Шипы кровавой розы

Глава 1

Мы шли на запад. Это простое, казалось бы, утверждение, на самом деле было квинтэссенцией всего, чем мы жили последний месяц. После зачистки Диких Земель, наступил короткий период затишья. Мы праздновали, зализывали раны, хоронили павших. Каменный Круг гудел, как улей, переваривая победу и готовясь к новым свершениям. Но я, в отличие от многих, не питал иллюзий. Всё это было лишь прелюдией, разминкой перед настоящими битвами.

И вот мы снова в пути, десятитысячная армия, растянувшаяся на несколько километров по старой дороге, представляла собой зрелище, от которого у любого феодального правителя этого мира случился бы нервный припадок. Это была уже не та разношёрстная толпа наёмников, ополченцев и диких орков, которую я с таким трудом собрал под свои знамёна год назад. Нет, это был единый, хорошо смазанный механизм, где каждый винтик знал своё место и свою задачу.

В авангарде, звякая сталью и хрипло переругиваясь, шла пехота. Закалённые в боях легионеры Каменного Круга, вперемешку с закованными в тяжёлую броню орками Урсулы. Они уже давно перестали смотреть друг на друга, как на заклятых врагов. Совместно пролитая кровь и общие победы оказались крепче вековой ненависти. Теперь они были братьями по оружию, и горе тому, кто встанет у них на пути.

За ними, сотрясая землю, двигался мой главный козырь, стальной кулак, который должен был проломить череп Мортане. Десять моих новых танков медленно ползли вперёд, окружённые суетливыми гномами-механиками. Рядом с ними двигались паровые тягачи, тащившие на прицепе тяжёлые артиллерийские орудия и полевые кухни.

В арьергарде, прикрывая тылы, шли «Ястребы», элитные стрелки, набранные из самых разных рас, и отряды разведчиков командованием Лиры. Эти последние, как всегда, были почти невидимы, растворяясь в окружающем пейзаже, но я знал, что они там, мои глаза и уши, а заодно кинжал в тени.

Я ехал в головной части колонны, на своём верном боевом коне, который уже давно привык и к лязгу гусениц, и к шипению пара. Рядом со мной, гарцуя на огромном, под стать своей хозяйке, боевом дестире, ехала Урсула. Моя орчанка была в своей стихии, на лице, обычно суровом и сосредоточенном, играла предвкушающая улыбка.

— Чувствуешь, Железный? — крикнула она, перекрывая шум колонны. — Пахнет хорошей, славной битвой! Мои парни уже заждались. Говорят, что после подземных тварей рубить ушастых одно удовольствие. Они такие мягкие!

Я невольно усмехнулся, в этом была вся Урсула. Прямая, как копьё, и такая же смертоносная. Война для неё была проста и понятна. Есть враг — его надо убить. Есть приказ, надо выполнить. Иногда мне не хватало этой её первобытной простоты, особенно на собраниях знати герцогства, на которые мне приходилось быстро мотаться.

— Успеют ещё твои парни наиграться, — ответил ей, переводя взгляд на дорогу. — Крейгхолл крепкий орешек, Мортана не зря выбрала его своей главной цитаделью на побережье. Скалы, море, узкие подходы, штурмовать его в лоб почти самоубийство.

— А мы и не будем в лоб! — осклабилась Урсула. — Твои танки разнесут ворота в щепки, пушки превратят стены в пыль, а потом мои ребята устроят там такую резню, что ушастые ещё сто лет будут своим детям сказки про страшных орков рассказывать! Мы возьмём эту крепость за три дня, вот увидишь!

Её уверенность была заразительна. Солдаты, слышавшие её слова, подбадривающе кричали. Они верили в неё, верили в меня, верили в наши стальные машины. После череды блестящих побед над подземными тварями, боевой дух был на небывалой высоте. Все, от последнего обозного до командиров легионов, были уверены в скорой и лёгкой победе. Все, кроме меня.

С того самого дня, как мы поймали тех двух эльфийских офицеров, меня не покидало странное, сосущее под ложечкой чувство тревоги. Да еще таинственная «армия-призрак», которая резала элитные отряды Мортаны, и при этом вся слава за их подвиги доставалась мне. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. В моём старом мире я научился одному простому правилу: бесплатная пятитысячная купюра на асфальте, это миф, только ты нагнешься, сразу почувствуешь, что начал зарабатывать.

— О чём задумался, командующий? — из моих мыслей меня вырвал тихий, с лёгкой насмешкой, голос. Я даже не заметил, как рядом с нами материализовалась Лира. Её лошадка, изящная и грациозная, как и сама хозяйка, шла так бесшумно, что казалось, она не касалась земли. — Не разделяешь всеобщего оптимизма?

Я посмотрел на лисицу, Лиса, как всегда, была безупречна. Лёгкая кожаная броня идеально сидела на её точёной фигуре, а в тёмных, с хитрым прищуром глазах плясали весёлые огоньки. Но я знал, что за этой внешней лёгкостью и игривостью скрывается холодный, расчётливый ум и смертоносные навыки.

— Оптимизм хорош на парадах, — ответил ей. — А на войне он часто приводит к неоправданным потерям. Меня беспокоит эта «армия-призрак». Мы до сих пор не знаем, кто они и чего хотят.

— А какая разница? — снова встряла Урсула. — Они убивают наших врагов, меньше работы для нас. Пусть себе развлекаются.

— Враг моего врага не всегда мой друг, Урсула, — мягко возразила Лира, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт. — Иногда это просто следующий враг в очереди. И, судя по тому, как чисто они работают, этот враг может оказаться поопаснее Мортаны. Они не оставляют следов, не оставляют пленных, не оставляют свидетелей. Это серьезно настораживает.

— Вот именно, — кивнул, подтверждая схожие мысли. — Они неизвестная переменная в нашем уравнении. И пока мы не поймём, что это за переменная, любой наш план может пойти прахом. Мортана тоже не сидит сложа руки. Она знает, что мы идём, и будет готова к встрече.

Мои слова немного охладили пыл Урсулы. Она нахмурилась, в её простом, прямолинейном мире не было места для таких сложных интриг.

— Так что ты предлагаешь? Повернуть назад?

— Конечно, нет, — твёрдо сказал в ответ. — Назад дороги не существует с тех пор, как мы из первого пулемета расстреляли пехоту в воротах Каменного Щита. Мы будем идти вперёд, но с удвоенной осторожностью. Лира, мне нужны глаза на каждом холме, в каждом овраге. Я хочу знать о каждом упавшем листе в радиусе десяти километров от нашей колонны. Урсула, твои парни должны быть готовы в любой момент вступить в бой. Никакой расслабленности! Мы на вражеской территории.

Они обе молча кивнули. Я снова посмотрел на запад, там, за горизонтом, нас ждал Крейгхолл и решающая битва за регион. И где-то там, в лесах и горах, скрывалась таинственная третья сила, которая вела свою собственную, непонятную нам игру. Чуйка не отпускала, она, как холодная змея, свилась в клубок где-то в глубине души. И сейчас чуйка кричала мне, что этот поход не будет лёгкой прогулкой.

***

Еще две недели мы шли по выжженной, растрескавшейся земле. Пейзаж почти не менялся: унылая, пожухлая равнина, редкие рощицы чахлых, скрюченных деревьев и свинцово-серое небо над головой. Армия двигалась медленнее, чем я рассчитывал. Дорога, которая на картах была помечена как старый тракт, на деле оказалась едва заметной, заросшей бурьяном тропой. Настроение в войсках тоже изменилось. Бравурные песни сменились молчаливым, сосредоточенным сопением. Солдаты, уставшие от монотонного марша и постоянного напряжения, шли, понурив головы. Даже Урсула притихла, её обычная воинственность уступила место мрачной сосредоточенности. На исходе очередного дня, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона, из-за дальнего холма показалась одинокая всадница. Она неслась во весь опор, и даже с такого расстояния я узнал одну из лисичек Лиры. В том, как она гнала своего коня, чувствовалась тревога.

— Похоже, твои девочки что-то нанюхали, — пробормотал я, обращаясь к Лире, которая тут же подобралась.

Всадница подлетела к нам, её лошадь, взмыленная и тяжело дышащая, едва не рухнула на колени. Разведчица, молодая кицунэ с огромными глазами, соскочила с седла и, с трудом переводя дух, выпалила:

— Командующий… госпожа… Там была большая битва.

— Где? — коротко спросила Лира.

— В пяти километрах к северу. В ущелье Чёрного Ворона, мы снова нашли их.

Мне не нужно было спрашивать, кого «их» она имела в виду.

— Урсула, Лира, со мной! — скомандовал я, разворачивая коня. — Возьмите по сотне своих лучших бойцов. Остальным разбить лагерь, выставить усиленное охранение. Ни с места до нашего возвращения!

Через полчаса мы уже были на месте. Ущелье Чёрного Ворона полностью оправдывало своё название. Мрачное, узкое, с высокими, нависающими скалами, оно и в солнечный день, наверное, выглядело негостеприимно. А сейчас, в сгущающихся сумерках, оно походило на разверстую пасть какого-то доисторического чудовища. И эта пасть была забита трупами.

Зрелище было по-настоящему жутким. Сотни тел тёмных эльфов, их боевых тварей, похожих на гигантских насекомых, покрывали дно ущелья сплошным ковром. Кровь пропитала землю, смешавшись с грязью и редкими обломками оружия. В воздухе стоял тошнотворный запах смерти, к которому, казалось, невозможно привыкнуть.

Мы спешились, оставив лошадей у входа в ущелье, и медленно пошли вперёд. Мои гвардейцы и орки Урсулы, видавшие всякое, шли молча, сжимая в руках оружие. Даже они были потрясены масштабом этой бойни.

— М-мать… — выдохнул один из моих легионеров, и никто не посмел его одёрнуть.

Но чем дальше мы шли, тем отчётливее я понимал, что меня пугает не количество трупов, меня пугал порядок. Это не было похоже на хаотичную свалку, которая обычно остаётся после битвы. Здесь во всём чувствовалась жуткая, леденящая душу система.

— Смотрите, все как в прошлый раз — тихо сказала Лира, указывая на труп эльфийского офицера. Он лежал на спине в рубахе и штанах, даже сапоги сняли с бедолаги.

Мы прошли дальше и увидели костры. Снова пять огромных погребальных костров, уже почти догоревших. Дым от них уже не поднимался к тёмному небу.

— Своих они сожгли, — констатировала Лира, присев на корточки у одного из кострищ. Её острый взгляд, как у хищной птицы, выискивал в пепле любые зацепки. — Похоронили с честью. И заметьте, вокруг опять ни одного клочка ткани от формы, ни одного герба, ни одного знака различия.

— Надо найти их! — предвкушающе сказала Урсула. – Такая не могла уйти далеко.

— Успокойся, Урсула, — я положил ей руку на плечо. — Мы не будем никого искать. Во всяком случае, пока.

— Но, Железный…!

— Они знают, что мы здесь, — перебил её. — Уверен, они наблюдают за нами прямо сейчас. И они не хотят, чтобы их нашли. Любая попытка преследовать их может закончиться для нас плачевно. Мы не знаем их сил, а главное целей. Так что сворачиваемся, и возвращаемся в лагерь. Удвойте патрули, сегодня ночью никто не должен спать спокойно.

Мы возвращались в лагерь в полном молчании. Картина бойни в ущелье стояла у меня перед глазами. Холодная, расчётливая жестокость, безупречная дисциплина. На нашей шахматной доске странная фигура сделал еще один ход. И эта фигура играла по своим собственным, непонятным мне правилам.

***

Ночь прошла на удивление спокойно. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костров и тревожными криками ночных птиц, давила на нервы куда сильнее, чем грохот вражеских барабанов. Солдаты спали урывками, не выпуская из рук оружия. Я и сам почти не сомкнул глаз, снова и снова прокручивая в голове увиденное в ущелье. На рассвете, когда лагерь, так и не отдохнув толком, начал сворачиваться, я отдал приказ на марш.

Первые несколько часов всё шло по плану. Местность была сложной, но проходимой. Солдаты, матерясь, тащили на себе амуницию, лошади вязли в грязи по колено, но колонна, хоть и медленно, двигалась вперёд. А потом начался ад.

Мы вошли в низину, которая на карте была обозначена как «топкое болото». Я надеялся проскочить её за пару часов, но реальность оказалась куда хуже. Земля под ногами превратилась в чавкающую жижу, которая засасывала сапоги и копыта. Воздух наполнился запахом гнили и мириадами гнуса, который лез в глаза, в нос, в уши.

И именно здесь один из наших тягачей безнадёжно завяз. Сначала был слышен лишь натужный рёв паровой машины, которая работала на пределе. Потом раздался отвратительный, чавкающий звук, и многотонная махина, дёрнувшись в последний раз, накренилась и по самое брюхо ушла в вязкую трясину. Широкие гусеницы, которые должны были обеспечивать проходимость, сейчас лишь беспомощно молотили грязь, делая только хуже.

Колонна встала, вокруг застрявшего танка тут же собралась толпа. Гномы-механики, матерясь на своём языке, бегали вокруг, тыкая в грязь длинными шестами, пытаясь нащупать дно. Командир инженерной роты, пожилой, усатый гном по имени Корин, с мрачным видом доложил мне:

— Плохо, командующий, сидит крепко. Под ним плывун, будем тянуть, только глубже зароется.

Я спрыгнул с коня прямо в грязь, которая тут же засосала мои сапоги выше щиколотки. Подошёл к тяжелой машине, игнорируя протестующие крики Корина. Обошёл его со всех сторон, оценивая ситуацию. Проблема была ясна: нужно было увеличить площадь опоры и создать твёрдую поверхность, от которой можно было бы оттолкнуться.

— Несите сюда все запасные траки и брёвна, всё, что есть! — скомандовал бородатым. — Будем делать гать. И тащите лебёдки, зацепим за другой танк.

Солдаты, обрадованные тем, что появилось хоть какое-то осмысленное занятие, тут же бросились выполнять приказ. Работа закипела, бойцы таскали брёвна, укладывали их под гусеницы, рыли канавы для отвода воды. Спасательная операция длилась почти восемь часов. Солнце уже начало клониться к закату, когда всё было готово. Штурмовая машина, взревев машиной, дёрнулся раз, другой… и медленно, сантиметр за сантиметром, пополз из трясины на твёрдую, выложенную брёвнами гать, ему натужно вторил тянущий танк.

Я стоял, оперевшись на борт спасённого тягача, и тяжело дышал, чувствуя, как по вискам стучит кровь. Мы потеряли почти целый день. Армия уже немного измотана, а мы застряли в самой середине этого проклятого болота, на открытой, уязвимой для любой атаки местности. Но, глядя на воодушевлённые лица своих солдат, я понимал, что мы приобрели нечто большее, чем просто плюс один танк.

— Отличная работа, ты, как всегда, в центре событий — раздался за спиной голос Лиры. Лисица выглядела так, будто только что вышла из дома, ни единого пятнышка грязи на её одежде. Как ей это удавалось, было для меня загадкой. — Я всегда говорила, что ты куда убедительнее смотришься с гаечным ключом в руках, чем со скипетром.

— Рад, что доставил тебе эстетическое удовольствие, — буркнул в ответ, вытирая с лица пот, смешанный с грязью.

— О, не только мне, — она кивнула в сторону солдат. — Они теперь за тебя в огонь и в воду пойдут. И в болото тоже, как видишь.

***

Лагерь, разбитый в самом сердце болотистой низины, был похож на осаждённую крепость. Вместо весёлых костров лишь небольшие, тщательно замаскированные очаги. Вместо песен тихие, напряжённые разговоры. Усталость, смешанная с тревогой, висела в воздухе, как туман.

В моём штабном шатре, единственном месте, где горел яркий свет, было на удивление тихо. За большим столом, на котором была расстелена карта, сидели мои командиры.

Урсула, скрестив на груди руки, мрачно смотрела на карту. Её лицо было темнее тучи, целый день унизительной возни в грязи, да ещё и без единого отрубленного врага, для её воинственной натуры это было настоящей пыткой. Лира, напротив, казалась спокойной, как всегда. Она сидела, элегантно закинув ногу на ногу, и лениво обмахивалась одним из своих хвостов, как веером. Но я видел, как напряжённо блестят её глаза.

Наконец, ввалились остальные офицеры, включая командира инженерного батальона.

— Живучий гад, — пробасил гном, плюхаясь на свободный стул. — Думал, придётся половину паропровода менять. Но нет, обошлись заменой пары клапанов и чисткой топки. К утру будет как новенький. Но, Железный, если ты ещё раз потащишь мою технику в такое болото, сам будешь разбираться с Брунгильдой!

— Принято, — улыбнувшись, кивнул ему. — Постараюсь больше не разочаровывать. Но сейчас не об этом.

Я обвёл их всех тяжёлым взглядом.

— Ситуация паршивая, и вы все это понимаете. Мы потеряли день, застряв в этом проклятом болоте, как мухи в паутине. Разведка темных где-то рядом, как и наши таинственные друзья. Мы не можем оставаться здесь. Но и двигаться в темноте по этой местности чистое самоубийство.

— Так чего мы ждём?! — не выдержала Урсула — Нужно идти вперёд! Прорваться через это болото, выйти на твёрдую землю.

— Твои парни устали, Урсула, — спокойно возразила Лира, даже не взглянув на неё. — Они измотаны переходом и восьмичасовой работой в грязи. Если нас атакуют сейчас, они не смогут драться в полную силу. Мы понесём большие потери.

— Враг моего врага не всегда мой друг, — повторила Лира свою фразу, на этот раз с ледяным нажимом. — Ты видела, как они работают, Урсула. Это не бывшие крестьяне, настоящие профессионалы. И я почти уверена, что они не просто так оказались в том же районе, что и мы. Они шли параллельным курсом и точно знают где мы..

Лисица встала и подошла к карте, её длинный ноготь очертил наше местоположение и предполагаемый маршрут «призраков».

— Они не просто убивают тёмных эльфов, очень похоже, что зачищают территорию. И я не удивлюсь, если следующей их целью будем мы. Для них мы такая же посторонняя сила на «их» земле, как и армия Мортаны. Мы для них как минимум конкуренты.

В шатре повисла тишина, даже Урсула, обычно не склонная к анализу, поняла, к чему клонит лиса.

— Ты думаешь… они могут напасть?

— Я думаю, мы должны быть к этому готовы, — кивнула Лира. — Их мотивы нам неизвестны. А командир явно не дурак, и он очень, очень осторожен. Наверняка не станет ввязываться в драку, не имея явного преимущества. Но сейчас мы уязвимы больше всего за все время похода.

- К нам просто так не подобраться как раз-таки из-за болота – заметил один из офицеров Ястребов.

- Это не имеет значения, - я устало потер руками лицо – мы растянуты, пока перегруппируемся по направлению к удару, все уже закончится. Вся надежда на танки и артиллерию, о которой наши «друзья», я надеюсь, не слышали, или не до конца понимают, как это работает. Так что, дорогие мои, сегодня дружно сидим на измене. Если ночью не будет гостей, с утра рвем когти из этого долбанного болота, а затем два дня отдыхаем…

Глава 2

Ночь в болоте прошла под аккомпанемент мерзкого комариного писка и тревожного кваканья каких-то тварей, которое было совсем не похоже на привычное мне с детства. Я почти не спал, сидя у едва тлеющего, почти бездымного костра в своей палатке и раз за разом прокручивая в голове карту местности. Вариантов было немного, точнее, он был всего один — вперёд. Но именно это и пугало. Уж слишком очевидным был наш маршрут, слишком предсказуемым.

С первыми же нехотя пробивающимися сквозь туман лучами солнца, лагерь ожил. Команды отдавались вполголоса, солдаты двигались быстро и слаженно, без лишнего шума. Страх оказался отличным мотиватором. Никто не хотел задерживаться в этой проклятой низине ни на минуту дольше. Через час, когда головная часть колонны уже выбралась на более-менее твёрдую землю, я почувствовал, как с плеч упала часть тяжёлого груза. Мы уходили из ловушки.

Следующие три дня марша были похожи один на другой. Монотонная, изматывающая дорога, унылый пейзаж и постоянное, давящее на нервы ожидание. Я отдал приказ двигаться в походном порядке, готовом в любой момент развернуться в боевой. Разведка Лиры работала на пределе, её лисички и Ястребы уходили далеко вперёд и в стороны, прощупывая местность.

И они находили каждый день они находили новые следы. На второй день после болота разведчики привели нас к высохшему руслу реки. И то, что мы там увидели, заставило даже самых бывалых ветеранов сглотнуть. Это было ещё одно поле боя. Около полутысячи тел тёмных эльфов были просто свалены в овраг и присыпаны камнями. Работа была сделана небрежно, наспех. Из-под камней торчали конечности, обрывки чёрной формы. Стервятники уже вовсю пировали, и смрад стоял такой, что приходилось дышать через ткань.

— Они торопились, — констатировала Лира, с брезгливостью осматривая жуткую картину. Её обычно идеальная причёска была растрёпана, а на лице застыла маска холодной сосредоточенности. — Похоже, у них было не так много времени.

— Или они просто не посчитали нужным тратить время на похороны врагов, — пожала плечами Урсула, — Я бы тоже не стала.

— Нет, — покачала головой Лира. — В прошлый раз призраки сожгли своих, но и чужих не оставили. Здесь же… это похоже на спешное отступление. Они нанесли удар, спешно собрали трофеи и быстро ушли, тела павших соратников забрали с собой.

Я молча осматривал место бойни. Лира была права, здесь всё было по-другому. Эльфы были убиты так же профессионально, точными ударами в уязвимые места. Но после этого их просто ограбили и сбросили в овраг. Это было не похоже на ту методичную зачистку, что мы видели раньше.

— Лира, сколько времени прошло с момента боя? — спросил, подходя к краю оврага.

— Сложно сказать точно. От двух до трёх дней, не больше. Судя по тому, как стервятники обглодали трупы.

Два-три дня… Это означало, что бой произошёл примерно в то же время, когда мы застряли в болоте. Мысль была неприятной. Получается, пока мы, как идиоты, возились с одним тягачом, где-то совсем рядом шла настоящая война.

На следующий день, уже на подходе к предгорьям, нас ждала новая находка. И на этот раз она была совсем свежей. Мы наткнулись на неё случайно. Головной дозор, прочёсывая небольшой лесок, заметил дым. Подойдя ближе, они обнаружили догорающий костёр и следы боя. Когда прибыли на место, картина была знакомой до боли знакомой. Десятка два трупов эльфийских кавалеристов на ящерах. Мощные ездовые животные валялись рядом, с перерезанными сухожилиями. Сами эльфы были убиты в короткой, яростной схватке. И снова та же картина: ни оружия, ни доспехов, ни ценных вещей. Только разорванная одежда и кровь. Костёр был один, явно разведенный самими темными.

— Этот бой был сегодня утром, — тихо сказала Лира, — Мы идём буквально по пятам.

Лисица подошла к одному из убитых ящеров и провела пальцем по ране.

— Арбалетные болты, тяжёлые, с гранёными наконечниками. Такие используют для пробивания тяжёлой брони. И смотри, — она указала на землю. — Отпечатки сапог. Они двигались плотным строем, приняли на себя удар кавалерии, расстреляли ящеров из арбалетов, а потом добили всадников в ближнем бою.

Урсула, которая до этого молча ходила между трупами, вдруг остановилась и наклонилась, поднимая что-то с земли. Это был арбалетный болт, который, видимо, прошёл навылет и застрял в дереве. Она повертела его в руках и протянула мне.

Болт был странным. Он был короче и толще обычных, оперение было сделано не из птичьих перьев, а из тонких, как лезвие, полосок какого-то тёмного металла. Но главное было не это. На самом болте не было ни единого клейма, ни единого знака, который мог бы указать на его происхождение. Абсолютно безликое, но смертоносное оружие.

— Крайняя степень осторожности, — задумчиво произнесла Лира. Лисица стояла, глядя на запад, туда, куда уходили следы таинственных воинов. — Теперь у меня нет сомнений. Они движутся параллельным курсом с нами. И, похоже, их цель та же, что и у нас, Крейгхолл.

— Что это значит? — спросила Урсула. — Они наши союзники?

— Я бы не спешила с выводами, — лисица повернулась к нам. — Они зачищают территорию перед нами, это факт. Уничтожают разведывательные и летучие отряды Мортаны, которые могли бы доставить нам неприятности. И при этом тщательно избегают любого контакта с нами. Это похоже на… знаете, на что? На работу садовника, который пропалывает сорняки перед тем, как посадить основную культуру.

Аналогия была жуткой, но точной.

— Ты хочешь сказать, что мы и есть та самая «основная культура»? — усмехнулся я.

— Или мы тоже сорняк, который просто ещё не вырос достаточно, чтобы его вырвали, — парировала Лира. — Пока мы им не мешаем. Возможно, даже помогаем, ведь мы тащим за собой армию, артиллерию и танки, которые для посторонних глаз являются чем-то крайне непонятным. Мы та сила, которая будет штурмовать стены. А они, эти призраки, возможно, просто ждут, когда мы сделаем всю грязную работу, чтобы потом прийти на всё готовенькое.

— И ударить нам в спину, — закончила за неё Урсула.

— Это один из вариантов, — кивнула Лира. — И, судя по их методам, самый вероятный. Эти шустрые мальчики не похожи на альтруистов.

Я снова посмотрел на следы, уходящие на запад. Армия-призрак шла рядом с нами, почти дышала нам в затылок. И я до сих пор не знал, кто они, друзья или враги. Но одно знал точно: встреча с ними была неизбежна. И я очень хотел бы, чтобы к этому моменту у меня в руках было побольше козырей.

***

Очередным вечером мы встали на суточный привал, который устроили в небольшой долине, укрытой от ветров невысокими холмами. После череды тревожных находок и постоянного напряжения последних дней, эта короткая передышка была жизненно необходима. Солдаты, выставив усиленные посты охраны, валились с ног от усталости. Лагерь быстро затихал, погружаясь в сон, лишь изредка нарушаемый тихим ржанием лошадей и потрескиванием костров.

Я сидел в своей палатке, разложив на столе очередную порцию донесений от Элизабет. Их доставляли с завидной регулярностью группы эстафетных всадников, рискуя головой на вражеской территории. Читать их было тяжело, моя умница герцогиня умудрялась в сухих и официальных формулировках передать всю ту гамму политического дерьма, в котором она барахталась, вернувшись в столицу герцогства.

Старая аристократия, которую я так бесцеремонно подвинул от кормушки, не собиралась сдаваться. Они плели интриги, саботировали поставки, распускали очередные слухи. Герцог, её отец, дряхлел всё больше терял личное влияние. Элизабет держалась, отбивала атаки, заключала временные союзы, но я чувствовал, как с каждым письмом в её строках нарастает усталость, которая означала очень скорую и кардинальную зачистку. Старая истина не теряла актуальности в любом мире: идиоты не обучаемы. В очередном письме между строк четко угадывалось послание от моей супруги, новая аристократия, выкованная в войне с темными, морально созрела решить данную проблему раз и навсегда. Этому способствовали тысячи переселенцев, которые не желали видеть над собой старые аристократические роды, отдавая предпочтение тем, кто стоял в строю вместе со мной, не щадя своей жизни. Уже было несколько стычек на новых землях, когда дворянские отряды пытались насадить свое «покровительство», в итоге их головы насадили на пики…

Я отложил письмо и устало потёр виски, голова гудела. Ответственность давила на плечи невидимым, но чудовищно тяжёлым грузом. Десять тысяч жизней здесь, в этой глуши. Судьба герцогства там, за сотни километров. И эта проклятая армия-призрак, которая путает все карты. Иногда мне хотелось всё бросить, забиться в какую-нибудь глухую деревню и действительно стать простым кузнецом. Но я знал, что это лишь минутная слабость, обратной дороги не было.

Полог палатки тихо откинулся, и внутрь, как всегда бесшумно, скользнула Лира. Лисица присела напротив, на брошенную на пол шкуру, и молча протянула мне флягу.

— Гномья настойка, — пояснила, видя мой вопросительный взгляд. — На горных травах, Брунгильда поделилась. Говорит, снимает усталость и прочищает мозги. Судя по твоему виду, тебе сейчас нужно и то, и другое.

Я благодарно кивнул и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилось приятное тепло. Гномы знали толк в выпивке.

— Что там, в столице? Всё так же весело? — спросила Лира, кивнув на письма.

— Веселее не бывает, — хмыкнул в ответ. — Старые пауки снова плетут свои сети. Боюсь, как бы они мою жену не сожрали, пока меня нет.

— Не сожрут, — спокойно ответила Лира. — Твоя Элизабет сама кого хочешь сожрёт и не подавится. Она из той породы женщин, которые становятся только сильнее, когда их загоняют в угол. Она точно справится, но я сейчас не об этом.

Лиса подвинулась ближе, её колени почти касались моих. Она заглянула мне в глаза, и в её взгляде, обычно насмешливом, сейчас была непривычная серьёзность.

— Ты загоняешь себя, Михаил. Я вижу это. Не спишь, почти не ешь, пытаешься контролировать всё и вся, от заточки лопат у сапёров до рациона лошадей в обозе. Так нельзя, ты не железный, хоть Урсула и любит тебя так называть. В итоге сгоришь раньше, чем мы дойдём до Крейгхолла.

— Я командующий, Лира, это моя работа, — устало возразил ей.

