Шипы и кровь Амакоры

Глава I. Там, где Солнце заходит.

Тёплая мелодия музыкальной шкатулки залила комнату. В нос ударил резкий запах специй. Давивший тягучий сон отступил, и Кайо открыл глаза.

Что снилось?.. Снова служба?.. Или давно ушедшая за край жена?..

Кайо уже забыл. Город ждёт своего хранителя — сонного и уставшего. Его глаза уставились на шкатулку тупым взором. Мбира — музыка в механической оболочке. Коробка сделана из нескольких слоёв металла. Один из них Иара трогать запретила — уж слишком сильно тот греется. Надо быть осторожнее. Кайо поднял грузик, вращавший шестерни. Теперь тот не касается язычков мбиру. Принц окончательно пробудился.

Аромат специй теперь бьёт сильнее. В животе заурчало. Базарный шум доносился сквозь стеклянную завесу окон. С ним сливается гогот братьев по оружию с нижних этажей. День не обещает быть новым — он обещает быть привычным.

Пальцы сами собой коснулись шрама на правом виске. В виде луны. Родовой знак.

Кайо непроизвольно вздрогнул. Он проснулся один — как и каждое утро последние пять лет. Под сердцем защемило. Просыпаться одному всё ещё непривычно. Вечером, закрывая глаза, он стискивал зубы, вспоминая объятия жены. Столько лет прошло! Но утром Кайо Мафунги надеялся, что сорговой настойки было выпито недостаточно. Что он не положил в кровать девку из дома радости. Ведь точно знал — однажды этот день настанет.

Кайо грузно поднялся с постели. Он облачился в льняную рубаху и коротко помолился. Хлопковые штаны цвета песка затянул поясом потуже. Спину закрыла охристая полукруглая накидка с вышитой золотой нитью оскаленной мордой льва. Символ Высшей Крови. Его, Кайо, символ. Хранитель Ндубары встал и подошёл к двери. Облизнув пересохшие губы, он невольно протянул руку к большому глиняному кувшину с узким горлышком и сделал три глотка.

Издалека донёсся крик птицы-грома. Кайо замер. Дурная примета.

***

Спуск по лестнице возвестил командирам о начале нового дня — ведь по-настоящему он начинался только с пробуждения принца. В офицерской комнате за изящным резным столом сидела главная пара Дома Закона — начальница стражи Селу Железная Стена и её тихий-тихий муж — главный дознаватель Бару Глухая Тень.

— С утречком! — Селу подняла кружку в знак приветствия. Кайо улыбнулся.

— С утра пьёте?.. Там же хладная вода, ведь так? — хмыкнул принц.

— Не сомневайтесь, Господин! — громыхнула та в ответ.

— Бару! — Кайо перевёл взгляд на сидящего напротив неё лысого мужика. Старший дознаватель на голову ниже жены, его щит меньше, а изувеченное в детстве лицо донельзя непохоже на благородные черты Селу. — Доброе утро!

Бару молча поднял кружку, переводя взгляд с жены на командира.

— Где Мару?.. — спросил Хранитель Ндубары.

— Тихий Рог-то?! — вклинилась Селу. — Знамо где — на девке… Ой. На песчаном цветке. В доме радости. Да простят меня духи! И вы меня простите, Господин. Мне невдомёк эти ваши радости. Да и Мару уж слишком часто в этот дом заглядывает. Вот ведь седая борода! Ему помирать скоро, а всё одно получку на них сливает! Стар как баобаб, а всё туда же!

— Ладно-ладно, не бурчи. Молодняк-то как, не отлёживается поутру?

— Тренируется во дворе! О, они большие молодцы. Не то, что вы, Господин! Наши мальчики встали вместе с зарёй, да я их и погнала после завтрака деревянные мечи точить. До седьмого пота, как меня саму учили. Между нами — малыши нынче больно нежные пошли. Как сейчас помню — мне в детстве батя дал в руки деревянный мечик, я тогда совсем маленькой была. Ещё родовой шрам не получила. И говорит, мол, бейся, пока жрать не захочешь! А эти… Им лет десять как шрамом висок украсили. А дерутся хуже бабы! Хуже меня, Господин! Так и сказала им — вторую порцию цесарки получит тот, кто выбьет меч из моих рук. Так они и бьются как в последний раз! Может, научатся хоть чему-то!

— Так-так, Селу, остановись, — тихо шепнул ей Бару.

— Простите, Господин! — осеклась Селу. Она помолчала, но затем всё же продолжила: — Да, я совсем забыла сказать. Столичный посланник уже в городе. Я узнала его имя, мой Господин, как вы и велели. Он величается Макау Мафунги. Мы встретили его как вас, мой Господин, когда-то. Не обидели гостя, не подумайте! Его разве что по львиным шкурам не везли по главному тракту Ндубары. По правилам, Высшая Кровь ночует здесь, в Доме Закона. А он так не захотел. Макау Мафунги пожелал ночевать в Доме Звёзд. И я вот что подумала…

— Пантерочка моя… — вновь оборвал бесконечной поток супруги Бару.

— Да, простите, Господин, — осеклась Селу. — Последнее скажу — на пути драгоценного посланника не было ни одного бедняка, ни одного пустынного цветка… Или песчаного цветка… Как вы там, мужики, называете этих девок?..

— Селу! — Бару уже не сдержал крика.

— Что?! Их давно пора бы к нормальной работе пристрастить! Да я бы хоть сегодня пришла к ним с моими ребятами, да пинком выгнала б в Крайние поля! Там, говорят, последнее время даже работа есть!

— Какая такая работа?.. — Кайо приподнял бровь.

— Да строят что-то. Какие-то мастерские, — пожала плечами Селу. — Нам бы разобраться, да у моих парней руки не доходят. Лицензию через Дом Закона вы им не одобряли — это я точно знаю. Уж смердит-то как от муравьёв с Крайних полей — я каждого такого гостя за версту чую. Хотя что с них взять, одно слово — Крайние поля! В эти трущобы нас даже громом пистолей не загнать.

— Ладно. Я понял, — Кайо поднял ладонь, обрывая трёп начальницы стражи. — Так ты говоришь, Макау Мафунги заночевал в Доме Звёзд?

— Ну… Не совсем… — скривилась Селу. — Поначалу да — с помпой прибыл прошлым вечером и объявил, что спать ложится. Да только сон ему, видимо, не пошёл. Столичный посланник встал затемно и ушёл в караван-сарай. Да не абы какой, а в наш главный караван-сарай, что на Золотом базаре. Это против правил, конечно, негоже самому Мафунги в караван-сарай одному лезть. Без охраны, да без слуг! Но я сама об этом узнала вот только что, голубь с весточкой отдышаться, небось, ещё не успел. Слушайте, Господин, вы ж оба Мафунги. Я только сейчас поняла! Это так странно! Макау ведь второй человек из Высшей Крови — после вас, конечно — которого я видела! Скажите, а вы братья? Говорят, что вы братья! Я так и сказала этим трещоткам — братья, только двоюродные! Или я неправа?

— Селу! — закричал Бару, вскочив из-за стола. Селу осеклась и застыла. Её рот так и остался открытым.

— Мы… — Кайо сглотнул. Продолжить он смог спустя пару мгновений. — Мафунг в мире достаточно для доброй жизни народа. Мы правим строго, но справедливо. Стараемся, по крайней мере. Мы все друг другу братья.

— Я… Я не хотела… — пробормотала Селу, запинаясь.

— Всё в порядке, — Кайо улыбнулся как мог. — Давайте, допивайте свою воду и приступайте к делам. Бару — проверь темницу. Я должен показать столичному посланнику пленницу. Это не терпит отлагательств.

— А вы, мой Господин? — сухо бросил в ответ главный дознаватель.

— В Дом Звёзд пойду, — улыбнулся одними уголками губ Кайо. — Я десять лет был единственным Мафунги в этом городе. Пойду повидаюсь с братом. Мне многое предстоит ему рассказать!

Кайо спустился по каменной винтовой лестнице ещё на один этаж. Пролёт вёл в три направления и в каждой не было дверей — в Доме Закона все свои. Слева — оружейная. Сверкали сабли, узкие клинки и наконечники копий. Справа в обедне пустовали массивные красноцветные столы. Спереди высилась цветущая акация — символ чистоты власти и справедливости закона. Подле неё старик-Мару уже сидел на простецком деревянном стуле, положив задубевшую от утреннего похмелья голову на ладонь. Его глаза не радовали даже крики бившихся на деревянных мечах юнцов ополчения.

— Мне сказали, ты на девке из дома радости, — негромко буркнул Кайо, подходя к старому другу.

— Девка действительно была, — хмыкнул Мару Тихий Рог, не отворачиваясь от новобранцев. — Когда пять лет назад я отговаривал тебя от повышения Селу, причинностью было и подобное соображение.

— Слишком болтливая?.. — вскинул бровь Кайо.

— Слишком болтливая, — кивнул тот.

***

Старчески закряхтев, Мару поднялся с насиженного гнёздышка и рявкнул толпе:

— Хэй, цесарки!

Словно сам звук замер средь воздушных потоков. Три десятка тел остановились, три десятка пар глаз вперились взглядами в командира ополчения. Мару продолжил:

— У кого к вечеру не найду ссадин — отправлю в дозор на Крайние поля. Абро, ты за старшего. Нам с Господином нужно проветриться.

Насладившись тишиной, Мару и Кайо обошли акацию и дошли до ворот. Стоявший на карауле Абро стремглав открыл засов и отворил резные двери.

— Почему не поклонился? — Мару вдруг вперил испытующий взгляд в стражника. Тот стушевался было и сразу же выпрямился, не зная, что ему делать.

— Всё хорошо, Абро, — отечески улыбнулся Кайо. — Но моему брату потом поклонись, когда он придёт. Так положено. Ты меня понял?

Абро сухо кивнул. Усмехнувшись, Кайо покинул Дом Закона, отдаваясь городу целиком.

Ндубара цвела и пахла во всём великолепии трёх холмов. Цесарки и гром-птицы свободно гуляли по мощёной песчаниковым кирпичом улице. Особняки Высоких Родов возвышались тут и там, один другого краше. Журчала прохладная вода в стоках пред каменными стенами дворов. В окружении слуг с опахалами неспешно прогуливались богатые дамы в ярких платьях. Их благородная чёрная кожа блестела, отражая ароматным маслом утренние лучи. Мимо прошла дозорная пара стражников с короткими копьями и деревянными щитами. Они кратко и без подобострастия кивнули Кайо. Тот улыбнулся. Он дорожил и их простодушием, и их верностью. Откуда-то снизу, с базарной площади, подымались запахи специй и отголоски семи наречий.

— Слыхал я, столичная мода предписывает дамам не выходить из дома без носилок, — хмыкнул Кайо.

— Слава духам, мода не покидает столичных стен. Люблю родные места за милую провинциальность, — усмехнулся Мару, отставая от Кайо на полшага. Их путь лежал прямиком через Золотой базар.

— Так всё же, что там про Селу и твоих девок караван-сарая?.. — улыбнулся Кайо во все зубы.

— Да забудь уже! — старик размашисто хлопнул себя ладонью по бедру. — Ну было! Ну не спорю! Ну что уж теперь!

— Взял бы третью жену, — пожал плечами Кайо. — Не высыпаешься по ночам, пить стал больше, теперь вот песчаные цветки срываешь в домах радости. Вон, посмотри на красавиц, у них наверняка младшая дочь завалялась неприкаянной.

— Да нет. Я не могу больше так жить, — усмехнулся Мару. — Не знаю. Просто не могу. Ты молодой ещё, тебе не понять.

— …опять привыкать к новой женщине? — сухо спросил Кайо. Он уже пожалел, что начал этот разговор. Пять лет без жены — слишком долгий срок, особенно для принца. Ему действительно было не понять Мару.

Тем временем вершина холма с домами-крепостями Высоких Родов сменилась склоном. Запах специй щекотал ноздри всё сильнее, а говорить теперь приходилось всё громче.

— Да! Я ж вёл добропорядочную жизнь. Две жены, три наложницы, как деды завещали! — всплеснул руками Мару. — И духи не принесли мне ни одного сына.

— Зато теперь у тебя, кажись, полгорода внуков! — хохотнул Кайо.

— Ага, скажешь тоже! И ещё четверть — правнуки! — хмыкнул командир ополчения. — Не знаю, устал я от них всех. В родных стенах не спится, в Доме Закона — тоже. Иногда хочется, знаешь…

— …уйти от всех?

— К кому-то.

Они подошли к словно сотканной из множества валунов сторожке, символически отделявшей богачей от бедняков. Столь древнючей, что, как говорят, построенной ещё до Великой Засухи. Высыпавшийся из неё коренастый мужичок дёргано поклонился высокому начальству. Мару кивнул, а Кайо даже не удостоил взглядом.

За ней дорога выровнялась, а впереди замаячили бесконечные торговые ряды.

Мешанина из красноватого, бежевого и оранжевого оттенка теперь застилала горизонт. Всё заполонили зелёные, жёлтые и белые навесы, сновавшие туда-сюда ослы и верблюды, обгоняющие ветер мальчишки и улитками бредущие с мешками на спинах слуги. Тут и там орали на семи наречиях торговцы в пышных просторных балахонах — они дополняли речь всплесками усеянных перстнями ладоней. Всё смешалось на базаре — какофония, сводящие с ума запахи и бешенство скорости. Золотой базар славился этим на всю Ндубару.

— Скажите, Господин Кайо, почему же вы так не любите лошадей?.. — язвительно буркнул Мару себе под нос. — Мне, старику, только и делать, что ножками-ножками через всё это пробираться!

— Чтоб всех бандитов распугать заранее?! Увольте! — улыбнулся в ответ Кайо.

Они подошли к стене из кораллового дерева. Пышнозадая красавица в узорчатой плотной ткани на голое тело им улыбнулась.

— Ай да Мару! Тебя, кажись, тут запомнили! Надо б запретить строить караван-сараи с домами радости так близко к Дому Закона, — подколол друга Кайо.

— Так они ж тогда разорятся! — захохотал Мару в ответ.

***

Их беседу оборвал гул –далёкий и протяжный. То был боевой буйволиный рог. Спустя миг уши заслышали стук подкованных копыт. Вскорости из глубин расступающейся толпы ко взору Кайо высыпала тройка лошадей — величественная, в нарядной сбруе, с пышными гривами. И со всадниками в парадном облачении на них. Прежде всех выступала благороднейшая из лошадей с бронзовокожим лидером на спине. Иная хребет бы сломала, да только командир гарнизона нарочно выписал себе достойнейшую из породы дальнего края. Разодетый, высоченный, плечистый, помпезный. С пистолем за поясом — символом Высокого Рода.

— У Ндару всегда была эта его любовь к эпатажу, не находишь? — хмыкнул Кайо. Мару пожал плечами.

Лидер тройки натянул поводья перед Кайо и замешкался. Его кустистые брови нахмурились, а глаза сфокусировались на властелине Ндубары.

— Господин Мафунги, — раскатисто проговорил Ндару.

— Командир гарнизона, — поприветствовал его по форме Кайо.

Ндару замешкался, не зная, как ему себя вести. После чего всё же лихо спрыгнул с коня прямиком в базарную грязь и преклонил колено пред носителем Высшей Крови.

— Встань, Ндару, — Кайо выплюнул, что полагалось ему по титулу. — Я велю тебе молвить терзающую твой ум мысль.

— Я, Ндару Каменный Бивень из рода Камари, принужден передать послание Хранителю Ндубары послание. Верховная ключница Дома Звёзд Ндубары, да наполнят духи её уста словом, просит аудиенции у носителя священной Высшей Крови.

— Кажется, у меня голова закружилась, — пробурчал под нос Мару. Спешившийся всадник смерил его презрительным взглядом, но промолчал.

— Просьба Владычицы Дома Звёзд будет удовлетворена, — в груди Кайо будто что-то надломилось. Он вспомнил протяжный крик птицы-гром ранним утром. — Ндару Каменный Бивень, я требую услышать смысл послания.

— Нижайше умоляю простить меня, — начальник гарнизона опустился на второе колено, а его взгляд прильнул к грязной пыльной базарной мощёной дороге. — Я связан обещанием Верховной ключнице. Я вынужден молчать, да смилуется Ваша длань Господина.

— Ты прощён, Ндару Каменный Бивень из рода Камари. Поднимись, — сказав это, Кайо незаметно сглотнул подступивший к горлу комок. — Возвратись к Госпоже с радостной вестью. Я принял её приглашение, и я удостою её честью лицезреть меня.

***

Дом Звёзд — величественная обсерватория, высящаяся на втором из трёх холмов Старой Ндубары. К нему можно было дойти по широкой дуге, но быстрее всего было идти напрямик, через Золотой базар — место покупок и место наслаждений сиятельных господ.

— Где ты поселил моего брата?.. — неожиданно спросил Кайо после долгого молчания. Встреча с командиром гарнизона выветрила из головы всякую утреннюю благость.

— Тебе же сказали — в Доме Звёзд, — ответил тот. — Он сам так захотел. Всё твердил про зелёный голос и красную пыль. Ума не приложу, что всё это значит. Я не придал этому большого значения.

— Жаль, — сквозь зубы процедил Кайо. — Ладно, прости. Так что за зелёный голос? Слухи не врут?

Мару покачал головой.

— Высшая Кровь ищет их по всей Амакоре. Держава погрязла в этой истории. Я всё радовался, что нас она пока обходила стороной…

— Я поговорю со своим братом, — перебил его Кайо. — Нам хватает своих проблем. Мы только оправились от засухи. В степях не смолкает звон дикарских сабель. У нас сейчас слишком много беженцев, а Крайние поля переполнены нищими. Не хватало ещё солдат на прикорм ставить и жертвенные стоки человеческой кровью наполнять.

— Мне казалось, ты… Ждал этой встречи?.. — тихо проговорил Мару, зная, что заденет за живое.

— Ждал?! — вскинулся Кайо. — Ждал как встречи с медоедом! Я… Я… Тебе не понять. Просто не понять.

— Так объясни наконец!

Кайо вскинулся, будто ужаленный.

— Я!.. Аргх! Всё — послушай внимательно — всё должно было быть не так. Пять лет я возрождал Ндубару во имя Амакоры! Пять долгих лет, как прибыл сюда с женой, я пытался зачать с ней сына! Я не брал наложниц, не брал других жён. Ни строчки не писал в столицу! Ни единого слуги не взял с собой в этот забытый край! Здесь, в Ндубаре должна была начаться моя новая жизнь, настоящая жизнь, жизнь мужа и отца, Хранителя и Господина. Я жил по правилам, нет — по Закону! Город расцветал день ото дня! И всё — ради этого дня. Я ждал, что однажды в Ндубару прибудет посланник Высшей Крови. Пять лет я надеялся, я мечтал об этом! Он бы увидел прекрасный мир — цветущие поля, мой особняк, наполненный детским смехом, порядок на улицах и степняков в кандалах на невольничьем рынке. Мой брат — кем бы он ни был — увидел бы это и сказал: «Высшая Кровь довольна тобой». Он собрал бы налог кровью, забрав степняков куда подальше. Он собрал бы дань золотом, дабы столица спала спокойно. Он бы поставил в Ндубару нового Мафунги. А я… А я…

— …уехал бы домой, — пробормотал Мару.

— Не смей меня попрекать! — снова не сдержался Кайо. — Не вздумай! Те пять лет закончились засухой, смертью моей… Уходом моей жены за край. Когда её отравили, я перевернул Крайние поля, я своими собственными руками заполнил жертвенные стоки кровью. Молчи — я не стыжусь этого. Я сделал то, что должен был. Этот город отнял у меня жену и мечту, он запер меня на окраине Амакоры и продолжил гнить, наплевав на все мои старания. С тех пор прошли пять долгих лет. И, видят духи, они дались мне нелегко. Полгода я не притрагивался к мясу. Покуда Иара не сварганила мне шкатулку, я видел во сне жену. Мой разум покинули мечты о доме. С тех пор я жажду только одного — мести. И даже эти грёзы, как видно, останутся несбыточными. Ведь Высшая Кровь принесла мне брата сейчас — не пять лет назад. Сейчас! Сейчас, ты понимаешь меня?! Скажи, ты достаточно удовлетворён ответом?!

Мару промолчал.

Они подошли к вратам Дома Звёзд.

***

Сидевший на вершине дозорной башни красноглазый послушник Дома Звёзд опустил подзорную трубу. Издалека он завидел Хранителя Ндубары и хорошо знакомого ему по попойкам командира ополчения. Спустившись, он начал крутить по часовой стрелке ручку с внутренней стороны врат Дома Звёзд. Кайо и Мару остановили перепалку, заслышав лязг металла и щелчки шестерней — раздвижные металлические листы расходились с почти божественным ритмом. Недоступные простым смертным чудеса краснозвёздной магии каждый раз показывают пришлецам обсерватории-крепости свою силу. Пробормотав обережное заклинание, Мару зашёл первым, дабы, в случае чего, навлечь гнев духов на себя. Кайо фыркнул и ступил следом. Красноглазый послушник не поклонился господам — ему подобные ритуалы ни к чему.

Внутренний двор Дома Звёзд всё так же потрясал смесью высокой магии и алых простецких накидок на гладких чёрных телах учеников. Те не заметили ритуала открытия врат — ничто не омрачало их степенные разговоры о звёздах. Их босые ноги и красные глаза редко покидали пределы обсерватории.

Чернокаменная крепость Дома Звёзд заставила Кайо и Мару унять всякие чувства, что уступили место благоговению. Семь дорог соединялись в семиугольник с массивной обсерваторной башней в центре. В углах же — дозорные чадящие башенки. А каждая из них — то инженерная мастерская, то кузня, то литейная. В них послушники изготавливают то, что доносит до них Голос Красной звезды. И дело их столь благолепно, что красноглазые служители удостаивают пришлецов разве что мимолётными взглядами. И звёздный язык их бесед — инородное Амакоре наречие Красной звезды.

— Мерзость, — сухо бросил Мару. — На могилах и то веселее.

— Они твой любимый самострел изготовили на башне твоего особняка, — шепнул ему Кайо. — Прояви уважение.

— Сказал человек, чьим сном правит волшебная шкатулка, — язвительно ответил тот.

— Зато по бабам не хожу, — парировал Кайо.

— Мальчики! — их уши пронзил сдержанный старческий голосок. Милейшая хрупкая старушка в просторной накидке бордового цвета стояла пред дверьми в башню-обсерваторию поджав губы, глядя на них как на препирающихся послушников. Кайо и Мару встали как вкопанные. — Подойдите.

Они подошли.

— Я просила милого Ндару прислать мне лишь тебя одного, — молвила та, глядя на Кайо.

— Простите, Ишари… — тот потупил взор. — Мару меня… Охраняет.

— Как будто тебе нужна защита, мальчик мой, — покачала та головой. Принц не нашёл, что ей ответить. Ишари развернулась — двери открылись перед ней словно сами по себе — и направилась в полумрак глубин обсерватории. — Я всё же попрошу твоего друга остаться за дверьми святого места.

Кайо перевёл недоумевающий взгляд на Мару. Тот пожал плечами и просто кивнул. Принц Высшей Крови тяжело вздохнул и понуро поплёлся следом.

— Послушай, мальчик мой, присядь, — Ишари провела Кайо вдоль семиугольно выполненного зала для медитаций к месту для наставников. — Прости, у нас тут нет ни скамей, ни стульев. Но тебе правда нужно сесть.

— Что-то случилось?.. — тут же вскинулся Кайо. В груди предательски защемило предчувствием беды.

— Присядь, пожалуйста, присядь, — проговорила Ишари. — А я останусь стоять.

Кайо послушно сел.

— Первая плохая новость — мы поймали зелёного. Слухи не врали — они действительно появились в Амакоре. И, ты должен понять, мне тяжело это говорить. В Ндубаре они тоже есть. Наш пленник Лута — мальчик из Крайних полей. Волосы зеленеть у него начали в отрочестве. Поэтому мы опознали его не сразу. Я всё не хотела тебе говорить — у тебя и так предостаточно забот. Мы думали допросить его своими силами — он не опасен, это просто бедный заблудший отрок.

— Хорошо. С этим я справлюсь, — кивнул Кайо, выдохнув. Он ждал чего-то ужасного, но с этим действительно можно справиться. Не первая и не последняя проблема старого-доброго града Ндубары.

— Вторая плохая новость, — Ишари остановилась. Её голос надломился. — Твой брат… Посланник Высшей Крови… Макау Мафунги… Он проспал у нас всего несколько часов. Но это тебе уже должны были доложить — я послала голубя в Дом Закона. С тем, что Макау ушёл в Золотой базар ещё до рассвета.

— Что с ним?.. — дрогнувшим голосом спросил Кайо.

— Его нашли на верхнем этаже дома радости. В караван-сарае. То… То, что от него осталось.

Кайо опустил голову вниз. И закрыл глаза. В них предательски защипало.

Глава II. Песок и зола.

Иара была красива. И она знала об этом. Все мужчины в были городе ниже неё. Все женщины в городе были слабее неё. Пышные чёрные кудри уложены в простецкий пучок — не свойственный даме благородного Высокого Рода. Матово-чёрная кожа — маркер её дома. Как и узорное искусно сделанное на правом виске шрамирование, изображающее удар трёх когтей пантеры. Её красные глаза подарили ей учёбу в Доме Звёзд. А руки пахли отнюдь не ароматным маслом.

Крайние поля приносили Иаре и восхищённые взгляды толпы, и смысл жизни. Амакорой забытое место наполнено изгоями, преступниками и беженцами. Степняками-мигрантами, продажными женщинами и батраками. Девочками, родившимися в нищете и мальчишками, что уже умеют воровать. Три холма Ндубары видели в них грязь и смрад, а Иара — тьму разрушенных судеб.

— Вот здесь будет горн, — её указательный палец повелительно тыкает в кусок бумажной схемы. Трое дедков задумчиво чешут лысины. — Знаете, где добыть лом?

— В Ндубаре везде есть лом, — задумчиво протягивает один мужичок. — На Базаре — старые подковы. Вот… А слуги тащат из особняков всякий железный мусор… И, это — у конюшен есть… А ещё на тракте можно надыбать…

— Отлично, — сухо перебивает Иара. — Железо будет. Не забудьте про подпорки — печная труба должна быть не короче пяти метров. Иначе дым пойдёт на дома.

— Где ж столько камня взять?.. — спросил другой мужичок. Повисло молчание. Вдруг второй как гаркнет:

— Каторжане в карьерах работают! Там и мой племянник трудится. Я передам ему с внуком весточку. Пусть со своими парнями надыбает песчаника!

— Бесподобно, — элегантно улыбнулась Иара. — С переработкой железа выйдете на рынок. Что продавать, знаете?

— Ну, знамо дело, не дураки!.. — осклабился третий. — Гвозди!

— Я привезу вам чертежи в одной телеге со своими учениками, — скривилась Иара. — Никаких гвоздей. Будете продавать шестерёнки девяти размеров. Самое сложное — их нужно подгонять с точностью до миллиметра.

— А… Что это… Такое?..

— Миллиметры?! — Иара выпучила глаза. Смешок сам собой вырвался из её рта. — Я вас научу. Просто делайте всё по инструкции. Загубите хоть один этап, хоть на лапку муравья шестерня будет шире или уже — вы всё загубили. А моим ученикам полезно будет поработать с вами.

— И… Сколько можно выручить за шестерни?..

— Начнёте с крупных, — хмыкнула Иара. — Как продадите первую партию — то есть, не раньше, чем через полгода — приступите к средним размерам. Заодно научитесь к тому моменту. А мелкие идут один к одному по весу серебра.

Прежде чем восхищение и головокружение от грядущих барышей успели окончательно захлестнуть умы патриархов Крайних полей, они услышали их. Детские крики далеко на севере трущоб.

— Законники! Со стороны холмов!

***

Штаб на стыке трущоб и трёх холмов Ндубары. Шатёр с громадным львом, шитым золотой нитью — символ Высшей Крови. Внутри — зарисовка Крайних полей. Старая — в этих трущобах что ни год, то тропки меж глиняных коробок-кибиток меняют путь. Особнякам нормальных людей нужен хотя бы водопровод — нищуки довольствуются сточными канавами. Высокие Рода строят на поколения — эти из глины возводят халупы. Благородные люди месяцами ищут место для потомков — жители Крайних полей сперва находят кусок под огороды и скот. Даже крошечную бурую землю они разделяют чем попало — от заборов до остатков древних стен. Меж пальцами склонившегося над картой Кайо вертелся обугленный кусок механизма. Рядом с Господином сидели Селу и Мару, а на карте, подпирая её к земле, лежал грузик.

— Звёздный металл, — выплюнул Кайо. — Нашли рядом с телом моего брата.

— Во всей Амакоре такого нет. Его плавят в землях Красной звезды, — протянул Мару. — Получается, алые твари уже среди нас?..

— Бахнем по нищукам одним ударом! — ударила кулаком по карте Селу. — Зеленоволосые твари прячутся среди них. Железные пришельцы могут быть только там! Если краснозвёздные твари замешаны в этом, то им не спрятаться от наших пуль.

Кайо покачал головой и молча перевёл взгляд на Мару.

— Мои внуки уже берут Крайние поля в оцепление, — сухо доложил тот. — Двести человек.

— Соглядатаи есть?..

— Шлюхи, детишки каторжан и подкупленные в трёх холмах нищие.

— Отлично, — сухо кивнул Кайо. — Селу — ты командуешь отсюда. Стражники — наш ударный кулак. Допрос начинай прямо тут — бери подозрительных, чужаков, татуированных мужчин. Железобрюхий краснозвёздный пришелец не мог не стать местной достопримечательностью. Не знаю, как они там у себя размножаются, так что девок лови поменьше. С первым лучом заката начинай штурм. Мару — ты командуешь оцеплением. Берите копья и ростовые щиты, в улицы заходите по двое, деритесь спина к спине. Сигналы птичьи. Используйте пятисигнальную систему — с нами юнцы. Ты же взял всех?

Мару кивнул.

— Прелестно. Порох давай только дедам — лишняя кровь приведёт к панике и ненужным жертвам.

— А вы куда, Господин?! — округлила глаза Селу. Кайо кивнул на лежащий рядом стальной нагрудник, на пистоль с нарезным стволом и львиной головой на рукояти, а также на саблю в ножнах из красного дерева с шёлковым шнурком:

— А я найду ублюдка.

***

— В погреб чертежи, в погреб! — зычно крикнула Иара мужикам. — Не вздумайте их потерять! Не для того я их месяц чертила! Знаете, сколько бумага стоит?! Знаете же!

К дедам подбежали мальчишки и наперебой стали нести всякую чушь. Иара бросилась к большущему нескладному глиняному дому с небрежным рисунком копья. Оттуда выходили поражённые новостью женщины — к ним подбежал какой-то подросток.

— Облава законников! Они ищут зелёных!

— Им нужен тело Алого Покровителя!

— Они хотят сжечь чертежи!

— Что за Покровитель?! — рявкнула Иара. Мальчуган ойкнул и побежал прочь.

Иара выдохнула. Сердце бьётся как бешеное. Она огляделась. Железообрабатывающий заводик должен был быть построен на южной окраине — всего за несколько домов отсюда кончалась Ндубара. Здесь кибитки переходили в степь — совершенно беззащитные и абсолютно невидимые для богатых горожан с трёх холмов. Оцепление доберётся сюда в последнюю очередь. Лицензию на заводик было не достать, да и найдут стражники разве что фундамент — авось тот скроется от глаз Кайо.

Кайо…

Иара вздохнула. Она слишком хорошо его знает.

Уводить людей нужно вглубь Крайних полей. Здесь, на самом водоразделе меж городом и саванной, ещё были придомовые огороды и какие-никакие ухоженные садики. В центре же трущоб дома крохотные в ширину, но этажи громоздились друг на друга. Там глиняные стены разделяют полметра, а подростки могут ходить к соседям через окно. Там — царство беззакония. Но только там можно скрыть этих людей. И чертежи.

— Стойте! — крикнула Иара дедку, тащившему мешок бумаги с чертежами заводика в дом. — Давай со мной. Бегом!

Иара знала — через три часа закат. В трущобах тысяч десять человек. Налаживание оцепления займёт не меньше часа — потом начнут давить. Время есть.

— Я не была в центре. Там… В общем, я не была там, — гаркнула Иара, перекрикивая толпу вокруг. — Там есть место под чертежи? Кто там вообще живёт?

— Там склады пальмового масла, мы с внуками его гоним в чёрную и продаём туда, — облизнув губы и отводя глаза, пробормотал дед. — Ещё свиная скотобойня. И… Дома радости. Это что-то вроде караван-сарая. Мы называем его «Последнее пристанище».

— Сможешь там спрятать?

— Мой двоюродный брат работает на их артель писарем. Считает смету. Но что бы стражники ни искали, «Последнее пристанище» они перевернут вверх дном.

— Лицензии Мафунги у вас нет — должны быть схроны. Должны быть рядом. Я права?!

— Права, моя Госпожа… Но… Мне нельзя там быть…

— У нас нет выбора! Веди меня туда!..

Иара осеклась. Даль зачернела — первые дома загорелись на севере, на другом конце Крайних полей. Старая солома и мусор, что трущобники используют вместо крыш, сильно чадит. Как стражники допустили пожар?!

Дед вместо слов бросился со всех ног на север — в центр трущоб. Иара — за ним. В этот момент она прокляла и свой рост, и свою чёрную кожу, и свой изящный шрам на правом виске. Она на полторы головы выше бронзовокожих местных — она заметна. Слишком, слишком заметна.

Щебёнка южной окраины сменилась дорогой, полной язв-провалов. Туда-сюда неслись дети. Женщины вытаскивали из домов накопленный за годы скарб. Облав не было уже лет пять — со смерти жены Кайо. Значит, произошло что-то очень серьёзное. Мысли Иары спутались — из размышлений выбила намешанная на крови и ослином поте вонь. И мужские крики. Она подняла взгляд с земли — на главной трущобной дороге затор. Гружёная тюками старая телега потеряла колесо — от неожиданности напуганный гамом ослик оступился, сломал ногу и завопил. Окрестный трущобный молодняк тоже встрял — бойкие пареньки уже воруют тюки, обчищая возницу. Из-под рваных одежд показываются каменные и обсидиановые ножи — к старому хозяину телеги сбегаются соседи.

— Мы здесь не пройдём! — закричала Иара. — Надо сворачивать!

— Мы и там не пройдём, дура! — возопил дед. Он порядком устал бежать и тащить мешок.

— Дай мне, я понесу! — та лихо отобрала у него мешок. — Веди куда знаешь!

Выматерившись, дед повёл её правой тропой. Если старая дорога когда-то была трактом и даже без ремонта ещё держала повозки, то паутина окрестных улочек — сплошь натоптанная бурая почва с высушенными жёлтыми травинками. Глиняные дома уже не пузаты — они высились на два этажа вверх. Толстенные двери заперты или выбиты — из вторых выбегают нищуки, в первые ломятся, умоляя впустить. Южный край трущоб с таким драгоценным и нужным заводику фундаментом скрылся из виду — оттуда валом бежали люди.

— Чёрные! Чёрные! — вопили они. Иара сглотнула. Среди нищих чернокожи лишь беженцы и изгои с трёх холмов. Местные бронзовокожи. А степняки… Совсем другие. В центре трущоб её не знают. В центре трущоб она — всего лишь женщина. Безоружная женщина. И… Если Кайо взял с собой даже ополчение — дело дрянь.

— Чего встала, дура?! — рявкнул дедок. — За мной!

Иара нехотя побежала следом в проулок. Слышен бой глиняной посуды — облава перемешала трущобы. С окраин бегут беженцы — они врывались в дома чуть менее нищих, чем они сами, дабы найти там убежище. Они ищут укрытие для жён и детей. Время выбрано худшее –мужья нищуков побогаче или батрачат на шахтах, или на Базаре, или в особняках. И они не смогут вернуться домой — они не пройдут через оцепление.

— Им надо помочь! — неожиданно крикнула Иара. — Там женщины.

— Ты сама — баба! — рявкнул дедок. — Захватила бы свой пистоль, ты ж высокородная.

Иара потерянно прошерстила свободной рукой по поясу. Там было… Пусто. Она не взяла с собой пистоль. Всякий высокородный имеет право на пистоль. Но она не взяла пистоль! При Кайо вот уже много лет как они стали не нужны!

У Иары задрожали губы. Она быстро-быстро замигала. Сейчас… Сейчас заплачет…

— Эй… — дед подошёл к ней. — Ты чего?.. Эй… Ты слёзы лить удумала?.. Не время, не время, потерпи. Послушай, ну ты пусть и дурочка, но я-то — нет…

Он достал один из своих ножей и показал ей зазубренный конец.

— Посмотри на него. Посмотри, он стальной. Я ж не абы кто. Я — патриарх. Один из девяти. Слушай… Может, я не из ваших благородных, но я на охоту ходил ещё когда твой батя твою мать не обрюхатил. Всё будет хорошо. Ты мне веришь?

Иара быстро кивнула и резким движением вытерла глаза. И снова кивнула.

— А теперь ноги в руки — и бегом! — рявкнул дедок и потащил Иару за собой.

***

Кайо зашёл в трущобы с северной стороны. Пешком, с именным щитом в руке, в полном боевом облачении, в окружении пяти отборных бойцов. У тех — охровый рисунок на лице, железный панцирь, кожаные поножи и короткие мечи. За поясом пистоли — все пятеро из Высоких Родов. В правой руке сталь, в левой — ростовые щиты. Кругом хаос, грязь и вонь. Местные разбегались от них, словно антилопы от львиного прайда. О маскировке не могло быть и речи — родовые шрамы на лицах, высокий рост и чёрная кожа выдают в любой одежде.

— Щиты наизготовку, — мрачно приказал Кайо. — Людей не трогать. Будут лезть — колоть насмерть. Мы идём в сердце этого гадюшника.

***

Иара уже не помнила, когда она не бежала. Полтора часа трусцой и — тупик, тупик, тупик. «Их пятеро — они с ножами, в обход!» — Шипел дед. «Верблюд сдох. Откуда здесь верблюд?! Сейчас накинутся стервятники с ножами!» — Ревел он. «А… Этого тебе лучше не видеть…» — Бормотал дедушка и вел по всё новым закоулкам. Иара послушно бежала за ним. Пот валил как бешеный. Пучок волос растрепался. Ноги заныли. Холщовый мешок запылился. Одна мысль — только бы с чертежами ничего не случилось. Бег, бег, бег… Спина. От неожиданной остановки Иара врезалась в сухонького дедка всем телом. Неожиданная кремнёвая стойкость патриарха поразила её — она чуть не отлетела назад. И наконец-то подняла глаза.

Горящий трёхэтажный дом. Людей практически не осталось — за полтора часа всякий нашёл убежище. Рядом лежали три тела — без поясов, без сапог. И гарь… Гарь?!

Горящий трёхэтажный дом. Дед стоял, задрав голову и смотрел на него, не отрывая взгляда. Треск древесины. Удушающий запах горящей смолы. Где-то внутри взрывалась керамика. Глиняные стены обуглились — с них сползал затейливый рисунок, некогда заботливо нанесённый хозяевами.

— Я… — дедушка не мог произнести ни слова. Иара, всё ещё удушенная долгим бегом, пыталась отдышаться. Дед продолжил. — Нам… Нам теперь точно в «Последнее пристанище». Другого выхода больше нет. Ты… Ты… Прости, что мы так долго бежим.

Иара закивала. Её разум кипел. Она искала слова, но почему-то их не находила. Её пронзило щемящее чувство — чувство носителя чёрной кожи господ Ндубары. Она ведь не виновата. Она не хотела, чтобы это было. Это — не её приказ! Инстинктивно Иара потрогала свободной рукой шрам на правом виске. Когда высокородному ребёнку исполняется пять лет, его вырезают в семейном святилище три старейшины. Праздник Второго Рождения. Все так радуются — ребёнок точно выживет!.. В тот день матушка шутливо обсуждала будущих женихов рождённой неожиданно высокой дочки. А старшие сёстры играли с ней в металлический домик для кукол. И… Большой жареный кабан в центре стола. И её любимые засахаренные сушёные бананы, которые она может есть килограммами. Килограммы. Миллиметры. В голове пульсируют слова пришельцев Красной звезды. Красной звезды.

— Нам надо двигаться дальше, — пробормотал дедушка. — Единственное место, где могла бы укрыться моя семья — «Последнее пристанище». Да. Мой двоюродный брат там работает писарем. Да. Пошли, девочка! Уже закат! Оцепление всё ближе.

***

Кайо осмотрел улов. Две молодые проститутки. Паренёк с краденым брелком из звёздного металла — клянётся, что в подарок подруге. Дедуля со связкой ключей — не проронил ни слова. Торгаш в, прости, Амакора, шёлковых одеждах — нелегальный работорговец. Клянётся, что детей не продавал. Две сестры-пастушки с настоящими золотыми ожерельями и заводной игрушкой — шли с Базара.

Кайо подозвал троих бойцов и сказал им:

— Деда и торговца плотью — к Бару на дознание. В темницу обоих. Ключи изъять — положить в мой кабинет. Баб сберегите и отдайте Селу — иначе они не переживут эту ночь в чистоте. Здесь всё хуже, чем я думал — на телах рваные раны, с полдюжины убитых нами были вооружены. Скажите, чтоб вызывали Ндару.

— Но… Господин… — молвил стражник.

— Пусть в оцепление встанет гарнизон! Против всадников толпа не пойдёт. Замените стражников ополченцами, пусть идут с пистолями, а не с металлом — эти твари вконец обезумели. Дознание проводите на окраинах, возьмите с пяток писарей. Повторите, что скажите Селу.

Бойцы послушно повторили. Кайо размашистым шагом подошёл к двум оставшимся солдатам, пиная перед собой паренька с краденым брелком.

— Юнец талдычит про какое-то «Последнее пристанище». Эти мрази построили здесь что-то вроде караван-сарая. Он приведёт нас к нему. Что бы здесь ни творилось — сердце зла там.

***

Смеркается. Иара с дедом уже не бежали — они встроились в колонну людей, быстро семенивших в сердце Крайних полей — в «Последнее пристанище». Что-то отдалённо напоминавшее караван-сарай было построено не из кораллового камня, а из обычной глины. Вместо толстенной стены — бесформенная тонкая груда кирпичей, сложенных вкруг. Иара прикинула инженерным взглядом — метров сто в диаметре. Вместо башен — дозорная вышка в центре. Вокруг — ровное поле с тлеющими остатками лавок. Несколько десятков тел людей и животных. Всюду запах крови и жужжание мошкары. Первая мысль Иары — зараза. Если не обеззаразить местность, начнутся болезни. Вторая мысль — Кайо не дурак, он это сделает. Лишь бы не из шатра руководил облавой! Третья мысль — они с дедом идут в сердце трущоб словно свиньи на скотобойню.

— Там склады… И много провизии. И стены защитят от мародёров, — сбивчиво объяснял дедушка. — И там какой-никакой порядок. Нас, патриархов, девять человек. Нас не тронут. И чертежи спрячут хорошо. И ворота мы закроем — мы будем помогать стражникам, и они никого не обидят.

— Нельзя чтоб чертежи нашли… — сбивчиво отвечала Иара. Только сейчас она поняла, что, если мешок попадёт в Дом Звёзд, её ждёт наказание. — Я… Не могу сказать, почему.

Колонна с беженцами остановилась. В «Последнее пристанище» больше никого не пускали. Шепотки кругом — говорили, еды на всех не хватит, лежанок — тоже, теперь пускают только стариков, женщин и детей.

— Пошли, пошли… — пробурчал дедушка.

Они стали протискиваться сквозь толпу. Иару обожгли злые взгляды.

— Хэй, братцы, да она ж чернявая!.. — чей-то мерзкий голос раздался со стороны. Иара втянула голову в плечи. Впервые в жизни она захотела быть не выше, а ниже на голову, чем все вокруг. — Давайте возьмём её!

— Да! Законники нас не тронут с такой пленницей!

— Пускай только попробуют!

— Айда к нам, малая… — из-за спин вышел дородный мужик с большущим пузом и вонючим оскаленным ртом. — Дальше тебе не пройти.

Дед достал нож.

— Отойди, малец, — хрипло сплюнул он. — Если не хочешь жрать собственные кишки.

Лицо мужика перекосилось.

— Баши-баба?.. А вы… С чернявой?..

— Это моя добыча, — рявкнул дед. — Отошёл.

Как заворожённый, мужик отступил на полшага назад. Шёпот за спинами слился в нескончаемый щебет злых языков. Словно стервятники учуяли добычу.

— Она получит койку…

— Чернявая будет жрать нашу еду.

— Блудная тварь…

— Стой! — от неожиданного женского крика Иара остолбенела и обернулась. Толстая бронзовокожая женщина вела перед собой двух девчушек, пробиваясь через недовольную её напором толпу. — Госпожа! Возьмите моих дочек!

Иара тупо уставилась на девушек. Низкорослые, худосочные, потные и грязные от пыли.

— Пожалуйста, я прошу вас… — тихо выдохнула толстушка и толкнула дочерей вперёд. Они чуть не упали, упёршись в огромное тело Иары. Их макушки были на уровне её груди.

— Я… Постараюсь. Баши-баба?.. — Иара поняла, что впервые узнала имя дедушки. Тот недовольно скривился и бросил:

— Берём. И бабу эту берём. Духи не простят мне, если я разлучу котят с кошкой.

***

Путь Кайо преградила ватага. Четверо юношей, не обращая внимания ни на пожар, ни на разруху обшаривали тело. Кайо вздохнул — в общем шуме они с бойцами шли слишком тихо, чтобы нищуки разбегались при их приближении.

— Мелюзга, — рявкнул он. — Пошли прочь.

Те поднялись и, будь Кайо помоложе, он бы отшатнулся от омерзения. На их лицах были вытатуированы иероглифы. Язык Жёлтой звезды — высокое наречие, что используют в обсерватории для записи Голоса. Недосягаемое — то-что-даёт-знания — источник света, причинность многих благ — вытатуировано на лицах трущобных безумцев. Святотатство.

— Троих убить, одного взять живым, — прошептал Кайо приказ двум оставшимся с ним стражникам. Он сжал покрепче нагую бронзовоцветную шею пленного паренька-проводника.

Бойцы синхронно приблизили к себе ростовые щиты и вперили наконечники копий в сторону четвёрки бандитов. Рты мразей искривились в усмешках. Вперёд вышел главарь. Голый по пояс, измазанный чужой кровью, босоногий, сжимавший длинный обсидиановые нож. Он медленно открыл рот. Кайо ожидал чего угодно… Но только не того, что произошло следом. Главарь безумцев заговорил на чужеродном языке. Голос полился из недр гортани, словно из глубин. Звук облепил улицу кровавым налётом, заглушив всякий шум. Тело мрази налилось мощью и яростью. А непонимаемые слова затерзали уши бойцов. Стражники стояли без движения, но Кайо кожными мурашками ощущал их ужас. Липкие запахи ночной облавы сменились загробным чужеродным смрадом.

Главарь поднял указующий перст и нечеловеческим словом призвал троицу своих рабов к удару.

Те бросились полукольцом — в неистовой самоубийственной ярости, будто сами духи охватили их смертные тела.

Один попал точнёхонько на наконечник копья. Исходя ротовой пеной, он схватился свободной рукой за древко и приблизил его к себе, ещё сильнее нанизывая свою тушу. Затем иссушённая сжимающая нож рука обрушила обсидиановый зуб на горло стражника. Тот обмяк, захлёбываясь кровью, падая на кровоточащее тело безумца.

Вторая мразь уклонилась от жала копья, но нож ударил в обитую буйволиной кожей древесину щита. Стражник хмыкнул и резко двинулся вперёд, размозжив в ошмётки щитом нос паренька. Бросив копьё, боец схватился за кинжал на поясе обратным хватом и взрезал безумцу горло — тот рухнул наземь свиной тушей. Следующим ударом воин Кайо довершил схватку, заколов мразоту в глазницу.

Кайо не успел подать сигнал, как третий головорез обрушился на стражника сзади. Пять ударов ножом за несколько мгновений — высокородный рухнул.

Звук тринадцати громов оглушил улицу.

Запахло пороховой гарью.

Дым окутал всё сущее.

Опуская пистоль, Кайо холодном взглядом проследил за падающим телом третьего раба злых духов. Его голова от встречи с пулей превратилась в кровавое месиво.

Хранитель Ндубары поднял взгляд. Главарь исчез — словно испарился.

— Пацан, — гулко произнёс Кайо, не поворачивая головы к своему пленнику. — В какой стороне «Последнее пристанище»?

— П-п-прямо… Мой Господин… — Пробормотал юноша.

Кайо отстегнул плащ-накидку с вышитым золотой нитью львом и убрал руку с горла паренька.

— Ты возьмёшь это и отнесёшь к оцеплению. Скажешь два слова: «Алмазная шкура». Тебя пропустят к женщине-стражнику. Она у нас такая одна. И расскажешь её всё, что видел, до последней детали. Повтори.

Заикаясь от ужаса, паренёк повторил. Кайо медленно кивнул.

— И не мешкай. — Закончил он.

***

Иара и Баши-баба вручили девчонок с матерью первому же попавшемуся доброхоту — очередному племяннику деда. «Последнее пристанище» встретило их сотнями сгрудившихся кто где тел, ароматом разливаемого по глиняным чашкам травяного чая, стонами от прижигаемых ран и дымом курительных трубок. Много деревянных коридоров — мало места. Свет от лучин дополнял пробивающееся из оконных проёмов полнолунное сияние. Иара постоянно пригибалась — балки и потолки слишком низкие для высокородной женщины.

Несколько проходов вывели их двоих в сердце «Последнего пристанища» — внутренний дворик. Фонтан, пара десятков дежуривших ополченцев общин с простецкими деревянными щитами и длинными железными ножами. Много зелени и чистоты. За ними — первый этаж вздымавшейся дозорной башни. Баши-баба прошёл дальше, переговорил о чём-то с людьми и позвал за собой Иару. Та засеменила следом, не выпуская мешок с чертежами — последние полчаса она от усталости держала его обеими руками.

Ворота открылись. Иара была слишком измучена, чтобы замечать детали — пелена усталости оставила в памяти лишь ощущение приятного лампадного света и высоких потолков. Баши-баба мягко открыл незапертую дверь — за ней была комната с большой кроватью.

— Отдай мне мешок, — сказал он. — Ты заночуешь тут. Прости, дочка, дел много, да и я не могу вести тебя на совет. Ты слишком чужая. Ничего не бойся — ты под моей защитой. Хорошо?

Иара кивнула. Руки сами отдали ему мешок с бумагами. Теперь он казался таким тяжёлым. Иара рухнула на кровать и провалилась в сон, словно маленькая-маленькая девчушка.

***

Кайо добрался до колонны беженцев с окраин трущоб. Люди смотрели на него неверящими глазами. Одни затравленными — как на злодея. Другие молящими — как на спасителя.

— Я всех вижу, я всех запомнил, — сказал он, подходя к ним и не доставая оружия. Взгляд шёл от человека к человеку. Наконец, зацепился за жирного мужика, сидевшего в окружении свиты. — Ты. Подойди сюда.

Тот засеменил к нему. Из его рта пахло просто мерзотно. Кайо отдал ему щит.

— Наведи здесь порядок, — молвил он. — Женщин и детей — в центр кольца. Мужиков — в круг. Следите, чтобы до вас не добрались ни огонь, ни бандиты. Я вижу у вас ножи за поясами — побудете охраной. Через два часа до вас дойдут законники — объясните происходящее и пойдёте на уличное дознание. Дойдёте до писарей — всё повторите. Женщин и детей пока примет Золотой базар. Я проверю бумаги — если в них будет то, что я сказал, ты получишь три золотых, твои дружки — по одному. Повтори.

Запинаясь от неожиданности и подобострастия, мужик повторил. Кайо удовлетворённо кивнул и пошёл дальше. Теперь руки не сковывали движения, но толпа расступалась пред ним ещё охотнее.

Увидев врата в то самое хвалёное «Последнее пристанище», Кайо скривился в усмешке.

— Ну что за кривое зеркало человеческого мира.

Сказав это, он постучал три раза. Ему не открыли. Взгляд Кайо нащупал замочную скважину и положил ладонь на рукоять пистоля на поясе. Толпа инстинктивно выдохнула, сделав шаг назад.

Выждав мгновение, Кайо постучал ещё три раза. Шум изнутри стал громче. Кайо достал пистоль и навёл его на ворота.

Он знал, что пуля не нанесёт им вреда.

Но если она покинет оружие господ, пути назад уже не будет.

— Стойте, Господин! — крик изнутри вывел людей снаружи из оцепенения. Кайо довольно усмехнулся. — Не метайте гром! Мы открываем!

С лязгом и скрипом ворота отворились. Сейчас на него смотрели сотни пар глаз со всех сторон. Сделав глубокий вдох, Кайо шагнул вперёд.

Глава III. Лев, пантера и кобра.

Кайо вставил ключ в замочную скважину своей спальни. Он очень, очень сильно не выспался. Спать в кабинете — удовольствие ниже среднего, но когда в родных стенах ночует красавица, другого решения быть не может.

— Я вхожу, — бросил он и открыл дверь.

Иара уже была на ногах. Она стояла у узкого окна, где утренний свет ложился на стены мягким золотистым пятном. На ней было длинное платье из тонкого льна цвета бледной охры — цвет песка. Лёгкая, строго скроенная ткань, поверх которой церемониальная короткая накидка с геометрическим узором серебряной нитью. К узкому кожаному поясу уже прикреплены футляры с инструментами самых разных форм и размеров — без них учёная Дом Звёзд не покидала никогда. Волосы собраны в высокий узел, закреплённый длинной костяной шпилькой. Ноги обтягивали мягкие сапожки из светлой кожи.

— Я вижу, шкатулка-мбиру тебе пригодилась? — лицо Иары не выражало чувств.

— Твой подарок мне пришёлся по душе, — вежливо ответил Кайо. — Теперь мне нужен новый щит. Ты передо мной в долгу.

— Я в долгу перед Крайними полями, — парировала та.

— Они сами выбрали свою судьбу.

— Такой чести ты им не оказал.

***

Сая сидела на каменной скамье так спокойно, словно темница была всего лишь плохо освещённым кабинетом. Она подняла голову, и утренний свет из узкого окна коснулся её лица. Сухой жар этого мира возбуждал в ней столь несвойственное дочери Жёлтой звезды умиротворение. Родной мир Саи чуть холоднее и чуть влажнее. Иссине-чёрная кожа была непохожа ни на что, виденное коренными жителями Амакоры. Но главное отличие от местных — это глаза. Настоящий тягучий блестящий золотой цвет глаз, что двумя драгоценными камнями с жемчужными белками будто вставили в глазницы. Они смотрели без страха, без злости, без усталости. Лишь с одним выражением лица — скучающим интересом. Лицо Саи было почти скульптурным — высокие скулы, прямой тонкий нос и узкие аристократические губы, в уголках которых постоянно жила тень надменной улыбки. Длинные матово-чёрные волосы с едва заметным золотистым оттенком убраны в геометрически точную причёску. Длинная одежда из мягкой ткани цвета тёплого песка, без швов и застёжек, будто ткань выросла вокруг тела сама. Она спадала прямыми линиями, подчёркивая стройность Саи и двигалась вместе с ней так легко, будто весила меньше воздуха. Одно украшение — браслеты из светлого чужеродного металла. Гладкие, без орнамента. Статусный символ далёкого мира.

Сая услышала шаги двух людей на верхнем этаже. Истинно бесшумные, но тяжёлые — шаги воина. И лёгкие, спокойные, но не пытающиеся казаться тихими — шаги женщины. Увы, местные жители слишком привыкли ко всему богатству звуков и красок, которые они источают, коими так богат мир, именуемый ими Амакорой. Любопытная заметка — свою планету и своего бога они зовут одним и тем же словом. Надо будет не забыть указать это в научной работе. В замочную скважину входной двери темницы снаружи вставлен ключ. И сейчас он провернулся всего дважды. Сая едва заметно улыбнулась — Кайо опять в прошлой раз забыл сделать третий поворот ключа. До чего глупый амакорец!

На этот раз с ним была женщина. Довольно интересный экземпляр. Для всякого антрополога не секрет, что общество низкого достатка предпочитает мясистых женщин. Но Амакора уже частично прошла стадию государственного образования, так что их элиты ценят стройность. Женщина около Кайо была именно такой — стройной и высокой. И, на удивление, довольно физически развитой. Любопытный факт — в этом мире даже высокородные женщины обладают мускулатурой У неё большая округлая грудь, тугие бёдра и даже есть пресс. Здоровые длинные волосы, убраны были в слишком уж простоватый хвост. А на поясе у неё футляры с примитивными инструментами. Местным жителям она явно кажется учёной. Или волшебницей. Интересно, что движет Кайо, приведшему на аудиенцию к ней эту высокородную даму?

***

Кайо пропустил вперёд Иару и зашёл следом. Сая давно уже сидит на скамье темницы. Ах, как бы ему хотелось поймать тот миг, когда она хоть немного шелохнётся! Эта тварь с Жёлтой звезды не ест, не пьёт, не спит. Она будто заводная кукла из девичьих игрушек. И эти золотые глаза, что почти никогда не мигают! На иссине-чёрном лице всегда одно и то же выражение, но её голос течёт прохладным летним ручьём. Первый месяц Сая говорила с чудесным акцентом, но сейчас тот пропал. Жаль. Занятная особа. Самый странный пленник темницы Дома Закона.

— Я принёс кое-что тебе, — рядом с ней голос Кайо всегда был груб. Ему нравилось показывать этой высокомерной твари аляповатую дикость Амакоры. Пусть не понимает нас! — Я купил это в Доме Звёзд.

Из-под плаща он достал книгу. Иероглифическая письменность обсерваторий, на которой записывают приходящий во снах и медитациях Голос Звёзд, выполнена символами родного мира Саи. Мира Жёлтой звезды.

— Я вашим языком не говорю, ваши закорючки не читаю, — бросил Кайо, протягивая меж решёток тоненькую книгу в элегантном кожаном переплёте со златыми узорными украшениями на обложке. — Мне сказали, это что-то художественное. Я решил, что тебе скучно здесь сидеть — даже поболтать не с кем. А ты, кажется, грамотная.

— В моём мире грамотны все, — мягко ответила Сая, лёгким движением принимая подарок. Она аккуратно положила его рядом с собой. Ни один мускул не дрогнул на её лице, лишь нотка голоса потеплела. — Я благодарна тебе, дитя Амакоры. Будь добр со мной и представь свою спутницу.

***

— Для чего тут я, Кайо?.. — бросила Иара. — И откуда у тебя эта Жёлтая?

— Сая прибыла в Амакору полгода назад, — ответил тот, медленно и словно нехотя поворачивая голову к Иаре. А вот взгляд красных глаз самой Иары не отрывался от неё. Смесь жгучего интереса и хладного неудовольствия вплелась в бурю чувств её души. Красные глаза носит ребёнок, рождённый слышать голос Красной звезды. Красный цвет — цвет железа и шестерёнок, шкатулок-мбиру и ключей, цвет инженерии. Дети с жёлтыми глазами в Ндубаре не рождались, поэтому в ндубарском Доме Звёзд послушников таковых никогда не водилось.

— Продолжай, — пробормотала Иара, стремясь запечатлеть в памяти образ заключённой как можно лучше.

— Сая очутилась за городом. Она чуть не погибла, наблюдая за охотой львиного прайда на антилоп. На неё напали, её искромсали. Пара юнцов Селу, которых в наказание заставили дежурить на Крайних полях, доложили о происшествии. Я прибыл затемно, когда её жёлтая кровь уже вдосталь окрасила поляну. Её глаза не были закрыты и не двигались, поэтому я накрыл тело плащом и приказал тайно доставить в Дом Закона. Ночью Саю доставили в темницу, и мне захотелось изучить строение тела. Ты меня понимаешь.

Иара вздрогнула, когда на этих словах Сая засмеялась. Аккуратно, тихонько, мелодично, лишь каплю изменившись в лице.

— В общем… — Кайо сбился, но продолжил. — Где-то на втором часу её голова повернулась ко мне, глаза моргнули и рот сказал что-то саркастичное на незнакомом мне языке. Я переспросил и получил ответ…

— «Насколько допустимым считается столь плотный тактильный контакт в твоей культуре с особью противоположного пола?» — вдруг произнесла Сая. Кайо замолчал, а та продолжила. — «Твой ответ не имеет значения. Следующие слова я произнесу, когда мои раны окончательно зарастут».

— С тех пор она живёт в моей темнице, — пожал плечами Кайо. — Порой я отправляю сюда Селу, чтобы та проведала Саю и письменно задокументировала разговор.

— Любопытно… — с этими словами Иара поймала себя на мысли, что с каждым словом этой странной беседы её брови поднимаются всё выше и выше. — Я бы провела экскурсию для твоей странноватой гостьи в нашем Доме Звёзд. По-хорошему, её надо бы сопроводить в ближайший жёлтый Дом Звёзд, но…

— Но тот в двух месяцах езды отсюда, — кивнул Кайо. — Да, я знаю. Но у меня было слишком много дел — я не мог оставить Ндубару даже на неделю.

— Конечно-конечно, — усмехнулась Иара. — Я всё понимаю. Город прежде всего.

— Безусловно, — голос Кайо огрубел. Он понял намёк. — Да и это существо пожелало остаться.

***

— Вы обе мне нужны для дела, — сказал наконец Кайо, встав спиной и к прутьям темницы Саи, и к могучей фигуре Иары.

— Хранитель Ндубары в чём-то нуждается?.. — с горькой иронией проговорила Иара.

