Шип и хаос. Факультет отверженных

1

— Ведьму везут. Ведьму, — шептались мальчишки, догоняя повозку.

— У них нет души, — со знанием дела сообщил рыжий и на бегу наклонился к земле.

Соблазн был слишком велик. Несколько мелких камней ударились о тряпки, прикрывающие прутья.

— Батя зовёт их пустотелыми, — важно заметил мальчишка из шумной ватаги, когда повозка остановилась, пропуская богатый экипаж. — У людей внутри кости да мясо, а у этих — чёрная пустота.

— Врёшь! Они из мяса, как животные, но кровь тёмная и вонючая, — возразил парнишка в потрёпанной, давно потерявшей цвет курточке. — Если попадёт на кожу — разъест язвой.

— Слабо проверить?!

Мальчишки подначивали друг друга, со смехом подталкивали локтями, храбрились:

— Она страшная! С кривыми зубами и грязными когтями. Как схватит!

Осмелев, один из мальцов подскочил, уцепился сзади за перекрестье клетки и, горя любопытством, заглянул внутрь.

— Брысь, мелкий!

Из тёмной клетушки показалась рука с узкой кистью и тонкими пальцами: ведьма схватила паренька за рубаху. Мальчишка орал, нелепо размахивая конечностями, вырывался под дружный хохот стражи и звонкий смех изнутри повозки.

— Не суй нос — целее будешь, — произнёс молодой голос.

Тень приблизилась к решётке, отпуская перепуганную жертву. Зелёные, словно болотные огни, глаза пробежались острым взглядом по ватаге мальчишек. Бледное лицо с аккуратными, точёными чертами прильнуло к прутьям.

Вопящий храбрец повалился на мостовую под ноги к товарищам, а приятели не смели пошевелиться.

— Это ж девчонка! — Изумлённо воскликнул один, самый взрослый. — Дирк девчонки испугался!

Повозка тронулась с места и продолжила путь через город, оставляя позади любопытных мальчишек и прочих прохожих. Горожане если и замечали ведьминскую клетку, то спешили отойти подальше или зло плевали в её сторону.

Скрипучая клетка покачивалась на булыжной мостовой. Дорога привела к Академии магии и тайных наук. Кони, тянущие повозку, остановились возле широких ворот.

Стражники засуетились. Один из охраны сунулся в маленькое окошко сбоку от центрального входа.

— Эй, открывай там! Девчонку для Совета привезли!

Пока стражник разбирался у входа, болотного оттенка глаза приблизились к щёлочке в драной ткани на клетке. Ведьма подглядывала за охраной. Взгляд сердито скользил по толстенным воротам и спинам воинов.

— Вылезай! И не вздумай чудить, кошка дикая! — зло бросил другой стражник поблизости и отпер клетку.

На его грубой, обветренной руке виднелся свежий след от укуса, а на поросшем щетиной лице воспалились царапины.

— Смотри, Руа, зубастая тварь снова тяпнет, — без тени улыбки, сочувственно предупредил третий охранник. — Оставит проклятие.

Он опасливо держался возле лошадей.

— Пусть попробует, — процедил пострадавший сквозь зубы. — Плевать, что господа платят золотом за пустотелых — проучу ведьму.

— Вот и не подходи ко мне, — отозвалась из клетки молодая колдунья. — И лапища свои потные не тяни.

Следом наружу показалась голова со смоляными волосами, сплетёнными сразу в несколько кос. Ведьма не спешила покидать повозку, щурилась на свет, оценивая положение.

— Больно нужно, — проворчал укушенный. — Брезгую такими.

— Сам ты! Такой…

По-девчоночьи насупившись, она соскочила на землю, оправила платье и порванный во время ареста рукав — придётся зашивать, но Кирстен ни о чём не жалела. Обидно — не успела сплести заклинание, чтобы сбежать.

Кирстен отшатнулась, фыркнула, когда страж попытался подхватить её под локоть.

— Справились, да?! Храбрецы!

После закрытой клетки воздух городской улицы показался свежим. Ноздри колдуньи затрепетали, втягивая ароматы зелени, росшей возле высоченной стены Академии, и свежей выпечки из пекарни неподалёку. В животе противно заурчало: Кирстен не успела позавтракать, когда за ней пришли стражники. Она быстро догадалась, кто написал донос.

Проворчав проклятие, Кирстен упрямо сжала челюсти. Подступила гадкая, до привкуса во рту, волна страха. За порогом Академии ведьму ждала неизвестность. Казалось, чёрная и липкая паутина стянула грудь.

«Я не боюсь. Не боюсь!» — Повторила Кирстен, выравнивая дыхание.

Кирстен не была опытной ведьмой, но понимала, что не только ужас сжимает сердце. Всё дело в ошейнике из светлой, крепкой кожи. Стражники без труда скрутили девчонку и нацепили магические оковы. Она разглядела на тонкой полоске ошейника переливающиеся фиолетовые руны подчинения. Чуть не разревелась тогда от бессилия и досады.

По дороге к Академии Кирстен много раз подсовывала пальцы под кожаную ленту, старалась разорвать или наложить формулу тления, но всё напрасно. Самое отвратительное, что ошейник не делал мага слабым: Кирсти продолжала ощущать связь с пустотой бездны.

Магические оковы не позволяли пойти против стражи, мешали причинить врагам боль или настоящий вред. Даже хитрость не спасла бы Кирстен: ошейник мешал бежать, стягивал шею нитями родной стихии.

«Мерзавцы! Придумали же такую дрянь! Используют хаос против нас», — с отчаяньем подумала Кирстен и покрутила головой.

Ошейник всё ещё был на месте и чудесным образом никуда не исчез. Кирстен чувствовала себя в коконе из тёмных нитей хаоса, не веря, что пустота стала враждебной.

— За воротами никуда не убежит, — заметил опасливый стражник.

— Сама пойдёшь? — спросил укушенный, не спуская с ведьмы недоброго взгляда.

Их товарищ договорился с охраной Академии и ворота медленно поднимались. Правила требовали, чтобы маги с запретным даром пересекали эту границу пешком.

— Свежие новости! Свежие дневные новости! — надрывался мальчишка-газетчик за спиной Кирстен и стражников. — Отверженные в центре столицы! Нелюди наложили проклятие на мирную пекарню! Десяток пострадавших! Справедливый и милостивый совет магов приговорил преступников к пожизненным работам на благо союза земель. Главарю выжгли магию!

Кирстен споткнулась, задержалась на несколько мгновений, проходя через ворота Академии, откуда никто из отверженных не возвращался. Спину прошибло холодным потом. Среди колдунов не было страшнее наказания, чем выжигание дара. С детства Кирстен слышала истории о преступных магах, кого-то из них нередко лишали магии.

— Иди! — Стражник грубо подтолкнул ведьму. — Ступай! А не то и тебе выжгут эту вашу…магию, бездна её побери!

2

Я Дикий Шип.

Кирстен по прозвищу «Шип».

Обстоятельствам не сломить меня…

С видимым послушанием я шла в окружении стражников по аллее. Вид на центральную башню и россыпь зданий поменьше не внушал опасений или мрачных мыслей. К середине дня небо прояснилось и парк наполнился солнечным светом. При иных обстоятельствах я получила бы удовольствие от созерцания древней архитектуры, но не теперь.

Проходя ворота, я отметила — вход на территорию Академии зачарован, но не успела разобрать, что за сплетение магии преграждает путь нежелательным посетителям.

«Или помогает запереть внутри девчонок вроде меня», — невесело подумала я, запоминая этот факт на будущее.

Я всегда знала, что не смирюсь с неволей — сбегу, стану рыть землю и разбивать камни — только бы не оказаться в душной клетке подчинения. Пока время сопротивления не пришло. Бессмысленно бороться с болванами из городской охраны. Тем более, когда шею украшают магические оковы.

Поэтому я удержала ураган, готовый вырваться наружу. Он закипал в груди, отзываясь ярким горением магического дара и зудом в кончиках пальцев. Мне всегда было трудно контролировать собственную импульсивность, но я старалась и с теплотой вспоминала о человеке, который попытался научить меня вовремя останавливаться.

В голове так и звучал спокойный голос опекуна:

— Быстра ты на расправу, Колючка. Сосчитай до десяти, прежде чем больно царапать.

Раз, два, три, четыре…

Мимолётная горечь примешалась к отчаянью и страху. Я справлюсь. Вот увидишь!

Я с силой сжала кулаки, напуская безразличие на побледневшее лицо. Меня трясло от нервного возбуждения. Следовало заняться настоящим, а не страдать по прошлому.

Я бросала короткие, незаметные взгляды по сторонам: запомнить путь до ворот, узнать расположение корпусов и неприметных тропок среди кустов шиповника — он только-только выпустил тугие бутоны. В воздухе ощущалась весенняя прохлада, и я поёжилась.

Из дома меня увели в одном платье. Вся одежда и необходимые в быту мелочи остались там. Я отчётливо представила, с каким наслаждением, брезгливо кривя рот, старуха выбросит тряпьё. Огонёк злости вспыхнул в груди с новой силой, а рука потянулась к шее. По недосмотру стражи я унесла с собой одну вещь: с усилием опустив дёрнувшуюся было руку, я пересилила желание проверить — на месте ли имущество, скрытое под платьем.

— Куда сворачивать? — Идущий первым стражник сбавил шаг. — Тьфу! Всё не запомню.

— Не иначе пустотелые след путают, — хмыкнул второй воин.

Он шёл позади и не упустил возможности ткнуть меня в спину. Я лишь сильнее выпрямилась и расправила плечи. Стоит ли обращать внимание на тупых солдафонов, выдрессированных Советом?

Проводник не ответил, но остановился возле развилки, а я выхватила взглядом суету на площади перед главным корпусом. Я слышала отголоски разговоров и смеха, видела радостные, молодые лица студентов, живущих обычной жизнью. Все они оказались в Академии добровольно и не тяготились своим положением. Беззаботные дураки!

Я отвернулась, часто заморгала, делая вид, что ветром занесло соринку в глаз. Между мной и оживлённым многоголосием центральной площади словно стояла прозрачная стена, преодолеть которую было невозможно.

Чего уж скрывать? Я завидовала чужой свободе и беспечности магов с иным даром.

«Представляю эти кривые рожи… Стоит пройти рядом или сказать пару слов», — с язвительным азартом подумала я, понимая, что охрана не допустит такой вольности.

Пустотелая осмелилась заговорить! Почувствовала себя равной! Какая наглость!

Меня буквально оглушило возмущёнными и презрительными окриками в собственном сознании, затопило обидой. Как бы сложилась моя судьба, если бы…

Нет!

Я тряхнула головой, не желая скатываться в темноту и слабость. Сотни раз я повторяла про себя слова старого мага: «Ты не насекомое, не болезнь, которую следует уничтожить. Ты человек и имеешь право на жизнь».

— Не плесень. Человек, — прошептала я одними губами.

— Налево, — наконец решил стражник.

Конечно же! Никто не собирался вести отверженную через главную площадь.

Мы двинулись по узкой тропе дальше. Я сосредоточилась на дороге и приметных деталях: дерево с некрасивым наростом на коре, покосившаяся и потемневшая от времени статуя древнего бога, заросший густой травой пруд. Побег всегда входил в мои планы. Никакая сила не удержит меня в Академии, откуда не возвращаются маги Хаоса.

«Пусть только ошейник снимут», — подумала я, гоня от себя страшную мысль, что теперь это сомнительное украшение прицепилось навсегда.

Постепенно парк становился всё более запущенным и мрачным. За деревьями и кустами, похоже, никто не ухаживал. Дикий шиповник разросся, цеплялся за одежду и царапал кожу.

Стражники ворчали и ломали кусты, а у меня неожиданно задрожали колени при виде здания в конце тропы: серый камень понизу порос бурым мхом, на крыше от ветра скрипел флюгер, окна казались пустыми глазницами мертвеца. Я неспособна была сосредоточиться, увидеть детали.

Пока меня везли в клетке или вели по парку, арест выглядел игрой или дурным сном. Теперь я заглянула в лицо собственной судьбе и ужаснулась. Корпус факультета отверженных будто шептал на сотню голосов одно:

«Ты моя, Кирстен Шип. Моя навеки».

— Что встала?! Шагай! Растеряла дерзость, кошка? — прикрикнул поцарапанный стражник.

Я не заметила, как ноги сами перестали двигаться, тело напряглось и застыло. Оттянув пальцем полоску кожи магического ошейника, я понадеялась вздохнуть глубже. На мгновение в глазах потемнело.

Неизвестность всегда пугала. Никто не знал, что происходит в Академии с магами Хаоса. Они переступали порог факультета и навсегда исчезали из мира живых.

Взгляд мой заметался по затемнённым окнам, по щербатым ступеням перед входом, по кустам шиповника в стороне от здания. Я с усилием протолкнула воздух в лёгкие, когда увидела среди кустов кладбищенскую ограду и могильные плиты.

— Двигайся! Тебя там ждут, — безразличным эхом прозвучали голоса воинов.

— Кто ждёт?! — не задумываясь, отозвалась я.

— Твой хозяин.

Смех стражи терзал меня долгую, тягостную минуту, но стих, когда мы ступили на лестницу. Тяжёлая дверь захлопнулась за спиной.

3

На стенах, обшитых тёмными деревянными панелями, медленно загорались светильники. Маленькие кристаллики хаотита в начищенных до блеска лампах реагировали на движение. Зажатая в узком коридоре между несколькими крупными мужчинами, я, как когда-то в детстве, зачарованно наблюдала за простой бытовой магией. Это помогло отвлечься, задавить очередную волну страха.

«Не так уж здесь и жутко!» — успокаиваясь, подумала я.

Если уж быть откровенной, то я запуталась, не зная, чего ожидать от своего нового положения. Запущенность парка и потёртость древнего здания ничуть не отразились на обстановке внутри корпуса. Сразу видно, что в помещениях старались поддерживать порядок. Совсем не похоже на тюрьму.

Настоящих заключённых содержали в крепости на другом конце столицы: обычные воры, убийцы и мошенники всех мастей не пересекались с отверженными. Для пустотелых не существовало суда и адвокатов, правосудия или помилования.

Это всегда казалось мне несправедливым. Маги Хаоса после обнаружения и ареста попадали в Академию, где, по слухам, проходили «сортировку». Я не знала, что это означает, но догадалась, куда меня ведут, и возненавидела дрянное слово. От него веяло бездушием и унижением.

Стражники остановились в глухой, без окон, квадратной комнатке, и я замерла вместе с ними. Один широко шагнул ко мне, надавил на плечо, заставляя сесть на скамью.

— Жди.