— Нет, — она покачала головой, её пушистые хвосты легонько качнулись. — Твоя работа — принимать решения. А не пытаться заменить собой каждого капрала в этой армии. Ты должен доверять своим командирам. Доверять мне, Урсуле, Корину. Мы не подведём.

Она протянула руку и осторожно коснулась моего виска, её пальцы были прохладными и нежными.

— У тебя на лице написано всё, что творится у тебя в душе. Тревога за Элизабет, страх перед неизвестностью этой «армии-призрака». Давление ответственности за тысячи жизней. Это слишком много для одного человека, даже для такого, как ты.

Я молчал, Лира была чертовски права. Я взвалил на себя слишком много. Попытка контролировать всё была лишь иллюзией, способом борьбы с собственным страхом перед неизвестностью.

— Иногда, — её голос стал тише, почти шёпотом, — даже самому сильному вождю нужно просто выдохнуть. Позволить себе быть слабым, хотя бы на одну ночь.

Лира, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти лениво, начала расстёгивать пряжки на своей кожаной броне. Она делала это с такой естественной грацией, что я не мог отвести взгляд. Это не было похоже на пошлый стриптиз. Это был почти ритуал, жест доверия. Она снимала не просто доспех, снимала маску хищницы и шпионки, оставаясь просто женщиной.

Когда броня упала на пол, лисица осталась в одной тонкой шёлковой рубашке, которая не скрывала, а лишь подчёркивала изгибы её тела. Она подошла ко мне и села рядом, так близко, что я чувствовал аромат её кожи, смешанный с запахом полевых трав и чего-то неуловимо пряного, лисьего.

— Ты устал, Михаил, — повторила она, её рука легла мне на плечо. — Устал от войны, от политики, от интриг. Тебе нужно забыться, хоть на несколько часов.

Она наклонилась и легонько поцеловала меня. Её губы были мягкими и чуть сладкими от гномьей настойки. Это был, поцелуй-обещание покоя.

И я, привыкший держать всё под контролем, вдруг понял, что больше не хочу сопротивляться. Адреналин, который держал меня в тонусе последние несколько суток, начал отступать. Я сдался, позволил ей взять на себя роль ведущей. Её руки скользнули мне за спину, расстёгивая мою собственную броню. Её поцелуи становились всё смелее, всё настойчивее, будто в первый раз. Лисица повалила меня на шкуры, и в этот момент я перестал думать. Мозг, перегруженный расчётами и тревогами, наконец, отключился. Остались только инстинкты, запах её тела, прикосновения, тихий шёпот, от которого по спине бежали мурашки.

***

Проснулся я от холода, огонь в жаровне давно погас, и утренний воздух, проникавший в палатку, был свежим и бодрящим. Лира уже ушла, оставив после себя лишь лёгкий аромат своих духов и смятую подушку. Я чувствовал себя странно, тело слегка ломило, но голова была ясной, как никогда. Гномья настойка и общество Лиры действительно сделали своё дело. Тревоги не ушли, но перестали давить на меня чугунной плитой, превратившись в решаемые задачи.

Собравшись, я вышел из палатки. Лагерь уже просыпался, солдаты завтракали, чистили оружие, готовились к новому дню пути. Увидев меня, приветственно кивали, в их взглядах я читал не только уважение, но и какую-то новую уверенность. Похоже, моя короткая передышка пошла на пользу не только мне.

— Выглядишь посвежевшим, Железный! — громыхнула Урсула, проходя мимо с огромным куском жареного мяса в руке. Затем многозначительно добавила — Наконец-то выспался?

— Вроде того, —встретившись взглядом с Лирой, которая стояла неподалёку и с невинным видом обсуждала что-то со своими разведчицами. Но я чувствовал на себе её насмешливый взгляд.

Через два часа мы снова были на марше. Местность начала меняться, унылые равнины уступили место холмам, а затем и настоящим предгорьям. Воздух стал чище и прозрачнее. Мы шли по заброшенному тракту, который вился между скал. И к полудню мы упёрлись в преграду, которую невозможно было обойти.

Перед нами разверзся огромный глубокий каньон. На его дне, в сотне метров ниже, ревела бурная река. А через каньон был перекинут древний мост, построенный, без сомнения, гномами. Он был высечен из цельных каменных блоков, каждый размером с повозку. Широкий и мощный, мост выглядел так, будто мог простоять ещё тысячу лет. Но это было лишь первое впечатление.

Я подъехал ближе и спешился. Корин, мой главный инженер, уже был здесь. Гном с мрачным видом ходил вдоль моста, постукивая по опорам своим молотком и прислушиваясь к звуку.

— Что скажешь, Корин? — спросил у него, подходя к нему.

— Скажу, что строили его мои прапрадеды, — проворчал гном, не отрываясь от своего занятия. — И строили на совесть. Но с тех пор, как последний гном ушёл из этих гор, прошло лет триста. Никто за ним не следил, вода, ветер и время, Железный, это самые страшные враги любого камня.

Бородатый указал на одну из опор.

— Смотри, трещины, их почти не видно, но они есть. И вот здесь, — он ткнул пальцем в шов между двумя блоками, — кладочный раствор вымыло почти полностью. Держится на честном слове и собственном весе.

— Он выдержит пехоту?

— Пехоту и кавалерию выдержит, даже если они будут идти плотными коробками, — уверенно сказал Корин. — Но вот твои игрушки… — он кивнул в сторону танков, которые остановились в отдалении. — Десять стальных гробов, вот за них я не дам гарантии, что он не рухнет под первым же.

Я подошёл к краю каньона и посмотрел вниз. Зрелище было не для слабонервных, река внизу казалась тонкой серебристой ниткой. Упасть туда с такой высоты означало верную смерть.

— А обойти? — спросил с надеждой, хотя уже знал ответ.

— Ближайшая переправа в неделе пути на юг, — ответил Корин. — И то, если верить старым картам. Сейчас там может быть что угодно. Мы потеряем слишком много времени.

Неделя была непозволительной роскошью. Мортана не будет ждать, да и наша армия-призрак тоже. Мы должны были идти вперёд.

— Что, если пускать их по одному? —внес свежую струю, как капитан Очевидность.

— Все равно рискованно, — покачал головой гном. — Первый может пройти, а под вторым мост сложится, как карточный домик. Нам нужно укрепить конструкцию моста.

— Чем? У нас нет ни времени, ни материалов для полноценного ремонта.

— Есть идея, — задумчиво ответил Корин. — Мы можем использовать стальные тросы, перекинем их через каньон, закрепим на скалах, создадим что-то вроде подвесной системы. Она примет на себя часть веса и не даст мосту обрушиться. Но на это уйдёт минимум день.

Ещё один потерянный день. Я посмотрел на Урсулу и Лиру, которые подошли к нам.

— День, это слишком долго, — скривившись, сказала Урсула. — Враг может ударить в любой момент. Мои парни могут перебраться на ту сторону и занять оборону. А вы тут возитесь со своими железками.

— Твои парни без поддержки танков и артиллерии станут лёгкой добычей для магов, — возразила Лира. — Мы не можем разделять армию. Корин прав, нужно укреплять, риск при разделении армии слишком велик.

Они обе были по-своему правы. Я оказался между молотом и наковальней. Рискнуть и попытаться прорваться, или потерять драгоценное время, но обеспечить безопасность переправы.

— Мы не будем ждать, — твёрдо сказал, приняв решение. — Корин, сколько времени тебе нужно, чтобы натянуть хотя бы два страховочных троса под центральным пролётом с каждой стороны?

Гном задумался, прикидывая в уме.

— Часа четыре, если все сапёры и инженеры будут работать.

— Действуй, — кивнул ему. — Через четыре часа первый танк пойдёт по мосту. Урсула, твои парни помогают инженерам. Лира, Ястребы занимают позиции на скалах по обе стороны каньона. Мне нужно, чтобы мы видели всё вокруг. Если кто-то чихнёт в нашу сторону, я должен знать об этом первым.

Командиры молча кивнули и разошлись отдавать приказы, работа закипела. Орки, используя свою нечеловеческую силу, таскали к краю каньона огромные бухты стального троса. Гномы, обвязавшись верёвками, как пауки, спустились под мост, чтобы закрепить блоки. Ястребы бесшумно растворились среди скал.

Отведенное время пролетело незаметно. За это время мои инженеры совершили невозможное, две пары толстых, как моя рука, стальных тросов были перекинуты через каньон и намертво закреплены в скальной породе с помощью анкеров, которые гномы забивали в камень своими молотами. Тросы туго натянули лебёдками, и теперь они, как стальные жилы, поддерживали самый длинный и опасный пролёт моста.

Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая скалы в багровые тона. Нужно было торопиться, переправляться в темноте было бы еще опаснее.

— Готово, Железный, — доложил Корин, вытирая пот со лба. — Держат, как родные, но я всё равно пойду первым. Должен быть рядом, если что-то пойдёт не так.

Он имел в виду, что пойдёт пешком рядом с танком. Этот упрямый бородач вызывал у меня огромное уважение.

— Хорошо, — кивнул ему. — Танки идут по одному, скорость минимальная. Авангард идет первым и занимает позиции, затем все остальные.

Пехота и кавалерия, не дожидаясь второго приказа, хлынули на мост. Тысячи ног стучали по древним камням, создавая гул, похожий на отдалённый гром. Через четыре часа вся армия, за исключением бронетехники, была уже на другой стороне, занимая оборону и с тревогой глядя на предстоящее зрелище.

Настал самый ответственный момент. Головной танк медленно выполз на мост. За рычагами сидел лучший механик-водитель, молодой гном, который чувствовал свою машину, как собственное тело. Танк двигался со скоростью пешехода, его многотонная туша, казалось, заставляла мост прогибаться. Рядом, задрав голову и прислушиваясь к каждому звуку, шёл Корин.

Вся армия замерла, десять тысяч человек, затаив дыхание, следили за медленным, почти мучительным движением стального монстра. Было слышно только скрип гусениц по камню, натужный рёв паровой машины и свист ветра в ущелье.

Танк преодолел первую треть моста. Пока всё шло гладко, каменные блоки держались, страховочные тросы были натянуты, как струны, но не издавали ни звука. Танк достиг середины, самого опасного участка. Напряжение стало почти осязаемым. Я стоял на краю, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Мой взгляд был прикован к мосту, я видел, как Корин что-то крикнул водителю, показывая ему жестами, чтобы тот двигался ещё медленнее…

Сначала раздался тихий, скрежещущий звук, как будто гигантский зверь ворочался во сне. А потом оглушительный, разрывающий барабанные перепонки треск…

Одна из центральных опор моста, та самая, на которую указывал Корин, не выдержала. Огромный кусок скалы откололся от неё и с грохотом рухнул в пропасть. Мост содрогнулся, как от удара землетрясения. В каменной кладке, прямо под гусеницами танка, появилась огромная, рваная трещина. Она, как чёрная молния, за доли секунды расползлась на несколько метров, перечеркнув дорогу.

Танк резко накренился, его левая гусеница соскользнула в образовавшуюся щель. Машина замерла, повиснув над пропастью под неестественным углом. Из открытого люка механика-водителя донёсся испуганный крик. Корин от толков упал на задницу, но тут же вскочил и, рискуя провалиться в трещину, подбежал к танку, пытаясь помочь водителю.

Страховочные тросы, которые мы натянули буквально звенели от чудовищного напряжения, но держали. Именно они не дали мосту развалиться на куски в первую же секунду. Воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь стоном натянутого металла и испуганным ржанием лошадей на том берегу. Вся армия, как один человек, замерла, с ужасом глядя на застрявшую над пропастью боевую машину.

Паника, которая могла бы охватить армию в такой момент, не успела родиться.

— Стоять! — мой голос, усиленный матюгальником, раскатился над каньоном, как выстрел. — Без паники!

Я почти не думал, действуя на рефлексах. Страх, который на мгновение сковал меня ледяными тисками, отступил, уступив место лихорадочным расчетам. Мы оказались в самой худшей ситуации, которую только можно было представить. Запертые на краю каньона, с расколотым мостом и застрявшим на нем танком, который в любой момент мог рухнуть в пропасть, увлекая за собой и остатки переправы. Мы были идеальной мишенью. И я знал, что наши враги, будь то Мортана или таинственные призраки, не упустят такого шанса. Часы снова начали свой отсчёт. И на этот раз ставкой в игре была моя армия.

Глава 3

— Стоять! — мой голос, усиленный рупором, раскатился над каньоном, как выстрел из пушки. — Без паники!

Воцарившаяся на мгновение гробовая тишина взорвалась десятком голосов. Кто-то кричал, кто-то матерился, кто-то отдавал бессмысленные приказы. Паника, самый страшный враг любой армии, готова была вырваться на свободу и пожрать нас всех. Я видел, как на том берегу, где стояла основная часть пехоты, солдаты начали отступать от края, опасаясь, что мост рухнет окончательно.

—Урсула! Лира! — рявкнул, поворачиваясь к своим командирам, которые уже были рядом. — Успокоить людей! Оцепить оба конца моста! Никого не подпускать! Паникерам выдать живительного леща.

Моя орчанка, чьё лицо было бледнее обычного, молча кивнула и, перепрыгнув через трещину, с благим матом бросилась на тот берег наводить порядок. Её метод был прост, но эффективен, при этом полностью укладывался в выданную парадигму: пара затрещин, грозный рык, и вот уже самые горластые паникёры стоят по стойке «смирно». Лира же действовала тоньше. Её Ястребы, как тени, выросли из-за спин солдат, и холодная сталь, приставленная к горлу, действовала отрезвляюще.

Я же, не теряя ни секунды, бросился к застрявшему танку.

— Корин! Докладывай! — крикнул гному, который, рискуя провалиться, уже осматривал повреждения.

— Всё хреново, Железный! —громко ответил гном, его лицо было покрыто каменной крошкой. — Опора пошла трещиной! Ещё немного, и она рассыплется в пыль! Мост держится только на твоих тросах и на честном слове! Машина села брюхом на край разлома, гусеница в воздухе, балансирует на самой грани!

Я подбежал к краю, заглянул под танк. Картина была удручающей, многотонная махина действительно висела, накренившись, над бездной. Любое неверное движение, любой порыв ветра мог стать последним.

— Мехвод! — крикнул я в открытый люк. — Как ты там?!

— Ж-живой, командующий! — донёсся изнутри испуганный голос молодого гнома.

— Не дёргайся! Сиди тихо, как мышь под веником! Скоро мы тебя вытащим!

Я снова повернулся к Корину, лихорадочно перебирая варианты. Нужно было действовать быстро, но без суеты. Ошибка стоила слишком дорого.

— Нам нужно разгрузить мост! — принял решение. — Танк слишком тяжёлый! Во-первых, вытащить экипаж! Во-вторых, выгрузить весь боекомплект с лить воду! Корин, подобраться к танку снизу можно?

— Смогут, — кивнул бородатый. — Но это опасно, камень крошится.

— Лира! Мне нужны твои лучшие скалолазы! Поможете гномам эвакуировать экипаж! И живо!

Работа снова закипела, но теперь в ней не было ни капли былой уверенности. Это была отчаянная гонка со временем. Гномы и кицунэ, обвязавшись верёвками, как горные козлы, спустились к застрявшему танку. Первым делом вытащили из люка перепуганного, но целого механика-водителя и остальных членов экипажа. Затем, рискуя сорваться в пропасть, начали передавать наверх тяжёлые снаряды, каждый из которых сейчас, казалось, весил тонну.

Пока шла эвакуация, я собрал всех инженеров.

— Нам нужно зафиксировать танк, — объяснял им, тыча пальцем в наспех набросанный на земле чертёж. — Мы не сможем его вытащить, пока он висит на волоске. Нужно подвести под него опоры.

— Опоры? — усомнился один из инженеров-людей. — Из чего, ваша светлость? Мы в горах!

— Из всего, что есть! — я обвёл взглядом наш лагерь. — Мне нужны брёвна, балки, всё, что можно подсунуть под него! И тащите сюда все лебёдки и тросы! Мы сделаем временную ферму, которая примет на себя вес. Отправьте бойцов по округе, спилите все крупные стволы, какие найдете.

Солдаты, глядя на то, как их командир, засучив рукава, сам таскает брёвна и вбивает в землю колья, быстро пришли в себя. Страх уступил место сосредоточенной работе. Следующие несколько часов превратились в ад. Мы работали в бешеном темпе, не обращая внимания ни на сгущающиеся сумерки и ледяной ветер, который начал дуть из ущелья. Орки, используя свою силу, таскали огромные валуны, создавая фундамент для наших временных опор. Гномы, с максимально возможной точностью, подгоняли деревянные балки, создавая сложную конструкцию, которая должна была, как домкрат, приподнять и зафиксировать танк. Я старался быть везде: руководил, советовал, ругался, сам крутил лебёдки, чувствуя, как от напряжения трещат мышцы.

Когда последняя опора была установлена, и танк, наконец, перестал опасно раскачиваться, все облегчённо выдохнули. Это была первая, маленькая победа. Но главная работа была ещё впереди.

—Теперь будем тянуть, — сказал Корин, подходя ко мне. Его лицо было чёрным от грязи — Зацепим его тремя танками. Два будут тянуть, еще один страховать, должно получиться.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда мы начали операцию по вытаскиванию. Три танка, взревев паровыми машинами, заняли позиции, стальные тросы натянулись, как струны.

— Давай! Потихоньку! — кричал Корин, дирижируя этим оркестром из стали и пара.

Танк, который мы вытаскивали, со скрежетом дёрнулся. Трещина в мосту стала ещё шире, посыпались камни. На мгновение мне показалось, что всё кончено, что сейчас мост просто развалится. Но он выдержал, медленно, сантиметр за сантиметром, наши тягачи вытягивали своего застрявшего собрата из каменного плена.

Но я не спешил радоваться, подошёл к краю каньона и посмотрел на мост. То, что от него осталось, было жалким зрелищем. Огромная дыра в центре, осыпающиеся края. Переправить по нему остальные танки было уже невозможно.

— Мост всё, — констатировал подошедший Корин. — Теперь только пешком.

Я молча кивнул, мы оказались в ловушке. Армия была разделена, на этом берегу остались девять танков, вся артиллерия и большая часть обоза. На том пехота и кавалерия, мы были уязвимы, как никогда.

— Разбить лагерь! — отдал приказ, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. — Выставить усиленное охранение по периметру! Разжечь как можно больше костров, чтобы создать видимость, что нас здесь больше, чем на самом деле!

Солдаты, уставшие, но воодушевлённые успехом, принялись выполнять приказ. Палатки вырастали, как грибы после дождя. Запахло дымом и едой. Но эта видимость мирной жизни никого не обманывала. Нервозность нарастала, мы застряли на открытом, неудобном для обороны месте. С одной стороны непроходимый каньон, с других голые скалы, с которых нас было видно, как на ладони. Каждый солдат, от последнего новобранца до бывалого ветерана, понимал, что эта ночь не будет спокойной.

***

Пока солдаты разбивали лагерь и пытались создать хотя бы видимость порядка в этом хаосе, я вместе с Лирой, Урсулой и Корином, стоял у расколотого моста, мрачно разглядывая дело рук своих. Солнце почти полностью скрылось за скалами, бросая на ущелье длинные, зловещие тени. Ветер, гулявший в каньоне, завывал, как голодный волк, и от этого звука по спине пробегал холодок.

— Ну, что скажешь, инженер? — спросил у Корина, хотя и сам прекрасно видел ответ. — Есть хоть какой-то шанс его починить?

Гном сплюнул на землю и с ненавистью посмотрел на остатки моста.

— Починить? Железный, ты в своём уме? Тут не чинить, тут заново строить надо!

— Значит, мы в заднице, — констатировала Урсула с присущей ей прямотой. Орчанка стояла, скрестив руки на груди. — Армия разделена. Мои лучшие штурмовые отряды там, — она мотнула головой на тот берег, — а твои железные гробы здесь. Если ушастые ударят сейчас, нам придётся туго.

— Они ударят, — тихо, но отчётливо произнесла Лира. Лисица стояла чуть поодаль, её силуэт чётко вырисовывался на фоне багрового заката. Лисица смотрела не на мост, а куда-то на запад, туда, где за скалами скрывалась вражеская территория.

В этот момент, словно в подтверждение её слов, из-за ближайшего холма показались три всадника. Они неслись во весь опор, и я сразу узнал в них разведчиков из отряда Лиры.

— Командиров ко мне! Живо!

Всадники подлетели к нам, их кони, покрытые пеной, едва стояли на ногах. Старший из разведчиков, молодой кицунэ с разорванным ухом, соскочил с седла и, едва не упав, подбежал к Лире.

— Госпожа…— он задыхался, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха.

— Успокойся, Рен, — Лира положила ему руку на плечо, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Дыши, а потом докладывай.

— Крупный отряд тёмных! — наконец, выпалил он. — Кавалерия на ящерах, не меньше тысячи, много магов. Мы видели новые штандарты с кровавой розой. Они движутся сюда очень быстро. Будут здесь к полуночи.

—Что ж, — я обвёл своих командиров тяжёлым взглядом. — Похоже, ушастые решили устроить нам теплую встречу. Нехорошо разочаровывать хозяев. Значит, будем драться.

— Урсула! Ты отвечаешь за ближнюю оборону. Собери всех орков, кто остался на этом берегу, и моих гвардейцев. Ваша задача не дать их ящерам прорваться к лагерю. Лира! Твои Ястребы и лисицы наша главная надежда. Мне нужно, чтобы вы сняли их магов до того, как они начнут работать по лагерю. Займите позиции на тех холмах, — я указал на скалистые возвышенности, окружавшие нашу низину. — И дай мне пару десятков твоих самых отчаянных хвостатых. Для них будет особое задание.

— Корин! — повернулся к гному. — Я хочу, чтобы каждая пушка и каждый пулемёт были готовы к бою. Танки расставить по периметру, создать из них импровизированные доты. Используйте повозки, ящики, всё, что есть, чтобы создать укрытия для пехоты.

Командиры молча кивнули и бросились выполнять приказы. Лагерь, ещё минуту назад погружавшийся в вечернюю дрёму, превратился в растревоженный муравейник. Солдаты таскали ящики, рыли окопы, вбивали в землю колья. Гномы, матерясь, перегоняли танки, разворачивая их башнями в сторону предполагаемой атаки. Ястребы, бесшумные, как тени, растворялись в скалах.

Я стоял на командном пункте, который мы наспех оборудовали на крыше одного из тягачей, и смотрел, как на моих глазах рождается оборона. Картина была далека от идеальной. Мы были на открытой местности в низине, уязвимые для атаки с высот. Но у нас было и преимущество, танки и артиллерия.

Темнота опускалась на ущелье быстро, почти внезапно. Небо, ещё недавно багровое, стало иссиня-чёрным, и на нём, как алмазная пыль, зажглись яркие, холодные звёзды. В лагере погасили последние костры. Мы погрузились во тьму, полную напряжённого ожидания. Было слышно только, как свистит ветер, как фыркают лошади и как гулко стучат сердца тысяч моих солдат.

— Вижу движение, — раздался рядом тихий голос Лиры. — На западном перевале.

На гребне холма показались первые тёмные силуэты в свете неполной луны. Они двигались быстро и бесшумно, как призраки. Кавалерия растекалась по склонам, окружая нас, беря в полукольцо. А за ними, чуть поодаль, я увидел группу фигур, окутанных мерцающим, едва заметным свечением.

— Готовьтесь, — мой голос в наступившей тишине прозвучал хрипло. — Сейчас начнётся.

Темные не стали долго ждать. Едва последний отряд тёмных эльфов занял свою позицию на склонах, как воздух задрожал. Сначала я услышал тихий, нарастающий гул, похожий на жужжание миллионов разъярённых насекомых. А потом небо над нашим лагерем взорвалось.

Десятки огненных шаров, светящихся зловещим, пульсирующим багровым светом, сорвались с вершин холмов и с воем устремились вниз. Это был жуткий и в то же время завораживающий спектакль. Ночь на мгновение стала светлее, чем днём, и в этом неверном, пляшущем свете я увидел искажённые ужасом лица своих солдат.

— В укрытие! — заорал я в рупор, хотя было уже поздно.

Первые огненные шары врезались в землю, и лагерь содрогнулся от серии оглушительных взрывов. Земля ушла из-под ног. Меня швырнуло на пол командного пункта, больно ударив спиной о стальной борт. В ушах зазвенело, горячая взрывная волна пронеслась над лагерем, сметая палатки, переворачивая повозки, швыряя людей, как тряпичных кукол.

Одна из палаток, стоявшая рядом с нашим тягачом, вспыхнула, как факел, озарив всё вокруг. В её свете я увидел кошмарную картину. Солдаты, обожжённые и контуженные, метались по лагерю, пытаясь потушить горящую одежду. Раненые кричали, их стоны смешивались с треском огня и грохотом новых взрывов. Маги тёмных эльфов работали методично и жестоко, превращая наш лагерь в пылающий ад. Маги кровавой розы показали мастер-класс, с такой дальности нас еще ни разу не засыпали огненными снарядами. Сюрприз, так сказать, удался.

Один из огненных шаров угодил прямо в повозку с боеприпасами. Взрыв был такой силы, что, казалось, раскололась сама земля. Огненный гриб взметнулся к небу, осыпая всё вокруг градом раскалённых осколков. Я видел, как несколько моих солдат, оказавшихся слишком близко, были просто разорваны на куски.

Паника, которую я так боялся, начала овладевать людьми. Солдаты, ослеплённые и оглушённые, забыв про приказы, бросались бежать, пытаясь укрыться от огненного дождя. Дисциплина трещала по швам.

— Стрелять! — заорала Урсула, её голос перекрыл грохот взрывов. — Я сказала, стрелять по ушастым ублюдкам!

Но её приказ утонул в хаосе. И в этот момент, когда казалось, что всё кончено, когда оборона вот-вот рассыплется, как карточный домик, в дело вступили мои Ястребы.

С вершин холмов, где они устроили свои снайперские позиции, раздались сухие, отрывистые щелчки винтовок. Почти невидимые в темноте, они начали свою смертоносную работу. Я навёл подзорную трубу на группу магов. И увидел, как один из них, формировал в руках очередной огненный шар, вдруг дёрнулся и, схватившись за горло, рухнул на землю. Через секунду та же участь постигла его соседа.

Огонь Ястребов был точным и безжалостным. Стрелки выцеливали каждого мага в отдельности. И каждая пуля находила свою цель. Огненный дождь над нашим лагерем стал реже, а потом и вовсе прекратился. Маги, потеряв за несколько минут половину своего состава, в панике отступили, укрываясь за спинами кавалеристов.

Но это была лишь короткая передышка. Едва стихли взрывы, как с холмов донёсся пронзительный, леденящий душу визг. Так кричали ящеры, и сотни тёмных силуэтов, до этого неподвижно стоявших на склонах, ринулись вниз.

Темные неслись на нас, как чёрная лавина, сметая всё на своём пути. Земля дрожала под лапами тварей. В свете горящих палаток я видел наших противников. В чёрных, как ночь, доспехах, с длинными копьями в руках, они были похожи на всадников апокалипсиса. Лица, искажённые яростью, были прекрасны и ужасны одновременно.

— К бою! — мой голос сорвался на хрип. — Держать строй!

Солдаты, пришедшие в себя после магической бомбардировки, кое-как заняли свои места в наспех вырытых окопах и за повозками. Первые ряды выставили вперёд длинные пики. Мы даже успели выстроить короткую фалангу, ощетинившись длинными копьями.

Кавалерия тёмных эльфов была уже совсем близко. Я слышал их боевой клич, похожий на шипение змеи, слышал тяжёлое дыхание их ящеров. Расстояние сокращалось с ужасающей скоростью.

— Огонь!

Орудия танков, до этого молча стоявших во тьме, ожили. Крупнокалиберные пулемёты, установленные на башнях, заговорили одновременно, выплёвывая в ночь огненные трассеры. Свинцовый ливень обрушился на несущуюся лавину. Эффект был как всегда чудовищным. Первые ряды кавалеристов были просто сметены. Ящеры, с пробитыми черепами, падали, увлекая за собой всадников.

Но кавалерия тёмных эльфов не зря считалась элитной. Они не дрогнули, перепрыгивая через тела своих павших товарищей, они продолжали нестись вперёд, на наши позиции.

И вот тут их ждал второй сюрприз. Щиты фаланги раздвинулись, пропуская стрелков, которые быстро построились в три шеренги. Подпустив кавалерию поближе, раздался зал. Именно в этот момент, когда атака начала захлебываться, а враг понёс серьёзные потери, Урсула отдала свой приказ.

— В атаку! За Железного Вождя!

Её орки, которые до этого смирно сидели в окопах, с яростным рёвом выскочили из укрытий и бросились в контратаку. То, что началось потом, трудно было назвать боем. Орки, дорвавшиеся, наконец, до рукопашной, с дикой яростью врезались в смешавшиеся ряды тёмных эльфов. Тяжёлые двуручные топоры и мечи обрушивались на врага, круша доспехи, ломая кости, отсекая конечности. Я видел, как один из орков, огромный, как медведь, ударом плеча повалил ездового ящера, а затем схватил руками эльфа и просто сломал ему хребет о колено.