— Да, — отрезал тот.

Красноглазая осеклась. Кайо промолчал — ему предстояло непростое решение. Но его ладонь всё же достала искорёжанный кусок звёздного металла и протянула его Сае. Если бы Кайо смотрел в этот момент на неё, то увидел бы нотку отвращения на лице.

— Это мы нашли около тела Макау Мафунги.

— Кто это?.. — любопытствующий голос пришельца привёл Кайо в чувство.

Прежде чем он успел раскрыть рот, вмешалась Иара:

— Посланник из столицы. В нашем языке нет слова «государство». Представь себе моё удивление — наше название переводится на ваш язык словами «то, что дышит вместе». У нас это обозначает «мир» и звучит как А-ма-ко-ра. А ваши миры мы называем «то, что дышит чужим дыханием». За века Голоса мы обнаружили, что в мире Красной звезды до сих пор есть эти… Государства. У нас такого нет.

— Как же вы тогда устраиваете свою жизнь? — Кайо с изумлением обнаружил, что голос Саи стал… Быстрым?! Ей впервые хоть что-то интересно, кроме охоты львов на антилоп!

— У нас есть Высшая Кровь, — терпеливо объяснила Иара. — Это — род Мафунги, потомка Ункулункулу, первочеловека. Сыновья от всех жён и наложниц каждого Мафунги могут быть приглашены городом в качестве Хранителя. Но каждый город иметь Хранителя обязан. У вас это… Сейчас-сейчас… Называется словом «король».

— Не «король», — мягко и почти нежно перебила её Сая учительским голосом. — У нас другая семантика. Иероглифическая. «Император» — слово Красной звезды. Не путай нас.

— Да. Да, именно так, — слегка обиженно ответила Иара и продолжила. — Все сыновья Высшей Крови проходят специальное обучение в школах, где преподают другие сыновья Высшей Крови, только старые. Выпускники получают родовые шрам и пистоль. А лучшие из них — назначение уже в столь юном возрасте. Иногда им его меняют. Девять богатейших городов отправляют своих Хранителей на Совете Высшей Крови, который выпускает законы. И, скажем, уполномочен отправлять войска и посланников, чтобы решать разные проблемы и проверять работу Хранителя города. Поэтому у нас нет ни государств, ни королей.

— А степняки?.. — вопросила её Сая. — Мне Селу уже рассказала — вас постоянно беспокоят степняки к северу от Ндубары.

— Ндубара — приграничный северный город, — глухо молвил Кайо, вмешиваясь в беседу двух учёных. — Степняки ещё не познали свет истины Высшей Крови. Однажды мы приведём их к Закону.

— Благодарю, амакорец.

Кайо услышал странные незнакомые нотки в её голосе — и это точно не благодарность. Сжав зубы, он всё же продолжил:

— Макау Мафунги должен был оценить мою работу за десять лет и составить отчёт в столицу. Его должны были встретить в Ндубаре со всеми почестями. Вместо этого… Вместо этого каким-то образом он отправился за край. Со следами борьбы. И вот этой вот железной деталью из мира Красной звезды. Прошу, Сая, подтверди мои догадки. Скажи мне, что это?

— Ты хочешь, чтобы я подтвердила твою догадку, — равнодушно ответила та. — Но вместо этого я скажу тебе другую. Кто-то в Ндубаре мог построить краснозвёздный завод.

— Это невозможно! — нервно вскрикнула Иара. — Вы плохо знаете Амакору, если думаете, что мы не пытались! Нет-нет, это есть в исторических книгах. Десять тысяч рабов добывали металл, а десять тысяч инженеров пытались воспроизвести звёздный металл. Ничего не получилось. Ндубара слишком мала, чтобы построить краснозвёздный завод, даже будь у неё полная инструкция и все чертежи!

— Мир слишком велик, а красные слишком чужеродны, — голос Саи был непреклонным. — Есть один чудовищный способ совершить нечто подобное, но вам ни к чему этого знать. Но я кое-что поняла. Кайо, в твоём городе завёлся неузнанный металлический чужак?

— Очевидно, да. И с его помощью был убит посланник Высшей Крови, — слова давались Кайо с трудом. — Долго скрывать этого я не смогу — вскоре мне придётся успокаивать и Высокие Рода Ндубары, и Дом Звёзд.

— Высокие Рода — это сподвижники Высшей Крови, — деликатно разъяснила Сае Иара. — Только они имеют право пользоваться звёздными вещами, которые изготавливают в Домах Звёзд.

— Я догадалась, — голос Саи остался холодным.

— А ещё они шрамируют себя, чтобы издалека можно было понять, из какого они рода! — не унималась Иара.

— Правда, что ли?.. — теперь Кайо понял эту нотку не-благодарности в голосе Жёлтой. Это — хорошо замаскированный сарказм.

— Хватит, — вмешался Кайо. — Единственное возможное место для пряток — Крайние поля. Но мы перевернули их вверх дном и не нашли ни единой зацепки. Все девять патриархов не сказали мне ничего! Единственный маленький намёк — некий Алый Посланник. Но им может быть кто угодно.

— Ты устроил облаву, — мрачно припечатала Иара. — Ты сжёг половину города.

— Половину трущоб. Четверть города, — парировал Кайо. — Худшую половину худшей половины.

— Там жили люди. Такие же, как и мы с тобой — из плоти и крови!

Кайо поджал губы. Он развернулся и посмотрел на них обеих. Сая всё так же сидела недвижно, как и последние полгода. Иара расхаживала по коридору, а её грудь бешено вздымалась.

— Я поговорил со всеми девятью патриархами Крайних полей, — ткнул в Иару пальцем Кайо. — И знаешь, что?! Я счастлив, что наконец-то собрал их всех, а одним столом. Торговля без лицензий, незаконная работорговля, детская работорговля! Они продавали малолетних девочек в наложницы, Иара! Ты защищаешь этих людей! Не отворачивайся от меня, это не всё. Каждый второй муравей трущоб носит нож за поясом. Их дома — мусор, который загорается от неосторожного удара кремня об огниво. А если бы пожар случился ночью — ты об этом подумала?! Не я сжёг трущобы. Мне вообще этот пожар пришёлся ни к месту. А ты… Ты… Ты чуть было не передала этим людям чертежи с краснозвёздными знаниями! Что будет, когда они научатся на коленке собирать пусть гладкоствольные, но ружья?! И знаешь, что?.. Я встретил людей с татуировками на лице. Жёлтым языком. Твоим языком, Сая! — Кайо перевёл разгневанный взгляд на пленницу: — Ты расскажешь мне, зачем ты пришла в наш мир. И как связаны с тобой эти татуировки.

Обрушившееся на темницу молчание, казалось, можно было черпать половником. Сая вздохнула и встала. От неожиданности Кайо отшатнулся.

— Нарисуй мне эти иероглифы, амакорец, — наконец, сказала она. — Я переведу.

Кайо достал тяжёлый железный ключ и вставил его в дверь камеры Саи. Злагоглазая невольно пискнула — так тихо, как только могла, но Хранитель Ндубары вздрогнул. Это был первый человеческий звук, который та издала. Облизнув губы, Кайо провернул ключ три раза — Сая смотрела немигающим взглядом. Вынув ключ из замочной скважины, он аккуратно повесил его на ключницу справа от лестницы. Темница ему больше не понадобится. По крайней мере, для Саи.

Жёлтая сделала свой первый осторожный шаг вперёд.

***

Сая уняла бьющую её мелкую дрожь. Как водится в среде настоящих аристократок, она держала спину ровно и двигалась плавно. Ни одного лишнего движения. Ни одной ненужной эмоции. Но как же хотелось потрогать место заросших старых ран! В университете её не учили опасности, исходящей от львов. Ни один преподаватель не пожелал рассказать ей про жар Амакоры. С другой стороны, зелёный Голос родился всего пятнадцать лет назад. И пространственные порталы в это чудесное место открылись уже после её рождения. Так что про львов и жар не знал никто. И теперь она… Стала первой настоящей жёлтой инопланетянкой в этом диком мире за много-много веков. Радость, страх и предвкушение смешались в запутанный узел чувств.

Её любимый амакорец протянул ей руку. Сая рефлекторно замерла и посмотрела на его ладонь. Грубая обветренная чёрная кожа. Так похоже на неё. Не будь золотых глаз и чуждой антропологии, она, Сая, сошла бы за местную. Это… Абсолютно странно. Дома её иссине-чёрная кожа считалась чем-то болезненным. Её соотечественники обычно отбеливают цвет до жемчужной белизны. Просто в её случае генетическая программа дала сбой.

Сая приняла протянутую руку с почтительной вежливостью и переступила порог своей камеры.

— Не слишком ли неразумно выпускать меня в ваш мир в своей одежде? — учтиво проговорила она. — Я нарушу покой твоих соплеменников.

— Если бы я хотел сохранить тебя в тайне, я бы тебя убил, — буркнул Кайо. — А тело бы закопал за городом.

— Как искренне, — пробормотала Сая. — Но я не удовлетворена твоим ответом.

— Сейчас раннее утро, — нехотя объяснила Иара, выглядывая из-за спины Кайо. — В Доме Закона только мы двое — все стражники в Крайних полях. Там слишком много работы!

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась ей Сая. — Напомни мне своё имя, ведь моим ты владеешь.

— Иара Семи Вод из рода Кадзимбы, старший инженер Дома Звёзд Ндубары, — отрапортовала та без ложной скромности.

— Я благодарна тебе, — на этих словах Сая задумалась, словно пробуя имя на вкус. Затем поправила себя: — Благодарю тебя.

— Я жду вас в своём кабинете, — бросил уходящий вверх по лестнице Кайо. — Мне нужно подготовить доску и мел.

***

Иара осталась с Саей наедине. Вблизи эта… Женщина… Казалась хрупкой и беззащитной — почти что ребёнком. Сая была ей по пояс, худая и изящная, с женственными плечиками и тонкими длинными пальцами. Её движения были короткими и рациональными. Совсем непохоже на то, что Иара привыкла видеть в Ндубаре.

— Ты выросла здесь?

Мелодичный голос вывел старшего инженера из оцепенения.

— Я… — Иара пожала плечами. — Да. Моими красными глазами все были горды. Так что никому и в голову не могла прийти мысль отправить меня учиться в столицу. В силу происхождения меня не продали в обсерваторию Дома Звёзд — учителя приходили ко мне домой. А что? Ты думаешь, я слишком избалованная?!

— Вовсе нет, — спокойно ответила Сая. Иара поёжилась от внимательно изучающего её взгляда и сделала первый шаг к лестнице. Какое-то время они шли молча.

— У меня столько вопросов! — вдруг взорвалась Иара. — Чем вы питаетесь? Почему твои раны затянулись? Из какого материала твоя одежда? Ты видела своими глазами красных?! Они тоже пишут вашими иероглифами?! Ты знала, что мы пользуемся вашей письменностью?!

— Я обратила внимание на сакральный статус нашего письменного языка, — молвила та мелодичным голосом. — Меня это очень тронуло.

Иара всплеснула руками — чувства распирали её. Винтовая лестница вела их на третий этаж Дома Закона — на этаж Хранителя Ндубары.

— А как тебе Селу? Ты поняла, что она — начальник стражи? А ты видела кого-то ещё?! — Иара не унималась.

— Мне пришлась Селу по душе, — ответила Сая. — Благодаря ей я поняла смысл щёлкающих звуков вашего языка. Кроме того, я нахожу вашу грамматику довольно изящной. Мне не терпится освоить вашу обычную письменность, не священную. Мне кажется, она алфавитная — как и у красных. Я права?

— Ну конечно же да! — широко улыбнулась Иара. — Она же гораздо проще!

— Естественно, — одними уголками губ ответила на улыбку улыбкой Сая.

— Какая ты странная! — не выдержала Иара и в сердцах обняла пришельца. Та коснулась плечом её груди и аккуратно отстранилась.

— Я ценю твои чувства, — ответила Сая. — Я разрешаю тебе проявлять тактильный контакт в особых случаях. Но не чаще одного раза в неделю.

— По рукам! — Иара засмеялась.

Они пришли на третий этаж. Кайо уже чертил что-то мелом на доске. Затем стирал льняной тряпкой написанное и чертил снова. И бубнил что-то себе под нос.

— Я выскажу предположение, — проговорила Сая, обращаясь к Иаре. — Амакорец не запомнил татуировки иероглифического характера с достаточной чёткостью.

— Я склонна принять твою гипотезу за истину, — хихикнула та.

***

— Могу ли я взять твой мел? — мягко проговорила Сая, подходя к нему. Кайо кивнул и хлёстким движением протянул ей белый кусок.

— Благодарю тебя, — чуть наклонила голову Сая. — Скорее всего, ты хотел написать следующую фразу.

Несколькими движениями она дочертила шесть крохотных графем.

— Здесь начертана очень простая фраза: «Слышимое мною пламя».

— И… Что оно означает? — устало проговорил Кайо.

— У этой странной идиомы сложный контекст, — спокойно ответила Сая. — Но у нас так давно не говорят. Это архаичное начертание, просто я им владею. Учитывая самоочевидную статистическую вероятность возникновения в Амакоре в одном и том же месте в одно и то же время моего соплеменника, могу сказать вам, мои дорогие амакорцы, свою единственно верную догадку — татуировки начертили коренные амакорцы. Владеющие нашим письмом.

— То есть… — тихо проговорила Иара и замолчала, не смея произнести это вслух.

— В твоей родной обсерватории завелись преступники и предатели, — сплюнул Кайо. Сая поджала губы. — А краснозвёздная деталь откуда?

— А вот деталь — это, простите мой каламбур, любопытная деталь всей истории, — нехотя ответила златоглазая. — Если я правильно понимаю, простолюдины не имеют права пользоваться тем, что вы именуете звёздными технологиями. Или волшебными. Следовательно, крайне маловероятно, что они смогли бы нанести повреждение тому, кого вы называете краснозвёздным пришельцем. Следовательно, деталь не от его тела, а от оружия, изготовленного на основе его тела. Следовательно, я могу вас поздравить — красный пришелец был в Ндубаре, но он либо частично разобран, либо попросту мёртв.

— Видимо, я не зря решил тебя освободить, — осклабился Кайо. — Тогда у нас есть сразу две проблемы. Первая — Крайние поля нашпигованы тайным оружием разрушительной силы. Вторая — если кто-то сумел уничтожить красного своими руками, то он сам по себе является чудовищной угрозой.

— И мы не можем посвящать в наше дело слишком много людей, — напомнила Иара и перевела взгляд на Саю. — Если все твои предположения верны, то поднимется такая паника, какой не было в Ндубаре со времён степняцкой осады.

Кайо нехотя кивнул.

— Иара — когда мы решим эти проблемы, я сожгу все документы о твоём участии во вчерашней облаве на стороне преступников. Сая — когда в глазах Закона доброе имя Иары будет восстановлено, вы вдвоём отправитесь в жёлтый Дом Звёзд, где тебя смогут вернуть домой. Я понятно объясняю?

— Заговор нужно раскрыть, — кивнула Иара. — А краснозвёздные детали — изъять.

— Я с удовольствием проведу следующие полгода за пределами темницы, — спокойно ответила Сая. — И накоплю достаточно материала для издания первой книги по амакороведению.

— Тогда набросаем план, милые дамы, — с широкой улыбкой проговорил Кайо.

Для Хранителя Ндубары не существовало последние пять лет мига счастливее этого. Наконец-то в его жизнь вернулся смысл.

Глава IV. На костях левиафана.

Ндубара делится на несколько частей. Центр города занимают три холма — по легенде, они принадлежат духам-защитникам, что упокоились в незапамятные времена. На северном — звёздный район с Домом Звёзд. На восточном — высокородный район с Домом Закона. На третьем — район богачей с Домом Копья.

— Мой прадед до самого ухода за край называл это место копейным районом, — бросил мимоходом Мару Тихий Рог.

Кайо вежливо улыбнулся, не отрываясь от гнетущих мыслей.

Высокие Рода искони были опорой правящему дому. Уподобляясь шраму-луне на правом виске потомков Мафунги, они начали шрамировать свои лица. Когда же в Амакору пришёл Голос и всех рождённых с особыми глазами детей начали продавать в первые строящиеся Дома Звёзд, старый порядок оброс первыми трещинами. Да, конечно, даже в звёздных местах шрамированные дети скорее могли б занять высокие посты, но их учёба бок о бок с простолюдинами вызывала споры. Тогда Совет Высшей Крови постановил — есть люди камня, а есть люди звёзд. Первым уготована участь жизнь на земле, вторым — с обращённым в небеса взглядом. Ах, как утомительны всегда бывают судебные тяжбы между ними!

Старые порядки всё ещё существовали в среде людей камня. И даже больше того — они укрепились. Когда люди звёзд начали собирать первые магические вещи, с трудом разбирая услышанное от Голоса во снах, правом обладать оными получили лишь выходцы из Высоких Родов.

Но времена продолжили меняться. Красный голос подарил человечеству шестерёнки и водяное колесо, порох и литьё железа. Жёлтый голос дал Амакоре корабли-черепахи, компас и бумагу. Синий же научил математике и философии. Новые дороги, новая власть, новый, письменный Закон — за последние века мир изменился до неузнаваемости. Великих Родов было мало, но они завсегда огромны — много жён, много наложниц, много дочерей. Права просачивались вниз, ведь каждую младшую дочурку завсегда выгоднее выдать замуж за полезного простолюдина.

И вот, настало время, когда люди камня теперь живут в странном новом мире. Дом Звёзд говорит знаниями. Дом Закона — правом. А Дом Копья — силой. Впервые в истории Ндубары в нём засел… Худородный.

Ндару. Кайо мысленно просмаковал это имя. Он с ним не родился — и бронзовая кожа выдаёт в нём уроженца Крайних полей. Его детство прошло в рабстве, отрочество — в столице, юность — в сражениях, а зрелость — на пенсии в родных местах. Он заполучил всё — молодую жену, взятые мечом богатства и шрам на правом виске. И смог не взять с ними в придачу бессонные ночи и приходящий во снах шёпот убитых им людей.

Одного Ндару так и не получил. Матово-чёрную кожу Высокого Рода.

Меж тремя холмами, в опрятной и роскошно обстроенной выемке раскинулся Золотой Базар — сердце Ндубары. Последний раз Кайо с Мару прогуливались по нему утром, теперь же — в лучах закатного солнца. В тот раз — до облавы на Крайние поля. Теперь же — после.

Мужчины на улицах теперь прогуливались при оружии. Благородные пистоли сверкали на поясах демонстрируя власть лучше родовых шрамов. Женщины больше не были одинокими — всё той же вольготной походкой они шли по двое, а то и по трое, шепотками обсуждая минувший несколько дней назад пожар в трущобах. Их сопровождали вооружённые короткими копьями приближённые слуги — дородные бронзовокожие родовые рабы. Стражники больше не играли в морабарабу в сторожках — они патрулировали улицы зорким взглядом. Попрошаек и продажных девок на улицах не осталось — пропала и красотка-зазывала перед караван-сараем. Торговые ряды перестали пускать животных на улицы, они прибраны и вывесили вышитый серебряной нитью символ рода-покровителя, которому платили лицензионный налог.

Впрочем, несмотря на вечер, Золотой базар кипел торговлей и жизнью. Слоновьи бивни и статуэтки из слоновой кости, рулоны ярких тканей и цветастые платья, без опаски лежащие на застеклённых прилавках драгоценности, всевозможные привозные специи и травы, мешки сахара и какао-бобов, заморский табак и закупоренные бутылки с сорговой пряной водкой, большущие кувшины с ароматными маслами, благоухающие пробниками, а также бесконечные ряды сухой краски. Великолепие портили лишь сильно-сильно вдалеке стоящий помост с висящими на верёвках трупами — карманники, воры, проститутки.

Кайо покачал головой. Стало спокойнее. Но стало ли лучше?

Сумеречный Базар залит светом масляных ламп прилавков, медных пламенных дисков на тонких изящных бронзовых колоннах вдоль главной улицы города, сиянием из окон особняков в вышине трёх холмов, нарождающимися на небе звёздами.

— Грозовой праздник на этот раз принимает у себя Ндару, — наконец сказал Кайо. — Я дал своё согласие.

— Впервые за всю историю Ндубары золотой люд соберётся в доме человека низкого происхождения, — ответил ехидно Мару. — Как бы не вышло беды.

— Не беспокойся — она будет в любом случае, — хмыкнул Кайо. — Нам надо провернуть наше маленькое дельце. Тебе надо знать, что…

— Что ты укрываешь звёздную девку? — шепнул Мару. — Да, мне рассказал Бару. А ему — Селу. Стражники не в курсе — слухи ходят о странной чужестранке. Они бы всё равно просочились, так пусть хоть так. Что ты нарыл, друже?

— Я сам пока мало что понимаю, — пожал плечами Кайо, скрыв за беспечностью изумление. — Но одно ясно точно — в Крайних полях звёздные знания. И покрывают их на самых верхах. Вскорости там скопится оружие, а от желающих им воспользоваться отбою не будет. Мы должны понять, кто стоит за этим.

— А Ндару нам союзник? — молвил Мару.

— Ндару… Он ничего не знает. Но он верен мне аки пёс. И ты его знаешь — этот демон весь город перевернёт, дай ему волю. Иной бы худородный начальником гарнизона б не стал. Но он не одобрит мои методы.

— Да он Сае голову отрубит, коль узнает, откуда она родом! Поэтому воспользуемся случаем. Но не посвятим его в наши тайны. Ты меня понял?

— Как не понять, Господин… — вздохнул Мару. Он никогда не любил все эти игры.

Когда они поднялись на третий холм, дом Ндару стало видно издалека. Он не стоял среди других особняков — он высился над ними, будто хозяин боялся, что его богатства могут остаться незамеченными. Старые дома знати Ндубары были широкими и спокойными. Их строили так, чтобы они будто вырастали из земли — камень того же цвета, что и холмы, тени внутренних дворов, тихие сады, скрытые за невысокими стенами.

Дом Ндару был другим.

Он поднимался уступами, как крепость. Широкая терраса опоясывала первый ярус, второй выступал над ним тяжёлым карнизом, а над третьим поднималась высокая башенка для сигнальных огней — из тех, что ставят на гарнизонных стенах. Камень был новый, яркий, ещё не потемневший от времени, и его не стали маскировать под старые дома города. Напротив — каждая грань была вычищена, каждый блок уложен так, чтобы бросаться в глаза. Входные ворота были шире, чем требовалось дому. Их створки сделали из толстого тёмного дерева и обили полосами бронзы. В бронзу были вбиты десятки небольших шипов — не для защиты, а для вида. Над воротами висела огромная деревянная резная голова духа молнии. Резчик явно был хорошим мастером, но заказчик требовал не тонкости, а величия — и потому лицо получилось почти устрашающим, с распахнутыми глазами и зубами, словно высеченными топором. Перед домом раскинулся сад — тоже слишком большой для обычного особняка. Ндару не стал засаживать его редкими деревьями, как делали старые роды. Он посадил всё сразу. Пальмы, финиковые деревья, молодые баобабы, цветущие кусты, завезённые из дальних земель. Между ними стояли каменные статуи воинов с копьями и щитами. Некоторые были отлиты из бронзы, некоторые — вырублены из чёрного камня. Все — в полный рост, все — с лицами, больше похожими на самого Ндару, чем на древних героев. По краю дорожек стояли механические фонари. Маленькие бронзовые колёса внутри стеклянных коробов тихо вращались от натянутых грузов, поднимая фитили в масле и заставляя огонь гореть ровно. От них тянулись цепочки тонких шестерёнок — явная работа мастеров, которым Ндару платил щедро и без вопросов. В глубине двора возвышался главный зал. Он был шире любого дома на холме и напоминал одновременно и дворец, и казарму. Крыша держалась на массивных колоннах, каждая из которых была обита бронзовыми кольцами. Между колоннами висели ткани — алые, чёрные и золотые, с вышитыми молниями и копьями. На террасах уже стояли музыканты. Они проверяли барабаны и перебирали струны мбиры, и звук их инструментов медленно стекал вниз по холму.

У ворот толпились люди из Крайних полей.

Слуги выносили корзины с зерном, связки мяса, кувшины пива, мешочки с медными монетами. Люди смеялись, благодарили и спешили унести подарки до темноты.

— Он решил накормить половину трущоб, — тихо сказал Мару.

Кайо посмотрел на дом ещё раз. В этом месте не было ни капли сдержанности. Всё здесь говорило об одном — человек, выросший среди грязных улиц Крайних полей, наконец-то получил власть и богатство. И всё же в этом не было ни капли фальши. Ндару строил дом так же, как воевал — громко, прямо и без стыда за собственную силу.

— Старые роды будут кривиться, — чуть усмехнулся Кайо.

— А Ндару будет счастлив, — ответил Мару.

Они уже почти миновали последние лавки Золотого Базара, когда Кайо внезапно свернул с освещённой улицы в узкий переулок между двумя каменными домами.

— Мы идём не к воротам? — тихо спросил Мару.

— Идём, — спокойно ответил Кайо. — Просто не самым прямым путём.

Переулок выходил к небольшой площадке, где шум базара уже глох, уступая место вечерней тишине холма. Лишь одинокий фонарь на тонкой бронзовой стойке освещал это крошечное местечко. Его стеклянный колпак отражал последние лучи заката, и свет ложился на камни мягким золотистым кругом. В этом круге кто-то стоял. Сначала Мару заметил лишь силуэт.

Женщина.

Она опиралась плечом о низкую каменную ограду, словно ждала уже давно и никуда не торопилась. Ветер, тянущийся с равнин за городом, играл её длинными чёрными волосами, и они медленно скользили по плечам тёмной водой. Когда она выпрямилась и шагнула навстречу, свет фонаря коснулся её лица.

Мару непроизвольно замедлил шаг.

Её кожа была тёплого золотистого оттенка — такого цвета, который редко встречался в Ндубаре. Глаза, светлые и ясные, смотрели прямо, без тени робости. В них было что-то от открытого неба степей — спокойствие человека, привыкшего к простору и ветру.

Она двигалась легко, будто каждое движение было продолжением танца. Даже когда она просто остановилась перед ними, её тело словно сохраняло ритм невидимой музыки. На ней был лёгкий дорожный наряд степных народов — узкий пояс, мягкая ткань, открытые руки, несколько серебряных браслетов на запястьях. При каждом движении браслеты тихо звенели, как маленькие колокольчики.

Мару заметил, что она смотрит на Кайо. С лёгкой улыбкой.

— На один миг мне показалось, что ты забыл про меня, — сказала она низким и тёплым голосом с едва заметным степным акцентом.

Кайо остановился перед ней так спокойно, будто они встретились случайно.

— Зари, — произнёс он.

Мару повернул голову.

— Позволь представить, — продолжил Кайо. — Танцовщица ветра из степных родов.

Зари слегка наклонила голову.

— А это Мару Тихий Рог, — добавил Кайо.

Мару коротко кивнул, всё ещё рассматривая её с любопытством.

— Танцовщица, значит?

— Иногда. — Зари улыбнулась шире.

Зари плавно двинулась в сторону Мару. Стоило этой ещё миг назад недвижимой статуэтке прийти в движение, как немолодой уже вояка остолбенел. Змеиная резкость и кошачья грация дремлют в этом будто вылепленном самими духами создании. Налитые силой бёдра. Дерзко открытая грудь. Копна волос цвета обсидиана. Лисий взгляд. Пухлые губы. Всё выдаёт в ней танцовщицу и всё в ней привлекает. Привычный к женщинам-цветкам в домах радости и к высокородным могучим дамам, знакомый со степняками лишь по битвам и попойкам, Мару облизнул пересохшие губы.

— Я напомню тебе, мой дорогой друг, у тебя дома две жены и наложницы, — шепнул ему Кайо, едва сдерживая смех. — Следи за собой.

— Твои речи достигают меня, принц, — чуть улыбнулась Зари, коснувшись тонким пальчиком до мочки своего левого ушка. Подойдя ближе, она отвела взгляд и проговорила. — Тебе надо быть тише. Тебе надо учиться тишине у меня.

Она была с ними наравне.

— Сегодня я гостья Господина Кайо.

Мару перевёл взгляд на друга.

— Вот как, — ошеломлённо проговорил он.

— Степь иногда приносит полезные знакомства, — пожал плечами Кайо.

— А иногда — новости, — добавила Зари с тонкой улыбкой на устах. Ветер снова поднял её волосы, и серебряные браслеты тихо звякнули в темнеющем воздухе.

Где-то наверху, на холме, уже заиграли первые барабаны. Грозовой праздник начинался.

— Нам пора, — наконец сказал Кайо.

Ворота особняка уже были распахнуты настежь, и из внутреннего двора лился свет десятков ламп. Слуги в праздничных перевязях сновали туда-сюда, принимая гостей и уводя их экипажи в сторону конюшен. У арсенального павильона звенело железо — туда складывали церемониальные пистоли и копья, сдаваемые перед входом.

Но когда Кайо появился у ворот, суета на мгновение словно сбилась с шага. Один из слуг, увидев его, почти бегом исчез во дворе. Чрез пару мгновений из глубины двора вышел сам хозяин. Ндару мчался по-солдатски — словно на построение, а не на собственный праздник. Он был воистину огромным! Широкие плечи, тяжёлая грудь, руки, покрытые старым узором боевых шрамов. На бронзовой коже белели полосы давно заживших ран — от сабель, копий и чего-то ещё, что Кайо не смог сразу определить. Лицо его было грубым и тяжёлым, но живым — с тем открытым, почти мальчишеским выражением, что появляется у людей, привыкших говорить правду и бить первыми.

Увидев Кайо, Ндару резко остановился. И, не колеблясь ни секунды, опустился на одно колено. Простым и быстрым — как удар — жестом.

— Господин.

Кайо чуть поморщился и шагнул вперёд, сразу поднимая его за плечо.

— Ндару… — протянул он. — Мы пришли на праздник, а не на приём в Доме Закона.

— Для меня это одно и то же, — поднимаясь и улыбаясь, ответил тот.

Ндару оглядел Кайо с головы до ног — его простую одежду, открытую грудь, лёгкую маску духа в руке — и покачал головой.

— Клянусь костями моих врагов, — прогрохотал начальник гарнизона. — Ты мог бы хотя бы сегодня выглядеть как принц.

— А ты мог бы хотя бы сегодня не звучать как гарнизонный барабан, — уколол его Кайо в ответ.

Мару тихо фыркнул. Ндару перевёл взгляд на него, хлопнул по плечу так, что тот едва не шагнул назад.

— Мару! — рявкнул он радостно. — Твои малыши-ополченцы совсем без тебя от рук отобьются! Шучу. Хорошо, что ты пришёл. Тут сегодня будет много вина и мало драк, мне нужны люди, которые умеют исправлять такие ошибки.

И только после этого его взгляд упал на третью фигуру… Зари. На миг огромный воин просто замолчал. Он посмотрел на неё так, как люди смотрят на внезапно найденное сокровище. Сначала на лицо. Потом на волосы. Потом — ниже. Его брови медленно поползли вверх.

— Духи степей… — пробормотал Ндару восхищённо.

Мару тихо кашлянул, уже чувствуя, куда это идёт. Ндару выпрямился, широко улыбаясь.

— Кайо! — сказал он с неподдельным уважением. — Если это твоя наложница, то я начинаю понимать, почему ты так часто уходишь в одиночные прогулки по городу!

Кайо устало вздохнул.

— Ндару.

— Да?

— Это Зари. Гостья степных родов.

Ндару моргнул. Потом снова посмотрел на неё — уже внимательнее. И, к удивлению Мару, внезапно стал серьёзнее. Он сложил руки на груди и слегка наклонил голову — жест грубый, но вполне почтительный.

— Тогда я приветствую тебя в моём доме, Зари. Не выдержав, он бросил, не сдерживая ехидную улыбку. — Но если ты танцуешь так же, как выглядишь, то я требую, чтобы ты выступила сегодня ночью.

— Я танцую только тогда, когда ветер разрешает, — с ответной улыбкой молвила Зари.

— Тогда я надеюсь, что сегодня ветер пьёт со мной! — с грохотом расхохотался Ндару.

Он резко развернулся и махнул рукой в сторону двора.

— Идём! Весь город уже внутри. Если я задержу Хранителя Ндубары у ворот, меня завтра обвинят в заговоре.

Он шагнул вперёд, но через мгновение наклонился к Кайо и тихо, почти по-мальчишески прошептал:

— Но скажи честно…

Его глаза снова на секунду метнулись к Зари.

— Ты уверен, что она не дух?

Кайо чуть улыбнулся.

— Именно поэтому мы и пришли на Грозовую ночь, — шепнул ему Кайо в ответ. Ушки Зари еле заметно дёрнулись — эта егоза снова всё услышала.

Зари первой двинулась следом за Ндару. Внутренний двор особняка шире, чем казался снаружи — хотя куда уж больше! Каменные плиты под ногами теплы от дневного солнца, но уже начали отдавать вечерней прохладой. Между ними тянулись тонкие полосы мозаики — чёрной, медной и алой, сплетаясь на полу в копья, молнии и шестерёнки. Всюду горели механические лампы. Небольшие бронзовые башенки стояли вдоль дорожек, и внутри каждой из них тихо работал механизм: медленный ход груза вращал зубчатые колёса, а те равномерно поднимали фитиль в масле. Пламя колебалось почти незаметно, а потому двор был залит ровным, золотистым светом.

Под навесами вдоль стен уже болтали меж собой высокородные мужчины Ндубары. Они свободно развалились небольшими компаниями на низких резных скамьях. Уверенные и властные. На плечах у них лежали широкие накидки из тонких тканей — чёрных, индиговых, густо-красных. На груди сверкали тяжёлые цепи из золота и меди, а на запястьях поблёскивали широкие браслеты, украшенные резьбой. По обычаю, они оставили оружие в арсенале, но привычка держать руку рядом с рукоятью пистоли ощущалась здесь как никогда. Рядом с ними стояли их сыновья — юноши с родовыми шрамами. Они старались держаться так же наравне с отцами, но глаза у них бегали — по столам, по богатствам, по гостям. И, конечно же, по Зари. Та шла рядом с Кайо легко и спокойно, будто была здесь не гостьей, но частью праздника. Шёпот прокатился по двору. «Степная…» — грезили голоса юношей. «Танцовщица…» — шептали голоса мужчин.

Из глубины дома тянуло запахами яств. Тяжёлый, сладковатый аромат жареного мяса — бычьего и антилопьего — смешивался с пряным дымом специй. В воздухе чувствовались соль, чеснок, сок цитрусовых и густой запах пальмового сахара, карамелизующегося на огне. На длинных столах под навесами лежали блюда. Огромные куски запечённого мяса с хрустящей коркой, нарезанные ломти ананаса и манго, миски с густыми ореховыми соусами, большие блюда с солёной рыбой, привезённой из дальних морей, стоящие между ними стояли кувшины с напитками — сорговая водка, тёмный пальмовый ром и прозрачное, почти янтарное вино из сахарного тростника. Слуги в простых светлых накидках с красными перевязями через плечо — знак дома Ндару — разносили всё это быстрыми, отточенными движениями. Даже слуги здесь выглядели празднично.

Многие уже уминали всё это сочно пахнущее богатство. Один из стариков из рода Кенда разрезал ножом толстый кусок мяса и, заметив Ндару, поднял кубок.

— Наконец-то! — крикнул он. — Мы думали, ты спрятал нашего Хранителя!

— Он сам себя прячет! — отозвался Ндару весело. — Я только показываю дорогу!

Они прошли дальше. Внутренняя галерея вела к главному залу. Колонны здесь были огромными — каждая обита широкими бронзовыми кольцами. Между ними висели тяжёлые ткани: алые, чёрные, золотые. Когда ветер тянулся с холмов, полотна шевелились, будто огромные знамёна.

А над головами гостей работали механизмы. Целая система маленьких шестерёнок и цепей тянулась вдоль потолка. Она приводила в движение бронзовые веера — широкие пластины, которые медленно вращались и гоняли по галерее прохладный воздух. Откуда-то сверху звучала музыка — барабаны, мбира и мягкое, почти ленивое пение струн. Когда они приблизились к главному залу, шум стал громче. Здесь уже собралось большинство гостей.

Пиршественный зал был огромен — его крыша держалась на десятках колонн, и пространство внутри напоминало и храм, и дворец, и военный шатёр. Столы стояли полукругами. Некоторые гости уже сидели, другие стояли группами, обсуждая дела города. Где-то слышался смех, где-то — тихие споры. И когда Ндару вошёл первым, громко ступая по каменному полу, многие головы повернулись. А когда за его спиной появился Кайо… Разговоры начали стихать.

По залу волной прокатился шепоток. Кто-то встал со скамей, кто-то лишь повернул голову, но почти все взгляды на мгновение сошлись на одной фигуре.

— Кайо Мафунги… Хранитель Ндубары… Всё ж таки пришёл… — донеслись до него отзвуки чужого шёпота.

Мужчины шагнули вперёд первыми. Они не кланялись — между Высокими Родами это считалось излишним — но приветствовали Кайо крепкими объятиями, хлопками по плечу и короткими словами. Запахи их одежд смешивались в воздухе — благовония, пряные масла, дым табака.

— Давно тебя не видно в приличных домах, Кайо, — со смехом говорили одни. — Хранитель города и должен быть в городе, а не в залах с вином! — сдержанно добавили другие.

Ему пожимали руку, припоминали старые охоты — улыбки не сходили с лиц, а искорки интереса — с глаз.

Когда же рядом остановилась Зари, разговоры на мгновение сбились. О, Амакора, она бежевым самоцветом сияла среди них всех! Такая живая, такая непохожая! Достойнейшие мужи Ндубары поднимали брови, юноши смущённо отводили глаза, а один чуть не поперхнулся вином! Ндару, заметив это, расплылся в широкой улыбке.

— Не давитесь, щенки! — рявкнул он. — Это не дух молнии, это гостья степных родов.

Он положил лапу на плечо Зари — на удивление, осторожно — будто боялся спугнуть редкую птицу.

— Зари из Степи, — грохнул он так, будто объявлял начало поединка. — Танцовщица ветра. Гостья Господина Кайо.

В этот момент вдоль стен задвигались слуги. Молодые девушки в лёгких праздничных одеждах — тонкие ткани цвета меда, граната и ночного неба — и начали разносить кувшины и чаши. Их руки были украшены тонкими браслетами, а волосы заплетены в сложные косы с маленькими золотыми подвесками. Они двигались быстро, но грациозно, и вскоре вокруг столов стало больше женских голосов и тихого смеха. Одна из красавиц протянула Зари чашу с янтарным напитком и улыбнулась так, словно приветствовала давнюю знакомую. Теперь та больше не выглядела одинокой.

Мару уже начал исчезать в толпе. Один старик припомнил ему давнишний бой со степняцкой ордой и увлёк за собой. Мару ответил коротким кивком Кайо и позволил забрать себя к одному из длинных столов, где уже наливали водку и спорили о недавнем пожаре в Крайних полях.

Ндару тем временем поднялся на небольшую каменную площадку в центре зала. Он хлопнул в ладони. Громко. Музыка оборвалась. Барабанщики подняли головы.

— Слушайте! — прогремел зычный голос Хранителя Копья.

Зал постепенно стих. Ндару широко развёл руки.

— Сегодня духи снова посмотрели на Ндубару! Они послали нам испытание, и мы его пережили!

Кто-то одобрительно ударил чашей о стол.

— Поэтому сегодня мы будем пить!

Смех.

— Будем есть!

Грохот одобрения.

— И будем говорить так громко, чтобы духи услышали, что Ндубара всё ещё жива!

Он махнул рукой музыкантам. И в следующую секунду зал снова наполнился звуком. Барабаны заговорили глубоко и тяжело. Струны мбиры зазвенели быстрым серебряным ритмом. Слуги начали приносить новые блюда. Густой аромат жареного мяса и пряностей поднялся над столами. Кувшины переходили из рук в руки. Мужчины садились, спорили, смеялись, спорили снова. Красавицы поднимали им настроения свежими напитками и учтивой беседой. Праздник вступал в свою настоящую жизнь.

Кайо порадовался находчивости Ндару и плюхнулся в одно из многих кресел главного стола. Взял себе жирную ножку цесарки и обмакнул в ореховый соус. Сам налил себе лёгкого вина. Прислушался.

— Мне кажется, эти муравьи Крайних полей вконец обезумели, — заслышал он голос справа от себя. — Мой младший сын служит в страже — он потерял двух друзей на облаве. Мы разменяли с дюжину наших сыновей на жалкие пару сотен этих тварей.

— Я… Согласен, — Кайо перевёл взгляд на другого высокородного. — Но я лично из своих запасов отдал трущобам двадцать бочек вина, двадцать мешков сорго и двадцать золотых. Там не просто муравьи — там живут ещё и слуги нашего дома. Ндару — тому примером.

— Во времена моего прадедушки слуги жили в доме господина. Я слышал, в деревнях так до сих пор заведено, — парировал первый. — Мир катится куда-то не туда. Да, без них некому будет работать с киркой и сохой, но там же тьма тьмущая бездельников. У них же тоже есть свои богачи и бедняки. Так вот последние — вообще бесполезны. Они ничего не хотят, ничему не учатся, ничем не заняты. Вспомни, сколько возможностей открывает для них наш век. Да простит меня Амакора, у меня тринадцать дочерей, я трёх младших выдал за муравьёв из Крайних полей. Но знаешь, за кого?.. За внуков их патриархов. Да-да, теперь правнуки от них пополнят ряды нашей стражи и будут сражаться наравне с моими внуками. В древние времена таких правил не было.

Неожиданно к ним подсел сам Ндару. Он залпом опустошил бокал и гаркнул:

— Я сам из Крайних полей, — начальник гарнизона бахнул кулаком по столу. — Я не горжусь этим, но никогда и не скрывал. Достойные мужи Ндубары — вы видите, кем я стал. Я получил что хотел — что мог взять. Поэтому больше всего на свете я ненавижу трутней, оставшихся там. Они правда, правда ничего не хотят. Будь моя воля, а не нашего досточтимого Господина, так я б устраивал облавы каждый год на них. И выгонял б каждого засранца, что по утрам не ходит на работу! Кайо, как считаешь?

Кайо дал себе время подумать над ответом, просмаковав драгоценный напиток. Опустив бокал на скатерть, он обвёл взглядом присутствующих. Все ждали его слова.

— Я бы не хотел омрачать Грозовой праздник разговором об этом, но вы сами меня спросили.

Кайо помолчал. Стол притих. Двенадцать пар глаз вперились в него.

— Облава — роскошь, которую позволять себе нужно не чаще, чем давать шоколад детям. В Крайних полях живут люди и одуревшие от безнаказанности, и выросшие на обочине жизни. Мы можем отгородиться стеной от них, но получим боль и страдания не только в Крайних полях, но и на трёх холмах. Девочек будет не за кого выдавать замуж, спины стражников из высокородных семей останутся без защиты, а Дом Звёзд будет существовать без подмастерьев. Что может старший инженер без младших, что может командир без верных ему воинов? Буйвол владеет не только рогами да копытами, у него также есть кишечник и желчный пузырь. Ндубара живая, так что, не заботясь о низах, мы уничтожим и верха. Вы забываете об этом и потому правите не вы, а Высшая Кровь. В Крайние поля нужно подвести не только усиленные ряды стражи, но и водопровод — тогда их жители наконец-то начнут покупать лицензии на торговлю. И когда вновь прискачут степняки, у нас будет больше воинов. Но за этими разговорами вы забыли о другом — если человеку отрезать ладони, он станет бесполезной грудой мяса. Крайним полям нужно производить не только людей. Дом Звёзд хочет начать продавать шкатулки-мбиру на столичных рынках — это обогатит Ндубару. Наш лучший товар требует множества шестерёнок. Я предлагаю открыть завод по их производству в Крайних полях.

— Почему там?.. — вскинулся Ндару. — Они ж безмозглые тупоголовые кретины — все до одного. Куда им металл плавить, куда им шестерёнки вытачивать! У нас же есть холм звёзд, там видимо-невидимо ремесленников.

— Этим покамест занимаются младшие инженеры и их семьи, — пожал плечами Кайо. — Нет, организовать легко. Там и бездельников много, и с патриархами я тоже договорюсь, и учителя живут неподалёку. Вопрос в другом — кто из присутствующих готов поручиться за безопасность завода? Удостовериться, что они не будут собирать там оружие.

Повисло тягостное молчание. За главным столом пиршественного зала собрались мужчины — каждый из них понимает, почему нужно держать язык за зубами.

— Я могу, — раздался вдруг голос. Это был Сембе Сладкий Табак из рода Мадзар — молодой ухоженный человек в приталенной ткани. — Моя семья искони правит домами Ндубары. Мы владеем ткацкими и винодельческими мастерскими. Я поговорю с матушкой Нкобу, чтобы построить завод шестерёнок в Крайних полях. И наша семья имеет вдосталь воинов, чтобы охранять его тайны. Господин Кайо, мы можем поручиться за безопасность этого завода — доверьтесь мне.

Покуда всё внимание было приковано к говорящему, Кайо обменялся с Ндару быстрым многозначительным взглядом. И медленно поставил бокал на стол. Попался.

Тот человек, которому выгодно это маленькое дельце. Та семья, которая могла науськать Иару на самоубийственную передачу чертежей в Крайние поля. Те, кто хотят выиграть от перемен в городе. Те, кто могут быть причастны к убийству посланника столицы — Макау Мафунги.

— Помолчи, юнец, — за Сембе из толпы словно из воздуха материализовалась фигура его дяди. Их отличал шрам капли крови на правом виске.

— Мабута Тяжёлое Золото, — поприветствовал его Кайо. — В моей страже служит твой младший брат Лутало. Мне пришлись по сердцу речи твоего племянника. Он сказал, вы сможете профинансировать строительство завода и обеспечить его безопасность. Я так понимаю, сказано было сие от имени всего рода.

— Мой племянник глуп и юн, — поклонившись, ответил Мабута. — Такие вещи обсуждаются не на пиру, а за семейным столом. И решения принимаются сообща.

— В таком случае, послезавтра — завтрашний день, увы, я проведу в послепраздничном отдыхе — мне встретиться с матушкой Нкобу в Доме Закона, — учтиво произнёс Кайо. — С окончательным решением.

— Матушка Нкобу больна — она вот уже год как не выходит из дома, — покачал головой Мабута. — Сембо, увы, тоже не уполномочен ставить кровный знак на документ. А общение моего младшего брата Лутало с Высшей Кровью недопустимо.

— Конечно, ведь он — подчинённый моего подчинённого! — пошутил Кайо. За столом раздались глумливые смешки.

— Истинно так, — ещё раз поклонился Мабута. — Я лично прибуду поклониться вам, мой Господин, в Дом Закона послезавтра пополудни, если ваше желание увидеть моё лицо будет ещё в силе.

— Всенепременно будет! — поднял указательный палец вверх Кайо. — И, пожалуйста, не нужно так дрожать — это большая честь и большие возможности для всего рода Мадзара! Я ни в коей мере не подозреваю и не обижаю шрам кровавой капли! Вы полтора века верой и правдой служили на благо нашего города!

Ндару усмехнулся. Хорошо завуалированное оскорбление опустилось на стол язвительной шуткой. Полтора века — это ничто для Великих Родов.

— Будет исполнено, мой Господин, — в третий раз поклонился Мабута. Его племянник Сембе вскочил как ужаленный. — Засим я попрошу нас откланяться.

— Вы не можете уйти перед Полуночной молнией! — широко открыл глаза Ндару. — Как так?!

— Я… — Мабута впервые растерялся. Если б не тягота момента, Кайо бы расцеловал друга за такой укол.

— О, моя Амакора, Мабута, это вы?! — обстановку разрядила подлетевшая Зари. Кайо мысленно поблагодарил всех духов за то, что та завидела его знак. Эта девица склонна слишком уж увлекаться ненавязчивым флиртом с аристократическими детками. Уж сколько он отучал её эту пташку от воровства на таких важных раутах! — Мне про вас столько рассказывали! Это же ваша семья продаёт моим родичам мечи!

— Как интересно! Вы продаёте стальные мечи степным родам! — цокнул языком Ндару.

— Что вы, что вы! — смех Зари подобен звону колокольчика. — Ничего такого! О, Амакора, Ндару, ну не позорьте же вы вашего гостя! Дружба между моими предками и вашим городом началась с двухсот мечей и трёхсот копий, что в помощь нам направил прадедушка господина Мабуты! В наших шатрах имя Мадзара я слышу чаще дождя! Позвольте мне украсть его у вас, господин Кайо! Я так хотела лично познакомиться с кем-нибудь из шрама капли крови!

— Даю согласие, моя хорошая, — учтиво махнул ладонью Кайо. — Мабута, вы же не оскорбите ещё и мою гостью своим уходом?

Завидев, как его племянник Семба с плохо скрываемой жадностью рассматривает точёную фигуру ари, Мабута переметнулся в лице — он улыбнулся и поклонился Хранителю Ндубары.

— Всенепременно, мой господин. Простите, я просто разволновался за своего племянника. Как я уже сказал, он слишком юн и глуп.

— Ничего страшного, я вас понимаю! — рассмеялся Кайо. За столом заулыбались. — Но вы должны гордиться им — даже на празднике тот думает о преумножении богатств рода. Пожалуйста, засвидетельствуйте моё почтение матушке Нкобу!

— Всенепременно, мой Господин! — козырнул Мабута и повернулся к Зари, которая уже взяла его под локоток. — Моя прелестница, ведите меня куда хотите и задавайте любые вопросы!..

Музыка за главным столом вновь набрала силу. Барабаны глухо перекликались друг с другом, словно спорящие громовые облака, а тонкие струны мбиры сыпали поверх их тяжёлого ритма быстрые серебряные звуки. Праздник пошёл своим чередом. Разговоры вспыхивали и гасли, как искры над костром — спорили о ценах на слоновую кость, ругая купцов из южных портов, пересказывал свежие слухи из столицы — будто бы там вновь собираются пересматривать налог на корабли-черепахи — и, конечно же, хвастались удачными браками дочерей.

Ндару, как и подобает хозяину, бродил по залу, громогласно приветствуя гостей, хлопая по плечам старых товарищей и подливая вино тем, чьи чаши казались ему слишком лёгкими. Иногда он останавливался у стола Кайо, бросал пару слов, смеялся раскатистым смехом и вновь исчезал среди людей. Слуги сновали между столами, словно разноцветные птицы. Они приносили дымящиеся глиняные чаши с острым мясом антилопы, лепёшки из сорго, сладкие куски карамелизированных орехов, рыбу, запечённую в банановых листьях. Над залом стоял густой аромат перца, дыма и вина. Где-то у дальней стены Мару уже увлечённо спорил с двумя пожилыми высокородными о старых походах против степняков. Его смех время от времени перекрывал даже барабаны. Зари мелькала то здесь, то там, словно золотая искра — то заливисто смеялась с одними гостями, то перешёптывалась разными глупостями с другими. Несколько раз Кайо ловил на себе её быстрый взгляд — короткий, внимательный и слегка игривый.

Всё свободнее текло вино, всё громче и раскатистее шумели голоса, всё заразительнее звучал смех. И — вплетались два слова. Полуночная молния.

— Как думаете, Господин, кто сегодня будет духом-обманщиком?.. — хлопнул Ндару с этими словами Кайо ладонью по плечу.

— Лишь бы не я, Каменный Бивень! — хохотнул тот.

Кайо заметил, что слуги начали менять лампы вдоль стен. Масляные чаши заменяли на другие — с более прозрачными стеклянными колпаками. Свет стал мягче, глубже. На бронзовых колоннах зажглись новые пламенные диски, и их отражения побежали по полированному камню пола. Барабаны начали отбивать медленный, размеренный ритм — тот самый, который в Ндубаре знали все с детства — ритм грозы. Высоко под сводами зала медленно прокатился первый низкий удар огромного праздничного барабана. Удар! Люди начали переглядываться. Второй удар! Ндару снова поднялся на каменную площадку в центре зала. На этот раз он не кричал — лишь поднял руку.

Музыка стихла.

— Достойные мужи Ндубары, — сказал он уже спокойнее, но голос его всё равно прокатился по залу. — Время пришло.

Гости одобрительно загудели.

— До полуночи осталось совсем немного, — Ндару широко улыбнулся. — Пора дать духам возможность узнать нас… И нам — узнать их.

Смешки и одобрительные возгласы пронеслись по особняку. Кто-то уже начал подниматься из-за столов.

— Маски ждут вас в комнатах, как и положено, — продолжил Ндару. — Слуги покажут дорогу тем, кто у нас впервые. Когда грянет Полуночная молния — возвращайтесь в зал. И помните, что после неё никто не спрашивает имени. Духи не носят родовых шрамов.

Он хлопнул в ладони. Повинуясь, музыканты снова ударили по струнам и барабанам — на этот раз быстрее, веселее. Слуги распахнули боковые двери, ведущие в коридоры особняка. Гости начали расходиться. Шумно и тихо, задорно и тайком озираясь, но — все в предвкушении. Ночь духов — сразу после Полуночной молнии. Зари, проходя мимо, заговорщически наклонилась к Кайо.

— Ну что, мой принц, — подмигнула она ему, горячо шепча на ухо. — Посмотрим, какого духа выберешь ты.

И, уходя, нежно потрогала кончиками ноготков его спину. Кайо остался на мгновение сидеть за опустевшим столом. Барабаны били всё чаще. За стенами особняка начинал подниматься ночной ветер. Хранитель Ндубары степенно поднялся. Слуга уже ждал его у одной из дверей.

— Для вас приготовлена отдельная комната, мой господин, — тихо промолвил юноша.

Кайо кивнул и пошёл за ним по коридору, где лампы горели уже гораздо тише, чем в пиршественном зале. В конце коридора они остановились перед резной деревянной дверью.

— Ваш костюм внутри, — опустив глаза, проговорил слуга.

— У меня свой, — строго ответил Кайо, на мгновение задержав руку на бронзовой ручке. Юноша молча поклонился и ушёл.

Снаружи, далеко внизу, снова ударил огромный барабан. Третий удар…

***

Ункулункулу вышел в зал. Обнажённый торс покрывал небрежно нанесённый рисунок, смахивающий на шкуру леопарда. Его рвали на части четыре красные полосы, нарисованные одним движением ладони — то символ смертельных ран. Маска из чёрного дерева изображала первочеловека Амакоры, предка Мафунги. Волосы убраны с пучок и соединены вместе повязкой из леопардовой шкуры. Из всей одежды — лишь меховая набедренная повязка. Ункулункулу вышел босым, вышел медленно. Вышел — и потянулся, осматривая гнетущий полумрак.

Около него стоял Мвули Мкубва — здоровенный мужик с маской из тёмного дерева с медными спиралями. Чуть поодаль юный Мчочези ва Ндото наслаждался прикосновениями трёх полуобнажённых служанок. С барабаном наперевес шёл Нгома я Рохо — Барабан Духов. Все истинные хранители Ндубары сошлись здесь на землю.

Ункулункулу шёл медленно, его голова смотрела вперёд недвижимо, а ровная спина услаждала взоры носящихся туда-сюда женщин. Одна из них пробежала мимо — первопредок увидел перед собой бежевую кожу и рваную ткань. Зари обернулась и картинно вскрикнула, в обмороке опадая наземь. К ней уже крался на четвереньках Ньока ва Усику — Змея Ночи — готовясь впиться клыками в полуобнажённую шею.

Ункулункулу с боевым кличем прыгнул к Ньоке ва Усику и сжал руками его шею. Изо рта первочеловека раздался рёв — Змей Ночи схватился за душащие его длани и деланно обмяк. Ункулункулу отпустил тело и не помешал ему уползти к следующей жертве.

— Что ты делаешь здесь, женщина! — повелительным гласом молвил Ункулункулу распластанной Зари. — Здесь живут духи и их жертвы. Тебе велено было уйти!

— О, Первочеловек! О, мой Господин и спаситель! — Зари живо пробудилась и распласталась в поклоне. — Я не смогла помешать гложущему меня любопытству! Теперь я осознала свою неправоту! Помоги мне сбежать!

Ункулункулу издал сокрушительный рёв, утонувший в криках боли, стонах наслаждений, хохоте и грохоте метущихся вокруг духов.

— Ты испортила мою ночь, женщина! — на древнем диалекте рявкнул Ункулункулу. Зари затряслась от ужаса.

Одним движением Ункулункулу схватил её за талию и перебросил на плечо, вжав её плоть в свою. Пара мгновений — и вот они уже у двери. Ещё два мига — и вот Ункулункулу с женщиной у выхода во внутренний дворик.

Бронзовокожий Кибоко ва Мвези — Бегемот Луны — вдруг преградил Ункулункулу путь и стал бить себя кулаками в грудь. В древней легенде задолго до Великой Засухи именно он когда-то давным-давно украл возлюбленную первочеловека. Эту историю знает каждый мальчишка.

— Куда ты потащил свою женщину, слабый Ункулункулу?! — рявкнул Кибоко ва Мвези. — Я заберу её у тебя!

Ункулункулу уронил Зари, словно мешок с кукурузой. Он взвыл нечеловеческим воем ринулся на Кибоко ва Мвези. Могучий кулак устремился тому в грудь, но не сдвинул с места. Бегемот захохотал и ударил в ответ, но первочеловек в леопардовой шкуре играючи увернулся.

— Ты не властен над человеческим родом, Кибоко ва Мвези! — рявкнул Ункулункулу. — Мчись в свои джунгли и не мешай мне исполнять волю Амакоры!

Два удара в грудь поколебали Бегемота, но тот бросился на Ункулункулу, широко расставив руки. Тогда тот пропустил вперёд похитителя жён и с боевым кличем на зубах врезал ему ногой. Кибоко ва Мвези обрушился на глиняную стену, оставив в ней большущую вмятину. Ункулункулу схватил Зари и снова перебросил за плечо.

Впереди были входные ворота в особняк. Полная луна освещала улицу, но на дворе не было ни души — все жители холма собрались на Грозовом празднике, а их женщины, по обычаю, заперли все двери и закрыли все окна. На пустую улицу с львиным рыком вырвался Ункулункулу и заревел так, что, казалось, весь город услышал его крик.

— Пусти меня, мой герой! — запричитала Зари. — Я сама хочу добраться до твоего дома!

Но Ункулункулу не внял её словам. Бегом он бросился по улице. Первый дом, второй, пятый, двенадцатый… Пот порвал леопардовый рисунок на теле, деланная кровь уступила место синякам, а ноги перестали чувствовать усталость. Ункулункулу притащил женщину в свой дом и бросил на ковёр. Он дышал так тяжело, что, казалось, сейчас рухнет наземь от усталости. Зари вскинулась, подобно змее, встала с ним вровень и оплела руками плечи. Она нежно поцеловала маску в то место, где должны быть губы. Ункулункулу замер без движения. Зари обняла его крепко-крепко и взяла за руку, поведя за собой. Она знала, где лестница. Она знала, где дверь, ведущая в спальню. Она знала, что в особняке ни души — что его хозяин много месяцев живёт на работе.

***

Кайо проснулся. Без привычной музыки шкатулки-мбиру. Его глаза открылись навстречу солнечному свету — маска валялась на полу. Разум припомнил события прошлой ночи. Руки обнимали Зари, чей тонкий стан обнажило ниспадающее одеяло. В горле встал комок.

Кайо закрыл глаза. В груди поселились и стыд, и разочарование, и жгучая-жгучая боль.

Кайо снова открыл глаза. Взгляд зацепился за пляшущие на изгибах тела солнечные лучи. Ладонь будто сама скользнула по шёлковой коже. Хранитель Ндубары выдохнул — и вместе с воздухом словно ушла пятилетняя печаль.

Траур закончился. Пришло время стать львом.

Часть V. В силках.

Ведущий к террасам Дома Звёзд склон холма встречал трёх гостей узкой, мощёной камнем улочкой. С одной стороны — низенькие мастерские с металлическим скрежетом и дымком печей, с другой — ряд домов мастеровых семей, прикреплённых не к Высоким Родам, но ко всей краснозвёздной инженерной мощи. От Крайних полей их отличала чистота и правильная геометрия, а от особняков Высоких Родов — бедность и простота. Глиняные стены высились на несколько этажей, а плоские крыши и скромные окна со ставнями с табличками на стенах задавали весь тон.

Иара шла впереди, гордо расправив плечи. Её красные блестели ярко, плечи распрямлены, а спина всей красотой и гордостью изгиба помогала самому высокому в Ндубаре старшему инженеру демонстрировать стать. Следом шла Сая, завёрнутая в балахон из местной ткани цвета песка, а золотые глаза уставились вниз, дабы ни один местный житель не заподозрил в чужестранке пришельца из далёких звёзд. Если движения Иары были решительными и эффектными, то Жёлтая, напротив, была грациозной и по-аристократически высокомерной. Что, впрочем, ярко контрастировало с её нарядом.

Бару, охранявший их обеих, шёл сзади. Главный дознаватель Дома Закона был нечастым, но, увы, нередким гостей этого склона. Близость к запретным технологиям, могучая чернокаменная башня обсерватории Дома Звёзд и клубы дымов из литейных — спутник этого места. А где запреты — там соблазн. Именно отсюда на чёрный рынок нередко уходили карманные часы, керосиновые лампы, музыкальные шкатулки и латунные чайники — одним словом, всё то, что, по Закону, могли использовать только высокородные. Поэтому законники во главе с Селу нередко приходили сюда с проверками. И довольно быстро преступники переходили в руки её мужа — главного дознавателя Бару. Его шаги были тяжёлыми и уверенными, глаз цепким и душа молчаливой. Проходившие мимо рабочие кивали ему с уважением и с лёгкой опаской.