Сделалось противно — какой послушной я стала. Невыносимый ошейник давил горло. Я нервно сглотнула. Во рту пересохло.

У сопровождающих сделались недовольные, кислые лица. Воины переглянулись. Самый старший вздохнул и неохотно ударил кулаком в единственную здесь закрытую дверь.

— Кто?! — Прозвучал из-за двери срывающийся от недовольства голос.

— Пусто… — стражник поспешно прикусил язык. — Новую ведьму привезли.

— Так сторожите её, — уже более ровно и словно с насмешкой ответили изнутри. — Я занят.

Следом раздался тихий, короткий смешок: звонкий весёлый колокольчик, который мог принадлежать лишь молодой женщине, — резкий шлепок и смех плавно перетёк в едва сдерживаемый стон.

Я покрутила головой решив, что ослышалась.

— Только этим и занимаемся, — ворчливо брякнул воин, отходя от двери.

Сколько ещё ждать и мысленно прощаться с жизнью?!

Дорога до Академии была долгой и муторной. Пошевелив пальцами на уставших ногах, я скинула сапожки, развернулась, закинула ступни на скамью, подтянула колени к груди — прохладный металл небольшого, но тяжёлого ключа коснулся кожи.

Это была единственная вещица, которую я сумела сохранить из прежней жизни. И как стража не заметила ключа, одевая ошейник? Я отвлекла их, учинив скандал, а после они быстро повели разгорячённую и брыкающуюся девчонку к повозке.

Я спрятала улыбку, радуясь маленькой победе — ключ остался при мне.

Не обращая внимания на стражу, я щурилась на ореол мягкого света фиолетовых кристаллов. Тени, скрывающие резные узоры на стенах, напоминали о родной стихии. Несведущие обыватели считали хаос пустотой или сплошной теневой материей. Маги Хаоса знали, что из безвременья можно добыть настоящую силу и тот самый хаотит, используемый в домах, на городских улицах или на фабриках. Универсальная магическая энергия была повсюду.

Я думала о неведомом хозяине, обещанном охраной. От него зависело моё будущее. Какой он человек? Добрый и податливый, а может жестокий исполнитель чужой воли? Попытается ли он сломить волю очередной ведьмы?

Это мы ещё посмотрим! Моя жизнь — моё дело!

Я гордо вскинула голову, словно прямо теперь стояла перед незнакомцем, решающим мою судьбу.

Нет. Он не добр.

Голос человека за дверью показался властным и холодным. От такого не дождёшься сочувствия или понимания. Умолять я не стану. Никогда!

— Сторожите… — снова хмыкнул воин. — С утра не жравши, а он, видите ли, занят.

— А в «Толстой индюшке» сейчас жаркое подают, — мечтательно протянул молодой охранник.

Желудок отозвался болезненным спазмом. Я облизнула губы и сильнее обхватила колени, не собираясь раскисать. Не дождутся!

— Не трави душу, злыдень. — Товарищи добродушно отмахнулись от голодного вояки.

Все замолчали, но заскучав, молодой стражник толкнул приятеля в бок:

— Правду говорят, что этот Гастон Эссар сам из пустотелых?

— Ш-ш, ты! — одёрнул болтуна старший. — Не вздумай при нём ляпнуть. Напишет рапорт, что службу дурно исполняешь. Отправят на северную границу. Он у Совета магов в особой чести.

Я прикрыла глаза, делая вид, что задремала, а сама жадно слушала осторожную беседу стражников.

— На север?! Да не дай пресветлые маги! — молодой скрестил пальцы и осенил себя защитным знамением, которым часто пользовался простой люд.

Однако любопытство пересилило страх, и молодой страж снова шепнул приятелю:

— Что ж его Совет так отметил? Над всеми пусто… отверженными поставил.

— Он своих предал. Пошёл на сделку с Советом. Так говорят.

«Предатель», — распахнув глаза, с неприязнью повторила я и вздохнула.

Отправиться к границе с Северным городом — последним пристанищем для свободных магов Хаоса — моя мечта.

— Не мели языком лишнего, — предостерегающе бросил до этого молчавший воин и указал на меня взглядом.

Старший охранник не успокоился, наоборот, возмущённо повысил голос, забыв о своих же предостережениях.

— Говорю, что и всё говорят. Будь моя воля, убил бы, нелюдя, на месте. Столько людей погубили. Так и не успокоятся. Каждую неделю их лазутчиков-вредителей ловят…

Дверь в кабинет распахнулась. Воин скомкал последние слова, подскочил. На пороге появилась женщина.

Повинуясь непонятному импульсу, я опустила ноги со скамьи и поспешно сунула в сапожки. Придя в себя, намеренно осталась сидеть на скамье, открыто разглядывая молодую женщину.

Красавица была невероятно хороша: высокая грудь жарко вздымалась, на щеках алел румянец, идеально накрашенные губы хранили мечтательную и довольную улыбку. Дама сияла точно новенький кристалл хаотита.

Я не сразу заметила беспорядок во внешности незнакомки: несколько густых прядей светлых волос выбились из высокой причёски, туш, которой были подведены глаза, размазалась, явно дорогое платье помялось. Красавица несла себя с достоинством королевы и никому бы не пришло в голову посмеяться над ней или указать на недостатки.

За спиной, вылетевшей в приёмную, красотки были видны кусочек кабинета с пустым, массивным столом и затемнённый на фоне окна контур высокого мужчины. Он поспешно застёгивал рубашку и оправлял сюртук. Лица хозяина я не рассмотрела.

Красавица чуть развернулась назад, выгнулась, демонстрируя привлекательные формы, словно маня и не желая покидать этого места.

— Увидимся вечером, — игриво выдохнула она. — Наш высокочтимый приглашает на собрание. Предложение, от которого невозможно отказаться. Ты будешь? — с капризной требовательностью поинтересовалась красотка.

— Несомненно, милая Элизи, — довольно безразлично бросил мужчина ей вслед и приказал: — Ведите ведьму!

Стражники засуетились, принялись поднимать меня и подталкивать к двери. Помогать им я не собиралась. Возникла лёгкая неразбериха.

Гостья рассеянно скользнула взглядом по страже и арестованной девчонке, вздёрнула подбородок и удалилась, цокая каблучками.

Я успела понять, что передо мной стихийница с весьма посредственными способностями и отвернулась с тайным чувством превосходства. Маги Хаоса хорошо различали чужие дарования и их силу. Это знание сразу сделало красавицу менее привлекательной в моих глазах.

— Ведите! — недовольно повторил хозяин.

За одним коротким словом мне почудилось грозное продолжение: «Ведите ведьму, и я займусь ей!»

Я сжала челюсти и под давлением воинов переступила порог кабинета. Взглядом выхватила изящные руки, унизанные дорогими перстнями: мужчина раскладывал на столе бумаги. Он не спеша положил остро отточенный, нестираемый карандаш поверх чистого листа, рядом новую папку для документов.

Я удивилась, что у такой важной персоны нет секретаря. Вероятно, изумление отразилось на моём лице — посмотрев выше, я встретила тяжёлый взгляд серых, точно мокрый булыжник, глаз.

Мужчине на вид было чуть за тридцать. Он оглядел меня, и я немедленно почувствовала себя голой. Краска залила лицо, а в груди свело от вспыхнувшей злости на саму себя. Я не собиралась показывать волнение или смущение.

— Снимите оковы, — велел хмурый хозяин, подписывая смятую бумажку, которую протянул стражник.

Один из воинов с сомнением кашлянул, но достал тонкую пластину с рунами — артефакт, отмыкающий невидимый замок. За всё время пути до Академии я так и не обнаружила его на кожаном ремешке.

Ошейник змеёй сполз с тела. Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как возвращается воля свободно использовать дар и желания. Даже ухмыльнулась, но тут же скрыла радость — попробую побороться и докажу, что я не просто слабая девчонка.

Дар незнакомого мага внушал опасения. Сильное и ровное фиолетовое пламя, видимое только последователям Хаоса, горело в груди предателя.

Я смотрела негодяю в лицо, где застыла гримаса превосходства и скуки; на дорогую одежду, богатые украшения — и скрипела зубами от ненависти.

Стража топталась неподалёку. Гастон Эссар картинно приподнял бровь и резко бросил:

— Вы свободны. Закройте за собой дверь.

Я неожиданно для себя вздрогнула, когда дверь за спиной и правда захлопнулась. Мы остались вдвоём. В маленьком камине мягко светились и потрескивали кристаллы хаотита. После обработки они давали не только свет, но и тепло.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, готовясь дать отпор.

В кабинете пахло сладкими духами, человеческим телом и… похотью. Сомнений, что произошло в кабинете, пока воины и арестованная торчали в приёмной, не осталось. Внезапное открытие заставило меня испытать неловкость.

Хотя я хорошо знала этот запах, даже привыкла к нему. В комнатах, которые убирала моя мать между подачей еды в трактире, витал тот же дух. Прошло не меньше десяти лет, а я продолжала помнить красные, отупевшие от вина и страстей лица посетителей трактира.

Гастон Эссар молча повернулся спиной и прошёл к окну. Одним решительным движением дёрнул раму. Свежий воздух, запахи влажной земли и коры деревьев проникли в комнату. Сразу стало легче дышать.

Он почему-то не стал возвращаться сразу, задержался у окна, глядя на траурный пейзаж с могильными плитами и диким шиповником. Высокий, с прямой, словно негнущейся спиной, Эссар казался таким же монументом, как и древние скульптуры на кладбище — поросшие мхом, выщербленные дождями и ветрами. Он, как и статуи, имел изъян.

«Предатель», — повторила я, подпитывая неприязнь, напоминая себе, с кем имею дело.

Наконец, Гастон Эссар сел за стол. В кабинете не было второго стула, и я осталась стоять, опустив руки вдоль туловища. Я готовилась, перебирала в голове подходящие магические формулы.

Увы, я умела так мало! Училась по книгам и без настоящего наставника. Ничего, я найду способ.

— Обращайся ко мне — господин Эссар, — сказал хозяин, откинувшись в кресле.

Взгляд мужчины оставался рассеянным, заполненным туманом недавней страсти, недовольством и чем-то ещё мне недоступным и непонятным. Несколько светло-русых прядок прилипли ко лбу. Эссар был по-своему красив и притягивал взор.

Я рассердилась на себя ещё больше, поняв, что с интересом разглядываю этого мужчину — предателя и негодяя, продавшего своих соплеменников Совету магов.

4

Мне никак не удавалось успокоиться и сосредоточиться на заклинании. Присутствие Гастона Эссара, серые, безразличные глаза, презрительно сомкнутые губы, ничуть не портившие привлекательное волевое лицо — каждая мелкая деталь — вызывали дрожь в коленях и тревожное ожидание.

— Я декан факультета запретных заклятий, — отстранённо сообщил мужчина, словно эта информация не имела никакого значения.

Он взялся за карандаш:

— Имя.

Оно наверняка было указано в бумагах стражи, но господин Эссар не пропустил положенного процедурой вопроса.

— Кирстен.

— Полное имя, — потребовал он.

— У меня нет родового имени, — с вызовом бросила я.

Пусть знает, я никто, но это не значит, что ведьму будет легко запугать или подчинить. Мысль о сопротивлении не покидала меня. Я почти определилась с формулой, решив проверить крепость нервов предателя. В глубине души я не верила, что такой человек может отличаться настоящей храбростью.

— Прозвище, — не смутившись, настойчиво продолжил Эссар.

Всем известно, что среди бродяг и прочей нищеты, не знавшей своих корней, использовали отличительные клички.

— «Шип», — мои губы изогнулись, демонстрируя оскал.

Я всегда испытывала удовольствие, произнося своё второе имя. Сейчас я давала обещание, что стану той занозой, шипом, который вопьётся в изнеженную плоть разодетого чиновника. Я окончательно утвердилась в выборе заклинания против хозяина факультета отверженных.

— Кирстен Шип, — проговорив имя вслух, аккуратно вывел на бумаге господин Эссар.

Если он и удивился необычному для девчонки прозвищу, то ничем не показал чувств и задал следующий вопрос:

— Сколько лет?

— Двадцать, — с охотой и доверительной прямотой отозвалась я, а сама осторожно пошевелила пальцами, нащупывая тонкие нити магии.

Маги Хаоса добывали силу из бесконечности за пределами реальности: вытягивали волокна бесформенной материи, вкладывали собственное желание и волю, чтобы получить результат. Успешное прочтение формул, манипуляции и пассы требовали практики и концентрации. У меня была проблема с обоими пунктами, но желание насолить предателю делало кровь горячей и раздувало огонь дара.

— Родители? — Эссар выдавал вопросы точно бездушный механизм.

— Мать — подавальщица в трактире. Я давно её не видела.

Показывая покорность, я оплетала пальцы нитями хаоса, чтобы далее создать нужный образ. Ожившая иллюзия несла за собой опасность для сознания и тела врага, поверившего в морок.

Гастон Эссар опрометчиво освободил ведьму от ошейника, и теперь я посмеивалась над деканом.

«Плевать, что случится с негодяем! Пусть сам разбирается. Успею выбежать на улицу и смешаться с другими студентами. Обычным магам не увидеть, кто перед ними. Доберусь до ворот или найду лазейку», — думала я со сладкой от предвкушения победы дрожью.

— Отец?

Рука Эссара с зажатым в пальцах карандашом зависла над листом. Я мысленно выругалась. Как бы я ни пыжилась, но последний вопрос выбил меня из необходимого для колдовства настроя. Я бы и самой себе не призналась, что эта тема всё ещё отзывается в сердце болезненным спазмом.

На миг я забыла о маске покорности и с ненавистью прищурилась.

— Отец — заезжий молодец, — фыркнула я, смерив Эссара колючим, насмешливым взглядом. — Наверняка такой же хлыщ, как и ты!

Декан пропустил мимо ушей откровенную дерзость и сделал пометки в своих записях. Потом он задумчиво потёр пальцами лоб, отбросил в сторону светлую прядь.

— Знаешь, кто написал донос? — неожиданно спросил Эссар.

— Догадываюсь, — выдохнула я, возвращаясь к сотворению заклинания. — Старая грымза-экономка всю плешь проела старику, что меня следует отдать на опыты.

Стражники оставили на столе часть сопроводительных бумаг, куда на этот раз декан и заглянул.

– Так и есть. Госпожа Батле. Экономка в доме учителя природной магии.

Мне почудилось разочарование в голосе Гастона Эссара.

Сделав для себя определённые выводы, господин Эссар окинул меня ледяным взглядом и выпрямился в кресле.

Что произошло, я поняла несколько позже, когда прокручивала в голове разговор в кабинете. В тот момент я была слишком занята, чтобы обратить на это внимание. Декан не мог знать, что тени сгущаются позади него. Я старательно сплетала чудовищный образ из нитей хаоса. Момент отмщения приближался.