Урсула была в самом центре этой свалки. Размахивая своими топорами, она прорубала себе дорогу сквозь вражеские ряды. Вокруг даже успело образоваться пустое пространство, никто не решался подойти к этой фурии. Она смеялась, и этот смех, смешанный с криками умирающих, звучал по-настоящему жутко. Фаланга, подняв с земли щиты медленно пошла в атаку, поглощая пространство битвы.

Я стоял на своём командном пункте, как капитан агонизирующего в бою корабля, который вдруг пошёл на абордаж. Бой кипел прямо у подножия моего тягача. Я видел всё в мельчайших деталях: блеск стали в свете пожаров, искажённые ненавистью лица, кровь, которая заливала землю.

— Справа! — крикнул один из моих телохранителей.

Я резко обернулся, группа из пары десятков эльфов, обойдя основной бой, прорвалась к нашему командному пункту. Они двигались быстро и слаженно, как стая волков.

Мои телохранители, отборные гвардейцы, тут же открыли огонь. Но эльфы, используя тела убитых как прикрытие, продолжали приближаться. Один из них, ловкий, как кошка, взобрался на соседнюю повозку и, оттолкнувшись от неё, прыгнул прямо на наш тягач. Эльф приземлился в паре метров от меня, его тонкий, как игла, клинок блеснул в свете огня. Но в тот же миг между нами выросла тень. Это был один из моих охранников, молодой парень, которого я даже по имени не знал. Он принял удар на щит, самого бойца откинуло на пару метров, похоже, это был далеко не простой темный. Но мне этого хватило с лихвой, заодно опробовал новинку. Вскинув руки, достал из-за спины два обреза и последовательно выстрелил четыре раза. Образовался всего один покойник, зато еще четверо заработали серьезные ранения. Стремительность наката из тени была сбита, я и несколько офицеров отступили за щиты гвардейцев, а еще через несколько секунд ближайший пулеметный расчет сменил сектор обстрела, отсекая новую волну диверсантов. Штаб отбили почти без потерь…

Бой продолжался около часа. Тёмные эльфы, несмотря на свою элитную подготовку, не выдержали. Зажатые между огнём с танков и яростью орков, они дрогнули и начали отступать. Очень быстро отступление превратилось в паническое бегство.

— Добить! — прорычала Урсула, готовая гнать их до самого Крейгхолла.

— Отставить! — крикнул ей. — Всем вернуться в лагерь!

Она с недоумением посмотрела на меня.

— Но, Железный, мы можем их всех перебить!

— У нас слишком много раненых, Урсула! — я указал на лагерь, который представлял собой удручающее зрелище. — Мы отбили атаку, и этого достаточно. Сейчас главное позаботиться о своих.

Она нехотя подчинилась, бойцы, тяжело дыша, возвращались на свои позиции, собирая раненых и добивая тех из врагов, кто ещё подавал признаки жизни. Когда всё стихло, я спустился с командного пункта. Картина, которая предстала передо мной, была ужасной. Земля была усеяна трупами, нашими и чужими. Десятки горящих палаток освещали это поле смерти. Воздух был тяжёлым от запаха горелого мяса и крови. Полевые медики, которых у нас было не так уж и много, метались между ранеными, пытаясь оказать первую помощь.

Я подошёл к молодому гвардейцу, который спас мне жизнь. Он лежал с открытыми глазами, в которых застыло удивление. Я опустился на колено и закрыл ему глаза.

— Как тебя звать, сынок? — тихо спросил у него, парень успел получить серьезное ранение.

— Кнут, ваша светлость, — хрипло ответил боец.

- Спасибо, я твой должник – пожал ему руку.

- Это моя работа, ваша светлость – слабо улыбнувшись, ответил гвардеец.

- Как у всех нас – кивнул ему в ответ, поднимаясь.

Рядом со мной остановилась Лира. Её лицо было бледным, а на щеке темнел длинный порез.

— Мы отбились, — тихо сказала лисица.

— Да, — кивнул я, поднимаясь. — Но какой ценой.

Мы потеряли двести человек убитыми и в полтора раз больше ранеными. Полевой госпиталь был переполнен, несколько повозок с провизией и боеприпасами сгорели.

— Это непростая кавалерия, — продолжила Лира, глядя на усеянное трупами поле.

- Думаешь о том же? Слишком жирно для первого ночного наскока? – тихо спросил у лисицы.

- Судя по всему, больше было не кому – также тихо ответила Лира. – Те шустрые мальчишки-призраки перебили в округе до хрена отрядов, поэтому прибыл этот. Просто не кем было прикрыться, вот и ломанулись, пытаясь нас задержать, только сил не рассчитали, не знали с кем воюют. Ни одного знакомого знамени.

— Займись глубокой разведкой —сказал, обращаясь к Лире. — Завтра утром мы похороним наших павших. И займемся строительством.

Глава 4

Рассвет над ущельем был обманчиво прекрасен. Холодное, чистое небо на востоке медленно наливалось розовым, обещая ясный день. Но здесь, внизу, в нашей наспех созданной крепости из повозок и земляных брустверов, воздух был густым и спертым. Я стоял на крыше тягача, который чудом уцелел во время бомбардировки, и молча смотрел на то, что ещё вчера было нашим лагерем.

Картина напоминала иллюстрацию из какого-нибудь апокалиптического трактата. Догорающие остовы палаток и повозок, чёрные воронки от взрывов, усеянное телами поле боя. Вчерашний хаос сменился тихой, методичной работой смерти. По всему лагерю двигались похоронные команды, собирая павших, своих и чужих, мы не могли позволить себе эпидемию. Да и оставлять за собой горы гниющих трупов было как-то… не по-человечески, что ли.

Самым страшным местом был полевой госпиталь, развёрнутый в нескольких больших шатрах. Оттуда доносились тихие, сдавленные стоны, которые были куда страшнее громких криков. Я заставил себя пойти туда, это был мой долг.

Внутри царил организованный ад. Лекари с лицами серыми от усталости, метались между рядами раненых, лежавших на носилках, на разостланных на земле плащах, просто на земле, запах был невыносимым. Главный лекарь, пожилой гном по имени Гимли, бывший шахтёрский врач, как раз заканчивал ампутацию. Он работал быстро, без лишних движений, его руки, привыкшие орудовали пилой и скальпелем с удивительной точностью. Рядом двое дюжих орков держали пациента, который, к счастью, был без сознания.

— Гимли, — тихо позвал я, стараясь не мешать.

Гном, не оборачиваясь, закончил операцию, бросил окровавленную пилу в таз и только потом повернулся ко мне. Его борода была спутана и испачкана кровью, а под глазами залегли глубокие тени.

— Железный, — он кивнул, вытирая руки грязной тряпкой. — Если ты пришёл спросить за раненых, то точная цифра уже есть. Триста восемьдесят раненых, из них почти сотня тяжёлых. Я делаю что могу, но у меня не хватает ни рук, ни медикаментов. Ещё одна такая ночка, и половина из этих парней отправится на тот свет.

Он говорил это спокойно, как будто зачитывал отчёт о добыче руды.

— Что тебе нужно в первую очередь? — спросил, заставляя себя смотреть на ряды раненых.

— Чистая ткань для перевязок, — не задумываясь, ответил гном. — И много спирта, мы потеряли почти все запасы, когда горели повозки. И ещё мне нужны люди, которые просто будут таскать воду, выносить дерьмо и держать этих бедолаг, когда я буду их резать. Мои санитары валятся с ног.

— Будет, — коротко кивнул ему. — Я выделю тебе хоть три сотни, хоть пять. И распоряжусь насчёт спирта, у Лиры в загашнике всегда что-то есть.

Я прошёл дальше по рядам. Видел знакомые лица, парней, с которыми ещё вчера делил флягу воды у костра. Сейчас они лежали с остекленевшими от боли глазами. Я остановился у носилок, на которых лежал Кнут, тот самый молодой гвардеец, что спас меня вчера. Парень был бледен, но в сознании, его плечо было наспех перевязано, и повязка уже пропиталась кровью.

— Как ты, боец? — спросил, присев рядом с ним.

— Жить буду, ваша светлость, — хрипло улыбнулся он. — Лекарь сказал, кость не задета. Рука, правда, теперь будет как узорчатая, но ничего, шрамы украшают мужчину.

— Правильно говоришь, — похлопал его по здоровому плечу. — Отлеживайся, ты ещё понадобишься мне.

Выйдя из госпиталя, я глубоко вдохнул свежий утренний воздух, пытаясь избавиться от запаха смерти, который, казалось, преследовал меня. Навстречу шла Урсула, орчанка была мрачнее тучи, её доспехи были забрызганы кровью.

— Железный! — она подошла ко мне, её кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. — Мы должны были их догнать! Мы должны были вырезать их всех до единого!

— И потерять ещё двести человек? — спокойно спросил у неё. — Урсула, мы отбили атаку, это главное. Мы не могли позволить себе погоню, у нас слишком много раненых.

— Это были не просто кавалеристы, — она понизила голос, в нём зазвучали рычащие нотки. — Я нашла знамёна. На них была вышита кровавая роза. Это личная гвардия Мортаны.

Эта новость не удивила меня, скорее подтвердила мои худшие опасения. Мортана не просто защищается, она пытается нас остановить ещё на подходе, бросая в бой свои лучшие части.

— Это ничего не меняет, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Наш план остаётся прежним. Сейчас главное похоронить павших и отремонтировать мост. Мы не можем оставаться здесь. А сейчас собери своих воинов и помоги похоронным командам. Это приказ.

Она смерила меня долгим, тяжёлым взглядом, но потом она медленно кивнула. Урсула была воином, и она понимала язык приказов. Она развернулась и, не говоря ни слова, пошла в сторону поля боя, где её орки с мрачными лицами складывали тела в общую могилу.

Пока похоронные команды занимались своим мрачным делом, а лекари боролись за жизни раненых, на расколотом мосту кипела работа. Я отдал Корину всех свободных инженеров, сапёров и даже несколько десятков орков, чья недюжинная сила была сейчас как нельзя кстати. Задача стояла почти невыполнимая: в кратчайшие сроки укрепить повреждённую конструкцию настолько, чтобы по ней смогла пройти оставшаяся техника.

Корин, наш упрямый бородатый гений, был в своей стихии. Он носился по мосту, как метеор, его зычный голос разносился по всему ущелью. Он орал на людей, на орков, на своих сородичей-гномов, раздавал приказы, сыпал проклятиями и чертежами, которые он набрасывал прямо на каменных плитах куском угля. Но в этом хаосе была своя инженерная логика.

— Тащите сюда балки! Не эти, идиоты, подлиннее! Нам нужно перекрыть трещину! Вы, два рогатых чёрта, — это он оркам, которые где-то раздобыли перед выходом из Каменного Круга рогатые шлемы — возьмите тот валун и подсуньте под опору, создайте контрфорс! Тросы! Мне нужно больше тросов! Мы обвяжем повреждённую опору, как младенца пелёнками, и стянем лебёдками!

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за их работой, и не мог не восхищаться. Солдаты, забыв про усталость и страх, работали с отчаянным упорством. Они таскали огромные брёвна, которые мы спешно валили в ближайшем леске, подтаскивали к краю каньона бухты стальных тросов, долбили скальную породу, устанавливая новые анкеры.

Моя идея заключалась в том, чтобы создать поверх него новую, временную конструкцию. Мы решили перекинуть через трещину несколько самых длинных и толстых брёвен, создав что-то вроде настила. А чтобы вся эта конструкция не рухнула, мы обвязали повреждённую опору и центральный пролёт моста целой сетью стальных тросов, закрепив их на скалах. Получился гибрид каменного и подвесного моста.

Работа длилась весь день, без перерыва на еду и отдых. К вечеру, когда солнце снова начало клониться к закату, всё было почти готово. Временный настил был уложен, тросы натянуты до предела и звенели от напряжения, как гитарные струны.

— Ну, что, Железный, будешь принимать работу? — Корин подошёл ко мне, вытирая со лба пот. Его лицо и борода были покрыты каменной пылью, и он был похож на ожившую статую.

— Выглядит надёжно, — я с сомнением посмотрел на нашу конструкцию. — Ты уверен, что это выдержит танк?

— Уверенности в этом мире нет ни в чём, кроме смерти и налогов, — проворчал гном. — Но, по моим расчётам, должно. Если пускать танки по одному и очень-очень медленно. И если ветер не будет слишком сильным. И если река не решит подмыть вторую опору в ближайшие пару часов.

— Ты меня успокоил, — хмыкнул в ответ. — Ладно, тянуть больше нельзя, с наступлением темноты нам нужно быть на том берегу. Готовьте первый танк.

Напряжение, которое и так висело в воздухе, достигло своего предела. Вся армия, и та, что была на этом берегу, и та, что на том, замерла в ожидании. Солдаты высыпали на края каньона, чтобы наблюдать за этим рискованным представлением.

Первым пошёл тот самый танк, который мы вчера с таким трудом вытащили. За рычаги снова сел тот же молодой гном-механик. Я видел его лицо перед тем, как он залез в люк, бледное, но решительное.

— Двигай, сынок, — сказал ему Корин, похлопав по плечу. — Как по маслу, тихонечко. Почувствуешь, что трясет сверх меры, сразу глуши машину.

Танк, зарычав паровой машиной, медленно выполз на мост. Первые метры он прошёл легко, но когда гусеницы въехали на наш временный настил, раздался жуткий скрип. Брёвна под многотонной махиной прогнулись, а стальные тросы, удерживающие мост, запели свою тонкую, тревожную песню.

Я стоял, сжав кулаки, каждый метр, который преодолевал танк, казался вечностью. Я слышал, как скрипит дерево, как стонет металл, как гулко стучит моё собственное сердце. Солдаты на том берегу замерли, как изваяния, боясь дышать.

Танк достиг середины, самого опасного участка, где вчера образовалась трещина. Настил под ним прогнулся ещё сильнее, несколько досок треснули с сухим, отчётливым звуком. Я видел, как Корин, шедший рядом с танком, побледнел и что-то крикнул водителю, танк замер.

— Что там?! — заорал я в рупор.

— Один из тросов лопнул! — донёсся до меня ответ Корина. — Конструкция просела!

Сердце ухнуло куда-то в пятки, я уже приготовился к худшему, представив, как танк вместе с мостом рушится в пропасть. Но он стоял, наша уродливая, наспех сколоченная конструкция, пусть и со скрипом, но держала.

— Вперёд! — крикнул Корин водителю, который, казалось, впал в ступор. — Не останавливайся, давай потихоньку!

Танк, дёрнувшись, снова пополз вперёд. Медленно, мучительно медленно, он преодолел опасный участок и съехал с деревянного настила на уцелевшую часть моста. Ещё минута, и он уже был на твёрдой земле того берега. Все, кто следил за движением махины, дружно выдохнули.

Но расслабляться было рано. Нам предстояло переправить ещё восемь танков, артиллерию и обоз. Вся операция заняла почти шесть часов. Каждый раз, когда очередная машина въезжала на мост, всё повторялось. Скрип, стон, напряжённое ожидание. Под конец я уже почти не чувствовал страха, только тупую усталость.

Когда последний тягач с пушкой на прицепе съехал с моста, было уже далеко за полночь. Мост выстоял, наша армия снова была едина. Я посмотрел на нашу временную переправу, она была похожа на израненного, но не сдавшегося зверя.

***

Я распорядился разбить лагерь прямо здесь, на плато, у края каньона. Место было открытое, но после пережитого это уже не казалось таким плохим выбором. Теперь противник тоже был как на ладони, мы могли обрушить на него всю мощь артиллерии, не дожидаясь, когда маги темных выйдут на расчетное расстояние для пользования боевой магии. Но главное, мы были на другой стороне все вместе. Я сидел у костра, машинально помешивая палкой угли и глядя, как искры взмывают в тёмное небо. Мысли в голове ворочались медленно и неохотно, как жернова старой мельницы. Мы потеряли два драгоценных дня, которые дали Мортане время укрепить оборону Крейгхолла. И кто знает, чем за это время занималась наша таинственная «армия-призрак».

— Не спится, Михаил?

Я поднял голову, из темноты, как всегда бесшумно, появилась Лира. Она присела рядом, протягивая мне флягу. Я молча взял её и сделал глоток. Всё та же гномья настойка, крепкая, как удар молота, и горькая, как сама война.

— Мои девочки вернулись, — тихо сказала лисица, глядя на огонь. — Те, которых я послала на дальнюю разведку ещё до того, как начался весь этот цирк с мостом.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Как успехи?

— Ничего хорошего, — она вздохнула, и её пушистые хвосты, лежавшие на земле, чуть дрогнули. — Ты был прав, Мортана не сидит сложа руки. Напавший на нас отряд действительно был из её личной гвардии, но это была лишь верхушка айсберга.

Лира достала из-за пояса небольшой, туго свёрнутый свиток пергамента и протянула мне.

— Это они сняли с гонца, которого перехватили в горах. Он скакал из Крейгхолла в одну из восточных цитаделей. Шифр был сложный, но старый, такой нам уже знаком.

Я развернул пергамент, на нём каллиграфическим почерком было написано несколько строк на эльфийском. Ниже шёл перевод, сделанный рукой Лиры. Это был приказ, подписанный неким лордом Каэланом, комендантом Крейгхолла. В приказе он требовал от гарнизона восточной крепости немедленно выслать ему подкрепление: два полка тяжёлой пехоты, осадных магов и несколько отрядов следопытов.

— Лорд Каэлан… — задумчиво пробормотал я. — Впервые слышу это имя.

— Я тоже, — кивнула Лира. — Но, судя по всему, это не просто очередной напыщенный аристократ. Мои разведчицы, те, что наблюдают за подступами к Крейгхоллу, докладывают, что в последние дни всё изменилось. Дисциплина среди разъездов стала железной, никакой прошлой расхлябанности. На привалах много часовых, выстроенных по схеме так, чтобы каждый видел еще минимум двоих. Да и количество разъездов увеличилось вдвое, при том, что их и так очень много. Уверена, мальчики-призраки постарались, из-за этого такая осторожность, плюс мы серьезно вынесли вперед ногами элитный отряд гвардии.

— Мортана оценила угрозу, — я снова посмотрел на приказ. — Даже если предположить, генералы Мортаны уверены в том, что мы не в курсе за Сердце, то наше движение дает четкий посыл, мы хотим взять под контроль этот кусок побережья, а для этого надо уничтожить все крупные боеспособные подразделения и взять Крейгхолл штурмом.

— Все хуже, Михаил, — Лира заглянула мне в глаза, и в её взгляде я увидел холодный блеск. — Этот Каэлан, он не из тех, кто будет сидеть за стенами. Он полководец новой формации, он учится у нас, изучает нашу тактику. Девочки говорят, что видели, как готовят ловушки на нашем пути.

Я молчал, переваривая услышанное. Всё становилось на свои места, профессионализм, с которым была проведена ночная атака, использование магов для подавления, последующий удар кавалерии… Да, гвардии не хватило линейных войск, чтобы развить успех и опрокинуть нас. Тогда наши потери были бы на порядок выше и все, что нам осталось бы, это вернуться обратно.

— Мы тяжёлые потери, но и темные тоже, — задумчиво произнес.

— Да, — согласилась Лира. — И именно это меня и беспокоит. Теперь они знают, на что мы способны. И следующий удар будет куда сильнее и продуманнее.

Она снова вздохнула и придвинулась ближе, её плечо коснулось моего.

— Есть и ещё кое-что. Мои девочки, когда возвращались, снова наткнулись на следы «призраков».

—Опять?

— Да, похоже, они тоже не теряли времени даром. Пока мы возились с мостом, они устроили засаду на еще один отряд.

Я молчал, ситуация становилась всё более запутанной и опасной. Мы оказались между двух огней. С одной стороны, умный и жестокий генерал Мортаны, который готовит нам тёплую встречу в Крейгхолле. С другой таинственная, сверхэффективная армия, которая ведёт свою собственную войну, и чьи цели нам абсолютно неизвестны.

— Что будем делать, командующий? — спросила Лира, её голос был тихим, но в нём не было и тени страха, только деловой интерес.

Я смотрел на догорающие угли костра. Что мы будем делать? Отступать было некуда, прятаться бессмысленно. Оставался только один путь вперёд. Прямо в пасть к этому пауку Каэлану. И молиться всем богам, чтобы наши таинственные «садовники» не решили вырвать нас, как сорняк, раньше времени.

— Будем делать то, что и планировали, — я поднялся на ноги, отряхивая с одежды пепел. — Пойдём и заберём у Мортаны её крепость. Но теперь мы будем осторожнее.

Я посмотрел на Лиру.

— Нам нужно попытаться выйти на контакт с «призраками».— я понизил голос.

Лира удивлённо вскинула брови.

— Ты серьёзно? После всего, что я сказала? Это может быть ловушкой.

— Может, — согласился с ней. — А может, и нет. Они воюют с Мортаной, мы воюем с Мортаной.У нас есть общий враг, это уже что-то. Я не предлагаю бежать к ним с распростёртыми объятиями. Но попытаться понять, кто они и чего хотят, мы обязаны. Отправь к ним парламентёра. Одного, самого опытного, с белым флагом. Пусть просто передаст, что мы хотим поговорить.

— И кого ты предлагаешь отправить на эту самоубийственную миссию?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Тебя, Лира. Никто не справится с этим лучше. Тем более, шустрых мальчишек сначала надо найти…

Остаток ночи и следующее утро мы приводили себя в порядок. Раненых перевезли в более удобное место, развернув полноценный госпиталь. Похоронные команды закончили свою работу. На краю плато, с видом на ущелье, вырос целый ряд свежих могильных холмиков. Простых, без имён и регалий, под которыми лежали те, кто уже никогда не увидит ни Крейгхолла, ни своей семьи. Орки, люди, гномы, все лежали вместе.

Я стоял перед этим импровизированным кладбищем, и на душе было тяжело. Мы провели короткую церемонию. Я сказал несколько слов. Солдаты, стоявшие в строю с непокрытыми головами, слушали молча, и в их глазах я видел не отчаяние, а твёрдую, холодную решимость.

После церемонии я отдал приказ на марш. Армия, потрёпанная, но не сломленная, снова тронулась в путь. Дисциплина была железной. Больше никакой расслабленности, никакой бравады. Каждый солдат понимал, что впереди нас ждёт не лёгкая победа, а жестокая и кровавая битва.

Глава 5

Последние дни пути превратились в медленное, мучительное продирание сквозь враждебную реальность. Предгорья, которые на карте выглядели безобидной складкой местности, на деле оказались лабиринтом узких ущелий, каменистых перевалов и чахлых, колючих лесов, словно созданных для засад. Весёлая бравада, с которой мы покидали Каменный Круг, испарилась без следа, уступив место злой, сосредоточенной усталости. Мы больше не пели походных песен, мы молчали, и это молчание было тяжелее любого крика.

Каждый шаг давался с боем. Это была не та война, к которой привыкли мои орки, не было яростных открытых схваток, где можно выпустить ярость и помериться силой. Нет, это была подлая, изматывающая война на истощение, война, которую вёл против нас этот таинственный лорд Каэлан. И этот засранец оказался на редкость изобретательным.

— Опять! — прорычала Урсула, указывая своим огромным топором на едва заметную растяжку, натянутую поперёк тропы. — Третья за утро! Они что, думают, мы слепые щенки?

— Они думают, что мы устали, — тихо ответила Лира, которая, как всегда, материализовалась рядом в самый нужный момент. Её лицо было сосредоточенным, а в глазах застыл холодный блеск. — Поэтому ждут, когда мы ошибёмся. И до этого момента осталось недолго.

Темные были правы, мои сапёры под руководством Корина работали на пределе. Гномы, привыкшие к основательной, неспешной работе, сейчас метались по авангарду, как стая гончих, буквально обнюхивая каждый камень. Их молотки, которыми они простукивали землю, звучали в утренней тишине, как стук дятла, предвещающего смерть. Бойцы находили всё: и простые волчьи ямы с заострёнными кольями на дне, и хитроумные ловушки с падающими брёвнами, и самое мерзкое, магические силки.

Эти силки были новым изобретением Каэлана. Едва заметная руническая вязь, начертанная на камне или на коре дерева, что реагировала на движение и создавала кратковременный, но мощный парализующий импульс. Он не убивал, он просто обездвиживал на несколько минут. Но в условиях боя эти несколько минут были равносильны смертному приговору.

Вчера мы потеряли так целый разведывательный дозор. Четверо моих Ястребов, попав в такую ловушку, просто замерли, как статуи, на открытой местности. А через секунду с ближайших скал их расстреляли из арбалетов, тихо, без лишнего шума. Когда мы добрались до них, было уже поздно. Мы нашли лишь четыре трупа и полтора десятка арбалетных болтов с уже знакомым нам чёрным оперением.

Стычки происходили постоянно. Это не были полноценные бои, скорее, короткие, яростные уколы. Летучий отряд эльфийской кавалерии, выскочив из-за скалы, обрушивался на колонну. Метал несколько коротких копий, покрытых рунами, разряжал арбалеты, убивая пару-тройку зазевавшихся обозников и тут же растворялся в ущельях, прежде чем мы успевали развернуть хотя бы один пулемёт. Или пятерка стрелков с непростыми луками, засевшая на вершине скалы, снимала пару часовых, а если повезет, то офицера, после чего исчезала, как будто их и не было.

Это выматывало, постоянное напряжение, невозможность расслабиться ни на минуту, чувство, что за тобой постоянно наблюдают, давило на нервы куда сильнее, чем открытое сражение. Солдаты стали дёрганными, вздрагивали от каждого шороха. Ночью лагерь напоминал вооружённое до зубов кладбище. Никто не разговаривал, было слышно лишь, как часовые перекликаются условными сигналами.

— Он нас изучает, — сказал я вечером, сидя у костра с Лирой и Урсулой. — Каждой стычкой он проверяет нашу реакцию, прощупывает слабые места.

— Тогда почему темные не нападёт? — спросила Урсула, с ненавистью вонзая свой кинжал в кусок жареного мяса. — Чего он ждёт? Пока мы сами сдохнем от усталости?

— Это шикарная тактика, Урсула, — пожала плечами Лира. — Зачем рисковать своими воинами в открытом бою, если он может измотать нас, заставить совершать ошибки, а потом ударить по ослабленному и деморализованному противнику? Командующий темных терпеливо плетёт свою паутину вокруг нас.

Я молча смотрел на огонь, Лира была права. Мы угодили в паутину, и с каждым днём она становилась всё плотнее. Сегодняшний день стал апогеем этой войны нервов. Мы вошли в узкое, извилистое ущелье, которое тянулось на несколько километров. Скалы по обеим сторонам нависали так близко, что, казалось, вот-вот сомкнутся над головой. Идеальное место для засады.

Я послал вперёд усиленную разведку, Ястребов Лиры и несколько десятков орков Урсулы. Они двигались медленно, проверяя каждый метр… Засада была организована мастерски. На вершинах скал, в тщательно замаскированных гнёздах, сидели арбалетчики. А в узком месте, где ущелье делало крутой поворот, под нависающим карнизом, были заложены несколько мощных магических фугасов. План Каэлана был прост и дьявольски эффективен: подпустить нашу колонну поближе, обрушить скальный карниз, заперев нас в ущелье, а потом методично расстрелять с высоты, как в тире. Все то, что сделал я сам при обороне герцогства в Грифоньей глотке.

Ликвидация засады превратилась в отдельную спецоперацию. Мои Ястребы, используя свои навыки бесшумного передвижения, обошли ущелье по гребням и ударили арбалетчикам в спину. Бой на вершинах скал был коротким и жестоким. Я слышал лишь короткие вскрики, звук падающих тел и сухие щелчки винтовок.

Когда всё было кончено, и мы, наконец, прошли через это проклятое ущелье, я посмотрел на своих солдат. Они были измотаны до предела. Лица серые, глаза ввалившиеся. Даже Урсула, казалось, потеряла часть своей неуёмной энергии. Она молча осматривала тела своих орков, погибших во время операции, и в её глазах стояла такая лютая ненависть, что мне стало не по себе.

— Мы не можем так дальше, Михаил, — тихо сказала Лира, подойдя ко мне, когда мы разбили лагерь на выходе из ущелья. — Ещё пара таких дней, и армия просто встанет.

— Я знаю, — устало ответил ей, глядя на карту. — До побережья осталось не больше дня пути. Там мы сможем передохнуть, у открытой воды, ему будет сложнее устраивать такие засады.

Но я сам не до конца верил в свои слова, ведь понимал, что Каэлан не отпустит нас так просто. Эльф будет цепляться за нас, как клещ, до самого конца. И финал этой войны на истощение был непредсказуем. Мы оба, и я, и он, несли потери, а победит тот, у кого окажутся крепче нервы. Или тот, кому первому улыбнётся удача. А удача, как известно, дама капризная, особенно на войне.

***

После удушающей тесноты предгорий, где каждый камень, казалось, таил в себе угрозу, открытое пространство было подобно глотку свежего воздуха. Мы вышли из последнего ущелья на рассвете, и перед нами расстелилась широкая, покатая равнина, спускавшаяся к чему-то огромному, серо-голубому и бесконечному.

Солёный ни с чем не сравнимый запах моря. Он ударил в ноздри, прочищая лёгкие, смывая пыль и усталость последних дней. А за ним пришёл и ветер, мощный напористый поток, который, казалось, нёс в себе дыхание целого мира.