Запахи металла, масла, печёного хлеба и легкая нотка травяного настоя гуляли между домами. Ни осликов, ни пони, ни верблюдов на дороге было не встретить — здесь не кричащий шумами Золотой базар. Ветер играл с развешенными на канатах тряпками, дети без опаски носились друг с другом, а шорох птичьих криков дополнял приятную симфонию самой спокойной части Ндубары.

— Иара, мне требуется остановка, — уставшим голосом произнесла Сая. — Я не ожидала такой скорости твоих длинных ног. Мне также интересна причина столь высокой длительности нашей прогулки.

— Мой человек ждать не станет, — бросил Бару. — А мне здесь завсегда не по себе.

— Да, Сая, скоро будем уже на месте, — Иара по-сестрински улыбнулась. — Потерпи ещё немного.

Из-под ткани послышалось недовольное сопение. Вскорости уже показалась чайная. Сая встала как вкопанная.

— Вы тоже пьёте чай?! — в этих словах Саи прорезался давнишний акцент, от которого та, казалось, полностью избавилась. После чего она произнесла несколько слов на родном языке Жёлтой звезды.

— Ну… Конечно… — с удивлением ответила Иара. — Мы ж не дикари какие.

Сая хмыкнула. Бару улыбнулся.

Иара зашла в него первой, сходу отворив могучей рукой простецкую деревянную дверь. Следом за ней — Сая. Бару же в последний раз окинул взглядом улицу и двинулся следом.

Под чайной вывеской скрывался настоящий притон для уставших истрепанных тел и душ. Деревянная дверь скрипела, открывая запахи керосина, пряностей и табачного дыма, что вились клубами под низким потолком. Потёртые грубы столы со следами ножей несли груз недопитых кружек и пепельниц. Кругом вместо чая — тёплое сорговое пиво, немного сахарной водки, а вместо нормального мяса в тарелках красовались громадины белых пузатых пресных кукурузных пирожков, тьмы закусок, соусов и сушёной рыбы. На открытом пятачке дралась пара полуголых мужиков, пока вопящая толпа по соседству делала ставки, чуть поодаль старички двигали фишки морабарабы, а в тенях целовались сладкие парочки.

— Это не чайная, — замерла Сая. — Это…

Она произнесла несколько слов на родном языке.

— Ну, нам-то сюда! — со смехом сказала Иара. — Добро пожаловать в «Кукурузную лепёшку»! Лучшая чайная в Ндубаре!

В её словах был смысл — никто даже не обратил внимание на вошедших. В одном углу пили, курили и хохотали пятеро бежевокожих степняков. В другом обнимал бронзовокожую девку из Крайних полей парень со шнуром на голове — явно высокородный, не хотел раскрывать шрам. В третьем — красноглазый послушник что-то бурно вещал собравшимся местным мужикам.

Сая с Бару прошли за своей проводницей к дальней-дальней стене — их уже ждал одинокий мужчина с длинными чёрными волосами. Они были собраны в низкий хвост, а на лице курящего дорогую столичную сигару светилась пухлогубая улыбка. Местный — но какой-то не такой. Чёрная кожа выдавала в нём высокородного человека, но потрёпанная годами странствий кожаная куртка на льняной ткани всякому показывала то ли караванщика, то ли его защитника. Вторая рука держала кружку, а взгляд блуждал по залу, пока не остановился на Иаре. Та подошла и отшатнулась — на правом виске вместо шрама зияла каша. Изгнание из Высокого Рода — древнейшее наказание, много поколений как оставшееся разве что на устах певцов и рассказчиков легенд. В цивилизованном мире такое сотворить могли только слишком уж жестокие родственники. Но… Незнакомец поприветствовал Иару улыбкой и молча пригласил сесть за свой столик. Сая подошла следом и непроизвольно подняла глаза, стремясь запечатлеть во всей красе будущего собеседника. Златоцветные глаза стёрли улыбку с его лица — незнакомец в ужасе приоткрыл рот, но не издал ни звука. Сая заметила главное — много-много потайных карманов и рукояти нескольких ножей. Следом подошёл Бару — он кивнул сидевшему человеку, тот же не ответил — впечатление от встречи с гостьей из другой звезды затмило всё.

— Охотник, — Бару взял слово. — Перед тобой Иара и Незнакомка. Больше тебе знать не нужно.

— Большего и вам знать не нужно, — ответил наконец тот.

— Мой Господин сегодня на Грозовом празднике, — продолжил Бару. — Его не будет до завтрашнего утра. Мне поручено…

— Твоя жена, как я слышал, теперь командует стражей? — перебил его Охотник. — Прими мои поздравления. Ещё в детстве я предрекал ей большое будущее. Скажи, каково быть правящей низкородной парой, что командует сплошь шрамированными законниками?

Прежде чем Бару ответил, в бой бросилась Иара.

— Лучше ты скажи — каково быть рождённом высокородным и рухнуть на самое дно?! — рявкнула та, чудом не перестав шептать.

— А тебе бы хотелось, чтобы я за пределами золотой клетки носил повязку, как вон тот малец?.. — Охотник кивнул в сторону юноши, нежно обнимающего бронзовокожую красавицу. — Впрочем, мне тоже пришлось украсить лицо с дюжиной морщин, да нос сломать в паре драк, чтоб не пялились.

— Поэтому говори только то, что от тебя нужно и ни слова больше, — победно заткнула его Иара.

Охотник ухмыльнулся.

— Я слышал, тебя видели в Крайних полях несколько дней назад. Как раз во время облавы. Что забыла там забыла пташка вроде тебя? Приключений на чёрную попку захотелось?..

— Молодой человек, держите себя в руках, — вступилась за подругу Сая строгим голосом.

— Ах точно-точно. Не та девчонка за этим столом как ужаленная ищет приключений, — перевёл взгляд на неё Охотник. — Желтозвёздных девок в Амакоре не видели уже три сотни лет. А ты не похожа на умудрённого сединами старца. У вас вообще в ходу седина, али как?..

Бару наконец ударил кулаком по столу. К ним подбежала красивая бежевокожая девушка в простецких местных одеждах.

— Мяса нам, — буркнул Бару ей и выложил на стол серебряную монету. — А ещё кувшин пива, четыре кружки и чего-нибудь закусить на остаток.

— …и чая… — пискнула Сая.

— И травяного чая, — кивнул Бару.

— …настоящего… — шепнула Сая.

— И зелёного чая, — вздохнув, исправился Бару.

— …чёрного…

— Чёрного! Чайник чёрного чая и одну чашку! — громыхнул, не выдерживая, Бару.

— Две чашки! — бросила Иара.

— Две! Две чашки и чайник чёрного чая. И про пиво, про мясо и закуски не забудь! Поняла меня?

Степнячка кивнула и ушла к хозяину, забрав монету.

— Заметил? — кивнул в её сторону Охотник, обращаясь к Бару. — Ну, что-то кроме её тощих ляжек. Я знаю, тебе нельзя, но очень хочется. Необычно ж, правда?.. Ты заметил, что здесь работают степнячки?

— Ты прав, — медленно пробубнил Бару. — Мне действительно нельзя. И действительно в Ндубаре уже полным-полно беженцев.

— Когда война в степи догорит, выжившие с мечами пойдут на Ндубару, — пожал плечами Охотник, оборачиваясь к непонимающим глазам Иары. — И тогда они пройдут стены, дойдут до особняка твоих родителей, сожгут его, а тебя возьмут в рабство. Я слышал, у их вождей в моде чернокожие наложницы. А я в это время уже буду на полпути к столице.

— Ты поэтому прижёг шрам? — хищно оскалилась Иара. — Бежишь от своего долга?

Охотник потерял дар речи. Бару прыснул. Все трое обернулись на него, но тот уже перешёл на хохот — даже улыбку на лице дознавателя не увидеть, а тут такое!

— Я не… — Охотник стушевался.

— Уделали, как дитё малое! — наконец проговорил Бару, утирая слёзы. Затем повернулся к Иаре и сказал: — Да! Этот дурень ещё в отрочестве сам сбежал из дома. И сам себе шрам и прижёг. Родители тогда весь город на уши подняли, а он сбежал с первым же караваном. А, «Охотник»?! Какого тебе в родных стенах?!

— Ку… Кумало?.. — подняла брови Иара. — Так это ты?!

Тот медленно отхлебнул пива. И так же медленно поставил кружку на стол.

— Давайте поговорим о деле, — наконец-то произнёс он. — Селу приказала мне ждать вас — и я дождался. Расскажите, что вы вообще знаете о происходящем в городе.

— Сая, тебе слово, — молвил Бару, откидываясь на стуле. — Можешь рассказать ему всё.

— В Ндубаре произошло происшествие, — подбирая правильные слова, начала речь Сая. — Погиб важный человек — посланник из столицы. Его имя очень странное, я не запомнила. Милый Кайо нашёл у тела деталь из туловища пришельца из Красной звезды. А потом…

— Да, гром и молния, хватит её мучить! — всплеснула руками Иара. — Ты ещё экзамен по нашему языку ей устрой! «Милый Кайо», дожили! Наш Хранитель решил, что Крайние поля прячут краснозвёздного пришельца. Устроил на них облаву, начался пожар. И, говорит, встретил там банду с нарисованными иероглифами на лицах. Те порубили несколько его стражников. А они у нас, как водится, высокородные — нужно ж давать работу младшим сынкам. В общем, непростые были бандиты — порубать в схватке стражников с одними ножами, это вам не сорговой настойки хряпнуть! А в темнице как раз завалялась желтоглазая пленница, уж не знаю, почему её до сих пор не отправили прочь из Ндубары — у нас отродясь жёлтого Дома Звёзд не было. И та решила…

— Я убеждена, — аккуратно поправила её Сая. — В вашем языке тоже есть разница. Оборот «я решила» подразумевает мнение. А оборот «я убеждена» подразумевает доказательство.

— В общем, что краснозвёздного пришельца убили, а по городу теперь гуляют незаконные технологии, — закончила мысль Иара. — На совете Селу убедила Кайо, что покуда он с Мару будет гулять среди высокородных на Грозовом праздник, нас с Бару отправить сюда.

— А какой гений пришёл к мысли взять с собой её?.. — Кумало ткнул пальцем в Саю. — Вы её обмотали словно нищенку и в пол заставили смотреть всю дорогу.

— Я хочу ознакомиться с бытом и нравом Амакоры, — гордо ответила Сая.

— Я был против, если что, — хмыкнул Бару. — Кайо разрешил.

— Понятно, — Медленно кивнул Кумало.

— Ваша трапеза! — Донёсся звонкий голос с сильным степняцким акцентом.

Громадное блюдо со множеством большущих белых кукурузных лепёшек легло в центр стола. Рядом бахнулась миска с густой тушёной фасолью, дразнящей ароматом лука и специй. Следом — тарелищи с козлячьим и куриным мясом, подкопчённых на огне. Запахло дымком и деревом. Следом на стол устремились маринованные овощи — кусочки тыквы, перец, капуста, отдельно — много сала и жира. Легли и обжаренные на сковороде личинки мопане — сдобренные солью и острым перцем. Пошли соуса — ореховые, перечные, жировые. Шинкованная капуста, свежий огурец кусками и зелень завершили кулинарный оркестр.

Кувшин с мутным кукурузным пивом, отдельно — сахарное сорговое пиво, чайник с чёрным чаем, вазы с маракуйей, манго и гуавой и много-много колодезной воды. Последними пошли изящные бокалы с манящим душистым напитком.

— Наше вино, — смущённо прокомментировала красавица. — Сами готовим. С пряностями.

Бару кивнул и молчаливым жестом отогнал прочь.

— Когда в последний раз ты тратил деньги в таких местах?.. — накладывая себе полную тарелку, молвил Кумало. — Как давно сам дознаватель обедал за пределами Родового холма?

— Давненько, — буркнул Бару, беря с него пример. Себе он положил много мяса и несколько кукурузных пирожков. После чего налил полную кружку соргового пива.

— Это ты ещё в Крайних полях не был… — хихикнула Иара, положив себе немного фасоли, овощей и куриных ножек. Спорым движением она разлила чай себе и Сае. — Возможно, будь наша стража более любопытной, мне не пришлось бы строить там заводик.

— Нам нужен твой рассказ, Кумало, — напомнила Сая. Она взяла себе всего понемногу, сдавшись перед жареными личинками — они заняли целую половину её тарелки. — Как убили краснозвёздного гостя?

— На этот вопрос немудрено ответить как раз, — пожал плечами тот, с наслаждением жуя. — Где-то с полгода назад Алый Посланник пришёл с миссией. Для них Амакора — что-то вроде деревни за пределами нормальных мест. Он хотел научить их читать и писать, дать им математику и как-то помочь выжить. Говорил очень странным голосом, конечно, но его быстро там полюбили. Последняя облава была лет пять назад, так что стражников не боялись, но слухи патриархи распускать не любили. Затем… Три месяца назад его нашли мёртвым. Выпил что-то не то из местного, вот и окочурился. Ихние люди не знали похоронного обычая, так что они передали весточку в Дом Звёзд. Оттуда явилась женщина и забрала тело себе, сказав, что похоронит и пообещав, что когда-нибудь посланники из Красной звезды придут снова.

— А что за жёлтые рисунки на лицах, что за бандиты?.. — спросила Иара, откусывая кусок манго.

— Да секта появилась в Крайних полях, эка невидаль, — пожал плечами Кумало. — Ты бы почаще выбиралась из Ндубары, ещё и не на такое бы насмотрелась. Свидетели Чёрного Пламени. Первые ученики Алого Посланника — кто выучился всему, что тот говорил — объявили, что слышат Голос Красной звезды. Любой мальчишка знает, что для этого нужны красные глаза, да только они действительно собирали всякие эти ваши штуки. Лампы там, да мало ли. Вот только у младшего брата одного из них стали расти зелёные волосы.

— Лута… — выдохнула Иара. — Зелёных не видели в Амакоре много веков.

— Как и звёздных гостей, — кивнул Кумало. — Да, мир действительно начал меняться. В общем, что я знаю — пришла женщина из Дома Звёзд и захотела забрать мальчика себе. А тот испугался и бежал в катакомбы, где духи живут. За ним лезть никто не захотел.

— Погоди-погоди, — остановил его Бару. — Ты хочешь сказать, что про культ в Доме Звёзд знают?!

— Я ничего не хочу сказать, я говорю то, о чём знаю, — Кумало сжал зубы. — И предпочитаю не думать о том, что может мне навредить. Так вот, с неделю назад Лута вышел из катакомб со стеклянным взглядом. Его схватили и передали той женщине. Ладно. Все наелись?

Сая кивнула. Она уже давно отставила пустую тарелку и пила чай.

— Давайте, что ли, на прощание. За встречу! — Кумало разлил фруктовое вино по маленьким изящным чашечкам.

— Я на работе не пью, — покачал головой Бару. Кумало хмыкнул.

— Селу бы тобой гордилась! — бросил он.

На этих словах Бару хохотнул и всё же взял кружку.

— Ладно. Давай, Кумало, только личинкой потом не подавись, как в прошлый раз.

Сая было заколебалась, но всё же взяла кружку. Необычный аромат защекотал её ноздри. Впрочем, Сая уже много месяцев жаждала попробовать местный алкоголь.

На этом их воспоминания обрывались.

***

Первой пришла боль. Тяжёлая, вязкая. Сая открыла глаза. И тут же закрыла их снова. Мир качнулся, будто она лежала на палубе медленно плывущего корабля.

Запахи ударили первыми. Камень. Влага. Жжёные травы. Чистый спирт. Память не возвращалась сразу. Сначала пришёл холод. Камень под спиной был ледяной. Только тогда она поняла, что лежит на жёстком столе — узком, гладком, с чуть закруглёнными краями. Руки и ноги привязаны к нему ремнями.

Сая медленно подняла голову. И замерла. На ней не было ничего. Ни балахона, ни украшений, ни даже тонкой нити пояса. Её кожа была полностью открыта прохладному воздуху подвала. На мгновение она просто смотрела на свои руки, словно пытаясь убедиться, что они всё ещё принадлежат ей.

Память ударила второй. Их путь. Чайная. Кумало. Вино. Сая вдохнула резко — и тут же застонала от боли в висках.

— …Сая? — голос был хриплый, но знакомый. Она повернула голову.

Иара сидела у стены, опершись плечом о каменную кладку. Её руки были связаны за спиной грубой верёвкой, но на ней всё ещё была одежда — пыльная, смятая, но целая. Красные глаза медленно сфокусировались на Сае. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга.

— Ты… Жива, — тихо сказала Иара.

— Полагаю… Да, — ответила Сая, всё ещё пытаясь вернуть ясность мысли. Только теперь она оглядела помещение.

Низкий подвал с тяжёлым потолком из грубых каменных плит. Вдоль стен стояли больше похожие на рабочие верстаки столы. Стеклянные колбы, латунные щипцы, иглы, тонкие ножи — от одного взгляда на них Саю бросило в пот.

На одном столе аккуратно лежали сложенные ткани. На другом — чаши с тёмными настоями. И повсюду — лекарская чистота.

— Нас привели… К врачу? — тихо произнесла Сая.

— Сначала посмотри туда, — кивнула Иара куда-то вдаль.

Сая повернула голову.

В каменном полу был вбит массивный железный крюк. К нему тянулся оборванный кусок верёвки. Ещё один. И ещё. Три. Но заняты были только два.

Сая долго смотрела на него, словно не понимая.

— Где… — начала она.

Иара отвела взгляд. Только тогда Сая заметила — на камне рядом с пустой верёвкой была тёмная полоса. Слишком тёмная для воды.

Тихо. Слишком тихо. Скрипнула дверь. Гулкие мужские шаги. Медленные и спокойные — не Кайо. Точно не Кайо.

Иара подняла голову. В её взгляде читалось напряжённое ожидание.

— Кажется, наш лекарь скоро придёт, — тихо сказала она.

Гулкие шаги остановились где-то за дверью. Несколько долгих секунд никто не двигался. И вдруг что-то негромко щёлкнуло. Не засов и не ключ. Тонкий металлический звук — сухой и точный, словно внутри стены сдвинулась маленькая шестерёнка. Дверь начала открываться сама — медленно и без скрипа. Тяжёлое дерево чуть дрогнуло и плавно отъехало внутрь, словно его толкнула невидимая рука. Сая почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.

Мужская фигура застыла в проёме. Широкоплечая, с коротко остриженной головой и тяжёлой челюстью. На нём был простой тёмный плащ, но под ним угадывался кожаный нагрудник. Не стражник — слишком груб для них. Скорее караванный боец. Он молча прошёл внутрь и остановился у стола Саи. Его взгляд скользнул по её телу с хладным любопытством, без капли похоти. Так смотрят на мебель. Затем он повернулся к Иаре.

— Очнулась, — сказал он кому-то за дверью. И отступил в сторону.

Лёгкие неторопливые шаги. В подвал вошла женщина. Она была невысокой, почти хрупкой на вид. Тёмные волосы были собраны в узел, а одежда на ней — кожаный светлый фартук с узкими руками. Руки были чистыми, ногти ухоженными, шея — аристократически длинной, а родовой шрам скрывала самодельная белая повязка. Она подошла к столу Саи и остановилась так близко, что та почувствовала лёгкий запах лекарственных трав.

Пальцы женщины коснулись запястья Саи — та дёрнулась, но ремни удержали руки.

— Яд сработал мягче, чем я ожидала, — произнесла она ровным голосом. — Прекрасно.

Только теперь женщина подняла холодные и внимательные глаза.

— Значит, вот так вы смотрите на нас, желтоглазые, — сощурилась она, по-хозяйски осматривая наготу Саи.

Выпрямившись, она сделала знак мужчине. Тот принёс тонкое шерстяное покрывало. Женщина аккуратно накрыла Саю до груди.

— Не беспокойся, — сказала она спокойно. — Твоё тело представляет для меня слишком большую ценность, чтобы обращаться с ним небрежно.

Только после этого она повернулась к Иаре. И впервые улыбнулась.

— А вот с тобой нам придётся поговорить, — мягко сказала она. Затем повернулась к мужчине и бросила ему. — Дай ей воды и развяжи руки. Через четверть часа жду в своём кабинете.

***

Тяжёлый шаг мужчины и мягкое босоногое движение Иары скрылись. Каменная лестница сожрала звук, а дверь вернулась на место, задвинувшись до щелчка. В подвале снова стало тихо.

Сая прислушалась и досчитала до шестидесяти. Царящую кругом тишину не нарушал ни единый звук. Когда настал черёд сто пятьдесят второй секунды, капелька воды упала в лужу крови, оставшуюся от третьего пленника. Человеческие же звуки словно покинули подвал. Словно навсегда.

Запах спирта и трав. Сырость и духота. Кровь на полу и одиночество. Сая закрыла глаза, пытаясь унять боль. Пытаясь заглушить чувства. Пытаясь сосредоточиться. Но глаз взмок. Она всхлипнула. Второй глаз взмок. Комок в горле не пропадал. Миг, другой, третий. Темница огласилась плачем. Четвёртый, пятый — и вот она уже ревёт. Шестой, седьмой — бьётся в конвульсиях. Восьмой, девятый — трясётся и подавляет вопль. Никто не должен услышать её боль. Ни крыса, ни человек. Ни тот, кто лишь прикидывается человеком.

Всё ещё продолжая всхлипывать, Сая открыла глаза. Ремни удерживали её руки над головой. Кожа под ними уже начала гореть от давления. Она осторожно потянула запястье. Кожа натянулась. Боль вспыхнула мгновенно.

Ремни сделаны слишком правильно — широкие и плотные. Тварь знала своё дело. Сая выдохнула.

— 很好, Сая, — она попыталась успокоить себя. — 你不是小猫. 你很大!

— Да, — сказала Сая снова. — Ты справишься. Расскажешь Кайо. И он накажет плохую женщину.

Она задумалась. Ясная мысль была нужна ей как никогда прежде. Кайо не узнает, если она ему не расскажет. Значит, нужно как-то выбраться. Она снова закрыла глаза. То, что будет дальше, считалось крайним средством. Этому учили на уроках военной подготовки. И не позволяли применять без наблюдения старших.

Но здесь старших не было. Как и времени. Сая сосредоточилась.

Сначала она замедлила дыхание. Сердце постепенно сбавляло ритм. Затем она позволила телу сделать то, что научились делать только в 国.

Изменение было почти незаметным. Сначала кости. Лучевая кость в правой руке едва слышно хрустнула, меняя форму. Сустав стал чуть уже. Боль вспыхнула так ярко, что Сая вскрикнула — и тут же закусила губу. Грудь резко поднялась. Сердце попыталось сорваться в бешеный ритм.

Нет.

Медленнее.

Ещё медленнее.

Каждое движение клеток требовало огромной энергии. В обычных условиях на такие изменения уходили бы дни восстановления. Сейчас же она просто брала этот долг у собственного будущего.

Кожа на запястье начала медленно сжиматься. Ремень впился глубже. Боль ослепила её. По щекам потекли новые слёзы. Сая стиснула зубы. Она не могла изменить ремень — но она могла изменить себя.

Кость снова тихо треснула. Сустав стал уже ещё на долю пальца. Ремень уже не обхватывал запястье так плотно, но кожа под ним уже рвалась. Тёплая кровь медленно потекла по руке — Сая тихо застонала. Её народ умел восстанавливать ткани, но не убрал боль.

Пальцы правой руки постепенно начали неметь, но ремень уже немного ослаб.

Немножко! Ещё чуть-чуть!

Сая медленно повернула руку. Кожа с хрустом скользнула под грубой кожей ремня. Запястье наконец-то выскользнуло. Сая вскрикнула и сразу же прижала руку к груди. Кровь текла свободно. Запястье выглядело пугающе узким и перекошенным.

Но ремня на нём больше не было. Совсем. Ни секундой больше.

Три минуты Сая несколько секунд просто лежала, тяжело дыша. Затем же осторожна потянулась свободной рукой к другому ремню. Было легче — но больнее. Гораздо быстрее — но ей хотелось умереть сейчас.

Потому что она уже знала, что именно придётся сделать сейчас.

Боль всё ещё разрывала каждую клетку тела. Сая закрыла глаза и позволила мозгу считать секунды. Выжить любой ценой. Выжить любой ценой.

Открытая рука медленно потянулась к верёвке на другой стороне стола. Каждое движение отдавалось электрическим ударом по плечам и спине, но ремни на другой руке начали постепенно ослабевать под её прикосновением. Сая стянула их вниз, осторожно, сантиметр за сантиметром, как если бы трогала обжигающее стекло.

— Тише… Тише… — шептала она самой себе. — Ещё медленнее…

Когда свободная рука достигла узла, Сая сжала зубы. Она знала, что ошибаться нельзя — ткань и кожа ещё не успели полностью восстановиться после первой попытки. Узел поддался под её пальцами, щелкнул, и ремень упал. Второе запястье освободилось. Следом Сая двинулась к ногам. Боль взорвалась вновь, когда она скользнула к ремням на щиколотках. Мышцы кричали, а кости ныли. Третий ремень сорвался с хрустом, четвёртый последовал за ним. Сая застонала. Ноги под ней дрожали, но она смогла встать.

Ещё трясясь, Сая глубоко вдохнула, едва сдерживая слёзы. Кожа горела и стонала от боли. Сая села на пол, опершись спиной о холодный камень. В лёгких ощущалась кислота боли, мышцы дрожали, сердце колотилось, но она жива. Каждое дыхание было испытанием, каждый вдох разрывал лёгкие, но именно дыхание позволяло ей удержать себя в сознании. Она опустила руки на колени, пальцы дрожали, как ослабшие струны. Раны ещё не затянулись, кожа горела, но теперь она могла думать. Глаза блуждали по подвалу — холодный камень, верстаки, колбы, инструменты. Каждая деталь казалась смертельной ловушкой.

— Я… Я должна, — прошептала Сая самой себе, горло сжимала паника. — Выжить. Любой ценой.

Долгие секунды она просто сидела, собирая волю. Пальцы левой руки нервно перебирали ремни, теперь уже пустые, чтобы убедиться, что всё действительно свободно. Ноги дрожали, но стоять было необходимо. Каждое движение причиняло боль. Медленно, с усилием, Сая подтянула ноги под себя. Тело требовало отдыха, но она не могла его себе. Сжав зубы, Сая поднялась на колени, потом на ноги, поддерживая баланс дрожащими руками.

Каждая клетка тела кричала о боли. Свободной была только одна рука и ноги, позволяя лишь ограниченные движения. Механизм двери был инженерным — шестерёнка в стене, управляемая рычагом снаружи. Так что задача требовала поистине нечеловеческой точности. Слабая надежда на возможность разблокировки двери изнутри теплилась в Сае. Сворачивание в лист ради прохождения через дверь не просто не хотелось — это могло её убить.

Сая осмотрела остатки верёвок. Среди спутанных нитей выбрала наиболее прочный кусок. Стекло со стола стало инструментом. Медленно, миллиметр за миллиметром, она срезала тонкие полоски — гибкие, но достаточно прочные. Конец одной полоски Сая смочила в спирте, затем — поднесла её к лампе, осторожно прожгла край, превратив его в жёсткий наконечник, пригодный для работы с механизмом.

Полоска опустилась в щель под дверью. Первая попытка зацепить рычажочек провалилась — лезвие сорвалось и треснуло. Сая вернулась к столу.

— Она меня резать хотела. Я покажу ей, что такое резьба. Так… Так… Оптика?! — с удивлением она увидела увеличительное стекло. Теперь мелкие детали механизма будут различимы.

В щели виднелась шестерёнка, задетая при первой попытке. Сая подтолкнула её обратно на место. Теперь нужно много, много думать. Вернувшись назад, она взяла камень и отметила им схему механизма. Шестерёнка, рычаг, точка сцепления с дверью — всё разом. Теперь можно было возвращаться назад. Сая помолилась духам, как принято в Амакоре. Только они сейчас способны ей помочь! Полоска скользнула по шестерёнке, зацепила рычаг и повернула. Лёгкое сопротивление, затем щелчок.

— Да! Да, да, да! — пискнула и подпрыгнула Сая. Затем сморщилась от боли.

Дверь медленно сдвинулась внутрь стены — буквально на полметра. И застыла. Кажется, она всё-таки что-то сломала. В любом случае, это уже не её проблема — как же здорово, что матушка родила её маленькой! Напряжение в мышцах уменьшилось. Сая осторожно протиснулась в щель. Кровь пульсировала в висках, мышцы ныла.

Винтовая лестница наверх. Всё это время их держали в подвале. А ещё… Голышом разгуливать по Ндубаре — ужасная идея. Сая успела позабыть о своей наготе.

***

Она медленно наступила на первую ступеньку. Пришло время идти дальше. Каждый шаг был рассчитан — половицы скрипели бы при малейшем неверном шаге. Она прижималась к стене, словно тень, и даже дыхание старалась направлять внутрь, не позволяя ему раздаваться эхом по каменным сводам. Проход оборвался через три десятка ступенек. Арочной вход предворял коридор, заканчивающийся каменной — слава духам, уже не винтовой — лестницей наверх с обычной деревянной крышкой. Погреб. Темница-погреб. И пыточная в самом-самом низу. Вот, где их держат.

Меж ней и лестницей — коридор метров десять. Справа и слева — по три одиночные камеры. Сая неслышно двинулась дальше.

Слева — пустая камера. Справа — лысый мальчик. Он опирался на стену, взгляд упал в пол. Тело не двигалось, но он точно был жив.

Следом слева — пустая камера. Справа — Бару. Бездыханный. Изуродован. Сая закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

А вот дальше… Дальше в левой камере она увидела эту мразь. Кумало. Сидел прямо и спокойно, что-то бурчал под нос, обхватив голову руками.

Мысли лихорадочно заметались. Кумало — предатель, это он их отравил. Но его зачем-то посадили в камеру. Если его освободить, то он поможет выбраться. Но что, если его посадили перед смертью — Кумало слишком много знает! Он захочет упечь её обратно в пыточную. И получить свободу.

«Мальчика надо спасти», — молния этой мысли убрала все другие. Если она умрёт, то хоть попытается спасти ребёнка. Это освобождение обязательно будет шумным. Поэтому Кумало всё равно её заметит…

— Кумало. Тебя так зовут? — произнесла Сая, не показываясь ему.

— Кто здесь?! — выдохнул голос «Охотника». — Это опять ты, Маэла?! Хочешь меня запугать?!

— Меня зовут Сая, — сказала та. — Кто такая Маэла?

— Я всё скажу! — начал шептать Кумало. — Правда. Я не хотел, чтобы всё было так. Меня заставили, я клянусь тебе. Помоги мне выбраться и мы вместе посадим Маэлу в Дом Закона. Они убили Бару, Сая! Нет, она, она убила. Она так и сказала: «Бару мне без надобности». Ты представляешь?! Без надобности!

— Я могу открыть дверь. Но ты должен отвернуться, — с надломом медленно проговорила Сая. Она услышала шорох и сказала. — Ты отвернулся?

— Да. Открывай, — донёсся до неё нервный ответ.

Спустя две минуты раздался щелчок. С внешней стороны камер были рычаги — Сая насладилась возможностью не лезть открывать двери вручную.

— Выходи и не гляди на меня, — сказала Сая. — Сейчас же.

Кумало медленно вышел. Его голова была направлена в сторону лестницы.

— Эх, а я так надеялся застать тебя врасплох! — нервно хохотнул Кумало. — Думал уже взять камень, ударить тебя по голове и выдать… Шучу! Стой, я вижу твою тень, я шучу!

— Я знаю, — холодно ответила та, открывая дверь к телу Бару. — Стой, где стоишь. Услышу хоть шорох — убью.

Кумало кивнул. Сая подошла к трупу Бару и раздела его. Надевать мужскую потную одежду было мерзко, но оставаться голой — мерзее. Да и холод уже начал пробирать насквозь. Выйдя из камеры, она нажала на третий рычаг — открылась дверь к ребёнку.

— Я могу уже шевелиться?.. — то был голос Кумало.

— Да, — ответила та. — Здесь ребёнок. И он бездвижен.

Кумало подошёл и встал рядом.

— Это и есть Лута, про которого я говорил, — сказал он. Подойдя ближе и не сильно церемонясь, Кумало поднял подростка и перекинул за плечо.

— Всё это время малец не проронил ни слова, — объяснил он. — Нам надо идти.

— Нам надо забрать Иару, — поправила его Сая. Кумало нервно сглотнул.

— Нет, — тихо ответил он. — Это очень плохая идея.

— Почему? — вскинулась Сая.

— На улице ночь, — Кумало будто её не слышал. — Мы выберемся отсюда, пройдём как мыши ко входу этого духами забытого дома, доберёмся до Родового района и с рук на руки я отдам тебя и Луту нашему Хранителю, получу за это большую награду и покину Ндубару. Ты меня поняла?

Сая сглотнула и кивнула.

— Я поняла тебя, — ответила она. — Я… Согласна. Мы должны выбраться отсюда живыми.

Глава VI. Загнанный лев.

Кайо проснулся окончательно. Голова болела так же. Грозовая ночь выдалась тяжёлой. Зари не исчезла по мановению волшебной палочки — она всё так же лежала рядом.

Стук на первом этаже. Хранитель Ндубары наскоро оделся и, прикрыв тихонько дверь в спальню, ринулся вниз по лестнице. Никто — практически никто — не мог знать, что после праздника он решил заночевать здесь.

— Кайо, чтоб тебя! — из-за двери послышалось знакомое шипение. Кумало?!

Одним движением открыв настежь дверь, Кайо замер, словно само небо пригвоздило его к месту.

Кумало. С телом подростка на плече. Рядом… О, духи…

— К… К… Кайо… — только и смогла молвить Сая. Её глаза закатились, и она упала в его руки. Засыпая прямо в руках своего защитника, она успела прошептать. — Убей её… Убей их всех.

— Ребёнок жив? — быстро спросил Кайо. Кумало кивнул.

— Здоров как бык, просто спит. Я ещё не слышал от него ни единого словечка.

— Давай за мной, — с этими словами Кайо пошёл в пыльную от многомесячной заброшенности гостиную первого этажа и аккуратно положил Саю на кровать. — Клади его рядом.

Кумало послушно положил подростка.

— Зовут Лутой, — кивнул в сторону тела мальчика бесшрамный.

— Я позову кое-кого, — быстро ответил Кайо. — Иди на кухню и жди меня там.

— Ты обещал, что я покину Ндубару сегодняшним вечером, — пробурчал ему Кумало, уходя.

— Ещё вчера утром я был в этом уверен, — бросил тому в спину Кайо. Он аккуратно накрыл одеялом Саю. Затем поднялся, прерывисто вздохнул и направился к лестнице.

***

— Просыпайся, степнячка, — Кайо с нежностью положил ей руку на плечо. — Утро недоброе.

— Ох… Ой, — Зари протёрла глаза от неожиданности. — Ой. Я что-то сделала не так?

— Ты, антилопушка, сделала всё правильно, — Кайо не сдержал умиления. — Ты растопила моё сердце.

— А я теперь твоя… — Зари не смогла договорить. Её глазёнки с надеждой уставились на него. Кайо покачал головой.

— Нет. Да простят меня духи, но я не беру наложниц. Но сердце моё действительно отогрелось.

— Тогда…. Тогда зачем ты меня разбудил?.. — с деланным разочарованием пробурчала Зари.

— У нас гости. Тебе нужно подлатать одного из них, — Кайо поджал губы. Один вечер и одна ночь спокойствия — и снова в пламя! — Мне нужно, чтобы ты позаботилась об этом. Они в спальне внизу. Не вздумай заходить на кухню.

— А то что? Накажешь меня?! — Зари не выдержала и рассмеялась.

— Просто поверь мне на слово, — снова улыбнулся Кайо. — Тебе ни к чему призраки прошлого.

***

Когда Кайо всё же пришёл на кухню, Кумало уже раздобыл где-то бутылку старого фруктового вина и две чашки.

— Нам это пригодится? — поднял бровь Кайо.

— Более чем, — сухо ответил Кумало.

Они выпили по одной.

— Рассказывай, — тихо приказал Кайо.

— Тебе прям всё или сначала главное?! — всплеснул руками Кумало. Их била мелкая дрожь.

— С самого начала.

— Я был завербован уже к тому моменту, как ты меня вытащил из передряги с бандой. Мне предложила работу Ишари. Да, та самая, которая главная в Доме Звёзд. Она дала мне наказ следить за Крайними полями. Я вообще не понимал, во что ввязываюсь. Обрати внимание — я был честен и с тобой, и с ней! Вы оба платили золотом, а цели были разными. Так что не смей класть ладонь… Кстати, где твой пистоль?

— В другом доме, — мрачно ответил Кайо. — И, сдаётся мне, я за ним сейчас не пойду. Так что говори свободно. И… Мы с Ишари Тихий Пепел не в ссоре. Но, чувствую, дело действительно дрянь.

— Дрянь, — кивнул Кумало и налил себе ещё. Выпив, он продолжил. — Зелёные волосы больше не сказки из древних легенд. И даже не исторические хроники. Они вернулись. Пришельцы из звёзд — тоже. Легенды не врали — эти твари действительно приходят по следу зелёных. Полгода назад краснозвёздный попал в Крайние поля. А твоя желтоглазка когда?

— Тоже, — Кайо кивнул. — У меня рука не поднялась её вскрыть — она жила у меня. Как она вообще попала в эту передрягу? И что с её рукой?!

— Я не знаю! — рявкнул Кумало. Потом осёкся. — Прошу прощения. На встречу пришёл Бару, Иара и она.

— Хорошо, — Кайо поднял ладонь. — Я тебя прощаю. Продолжай.

— Три месяца шла эта возня в Крайних полях, — Кумало прерывисто вздохнул. — Но потом Ишари подрядила меня к Маэле.

— Я знаю Маэлу, — Кайо задумчиво почесал подбородок. — Она — лучший городской лекарь. Высокородная. Причём здесь она?

— Прости, но мне не докладывали! — съязвил Кумало. — Ишари прознала про зелёных. Во сне увидела, намедитировала себе — будь у меня тоже красные глаза, может и рассказал бы. В общем, эта старушка послала меня прислуживать Маэле. А та отправляла собирать слухи на Крайние поля. Там я и узнал про красную тварь. Естественно, доложил Маэле. Она не на шутку перепугалась — о, Амакора, я тоже был в ужасе! Пришелец жил в доме одного из ихних дедов.

— Как звали деда?

— Баши-баба. Вся беззаконщина хранилась в его особняке.

— Дом сгорел при облаве… — задумчиво протянул Кайо. Кумало кивнул.

— Пришелец всему их учил. Он… Раздавал муравьям знания даром. Те, что люди звёзд добывают в обсерваториях. Тебе повезло, что облаву встретили не ружейным огнём! Я доложил об этом Ишари — старушка снова отправила меня к Маэле.

— А тебе не приходило в голову рассказать об этом твоём Алом Посланнике мне?! — Кайо сжал зубы.

— Ты не спрашивал! — вскинулся Кумало. — И… Прости, но я не самоубийца. В общем, я раздобыл Маэле всё по её рецепту — она лично убила его. Ещё раз, чтобы до тебя дошло — она отравила железобрюхого пришельца! И деды муравьёв ей в этом помогли! Ума не мог приложить, почему — тот их учил всему задарма. Но тело забрала себе Маэла. Это произошло три месяца назад.

— Подожди, подожди. Его можно убить?.. — Кайо онемел. — Это же… Ну… Он же железный.

— Они заключила сделку. Маэла затёрла нелегальщину в обмен на зелёных детей от Баши-баба. Я был рядом, когда они пожимали друг другу руки.

— Бару допросил торговцев детьми после облавы, — Кайо кивнул. — Те сказали, что продавали их людям с иероглифами на лицах.

— Они называют себя Свидетелями Чёрного Пламени. Безумные сектанты — уверовали, что Красная звезда научила их магии. И что отправит к ним новых посланников.

— Ишари… Маэла… Патриархи Крайних полей… Сектанты… — Кайо загибал пальцы. — В чём смысл? Зачем им зеленоволосые дети?

— Слушай дальше, — Кумало разлил ещё вина. Его руки уже не дрожали. — Иероглифы на лицах сектантов взялись неспроста. Красная звезда не пишет ими, у них алфавит, как у нас. Секту создала Ишари. Она у них что-то вроде главной. Сектанты искали для неё детей и через дедов сдавали торговцам плотью. Те передавали Маэле.

— Что она с ними делала? — Кайо похолодел. Кумало молча потряс головой.

— Я не буду этого говорить, — наконец ответил он. — Но Лута смог сбежать в катакомбы духов. Неделю назад вернулся — с тех пор не проронил ни слова. И это было при свете дня, а его волосы уже начали отрастать. Маэла забила тревогу и поручила мне… В общем, я доставил мальца Ишари и сказал, что выхожу. Сказал, что работаю на тебя — иначе меня бы убили.

— Что ты ей пообещал? — стальным голосом проговорил Кайо.

— Ей нужна была Иара, — Кумало сглотнул. — Не имею ни малейшего понятия, для чего. Мы с Маэлой заманили её в Крайние поля, но тут бахнула облава… В тот день Ишари послала за тобой Ндару, помнишь?

— Начальника гарнизона, да, — кивнул Кайо, припоминая.

— Так вот. Всё полетело в тартарары, когда ты в тот же день устроил облаву, — хриплым голосом продолжил Кумало. — Этого не ждал никто — всё пошло не по плану. Ты пять лет траур держал, а тут вдруг взбеленился как раненый лев! Так Иара попала в твои руки. А она нужна была Ишаре. И они уже знали, что я работаю на тебя.

— Подожди-подожди, — Кайо остановил его взмахом руки. — Иара — красноглазая. А Ишара Тихий Пепел у них главная в Доме Звёзд.

— Думаешь, Иара согласилась бы ставить опыты на детях?! — Кумало всплеснул руками. — Я познакомился с ней вчера — и то понял.

— Ладно… Да, ты прав, — Кайо медленно опустил руку. — А с её этим дурацким заводом шестерёнок можно прямой дорогой в суд идти. Тогда скажи мне вот что. Ты не мог знать, что на встречу Бару придёт не один. Значит, не могла знать и Маэла. Скажи уже наконец — что с вами произошло в «Кукурузной лепёшке»?..

— Я… Маэла мне сказала, — тихо ответил Кумало. — Ты… Ты должен мне поверить. Они знали, что Бару придёт не один.

— Невозможно! Они не могли устроить вам засаду там! С Бару мог пойти я. Лично. Сам. Они не могли знать, что я буду на Грозовом празднике! — не выдержав, заорал Кайо, ударив кулаком по столу. — Если бы я пошёл с Бару, я бы забрал тебя к себе!

— Но они знали… — Кумало смотрел умоляющим взглядом. — Знали, что тебя не будет. Знали, что с твоим главным дознавателем придёт Иара. Маэла дала сонного зелья на троих.

Кайо закрыл глаза и попытался успокоиться. Наконец, он сделал большой вдох и выдохнул.

— Только Мару, Бару и Селу знали мой план целиком. Мару — мой друг, я в нём уверен полностью. Бару и Селу — муж и жена, они бы не скрывали друг от друга праву.

— Ты прав, — Кумало отвёл взгляд. — Не скрывали бы.

— Погоди… — Кайо встал и прошёлся по кухне. — Мне надо это переварить.

— Бару мёртв, — наконец сказал Кумало. — Они убили его. И, если бы не Сая, они убили бы и меня. И, что-то мне подсказывает, следом они убили бы и тебя.

Кайо побледнел.

— Бару… Мёртв? Селу знает?

Кумало молчал.

— Отвечай мне! — Кайо схватил его за плечи.

— Мы с Саей искали тебя в Доме Закона. Он был пуст.

— Там должна была дежурить Селу, — мёртвым голосом проговорил Кайо. — Она не могла уйти. Она должна была ждать меня.

— Но её там не было, — тихо ответил Кумало.

— Значит, Селу… — Кайо не смог закончить.

— Возможно, что Бару тоже, — припечатал Кумало. — Поэтому они его и убрали.

Кайо опустил голову на ладонь.

— Почему жив я?..

— Не благодари, черныш, — сладким голосом пропела Зари. Обе красавицы стояли на пороге кухни.

***

Сая открыла глаза. Кровать. Не темница, не пыточная. Мягкая-мягкая постель. Уже хорошо. Сая осмотрелась. Взгляд задержался на миловидной девушке с золотистой кожей и светлыми глазами.

— Ты друг? — сдавленно проговорила Сая. — Ты не похожа на коренного амакорца.

— Я работаю на Кайо, — ответила та. — Меня зовут Зари.

Сая пошевелилась — тело пронзила боль. Рука онемела и не болела — но только если ей не шевелить. Она была плотно привязана к телу кусками ткани.

— Я обездвижила её, — Зари кивнула на крохотную, почти детскую ручку Саи. — Ты… Родилась с такой?

— Ещё вчера она была нормального размера, — Сая непроизвольно вздохнула. — Она восстановится через двое суток. Тебе не следует волноваться. Кто ты?

— Меня зовут Зари, — повторила девушка. — Я… Действительно не амакорка. Я из свободных людей. А ты — небесная женщина — понимаешь, что это значит?

Сая покачала головой.

— Я так понимаю, ты тоже работаешь на Кайо? — улыбнулась Зари.

Сая кивнула.

— Он приютил меня когда-то. Ах, как давно это было! — улыбка Зари стала шире. — А ты как очутилась в его лапах?..

— Что-то подобное произошло и со мной, — Сая тоже не сдержала улыбки. Зари хихикнула.

— Что за мальчуган?.. — она ткнула пальчиком в Луту.

— Мы вместе покинули дом той женщины, — Сая вздрогнула, вспомнив её. — А тебя… Тебя когда-нибудь пленяли?

— Было дело, — Зари пожала плечиками. — Но с тех пор, как меня спас Кайо — ни разу.

— Ту женщину надо уничтожить, — пробормотала Сая хладным голосом. — Она уже не человек.

Зари промолчала.

— Можешь встать?.. — наконец, сказала она.

— Тактильный контакт доступен только… Ай! — Сая, округлив глаза, посмотрела на Зари, что бесцеремонно подняла её с постели. — Ты поставила меня в вертикальное положение!

— Скажи спасибо, что на ноги! — хихикнула та. — Пойдём на кухню уже. Мне Кайо запретил туда ходить.

— Так не ходи, — удивлённо посмотрела на неё Сая.

— Так тебе ж не запретил! А ты без меня стоять не можешь, — Зари посмотрела на Саю словно на дурочку.

— Ладно, — процедила «небесная женщина». — Пошли.

***

— Зари, — прошептал Кумало.

Кайо отвёл взгляд. Он до последнего не хотел их встречи.

— Я тоже рада тебя видеть, мой старый хитрый обесшрамленный друг, — промурлыкала Зари и посадила Саю на свободный стул.

— Тебе надо убить ту женщину, — хладным голосом повторила Сая.

— Я… Да, — Кайо не сводил с неё взгляда. — Я убью Маэлу.

Кумало ошарашенно посмотрел на Хранителя Ндубары.

— Ты ошалел?! — выпалил он наконец. — Ты ещё не понял?! Некому убивать — они все в сговоре! Ишари владеет Домом Звёзд. Маэла — её правая рука. С ними — деды Крайних полей. У них — оружие Красной звезды. Бару мёртв, Селу — наверняка тоже. И оба — сдали тебя с потрохами! И у этих тварей есть самая важная корова этой партии — они знают, что ты полгода укрываешь златоглазую девку!

— Её зовут Сая, — Кайо медленно перевёл взгляд на него.

— Да. Златоглазую Саю. Прости, — стушевался Кумало. — И, я зуб даю, Макау Мафунги убили именно они. Вспомни сам — твой брат заночевал в Доме Звёзд, потом затемно ушёл оттуда. А затем его убили. Рядом нашли железяку пришельца. Тебе валить из города надо!

Кайо загадочно улыбнулся и, словно кот, сощурился.

— Есть ещё кое-что. О чём ты не знаешь, — наконец промурлыкал он. — Ты сказал мне достаточно, но я тоже не зря пил пиво на Грозовом празднике.

— И что же?.. — фыркнул Кумало.

— Я знаю, кто паук этой паутины, — Кайо хищно оскалился.

— Быть может, Ишари?! — Кумало саркастично развёл руки в стороны.

— Ты забыл об одной очень важной мелочи во всей этой истории, — Кайо облизнул губы в предвкушении. — Совет Домов, за которым я отрядил тебя следить.

— Ну. Совет Домов. Собирает налоги, чинит дороги, судит чернь, — перечислил Кумало, кивая. — К чему это всё?

— Дедам нужно платить. Сектантов — содержать. Маэлу — обеспечивать. Людей — покупать. Оружие — добывать, — Кайо загибал пальцы. — Совет Домов ведёт отчётность — деньги должны течь не из городского кармана. Ишари — голова заговора. Маэла — шея. Сектанты — руки. Деды — ноги. И, как всегда, мошна выпадает из поля зрения.

— Да говори уже! — щебетнула Зари.

— Крайние поля после облавы нашпигованы стражей и ополченцами Высоких Родов, — продолжил Кайо. — Гарнизон перестал дремать на стенах — он вычистил улицы от карманников. Даже продажные девки попрятались по своим норам. Кто бы ни был паук всей паутины, он жаждет проникнуть внутрь и захватить контроль. Можно за ночь убить двух командиров Дома Закона. Но нельзя за ночь вернуть себе власть над улицей. Мне лишь нужно было выманить доброхота на живца. И я славно порыбачил на Грозовом празднике!

— Без меня! — поднял руки Кумало. — Ты обещал — это было последнее задание! Тебе нечего мне предложить, кроме сожжения моего дела. Я чист.

— У меня освободились должности начальника стражи и главного дознавателя, — Кайо вперил в него острый взгляд. — Выбирай.

— Я — не высокородный! У меня больше нет шрама! — вскрикнул Кумало. — Может, мне ещё на другом виске себе мишень вытатуировать?!

— Послушайте… — взяла слово Зари. — Я же могу стать главной дознавательницей? У вас была женщина-стражник, теперь будет женщина-дознаватель.

— Хочешь как в старые добрые времена?! — рявкнул на неё Кумало — Ладно, прости. Прости-прости. Просто ты же знаешь, что я не отправлю тебя одну в это паучье гнездо.

— Не отправишь, — хихикнула Зари.

— Ладно. Ладно! — Кумало нервно облизнул губы. — Я останусь. На месяц. Пока не найдёте мне достойную замену. Вы всё поняли?

Зари быстро кивнула и бросилась ему на шею.

— Отстань… — деланно возмутился тот. — Всё, хватит. Мне первых двух раз с тобой хватило, намучился.

— Сая, — Кайо повернулся к златоглазой красавице. — Что случилось с Иарой?

— Та женщина её забрала, — на этих словах что-то в голосе Саи надломилось. — Но я знаю точно. Иара жива.

Кайо выдохнул. Зари наконец-то отпустила Кумало и сделала шаг назад.

— Приказывайте, Господин, — почтительно молвила она.

Кайо перевёл взгляд на Зари.

— Нас ночью видели? — только этот вопрос остался нерешённым. Зари помотала головой.

— Замечательно, — Хранитель Ндубары кивнул своим мыслям. — Вы трое — подготовьте к вечеру арсенал. В подвале дома найдёте всё необходимое. Ночью нам предстоит добыть доказательства убийства посланника Высшей Крови в одном весьма приметном родовом особняке.

Глава VII. Охота.

Луна сияла. Особняк матушки Нкобу был действительно огромен — пять этажей, внутренний двор в несколько сотен квадратных метров, сад с акациями и бродящие между деревьями охранные гиены. Несмотря на ночь, несколько слуг с мечами за поясом сидели на лавках и тихо переговаривались. Каменная стена высотой в два этажа была возведена ещё триста лет назад, во времена Старой Ндубары. Семья Мадзара — старые деньги — вписала себя в Высокие Рода ещё при правлении духов.

Задний двор имел бассейн и два фонтана. На пустующую каменную башенку взобраться было нетрудно. Кайо закинул крюк-кошку, поднялся и спустил верёвку. За его поясом — три простых армейских пистоля. На нём чёрная приталенная куртка и платок, что скрывал нижнюю часть лица.

Второй взобралась Зари. На упавшую верёвку она лишь презрительно фыркнула. Вместо этого когти-пружины на её перчатках позволили очутиться рядом с Кайо более элегантно. Два прыжка — и гибкое тело в светлых тканях уже было на башне.

Сая схватилась за верёвку одной рукой и повисла.

— Цепляйся крепче, — шепнул ей Кумало. Затем поднял голову вверх. — Ловишь?

Кайо кивнул.

— На счёт «три», — бросил Хранитель Ндубары.

Сая не успела и пискнуть, как Кумало резко бросил её вверх, а Кайо столь же резво поймал.

— Я вам не мешок риса, — недовольно пробурчала она, отряхиваясь.

Кумало взобрался по верёвке. Карманов на его кожаной куртке было больше, чем у бродячего торговца.

— Ты решил весь мой арсенал выпотрошить?.. — хмыкнул Кайо.

— Дай мне насладиться привилегиями новой должности, — улыбнулся тот.

Отряд пригнулся. С башенки открывался вид на задний двор.

— Четверо, — Кумало пересчитал охрану. — И три собаки.

— Согласно нашему справочнику, гиены всё ж таки кошки, — не согласилась Сая. Зари хихикнула.

— Действуй, — сухо приказал степнячке Кайо.

Зари бесшумно спустилась вниз. Словно танцуя в тенях, она аккуратно разложила три ампулы, поочерёдно нажимая на кнопку-грузик. Затем изысканно взобралась на башенку обратно.

— Чёрный мускус, — пояснила Зари.

— Циветты?.. — подняла бровь Сая. Зари кивнула.

Гиены подняли головы в сторону ампул.

— Пошли, — шепнул Кайо. Они спустились с башенки на стену и, пригибаясь, пошли вдоль неё, скрываясь от мечников за кронами акаций.

Гиены гурьбой направились в сторону пахучих ампул.

Отряд подобрался к зданию особняка. От крыши их отделяли добрые пять метров.

— Ложись! — хрипнул Кумало. Все легли.

— Что там? — прошептал Кайо.

— Арбалетчик на крыше, — пояснил Кумало. Затем аккуратно высунулся и тут же лёг обратно. — Лежит, привалившись к дымоходу. Смотрит на небо. Шевелит губами.

— Откуда такая охрана?.. — удивилась Сая. — Я удивлена, что они баллисту туда не поставили.

— Чем больше замков, тем больше в сундуке золота, — оскалился Кумало.

— Только нам не оно нужно, — Кайо покачал головой.

Кумало поднял правую руку с арбалетом на запястье.

— Давай его вальнём? — хищно проговорил он. — Как птичку.

Сая достала массивный шприц и протянула его Кайо. Тот принял, удивлённо качая головой. И внимательно посмотрел на остальных.

— Я туда не полезу! — Кумало широко открыл глаза. — Там метров пять прыгать!

— Неужели ты хочешь, чтобы пошла я?! — Зари надула губки и быстро-быстро заморгала.

Кумало грязно выругался. Взяв шприц, бесшрамный положил его в карман и снова оценил длину прыжка.

— Пять метров, вашу мать! — с этими словами он отполз к краю стены. Нормально не разбежаться.

— Меняем план. — Кумало отдал шприц Зари. — Я прыгаю, ты кидаешь. У нас есть запас таких штук?..

Вместо ответа Сая молча показала ему поллитровую железную банку на поясе. Кумало осклабился.

— Мне нужен хоть какой-то звук… — прошептал он. — Вы можете что-нибудь придумать?

Послышалось слитное хихиканье гиен.

— Пошёл! — сдавленным голосом приказал Кайо. Кумало ринулся.

Прыжок. Уцепился одной рукой за черепицу. Положил на неё вторую руку. Взобрался. Стражник на крыше тем временем удивлённо смотрел на гиен. Кайо нервно переводил взгляд с него на Кумало. По виску Хранителя Ндубары текла капля пота.

— Кидай, — шепнул он Зари. Та облизнула губы и бросила шприц. Кумало едва поймал.

На полусогнутых коленях бесшрамный начал приближаться к стражнику. Тот сел, всматриваясь в сторону гиен.

— Эй, мужики! — вдруг крикнул арбалетчик мечникам внизу. Кумало быстро лёг. — Что там у вас?

— Да крысу, небось, погнали! — послышался насмешливый голос снизу. — Они ж с полудня голодают.

— А покормить не судьба? — арбалетчик повернулся назад. Кумало приник к черепице. — Давайте я им настреляю сверху что пожрать!

— Молчи уж! — мечники заржали. — Иди дальше спи.

Кайо выдохнул… И вздрогнул. Зари бесшумно приземлилась рядом с Кумало и что-то начала шептать ему на ухо. Тот медленно кивал. Затем передал шприц Зари. Они вдвоём подобрались к арбалетчику. Кумало резким движением схватил его и обездвижил. Зая воткнула иглу ему в шею. Тот дёрнулся… И обмяк.

Кайо аккуратно взял Саю за талию. Её маленькость была как нельзя кстати.

— Да вы издеваетесь… — пробормотала она недовольно.

— Ловишь? — бросил Кумало Кайо.

— На счёт «три», — осклабился тот.

Саи показалось, что вся жизнь пролетела у неё перед глазами. Когда четыре руки её поймали, златоглазый взгляд выражал больше эмоций, чем все полгода до того вместе взятые.

— Командир, вы там как, ночевать собрались? — насмешливо шепнул Кумало. Кайо закатил глаза.

Крюк-кошка грохнулся на черепицу. Зари споро привязала конец к дымоходу.

Кайо медленно вдохнул и выдохнул. Он с детства такими трюками не промышлял. Пять метров. Всего пять метров. Целых пять метров!

— Натянута как струна, Господин, — ухмыльнулась Зари с той стороны. — Давайте, ваша златоглазка смотрит.

Сая действительно смотрела широко раскрытыми глазами. Кайо сплюнул. Канатоходцу важен темп. Ему же нужна скорость. Он ещё раз проверил крепление конца верёвки на своей стороне.

Это была самая долгая секунда в его жизни.

Пролетев чуть дальше, чем нужно, он шмякнулся на черепицу.

— Не того человека мешком риса назвали, — хмыкнул Кумало. Кайо обжёг его взглядом.

— Зачем ты пошла? — нахмурился Кайо.

— Этот жук забыл, что не умеет колоть шприц, — хмыкнула Зари в ответ. — А без него не справилась бы уже я.

— Вы как в старые добрые времена… — покачал головой Кайо.

Кумало подошёл к телу арбалетчика. Пошарив в нём, он достал несколько медяков и убрал к себе.

— Сапоги-то ему оставь, — осклабился Кайо.

Зари уже подошла к нужному спуску и призывно махнула рукой остальным.

— Балкон здесь, — шепнула она.

— Внизу никого? — быстро спросила Сая. Зари пожала плечами.

— Спускайся, — сухо приказал Кайо. Зари поёжилась.

Её прыжок был аккуратным, тихим и отнюдь не изящным. При свете ламп изнутри она ощущала себя на балкончике словно под полуденным солнцем. Пригнувшись и осмотревшись, Зари быстро-быстро запрыгнула обратно, едва слышно скрежеща пружинными когтями по стене.

— Спальня пуста, — начала Зари. — Но освещена. В центре — ковёр. Двуспальная кровать слева, рядом — столик с фруктами и кувшином. Справа — шкафы. Дверь на балкон застеклена, но заперта изнутри на ключ.

Они все одновременно обернулись на Саю.

— Ты говорила, что уже вскрывала механические замки, — мягко сказал ей Кайо. Сая скривилась.

— Я бы хотела посмотреть на тебя в той пыточной, — резко ответила она. — Я вообще плохо помню, что тогда делала.

— Но другого выхода нет… — протянул Кайо. Хранитель Ндубары, казалось, переживал за неё больше её самой.

— Только не бросать, — отрезала Сая. Кайо кивнул и нежно взял её за талию. Крюк-кошка остался вдалеке — забрать его со стены не было никакой возможности.

— Готова? — с этими словами Кайо оторвал её ноги от земли. До балкончика было метра полтора. Сая закрыла глаза.

— Береги ноги, командир, — ухмыльнулся Кумало.

Прыжок был быстрым. Ногам стало больно. Но Кайо не упал. Аккуратно поставив златоглазую девушку на пол, он пригнулся. Та на корточках добралась до замочной скважины и достала щуп.

Сая осторожно вставила его и мягко провернула. Внутри щёлкнули шестерёнки. Пружины поддались. Через мгновение щёлкнул уже замок. Сая тайком улыбнулась — в этом сочетании точности и механики был чистый эстетический кайф.

— Где тебя учили так расколдовывать замки? — промурлыкала ей на ушко Зари. Златоглазка подпрыгнула от неожиданности.

— Изыди!.. — шутливо махнула Сая рукой.

Они зашли внутрь. Кумало первым делом хряпнул из горла кувшина.

— Вода… — разочарованно протянул он.

Зари подошла к шкафам и осмотрела содержимое.

— Бумаг нет, — деловито сказала она. — Будем переодеваться?

— Как будто твоё степняцкое лицо можно скрыть, — хмыкнул Кайо, идя по ковру. — Сая, прощупай стены.

— Уже, — проговорила Сая, неспешно двигая щупом тут и там.

— Что будем дальше делать, командир? — лениво молвил Кумало. — Пойдём топать по особняку в поисках чего интересного?

— Зари, — Кайо повернулся к ней. — Пойдёшь ты. Прогуляйся по пятому этажу и вернись с информацией.

— Будет сделано, мой лев, — усмехнулась она и направилась к двери. Сая отчего-то фыркнула.