— Этот старик содержал тебя? И чем ты ему платила? — всё с тем же каменным лицом медленно произнёс Эссар и отложил карандаш.

Ах ты!

Я поняла намёк, сжала зубы, сдерживая порыв ярости и желание вцепиться декану в горло. Любое лишнее движение испортит заклинание. Я была слишком неопытна, чтобы колдовать на ходу. Осталось вложить немного волевого импульса для склеивания хаотических волокон. Тело напряглось, готовое сорваться с места и отдать все силы на побег из корпуса.

Огромный паук поднялся за креслом Гастона Эссара, навис над русой макушкой, перебирая тонкими изломанными в сочленениях лапами. Верхние и нижние клыки смыкались, угрожая откусить голову. Фиолетовый пузырь брюха терялся в тенях и колыхался точно чернильная капля.

Эссар склонил голову к правому плечу, затем к левому, будто разминал шею или хотел рассмотреть ведьму под новым углом. В этом странном действии было нечто завораживающее. Мне показалось, что господин Гастон двигается в одном ритме с чудовищем, а кабинет затягивает вязкой паутиной.

— Ты спала с опекуном, глупая Кирстен Шип? — тягуче прошептал Эссар.

Он не оставил попыток больнее задеть, стоявшую перед ним девчонку. Нарочно бил словом.

Я поздно поняла, что он задумал.

Я сглупила! Поддалась гневу и потеряла драгоценные секунды.

Гастон Эссар подцепил меня на крючок, которого следует избегать любому магу: перехватил магический импульс у зазевавшегося или взволнованного врага, выбил из потока. Грозное создание, сотканное мной, осталось качественной недоделкой.

Декан поднялся, вытянул руки над собой, сжал ладонями безобразную голову со множеством желтоватых глаз, будто желая свернуть противнику шею. По собственной воле маг отклонился, оказавшись в объятиях паука. Тонкие конечности с мелкими волосками сомкнулись на изящном торсе Эссара. На секунду маг и чудовище сделались единым целым — жутким порождением ночного кошмара.

Кривая ухмылка неуловимой тенью исказила чёткий рисунок рта Гастона Эссара. Мгновение, и он снова сделался безразличным.

Я осознала, что меня обыграли.

— Гад! Подавись же!

Я метнулась к двери — ручка не поддалась, хотя я помнила, что никто выход не запирал. Оставалось распахнутое окно за спиной врага. Кабинет на втором этаже — есть шанс, но проскочить мимо Эссара невероятная удача.

— Что же дальше? Что предпримет глупая Кирстен Шип, — с шипящим выдохом поинтересовалось существо, бывшее недавно деканом факультета отверженных.

Фиолетовое пламя, горевшее в груди мага, разрослось, охватив высокую прямую фигуру. Эссар, точно древний барельеф, выступал из колышущегося паучьего тела. Я зажмурилась и потрясла головой: мне почудились лишние конечности, которые принадлежали совсем не моему созданию. Декан так же не чурался иллюзий. С громким хлопком закрылась оконная рама. Эссар всё предугадывал на лету.

— Предатель! — в раздражении я топнула ногой и осталась стоять перед столом декана.

Меня трясло от злости и усталости.

— Вот и славно, — кивнул Гастон и прикрыл глаза.

Чудовище уменьшалось в размерах и таяло, впитываясь в тело Эссара. Предатель забрал себе добытые мной для заклинания частицы хаоса. Я чувствовала себя опустошённой и обманутой. На хищном лице декана я не заметила и тени испуга, лишь скуку. Можно было предвидеть, что маг с таким сильным даром не задрожит перед ожившей материей.

Расправившись с пауком, он осмотрел кабинет, снова распахнул окно. Мелкие пичуги весело тренькали в кустах шиповника, разросшегося среди могил. Как бы мне хотелось обратиться в одну из таких птиц и улететь из Академии.

На севере я бы начала новую жизнь. Между союзными землями и свободным городом лежали мёртвые пустоши — последствие магической войны, но я не боялась преодолеть и их, чтобы жить на воле.

— Каждый второй, — одёргивая сюртук, сказал Эссар и плюхнулся в кресло.

— Что?! — Возвращаясь к реальности, я не сразу поняла, о чём говорит декан.

— Каждый второй абитуриент пытается впечатлить меня пауком. Ты не исключение.

Он посмотрел в сторону камина. На стене висел щит с изображением паука, раскинувшего лапы в символической сети — эмблема факультета запретных заклятий.

— Абитуриент, — язвительно повторила я. — Студенты приходят в Академию, чтобы учиться. Сами! Сдают экзамены.

— Ты прошла испытание, принята и будешь учиться, — спокойно согласился господин Эссар. — С желанием и прилежанием.

Он выдвинул ящик стола и извлёк из него вещицу, похожую на браслет.

— Снова ошейник?! Нет уж! — Я попятилась, понимая, что бежать всё равно некуда.

Эссар неожиданно вздохнул и нахмурился.

— Так и знал, что с тобой будут проблемы. Подойди ближе и протяни руку. Любую.

Не хочу!

Я помотала головой, показывая, что не собирается исполнять приказ. Гастон сам вышел из-за стола, посмотрел в глаза так, что я остановилась, замерла словно мышь перед котом-охотником.

Какой пронзительный и тяжёлый взгляд — камень, давящий на грудь! Красивые глаза цвета мокрого камня. Влекущие и опасные.

У меня перехватило дыхание.

— Это не больно, — тихо сказал Гастон, прикасаясь пальцами к моему подбородку, принуждая смотреть внимательнее.

Я невольно запрокинула голову, заворожённо наблюдая за частицами хаоса в тёмно-серых глазах мага. Сила дара Гастона Эссара привлекала и будоражила кровь. Пальцы, касавшиеся моего лица, были приятно прохладными. Так трудно устоять перед родной стихией, но я не случайно носила прозвище «Дикий шип».

— А вот это — больно! — Я сделала маленький шажок вперёд и всей тяжестью надавила на носок сапога самоуверенного декана.

Месть была детской и бесполезной, но принесла небольшое удовлетворение. Эссар прикусил губу, сдерживая хриплый рык. Молниеносно пальцы мага оковами легли на мою кисть. Я не собиралась сдаваться и обрушила град ударов кулаком свободной руки на грудь и плечи Эссара.

— Я не собираюсь с тобой бороться, Дикий шип, — пробормотал он мне в ухо, развернув и прижав к себе.

Мы тяжело дышали. Я чувствовала позади мускулистое и разгорячённое тело. Этот жар не могла скрыть даже одежда. На первый взгляд Эссару было чуть больше тридцати — самый расцвет мужской силы.

На глазах выступили злые слёзы, и ненавидела я не только предателя, но и себя. Я ощутила, как от дыхания господина Эссара на шее поднялись волоски, а по спине прошла волна сладкой дрожи. В памяти ярко всплыли образ растрёпанной красотки и недвусмысленные стоны, доносившиеся из кабинета.

— Убей меня, убей! — на секунды теряя самообладание, крикнула я. — Справился с женщиной?! Убей и похорони под своими окнами, чтобы каждый день любоваться на могилку!

Браслет защёлкнулся на кисти, а тиски странных объятий разжались так внезапно, что я чуть не рухнула на колени. Я стремительно обернулась и успела увидеть мертвенно-бледное лицо Гастона Эссара, словно его пронзили кинжалом и продолжают проворачивать оружие в кровоточащей ране.

Неужели негодяя так задели обвиняющие слова?

Я почуяла силу мимолётного превосходства.

Так получи же снова!

— Предатель! — Я с чувством плюнула негодяю под ноги и попыталась снять браслет.

Но это оказалось не так-то просто.

5

Необычная вещица из чернёного серебра обхватила руку паучьими лапами. Кожу обожгло будто калёным железом. Я вскрикнула, зашипела, ломая ногти, царапала по выпуклому рисунку на безделушке.

— Что за дрянь ты на меня нацепил?! Хуже ошейника! Нравится мучить людей?

Губы Гастона дрогнули. Казалось, он тихо выругался и возвёл взгляд к потолку. Я размахивала рукой, и декан снова поймал меня за кисть.

— Убьё-те… Похорони-те… Вы! Твой воспитатель не научил тебя уважению к старшим? — менее сдержанно проговорил маг.

— Он не уважал предателей! И не смей меня трогать! Прижимайся к своей белобрысой магичке со слабым даром!

Широкие, тёмные брови Эссара приподнялись — мне удалось его удивить, но взгляд был сумрачен, тяжёл. Браслет раскрылся и остался в руках Гастона. Он с облегчением выдохнул, сжал зубы, возвращая себе внутреннее равновесие, отпустил меня и больше не прикасался.

Я разглядывала круглую метку с символом паука, проступающую на коже. Фиолетовые линии на кисти становились всё чётче. Вместе с рисунком возвращался незримый кокон послушания, куда с помощью особого ошейника заключали арестованных магов хаоса. Метка факультета обладала той же подчиняющей магией.

Так обидно!

Родная стихия, обращённая против своего носителя, воспринималась особенно болезненно. Я ощущала свой дар, могла использовать колдовство в полную силу, вытягивать из хаоса волокна материи, но не вредить. Наверное, я бы смогла сплести новую иллюзию, но настоящей опасности она не принесёт.

Не для проверки ли способностей и характера Эссар велел снять магические оковы?

Я почувствовала себя беззащитной и слабой. Обида змеёй обвила сердце. Пришлось прикусить язык, сдерживая нелестные эпитеты в адрес главы факультета. Если все, кроме Гастона Эссара, носят метки подчинения, то он истинный хозяин над ними. Стражники были правы.

— Добро пожаловать в Академию, Кирстен Шип.

Господин Эссар удовлетворённо кивнул, заложил руки за спину, со вниманием следил за переменами в поведении новой студентки. Несомненно, он видел магические нити от метки, ставшие сетью-ловушкой для бойкой ведьмы.

— Теперь, когда с формальностями покончено, поговорим о правилах. Не пытайся выйти за пределы Академии. Не подходи близко к крепостным стенам — периметр защищён магией, — предупредил декан. — Посещение главного корпуса, библиотеки и прочей территории факультетов союзных земель — под строгим запретом. Распорядок дня у входа в жилые комнаты — ознакомишься. Приказы, мои или наставников, должны выполняться быстро и без обсуждений.

— А дышать можно? — буркнула я, потирая руку с проклятым узором: кожу саднило.

— Когда я разрешу, — без тени улыбки ответил Гастон. — Не делай глупостей и береги силы. Они тебе понадобятся.

— И ты… вы берегите — пригодятся, — притворно миролюбиво пообещала я, не собираясь сдаваться.

— Ты дерзкий Дикий шип, Кирстен, — глухо сказал декан. — Это хорошо.

— Почему?

Я переступила с ноги на ногу — устала стоять, и желудок уже совсем свело от голода. Ярость, придавленная магическими оковами, угасла, оставив после себя пустоту. Хотелось лечь, свернуться калачиком и уснуть. Измотанная трудным днём, я притихла.

— Узнаешь, если повезёт, — безразлично сказал Гастон Эссар, словно теряя ко мне интерес.

Он подошёл к кристаллу, стоявшему на каминной полке, и положил на него ладонь: хаотит внутри граней вспыхнул приятным фиолетовым светом.

Раздался стук в дверь.

— Хм… Как быстро, — пробормотал декан себе под нос и громче добавил: — Заходите!

В кабинет ввалилась группа людей, и я отошла в сторону, пропуская стражников к столу Гастона Эссара. Воины были мне не знакомы. Меня привёз другой отряд.

Сколько же их таких рыщет по Союзным землям в поисках отверженных магов?

— Арестованный из полицейского управления Сухого ручья доставлен, — громогласно бухнул бородатый и крупный охранник.

Среди мужчин я увидела человека в гражданской одежде лет пятидесяти. Круглоголовый, с мягкими чертами и белёсыми бровями он растерянно озирался по сторонам. Шею мужчины стягивал магический ошейник.

Я и без этого сомнительного украшения поняла, что привели очередного несчастного мага хаоса. Дар горел в нём не слишком ярко, но достаточно для магической практики.

— Деревенский врач, — пробежав глазами бумаги стражников, произнёс господин Эссар.

Он снова углубился в чтение, а я поймала на себе взгляды молодых воинов, стоявших позади отверженного. Оба ухмылялись и рассматривали меня с такой откровенной жадностью, точно я стояла голая и предлагала себя, а они решали: отложить удовольствие на потом или получить всё прямо сейчас.

«Мерзость!» — я сжала кулаки и отвернулась.

Залепить бы в эти ухмыляющиеся рожи отменным зарядом, да метка на руке не позволит. На миг я будто вернулась в прошлое.

Я хорошо знала подобные взгляды. Таких ошалелых от желания и вседозволенности молодцов немало бывало на верхних этажах «Весёлого кролика». Опекун вовремя забрал меня из трактира, где работала мать. Я избежала участи живого товара, хотя и стоила золота. Женщины с даром магии хаоса редко доживали до тридцати: за пустотелого нелюдя мало кто заступится, и закон всегда был на стороне человека с полными правами.

Я часто заморгала, чтобы вернуться в реальность. Знала, что стану бороться до последнего вздоха, но не позволю использовать себя.

— Я допрошу арестованного, ждите в приёмной, — свысока приказал охране Эссар. — Оковы снимите после оформления, — будто отвечая собственным мыслям и недовольно морщась, добавил он.

— Можем посторожить девчонку, чтобы не мешала, — сдерживая смешок, предложил один из молодых стражников. — От нас не убежит.

Я похолодела, представив, что меня ждёт наедине с этой сворой крепких парней. Никаких шансов. Эссар только отмахнётся от воплей какой-то строптивой студентки под дверью. Я успела порядком потрепать декану нервы.

Вот он, стоит, безразлично смотрит на меня и стражников, хмурится собственным мыслям — недоволен. Конечно, развлекаться с пышущей жаром красоткой приятнее, чем проводить нудные допросы. Такой и пальцем не шевельнёт, чтобы помочь.

«Хлыщ!» — Я подвела итог тревожным метаниям.

Молодые стражники переглядывались, дожидаясь решения декана. Ухмылки сделались явственней, наглее. Я поборола желание отступить к стене: подальше от воинов. В любом случае я буду кричать и сопротивляться, насколько позволит метка послушания.

— Я отдал приказ. Исполняйте! — Декан презрительно сжал губы.

Напряжённый узел в груди растворился. Утомлённый Эссар не хотел лишних проблем, поэтому осадил наглецов.

Как же иначе?!