Колонна замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Солдаты, ещё минуту назад угрюмо бредущие, понурив головы, теперь стояли, как заворожённые, и смотрели вперёд. Я видел на их лицах целую гамму эмоций: изумление, восторг и даже какой-то первобытный страх.

— Что… что это за вода? — прохрипел молодой орк из отряда Урсулы, его глаза были размером с блюдца. Он, как и большинство его соплеменников, родился и вырос в бескрайних степях и никогда в жизни не видел ничего большего, чем мелкая речушка.

— Это море, сынок, — ответил ему старый, седобородый гном-сапёр, который стоял рядом. — Великая Вода, говорят, у неё нет ни начала, ни конца.

Я ехал вперёд, и с каждым шагом моего коня панорама становилась всё грандиознее. Равнина закончилась, и мы оказались на вершине высокого утёса. А внизу, до самого горизонта, расстилалась бескрайняя, подёрнутая утренней дымкой водная гладь. Море было спокойным, лишь у самого берега лениво перекатывались длинные пологие волны, с тихим шипением набегая на песчаный пляж. В утреннем солнце вода казалась расплавленным серебром.

Армия замерла, почти десять тысяч существ, принадлежавших к разным расам, с разной культурой и разным мировоззрением, сейчас были объединены одним чувством, трепетом перед этим величественным зрелищем. Орки, которые не боялись ни демонов, ни драконов, сейчас стояли, раскрыв рты, и смотрели на эту живую, дышащую бесконечность. Гномы, дети гор и подземелий, с недоверием щурились, пытаясь оценить масштабы этого чуда природы. Даже мои видавшие виды гвардейцы, многие из которых тоже были родом из глубины континента, выглядели потрясёнными.

— Ну и лужа, — пробасила Урсула, подъехав ко мне. В её голосе, впрочем, не было привычной насмешки, скорее, удивление. — И как по ней плавают? Она же мокрая!

— Привыкают, наверное, — усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от горизонта. Что-то в этом зрелище и запахе, в этом ветре отозвалось в моей душе старой болью. Я вдруг вспомнил другое море, Чёрное. Каменистый пляж в Крыму, куда мы ездили с родителями, когда я был ещё совсем пацаном. Вспомнил крики чаек, запах шашлыка и сладкого вина, тёплые руки своей пассии…

Воспоминание было таким ярким, таким настоящим, что я на мгновение потерял связь с реальностью. Я снова был просто Мишей, мальчишкой, который строил замки из песка и верил, что впереди у него целая вечность. Это длилось лишь долю секунды, но этого хватило, чтобы на сердце легла тяжёлая, холодная тень тоски по тому миру, которого у меня больше не было.

— Красиво, правда? — тихий голос Лиры вырвал меня из оцепенения. Лисица стояла рядом, спешившись, и тоже смотрела на море. Ветер трепал её белые волосы, играя с пушистыми хвостами. — Наши старые легенды говорят, что море, это колыбель жизни. И её же могила, в нём столько же тайн, сколько звёзд на небе.

— У вас на всё есть красивая легенда, — сказал, пытаясь придать голосу ироничные нотки, но получилось не очень убедительно.

— А как без них? — улыбнулась Лира. — Легенды помогают нам не сойти с ума в этом жестоком мире, дают надежду.

Мы помолчали, глядя, как солнце поднимается всё выше, и серебряная гладь моря становится ослепительно-голубой. Этот момент затишья, первый за много дней, был драгоценен. Он был похож на короткую передышку в затяжном, изнурительном бою, давая возможность не просто перевести дух, но и вспомнить, ради чего мы, собственно, сражаемся. Не только ради выживания или из мести. Но и ради вот этого, просто стоять на высоком утёсе и смотреть, как волны набегают на берег. Ради возможности дышать этим солёным ветром, который пахнет свободой.

— Корин! — крикнул, поворачиваясь к главному инженеру, который с мрачным видом осматривал свои танки. — Как тебе местный климат?

— Ржавчина, — коротко буркнул гном. — От этой вашей солёной воды всё ржавеет в три раза быстрее. Придётся увеличить расход смазки. И вообще, не нравится мне это, слишком открыто и сыро.

Я рассмеялся, даже перед лицом такой красоты гном оставался гномом, прагматиком до мозга костей.

— Не бойся, Корин, плавать мы не собираемся. Пока что…

Я обернулся к армии, которая по-прежнему стояла в молчаливом оцепенении.

— Привал! — скомандовал, мой голос прозвучал необычно громко в этой умиротворяющей тишине. — Можно даже искупаться, кто не боится! Только сначала выставить караулы и разбить лагерь, а то как дети, ей богу…

Команда была встречена радостными криками. Солдаты, забыв про усталость, ринулись вниз, к пляжу. Через несколько минут берег наполнился смехом, криками и брызгами. Орки, с диким гиканьем, забегали в воду, поднимая фонтаны брызг. Люди, более осторожные, сначала пробовали воду ногой, а потом, осмелев, тоже лезли в прохладные волны. Даже несколько гномов, поворчав для приличия, сняли свои тяжёлые сапоги и с опаской бродили по колено в воде, собирая на берегу красивые ракушки.

Я не стал к ним присоединяться. Вместо этого я просто сидел на краю утёса, глядя на это буйство жизни. Рядом пристроилась Лира. Урсула же, с криком «Я вам покажу, как надо плавать!», с разбегу прыгнула в воду, подняв волну, как от брошенного в воду валуна.

Мы же сидели молча, и в этой тишине было больше понимания, чем в тысячах слов. Солёный ветер трепал наши волосы, а впереди, до самого горизонта, лежало море.

***

Полдня и ночь, которые я выделил на отдых, пролетели, как одно мгновение. Утренняя побудка прозвучала почти кощунственно в этой атмосфере беззаботного веселья. Но война не ждёт, солдаты, отдохнувшие и повеселевшие, неохотно вылезали из палаток, наскоро одевшись, быстро готовили завтрак. Колонна снова тронулась в путь, но теперь мы шли не по выжженной равнине, а вдоль побережья, по широкой полосе плотной укатанной земли. Идти было легко, и боевой дух, подкреплённый отдыхом и новыми впечатлениями, снова был на высоте.

Мы шли ещё почти шесть часов, скалистый берег постепенно становился всё выше и неприступнее, превращаясь в настоящие утёсы, которые отвесными стенами уходили в море. Дорога сузилась, заставив нас снова вытянуться в длинную, змееподобную колонну. И вот, когда мы обогнули очередной мыс, я увидел Крейгхолл.

Даже я, человек, видевший на своём веку и древние крепости, и современные военные базы, невольно замер, поражённый открывшимся зрелищем. То, что я ожидал увидеть, руины, о которых говорил наш пленник, не имело ничего общего с тем, что предстало перед моими глазами.

Крепость была не просто восстановлена. Вся система обороны была перестроена, усилена и превращена в несокрушимого каменного монстра, который, казалось, врос в скалу и стал её неотъемлемой частью. С одной стороны защищало море и неприступные, отвесные скалы, о которые с грохотом разбивались волны.

А фронтальная к суше стена была не просто высокой. Это была циклопическая конструкция из тёмного, почти чёрного камня, высотой не менее тридцати метров. Стена была построена по всем правилам фортификационной науки, с внутренними рёбрами жёсткости, наклонными контрфорсами, уходившими глубоко в скальную породу. Проломить такую стену лобовой атакой было практически невозможно.

Через равные промежутки на стене возвышались башни, ровно десяток. Они были многогранными и хорошо выступали вперед, что позволяло вести перекрёстный огонь, не оставляя мёртвых зон. На вершинах башен я разглядел в подзорную трубу площадки для осадных машин и боевых магов.

И над всем этим, на самых высоких башнях, реяли на ветру знамёна. Чёрные полотнища с вышитой на них кроваво-красной розой, гербом Дома Мортаны. Они выглядели, как наглый, вызывающий плевок в лицо всему миру.

— М-да, — пробасил Корин, который подъехал ко мне и тоже разглядывал крепость в свою подзорную трубу. — Строили, видать, не гномы, но с размахом. Кладка, конечно, дерьмовая, швы широкие. Но толщина… Железный, тут твои пушки могут и зубы обломать. Нужно будет подгонять их поближе, бить прицельно, в одно место.

— Подойдём поближе, и нас накроют их маги, — мрачно ответил ему, не отрываясь от окуляров. — Смотри, на башнях уже суетятся, нас точно заметили.

Действительно, на стенах кипела работа. Сотни тёмных силуэтов двигались быстро и слаженно. Эльфы подтаскивали баллисты, разворачивали какие-то сложные, похожие на катапульты, механизмы. Группы магов занимали свои позиции на смотровых площадках. В их действиях не было ни паники, ни суеты. Это была работа профессиональной, хорошо обученной армии, которая готовилась встретить врага.

— Похоже, твой Каэлан не зря ел свой хлеб, — тихо сказала Лира, её голос был лишён обычной иронии.

— Это точно, — кивнул лисице.

Я перевёл на пространство, ведущее к крепости. Оно был идеально ровным, как стол, ни одного камня, ни одного куста, за которым можно было бы укрыться. Идеальное поле для расстрела. Я был уверен, что вся эта территория простреливается с башен и стен, и что она нашпигована ловушками, как рождественский гусь яблоками.

Вся моя армия стояла в молчании. Бравурные настроения, которые царили ещё час назад, улетучились без следа. Даже Урсула, которая всегда рвалась в бой, сейчас молча смотрела на крепость, и её лицо было непривычно серьёзным.

— Ну, что ж… — орчанка, наконец, нарушила тишину, и её голос прозвучал хрипло. — Стены высокие, значит, падать с них будет весело. Мои парни любят такие развлечения.

Но я видел, что даже она понимает всю сложность стоящей перед нами задачи. Штурмовать такую крепость в лоб было чистым самоубийством. Это означало положить под её стенами половину своей армии, если не больше.

— Отойдём на пять километров и разобьём лагерь ближе к лесу. Начинаем строить укрепленный лагерь.

Мы медленно развернулись и пошли назад, провожаемые, как мне казалось, тысячами невидимых, насмешливых взглядов со стен Крейгхолла. Чувство было омерзительным, мы прошли сотни километров, пережили десятки боёв, потеряли сотни людей. И всё для того, чтобы упереться вот в эту каменную стену, которая, казалось, смеялась над нами.

Разбив лагерь в широкой лощине, укрытой от прямого обстрела, я тут же собрал военный совет. Настроение было подавленным. Командиры, которые ещё утром строили планы, как они ворвутся в город и устроят там пир, сейчас сидели, понурив головы.

— Какие будут предложения? — спросил я, обводя их взглядом.

Молчание.

— Может, попробуем ночью? — неуверенно предложил один из командиров легиона. — Под покровом темноты подойдём к стенам…

— И попадём в ловушки, которые они для нас приготовили, — оборвала его Лира. —Маги темных наверняка уже наложили на подступы сигнальные заклинания. Они будут знать о каждом нашем шаге.

— Тогда артиллерия! — встряла Урсула. — Нужно подтащить пушки и долбить по стенам, пока они не рассыплются!

— Мы сможем подойти на дистанцию эффективного огня, — покачал головой Корин. — Но батареи тут же накроют их осадные маги. Позиции на башнях гораздо выгоднее наших. Это будет дуэль, в которой у нас мало шансов.

Снова молчание, каждый понимал, что стандартные методы здесь не сработают. Нужен был другой план, нестандартный, дерзкий. Но он никак не приходил в голову, пока я смотрел на карту, на этот кусок побережья.

***

Следующие два дня прошли в тягостном, напряжённом бездействии. Пока основная часть армии вгрызалась в землю, создавая укреплённый лагерь, я вместе с Лирой и её лучшими разведчиками буквально обнюхивал каждый метр побережья в радиусе десяти километров от Крейгхолла. Я искал слабое место, трещину в этой, казалось бы, идеальной обороне Каэлана.

Мы обследовали скалы, пытаясь найти хоть какой-то потайной ход, который мог бы вывести нас в тыл крепости. Мы прочёсывали прибрежную полосу в поисках удобной бухты для высадки десанта. Всё было тщетно, скалы были отвесными и гладкими, как стекло. А все немногочисленные бухты и заливы были под прицелом дозорных башен, которые Каэлан предусмотрительно расставил по всему побережью. Паук сплёл свою сеть очень тщательно.

На третий день, когда я уже почти отчаялся и начал склоняться к мысли о долгой, изнурительной осаде, одна из разведчиц Лиры принесла новость, которая изменила всё.

— Командующий, госпожа, — молодая кицунэ, вся в пыли и с горящими от возбуждения глазами, ворвалась в мой штабной шатёр. — Мы нашли кое-что, к северу от крепости.

— Что нашли? — нетерпеливо спросила Лира.

— Не знаю, как это описать, — разведчица запнулась, пытаясь подобрать слова. — Странное сооружение. Оно… гудит. При этом на сооружении были наложены чары скрыта. Похоже, из-за нас, маги не смогли вовремя их обновить, поэтому все проявилось.

Через полчаса я, в сопровождении Лиры, Урсулы и десятка лучших гвардейцев, уже был на месте. То, что мы нашли, было расположено недалеко от стен Крейгхолла. И это действительно было странно.

На идеально ровной, вымощенной чёрными плитами площадке, стояла огромная арка. Казалось, она была высечена из цельного куска какого-то иссиня-чёрного, как ночное небо, камня, который поглощал свет. Высотой не менее пятнадцати метров, арка была покрыта сложной рунической вязью. Руны тускло, едва заметно пульсировали, издавая тот самый тихий, низкочастотный гул, который, казалось, проникал в самые кости.

— Что это за хреновина? — прошептала Урсула, с опаской разглядывая сооружение.

— Портал, — выдохнула Лира, её глаза были широко раскрыты. — Стационарный магический портал. Я читала о таких в древних книгах. Говорили, что Изначальная Империя использовала такие для перемещения целых легионов между континентами. Но я думала, что секрет постройки давно утерян.

Я не обладал магической чувствительностью Лиры, но даже так чувствовал колоссальную мощь, которая была заключена в этом камне. Радовало, что портал был неактивен. Пространство внутри арки было пустым, сквозь него виднелись море. Но я был уверен, что для его активации нужен лишь ключ, который был, скорее всего, у Каэлана.

И в этот момент в моей голове, как вспышка молнии, всё встало на свои места. Крейгхолл был не просто крепостью, это был плацдарм. Огромные действующие ворота, через которые Мортана могла в любой момент перебросить на этот континент неограниченное количество войск, техники и ресурсов. Ей больше не нужен был флот, который мог быть потоплен в шторм или уничтожен в бою. Вот почему она вложила столько сил и средств в это место, а защищал один из лучших генералов.

— Мы должны уничтожить его.

— Уничтожить? — Урсула удивлённо посмотрела на меня. — Но как? Эта штука выглядит так, будто её и молотом бога не размолотить.

— У меня есть пара идей, — я посмотрел на арку — Уверен, сотня килограмм взрывчатки, заложенные в правильных местах, сотворит чудо.

— Но даже если мы его уничтожим, — задумчиво произнесла Лира, — это не решит проблему Крейгхолла, Каэлан и его армия останутся.

— Значит, мы должны сделать и то, и другое, — я повернулся к ним. В моей голове начал рождаться план. — Мы возьмём эту крепость, а затем взорвём этот портал к чертям собачьим.

Глава 6

Возвращение в лагерь было похоже на пробуждение после тяжёлого, лихорадочного сна. Гул портала ещё стояли в ушах, а перед глазами плясали тусклые, пульсирующие руны. Мы молчали всю дорогу, каждый переваривал увиденное. Десятитысячная армия, танки, артиллерия, всё это казалось таким внушительным, таким несокрушимым. Но там, на площадке у моря, стояло нечто, что могло в один миг обесценить все наши усилия. Магический портал, способный, по словам Лиры, перебросить сюда армию, сопоставимую с нашей, за считанные часы. И осознание этого факта давило на плечи куда сильнее, чем многодневный марш.

Я шёл, не глядя под ноги, и пытался сложить воедино этот чудовищный пазл. Крепость, которая должна была быть последним оплотом отступающего врага, оказалась передовым, идеально укреплённым плацдармом. А этот портал… он был ключом ко всему. Он объяснял и упорство, с которым Мортана держалась за этот кусок побережья, и появление здесь её лучшего генерала, и ту тщательность, с которой была выстроена оборона. Крейгхолл был натуральным порталом в ад, и мы стояли на самом его пороге.

Когда мы вернулись в лагерь, я не стал давать людям время на раскачку и пересуды.

— Командиров ко мне! Через десять минут в штабном шатре!

В шатре было душно и тесно. Десяток моих лучших офицеров, командиры легионов, Урсула, Лира, Корин, все собрались за большим столом, на котором была расстелена карта побережья. Лица у всех были мрачные, весть о портале уже успела разлететься по лагерю, и её эффект был посильнее любой вражеской бомбардировки. Уверенность, с которой мы сюда шли, испарилась, как утренний туман.

Я не стал ходить вокруг да около. Подошёл к карте и со всей силы вонзил в неё кинжал, прямо в то место, где был изображён Крейгхолл.

— Итак, господа офицеры, ситуация изменилась, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Мы пришли сюда, чтобы выбить Мортану с побережья. Но оказалось, что наша задача куда сложнее. Крейгхолл, это плацдарм, а вот это, — я ткнул пальцем в точку рядом с крепостью, где мы обнаружили портал, — это главный козырь дома Кровавой Розы. Огромный, стационарный портал, который в любой момент может извергнуть на наши головы подкрепление, против которого мы не выстоим.

В шатре повисла тяжёлая тишина. Было слышно только, как трещит фитиль в масляной лампе.

— Мы должны уничтожить его, — продолжил, обводя всех тяжёлым взглядом. — И уничтожить крепость. Сделать это нужно как можно быстрее. Любое промедление, любая долгая осада играет им на руку. Мы не знаем принципов активации портала, но раз на наши головы не свалилась еще одна армия, это дело не быстро. В любом случае, у нас мало времени на классическую войну. Какие будут предложения?

Первой, как я и ожидал, не выдержала Урсула. Она с такой силой ударила кулаком постолу, что подпрыгнули оловянные кружки.

— Хватит жевать сопли! — прорычала орчанка, её глаза горели яростью. — Какие ещё могут быть предложения?! Мы должны атаковать прямо сейчас! Подтащить твои пушки, разнести их ворота к чертям собачьим, ворваться в город и вырезать всех, кто попадётся под руку! А потом взорвать эту их магическую хреновину!

— Это будет самоубийство, Урсула, — спокойно, почти лениво, возразила Лира. Она сидела, откинувшись на спинку своего походного стула, и с задумчивым видом рассматривала свои ногти. Но я видел, как напряжённо блестят её глаза. — Ты видела эти стены и башни? Нас расстреляют ещё на подходе. Наши танки не дойдут даже до середины этого поля. А твои парни, как бы храбро они ни дрались, просто лягут костьми под стенами, даже не коснувшись их.

— Мои парни не боятся смерти! — взвилась Урсула.

— Я знаю, — кивнула Лира, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. — Но их смерть должна иметь смысл. А бессмысленная бойня, это не то, за что нам платит Железный Вождь.

— Лира права, — вмешался Корин. Гном до этого молча сидел, поглаживая свою бороду, и что-то чертил на куске пергамента. — Я сделал примерные расчёты, толщина стен у основания не меньше семи метров! Камень, судя по всему, гранит, чтобы пробить такую стену, нашим пушкам нужно бить с минимальной дистанции, прицельно, в одну точку. А это значит, мы должны будем подтащить артиллерию считай вплотную к стенам. И в этот момент нас накроют маги. У них идеальные позиции на башнях. Мы потеряем и пушки, и расчёты в первый час боя.

Доводы гнома были убийственно логичны. Даже Урсула, которая в тактике понимала немного, нахмурилась и замолчала.

— Осада? — неуверенно предложил командир первого легиона, пожилой, седовласый ветеран. — Окружить крепость, отрезать о тснабжения, ждать, пока они сами не сдадутся от голода.

— У них этот чертов портал, — напомнил ему. — Откуда мы знаем, может он может работатать считанные минуты, чтобы получать снабжение хоть с другого конца мира. В итоге голодать будем мы, а не темные.

Я снова посмотрел на карту, на этот кусок побережья, который стал для нас ловушкой. Идея, которая родилась у меня ещё там, у портала, теперь обрела чёткие очертания. Она была рискованной, почти безумной. Но, кажется, единственно возможной.

— Мы не будем штурмовать крепость, — все удивлённо посмотрели на меня. — Во всяком случае, пока.

Я взял уголёк и прямо на карте начал рисовать схему.

— Проведем разведку боем, мы не будем пытаться проломить стены. Наша задача, выяснить реальную силу гарнизона, заставить их показать все свои козыри.

Я обвёл взглядом своих командиров, в глазах вместо уныния появился интерес.

— План такой, с наступлением темноты, одна батарея под прикрытием двух танков выдвигается на эту позицию, — я указал на небольшой холм недалеко от крепости. — Отсюда мы не сможем нанести стенам серьёзного урона, но сможем достать до башен. Ваша задача, Корин, не разрушить их, а подавить. Заставить их магов и осадные машины заткнуться хотя бы на время.

Гном задумчиво кивнул, что-то прикидывая в уме.

— Дальше, — продолжил я, — как только артиллерия начнёт работать, основные силы, это восемь оставшихся танков и штурмовые отряды Урсулы, начинают демонстративное движение в сторону ворот. Мы должны создать у них впечатление, что готовимся к полноценному штурму.

— Они откроют по нам огонь со стен, — заметила Урсула.

— Вот именно! — я посмотрел ей прямо в глаза. — И мы увидим, откуда они стреляют, сколько у них баллист, какая плотность огня, оценим радиус ударных заклинаний. Лира, твои Ястребы и лучшие наблюдатели занимают вот эти высоты, — я очертил несколько скалистых гряд по обе стороны от крепости. — Ваша задача все фиксировать, каждую вспышку, каждый выстрел. Мне нужна полная карта их огневых точек. В итоге, когда мы получим всё, что нам нужно, мы так же быстро отходим, растворяемся в ночи.

В шатре снова воцарилась тишина, но на этот раз это была тишина напряжённого раздумья. Мой план был похож на наглую, дерзкую авантюру. Мы собирались подойти к пасти льва, показать ему зубы и тут же отскочить, прежде чем он успеет нас сожрать.

— Мне нравится, — первой нарушила молчание Урсула. На её лице снова появилась улыбка. — Показать ушастым, что мы их не боимся, а потом свалить, оставив их с носом. В этом что-то есть!

— Рискованно, — покачал головой Корин. — Мы можем потерять танк или орудия.

— Мы можем потерять всю армию, если будем сидеть сложа руки, — резонно заметил в ответ. — Я считаю, это приемлемый риск. Лира, твоё мнение?

Кицунэ молчала дольше всех. Она смотрела на карту, и я видел, как в её голове проносятся сотни вариантов.

— Этот Каэлан, он не дурак, — наконец, произнесла лисица. — Он может разгадать наш замысел. И приготовить нам ловушку.

— Поэтому мы должны действовать быстро и неожиданно, — ответил ей. — У него не будет времени на раздумья. Генерал будет реагировать инстинктивно, бросая в бой всё, что у него есть. Именно это нам и нужно.

Лира подняла на меня свои тёмные, бездонные глаза.

— Хорошо, — кивнула она. — Но я внесу небольшой штрих. Мои лисички пойдут вместе с твоими штурмовыми отрядами. Будут прикрывать от магических ловушек, которые Каэлан наверняка расставил на подходах. И если что-то пойдёт не так, они обеспечат отход.

Это было разумное предложение. Я кивнул.

— Договорились. Итак, господа, если вопросов больше нет, начинаем подготовку. Выдвигаемся через три часа, у нас всего одна ночь, уверен, больше такой фокус провернуть мы не сможем.

***

Покои лорда-командера Каэлана, расположенные на самом верхнем этаже донжона Крейгхолла, были полной противоположностью той роскоши, которой любила окружать себя Мортана. Здесь не было ни шкур экзотических зверей, ни золотых кубков, ни трепещущих от страха рабов. Лишь спартанская обстановка, в которой всё было подчинено одной цели — работе.

Огромный стол из чёрного дерева, заваленный картами и донесениями. Несколько книжных шкафов, полных древних трактатов по тактике и фортификации. И сам Каэлан, он стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину, и молча смотрел на восток, туда, где за скалами скрывался лагерь врага.

Каэлан был нетипичным тёмным эльфом. В его внешности не было той хищной красоты, которая была свойственна большинству его сородичей. Правильные, почти аскетичные черты лица, коротко стриженые волосы цвета воронова крыла, и глаза. Глаза были самым примечательным в его облике, тёмные, почти чёрные, они смотрели на мир с холодным, отстранённым интересом учёного, разглядывающего под микроскопом колонию бактерий. В нём не было ни капли той высокомерной спеси, которой страдали большинство аристократов Дома Кровавой Розы. Каэлан был воином и стратегом до мозга костей, и единственное, что он презирал в этом мире, это глупость и некомпетентность.

В последние дни он почти не спал. С того момента, как дозорные донесли о появлении на горизонте армии Железного Вождя, Каэлан работал, как одержимый. Лично проверял каждый пост, каждую ловушку, каждую баллисту. Часами сидел над картами, пытаясь предугадать следующий шаг этого варвара, который посмел бросить вызов могуществу его госпожи.

Каэлан уважал своего противника. Да, темный считал его дикарём, который воюет не с помощью изящного искусства магии, а с помощью грубой, уродливой силы своих грохочущих машин. Но он не мог не признать, что этот дикарь был умён, хитёр и на удивление эффективен. Разгром элитного отряда личной гвардии Мортаны был тому лучшим подтверждением. Каэлан лично допрашивал выживших, их рассказы о тяжелых машинах, скорострельных механизмах и тактике этого Железного Вождя заставили его отнестись к угрозе со всей серьёзностью.

А потом появилась новая информация об «армии-призраке». И это спутало все карты. Сначала Каэлан,как и все, был уверен, что это дело рук того же Железного Вождя. Уж слишком похожим был почерк, быстрые, точечные удары, уничтожение летучих отрядов, сбор трофеев. Но потом его лучшие следопыты принесли донесения, которые заставили его усомниться. Следы, оставленные «призраками», отличались. Другой шаг, другой строй, другое оружие. И главное, они были слишком осторожны даже для вымуштрованных солдат Железного Вождя.

Так кто же они? Третья сила, о которой никто не знал? Остатки какой-то древней армии, пробудившейся от сна? Каэлан не знал ответа, и эта неизвестность раздражала его больше всего. Он привык контролировать ситуацию, знать все переменные в уравнении. А сейчас на его шахматной доске появилась фигура, которая играла по своим собственным, непонятным правилам.

Раздался тихий стук в дверь.

— Войдите.

В покои вошёл молодой адъютант. Он вытянулся в струнку, боясь поднять глаза на своего командира.

— Мой лорд, дозорные с южной башни докладывают о движении в лагере противника. Они явно готовятся к атаке.

Каэлан медленно обернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я ждал этого, — тихо сказал лорд-командер. — Этот Железный Вождь слишком импульсивен и самонадеян, чтобы долго сидеть в осаде. Он думает, что сможет взять мою крепость нахрапом, как он привык. Что ж, тем хуже для него.

Он подошёл к столу и склонился над картой.

— Где именно они концентрируют силы?

— Вдоль всей линии, мой лорд, — ответил адъютант. — Громыхающие машины выходят на позиции, пехота строится в штурмовые колонны. Похоже, они собираются атаковать центральные ворота.

Каэлан усмехнулся. Всё было слишком очевидно, слишком предсказуемо. Этот варвар действительно считал его идиотом.

— Он блефует, — сказал Каэлан, скорее для себя, чем для адъютанта. — Хочет, чтобы мы поверили в лобовую атаку, стянули все силы к воротам. А сам ударит где-то в другом месте. Но где?

Его палец скользнул по карте, вдоль неприступных скал, вдоль побережья. Нет, здесь прорваться было невозможно. Тогда что? Пытается нас выманить из крепости? Вряд ли, он не настолько глуп.

И тут его взгляд упал на небольшой холм, который возвышался недалеко от крепости. Идеальная позиция для артиллерии. Недостаточно близко, чтобы нанести серьёзный урон стенам, но вполне достаточно, чтобы обстреливать башни.

— Хитро, — пробормотал Каэлан. — Очень хитро. Железный хочет лишить меня глаз и ушей. Подавить моих магов, уничтожить осадные машины. А потом, под прикрытием этих своих танков, подойти к стенам.

Всё встало на свои места.

— Приказ по гарнизону! — голос Каэлана стал спокойным и твёрдым. — Всем занять свои места согласно боевому расписанию! Магам на северной и южной башнях приготовиться к контрборьбе. Основные силы тяжёлой пехоты и гвардию к центральным воротам. Как только машины подойдут на дистанцию выстрела, открыть по ним огонь. Я хочу, чтобы они умылись кровью, чтобы поняли, Крейгхолл им не по зубам.

Адъютант, поклонившись, выскочил из кабинета. Каэлан снова повернулся к окну, внизу, в свете заходящего солнца, его крепость казалась несокрушимым монолитом. Он был уверен в своих стенах, как был уверен в себе самом.