— Допустим, мы найдём доказательства, командир, — всё же продолжил Кумало, провожая спину степнячки взглядом. — Матушка Нкоба — деньги. Ишари Тихий Пепел — глава Дома Звёзд. Деды и сектанты держат в узде Крайние поля. В руках лекарши Маэлы — пыточная, через которую проходят зелёные и оружие с тела краснозвёздной твари. Ты собираешься казнить их всех?

— Мой брат был убит, — напомнил Кайо. — Это преступление не имеет прощения ни в моих глазах, ни в глазах Закона Амакоры. Со мной — верные мне стражники, ополченцы Мару и гарнизон. Ндару я доверяю — его всадники выступят на моей стороне. С доказательствами мы город поставим под ружьё и казним всех — от Крайних полей до Родовых особняков.

— Город будет ждать большая чистка, — хмыкнул Кумало и задумчиво почесал подбородок. — А я в этой истории — начальник стражи.

— Нашла, — перебила их Сая. Быстро открыв щупом кусок ложной стены, она увидела перед собой выемку с механическим сундучком. — С этим можно уже идти домой? Я его подручными средствами не вскрою.

— В нём может оказаться горстка золотых на чёрный день, — скривился Кумало. — Или что ещё мельче.

— В любом случае, отсюда лежит наш путь назад, — качнул головой Кайо.

— Мальчики, я вернулась! Сая, тебе тоже привет, — Зари осторожно закрыла за собой дверь. — Внутри ни стражи, ни слуг. Весь особняк — маленькая крепость. Пять этажей — как стена, с коридорами по периметру квадрата и комнатами на внешней стороне. Внутренняя часть — сплошной балкончик. В центре… Ой, дайте всё припомнить… Механический павлин, фонтан, скамейки, садик и большущий такой стол из красного дерева. С какой-то картой с флажками. Там всего три человека.

— Кто? — хором спросили Кайо и Кумало.

— Старушка вся в золоте на кресле-качалке, — Зари загнула первый палец.

— Нкоба, — кивнул Кайо.

— Худощавая женщина с длинными пальцами, пучком волос и с повязкой на голове. Склонилась над картой, — Зари загнула второй палец.

— Маэла, — кивнул Кумало.

— И молодая девушка под два метра ростом со шрамом в виде удара трёх когтей пантеры, — Зари запнулась.

— Иара… — прошептала Сая.

Воцарилось молчание. Кайо задумчиво погладил три пистоля на поясе.

— В особняке точно никого? — спросил он тихо.

— Командир, — вмешался Кумало. — Они не вооружены. Сейчас или никогда.

— Это слишком опасно, — услышал Хранитель Ндубары голос Саи.

— Три заложника. Или три трупа. Но заговор будет обезглавлен точно, — медленно проговорил Кайо. — У вас будет полчаса на осмотр особняка. Затем — и это приказ — берите Саю и уходите к Дому Копья. Кумало. Если доберёшься без Зари, то никто не поверит, что вы от меня. Если доберёшься без Саи, то лично тебя казню. Теперь ты — командир стражи и моя правая рука. Повтори.

Кумало послушно повторил.

***

Прошлой ночью…

С силой выпрямив спину, Иара поднялась из пыточной по винтовой лестнице. Позади гулко топали тяжёлые шаги громадины-слуги, впереди молча шла хозяйка особняка. Мысли Иары бились друг об друга. Нагая Сая осталась внизу, но с каждым шагом страх за неё всё сильнее уступал страху за себя.

Шесть камер темницы. Три слева и три справа. Взгляд Иары заскользил по содержимому. Лысый мальчик-подросток. Тело Бару. Кумало.

Иара не смогла сдержать улыбку. Кем бы ни был их отравитель, он поплатится за содеянное. От рук своих же друзей. Сдохнет вслед за Кумалой. Всё же в Амакоре есть справедливость.

Женщина шагала без спешки, и каждый её шаг отдавался тихим стуком ботинок о камень. Слуга замыкал, почти растворяясь в тени. Иара шла между ними, стараясь не споткнуться о неровный каменный пол. Ткань цеплялась за выступы стен.

Они подошли к лестнице и поднялись наверх. Деревянная откидная крышка. Женщина одной рукой подняла её — не заперта — и перед Иарой открылось низкое, но просторное помещение с деревянными бочками и склянками на стенах. Железные механизмы держали бочки плотно запаянными, дабы ни одна пылинка не проникла в сокровищницу лекаря. Механические шестерёнки на стенах и потолке, смазанные маслом, поскрипывали при малейшем движении — живо, но точно. Будто особняк дышал в такт хозяйке.

— Сколько у тебя тут лестниц? — протянула Иара. — Ножки не устают?

Ей никто не ответил.

Поднимаясь из погреба на первый этаж, Иара заметила больше деталей — трубы с латунными клапанами вдоль стен, лампы на сжатом газе с мягким светом и маленькие таблички с иероглифами. Ровным светом горели керосиновые лампы, а между ними переливались прозрачные ампулы с жидкостями. Мебели отчего-то мало — гостей хозяйка явно видела редко. Вдалеке заманчиво поблёскивала входная дверь.

— Нам ведь не туда, я правильно поняла? — Иара кивнула в сторону выхода. — Я бы не прочь подышать свежим воздухом.

Женщина повела их дальше — по широкой резкой деревянной лестнице на второй этаж, где пол был уже деревянный и тёплый. Здесь запах старого дуба смешивался с ароматом трав и масел. Широкий коридор второго этажа был увешан портретами предков. Коридор вёл к неприметной чёрной двери.

Женщина осторожно толкнула дверь в кабинет.

— Иди домой, — приказала она слуге. — На заре возвращайся — мне нужна будет твоя помощь в работе с той тварью.

— Её зовут Сая, — молвила Иара.

— Как прикажете, — гулко произнёс слуга и поклонился спине хозяйки.

Они зашли в кабинет вдвоём. Большие столы с книгами и чертежами, миниатюрные модели человеческих органов из стекла, математически точно подогнанные приборы и несколько больших шкафов с алхимическими составами. На столе стояла механическая настольная лампа, а рядом лежали инструменты для лекарской работы.

Иара остановилась у входа. Дом напоминал отнюдь не высокородный особняк. Напротив — он был словно Домом Звёзд в миниатюре. Но не было ни пышности, ни поклонения перед Голосом. Только власть циркуля и сила чертежа.

Женщина молча прошла к креслу и села, облокотив руки на стол. Затем взмахом ладони предложила ей сесть напротив.

Иара сделала два шага вперёд и остановилась. Подняв подбородок выше, она всё же приняла приглашение. Женщина достала кувшин фруктового вина, разлила на две чарки и пригубила свою. Иара застыла. В темноте этого не было видно, но глаза хозяйки особняка чуть-чуть отливали красным.

— Мне дозволено будет переодеться? — медленно произнесла Иара.

— Да, — сухо ответила женщина. — Но потом. Ты — Иара Семи Вод из рода Кадзимбы, старший инженер Дома Звёзд Ндубары. Разумеется, тебе будет дозволено носить то, что положено по праву.

— А каково твоё имя? — Иара сузила глаза.

— Маэла Каменная Рука из рода Бахати, лицензированный лекарь Ндубары, — медленно произнесла та.

Они были равны друг другу по статусу и положению.

— Ты убила Макау Мафунги?

— Я.

— Ты умрёшь.

— Да.

Иара встала с кресла, взяв в руки чарку с вином. После такого признания не страшно ждать яда. Она подошла к алхимическому стеллажу. Порошок из листьев алоэ. Глоток. Пыльца африканского лотоса. Глоток. Смола марабу. Глоток. Масло носорога. Глоток. Экстракт баобаба. Глоток.

— Моё вино закончилось, — Иара подошла обратно к столу и поставила чарку. Затем подошла к шкафу с книгами. «Сокровища баобаба — от плодов к зельям, по дневникам Ндику из рода Бараба». «Соотношение светил к телу — Ламбо из рода Бахати». «Сто двадцать пять снов о шестерёнках». Наконец, Иара начала свой допрос: — Почему ты убила Макау Мафунги?

— Потому что мне приказали, — спокойно ответила Маэла.

— Почему ты убила Бару?

— Потому что мне приказали.

— Почему ты пленила Кумало?

— Потому что мне приказали.

Иара сжала зубы. Она подошла к инструментарию. Пинцеты, тиски для ампул, гравировальные штампы, реторты и колбы с латунными клапанами, стеклянные ампулы, три вида весов и пятнадцать видов гирь, лупы и линзы, шприцы, набор игл, щупы. Чернильница и чистые листы бумаги.

— Кто твой хозяин? — Иара вернулась в кресло.

— Это не имеет значения, — Маэла покачала головой. — Важно другое — кто твой хозяин.

Иара встала. Ноги водили её по кабинету, как антилопу в загоне.

— Я служу Дому Звёзд. Я служу Амакоре, — наконец ответила она.

— Ты служишь Ишари Тихий Пепел, — не согласилась с ней Маэла. — Верховной ключницей Дома Звёзд Ндубары назначили её. Ишари Тихий Пепел — не Амакора. Она всего лишь человек.

— Я служу Кайо. Хранителю Ндубары. Он — слово Закона. Он — хозяин Дома Закона, — рявкнула Иара. Её кулак обрушился на столешницу.

— Кайо Мафунги был назначен в Ндубару десять лет назад. Советом Высшей Крови. Род Мафунги — не Амакора, — Маэла снова не согласилась с ней.

— Я служу Ндубаре, — тихо произнесла Иара. — И вся моя жизнь прошла в служении моему городу.

— Я знаю, — молвила Маэла и встала. Она подошла к окну позади себя. За ним царила ночь. Со склона холма открывался вид на бесконечные дома-мастерские, обслуживавшие Дом Звёзд. Несколько караван-сараев для гостей города. Кварталы ремесленников. Наконец, за трактом, Крайние поля. — Скажи, тебе преподавали в детстве историю?

— Более чем, — выплюнула Иара.

— Сколько родов основали Ндубару во времена правления духов?

— Три.

— А сколько получили Шрам до Великой Засухи?

— Двенадцать.

— А сколько — в правление Высшей Крови?

— Двадцать пять.

— А сколько человек живёт в Крайних полях?

Иара не ответила. Маэла усмехнулась своему отражению в стекле.

— Десять тысяч. Ты — инженер, Иара. Сколько домов на холме Родовых особняков?

— Сорок.

— За всё время Крайних полях выдано лицензий на строительство семисот домов. Я уверена, при облаве ты видела много больше.

Иара ничего не ответила. Повисло тягостное молчание.

— В моей тюрьме сидят два человека. Под ними — ещё одно живое тело. Скажи мне, Иара, как инженер. Какая связь между ними?

— Как встарь, пробудился Голос Амакоры, — молвила Иара треснувшим голосом. — Этому учат в Доме Звёзд.

— Что происходит после того, как пробуждается Голос Амакоры?

— Приходят пришельцы.

— Как описывают пришельца из Красной звезды летописи?

— Я… Я не помню…

— Они описывают его как высокого белокожего человека с пистолем в сверкающих доспехах. Помнишь, как он умер?

— «Его схватил столь сильный жар, что, казалось, сама Амакора погубила звёздного человека», — процитировала Маэла. — Озноб. Потливость. Головная боль. Тошнота. Смерть. Теперь скажи мне, что нашли около тела Макау Мафунги.

— Звёздный металл, — Иара сжала зубы.

— Звёздный металл, — Повторила Маэла, повернувшись к ней. Холодный взгляд до мурашек пронзил Иару. — Жар Амакоры больше не убьёт тварь Красной звезды. Они придут к нам. Достаточно будет дюжины. Их не возьмут пистоли Высоких Родов. Нищие и голодные будут падать перед ними ниц. Как пали те, кому я рисовала иероглифы на лицах. Знаешь, что хотел сделать пришелец, пока я его не убила?

Иара покачала головой.

— Завод.

Маэла села в кресло.

— Макау Мафунги потребовал, чтобы я отдала ему всех зелёных и остатки железного тела. Он прибыл в Ндубару именно за этим — поэтому пошёл в Дом Звёзд. Встреча была назначена в караван-сарае, чтобы не привлекать лишнего шума. Он выслушал мой ответ. И отказал мне.

— Каким же был твой ответ? — тихо спросила Иара. Маэла наклонилась вперёд и впервые — впервые — улыбнулась.

— Строить заводы шестерёнок. По всей Амакоре.

***

Нынешней ночью…

Кайо спрыгнул с балкончика второго этажа. Отряхнул плащ с вышитым на нём золотой нитью львом. Поднялся. Выпрямился. Ошарашенный взгляд Нкобы. Холодный взор Маэлы. И радостная улыбка на лице Иары.

— Ты жив! — она бросилась к нему. Но Кайо остановил Иару взмахом руки.

Его инистый от боли предательства взгляд обвёл каждую из заговорщиц. Правая ладонь легла на рукоять заряженного пистоля.

— Нкоба Мать Леопардов из рода Мадзары. Маэла Каменная Рука из рода Бахати. Иара Синих Вод из рода Кадзимбы. Именем Закона Амакоры, вы арестованы за пролитие Высшей Крови. Прильните коленями и челами к земле, ибо с вами говорит Кайо Мафунги, Хранитель Ндубары. Иначе гром покарает вас.

Женщины за спиной Иары переглянулись. На их лицах читался не страх.

Глава VIII. Долгая-долгая ночь.

— Кайо, стой! — крикнула Иара. — Подожди. Ты всё неправильно понял.

Она замолчала. Но никто ничего не сказал. Нкоба неподвижно сидела в кресле-качалке. Маэла и Кайо встретились взглядами, как противники перед ударом. Иара продолжила:

— Во всём виновата Ишари Тихий Пепел. Это она приказала убить Макау Мафунги. Маэла просто выполняла приказ. Мы собирались утром прийти к тебе и арестовать её. После этого мы распустим Совет Домов, и ты сможешь провести всё необходимое. Мы улучшим жизнь в Крайних Полях, вооружим людей — у нас появится настоящая армия. Зелёные — это не просто Голос Амакоры. Они чувствуют вещи. Ты должен мне верить!

— Я даю тебе последний шанс, Иара, — ответил Кайо. — Сдайся первой. И будешь прощена.

— Довольно, — процедила Маэла.

Одним движением она достала сонную капсулу размером с грецкий орех. Сдёрнула предохранительное кольцо, сжала её пальцами и бросила в сторону Кайо.

Кайо отреагировал мгновенно. Он выхватил армейский пистоль с колесцовым замком и выстрелил.

Рука, привыкшая к именному оружию, просчиталась — пуля просвистела у виска Маэлы. Капсула докатилась до Кайо. Ампула внутри уже разбилась.

Кайо качнулся.

— Стойте! — закричала Иара.

Она бросилась к Хранителю Ндубары и попыталась вырвать у него второй пистоль.

— Кайо, остановись! Они не хотят тебя убить!

— Они не могут меня убить! — рявкнул он, отбрасывая Иару в сторону.

Она отлетела и замерла. Вторая пуля ударила Маэлу в плечо. Дворик заволокло клубами дыма. Маэла упала навзничь, истекая кровью. Кайо бросил на пол второй пистоль и потянулся за третьим. Но рука уже слушалась плохо. Голова ходила ходуном. Иара бросилась на него сзади, повалила и вырвала пистоль из рук.

— Ты… — выдохнул Кайо. — Ты всё-таки выбрала сторону.

Его голос растворился.

Он провалился в долгий сон.

***

Сая замерла. Они спрыгнули со стены под второй оглушительный раскат порохового залпа.

— Бежим! — рявкнул Кумало. — За мной!

Сая неуклюже поднялась. Она больно ударилась правой почти детской ручкой о землю.

— Я уже встаю, — прошептала она, хватаясь левой рукой за протянутую ладонь Зари. — Что там?

— Что-то нехорошее, — ответила ей Зари, ускоряя шаг.

Они ринулись по Родовому холму в сторону Золотого базара — кратчайший путь до Дома Копья. Тут и там улица начала освещаться — разбуженные грохотом жители зажигали лампы в домах.

— Больше не бежим, — приказал Кумало. Он зашёл в закуток и достал три накидки. Четвёртую бросил на землю. — Надевайте. Идём быстро, но шагом.

Наскоро одевшись, девушки последовали за ним. Несколько минут прошли в пугающей тишине. Следом произошло нечто гораздо более жуткое.

В ночной тьме, уже далеко позади себя, они услышали нечеловеческий смех.

Гиены вышли на след.

Кумало замер. Теперь до Дома Копья они не дойдут.

— Бежим, — прошептал он. Зари схватила Саю за левую руку.

Они сорвались с места. Быстрые шаги вниз по тракту. Сторожка, перед ней — перепуганный заспанный дедок-стражник.

— Что случилось? — крикнул он. — Я слышал крики.

— В доме Мадзара начался пожар! — крикнул ему Кумало, не останавливая шаг. — Подорвался порох! Нужна вода! Гиены вырвались на свободу!

Стражник судорожно кивнул и бросился внутрь. Быстро достал рупор и вернулся на улицу.

— На холме пожар! — прокатилось повсюду. — Пожар в доме Мадзара! Просыпайтесь! Пожар в доме Мадзара!

Смех ближе. Сая похолодела — гиены могли взять только один след. Единственного существа, чей запах выделялся сильнее всего. Её запах.

Кумало оглянулся.

— Быстрее! Мы должны успеть!

Вдалеке, в темноте мелькнули силуэты. Низкие, тяжёлые, с высокими плечами. Они неслись рывками, как кривые тени, то исчезая между домами, то снова выныривая в полосах лампового света.

— Сколько их? — выдохнула Зари.

— Я насчитал пять, — выпалил Кумало.

Они добрались до Базара. Он был почти пуст. Днём — сотни людей, но сейчас между лавками гулял только ночной ветер. Полотнища тентов лениво хлопали над прилавками, а в темноте пахло сушёной рыбой, пряностями и старым маслом.

Кумало резко свернул между рядами.

— Сюда!

Сая едва поспевала за Зари, старалась не отставать, но дыхание уже сбилось. Та тянула её за руку всё сильнее.

Позади снова раздался смех. Теперь совсем близко.

Одна из гиен выскочила из тёмного проулка у края площади перед караван-сараем. Лапы её глухо ударили по камню. Она остановилась, вскинула голову и глубоко втянула воздух.

Жёлтые глаза блеснули в бледном свете луны. Минула секунда. И зверь рванул вперёд.

— Они нас увидели! — прошептала Сая.

— Просто чуят, — коротко бросил Кумало.

Он резко опрокинул ближайший стол с корзинами. Сухие фрукты и орехи рассыпались по камню.

— Через ряды!

Они нырнули между лавками. Ткань шуршала над головами. Доски скрипели под ногами.

Позади послышался тяжёлый галоп, но Сая поняла — базарные запахи выиграли им время.

Наконец, они добрались до ворот караван-сарая. Кумало постучал в ворота — три раза, затем один раз, затем дважды. За спиной снова раздался смех.

— Кто? — послышался голос изнутри.

— Красный Охотник. Со мной не меченые, — крикнул в ответ Кумало.

— Сколько?

— Двое. Женщины.

— Входите.

Спасительные врата открылись.

***

Сая зашла в свою комнату. Всё смешалось — внутри темно, высокие потолки, богатое убранство. Но она впервые не обращала внимания на красоты Амакоры. На людей. На мир вокруг.

Её впервые хотели убить. Не случайно, а целенаправленно. Её спаситель впервые под угрозой. И исходит она не от дикой природы, но от других людей. Амакора встретила её буйством красок, но чуть было не привела на плаху.

Сая легла на кровать. Маленькую, плохонькую, односпальную — для слуг. Здесь, как сказал тот татуированный донельзя мужчина, их не будут искать. Кумало и Зари выделили другую спальню — по соседству.

Мысли Саи путались. Рука немного ныла. Из-за стены донеслись стоны.

Сая вскочила с кровати. Теперь сон не придёт.

Она открыла тяжёлую деревянную дверь и вышла в коридорчик для слуг. Крики из казавшегося отсюда столь далёким Родового холма уже затихали, а стоны из комнаты Кумало и Зари лишь начали разгораться. Так что Сая сделала выбор довольно быстро.

Она прошлась по узкому коридору до балкона с сушащимся бельём. Этажом ниже слуга-юноша тихо, но страстно целовал подругу-портомойку. Сая едва не фыркнула, но пошла назад. В книге по амакороведению таких деталей не водилось.

Несколько долгих минут блужданий по лабиринту караван-сарая наконец-то вывели её к парадной лестнице. Откуда-то снизу доносились глухие разговоры, стук бокалов и шелест цветастых платьев разносящих напитки степнячек.

Сая поняла, что и туда ей дорога заказана. Она было пошла искать свою комнату, да только на полпути, облокотившись на стену, стоял и курил трубку мужчина, чей возраст выдавала тронутая сединой борода. Сая замерла, не решаясь пойти дальше. По привычке она устремила взгляд в пол, дабы не выдать золотистость своих глаз.

Мужчина затянулся и выпустил клубы дыма.

— Ждёшь рассвета? — усмехнулся он.

— Могу ли я попросить дать мне пройти? — тихо проговорила Сая.

— Можешь, — ответил тот и пожал плечами. И не сдвинулся с места.

— В таком случае, я настаиваю, — с нажимом сказала она.

— Настаивай, — кивнул незнакомец, оставаясь. Сая не сдвинулась с места тоже.

Не выдержав, она подняла взгляд и замерла. В свете на вдохе загоревшегося табака она увидела инисто-синий отсвет глаз незнакомца.

— В твоём мире тоже рождаются дети, слушающие Синюю звезду? — спросил он.

— Уже нет… — испуганно качнула головой Сая, отшатнувшись. Взгляд безопаснее было не поднимать.

— Здесь нас тоже мало, — табак в трубке догорел. Мужчина высыпал пепел, затем набил её снова. Под скрип мнущей табак ступки тянулось долгое молчание. Наконец, он достал из кармана зажигалку и щёлкнул.

— Винишь себя? — наконец спросил он. Сая отвернулась. Её злющий взгляд упёрся в настенное зеркало.

— Я не виновата в том, что ваша звезда неспособна принести мир нищим, — наконец-то ответила она. — И не моя вина в том, что Кайо не сдал меня столице.

— Мафунги потому и взяли мир, что сильно отличались от всех, — усмехнулся мужчина, закуривая снова. — Волей. Себялюбием. Безбашенностью. Но чем они никогда не отличались, так это скромностью. Как-нибудь запиши себе в дневник Легенду о Нолвази — сама Смерть родила от него сына. Впрочем, я уверен, ты забудешь это имя уже завтра утром.

— Вы дадите мне пройти или нет?! — возмутилась Сая. Мужчина подобрался — теперь места в коридоре стало достаточно. Но Сая осталась стоять.

— Если бы проблема была в тебе, я бы сейчас поджигал трубку кремнем и огнивом. И в ней был бы отнюдь не табак. Подумай об этом перед сном, девочка, — с этими словами он открыл дверь в свою комнату. — Проблема в Амакоре. В том, что она не хочет принимать ни зажигалку, ни табак.

— Как… — Сая начала говорить и запнулась. Мужчина остановился.

— Как звучит Синий Голос? — тихо спросил он.

Сая кивнула.

— Как власть. Как математика. Как осколок льда, — ответил он. — Благодари Вселенную за то, что тебе не приходится каждую ночь защищать от него свою душу.

С этими словами он зашёл внутрь и закрыл дверь.

Сая ещё немного постояла на месте. Слова незнакомца понемногу укладывались в её голове. Но мысль о Кайо в ней успокаиваться не хотела. Сая быстрым шагом пошла дальше, чуть ли не бегом добравшись до спасительной двери своей комнаты. Из-за соседней двери доносился сводный храп двух глоток.

Сая усмехнулась. Под такой аккомпанемент, к счастью, она уснуть была способна.

***

Кайо проснулся. Сам, без шкатулки. И без Зари. К сожалению, правда, на соломенном матрасе, а не в привычной уютной кровати Дома Закона. Решётки подземелья особняка Мадзары не внушали никакого оптимизма. На поясе поблёскивал пистоль — символ его власти. Теперь можно было смириться не только с отсутствием накидки, но и с тем тряпьём, коим ему заменили одежду.

— Ты проснулся, — услышал он холодный голос. Маэла сидела по другую сторону решётки. В отличие от него, она была безоружна. Жаль, что затравочный порох ему не дали.

Кайо не ответил ничего. Он знал — все в этом месте обречены на смерть.

— Иара тебе не лгала, — продолжила Маэла. — Мы действительно хотим дать тебе власть.

Кайо промолчал.

— Заговор не появился сам собой, — после долгой паузы Маэла снова начала говорить. — Ты не оставил нам выбора. Твой траур после смерти жены слишком затянулс. Городу нужна была власть. Я владела ремесленными кварталами, патриархи — Крайними полями, Мадзара — Родовыми особняками. Мы договаривались в Доме Звёзд и решали наши проблемы. Мне нужны были инструменты для лечения людей, патриархам — работа для их детей, а матушка Нкоба хотела достать денег ветшающему роду. Одной рукой Ишари Тихий Пепел давала нам технологии, другой — решала наши споры. Бару и Селу нам нужны были, чтобы иметь в руках стражу и понимать, в каком ты настроении сегодня. Мы действительно делали город лучше.

Кайо молчал.

— Тебя выбила из колеи смерть Макау Мафунги. Я это понимаю. Ты устроил показательную расправу над Крайними полями. Я это уважаю. Но степняки плодятся лучше горожан. И скоро между ними настанет единство. Ндубаре нужна сильная рука. А людям нужна настоящая работа. И ты получишь подлинную власть. Сделаешь что нужно и исправишь недостатки Закона. Мы убили одного проверяющего из столицы, следующий пропадёт чуть дальше от Ндубары. Так подозрений будет меньше.

Кайо сел на пол. Теперь он смотрел на неё снизу вверх. Его глаза почти не мигали.

— Тебе не остановить изменения. Даже Закону это не под силу. Механики каждый сезон выносят домой то шестерёнки, то целые детали. И я не единственная, кто понемногу продаёт на чёрный рынок оптику. Скоро керосиновые лампы будут не только в «Кукурузной лепёшке», но и в трущобах. Пусть ореол магии и будет довлеть над нашим поколением, но внуки будут добывать земляное масло без заклинания духов. Они будут делать это по сдельной оплате, предварительно поставив закорючку в договоре. Мы хотим лишь возглавить то, что и так происходит. Как ты и считаешь правильным — упорядочить хаос.

Маэла отвела взгляд.

— Если тебя смущают сектанты, то они лишь следствие. Не причина. Тварь из Красной звезды подарила им то, чего они не видели никогда. То, что должны дарить мы, их владетели. Патриархи сами сдадут нам сектантов, если мы примем их детей в стражу. Или хотя бы дадим нормальную работу. Если тебя смущают дети, то… Их убивали всегда. Зелёные волосы — то, от чего бежали и твои предки тоже. Связь со звёздами губительна. Мы выуживаем знания по кусочкам и защищали от них людей сколько могли. Если бы мы этого не делали, пришельцы свергнули бы Мафунг давным-давно. А первые жертвы дали мне драгоценные крупицы истины. Теперь зелёные работают на меня. Они гораздо ценнее живыми. И я научилась предсказывать место появления звёздных тварей. Более того — я научилась их убивать.

— Здесь, — Кайо проронил только одно слово. Маэла замолчала и уставилась на него. Кайо продолжил. — Здесь кроется недопонимание между нами.

— Хватит! — Маэла вскочила и стала расхаживать по коридору. — Ты сам собирался вскрыть эту жёлтую!

Кайо не ответил ей.

— Ты будешь сидеть здесь долго, — рявкнула Маэла. — Достаточно долго, чтобы увидеть голову своей желтоглазой девки! Но сначала ты увидишь голову Кумало. Затем — Селу. Затем — Мару. Желающих заменить бесшрамного бандита, женщину-стражника и старого пьяницу мы найдём, уж будь уверен!

Кайо молчал.

— За нами будущее, Мафунги, — прошептала Маэла. — Тебе не остановить часы истории.

С этими словами она пошла прочь из темницы.

Кайо впервые улыбнулся. Кажется, он поспешил назначать Кумало начальником стражи. Селу ещё жива.

***

Иара постучала в дверь Верховной ключницы.

— Войдите, — послышался в ответ тёплый старческий голос.

Дверь заскрипела, открываясь. Иара переступила, пригибаясь, через дверной проём. Ишари Тихий Пепел стояла в своём кабинете лицом к окну. Семиконечная звезда дорог, как всегда, полна послушниками. Чернокаменные стены Дома Звёзд взирали на Ндубару и древностью, и холодом — как и сотни лет назад.

— Я принесла вам чай, — тихо сказала Иара, опустив голову.

— Спасибо, старший инженер, — горько ответила та. — Ты знаешь, Маэла перестала отвечать на мои письма. Я назначила её главным лекарем Дома Звёзд, а она видать сама приболела. Надо бы к ней заглянуть. Думала, взять пару послушников, но решила остановиться на тебе. Ты всегда прогуливала мои уроки, всё пропадала на городских улицах.

Ишари взяла чашу из рук Иары.

— Ты знаешь… — старушка прерывисто вздохнула. — Ты узнаешь. Когда-нибудь тебе тоже будет за шестьдесят. Стекло трескается разом только если его изготовил плохой стеклодув. Настоящее стекло всегда сначала получает едва заметную трещинку. Её не видно, а она уже есть.

— Я не совсем вас понимаю, — от выдавленных её губами слов в глазах Иары защипало.

Ишари пригубила чай.

— Я где-то ошиблась, — тихо пояснила Ишари. — Я это поняла только когда ко мне пришёл Лута. Я всегда думала, что я достаточно умна.

— Вы — самый умный человек из всех, кого я знаю, — тихонько проговорила Иара.

— Похоже, что тебе предстоит узнать ещё много людей, — горько улыбнулась Ишари. — Потому что я как-то позабыла о том, что у зеленоволосых детей тоже есть имена.

Иара направилась к выходу.

— Подожди, — сказанное стальным голосом слово заставило Иару замереть от неожиданности. — Ты обязана исполнить мой приказ. И просьбу.

— Моя Госпожа, — Иара развернулась и оцепенела под взглядом повернувшейся к ней лицом Ишари.

— В ящике стола — бумага о назначении тебя Верховной ключницей. Таков мой приказ.

— А просьба? — по лицу Иары пробежала одинокая слезинка.

— В следующий раз клади в мой чай на одну ложку сахара больше, — эти последние слова Ишари навсегда останутся в её памяти.

Глава IX. Поцелованная Чёрным Пламенем.

Семиконечная звезда дорог была алой от собравшихся на ней послушников. Иара стояла на верхней ступени лестницы Дома Звёзд и смотрела вниз на медленно движущуюся процессию. Послушники шли молча, держа перед собой узкие чаши с дымящимися травами. Дым поднимался тонкими нитями и тянулся к серому утреннему небу, растворяясь между острых крыш и возвышавшихся над ними чернокаменных стен. Город ещё не проснулся до конца. Но Дом Звёзд уже жил — тяжело, медленно, как огромный организм, переживающий собственную боль.

На середину площади несли носилки.

Тело Ишари Тихий Пепел было укрыто белым полотном до самого подбородка. Ветер время от времени поднимал край ткани, и тогда на мгновение становились видны её тонкие, почти прозрачные руки. Иара не могла заставить себя опустить взгляд. Ей казалось, что если она отвернётся, всё это станет настоящим.

«Я где-то ошиблась» — говорила ей Ишари. Иара стиснула пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь. Толпа послушников остановилась у подножия лестницы. Кто-то тихо ударил в бронзовый гонг. Звук был низким, долгим, словно его вытягивали из глубины камня. Процессия замерла. Иара вдруг почувствовала на себе десятки взглядов. Старшие инженеры стояли полукругом вокруг площади. Многие были в накидках с вышитыми знаками своих мастерских.

Некоторые из них смотрели на неё. Их глаза были полны ожидания. Дом Звёзд не мог оставаться без Верховной ключницы даже один день. Иара опустила глаза. Её руки всё ещё дрожали. В горле стоял ком — слова не шли, слёзы не лились.

Она убила свою наставницу.

«Я где-то ошиблась» — говорила Ишари. Гонг ударил снова. Дым от трав поднялся выше. Послушники опустились на колени. Иара подняла голову. Тело Ишари уже несли к каменному кругу посреди площади — туда, где Верховные ключники Дома Звёзд прощались с миром.

Иара медленно спустилась на первую ступень. Над Ндубарой поднимался дым.

Щелчки шестерёнок. В сердце семиконечной звезды дорог медленно открыл зёв склеп. Носильщики продолжили путь. Их постепенно проглатывала подземная тьма лестницы. Послушники, инженеры и ключники молчали.

Маэла вышла из глубин Дома Звёзд. Иара чуть повернулась к ней и вздрогнула, увидев каменное спокойствие на лице старшего лекаря.

— Начинается новая эпоха, — одними губами проговорила Маэла. — Ты всё сделала правильно.

Не дожидаясь ответа, она босоного двинулась вниз по ступенькам. Дойдя до площади, пошла дальше. Послушники молча расступались перед Маэлой. Склеп начал закрываться. По обычаю, носильщики должны были ещё долго сидеть у тела покойной и говорить с ней, провожая в дальний путь. По обычаю, находиться с ней рядом должны были только самые близкие. Мало кто понимал, почему среди них не было Иары и Маэлы.

Лекарь дошла до сердца площади — склеп был прямо под ней. Взгляды послушников скользили по её одежде и лицу.

— Ишари Тихий Пепел держала Связку тридцать пять лет, — сказала Маэла. — Её рука была твёрдой, а взгляд — суровым. Она принимала тяжёлые решения в непростое время. Её сны вписались в библиотеку. Её слова — в наши души. Её любовь — в наши сердца.

У некоторых молодых послушниц в глазах показалась влага. Юноши опустили глаза. Лица инженеров с налётом первых морщин окаменели. Старики же отвечали взгляду Маэлы спокойствием.

— Её дух навеки останется сторожить Дом Звёзд, — продолжила Маэла. — Ночью он придёт к новому Верховному ключнику во сне и наставит его на верный путь. Даст свой последний совет, прежде чем отправиться к Хору Амакоры. Чем чаще мы будем вспоминать имя Ишари, тем чаще он будет к нам возвращаться.

По лицу Иары пробежала предательская слеза. Она не верила словам Маэлы. Она словно вновь ощутила себя нерадивой дочкой — той, которой мама не ответит, даже если та будет долго-долго её звать.

Маэла достала свиток и развернула его. Взгляд заскользил по иероглифам.

— «Моя рука крепка как никогда», — начала читать она. — «Мои помыслы чисты, а воля абсолютна. Я, Ишари Тихий Пепел, Верховная ключница Дома Красной Звезды Ндубары, желаю исполнения своей воли. Старший инженер Мутемба достойный вождь и мой возлюбленный сын, но его ум живёт в библиотеке и снах. Ему предстоит совершить двенадцать великих деяний, прежде чем его дух примет вечный покой. Большая их часть ждёт его в кузне. Старший инженер Кабонго великий мастер, он верный и достойный человек, ему предстоит свадьба — своей рукой я даю ему прощение и дозволение. Если родится дочь, я позволю ему использовать моё имя. Старший инженер Луканду — я прошу у тебя прощения за все часы, что не смогла тебе уделить. Ты был прав гораздо чаще, чем я думала — тебе нужно дожить до дня отшельничества, но с каждым годом тебе будет даваться жизнь всё тяжелее. Смирись с утратой и воспитывай новое поколение учеников. Старший инженер Зола — Амакора наградил тебя тремя красноглазыми сыновьями. Благодари его за чудо. Я дозволяю тебе воспитывать их в стенах Дома Звёзд. Старший инженер Иара — твоё сердце сильнее твоего разума. В день моей смерти Связка перейдёт к тебе. Сегодня третий день седьмого месяца четыреста пятьдесят второго года после Великой Засухи. Мои сыновья и дочери, помните мои последние слова. Я люблю всех вас».

Маэла дочитала и убрала свиток. На площадь обрушилась тишина — никто не решался первым произнести первую строку.

— Спи спокойно, — прошептала Иара. Гораздо громче, чем она хотела.

— Счастливого пути, — сквозь слёзы прошелестела Зола.

— Покойся с миром, — закончил Луканду.

Ритуал был нарушен — сказать это нужно было первым трём старшим инженерам, упомянутым в завещании. Но Иара не могла молчать.

К Маэле вышел старший инженер Кабонго. Его лицо было полно морщинами, а глаза светились алым светом, настолько сильно их тронул при рождении Голос.

— Иара, — мягко сказал он. — Надо сделать это сейчас.

Иара еле заметно кивнула и начала спускаться по каменным ступенькам. Ключники засуетились — они негромко шептали что-то ученикам. Кто-то из них уже чертил мелом круг в сердце семиконечной звезды. Остальные собирали из чёрных угольков насыпь. Один из ключников передал старшему инженеру Кабонго священную чашу с маслом.

Иара подошла и погрузила ладони в чашу. Масло нежно коснулось тонких пальцев. Она умыла ими руки и лицо. Угольки облили горючей смесью. Ключник зажёг факел и поднёс к ним огонь. Чёрная насыпь вспыхнула пламенем.

Под взглядами толпы Иара подошла к костру и опустилась на колени. Затем зачерпнула масляными ладонями огонь, окрасив языки в чёрный цвет. Затем поднесла лицо. Волосы слегка подпалились. Она ощутила жар. И закрыла глаза.

«Ты всё сделала правильно» — она услышала чужой голос в своей голове и вздрогнула от неожиданности. — «Помогай и наставляй».

После этих слов чёрное пламя погасло. Послушники отшатнулись от неожиданности. Ключники остолбенели. Маэла вздрогнула. Не каждое поколение умершие говорили с потомками в день смерти.

— Дух Ишари всегда был силён, — прошептал Кабонго. Он осторожно помог Иаре встать. Ноги её слушались очень плохо. Он шепнул ей. — Иди умойся и приходи на тризну. Тебе пришлось нелегко.

Он повернулся к Маэле. Старшему лекарю доверили вести ритуал из-за её особых отношений с Ишарой. Но теперь в Доме Звёзд новая Верховная ключница.

— Каменная Рука, отведи Иари Синих Вод в умывальню, — приказал Кабонго. Маэла кивнула. Затем обратился к толпе. — Идите за мной. Мы должны приготовить трапезу.

Иара невидящим взглядом смотрела на угольки. Послушники шли за Кабонго, огибая меловой круг, но она не замечала алого цвета их тканей и шелеста их босых ног. Помогай и наставляй. Последняя воля Ишари.

Иари вышла из оцепенения, когда её предплечья коснулись пальцы Маэлы. Тупой взгляд Верховной ключницы скользнул по подруге.

— Ты… Как? — осторожно проговорила Маэла.

— Это последний раз, когда я убивала по твоему приказу, — словно чужим голосом ответила Иара. Маэла сглотнула.

— Я же тебе всё объяснила…

— И я выполнила приказ, — мрачно ответила Иара. — Но теперь всякое убийство будет требовать моего подтверждения. Иначе Дом Звёзд покинет твой заговор навсегда.

Маэла опустила голову.

— Повтори, — приказала Иара.

— Всякое убийство должно получить твоё разрешение, — тихо повторила Маэла. Иара нежно взяла её за подбородок и подняла, встретившись взглядами.

— Ты всё ещё моя подруга, — прошептала она. Маэла нервно улыбнулась одними уголками губ. — А Ишари — моя матушка и наставница. Но ваши методы теперь принадлежат учебникам истории. Новая эпоха придёт, я тебе обещаю. Но не так.

— Чем души умерших сегодня ночью стариков Крайних полей хуже? — с вызовом ответила Маэла. Иара покачала головой.

— Я не хочу ругаться с тобой в такой день. Пойдём в умывальню. Я не могу есть освящёнными руками.

Маэла поглядела вослед уходящей в сторону мастерской у подножия чернокаменной стены Иары. Задумчиво потрогала масляный след на подбородке. И поспешила за ней.

В главный зал Дома Звёзд они вошли вдвоём. Маэла чуть отставала от Иары, но двери закрылись в момент последнего приготовления. На просторах мест для медитаций ряды столешниц были заполнены куриным мясом, кувшинами с сорговым пивом и блюдами с овощами. Из котлов накладывали кукурузную кашу. За столом ключников было уготовлено пустое место для Верховной ключницы — тарелка перед ним была наполнена кукурузными пирожками. Любимой едой Ишари.

Как водится в тризну, Иара привела подругу к местам для старших инженеров.

— …А она и говорит мне — где я его подселю? — улыбаясь, вспоминала Зола. — А я ей отвечаю — да у него ж красные глаза! А она мне — красные не красные, ему два дня от роду! Мне что теперь, мастерскую по изготовлению детских кроваток открывать?!

Стол загрохотал от смеха. Иара подошла и села во главе. Маэла осталась стоять.

— Я бы хотела, чтобы лекарь была подле меня, — мягко улыбнулась Иара.

— Я принесу ещё тарелку! — поднялся Кабонго. Иара аж открыла рот от удивления. Тот никогда не любил тихую и скрытную Маэлу, от него она ожидала сопротивления особенно сильно. Кабонго поймал взгляд своей новой Госпожи и улыбнулся. — Тебе и так пришлось сегодня нелегко.

Проводя взглядом уходящего к котлу с кашей Кабонго, Иара впервые за долгое время позволила уголкам губ растянуться. Но… Спустя мгновение они задрожали. К горлу подступил комок.

— Иара… — протянула Зола и вскочила с места.

Иара всхлипнула.

— О, духи, девочка моя… — Зола была старше её лет на пятнадцать — она осторожно поднялась, чтобы не задеть столешницу беременным уже четвёртым ребёнком животом. И подошла к ней, обнимая.

Иара заревела, уткнувшись лицом в бездонную грудь Золы. Ей не хотелось, чтобы послушники с дальних столов её услышали. Руки Золы гладили Иару по спине.

Так продолжалось несколько минут. Гулкий истошный плач сменился всхлипыванием. Ещё несколько мгновений они просто тихо обнимали друг друга. Наконец, Иара вернула спину в положенное ей по статусу положение и виновато опустила взгляд. Зола аккуратно вернулась к себе.

— Давайте выпьем, — сказал Кабонго, давно вернувшийся на своё место. Он поднял деревянную кружку с сорговым пивом. Иара твёрдой рукой взялась за свой бокал из вулканического стекла. — За Ишари Тихий Пепел — мать Дома Звёзд.

— За Ишари! — поднял бокал Мутемба. В громадных лапищах его мускулистого тела кружка казалась почти что детской игрушкой.

— За Ишари! — поднял бокал Луканду, поправляя очки.

— За Ишари… — тихо сказала Маэла, взяв свою кружку. Она всё ещё чувствовала себя не очень уютно, сидя за не своим столом.

Они выпили. Иара окончательно успокоилась. Зазвенели приборы — каша начала набивать животы.

— Кабонго, раз тебя простили… — начала Иара. — Я хочу, чтобы ты вернулся в свои покои в Доме Звёзд. Я уважаю твоё решение жить в Крайних полях, а не в особняке невесты, но твой спор с Ишари с сегодняшнего дня уже прекращён.

— Я простил матушку давным-давно, — грустно улыбнулся Кабонго, отрывая от кусок от кукурузного пирожка. Он макнул его в тушёную фасоль и сказал. — Я до сих пор не пойму, чем моя невеста так ей не угодила.

— Ей никогда не нравились высокородные, — пожал плечами Мутемба, отправляя в рот целый огурец. Он чуть не поперхнулся на этих словах, встретившись взглядом с Иарой и добавил. — Хах, не считая тебя, Иара!

— Мутемба… — она погрозила ему пальчиком.

— И тебя, Маэла, конечно же! — хмыкнул тот. — Ещё ей всегда нравился Кайо. Хотя больше ругани, чем в сторону дома Мафунги, я от нашей старушки не слышал никогда.

— Она отказала мне в прошении об отшельничестве, — неожиданно для всех произнёс Луканду. — Как и все три года. Почему она всех вас простила, а меня нет?..

— Дело не в прощении, — взял слово Кабонго. — На Ндубару надвигаются тяжёлые времена. Пока высокородные наслаждались плодами побед на Грозовом празднике, только слепой мог не замечать страданий у подножий трёх холмов.

— В Крайних полях всё совсем плохо?.. — удивился Мутемба. Он почесал лоб своими большущими пальцами. На фоне этого старшего инженера даже Иара казалась не такой уж и высокой.

— Ты б из своей библиотеки хоть иногда вылезал, — фыркнул Кабонго. — Мой дом чуть не сожгли при облаве. У Кайо совсем крыша протекла, когда столичного щёголя убили.

— Я слышала про краснозвёздного гостя… — помянула его Зола. — Ты знаешь, что с ним случилось?

— Тоже мёртв. И Бару мёртв — захлебнулся рвотой с перепоя, — с презрением выдал Кабонго. — Его нашли в «Кукурузной лепёшке». Его жена обезумела и подалась в сектанты Чёрного Пламени.

— Как?! — выдохнули за столом. Шесть пар глаз прильнули взглядами к лицу Кабонго — лишь Иару и Маэла мрачно переглянулись.

— Вот, что бывает, когда женщину назначают начальницей стражи, — проворчала Зола.

— А я об этом всегда говорил, — пробурчал Мутемба.

— Стража обезглавлена. Кайо опять куда-то пропал, Бару умер, Селу обезумела от горя, — нехотя объяснился Кабонго. — Так что все пока выполняют старые приказы. Долго так продолжаться не может.

— А что же Ндару? — воскликнул Мутемба. — Гарнизон вернулся на стены?

Кабонго покачал головой.

— Я потому и не вылезал до сегодняшнего дня из Крайних полей. Даже со своей не виделся. Надо будет завтра к ней заглянуть…

— Она у тебя просто золото! — расплылась в улыбке Зола. — Когда вы уже поженитесь?..

— Как батя её добро даст! — пошутил Кабонго. Все рассмеялись.

— И, всё же, я бы хотел получить разрешение на отшельничество… — снова завёл свою песнь Луканду, недовольно теребя дужку очков. — Ишари обещала, что в этом году…

— Не в этом году, — отрезала Иара и посмотрела ему в глаза. — Мне нужны все пятеро старших инженеров. Пятым станет Маэла. Она засиделась в младших. Не в дни обезглавленной стражи я потеряю такого человека как ты. Тебе всё ясно?

Луканду недовольно кивнул и скрестил руки на груди.

— Она права… — мягко подбодрила его Зола. — Слушай, даже я деток уже перевезла сюда. В такие времена за чернокаменными стенами им безопаснее, чем дома. А мне будет спокойнее, если я буду знать, что и ты защитишь их в случае чего.

— Хорошо, — недовольно пробурчал Луканду, запихивая в рот ложку с кашей. — Но в следующем году я снова подам прошение.

— А я его обязательно рассмотрю, — кивнула Иара, хлебнув ещё соргового пива. Напиток резко контрастировал с пышными узорами вулканического стекла.

Она почувствовала лёгкий тычок под ребро. Маэла склонилась к ней и прошептала:

— Нам нужно в арсенал.

— Сейчас? — шепнула ей в ответ Иара.

— Да… — тихо прошелестела Маэла. — И возьми с собой Луканду. Производство артефактов курировал он.

— Луканду, — Иара чинно омыла ладони в чаше с водой и поднялась из-за стола. — Маэла говорит, что ты хотел мне что-то показать.

Тот поднялся, недовольно глядя вниз.

— Хотел, — буркнул он. — Ишари благословила меня помогать новой Верховной ключнице как ей самой. Если бы я знал, как скоро этот день настанет!

— Мутемба, не переедай тут без меня, — пошутила Иара. Маэла тоже поднялась. Иара продолжила. — Зола, а ты, напротив, кушай хорошо.

— Будет исполнено, Госпожа! — подмигнула в ответ Зола. Иара вздрогнула. Её впервые в жизни так назвали. Она натянуто улыбнулась и кивнула Маэле и Луканду.

— Ведите меня, — приказала Иара.

Луканду пошёл первым. За ним — Иара. Маэла почтительно следовала в конце. Разговоры стихали с каждым шагом в сторону винтовой лестницы с краю чернокаменной башни обсерватории.

Луканду вставил ключ и провернул пять раз. Затем взял второй ключ и провернул три раза. Наконец, нажал рычаги в правильном порядке. Послышался щелчок шестерёнок. Спустя несколько мгновений дверь на винтовую лестницу, что вела в подземные хранилища, открылась.

Луканду повёл вниз. Первый пролёт открыл зал связи с духами — они защищали особо могущественных носителей Голоса от губительного влияния звёзд в дни солнцестояния и равноденствия.

Но Луканду вёл ниже.

Второй этаж подземелий привёл их к затхлому коридору оружейной. В дни осад послушники хватали гранаты, арбалеты и пики, защищая Дом Звёзд. Применять пороховое оружие за пределами чернокаменных стен Закон им запрещал.

Но Луканду пошёл ещё ниже.

Третий этаж подземелий — пыточная. Голос рассказывал об ужасах пыток Красной звезды, но амакорцы практически никогда их не применяли. Пыточная была на удивление не запылённой. Двадцать пять камер убраны, а вдалеке — в некоторых из них — Иара заметила одинокие и целые фигуры с зелёными волосами.

Четвёртый этаж подземелий — хранилище редких ресурсов. Сталь, пружины, шестерёнки, латунь, закалённое стекло и многое другое — всё то, что изготавливали и заготавливали старшие инженеры поколениями на чёрный день. Много-много мешков, бочек, ящиков, где-то четверть — полупустые.

Наконец, пятый и последний этаж подземелий — священное хранилище. Здесь были лучшие предметы, когда-либо изготовленные Красным Домом Звёзд Ндубары. Настоящие эталоны, которые поднимали лишь один раз в году — чтобы провести экскурсию ученикам и напомнить младшим инженерам о том, что и как нужно производить.

Луканду достал другой ключ и провернул пять раз. Стоило двери открыться, как по трубкам пошло очищенное земляное масло — побуждённые законами бытия, лампы сами собой начинали загораться один ряд за другим.

Луканду зашёл внутрь.

— Мастерская не здесь, — промолвил он. — Год назад Ишари провела ритуал согласия в катакомбах духов. Для плана её мудрого разума оно было необходимо. Мне всегда казалось, что Ишари верила в это. В то, что её святотатство защищают духи.

На пяти постаментах лежали скрытые покрывалами предметы. Луканду вышел в центр. Иара прошептала обережные заклинания и зашла тоже. Маэла не удосужилась себя защитить. И больно ударилась головой об косяк. Иара поджала губы и недовольно покачала головой.

Маэла пожала плечами, потирая лоб.

— Ишари успела изготовить все пять артефактов, которые заказывала, — медленно проговорил Луканду. Его нервозность выдавали лишь пальцы на дужке очков. Моя Госпожа, вы готовы?

— Готова, — Иара кивнула и подобралась.

— Меня назначили вождём всей работы, — начал рассказ Луканду. — Полгода назад две дюжины людей с зелёными волосами в возрасте от девяти до тринадцати лет были доставлены в Дом Звёзд. Их сны были самыми обыкновенными, но легенды говорили — много веков назад рождение зелёных людей приводило в наш мир демонов. Закон говорит однозначно — угрозу нужно передать Высшей Крови. Но Ишари нарушила его. Вместо этого она вызвала Маэлу и приказала изучить волосы. Детей остригли и перевели в катакомбы духов. Некоторые не выдержали и начали чахнуть. Эксперименты над волосами ничего не дали, но ещё две стрижки привели к их гибели. Двое… Кричали перед смертью. Маэла по приказу Ишари вскрыла тело одного из них, но ничего странного не обнаружила.

На этих словах Луканду запнулся.

— Продолжай, — приказала Иара.

— Находиться там им было тяжело, поэтому Маэла перевезла их в «Последнее пристанище» в Крайних полях на попечение патриархам. Вскорости обнаружилось, что зелёные умеют собирать вещи. Они не понимают их назначение, но чувствуют работоспособность. Как-то вечером один из них собрал работающий пистоль. Его ствол разорвало от первого же выстрела, но пуля нашла цель. Мальчику… Оторвало руку. Он истёк кровью. Маэла изъяла всех детей без приказа Ишары и привезла в свой дом на склоне нашего холма. Детей осталось девятнадцать человек.

Луканду перевёл взгляд на Маэлу.

— Нет, давай лучше ты, — сдавленно сказала она.

— Полгода назад — в день зимнего солнцестояния — весь дом проснулся от детских криков. Позже они скажут, что видели один и тот же кошмар, но настоящий же ужас заставлял падать в обморок слуг. Дети вопили, их кожи были бледнее луны. Кровь шла у них из носа и ушей. Они бились в конвульсиях, а пена шла из их ртов. Треть скончалась в ту ночь. Оставшихся Маэла приказала перевезти в катакомбы под защиту духов. Кошмары пропали. Дети хотели играть, так что Маэла привезла им кое-какие вещи. Но они шалили и не слушались — Маэла приказала состричь двум хулиганам волосы в наказание. Ночью они умерли во сне.

Луканду снова запнулся.

— Больше я волосы им не стригла, — прошептала Маэла. — Продолжай.

— Оказалось, что они собирают странные вещи. Из того, что было, они собрали примитивную лампу, ещё один пистоль и множество механических мечей для игр. Один случайно погиб — он заколол себя во время игры, а остальные не могли ему ничем помочь. Маэлы в этот момент не было в катакомбах, дети были оставлены сами себе. В общем, их осталось десять. Тогда Маэла перевезла их на четвёртый этаж подземелий и посадила в одиночные камеры. За подземельем слежу я — так мой дух очутился в этой истории. Я начал давать им всякое из наших запасов и обнаружил, что их игрушки… Очень механистичны. Они превосходят всё, что мы делали раньше. Правда, до уровня артефактов древности не дотягивали. Тогда Ишари приказала научить зелёных математике и натурфилософии, в нарушении Закона. Я выполнил приказ матушки. Пять месяцев мы собирали то, что вы, моя новая Госпожа, увидите сейчас. Вы готовы к этому?

— А что сталось с оставшимися детьми? — спросила Иара.

— Месяц назад один из них вскрыл механический замок камеры и помог сбежать ещё нескольким товарищам, — ответил Луканду, поправляя очки. — Пятеро сбежали — мы обыскали всю Ндубару и не нашли их. Двоих из оставшихся пяти забрала к себе Маэла, но через две недели они сбежали и из её дома. След одного из них пропал в караван-сарае на Золотом базаре. А второй… Второй ушёл обратно в катакомбы духов и вернулся лысым.

— Лута.

Луканду кивнул.

— Когда из двух дюжин детей остались только трое — не считая Луты — Ишари поняла, что тайны больше нет. Она срочно вызвала к себе Кайо и обо всём ему рассказала. К этому моменту из столицы уже явился Макау Мафунги, чтобы забрать детей. Но… Ишари не могла ему всего рассказать. К этому моменту оставшиеся дети уже начали вплетать в свои изобретения части тела Алого Посланника. Или использовать их как инструменты. Поэтому матушка приказала мне положить один из артефактов в тайник комнаты караван-сарая, куда отправили на встречу Мафунги. Маэла пошла на встречу как поверенный.

— Мне приказали переговорить с Мафунги, но я знала, что ты меня не поймёшь в тот вечер, — перебила его Маэла. — Иара, я…

— Ты меня обманула, — вкрадчиво ответила Иара. — Тебе не приказали его убить. Ты сама так решила. Но… Как ни странно, я тебя понимаю. И первую ложь я тебе прощаю. Но это последнее моё прощение.

Маэла кивнула.

— Макау Мафунги не вышел живым со встречи. И Кайо даже не обратил внимание на слова о зелёном пленнике, — покачал головой Луканду. — А мы уже к тому моменту приготовили три слепка изготовленных зелёными артефактов. Три полноценных набора войны.

— Открывай первый артефакт, — кивнула Иара на один из постаментов.

Луканду откинул накидку. То, что было под ней, воистину впечатляло. Любой высокородный отдал бы особняк и поле, чтобы заполучить его. От увиденного Иара открыла рот.

Деревянный приклад из тёмного редкого дерева с вырезанными геометрическими узорами. Латунные пластины на цевье и ствольной коробке с гравировкой символов дождя и ветра. Ствол украшен тонкой латунной окантовкой. Цилиндрический барабан с пятью патронными камерами, каждая с отдельным маленьким колесцовым замком.

— Шёпот Бури, — произнёс его название Луканду с едва заметным придыханием. Даже в такой обстановке он смог насладиться своим творением. — Сначала рождается ствол. Его вытягивают из хорошей стали, долго шлифуют изнутри, пока нарезка не станет гладкой, как русло реки после дождя. Потом делают барабан. Камеры вытачиваются отдельно, каждая под свою гильзу и свою искру. Здесь главное — пружины. Маленькие, медные, с тонким ходом. Их ставят в миниатюрные колесцовые замки, и каждый замок должен вращаться без малейшего рывка. Каждый из пяти барабанных цилиндров имеет индивидуальный замок, капсюльная камера диаметром в полтора миллиметра, пружины толщиной ровно три десятые доли миллиметра, смазанные маслом под конкретное трение — это даёт пять выстрелов без перезарядки, точность на восемьдесят метров девяносто пять процентов. Понимаешь, они не просто стреляют — они реагируют на движение и вес пули, компенсируют отдачу за счёт выверенной латунной демпфирующей системы внутри цевья.

Иара замерла в оцепенении. То, что она видела перед собой, было настоящим чудом. Повинуясь странному зову, она взяла Шёпот Бури в руки. От одного прикосновения к стволу всё её тело налилось необычайной силой. Иара ощутила странное желание — выстрелить. Пять раз подряд. Дрожащими руками Верховная ключница положила артефакт обратно на постамент.

— Давай следующий, — приказала она.

Луканду убрал накидку со второго постамента. Ручка из слоновой кости с золотой инкрустацией, латунные вставки на ствольной коробке, стволы из стали с вензелями в виде растительной геометрии.

— Вторая Мысль, — с почтением произнёс Луканду и сделал паузу. Затем продолжил. — Резерв. Двуствольная душа ближнего боя. Компактный пистолет. Каждый ствол из высокопрочной стали, тиснённой узорами волн, ручка — слоновая кость, вставки из латуни. Колесцовые замки настроены на последовательный выстрел: спусковой рычаг тянет пружины, которые срабатывают по миллиметру, а выстрел идёт почти мгновенно, без перекоса ствола. Его компактность и вес рассчитаны для крыши или узкого переулка — всего один килограмм двести грамм с патронами.

— Дальше, — кивнула Иара. После Шёпота Бури пистоль… Пистолет… Уже не так сильно впечатлял.

Луканду скинул третью накидку. Тёмная кожаная броня с патиной, бронзовыми накладками с художественной гравировкой. Сегменты плеч и коленей были защищены латунными амортизаторами и вставками из животных тканей.

— Городская шкура, — назвал артефакт Луканду. — Лёгкий штурмовой городской доспех.

Он провёл ладонью по пружинным сегментам доспеха.

— Ты видишь, да? Плечи, колени — каждая пружина рассчитана на миллиметр сжатия, на силу удара, на отражение лезвия сабли. Защита от холода и боли, но свобода движения — как у ягуара в ночной охоте.

— Дальше, — Иара кивнула. Ей овладел почти мистический азарт.

Луканду скинул накидку с четвёртого постамента. Стальная цилиндрическая колба с латунными шестерёнками, внутри, под кнопкой-грузиком — стеклянная ампула с растительной дымовой смесью.

— Тихий гром, — пояснил Луканду. — Миниатюрная граната для штурма зданий. Металлический цилиндр, латунные шестерёнки, стеклянная ампула с дымовой смесью — ударил, и смесь смешалась сама, резиновая прокладка регулирует скорость срабатывания. Оглушение, страх, хаос — всё в ладони. При необходимости ампулу можно положить самой разной. Хоть пороховой.

— Я использовала усыпляющий дым, чтобы Кайо не сдох, — добавила Маэла. Иара понимающе кивнула.

— Дальше, — приказала Верховная ключница.

Под пятой накидкой оказался самый изящный меч, который Иара только видела в своей жизни. Он был коротким и явно рассчитанным на укол. Лезвие из полированной стали с латунной гардой, рукоять из палисандра.

— Змеиный зуб, — проговорил Луканду. — Короткий клинок с мини-шприцем яда, встроенным в гарду. Тридцать пять сантиметров, пробивает сталь и плоть.

— Сколько ты изготовила снаряжений? — не глядя на Маэлу пробормотала Иара.

— Три набора, — хищно оскалившись, ответила та. — Они чуть похуже, но уже испытаны.

— Сколько твои зелёные изготовят за неделю? — спросила у Луканду Иара.

— Пятьдесят. Моих запасов хватит, — процедил Луканду. — Но Шёпот Бури… Слишком сложный. Не больше десяти штук.

— Мне нужно пятнадцать, — приказала Иара. — И выйди из тени. Возьми ближайших младших инженеров — наименее говорливых.

— А что делать с зелёными? — спросил вдруг Луканду злобным голосом. И добавил. — Они выполнили свою работу.

— Отдай их Золе, — Иара мягко улыбнулась. — Она получит мой приказ их усыновить.

— Разумно ли это… — возразила было Маэла, но заткнулась под гневным взглядом Госпожи.

— Ни в коей мере, — отрезала Иара. — Но только так правильно.

Маэла молча поклонилась.

— Надо будет выделить ей второй жилой дом, — впервые за долгое время улыбнулся Луканду. Видимо, в этот момент он первый раз перестал думать об отшельничестве.

— Моя Госпожа, у нас есть ещё одна нерешённая проблема, — напомнила Маэла. Она дерзко встретилась взглядом со взглядом Иары, не отводя глаза. — Жёлтую так и не нашли.