Не ради меня или по доброте душевной декан отправил наглецов за дверь без добычи. Всё равно я мысленно поблагодарила хаос, которому мы оба служили.

— Пустотелая тварь, — развернувшись к двери, пробормотал охранник, предлагавший посторожить ведьму, но тут же получил тычок от старшего.

Воины ушли. Арестованный провёл пятернёй по выцветшим, растрёпанным волосам, выпрямился перед деканом, исполнявшим роль вершителя судеб.

Я с ненавистью сверлила Эссара взглядом.

Проклятый предатель, который помогает властям Союзных земель унижать и истреблять своих собратьев! Поставил на ведьме тавро, точно на телёнке! Его я точно не стану благодарить.

Я не знала как и когда, но верила, что заставлю Гастона Эссара расплатиться за всё и получу свободу.

— Жди. За тобой придут, — точно почувствовав внимание ведьмы, бросил в мою сторону Эссар.

Присутствие студентки при дознании явно было не к месту, но отпускать меня из кабинета декан почему-то не захотел. Он предпочёл сделать вид, что я не существую и сосредоточился на втором заключённом.

«Осуждённые без суда. Мимолётный эпизод в жизни предателя», — подумала я.

Я ощутила досаду, но сама не поняла отчего, чуть заметно пожала плечами, отвечая собственным мыслям. Я не привыкла быть пустотой, бессловесным предметом, а Эссар всеми силами принялся меня игнорировать.

В этот раз он не стал садиться на стол. Снова пролистал бумаги. Затем вложил их в чистую папку.

Я подумала, что сошла бы с ума, день ото дня занимаясь дознанием, составлением и сбором документов. Такое точно было не по ней.

— Михель Сакриан? — удовлетворившись сведениями из рапорта стражи, переспросил Гастон.

— Это моё имя, — спокойно согласился мужчина.

Перед Гастоном Эссаром он стоял твёрдо и с достоинством, будто при обычном визите в канцелярию Академии. Я поняла, что смирение арестованного проистекает не от магических оков, а является следствием характера.

Незнакомый мужчина напомнил мне недавно умершего опекуна, и сердце болезненно сжалось от нахлынувшей грусти. За один миг прошлая жизнь превратилась в блёклую картинку, стёртую временем и покрытую пылью. На руке ныла свежая метка.

— Вы работали врачом в Сухом ручье?

Непонятно к чему ведёт Эссар, спрашивая об известных фактах, зафиксированных в документах.

— Около тридцати лет, — отстранённо подтвердил мужчина.

— Помогали людям. Вставали ночью по первому зову. Забывали о своём комфорте и желаниях, борясь за жизнь пациента…

— Всякое случалось, — покачал головой Михель, и стало ясно — он ни о чём не жалеет.

Эссар вёл свою, одному ему известную, линию беседы.

— И эти же люди, жители Сухого ручья, написали донос.

— Они не знают иной правды, кроме той, о которой кричат на всех углах, — медленно проговорил врач.

— А вы знаете другую правду? — Голос Эссара звучал размеренно, обволакивая, внушая ложный покой.

Меня злило, что я невольно поддаюсь, вслушиваюсь в каждое слово, даже соглашаюсь. Мерзавец умел чем-то зацепить сердце и вести за собой.

— Приверженность правде — слабость, стоившая нам свободы, а многим — жизни. Сколько нас осталось в Союзных землях? Сотня, а может десяток? Вы и сами знаете, — охотно проговорил арестованный.

Михель посмотрел на декана долгим и внимательным взглядом, точно выискивая в том нечто важное. У рта и на лбу врача пролегли неглубокие морщины, тени под глазами. Путь господина Сакриана в Академию был более долгим, чем вынужденное путешествие Кирстен.

— Вам удалось продержаться в тени много лет, — бесстрастно продолжил Эссар, сохраняя на лице маску скучающего чиновника. — Однако, вас раскрыли. Как это произошло? Как они догадались, что вы последователь хаоса?

— В Сухой ручей редко добираются с проверками благонадёжности. У местной полиции нет артефактов. Они вызывали отряд из города, получив письмо с доносом. Как же изменились их лица, когда на ошейнике вспыхнули руны. За один миг я стал для этих людей мертвецом. Нет, вредным животным, место которому в клетке.

— Вы использовали магию? Почему кто-то решил сообщить о вас?

— Я никого не виню...

— Сочувствуете? — В тоне Гастона появилась заинтересованность.

— Они не понимают, что завтра могут оказаться на моём месте. Это легко происходит, если нет одного закона для всех.

— Опасные мысли, доктор.

— Полагаю мне нечего бояться. Теперь…

— Так для чего вы использовали магию хаоса?

— Иначе не мог, — уклончиво ответил Михель.

— В этом кабинете нужно говорить правду, — вкрадчиво посоветовал Эссар.

— Ребёнок соседей упал в заброшенный колодец, повредил ногу. Слишком глубоко, чтобы добраться. Селяне ранее сбрасывали вниз мусор и лом.

— И вы применили колдовство, — утвердительно подхватил декан. — Это была «Ловчая сеть»?

— Так и есть.

— Ребёнок спасён?

— Я выправил ему ногу. Всё хорошо.

— И его родители написали донос?

— Такова благодарность для таких, как мы, — сохраняя достоинство, ответил Михель.

Я думала, что Эссар возразит, не пожелает быть причисленным к изгоям, но он спросил о другом.

— Ваша семья? Что с ними? — Эссар не собирался быстро отпускать новую жертву. — Успели проститься?

У меня закипало в груди от бессильного гнева и чувства несправедливости. Мне нравился этот прямой и спокойный доктор, и я всей душой сопереживала беде Михеля.

Мужчина на несколько секунд опустил взгляд.

— Успел.

Потом встрепенулся, вскинул голову:

— Не думайте! Никто из детей не унаследовал моего дара! Они полноправные граждане Союзных земель. Старший сын увезёт мать и сестёр.

Михель осёкся, вероятно, пожалев об излишней откровенности. Гастон Эссар согласился:

— Это верное решение. Вы работали с кристаллами?

— Извлечение и накопление хаотита? Практикую, как любой взрослый маг, — с готовностью ответил мужчина.

Эссар ненадолго задумался. Тяжёлый взгляд серых, словно мокрые булыжники, глаз прошёлся по ведьме и вернулся к Михелю.

— Мне необходим врач в корпусе и преподаватель основ медицины, — сказал декан.

В дверь постучали. Гастон сам открыл следующему посетителю. На пороге возникла невысокая, тощая фигура в сером, глухом платье.

— Подожди, Урса, — бросил женщине Эссар и отрывисто обратился к воинам: — Арестованный остаётся наверху. Вы свободны. Только снимите с него ошейник.

Спустя несколько минут я вслушивалась, как стражники удаляются по коридору, чтобы покинуть корпус факультета запретных заклятий.

6

Я шла рядом с невысокой и блёклой женщиной, которую декан назвал Урсой. Мы продвигались вглубь корпуса, и я продолжала цепко всматриваться в детали обстановки, запоминать на случай побега.

Слабое жжение на коже руки напоминало о магической метке. Если клеймо действует так же, как ошейник, то добыть свободу станет очень непросто. Дар вольно пульсировал в теле, как и ярость от бессилия изменить ситуацию, но активно защищаться или атаковать врага я не смогла бы.

Доктор Михель остался в кабинете с Гастоном Эссаром. Я сожалела, что не услышу продолжение их интересного разговора. Я поняла, что врач останется в Академии. Возможно, мы встретимся на занятиях. Поставил ли мерзкий Эссар метку на будущего преподавателя?

А Урса отмечена ненавистным колдовством, подавляющим волю к сопротивлению?

Я покосилась на спутницу: тусклые, тонкие волосы гладко зачёсаны и собраны в пучок на затылке; смотрит прямо перед собой; губы строго сомкнуты; у рта морщины, а кожа сухая и необычного оттенка, словно свет хаотита пробивается изнутри тела.

— Есть иголка и нитки? — спросила я, поправляя порванный при аресте рукав.

Урса, точно погружённая в дрёму, не повернула головы, неохотно и с осторожностью ответила:

— У тебя будет новая одежда. Платье можешь оставить, но вряд ли оно тебе понадобится.

Фраза Урсы меня смутила. Во что они собираются нарядить новую студентку?! В арестантскую робу?

Однажды я видела заключённых, которых гнали по улице в сторону общественной тюрьмы. Это были обычные преступники, не какие-нибудь бесправные «пустотелые». У каждого имелась серая однотонная пара из штанов и рубахи, а на коротко остриженной макушке чудом держалась круглая шапочка. Даже женщины были одеты в этот грубый, нелепый наряд и обриты наголо.

Представив, как Урса срезает с моей головы густые, чёрные косы, я нервно вскинулась:

— Это Академия или тюрьма? Дознание… Надзирательница… У меня будет грязная роба и жестяная миска? Мы идём в камеру?

Женщина резко остановилась, подхватила меня под локоть и развернула к себе. Маленькая, иссохшая, точно погибающий росток, она несколько мгновений смотрела мне в лицо. Определить возраст Урсы было трудно. Нечёткие, смазанные черты не привлекали внимание, делая их обладательницу похожей на тень человека. Дар хаоса горел в ней ровным огнём средней силы, но будто был замутнён, покрыт тонким слоем черноты, и это не было следствием магических оков.

Я не знала, есть ли у надзирательницы метка, но вряд ли клеймо исказило магическое пламя Урсы. Вид испорченного дара заставил меня содрогнуться, словно я коснулась плесени или гнили.

Более того, я собралась защищаться, ожидая гневных наставлений. На удивление во взгляде помощницы декана не было злости, скорее сожаление.

— Ни то ни другое, девочка, — довольно мягко сказала Урса. — Как тебя зовут?

— Дикий Шип, — усмехнулась я, вспомнив слова Гастона Эссара. — Кирстен.

— Это не тюрьма, Кирстен, но и обычной Академией трудно назвать. Теперь это твоя жизнь. Лучше сразу принять неизбежное и смириться. Так будет проще, — искренне проговорила надзирательница.

Несомненно, она знала, о чём говорит. В фиолетовых глазах Урсы появился лихорадочный блеск, увядшее лицо в полутьме коридора выглядело посмертной маской, излучающей бледное сияние добытого из хаоса вещества. Хаотит в этом мире был повсюду, содержался в энергетических кристаллах и механизмах, но я никогда не видела, чтобы человек настолько им пропитался.

— Ваш декан считает иначе, — сообщила я, наблюдая за реакцией странной женщины. — Дерзость — это хорошо.

— Он так сказал? — Она будто и не удивилась, а Гастон Эссар каждой новой студентке твердит о пользе сопротивления.

— Во время допроса.

Тонкие губы Урсы растянулись в подобие улыбки.

— Мы все приняли неизбежное, Кирстен, и Гастон… господин Эссар не исключение. Будем справедливы: он не допрашивал тебя, а проводил опрос для отчётности. Я не тюремный надзиратель — наставница девушек. Зови меня Урсой. Обращайся, если возникнут вопросы или сложности. И забудь о глупой надежде сбежать из Академии, Кирсти. Не терзай себя. Это плохо закончится. Раньше времени…

Она сомкнула губы, оборвав последнюю мысль. Урса не пыталась запугать. Я видела, что наставница говорит открыто и со спокойным приятием, даже сочувствием. Урса погладила меня по плечу, пытаясь убедить и ободрить.

Только годы жизни в «Весёлом кролике» не прошли для меня впустую, научили не доверять добрым словам незнакомых людей. Притворщиков я на дух не переносила.

— Поганая работа — давать советы новичкам и обманывать. — Я посмотрела на спутницу исподлобья. — Не старайтесь, я не куплюсь на ваше участие. Я не наивная дурочка. Не пытайтесь залезть ко мне в душу. Знаю я таких добреньких тётушек, — прошипела я, отпрянув от наставницы.

— Ты совсем ребёнок, Кирсти, — покачала головой Урса, словно её не задели мои колкие слова. — Хоть и выглядишь, как оформившаяся молодая женщина. Сколько тебе? — Урса прищурила глаза, в которых и белок казался окрашенным в фиолетовый оттенок. — Восемнадцать? Думаю, не больше двадцати. Яркий дар, иллюзия, что всё возможно и обо всём знаешь…

— Я Кирстен! Кирстен Дикий Шип! — фыркнула я и высоко вскинула голову. — Оставь разговоры. Идём в твою тюрьму!

Что бы я ни думала об Академии, вели меня не в тюремную камеру. Я поняла это, когда мы спустились на первый этаж. Дар уловил магию, витавшую в воздухе вместе с духом древнего здания и влаги.

— Весной и осенью здесь сыровато, — доверительно сказала Урса. — Используем пропитку из хаотита для деревянных панелей. Он помогает сохранить тепло и сухость. Если хорошенько закутаться в одеяло, то ночью не замёрзнешь.

«Какое мне дело! Я не собираюсь долго жить в этом проклятом месте!» — подумала я с раздражением.

Неудача в кабинете декана оставила на душе мерзкий осадок слабости и безнадёги. Мне так хотелось выкрикнуть грубые слова прямо в лицо Урсы, но наставница говорила спокойно и доброжелательно, словно и не случилось небольшой пикировки. Я невольно сдержала гневный порыв, наткнувшись на невидимую стену равновесия и сочувствия.

— Здесь ещё не так плохо, — произнесла Урса, кинув на меня понимающий взгляд.

Я привыкла давать отпор, постоянно бороться. Поведение Урсы было необычным и убавило пыл.

Жилые комнаты находились в другой части корпуса. Урса провела меня по старой, скрипучей лестнице, по нижней галерее, где в широких окнах промелькнул кусочек утоптанной площадки с манекенами для тренировок. Это удивило: вряд ли изгоев общества готовили к магическим боям. Атакующие заклинания магии хаоса находились под запретом.

Я ни на минуту не забывала о жгучей метке на руке. С таким клеймом бесполезно любое умение.

Небольшое путешествие по учебному корпусу завершилось в одной из комнат.

— Это спальня девушек, — сообщила наставница. — Академия не слишком щедра, когда дело касается магов хаоса, поэтому мы живём все вместе. Принесу тебе бельё и личные вещи. Обычно студентов приводят в чём придётся и с пустыми руками.

— Студентов, — привычно фыркнула я.

— Так или иначе, обучение будет, — уходя, качнула головой Урса.

— Век бы оставалась недоучкой! — бросила я наставнице в спину.

Я откровенно дерзила и противилась уготованной судьбе. Не терплю, когда решают за меня! Гнев мигом затмевал разум.

Урса ушла, а я оказалась в комнате с двумя рядами широко расставленных кроватей. Не все из них были застелены. Я насчитала девять занятых коек. При желании сюда можно было вместить ещё больше.