Лорд-командер видел, как внизу начинается движение. Тёмные, угловатые силуэты танков медленно выползали на равнину, за ними двигались плотные колонны пехоты. А где-то там, на востоке, на том самом холме, уже разворачивались пушки.

— Ну, давай, Железный Вождь, — прошептал Каэлан, и в его тёмных глазах блеснул холодный огонёк. — Покажи мне, на что способны твои игрушки. Я давно ждал этого представления.

***

Три часа подготовки пролетели, как одно мгновение. Ночь опустилась на побережье внезапно, укрыв всё плотным, бархатным покрывалом. Лишь на западе, над стенами Крейгхолла, горели редкие огни фонарей, похожие на злобные, немигающие глаза какого-то доисторического чудовища.

Я стоял на своём импровизированном командном пункте, который мы оборудовали на вершине холма, рядом с артиллерийской батареей. Отсюда, с высоты, открывался прекрасный вид и на крепость, и на равнину, где сейчас, в темноте, разворачивались мои основные силы. Воздух был холодным и влажным, пахло морем и пороховой гарью, хотя мы ещё не сделали ни одного выстрела.

Рядом со мной, вкопавшись в землю, стояли шесть моих красавиц. Гномы-артиллеристы, бесшумные, как тени, суетились вокруг них, проверяя механизмы, поднося снаряды, протирая и без того блестящие стволы. Корин, лично руководивший подготовкой, подошёл ко мне.

— Всё готово, Железный, — доложил он. — Расчёты на местах, снаряды в стволах. Ждём только твоего приказа.

— Что с танками? — спросил, не отрываясь подзорной трубы.

— Две машины почти на позициях, прикрывают пехоту Урсулы. Через десять минут будут в исходной точке для демонстрации.

- Подвижные щиты? – часть тягачей стояла перед коробками пехоты, на которых мы поместили большие деревянные экраны оббитые стальными листами, прикрыв от обстрела лучников.

— Ястребы?

— На местах, — раздался за спиной тихий голос Лиры. — Мои девочки уже час как сидят в своих секретах. Видят каждую башню и часовых. Говорят, на стенах слишком спокойно, как перед бурей.

Я посмотрел на своих командиров. Корин, кряжистый и надёжный, как скала. Лира, изящная и смертоносная, как затаившаяся пантера. Где-то там, внизу, в темноте, была Урсула, которая сейчас наверняка сгорала от нетерпения, сжимая в руках свои топоры.

—Ну, что ж, — я глубоко вздохнул, чувствуя, как по венам начинает разливаться знакомый холод боевого азарта. — Пора начинать представление. Корин, твои ребята знают цели?

— Разумеется, — буркнул гном. —Два орудия работают в секторе по северной башне, два по южной. Ещё два по центральной, где, по нашим прикидкам, может быть их командный пункт. Бьём осколочными, по верхним ярусам. Задача, как ты и говорил, не развалить, а пошуметь и ослепить.

— Отлично. Как только танки и пехота выйдут на рубеж, даёшь залп. И смотрите, чтобы вас самих не накрыли.

Гном молча кивнул и пошёл к своим орудиям. Я снова навёл трубу на равнину, в темноте, едва различимые, двигались тёмные, приземистые силуэты моих танков и нескольких тягачей с мобильными щитами. За ними, плотными коробками, шла пехота. Они двигались медленно, но неотвратимо, как надвигающийся шторм.

Я видел, как на стенах крепости вспыхнули дополнительные фонари, стало гораздо светлее. Нас заметили, и сейчас, там, за стенами, этот хвалёный лорд Каэлан отдавал свои приказы, двигал свои фигуры на этой шахматной доске.

Расстояние сокращалось мучительно медленно. Минуты тянулись, как часы. Я слышал лишь свист ветра и гулкое биение собственного сердца. И вот, когда до стен оставалось не больше километра, я увидел, как головной танк остановился, а за ним и вся колонна.

— Огонь! — мой голос, усиленный рупором, прорезал ночную тишину.

И в ту же секунду мир взорвался. Шесть моих пушек рявкнули одновременно, и ночь на мгновение стала светлее, чем днём. Я не отрывал подзорной трубы от центральной башни. Спустя секунды увидел, как один из снарядов врезался в её верхний ярус. Взрыв был не очень сильным, но эффектным. Каменная кладка выдержала, но в небо взметнулся фонтан из осколков и пыли. Через секунду туда же ударил второй снаряд.

Артиллеристы работали, как хорошо отлаженный механизм. Залп, быстрая перезарядка, новый залп, не давая противнику ни секунды на передышку, методично обрабатывая все три башни.

Ответ не заставил себя ждать. Едва наши первые снаряды достигли цели, как на стенах крепости ожили их собственные осадные машины. С глухим, протяжным стоном, похожим на вздох гиганта, в небо взметнулись огромные, окутанные зеленоватым пламенем валуны. Они летели по высокой дуге, и я с ужасом понял, что их цель не мои танки, а мы, позиция артиллерийской батареи.

— В укрытие! — заорал, падая на землю.

Первый валун рухнул в сотне метров от нас, с таким грохотом, что, казалось, содрогнулись скалы. Земля ушла из-под ног. Второй упал ещё ближе, осыпав нас градом мелких камней.

— Корин! Меняйте позицию! Быстро! — крикнул гному, пытаясь перекричать грохот.

Но гномы и без моего приказа знали, что делать. Едва отстрелявшись, они тут же, начали откатывать пушки на запасные позиции. Внизу, на равнине, баллисты на стенах Крейгхолла открыли ураганный огонь по моим танкам. Огромные, окованные железом болты, размером с небольшое бревно, со свистом неслись в темноте.

Я видел, как один из болтов угодил в лобовую броню головного танка. Раздался оглушительный скрежет металла, полетели искры. Броня, к счастью, выдержала, но от удара такой силы танк качнулся, как игрушечный. Второй болт попал в гусеницу, и она со звонким лязгом лопнула. Танк замер, превратившись в неподвижную мишень.

— Чёрт! — выругался я.

Но тут в дело вступили Ястребы. С высот, где они засели, раздались сухие, отрывистые щелчки винтовок, как на стенах крепости начали падать расчёты баллист. Мои снайперы, невидимые в темноте, методично выцеливали вражеских артиллеристов, не давая им вести прицельный огонь.

Именно в этот момент Каэлан ввёл в игру своих магов. Небо над моими танками и пехотой озарилось десятками вспышек. На них обрушился град молний, ледяных глыб и каких-то мерзких, кислотных сгустков. Пехота, которая до этого стояла плотным строем, рассыпалась, за тягачами со щитами, еще несколько машин вышло вперед из второго ряда, прикрывая пехоту.

— Урсула! Отводи людей! Быстро! — орал в рупор, понимая, что моя демонстрация силы превращается в потери не по плану. Но орчанка, похоже, и сама это поняла, её отряды, прикрываясь мобильными щитами, начали медленно, огрызаясь огнём из тяжелых арбалетов, отступать.

Артиллерийская дуэль продолжалась. Мои пушки, уже с новых позиций, снова открыли огонь по башням. Корин, матерясь так, что, наверное, было слышно в Крейгхолле, лично наводил одно из орудий.

Я снова навёл трубу на крепость, пытаясь оценить ущерб, который мы нанесли. Стены были целы, но башни выглядели потрёпанными. Несколько баллист были разбиты, на смотровых площадках зияли дыры. Но главное, магический огонь стал слабее, не таким плотным. Мои артиллеристы и снайперы сделали своё дело.

— Всё! Отходим! — скомандовал я. — Корин, сворачивай лавочку! Лира, прикрывайте отход!

Это был самый опасный момент, отступление под огнём противника. Но мои командиры сработали безупречно. Ястребы усилили огонь, не давая вражеским магам поднять головы. Танки, те, что остались на ходу, развернулись и, прикрывая пехоту своими корпусами, начали медленно пятиться назад. К подбитому танку уже спешили парочка тягачей, чтобы вытащить стального гиганта подальше с поля боя. Артиллеристы, как цирковые акробаты, за считанные минуты сцепили свои орудия с тягачами и на полной скорости рванули с холма.

Под прикрытием Ястребов Лиры и огня танков, основная часть армии уже отошла на безопасное расстояние и скрылась в складках местности. Я, вместе с Корином и его артиллеристами, отходил последним. Мы катились с холма на полной скорости, наши тягачи ревели, как раненые звери, а пушки на прицепах подпрыгивали на ухабах, рискуя развалиться на части.

Вражеский огонь почти прекратился. Лишь изредка со стен Крейгхолла срывался одинокий огненный шар или шальной болт из баллисты, но они падали где-то позади, не причиняя нам вреда. Казалось, Каэлан, выплеснув свою первую ярость, решил не преследовать нас, удовлетворившись тем, что отбил атаку. Это было странно и не похоже на такой хитрого лиса, такой не мог упустить шанс нанести удар по отступающему противнику. Эта мысль, как заноза, засела у меня в голове, вызывая смутное, необъяснимое беспокойство.

— Железный, смотри! — раздался рядом крик Корина. Гном, стоя на подножке своего тягача, показывал рукой куда-то в сторону моря.

Я резко обернулся и на мгновение замер, забыв, как дышать.

Там, где ещё минуту назад была лишь тёмная, подёрнутая рябью вода, теперь, как будто вынырнув из самой бездны, стоял флот. Полтора десятка кораблей, выстроившись в идеальную боевую линию, медленно двигались вдоль побережья, отрезая нам путь к отступлению.

Это были не те неуклюжие торговые судёнышки, которые я привык видеть в портах герцогства. Настоящие боевые корабли, длинные с хищно изогнутыми носами, увенчанными фигурами каких-то морских чудовищ. Их чёрные, как смоль, борта были лишены всяких украшений, а на высоких мачтах развевались флаги с изображением розы Мортаны. В свете луны я разглядел, что палубы этих кораблей были забиты воинами. А на носу и корме каждого судна были установлены огромные, похожие на скорпионьи жала, механизмы.

— Баллисты… — прохрипел Корин, его лицо в свете луны стало пепельно-серым. —Сейчас они могут нас достать, а мы как на ладони.

Гном был прав, мы оказались в ловушке, с одной стороны, неприступные стены Крейгхолла, с другой, вражеский флот, который мог расстрелять нас, как в тире, оставаясь при этом в полной безопасности.

— Разворачивай орудия! — заорал, спрыгивая с тягача. — К морю, быстро!

Артиллеристы, ещё не до конца осознавшие всю чудовищность нашего положения, в панике бросились выполнять приказ. Громыхая металлом, они пытались развернуть тяжёлые пушки, но это требовало времени, которого у нас не было.

И в этот момент флот заговорил. Десятки баллист рявкнули одновременно. Воздух наполнился жутким, разрывающим душу воем.

Первый залп накрыл нас с ужасающей точностью. Земля вокруг взорвалась фонтанами грязи и камней. Один из наших тягачей, в который угодило сразу три болта, разлетелся в щепки, как будто был сделан из спичек. Я видел, как его водителя, молодого гнома, просто разорвало на куски. Один из болтов вонзился в землю в паре метров от меня, обдав меня комьями земли. Я упал, оглушённый и дезориентированный, в ушах стоял непрерывный звон.

Атака была похожа на ураган. На нас обрушился стальной ливень. Болты пробивали борта повозок, превращали людей в кровавое месиво. А потом в дело вступили маги, небо снова озарилось вспышками, но на этот раз на нас падали не огненные шары, огромные ледяные глыбы, которые при столкновении с землёй разлетались на тысячи острых, как бритва, осколков.

Мои артиллеристы, проявив чудеса храбрости, всё-таки смогли развернуть орудия и дать ответный залп. Я лежал на земле, прижавшись к колесу уцелевшего тягача, и с бессильной яростью смотрел на этот кошмар. Рядом со мной, матерясь сквозь зубы, отстреливался из своей винтовки Корин. Он стрелял не целясь, просто в сторону моря, вымещая свою злость и отчаяние.

— Вот же суки ушастые! — рычал он, перезаряжая винтовку. — Просчитал, гад! Всё просчитал! Он ждал, пока мы выйдем из-за холмов, пока окажемся на открытом месте перед флотом!

Я поднял голову и посмотрел в сторону нашего основного лагеря. Оттуда, из темноты, к нам на помощь двигались танки. Восемь моих стальных монстров, взревев паровыми машинами, мчались на полной скорости, пытаясь прикрыть нас своими корпусами.

— Корин! — заорал я, пытаясь перекричать грохот. — Дымовые снаряды у нас остались?!

— Пара ящиков в том тягаче! Если он ещё не сгорел! — крикнул в ответ гном.

Я вскочил на ноги и, пригибаясь, побежал к уцелевшему тягачу. Огонь вокруг был такой плотный, что, казалось, сам воздух состоит из летящей стали и магии. На моих глазах один из танков, пытавшийся прикрыть нас, был подбит, приняв на себя пару десятков боевых плетений, а затем огромный болт пробил его боковую броню, из дыры повалил густой чёрный дым.

Добравшись до тягача, я вместе с Корином и несколькими уцелевшими артиллеристами начал вытаскивать ящики с дымовыми снарядами. Мы работали, как одержимые, не обращая внимания на свистящие над головой снаряды и взрывы.

— К орудиям! — скомандовал, таща на себе тяжёлый ящик.

Три уцелевшие пушки были нашим единственным шансом.

— По площадям! Максимальный разброс! Огонь!

Орудия рявкнули, и снаряды, оставляя за собой белый шлейф, полетел в сторону моря. Через несколько секунд пространство между нами и флотом начало затягивать густой, непроницаемой пеленой.

— Ещё! Быстрее!

Мы сделали ещё несколько залпов. Дымовая завеса становилась всё плотнее, скрывая нас от глаз вражеских наводчиков. Огонь с кораблей постепенно стал менее точным.

— Отходим! Все к танкам! Забирайте раненых! — приказал, помогая Корину затащить в укрытие контуженного артиллериста.

Под прикрытием дыма и огня подоспевших танков, остатки моей артиллерийской батареи начали отступление. Это было похоже на бегство крыс с тонущего корабля. Мы тащили на себе раненых, бросая всё, что не могли унести. Когда мы, наконец, добрались до своих основных сил, я обернулся. Дым начал рассеиваться, и я снова увидел вражеский флот. Корабли все также стояли на рейде, как стая довольных, насытившихся шакалов.

Они сделали своё дело, моя разведка боем обернулась полным провалом. Я потерял три пушки, два танка, а потери в живой силе еще предстоит посчитать. Я недооценил Каэлана, и он жестоко наказал меня за эту ошибку

Глава 7

Отступление, это слово, как клеймо, выжжено в памяти любого солдата. Оно пахнет пороховой гарью, палёным мясом и горьким вкусом поражения. Сейчас мы не просто отступали, мы бежали, как стая побитых псов, поджав хвосты, отползая в темноту, которая, казалось, была нашим единственным союзником в этом аду.

Дым от снарядов, которые мы в отчаянии выпустили в сторону вражеского флота, смешивался с дымом от горящих танков и повозок, создавая густую, удушливую завесу. В этом хаосе, в этой пляске огня и теней, трудно было что-то разобрать. Я бежал, пригибаясь, спотыкаясь о тела, которые ещё минуту назад были моими солдатами. Рядом, тяжело дыша и матерясь сквозь зубы, бежал Корин. Мы тащили на себе контуженного артиллериста, молодого гнома, который безвольно мотал головой и что-то бессвязно бормотал.

— Давай, давай! — хрипел, дёргая парня за руку. — Ещё немного!

За спиной продолжал грохотать бой. Это танки, мои уцелевшие стальные звери, прикрывали наш отход. Восемь машин, выстроившись в линию, огрызались огнём, пытаясь сдержать натиск с моря. Но я видел, как один за другим замолкают их пулемёты. Баллисты с кораблей били с чудовищной точностью. Каждый залп был похож на удар гигантского молота. Я видел, как ещё один танк, получив прямое попадание в башню, замер, а потом из всех его щелей повалил густой чёрный дым.

Мы добежали до основной группы, где Урсула с её орками и остатками моей гвардии уже формировали что-то вроде оборонительного периметра. Они встречали нас, вытаскивали раненых из-под огня, тут же перевязывали, оттаскивали в укрытие.

— Всех вывели?! — крикнула Урсула, её лицо было чёрным от копоти.

— Почти! — кивнул в ответ, передавая раненого гнома санитарам. — Артиллеристы здесь, но мы потеряли три орудия! И два танка!

Она выругалась, коротко и грязно. Потеря трёх пушек была тяжелейшим ударом. Это была наша дальнобойная артиллерия, наша единственная возможность достать до врага, который прятался за стенами или на кораблях.

— Лира! — я нашёл взглядом кицунэ. Она руководила отходом своих Ястребов. Её стрелки, как призраки, растворялись в складках местности, ведя огонь по кораблям, пытаясь хоть как-то отвлечь их внимание. — Как там наши подбитые танки?! Экипажи живы?!

— Один вытащили, — донёсся до меня её спокойный голос. — Из второго пока никто не выбрался, горит сильно.

Я посмотрел в сторону догорающего остова. Огненные языки вырывались из всех люков, пожирая сталь. Шансов, что там кто-то выжил, не было. Пять человек сгорели заживо, превратившись в обугленные тела внутри этой железной коробки. От этой мысли к горлу подкатила тошнота.

— Отходим! — скомандовал, заставляя себя не смотреть на этот погребальный костёр. — Все отходим к основному лагерю! Быстро!

Под прикрытием уцелевших танков, мы начали отступление. Это было хаотичное, паническое бегство. Мы бросали всё, что не могли унести, волокли на себе раненых, отстреливались, пятились назад, в спасительную темноту. Теперь корабли молча стояли на рейде, как стая довольных хищников, наблюдая за нашей агонией. Они сделали своё дело, нанесли удар и теперь ждали, когда мы истечём кровью.

Дорога до нашего основного лагеря, который мы разбили в пяти километрах от Крейгхолла, показалась вечностью. Мы шли в полной тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и лязгом оружия. Никто не разговаривал, каждый был погружён в свои мрачные мысли. Эйфория от недавних побед, уверенность в собственных силах, всё это было смыто, сожжено, уничтожено за один короткий, кровавый час. Мы получили жестокий, унизительный урок.

Когда мы, наконец, добрались до лагеря, я увидел на лицах солдат, которые встречали нас, страх и растерянность. Они слышали грохот боя, видели зарево пожара, но не знали, что произошло. И теперь, глядя на наши поредевшие ряды, на раненых, на чёрные от копоти и отчаяния лица, они всё поняли.

Моральный дух армии, то, что я с таким трудом выстраивал месяцами, рухнул в одночасье. Солдаты молча расходились по палаткам, избегая смотреть друг другу в глаза. В лагере воцарилась тяжёлая, давящая тишина поражения. Я, не говоря ни слова, прошёл в свой штабной шатёр. Мне нужно было побыть одному, осмыслить произошедшее. Я сел за стол, уронив голову на руки. В ушах до сих пор стоял грохот взрывов и крики умирающих. Перед глазами, как в калейдоскопе, проносились картины боя: горящие танки, разорванные тела, искажённое ужасом лицо молодого гнома-артиллериста…

Я недооценил врага, позволил втянуть себя в игру, правила которой диктовал этот Каэлан. Моя самонадеянность стоила нам слишком дорого.

В штабном шатре было душно, и пахло поражением. Он всегда появляется после неудачного боя. Масляная лампа, сиротливо горевшая на столе, отбрасывала на брезентовые стены дрожащие, уродливые тени, превращая моих командиров в безмолвных, мрачных истуканов. Тишина была почти осязаемой, она давила, лезла в уши, заставляла сердце биться медленнее. Каждый боялся нарушить её первым, боялся произнести вслух те слова, которые и так были написаны на каждом лице.

Я сидел во главе стола, уставившись на карту, которая ещё несколько часов назад казалась мне планом гениальной операции. Сейчас она была лишь насмешкой, свидетельством моей самонадеянности. Каждая линия и пометка, сделанная моей рукой, кричала о моей ошибке.

Первой, как и следовало ожидать, не выдержала Урсула. Она с такой силой грохнула по столу своим огромным кулаком, что подпрыгнула лампа, и тени на стенах заметались в безумном танце. А затем разразилась длиной речью, что и как она сделает с Каэланом.

— Мы должны были вернуться! — прорычала орчанка, и в её голосе клокотала сдерживаемая ярость. — Сразу же!

Её слова, брошенные в давящую тишину, повисли в воздухе. Никто не посмел ей возразить. В её ярости была своя, дикая правда. Правда воина, который не приемлет отступления, для которого смерть в бою почётнее жизни в позоре.

— Хватит, — мой голос прозвучал глухо и устало. Я поднял голову и обвёл их всех тяжёлым взглядом. Корин сидел, понурив свою голову, и что-то чертил на столешнице ножом. Командиры легионов смотрели в пол. Даже на лице Лиры я впервые увидел тень растерянности.

— Во всём, что произошло, виноват только один человек, — сказал я, и каждое слово давалось мне с трудом. — И этот человек сейчас сидит перед вами.

Все головы резко вскинулись. В десятке пар глаз я увидел одно и то же: удивление, недоверие и даже что-то похожее на сочувствие.

— Я недооценил противника, — продолжил, заставляя себя смотреть им в глаза, каждому по очереди. — Повёлся на его игру, позволил заманить себя в ловушку. Моя разведка боем превратилась в кровавую баню из-за моей самонадеянности.

Сделал паузу, давая им возможность переварить мои слова. В шатре снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Из неё ушло напряжение, уступив место чему-то новому.

— Это была не твоя ошибка, Железный, — первым подал голос Корин, не поднимая головы. — Это война, а на войне всякое бывает. Мы все знали, на что шли.

— Нет, Корин, — покачал я головой. — Это была именно моя ошибка. Я командующий, и только я несу ответственность за каждого солдата в этой армии. За каждого убитого, за каждого раненого. Я отдал приказ, и этот приказ привёл нас к катастрофе.

Я встал. Ноги держали плохо, но я заставил себя стоять прямо. Урсула, которая ещё минуту назад готова была рвать и метать, подошла ко мне. Её лицо было всё таким же мрачным, но ярость в её глазах сменилась чем-то другим.

— Ты поступил как настоящий вождь, Железный, — сказала она, и в её голосе не было ни капли издевки. — Не каждый командир способен признать свою ошибку перед своими воинами.

После того, как командиры разошлись, в шатре остались только мы втроём: я, Урсула и Лира. Воздух всё ещё был тяжёлым, но напряжение спало. Разбор полётов, каким бы болезненным он ни был, расставил всё по своим местам. Мы больше не были растерянной толпой, потерпевшей поражение. Мы были армией, которая получила болезненный, но ценный урок и теперь готовилась к реваншу.

Я снова сел за стол и пододвинул к себе карту.

— Итак, что мы имеем? — сказал, скорее для себя, чем для них. — Мы знаем, что Крейгхолл, это не просто крепость, а плацдарм с порталом. Мы знаем, что его защищает умный и расчётливый генерал, у которого в рукаве есть сильный флот. Мы знаем, что лобовой штурм, это самоубийство.

— И мы знаем, что сидеть здесь и ждать у моря погоды, тоже не вариант, — добавила Урсула, которая снова уселась на свой стул и теперь с интересом разглядывала карту. — Рано или поздно этот Каэлан или его хозяйка Мортана активируют свой портал, и тогда нам точно крышка.

— Урсула права, — кивнула Лира. — Время играет против нас. Каждая неделя, которую мы здесь проведём, увеличивает шансы на то, что мы столкнёмся с армией, превосходящей нашу в разы. Мы должны действовать, но как?

Это был главный вопрос. Я снова и снова водил пальцем по карте, по этому клочку враждебной земли, зажатому между скалами и морем. Мы были в ловушке, любая попытка атаковать крепость с суши обречена на провал. Атаковать с моря мы не могли, у нас не было флота. Отступить означало признать своё поражение и оставить врагу этот стратегически важный плацдарм.

И тут мой взгляд упал на сам лагерь, на то место, где мы сейчас находились. Лощина, укрытая от прямых ветров, с лесом в тылу и холмами по бокам. Не идеальное, но вполне сносное место для обороны.

— Мы не будем атаковать, — и они обе удивлённо посмотрели на меня. — И мы не будем отступать. Мы останемся здесь.

—Что? — не поняла Урсула. — Просто сидеть и ждать, пока они нас перебьют поодиночке?

— Нет, мы превратим это место в нашу собственную крепость.

Я взял уголёк и начал рисовать прямо на карте.

— Мы вгрызёмся в эту землю, как клещи. Корин и его гномы превратят эту лощину в в мощный военный лагерь. Мы выроем окопы в полный рост, создадим целую сеть траншей и блиндажей. Танки временно вкопаем в землю по самые башни, превратив их в стационарные огневые точки. Артиллерию разместим на обратных склонах холмов, в укрытиях, недоступных для прямого огня с кораблей и стен. Мы создадим здесь свою «линию Маннергейма».

Я говорил, и с каждым словом мой план становился всё чётче, всё реальнее. Я видел эту картину так ясно, как будто она уже была перед моими глазами.

— Переходим к позиционной войне и осаде. Каэлан будет вынужден осаждать нас после того, как мы перережем все его сухопутные коммуникации. Ни один караван или гонец не должен пройти. Мы запрём его в его собственной крепости.

— А флот? — спросила Лира, внимательно слушая меня. — Они по-прежнему могут обстреливать нас с моря. Плюс доставлять припасы по воде.

— Могут, — согласился я. — Но, во-первых, много на кораблях не притащишь, плюс нам никто не запрещает при разгрузке устроить артиллерийский налет. Во-вторых, контрбатарейная стрельба с подготовленных позиций, это не дуэль в чистом поле. Да, они нанесут нам урон, но это будут не те потери, что сегодня. А мы, в свою очередь, будем постоянно беспокоить их. Ночные вылазки, снайперский террор, диверсии. Мы измотаем их, лишим сна и покоя, заставим их постоянно быть в напряжении. Рано или поздно, они совершат ошибку. Каэлан не сможет долго сидеть за стенами, зная, что мы хозяйничаем в его тылу. Темный будет вынужден сделать вылазку, потом еще одну. В итоге мы должны вывести его на генеральное сражение, в котором он попытается сбросить нас в море или полностью уничтожить. И вот тогда мы его и встретим, на нашей территории и наших условиях.

— Это хороший план, Михаил, — наконец, сказала лисица. — Но у него есть одно слабое место, портал. Что, если Каэлан, поняв, что не может справиться с нами своими силами, просто активирует его и вызовет подкрепление?

— Все так, эта часть самая рискованная, — не стал отрицать. — Но у меня есть смутное подозрение, что активация такого мощного артефакта, дело небыстрое и очень энергозатратное. Иначе они бы уже давно это сделали. Возможно, для этого нужен какой-то ритуал, или редкие компоненты, или определённое время. И я очень надеюсь, что у нас это время есть. Кроме того, помнишь, что говорили разведчицы? Каэлан запрашивал подкрепление из восточной крепости. Зачем, если он может просто открыть портал?

Мои доводы были шаткими, основанными скорее на интуиции, чем на фактах. Но сейчас это было всё, что у нас было.

— Хорошо, — кивнула Лира, принимая мой план. — Я займусь его тылом, мои девочки превратят жизнь его патрулей и гонцов в кошмар.

— А мои парни покажут ушастым, что такое настоящий орочий гнев! — подхватила Урсула. — Будем жечь и резать их дозоры, не дадим им спать по ночам!

Я посмотрел на своих командиров. Огонь в их глазах снова зажёгся, уныние и растерянность сменились азартом и предвкушением новой, жестокой игры.

— Тогда за дело, — я встал. — Времени у нас мало. Корин! — крикнул, выглядывая из шатра. Гном, который, оказывается, всё это время стоял снаружи и слушал, тут же вошёл.

— Я всё слышал, Железный, — пробасил он. — План хороший, гномий. Мы любим копать. Дай мне три дня и всех, кто может держать лопату, и я построю тебе здесь такую крепость, что сам дьявол в ней ногу сломит.

— У тебя два дня, Корин. И я дам тебе не только лопаты, но и все мои танки в качестве бульдозеров.

***

Лорд Каэлан стоял на верхней площадке центральной башни и в подзорную трубу наблюдал за лагерем варваров. Его губы были сжаты в тонкую, безразличную линию, но в глубине тёмных глаз виднелось холодное торжество. Представление, которое устроил ему этот Железный Вождь, превзошло все его ожидания. Он не просто отбил атаку, он унизил противника, показал ему его место. Заставил бежать, поджав хвост, как побитую собаку.

Лорд-командер, как в лагере варваров царит суета. Они хоронили своих мёртвых, таскали раненых, пытались починить разбитую технику. Каэлан с презрительной усмешкой наблюдал за этой мышиной вознёй. Они явно были сломлены, моральный дух этой разношёрстной армии, их главное оружие, был подорван. Ещё один удар, точный и безжалостный, и войска рассыплются, как карточный домик.

— Мой лорд, — за спиной раздался голос адъютанта. — Флот готов к повторному обстрелу. Ждём только вашего приказа.

— Отставить, — не оборачиваясь, произнес Каэлан. — Слишком много чести для этих дикарей. Тратить на них драгоценные магические заряды непозволительная роскошь. У нас есть дела поважнее.

Он медленно опустил подзорную трубу. Его план был прост и эффективен. Он не собирался ввязываться в затяжную перестрелку. Зачем, если можно просто перерезать врагу глотку, пока он спит?