Иара задумалась. Этих пяти артефактов на одном теле было достаточно, чтобы убить любого пришельца. И всякого высокородного. Но убивать Саю… Она не хотелось. Слишком сильно не хотела.

— Сая нам необходима, — ответила ей Иара. — Но она нужна нам только живой, здоровой и сытой. С заложником внутри чернокаменных стен Хранитель Ндубары наконец-то выполнит все наши требования. И тогда Ндубара заживёт новой жизнью.

— Будет исполнено, — поклонилась ей Маэла. — Моя Госпожа. Мне и моему слуге понадобятся артефакты.

— Наденьте два комплекта-слепка. Третий оставь Луканду в качестве эталона, — покачала головой Иара. Она перевела взгляд на постаменты. — А эти произведения искусства теперь принадлежат мне.

Шрам в виде трёх ударов от когтей пантеры на её правом виске зачесался. Последние слова сошли не с уст Верховной ключницы Дома Звёзд. Они были произнесены потомственной носительницей крови Высокого Рода.

Глава X. Сердце Базара.

Прошло два дня с тех пор, как Сая вынуждена была искать убежище в караван-сарае Золотого базара. Человек с синими глазами бесследно исчез ещё вчера утром, так что с того разговора она его не видела. Кумало и Зари долго спорили в тот час, не посчитав нужным делиться с ней сутью. Впрочем, по обрывкам фраз было кристально ясно — Кумало не хотел больше быть частью городских разборок. Но, в отличие от него, Зари бежать было некуда, ибо она и есть беженка из степей. Ей сильно-сильно повезло, что с давнишних двух их любовных интриг Кумало всё ещё питал к степнячке нежные чувства.

Сая улыбнулась. Амакорки напомнили ей давно забытую истину родного мира — женщина правит мужчиной чувствами.

Ещё вчера Сая заметила, что стала улыбаться чаще. Обездвиженная тюрьмой Кайо, она на полгода впала в медитативную спячку, во время которой могла много размышлять, не есть, не пить, не спать. В те долгие месяцы только подарки пленителя хоть как-то помогали ей не сойти с ума. Та книга до сих пор валяется где-то в подвале Дома Закона.

Кумало принадлежал к странному братству меченых. Как она поняла, им звалось сообщество изгоев.

Изгой.

Сая задумалась. В Амакоре это слово значило гораздо больше, чем в её родном мире.

Здесь всё держалось на своих людях. Человек Высокого Рода мог надеяться на безоговорочную поддержку родичей. Мужчины и женщины Высшей Крови — дома Мафунги — были друг другу братьями и сёстрами, отцами и матерями, детьми и внуками. Даже выходцы из Крайних полей имели приметой бронзовокожесть, безошибочно определяя соотечественника.

Если вдруг… Что, если она навсегда останется в Амакоре? Быть может, её примут в братство меченых?

Кумало вот защитили — а с ним и его спутниц. Не потому, что были ему должником — да и сейчас он им был ничего не должен. Просто так здесь было заведено. Свои здесь помогают своим.

Всем заправлял Старик Чиконди. Он был татуирован весь, притом геометрический узор до боли напоминал черты её родных иероглифов. Чиконди был разом и бывшим военным, и бывшим бандитом. Огромным, тучным, лысым. Тем человеком, про которого никогда до конца не знаешь, как он получил во владение главный караван-сарай Ндубары. И тем, кто всегда держался в тени. Кто любил молчать.

Кумало договорился со Стариком, что Сая будет помогать на кухне. Людей без сложного прошлого в таких местах не водилось никогда, поэтому до её золотых глаз никому не было дело. На удивление, даже до иссине-чёрных рук не допытывались — на кухне работали повара всех возможных расцветок. От океана до океана беглецы находили место в Золотом доме — приходя на сезон подработать, беженцы оставались тут навсегда. Даже Зари первые несколько месяцев жизни в Ндубаре работала на Старика Чиконди.

Тот понял происхождение Саи — она читала это по глазам. Но почему-то не сдал её законникам. Вряд ли причина была только в просьбе Кумало.

Одно Сая знала точно — Чиконди работал только на себя.

…Поэтому, когда Старик вызвал её к себе в кабинет, она не на шутку заволновалась. Казалось бы — ну какое дело! Она — выпускница, единственная в мире женщина своего народа, свободно говорящая на амакорском языке, самый образованный человек этой планеты! Но Чиконди — это Чиконди.

— Я здесь, — произнесла Сая, заходя в кабинет с высоко поднятой головой.

Чиконди оторвался от счётных бумаг и положил любимое страусиное перо в сторону.

— Сая, — он прокашлялся. Его большущий живот смешно заколыхался. — Прости, но ты бездарно готовишь.

— Сорго и кукуруза — еда для отбросов, — дерзко ответила Сая. — И пиво невкусное.

— Именно это я и хотел услышать, — осклабился Чиконди. — А что насчёт нашей фирменной мясной похлёбки?

— Вкусная, — благожелательно кивнула Сая. — Особенно если приправить острым перцем. Я слежу за шириной талии, но такое блюдо упустить не могу даже поздним вечером.

— А что к нему лучше всего подходит?.. — хмыкнул Чиконди.

— Я бы выбрала фруктовое вино с цитрусовыми нотками, — подумав, ответила Сая. — Одну чарочку — как раз чтобы подчеркнуть вкус, но не опьянеть.

— А на десерт?.. — продолжил Чиконди.

— Засахаренные сушёные бананы, — безапелляционно заявила Сая.

Чиконди ухмыльнулся. Несколько мгновений он наслаждался молчанием.

— Именно по этой причине ты теперь будешь главной разносчицей, — наконец бахнул по столу Чиконди. — Я дам тебе в помощь Тому и Кавиту. Они будут таскать всю посуду. Твоей задачей станет встречать моих любимых гостей, провожать их к столам с музыкой и болтать с ними о всей подобной чепухе.

— Но… — Сая опешила. Перспектива больше не пропадать на чистке кукурузы радовала её. — Меня же заметят. Тем более богатые гости.

— Наденешь очки с прорезями и цветное платье, — махнул рукой Чиконди. — Тем более, что кожа у тебя чернее, чем у меня. Кстати, почему ты такая? Я слышал, бабы с Жёлтой звезды все сплошь белее луны.

— Я… Родилась такой, — насупилась Сая. — Я росла с этим уродством.

— Ну а здесь ты — красотка! — хлопнул в ладоши Чиконди. — И держишься как высокородная. Жопу бы тебе больше, да плечи пошире — все б лезли. Кавита будет тебя оттенять. Она родилась ладной.

— Она одевается как 绿茶, — фыркнула Сая.

Кавита и правда была такой. Как она поняла из разговоров на кухне, в Южной пустыне не было принято носить ничего кроме юбки. Там жил древний-древний народ, что от недостатка воды покрывал тело и волосы глиняной мазью. Как нормальные амакорцы пустынники одевались только в родном полукочевом нищем городке. Там ещё продавали всякие мази, травы да жир с охрой. Здесь же, в Ндубаре, Кавита носила хотя бы полоску ткани на груди да хлопковую юбку, но всё равно манила взгляды мужчин необычностью и тонкостью черт лица. Хотя говорила с таким акцентом, что Сая её с трудом понимала.

— Не призывай мне тут духов, работать будешь с ней, — отрезал Чиконди. — Или лапать будут тебя.

— Тома мне тоже не нравится, — скривилась Сая. — Когда он попытался меня тронуть за плечо, то чуть не потерял палец. Не зря вы мне дали нож в руки.

Тома происходил из саанов — народа безлошадных степняков с севера Южной пустыни. У него были бледно-бронзовая кожа, узкие черты лица и странные волосы — они росли курчаво, не выше пары миллиметров. Пусть Тома казался сухим и низким, он на удивление показывал недюжинную силу.

— Он из дикарей, — хмыкнул Чиконди. — Что с них взять. Будет лезть — скажешь мне, ему отрубят мизинец. Ты сейчас на положении моей рабыни, так что обидеть тебя всё равно что обидеть меня.

***

Четвёртый день в караван-сарае встретил её теплейшим утром. Сая умылась чистой колодезной водой, что заготовила для неё странно пахнущая глиной и охрой Кавита. И… Наконец-то сделала это. То, о чём тайно желала все шесть месяцев жизни в Ндубаре.

Немного слегка позолоченной мази из охры и глины на скулы. Чуть-чуть масла из семян баобаба на лицо и шею для сияния кожи. Тинт для губ помадой на основе ягод мальвы. Декоративные блёстки из порошка минералов.

Получилось очень, очень кричаще. Сая насладилась видом, затем смыла макияж и нанесла всё то же самое, но в три раза меньше.

Сногсшибательно красиво! Сая расцвела.

Затем она заплела косы, вплетя туда бусины и немного перьев редких птиц. Снова посмотрела в зеркало. И переплела.

Сая хихикнула как маленькая девчонка, добравшаяся до маминой косметички. Теперь она выглядит как самая настоящая амакорка!

Сая открыла сундук с тканями. На неё как влитое село платье ярко-оранжевого цвета с красными, зелёными и солнечно-жёлтыми узорами. Сая запрыгала и запищала от радости — теперь она и впрямь самая настоящая амакорка!

Но затем пришлось надеть механические очки с оптическими линзами. Ох уж эти треклятые золотые глаза!

В дверь постучали.

— Занято! — пискнула Сая, не до конца успокоившись.

— Это Тома, — жуткий акцент донёсся с той стороны двери. — Через сто ударов сердца гости. Придут.

Сая хихикнула. Затем осеклась. Затем сделала всё, чтобы её смех никто не услышал. Она сейчас словно настоящая амакорка смеётся над акцентом местных дикарей. А ведь сама, кто бы сомневался, ещё месяца три назад говорила не лучше! Ах, Кайо, видел бы он её сейчас! Интересно, как бы хвалёный Хранитель Ндубары отреагировал? Да у него бы челюсть отвисла от удивления!

Приняв благолепный вид, Сая вышла с гордо поднятой головой. Одарив Тому хладным взглядом, она пошла вниз по лестнице.

— Там странная женщина, — подошла к ней Кавита. Сая повелительно кивнула. — Старик приказал надеть ткань.

Сая вздохнула. Она вернулась и нацепила шаль, повязку на лицо, скрыла руки и надела перчатки. Ну вот, зря только краску переводила… Уродина какая-то получилась.

…Напевая под нос милейшую песенку, что она услышала у местных караванных мальчишек, Сая спустилась вниз, к гостям, про которых говорил ей Тома.

И застыла как вкопанная.

На входе стояла она. Та женщина. Лекарь.

А рядом с ней — здоровенный бронзовокожий мужчина в полной боевой выкладке с пистолем за поясом. Сая выдохнула — это был не Кайо.

— Моей Госпоже и моему Господину угодно посетить Золотой дом, — Сая подошла и учтиво поклонилась гостям.

— Угодно, — фыркнула та женщина. Затем окатила замерший зал цепким взглядом. И премерзко высокомерно ухмыльнулась. И обратилась к своему спутнику. — Маленький мой. Кажется, они не рады тебя видеть.

— Успокойтесь, — гаркнул бронзовокожий воин. На удивление он тщательно отводил взгляд от Кавиты, хотя всякий высокородный обычно пожирал её глазами. — Если бы я проводил облаву в этом доме, моим воинам негде было бы пропивать получку.

— Пройдёмте за мной, — нижайшим голосом проговорила Сая и пошла к лучшему столу из красного дерева. Музыканты продолжили играть на мбиру. Караван-сарай вернулся в привычное русло.

— Маэла, не вздумай даже предлагать заплатить, — тихо проворчал воин.

— И не подумаю, мой маленький, — промурлыкала та.

— Для такого Господина вся еда даром, — смиренно молвила Сая.

— Господин за всё заплатит золотом, — гаркнул таинственный спутник той женщины.

Усадив гостей, Сая деликатно поинтересовалась деталями трапезы.

— Мяса, — бросил воин. — И вашего лучшего пива.

— Я, пожалуй, буду фруктовое вино и ваших фирменных хрустящих личинок-мопане, — холодно произнесла та женщина, не глядя на Саю. Она буквально раздевала воина глазами.

— Не смотри на меня так, — пробурчал он, смущённо улыбаясь.

— Я две недели ждала этой встречи, — Сая оцепенела, услышав в её холодных нотках такую любовь. Это так она, Сая, звучала, когда из темницы говорила с Кайо?! Та женщина продолжила. — Тебе пташки нашептали новость из Дома Звёзд?..

— Да, — сухо ответил воин. — А ещё Кайо пропал. Мы облазили весь Золотой базар и не нашли его. Искали и в его особняке — кстати, ты получила посылку?

— Лута у нас, — понизила голос та женщина. Но Сая услышала — она отошла к барной стойке, но всё равно слышала каждое словечко. Здешние ушки слишком слабы по сравнению с её прекрасными ушами.

— Зажарь им кролика в ореховом соусе, — тем временем отдала Сая приказ помощнице. Кавита закивала. — Подай сорговое, три кувшина. Возьми бутылки из посеребрённого хранилища. И выдели одного повара на жарку мопане. И пусть Тома не спит на работе.

— Как вы догадались?.. — Кавита захлопала глазками.

Сая фыркнула.

— И не спеши слишком сильно, — добавила к приказу она. — Дай их животам немного поурчать, а языкам — насладиться беседой.

Кавита кивнула и пошла к лестнице для слуг — проведать Тому.

— …Как там в Крайних полях?.. — услышала Сая обеспокоенный шёпот той женщины. — Говорят, дом взорвался.

— Всё так. Селу совсем из ума выжила, — воин потемнел лицом. — Часть стражников перешли на её сторону. Она говорит, ваши убили её мужа. А вот ты мне сказала, что Бару захлебнулся с перепоя в той чайной. Слушай, тебе надо завязывать со всем этим. Я помню, что Ишари тобой командовала, но теперь…

— Мой маленький, ты знаешь, — та женщина отвела взгляд. Сая с изумлением увидела стыд на лице этой твари. — Да и три дня как правит Иара.

— Она слишком юна для своего места, — хмурясь, покачал головой воин. — Небось, ей предки пригрели местечко. Не знаешь, чей она назначенец?..

— Ишари её любила, — пожала плечами та женщина. — Да и мне она как-то по душе. Не знаю. Как будто с её приходом всё начало складываться. Кстати… Маленький мой. Я принесла тебе подарок.

Она заговорщически протянула ему металлический шарик с кнопкой. Если бы кто-нибудь сейчас сдёрнул ткань с лица Саи, он бы увидел, как у неё отвисла челюсть. Граната?! Подарочная граната?!

— …Пиво готово, моя Госпожа, — Сая чуть не подпрыгнула от неожиданности. Слова Кавиты прошелестели совсем рядом.

Да пропади всё пропадом! Она совсем забыла про фруктовое вино! Нашептав приказы Кавите, Сая снова обратилась в слух.

Но он уже не требовался. Растроганный подарком, воин уже вовсю целовал ту женщину как прыщавый юнец. Саю передёрнуло. Время проведать кухню.

Новости летали мыслями в голове. Селу в Крайних полях?! Она жива?! И надо разобраться, что это за воин. Если Кайо действительно выжил и просто пропал, он должен узнать про единственное слабое место той женщины! У Саи поплыло всё перед глазами. Она эту Маэлу уничтожит. Сотрёт в порошок. Эта женщина будет смотреть на мучения своего возлюбленного! На его боль и мучения. Сая лично будет его пытать — так же, как та женщина хотела пытать её!

— …Эй! — задумавшись, Сая случайно врезалась в бармена. Мандла — высокородная громадина, такой же бесшрамный изгой, как и Кумало. Только, в отличие от него, совсем пропащий и действительно изгнанный из родного города. Там, говорят, как раз и был тот жёлтый Дом Звёзд, через который Кайо хотел отправить её домой.

— Сам смотри, куда идёшь! — шикнула на него Сая.

— Ты, малявка, место на шару получила, а виноват я? — рявкнул Мандла, но осёкся. Обе руки Саи были свободны — она подняла очки и смерила его золотыми глазами.

— 听说, 你的刀很小! — дерзко сказала ему Сая. Тот опешил.

— Ты это… Не колдуй… Я просто пошутил… — пролепетал Мандла.

Сая смерила его презрительным взглядом и снова надела очки. Прошла в кухню. Тома подбежал к ней с подносом с тремя кувшинами, двумя бутылками, двумя кружками из вулканического стекла и одной хрустальной чаркой для вина. И посмотрел на неё.

— Иди за мной, — скомандовала Сая. — Я сама разолью.

Твёрдым шагом она повела его к голубкам.

Те, да простят её духи-защитники Золотого дома, закончили целоваться! Мерзость!

— Ваше пиво, Господин, — елейно проговорила Сая и одним движением поставила три кувшина. Затем поставила на стол остальное. И, конечно же, бутылочки вина. Ах, какое блаженство — быть по эту сторону. Как же ей хотелось сейчас подсыпать в хрустальную чарку тот же самый сонный яд!

— Благодарю, — не отрывая взгляд от воина, прошептала та женщина.

Сая поклонилась и отошла. Но продолжила всё слышать.

— Маленький мой, давай хотя бы сегодня не о политике?.. — промурлыкала Маэла. — Когда ты разведёшься с этой гиеной?

— Котёночек, давай хотя бы сегодня не о разводе… — отвёл глаза воин, но та повелительно тронула его за щёку и повернула к себе назад. — Закон не запрещает брать вторую жену.

— Если мне не быть первой, так хотя бы буду единственной, — вкрадчиво сказала Маэла, глядя ему в глаза.

О, духи, они снова целуются!

Сая покраснела и снова направилась к кухне. На этот раз Мандла заранее отошёл, дав ей пройти.

— Мопане готовы, — казалось, Кавиту сейчас стошнит. В Южной пустыне отродясь не ели жареных гусениц. Впрочем, на Жёлтой звезде — тоже…

— Ты их даже не пробовала, — проворчала Сая. — Я ж тебе предлагала.

Теперь пришёл черёд ей услышать ругань на незнакомом языке. Кавита договорила проклятье и виновато потупилась.

— Ладно. Умеешь их класть нормально? — ответила на тираду Сая. Кавита неуверенно кивнула.

— Давай сама, — Сая махнула рукой. — Видеть их уже не могу.

Но вот слышать — очень даже.

— Я. Слежу. За. Твоим. Взглядом, — прошептала та женщина, глядя своему герою в глаза. Воин усмехнулся. Кавита как раз раскладывала жареных личинок, низко-низко наклонившись над столом.

— Зачем моему взгляду другая? — проворковал воин.

Саю чуть не стошнило. Нет. Показалось.

— Давай сегодня переночуем здесь?.. — бросила невзначай та женщина. — Иара дала мне приказ прошерстить Крайние поля. Вот ты мне всё и расскажешь. А время проведём с пользой.

Воин покачал головой.

— Я расскажу тебе это по дороге домой.

— Кто бы знал, как мне нравится гулять с тобой по Родовому холму! — Маэла расхохоталась. — Пусть все видят. Пусть она тоже видит!

— Ты носишь повязку на висках даже на улице, — тепло упрекнул её воин. — Ты, в отличие от меня, родилась высокородной. Гуляя с тобой там, себя позорю не я — себя позоришь ты.

— А ты потакаешь моей слабости! — щёлкнула его по носу Маэла. — Высокие Рода сгорят, Ндару. В Чёрном Пламени сгорят. Скоро твои родичи из Крайних полей будут носить ружья, а ты бок о бок с ними станешь защищать Ндубару от столичной армии.

Воин отвернулся. Даже отсюда Сая видела, как его лицо помрачнело.

— Мне нанесли шрам, Маэла. Мои родичи давно уже в Родовом холме, — медленно проговорил он. — Да и мы с Кайо не допустим хаоса. Я не допущу. Маэла… Тебе надо оставить эти мечты. И выйти замуж.

Сая вздрогнула — её за плечо тронула Кавита.

— Еда готова, — прошелестела та. — Нормальная еда.

— Неси мясо, — кивнула Сая. — А то они сейчас уйдут.

***

Ночь шестого дня в Золотом доме Золотого базара. В золотой клетке.

Сае не спалось. Она вышла в коридор, повинуясь шестому чувству. Интуиция её не подвела — на балкончике курил всё тот же незнакомый ей человек.

— Ты должна спать, — сказал он, не оборачиваясь.

Сая подошла к нему. Как и в прошлый раз, вид с балкончика открывался отменный. Но теперь этажом ниже никто не целовался. Весь караван-сарай всякий раз пищит от каждой спонтанной истории любви между работниками и работницами. Но не Сая. Увы — она знает, что каждая такая история заканчивается одинаково.

— Я здесь засиделась, — мрачно ответила Сая.

— Ты здесь приросла, — не согласился мужчина. Он выпустил дым из носа. — Синий голос говорил мне как-то, что жители правящих звёзд не улыбаются. А ты… Теперь словно одна из нас.

— Я не хочу об этом говорить.

— Потому что ты не одна из нас, — улыбнулся тот и затянулся.

Какое-то время они молча смотрели вдаль.

— Я договорился с Верховным ключником жёлтого Дома Звёзд. В Квамабате, — наконец, сказал мужчина с синими глазами. — Прости, но за два месяца я тебя туда не доставлю. Мы будем идти три. И ночами.

— Я — рабыня Чиконди, — развела руками Сая. — К тому же я не могу тебе доверять.

— Но выбора-то у тебя особого нет, — горько усмехнулся мужчина. — Сколько лет ты готова отдать Старику?

— Нисколько, — сухо отрезала Сая. — Кайо за мной придёт.

Мужчина горько усмехнулся.

— Больше всего на свете здешний Хранитель Ндубары жаждет сына. Не обманывай себя. Женщины Жёлтой звезды не рожают, — тихо проговорил синеглазый незнакомец.

Сая промолчала.

Вместо ответа она развернулась и пошла в свою комнату.

***

Днём седьмого дня Саю позвала Кавита. Она заговорщически приложила палец к губам и произнесла тихо-тихо:

— Старик тебя зовёт. С ним Кумало. Говорят, это срочно.

Сая кивнула. Уже через пару минут она была в кабинете Старика. Кумало сидел понуро напротив него, положив лоб на ладонь. Они молчали.

— Саюшка, золотце моё ненаглядное, ты пришла!.. — протянул Чиконди.

— Я к вашим услугам, — Сая поклонилась.

— Мои люди нашли место, где держат Хранителя Ндубары, — продолжил Чиконди. — Говорят, что там же, откуда, по словам моего любимого Кумало, вы и сбежали. Говорят, что это дом очень богатенького рода. Самих Мадзара. Знаешь, сколько матушка Нкоба готова будет заплатить за моё молчание?

Сая оцепенела. Кайо был жив. Она поджала губы и не выдала себя.

— Баснословно много, — сухо ответила Сая.

— Потом я узнал, моя ненаглядная, насколько много они готовы заплатить за Кумало. Вернее, лишь за одну часть его тела, пусть и самую важную, — ухмыльнулся Чиконди.

Сая промолчала.

— Наконец, я предположил, что есть ещё одна особа, которая будет стоить больше, чем Кумало, пусть даже я доставлю её в разобранном виде, — усмехнулся Старик. — Вот только затем я решил проверить свою догадку и понял, что эту особу всенепременно желают видеть в исключительно собранном виде.

Чиконди сделал театральную паузу. Сая замерла. Та женщина всё-таки хочет ставить над ней опыты.

— Да, мои хорошие. Негоже обманывать дедушку, — Чиконди погрозил пальчиком Кумало. — Теперь твоя драгоценная степнячка скрывается где-то в Крайних полях. Как неразумно с её стороны — подставлять дедушку под дуло пистоля. А если дедушку громовой удар хватит, вы об этом не подумали, мои хорошие?..

Сая промолчала. Ей очень-очень сильно хотелось сейчас сказать, что она ничего об этом не знала. И что Кумало сам тайно вывез Зари в безопасное место, без её ведома. И что она ну совсем-совсем не причём. Но Сая промолчала.

Насладившись театральной паузой, Чиконди продолжил.

— Скажите, мои хорошие, на чьей стороне дедушка должен выступить? Быть может, дедушка должен поддержать высокородных хлыщей, которые по их хвалёному Закону могут застрелить его, когда их духи за ухо укусят? Или, ну, скажем, помочь безумным отродьям Крайних полей сжечь Ндубару дотла?! Отдать ли за мешок серебра любимую златоглазку дедушки и ждать пёрышка в бочок до конца дней за то, что много знает… Или, напротив, не выдавать, чтобы получить громовой подарок в окно рано или поздно уже с гарантией? Во что вы втянули дедушку, внучата?..

— Господин Чиконди, — Сая наконец совладала с собой. — Вы догадывались обо всём этом с самого начала. Не стройте из себя невинность — у вас изначально был только один путь. Ваш щит — Хранитель Ндубары. Только он.

Старик сложил руки на столе и положил на них подбородок. Его немигающий взгляд утратил былую простоватость и смотрел сейчас на Саю неотрывно. Та встретила его своим.

— Ты дерзка и умна. Мне это по душе, — наконец ответил он. — Значит, ты лично знакома с Кайо. И знаешь, что он предпримет.

— Дайте мне поговорить с ним, и я выпишу вам неприкосновенность до тех пор, пока Хранитель Ндубары у власти, — молвила Сая. — Если меченые совсем уж не переступят Закон. Вы не должны любить порядки своего мира, но вы обязаны жить по ним. И живёте. Вам не составит труда не видеть гнева Кайо.

— Почему ты так уверена, что мне это под силу? — Чиконди наконец моргнул.

— Слуга-первоисточник, — Сая победно улыбнулась. — Тот, кто бросил клубок слуха, за который вы так щедро заплатили. Ему достаточно подложить ключ к темнице Кайо. А вам — вернуть нам наши вещи. И дать пару надёжных человек. Прошло семь дней с момента пленения Кайо. Никто не пытался спасти своего Хранителя. Их бдительность ослабла. Я лично составлю план и прослежу, чтобы мы отыграли эту песню без фальши.

Чиконди даже не взял время на раздумья. Теперь стало ясно, что он думал об этом с самого начала. Разговора ли?.. Или же все семь дней, наблюдая за ней?

— С вами пойдёт Тома, — наконец сказал Чиконди. — Дом Мадзара действительно почти не охраняется. Лучших людей оттуда неделю как отвели в Дом Звёзд. Из-за чернокаменных стен доносится много громовых раскатов и пахнет порохом. Дело идёт плохо. Для нас — не для Иары. Я чувствую приближение действительно плохих времён.

— Кайо всё исправит, — молвила Сая. — И другого выхода у вас нет.

Чиконди усмехнулся и перевёл взгляд на Кумало.

— А ты что скажешь? — спросил Старик насмешливо.

— Я скажу, что ноги б моей в Ндубаре не было б, — язвительно бросил Кумало. Затем усмехнулся и перевёл взгляд на Саю. — Я с тобой. Освобожу человека, сделавшего меня начальником стражи. И мы покончим с Маэлой раз и навсегда.

Глава XI. Смерть льва.

— Кайо, — к решётке подошёл Мабута Мадзара. Последний раз они виделись вчера, но настоящий их разговор был на Грозовом празднике. — За неделю всё изменилось.

Кайо промолчал, не смотря на Мабуту. Нет достоинства в Высоком Роду, что поднял руку на Мафунги.

— Семь дней назад похоронили Ишари Тихий Пепел, — продолжил Мабута. Кайо не изменился в лице, но в душе усмехнулся. Теперь понятно, почему с каждым днём самодовольная ухмылка на лице наследника дома Мадзара проступала всё реже. — Новой Верховной ключницей стала твоя старая знакомая. Иара.

Мабута Тяжёлое Золото загремел ключами и, не найдя нужный, выругался.

— Сембе! — крикнул он. Юноша подошёл. — Где он? Был же в связке.

Сембе Сладкий Табак достал из-за пазухи ключ. Славный юноша. Первое время тайком приносил Кайо засахаренные фрукты. Перестал — Хранитель Ндубары не принимал подарков от своих пленителей.

— Опять заходил к нему?.. — проворчал Мабута. — Матушка Нкоба тебе запретила!

— Это не дело, дядя… — Сембе отвёл глаза, не решаясь продолжать.

— Не тебе решать, — Мабута провернул ключ и открыл дверь. — Верёвку.

Сембе протянул ему тугой канат. Кайо снова усмехнулся душой. Наручники — оскорбление, которое смывается только казнью. Род Мадзара до последнего оставляет себе лазейку перед Законом — значит, даже сами заговорщики до конца не верят в свой успех.

— Но это ещё не всё, — буркнул Мабута, завязывая узел на руках Кайо. — Три дня назад бабища-стражник сожгла «Последнее Пристанище». Я был там. Знаешь, мы с тобой по разные стороны, но в тот вечер, убегая от пожара, я снова и снова вспоминал жёлтые татуировки на лысом черепе Селу.

— Ишари создала демонов своими руками, — тихо ответил Кайо. — Я видел сектантов. Они уже не люди. И не лги мне. Селу не могла стать одной из них.

Теперь настала очередь Мабуты молчать в ответ.

Двое Мадзары отвели Кайо на два этажа вверх по каменной лестнице и провели во внутренний дворик. Особняк нависал над ними — стена внутри стены, двор за двором — сбежать невозможно. Мадзара — старые деньги Ндубары. Особняк строился ещё в те времена, когда каждый дом знати был крепостью.

Двое слуг-воинов с копьями стояли на первом этаже, один патрулировал второй, ещё двое — на третьем. Четвёртый этаж, спальный, был свободен от людей с оружием. Всего пятеро. Не сбежать.

Маэла уже ждала его, потягивая вечерний чай и читая газету на амакорском. Её печатали в Доме Звёзд — правда там была лишь та, что требовалась заговорщикам.

Кайо сжал зубы. Они везде. Ему не удалось помешать этому. Лишь бы Сая была жива…

— У тебя не вышло, — произнёс Кайо, садясь на диванчик внутреннего дворика. — У тебя было семь дней. Что-то я не увидел ни одной головы.

Маэла дала знак обоим Мадзара покинуть дворик. Затем нервно улыбнулась и отложила газету. Сделала глоток из чашки.

— Город парализован, — недовольно ответила она. — Селу окопалась в Крайних полях. А Иара… Не слушает мудрых советов.

— Твоих советов? — Кайо приподнял бровь.

— Гарнизон и ополчение увязли, — продолжила Маэла. — Часть стражи переметнулась к сектантам, а три холма живут, словно ничего не происходит.

— Ты отрубила голову Закону, — спокойно ответил Кайо. — Думала, что будет иначе?

Маэла промолчала.

— На что ты рассчитывала, убивая Ишари Тихий Пепел? — усмехнулся Кайо. — Думала поставить на её место свою марионетку? А Иара оказалась горячее, чем ты надеялась? Чего хотела достичь, убивая Бару? Ты думала, что его жена так просто даст убить и себя? Зачем ты пленила Кумало — уже мысленно надевала на свои плечи леопардовую шкуру? У тебя вообще есть план, Маэла? Тебе не думалось, что я мог бы не вас идти арестовывать, а, ну, скажем, весточку в столицу послать? Чтобы пока истекали эти семь дней, армия Высшей Крови уже шла к Ндубаре. Знаешь, почему я этого не сделал?..

— Не хотел позориться перед родичами, — выплюнула Маэла. — Все вы, Мафунги, твари донельзя высокомерные.

Кайо покачал головой.

— Ндубара бы утонула в крови. Мне достаточно три трупа на трёх виселицах. — Оскалился Кайо, загибая пальцы связанных рук. — Матушки Нкобы, Ишари Тихий Пепел и твой. Треть плана выполнил, не покидая клетку. Спасибо.

— Ты должен понимать, что Закон устарел, — не остановилась Маэла. — Мы беззащитны перед звёздами. Убей зелёных, убей пришельцев, дай оружие и права низам. Мы выиграем время и встретим вторжение настоящей армией.

— Ишари Тихий Пепел убила моего брата, чтобы тот не забрал зелёных, — молвил Кайо. И усмехнулся. — Да, у меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить над этим. А ты не думала, почему Высшая Кровь забирает их себе? Они опасны. Для себя. Для других. Для Амакоры. Решения покойной Верховной ключницы привели в наш город пришельцев. А теперь ты хочешь, чтобы я убрал за вами навоз.

Глаза Кайо блеснули. Он постарался скрыть изумление. На втором этаже слуги-воины Мадзары исчезли. Словно испарились. Кайо упустил момент, когда на этажах стало слишком тихо.

— Свидетели Чёрного Пламени должны висеть, а не мы! — рявкнула Маэла, выходя из себя. — Мы мечтаем о новом мире. А они жаждут крови богачей. Они вырежут три холма. И пойдут лить кровь за пределы Ндубары.

— Что такое, Маэла? — продолжил притягивать к себе её внимание Кайо. — Ишари завела своих игрушечных солдатиков, а теперь они вышли из-под контроля? Ты для этого придумала себе, будто бы Селу присоединилась именно к ним?

— Ты не веришь, — победно оскалилась Маэла. — Знаешь, почему Селу с мужем стали частью заговора? Об этом ты подумал?!

На втором этаже появились три фигуры. Кайо узнал старого доброго Кумало. Рядом с ним были двое сухоньких маленьких человека в закрытых одеждах. Они разделились и крались вдоль балкончика.

— Я много о чём думал, — ответил ей Кайо.

— Они увидели беспомощность своего Хранителя, — выплюнула Маэла. — И они поняли мудрость Ишари. Оказалось, что ваш хвалёный Закон не нуждается в Высшей Крови. Мафунги — это лишь печать на бумагах, которые им подсовывают. Пять лет ты скорбел по жене. Пять лет ты слонялся по Ндубаре как бродячая гиена. А город продолжал жить. И Бару, и Селу это видели. Переманить их было несложно.

Три фигуры синхронно спрыгнули на первый этаж с обнажёнными клинками. Кайо поймал взгляд Кумало и топнул ногой, заглушая звук падения.

— Но я вернулся! — ответил он, отвлекая внимание Маэлы. — Вам следовало прийти с повинной, я не продолжать играть в грязные игры.

— Мы бы сделали тебе предложение, от которого ты не смог бы отказаться. После убийства всех свидетелей сделать это было бы просто, — взгляд Маэлы не отрывался от Кайо. — Но ты сам решил прийти сюда. И сам захотел нас убить.

Вдалеке забил колокол. Кайо выругался. Маэла побледнела и выронила чашку.

Тревога.

Три фигуры замерли.

Тревога.

Внутри особняка раздался шум.

Тревога.

Маэла обернулась и оцепенела. С трёх сторон к ней подбирались три фигуры.

Кумало прыгнул с обнажённым клинком. Маэла судорожно достала свой и обшарила карманы — пусто.

Кайо широко раскрыл глаза. Короткий меч Маэлы был словно из другого мира. Настолько изящный, настолько смертоносный. Таких в Амакоре не водилось.

Клинки схлестнулись в ударе — на острие Кумало появилась зазубрина. Полетели искры. Две остальные фигуры замерли. Затем бросились на Маэлу.

Но слуг дома Мадзара всё не было. Вдруг на балкончик второго этажа из темноты вышел Мабута. Его лицо озверело от ужаса.

— Маэла! — крикнул он. — На нас напали!

— Я вижу! — огрызнулась она, отбивая удар. Отступала всё дальше, не позволяя окружить себя. Кроме Кумало никто из троицы не умел сражаться — дёрганные, спутанные движения выдавали их.

— Нет, ты не поняла… — Мабута вдруг захрипел. Теперь из его горла торчало остриё метательного ножа. Рот наследника дома Мадзара заполнился кровью. От импульса сзади тело повисло на балкончике. И рухнуло в нескольких метрах от Кайо, растекаясь кровью.

Все замерли. В особняк прибыли ещё одни гости.

Где-то далеко прогремел выстрел пистоля. В глубине особняка зазвенела сталь. Раздались испуганные женские крики — служанки разбегались кто куда.

Кайо среагировал первым. Бросился к телу и стал резать верёвки метательным ножом.

Маэла дёрнулась второй. Резким ударом она сломала клинок Кумало пополам.

— Что за духи сковали тебе меч?! — бесшрамный отступил на шаг.

— Те, что подчинились мне, — Маэла зверски оскалилась, шагнув вперёд.

Кумало вздрогнул. Остриё вошло в его плоть. Он открыл рот и посмотрел на её лицо неверящим взглядом.

— Д… Дьяволица… — прошептал он.

Маэла достала клинок и ударила наотмашь, отсекая ему голову.

— Первая, Кайо, — она слизнула капельку чужой крови со своих губ. — Кайо?..

Кайо уже наполовину освободился. Метательный нож застрял в позвоночнике Мабуты — пришлось прижать голову коленями, чтобы остриё не елозило.

К нему подскочила одна из тех фигур, что сопровождала Кумало. И резким ударом клинка перерубила остатки верёвок. И взглянула на него. Золотыми глазами.

— Сая… — сдавленно выдохнул Кайо. На его глаза навернулись слёзы. Он крепко прижал её к себе. — Ты жива…

— Я… Просила… Без… Тактильного… Контакта… — пищала Сая, крепко-крепко обнимая его.

Шестым чувством Кайо отбил удар клинка Маэлы вырванным метательным ножом. Сая вскочила и отступила за его спину. Кайо медленно поднялся с колен и выпрямил спину.

— Пути назад нет, Маэла, — сказал Кайо, глядя сверху вниз. — Будь у тебя игрушка Дома Звёзд, ты бы уже её применила. Где вторая граната? Кому из своих марионеток ты её отдала?

Маэла вместо ответа перехватила меч обратным хватом и продырявила живот фигуре, крадущейся к её спине. Та захрипела. Она шагнула назад, быстро развернулась и сняла с головы трупа ткань.

— Золотой дом, — сплюнула она. — Чиконди всё-таки выбрал сторону.

Глаза Томы уже остекленели.

Они замерли напротив друг друга.

— Так вот, насколько пал Хранитель Ндубары, — прошептала Маэла, ненавидяще глядя на них. — Иара дала мне понять, что ты променял будущее Амакоры на эту шлюху. Прости меня — я до конца не верила!

— Я не поддамся на твою уловку, — сплюнул Кайо. Нападение сейчас — нарушение Закона. Хранитель Ндубары мог арестовать высокородную, но не убить. А Высшая Кровь не имела права нарушать Закон, который сама же и установила. — Пути назад нет, Маэла. У тебя выбор — или сдаться, или убить меня. И тогда вся Амакора получит самые лучшие доказательства крови Мафунги на твоих руках.

Колокол вдалеке затих. Но удары клинков стали ближе. Все пять этажей особняка Мадзара кричали и вопили — там шла ожесточённая схватка. Второй громовой выстрел пистоля обрушился на Родовой холм.

— Зачем ты взяла с собой армию? — шепнул Кайо.

— Это не мои… — прошептала Сая в ответ.

— Сейчас я получу вторую голову, мой Господин, — промурлыкала Маэла, делая шаг вперёд с мечом наперевес.

Кайо ухмыльнулся. Он был готов умереть. Ибо тогда Закон восторжествует. Ибо тогда Сая останется жива.

— Готовься бежать — я её задержу, — шепнул ей Кайо.

— …Потому что это я сделала тебя вдовцом, — хищно оскалилась Маэла.

Рука Кайо сама бросила метательный нож, целя ей в горло.

Та едва увернулась.

Но не от прыжка Кайо.

От удара они упали наземь. Кайо прижал коленом держащее меч запястье Маэлы к земле. Его руки схватили её шею. И сжали.

Маэла каркающе засмеялась сдавленным голосом. Пелена безумия застилала глаза Кайо. Руки продолжали душить. Он ждал хруста позвоночника.

— Кайо! — иссини-чёрные ладони коснулись плеч. Но он не остановился. — Кайо, подожди! — Крик раздавался вокруг.

Кайо замер.

Подчиняясь чужим рукам, он откинулся назад, тяжело дыша. Лежа на земле, Хранитель Ндубары видел, как отравительница его жены харкала кровью. Сая склонилась над ним.

— Ты… — Кайо посмотрел на неё тупым взглядом.

— Вставай. Вставай, дурья башка! — крикнула ему Сая и хлестнула по щеке.

Кайо покачал головой. Пелена ушла. Голова гудела, ладони болели.

— Она… Должна умереть… — прошептал Кайо. — Она забрала её у меня… И тебя заберёт…

Сая помогла ему встать и вручила свой меч. Кайо сжал рукоять до боли в костяшках пальцев.

— Не сегодня, мой любимый амакорец, — строго ответила Сая. — Ты знаешь, где она живёт. А сейчас нам пора уходить.

С этими словами она протянула Кайо именной пистоль Мабуты Мадзара. Тот машинально взял и повесил на пояс.

Громыхнул третий выстрел. На третьем этаже. С балкончика упало новое тело. Слуга-стражник Мадзара.

Выбежал юноша — он дрожащими руками заряжал свой казнозарядный пистоль. Сембе.

— Господин Кайо! Господин Кайо! — крикнул он. — Вы живы!

Сембе подбежал. Руки не слушались его. Кайо молча выхватил из них и пистоль, и пулю, после чего двумя движениями зарядил оружие и всучил обратно.

— Кто они? — рявкнул Кайо. — Доложи!

— Они… — Сембе Мадзара сглотнул. — Не люди.

Кайо краем глаза заметил, как Сая побледнела и отшатнулась.

Четвёртый громовой выстрел. Сверху упало третье тело. Молодая женщина. Портомойка.

— Я услышала знакомое имя, — на этих словах и Кайо, и Сая, и Сембе, не сговариваясь, подняли головы. — Кайо.

Женщина в кожаном доспехе стражника. На третьем этаже. С дымящимся пистолем. С жёлтыми иероглифами на лице. В капюшоне.

Сембе мгновенно поднял пистоль и выстрелил. Пуля просвистела сильно-сильно мимо.

Кайо вскинул пистоль и взял незнакомку на мушку.

— Кайо, прости меня за долгие годы непонимания. Просто пять лет я не видела слёз в твоих глазах. — Глядя прямо на него, продолжила незнакомка, перезаряжая именной пистоль. — Сначала мне всё время казалось, что ты не страдаешь. Иначе почему ты не плачешь ночами? Но потом я увидела шкатулку-мбиру. И мне показалось это странным. Если ты не страдаешь, то почему же не можешь нормально спать?..

Незнакомка хрипло расхохоталась. И продолжила:

— Потом я всё удивлялась, почему же ты жалеешь, что она не успела подарить тебе сына. Казалось бы — ну женись ещё раз, и сын будет! Прости. Теперь я поняла. И про жену, и про сына. И про шкатулку-мбиру.

Незнакомка подняла пистоль и навела его на Маэлу.

— У меня к тебе только один вопрос, Господин, — незнакомка откинула капюшон.

Кайо замер. Ему следовало догадаться. Так долго болтать могла только она.

— Почему убийца твоей жены до сих пор жив?! — с этими словами Селу нажала на спусковой крючок.

Звук тринадцати громов оглушил улицу.

Запахло пороховой гарью.

Дым окутал всё сущее.

Кайо медленно повернулся на Маэлу. Она пережила уже второй выстрел в своей жизни. Духи хранили её.

Раздался крик. Как в прошлый раз. Звук облепил внутренний дворик особняка кровавым налётом, заглушив всякий шум. Тело Селу налилось мощью и яростью. А непонимаемые слова обрушились на них нескончаемым потоком. Кайо скосил взгляд на Сембу — тот рухнул на колени, зажимая кровоточащие уши ладонями. Раскачиваясь вперёд-назад.

Но вперёд выступила Сая.

— 你用汉字, — её глас остановил вопль Селу. — 但是你是小人.

Селу застыла. Крик повис в её горле. Она бросила испуганный взгляд на Саю. И сделала шаг назад, скрываясь в тенях.

Внутренний дворик застыл в тишине. Но не особняк — вдалеке вопили женщины, кричали от боли слуги, а деревянные половицы скрипели от топота десятков ног.

И в этот самый момент далеко-далеко загремели боевые армейские барабаны.

— Он всё-таки пришёл, — Кайо услышал сзади сдавленный шёпот Маэлы.

— Уходим, — приказала Сая. Обойдя лежащего Сембу, она двинулась в глубины особняка. — Кайо.

Остолбеневший Кайо смотрел туда, где ещё мгновение назад была Селу.

Он знал её совсем юной.

Он был на их свадьбе.

Он доверял ей спину.

Во что она превратилась?..

— Кайо! — рявкнула Сая. — За мной!

Кайо посмотрел на Маэлу. Та недвижимо стояла, по-кошачьи сощурившись от наслаждения. Радовалась своему второму рождению? Или… Несмолкающему гулу армейских барабанов?..

— Кайо… — взмолилась Сая. — Здесь скоро будет гарнизон. Нам пора.

Хранитель Ндубару сглотнул и посмотрел на неё. Сая сжала губы, её золотые глаза неотрывно смотрели на него. Она тянула к нему ладонь.

Кайо сделал первый неуверенный шаг. В сторону Саи. Другой опоры в жизни у него больше не осталось.

Глава XII. Удар трёх когтей пантеры.

Иара поставила печать на документ об усыновлении зелёных детей. Зола была не слишком рада зеленоволосым нахлебникам, но новость об утроении жилья привела её в полнейший восторг. Что ж. Жизнь определённо налаживается, если быть мягче Ишари.

Иара подняла глаза. Тёплые мысли улетучились. Над Родовым холмом поднимался дым. Со стороны особняка Мадзара. О, духи, неужели вы хотите испортить Верховной ключнице буквально каждый её вечер?!

Иара подхватила перевязь с лежащим рядом Шёпотом Бури и повесила на спину. Схватила патронташ и ещё раз восхитилась идеей этих безумных детишек соединять порох и пулю в единый патрон. За неделю Дом Звёзд только-только успел наладить более-менее нормальное производство, так что патронташ пока был единственным в своём роде. Иара проверила пояса и крепления своего арсенала, после чего надела плащ с капюшоном.

Верховная ключница выбежала из кабинета и рванула на первый этаж. В зале для медитаций сидели двое младших инженеров и о чём-то увлечённо спорили. Завидев её, они вскочили и поклонились.

— Ты, — Иара ткнула на левого. — Бегом за Мутембой. Наш силач наверняка околачивается в кузне. Пусть порох не берёт, но безоружным не выходит. Веди к конюшне.

— Ты, — Иара ткнула на второго. — Подготовь ему лошадь. Пусть отправляется к Дому Копья. Пусть скажет Ндару немедленно поднимать командиров гарнизона — на Родовом холме пожар. Пусть берёт только всадников.

Они быстро кивнули и рванули прочь.

Иара пошла к воротам. Что бы ни случилось сегодня ночью в Ндубаре, будущее наконец-то будет определено.

***

Особняк Ндару открылся перед Иарой во всём мрачном великолепии побеждённой крепости. Некогда пышные ворота повисли на петлях. Кругом — трупы гиен. Тела женщин, что не успели сбежать из дома, валялись то тут, то там. В особняке гремели выстрелы, в задней части бушевал пожар. Вода в фонтанах переднего дворика алела от истекавших кровью трупов слуг-воинов. Рядом с ними — полуобнажённые тела с татуировками на лицах. Некоторые побелевшие руки сжимали ножи. Другие — мечи. Третьи… Пистоли.

Иара замерла. Свидетели Чёрного Пламени заполучили в свои руки порох. Теперь понятно, почему они так долго держат оборону в Крайних полях. Дело дрянь.

Вдалеке послышался бой армейских барабанов. Знак гарнизона — Ндару уже близко. Иара поспешила к особняку — её почти что двухметровый рост позволил играючи взобраться на балкончик второго из пяти этажей и скрыться в первой же попавшейся комнате.

Спальня слуг. Иара остолбенела. Двое сектантов склонились над упавшей без чувств служанкой.

— Мы не животные, — сказал первый второму.

Тот ухмыльнулся и взял девушку за волосы.

Первый наотмашь ударил его ладонью. Голова пленницы выскользнула из рук.

— Пока наши спины гнут в трущобах, эти шлюхи здесь ложатся под высокородных! — яростно крикнул второй, потирая щёку. — А ты их жалеешь?!

— Мы не животные, — Повторил первый. И заметил Иару.

Они схватились за ножи и бросились на неё. Иара перехватила Шёпот Бури и наставила на них ствол. Сектанты замерли.

— Это не обычный мушкет, — кивнул на неё первый. — Я служил в гарнизоне. В любом случае, девочка, у тебя всего одна пуля. А нас двое.

— Пять, — бросила Иара. — У меня пять пуль. Подарок от Верховной ключницы.

Сектанты переглянулись.

Иара воспользовалась этим шансом. Она прыгнула вперёд и мощным ударом приклада вырубила одного. Затем шагнула назад, уворачиваясь от ножа, и прицелилась во второго.

— Ты никогда не убивала, девочка?.. — оскалился тот. И сделал шаг вперёд.

— Единожды, — хищно улыбнулась Иара. — Труп трупа не стоит. Я сражаюсь за ваши интересы.

— У тебя шрам на виске, — сплюнул сектант. — Ты не за нас. Ты тоже умрёшь.

С этими словами он прыгнул и перекатился к выходу из спальни. Иара сделала первый выстрел — мимо. Затем по привычке хотела начать перезаряжать ружьё, но остановилась — в барабане было ещё четыре патрона. Этой заминки сектанту было достаточно — он рванул в коридор. Иара неуверенно выстрелила — и, разумеется, промахнулась снова. Неуверенность — плохой союзник стрелка.

Барабаны зашумели прямо за воротами. Иара пригнулась и выглянула на улицу.

Тяжёлый ритм барабана. Армейский. Символ Закона, символ порядка.

Кожа натянутого барабана отзывалась густо и глубоко, и каждый удар словно прокатывался по камню улиц. Из глубины улицы вырвался отблеск факелов. Всадники шли клином. Впереди — Ндару.

Его конь был огромный, тяжёлый, из тех степных жеребцов, что больше похожи на боевых буйволов, чем на лошадей. Пена на морде, пар из ноздрей. Ндару держался в седле прямо, как копьё — высокий, широкоплечий. И конь под стать ему — в тяжёлой сбруе, украшенной бронзовыми пластинами. На поясе Ндару блестел пистоль — знак Высокого Рода. На плечах лежала тёмная накидка гарнизона, а под ней угадывались толстые мышцы человека, привыкшего командовать и драться.

По обе стороны от него ехали шестеро командиров гарнизона. Каждый на своей лошади, каждый в боевой сбруе, с копьями и саблями. Их лица были каменными. Они не кричали и не переговаривались — ими командовал барабан.

В центре колонны, между всадниками, медленно катилась двухколёсная колесница. На ней позади возницы стоял чернокожий щрамированный воин и бил в тяжёлый барабан из тёмного дерева. Инструмент был широк, почти как щит, и подвешен на ремнях к раме колесницы. Барабанщик играл стоя, раскачиваясь всем телом. В руках у него были изогнутые палки, и удары ложились неравномерно, с перекатами и паузами. Словно сердечный пульс.

Бум. Бум-бум. Бум.

Бум. Бум-бум. Бум.

Бум. Бум-бум. Бум.

Гарнизон явился. Как на учениях. Как на казнях.

Закон пришёл на Родовой холм.

Ндару поднял голову. Даже отсюда Иара видела, как пламя над особняком Нкобы отражалось в его глазах. Он спешился и осмотрел побоище.

— Проверить пистоли. Взять запасные. Разделиться на двойки, — сухо приказал Ндару.

После чего кивнул ближайшей к себе паре бойцов:

— Вы — охраняйте ворота.

Затем сказал двум другим:

— Вы — займите задний двор.

Затем бросил двум последним — самым младшим:

— Вы двое — со мной.

И переступил порог ворот особняка.

***

Пятая комната ничего не дала. Иара сжала зубы. Повсюду тела. Несколько спрятавшихся слуг. Мёртвые дети Мадзара. Она нашла с дюжину тел сектантов — борьба шла уже на верхних этажах. Сколько же людей смогла привести сюда Селу?!

Громовой выстрел вдалеке взорвал всё вокруг. Иара инстинктивно пригнулась — звук доносился с внутреннего дворика. Надо пробраться на третий этаж.

Иара бегом рванула по коридору и замерла как вкопанная, прячась в тени. Пятеро сектантов на ножах рубились с двумя слугами-воинами. Ими командовал очередной Мадзара.

— Держать строй! — кричал шрамированный высокородный. — Не пускать на лестницу!

— Они уже там, Господин… — прошелестел один из воинов. — Прошли через задний двор.

— В спальню матушки ведёт эта лестница, — рявкнул Мадзара. — Если им нужна она, пусть лучше встретятся с праотцами!

Сектанты кружили вокруг их линии словно стервятники. Иару пока скрывала ночь и тени от ламп. Она перехватила Шёпот Бури и сжала его покрепче.

Выдавать себя не хотелось.

Спасать Мадзара?.. Договориться с сектантами?

Мысли перебила выступившая из балкончика женщина. Лысый череп, татуировки на лице. Селу. Она была бледна и чем-то напугана.

— Госпожа! — крикнул один из сектантов. — Вы убили Маэлу?

Селу не ответила. Она перезаряжала пистоль.

Иара прицелилась. Никто на неё не смотрел в этот момент — защитники дома уставились на Селу за спинами сектантов, а те — на высокородного Мадзару за спинами копейщиков.

Было видно, как шрамированный побледнел — он расстрелял все пистоли. И запас тоже.

Селу спокойно подняла именное оружие. На её лице читалось не безумие, не ярость, не гнев, не наслаждение, не азарт. Лишь странная задумчивость, словно бабочка отвлекла её от действительно важного дела.

Звук тринадцати громов.

Коридор заволокло дымом.

Тело Мадзары осело на пол. Копейщики встали как вкопанные. Сектанты бросились на них с ножами наперевес. Селу начала перезаряжать пистоль снова.

Иара отшатнулась. В клубах дыма она бросилась в противоположную сторону — на каждом углу четырёхугольного особняка-крепости располагались винтовые лестницы.

В голове билась лишь одна мысль — фраза сектанта. «Госпожа, вы убили Маэлу?»

***

Иара забилась в одной из комнат на третьем этаже. Она слышала уже шесть выстрелов далеко внизу — Ндару лично возглавил двойку стражников, что брали штурмом особняк.

Но тут Иара услышала крики с улицы. И тихо-тихо выглянула, чтобы понять их источник.

К колеснице подошёл новый отряд. Эти люди не бежали и не шли строем. Они двигались шагом — плотным и уверенным.

Пехота. Плащи запахнули, факелы держали низко, чтобы ветер не рвал огонь. У каждого на поясе пистоль, за спиной короткое копьё или сабля. И на виске — шрам. Символ Высокого Рода.

Они шли молча. Барабанщик на колеснице продолжал отбивать тяжёлый ритм гарнизона.

Бум. Бум-бум. Бум.

Двое стражников у ворот повернули головы. Первым в круг света факелов вошёл высокий человек в тёмном плаще. Широкие плечи, тяжёлый шаг, седина в короткой бороде. Шрам на виске был старым, почти побелевшим.

Мару.

Он остановился у колесницы и поднял взгляд на особняк. Пламя пожара отражалось в его зрачках. Барабанщик продолжал играть. Мару послушал немного, но затем поднял руку. Барабан стих. Тишина сразу стала густой, как дым. Один из гарнизонных стражников шагнул вперёд и поднял пистоль.

— Стой. Дом под контролем гарнизона.

Мару перевёл на него взгляд — спокойный и тяжёлый.

— Гарнизона?

Его люди остановились за спиной, но никто не потянулся к оружию. Мару сделал ещё шаг вперёд, к свету факела. Теперь оба стражника увидели его лицо. И шрам. Стражник с пистолем медленно опустил ствол.

— Господин Мару…

Мару кивнул в сторону ворот.

— Откройте проход.

Он сказал это спокойно. Но в голосе звучала такая уверенность, что даже барабанщик на колеснице невольно выпрямился.

— Мой город горит, — добавил Мару.

Он шагнул мимо стражников и переступил через сломанный створ ворот. За ним, как тень, двинулись его люди. Почти полсотни человек. Факелы качнулись.

Ополчение Родового холма вошло в особняк.

***

— Ты пришёл… Ты всё-таки пришёл… — Иара услышала голос Маэлы этажом ниже, рванула по винтовой лестнице вниз и замерла в тени лампы.

Маэла навзрыд ревела на плече Ндару. Слёзы гроздьями лились по её щекам. Она уткнулась в плечо могучего воина и крепко-крепко обнимала. Ндару гладил её по волосам, по спине. Они были одни — начальник гарнизона куда-то отправил солдат.

— Я так больше не могу… — шептала Маэла. — Сначала эти безумные дети… Потом эти безумные люди…

— Я рядом, — проговорил Ндару ей на ушко. — Теперь ты в безопасности. Меня послала Иара. Она знает о нас?

Маэла пожала плечами.

— Ни малейшего понятия, — тихо ответила она. — Слушай. Слушай меня.

— Я слушаю, — кивнул Ндару, улыбаясь.

— Кайо здесь, — на этих словах Маэлы Хранитель Копья подобрался. — Это его рук дело. Селу — его приближённая. И… Следы на моей шее… От него.

Улыбка застыла на лице Ндару. Его взгляд остекленел.

— Он так бы не поступил, — неверяще проговорил Ндару. — Кайо чтит Закон. Что ты натворила? Во что ты вляпалась?!

— Пойдём, — Маэла потянула его за руку. — Они не могли далеко уйти. Они должны быть наверху. Они пробрались в дом по крыше, не иначе. Значит, сбегут тоже по ней. Кайо сам тебе всё расскажет.

— Кто «они»? — спросил Ндару оторопело.

Иара быстро-быстро рванула по лестнице наверх, пока её не заметили. Третий этаж. Четвёртый этаж. Пятый этаж. Балкон! Они оба раза пробрались по балкону!

Иара бросилась к личной гостевой комнате Ишари. Опустошённый в прошлый раз тайник с сундуком был заперт. Двери на балкон распахнуты. Кайо и Сая ушли туда! Иара быстро перекатилась к балкону, прыгнула и уцепилась за крышу. Одно движение — и в тень, за дымоход. До стены от особняка — пять метров. Кайо и Сая переговаривались, готовясь прыгать.

— Там гарнизон, — сказал Кайо. Они сидели, смотря вниз.

— И ополчение, — ответила Сая.

— Из моих про тебя знала только Селу, — молвил Кайо.

Сая кивнула.

Внизу послышался топот ног. Ндару. Маэла.

Хранитель Копья забрался первым. Вытянул старшего инженера как пёрышко. И осмотрелся. И замер, увидев наставленный на него пистоль Кайо. С символами дома Мадзара на рукояти.

— Кайо, — проговорил Ндару.

— Ндару, — ответил Кайо.

Сая и Маэла уставились друг на друга ненавидящими взглядами.

Иара замерла, боясь выдать себя даже шорохом.

Время остановилось. Пистоль Кайо смотрел в лицо Ндару с четырёх метров. С такого расстояния именным оружием не промахиваются.

Ндару перевёл взгляд на Саю. И всё понял.

Кайо перевёл взгляд на Маэлу. И тоже понял достаточно.

Они молчали.

Тишину разорвали сабельные удары с пятого этажа.

— Дай мне отойти, — бросил Ндару. — Какой бы гость к нам сюда не прыгнул, Маэла в опасности.

Кайо кивнул. Медленно, с поднятыми вверх руками, Ндару и Маэла пробрались на другой конец крыши.

Снизу выпрыгнула Селу — в полной боевой выкладке. Видимо, крыша тоже была её планом побега. С ней был тот второй сектант, которому Иара дала сбежать.

Селу замерла — дуло пистоля Кайо перешло на неё. Она быстро выхватила свой — и взяла на мушку Маэлу. Ндару воспользовался этими секундами, чтобы достать два пистоля — и нацелиться на Кайо и Селу.

Иара, оцепенев, наблюдала за этим.

— Дайте уйти Сае, — медленно проговорил Кайо. — Я перекину её на стену.

— Ни за что! — Сая вцепилась в Хранителя Ндубары. — Я не брошу тебя снова!

— Правильно, девочка, — оскалилась Селу. — Лучше дайте пройти нам.

— Бросьте оружие, — рявкнул Ндару. — Внизу шесть моих стражников. Неважно, насколько долго им подниматься. Вы всё равно никуда не уйдёте.

Крюк-кошка ударился о черепицу крыши. Шесть пар глаз уставились на него.

Прошла секунда. Чьё-то старческое пыхтение.

Пятая секунда. Вздохи всё ближе.

Девятая секунда. Кряхтя, на крышу взобрался он.

— Мару! — обрадованно воскликнул Кайо. Сая покосилась на него — так сильно Хранитель Ндубары не был рад даже ей.

— Прости, друг, — ухмыльнулся Мару. — Я подзадержался.

***

— Вот, что мы сделаем, — сказал начальник ополчения, даже не думая тянуться к оружию. — Вы все бросите мне пистоли. Вон тот нищук, — Мару на этих словах ткнул пальцем в сектанта подле Селу, — отправится к праотцам. А Селу — в темницу Дома Закона. Кайо выступит в Совете Домов и расскажет, где пропадал семь дней. Если к этому причастен дом Мадзара, он пойдёт под суд. Кто выжил из него, обо всём расскажут людям. Ндару, я понимаю, тебе очень нравится твоя подружка. Но даже такой низкородный выскочка как ты должен понимать, что нет нужды терять карьеру, богатства и власть ради любовницы. Вопросы?

Руки Иары похолодели. Они сами вскинули ствол. Глаз прицелился.

— Они убили Бару! — рявкнула Селу, тыча пистолем в сторону Маэлы.