Я нашла взглядом угловую постель со свёрнутым матрасом и села, вытянув ноги. Голод почти прошёл, напоминая о себе лишь смутным ощущением пустоты в животе. Я так устала, что могла думать только о ванной да подушке.

— Ладно, сегодня буду послушной. Пусть думают, что приручили Дикий шип, — прошептала я. — Отдохну и осмотрюсь.

Мельком взглянула на метку, оставленную предателем Гастоном Эссаром.

— Мерзавец! — Я могла только шипеть, вспоминая, как декан впитал магию, уничтожив паука.

А я так старалась!

Тонкие, чернильные линии на кисти переплетались в сложном узоре. Послюнявив палец, я принялась свирепо оттирать магическую пачкотню Эссара. В какой-то момент показалось, что линии бледнеют. От радости сердце забилось чаще, но спустя секунду фиолетовый контур проступил заново, принеся с собой зудящую боль. Кожа на руке покраснела.

Я была готова рычать от бессилия.

— Ты кто?

Вопрос раздался над головой так неожиданно, что я подскочила на кровати. Незнакомцу удалось тихо пройти в комнату и подобраться очень близко. Обругав себя за беспечность, я вздёрнула подбородок.

— Человек! Разве не видно?!

— Ты красивая. Человек…

Изучающий взгляд необычных сиреневых глаз был прямым и открытым. Я нахмурилась и передвинулась на постели подальше от гостя, обернулась, убеждаясь, что дверь в спальню осталась распахнутой после ухода Урсы. Так что пришелец не врывался в комнату силой, чтобы разбрасываться комплиментами.

— Это ты к чему? — опасливо спросила я.

— Говорю, что вижу, — ответил незнакомец, немного растягивая слова.

Очень светлые, почти белые ресницы на миг опустились, прикрыв сиреневые прозрачные глаза юноши.

«Мне сегодня везёт на странные знакомства», — с досадой подумала я.

— Кто ты? — Он повторил свой вопрос.

— А ты? — Я окинула его быстрым взглядом.

Узкое лицо, такие же узкие и высокие скулы, все линии какие-то угловатые, но привлекающие, способные удержать внимание, заставить любоваться чёткостью и гармонией. Он не был слишком высок, но ладно сложен и держался с достоинством. Дар ярко горел в груди юноши, говоря о потенциальной силе его магии.

Чужак! Опасный или не стоит беспокоиться?

Я перебирала в памяти, что мне известно о других расах, которых осталось не так уж много в Союзных землях.

— Думай, прекрасная незнакомка. — Юноша приятно улыбнулся кончиками тонких, но красиво очерченных губ.

Я потёрла лоб ладонью.

— Белые волосы, белые ресницы, очень светлая кожа, сиреневые глаза, — пробормотала я.

Юноша изящно наклонился. Манящая улыбка сделалась шире. У меня на миг закружилась голова: почудилось, что в воздухе и вокруг головы таинственного гостя кружат серебристые искорки, слетая с кончиков коротко остриженных волос.

— Все фейри врут! — выпалила я. — Не проведёшь!

Звонкий смех юноши разнёсся по комнате:

— Мы мастера хитрости, но не в Академии. Тебе нечего опасаться.

Двигаясь легко, будто не касаясь подошвами пола, он встал напротив и протянул узкую ладонь.

— Нас некому представить, поэтому сделаю это сам — Эриенфеллиль Дайси Эспен Роуз.

Я чуть коснулась подушечками пальцев прохладной ладони нового знакомого. Опасения так меня и не покинули. Хаос знает, чего ожидать от факультета запретных заклятий!

— Можно я не буду повторять этот ужас? Боюсь призвать какого-нибудь слизняка из вечной материи. Ой… — Я одумалась. — Не хотела тебя обидеть.

— Все называют меня просто Лиль, — легко ответил он. — Лиль Роуз.

— А я — Дикий шип, Розочка, — насмешливо фыркнула я.

— У твоих родителей была хорошая фантазия, Дикий шип, — Лиль ничем не выдал удивления или обиды, продолжая улыбаться.

— Твоих никто не переплюнет, — весело парировала я. — Это прозвище. На самом деле меня зовут Кирстен Шип.

— Шипы и розы… Я сразу понял — ты особенная и что-то принесла с собой.

Лиль забавно склонил голову набок, прищурил сиреневые глаза, словно видел нечто недоступное обычному взгляду. Мне стало неловко за свой потрёпанный вид. Я пригладила платье, поправила порванный рукав. В форменной фиолетовой куртке и таких же брюках из грубой ткани, Лиль всё равно выглядел как аристократ на торжественном приёме.

«Ты что-то принесла с собой», — точно эхом пронеслось у меня в сознании.

Слова юноши показались странными, встревожили. Не сдержав порыва, я быстро положила ладонь на грудь, убеждаясь, что ключ всё ещё на месте.

— О чём ты? — Я, кажется, покраснела, понимая, что выдала себя: лицо обдало жаром.

В библиотеке опекуна-учителя было множество книг по истории мира. Я хорошо помнила, что фейри не стоит доверять — очаруют речами и обманут, выведав тайны. В этом была их суть.

В начале противостояния между Союзом земель и магами хаоса коварные фейри подтвердили свою репутацию. С их предательства началась война, которую приверженцы Хаоса проиграли и потеряли свободу.

Я недовольно, исподлобья смотрела на молодого фейри, так и ждала подвоха. Не ответив, Лиль осторожно взял меня за руку и взглянул на покрасневшую кисть.

— Не пытайся уничтожить печать. Ничего не выйдет. Навредишь себе.

Я резко выдернула руку из его тонких пальцев, натянула рукав.

— Я упорная. Доложишь противному Эссару?! — с вызовом бросила я.

— Может, и паука делала? — серьёзно спросил Лиль, пропустив оскорбление.

— Отличный был паук. Загляденье! — отвернувшись, проворчала я и принялась разворачивать матрас, только бы не видеть светлого и открытого лица молодого фейри.

Я никогда прежде не встречала эту расу и не знала, бывают ли старые фейри. Вполне могло оказаться, что Лилю не двадцать лет, а все сто. Любопытство взяло верх, и я спросила:

— Откуда знаешь про паука?

— Заклинание иллюзии «Атакующий паук» исполняют почти все новички. Господин Эссар привык и, думаю, находит это забавным. Он оценивает поступающих: по поведению, реакциям, магии.

— Так он, гад, был готов! — Я развернулась и сжала кулаки: в груди вспыхнула прежняя ярость.

— Он выполняет свои обязанности, — пожал плечами Лиль.

— И ты сплетал паука?

— Я нет. Это не имело практического смысла. Нам некуда бежать, а я сам хотел попасть в Академию.

— Сам?!

Я с недоумением уставилась на студента.

«Фейри безумен. Это всё объясняет. Повредился рассудком после ареста», — рассудила я.

— И давно ты в Академии? — вкрадчиво поинтересовалась я.

С сумасшедшими следовало вести себя осторожно.

— Два года, — всё так же спокойно ответил Лиль. — На факультете отверженных нет деления на курсы. Мы все учимся вместе, пока созревает дар, осваиваем навыки работы с Хаосом.

Распахнув глаза, я внимала словам фейри, пыталась осмыслить.

В моей голове, точно в огромном котле, варилось ядовитое зелье из мыслей и предположений: зачем в Академии обучают запретной магии, куда маги попадают после созревания дара и многие-многие другие.

Впору и самой свихнуться!

— Погоди! — Я поняла, что терзало с первой минуты знакомства с необычным студентом. — Ты фейри! Последний маг хаоса вашей расы погиб во время опустошающей битвы на северной границе.

— Я первый, кто родился с этим даром спустя столетие. Дар и проклятие, — Лиль замолчал.

По светлому лицу фейри трудно было понять отношение к судьбе отверженного. Жалел ли он, что его жизнь сложилась не так гладко, как у других благородных сородичей.

— Не считаю себя проклятой, — возразила я. — Горжусь, что родилась ведьмой, а не какой-нибудь стихийницей со слабеньким пламенем.

— Ты голодна? — неожиданно спросил Лиль. — Не ври, что нет! Все новенькие голодны после ареста и дознания. Это долго и выматывает.

Фейри метнулся к двери, словно пролетев над землёй, взял со столика у входа свёрток. Видимо, Лиль сам кинул пакет, когда заглянул в спальню девушек. Урса оставила дверь открытой.

— Ты опоздала на ужин. Держи!

Он протянул мне что-то мягкое и тёплое, завёрнутое в промасленную бумагу.

— Булочка? — В животе заурчало от сладких ароматов ванили и фруктов. — Спасибо.

— На здоровье, прекрасная Кирстен.

Лиль улыбнулся, отошёл к окну, ловко подпрыгнул и присел на широкий подоконник, болтая ногами точно озорной мальчишка. Было заметно, что ему нравится наблюдать за новенькой.

Он казался таким хрупким, лёгким, что свойственно фейри, но в юноше со странным именем чувствовалась настоящая сила. Лиль заинтересовал, как запертая шкатулка, содержимое которой было мне неизвестно, но призывно бренчало.

Я не стала воротить нос от предложенной еды и быстро вцепилась в подарок зубами. Булочка оказалась свежайшей и очень вкусной: с фруктовой начинкой и растёртым сахаром сверху. Я подумала, что давно не ела ничего вкуснее.

После смерти опекуна змеюка-экономка перестала звать к столу и прятала ключи от кладовки, всё дожидалась наследников хозяина, а потом написала донос.

Урса маленьким приведением возникла на пороге спальни. Наставница несла стопку белья и большие свёртки. Проговорила находу:

— Примерим, а там поглядим…

Она заметила гостя и вопросительно приподняла одну бровь.

— Лиль?! У вас закончились вечерние занятия?

Фейри соскользнул с подоконника и чуть поклонился.

— Господин Сван отпустил юношей для свободного отдыха.

Скинув стопку постельного белья и свёртки на кровать, Урса покосилась на бумагу в моих руках. От булочки ничего не осталось.

— Вижу, тебя уже покормили, — не то строго, не то устало сказала наставница. — Хотела предложить остатки ужина, но холодная каша после сладостей нашего заботливого фейри…

— Я сыта, — я грубовато оборвала Урсу.

Хотелось добавить:

«Оставьте себе вашу кашу! Презираю Академию, её порядки и вашу заботу! Ничего мне не нужно!»

Урса нахмурилась и обернулась к Лилю.

— Опять ходил в общую столовую? Ты же умный парень! Однажды тебя поймают, Лиль Роуз. Я вынуждена доложить Гастону… господину Эссару, о нарушении правил.

Тот безразлично пожал плечами:

— Докладывайте.

— Ничем вас не проймёшь, пока гусь за…пятую точку не ущипнёт, — Урса махнула рукой и обратилась ко мне: — Примеришь форму, если не сгодится, завтра подберём другую. Обычно я угадываю.

Она, заметно торопясь, ушла. Я сложила мятую промасленную бумагу и спросила:

— Лиль, где ты взял булочку? Кажется, декан говорил, что нельзя ходить туда, где учатся обычные студенты.

— Украл, — криво ухмыльнулся фейри.

Мне почудилось, что у Лиля покраснели кончики ушей, однако глаза задорно сияли. Он вполне был доволен собой и ничуть не стыдился. Ладно безродная девчонка, рождённая в «Весёлом кролике», стащит у торговца пару пирожков или связку колбасок. Но благородный фейри!

В красках представив похищение булочки красавцем фейри с внешностью и статью аристократа, я фыркнула:

— Вот так просто?!

— Непросто, — не скрывая гордости сообщил Лиль. — Я долго тренировался. Моя раса легко отводит людям глаза: особенно в толпе таких же студентов. Достаточно надеть обычную куртку, подобраться ближе к прилавку с подносами и... — Он сделал круговое движение рукой. — Булочки в пакете! Каждый по-своему борется с несправедливостью.

Лиль развёл руки в стороны, как бы прося прощение за дерзость.

— И тебя ни разу не раскрыли? — восхитилась я. — Эта…надсмотрщица Урса сказала, ты часто проделываешь подобные фокусы.

— Никто, кроме своих не видит нашей запретной магии, не отличает от обычных людей. Сама знаешь!

— Стихийники от этого бесятся, — весело согласилась я.

— Они привыкли всё держать под контролем. Незнание может быть опасным, поэтому маги Союза придумали метки и артефакты для проверок.

— Заклеймили нас, как скот!

Я наконец вздохнула полной грудью, почувствовав, что Лиль понимает меня с полуслова.

— Это страх перед непостижимым, Кирсти, а ещё алчность. Стихийники готовы на многое ради хаотита. За сто лет Союз земель стал единственным поставщиком этого ценного ресурса.

Лиль подошёл ближе и взял меня за руки. Я не стала сопротивляться, позволив ему это небольшую вольность. Я словно плыла в потоке тёплой и ласковой воды. Серебристые искорки медленно осыпались с белых волос Лиля и кружили в воздухе.

— Ты решил очаровать меня магией фейри? — не задумываясь, спросила я.

— Не предполагал. Пока… — тихо отозвался Лиль. — Пытаюсь найти ответ на загадку. Зачем ты здесь, Кирстен Шип?

— Хотела бы я знать, — в тон новому знакомому произнесла я. — Спроси у надменного декана.

Несколько секунд мы молча смотрели в глаза друг другу. Огонь дара магии хаоса горел сильно и ровно, сердца бились в унисон. Вдвоём мы смогли бы побороться с обстоятельствами, попробовать бежать в Северный город…

Так я подумала, но тут же засомневалась, вспомнив слова Лиля. Фейри добровольно пришёл в Академию. Он не станет помогать с побегом. Если не хуже…

Пальцы выскользнули из сильных и прохладных ладоней Лиля Роуза: он такой же чужак, как и Гастон Эссар или Урса. Я совсем его не знаю.

— У тебя есть причина не доверять фейри, — медленно подбирая фразы, сказал Лиль.

И всё же мне не хотелось обижать нового знакомого:

— Причины не доверять всем.

— Я понимаю. Тот, кто сам явился в это гиблое место, может показаться безумцем или предателем. — Его взгляд затуманился. — На нас сто лет висит это проклятие. Мой народ был обманут магами Союзных земель. Они превозносили нас, осыпали подарками и обещаниями. Мои предки проявили слабость и стали орудием в руках мерзавцев. В итоге северные земли фейри превратились в смертоносную пустыню, а твой народ продолжал спасать нас, простив предательство.

— Я слышала, что за стенами Северного города все равны: люди, фейри, маги или обыватели без дара. Даже стихийники, выступившие против притеснений. Однажды я доберусь туда. Пойдёшь со мной? — Я подмигнула.