— Собери мне пятый и седьмой полки гвардии. Тех, кто прошёл кампанию в Тенистых Топях. Мне нужны воины, которые умеют двигаться бесшумно и убивать быстро.

Адъютант удивлённо вскинул брови. Пятый и седьмой полки были элитой, что прошли с Каэланом десятки сражений, были специалистами по ночным операциям и диверсиям. Использовать этих воинов для атаки на разбитого и деморализованного противника казалось излишним.

— Но, мой лорд, — неуверенно начал он, — возможно, хватит и обычных линейных частей…

— Я сказал, лучших, — ледяным тоном оборвал его Каэлан, и адъютант съёжился под его взглядом. — Я хочу не просто разогнать их, хочу вырезать их всех до единого. А главное, мне нужна голова Железного Вождя. Сегодня ночью этот балаган закончится, корабли высадят десант в шести километрах к северу от лагеря. Ночь безлунная, они подойдут к ним вплотную и нанесут удар, когда те меньше всего будут этого ожидать.

Каэлан снова повернулся к окну. Лорд-командер уже представлял себе эту картину: паника, крики, огонь, и его гвардейцы, как призраки, скользящие в темноте и несущие смерть. Это будет красивый финал, достойный лорда Каэлана, одного из лучших полководцев Великой Мортаны.

***

Ночь была чернильно-чёрной. Низкие тяжёлые тучи полностью скрыли луну и звёзды. Море тихо плескалось о борта кораблей, которые бесшумно скользили к берегу. Внутри, набившись, как сельди в бочке, сидели воины пятого и седьмого полков. Ни единого звука, ни единого лишнего движения. Лишь изредка в темноте блестела сталь клинка, которую тут же накрывали такнью.

Командир десанта, высокий, жилистый эльф с лицом, покрытым ритуальными шрамами, стоял на носу головного корабля и всматривался в темноту. Он был ветераном десятка кампаний, и чутьё редко его подводило. Сейчас оно молчало, берег был пуст и тих. Слишком тих.

Высадка прошла идеально, две тысячи элитных воинов бесшумно ступили на песчаный пляж и тут же растворились в прибрежных кустарниках. Эльфы двигались, как единый, смертоносный организм. Впереди шли следопыты, прощупывая дорогу, за ними основной отряд. Командир шёл в авангарде. Темный видел впереди редкие, тусклые огни вражеского лагеря. Всё шло по плану, варвары спали, уверенные в своей безопасности после дневного унижения.

Они подошли к лагерю почти вплотную. До первых, наспех вырытых окопов, оставалось не больше сотни метров. Командир поднял руку, останавливая свой отряд. Достал из-за пояса сигнальный рожок, чтобы отдать приказ к атаке.

И в этот момент он почувствовал болезненный укол в шею. Он удивлённо моргнул, поднёс руку к шее и нащупал тонкое, как игла, оперение стрелы. Яд подействовал мгновенно, ноги подкосились, мир перед глазами начал расплываться. Падая, он успел увидеть, как из темноты, из-за каждого куста, из-за каждого камня, вырастают тени.

Десятки и сотни теней. Они тоже двигались беззвучно и стремительно. Снова раздался тихий свист сотен стрел, и его воины, лучшие из лучших, начали падать, так и не успев понять, что произошло. А затем грохнул залп винтовок. Командир, пытаясь спастись, отползал в сторону. Древний амулет на его груди вспыхнул, нейтрализуя яд, но силы уже покинули его. Темный лежал на земле и с ужасом слушал, как вокруг разворачивается бойня. Выстрелы уже слышались со всех сторон, вот к ним присоединился стрекот чего-то более быстро и смертоносного. Линия трассеров выкосила перед ним пару десятков эльфов за считаные мгновения. Появились новые звуки, лязг клинков и крики ужаса и боли, когда тебя режут на части. Его элитные гвардейцы, гордость армии Каэлана, умирали, как скот на бойне, даже не видя своего врага.

Вскоре всё стихло, вокруг лежали лишь трупы лучших воинов крепости. Командир лежал, тяжело дыша и спокойно ожидая своей участи. Буквально из ниоткуда, рядом с ним материализовалось несколько фигур. Они были одеты в тёмную, облегающую броню, а их лица были скрыты под масками. Он с удивлением понял, что это женщины. Одна из них, самая высокая, подошла к нему и, присев на корточки, сняла маску.

Командующий десантом увидел лицо кицунэ. Невероятно красивое, но холодное и жестокое. Несколько пушистых хвостов лениво покачивались за её спиной.

— Давай, делай свою работу, убийца, — прохрипел эльф, глядя ей прямо в глаза.

Лиса молча пожала плечами. В её руке блеснул тонкий изогнутый клинок. Один короткий, неуловимый удар, и голова эльфа покатилась по песку.

— Не только вы можете устраивать засады, — усмехнулась Лира, поднимая с земли свой кровавый трофей. Лисица посмотрела в сторону Крейгхолла, и в её глазах блеснул хищный, предвкушающий огонёк. — Игра только начинается, лорд Каэлан.

***

На клинке, снёсший голову эльфа с плеч, отразился свет от мощного фонаря, осветивший поле боя. В тот же миг этот свет отразился на линзе подзорной трубы. Разведчик, следивший за действиями лисицы, тут же убрал ее, чтобы больше себя не демаскировать. Сейчас Лира, благосклонно принимавшая поздравления, была как на ладони. К ней подошел сам барон, девушка, никого не стесняясь, повисла у него руке. Разведчик сменил позицию и еще раз посмотрел на лисицу через подзорную трубу, затем внимательно оглядел командующего войсками. Кивнув самому себе, растворился в ночи…

Глава 8

Я стоял на краю свежевырытого окопа, и в нос бил густой, жирный запах взрытой земли. Он смешивался с солёным ароматом моря и едва уловимым смрадом от поля вчерашней бойни, создавая тошнотворный коктейль, который, казалось, и был истинным запахом войны. Мой плащ, ещё вчера бывший относительно чистым, сейчас был забрызган грязью, и это, как ни странно, приносило какое-то извращённое удовлетворение. Я снова был в своей стихии, в работе, там, где всё было просто и понятно. Есть задача — её нужно выполнить.

Лагерь превратился в гигантский муравейник, или, скорее, в термитник. Почти десять тысяч солдат, отбросив уныние и страх, с какой-то остервенелой яростью вгрызались в каменистую почву. Лопаты, кирки, мотыги, всё, что могло рыть, пошло в ход. Воздух наполнился глухими ударами, скрипом земли, хриплыми криками и отборной многонациональной бранью.

— Куда прёшь?! Не видишь, тут бруствер будет!

— Слышь, мешок с камнями! Если бы ты своей башкой думал, а не только в неё ел, то понял бы, что траншею нужно рыть зигзагом!

— Командир, а можно я этого длинноухого сейчас лопатой приголублю? Он мне уже все нервы вымотал своими «эстетическими соображениями»!

Я наблюдал за этой сценой с мрачной усмешкой. Орк, гном и прикомандированный к ним человек инженер чуть не вцепились друг другу в глотки над чертежом будущего окопа. Но Урсула, которая, как цербер, носилась по всему периметру, быстро навела порядок. Её метод был прост: мощный подзатыльник каждому, и вот уже три заклятых врага, потирая ушибленные места, дружно копают в нужном направлении.

— План хороший, мы любим копать, — сказал мне вчера Корин.

И он не соврал, гномы были в своей стихии. Скинув верхнюю одежду и оставшись в одних кожаных штанах и жилетах, они работали с такой скоростью и точностью, что дух захватывало. Там, где человек или орк выкапывал одну траншею, гном успевал вырыть три, да ещё и укрепить стенки досками и распорками.

Я спустился в окоп, который уже достиг полной глубины. В нём можно было стоять в полный рост, не боясь шальной стрелы или магического плетения. Стенки были почти отвесными, а на дне уже были вырыты водоотводные канавки.

— Неплохо, Корин, — сказал гному, подходя к главному инженеру, который, как и я, лично инспектировал работу. Гном был по уши в грязи, но его борода была аккуратно заплетена и убрана.

— Это только начало, Железный, — пробасил бородатый, похлопывая по стенке окопа. — Это, так сказать, первая линия. За ней будет вторая, с пулемётными гнёздами и блиндажами. А там, на холмах, мы уже строим капониры для пушек. Их отсюда и с моря будет трудно увидеть, только по вспышке, а они, в свою очередь, смогут простреливать всё побережье.

Гном развернул помятый кусок пергамента, на котором был набросан план нашей будущей крепости. Это была сложная, многоуровневая система обороны. Траншеи, соединённые ходами сообщения, блиндажи, укрытые в несколько накатов брёвен и земли. А в центре, как стальные бастионы, должны были стоять мои танки, вкопанные в землю по самые башни.

— Я хочу, чтобы каждый танк стал дотом, — сказал, тыча пальцем в схему. — Вокруг каждого вырыть ров, обнести колючей проволокой, которую мы сделаем из остатков тросов. Чтобы к ним и мышь не проскочила.

— Будет сделано, — кивнул Корин. — Мои ребята уже начали, правда, механики-водители ворчат. Говорят, не для того они свои машины холили и лелеяли, чтобы в землю закапывать.

— Передай им, что живой механик в окопе лучше, чем мёртвый герой в сгоревшем танке, — отрезал ему. — Как только выманим Каэлана на открытый бой, они снова сядут за рычаги. А пока их задача превратить свои машины в неприступные огневые точки.

Я пошёл дальше, обходя периметр. Работа кипела повсюду, солдаты, ещё вчера подавленные и растерянные, теперь были объединены общей, понятной целью. Тяжёлый физический труд оказался лучшим лекарством от страха и уныния. Я подошёл к тому месту, где орки, используя свою силу, перетаскивали огромные валуны, создавая из них надолбы против кавалерии. Урсула была здесь, она работала наравне со своими воинами, её мускулистые руки с лёгкостью поднимали камни, которые едва могли сдвинуть парочка людей.

— Ну что, нравится тебе моя «окопная правда»? — спросил с усмешкой.

Она выпрямилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.

— Это лучше, чем сидеть и ждать, пока нас перебьют, как цыплят, — проворчала она. — Мои парни злы, Железный. Они хотят крови. И если для того, чтобы добраться до глотки этого Каэлана, нужно перекопать всё это побережье, мы его перекопаем!

В этот момент к нам, как всегда бесшумно, подошла Лира. Лисица была единственной, кому удавалось сохранять свой безупречный вид посреди всего этого грязевого хаоса.

— Подарочки прибыли, — сказала она с ленивой улыбкой, протягивая мне небольшой, но тяжёлый мешок.

Я развязал его и высыпал содержимое на землю. На грязный брезент с глухим стуком упали несколько десятков предметов: эльфийские кинжалы с причудливой гравировкой, амулеты из тёмного серебра, несколько рунических жезлов и, самое главное, голова эльфийского командира, того самого, что вёл на нас десант прошлой ночью. Его застывшее в предсмертном ужасе лицо было прекрасным и отвратительным одновременно.

— Мои девочки поработали на славу, — с гордостью произнесла лисица. — Собрали всё, что было ценного. Особенно хороши вот эти амулеты, — она подняла один из них. — Простенькие, но эффективные. Создают что-то вроде поля невидимости в темноте. Пригодятся для наших ночных вылазок.

— А это… — Урсула с брезгливостью ткнула носком сапога в голову эльфа. — Зачем ты притащила этот мусор?

— Это не мусор, дорогая моя Урсула, — промурлыкала Лира. — Это послание, я собираюсь отправить его лорду Каэлану с курьером, думаю, он оценит.

Я представил себе лицо этого хвалёного стратега, когда он получит такой «подарок», и невольно усмехнулся. Лира была мастером психологической войны. Эта отрубленная голова скажет Каэлану больше, чем любой доклад его шпионов.

— Хорошая работа, Лира, — кивнул ей. — Займись этим, а сейчас мне нужны все твои свободные стрелки. Мы начинаем свою собственную охоту.

Я посмотрел в сторону Крейгхолла. Крепость, как и вчера, молчаливо и надменно взирала на нас со своих каменных высот. Но теперь в её облике мне чудилось не только высокомерие, но и затаённая, выжидающая тревога. Паук понял, что муха не просто забилась в угол, а начала плести свою собственную паутину. И ему это явно не нравилось, игра переходила на новый уровень, и я был полон решимости навязать этому Каэлану свои правила.

***

Лорд Каэлан стоял у огромного, от пола до потолка, окна в своих покоях. За его спиной, на большом столе из чёрного дерева, лежал «подарок» от Железного Вождя. Голова его лучшего диверсионного командира, аккуратно уложенная в корзину с фруктами. Курьер, доставивший её, был найден час назад, привязанным к воротам крепости. Во рту у него был кляп, а на груди висела табличка с одной единственной, но предельно ясной фразой, написанной на всеобщем языке: «Возвращаем ваше утерянное имущество. С наилучшими пожеланиями, Железный Вождь».

Адъютант, который докладывал об этом, трясся от страха, ожидая взрыва ярости. Но Каэлан оставался невозмутимым. Темный лишь молча, с каким-то холодным, почти научным интересом, осмотрел голову своего подчинённого, а потом приказал убрать её. И с тех пор он стоял у окна, заложив руки за спину, и молча смотрел на восток.

Он не чувствовал ни гнева, ни унижения. Эти эмоции были для глупцов, для тех, кто позволяет сердцу управлять разумом. Каэлан чувствовал лишь холодное, отрезвляющее жало профессионального укола. Его переиграли, просто, грубо, но унизительно эффективно. Он, один из лучших стратегов Дома Кровавой Розы, позволил этому варвару предугадать свой ход и подставил под удар свой лучший отряд. Две тысячи элитных гвардейцев, ветеранов десятка кампаний, были вырезаны без особых усилий. Оружие Железного вождя оказалось крайне эффективным.

Он прокручивал в голове события прошлой ночи снова и снова, пытаясь понять, где он ошибся. Атака флота, отступление варваров, их кажущаяся паника и деморализация… Всё это было частью одного, дьявольски хитрого плана. Этот Железный Вождь не просто отбил атаку, он использовал её, чтобы заманить в ловушку преследователей. Пожертвовал несколькими своими машинами и парой сотен солдат, чтобы создать иллюзию полного разгрома. И Каэлан, уверенный в своём превосходстве, в своём интеллектуальном превосходстве, купился на это, как неопытный юнец. Да, выглядит правдоподобно, успокаивал сам себя лорд-командер.

Эльф недооценил этого дикаря, увидел в нём лишь грубую силу варвара, который умеет делать большие и уродливые машины. Но за этой маской скрывался холодный и расчётливый ум. Ум, равный его собственному, это открытие было для Каэлана куда более неприятным, чем потеря двух тысяч солдат. Он, наконец, встретил достойного противника.

— Мой лорд, — тихий голос адъютанта вырвал его из раздумий. Молодой эльф стоял у двери, бледный и испуганный. — Дозорные докладывают… Они… копают.

— Копают? — Каэлан медленно обернулся.

— Да, мой лорд. Весь их лагерь… они роют длинные туннели, строят укрепления.

Каэлан подошёл к столу и взял подзорную трубу. Наведя её на вражеский лагерь, он увидел то, о чём говорил адъютант. Вся лощина, где расположились варвары, была изрыта, как кротовина. Тысячи фигур двигались, как муравьи, таская землю, брёвна, камни. Даже с такого расстояния был виден масштаб работ. Это была не просто временная оборона, скорее заявка на долгую, изнурительную осаду.

- Хитро, — подумал Каэлан, опуская трубу. — Очень хитро, Железный понял, что не сможет взять Крейгхолл штурмом. И решил поменять правила игры. Теперь он не нападающий, он обороняющийся. Он хочет запереть меня в моей собственной крепости, отрезать от снабжения и заставить меня атаковать его на его условиях.

Этот ход был неожиданным, но логичным. Каэлан снова почувствовал укол уважения к своему противнику. Железный Вождь правильно реагировал на его действия, навязывал свою волю, свою стратегию.

— Они не должны закончить, — тихо сказал Каэлан. — Мы не можем позволить создать здесь полноценный военный лагерь.

Он снова склонился над картой, вариантов было немного. Обстреливать с моря было уже не так эффективно. Они укрылись в лощине, вне зоны прямой видимости. Посылать ещё один десант было бы верхом глупости. Атаковать в лоб, на их укрепления, даже не достроенные, означало понести огромные потери. Нужен был другой план. Быстрый, точечный удар, который внёс бы хаос и панику в их ряды, замедлил строительство, показал, что они не будут чувствовать себя в безопасности даже за земляными валами.

— Адъютант! — голос Каэлана стал твёрдым и холодным. — Мне нужен третий диверсионный отряд. Специалисты по бесшумной ликвидации и поджогам. Задача простая, этой ночью проникнуть в лагерь и уничтожить боевые машины. Особенно те, что с длинными стволами. Я не хочу, чтобы эти уродливые железяки смотрели на мои башни.

— Но, мой лорд, — адъютант был в замешательстве. — Лагерь наверняка хорошо охраняется, после прошлой ночи они будут начеку.

— Именно поэтому я и посылаю лучших, — отрезал Каэлан. — Они будут начеку, будут ждать полномасштабной атаки. Но не будут ждать удара изнутри. Третий отряд проникнет в лагерь под покровом темноты.

— Слушаюсь, мой лорд.

Когда адъютант ушёл, Каэлан снова подошёл к окну. Он знал, что эта вылазка огромный риск. Но Каэлан чувствовал, что должен действовать, постоянно давить на противника, не давать ему ни минуты покоя. Эта война превращалась в дуэль воли и разума. И Каэлан был намерен доказать, что его воля крепче, а разум острее.

***

Ночь была холодной и безлунной. Идеальной для такой операции. Двадцать эльфов третьего диверсионного отряда, одетые во всё чёрное, скользили в тенях, как порождения самой тьмы, сверху слегка дрожали чары маскировки. Вёл отряд капитан Лиандр, лучший специалист по инфильтрации во всей армии Мортаны. Темный был мастером своего дела, за его плечами десятки успешных операций в глубоком тылу врага.

Отряд без труда обошел внешние посты варваров. Те были расставлены грамотно, но слишком предсказуемо. Лиандр и его бойцы, используя складки местности и магические амулеты подобрались к самому лагерю. То, что они увидели, заставило даже опытного диверсанта удивлённо приподнять бровь.

Лагерь был похож на растревоженный улей. Несмотря на поздний час, работа не прекращалась. При свете сотен фонарей и костров варвары продолжали рыть окопы, таскать брёвна, укреплять позиции. В центре лагеря, как доисторические чудовища, стояли их громыхающие машины, вкопанные в землю. Вокруг них суетились гномы, обкладывая их мешками с песком и камнями.

— Они не спят, — прошептал один из диверсантов. — Как мы подойдём к машинам?

— Тихо, — прошипел Лиандр. Он несколько минут молча наблюдал за лагерем, оценивая ситуацию. План, который казался таким простым в кабинете лорда Каэлана, здесь, на месте, выглядел почти невыполнимым. Повсюду были часовые, рабочие, патрули. Попытка пробраться к танкам незамеченными была чистым самоубийством.

Но приказ есть приказ. Лиандр разделил свой отряд на четыре группы. Каждой группе была поставлена задача подобраться к одной из машин.

— Действуем по сигналу, — прошептал он своим командирам. — Устанавливаем магические заряды и тут же отходим. Не ввязываться в бой. Если вас заметят, ваша задача уйти любой ценой.

Его группа двинулась первой. Эльфы ползли на животах, сливаясь с землёй, используя каждую тень, каждый камень как укрытие. До ближайшего танка, который стоял на краю лагеря, было не больше сотни метров. Но эти сто метров казались бесконечными.

Они уже почти добрались до цели. До стального бока машины оставалось не больше двадцати метров. Лиандр уже видел гномов-механиков, которые, матерясь, пытались приладить дополнительный броневой лист к башне. Он уже приготовил зажигательный заряд, который при активации давал мощный, направленный выброс пламени.

И в этот момент земля под ним буквально взорвалась. Он не услышал ни крика, ни звука ловушки. Просто земля ушла из-под ног, и его швырнуло в сторону. В ушах зазвенело, когда он, оглушённый, поднял голову, то увидел, как его бойцы барахтаются в огромной сети, которая внезапно взметнулась из-под земли. Простая, но дьявольски эффективная ловушка.

Со всех сторон, из окопов, из-за повозок, из темноты, на них обрушился грохот выстрелов из этих странных, грохочущих палок, которые варвары называли винтовками.

Лиандр видел, как его бойцы, запутавшиеся в сети, дёргаются в предсмертных конвульсиях, тела прошивало десятками пуль. Две другие его группы, которые тоже попали в такие же ловушки, были уничтожены за несколько секунд. Лишь четвёртой группе, которая шла последней, удалось уйти, вовремя заметив опасность.

Сам Лиандр выжил чудом. Взрывной волной его отбросило за пределы сети. Он лежал на земле, притворившись мёртвым, и с ужасом слушал, как в лагере варваров раздаются радостные крики. Он слышал, как к месту засады сбегаются орки, как они добивают раненых своими тяжёлыми топорами.

К нему подошли двое, один огромный орк, второй была изящная лисица с несколькими хвостами.

— Ну что, подруга, улов сегодня хороший, — пробасил орк, с ухмылкой разглядывая тела в сети. — Свежие ушастые, ещё тёпленькие.

— Неплохо, — кивнула лисица. — Но это мелочь. Главная рыба ещё сидит в своей каменной норе.

Она вдруг остановилась и посмотрела прямо на то место, где лежал Лиандр. Её глаза в темноте блеснули хищным, нечеловеческим огнём.

— А вот это уже интересно, — промурлыкала она. — Кажется, одна рыбка сорвалась с крючка.

Лиандр понял, что его обнаружили. Вскочив на ноги, он, не раздумывая, бросился бежать. Но в тот же миг в спину ему ударило что-то тяжёлое, сбив с ног. Острая боль пронзила плечо. Обернувшись, он увидел, что из его плеча торчит орочий метательный топор.

Превозмогая боль, он снова поднялся и побежал, петляя между камнями. За спиной раздавался топот и яростные крики. Но он не обращал на них внимания. Он бежал, подгоняемый лишь одним желанием, выжить. Выжить, чтобы доложить лорду Каэлану, что их противник дьявольски хитёр. И что эта война будет куда дольше и кровавее, чем кто-либо мог себе представить.

***

Утро после ночной вылазки Каэлана было на удивление тихим, но напряжённым. Мы собрали тела убитых диверсантов, чьи лица даже после смерти сохранили выражение удивления и ярости. Лира лично допросила единственного выжившего, которого её девочки умудрились взять живым. Эльф, наглотавшийся какой-то дряни из своей фляги, умер через пять минут после начала допроса, но успел рассказать достаточно.

Теперь я знал, что Каэлан в ярости. И он был готов бросать в бой свои лучшие отряды, не считаясь с потерями. Эта новость, как ни странно, меня обрадовала. Злой и униженный противник часто совершает ошибки.

Пока солдаты продолжали укреплять лагерь, я вызвал к себе Лиру и командира от Ястребов, молодого, молчаливого кицунэ по имени Асаи.

— Асаи, — сказал, указывая на карту, где была детально прорисована крепость. — С этого момента ни один эльф на этих стенах не должен чувствовать себя в безопасности. Мне нужны офицеры, маги, знаменосцы и барабанщики. Каждый, кто хоть как-то выделяется из общей массы, должен стать вашей целью. Я хочу, чтобы они боялись высунуть нос из-за зубцов.

Асаи молча кивнул, его жёлтые, как у ястреба, глаза холодно блеснули. Он был лучшим стрелком во всей моей армии. Его отряд, состоявший из таких же спецов своего дела, был моей главной надеждой в этой позиционной войне.

— Создайте кочующие снайперские группы, — продолжил я. — Постоянно меняйте позиции, ваша задача, это гольный террор, постоянный и изматывающий.

— А что, если они ответят? — спросила Лира. — У Каэлана наверняка есть свои элитные лучники.

— Вот этого мы и ждём, — я посмотрел ей в глаза. — Выманим их на дуэль, а затем перестреляем, как куропаток. Ваши винтовки бьют дальше и точнее любого лука, даже зачарованного…

Через час охота началась. Ястребы, разбившись на пары или небольшие группы, растворились в предрассветном тумане. Я поднялся на свой наблюдательный пункт, который мы оборудовали на вершине самого высокого холма, и навёл подзорную трубу на Крейгхолл.

Первые несколько часов всё было тихо. На стенах крепости шла обычная гарнизонная жизнь. Часовые лениво прохаживались вдоль бойниц, рабочие чинили повреждения после нашей ночной разведки боем. Они ещё не знали, что смерть уже смотрит на них в прицелы.

Первый выстрел прозвучал около полудня. Сухой, отрывистый щелчок, почти не слышный на фоне шума ветра и моря. Я увидел, как эльфийский офицер, стоявший на стене и что-то втолковывал своим подчинённым, вдруг дёрнулся, схватился за грудь и молча рухнул на каменные плиты. На стене на мгновение воцарилась паника. Солдаты бросились к упавшему, забегали, не понимая, что произошло.

Через десять минут ещё один щелчок. И ещё один труп. На этот раз знаменосец, чьё знамя с кровавой розой теперь сиротливо валялось на земле. Паника сменилась яростью. С башен забили тревогу. Солдаты бросились в укрытия. На стены высыпали лучники, лихорадочно вглядываясь в нашу сторону, пытаясь обнаружить стрелков. Но Ястребы были невидимы, наши стрелки сделали свои выстрелы и тут же сменили позицию.

Каэлан отреагировал быстро. Я видел, как на башни поднимаются новые фигуры. Они отличались от обычных солдат. Двигались плавно, уверенно. В руках у них были не обычные арбалеты, а длинные, изящные луки из какого-то тёмного блестящего дерева.

— Вот и они, — пробормотала Лира, которая стояла рядом со мной, рассмотрев оружие вновь пришедших. — «Чёрные Шипы», я встречалась с ними еще до Каменного Щита, все до единого маги, пусть и не шибко сильные. Говорят, их стрелы могут пробить стальной панцирь и никогда не отклоняются от цели.

— Посмотрим, — хмыкнул в ответ.

Дуэль началась, снайперские пары часами лежали в своих укрытиях, не двигаясь, выжидая. Любое неосторожное движение, любая высунувшаяся из-за камня голова без маскировки тут же каралось смертью.

Я наблюдал за этой дуэлью, и это было самое напряжённое зрелище в моей жизни. Я видел, как один из моих Ястребов, молодой парень, слишком рано высунулся из своего «секрета». И в ту же секунду в камень рядом с его головой с глухим стуком вонзилась чёрная, как ночь, стрела. Парень отпрянул, его лицо было белым, как полотно, явно родился в рубашке.

Но и наши не оставались в долгу. Асаи, который занял позицию на самой дальней скале, вёл свою собственную игру. Лис долго выцеливал одного из эльфийских командиров, который прятался за зубцом башни, лишь изредка высовываясь, чтобы метнуть поисковое плетение и отдать приказ. Асаи ждал час, другой. Он не двигался, слившись со скалой, превратившись в её часть. И когда эльф в очередной раз высунулся, раздался щелчок. Эльф просто исчез, как будто его сдуло ветром, пуля попала ему прямо в глаз.

Это была война нервов, война выдержки. Мы несли потери, за день я потерял троих Ястребов. Но и темные теряли своих лучших стрелков. К вечеру на стенах Крейгхолла стало заметно тише. Эльфы больше не разгуливали по ним с гордо поднятой головой. Они передвигались перебежками, пригибаясь, прячась за каждым укрытием. Страх поселился в их сердцах.

Вечером, когда стемнело, и дуэль затихла, я спустился с наблюдательного пункта. В лагере было тихо, солдаты сидели у костров, но никто не смеялся и не пел песни. Все прислушивались к редким, сухим щелчкам, которые доносились с передовой. Охота продолжалась и ночью.

***

Прошла неделя изматывающей окопной войны. Наш лагерь окончательно превратился в крепость. Сеть траншей и огневых точек опоясала лощину, как гигантская змея. Каждый день, с рассвета до заката, шла артиллерийская и снайперская дуэль. Обе стороны несли потери, если верить сухим цифрам, мы были в плюсе. Но больше всех от этого страдали орки.

Мои зеленокожие берсерки были рождены для яростной, стремительной атаки в ближнем бою, где они могли выпустить свою первобытную ярость. А здесь, в этих тесных окопах, они чахли. Они не понимали этой войны, где врага не видно, где смерть прилетает издалека, беззвучно и неотвратимо. Здоровяки сидели в своих блиндажах, чистили свои огромные топоры, мрачно смотрели на стены Крейгхолла и зверели от безделья.

Драки в орочьем секторе стали обычным делом. Они дрались друг с другом, отчаянно и зло, просто чтобы выпустить пар. Мне приходилось чуть ли не каждый день разнимать здоровенных воинов, которые сцепились из-за какой-нибудь мелочи. Урсула, их вождь и мой самый верный командир, едва сдерживала своих парней. Она носилась по окопам, её громовой голос разносился по всему лагерю. Она орала, ругалась, раздавала подзатыльники, но я видел, что и она на пределе.