— Хорошо. Вызови её на бой один на один, как встарь, — степенно кивнул Мару. — Вы обе родились на Родовом холме. Ваши родичи будут свидетелями честной схватки. И решите все ваши проблемы. Для этого волосы сбривать было совершенно не обязательно, дорогуша.

— Сая должна выжить, — донёсся голос Кайо.

— Ты — Высшей Крови, старый друг, — осклабился Мару. — Сейчас она просто девка из иного мира. Возьми её в законные жёны. Авось сына обретёшь, как ты и мечтал. Поступи как мужчина.

— Что бы Маэла не совершила, она просто выполняла приказы, — Донёсся голос Ндару. — Она невиновна. Я не позволю отправить её за край.

— Разберись со своими женщинами уже! — сплюнул Мару. — Шрам дали, а муравьиный мозг из головы не вынули. В вас ни чести, ни достоинства.

Глава ополчения обвёл взглядом крышу.

— Ещё вопросы остались?.. — сухо спросил он.

И в этот момент палец Иары нажал на спусковой крючок.

Удар грома. Немного дыма.

Мару дёрнулся. Он перевёл взгляд на дымоход. Самым осмысленным взглядом, что когда-либо видела Иара. Переступил с ноги на ногу. Опустил голову и увидел, как из груди течёт кровь. И повалился назад.

Глухой удар упавшего с крыши тела Мару разрушил всё, словно последняя песчинка часов.

Кайо схватил Саю и бросил с крыши на стену.

Селу выстрелила в Маэлу.

Тринадцать ударов грома.

Но Ндару закрыл её своим телом. И рухнул, истекая кровью.

Кайо бросился следом за любимой и повис на стене. Сая помогла ему подняться.

Селу кинулась в сторону стены, а её сектант — на Маэлу.

Иара быстро перевела ствол на сектанта.

Маэла достала нож и отбила удар безумца, защищая Ндару. Хранитель Копья ещё дышал.

Иара прицелилась и прострелила сектанту ногу. В барабане Шёпота Бури остался последний патрон. Безумец рухнул — кровь залила крышу липкой лужей.

Снизу донеслись голоса.

Кайо и Сая уже бежали к угловой башне заднего дворика.

Иара вскинула ружьё. Последний патрон. С такого расстояния она попадёт по Кайо.

Всё ещё попадёт.

И сейчас попадёт.

А теперь — нет.

Иара опустила оружие. Оглядела крышу. На балконе переговаривались высокородные ополченцы.

— Маэла, — холодно молвила Иара. Всё её тело билось в адреналиновой дрожи. Она убила человека. Она убила главу ополчения. Она убила… Мару.

— Я слушаю, Госпожа, — Маэла пнула в живот сектанта и выпрямила спину.

— Достань пулю из тела Ндару, — приказала Иара. Перевела взгляд на Хранителя Копья. — Ндару.

Тот не отозвался.

— Ндару! — с тревогой в голосе повторила Иара.

— Я… Слушаю… — проговорил тот. Такого быка не завалить одной пулей.

— Кайо нарушил Закон. Сокрыл тварь из иного мира. Маэла выполняла мои указания. Повтори, — голос Иары звучал как чужой.

— Кайо… Нарушил Закон. Маэла выполняла твои указания, — нехотя повторил Ндару.

Иара подошла к сектанту и опустила Шёпот Бури стволом вниз — к его голове.

— Селу стреляла в Мару. Повтори, — приказала она ему. Тот простонал от боли. — Повтори, иначе отправишься к праотцам.

На крышу взобрались двое шрамированных воинов с пистолями на поясе. Ополченцы.

— Селу… Стреляла… В Мару, — сдавленно повторил сектант. Все его услышали.

Иара сжала ружьё обеими руками, чтоб отдача ей не помешала. Нажала на спусковой крючок в третий раз. Барабан опустел. Голова сектанта разлетелась ошмётками по крыше.

— Воины, — Иара повернулась к ополченцам. — Помогите моему старшему инженеру — Хранитель Копья тяжело ранен. Сектанты мертвы.

— Госпожа… Господин Мару… Он тоже… Мёртв… — прошептал один ополченец. Он словно сам не верил в то, что говорил.

— Я знаю, — кивнула Иара. Её всё ещё била мелкая дрожь. — Хранитель Ндубары попал под чары твари Жёлтой звезды. Она приказала ему совершить непоправимое.

Ополченцы замерли. Они не могли поверить своим ушам.

— Всё так, — отозвалась Маэла. — Слушайте мою Госпожу.

Ополченцы перевели взгляд на Ндару.

Тот сглотнул комок в горле. Он молчал.

— Господин Ндару, — вперёд выступил один из ополченцев. — Кайо правда… Правда убил Мару?..

Ндару закрыл глаза.

И кивнул.

— Быстрее! — рявкнула Иара бойцам ополчения. — Если вы не поторопитесь, он истечёт кровью!

Сказав это, она наконец-то убрала Шёпот Бури за спину. И замерла. В луже растекающейся сектантской крови в отражении лунных лучей она увидела своё лицо.

И не узнала его.

Глава XIII. Росток на пепелище.

— Можешь идти, Кавита, — приказал Чиконди, когда последние закуски уже были на столе. Разносчица поклонилась ему и покинула кабинет хозяина Золотого дома.

Кайо сидел молча. Его исхудавшее от беспокойного сна и плена лицо бездумно уставилось вдаль. Сидевшая рядом Сая сжимала его ладонь обеими руками. Толстяк-Чиконди, напротив, с удовольствием поедал жареную ножку цесарки.

В дверь постучались. Не получив разрешения, Зари зашла и закрыла за собой дверь. Прошла и села по правую руку от господина Золотого дома.

— Кумало похоронят?.. — тихо отозвалась она.

Кайо кивнул.

— Иара знает, что такое честь, — гулко ответил он. — Его похоронят. И Мару. И даже Тому. Они уйдут за край достойными людьми.

Он пересилил себя и взял горсть орехов из уважения к гостеприимству Чиконди.

— Зря печалишься, Хранитель, — хмыкнул тот. — Всё прошло как нельзя лучше.

Кайо вернул тяжёлый взгляд на толстяка.

— Мару мёртв. Бару мёртв. Селу обезумела. Маэла торжествует. Заговор победил, — отчеканил он.

— Заговор победил не потому, что ты проиграл, — заметил Чиконди. — Если бы ты действовал в согласии со своим же Законом, то прямо сейчас мог бы выйти на улицу и вернуть себе всё. Знаёшь, я даже мог бы тебе помочь!

С этими словами Чиконди достал пистоль и наставил его на Саю. Кайо усмехнулся в ответ.

— Ему нужен затравочный порох, — ответил он. — Так что опусти пушку, не играй с огнём.

Чиконди кинул пистоль в угол словно сломанную игрушку — без всякого уважения к благородному оружию. И расхохотался.

— Вот мы и получили ответ, почему твои друзья погибли, а ты — потерял власть. Хранитель Ндубары запутался.

Кайо чуть улыбнулся и всё же положил себе на тарелку страусиную ногу. Сая сильнее сжала его ладонь.

— Что ты от меня хочешь? — наконец спросил Кайо.

— Для начала — передать это, — Чиконди протянул ему сундучок, который неделю назад достала Сая из тайника личной гостевой спальни Ишари. — Твоя подружка забыла про него, когда шла на задание.

— Я так и не смогла его открыть, — шепнула Сая.

Кайо взял сундучок, повертел в руках и положил на стол.

— Ты не скован больше узами Хранителя, — продолжил Чиконди. — Ты потерял власть, репутацию и друзей. В Ндубаре больше нет места, в который ты мог бы прийти и взять войско.

— К делу. — Прорычал Кайо, уминая мясо.

Зари уже доедала сочное спелое манго. Наконец, она вмешалась в разговор:

— Я вывезу тебя из города. Мне здесь тоже теперь небезопасно — я перешла дорогу Селу. Она теперь хозяйничает культом. В Крайних полях идёт война — боюсь, меня сдадут свои же.

Сая неожиданно подобралась. Она поняла, к чему идёт разговор.

— До Квамабаты — два месяца пути, — наконец пояснил Чиконди, вытирая губы полотенцем. — Три, если идти ночью. Там твоя подружка сможет вернуться домой. А ты — набрать армию, чтобы вернуть Ндубаре власть Закона. И ты победишь.

Кайо задумался. Очень крепко задумался.

— 我不去出, — сказала Сая. — Я останусь в Амакоре.

— Тогда, Кайо, тебе светит не армия, а кандалы, — развёл руками Чиконди. И широко улыбнулся, наслаждаясь борьбой в душе Хранителя Ндубары.

— Есть другой путь, — сказала вдруг Сая. — Что это за человек с синими глазами, что иногда живёт в твоём доме?

— Отшельник, — Чиконди посерьезнел и нахмурился. — Он живёт в степи. Мои караваны заезжают к нему торговать. И я не беру с него плату.

— …Насколько далеко в степи?.. — удивлённо поднял брови Кайо.

— В пяти днях пути отсюда, — хмыкнул Чиконди. — В землях моих младших братьев. В землях, которых не достигает свет Закона Амакоры.

— Значит, решено, — хлопнул себя по бедру Кайо. — Мы идём к нему.

— Но зачем?.. — вскинулась Сая. — Давай дадим бой! Давай убьём Маэлу! И Селу заодно! Посадим в темницу Иару!

— Тише-тише, — Кайо нежно погладил её по спине. Он не смог сдержать нежной улыбки. Уверенность девушки в его всемогуществе заставила сердце трепетать. — Мы никого не убьём и никого не посадим. По крайней мере, сейчас. Вместо этого мы поедем к твоему таинственному другу и спросим у него совета.

Кайо вопросительно повернулся к Чиконди.

— Так тому и быть, — кивнул тот. — Зари тебя проведёт. Она, в некотором смысле, моя должница тоже.

***

Втроём они быстро затерялись в толпе, бредущей из Золотого базара по главному тракту в сторону Врат Ункулункулу. Крепостная стена Ндубары вокруг трёх холмов была построена в незапамятные времена, а потому имела один-единственный выход — слишком мало для торговли, но вполне достаточно для защиты. Что естественно для приграничного города, всякое место внутри стенных пределов было маленьким укреплением — всякий особняк Родового холма укреплён стеной, Дом Копья со склонными армейскими домами был высок и защищён, но сильнее всех потрясала чернокаменная крепость Дома Звёзд. Всё это дополнялось главным рубежом обороны — городской стеной и пышными Вратами Ункулункулу. Именно жившие внутри сего кольца люди почитались настоящими жителями Ндубары. Впрочем, за его пределами располагались два кольца лицензированных построек — дело в том, что каждый дом приписан к каменной дозорной башне, паутина которых с башенными баллистами и дежурящими на них воинами Копья рассеивала всякий штурм шквальным огнём.

Всего дозорных пятиэтажных башен было тринадцать, потому количество лицензированных домов не могло превышать ста тридцати — они должны были быть построены по общему плану, а их предместья имели и противопожарные водостоки, и какие-никакие каменные стены.

Таким образом, потенциальный захватчик должен был пройти по дорогам под огнём дозорных башен, взять которые мог, сначала захватив прибашенные дома. Затем добраться до городской стены к единственным вратам, пройти ров, взять две вратные башни, пройти внутрь, взять штурмом Копейный холм — двигаясь снизу вверх — затем спуститься в ложбину Золотого базара и, наконец, одновременно захватить — иначе оголится фланг — Звёздный холм и Родовой холм. После чего взять башню Совета Домов и тогда, и только тогда объявить о завоевании Ндубары. За тысячу лет никому этого сделать не удалось. Поэтому с этой стороны цивилизованную часть Амакоры никто никогда не мог захватить.

Но у такой планировки была существенная проблема. Тысяча лет мира подарили тысячу лет благоденствия. Ндубара превратилась в важный торговый узел, а планировка была пусть и рассчитана на вырост, но физически не могла вместить больше десяти тысяч человек. Золотой базар превратился не только в переполненный склад и постоянную ярмарку, но и в главный узел работорговли всего Севера. А склоны Трёх холмов — в места найма. Дома нависали друг над другом, росли вверх, а не вширь. Хранить порядок в них — та ещё задачка! По улицам бродили и авантюрные высокородные юноши со скрывающими шрамы повязками, и всевозможные бандиты да карманники, и сбежавшие от братоубийственной степняцкой войны беженцы, и разнорабочие из-за стен, что подолгу жили здесь, чтобы вернуться домой с полной мошной. Семь наречий Ндубары — притча во языцех. Поэтому на каждого мещанина приходился один негражданин.

За сотни лет многие пришлецы оседали в Ндубаре. Но жить в черте города они не могли, а жить в комнатушке — значило никогда не завести семью. К тридцатнику, накопив какую-никакую деньгу, они строились самостроем за пределами не только Врат Ункулункулу — лицензированные дома давно уже были им не по карману — а ещё дальше. Просто захватывали кусок поля и сообща возводили на нём дом, беря под огородик небольшой участок. Степь кругом простиралась до конца. Им не хватало питьевой воды — колодцы в таких местах бурить приходилось слишком глубоко, да и подземелья были не бесконечны. Закон запрещал им — воду нужно было беречь для нужд горожан. В итоге некоторые особо богатые семьи покупали право на бурение в Совете Домов — кто честно, кто — взятками. Постепенно владельцы таких местечек окружили себя почётом и процветанием, а на месте пяти скважин появился караван-сарай «Последнее пристанище». И люди эти стали именовать себя патриархами — они решали местные споры, защищали людей и пытались хоть как-то наладить их жизнь.

Это были Крайние поля — набитые под завязку места, куда не заходила нога стражника. Самострой не был лицензирован, следовательно — не платил налог за защиту. Это означало, что такой дом не защищал Закон, что и позволяло иногда проводить облавы. Крайние поля презрительно называли муравейником, а его жителей — муравьями. Они были не то, чтобы бесполезны… Просто необязательны Ндубаре. Более того, Совет Домов исстари грозился уничтожить Крайние поля — любой враг смог бы найти в них квартирование. Просто подарок всякому осаждающему!

Так что план побега из Ндубары только казался простой задачей. За пределами Золотого дома начинался Золотой базар. За ним — Дом Копья. За ним — Врата Ункулункулы. За ними — дозорные вышки лицензированных домов. За ними — пять муравейников Крайних полей. А вот уже за ними начиналась долгожданная свобода.

Но колонна шла — и в ней растворились и Кайо, и Сая, и Зари.

С того разговора в Золотом доме прошло два дня. Идти в день побега из особняка Нкобы не следовало — Чиконди объяснил, что всюду рыщут гиены и стражники, а Иаре нужно срочно брать власть в свои руки, ибо другого времени ей может и не представиться.

Утром второго дня на площади Базара выступал глашатай Совета Домов.

— Во имя всеобщей безопасности и ради спасения Ндубары под угрозой неминуемого хаоса, когда Хранитель покинул нас, а беззаконники Крайних полей схватились за ножи, Мы, Высокие Рода, объявляем Время Пробуждения Духов.

В тот день с покрытой капюшоном головой Кайо стоял в толпе и внимательно слушал. Стоило глашатаю остановиться, как средь людей прошли шепотки. Время Пробуждения Духов — старинное правило Закона, которое позволяло ему приостанавливать себя на срок до трёх месяцев. Предполагалось, что власть над местом Высшая Кровь передаёт самим духам-хранителям этого места.

— Верховная ключница Дома Звёзд Ндубары Иара Синих Вод из рода Кадзимбы, Хранитель Копья Ндубары Ндару Каменный Бивень из рода Камари, а также Сембе Сладкий Табак из рода Мадзара принимают на себя полномочия владеть Печатью Хранителя Ндубары, — продолжал в тот день глашатай.

Кайо в тот момент усмехнулся. Иара захватила власть. Любопытно — похоже, матушка Нкоба не пережила пожар в своём особняке, иначе бы от лица Родового холма не говорил безусый юнец.

— Ради спокойствия и лучшего управления права и свободы Совета Домов приостанавливаются — его Печать приравнивается к Печати Хранителя Ндубары, — продолжал глашатай.

Шёпот на Базаре в ту минуту смолк. Совет Домов — место, на котором могли выступать представители всех сорока Высоких Родов Ндубары, а также делегации от Дома Закона, Дома Копья и Дома Звёзд без права голоса. Толпа начала расступаться — к площади двинулась колонна послушников Дома Звёзд в количестве пятидесяти человек. Под их одинаково-алыми балахонами проступали изящные доспехи, в руках были странно выглядящие пистоли с барабанами, а на поясе, помимо инструментов, висели уже знакомые Кайо гранаты.

— Ради защиты Родового холма и предотвращения будущих пожаров до окончания Времени Пробуждения Духов Верховная ключница милостиво делится со своими соотечественниками личной стражей Дома Звёзд, — продолжил глашатай.

Колонна остановилась позади охранявших глашатая высокородных ополченцев. Вперёд выступил громадный старший инженер, державший в руках то же ружьё, что тогда на крыше было в руках Иары. Мутемба.

— От лица Госпожи, я приветствую честный народ Ндубары, — начал он. — До завершения Времени Пробуждения Духов мы принимаем на себя защиту Родового холма. Я уступил приказу Госпожи соединить в своих руках должности и главного дознавателя, и начальника стражи. Моему бдению не будет конца — денно и нощно я готов рассматривать ваши жалобы. Мы сожжём нечисть Крайних полей и вернём Ндубаре спокойствие.

Глашатай сделал аккуратный шаг вперёд. Мутемба вежливо поклонился ему и отступил назад.

— Всякий желающий бросить Ндубару в неспокойное время сможет исполнить свою волю в ближайшие три дня — Врата Ункулункулы будут открыты настежь. Мы потратим это время с пользой. Беззаконники убили отца нашего города — Господина Мару.

Толпа ахнула. Разом. Женщина справа от Кайо всхлипнула.

— Похороны пройдут завтра. Досточтимая Госпожа Иара будет рада всем присутствующим. Алые воины и городская стража обеспечат безопасность, — закончил глашатай.

Люди понуро опустили головы. Кто-то вдалеке тихонько аплодировал. Но общее смятение задавило площадь.

На следующее утро Кайо разбудил Саю — время настало. Не все жители будут мириться с Временем Пробуждения Духов. Приостановление Закона не означает отсутствие порядка.

Просто это будет новый порядок. Порядок Иары.

И это понимали слишком многие.

***

Кайо уже подходил к выходу из трёх холмов. На воротах дежурил Абро. Колонна иногда останавливалась, когда он допрашивал то одного человека, то другого — всегда была опасность утечки из Ндубары преступников.

Было понятно, что Абро его узнает.

Главное, чтобы он не повелел Сае обнажить лицо.

Они заранее испачкались, оделись в тряпки и пытались походить на покидающий город беженцев. Но беда в том, что Абро дежурил в Доме Закона слишком, слишком долго.

Поэтому Кайо пропустил вперёд Зари.

— Стой! — остановил её Абро. Танцовщица-степнячка была слишком заметной. — Назовись.

— Дочь Степи, — гордо ответила Зари.

— Давно «дочери Степи» подрабатывают песчаными цветками?.. — хмыкнул Абро.

Зари не повелась на провокацию.

— Там, откуда я родом, за такое оскорбление вырезают язык, — сплюнула она.

— Там, откуда ты родом, язык следовало бы вырезать и почаще, — осклабился Абро. — Кем работала?

— Разносчицей Золотого дома, — Зари даже не соврала. Она действительно какое-то время там работала.

— Задержись, — приказал Абро. — Мне нужно сверить бумаги. Всем встать!

Колонна остановилась. Из глубины вышел человек с прямой спиной и повязкой на голове.

— Я из дома Кадзимбы, — молвил он. — Троюродный брат нашей новой Госпожи. Мне тоже стоять, пока ты допрашиваешь эту шлюху?

Абро замешкался. На его лице читалось неудовольствие.

— Я — из рода Мадзара! Двоюродный дядя Сембе! — вдруг выпалил Кайо, сам не ожидая такого от себя. — И мне ждать?!

Абро заскользил взглядом по колонне — людей с повязками на головах было предостаточно. И недовольных лиц среди них — тем более.

Его лицо скривилось. Абро фыркнул.

— Нет, — молвил он. — Двигайтесь дальше. Слава Амакоре, предатели сами покидают наш город.

***

Путь до Крайних полей прошёл гладко. Многие из колонны на проверку оказались лишь разнорабочими лицензионных домов, что возвращались к семьям. Высокородные доходили до заранее присланных людей эскорта и садились — кто на лошадей, кто в экипажи. Они не бежали из Ндубары насовсем, но явно не хотели мириться с всевластием Дома Звёзд. Или просто боялись перемен.

Благодаря Зари, им удалось примкнуть к паре дюжин степняков, что шли в сторону Крайних полей. Там они хранили всякое добро, с которым нельзя показываться страже — контрабандные товары, немеченые лошади, запрещённое к ношению оружие.

— Они со мной, — объяснила Зари, отвечая вопрошающим взглядам. — Уходят в степь.

— Давно ль высокородные бегут в наши земли?.. — хмыкнул один с сильнейшим акцентом. Это был дородный светлокожий мужчина с кустистой бородой. — Мне чудилось, всё наоборот — это наши к ним от Войны бегут.

— Война закончена, разлад стих, — буркнула в ответ Зари. — У них сейчас происходит нечто подобное.

— Зачем путь к нашим держите, чернокожие?.. — спросил мужик у Кайо. — Ты, как пить дать, не Мадзара.

— А ты спать не можешь без зубрёжки всех сорока родов Ндубары? — оскалился в ответ Кайо.

— Мой племянник работал в ихнем сгоревшем особняке помощником конюха, — осклабившись, подошёл к нему степняк. — Так чего скрываешься, беглец? И пошто двух баб с собой тащишь?

— Женщины мои, — холодно ответил Кайо. — Если есть что мне сказать — скажи в Крайних полях. Там поговорим без свидетелей.

— Чтоб ты меня на шампуры пустил?.. — хмыкнул мужик.

— Кулаками поговорим, — ответил Кайо без злобы.

— Как скажешь, — кивнул мужик.

До Крайних полей они шли молча. Когда дозорные вышки скрылись за домами и пошли трущобы, степняк резко развернулся.

— Ну что, чернокожий. Бабы были твоими, станут моими. Раздевайся.

Отовсюду стали выглядывать любопытные глаза местных. Степняки встали кругом. Кайо демонстративно снял накидку, обнажив мускулы, снял пояс с пистолями и коротким мечом.

— Давай баш на баш, — предложил он. — Сдашься ты — возьмёшь с собой в степь. И дашь лошадь.

— А коль сдашься ты — баб отдашь, громовые палки и меч, — улыбнулся в ответ мужик. Разделся, показывая громадность всего тела. Его плечи были на два пальца шире, а рост — на целую голову.

— Дружкам только скажи, чтоб не мешали, — Кайо принял боевую стойку. Мужик кивнул им.

Степняк рванул первым, навалившись всей мощью. Кайо не стал уклоняться — он блокировал первый удар, затем — второй, третий. Предплечья заныли от мощи. Если бы хоть немного ошибся, болела бы кость. Но отбивать нужно мясом. Поэтому Кайо стоял крепко.

— Слышь, песчаный цветок, — ухмыльнулся Кайо. — Небось тоже разносчицей в Золотом доме подрабатывал?..

Степняк взревел и продолжил натиск. Ещё удар, снова удар, третий удар. Кайо блокировал уже двумя руками, но не уворачивался. Но степняка уже понесло — адреналин явно взрывал ему голову. Четвёртый, пятый, шестой — он бил со всей мощью. Кайо посмотрел на его ноги — если бы громадина умел ими пользоваться, то не помогло бы ничего.

Бить нужно телом. Чтобы направлять плечи, нужна стойка. Но степняк не знал ничего из этого.

— Ты будешь бить или нет?! — рявкнул громадина.

И Кайо ударил. Степняк явно не привык уклоняться и не умел блокировать. Мощный единственный удар, словно пуля, обрушился на его нос. Степняк потерял равновесие и смешно задёргал руками, чтобы не упасть. Кровь потекла из обоих ноздрей.

Такой удар заставляет бояться. Неопытный борец испугается. Или охладит пыл. Но степняк лишь зарычал и ринулся бить дальше…

Серия из двух боковых ударов подряд. Глупейший ход — Кайо поднял обе согнутые в локтях руки и принял удар. Затем сделал едва заметный шаг вперёд и ударил локтём в челюсть.

Степняк отшатнулся. Кайо бил вполсилы. Иначе был бы перебор.

Мужик потрогал нос, челюсть и отступил ещё на шаг.

— Стой! — степняк всё понял. — Меня зовут Аджо. Я сдаюсь. Твоя взяла.

Кайо тоже сделал шаг назад, чтобы не нарваться на ловушку, и опустил руки.

Степняк заржал ослиным смехом больной челюстью и протянул руку Кайо.

— Тебя-то как величать?.. — буркнул он.

— Охотник, — улыбнулся Кайо, пожимая протянутую ладонь. — Зови меня так.

***

Крайние поля они покинули быстро. Смотреть там было не на что.

В прошлый раз Кайо возглавлял облаву на эти места — он видел их ночью, с именным пистолем за поясом, вооружённый и идущий к цели. Но при свете солнца всё стало совершенно иным. И дни войны стражников с сектантами не прошли для этих мест бесследно.

Люди их боялись и ненавидели. Они смотрели из окон теснящихся домиков, останавливали детей и берегли женщин. Один нищий старик кричал им проклятия в спину. Впрочем, дедуля кричал их и стражникам, когда они уже скрылись из виду.

Зари, кстати, быстро нашла общий язык с мужиками — она шутила, уворачивалась от их оплеух, показывала язык и деланно причитала. Оказалось, что эта танцовщица говорит на обоих степных наречиях, что у тех в ходу. Саю обуревало жгучее любопытство, и только сжимавшая её руку рука Кайо запрещала этой горе-исследовательнице поднимать взгляд золотых глаз.

Ту самую руку, которая иссохла после пленения в подвале Маэлы. О, Амакора, как эта женщина вообще находит в себе силы на любопытство?!

Они прошли Крайние поля по касательной — из глубин пару раз донеслись выстрелы из пистолей. Последнее, что хотел сейчас Кайо, так это встречи с сектантами или со стражей. Хвала духам, степняки были того же мнения.

Сердце Кайо сжалось, когда он увидел место, где кончался его город. Ндубара обрывалась резко — за очередным домишком до горизонта простиралась степная пустота. Не было кольца стражи, защитного поста или тракта. Вернее, дороги-то вели из Ндубары, да только не здесь. А тут… Просто очередной дом закончился. Казалось, минет ещё пара десятилетий и, если ничего не поменяется, трущобы станут только больше. И нищих озлобленных на мир стариков — тоже.

А Три холма станут ещё выше и ещё богаче.

Прямо за домишком уже стояли трое мужиков со стадом снаряженных низеньких степных коняшек, больше похожих на пони. И с тройкой верблюдов с поклажей.

Кайо не стал задавать вопросов — ответы теперь его совершенно не волновали.

Аджо подвёл к нему кобылку.

— Мы договаривались на одну лошадь, а вас тут трое, — усмехнулся он. — И пусть наши степные кони даже не устанут, покуда ваши уже сдохнут, но груз из трёх тел моя девочка вытянуть неспособна. Давай так — ты уступишь мне эту лошадь назад, а я дам три на время пути. Тебе куда надо-то?

Кайо задумался. Сказать правду — значит, выдать себя. Но солгать — значит, предать доверие.

— К синеглазому, — Сая выступила вперёд, впервые за всё время подав голос.

— Каков говор! — восхитился Аджо. Затем повернулся к Кайо. — Она не местная?

— Из… Очень дальних краёв, — извиняющееся улыбнулся Кайо.

— То-то говорит за мужчину, — хохотнул степняк. — Синеглазый, да. Знаем мы такого. Вся Степь знает! Через три дня только наши пути с вами разделятся. Ваша степнячка знает дорогу дальше?

— Знает, — Кивнул Кайо. — А насчёт уговора — согласен. Я привык к пешей прогулке.

— Непохоже на чернокожего… — протянул Аджо и повернулся к своим. — Хэй, парни! Приведите-ка мне ту и вон ту! И побыстрее! А не то он за меня вас отдубасит, да жалеть не будет, чай, не я!

***

Кайо очень не любил ехать верхом. Мару всегда подмечал это — высокородный старик обожал лошадей, но всегда гулял с ним, как полагается младшему по званию, пешком.

Он посмотрел вдаль — на горизонт. Мару ушёл куда-то туда, далеко-далеко за край. Наверное, если много лет скакать в одну сторону, то можно будет добраться до места поселения его души…

Пешей привычкой Хранителя Ндубары восхищались все — высокородные уважали за бесстрашие перед грабителями, а простые жители — за простоту. Вот только настоящая причина была в другом. Он… Ну… Боялся лошадей. Тогда, ещё в детстве, ещё в столице, он случайно перешёл дорогу какому-то хлыщу из более старшей ветви Высшей Крови. Тот выбрал конный бой, желая помериться с ним силами. И когда он, Кайо, упал с седла, его противник для острастки прошёлся по телу копытами.

Поэтому Кайо предпочитал обращать внимание не на кобылку под собой. Он любовался природой — дикой, необузданной, настоящей. Десять лет Хранитель не выбирался из родной Ндубары.

Мимо них тянулась живая степь. Высокая трава колыхалась волнами, и среди неё тут и там поднимались плоские зонтики акаций. Земля была красноватой, словно обожжённая солнцем, и каждый шаг лошадей поднимал лёгкое облачко пыли. Трава вокруг поднималась почти до груди всаднику. Сухие стебли шуршали о стремена, а ветер перекатывал их длинными серебристыми волнами.

— Кайо… — он услышал шёпот Саи. — Ты… Простишь меня? Я очень сильно боюсь.

— Чего ты боишься?.. — встревоженно проговорил тот. Кайо вдруг понял, что впервые за всё время услышал в её голосе страх. Когда она содержалась в камере Дома Закона и Кайо носил ей книги, в ней жили лишь скука и любопытство. Потом, после её возвращения из темницы Маэлы — боль и холодная ярость. Там, на крыше, когда они проникали в особняк Нкобы — почти девчачий азарт и жажда приключений. А когда она спасала его из плена — усталость и желание помочь.

— Я… Почти никогда не ездила на лошади… — пропищала Сая. Кайо только сейчас заметил, как она держит поводья — ладони были сжаты до хруста костяшек и не двигались.

— Расслабься, — он положил свою руку на её пальцы. — Сделай глубокий вдох. Выдохни. Успокой ноги — лошадь чувствует твою неуверенность, потому больше ориентируется на стадо.

С этими словами Кайо аккуратно погладил её лошадку.

— Лучше оглянись вокруг, — сказал он. — Не бойся поднимать здесь взгляд — мы уже не в Ндубаре. Они обязательно поймут, что ты не из нашего мира. Вот только не выдадут и никому ничего не скажут.

— Почему?.. — шепнула та. Кайо улыбнулся.

— Им без надобности, — он пожал плечами. — Им просто всё равно. Теперь же смотри на небо.

А смотреть было на что. Небо над степью столь огромно, что, казалось, оно лежит прямо на горизонте. Белые облака медленно плыли над ними, отбрасывая широкие тени, в которые на мгновения уходила вся земля.

Сая охнула и обмякла — она не упала без чувств. Она просто растворилась в объекте своего исследования. В яркости, богатстве красок, спокойствии. В тишине вокруг.

Над травой время от времени вспархивали птицы — яркие, крикливые, словно куски живого пламени. Где-то далеко хрипло каркали вороны и гром-птицы, а в вышине медленно кружили крупные тёмные силуэты.

— Посмотри туда, — Кайо ткнул пальцем в земляную башенку. — Чем-то похоже на Дом Звёзд, не находишь?..

Сая послушно повернула голову. Вдоль пути стояли термитники — красные башни из глины, местами выше человеческого роста. Некоторые были расколоты и почернели от времени, другие выглядели свежими, словно только что вылепленными из земли.

— Только они не чёрные, — пробурчала Сая.

— Чёрный камень доставляют из столицы, — ответил Кайо, улыбаясь. — Город не город, пока в нём не построят Дом Звёзд.

Воздух пах сухой травой, пылью и чем-то терпким — словно раздавленными листьями. Иногда ветер приносил запах воды, и тогда степняки невольно начинали искать глазами реку. Вдалеке иногда мелькали тёмные пятна — стада антилоп, что держались настороже и уходили прочь, едва завидев людей.

Кони шли неторопливой степной рысью. Их копыта глухо стучали по твёрдой земле, и за ними тянулась длинная ленточка пыли, медленно растворяющаяся в ветре.

Дальше они ехали молча. Сая больше не боялась. Она наслаждалась.

***

К вечеру они разбили лагерь. Стрекот кузнечиков и жужжание мошкары были повсюду. Кайо не умел собирать палатку — всю работу за них сделал Аджо.

— Вещи можно мять, — с хитринкой в глазах сказал он, потирая руки. — Плату не возьму.

— Зари, я так понимаю, мять будешь ты?.. — хмыкнул в ответ Кайо.

— Только если сама попросит!.. — хохотнул Аджо.

Глядя на уходящую богатырскую спину, Кайо осмотрелся.

Где-то рядом наверняка бродит хищник. Далеко-далеко уже летает стайка грифов. Степь дышит. Степь живёт.

Кайо вошёл внутрь — на запах зелёного чая. Его губы тронула лёгкая улыбка — Сая привезла чай из своего мира, но потеряла его ещё в первый же день. Затем он раздобыл ей чай на Золотом базаре, но она к нему не притронулась. Когда успела достать новый?.. Неужто за ту неделю его заточения, когда работала в Золотом доме Чиконди?..

— Я заварила чай, — радостно пискнула Сая не оборачиваясь. — Смотри, Аджо дал нам свёрток сушёного мяса и кукурузных пирожков. Это так мило с его стороны!

— Каков добряк… — пошутил Кайо. Он подошёл к ней и положил руки на плечи, глядя, как чайник кипятится на импровизированной печке. — Странно, что не попросил денег.

— Ничего странного! — Сая подняла указательный палец. Она налила отвар в чайник и слила. — Здесь повсюду хищники. Если что, мы его защитим!

— Боюсь, он просто обрадован нашей компанией по независящей от нас с тобой причине, — усмехнулся Кайо в ответ. Сая зыркнула на него испепеляющим взглядом.

Кайо принял из её рук чашечку с дымящимся напитком. Пригубил. Они какое-то время молчали.

— Я… Всё хотела тебе сказать… — начала Сая и замолчала. Она пару раз зыркнула на него золотыми глазами.

— Говори, — Кайо улыбнулся.

— Есть причина, по которой я не хочу возвращаться домой, — она положила на его ладонь свою.

Их взгляды встретились. Несколько мгновений они не могли оторваться друг от друга.

Кайо осторожно положил чашечку на пол. И потянулся вперёд.

Он приблизил к её лицу своё. К её губам — свои.

Одежда тихо соскользнула. Их упавшие тела смяли её.

Лица оставались чумазыми. Но счастливыми.

Кайо не мог оторваться от золотых глаз. А его руки — от иссиня-чёрных плеч.

— Погоди, — вдруг остановила его Сая и смущённо отвела взгляд.

— Что такое?.. — шепнул Кайо. Его сердце сжалось до боли. Что она скажет? Что он — вдовец? Что хочет воспользоваться ей? Что он заманил её в…

— Моя кожа… — смущённо проговорила Сая. Душа Кайо воспарила — он только сейчас вспомнил, что такой цвет кожи в её мире считался уродством.

Кайо положил ладонь на её щёку. И большой палец — на её губы. И нежно прошептал:

— Я никогда в своей жизни не видел ничего прекраснее.

Их губы вновь слились в поцелуе. Время застыло — миг хотелось продлить навечно. Кайо хотел прижать её как можно ближе к себе, но дрожал от страха — боялся причинить боль. Но долго держать себя в руках не смог.

Он взял её — как будущую жену. Как мать своих будущих детей. Как величайшее сокровище в своей жизни.

Тело Саи поддавалось ему. Её золотые глаза закатывались от наслаждения. Она закрывала рот ладонью, чтобы шуметь как можно меньше. Но не могла сдержаться.

Пот катился по их спинам. Им было жарко как никогда прежде.

Ни Ндубара, ни духи, ни сам Амакора не смогли бы разлучить их в ту ночь.

Глава XIV. Чудо.

Тропинка закончилась развилкой. Дальше можно было ехать на северо-запад или на северо-восток.

Аджо спешился. Кайо — тоже. Сая последовала его примеру. Зари осталась в седле, скрываясь за спинами других степняков.

— Для следования твоему пути нужна смелость, — тепло улыбнулся Аджо и протянул руку для прощания. — Оставляй лошадей себе. Доедете до отшельника с ветерком.

— В твоём могучем теле скрывается большое сердце, — ответил Кайо тем же и пожал руку. — Я могу не беспокоиться за честь Зари, отдавая её вам?

— Ей давно пора примириться с родными, — кивнул Аджо. — Я их знаю — они достойные люди.

— Они её примут?.. — протянул Кайо.

Аджо кивнул.

— Ей уже не выйти замуж, — с грустью в голосе молвил тот. — Но она к замужеству и не стремится. Но у рода найдётся для неё работа в ваших землях.

— Я хотя бы из пистоля стрелять умею! — донёсся насмешливый голос Зари.

Аджо не смог сдержать улыбки.

— Мой дом перед тобой в долгу, — посерьезнел Кайо. — А меня будет несложно найти.

На том и расстались.

***

Они лежали на высокой траве в тени акации. Кругом жужжала мошкара. Сая умывалась в речушке неподалёку, а Кайо сидел и разделывал дикую цесарку. От солнечных лучей их защищали могучие ветви. Вдалеке паслось стадо слонов — детишки купались в грязи, покуда старшие лениво стояли по спину в воде. Кайо заприметил далеко вдали леопарда — тот растянулся на ветке. Даже его уши не трепетали.

— Ты где одежду бросил?.. — услышал Кайо голос Саи, пробивающийся через аккомпанемент хруста птичьих костей.

— На камне, — махнул Кайо руками, вытирая кровь о бёдра. — Слушай, я воду поставил на огонь кипятиться, глянь там.

Краем глаза он заметил, обнажённые иссиня-чёрные ноги, прошедшие к костру. Замерев от неожиданности, Кайо бросил дело и повернулся в её сторону.

Сая вышла из реки совершенно нагой. Её иссини-чёрная кожа блестела в лучах солнца. Капельки воды застыли в изгибах тонкого изящного тела. Её спина гипнотизировала взгляд Кайо. Нагнувшись, чтобы поднять ведро, Сая пискнула, едва не уронив такую тяжесть. Кайо поднялся, подошёл и осторожно забрал его из её рук. Их ладони соприкоснулись.

Пообедать они смогли лишь спустя пару часов.

***

На четвёртый день в седле Сая держалась заметно увереннее. Всё ещё посасывая из ладони кровь — неудачно коснулась жёсткой высокой травы — Сая вертела головой как маленькая девочка. Всё в саванне её привлекало — и красоты дня, и шум ночи, и большущее небо, и громадные муравьи. О, духи, сколько же сил пришлось приложить Кайо, чтобы отговорить её грабить термитники! И дважды ему пришлось оттаскивать свою глупышку от «этой милой дикой собачки» — так она назвала медоеда. А уж сколько воплей умиления Кайо услышал от неё, когда Сая увидела живого носорога!

— Обещай, что никогда не будешь называть меня антилопой! — вдруг сказала она. Ничто до того не предвещало беды.

— Э… Что? — Кайо не сразу понял, что она имеет в виду. — А причём здесь антилопа?

— Не держи меня за дуру, — Сая надула губки. — Я заметила, что ты тогда в доме был не один!

— А… Мгм… — Кайо не нашёлся, что ответить. — В каком доме?

— Когда мы с Кумало пришли от той женщины, — всё же напомнила ему Сая. — Ты тогда назвал Зари антилопушкой.

— Мрхм. Это не то, о чём ты могла подумать. До того дня был Грозовой праздник, мы надевали маски и… — начал было говорить Кайо, но Сая оборвала его речь повелительным жестом.

— Я достаточно владею обычаями Амакоры, чтобы не затрагивать эту тему. Поэтому просто не называй меня никогда антилопой. Договорились?

— Договорились, золото моё! — Кайо кивнул. Затем подумал и ещё раз кивнул. Для верности.

Сая долго-долго смотрела на него. Затем фыркнула и поскакала впереди.

***

К пятому утру они проснулись спозаранку. Кайо открыл глаза и вдруг осознал, что крепко-крепко прижимает к себе Саю. Та дышала неровно — он случайно сдавил ей грудную клетку. Опомнившись, Кайо ослабил хватку — Сая задышала ровнее.

Палатку окутала предутренняя тишина. Осторожно освободившись, Хранитель Ндубары встал, одел портки и вышел на свежий воздух.

Подойдя к одиноко стоявшему камню, он сел на него и посмотрел на восходящее солнце долгим задумчивым взглядом.

Сейчас уже казалось, что та особенная ночь в особняке Мадзара была давным-давно. Словно в другом мире. Словно во сне. Душа не трепетала, не сжималась от боли, не искала выхода в боевом кличе. Сердце не стучало юношеским биением, что сопровождал его первые два года жизни с ушедшей за край женой. Не было жара, не было пламени, не было удали.

Но то была не бесчувственность. Не леность, не смерть, не холод. По всему телу растекалось что-то новое — не забытое, ибо оно никогда прежде в нём не жило. Кайо закрыл глаза и прислушался.

Лёгкость от свободы сделала голову лёгкой, а мысли — впервые в жизни ясными. Кровь не бурлила, не кипела — она напиталась теплотой и мягкостью. Кайо потёр подушечки пальцев друг об друга. Движение это было на редкость нежным.

Хранитель Ндубары открыл глаза. Этот взгляд не узнал бы никто, кто видел его хотя бы раз прежде. В нём горел ровный каминный домашний огонь.

И прекраснее этого не было ничего, что мог подарить мужчине мир.

Кайо увидел движение на акации напротив и сощурился.

Метрах, эдак, в десяти от него по дереву ползла змея, уверенная в собственной незаметности. Кайо осторожно достал из ножен походный нож. Оскалился. Прицелился. Метнул.

Завтрак обеспечен. Надо бы поскорее приготовить, пока Сая не проснулась. Её мутит от лицезрения разделывания туши.

***

Дом отшельника первым заметила Сая — она ткнула Кайо в бок, показывая пальцем. Тот кивнул.

Большущий одноэтажный круглый дом чем-то напоминал юрту, только сложенную из обожжённых кирпичей. Прямоугольное окно с закрытыми ставнями и несколько крохотных круглых дырочек для дымоотвода и пропуска дневного света. Угадывалась обычная деревенская дверь-циновка. В загончике неподалёку деловито паслись свиньи. Грядки чуть поодаль полны зелени. Приятный геометрический орнамент по периметру кладки приносил дому разом и строгость, и изящество.

За этим домом — ещё три таких же, явно заброшенные. Хозяина нигде не было видно.

— Может, он ушёл по делам? — шепнула Сая.

— Надо спешиться здесь, — хмыкнул Кайо.

Спустя полчаса они довели лошадей за поводья и привязали их к ближайшему дереву. Сая переминалась с ноги на ногу. За время пути они очистили себя от грязи и выстирали одежду, так что выглядели опрятно. И даже, в какой-то степени, нарядно. Если бы не родовой шрам Кайо и инопланетный облик Саи, сошли бы за деревенских. Хотя, конечно, прямые спины и увешанный оружием пояс Хранителя Ндубары помогли бы им не обмануть своим видом случайного наблюдателя.

Кайо подошёл к двери и постучал.

— Входите уже, — донёсся изнутри недовольный голос. Сая улыбнулась — она его узнала. Именно этот голос разговаривал с ней, когда она неделю жила в Золотом доме Ндубары.

Они добрались.

Кайо переступил порог и вежливо поклонился. Сая зашла следом и последовала его примеру. Домишко был уставлен скромно, но со вкусом — плетёные корзины, глиняная посуда с цветочными узорами, деревянная кровать, маленькая кухонька. Статуэтки животных.

Мужчина с синими глазами сидел за столом и ел кукурузную кашу. Рядом дымились ещё две полные тарелки с ложками. Хозяин дома ладонью пригласил гостей разделить с ним трапезу.

Кайо и Сая переглянулись, разулись, тихонько прошли и сели. Поутру они сытно покушали, но затем так вспотели, что снова хотели есть.

Трапеза прошла в молчании — лишь ложки соскребли остатки каши, синеглазый встал из-за стола и разлил травяной отвар по чашкам. Достал несколько кукурузных пирожков, тарелку сушёных фруктов и положил их на стол. Поставил каждому по маленькому глиняному блюдцу.

— Что ж, — отшельник почесал бороду. — Всё ж Амакора прислал ко мне ещё одного Мафунги.

Кайо и Сая переглянулись. Они всё ещё не решались вымолвить и словечка. Отшельник взял пирожок, несколько фруктов и сделал смачный укус. Прожевал, проглотил, запил чаем.

— Ну что молчите, как нашкодившие котята? — мягко улыбнулся отшельник. — Давайте. Скажите это сами.

— Мы… — у Кайо встал комок в горле. Он действительно себя чувствовал так, будто нарушил очень серьёзное школьное правило. — В общем, мы хотим пожениться.

— Что-то мне подсказывает, что перед духами вы уже женаты, — хмыкнул отшельник. — Но хорошо, вечером я проведу необходимый обряд. Чувствую, Кайо, ты хочешь мне сказать что-то ещё.

Кайо потупил взгляд. Затем собрал нервы в кулак и сказал:

— Я сделал выбор.

— Слышу нотки настоящего отпрыска Высшей Крови, — усмехнулся отшельник. И тяжело вздохнул. — Тебе должны были объяснить последствия твоего решения.

Кайо кивнул.

— О чём это он?.. — протянула Сая.

— Высшая Кровь женится только на Высшей Крови, — объяснил отшельник. — Их десятки тысяч на всю Амакору, так что духи не выступают против. Мафунг в мире пруд пруди. Своим решением он теряет право передавать фамилию детям. Он переходит в род жены, как было заведено в незапамятные времена. Это — позор для его рода. Но честь для рода жены. Кстати, какая фамилия у твоей семьи?..

— Лао, — ответила Сая и опустила взгляд.

— И как, твои родители будут сильно рады, когда ты приведёшь его в свой дом? — насмешливо спросил отшельник.

— Я… — она запнулась. Она знала ответ. А ещё знала, что детей у них не будет никогда. Поэтому понимала, что нужно было сделать. И теперь ей впервые придётся произнести это вслух. — Я больше никогда их не увижу.

— Не увидишь, — кивнул отшельник. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но замолчал. Видимо, эта тема не нуждалась в словах.

— Вечером так вечером, — хлопнул себя по бедру Кайо и рьяно откусил кусок кукурузного пирожка. Затем бросил с набитым ртом. — Ты уже пообещал провести обряд.

— Я помню, — сухо ответил отшельник. Затем всё же не смог сдержать умилительной улыбки. — Поживите немного у меня. Мне снова надо в степную землю — вождь уже замучил просьбами. Надо за хозяйством присмотреть. Справитесь?..

— Можете положиться на нас! — хором ответили они.

— Тогда решено, — отшельник хлопнул по столу так сильно, что Сая вздрогнула. — Прогуляйтесь пока — мне надо сделать все приготовления и посовещаться с духами. Приходите вечером. Переночуете в моём доме — я возьму себе другой. А утром до зари — уеду.

Слово «Ндубара» ни разу не прозвучало за весь оставшийся день.

***

К вечеру жара начала спадать. Солнце опускалось к травяному горизонту, окрашивая степь в густое красное золото. Отшельник велел им выйти из дома и ждать у старого баобаба, росшего чуть поодаль. Когда Кайо и Сая подошли, он уже был там. Перед ним на земле лежали три предмета — маленькая глиняная чашка с водой, миска с тёмной степной землёй и неглубокая плошка, в которой тлели ароматные травы.

Тонкий дым поднимался вверх и медленно растворялся в вечернем воздухе.

— Обувь снимите, — сказал отшельник.

Они послушались. Земля была тёплой и мягкой. Отшельник обвёл взглядом степь, словно проверяя, не забыли ли духи о происходящем. Затем воткнул в землю короткое резное копьё.

— Сегодня здесь нет старейшин, — произнёс он негромко. — Нет родов, нет барабанов и нет песен. Но духам этого достаточно. Они слышат и троих.

Он кивнул Кайо.

— Встань здесь.

Кайо подошёл к копью и остановился.

Отшельник повернулся к Сае.

— А ты — напротив.

Она сделала несколько осторожных шагов. Между ними остался лишь узкий круг земли. Отшельник поднял чашу с водой.

— Вода — память мира. Её пили ваши матери и ваши предки.

Он окунул пальцы и брызнул сначала на Кайо, потом на Саю.

— Пусть духи узнают вас.

Затем он взял пригоршню земли.

— Земля — дом. Она держит ноги живых и кости мёртвых.

Он положил немного земли в ладонь Кайо.

— Ты родился на этой земле.

Потом протянул горсть Сае.

— Ты пришла издалека. Но ты остаёшься — теперь она и твоя тоже.

Сая медленно сжала пальцы. Земля просыпалась между ними. Отшельник пододвинул к ним плошку с дымящимися травами.

— А это дыхание духов.

Он посмотрел на Кайо.

— Скажи своё имя.

— Кайо, сын рода Мафунги, — произнёс тот.

Отшельник кивнул.

— И скажи то, что должен сказать.

Кайо посмотрел на Саю. В его голосе не было привычной силы Хранителя — только тихая уверенность.

— Я беру тебя в свою жизнь. Я буду защищать тебя, пока мои руки держат оружие. Я буду кормить тебя, пока мои ноги могут ходить по земле. Я буду делить с тобой воду, хлеб и кровь.

Он замолчал на мгновение.

— И я отказываюсь от своего имени ради твоего.

Сая резко подняла на него глаза. Отшельник удовлетворённо хмыкнул.

— Теперь ты.

Сая долго молчала. Вечерний ветер трепал её волосы. Наконец она тихо сказала:

— Меня зовут Сая. Сая Лао.

Она посмотрела на землю в своих руках.

— Я не знаю ваших слов. Я не знаю ваших духов. Но я знаю этого человека.

Она шагнула ближе.

— Я пойду туда, куда пойдёт он. Я разделю с ним всё, что принесёт жизнь. И если у меня будет дом — он будет там, где он.

Отшельник поднял копьё и воткнул его между ними.

— Тогда соедините руки.

Они протянули ладони друг к другу. Земля просыпалась между пальцами, когда их руки встретились. Отшельник взял чашу воды и медленно вылил её на их соединённые ладони. Вода потекла по коже и впиталась в землю.

— Теперь вы муж и жена.

Он ткнул пальцем в Кайо.

— Ты оставил имя своего рода.

Потом в Саю.

— А ты дала ему новое.

Он усмехнулся.

— Духам нравится такое безумие.

Небо над степью потемнело. Где-то вдалеке закричала ночная птица. Отшельник взял плошку с травами и прошёлся вокруг них по кругу.

— Предки, посмотрите на этих двоих. Они глупы, как все влюблённые. Но их сердца честны.

Он поставил плошку на землю.

— Значит, брак крепче любого обряда.

Отшельник хлопнул ладонями.

— Всё. Идите в дом. Ночь длинная.

Он уже разворачивался уходить, как вдруг бросил через плечо:

— И постарайтесь не разрушить мою кровать. Она старше вас обоих.

Сая вспыхнула и спрятала лицо в плечо Кайо. Отшельник тихо рассмеялся и исчез в сумерках степи.

А над ними медленно загорались звёзды.

***

За два месяца Кайо научился жить так, как никогда прежде не жил.

Поутру он вставал раньше солнца. Степь ещё дышала ночной прохладой, и над травой лежал тонкий туман. В это время лучше всего было идти к реке — вода тихо шуршала между камнями, а звери приходили на водопой и не обращали внимания на человека. Только ходить нужно было медленно и спокойно. Иногда Кайо приносил домой рыбу, порой — птицу. Однажды ему даже удалось подстрелить из пистоля молодого кабанчика. В тот день они с Саей два дня смеялись и ели так, словно не видели пищи неделю. Днём же его ждало оставленное отшельником хозяйство.

Работы в доме было много! Свиньи требовали кормёжки и постоянного присмотра — наглые твари норовили разрыть грядки, стоило лишь отвернуться. Земля на огороде была мягкой и жирной, и руки быстро привыкали к лопате и мотыге. Кайо никогда раньше не копался в земле. В Ндубаре для этого были люди.

Но здесь заниматься подобным неожиданно… Приятно?.. Медленно, спокойно, без приказов и криков. Без людей, которые ждали от него решений.

По вечерам они сидели у огня. Сая всё ещё задавала бесконечные вопросы — о растениях, о зверях. И, о, духи, постоянно спрашивала о людях степи! Иногда она вдруг убегала за дом, чтобы посмотреть на какого-нибудь жука или странную птицу. Однажды даже притащила в ладонях крошечную черепаху и потребовала немедленно объяснить, почему её панцирь имеет такую форму. Кайо тогда только рассмеялся!

Он не знал. И впервые в жизни его это нисколько не смущало.

Жизнь текла тихо.

Иногда они уходили к реке купаться. Порой просто лежали в траве под акацией и смотрели на облака. Иногда Сая засыпала у него на груди прямо днём, утомившись от солнца.

За два месяца Кайо почти перестал думать о Ндубаре. Имя города не звучало между ними. Даже в его собственной голове оно стало появляться реже — словно далёкий сон.

А в тот день он как раз чинил изгородь у свинарника. Одна из свиней умудрилась проломить слабую жердь и теперь с важным видом пыталась выбраться наружу. Кайо поймал её за ухо, получил копытом по колену и долго ругался сквозь зубы, пока не загнал животное обратно. Когда же работа была закончена, он выпрямился и вытер ладони о бёдра.

Солнце уже поднялось высоко. Воздух дрожал от жары. Где-то в траве лениво стрекотали кузнечики. Кайо поднял голову и его уставший тёплый взгляд уткнулся в горизонт.

Он замер. Далеко-далеко, на краю степи, двигалась маленькая тёмная точка. Кайо сощурился. Лошадь?..

Кайо прикрыл ладонью глаза от солнца и смотрел долго, не двигаясь. Да, сомнений не было! Лошадь шла ровной уверенной рысью. Всадник сидел в седле спокойно, почти не покачиваясь.

Отшельник возвращался домой.

Кайо невольно улыбнулся. Он повернулся к дому, собираясь позвать Саю — она наверняка захочет встретить старика первой. Но двор был снова пуст. Дверь-циновка лениво покачивалась от ветра. Сая, должно быть, решила поспать в прохладе дома. Последние недели она быстро уставала и всё чаще уходила отдыхать днём, жалуясь на странную слабость и сонливость.

Кайо пожал плечами — пусть спит. Он ещё раз посмотрел на приближающуюся фигуру всадника.

Лошадь уже различимо поднимала копытами лёгкие облачка пыли. Кайо подошёл поближе, чтобы встретить хозяина дома и забрать поводья.

— Как вы тут?.. — насмешливо бросил тот, изящно слетая с коня. — Вижу, дом цел. И даже не все свиньи съедены!

— Ни одной не взяли у тебя! — похвастался Кайо.

— Неужто Мафунги начали делать руками что-то кроме игры в солдатики?! — Деланно округлил глаза отшельник и засмеялся. Кайо смущённо улыбнулся.

— Слушайте… — вдруг сказал он, когда лошадь уже присоединилась к двум своим подругам. — Тут такая штука произошла. Сая приболела. Сможете её осмотреть?..

— Ото ж! — пожал плечами отшельник, — Давай тогда сразу, потом сварганим обед.

— Там только черепаший суп разогреть — и будет вам обед, — Кайо не упустил случая прихвастнуть снова.

Отшельник благодарственно похлопал его по плечу и подошёл к двери-циновке.

— Подожди снаружи, — попросил он. — Духи не любят свидетелей. Даже если это муж.

Кайо понимающе кивнул.

И ждал. Долго ждал. Столь долго, что последний час уже не сидел на камне, а расхаживал взад-вперёд, не находя себе места. Руки вспотели, а взгляд бегал — впервые за последние два месяца. Солнце начало предательски опускаться, возвещая о конце дня.

Наконец, отшельник вышел. Сердце Кайо пропустило удар. Но взгляд хозяина дома был настолько же изумлённым, насколько не печальным. Сердце Кайо снова забилось в привычном ритме.

— Что с ней?.. — быстро спросил он.

— Я… Я не знаю, как тебе это сказать… — отшельник как будто бы впервые потерял дар речи. Его синие глаза уставились на уходящее солнце. — Но тебе лучше всего сесть. Прямо на землю. Садись уже!

Кайо послушно сел.

— В общем… Ты должен понимать, что законы мироздания — не более чем вероятности… — Отшельник начал издалека, но Кайо оборвал его словоблудие:

— Говорите уже!

— Я всё проверил. Исключил всё другое. Она не больна, — после этих слов отшельник вперил в него льдинки взгляда. — Она совершила невозможное для своего народа.

Отшельник сделал паузу.

— Она беременна, Кайо.

Глава XV. В засуху голодают все.

Иара сняла доспехи, бросила Шёпот Бури на кровать и рухнула следом. Все члены онемели от усталости — Верховная ключница немедленно провалилась в глубокий сон.

***

Десять недель.

Каждая — как вечность.

Ни продохнуть.

Ни выспаться.

Иара проснулась под музыку собственной шкатулки.

***

Пятый день Времени Пробуждения Духов.

Иара Синих Вод распахнула врата главного зала Совета Домов, не дожидаясь, пока стражники откроют их. Маэла едва за поспевала. Слева и справа — полупустые ряды. Многие рода сбежали в Квамабату — подальше от перемен.

— Сембе Сладкий Табак, — не оборачиваясь на юнца, рявкнула Иара, не сбавляя шаг. — Доложи.

— Штурм «Последнего пристанища» закончился неудачей, — быстро проговорил юнец Мадзара. — Мы потеряли троих стражников. Селу отстроила караван-сарай слишком быстро.

— Сколько потеряла она? — Иара наконец-то заняла своё место. Она тряслась от ярости и не могла унять дрожь в ладонях. Ночью за чернокаменную крепость проникли три сектанта и чуть не убили Золу. Та защищала зеленоволосых пасынков. Под красными глазами Маэлы накопились мешки — она всю ночь спасала её всем возможным талантом врачевания.

— Мы… Не знаем, — проблеял Сембе. — Стражники отступили.

— Ндару! — рявкнула Селу.

— Мы проиграли, потому что Мутемба плохо работает! — зычно ответил Хранитель Копья. — В его страже затесались предатели.

— Простите, моя Госпожа, — поднял руку глава дома Кадзимба. — Селу выступила утром в трущобах.

Служка с почтением взял листок у двоюродного дяди Иары и передал самой Верховной ключнице. Та пробежалась глазами. Очередная муть про благолепного Алого Посланника, про свободу знаний и смерть Высоким Родам.

— Я не могу рисковать Алыми воинами в трущобах… — устало проговорила Иара. — Ндару — направь больше солдат в Крайние поля.

— Позвольте, моя Госпожа, — подал голос ещё один человек. Это был старик из рода Таванда. — Я говорю это со всем уважением, вы должны нас понять. Селу — бывший начальник стражи. Она может пойти на уступки, если выдать ей Маэлу. Селу обвиняет её в убийстве своего мужа. Я понимаю, что всё это лишь сплетни да слухи, но им верят…

— Нет, — отрезала Иара. — Никогда. Я и вас не выдам, если эта тварь такого попросит. Все вы — до единого — вся Ндубара под моей защитой. А Маэла — старший лекарь и старший инженер Дома Звёзд. Я ясно выразилась?

Совет Домов молчал.

— Начинайте собирать копья ваших домов, — молвила Иара, обводя взглядом сидевших высокородных. — Ваши слуги-воины переходят под управление городской стражи до окончания Времени Пробуждения Духов. Я вооружу их порохом.

— Но… Но Закон… — старик не нашёлся, что ответить. Нельзя было давать черни, пусть даже и служащей, пороховое оружие. Это было… Табу.

— Закон приостановлен, господин Симбараше из рода Таванда, — молвила Иара. — Моё решение окончательное.

Старик молча поклонился.

***

Десятый день Времени Пробуждения Духов.

Иара Синих Вод прибыла к особняку Камари сразу, как только узнала новости. Не пожар, не взрыв — лишь один труп. Женский труп. Жена Ндару.

Хранитель Копья был мрачнее тучи. Вокруг тела его жены столпились мужчины. Женщины о чём-то шептались на кухне. Дети молчали.

— Отравлена, — молвила Маэла, выглядывая сбоку от Иары. Она посмотрела на Ндару и опустила взгляд.

Ндару оцепенел в молчаливой ярости. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было частым и тяжёлым, кулаки сжались, а зубы скрипели.

— Селу, — процедил он.

— Селу?.. — молвил старший инженер Луканду, поправляя очки. Его волей в бумагах была зафиксирована смерть. — Непохоже на её почерк. Свидетели Чёрного Пламени орудуют порохом.

— Кто ещё мог желать ей смерти? — снова подала голос Маэла. — Дайте мне осмотреть тело — я пойму, что случилось.

— Сделай что должно, — кивнула Иара и развернулась.

Она не собиралась тратить на это время. Труп и есть труп. А Верховную ключницу ждало очередное судебное разбирательство. Эта обязанность была возложена на Хранителя Ндубары, но в отсутствие такового — на Совет Домов. Но судились сами члены Совета. Симбараше Таванда захватил пустующий особняк рода Ченджерая — все его жители сбежали в соседний город. Нужно узаконить захват — или наложить мораторий.