Неужели ванильная булочка и красивая мордашка способна лишить меня осторожности?

— Легко спрятаться за высокими стенами и магической завесой Северного города. — Лиль строго сжал тонкие губы. — Ты не думала, что твоё место здесь?

— Ну уж нет! С чего это?!

На короткий миг я решила, что и правда имею дело со свихнувшимся фейри. Кто знает, что в Академии делают с магами хаоса?! Каким испытаниям подвергают?!

— Чтобы всё изменить, исправить прошлое и освободить людей.

На бледных щеках Лиля проступил румянец, глаза горели. Он искренне верил в то, о чём говорил.

Я поняла его, но не согласилась:

— Тебя тяготит прошлое твоего народа? Задумал искупить чужую вину? Разве это возможно сделать в тюрьме? Безумие!

— Нет, я не безумен, — решительно повторил фейри. — Иногда я буду говорить странные слова. Я из рода оракулов, и сам не понимаю, откуда приходят подсказки. Ты, я, остальные… Мы не случайно оказались в Академии.

— Скажи ещё, что и предатель Эссар не случайно поставлен над нами, — недовольно заметила я. — Задумка великих оракулов…

— И Эссар, — твёрдо ответил Лиль. — У хаоса отменное чувство юмора, прекрасная Кирстен. Однажды ты убедишься в этом.

Я тряхнула головой, не представляя, что и думать. Лиль немного пугал, но и притягивал. Никогда не имела дела с фейри. Красивое, светлое лицо Лиля дышало наивностью юности, а слова принадлежали будто и не ему вовсе, а древнему существу, испытанному жизнью.

— Ты не боишься быть настолько откровенным с незнакомым человеком?

Сиреневое сияние в глазах Лиля стало ярче, улыбка коснулась губ. Своё мнение он отстаивал с пылкостью и упорством подростка. Это меня опять смутило и запутало.

Лиль лукаво прищурился:

— Я неправильный фейри. Отец всегда ворчал, что фейри, который не умеет лгать, обречён на раннюю смерть.

— И ты решил покончить с жизнью, поэтому сам пришёл в Академию, — попыталась пошутить я.

— Я сделал то, что должен был сделать. Так сказали оракулы.

— Решили избавиться от правдивого фейри? Извини. У меня был трудный день. Я несу чушь. Булочка была очень вкусной.

Лиль кивнул:

— Чем я могу помочь тебе?

— Просто побудь рядом. Ладно? А то немного, и я сама сойду с ума.

7

Я занялась постелью, а Лиль присел на подоконник и тихо рассказывал о доме в южных горах, где родился и вырос. Образы холмов, поросших густой зеленью и яркими цветами, белёного дома с красной черепичной крышей и флюгером вставали перед глазами. Тени и лица настоящего на время померкли.

Голос молодого фейри успокаивал. Мне казалось, что жизнь налаживается, возвращается в обычное русло, будто я по собственной воле поступила в магическую академию.

Мы проболтали до сумерек, сгустившихся за окном и словно прильнувших к стеклу. Контуры сада чернели угольными фигурами. В комнате медленно разгорались световые кристаллы. На потемневшем фоне белые волосы фейри засеребрились туманным ореолом.

Я механически расправляла постель и думала о первом студенте, который встретился в ненавистной Академии. Лиль не выглядит несчастным и замученным. Трудно было поверить, что декан не имеет в запасе нескольких гадких сюрпризов. Чего ещё ждать от предателя?!

Не могут же на факультете обучать магов хаоса, как тех беззаботных глупцов у главного корпуса! Да и зачем это Совету стихийных магов? Правители Союзных земель никогда не отличались бесполезной для себя добротой.

Лиль внезапно оборвал рассказ и спрыгнул с подоконника. Послышались приближающиеся гомон и смех.

— Госпожа Урса закончила урок. Сейчас станет шумно, — он рассеянно заморгал и улыбнулся.

История о доме и его погрузила в приятные грёзы, позволив позабыть о положении заключённого в Академии магии.

В комнату, переговариваясь, возвращались девушки. Сейчас я лицом к лицу столкнусь с будущими сокурсницами.

Я не успела посмотреть, какую одежду принесла наставница и теперь поняла, что хранится в свёртках. Все восемь соседок носили фиолетовые брючки и курточки поверх светлых льняных блуз. Женская форма ничем не отличалась от одежды Лиля. Просто и практично.

В первый момент девушки показались мне по-сестрински похожими, выделяясь лишь цветом волос и ростом. Всполохи дара бились в каждой с большей или меньшей силой.

— Смотрите, новенькая! — звонко воскликнула самая невысокая девушка с медными волосами. — Хорошенькая!

На вид ей было не больше шестнадцати. Она широко распахнула большие светлые глаза и смотрела с добрым любопытством.

Меня тут же обступили, разглядывая платье и причёску, осторожно касались ткани и заплетённых кос. Со всех сторон неслись вопросы:

— Это так теперь носят? Рукав порвали. Стражники тебя били?

— Ты из столицы? Где пряталась? Родные живы? Они из наших?

— Волосы сама заплетала? Мне так же сделаешь?

Я крутила головой, не успевая за потоком слов, и заметила, что несколько девушек не присоединились к подругам.

— Лиль! — завопив, светловолосая девица кинулась к фейри на шею и повисла точно куль с мукой. — Я всё занятие проскучала без тебя!

Лилю пришлось крепко подхватить её за талию, чтобы она не рухнула, утащив за собой и приятеля. Девица тут же всем телом прижалась к фейри и что-то жарко зашептала на ухо.

Я сжала губы и отвернулась: кольнуло смутным раздражением на незнакомку, так по-хозяйски обнимающую Лиля. Светловолосая подружка щебетала с деланной беззаботностью и оглаживала смущённого фейри. Я поймала на себе победоносный и предостерегающий взгляд тёмных, колючих глаз.

Фу… притворщица! Не люблю таких!

Я отвечала на вопросы, а сама нет-нет да посматривала, что делает парочка у окна.

Были и другие девушки, кто не проявил интереса. Две студентки молча застыли у входа: плечи и руки безвольно опущены, сложены перед собой, взгляд устремлён в пол.

Они напоминали блёклую Урсу и показались мне тонкими, полупрозрачными тенями на фоне живой энергии подруг. Их дар был подёрнут неприятной, склизкой дымкой.

— Так, галчата! Слушаем меня! — громко возвестила Урса, появившись в спальне. — Готовимся ко сну! И оставьте новенькую в покое. Наговоритесь вдосталь, если не поубиваете друг друга. Илма, детка, отпусти Лиля. Ты его задушишь. Вон он уже синеет или это отсвет кристаллов? Никак не разберу! Лиль, на выход!

Наставница на одном выдохе раздала указания, а я решила, что у «сухаря» Урсы, пожалуй, есть чувство юмора.

«Илма, значит. Я запомню», — подумала я, косясь на белобрысую прилипалу.

— Слушаюсь вашего повеления, госпожа Урса, — очаровательно улыбнулся фейри, высвобождаясь из цепких пальчиков блондинки.

Лиль, успев подмигнуть, с поклоном удалился. Я прочла во взгляде сиреневых глаз: «Не унывай! Мы ещё поборемся». И я твёрдо знала, что не отступлю и добьюсь освобождения.

Сейчас у меня голова шла кругом, а разноголосая компания расползалась по своим местам. Урса тяжело присела на одну из кроватей, потёрла бледное, осунувшееся лицо и устало оглядела девочек.

— Покажите Кирстен, где можно привести себя в порядок.

Белокурая Илма повела плечами, точно сбрасывая невидимую руку, сделала вид, что занята своими делами, но и без неё нашлись добрые души. Парочка студенток взяли меня под руки и наперебой принялись объяснять, что душевая в корпусе одна, но с несколькими кабинками, как и прочие удобства. Мыться они ходят по графику, который висит здесь же у двери вместе с прочей важной информацией.

— Посмотри свёртки, — напомнила юная студентка с медными волосами. — Там есть всё, что нужно.

Обнаружив халатик среди новой одежды, которую принесла наставница, я хмыкнула:

— А я готовилась вышагивать голой по коридорам Академии. Вот бы лицо было у декана!

— Господин Эссар на нас и не смотрит, — медноголовая девчонка вздохнула и, покраснев, опустила взгляд.

«Понятно. У господина Эссара очень много важных дел с белобрысой стихийницей», — ехидно подумала я.

8

О, чудо! На факультете была горячая вода! Кристаллы хаотита трудились без устали.

Меня разморило после душа, но, лёжа на узкой и жёсткой постели, я заснула не сразу: думала, что тут же забудусь, едва коснувшись головой подушки, а вышло иначе.

Я словно опять стала десятилетней девочкой, привыкающей к новому дому, чужой комнате, вещам и незнакомым людям. После жизни в трактире дом опекуна стал для меня сказочным дворцом, не то что рассыпающаяся от древности Академия с тюремными порядками, где я обосновалась теперь.

Я долго таращилась в потолок, вслушивалась в размеренное дыхание девочек и наставницы. Жизнь Урсы ничем не отличалась от быта студенток, тесно переплеталась в мелочах и укладе. Такого я не ожидала, хотя ничего не знала о порядках в Академии.

Нервное возбуждение дня не покидало. Перед глазами, вопреки желанию, всплывали образы холодного Гастона Эссара, раскинувшего руки в объятиях паука, и Лиля с серебристым ореолом вокруг головы: ясные глаза юного мага казались чистым хрусталём.

Илма неизменно появлялась рядом с приятелем и грузом висла на молодом фейри, а белокурая красотка Элизи с никчёмным даром стихий заразительно смеялась прямо в лицо новоявленной студентке.

Я решительно перевернулась на другой бок…

Притягательный, мужественный Эссар и в воспоминаниях оставался презрительно спокойным. У меня тряслись колени, а сердце в груди то замирало, то неслось вскачь. Казалось, я должна отстоять себя, победить врага, скрытого в тени.

Я распаляла в душе ярость, чтобы не думать о том, как декан прижал меня, чувствовала опасность и…что-то ещё, неуловимое и раздражающее.

Видела я и другое лицо Гастона: застывшее болезненной маской, помертвевшее всего на мгновение, но въевшееся в память.

Что я ему сказала? Чем зацепила настолько сильно, что бесчувственный бюрократ потерял самообладание?

Всё детали стёрлись под натиском событий и переживаний.

«Отстань! Чего привязался?! Ненавижу предателей» — Разозлившись, я ткнула кулаком подушку и опустила веки.

Сон милостиво коснулся сознания. Ненадолго задремав, я очнулась от дуновения ветерка. Приоткрыв глаза, заметила, как в дверь выскользнула маленькая девичья фигурка, мелькнули медные локоны. Я удивлённо приподнялась на постели.

Куда это Жюли направилась среди ночи?!

Я огляделась — все спали. Кровать молоденькой колдуньи пустовала, халатика не было на стуле. Из разговоров вечером я выудила немного сведений о студентках, с которыми мне предстояло жить. Жюли оказалось чуть больше шестнадцати: открытая, любознательная и наивная девочка. Какое дело могло заставить такую голубку красться в темноте?

Мысленно пожав плечами, я откинулась на подушку и задремала.

Во второй раз из небытия меня выдернули странные звуки, словно где-то под кроватями, в пыльном углу забился котёнок и жалобно попискивал. Чем яснее становилось в голове, тем чётче трагичное мурлыканье обращалось всхлипами.

— Спокойно, девочка, спокойно. — Узнаваемый шёпот Урсы был со сна чуть хриплым.

Приоткрыв глаза, я разглядела две скрюченные фигуры на постели Жюли. Худенькие плечи студентки вздрагивали, опущенная голова прижалась к груди наставницы. Урса гладила Жюли по волосам и спине.

— Сколько раз я просила не ходить к Гас…к господину декану, — ласково увещевала Урса. — Не мучь себя и не требуй невозможного. Ты ставишь его в неловкое положение. Ну что нам с тобой делать? Вот и рубашку порвала. И где умудрилась зацепиться?

Жюли тоненько и отчаянно подвыла, отзываясь на слова наставницы. Спящие девушки заворочались в постелях, но ни одна не проснулась. Или все сделали вид, что ничего не слышат.

«Во дела! Малышка Жюли влюблена в мерзкого предателя?» — изумилась я и сделала уверенный вывод, сильнее возненавидев Эссара: — «Заморочил девчонке голову и бросил».

Я не ожидала почти материнской теплоты от Урсы, но той удалось удивить.

— Ложись, — шепнула Урса плачущей девушке. — Давай! Утром всё станет иначе. Вот увидишь!

Некоторое время я слышала, как Жюли сдерживает рыдания, а Урса со вздохом устраивается в кровати, чтобы поспать ещё пару часов. Напрасно я думала, что богатый на события день окончен и реальность приобретёт более понятные очертания. Небольшое сообщество магов хаоса, заточённых в Академии, хранило собственные секреты.

За окнами начало светать, когда меня будто толкнуло изнутри. Я ощутила всплеск магии поблизости, встрепенулась, таращась в полумрак комнаты. Происходило нечто непонятно и необычное.

Жюли свернулась калачиком на краю постели и с головой накрылась одеялом. Девочки дышали спокойно, но я продолжала чувствовать на себе чужой взгляд. Две маленьких алых точки, окружённые дымкой, вспыхнули над моим одеялом. Фиолетовый сгусток уплотнялся и обретал форму.

— Какого демона! — прошипела я, но не двинулась с места, наблюдая за появлением уродливого существа, примостившегося в ногах.

Я подтянула колени к животу и села, опираясь на железную спинку кровати. Сегодня днём я удачно сплела материю хаоса в иллюзию огромного паука, чтобы напугать декана. Теперь кто-то повторил фокус, заменив отвратительного арахнида на банальную крысу. Злые красные глазки, туманная фиолетовая шерсть, кривые зубы, торчащие в распахнутой прорехе рта: такое вряд ли захочешь увидеть под утро в собственной постели.

Я выровняла дыхание, обдумала ситуацию: у всех в корпусе отверженных поставлены ограничивающие метки; никто не причинит настоящего, смертельного зла, просто не сумеет преодолеть магический запрет.

Пугающий образ был создан магом хаоса, значит, его возможно уничтожить, как это сделал Гастон Эссар. Декан попросту сожрал магию ведьмы. Почему бы и ей не забрать чужую материю себе?

Я не спускала глаз с дымчатого монстра. Поделка вышла нелепой и грубой. Вспомнив заклинание поглощения, я потянулась и шлёпнула ладонью по крысе. Пальцы провалились в пустоту. Короткий импульс магии хаоса прошёлся по телу, наполнив меня дополнительной силой. Рядом мелькнула чужая тень.