— Железный, так больше не может продолжаться! — в очередной раз ворвалась она в мой штабной шатёр, размахивая кулаками. — Мои парни скоро начнут жрать друг друга от тоски! Им нужна настоящая кровавая битва!

— Я знаю, Урсула, — устало ответил ей, отрываясь от карты. — Но я не могу бросить их на стены, это будет бойня.

— Тогда дай нам хоть какую-нибудь работу! — взмолилась она. — Позволь нам сделать вылазку! Ночью! Мы подползём к их стенам и покажем этим ушастым, что такое настоящий орочий гнев!

— И попадём в ловушки, которые Каэлан для нас приготовил, — вмешалась Лира, которая, как всегда, сидела в углу и с невозмутимым видом точила свой кинжал. — Он только и ждёт, когда мы совершим такую глупость.

Урсула вымученно смотрела на лисицу.

— А ты что предлагаешь, хвостатая? Сидеть здесь и ждать, пока мы не покроемся мхом?

— Я предлагаю думать головой, а не топором, — парировала Лира, не меняя позы.

— Да, да – закатила глаза орчанка – мы в курсе, что ты у нас самая сообразительная.

— Хватит! — я ударил ладонью по столу так, что подпрыгнула лампа. — Обе!

Они замолчали, сверля друг друга взглядами.

— Урсула права в одном, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Нам нужно действовать, эта окопная война изматывает нас не меньше, чем их. Нам нужна победа, чтобы поднять боевой дух.

Я снова посмотрел на карту. И тут Лира, которая до этого, казалось, была погружена в свои мысли, вдруг подняла голову.

— Кажется, у меня есть для твоих парней работенка, Урсула, — хитро улыбнувшись сказала лисица, и в её глазах блеснул знакомый хищный огонёк.

Лира подошла к столу и ткнула своим длинным ногтем в точку на карте, фактически за крепостью Крейгхолл.

— Мои девочки, которые наблюдают за побережьем, докладывают, что уже третий день подряд на закате к побережью подходят три транспортных корабля под покровом ночи, покрутятся и уходят до рассвета. Похоже, Каэлан созрел и хочет наладить регулярное снабжение по морю.

Я посмотрел на то место, куда она указывала.

— Там есть охрана? — спросил у лисицы.

— Разумеется, — кивнула Лира. — патрули на берегу, но ничего серьёзного. Судя по всему, они уверены в своей безопасности.

— Мы можем их взять, — глаза Урсулы загорелись. — Ночью! Тихо подберёмся и перережем всех!

— Тихо, это не ваш стиль, Урсула, — усмехнулась Лира. — Вы устроите там такую резню, что шум будет слышен в Крейгхолле. Нет, здесь нужно действовать тоньше.

План родился в моей голове почти мгновенно. Он был, рискованным, собственно, как и любой за последнее время, но в случае успеха сулил не только материальную выгоду, но и огромный моральный подъём для всей армии.

— Мы атакуем корабли. - сказал, обводя их взглядом.

Урсула и Лира удивлённо посмотрели на меня.

— Но как? — спросила Урсула. — У нас нет лодок, мы же не поплывём к ним на брёвнах.

— Мы поплывём сами, — ответил я. — Точнее, вы поплывёте.

Я изложил им свой план. Сотня лучших орков Урсулы, те, кто вырос на берегах больших рек, под покровом ночи должны были вплавь добраться до кораблей, стоящих на рейде. Лира и её лисички обеспечивали бесшумное снятие часовых на берегу и на самих кораблях. Асаи со своими Ястребами, заняв позиции на скалах, прикрывал всю операцию, снимая дозорных со стен крепости.

— Ваша задача, Урсула, — объяснял я орчанке, — не захватить корабли, а устроить на них бойню. Все как вы любите, перебить команду под ноль.

— Как только сделаете своё дело, тут же уходите. Тем же путём, вплавь.

— Мне нравится! — осклабилась Урсула. — Кровь и огонь! Мои парни будут в восторге!

— А что, если они поднимут тревогу? — спросила Лира. — Гарнизон точно не спит.

— А вот это уже моя забота, — я улыбнулся. — Как только вы начнёте, моя артиллерия откроет отвлекающий огонь по Крейгхоллу. У Каэлана будут проблемы поважнее, чем какие-то три транспортника, так ему будет казаться…

***

Операция началась после полуночи. Небо было затянуто тучами, ночь была тёмной и тихой. Я стоял на своём наблюдательном пункте и в подзорную трубу смотрел на побережье. Видел, как три тёмных силуэта кораблей, сбросив маскировку, встали на якорь. На берегу и на скалах замелькали огоньки фонарей, началась разгрузка. Похоже, у Каэлана начинаются проблемы с припасами.

Я отдал приказ, мои пушки, до этого молчавшие, рявкнули, посылая в сторону Крейгхолла несколько десятков осветительных снарядов. Небо над крепостью озарилось мертвенно-белым светом. А затем мы ударили осколочными по позициям за ними, туда, где, по нашим расчётам, располагались казармы.

В крепости тут же началась паника. Забили тревогу, на стены высыпали солдаты. Осадные машины на башнях открыли беспорядочный ответный огонь, но они стреляли вслепую, не видя наших позиций. Прошло около часа, артиллерийская дуэль с Крейгхоллом постепенно затихала. И вот тогда я это увидел то, что так долго ждал. На одном из кораблей вдруг трижды вспыхнул и тут же погас небольшой огонёк. Это был сигнал Лиры, первая часть операции прошла успешно.

Я ждал, сжимая в руках холодный металл подзорной трубы. Минуты тянулись, как вечность. И вот, наконец, на палубе одного из кораблей началась какая-то суета. Послышались крики, а потом раздался яростный, ни с чем не сравнимый боевой клич орков.

Бой на кораблях был коротким и жестоким. Я видел в трубу, как на палубах замелькали фигуры. Тёмные, громоздкие силуэты орков и изящные, стремительные тени эльфов. Лязг стали, крики, вспышки предсмертных заклинаний. Мои орки, дорвавшиеся, наконец, до настоящего боя, устроили там настоящую мясорубку.

Через двадцать минут всё было кончено, с бортов кораблей в воду посыпались фигуры моих диверсантов.

И почти сразу после этого первый корабль вздрогнул. Из его трюма вырвался столб огня и дыма. А через секунду раздался оглушительный взрыв, который был слышен даже здесь. Корабль разломился пополам, как спичечный коробок, и начал быстро тонуть. Вслед за ним взорвались и два других.

Над бухтой на несколько секунд стало светло, как днём. В свете взрывов я видел, как на берег из воды выбираются мои, мокрые и уставшие воины. Я опустил подзорную трубу и улыбнулся. Это была наша первая настоящая победа в этой позиционной войне. Маленькая, но очень важная. Посмотрел в сторону Крейгхолла, я не мог видеть лица Каэлана, но был уверен, что в этот момент он стоит на своей башне и смотрит на догорающие остатки своих кораблей.

- Шах, ушастый ублюдок, твой ход...

Глава 9

Ночь в этих проклятых горах была живой хищной тварью, которая дышала холодом и таила в своих складках смерть. Капитан Вэрион из Девятого полка экспедиционного корпуса знал это лучше, чем кто-либо другой. Вот уже две недели он и его корпус, некогда насчитывавшего пять тысяч отборных воинов, блуждали по этому лабиринту ущелий, пытаясь пробиться к Крейгхоллу. Две недели персонального ада в попытке обойти позиции Железного вождя, чьи отряды намертво держали все основные подступы к Крейгхоллу. Стрекочущие механизмы выкосили посланный в атаку авангард за считанные минуты, живыми не ушел никто.

Почти все офицеры были убиты, старшим по званию остался только капитан. Путь был усеян телами его собственных солдат, гонцов и разведчиков. Они умирали тихо, безмолвно, как будто их просто стирали из этого мира. Гонцы, отправленные к лорду Каэлану с донесениями, не возвращались. Разведывательные дозоры, ушедшие в ночь, находили на утро, вернее, то, что от них оставалось. Аккуратно сложенные в ряд тела, лишённые оружия и доспехов. И рядом ни единого следа, ни единой зацепки. Лишь иногда, в застывших глазах убитых, можно было прочесть отголосок того ужаса, что они видели перед смертью. Когда же уходил вперед крупный отряд, слышался грохот и предсмертные крики, которые быстро затихали.

Вэрион сидел у едва тлеющего костра, спрятанного в глубокой расщелине, и смотрел на своих солдат. От пяти тысяч осталось чуть больше три с половиной, неслыханные потери для простого перехода. Измотанные, голодные, с затравленным взглядом, они больше походили не на элитных воинов Дома Кровавой Розы, а на стаю побитых шакалов. Боевой дух был сломлен, невидимый, вездесущий враг давил на нервы куда сильнее, чем любая открытая битва.

— Капитан, — к нему подошёл его лейтенант, молодой, но уже успевший поседеть на этой войне эльф. — Группа, отправленная на перевал, снова не вернулась.

Вэрион медленно поднял голову. Это была уже пятая группа за три дня. Он даже не стал спрашивать, что они нашли. Знал, что ничего, лишь пустоту и смерть.

— Они знают каждый наш шаг, — тихо произнёс капитан. — Как будто смотрят на нас сверху.

Эта мысль была самой страшной. Невидимый враг, который был всегда на шаг впереди, который играл с ними, как кошка с мышкой, позволяя им идти вперёд, а потом отрезая очередной кусок от их поредевшего отряда. Вэрион отправлял донесения в Крейгхолл, используя самых быстрых и опытных гонцов, но он не был уверен, что хоть одно из них дошло до лорда Каэлана. А ответных вестей не было, полная удушающая тишина.

В трехстах метрах от них, на вершине скалы, укрытая тенями и маскировочными сетями, лежала Лира. Рядом с ней, не шевелясь, застыли двое её лучших Ястребов. Лисица не отрывала от окуляров подзорной трубы, наблюдая за лагерем капитана Вэриона. Она видела их усталость, страх и отчаяние.

— Жалкое зрелище, — усмехнулась убийца, обращаясь к Асаи, который лежал рядом, его винтовка была направлена точно на голову капитана Вэриона. — А ведь когда-то они считались элитой.

— Прикажешь стрелять? — безэмоционально спросил Асаи.

— Нет, — покачала головой Лира. — Пока нет, пусть ещё немного помучаются. Наш Железный Вождь просил растянуть удовольствие. Он хочет, чтобы Каэлан почувствовал себя в полной изоляции, находя трупы в совершенно неожиданных местах.

Она улыбнулась своей хищной улыбкой. Эта война в тенях была её стихией. «Призрачные Лисы», работали безупречно. Десятки небольших, мобильных групп, разбросанных по всем горам, создали непроницаемую сеть. Ни один гонец или патруль не мог проскользнуть незамеченным. Донесения Вэриона аккуратно ложились на стол Михаила, а не лорда Каэлана.

Лира наслаждалась этой игрой. Она чувствовала себя пауком, который плетёт свою паутину, и с каждым днём эта паутина становилась всё крепче, всё смертоноснее. Она отрезала от корпуса Вэриона один отряд за другим, не ввязываясь в большие бои, нанося короткие, точечные удары. Ястребы Асаи снимали офицеров и дозорных, а её лисички устраивали засады на тропах, используя сети, ловушки и свои бесшумные клинки. Когда цели были особо крупные в дело вступали ротные группы стрелков, чей лагерь был недалеко.

— Он скоро сломается, — сказала Лира, снова поднося трубу к глазам. — Ещё пара дней, и он либо повернёт назад, либо…

Она не договорила. В лагере Вэриона началось движение. Эльфы, которые ещё минуту назад сидели, понурив головы, теперь спешно собирались, строились в колонны.

— Что это они удумали? — удивился Асаи.

— Похоже, наш капитан принял решение, — усмехнулась Лира. — Отчаяние, это хороший мотиватор.

Капитан Вэрион стоял перед своими солдатами. Его лицо было бледным, но решительным.

— Братья! — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Мы не можем больше здесь оставаться! Ждать помощи бессмысленно! Невидимый враг убивает нас поодиночке, как скот на бойне! У нас остался только один путь, вперёд!

Он указал своим мечом на запад, в сторону Крейгхолла.

— Я знаю, что нас там ждёт. Нас ждут ловушки, засады и смерть. Но лучше умереть в бою, с оружием в руках, чем сдохнуть здесь, в этих проклятых горах, от страха и голода! Мы соберём все силы в один кулак и прорвёмся! Мы дойдём до Крейгхолла или умрём, пытаясь это сделать! За Дом Кровавой Розы!

Его слова, полные отчаянной решимости, нашли отклик в сердцах солдат. По рядам пронёсся одобрительный гул. Страх сменился яростью, готовностью к последнему, самоубийственному броску.

— Они идут на прорыв, — констатировала Лира, опуская подзорную трубу. — Что ж, тем лучше. Это упрощает нашу задачу. Асаи, твои ребята готовы?

— Всегда, — кивнул снайпер.

— Хорошо, план не меняется. Пропускаем авангард, отсекаем и уничтожаем. И так до тех пор, пока от них ничего не останется. Но капитана не трогать, он нужен нашему Железному для одного спектакля…

***

Вэрион не знал, что его последний, отчаянный план был известен врагу ещё до того, как он его озвучил. Но даже если бы и знал, это уже ничего бы не изменило. Он сделал свой ход в этой смертельной игре.

Последние силы экспедиционного корпуса, полных решимости воинов, двинулись вперёд, на свой последний штурм. Впереди их ждал Крейгхолл. А вокруг, в тенях скал, затаилась смерть, которая уже приготовилась собрать свою кровавую жатву.

Ближе к вечеру, когда до Крейгхолла оставалось не больше десяти километров, Вэрион отдал приказ остановиться. Он понимал, что штурмовать в темноте, не зная расположения врага, чистое самоубийство. Нужно было связаться с крепостью, согласовать свои действия.

— Сигнальщиков ко мне! — приказал он.

Два эльфа с сигнальными зеркалами и набором цветных кристаллов взобрались на ближайшую вершину. Через несколько минут в вечернем небе, в сторону крепости, полетели световые сигналы. На центральной башне Крейгхолла их заметили почти сразу.

— Мой лорд! Сигналы с восточного перевала! — доложил адъютант Каэлану, который в этот момент изучал донесения своей собственной разведки.

Каэлан подошёл к окну. Он видел эти далёкие, мерцающие огоньки.

— Это Вэрион, — констатировал он. — Наконец-то пробился. Что он передаёт?

— Иду на прорыв, три тысячи копий. Готов к атаке, прошу поддержки огнём. Координируйте наши действия, — прочитал адъютант сообщение.

Каэлан усмехнулся. Три тысячи… От элитного корпуса осталась лишь горстка оборванцев. И этот идиот ещё собирается атаковать.

— Отвечайте ему, — приказал лорд-командер. — Принято. Атакуйте на рассвете, мы поддержим вас огнём осадных машин и площадной магией. Отвлеките на себя их громыхающие машины. Далее пробивайтесь к восточным воротам.

— Но, мой лорд, — удивился адъютант, — это же самоубийство для них.

— Разумеется, — холодно ответил Каэлан. — Но их смерть не будет напрасной, каждый из них станет идеальной приманкой. Пока Железный Вождь будет занят ими, мой флот нанесёт решающий удар. Пусть эти глупцы умрут с честью, во славу Дома Кровавой Розы.

Лира, лежавшая на своей наблюдательной позиции, с улыбкой опустила небольшую подзорную трубу, через которую прекрасно видела весь этот обмен любезностями.

***

Я стоял на своём наблюдательном пункте, который мы оборудовали в глубоком, хорошо замаскированном блиндаже на вершине одного из холмов, и хмуро вглядывался в предрассветную мглу. Воздух был неподвижен и тяжёл, как свинцовая плита. Тишина, которая обычно в это время бывает умиротворяющей, сейчас конкретно давила на нервы. Это была тишина перед бурей, и каждый в нашем лагере чувствовал это своей кожей.

Сообщение от Лиры я получил ещё ночью. Её короткая, почти лаконичная записка: Рыбка клюнула, готовь удочки, сказала мне больше, чем любой подробный доклад. Это означало, что Каэлан попался в нашу ловушку. Темный поверил в то, что корпус Вэриона, это реальная угроза для меня

— Командующий, — рядом со мной вырос из-под земли Корин, гном был мрачен и сосредоточен. — Все на местах, мои парни у орудий, танкисты за рычагами. Ждём только команды.

— Как настроение у людей? — спросил, не отрываясь от подзорной трубы, в которую пытался разглядеть стены Крейгхолла, едва видневшиеся в утренней дымке.

— Боятся, — честно ответил гном. — Но злятся ещё больше после того, как ушастые расстреляли нашу разведку боем, каждый горит желанием вернуть должок. Так что, когда начнётся, драться будут, как черти.

— Это хорошо, — кивнул я. — Можешь передать, все будет.

Я снова посмотрел на восток. Там, за перевалами, сейчас готовился к своей последней, самоубийственной атаке капитан темных эльфов и его три тысячи обречённых воинов. Они думали, что идут на подмогу своему лорду, но на самом деле они были лишь пешками в нашей с Каэланом игре. Жалко ли мне их было? Нет, на войне жалость, это непозволительная роскошь. У меня была своя армия, свои люди, и я должен был думать в первую очередь о них.

И вот, когда первый, самый бледный луч солнца коснулся вершин скал, тишина взорвалась командами.

— Началось…

Словно по команде невидимого дирижёра, небо над нашим лагерем вспыхнуло. Десятки, сотни огненных шаров, молний, ледяных глыб и каких-то мерзких, кислотно-зелёных сгустков сорвались со стен Крейгхолла и с воем устремились вниз. Каэлан решил не мелочиться. Он обрушил на нас всю мощь своих боевых магов, устраивая настоящий магический армагеддон.

— В укрытие! — крикнул в рупор, хотя приказ был уже излишним.

Лагерь утонул в грохоте и пламени. Взрывы следовали один за другим, земля ходила ходуном. Блиндажи и окопы, которые мы с таким трудом рыли последние дни, сейчас спасали сотни жизней. Но даже они не могли защитить от всего. Я видел, как один из огненных шаров угодил прямо в траншею, превратив пятак земли в пылающий кратер. Огромная ледяная глыба, размером с повозку, рухнула на крышу одного из блиндажей, проломив толстые брёвна, как спички. Оттуда донеслись глухие крики, которые тут же оборвались.

Я лежал на полу своего блиндажа, вжимаясь в стену. Комья земли и камней сыпались мне за шиворот.

— Корин! — крикнул гному, который сидел в углу, невозмутимо поглаживая свою бороду. — Сюрпризы готовы?

— Работают, как часы, — пробасил бородач, ухмыляясь. — Мои ребята сейчас там знатное представление устраивают.

Наш план был прост, но, как я надеялся, эффективен. Большая часть наших танков и артиллерии была надёжно укрыта на обратных склонах холмов, вне зоны досягаемости вражеского огня. А на тех позициях, которые были раскрыты темными, мы расставили макеты. Сделанные из дерева и брезента, они издалека были почти неотличимы от настоящих танков и пушек. А чтобы иллюзия была полной, небольшие группы гномов-пиротехников устроили там настоящее шоу. Они взрывали небольшие пороховые заряды, имитируя выстрелы, поджигали пропитанные маслом тряпки, создавая видимость всполохов.

— Командир! — в блиндаж ввалился связист, его лицо было бледным. — Сигнальщики с восточного поста докладывают! Вэрион начал атаку!

Я снова припал к подзорной трубе. На востоке, на фоне восходящего солнца, я увидел тёмную движущуюся массу. Три тысячи тёмных эльфов, построившись в плотные колонны, шли на наш лагерь. Они шли молча, без боевых кличей, в полном молчании обреченных. А со стен Крейгхолла на них никто не обращал внимания. Вся мощь магов и осадных машин была сосредоточена на нас, вернее, на наших обманках.

— Железный, смотри! — Корин ткнул пальцем в сторону равнины, где стояли наши макеты.

Туда, на прорыв, двинулись четыре наших настоящих танка, они ехали медленно, неуклюже, как будто получив повреждения. За ними, пригибаясь, бежали четыре сотни орков Урсулы, имитируя штурмовую группу.

— Он клюнул! — удовлетворенно кивнул сам себе.

***

На центральной башне Крейгхолла, в своих покоях, лорд Каэлан с удовлетворением наблюдал за этой картиной.

— Мой лорд, — доложил адъютант, не отрываясь от своей подзорной трубы. — Варвары двинули свои машины. Похоже, они пытаются корпус Вэриона на подходе к крепости.

— Глупцы, — холодно усмехнулся Каэлан. — сделали именно то, чего я ждал. Черви вылезли из своих нор.

Лорд-командующий был уверен, что план сработает идеально. Массированная бомбардировка посеяла панику в лагере врага. Атака Вэриона заставила их совершить ошибку, бросить в бой свои немногочисленные резервы. Теперь стальные монстры были на открытой местности, идеальная мишень для его главного козыря.

— Сигнал на флот, — приказал Каэлан. — Пора заканчивать этот фарс. Пусть Ксилон покажет этим дикарям, что такое настоящая мощь Дома Кровавой Розы.

Адъютант отдал приказ сигнальщикам. Через несколько секунд с башни в сторону моря полетели световые сигналы. Каэлан с предвкушением посмотрел на горизонт. Сейчас там, из-за скал, появится его флот, и на этот раз он не оставит от армии Железного Вождя даже мокрого места. Это будет красивая победа тактики и разума над грубой силой и варварством.

***

Я видел, как со стен Крейгхолла в сторону моря полетели сигнальные огни. Каэлан отдавал приказ своему флоту. Паук, уверенный, что муха запуталась в его паутине, готовился нанести смертельный удар. Сердце в груди забилось чаще, сейчас должен был наступить решающий момент всей нашей операции.

— Урсула, твой выход!

Где-то там, в окопах, Урсула услышала мой приказ. И на равнине перед Крейгхоллом началось второе действие нашего спектакля. Из траншей, которые ещё минуту назад казались пустыми, как по команде, выросли сотни фигур. Орки Урсулы, закованные в тяжёлую броню, и мои гвардейцы, выстроившись в плотные коробки, ощетинившись лесом копий, двинулись вперёд, наперерез атакующим колонам Вэриона.

Но главным элементом этого представления были огромные ростовые щиты, сделанные из прочного дерева и обитые стальными листами. Каждый такой щит несли двое здоровенных орков. Они двигались впереди наших стрелковых цепей, создавая мобильную, почти непробиваемую стену. За этой стеной укрывались мои лучшие линейные стрелки.

Лорд Каэлан, стоя на своей башне, с недоумением наблюдал за этим манёвром.

— Что они делают? — пробормотал он. — Пытаются встретить атаку Вэриона в чистом поле, добавив трупов к тем, что уже ушли вперед? Самоубийцы…

Темный был уверен, что сейчас маги и баллисты со стен превратят эту медленно движущуюся массу в кровавый фарш. Он уже отдал приказ перенести огонь с «горящих танков» на пехоту варваров.

Но тут его ждал первый неприятный сюрприз. Расстояние было слишком большим. Огонь со стен был крайне неэффективным. Магические снаряды и болты баллист падали, не долетая, или ложились с большим разбросом. А те, что всё-таки долетали, с глухим стуком врезались в огромные щиты орков, не причиняя серьёзного вреда, разве что роняя носильщиков на землю.

Капитан Вэрион, который вёл своих солдат в атаку, тоже был в замешательстве. Он ожидал чего угодно: магического огня с флангов, атаки громыхающих машин. Но он никак не ожидал встретить перед собой стену щитов и нацеленные на него стволы сотен странных, грохочущих палок.

— Держать строй! — крикнул эльф своим солдатам, которые начали замедлять шаг. — Это последняя уловка варваров! Прорвёмся через них!

Отряды экспедиционного корпуса, перестроившись в клинья, ринулись на нашу линию обороны. Они были уверены, что сейчас сомнут эту разношёрстную толпу, как они привыкли это делать с обычной армией людей. И тут заговорили винтовки.

Стрелкам был отдан приказ стрелять залпами. Сотни винтовок рявкнули одновременно, эффект был чудовищным. Первый ряд атакующих эльфов был просто скошен, как трава косой. Пули, выпущенные с близкого расстояния, легко пробивали изящные, но не рассчитанные на такое воздействие, доспехи. В плотных рядах атакующих образовались огромные бреши.

Эльфы на мгновение замерли, ошеломлённые. Они никогда не сталкивались с таким оружием. Они не понимали, откуда прилетает смерть. Видели лишь вспышки огня из-за стены щитов, а потом их товарищи падали с пробитыми головами и грудью.

— Вперёд! — отчаянно кричал Вэрион, пытаясь восстановить порядок. — Не останавливаться!

Второй залп. Третий. Стрелки, работая, как конвеер, перезаряжались и давали залп за залпом. Орки, державшие щиты, стояли, как скалы, уперев их в землю и приняв на себя всю тяжесть ответного огня, который эльфы, наконец, открыли из своих луков и арбалетов, чуть позже полетели боевые плетения. Стрелы градом сыпались на щиты, с глухим стуком впиваясь в дерево, но не могли пробить их.

Колонны Вэриона, которые ещё минуту назад казались несокрушимой силой, таяли на глазах. Земля перед нашей линией обороны была усеяна телами тёмных эльфов. Раненые кричали, пытаясь отползти, но их добивали следующими залпами. Атака захлебнулась, превратившись в бойню.

Каэлан, стоя на своей башне, с ужасом и неверием смотрел на это избиение. Его план рушился на глазах, приманка, которая должна была выманить врага, сама превратилась в жертву. Воины из так нужного подкрепления умирали, так и не дойдя до вражеских позиций. А он ничего не мог сделать. Огонь с его стен был бесполезен. Каэлан сам послал их на смерть.

— Мой лорд… — пролепетал адъютант, его лицо было белым, как полотно. — Корпус Вэриона… он уничтожен.

Каэлан не ответил, темный смотрел, как остатки некогда грозного корпуса, бросая оружие и знамёна, в панике бегут с поля боя, преследуемые огнём винтовок. Он проиграл этот раунд, но еще есть время сделать ход. Лорд-командер снова посмотрел в сторону моря. Там уже показались чёрные силуэты его кораблей.

***

Командер Ксилон, стоя на капитанском мостике своего флагмана Чёрная Гидра, с нетерпением ждал приказа. Его флот, полтора десятка быстроходных и смертоносных кораблей, уже несколько часов стоял на рейде, укрытые магическим пологом. Командер был старым морским волком, ветераном десятков сражений, и он ненавидел это пассивное ожидание. Привык действовать, атаковать, обрушивать на врага всю мощь своих баллист и боевых магов.

Приказ лорда Каэлана казался ему странным. Ждать, пока этот сухопутный стратег разыграет свою хитрую партию... Ксилон не доверял Каэлану, он считал его выскочкой, кабинетным воякой, который ничего не смыслит в настоящей войне. Но приказ есть приказ. И вот, наконец, с берега прилетел долгожданный сигнал. Магический шар, вспыхнув трижды зелёным огнём, дал команду к атаке.

— Наконец-то! — прорычал Ксилон. — Снять маскировку! Боевая готовность! Бьем по вражеским построениям!

Корабли, как стая проснувшихся хищников, пришли в движение. Магический полог, скрывавший их от взора противника, растаял, как утренний туман, и на палубах закипела работа. Расчёты баллист подтаскивали к орудиям огромные, окованные железом болты, на которых горели руны зачарования. Боевые маги занимали свои места на специальных площадках, их руки уже начинали плести смертоносные плетения.

Флот, выстроившись в идеальную линию, обогнул мыс и вышел на оперативный простор. Картина, которая открылась перед ними, была именно такой, как и описывал Каэлан. На берегу, в дыму и пламени, шёл бой. Адмирал видел, как остатки корпуса Вэриона в панике отступают, а варвары, укрывшись за своими уродливыми щитами, ведут по ним огонь. Чуть дальше, на равнине, стояли два дымящихся остова их громыхающих машин.

— Идеальная мишень, — усмехнулся Ксилон. — Они даже не подозревают, что их ждёт.

Он уже предвкушал, как его баллисты и маги превратят атакующие порядки в бегающие от ужаса и боли факела. И смоет, наконец, позор недавнего поражения, когда этим дикарям удалось взорвать три его транспортника.

— Дистанция! — крикнул наводчик с носовой баллисты.

— Восемьсот!

— Идеально, — пробормотал Ксилон. — Начать пристрелку! Цель скопление пехоты и их машины!

Расчёт головной баллисты уже готовился дать первый выстрел. В этот самый момент адмирал услышал странный, нарастающий свист. Он инстинктивно поднял голову и увидел в небе десятки тёмных точек, которые с невероятной скоростью приближались к его флоту. Ксилон не успел даже отдать приказ, земля заговорила первой.

С холмов, которые до этого казались пустыми и безжизненными, ударили три артиллерийские батареи Железного Вождя. Это был не тот беспорядочный огонь, что в прошлый раз. Сейчас по кораблям ударил прицельный смертоносный залп. Снаряды, выпущенные с заранее пристрелянных позиций, ложились с чудовищной точностью.

Первый залп попал в соседний с флагманом корабль. Взрыв разорвал палубу, взметнув в небо фонтан из досок, обломков и эльфийских тел. Второй снаряд угодил прямо в погреб, где хранили зачарованные стрелы для баллист. От искр произошла детонация. Корабль, как будто сделанный из картона, просто разлетелся на куски. Оглушительный взрыв потряс всё побережье.