Но Таванда руководит сбором налогов. Ему придётся уступить. Снова.

— Стойте, Госпожа, — голос Ндару остановил Иару.

— Не здесь, — бросила она.

Во дворике, вдали от прочих глаз, Ндару догнал её и нерешительно остановился позади.

— Я — начальник гарнизона, — сказал он.

— Так, — Иара кивнула.

— Я… Рода Камари по желанию её дедушки. Он лично шрамировал меня. Я… Я из слуг-воинов, — медленно проговорил Ндару.

— Ндару Каменный Бивень, — яростно молвила Иара, оборачиваясь. Вся исполинская фигура Ндару словно уменьшилась под её взглядом. — Да. Да! До окончания Времени Пробуждения Духов ты будешь главой дома Камари в нашем городе. Оставим судебную тяжбу до лучших времён. Такой ответ тебя устроит?!

— Да, моя Госпожа… — Ндару низко поклонился и поспешил в дом.

***

Пятнадцатый день Времени Пробуждения Духов.

Совет Домов гудел — все присутствующие переговаривались, уже не сдерживая себя от крика. Иара Синих Вод обхватила голову руками и молчала, уткнувшись в злосчастную столешницу из красного дерева. Шаги Мафунги приближались. Шаги Мафунги — но не Кайо.

Прибыла делегация из Квамабаты.

Стражники открыли двери. Впереди был высокомерный племянник Хранителя Квамабаты. Позади него — двое солдат гарнизона. Позади них — два Алых воина Иары с ружьями наперевес. Никто кроме них не имел при себе оружия.

— Это возмутительно! — рявкнул Мафунги. — Тихо! Тихо!

Но никто не замолчал. Тогда Иара встала и подняла руку. Воцарилась тишина. Мафунги прокашлялся и сказал:

— Вы опозорили Ндубару. Да простит меня Амакора, вы хуже сборища гиен! И с каких таких пор, простите меня, на заседание Совета Домов дозволено приходить с оружием?! Я слышал выстрелы в ваших трущобах — пистоли стреляют средь бела дня! Где голубь?! Почему я должен узнавать последние новости от беженцев?! Мне поступила жалоба от дома Ченджерая — вы передали его собственность в руки города, а затем пустили её с молотка дому Таванда! Это бессовестно!

Холодно глядя на пылающее гневом лицо Мафунги, Иара произнесла:

— Я служу Ндубаре, Господин посланник. Не Амакоре. Не Квамабате. Духи тому свидетели. Совет Домов Ндубары услышал ваше негодование и подготовит письменный отчёт.

— Кто подготовит?! — не унимался Мафунги. — Где Кайо, мой брат?! Я вижу его печать на вашем столе, милочка, ты не вправе её даже касаться!

— Закон приостановлен.

— Нет. Это вы его остановили! На вашем лице даже морщин не завелось, а вы уже считаете себя вправе приостанавливать Закон! Сколько дней прошлой с исчезновения Кайо?!

Иара задумалась. Она считала.

— Двадцать четыре дня, Господин посланник, — холодно произнесла Иара Синих Вод.

— Месяца не прошло! — свирепо поднял палец Мафунги. — Для Времени Пробуждения Духов нужен хотя бы месяц! Это — грубое нарушение. От имени Высшей Крови я прекращаю этот балаган! Я доложу о проблеме в Квамабату, и мы пришлём вам Хранителя. Наслаждайтесь последними деньками своего шутовства. И чаще любуйтесь Связкой — возможно, вы потеряете власть над Домом Звёзд тоже. Немыслимо!

— Я дам вам охрану… — начала было Иара, но Мафунги поднял руку.

— Никакой охраны, — высокомерно молвил он. — Мои все при пистолях. Оснований для Времени Пробуждения Духов нет.

Не дожидаясь ответа, Мафунги развернулся и пошёл прочь. За ним — его стражники. За ними — Алые воины. Когда двери закрылись, представители оставшихся Великих Родов вперились взглядами в Иару.

— Заседаний не будет три дня, — приказала Иара. — Мы будем ждать решения Высшей Крови.

В ту минуту она солгала им. Впрочем, никто не осудил Верховную ключницу за случайную ошибку в её словах. Совет Домов собрался на следующий же день. Нужно было понять, что делать с семью трупами делегатов из Квамабаты. Их обратный путь оборвался в Крайних полях.

***

Двадцатый день Времени Пробуждения Духов.

Иара Синих Вод примчалась к Золотому базару как раз вовремя. Толпа бритоголовых светлокожих степняков уже выдохлась — дюжина трупов под их ногами заливала площадь вытекающей из пулевых ран кровью. Но бунтовщики держались из последних сил, вооружившись кто ножами, кто саблями, кто кухонной утварью. Стража наседала на них так, как никогда прежде — первая линия с копьями и щитами наизготовку, вторая — с дымящимися пистолями. На крышах сидели Алые воины — их ружья покамест с полными барабанами. Приказ им мог отдать только Мутемба. Но начальник стражи лежал в коме в Крайних полях.

Иара быстро оценила обстановку. Главой бунтовщиков была Зари — эта чертовка вернулась в Ндубару несколько дней назад, о чём Верховной ключнице доложила Маэла. Тогда Иара запретила ей убивать девчонку и теперь глубоко жалела о мягкосердечном решении.

— Что здесь происходит?! — рявкнула Иара Синих Вод. От усталости и вечной бессонницы её голос огрубел донельзя.

— Это она… — зашумела толпа бунтовщиков и взорвалась шёпотом на обоих степных наречиях.

— Моя Госпожа, — из оцепления вышел один из командиров гарнизона. Иара припоминала его — Итал Белая Пыль, сын покойного Мару и один из тринадцати начальников дозорных башен. — Вчера отгрузили партию из пяти сотен рабов. Мы больше не продаём их в розницу — путь через Крайние поля стал слишком опасен.

— Понятно, — выдохнула Иара. — А эти что?..

— По Закону, продавать можно только степняков. Они — беженцы. Их… Ну… Они не жители города. Когда пошли облавы на пособников сектантов, стали ловить степняков. Кто без бумаг — тех Ндару приказал продавать. В городской казне дыра.

Иара призадумалась. Она посмотрела на толпу совсем другим взглядом. На неё со злобой глядели не только мужчины, но ещё работавшие разносчицами молодые женщины, дети-грузчики и старики-прислужники особняков.

Иара застыла. Её союз с Маэлой и покойной Ишари именно эти души должен был защитить. Сменить собой жестокость Высшей Крови. И абсурдность Закона.

«Твоё сердце больше твоего разума», — в голове Иары прозвучало последнее напутствие наставницы.

Она сжала кулаки.

— Зари! — рявкнула Иара. — Выходи.

Из глубины бунта вышла эта дрянная девчонка, что столько времени не давала ей покоя.

— Она как на ладони, — шепнула стоящая позади Маэла. Иара смерила ту взглядом. Маэла опустила взор.

Зари подошла. Смотрела на Иару исподлобья. Поджала губы.

— Чего хотят твои люди? — спросила Верховная ключница.

— Мы не желаем завтра оказаться в кандалах, — выплюнула Зари. — Лучше умрём. И ваших унесём с собой. Многие наши друзья… Дочери, жёны, возлюбленные… Вчера навсегда ушли на юг. Мы не намерены терпеть это дальше.

— Вас изгнать? — хищно улыбнулась Иара. Зари испуганно помотала головой.

— К Чиконди?! — она округлила глаза. — Нет! О, духи, нет!..

Иара застыла. До её рассудка наконец дошло, куда на самом деле пропал властелин Золотого дома. Беженцев стало меньше в последние недели — но она думала, причина в блокаде Крайних полей.

— Я предлагаю сделку, — наконец сказала Иара. — До окончания Времени Пробуждения Духов я введу запрет на продажу рабов. Но ты расскажешь мне всё, что знаешь про Чиконди.

— А эта… — Зари ткнула пальцем в Маэлу. — Меня не убьёт? Я наслышана про казематы твоего лечащего врача.

— Маэлочка, — ласково посмотрела на неё Иара. — Ты знаешь, что будет, если я возобновлю расследование в семье Камари?..

Маэла сглотнула. И быстро-быстро закивала.

— Нет, не убьёт, — этими словами Иара поставила точку в разговоре с Зари.

***

Двадцать пятый день Времени Пробуждения Духов.

Свадьба прошла в тишине. Собравшиеся не верили в совпадения — только в духов. И лишь их молчание сделало праздник… Счастливым?

Ндару и Маэла наконец-то стали супругами.

Новая молодая жена начальника гарнизона могла не беспокоиться о беременности — она стала мачехой трём сиротам.

***

Тридцатый день Времени Пробуждения Духов.

Впервые казнили высокородного.

Иара смотрела на висящее тело Симбараша Таванда. Он был двадцать шестым в списке казнённых. Двадцать шестым, но не последним.

Впервые казнили высокородного.

Иара Синих Вод стояла на площади Золотого базара. От названия — только воспоминания. Треть купцов покинула город. Треть взвинтила цены. Треть обзавелась охраной.

Впервые казнили высокородного.

Иара так до конца и не поняла, почему Симбараша пошёл на это. Верховная ключница до последнего верила, что грамотно рассчитала оркестр власти. Сембе Мадзара был слишком юн, чтобы в достаточной степени контролировать Совет Домов. А Симбараша казался достойнейшим, подходящим на эту роль. Ведь он собирал налоги. На его махинации с захватом особняков смотрели сквозь пальцы. Даже на сделки с работорговцами. Даже на взятки — суровое время спишет всё.

Впервые казнили высокородного.

Но… Заговор внутри заговора? Взрыв прогремел, когда Иара, как всегда поутру, выходила за чернокаменные ворота Дома Звёзд. Бочка пороха — Селу теперь совсем не думает о припасах. Видать, чёрный рынок вышел из-под контроля. Слишком много пороха в трущобах, слишком много перебежчиков-стражников. И, как оказалось, слишком много денег. Достаточно для покупки воли и сердца Симбараша Таванда.

Впервые казнили высокородного.

***

Сороковой день Времени Пробуждения Духов.

Иара подошла к Вратам Ункулункулы. Торговля встала — сектанты осадили город. Драма побоища развернулась перед ней во всей красе. Двести голых тел со шрамами на правых висках. Сектанты забрали всё, оставив лишь бельё. Свидетели Чёрного Пламени забрали и тела убитых товарищей, и доспехи да сапоги солдат Квамабаты, и пистоли, и пушки, и лошадей, и ядра, и мечи.

Иара презрительно взглянула на Сембе Мадзара. Как и другие стоявшие рядом с ним высокородные, он закрыл рот платком. Эти люди всё детство дрались между собой, всю юность учились стрелять из пистолей, всю взрослую жизнь упражнялись в верховой езде и развлекали себя дуэлями. Но мало кто из них участвовал в настоящих битвах. Слишком долго Ндубара наслаждалась миром и покоем. Слишком мало воевала.

Ндару Каменный Бивень подошёл во главе отряда и поклонился Госпоже.

— Верховная ключница, — прошептал он.

— Докладывай, — выплюнула Иара.

— Гарнизон Квамабаты пришёл в полной боевой готовности. Ими руководил Мафунги. Они объяснили, что направили требование Высшей Крови о низложении вашей преступной узурпации.

— Почему вы их не остановили на подходе к городу? — медленно проговорила Иара Синих Вод.

— Мы хотели окружить их внутри городских стен и уничтожить, — быстро произнёс Ндару. Иара усмехнулась — Хранитель Копья явно заранее репетировал свой ответ.

— Продолжай, — приказала Иара.

— Чтобы добраться до дозорных вышек им нужно было обогнуть Крайние поля, — объяснил Ндару. — Но они решили идти напрямик. К полудню квамабатцы прошли «Последнее пристанище». На выходе из Крайних полей дома подняли зелёные знамёна. И… Их окружили. Сектанты.

— Сколько погибло людей Селу?.. — остановила начальника гарнизона Иара.

— Около пяти сотен, — ответил Ндару, выпрямившись. — Мы смотрели с дозорных башен и не вмешивались.

Иара кивнула, не имея сил сдержать улыбку. В общем-то, она уже ни на что не имела сил. Остаётся надеяться, что и Селу теперь тоже.

***

Пятидесятый день Времени Пробуждения Духов.

— Она сказала, что вы её ждёте, — доложил Мутемба. Иара кивнула. В её кабинет тихо прошла Зари. На бывшую танцовщицу было больно смотреть. От мягкой походки не осталось и следа. Лицо прибавило лет десять. Давно не мытая одежда пахла свининой.

— Госпожа… — пробормотала Зари. — Я смогла пресечь бунт наших степняков, как вы и приказали. Чиконди…

Она замолчала, видя, как желваки заиграли на лице Иары.

— …Чиконди приказал им подготовить почву, — тихо закончила Зари.

В кабинете повисло тяжкое молчание. Иара поставила печать на ещё одном прошении Высокого Рода о похоронах и задумалась над ответом. Конечно, она получила голубя из Степи. Чиконди действительно оказался великим вождём. Теперь понятно, откуда в диких северных краях взялись и пистоли, и порох, и пушки. Золотой дом закрыт уже месяц, но обыск ничего не дал. Дед всё это время вёл войну в Степи руками младших сыновей, пока Ндубара грызлась внутри себя. И подпитывал свою городскую паутину беженцами.

— Когда должна прийти орда? — наконец произнесла Иара.

— Вы могли бы выполнить его требования… — прошептала Зари. — Он всего лишь попросил навсегда запретить работорговлю. И… Ну… Выплатить компенсацию за всех когда-либо проданных рабов. Можно не в этом году даже. Можно же платить целых лет сто… Он понимает ситуацию в Ндубаре.

Иара встала. И развернулась. Её двухметровое тело в полном боевом облачении нависло над танцовщицей словно львица над гром-птицей.

— Сегодня утром я похоронила Кабонго, — проговорила Верховная ключница. — Я не казню тебя ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, ибо держу траур. А потом забуду, поскольку буду слишком занята, разгребая ндубарский навоз. Ты меня поняла?

Зари быстро-быстро закивала.

— Пошла прочь, — махнула рукой Иара.

Когда танцовщицы след простыл, и она снова осталась одна в кабинете, Иара без сил рухнула на кровать.

Кабонго до последнего отказывался покидать Крайние поля. Он помогал местным патриархам сохранить остатки нормальной жизни меж сектантами и стражей. Баши-баба лично доставил тела. Их было три — самого старшего инженера, его высокородной жены и их новорождённого сына.

***

Шестидесятый день Времени Пробуждения Духов.

Иара проснулась.

Она не помнила, когда последний раз нормально спала. Дни смешались. Только на второй неделе она додумалась начать вести дневник, чтобы хоть как-то следить за всеми злоключениями Ндубары.

В кабинет постучали. Солнце ещё не встало, а Верховная ключница уже нужна городу.

— Иара… Ты не спишь?.. — она услышала голос Луканду. Он умел сохранять вежливость даже в самые мрачные времена.

У неё осталось три старших инженера из пяти. Кома Мутембы закончилась его уходом за край. Кабонго погиб во взрыве. Теперь Маэла руководит Алыми воинами и городской стражи. А уж дознаватель из неё получился самый что ни на есть лучший. Зола взяла на себя управление Домом Звёзд. А Луканду… Секретарь. Очень вежливый секретарь.

— Заходи уже… — лишь произнесла Иари эти слова, как он вошёл, машинально поправляя очки. — Обрадуй меня. Чей особняк сгорел?.. Или, быть может, Чиконди прислал новое предложение о дани?.. Нет, дай угадаю, Маэла наконец-то выжила из ума и убила всех зелёных детей Золы?..

— Я действительно хочу вас обрадовать, моя Госпожа, — смущённо проговорил Луканду, не имея сил сдержать улыбку. — И я правда не шучу, моя повелительница.

Иара замерла. Она неверяще забуравила его взглядом.

— Врата Ункулункулы прошёл гость. Ндару заприметил его ещё с дозорной башни и выслал к нему конный отряд. Так что всё прошло хорошо. Я сам узнал минут двадцать назад, но решил вас не будить. И не радовать раньше времени — всякое могло произойти. Но гость прошёл Врата. Он в безопасности.

— Не томи! — застонала Иара. На её глазах проступили слёзы — единственная мысль билась в её голове одинокой надеждой, но она до последнего не могла поверить в собственную догадку.

— Кайо вернулся, — выдохнул Луканду.

Иара запищала от счастья!

Глава XVI. Склеить осколки.

Сая проснулась. Она умудрилась уснуть прям на лошади! Ну что за глупость!

В боку закололо. Сая осмотрелась и внутренне сжалась. Дурная лошадь… Глупые амакорцы. Позади них шли шагом шесть коней стражников. Кайо был близко-близко, от чего на её лице сама собой появилась улыбка. Некоторые вещи не должны меняться.

Ндубара же изменилась порядочно. Люди на улицах за два месяца не успели ни обнищать, ни озлобиться, но общая разруха читалась и в их лицах. Время Пробуждения Духов не изменило природы ни одного городского квартала — лишь вскрыло нарывы. Крайние поля пришлось объехать по дуге — тот же самый нищий старик, что провожал их из города проклятиями, сейчас, вполне возможно, будет уже кидаться камнями. Или что похуже. Лицензированные дома дозорных башен наслаждались их защитой, но на улицы не страшились выходить только мужчины. И то не без оружия. Стражники за Вратами Ункулунулы теперь, видимо, дежурят круглосуточно посменно, для чего их укрепили разношёрстными бронзовокожими отрядами с пистолями.

Сая видела, как вздрогнул Кайо и сжалась, когда он в тот момент приблизился, закрывая её тело. Бронзовокожим никогда раньше не давали в руки пистоли. Это было бы нарушением Закона.

Впрочем, потом всё стало как в тумане — именно тогда Сая и заснула.

И вот теперь проснулась. Посреди тракта от Врат к Базару.

Когда навстречу им вышла процессия из трёх всадников, стражники позади остановили лошадей. Остановились и они с Кайо.

Сая подобралась. Она узнала Иару. Позади неё был какой-то очкарик — тоже с барабанным ружьём наперевес — и… Та женщина. Похоже, теперь Маэла неотступно следует за своей повелительницей.

— Люди Копья, — кивком поприветствовала Иара почётный эскорт. Сая удивлённо заморгала, машинально опустив взгляд. Так это были не стражники?.. Это был гарнизон?!

— Верховная ключница, — поприветствовал Иару самый седой из воинов позади них. Его голос излучал усталость и подобострастие. — Мы доставили ваших гостей по всем правилам безопасности.

— Я забираю их, — Иара подошла поближе. Её конь вдруг замер. — Сая, подними глаза.

Сая изумлённо взглянула на неё. Она слишком привыкла смотреть вниз в Ндубаре. Золотые глаза извечно выдавали в ней… Пришельца.

Когда Сая подняла взгляд, то увидела, как толпа кругом отшатнулась. Люди зашептали. Кто-то начал возносить молитву Амакоре, кто-то — духам. Женщины закрыли глаза детям, а подростки сделали шаг вперёд, в жажде рассмотреть её лицо получше.

— Сая, — молвила Иара. — Властью, данной мне Печатью Хранителя Ндубары, я нарекаю тебя Чёрной Вороной. Какова твоя фамилия?

— Я… — Сая не могла выдавить из себя ни звука. От всего этого её начало подташнивать.

— Лао, — Кайо дал сигнал бёдрами и его лошадь сделала шаг вперёд. — Её фамилия — Лао.

— Сая Чёрная Ворона из рода Лао, — прогремела Иара так сильно, чтобы каждый горожанин её услышал. — Теперь ты одна из нас. Кайо Мафунги, я поприветствовала вас, чтобы…

— Лао, — поправил её негромко Кайо. Но все услышали. — Теперь меня зовут так.

— Кайо Лао, — Иара запнулась.

Повисло короткое молчание. Сая заметила, с каким изумлением на неё взирали и очкарик, и даже та женщина.

— Кайо. Властью, данной мне Печатью Хранителя Ндубары, я нарекаю тебя Белым Львом.

— Я принимаю своё новое имя, — незамедлительно ответил Кайо.

— Я… А я принимаю своё!.. — вклинилась Сая и испуганно опустила взгляд.

— Мы оба принимаем наши новые имена, — деликатно добавил Кайо. Все мышцы его лица смягчились, словно он боялся испортить торжественный момент улыбкой. — Мы, Кайо Белый Лев из рода Лао и Сая Чёрная Ворона из рода Лао, рады приветствовать Верховную ключницу Дома Звёзд Ндубары Иару Синих Вод из рода Кадзимбы.

— Роду Мафунги принадлежит особняк в Родовом холме, — провозгласила Иара. — К вечеру я подготовлю документы о его передаче роду Лао.

Сая увидела, как Кайо церемониально кивнул и поспешила последовать его примеру. Затошнило сильнее.

***

Когда они впятером прибыли в особняк Кайо, Сая тут же побежала в уборную. Уже после всего, умывая руки, она не смогла сдержаться и хихикнула. В прошлый раз они с Кумало сбежали из темницы Маэлы именно сюда. Теперь же та женщина сопровождает их с почётным эскортом. Вот змеюка!

— …Так что теперь у нас три беды — Селу и сектанты, Чиконди и варвары, а также соседняя Квамабата со всей своей армией, — услышала Сая, заходя в гостиную. Кайо сидел в кресле во главе стола, напротив же него скучковались Иара, а по правую руку от неё — Маэла. По левую же — тот самый странный очкарик.

Сая осторожно села на кровать.

— Вы ждёте от меня помощи, но я приехал не править, — жёстко отрезал Кайо. — Все города Амакоры закрыты для нас.

— Я всё понимаю… — мягко молвил очкарик, но Кайо его остановил.

— Ты не назвал имя, — жёстко сказал он. Сая улыбнулась и тихонько легла на кровать. Даже потеряв всякое положение, её муж владел своим домом.

— Прошу прощения, Господ… Эээ… Кайо Белый Лев, — очкарик запнулся и поправил дужку. — Я — старший инженер Дома Звёзд Луканду. Я ведаю тайными делами моей Госпожи.

— Так вот… Луканду… Завари-ка нам чай, — Кайо махнул рукой. — Мне надо поговорить с женщинами. Мы остановились на кое-каком важно месте два месяца назад.

Луканду поклонился и вышел на кухню. Внимательно слушая его удаляющиеся шаги, Кайо смотрел на Иару и Маэлу. И молчал.

— Я… — Иара стушевалась. Маэла тоже поникла. — Я… Не знаю, что сказать.

— Для начала, ты могла бы попросить у меня прощения, — мягко протянул Кайо.

— Мы не станем! — яростно просвистела Маэла сквозь плотно сжатые зубы. — Мы действовали во благо Амакоры!

— Я не с тобой говорю, — медленно перевёл взгляд на ту женщину Кайо. — А с твоей Госпожой.

Маэла замолчала и гневно уставилась на него.

— В общем… — Иара отвела взгляд. — Зелёные дети в порядке. Ну, те, кто выжил. Я передала их на попечение достойному человеку. Она — многодетная мать и очень к ним добра. Детишки даже начали улыбаться. И волосы у них отрасли. И да, мы нашли Луту! Он чуть не сбежал из города, представляешь! И да… Он тоже теперь в полном порядке. Его глаза больше не отдают смертью. Такие дела…

Кайо смотрел на пристыженную Иару ещё несколько секунд. Затем молвил только одно слово:

— Хорошо.

— Ой, а ещё я поженила Ндару и Маэлу! — вскинулась вдруг Иара. — Я… Жена Ндару скончалась.

— Отравлена? — озвучил догадку Кайо, деланно округлив глаза. — Не может быть! Как странно!

— Я… — Иара опустила глаза вниз. Её губы задрожали.

Сая повернулась на бок. Страх улетучился — весь этот спектакль теперь её порядком веселил.

— Вот не надо сейчас реветь! — рявкнул Кайо. — Вы повесили высокородного. Матушка Нкоба сейчас продолжала бы сидеть в кресле-качалке, пусть и с прижжённым шрамом. Ну, положим, Маэлочка твоя ушла бы в рядовые послушницы и не смогла бы покидать пределы вашей чудесной чернокаменной крепости. А ты была бы разжалована в младшие инженеры. Но нет — решили поиграть с судьбой. Ну как, понравилось?!

— Ты… — вдруг проговорила Маэла.

— Ну что ещё?! — грозно посмотрел на неё Кайо.

— Если бы не всё это, ты бы не попал в темницу. Тебя бы не освободила твоя тва… Сая. И вы бы не сбежали из города. И не поженились бы, — тихо ответила та.

Пришла очередь замолчать Кайо.

— Ты убила моего друга, Иара, — тихо проговорил он. — А ты, Маэла, убила моего брата.

— Но я же узаконила твой брак! — взмолилась Иара, вскидывая руки. — И тебя не убила тогда на крыше! И я подарила тебе этот особняк! Пожалуйста, Кайо! П… П… Прости меня…

Иара не выдержала. Она заревела. Навзрыд. Но не было рядом плеча, в которое она могла бы уткнуться. Всхлипнув, Иара повернулась к Сае красными от слёз глазами.

— А ты?.. Чего ты молчишь?! — пропищала Верховная ключница.

— Радуюсь, что твоя подружка называет меня по имени и не привязывает к столу голой, — пожала плечами Сая.

Кайо хмыкнул. Он оценил шутку.

— Ладно… Любимый мой амакорец, заканчивай уже балаган, — протянула Сая и перевернулась на другой бок — подальше от них всех. Её глаза закрывались уже сами собой. — Мы ведь уже давно всё решили.

***

Когда Сая проснулась, то первым же делом сладко потянулась. Теперь это её кровать. Её особняк. Её город. И… Её мир.

Кайо и Иара о чём-то тихонько переговаривались, сидя за столом. На нём раскинулась большущая карта Ндубары со всеми деталями. За окном Сая увидела троих людей с ружьями, деловито вышагивавших по камню внешнего дворика.

Увидев, как его золото проснулось, муж поспешил к Сае с кувшином воды. Когда та опустошила целый литр, то деловито поставила пустой кувшинчик на прикроватный столик и села.

— Так. Мой любимый амакорец, — пробурчала Сая. — Я так понимаю, та женщина уже в могиле, раз её нет в нашем доме?

— Нет, золотая моя, — улыбнулся Кайо. — Маэла отправилась на заседание Совета Домов. Надо зарегистрировать наш брак, наш род и новое имущество.

— Ясненько, — протянула Сая. — Ладно. Небесполезная женщина.

— Медлить нельзя, — гулко прогрохотал сзади голос Иары. — Надо собирать всех.

— Да… Золотая моя, она права, — Кайо даже не повернулся к Верховной ключнице. Он нежно погладил Саю по щеке. — Вечером я отправляюсь в Крайние поля. Мы передали весточку патриархам — Баши-баба доверяет Иаре. Их связывает старое знакомство. Он соберёт глав, и ночью они встретят меня. И обеспечат безопасность.

— А… Что?.. — Сая моргнула. — Ты меня оставишь одну? В этом городе?!

— Послушай, Сая, — Кайо виновато потупил глаза. — Без патриархов нам сектантов не одолеть. Они не доверяли Хранителю Ндубары и не доверяют Дому Звёзд. Но род Лао вернёт их доверие Трём холмам.

— Ты можешь пострадать! Или… Что ещё хуже! — рявкнула Сая, сама не ожидая от себя такого тона. — Нет, ты никуда не пойдёшь! Ты останешься со мной рядом. А если нагрянут эти безумцы с дурацкими фразочками на лицах?!

— Тебя охраняют пять Алых воинов и сама Маэла, — нежно проговорил Кайо.

— Та женщина?! — закричала Сая. — Нет, что?! Та женщина будет меня охранять?! Ты из ума выжил?!

— Слушай, слушай… — Кайо отступил на шаг.

— Нет, это ты послушай! — загрохотала Сая, её крохотное тельце угрожающе надвинулось на мужа. — Никакая Маэла не будет меня охранять! Никакие Алые воины, кем бы они ни были! Никакие… Ай!

Сая села от боли в боку. О, Амакора! Теперь понятно, почему нормальные люди давным-давно отказались зачинать детей как дикари! Это же ужасно!

— Тише-тише… — пробурчала она еле слышно, трогая живот. — Спокойно.

Они одновременно испуганно обернулись на Иару. Та, вытаращив глаза, смотрела на живот Саи и глотала ртом воздух.

— Это… Невозможно… — пролепетала Иара.

— Я заболела!

— Она больна!

Хором ответили они ей. Иара не отреагировала.

— Это… Безумие… — прошептала Верховная ключница. — Я не могу поверить.

— Послушай, — Кайо бросился к ней и обхватил её за плечи. Взгляд Белого Льва был таким, что, казалось, следующим движением он схватит Иару за горло. — Ты ничего не видела. Поняла? Повтори! Повтори, я сказал!!!

— Я… Я ничего не видела, — прошептала Иара, не отводя взгляд от живота Саи. Затем собралась и проговорила. — Маэла должна знать. Она будет её охранять.

— Нет, не будет! — рявкнула Сая снова. И легла — её снова клонило в сон.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Кайо.

Он отпустил плечи Иары.

— Когда я вернусь с патриархами — а я вернусь с ними — подготовь к полуночи заседание Совета Домов. Скажи, что я на него приду.

— Что ты скажешь людям?.. — услышала Сая голос Иары, уже закрывая глаза.

— Что должно, — проговорил Кайо. — Мы отменим Закон Амакоры. И создадим новый порядок. Закон Ндубары.

***

Сая проснулась ночью. Одна. В поту.

Бок болел. Мутило. Голова ватная. Хотелось пить.

Машинально пошарив рядом, она не нащупала ничего.

— Вот… Ты пила ночью… Вода кончилась… — Сая услышала тот голос и села, выхватив из уже грязной — от дороги и сна — одежды нож.

В дверном проёме показалась фигура. Та женщина.

— Не подходи, тварь! — вскрикнула Сая. — Кайо! Кайо, она здесь! У неё что-то в руке!

— Я… — Маэла не двигалась с места. — Кайо сейчас на задании. А у меня в руке кувшин. Всё в порядке.

Сая вскочила и отошла за стол, держа перед собой нож. Кайо! Это всё он… Как он мог так поступить?! Оставил её совсем одну. В этом доме. В этом городе. В этом мире! С ней!!!

— Всё в порядке?.. — позади Маэлы материализовался человек с ружьём. — Я слышал крики.

— Всё… Всё хорошо, — онемевшая от ужаса Сая услышала голос Маэлы. — Госпоже Лао приснился кошмар.

Маэла отпустила воина, зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Не вздумай!.. — угрожающе протянула Сая. — Я не стану пить из этого кувшина.

— Слушай-слушай, — Маэла примирительно подняла свободную руку. — Ты можешь попить из любого другого кувшина.

— Я помню, как работает твоё сонное зелье! — рявкнула Сая. Она охнула и наконец поняла, почему так сильно всё это время хотела спать. — Ты смазала все кружки в этом доме! Точно! Ты была здесь с самого начала! И тогда… Тогда, когда Кайо с Иарой общались. Ты на самом деле была здесь! И смазывала кружки!

Маэла осторожно положила кувшин на столешницу. И подняла руки.

— Слушай меня. Да, я теперь жена Ндару. Да, я была главой заговора. Но я не смазываю больше кружки сонным зельем, да простят меня духи.

— Но я спала весь день! — крикнула Сая. — Это твоих рук дело!

— Нет, — покачала головой Маэла. — Ты просто беременна. Поверь мне как лекарю.

Сая замерла. И села на кровать.

— Так… Ты знаешь… — протянула она и посмотрела в окно.

— Кайо мне ничего не говорил. Я сама догадалась.

Сая молча смотрела в окно.

Ночь. Полная луна. Звёзды. Шевелились листья акации. Во внешнем дворике — никого. Ни единого человечка. Вот так она и умрёт. От рук главной отравительницы этого всеми забытого города. На краю мира. Умрёт она и…

Нет. Сая встала снова. Не умрёт! Не теперь. Она подняла нож в сторону Маэлы. Умрёт та женщина!

— Стой. Замри, — Маэла вдруг выдохнула в ужасе, посмотрев в окно. Сая победно ухмыльнулась — наконец-то эта тварь её испугалась!

Взгляд Маэлы застыл на улице.

— Сядь в кресло. Не на кровать. В кресло, — медленно протянула Маэла.

— Я тебя не… — начала было Сая.

— В кресло, дура! — рявкнула Маэла. Сая пискнула и бросилась куда сказала Маэла — в самое тёмное место в комнате, куда не доходили лунные лучи.

Маэла кинулась к двери и быстро-быстро заперла замок.

— В комнате есть оружие? — с этими словами Маэла бросилась обыскивать шкафчики.

Сая тяжело задышала — она наконец-то успокоилась.

— Если бы было хоть что-то… Я бы наставила на тебя что-нибудь получше ножа, — обиженно протянула Сая.

— Дура! — рявкнула Маэла снова. Затем задумалась. — Нет. Кайо дурак, кусок черепашьего мяса! Он не спрятал в комнате ни одного пистоля! Пей уже!

Маэла протянула Сае кувшин. Так упрямо помотала головой. Маэла выругалась и сама вылакала всё до последней капли. Затем разбила кувшин и взяла самый длинный и острый осколок.

Сая вздрогнула — в коридоре послышались шаги. Её глаза округлились от ужаса — до неё наконец-то дошло. Сая мельком ещё раз взглянула в окно — в тот кусочек, который могла рассмотреть.

— Втянись в кресло! — приказала Маэла. Сая подчинилась. — Если они раздобыли хотя бы одно трофейное ружьё, то кровать под прицелом.

— Почему… Почему они тогда не уходят?.. — прошептала Сая.

— Догадайся, — процедила Маэла. Она прильнула ухом к двери. — За мной, быстро.

Сая вскочила.

— Ползком, дура! — прошептала Маэла. Сая подчинилась.

Пока она ползла к той женщине, та уже тихонько открыла замок. Затем выдохнула и медленно-медленно начала открывать дверь.

В коридоре никого не было.

Лишь тьма, тишина и щёлканье механических часов. Сая замерла. И сжала рукоять ножа до боли в костяшках. Она не умрёт. Теперь — ни за что.

Маэла первой увидела кусок фигуры, спускавшейся с лестницы на второй этаж. Одним быстрым движением она прыгнула на неё, закрыла рот и вонзила осколок кувшина в шею. Придержав тело, Маэла нанесла ещё четыре удара. Сая сглотнула комок в горле.

Наконец, осторожно опуская тело к полу, Маэла забрала ружьё, револьвер, какой-то шарик и нож.

— Теперь ты веришь, что я не хочу тебя убивать? — вздохнула Маэла.

Сая быстро-быстро закивала.

— Прости меня за ту ночь, — прошептала Маэла. — Я… Ммм… Немного погорячилась тогда.

— Тебе тоже надо выжить, — буркнула Сая. — А не то твой муж моего убьёт.

— Да… — хмыкнула та. — На Ндару похоже.

Сая замерла, дёрнув ушками. Наверху послышались шаги. Маэла их не слышала — слишком далеко. Но у амакорцев и слух похуже.

— Наверху, — прошептала Сая. Маэла кивнула.

Сая прислушалась получше.

— Четверо, — добавила она.

— Их надо валить, — прошептала Маэла. — В доме чертежи.

— В доме мы!.. — сдавленно выдохнула Сая.

— …и планы наших мужей, — мрачно ответила та.

И двинулась наверх. Сая замерла. Маэла подумала секунду, достала из-за пояса трофейный револьвер и протянула Сае.

— Это — наш новейший артефакт, — молвила та. — Луканду дал ему имя Вторая Мысль.

— А первая какая?.. — ехидно прошептала Сая, принимая подарок.

Маэла молча кивнула на ружьё. Затем перехватила его обеими руками. И двинулась вверх по лестнице. Сая тихонько пошла за ней — на фоне и так не самой крупной тушки Маэлы она всё ещё выглядела крохой.

— Если у них трофейные ружья, то они не умеют ими пользоваться, — прошептала Маэла. — Впрочем, я сомневаюсь, что Селу отправила на твоё убийство простых бойцов.

Сая кивнула и спряталась за ней ещё лучше. Вдруг она услышала еле заметный скрип и замерла. И тронула плечо Маэлы, чтоб та замерла тоже.

Входная дверь открылась. Теперь враги были и на первом этаже.

— Сколько?.. — шепнула Маэла, уже не удивляясь феноменальному слуху Саи.

— Трое, — едва слышно ответила она.

Когда враги скрылись в гостиной, где ещё полчаса назад спала Сая, они наконец-то тронулись дальше по лестнице. Второй этаж. Три двери в спальни. Все закрыты.

— Где они? — шепнула Маэла. Сая осторожно кивнула в сторону левой двери. Затем замерла — это был не единственный шорох. И кивнула в сторону правой.

— Быстро, — процедила Маэла и тихонько открыла дверь перед собой. — За мной.

Они как можно скорее оказались внутри и закрыли за собой дверь.

Громадная двуспальная кровать. Большущий шкаф. Множество тумбочек. Музыкальная шкатулка-мбиру на одной из них.

Маэла села на одно колено и закрепила ружьё на плече. Сая осторожно села рядом и несмело направила револьвер в сторону двери.

— Не так, — Маэла покачала головой. Она тихонько опустила ружьё и поправила её пальцы. Сая недовольно хмыкнула — последний раз эта женщина касалась её в своей темнице. Руки Маэлы оказались ледяными на ощупь.

— И сядь ровнее, — старший инженер ещё раз осмотрела её и поправила руки в локтях. — Отдача будет слабее, чем от пистоля, но ты и пистоль-то в руках не держала, я погляжу.

— Не довелось, — буркнула в ответ Сая.

— Стреляй по моей команде, — прошептала Маэла. — Послушай меня внимательно. Очень внимательно. Ты их слышишь лучше, чем я. Поэтому, когда они все четверо будут в коридоре, дай сигнал — просто кивни. Затем жди моего сигнала. Кивни, если поняла.

Сая кивнула. Бок наконец-то не болел. Даже муть отпустила. И в сон не клонило. Голова была ясной как никогда прежде.

Они прислушались. И замерли.

Сая услышала шорох открывающейся двери. Шаг двух пар ног. Враги о чём-то тихо спорили, но из-за сильного акцента Сая не могла их понять. Чья-то рука положила ладонь на ручку двери в их комнату. Оставшихся двух тварей всё не было. Сая всей внутренней волей запретила себе кивать. Слишком рано. Если враги умрут не разом, то остальные услышат выстрелы и забаррикадируются. Надо расстрелять сразу всех. Не то Маэла может умереть.

Наконец, третья дверь открылась. В коридорный пролёт второго этажа вышла третья и четвёртая пара ног.

Сая кивнула. Пора.

— 打! — рявкнула Маэла, целясь в закрытую дверь. Грохотнуло её ружьё.

Сая вздрогнула и выронила от ужаса револьвер.

Второй выстрел!

Сая пошарила на полу и схватила дрожащими руками оружие.

Третий выстрел!

Сая приняла стойку и вытянула револьвер.

Четвёртый выстрел!

Чёрт, не такая стойка! Сая приняла правильную стойку, как её научила Маэла.

Пятый выстрел!

Сая выстрелила! От ужаса закрыв глаза. Револьвер не выскочил из рук! Но кисти заболели.

Из-за двери не раздавалось ни звука. Под неё в их сторону поползла кровавая линия.

— В сторону! — рявкнула Маэла. Сая отлетела вглубь комнаты. — Под кровать!

Сая мигом заползла под кровать.

Маэла перекатилась к двери и дёрнула ручку. Затем бросилась к противоположной стене, открыла барабан и начала заполнять его новыми патронами из трофейного патронташа.

— Ни звука… — процедила Маэла, взяв на прицел коридорный пролёт.

— Закрой дверь… — взмолилась Сая. — Пожалуйста, закрой дверь.

— Зач… — начала было Маэла, но вдруг её глаза в ужасе расширились. Она бросилась к двери и с силой её захлопнула.

Граната ударилась о закрывающуюся дверь и срекошетила в другую комнату. Прогремел взрыв.

Маэла грязно выругалась. Сая потупила глазки и понадеялась, что ребёнок этого не слышал.

Сая замерла. Если особняк охраняло пять Алых воинов, то враги собрали с них пять гранат.

— Времени мало, — сказала Маэла. — Вылезай, я ошиблась. Быстро открой дверь и закрой сразу же, как я кину. Поняла?

Сая ползком добралась до стены близ двери.

— Нужно сделать это, когда они все будут внизу. Они не знают, что мы живы, — приказала Маэла. — У нас нет права на ошибку. И не вздумай касаться ручки раньше времени!

Сая сглотнула ком в горле. Дрожащей рукой, она потянулась к дверной ручке.

Боль! Адская боль! Три пули пробили дверь насквозь, одна — ещё и руку Саи! Та вскрикнула, но крик потонул в грохоте стрельбы.

— Другой рукой сможешь? — Сая сквозь боль услышала Маэлу. Она кивнула.

Ещё мгновение. И ещё одно. Эти твари должны быть на лестнице. Все трое.

Быстрым движением Сая протянула другую руку к двери и рывком открыла.

Маэла тут же нажала на кнопку-грузик и метнула гранату.

Взрыв!

В комнату принесло оторванную окровавленную руку.

— Что-то… Что-то мне нехорошо… — глядя на неё, пролепетала Сая. Но Маэла уже рванула мимо с ружьём наперевес — прямиком к лестнице, на ходу нажимая на спусковой крючок.

Под успокаивающие громы её палящего во врагов оружия, Сая рухнула в безумный-безумный сон.

***

Сая проснулась от боли и криков мужа. На кровати. Голая. Но под покрывалом. Она горько улыбнулась. Теперь Маэла хотя бы накрыла её бедное тельце!

Приоткрыв один глазик, Сая увидела, как Кайо нависал над фигуркой Маэлы и вопил, дёргая руками как умалишённый. Та вперила в него взгляд, словно дикая кошка, вытянувшись, как натянутая струна.

— Ты закончил? — наконец процедила Маэла.

— Нет! — крикнул Кайо. — Но можешь отвечать!

— Я вытащила пулю, — буркнула Маэла. — И обработала рану. Тебе повезло, что твоя жена с Жёлтой звезды.

— Она могла… Могла… — Кайо ртом хватал воздух и не мог сказать последнее слово.

— Она не умерла бы. И не потеряла бы ребёнка, — быстро ответила Маэла. — Да простит меня Амакора, если духи дали ей право на дитя, то дар назад не заберут. Поверь мне как лекарю.

— Ты подвергла её опасности! — рявкнул Кайо.

— Нет, — подала голос Сая. Муж быстро развернулся, подлетел к ней и сел на колени перед её кроватью. Сая тронула щёку Кайо здоровой рукой. — Она спасла мне жизнь. А мы спасли всё твоё дело. Скольких мы уложили?..

— Семерых, — быстро ответила Маэла, не сдерживая хищной улыбкой. — В мясо, подруга.

— Семерых… — удовлетворённо улыбнулась Сая. Затем с силой наотмашь ударила Кайо по щеке так, что его голова чуть не отлетела.

— Э… — Кайо непонимающе уставился на неё.

— Это за то, что оставил меня, — гневно прошептала Сая. Затем быстро поцеловала щёку. — У носорога боли, у леопарда боли, а у моего льва — не боли.

Маэла хихикнула. Кайо несмело улыбнулся.

— Ты сделал, что должно? — посерьезнела Сая. Её снова клонило в сон.

— Патриархи выступят на нашей стороне, — кивнул Кайо. — И все бумаги готовы, госпожа Лао. И оставшиеся пятнадцать родов, что откосили от службы Иаре, тоже примкнут к нам. Мы отложили совещание в Совете до завтра. Ты должна быть рядом со мной. Ты справишься?..

— Надеюсь, мне не придётся говорить с ними со своим жутким акцентом?.. — улыбнулась Сая, уже закрывая глаза.

— Нет у тебя больше никакого акцента, — муж нежно погладил её по волосам. Она ощутила его губы на своём лбу.

— Иди… Иди уже, завари мне чай, — недовольно пробурчала Сая, засыпая.

Глава XVII. Закон всего выше.

В Совете Домов в этот день собрались все.

Оставшиеся двадцать восемь Великих Родов Ндубары. Делегация от Крайних полей — семь патриархов из девяти, во главе которых — Баши-баба. Степняки-беженцы под предводительством Зари. Коренные горожане Трёх холмов, которых возглавлял Луканду.

А за главным столом — Иара, Сембе и Ндару. Главы домов.

Маэла с отрядом верных ей Алых воинов осталась за пределами главного зала, чтобы защищать его и хранить сданное на входе оружие.

Люди шумели. Представители Великих Родов скучковались по правую руку от стола из красного дерева и недовольно зыркая на чернь. Та же, в свою очередь, разделились на группки и сидела по левую руку от Иары. Напряжение нарастало. Гул голосов усиливался и смешивался в кошмарную какофонию семи наречий.

— По какому праву бесшрамные пришли сюда?! — в ярости встал один из высокородных. Его одобрительно поддержали соседи.

Иара сфокусировалась на нём. То был племянник Симбараши Таванда.

— Я требую, чтобы заседание привели в соответствие с Законом! — Таванда поднял указательный палец вверх. Сидевшие вкруг него высокородные согласно закивали.

— Закон приостановлен, — брякнула Зари, пылая гневным взором. — И смеет ли такое заявлять человек упадочного рода?! Твой дядя был повешен за пособничество сектантам!

— Заткни пасть, дикарка! — рявкнул Таванда. — Был бы при мне мой пистоль…

— Но его нет! — вступился за Зари Баши-баба. — А был бы, я б первее метнул в тебя свой нож!

Иара молчала, не вмешиваясь. Главный сюрприз был впереди — нужно дать людям выпустить пар.

Впрочем, основное блюдо этого банкета не заставило себя долго ждать. Алые воины распахнули ворота и впустили двоих. Кайо, в полном боевом снаряжении и Сая в стальном нагруднике, явно ей не по размеру, зашли внутрь.

Все смолкли, словно сектант бомбу подорвал. Таванда так и застыл с поднятым вверх пальцем. Зари опустила глаза. Баши-баба замер с открытым ртом.

В Совет Домов вошла женщина из Жёлтой звезды. В руках Сая держала странный сундучок.

Явно наслаждаясь прикованными к ним взглядами, Кайо, что искони не посещал Совет Домов, прошёл с женой к столу из красного дерева. Иара подвинулась влево, а Ндару — вправо, освобождая для них главные места.

— Господин Кайо… — пролепетал Таванда. — Что всё это значит?..

— Это значит, что я теперь Кайо Лао, — усмехнулся тот. — Или вы не слышали последние новости?..

— Я до последнего не верил… — пролепетал Таванда и опустился в своё кресло.

— Начнём с главного, — Кайо открыл сундучок, похищенный в доме матушки Нкобы.

Он обвёл взором всех сидевших, словно готовя почву под бесподобное зрелище. Впрочем, так оно и было.

— Семья Мадзара обвиняется в укрывательстве пришельца из Красной звезды, которому оказала всякую посильную помощь для тайного поселения в Крайних полях.

Все разом посмотрели на Сембе. Даже Иара не могла сдержать изумлённого вдоха. Тот потупился и опустил глаза. Кайо споро открыл сундучок и достал оттуда потрёпанную книжечку.

— Дневник Нкобы Матери Леопардов из рода Мадзара, — Кайо поднял книжечку. — Найдена при обыске в доме семьи Мадзара. Согласно Закону, за такое преступление полагается смертная казнь. Родовая казнь.

Сембе съёжился ещё сильнее.

— Идём дальше, — Кайо обвёл взглядом людей. — Баши-баба. Двое из девяти так называемых патриархов Крайних полей в течение нескольких месяцев укрывали у себя пришельца, которого именовали не иначе как Алый Посланник. Тот был допущен к общению с населением, что привело к появлению культа. Вы все знаете оный под именем Свидетели Чёрного Пламени. Впрочем, список преступлений, согласно Закону, этим не ограничивается. Контрабанда пороха, укрывательство мятежников и торговля снятыми с тел гарнизона Квамабаты оружием.

Баши-баба стушевался и тоже потупил взор. Кайо перевёл взгляд на Зари.

— Зари из Степи. Преступная связь с великим вождём Чиконди, пособничество в контрабанде пороха, участие в нападениях на торговцев и организация бунта против законной власти Ндубары.

Зари открыла было рот, чтобы возразить, но её пихнул в бок Луканду.

— Ах да, старший инженер Луканду, — Кайо перевёл взгляд на него. — Твой послужной список не меньше. Незаконные эксперименты с зелёными, передача им секретов звёзд и нелегальная торговля керосиновыми лампами в «Кукурузную лепёшку». Так… Что же я забыл?.. Ах да! Семья Таванда!

Правый ряд охватило смятение.

— Подделка документов о передаче имущества чужих родов и соучастие в попытке убийства законной власти Ндубары карается не личным наказанием, а родовым.

Зал пристыженно молчал.

— Наконец, я забыл главного виновного в нашем городе, — Кайо усмехнулся. — Некий Кайо Мафунги обвиняется в шестимесячном сокрытии пришельца Жёлтой звезды, незаконном проникновении в особняк дома Мадзара и в противоестественном браке.

Все собравшиеся с изумлением вытаращились на него.

— Итак. Вместе пойдём сдаваться Хранителю Квамабаты и его войску, или же сначала арестуем сектантов?.. — протянул Кайо, наслаждаясь реакцией публики.

Молчали абсолютно все. Казалось, мошка могла пролететь, и её будет слышано.

— Что ты предлагаешь?.. — наконец молвила Иара — единственная, чьи грехи он не огласил.

— Начнём с Крайних полей, — ответил ей Кайо. — Баши-баба, что предлагаешь ты?

— Я… Э… — старик не знал, что ему говорить. И уж точно терялся в том, что ему можно было говорить.

— Я предлагаю для начала снять запрет на передачу секретов звёзд низкородным, — улыбнулся Кайо. — И открыть Врата Ункулункулы для тех, кто не хочет умирать под саблями орды. Ты согласен?

Баши-баба несмело кивнул.

— Идём дальше, — Кайо перевёл взгляд на Зари. — Чего желают честные степняки, что не присоединились ни к орде, ни к сектантам, несмотря на все унижения, что подарила им Ндубара?

— Отмену рабства! — зычно крикнула Зари в полной тишине. И осеклась, испуганно озираясь по сторонам.

— Замечательно, — Кайо кивнул. — Отныне торговля всеми рабами — и даже степняками — будет запрещена.

— Святотатство! — рявкнул Таванда.

— Да, спасибо, что напомнили о себе, — Кайо перевёл взгляд на него. — Все покинувшие Ндубару рода будут вычеркнуты из списка. Что же касается вас, то я легализую и ваши приобретения, и приобретения всех остальных. И позволю беспрепятственно всем желающим строить заводы, мастерские и всё такое прочее, безразмерно пользуясь звёздными знаниями. Разумеется, после покупки городской земли и уплаты всех налогов.

Таванда подавился словами и сел.

— …Но бесшрамные получат полноправность владения имуществом на Трёх холмах, — закончил Кайо. — Все бесшрамные. Луканду, ты следующий.

Тот машинально поправил очки. Иара не успела сказать ничего в его защиту — она была слишком поражена происходящим.

— Я не стану забирать прибыль от контрабанды в пользу городской казны, — молвил Кайо. — Но буду ждать открытия всегородской школы Дома Звёзд. Для всех-всех-всех горожан, кто изъявит такое желание. Тебе ясно?

Луканду кивнул.

— Замечательно, — Кайо обвёл взглядом зал. — И, напоследок. Все справа от меня сохраняют право носить пистоли. Они также смогут участвовать в выборах правящего рода Ндубары — точно так же, по одному представителю от каждого рода. Все слева от меня получат безусловные права на жизнь, честь и все свободы, что раньше принадлежали исключительно Высоким Родам.

Всеобщая тишина окутала зал. Никто не мог поверить в услышанное.

— Все правки в Закон вступят в силу после окончания Времени Пробуждения Духов, — с этими словами Кайо достал свиток. Всё сказанное им было заботливо записано заранее. Он передал его Иаре. — Дорогая моя, поставь Печать Хранителя.

Иара быстро пробежалась глазами по бумаге.

— Здесь… Здесь сказано, что Алые воины переходят в распоряжение Совета Домов, — медленно проговорила Иара.

Кайо кивнул.

— А ещё… Что Высшая Кровь будет приравнена к Высоким Родам… — промямлила Иара.

Кайо кивнул снова.

— Наконец, что браки с пришельцами теперь… Законны? — Иара перевела взгляд на Кайо.

Тот кивнул с большущей улыбкой на лице.

— Итак, — Кайо перевёл взгляд на сидевших за столами. — Если кто-то из присутствующих против, выскажитесь сейчас. Поскольку, когда мы поставим Печать, будет уже поздно. И вы не сможете доказать свою непричастность никому в Амакоре.

Все молчали.

— Я напоминаю, — начал подначивать их Кайо. — Что ни разу за все десять лет я не убил ни единого горожанина иначе, чем за нарушение Закона. При мне нет оружия точно так же, как его нет при вас. Вы все имеете право высказаться или даже покинуть Ндубару. Я жду.

Никто не проронил ни звука.

— Я… Я слышал… — подал вдруг голос Сембе Сладкий Табак. И замолчал, пристыженный взглядами.

Кайо медленно повернул голову в его сторону.

— Говори, — холодно приказал он.

— Я слышал, что твоя жена беременна, — проговорил тихо Сембе. Но недостаточно для того, чтобы его не услышали.

— Слухи… — Кайо запнулся, но всё же ответил. — Слухи не врали.

Таванда встал первым.

— Да здравствует династия Лао — династия Хранителей Ндубары!

Высокородные переглянулись и неохотно начали вставать один за другим.

— Да здравствует Новый Закон!

— За Закон Ндубары!

— За нашу будущую победу!

С неохотой поднялись и люди слева — они аплодировали молча.

Иара видела, с каким неодобрением на зал взирал Кайо. Тем не менее, он поднял руку, заставляя замолчать всех и каждого снова, после чего поднялся и встал. Зал загрохотал — люди опускались обратно на свои места.

— Я, Кайо Белый Лев из рода Лао, — молвил он. — Я обязуюсь уничтожить Свидетелей Чёрного Пламени, вернуть Великой Степи благоговение перед нашим великим городом и победить всякую армию Юга, что пожелает изменить принятый здесь порядок.

Совет Домов взорвался счастливым криком.

Но Иара перевела взгляд на Саю. На лице беременной женщины застыла безмолвная гримаса ужаса.

***

Иара смотрела на Ндубару из окна кабинета главной башни Дома Звёзд. И не могла поверить глазам. Два человека. Всего два человека изменили мир.

Людей на улицах стало столько, что даже вечером город переполняла жизнь. После того как всем жителям Крайних полей стало дозволено жить на Трёх холмах, Ндубара переполнился работниками. А те несли с собой весь скарб и, в первую очередь — еду. Соленья, сушёную мясо и рыбу, тюки с зерном и многое-многое другое. А с ними — верблюды, ослы, свиньи, козы, куры. И скарб — всё, что смогли унести. Они захватывали опустевшие лавки Золотого базара, открывали стихийные лавки и насыщали город товаром и монетой.

Избыток работников подарил Высоким Родам такое количество слуг, что те посреди затишья перед бурей устроили настоящую великую стройку! Отстраивались дома, на внешних двориках возводились мастерские, открывались стихийные ткацкие дома для мундиров, кожевенные обрушили на Родовой холм свою вонь, вызывая недовольство почтенных стариков. Всё, что было скрыто, стало явным — зажигали керосиновые лампы, ставили механические печки, вырубали рощи на дрова котлов. Знания из Дома Звёзд потекли в народ бесконечной рекой!

Впрочем, высокородные быстро смекнули, что работяги им доверяли слабо. Даже более того — сами богачи пришлецам тоже не шибко верили. Всего пара дней прошла, а двух воришек Кайо уже приказал повесить! Дом Таванда первым придумал решение и начал татуировать правый висок постоянным работникам. Лучшего аргумента суду, в случае чего, было и не сыскать! И договора, бесконечные договора опутали трудовую часть города паутиной иероглифов — всё, что раньше незримо защищал тысячелетний столичный Закон Высшей Крови превратилось в сеть письменных соглашений.

Коренных горожан же всем скопом вербовал Дом Звёзд. Работы теперь было непочатый край — табу на передачу знаний низкородным сняли. Иара хмыкнула — их даже муравьями теперь называть было неприлично. Дескать, оскорбление их чести! Нужно было много шестерёнок, много металла, много пороха, много оружия. Инженеры прям на улицах учили простейшей математике чернь, зеленоволосые дети помогали улучшать чертежи пушек. Да-да, в Ндубаре впервые за два века начали лить пушки!

Патриархи Крайних полей на Трёх холмах освоились быстрее всех. Они теперь отвечали за каждого, кого привели за Врата Ункулунулы на постоянное жительство. Теперь даже низкородные получили право на родовую приставку, причём возводили её не к великому предку, а к своему любимому патриарху-защитнику. И тот за это делал всё, чтобы защитить охраняемого в Доме Закона. На настоящем судебном разбирательстве, доступном не только высокородным! За неимением места получше правление черни заседало теперь в покинутом Золотом доме — его конфисковали после вскрытия тайны личности Чиконди. Патриархи вскладчину оплатили покупку. Народ ликовал — первое полноценное имущество в Ндубаре не в руках Высокого Рода.

— Мы так не договаривались! — рявкнула Маэла, неслышно подобравшись сзади.

Иара вздрогнула — начальница стражи проникла в кабинет слишком незаметно.

— Ну что тебя опять не устраивает?.. — вздохнула Иара, отворачиваясь от вида кипящего жизнью города.

— Мафунги снова у власти — это раз! — начала загибать пальцы Маэла. — Особняки всё ещё принадлежат высокородным, а люд у них в услужении — два. Богатые стали ещё богаче, а бедняков даже к власти не допустили!

— Хочешь вырезать высокородных — сначала застрелись сама, — парировала Иара. — Или сбеги к сектантам, подерись с Селу за власть. А что до богатых — так все богатеют! До единого! Хочешь заработать — переходишь улицу и нанимаешься. Хоть чем-то полезен — тебя татуируют. Бесполезен — идёшь в ополчение, твой муж как раз его набирает. Тебе вручат пистоль!.. Тебе, низкородному! Все счастливы, Маэла, одна ты чернее тучи!

— Третье и самое главное — ты легализовала звёздных тварей, — процедила Маэла.

Иара смерила её взглядом.

— Скажи мне, дорогуша, — Верховная ключница скрестила руки на груди. — Кого ты собираешься убить первым — Господина Лао, Госпожу Лао или их нерождённого сына?!

— Если бы я хотела убить кого-то из них, то воспользовалась бы случаем, — огрызнулась Маэла, расхаживая по кабинету. — Как видишь, я сама чуть не сдохла.

— Ну так и чего тогда?! — Иара всплеснула руками. — Мы победили! Заговор победил! Всё, о чём мечтала Ишари — даже зелёные теперь живые, счастливые и при деле. Или тебе обязательно нужны реки крови и массовые казни с сожжением особняков городских трутней?..

Маэла промолчала.

— Ты уже не девка. Ты замужем, — напомнила ей Иара. — Оставь хоть какие-нибудь подвиги детям и внукам. А нам бы врагов победить.

Маэла поджала губы и быстрым шагом ушла из кабинета, хлопнув напоследок дверью.

***

Кайо разделся и готов уже был нырнуть под одеяло к любимой жене, но был остановлен её холодным молчанием.

— Эй… Всё хорошо?.. — Кайо начал что-то подозревать.

— 很好. Всё в порядке, — гулко отозвалась Сая, не поворачиваясь к нему.

— Любимая, ты что, сердишься?.. — протянул Кайо. — Ты же сама написала большую часть свитка. Ты оживила город! Радуйся!

— Я рада, — сухо ответила Сая.

— Так, значит… Я могу лечь?..

— Не можешь, — рявкнула Сая, всё ещё не оборачиваясь.

— Мне… Спать на полу?.. — проговорил Кайо, совсем-совсем растерявшись.

Сая резко обернулась, опёрлась на локти и посмотрела на него тем самым немигающим взглядом золотых глаз.

— Ты обещал! — крикнула она. — Там, в доме отшельника! Ты обещал, что не будешь бороться за власть! И я тебе поверила!

Кайо аж отшатнулся от неё.

— Я… Я не боролся… — пролепетал он. — Я не собираюсь становиться Хранителем! О, Амакора, нам денег до конца жизни хватит! Наш ребёнок пойдёт учиться в Дом Звёзд… Как ты там сказала… А, в университет! Когда врагов победим, мы введём эти твои экзамены. Ребёнок будет умнее нас с тобой вместе взятых!

— Ты совсем дурной?! — Сая сузила зрачки. Кайо передёрнуло — он всегда боялся, когда она так делала. — Он будет правителем, Кайо. Они выбрали тебя только потому, что поняли — грядёт династия. На замену Мафунги!

— Ну… Это же здорово… — тихо пролепетал Кайо, уже поняв, в какую передрягу попал.

— Я чуть не умерла на днях! — завопила Сая. — Здорово?! Нас убьют. Нас будут искать. Вся Амакора пойдёт войной на Ндубару! И мы будем в сердце всего этого! Ты начнёшь командовать армиями. Ты умрёшь на войне!.. А наш ребёнок будет расти без отца!

В дверь постучались. К ним осторожно заглянула старушка-домработница. Сая наотрез отказалась брать больше одной служанки, а Кайо начисто отказал жене в праве заниматься домашней работой в её состоянии.