Не успев ничего сообразить, я оказалась опрокинута навзничь поперёк кровати. Сверху навалились, придавили грудь коленом, подушку кинули на лицо.

У меня потемнело в глазах. Я с хрипом втянула воздух, которого сделалось так мало, что это отозвалось в груди болезненным ужасом. Паникуя, я выгнулась, слепо заколотила руками и ногами, стараясь попасть по неизвестному врагу и сбросить подушку. Несколько раз удары достигли цели, и хватка нападавшего ослабла.

Магическая печать, оставленная деканом, сдерживала в желании дать настоящий отпор, но и враг страдал от того же бессилия. Ощутимые щипки обожги предплечье, бок, бедро: места, куда беспорядочно прикасались чужие пальцы.

В детстве мне случалось драться и уворачиваться от ударов мальчишек старше себя. Жизнь в трактире с сомнительной репутацией всегда проходила на острие настоящей борьбы. Хозяин забегаловки и комнат для свиданий старался побыстрее избавиться от нежеланных последствий случайных связей. Я задержалась в трактире несколько дольше обычного, а дети из «Весёлого кролика» всегда были объектом насмешек для жителей квартала.

В этот раз враг дрался неумело, используя слабые тычки. А чего ещё можно ожидать от одной из соседок по спальне?

Проклятая печать оставила юным колдуньям мало возможностей для атаки.

Утренний свет постепенно просачивался в комнату, но я пока не видела лица соперницы, щурилась и извивалась змеёй, следуя интуиции.

— Самая хитрая, да?! — глухое сопение и ядовитый шёпот просочились в сознание. — Думаешь, состроила глазки, подмигнула, булочкой угостилась, и дело сделано? Предупреждаю, козявка — Лиль мой! Я его два года приручаю! Это мой парень!

— Илма?! — догадалась я, собралась с силами и отпихнула разъярённую девицу. — Приручай дальше, раз считаешь его зверушкой! А я позволю Лилю самому выбрать, с кем дружить!

Одним рывком я сменила позицию. Блондинка перевалилась набок. Светлые пряди закрыли глаза.

Она взвизгнула:

— Не смей и смотреть в сторону фейри!

Откинув подушку, я оседлала Илму и за кисти прижала к постели.

— Всё? Успокоилась?! — Я не сдерживалась. — Тронешь меня снова, и я тебе патлы вырву! Будешь лысая Лиля соблазнять! Я — Дикий Шип! Запомни и обходи стороной!

Я хорошо знала, что врага следует сразу поставить на место, показать силу и решимость. Получив отчаянный отпор и расквашенный нос, большинство насмешников из нищего квартала не торопились повторить стычку.

Илма брыкалась и фыркала. Спальня ожила, очнулась от сонного забытья. Девочки приподнимались в кроватях, таращась на драку.

Урса кинулась ко мне, гордо восседавшей на придавленной блондинке.

— Илма! Кирсти! Что вы творите?! Остановитесь!

Наставница обхватила меня и потянула назад, а поверженная Илма соскользнула на пол, пнув напоследок коленом.

Вот зараза! Больно!

Илма побежала к двери.

— Никак не уймёшься! — взвинченная выходкой, я схватила подушку, успевая догнать девицу и треснуть несколько раз промеж лопаток.

Мы вылетели в коридор под дружные крики соседок:

— Давай! Кирсти! Так её!

Поддержка меня вдохновила. В пылу борьбы я не заметила, что по широкой галерее шли двое людей, к чьим ногам мы с визгами и повалились.

— Признай, что проиграла, белобрысая! — торжествующе провозгласила я, снова оседлав притихшую нахалку. — Дикий Шип всегда побеждает!

— Кирстен Шип! — Точно ведро ледяной воды вылили за шиворот, так прозвучал знакомый мужской голос.

Я вскинула голову, успевая рассмотреть красотку-стихийницу в элегантном вечернем наряде, с идеально уложенными белокурыми локонами и скучающим взглядом. Элизи, кажется так, звали любовницу Гастона Эссара, смотрела на нас с досадливым недоумением.

Мы замерли на полу перед самим предателем Эссаром. Приталенный, с серебряными пуговицами, тёмный сюртук плотно облегал высокую, стройную фигуру, подчёркивал широкие плечи и несгибаемую прямоту мужественной спины. Он выглядел словно завсегдатай светских вечеров столичной аристократии. Стало ясно, что вместе с Элизи они провели ночь вне стен корпуса.

— Привести себя в порядок и немедленно в мой кабинет. Обе!

За внешним холодом декана бушевала настоящая ярость. Мой дар помог ощутить это пламя. По спине предательски поползли мурашки, и задрожали колени. Собственный огонь сжался в груди до маленького, тугого шарика, мешавшего дышать.

Я внезапно осознала, что сижу в одной ночной рубашке, растрёпанная и разгорячённая потасовкой. В душе заворочалось что-то похожее на стыд. Так непривычно и неожиданно.

Какого демона Эссар смущает меня?!

— Давно пора усмирить этих диких девиц, — фыркнула Элизи, кутая обнажённые плечи в тонкий, воздушный шарф. — И как ты терпишь этих несносных животных?

Гастон Эссар резко развернулся на каблуках и не оглядываясь пошёл прочь, только бросил сквозь зубы:

— Позволь напомнить, что я один из них, Элизи. Идём, я отдам бумаги для Америуса.

«Сама ты животное! Ещё и со слабой магией», — со злой обидой подумала я, сверля взглядом затылок Элизи.

Перед глазами ожили образы, которые я никак не могла видеть, но воображение дорисовало всё в самых ярких красках: Гастон сжимает в объятиях белокурую красавицу, впивается поцелуем в пухлые губы, толкает смеющуюся Элизи на стол, откуда предусмотрительно убраны бумаги и карандаши…

— Дрянь! — Кулаки сжались сами собой.

Я не сразу вернулась к реальности. Наставница замешкалась, пока надевала халат: выбежала из комнаты к окончанию событий. Поджав губы, Урса за руки повела нас в спальню.

— Взрослые девицы, а что творите?!

Урса покачала головой, рассаживая меня и Илму по кроватям: оставалось подчиняться и молча сжигать соперницу взглядом. Будет мне ещё иллюзорных чудовищ подкидывать!

Наставница встала между кроватями, словно секундант перед дуэлью. Я читала о поединках, когда опекун научил меня складывать буквы в слова. Он всегда поощрял мою тягу к книгам. Так я о многом узнала. В том числе и о дуэлях между аристократами.

— Сейчас приведёте себя в приличный вид и пойдём к господину Эссару. Что за кошка между вами пробежала? — поинтересовалась Урса.

— Новенькая накинулась на меня. Я тут ни при чём! — вздёрнув носик сообщила Илма. — Она хотела натравить на меня иллюзию! Я проснулась, когда новенькая шарила у меня в тумбочке. Воровка!

— Верно, тебе показалось со сна, — покачала головой Урса.

Илма надула губы, миловидное лицо некрасиво скривилось.

— Так стыдно перед господином деканом. Какой позор! — нарочито громко взревев, она упала лицом на подушку.

Я на миг забыла о негодяе Эссаре и, распахнув глаза, уставилась на Илму — чуть не задохнулась от возмущения.

«Спокойно, Дикий Шип, спокойно», — я сделала несколько медленных вдохов. — «А чего ты ожидала от тюремной крысы?»

9

В Академии неизбежно наступал новый день. Декан велел привести себя в должный вид, перед выволочкой. Этим мы и занялись.

Одевшись, Урса подгоняла всех, призывая подниматься, чтобы всё успеть. В корпусе отверженных даже умывание проходило по строгому графику.

— Встаём, галчата! Скоро очередь мальчиков. Не успеете — пойдёте на завтрак немытыми, нечёсаными, — бодро командовала Урса, успевая сказать несколько слов каждой из подопечных. — Растолкайте Жюли, пока мы с нашими драчуньями у господина Эссара. Зоуи, ты опять не постелила покрывало. Поторопитесь!

Как ни была я поглощена мыслями о визите в кабинет декана и злостью на Илму, но одеваясь поглядывала по сторонам. Для пленницы Академии магии важно понять, что из себя представляет окружение и уклад жизни. Сейчас я никому не доверяла. Особенно после выходки ревнивой сокурсницы.

Ничего же не сделала! Подумаешь, булочку съела!

Девушки-тени, которые вчера не проявили никакого интереса к новенькой, оставались молчаливыми и безучастными. Они выполняли все необходимые действия, походили на живых людей, только на бледных лицах ничего не отражалось, а взгляды были опущены.

Почему у них пустые глаза и кожа с фиолетовым оттенком? Совсем как у наставницы. Урса всё же больше похожа на человека, а эти словно механические куклы.

Я не понимала, что с девушками не так, неправильно. Загадка отзывалась в душе смутной тревогой. Будущее слишком непредсказуемо. Вдруг и меня ожидает нечто подобное?!

Вспомнив о ключе, я поспешила убедиться, что безделушка всё ещё висит на шее, а не потерялась во время потасовки с Илмой. Когда-то давно я позаботилась о крепком шнурке для своеобразной подвески, а опекун зачаровал верёвочку.

У меня не осталось других ценностей, которые связывали бы с прошлым. На миг я погрузилась в тягучее болото сожалений, но немедленно отбросила вредную жалость к себе. Я не опущу руки и не смирюсь.

— После завтрака собираемся в зале для турниров, — строго сообщила наставница.

Минуту назад Урса напоминала озабоченную и заботливую мать большого семейства, а теперь в голосе появилась сталь: никто не увильнёт от неприятных обязанностей.

Она осмотрела комнату и лично сдёрнула одеяло с заспавшейся студентки:

— Жюли, поднимайся! Ночь для сна. День для работы.

Жюли так и лежала, свернувшись калачиком и обхватив худые плечи руками, но не спала. Под покрасневшими от слёз глазами залегли тени, губы были искусаны в кровь.

— Господин Эссар снова не соблазнился на рыжулю-красотулю, — нарочито громко пропела Илма, уперев кулаки в бока и стреляя глазами в сторону Жюли. — У декана есть настоящая женщина. Госпожа Элизи такая красавица! Зачем декану жалкое подобие.

На неё тут же зашикали со всех сторон:

— Прикуси язык, змеюка.

У меня сердце сжалось от жалости. Следом в груди вспыхнуло негодование.

Жюли бегала к Эссару, а он провёл ночь на балу с белобрысой стихийницей. Неужели это так расстроило девчонку? Что этот негодяй сотворил с ней? Чем привязал к себе?

Я не верила, что студентка по собственной воле рвётся ночами в апартаменты декана. В моём воображении комнаты, где жил Эссар, сияли роскошью и излишеством. Предатель Гастон виделся развязно возлежащим на подушках, расшитых золотыми нитями, и свысока взирающим на хрупкую, дрожащую Жюли. Она, бедняжка, стояла в одной ночной рубашке, босая и переступала с ноги на ногу. Один повелевающий жест и…

Я с усилием остановила поток ярких образов, которые только распаляли ненависть к Гастону Эссару. У меня всегда было слишком живое воображение.

«Гад и хлыщ!» — заключила я, вслушиваясь в голоса, заполнявшие спальню.

— Я не хочу на собрание, — ныла Илма. — Почему мы должны каждые выходные слушать эти нравоучения? Все давно знают, что отступники враги добрых людей, а в Северном городе остались одни чудовища без души и разума. А испытание?! Оно выматывает до тошноты.

— Помолчи, Илма, — сквозь зубы процедила Урса. — Ты сегодня уже отличилась.

— Не я! Это новенькая! — расчёсывая светлые локоны, запищала Илма.

— Не имеет значения, кто начал. Вы обе показали себя во всей красе перед деканом, — лицо Урсы застыло маской досады и разочарования.

— Ага! В ночнушках! — по-доброму хохотнули девчонки. — Вот прикажет в них же отбывать наказание! Сван изведёт вас нравоучениями о девичьем стыде.

— Лекции в турнирном зале — вот наказание! — не унималась Илма.

— В конце недели ректор пытает нас лично, — шепнула мне одна из девочек. — Хорошо ты Илме наподдала. Она здесь два года. Считает себя старшекурсницей с привилегиями, потому что из зажиточной семьи. Так и не смирилась, что ничуть не лучше остальных.

— На факультете же нет курсов? — сказала я, приглаживая брючки.

Одежда пришлась впору и оказалась удобной. Я прикинула, что бежать в таком наряде будет сноровистее. Вспомнила и имя сокурсницы.

— Тебя Зоуи зовут?

Та кивнула:

— Курсов нет, но всех привозили в разное время.

Я слушала объяснения, а сама смотрела то на Илму с поджатыми губами, то на наставницу, присевшую к постели Жюли. Урса что-то тихо говорила девушке и гладила по медным волосам. Чудилось, что Жюли вздрагивает от каждого прикосновения.

— А что с ними? — я осторожно указала на молчаливую пару оживших кукол: девушки собрались и одновременно сели на заправленные постели.

— Дафна и Дея. Они кажутся сёстрами, но это не так. У них скоро выпуск. После практики на нижних этажах все возвращаются не в себе.

— Нижние этажи?

— В корпусе есть подземный лабиринт. Взрослых, у кого зрелый дар, отправляют сразу вниз. Я очень боюсь туда попасть, — доверительно сообщила Зоуи. — Это страшное место.

10

Я стояла в кабинете вместе с Илмой. Наставница тихонько пристроилась ближе к столу декана. Свет от кристаллов подчёркивал бледно-фиолетовый оттенок кожи Урсы и болезненный блеск тёмных глаз, где радужка казалась расплывчатой кляксой материи хаоса.

Что с ними не так?! С Урсой и теми двумя девочками со старшего курса. Они все побывали на нижних этажах?

— Прошу простить мою оплошность утром. Я недоглядела, — тихо, но с достоинством произнесла Урса, обращаясь к декану.

Под укоризненным взглядом куратора и куст шиповника застыдился бы собственных шипов, но не я, уверенная в собственной правоте.

Вот ещё!

Я нарочно выше вздёрнула нос, показывая, что не сожалею о содеянном. Подумаешь, раздала пару тумаков наглой девице, которая решила меня пугать волшебными крысами и давить подушкой. Пусть спасибо скажет, что цела осталась!

Настрой у меня был самый боевой, а Илма ныла всю дорогу из-за предстоящей лекции в турнирном зале: бубнила об испорченном дне отдыха, ломоте во всём теле после тренировок и ослабшей по вине ректора магии.

Урсе пришлось цыкнуть, чтобы ревнивая злючка закрыла рот. Я удивилась, что предстоящие занятия с ректором волнуют белобрысую сильнее, чем выволочка у декана.