Ксилон, оглушённый и ослеплённый, упал на палубу. Когда он поднял голову, то не поверил своим глазам. Его гордость, несокрушимая армада, превращалась в пылающий ад. Снаряды падали один за другим, пробивали борта, крушили мачты, взрывались на палубах, сметая расчёты баллист и магов. На одном из кораблей вспыхнул пожар, и он, накренившись, начал медленно погружаться в воду. С палубы, объятой пламенем, доносились отчаянные крики.

— Огонь! Ответный огонь! — орал Ксилон, вскочив на ноги. — Подавить их батареи!

Но его приказ был бессмысленным. Артиллерия варваров была расположена на хорошо укрепленных позициях. Его маги пытались создать защитный купол над флотом, но он тут же рассыпался под градом снарядов. Баллисты беспорядочно стреляли в сторону холмов, но их болты просто втыкались в землю, не причиняя никакого вреда, а взрывы гасились мощными каменными преградами.

Паника охватила флот. Корабли, потеряв строй, начали беспорядочно маневрировать, пытаясь уйти из-под обстрела. Некоторые пытались развернуться и уйти в открытое море, другие, наоборот, шли ближе к берегу, надеясь укрыться за скалами. Но это была агония. Ксилон с бессильной яростью смотрел, как гибнет его флот. За несколько минут он потерял уже пять кораблей. Ещё три горели. Флагман «Чёрная Гидра» чудом оставался на плаву, но уже получил несколько попаданий. Центральная мачта была сломана, а на палубе зияла огромная дыра.

— Отступаем! — прохрипел он, понимая, что это конец. — Всем отходить!

Но было уже поздно, ещё один залп, и снаряд попал прямо в капитанский мостик «Чёрной Гидры». Последнее, что увидел адмирал Ксилон, была ослепительная вспышка и летящие в него обломки.

Лорд Каэлан, стоя на стене своей крепости, не верил своим глазам. То, что происходило на море, было похоже на дурной сон. Его главный козырь и надежда на победу, умирал у него на глазах. Пылающие корабли, взрывы, крики…

А с холмов, где, по его расчётам, не должно было быть ничего, кроме пары дозорных, продолжала бить артиллерия варваров. И теперь он понял всё. Вся эта атака Вэриона, магическая бомбардировка, движение танков, всё это было лишь отвлекающим манёвром. Грандиозным, кровавым спектаклем, цель которого была одна — выманить флот.

А танки… он вспомнил дымящиеся остовы танков, хаотичный огонь из лагеря. Всё это было иллюзией, красивым обманом. Пока Каэлан, уверенный в своей гениальности, наблюдал за этим представлением, настоящие орудия варваров уже были нацелены на его корабли.

Лорд-командер смотрел на море, где догорали остатки флота, и на равнину, где три тысячи копий подкрепления перебиты, как скот. И в этот момент Каэлан почувствовал то, чего не чувствовал никогда в жизни. Почувствовал страх за свою жизнь перед этим Железным Вождем. А стены Крегхолла уже не казались такими неприступными.

Глава 10

Победа, как оказалось, пахнет не только лавровыми венками и дешёвым вином. Она пахнет гарью, солёным морским ветром, пропитанным запахом горелого дерева и эльфийской плоти. Отдаёт привкусом металла на зубах и гудит в ушах призрачным шумом взрывов. Я стоял на краю нашего, уже успевшего ощетиниться рвами и надолбами, лагеря и смотрел на море. Там, на рейде, догорали остатки некогда грозного флота Каэлана. Чёрные столбы дыма, лениво поднимавшиеся в безветренное утреннее небо, были лучшим памятником моей вчерашней авантюре.

Солдаты, ещё вчера смотревшие на стены Крейгхолла с унынием, теперь открыто смеялись, обсуждая детали вчерашнего сражения. Истории, как водится, уже успели обрасти самыми невероятными подробностями. Если верить им, то Корин в одиночку потопил три корабля, метнув в них свой молот, а Урсула съела сердце вражеского адмирала.

Я не мешал им, этот кураж и эйфория была нам сейчас нужна, как воздух. Она была лучшим лекарством от страха и усталости, лучшим топливом для грядущих битв. Но сам же не разделял всеобщего веселья. Я смотрел на догорающие корабли и понимал, что мы выиграли лишь раунд, но не битву целиком. Каэлан был заперт в своей крепости, лишённый флота и подкреплений. Но он всё ещё был опасен. Такой хитрый, расчётливый зверь, загнанный в угол, становится вдвойне опаснее. Он будет огрызаться, кусаться, бросаться в отчаянные, самоубийственные атаки. И мы должны были быть к этому готовы.

— Красиво горят, сволочи, — раздался за моей спиной довольный голос.

Я обернулся, Урсула стояла, скрестив на груди свои руки. На её лице, обычно суровом, играла широкая довольная улыбка. Вчерашняя бойня, где её орки, наконец, смогли выпустить пар в настоящей рукопашной, явно пришлась ей по душе.

— Согласен, — кивнул в ответ. — Но не стоит расслабляться, это только начало. Каэлан сейчас зол, как цепной пёс, которому наступили на хвост. И он обязательно попытается отомстить.

— Пусть попытается! — осклабилась орчанка. — Мои парни только и ждут этого! После вчерашней резни все без исключения готовы голыми руками лезть на эти стены, лишь бы добраться до ушастых!

— Вот этого нам и не нужно, — я посерьёзнел. — Голые руки против магов и баллист, так себе аргумент. Нам нужна ещё одна победа, но не такая, как вчера. Не активная оборона, а быстрая и дерзкая атака.

Я повернулся и пошёл в сторону своего штабного шатра, жестом приглашая Урсулу следовать за мной. Она пошла, её тяжёлые сапоги гулко стучали по утоптанной земле. Лира уже была там. Лисица сидела за столом, с невозмутимым видом изучая карту Крейгхолла, которую её разведчицы обновляли каждый день. Рядом с ней стоял Асаи, молчаливый и неподвижный, как статуя.

— Готова? — спросил Урсулу, когда она вошла в шатёр, тяжело дыша.

Орчанка вопросительно вскинула бровь.

— К чему?

— К тому, о чём ты так долго просила, к ночной вылазке.

Глаза Урсулы вспыхнули диким, радостным огнём. Она даже подалась вперёд, как будто была готова сорваться с места прямо сейчас.

— Когда?!

— Сегодня ночью, — я подошёл к карте и ткнул пальцем в одну из башен на северной стене крепости. — Вот наша цель. По данным Лиры, именно здесь располагается большая группа боевых магов. Тех самых, что доставили нам столько проблем во время разведки боем. Они сидят на верхних ярусах, под защитой толстых стен и десятка баллист.

— Мы не сможем их достать артиллерией, — вмешался Асаи, его голос был тихим и ровным, как течение равнинной реки. — Слишком большой угол, снаряды будут ложиться по касательной.

— Вот именно, — кивнул ему. — Поэтому мы достанем всех вручную. Урсула, мне нужны пять десятков твоих лучших головорезов. Самых тихих и быстрых, тех, кто умеет не только махать топором, но и думать головой.

— У меня все такие, — с гордостью ответила орчанка.

— Не сомневаюсь, — я усмехнулся. — Но мне нужны лучшие из лучших. Ваша задача, под покровом ночи, подобраться к стене. Вот здесь, — указал на участок у самого подножия скалы, где стена делала небольшой изгиб. — Это мёртвая зона для баллист. Часовые там есть, поэтому, Лира, твои девочки обеспечат тишину?

— Сделаем в лучшем виде — с ленивой улыбкой ответила кицунэ.

— Отлично! Как только путь будет свободен, парни Урсулы ставят штурмовые лестницы и поднимаются на стену. Без шума и криков. Ваша задача, Урсула, не ввязываться в бой на стене. Вы должны прорваться к этой башне, — я снова ткнул в карту, — и вырезать там всех магов до единого. Чтобы ни один из них не успел даже пискнуть. С собой берете короткоствольные винтовки, так сказать, будет весомым аргументом в споре.

В шатре повисла тишина. Мой план был дерзким до безумия. Любая ошибка, и пятьдесят моих лучших штурмовиков окажутся в ловушке на стене, под перекрёстным огнём со всех башен.

— Это самоубийство, — наконец, произнёс Асаи, и это было, наверное, самое длинное предложение, которое я от него слышал за последнее время.

— Любая война, это смерть, — возразил я. — Вопрос лишь в том, кто умрёт первым. Да, это рискованно, но если нам это удастся, мы лишим Каэлана его главного козыря, дальнобойной магии. Мы сможем подтащить наши пушки ближе, начать планомерное разрушение стен, фактически начало конца осады.

Я посмотрел на Урсулу, именно от неё зависело, будет ли этот план реализован. Она стояла, нахмурив свои густые брови, и смотрела на карту. Я видел, как в её голове борются инстинкт воина, жаждущего битвы, и понимание смертельного риска.

— Мои парни справятся, — наконец, сказала орчанка, и в её голосе звучала уверенность. — Мы поднимемся на эту стену, и вырежем этих ушастых магов, как свиней. Даю тебе слово.

— Я верю тебе, Урсула, — кивнул ей. — Но вы пойдёте не одни. Асаи, ты и два десятка твоих лучших стрелков идёте с ними.

Молчаливый кицунэ лишь коротко кивнул.

— А я? — спросила Лира, с укоризной глядя на меня. — Ты решил оставить меня здесь, вышивать крестиком? Не рановато?

— У тебя будет своя, не менее важная задача, — улыбнулся в ответ. — Как только группа Урсулы начнёт штурм, я хочу, чтобы ты со своими лисичками устроила им небольшой фейерверк на южной стене. Шума побольше, огня, криков. Имитируйте атаку, отвлеките на себя внимание. Все, как обычно, игру никто не отменял.

Лира понятливо улыбнулась.

— Ну, вот и договорились, — я выпрямился. — На подготовку шесть часов, выдвигаетесь сразу после заката. И помните, от этой ночи зависит исход всей нашей кампании.

Вечер опустился на лагерь незаметно. Солдаты, ничего не подозревая, ужинали у костров, травили байки, чистили оружие. Лишь в одном месте, в секторе орков, царила необычная, напряжённая тишина. Там, вдали от посторонних глаз, полсотни лучших воинов Урсулы готовились к своей самой опасной миссии этого похода.

Я подошёл к ним, когда они уже заканчивали последние приготовления. Зрелище было впечатляющим. Орки, обычно шумные и неуклюжие, сейчас двигались тихо и сосредоточенно. Они чернили сажей свои лица и доспехи, чтобы не блестеть в темноте. Проверяли топоры и мечи, обматывая рукояти тканью, чтобы не стучали. Вместо обычных тяжёлых сапог они надевали мягкие кожаные мокасины. Даже Урсула, сменившая свои привычные доспехи на лёгкую кожаную броню, выглядела крайне соблазнительно.

— Вы знаете, что делать, — голос орчанки был тихим, но его слышал каждый. — Наша сила сегодня не в ярости, а в тишине. Мы поднимемся на эту стену, как призраки и пройдём по ней, как тени. Каждый, кто издаст лишний звук, будет прирезан на месте мною лично. Вопросы есть?

Я подошёл к Урсуле, когда она закончила инструктаж.

— Будь осторожна, — тихо сказал ей, воительница усмехнулась.

— Это ты им скажи, — кивнула в сторону Крейгхолла. — Им осторожность сегодня понадобится больше.

Она повернулась ко мне, и её улыбка стала мягче.

— Не волнуйся, мы вернёмся с победой. И я принесу тебе голову старшего мага в качестве сувенира.

С этими словами орчанка резко подалась вперед прильнула ко мне с поцелуем, под тихие смешки в строю. Затем надела на голову чёрный капюшон и растворилась в толпе своих воинов. Я смотрел им вслед, пока их тёмные силуэты не растаяли в сгущающихся сумерках. В эту ночь я не был уверен ни в чём, кроме одного, это будет очень длинная и кровавая ночь.

***

Тьма обволакивала, лишала звуков и красок, оставляя лишь холодное прикосновение ночного ветра и учащённое биение собственного сердца. Урсула двигалась в этой тьме, как хищник в своей родной стихии. Она не видела, но прекрасно чувствовала каждый камень под мягкими подошвами своих мокасин, каждую ветку, что норовила хлестнуть по лицу или треснуть под подошвой.

Пять сотен орков, прирождённых воинов, привыкших врываться в бой с яростным рёвом, сейчас двигались тихо, как стая пантер на охоте. Ни единого бряцания оружия, ни единого лишнего шороха. Лишь тихое, слитное дыхание и тяжёлая, почти осязаемая аура сдерживаемой ярости и предвкушения. Урсула вела воинов, ориентируясь по едва заметным сигналам, которые подавали им лисички Лиры, скользившие впереди. Короткая вспышка магического огонька, тихий щелчок, похожий на треск сухого сучка. Эти призрачные дамы были мастерами своего дела.

Они обошли все ловушки, все сигнальные руны, которые Каэлан щедро расставил на подходах к своей крепости. На их пути встретилось два дозорных патруля. Оба они исчезли в тишине, не издав ни звука. Пара коротких, как вздох, вскриков, и всё. Урсула даже не замедлила шаг, она знала, что лисички и Ястребы Асаи делают свою работу.

И вот, наконец, первая десятка у цели. Перед ними, вырастая из темноты, вознеслась в небо циклопическая стена Крейгхолла. Она казалась чёрной, неприступной скалой. Наверху, на высоте двадцати метров, горели редкие фонари, отбрасывая на каменную кладку дрожащие пятна света.

Урсула подала знак, отряд замер, распластавшись на земле, слившись с камнями и кустарником. Орчанка достала из-за пояса небольшую подзорную трубу и начала изучать стену. Часовые, как и говорила Лира, были расставлены довольно редко, но все-же, темных на стене хватало. Они лениво прохаживались по парапету, кутаясь в плащи от холодного ветра. Чувствовали себя в полной безопасности. Глупцы...

Через несколько минут с южной стороны, оттуда, где Лира должна была устроить свой концерт, донёсся глухой взрыв. Потом ещё один. Небо на мгновение озарилось багровой вспышкой. А затем раздались крики, грохот, и в той стороне начался настоящий ад.

На стене Крейгхолла тут же поднялась суматоха. Забили тревогу, часовые забегали, вглядываясь в темноту. С южных башен открыли огонь по едва видимым целям. Каэлан клюнул на приманку.

— Время! — прошипела Урсула.

Из темноты, как по волшебству, появились лёгкие, но прочные штурмовые лестницы, ещё несколько секунд, и пять лестниц бесшумно прислонились к стене.

— Пошли! — скомандовала Урсула и первой начала подъём.

Она лезла вверх быстро, яростно, цепляясь за холодные перекладины своими сильными руками. Она не думала об опасности, не думала о том, что в любой момент её могут заметить. В голове была лишь одна цель, башня магов.

Первый орк, который поднялся на стену вслед за ней, оказался не таким удачливым. Его заметил один из часовых. Эльф не успел закричать, его рот был открыт в безмолвном крике ужаса. Но он успел взмахнуть своим коротким копьем. Орк, ещё не успевший толком встать на ноги, получил удар в грудь и с глухим стуком рухнул обратно, увлекая за собой лестницу.

Но это была единственная их потеря. В тот же миг, когда эльф замахнулся для второго удара, его голова дернулась от попадания стрелы. Это сработал Асаи, который со своей снайперской позиции контролировал каждый метр стены на этом участке. Урсула, уже стоявшая на парапете, не стала ждать, пока поднимутся остальные. Она, как разъярённая медведица, бросилась на ближайших часовых. Два коротких, почти неуловимых взмаха топора, и два эльфа, не успев даже понять, что произошло, рухнули на каменные плиты.

Её воины, один за другим, поднимались на стену, и тут же вступали в бой. Орки, верные приказу своего вождя, не издавали своих боевых кличей. Они убивали молча, быстро и эффективно. Короткий удар топора, быстрый выпад меча, хруст ломаемых костей, кому-то просто свернули шею. Часовые, застигнутые врасплох, умирали, не успевая поднять тревогу. За несколько минут участок стены был полностью зачищен.

— Вперёд! — тихо произнесла Урсула, указывая на тёмный силуэт башни, видневшийся в сотне метров от них. — К магам!

Они побежали по широкой стене, стараясь держаться в тени. Суматоха на южной стороне была им на руку. Серьезная часть гарнизона была отвлечена на ложную атаку Лиры. Но все прекрасно осознавали, что у них мало времени.

Вот и массивная башня, она казалась отдельной крепостью. Вход в неё охраняли пятеро гвардейцев в тяжёлых доспехах. Урсула не стала тратить время на хитрости. Она и двое её лучших воинов просто стремительно вырвались из тени. Гвардейцы, увидев перед собой трёх огромных орков, на мгновение опешили. Этого мгновения хватило, Урсула, сблизившись с ними на несколько шагов, метнула один из своих топоров. Топор, вращаясь, пролетел по воздуху и с отвратительным хрустом вошёл одному из гвардейцев прямо в лицо. Второй не успел даже поднять свой алебарду. Орки, подскочившие к нему, буквально изрубили темного на части. Урсула с размаху врезалась в следующего темного, который налетел на своего собрата, в результате чего эльф с криком ужаса улетел вниз со стены, но его крик поглотили взрывы и грохот отвлекающего маневра. Оставшиеся в живых гвардейцы протянули недолго.

— Ломайте дверь! — приказала Урсула, подбирая свой топор.

Тяжёлая, окованная железом дверь не поддавалась. Но для сотен разъярённых орков это не было преградой. Подхватив обломок баллисты в качестве тарана, тут же обрушились на дверь. Но препятствие не желало поддаваться, с каждой минутой шанс быть обнаруженными становился все больше.

- Заряд! – рыкнула Урсула. Один из орков, достал из сумки взрывчатку и положил под дверь, выводя фитиль за угол. Урсуле ничего умнее в голову не пришло, кроме как сложить поверх шашки тела убитых эльфов, чтобы заглушить хоть как-то заглушить звук. Как только сложили стенку из тел, орчанка подожгла фитиль и спряталась за выступающей стеной башни.

С оглушительным хлопком дверь слетела с петель. Урсула осторожно посмотрела вниз со стены. На взрыв обратили внимание всего трое. Но каждый из солдат тёмных уже лежал со стрелой в груди или голове, а бездыханные тела быстро тащили хвостатые тени.

Башня встретила их тишиной и полумраком. На первом этаже, в большом круглом зале, никого не было. Лишь голые каменные стены и винтовая лестница, уходящая вверх.

— Наверх! — скомандовала Урсула, доставая из-за спины укороченную винтовку.

Бойцы ринулись по лестнице, их тяжёлые шаги гулким эхом отдавались в тишине. Второй этаж, третий… всё было пусто. Урсула начала злиться. Неужели Лира ошиблась? Неужели их провели?

Они выбили дверь на четвёртый этаж и замерли. Зал был залит мягким, голубоватым светом, который исходил от десятков магических кристаллов, расставленных повсюду. В центре зала, на возвышении, стояло несколько фигур в длинных, тёмных мантиях. Маги стояли спиной к ним, их руки были воздеты к потолку, и они что-то тихо, нараспев, бормотали. Похоже, они проводили какой-то ритуал, и были настолько поглощены им, что не заметили, как смерть вошла в их святилище.

— Убить… — выдохнула Урсула, и это слово, полное ненависти, стало сигналом, одновременно с выстрелом.

Первый маг обернулся на грохот и падающее тело своего соратника. Его глаза расширились от ужаса, он попытался сотворить какое-то заклинание, но было уже поздно. Огромный орк, подскочив к нему, одним ударом своего двуручного меча разрубил его пополам, от плеча до пояса.

Началась бойня, маги, застигнутые врасплох, лишённые возможности защищаться, были просто разорваны на куски. Орки, обезумевшие от запаха крови и долго сдерживаемой ярости, кромсали их тела, били об стены, топтали ногами.

Урсула стояла в центре этого кровавого хаоса, и на её лице была улыбка. Она нашла свою цель, главного мага, который стоял на возвышении и с ужасом смотрел на то, как умирают его ученики. Он был стар, его лицо было покрыто сетью морщин, а длинная седая борода доставала до пояса. Но в его глазах не было страха, лишь холодная, презрительная ненависть.

— Варвары… — прошипел темный, когда Урсула подошла к созданному барьеру.

— Это тебе за моих парней, ушастый, — прорычала орчанка, поднимая руку. На мага тут нацелились три десятка стрелков.

Урсула сжала кулак и грохнул залп. Почти все выстрелы поглотил барьер, но этого хватило, чтобы максимально его ослабить. Огромный, даже по меркам расы, орк с разбега ударил своим двуручником по барьеру, который лопнул тысячами искр. Вторым ударом он снес магу голову.

— Победа! — заорала Урсула, поднимая голову старшего мага.

Но Урсула знала, что это ещё не конец. Сейчас, когда их обнаружили, им нужно было уйти, причем как можно быстрее. Орчанка посмотрела вниз, из окна башни. Весь Крейгхолл уже гудел, как растревоженный осиный рой. Сотни эльфийских солдат с фонарями бежали к их башне.

— Уходим! — крикнула она. — Через крышу!

Это был единственный путь. Они выбили дверь на крышу башни и оказались под открытым, усыпанным звёздами небом. Внизу, у подножия башни, уже собиралась толпа.

— Веревки! — скомандовала Урсула.

Бойцы из прикрытия сделали своё дело, уже прикрепили к парапету крыши несколько длинных веревок с крюками, которые несли с собой.

— Вниз! Быстро! — приказала Урсула.

Орки, не теряя ни секунды, начали спуск. Это было безумием, спускаться по тонкому канату с двадцатиметровой высоты, под градом стрел и заклинаний, которые уже начали лететь в их сторону. Но другого выхода не было. Урсула спускалась последней, прикрывая отход своих воинов. Она отбивала летящие в неё стрелы своим топором.

Одна из стрел всё-таки нашла её. Снаряд вонзился в плечо, и острая боль пронзила всё тело. Урсула зарычала, но не от боли, а от ярости. Она просто обломала стрелу и продолжила спуск. Когда её ноги коснулись земли, большая часть её отряда уже была внизу, отбиваясь от наседавших со всех сторон эльфов.

— Прорвёмся! —рыкнула орчанка, и они бросились вперёд, прорубая себе дорогу сквозь вражеские ряды.

Это был уже не тихий, бесшумный рейд. Это была яростная, кровавая драка, где решала не хитрость, а грубая сила. И в этом оркам не было равных. Они смяли первые ряды эльфов, как будто тех и не было, и ринулись к стене, к тому месту, где их ждали спасительные лестницы.

Адреналин, который гнал кровь по жилам, превращая боль в далёкий, приглушённый гул, начал отступать. Урсула почувствовала это, когда они, наконец, оторвались от погони и скрылись в спасительной темноте. Ноги вдруг стали ватными, а раненое плечо заныло с новой, чудовищной силой. Она остановилась, тяжело оперевшись на свой топор. Мир перед глазами качнулся, и если бы не двое её верных воинов, подхвативших её под руки, она бы рухнула на землю.

— Вождь, ты ранена! — встревоженно пробасил один из них, огромный орк с перебитым носом.

— Пустяки, — прохрипела Урсула, пытаясь вырваться. — Царапина.

Но тело её не слушалось. Она посмотрела на своё плечо. Чёрная эльфийская стрела с зазубренным наконечником вошла глубоко, и из раны толчками вытекала тёмная, почти чёрная кровь. Похоже, стрела была отравлена.

— Тащите меня, — пробормотала она, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — К Железному…

Она очнулась уже в лагере, в своей палатке. Первое, что она увидела, было бородатое, сосредоточенное лицо главного лекаря. Старый гном, матерясь сквозь зубы, ковырялся в её плече какими-то страшными, блестящими инструментами. Боль была адской, но Урсула лишь стиснула зубы. Рядом стоял Михаил, его лицо было мрачным, а в глазах она увидела неподдельную тревогу.

— …яд сильный, — донёсся до неё голос Гимли. — Но жить будет, пару недель отлежится, и снова будет готова махать своими железками.

— Спасибо, Гимли, — тихо сказал Михаил.

Гном закончил перевязку, бросил окровавленные инструменты в таз и, что-то буркнув про «бешеных орчих», вышел из палатки.

— Ну, как ты, воительница? — Михаил присел на край её лежанки.

— Как будто меня пожевал и выплюнул дракон, — хрипло усмехнулась Урсула. — Но я принесла тебе то, что обещала.

Она с трудом приподнялась и кивнула на угол палатки. Там, на полу, лежал мешок. Михаил развязал его и вытащил голову старого эльфийского мага.

— Хорошая работа, Урсула, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Ты и твои парни совершили невозможное.

— Какой ценой… — Урсула откинулась на подушки. Перед её глазами снова встала картина боя на стене, спуск с башни под градом стрел, яростный прорыв сквозь вражеские ряды. Она вспомнила лица своих воинов, которые падали, пронзённые стрелами, разрубленные мечами. — Но оно того стоило, мы вырвали им сердце.

— Да, — согласился Михаил. — Вы дали нам шанс, теперь мы можем начать настоящую осаду. А теперь отдыхай.

Но её сон был недолгим. Через несколько часов её разбудил нарастающий гул, от которого, казалось, дрожала земля. Она с трудом села, пытаясь понять, что происходит. В палатку вбежал один из её бойцов.

— Вождь! Тревога! Ушастые… они что-то затеяли!

Урсула, превозмогая боль, встала и, накинув на плечи плащ, вышла из палатки. То, что она увидела, заставило её забыть о ране.

Небо над Крейгхоллом светилось нездоровым, пульсирующим багровым светом. А со стен крепости на их лагерь обрушился огненный шторм. Но это были не те огненные шары, что раньше. Сейчас к лагерю летели огромные, размером с юрту, пылающие валуны, которые летели по небу, оставляя за собой дымный след. Каэлан, взбешённый ночной вылазкой, решил сровнять их лагерь с землёй.

Один из таких валунов рухнул совсем рядом с лазаретом, где лежали раненые. Взрыв был такой силы, что Урсулу швырнуло на землю. Она подняла голову и увидела, как шатёр, где ещё минуту назад лекари боролись за жизни её воинов, просто исчез в огненном вихре...

***

Я стоял на своём наблюдательном пункте и с бессильно смотрел, как пылает мой передний край лагеря. Этот ублюдок Каэлан, кабинетный стратег, оказался на редкость злопамятным. Он злобно отвечал на нашу вылазку, заодно пытался нас стереть с лица земли. Честно говоря, для всех нас стало смертельной неожиданность такой обстрел. Но был нюанс, темные жарили явно с максимальной дистанции, о прицельной стрельбе речи не шло, так что воины быстро покинули передний край, остались только те, кто судорожно откатывал орудия. Танки, набирая обороты, тоже отходили подальше от берега. Поэтому, все, что мне оставалось, это смотреть на пылающий лагерь, не допуская панику и хаос выше нормы…

Обстрел продолжился недолго, темные быстро выдохлись. Судя по всему, такой симбиоз работы осадных машин и магических плетений, требовал много усилий от этих самых магов. При том, что сильную и слаженную магическую команду Урсула помножила на ноль, заодно снова отхватив ранение с отравлением.

Когда обстрел практически закончился, я услышал новый звук. Но это был не взрыв от вражеского снаряда, явно что-то другое. Глухой, протяжный гул, который шёл не со стен, а откуда-то сбоку, со стороны холма, который возвышался к северу от нашего лагеря. Я резко повернул голову.

Склон холма, тот самый, который мы обследовали несколько дней назад, пошёл трещинами. Огромные валуны, которые Каэлан швырял в нас, видимо, хорошенько нарушили его структуру. И сейчас, под воздействием очередной серии комбинированных ударов, он начал осыпаться. Сначала это был небольшой оползень, но потом он начал набирать силу. Десятки и сотни тонн земли и камней, срываясь с места, с оглушительным грохотом поползли вниз. Лавина, сметая всё на своём пути, обрушилась на равнину, подняв в воздух огромное облако пыли. Весь лагерь замер, казалось, даже обстрел со стен Крейгхолла полностью прекратился именно из-за него. Все, и мы, и они, с изумлением и ужасом смотрели на это стихийное бедствие.

Когда пыль немного осела, я увидел то, что заставило моё сердце замереть, а потом бешено заколотиться. Там, где раньше был склон холма, теперь чернел огромный, рваный провал. Идеально круглое, тёмное отверстие, ведущее куда-то вглубь горы.

Это было невероятно, но это было так. Пока мы, как идиоты, пытались проломить стены Крейгхолла, у нас под самым носом был ход в подземный мир. Я не знал, куда он ведёт, может, это просто древняя, заброшенная шахта. А может… Это тот самый ключ к победе, который я так отчаянно искал. Шанс, подаренный мне слепым случаем, самой войной. Что характерно, этот провал не был виден со стен крепости, давая нам возможность сохранить его наличие как можно дольше.

Я посмотрел на Урсулу, которая тоже замерла на полпути к крепости, и с удивлением смотрела на туннель. Посмотрел на стены Крейгхолла, где тоже царило замешательство.

— Лира! — лисица тут же оказалась рядом. — Собери мне отряд! Самых лучших, самых отчаянных! Мы спускаемся в эту кроличью нору!