— Госпожа Лао, Господин Лао… Всё в порядке?.. — пролепетала та.

— Да. Всё хорошо, Дава. Ложись спать, — мягко ответила ей Сая. Лишь только дверь закрылась, она гневно прошептала. — Вот! Теперь я даже кричать на тебя не могу, а то Давочка волнуется!

— Слушай-слушай, — Кайо защитился руками от гнева жены. — Погоди секундочку, у меня есть план.

— Ну-ка, ну-ка… — Сая остановилась и внимательно посмотрела на него.

— Сразу, как только город отобьётся, я сложу власть в пользу рода Камари, — пробормотал Кайо. — Им сейчас руководит Ндару. А им руководит Маэла. Они будут только рады! Ндару из низкородных, он и мечтать не мог о такой чести. А Маэла грезит новыми изменениями в пользу бедняков. Они и город сделают лучше, и сами счастливы будут, и с нас обузу снимут. И не будет никаких больше покушений на нашу семью, никаких армий и войн. Ну что, ну как?..

Сая долго смотрела на него. Затем моргнула. И, убрав локти, рухнула на кровать.

— Ладно… — протянула Сая. — Ложись.

Кайо победно улыбнулся и незамедлительно запрыгнул под одеяло.

***

Врата Ункулункулы пересекла армия Ндубары, шагая плотным строем. Никто из них ещё не сражался в настоящей битве. Никто не было достаточно вымуштрован. Часть образцов оружия даже не прошла достаточной проверки. И всё же лучше этого войска в Северной Амакоре собрать не мог ни один город.

Выйдя к дозорным вышкам, армия десять минут строилась в боевой порядок, подчиняясь приказам командиров и слушая барабаны.

В центре — три ряда копейщиков с огромными обитыми кожей щитами. Городская стража не смогла выставить больше трёх сотен бойцов, а набирать в неё новичков в такое время смерти подобно. Позади них в одну линию встали полсотни алых воинов с пятизарядными ружьями и патронташами на тридцать патронов — по сигналу, в бою копейщики должны садиться, а ружейники — открывать шквальный огонь.

На левом фланге сгрудились степняки — кто с мечом и щитом, кто с короткими луками, кто с дротиками, всего полторы сотни. На правом — столько же ополченцев из числа коренных жителей Ндубары, с одним-двумя пистолями за поясами, с мечом в одной руке и щитом в другой. Кайо разделил всех воинов — кроме стражников и алых — на десятки, дал каждому высокородного командира. Позади каждого фланга — гарнизонная колесница с громадным барабаном для передачи сигнала к атаке. Центром же Кайо командовал лично.

Последней из Ндубары вышла сотня гарнизонных всадников Ндару. С тремя пистолями и несколькими гранатами каждый. И с саблями в ножнах.

Наконец, прямо за ними выкатилась гордость Дома Звёзд — три пушки. Каждую тянули по два верблюда.

— По моей команде! — зычно крикнул Кайо. — Начали!

Бум. Бум-бум. Бум.

Бум. Бум-бум. Бум.

Бум. Бум-бум. Бум.

Повинуясь ударам, армия медленно двинулась вперёд тремя колоннами.

Главный тракт не был предназначен для движения войска — поэтому фланги чуть не начали отставать. Но зачатки дисциплины не подвели — Кайо барабанами чуть замедлил ход. Вскорости они добрались до Крайних полей.

И остановились.

— Хранитель Копья, — Кайо подозвал Ндару.

— Да, мой Господин, — Молвил тот, подобравшись ближе.

— Отправь два десятка своих людей к «Последнему пристанищу». Передай им мой приказ раз и навсегда покинуть город.

— Будет исполнено, мой повелитель. — Хищно оскалился Ндару.

Глава XVIII. Бой барабанов предвещает смерть.

Бум. Бум-бум. Бум.

Войско взяло «Последнее пристанище» в полукольцо.

Бум. Бум-бум. Бум.

Пустые дома, голые дороги, занятые пистольщиками крыши.

Бум. Бум-бум. Бум.

Артиллерия взяла «Последнее пристанище» на прицел.

***

Из караван-сарая вышли трое с иероглифами на лицах. Посредине — Селу, по обе руки от неё — двое в зелёных робах. Сектант справа держал в руках самописную книгу, сектант слева — зелёный штандарт.

Кайо, бывший верхом на лошади, уже поднявший руку, чтобы скомандовать залп, медленно опустил её. Ндару дал сигнал своему коню подойти к Господину.

— Мы не уничтожим их?.. — хмуро спросил Хранитель Копья.

— Мы их выслушаем, — глухо отозвался Хранитель Ндубары.

Селу сотоварищи остановилась метрах в десяти.

— С целью спасения моего народа и ради пользы нашего великого дела, я возвещаю о принятии всех условий вашего правления, — гулко ответила та, не поднимая глаз.

— Селу, — проговорил Кайо. Он смотрел на свою бывшую левую руку, на начальницу стражи, на… Старую подругу. И не мог поверить, во что она превратилась. — Властью, данной мне Временем Пробуждения Духов, с опорой на их благодать и на доверие всея народа Ндубары, я могу помиловать тебя. Если ты откажешься от всех убеждений, от мести, от зла в своей душе, если ты сделаешь то, что сделал я — ради долга, ради будущего, ради города вернёшься в его лоно.

Селу подняла голову и встретилась взглядом с Кайо.

— Старый порядок будет разрушен, — медленно проговорила она. — Чёрное Пламя придёт.

— Старый порядок будет разрушен, — прокричал сектант с книгой.

— Чёрное Пламя придёт, — молвил сектант с зелёным штандартом.

— Мы сделали всё, что было в наших силах, мы изменили тысячелетнюю жизнь в Ндубаре, — не сдавался Кайо, не обращая внимания на сектантов — он смотрел только на Селу. — Мы дали трущобам новую жизнь, мы подарили их домам благоденствие, а душам — волю. Даже Высшая Кровь больше не властна над Ндубарой. У нас теперь есть будущее — настоящее будущее!

— У вас. Не у меня, — прошептала Селу. Она повернулась к Ндару и сказала ему. — Народ Воли и Армия Свободы желают до последних лучей сегодняшнего дня получить право выхода из Ндубары. Мы уйдём в Квамабату.

— Нет, — Кайо покачал головой прежде, чем Ндару успел хоть что-то сказать. — До конца года Квамабата будет захвачена. И весь Север — мы не можем позволить взять себя в окружение столичным войскам. Вы там погибнете. Уходите в столицу и живите там новой жизнью. Мы не будем вам мешать.

Сектанты переглянулись между собой. Селу долго молчала.

— Даёшь ли ты нам клятву Высшей Крови? — наконец сказала она.

— Да, — холодно ответил Кайо. Селу поклонилась и развернулась. Сектанты пошли следом за ней.

Кайо прерывисто вздохнул, глядя на гордую спину Селу. Он знал, что никогда больше её не увидит.

— Разумно ли позволять предателям бежать из города?.. — протянул Ндару. — Они у нас на прицеле. Мой Господин, дайте нам два часа, и в Крайних полях не останется ни одного живого человека.

— Мы потеряем бойцов, — гулко ответил Кайо.

— Зато оставшиеся приобретут боевой опыт, — тут же парировал Ндару.

— Мы зальём кровью наш город — мы нарушим табу, — молвил Кайо.

— Они чуть не убили вашу беременную жену, мой Господин, — напомнил Ндару.

Кайо промолчал.

— Я сказал — нет, — тихо ответил он. — Это мой приказ.

***

Армия Ндубары сопровождала колонну беженцев до самого выхода из города. Около пятисот мужчин, множество женщин и детей. Кайо видел своих бывших стражников и ополченцев Мару, несколько десятков высокородных и великое множество беженцев из Дома Звёзд. Он заметил, как многие его солдаты тайком прощались с бывшими друзьями, обнимались с бывшими наложницами и даже плакали, гладя по макушкам выросших детей. Все готовились к худшему.

Колонну Свидетелей Чёрного Пламени сопровождали десятки экипажей, около сотни лошадей, две сотни верблюдов и ослов — они везли еду, ткани, всевозможный скарб, бочки с порохом, сундуки с пистолями, мечами, копьями, щитами, доспехами. Двенадцать знаменосцев с зелёными штандартами и двенадцать колонн по сто человек в каждой — таков был удар, нанесённый Ндубаре.

Теперь не осталось сомнений в причинности столь долгой борьбы. Всякий, кто бежал от несправедливости Закона, не могущий найти защиту в Трёх холмах, неподходящий даже Золотому дому — все они стекались к людям, которых Алый Посланник когда-то одарил своей милостью. Он научил их математике, показал азы инженерии, дал надежду на светлое будущее и рассказал, как можно построить прекрасный новый мир — без насилия, без высокородных, без пирамиды власти. Сектанты искренне уверовали, что будущее может быть иным… Вот только в Ндубаре им не дали его построить.

— Представляешь, что было бы, развяжи мы в Крайних полях войну? — кивнул на них Кайо, обращаясь к последнему своему живому другу.

— Ты не остановил войну, — покачал головой Ндару. — Ты перенаправил её в столицу.

Кайо усмехнулся.

— Пусть переубивают друг друга, — ответил он голосом самой смерти.

***

Впервые в истории за столом из красного дерева в главном зале Ндубары собрались всего семь человек. Впрочем, половина из них посетили сей прекрасный зал лишь второй раз в жизни. Крыша не рухнула им на головы — значит, духи благоволят переменам.

Хранитель Ндубары Кайо оглядел присутствующих. Перед каждым из них стояли обсидиановые кубки с лёгким фруктовым вином, а в центре стола — вазочки с засахаренными манго, цветами в горшках и резные каменные статуэтки духов.

Предводительница степных родов Зари ощущала себя не в своей тарелке — она барабанила тонкими пальцами танцовщицы по столу, с вызовом зыркая на всех подряд.

Председатель народных патриархов Баши-баба старчески смотрел вдаль, сложив руки на груди.

Верховная ключница Иара, выпрямив спину, с высоты двухметрового роста переводила взгляд с одного сидящего в креслах на другого.

Хранитель Копья Ндару, сияя бронзовокожими мышцами, добродушно скалился.

Хранитель Закона Маэла сидела, скрестив руки на груди.

Лидер Высоких Родов Сембе Сладкий Табак из рода Мадзара перечитывал свиток, который ему передала семья Таванда.

— Я надеюсь, вы понимаете, зачем мы здесь сегодня собрались, — медленно проговорил Кайо.

— Моё место с людьми, — жахнул Ндару первый. — Армия тренируется прямо сейчас. Без своего командира. Мы не готовы к встрече с ордой.

— Орда придёт через неделю, — сухо доложила Зари. — Аджо мне передал весточку — Чиконди заканчивает последние приготовления.

— Быстро же ты похоронила Кумало! — язвительно бросила Маэла. И повернулась к Иаре. — Моя Госпожа, почём нам знать, что эта светлокожая — не предательница?

— Пошла ты, тварь! — рявкнула на неё Зари, схватив нож.

Маэла оскалила зубы в победной ухмылке.

— Спокойно, — холодно проговорила Иара. — За неё ручается сам Кайо.

— Еда в городе кончается, — сумрачно проговорил Баши-баба, привлекая к себе взгляды. — Нам хватит на два месяца. Чиконди может взять город в блокаду, а помощь из столицы не придёт.

— Из Квамабаты тоже, — тихонько ответил Сембе.

— После победы над степняками мы возьмём и её тоже, — прогрохотал Ндару, грохнув кулаком по столу.

— Нужно много воинов, — пробубнил Сембе. — Нас меньше тысячи.

— Мы дадим их, — отозвался Баши-баба. — До пяти тысяч одних только мужчин — бери не хочу. Пистолей хватит?..

— Да, — кивнула Иара. — Мы изымем их у высокородных. Сембе?..

— Таванда дал согласие, — молвил Сембе Сладкий Табак. — Если будет замена на Вторую Мысль один к одному.

— Семьсот пистолей, — осклабился Ндару. — А ружей сколько?

— Наших запасов хватит на две сотни, — ответила Иара. — После Квамабаты нужно будет подвести под нашу руку окрестные племена. Там — железо, древесина, земляное масло, камень, еда.

— Они откажутся работать за деньги, — покачал головой Баши-баба. — Племена управляются старейшинами и духами.

— Значит, подведём пушки! — хохотнул Ндару. — И всадников. И заставим признать Закон Ндубары.

— На это потребуется месяц, — перебил его Сембе. — Таванда предлагает назначить наместников в деревни. Высокие Рода достаточно образованны и влиятельны, чтобы получить такое право.

— Вы отнимете землю?! — гневно зыркнула на него Зари.

— Мы не станем отнимать землю! — рявкнул Баши-баба.

— Я согласен, — перевёл на Сембе взгляд Ндару. — Это убьёт всякое доверие, а мы только-только отпраздновали исход сектантов.

— Да нет же! — замахал руками Сембе. — Мы направим приказ о покупке! Покупке! И назначим цены — всё равно другого покупателя нет.

— А как же Квамабата?.. — проговорила Иара.

— …К тому моменту уже будет захвачена, — хмыкнул Ндару. — Уж поверьте мне. Там жёлтый Дом Звёзд — они неспособны даже помыслить о производстве шестерёнок, не говоря уж о пушках. Зато там лучше бумагоделательные и фарфоровые мастерские на Севере. И читать умеют чуть ли не все. Мы обеспечим свой город роскошью и прибытком.

— Межгородских войн не было последние двести лет, — напомнила ему Иара. — Все девять городов Севера выступят против нас.

— Семь, — напомнила ей Маэла. — Восьмая — Ндубара. Девятая — Квамабата. И притом мы — самые крупные из девяти. И у нас ружья, гранаты, пушки. И мы поставим под оружие квамабатцев и племена. Нас будет тысяч пять, не меньше. Что смогут семь городов?!

— Это — война, — протянул Баши-баба. — Настоящая война.

— В которой мы победим! — рявкнул Ндару. — Дальше на восток — безводная равнина, на юг — горы, на запад — Южная пустыня. Когда мы объединим Север, то никто не сможет нас победить!

В зале воцарилось молчание. Все переваривали услышанное.

— Так, — наконец взял слово Кайо. — Я согласен со всеми вашими предложениями. Но мы собрались не за этим. Нам надо наконец-то написать Закон Ндубары — через две недели кончается Время Пробуждения Духов.

Зари и Маэла хором застонали от скуки. Ндару фыркнул. Сембе заметно оживился. Иара улыбнулась.

— Можно, пожалуйста, договориться о том, чтобы не привлекать к работе мальчиков младше десяти лет?.. Я хочу отправить внучат учиться в Дом Звёзд… — тихонько подал голос Баши-баба.

***

Во внешнем дворике особняка стояла тихая послеполуденная жара. Каменные стены, ещё хранящие прохладу ночи, мягко отражали свет, и над ними лениво колыхались широкие кроны старых деревьев с плотными, тяжёлыми листьями. Их листва шелестела суховато и глубоко, а в ветвях перекликались птицы — чёрные, дерзко свистящие, и маленькие жёлтые птички, вечно хлопочущие среди ветвей и трав.

Сая сидела на низкой каменной лавочке у фонтана. Тонкая струя воды стекала в круглый бассейн, и её ровный шёпот создавал ощущение почти священной тишины. Солнечный свет пробивался сквозь листву пятнами тёплого янтаря, ложась на её плечи и на складки лёгкой ткани платья.

Сая сидела чуть откинувшись назад, одной рукой опираясь на край лавки, а другой осторожно касаясь живота — жест почти бессознательный, полный спокойной заботы.

Она станет матерью.

Два столетия назад Родина отказалась от материнства. Тела людей стали настолько совершенными, что потребность в деторождении пропала — из генетического материала обоих родителей ребёнка собирали биологи и генетики. Выращивали инженеры и врачи. И давали готового новорождённого человечка родителям. Так на свет появились её бабушки и дедушки. Точно так же были вручены им её родители. И тем же способом она была подарена им государством.

С каждой итерацией тела её предков становились всё лучше и лучше. Пропали болезни, исчез голод, всякий желающий получить ребёнка получал его, а любовь превратилась в развлечение. Человечеству Родины стали доступны совершенно иные заботы — путешествия к звёздам, разгадка тайн Вселенной, всевозможные искусства. Тела стали устойчивы ко всем веществам, что мутили рассудок — мир стал здоровым настолько, насколько это вообще возможно.

Она станет матерью.

Ветер едва заметно шевелил пряди её волос и приносил сухой запах пыли, нагретой травы и далёкой воды. Иногда Сая прикрывала глаза, слушая журчание фонтана, непрерывный стрекот цикад, хлопанье крыльев голубей под карнизами, мягкое шуршание ящерицы, пробежавшей по нагретому камню. Где-то за стеной хрипло перекликались крупные пёстрые птицы, что любили бродить по дворам и садам.

Здесь, в Амакоре, всё было совсем иначе. Они ещё не победили нищету, голод, болезни, рабство, злобу, разрозненность и сотню других причин страдать, любить и ненавидеть. Их мир яркий, бурный, порой — жестокий, но всегда — удивительно живой. Здесь не перевелись революционеры и консерваторы, убийцы и пьяницы. И разум ещё не разрушил себя скукой. А любовь — безболезненностью.

Она станет матерью.

Иногда Сая прикрывала глаза, слушая журчание воды и далёкие звуки города за стенами особняка. Там, за воротами, продолжалась жизнь — шумная, тревожная, полная дел и решений. Здесь же, в её особняке время текло иначе. На лице Саи лежало мягкое, почти задумчивое выражение. В нём было что-то светлое — спокойное принятие будущего, которое ещё только формировалось, как тихая заря перед долгим днём.

И в этом маленьком дворике, среди тёплого камня, воды и густых теней деревьев, Сая казалась центром редкого покоя — словно сама жизнь на мгновение остановилась рядом с ней, чтобы перевести дыхание.

Теперь она — Сая Чёрная Ворона из рода Лао. Дочь Амакоры.

***

Иара смотрела вниз из окна кабинета — прямо во внутренний дворик чернокаменной крепости Дома Звёзд.

Теперь там не было ни тишины, ни задумчиво бродивших послушников, величаво обсуждавших свои сны. Голос звёзд питал Амакору знаниями долгие века. Он приходил во снах одарённым людям, что рождались с красными, жёлтыми или синими глазами. Три Великие звезды, три источника Голоса.

Веками мудрецы гадали, что значат зелёные волосы на головах редко-редко рождавшихся в Амакоре детей. Но Закон Высшей Крови запрещал им искать ответы — он требовал сдавать детей Хранителям. И вывозить в столицу.

Ибо рождение зелёных детей означало только одно — вскорости откроется портал в бездну.

Красные пришельцы приходили в чёрном пламени. Жёлтые — в хлопке взрыва. Синие же… Слава духам, их не видели в Амакоре никогда.

Всякие раз это приводило к бедствиям. Голоса приносили одарённым людям знания и боль. Носители же этих голосов — опыт и страдания. Ишари, Маэлы и Луканду знали это как никто другие — но всё равно первыми в Ндубаре нарушили Закон. Они сделали первый шаг на том полноводном пути, который привёл лодку Кайо к женитьбе и слишком многих — за край. Столько смертей нужно было принять, чтобы Закон стал иным!

Столько боли, столько ужаса!

Но теперь на семиконечной звезде дорог двора Дома Звёзд резвились дети. Их было много — высокородные играли со степняцкими, а зеленоволосые — с мещанскими. В школе царил послеполуденный отдых, после которого они вернутся в классы изучать математику, натурфилософию и инженерию. Городу нужно много оружия, много шестерёнок, много керосиновых ламп. Теперь в чернокаменной крепости детей больше, чем послушников — и практически все ныне здесь ночуют. А днём — трудятся в мастерским, под заботливым присмотром учителей.

Столько улыбок, столько смеха!

Теперь порталов в бездну будет больше. За год к ним пришли двое — Алый Посланник и… Сая. Но зелёные дети будут приманивать новых. Когда-нибудь это приведёт к войне. И не с жалкими степняками, а с… Тварями из иных миров.

Иара вздохнула и улыбнулась, глядя, как детишек созывал на уроки колокол. Когда это случится, эти ребята уже подрастут. Они будут готовы ко всему.

И смогут защитить Амакору.

Глава XIX. Битва за Ндубару.

Ветер шёл со степи. Как и всегда, его приход несколько утяжелял воздух. Сначала шевелил редкую траву на холмах вокруг Ндубары, затем же приносил запах сухой земли, пыли и далёкого дыма.

Кайо сидел в седле неподвижно. Он словно был высечен из чёрного камня, как крепость Дома Звёзд за его спиной. Его конь перебирал ногами, недовольно фыркал, но хозяин едва заметным движением пальцев удерживал поводья. Взгляд Кайо был устремлён на север, туда, где степь сливалась с небом.

Рядом стоял Ндару. Он сидел на громадном боевом коне прямо и непоколебимо. Солнечный свет ложился на его плечи и на металлические пластины доспеха, спрятанные под тканью плаща. Волосы трепал ветер.

На гребне холма позади них, чуть поодаль, выстроились несколько десятков всадников Копья. Ещё дальше виднелись стены Ндубары — тяжёлые, старые, с башнями, что помнили сотни поколений. Но сейчас никто не смотрел на город — всем была важна только степь.

Тонкая, почти прозрачная полоска пыли заволокла горизонт. Казалась простой дымкой. Но пыль росла. Поднималась выше и становилась плотнее.

— Идут, — тихо сказал Кайо.

Отдельные точки стала сливаться в линию. Потом вся дальняя степь двигалась так, будто сама земля медленно поползла вперёд.

Армия Чиконди. Медленно шла тяжёлой массой. Неторопливо, грузно и даже величественно. Несметное войско было похоже отнюдь не на армию гиен, но на живое воплощение прайда. Слишком огромного прайда.

Где-то над массой людей покачивались знамёна — тёмные пятна на фоне выгоревшего неба. Армия становилась всё ближе. Словно грозовая туча, готовая поглотить небо от края до края в сезон дождей.

Теперь уже можно было различить строй. Впереди двигались всадники на степных пони — низкие, крепкие животные с толстыми шеями. За ними тянулись пешие. Между ними катились телеги. Где-то внутри колонны поднимались длинные древки белых знамён. Северные степняки были светлее всех прочих жителей Амакоры, чем особенно гордились.

— Много, — сказала Ндару.

Кайо медленно кивнул.

Армия всё шла. Солнце поднималось выше. А пыльная завеса теперь висела над степью широкой полосой. В её глубине двигались тысячи людей, а воздух вкруг них дрожал.

Теперь уже можно было различить лица ближайших всадников. Слышались крики. Где-то лаяли собаки. На лицах читалась мрачная решимость, но всё равно они не спешили. И наконец остановились — в двух полётах стрелы.

Армия растянулась широкой линией пред Крайними полями Ндубары.

До Кайо и Ндару было около пятисот метров.

Степняки начали расседлывать лошадей, ставить копья в землю, поправлять ремни. Над лагерем поползли первые струйки дыма. Но две фигуры отделились от общей массы. Медленно приближающиеся всадники.

— Чиконди, — хмыкнул Ндару. Жирный старик не был похож сам на себя из Золотого дома. Теперь он был увешан золотыми украшениями, его конь был равен ндубарским, а к кожаной куртке были прикреплены страусиные перья.

— Аджо, — улыбнулся Кайо. Громадный светлокожий степняк не сильно изменился с их последней встречи — всё так же дерзок, всё так же высок, всё так же мускулист.

Два всадника.

Чиконди выглядел так, как и должен выглядеть человек, который привёл за собой десять тысяч воинов. Он сидел в седле широко, уверенно, будто степь принадлежала ему. Его взгляд был прямым и спокойным. Аджо ехал рядом, чуть позади. Его глаза были внимательны, холодны, и он оглядывал холмы Ндубары так, словно уже мысленно разбирал их на части.

Наконец всадники остановились — между ними и Кайо с Ндару оставалось около десяти метров. Четыре лошади встали между Степью и Крайними полями.

Они молчали, разглядывая друг друга.

— Чиконди, — кивнул Ндару.

— Ндару, — улыбнулся Чиконди.

— Аджо, — осклабился Кайо.

— Охотник, — хмыкнул Аджо.

— Кайо… — поправил его Чиконди.

Снова молчание.

— Я слышал, у тебя перед Аджо должок, господин Хранитель?.. — оскалился Чиконди. — Видимо, мой двоюродный племянник помог тебе разобраться в своей душе. Где же хвалёный закон гостеприимства и желание вернуть долг?..

Ндару покосился на Кайо.

— Род Лао действительно в долгу у человека, к чьему воспитанию ты приложил руку, — учтиво ответил Кайо. — Я приглашаю вас в дом рода Лао разделить со мной и женой кукурузную лепёшку.

Чиконди расплылся в улыбке.

— Дом Тсайма, Объединителей Свободного Края, с удовольствием примет приглашение Ндубары, — кивнул тот.

***

Чиконди слегка натянул поводья. Его пони качнул головой и медленно развернулся к Ндубаре.

— Тогда веди, Хранитель, — спокойно сказал Чиконди.

Кайо коротко кивнул и тронул коня первым. Ндару поехал рядом. Чиконди и Аджо последовали за ними. Четыре всадника двинулись через сухую траву Крайних полей, оставляя позади огромную степную армию.

Позади них стояла тишина десятков тысяч глоток.

Первые ряды Крайних полей встретили их пустотой. Здесь стояли тесные, налепленные друг на друга дома. Дым от сотен очагов висел над ними почти постоянно, а между хижинами тянулись узкие проходы, в которых могли разминуться разве что два человека. Теперь же — только тишина. Все покинули трущобы — кто на юг, кто в Три холма. Много пожарищ, много голых стен. Заваленные незаконные колодцы, чтоб не забирать воду у города. Остатки оград.

Аджо медленно повёл взглядом по сторонам.

— Пусто, — заметил он.

— Так безопаснее, — молвил Ндару, даже не оборачиваясь.

Чиконди ничего не сказал, но его глаза внимательно скользили по полям. Он видел слишком многое, чтобы не понять.

Крайние поля больше не могли укрыть армию. Нигде не было ни складов, ни колодцев, ни стен, за которыми можно спрятаться. Лишь медленно погружающийся в степь атрофированный осколок. И город впереди.

Они ехали дальше. Скоро показались первые каменные башни. Высокие, пятиэтажные, они поднимались из земли сторожевыми копьями. На их верхних площадках чернели баллисты, а между зубцами медленно ходили воины Копья. Когда всадники приблизились, один из караульных поднял руку. С башни прозвучал короткий удар барабана.

Бум. Бум-бум. Бум.

Глухой звук разнёсся по равнине. Через несколько мгновений ему ответил другой барабан — уже со следующей башни. Потом третий, четвёртый, седьмой и так до тринадцатого — башни передавали сигнал. Теперь вся Ндубара знала о возвращении своего господина. Аджо прищурился, наблюдая за башнями.

— Сеть, — тихо сказал он.

— Башни, — поправил его Ндару.

Чиконди лишь усмехнулся. Они ехали по дороге между лицензированными домами. Каждый из них был окружён каменной стеной. Небольшие укреплённые дворы, крыши из черепицы, узкие ворота. Четыре лицензированных дома объединялись в квадрат, в центре которого — каменная дозорная башня. Где-то на одном из дворов обязательно был колодец.

У ворот домов стояли люди и молча смотрели на степняков. Кто-то всё же кланялся Кайо. Но никто не кричал, не тыкал пальцами, не суетился — это были коренные жители Ндубары. Они могли смотреть на жителей трущоб свысока — но точно так же они смотрели и на степняков. Без страха.

Чиконди видел и башни, и баллисты, и узкие проходы между домами, где десяток людей мог остановить сотню. А затем остаток этой сотни должен был взять и второй, и третий, и четвёртый дом, только потом — винтовую лестницу, чтобы добраться до баллисты.

Впереди выросла городская стена. Она поднималась над холмами тяжёлой каменной дугой. В центре стены возвышались Врата Ункулункулу — широкие, украшенные резьбой и бронзовыми пластинами.

Две башни сторожили вход. На плато каждой — по новенькой литой пушке. Стальной пушке. А рядом — несколько баллист.

Перед воротами тянулся ров. Когда всадники приблизились, подъёмный мост уже был опущен. На башнях стояли десятки лучников и копейщиков. Аджо поднял взгляд вверх. Его губы чуть тронула улыбка — он заметил на каждой башне по десять мужчин в алых плащах со странными барабанными мушкетами.

— Что за чудо?.. — кивнул он на мужчин в плащах.

— Шёпот Бури, — вежливо пояснил Ндару. — Моя жена приложила руку к их созданию. Пять патронов, перезаряжаются секунд за десять. Или вы про пушки?..

Аджо промолчал. Чиконди хмыкнул. Кайо не сказал ничего. Они проехали по мосту. Врата Ункулункулу медленно пропустили их внутрь.

За воротами начинался Дом Копья. Каменные армейские дома поднимались по склону холма, словно ступени огромной лестницы. Во дворах тренировались воины — кто-то метал копьё, кто-то упражнялся с щитом, но многие были с пистолями. Слишком многие.

— Я насчитал сотню пистолетчиков, — бросил Аджо своему дяде.

— Девяносто, — хохотнул тот. — Столько же, сколько у нас.

Когда Хранитель проезжал мимо, воины гарнизона останавливались и склоняли головы. Аджо смотрел внимательно — он заметил, что все улицы поднимались вверх. Любая армия, ворвавшаяся сюда, должна была штурмовать холм.

Они спустились с Копейного холма в ложбину. Здесь раскинулся Золотой базар — даже сейчас он был шумным. Торговцы стояли у лавок, степняки сновали тут и там, удивлённо оглядываясь на Чиконди, татуированные работники таскали поклажу, повсюду был запах металла, а над многими домами поднимался дым. Теперь здесь тоже чадят кузни, шлифуют шестерёнки и собирают пистоли.

— Закон запрещает давать в руки черни порох, — удивлённо проговорил Аджо.

— Мы поменяли Закон, — утозвался Ндару. — Каждый день вашего промедления приносит нам десять пистолей. Но мы только разогреваемся, если честно — далеко не все новые жители могут нормально работать с металлом. Да и Шёпот Бури у нас всего один в день. Вы посидите, пожалуйста, ещё немного — послезавтра четвёртую пушку доделаем.

— Четвёртую?.. — протянул Аджо. — Я видел две.

— Не позорь дядюшку, мой милый Аджо, — хохотнул Чиконди, показывая ему на крышу Дома Копья.

Аджо посмотрел туда. Пушка на вершине башни была нацелена прямо на ворота.

Когда по базару прошли четыре всадника, шум начал стихать — народ начал их узнавать. Хранителя Копья и Хранителя Ндубары, бывшего хозяина Золотого дома и громадного наёмника из Степи — все они когда-то были на виду. И толпа расступалась перед ними.

Аджо медленно повернул голову.

— Богатый город, — заметил он.

— Мы старались, — принял похвалу Кайо.

Чиконди снова улыбнулся — он сам предложил игру и не мог нарадоваться сопернику, что её принял. Кайо показал ему башни, ворота, ружья, пушки, единство, порядок и богатство. И, самое главное — безусловное повиновение. Даже от степняков-беженцев. Даже на их правых висках виднелись татуировки Высоких Родов.

Впереди уже поднимался Родовой холм. А на его склоне стоял давнишний особняк Кайо Мафунги. Теперь это родовой дома семьи Лао.

Кайо слегка натянул поводья.

— Добро пожаловать в Ндубару, — спокойно сказал он.

***

Из дома вышла Сая. Её живот стал заметным — на четвёртом месяце беременности она передвигалась уже не так изящно, как раньше. По правую руку от неё была красавица-Кавита, что когда-то помогала ей разносчицей в Золотом доме. Её медная кожа, покрытая смесью глины и охры, сияла на солнце, резко контрастируя с иссиня-чёрной Саей. А пышная, скрываемая лишь узкой полоской ткани грудь — с множеством шёлковых тканей, скрывавших практически всю Госпожу Лао. По левую руку от Саи стояла старушка-Дава — их домоправительница.

Кайо спешился, его примеру последовал Ндару, за ними то же сделали степняки.

— Дом Лао приветствует благородных господ Степи, — вежливо поздоровалась Сая. Все здесь присутствовавшие были ей очень хорошо знакомы. — Приятно знать, что ко мне в гости приходят не враги.

— Чиконди и Аджо из дома Тсайма почтили нас своим визитом, любимая, — показал на обоих Кайо. — Прошу, подготовь нам ужин, мы покамест побеседуем в гостиной.

— Как прикажет мой повелитель, — нежно улыбнулась Сая и поклонилась.

Войдя в дом, Кайо обязательно разулся и надел тапочки. Вообще, строго говоря, такого обычая в Ндубаре не было, поэтому Сая лично изготовила первые шёлковые тапочки. Но, увы, гостевых тапочек пока что не было, поэтому Ндару, Чиконди и Аджо переобулись в домашние сандалии. И прошли за хозяином дома в его гостевую комнату.

На столике уже стояла вазочка с манго, бананами и прочими фруктами. Кайо рухнул в любимое кресло и позволил сесть своим гостям. Ндару плюхнулся по правую руку от него, а вот Чиконди с Аджо — напротив.

— Здесь стало иначе, — не смог не признать Чиконди. — Совсем иначе.

— Ты имеешь в виду мой дом или мой город?.. — хмыкнул Аджо. Он взял кувшинчик с прикроватного столика и разлил колодезной воды на четыре деревянные чашки. И залпом выпил из одной. Аджо встал, подхватил две и услужливо преподнёс одну своему старому дяде, прежде чем вернуться на своё место.

— Ох, где ж мои манеры!.. — обругал сам себя Чиконди. — Действительно же. Я поздравляю тебя, Кайо. Ты стал мужем и будешь отцом. Теперь тебе есть, что защищать.

— Мне тоже есть с чем тебя поздравить, — принял комплимент Кайо и ответил тем же. — Теперь ты — Объединитель Степи! И род Тсайма правит всем к северу от Ндубары. Мы оба достигли величия. Я первым делом запретил рабство. А ты первым делом помог нам лишиться беженцев. Мы замечательно помогли друг другу.

С этими словами он налил себе ещё воды и, подняв бокал в сторону Чиконди, снова выпил залпом. Тот улыбнулся и пригубил тоже. Аджо и Ндару последовали их примеру.

— Ты сильно изменил город, — покачал головой Чиконди. — Я такого не ожидал.

— Да понимаю я, чего ты ожидал, — Кайо добродушно махнул рукой. — Ты зачистил все следы для Маэлы и Ишари, чтобы никто и никогда не смог найти убийцу Макау Мафунги три месяца назад. При этом ты контролировал чёрный рынок, чтобы победить в своей войне при помощи нашего оружия. Ты отправил мне в помощь Зари, чтобы она знала все мои планы и помогала мне в расследовании дел Маэлы и Ишари. И явно дал тем весточку, сколько человек вышли из Дома Закона и дошли до «Кукурузной лепёшки». Скорее всего, был даже связным между Селу с Бару с одной стороны и Маэлы с Ишари с другой. Ведь жена Ндару заготовила нужное количество сонного зелья, не так ли?..

Чиконди улыбался, положив голову на ладони.

— Затем ты сильно обрадовался, получив в заложники Зари, Кумало и Саю. Ведь ты не только степняк, ты ещё и глава Братства Меченых, — хмыкнул Кайо. — Поэтому решил направить мою будущую жену на выручку меня, снабдив всем ценным — тебе не нужен был мир в Ндубаре. Да только крышу особняка Нкобы ты не контролировал. Моё бегство, впрочем, возможно, тоже. Ты надеялся, что я попрошу у Синего отшельника вернуть власть в Ндубаре и прибегу к тебе за помощью?.. Ты надеялся при помощи меня законно войти в город?..

— Почти правильно, — Чиконди кивнул. — Аджо, правда, я не посылал — вы встретились с ним случайно. И, если помнишь, идею с Синим отшельником Сая предложила. А в остальном же — да. И даже идея убить Макау Мафунги здесь и сейчас принадлежала мне.

— Весь хаос в городе — твоих рук дело?! — воскликнул Ндару.

— Вот поэтому Хранитель Ндубару — не ты, — хмыкнул Чиконди и указал дланью на Кайо. — А он. Я не разрушал Ндубару. Я лишь помогал всем участникам вашей борьбы. И не позволял никому одержать решающую победу.

— Но твои планы нарушили духи, — чуть улыбнулся Кайо. — Ты хотел опереться на Крайние поля — там бы ты нашёл и пехоту, и оружие, и дома для квартир, и колодцы. Внутри правила бы Иара — город стоял бы на грани катастрофы. А с тобой в лучшем случае была бы моя утерянная власть и моя жажда её вернуть. В худшем же — моя голова на копье, как символ твоей будущей победы.

— Духи… — протянул Чиконди. — Пожалуй, они…

— Если бы Сае не был бы подарен ребёнок, ты бы победил, — припечатал Кайо. — Но Амакора распорядился иначе.

— Мой Господин, обед готов! — донёсся голос Саи с кухни.

— Уже иду, золотая моя!.. — донельзя сладким голосом ответил Кайо переменившимся лицом.

***

Женщины ушли в гостиную, освободив кухню для гостей. Особняк был не то, чтобы большим — напротив, на Родовом холме он казался совсем скромным. В том числе и тем, что кухня и столовая были соединены.

Аджо задумчиво уминал половину свиной тушки и запивал из отобранного к себе кувшина соргового пива. Недовольно глядя на отсутствие манер у племянника, Чиконди методично поедал жареную в специях цесарку. Ндару же с хрустом отрывал от засоленной рыбки куски и клал в рот, периодически увлажняя глотку пивом. Один Кайо ел столовыми приборами жареных личинок — он их никогда не любил, но теперь Сая научилась их готовить в дюжине разных вариаций. Периодически они хватали кукурузные пирожки и отрывали себе куски.

— В чём конкретно заключается ваш Закон Ндубары? — наконец-то спросил Чиконди.

— Мы дали простым людям жильё и работу, степнякам — право не жить в кандалах, а Дому Звёзд — свободно распространять знания, — пожал плечами Кайо. — Теперь нам нужно очень много металла, древесины, шерсти, угля и земляного масла. Ну и еды, конечно же, как же без этого.

— И что планируете?.. — добавил Чиконди.

— Для начала — уничтожить полторы тысячи степняков на подходе к Вратам, затем — взорвать мост, — молвил Кайо, отправляя в рот новый кусок кукурузного пирожка. — Пока вы будете дочищать ближайшие к ним башни, мы будем расстреливать ваших из где-то трёх сотен пистолей и сотни пистолетов. Когда мы поймём, что вы всё же ворвались в город, а наша новенькая скорострельная пушка на вершине Дома Копья не справляется, мы взорвём несколько припрятанных бочек пороха.

— Как же вы справитесь с осадными лестницами на другом конце стен? — хмыкнул Чиконди.

— Надо же куда-то девать тьму тьмущую бедняков и холодного оружия! — улыбнулся Кайо.

Они промолчали, одновременно смачивая горло пивом.

— Ну а сколько Ндубара продержится без еды?.. — ответил тот. — Я слышал, у вас запасов пищи на два месяца. Кого съедите первым — степняков или муравьёв?

— Я думаю, для начала мы растянем провизию на полгода, — заметил Кайо. — Затем ещё полгода мы будем питаться животными и едой с огородов. Пару раз сделаем вылазку — после десяти ложных, конечно же — и своруем чего-нибудь у вас. Кстати, а что весь этот год осады будете делать вы с десятитысячной армией посреди степи? Где воду брать будете — раскопаете колодцы в надежде, что мы их не замусорили чем-нибудь… Врачебным?

— Мы что-нибудь придумаем, — грохнул Аджо. И замолчал под острым взглядом дяди.

— Кстати, а за год-то может прийти подкрепление. Будете стоять до Второй Великой Засухи?.. — хмыкнул Кайо.

Дальше они снова ели молча.

Наконец, по прошествии получаса, все снова вернулись в гостиную. Там уже дымил большущий чайник и стояли аккуратные фарфоровые чашечки — Сая лично объяснила, как делать фарфор, чтобы в её доме наконец-то появилась нормальная, по её мнению, посуда. Они снова плюхнулись на свои места. Кайо разлил чай по чашкам. Аджо принёс чашечку дяде, а Ндару — Хранителю Ндубары.

Пригубили.

— Ты сказал, что вам нужны металл, древесина, шерсть, уголь… — начал вспоминать Чиконди, а затем просто махнул рукой. — Как вы их добывать собрались? Кругом деревни племён. После победы над нами Ндубара ещё год будет восстанавливаться — за это время придут из столицы, дабы объяснить вам пагубность нарушения вашего любимого несравненного Закона. Ваша победа обернётся вашим же поражением. Не лучше ли выплатить причитающиеся деньги за века работорговли моим народом и жить себе дальше спокойно? Готовиться к войне со всей Амакорой, например.

— Я выиграл нам время, — хмыкнул Кайо. — Да и жернова бюрократии Совета Высшей Крови будут крутиться медленно. Сначала восемь городов направят нам делегации. Когда получат отказ и увидят, как мы устанавливаем власть в окрестностях и заменяем столичные налоги своими, поведут войска. Мы разобьём гарнизоны по отдельности — они начнут сбор ополчений. Потом будут договариваться, когда, как и под чьим началом вести. Если уж и придут, получат ту же проблему, что и вы. Мы захватим три-четыре города. Остальных убедим принять наш Закон. И разобьём столичные войска далеко-далеко на юге.

— Это если вам в тыл не ударим мы, — хмыкнул Аджо в ответ. Чиконди улыбнулся. — Зачем нам видеть, как вы захватываете Север?!

— Есть причина, — вступился Ндару. — Только наш город увидел в вас людей.

— В чём выгода? — спросил Чиконди.

— Зари, — ответил Кайо.

Они задумчиво отпили ещё немного чая. Аджо и Ндару растерянно посмотрели на своих господ.

— Это которая степняками по всему городу командует?.. — проговорил Ндару. — Та самая Зари?

— Похоже на то, — откликнулся Аджо. — К которой каждый первым мой друг ластился, замуж звал.

— А чего ж не взяли?.. — хмыкнул Ндару.

— Ну… Она ж танцовщица. И долго жила в Ндубаре, — опустил голову Аджо. — Падшая женщина. Но полезная. А самого пылкого она зарезала — тот кровью истёк. В общем-то, Зари из очень достойной семьи, так что мстить мы не имели права. Но… Снова изгнали.

— Вот, почему она вернулась два месяца назад! — хлопнул себя по лбу Ндару.

Аджо кивнул.

— Чиконди, мы можем поженить Зари с кем-нибудь?.. — отозвался Кайо. — С кем-нибудь, кто навсегда поселился бы в Ндубаре.

— Ты хочешь посольства… — протянул Чиконди. Он всё понял ещё десять минут назад. — И чтобы туда-сюда люди начали ходить.

Кайо кивнул.

— А наших использовать для постоя в деревнях племён, чтоб дань натурой шла бесперебойно… — Чиконди почесал щёку в раздумьях. — Так сильно не доверяешь высокородным?..

— Сам знаешь, — улыбнулся Кайо. — Моргнёшь — а у них уже собственная армия где-то в глуши.

— Мы хотим половину, — ответил на это Чиконди. — Половину налога.

— Пять процентов, — покачал головой Кайо.

— Тридцать, — парировал Чиконди.

— На кой-вам уголь, древесина и шерсть?! — поднял брови Кайо. — Давай десять процентов, а сверху — документальное закрепление отмены рабства и постоянное посольство в Золотом базаре со всеми торговыми привилегиями.

— Отмена рабства и так зафиксирована! — оскалился Чиконди. — Согласен на десятину, но — в виде скота или золота. А к постоянному посольству я хочу право жительства в Ндубаре для всего моего народа!

— Права жительства в Крайних полях без права на ношение оружия и имущества в черте города. И по рукам! — ответил Кайо.

— Без права на ношение порохового оружия! Но с правом ездить верхом и иметь при себе непороховое оружие! — Чиконди уже вошёл в азарт.

— Нестреляющее непороховое оружие! Последнее предложение! — Кайо аж отставил чашу с чаем.

— Уговор! — Чиконди протянул руку. Кайо её пожал.

Не разделяя рукопожатие, они разом повернули головы к Аджо. Тот стушевался.

— Его женим на Зари?.. — хмыкнул Кайо.

— Его, — кивнул Чиконди.

Глава XX. Там, где Солнце восходит.

Кайо проснулся не от тревоги. Не было крика караульных, тяжёлого стука в двери, далёких барабанов, предупреждавших о беде. Лишь тихий шум города — мягкий и ровный.

Он открыл глаза. Погладил спящую Саю по крупненькому животику. Свет уже проникал в комнату сквозь резные ставни. Утреннее солнце скользило по каменным плитам пола, по столу, по стене, где висела карта Ндубары и всего Севера. На карте появилось много новых отметок за последние месяцы.

Кайо несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь. Вдалеке били молоты кузнецов, смеялись рабочие, а караульный на башне коротко ударил в барабан — ежечасный сигнал новой Ндубары. Город просыпался.

Кайо сел на кровати и потёр лицо. Он ещё не привык к тишине. Иногда по утрам ему казалось, что сейчас в дверь ворвётся гонец, что начнутся крики, что снова нужно будет бежать, отдавать приказы, спасать город.

Ставни скрипнули, когда он распахнул их. Утренний воздух был прохладным. С Родового холма открывался вид почти на весь город.

Ндубара раскинулась внизу ступенями. На вершине холма стояли дома родов — каменные, старые, суровые. Многие из них теперь принадлежали совсем другим людям. Некоторые пустовали, ожидая новых хозяев.

Чуть ниже начинался Дом Копья. Каменные казармы, тренировочные дворы, оружейные мастерские. Уже сейчас во дворах двигались люди. Кайо видел, как десятки воинов отрабатывают строевые упражнения. Где-то блеснул металл — пистоль или мушкет.

Ещё ниже лежал Золотой базар. Он уже гудел. Даже с холма Кайо слышал шум торговли. Крики продавцов, стук тележек, разговоры на десятке языков. Над многими домами поднимался дым кузниц. И дальше — стены. Высокие каменные стены Ндубары. Кайо задержал взгляд на Вратах Ункулункулы. Отсюда они казались маленькими, но он знал, какие они на самом деле могучие.

Город не спал. Он просто перестал бояться.

Бояться голосов звёзд, степных сабель и друг друга.

— Ты снова проснулся раньше солнца. — Услышал он голос Саи с постельки. Та сладко потягивалась, обнажая беззащитный животик.

Кайо обернулся. Её волосы были растрёпаны, и она щурилась от яркого света.

— Солнце уже поднялось, — ответил Кайо.

Она подошла к окну и посмотрела вниз. Они помолчали.

— Всё ещё не веришь, что город цел?.. — тихо спросила Сая.

Кайо усмехнулся.

— Иногда кажется, что я проснусь — и всё это исчезнет, — просто пожал плечами Кайо.

Сая покачала головой.

— Нет. Теперь он настоящий, — с этими словами она посмотрела на кузницы Золотого базара. — Смотри.

По улице медленно ехала телега. На ней лежали длинные металлические трубы.

— Ещё пушки? — молвил Кайо.

— Нет, — Сая улыбнулась. — Детали для новой машины. Кузнецы решили попробовать сделать токарный станок.

Кайо вздохнул.

— Иногда мне кажется, что вы с Иарой решили перевернуть весь мир.

— Не весь, — сказала Сая. — Только наш.

Она коснулась его руки.

— Ты опоздаешь на работу, — шепнула она ему. Кайо не удержался и поцеловал жену. Их губы сливались долгие минуты. Наконец, Хранитель Ндубары смог отстраниться от любимой.

Он оделся быстро. Простая тёмная одежда, пояс, нож. На столе лежал перстень Хранителя — тяжёлый, с символом льва. Кайо надел его последним. Сая тем временем уже сидела за столом и листала одну из своих толстых книг.

— Сегодня Совет? — спросила она.

— Он самый, — кивнул Кайо. — К Лиге присоединились ещё три города. Ндару наконец-то взял штурмом Квамабату. Потом кузницы. Потом встреча с купцами из Трёх холмов.

— А потом? — Сая перевела взгляд с книги на него.

Кайо пожал плечами.

— Потом будем придумывать, как управлять всеми девятью городами.

Сая улыбнулась.

— Небольшая задача.

Он направился к двери.

На лестнице пахло деревом и свежим хлебом — слуги уже готовили завтрак. Внизу, во дворе, стояли несколько стражников. Увидев его, они выпрямились.

— Доброе утро, Хранитель.

— Доброе, — махнул рукой Кайо.

Коня ему подали сразу. Кайо вскочил в седло и выехал за ворота особняка. Он вспомнил, что давным-давно уже не ходил своими собственными ногами.

Город встретил его гамом людей и запахом масла. Люди уже работали. Торговцы раскладывали товары, кузнецы разжигали горны, ученики несли воду. Кто-то заметил Кайо и поклонился. Кайо заприметил вдалеке зелёные волосы и горько усмехнулся. Ещё совсем недавно этого мальчугана бы схватила стража.

Кайо заприметил вдалеке зелёные волосы и горько усмехнулся. Ещё совсем недавно этого мальчугана бы схватила стража. Теперь мальчик спокойно нёс связку медных труб к кузне. Он был худой, босой, и на правом виске уже виднелась свежая татуировка Высоких Родов — знак того, что он стал частью города.

Ндубара менялась. Кайо тронул коня и поехал дальше по улице, ведущей к Дому Копья.

Чем ближе он подъезжал к казармам, тем громче становился звук стали. На тренировочных дворах уже работали десятки воинов. Кто-то метнул копьё, и оно с глухим ударом вошло в деревянный щит. Где-то хлопнул выстрел.

— Рано ты сегодня, Хранитель, — голос был знаком. Ндару стоял у ворот тренировочного двора, опершись на ограду. Он выглядел почти так же, как и всегда — высокий, широкоплечий, с лёгкой усмешкой человека, который уже пережил слишком много войн. Только волосы его стали чуть короче, а на груди висел новый пистоль.

— Я думал, ты в Квамабате. — сказал Кайо. Ндару хмыкнул.

— Был. Вчера вечером вернулся.

— И как?.. — спросил Кайо с улыбкой.

— Город упрямый, — пожал плечами Ндару. — Но стены у них хуже наших, а солдаты любят жить. — Он помолчал. И наконец сказал это. — Они приняли условия.

Кайо кивнул. Последний город. Девять.

Ндару заметил выражение на его лице и ухмыльнулся.

— Не смотри так. Ты сам всё это начал, — молвил Ндару.

— Я хотел просто удержать Ндубару, — Кайо отвёл глаза.

— А получился Север, — спокойно сказал Ндару.

Кайо не нашёлся, что ответить. Они помолчали, наблюдая, как воины на дворе тренируются с новыми мушкетами.

— Кстати, — вдруг сказал Ндару. — Маэла снова кого-то пугает.

— Где?

Ндару кивнул в сторону улицы. Кайо повернул голову. Маэлу было трудно не заметить. Она шла по базарной улице в своей привычной тёмной одежде, и люди расступались перед ней сами собой — потому, что знали её слишком хорошо. Она остановилась у лавки оружейника.

— Это что? — спросила она, поднимая со стола новый пистоль.

Оружейник нервно улыбнулся.

— Новый образец, госпожа Маэла.

— Он стреляет?

— Конечно.

Маэла подняла оружие, прищурилась и выстрелила в мишень, висевшую на дальней стене двора. Пуля вошла точно в центр. Она опустила пистоль и кивнула.

— Неплохо.

Оружейник выдохнул. А Кайо тихо рассмеялся.

— Она всё ещё пугает людей.

— Держит их в тонусе, — хмыкнул Ндару.

В этот момент на улице появился другой знакомый силуэт. Иара шла быстро, почти бегом, держа под мышкой толстую книгу и пачку чертежей. Её волосы были собраны в небрежный узел, а на лице читалась смесь раздражения и вдохновения.

— Кайо! — она заметила его и сразу направилась к нему. — У нас проблема.

— Опять? — округлил глаза Кайо.

— Нет, это хорошая проблема, — хихикнула Иара.

Она развернула один из чертежей.

— Смотри!..

Кайо наклонился.

На бумаге были изображены колёса, зубчатые передачи и длинный металлический вал.

— Токарный станок? — спросил он.

— Почти, — сказала Иара. — Если кузнецы смогут сделать вал ровным, мы сможем производить одинаковые детали. Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь?

Кайо посмотрел на чертёж.

— Нет, — покачал он головой.

Иара улыбнулась.

— Это значит, что через несколько лет у тебя будет столько пушек, что Ндару перестанет скучать!

— Я никогда не скучаю! — фыркнул Ндару.

Они уже собирались продолжить спор, когда с другой стороны площади раздался заразительный смех. Зари?.. Она сидела за столиком перед новой чайной лавкой и оживлённо спорила с каким-то купцом из степи. На столе стояли чашки из тонкого фарфора — одного из первых, сделанных в Ндубаре.

— Я говорю тебе… — продолжала она. — Если твои люди будут везти шёлк через наши земли, пошлина будет меньше.

— Вы слишком быстро растёте… — покачал головой её собеседник.

— Мы просто работаем, — улыбнулась Зари. — И мой муж лично обеспечит вам весь необходимый почётный эскорт через Степь! Ни волосинки не слетит даже с самого маленького вашего ослика!

Она заметила Кайо и подняла чашку в знак приветствия. И в этот момент из-за её спины вышел ещё один человек. Высокий широкоплечий степняк — Аджо.

— Вы можете гарантировать спокойствие на дорогах, молодой человек?.. — Проговорил купец, внимательно глядя на Аджо.

— Да, — кивнул тот.

Купец сразу выпрямился и медленно кивнул.

— Тогда я привезу караваны.

— Привезёте, — подтвердила Зари.

Она допила чай и поставила чашку на стол.

— Потому что дороги теперь принадлежат всем нам.

Кайо некоторое время смотрел на них, потом повернул коня.

— Пойдём. — Бросил он. Ндару, Иара и Маэла без лишних слов последовали за ним.

***

Совет Лиги собирался в старом зале Высоких Родов. Когда-то здесь решали судьбы самой Ндубары. Здесь интриговали, торговались, спорили, устраивали заговоры. Теперь же вдоль длинного каменного стола сидели делегации.

Квамабата — город жёлтого Дома Звёзд, место производства бумаги и тканей, что на горном хребте. Исангала — важный речной город с двумя красными звёздными домами, важный источник золота и торговый узел. Бамасо — колоссальный град в хлебной долине, край оружейников и обработки сахара. И, наконец, Зубара — пятый из наимогущественнейших северной городов, соляной магнат всея Севера с таинственным и закрытым синим Домом Звёзд. Четыре же оставшихся города Севера — Камула, Нгавета, Тулунга и Умбарати — не стоили своего внимания и не имели такой большой делегации, как все прочие.

Девять городов. На столе перед ними лежал свиток. Толстый пергамент, исписанный аккуратной рукой писцов. Рядом стояли чаши с воском и девять печатей.

Кайо остановился у стола.

— Мы все знаем, зачем собрались, — сухо сказал он. Голос его прозвучал спокойно. — Вчера закончилась война. Сегодня же мы решим, что будет дальше.

Он слегка отступил в сторону.

— Говорите.

Девять Мафунги, девять братьев Высшей Крови, девять Хранителей. Все — кроме одного. Но ни один собравшийся не посмел оспорить право Кайо говорить от имени своего города. Просто потому, что этот город победил всех.

— Ндубара доказала свою состоятельность, — молвил Чака Мафунги, правитель Квамабаты. — Но вы попрали Закон. Дали знания людям вне Высоких Родов. И поселили в древних землях чернь. Это было смело — мы ждали, пока духи вас покарают. Но так и не дождались. Кто гарантирует, что духи наших городов будут к нам столь же благосклонны, как ваши — к вам?

— Мудрёная мысль, — хмыкнул Ндару. Кайо остановил его жестом.

— Я понимаю, чего вы боитесь, — ответил он. — Порядок обеспечит армия Ндубары. За минувшие четыре месяца она достигла семи тысяч человек, включая союзные контингенты Степи — пятнадцать тысяч. Две трети найдут квартирование в ваших городах и обеспечат безопасный переход Закона. Что-нибудь ещё?

— Мы знаем о вашей жене. И о её происхождении, — молвил Джабулани Мафунги, правитель Зубары. — Мне лестно, что ваши чресла оказались настолько могучими, что пробили тысячелетнюю невозможность её народа зачать. Меня волнует другое — вы легализовали сношения с пришельцами. Когда в наших землях появятся другие — нам с ними что делать? Убивать, как вы Алого Посланника, или же иметь, как вы Саю?

— Брать под стражу, — холодно ответил Кайо. — Но… Да. Они теперь легальны в наших землях. И будут оставаться таковыми, пока не нарушают наши законы. У кого-нибудь ещё есть что сказать?..

— Столичная армия захлебнулась к югу, — молвил Ланга Мафунги, правитель города Исангала. — Там началось худшее. Там восторжествовали… Свидетели. И они разгромили столичные войска. Как скоро они посмотрят на север?

— Когда посмотрят, у нас уже будет полноценное государство, — усмехнулся Кайо. — С пушками, мушкетёрами и заводами. Вам нужно меньше бояться и сильнее уповать на Ндубару.

— Осталось последнее, — снова произнёс Чака Мафунги, правитель Квамабаты. — Мы хотим, что вы, Кайо Белый Лев из рода Лао, встал во главе Лиги Севера.

Кайо отшатнулся.

— Я не вправе брать на себя такие обязательства, — покачал он головой. — Я вам скажу больше — пост Хранителя Ндубары займёт Ндару Каменный Бивень из рода Камари. В Уставе нет больше правила Мафунги в кресле главы города. Мы отменили его.

— Всё так, — Поклонился Чака Мафунги. — Но мы уже всё решили. Мы готовы перечислять десятину в столицу, мы готовы принять Закон Ндубары в качестве Закона Севера, мы также готовы создать единую армию. Но с одним-единственным условием. Мы хотим, чтобы Белый Лев стал нашим Властелином Высшей Крови.

— Это война, — Кайо ударил кулаком по столу. — Последним Властелином Высшей Крови был сам Мафунга! Вы не смеете просить меня об этом. Совет Высшей Крови не допустит узурпации.

— Совет Высшей Крови не победил жалких сектантов, — парировал Мандла. — Мы готовы к войне. Её не избежать. Поэтому мы обязаны нанести первый удар. И войско поведут воины от вашего имени. Вы согласны?

Кайо молчал.

Ндару — тоже.

— Да, — молвила Иара, стоявшая позади них. — Ндубара согласна.

Она взяла Печать Хранителя Ндубары. Капнула воском на документ. И поставила Печать.

Следом упала вторая. Затем — третья. Четвёртая, пятая, шестая, седьмая, восьмая, девятая.

Мандла Мафунги обвёл взглядом зал.

— Да здравствует Лига Севера! — рявкнул он, вздымая вверх кулак.

— Да здравствует будущее!

— К победе!

— За Белого Льва!

Кайо не мог произнести ни слова. Его только что сделали Властелином Высшей Крови.

***

Вечером город звучал иначе. Днём Ндубара гремела молотами, голосами купцов, строевыми командами во дворах Дома Копья. Теперь же шум стал. Огни зажглись на улицах, и дым вечерних кухонь поднимался между крышами.

Кайо стоял на балконе особняка. С Родового холма весь город лежал перед ним — тёмный и, но живой. По главной улице двигались факелы. Где-то играла музыка. Слышались смех и разговоры — люди праздновали окончание войны. Он опёрся руками на каменную ограду и медленно выдохнул.

— Это случилось, — медленно проговорил Кайо.

— Что именно? — тихо молвила сзади Сая. Он обернулся. Та вышла на балкон, укутанная в лёгкий тёмный плащ. Вечерний ветер слегка трепал её волосы.

— Лига, — ответил Кайо. — Девять городов.

Сая подошла и встала рядом с ним. Некоторое время они просто смотрели на огни.

— Они сделали тебя правителем, — сказала она наконец.

— Похоже на то, — усмехнулся Кайо и добавил, подняв указательный палец вверх. — Властелином Высшей Крови!

— Звучит слишком громко для человека, который утром едва успел позавтракать, — улыбнулась Сая — но лишь на мгновение, — Этого не должно было произойти, Кайо.

Он повернул голову. В её голосе не было упрёка. Только усталость.

— Я знаю, — прошептал Кайо.

— Я хотела, чтобы всё закончилось, — она посмотрела на город. — Чтобы мы просто жили. Как… Как… Ты понимаешь.

Кайо молчал. Внизу, на площади у базара, кто-то пустил в небо маленькие огненные фонари. Один, потом второй, потом сразу десяток. Они медленно поднимались над крышами, как тихие звёзды.

— Я наконец-то её прочитала, — Сая достала книжечку — ту самую, что Кайо принёс её давным-давным-давно. В день, когда она вышла из-за решётки. — Ты ведь так и не выучил мой язык, не правда ли?..

Кайо заметил искорки в её глазах.

— Нет, не выучил, — покачал он головой.

— Я не знаю, как ты так умудрился, но… Это сборник детских сказок, — Сая подошла ближе и поцеловала его. — Ты как будто бы всё предвидел.

— Духи вели нас к этому дню, — Кайо мягко обнял её.

— Вели. — Тихо согласилась она и уткнулась лицом в его могучую грудь.

Они стояли и смотрели на город.

Хранитель Ндубары Кайо, его любимая жена Сая и… Малышка Чанда, тихо посапывающая в её животике.