В кабинете Илма за секунду состроила невинную гримаску. Она очень достоверно хлопала длинными ресницами и изредка шмыгала носом, надеясь разжалобить Эссара.

Это вряд ли! Такого ничем не прошибёшь.

Хлыщ позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу, ослабив высокий, тугой ворот. У чётко очерченных губ появились жёсткие складки. Декан стоял, заложив руки за спину: единственное кресло он уступил зевающей красавице Элизи. Она то и дело прикрывала рот рукой и устало моргала.

Никогда не прощу ей мерзких слов, мимоходом брошенных в галерее.

При других обстоятельствах я бы показала стихийнице кто здесь животное, а пока прожигала красотку взглядом. Её презрение к нам было настолько искренним и естественным, что рождало сомнения в собственной полноценности. Словно Элизи знала истину, которая магам хаоса была недоступна. Вдруг мы и правда настолько ужасны, что достойны наказания и ошейника.

Красотка поёрзала в кресле. Не иначе почуяла мою ярость.

— Что ты с ними возишься, Гас. Отправь девиц на нижний ярус, — надув аккуратно подкрашенные губы, предложила любовница декана.

Невольно меня кольнуло непрошеной мыслью: чем они занимались в кабинете, пока мы собирались, и Урса вела нас наверх?

Я снова разозлилась на себя за навязчивый интерес к тому, что меня совсем не касалось. Только забыть жаркое горение дара Гастона Эссара, когда он прижал меня к себе, никак не удавалось.

— Это не имеет практического смысла. — Он словно отмахнулся от Элизи. — Их дар не созрел.

— Тогда в лабораторию, — не унималась красотка. — Там всегда нужны свежие образцы, а девицы слишком дерзки, чтобы дожидаться сроков.

Я подумала, что ей не терпелось избавиться от студенток и их наставницы, мешавшихся под ногами. Рассуждая о нас, как о бессловесном скоте, Элизи всеми силами делала вид, что в упор не замечает моего пристального, проклинающего взгляда.

Сдерживающая метка не даст мне наложить вредящие чары, но хоть насмотрюсь вдосталь. Пусть знает, что я не стану терпеть подобное обращение.

Элизи всё же отличила меня от обоев и неприязненно заявила:

— У этой на лице написано, что она закончит выжиганием дара.

— Стоит скорее исполнить обязанности секретаря и отнести отчёт Америусу, госпожа Мураи, — наклонившись к любовнице, Гастон напомнил о деле. — С нарушительницами порядка я разберусь самостоятельно.

О, как тонко он оттенил голосом слова об обязанностях! Эта блондинка всего лишь секретарь при администрации Академии, а ведёт себя точно королева Союзных земель. Королева без королевства. Союзные земли давно управлялись советом стихийных магов.

Мои губы сами растянулись в усмешке.

Элизи сохранила маску скучающей светской дамы, притушила огонёк злобы, вспыхнувший в глазах. Подхватив бумаги, она гордо вскинула голову и выскочила за дверь.

Мне почудилось, что Эссар с облегчением выдохнул. Гастон покрутил головой, точно разминая застывшие мышцы шеи, оглянулся. В прошлый раз после ухода Элизи он сразу распахнул окно, запуская в кабинет свежий весенний воздух. Видимо, эта мысль и сейчас зародилась в голове Эссара. Взгляд серых глаз был тяжёл.

— У вас две минуты, чтобы назвать причину безобразной сцены сегодня утром в галерее, — пророкотал он, так и не заняв опустевшего места за столом.

— Я не виновата, господин декан, — нежно пролепетала Илма.

Девочка-цветочек, не иначе. У меня аж скулы свело от её притворства. На месте фейри я бы давно утопилась в соседнем пруду, преследуй меня такая лицемерная девица.

Светлые ресницы Илмы вспорхнули, как крылья ночного мотылька.

— Новенькая рылась в моих вещах, пока все спали. Когда я открыла глаза, она накинулась с кулаками.

— Врушка! — От возмущения у меня не нашлось других слов, кровь прилила к щекам. — Дикий шип в жизни не брала чужого!

— Воровка! — пискнула Илма, больно тыкая меня под рёбра кулаком. — Не успела появиться, а уже тянешь руки к чужому. Мои вещи, всегда будут моими!

— В Крысином углу за такие обвинения язык вырывают! — Я попыталась лягнуть соперницу, но зараза ловко отскочила в сторону.

— Прекратить! — рявкнул декан.

Эссар вместе с Урсой одновременно закатили глаза к небесам, как бы мысленно насылая на головы студенток все возможные кары. Я и Илма застыли в том положении, в каком нас застал сердитый окрик господина Гастона.

— Я ожидал, что ты устроишь беспорядок, Кирстен Шип, но не в первую же ночь! — Обратился он ко мне. — У меня нет желания разбираться, кто из вас начал драку. После лекции ректора Илма отправится на уборку кухни, а Кирстен…

Илма издала какой-то невнятный звук, но немедленно сомкнула губы, отреагировав на предостерегающе приподнятую бровь Урсы. Я безразлично уставилась в окно, ожидая судьбоносного решения декана. Слава хаосу, он не стал тратить время на нудные нотации. Хоть за это спасибо!

— Кирстен займётся уборкой могил, — после небольшой паузы отчеканил Эссар.

11

Подошло время завтрака, а Жюли так и не собралась. Когда мы вернулись в спальню, молоденькая колдунья, сгорбившись, сидела на кровати и куталась в одеяло. Девочки наперебой расспрашивали её о самочувствие, но та лишь мотала опущенной головой.

Урса потрогала лоб студентки, посмотрела в покрасневшие глаза и сухо заключила:

— Жара нет, — ненадолго задумалась и спросила: — Тебя кто-то обидел?

Жюли глубже зарылась в одеяло и втянула голову в плечи. Должно быть это означало отрицание. Или нет?

— Милая, ты знаешь правила. Сейчас ты встанешь, оденешься и пойдёшь вместе со всеми в столовую. Затем ректор желает видеть группу в турнирном зале.

Правила!

Декан велел ознакомиться с распорядком дня, который висел у входа в спальню, но я так об этом и не вспомнила. Вначале не желала вникать из чувства протеста, но подумав, смирилась с неизбежным. И меня интересовали магические тренировки. Должны же они здесь быть!

Дикий шип обязательно вытащит из сложившейся ситуации самое ценное и необходимое. Я с детства следовала этому правилу и выжила. Справлюсь и теперь.

Жюли ещё ниже опустила голову, упавшие вперёд пряди закрыли лицо. Притихшая после беседы с деканом Илма презрительно фыркнула:

— Цену себе набивает. Ах, чувствительная малышка Жюли! Она такая нежная и слабая. Хитрая козявка хочет увильнуть от проверки в турнирном зале и тошнотворной лекции! Дафна и Дея первые на выпуск. Не ты! Идёмте уже есть!

Эта зараза никак не уймётся. Доведёт, что я снова её проучу. Теперь не избежать Илме разбитого носа.

— Мало получила сегодня? — Я сжала кулаки. — Иди на кухню, куда тебя отправил господин Эссар.

Ядовитые слова Илмы вывели меня из временного оцепенения. Я размышляла об уроках магии и наказании, которое открывало новые возможности. Может быть, мне удастся улизнуть подальше от корпуса и проверить дальние уголки парка. Заодно изучу фасад здания факультета, пути отхода и скрытые уголки.

— Не знаю, из какой грязной дыры ты вылезла, но не тебе мне указывать, воровка, — прямо глядя в лицо, бросила Илма. — В доме банкира Данара таких и на кухню не пускали.

Илма пустила в ход оскорбления, к которым я привыкла с рождения. До изобретательности экономки старого мага ей было далеко, поэтому я лишь усмехнулась:

— Не очень-то тебе помогло твоё происхождение, — я парировала, усмиряя гнев. — Ты заключённая, как я или Жюли.

Илму перекосило от очевидной правды, но столкновения не случилось. Девочки одёрнули гадюку, и она благоразумно прикусила свой раздвоенный язык, затихла. Я жестом показала Илме, что слежу в оба и немедленно отплачу за мерзость.

Урса всё внимание обратила на Жюли, пропуская мимо ушей перепалку подопечных.

— Соберись, милая. Нельзя же так раскисать из-за… — наставница запнулась и оглянулась.

Что уж там скрывать! Все знали, почему малышка Жюли рыдала. Даже я, появившись в Академии накануне, догадалась — колдунья влюблена в негодяя Гастона Эссара и бегала к нему ночью.

Не понимаю, что она нашла в этом зазнавшемся хлыще?!

Красивые глаза, точёный, мужественный профиль, сила и невыносимо яркий дар, но…

Он же предатель и помогает стихийникам мучить магов хаоса!

Для меня этот штрих к образу Гастона Эссара жирно перечёркивал притягательный образ, а Жюли повелась и страдала. В детстве я насмотрелась на таких девочек из «Весёлого кролика». Влюблённые и готовые на всё ради негодяев, они быстро сгорали и терялись в водовороте непростой жизни трущоб.

Мама старалась уберечь меня от неприятностей и никогда не скрывала правды. Тогда же я обещала ей, что не поддамся слабости сердца...

— Парни пошли в столовую, — сказала одна из сокурсниц, выглянув за дверь.

Здесь все придерживались графика, но мало кто желал сейчас оставлять Жюли в одиночестве.

Мы сгрудились позади Урсы и с сочувствием смотрели на девчонку. Все, кроме Илмы и девушек-призраков. Дафна и Дея сидели на постели, с безразличием уставившись в пространство.

— Хочешь, я отправлю тебя в лазарет к новому доктору, — ничего не добившись, вздохнула Урса. — Вчера господин Эссар оставил его при факультете. Хороший человек. Я говорила с ним. Он осмотрит тебя…

— Нет! — Жюли резко вздёрнулась всем телом, вскинула голову, с мольбой поглядев на Урсу. — Я здорова. Я одеваюсь, — сбиваясь, пролепетала она.

— Одевайся, — кивнула наставница, оставаясь задумчивой и встревоженной.

Она провела рукой по медным волосам девушки, поправила пряди и нахмурилась. Жюли засуетилась, приводя себя в порядок.

Мы с Зоуи переглянулись:

— Так не похоже на Жюли, — сказала моя симпатичная собеседница, с которой я говорила перед походом в кабинет декана.

— Тебе не кажется, что с её волосами что-то не так? — Я не была уверена, потому что накануне плохо успела рассмотреть причёску Жюли.

Зоуи пожала плечами, и мы отправились в столовую.

Я продолжала мысленно отмечать приметные лестницы и повороты галереи и коридоров, чтобы запомнить план корпуса.

Смуглая, подвижная Зоуи всю дорогу щебетала, рассказывая о скудном питании для студентов-изгоев.

— Однажды господин Эссар даже ругался с ректором из-за продуктов, — доверительно сообщила она мне на ухо. — Я сама слышала, как он сказал: «Вы считаете студентов моего факультета животными, но и животное должно есть, чтобы приносить вам пользу».

— Предатель, — процедила я сквозь зубы.

Разговоры о декане портили настроение, а перед глазами сразу вставал образ вертлявой секретарши, липнущей к высокомерному магу.

— Господин Эссар заботится о нас, — возразила Зоуи. — Разрешил мальчикам ловить рыбу на озере неподалёку. Ещё мы сами выращиваем овощи в теплицах. Это немного поддерживает кухню.

— Молодец какой!

Мне не удалось сдержаться и не выплеснуть в язвительности весь яд, что я успела накопить против господина Эссара. Я ни на секунду не верила в его добрые намерения.

12

— Ты не следишь за графиком, Урса. Поэтому и твоим подопечным не знакома дисциплина.

Это было первое, что мы услышали, войдя в столовую. С десяток пар глаз уставились на провинившихся. В узкой и длинной комнате за общим столом разместились юноши во главе со своим наставником. Он-то и сделал Урсе замечание.

В мои планы не входило привязываться к обитателям факультета отверженных, но стало обидно за терпеливую Урсу. Пока мы ходили к декану, собирались и уговаривали Жюли одеться, время пролетело незаметно. Задержка произошла не по вине наставницы.

— Мы всё успеем, Сван, — сухо ответила она.

— Я привык, что женщинам не свойственно чувство времени, — не унимался второй наставник. — Одна болтовня и наряды на уме.

Девочки переглянулись, оценивая одинаковые брючки, блузы и курточки друг на друге. Про наряды этот недовольный тип точно загнул лишнего.

— Дурной сон, что ли видел, Сван? — бойко парировала Урса, изобразив улыбку. — Так после встречи с ректором всё как рукой снимет.

— Пожелаем ему вечной жизни на нижнем ярусе, — проворчал наставник юношей, осматривая нашу небольшую группу. — У тебя прибавление, Урса? Очередная дерзкая пигалица с вертлявым задом?

Я незаметно сжала кулаки, уговаривая себя не вспылить. Язык так и чесался ответить достойной колкостью.

Мне стоило подумать о безопасности в этой чумной Академии.

Поэтому держи себя в руках, Кирстен Шип! Сегодня ты уже побывала в кабинете декана и отправишься убирать могилки. Ещё одно нарушение, и Эссар лично закопает тебя под окнами кабинета. И куст шиповника сверху воткнёт. Для красоты и благообразия!

— Ты поразительно тактичен, господин Педант! — беззлобно заметила Урса.

— Стоит припасти дубину потолще, чтобы отгонять моих парней от твоих сочных курочек. Они так и просятся на вертел.

Он снова прошёлся сумрачным взглядом по девушкам. Я поспешила отвернуться от господина Свана, чтобы избежать его внимания. Меня трудно смутить, но слишком светлые, точно выгоревшие глаза на смуглом лице мужчины казались пугающими и неживыми. В остальном он ничем не отличался от обычных людей. Попроси кто-нибудь описать — не вспомнила бы. Свану вряд ли было больше сорока, но брюзжал он словно столетний дед.

Урса не стала больше пререкаться, махнула рукой на ряд пустых стульев. Парни, напряжённо вытянувшись, сидели по одну сторону стола, а мы расположились напротив.

Я отметила, что никто не засмеялся, слушая грубоватые шутки Свана. Только теперь студенты немного расслабились и оживились.

— Доброе утро, Дикий шип, — тихо сказал Лиль и подмигнул.

Я заранее успела отыскать его среди парней и плюхнулась на стул, опередив Илму. За что была удостоена яростного взгляда и получила болезненный щипок в бок, когда она пристроилась рядом. Зоуи села по другую руку.

— Это моё место, воровка, — широко улыбаясь Лилю, процедила Илма.

— Правда? — Я изобразила удивление. — На стуле нет памятной таблички с твоим именем. Так что улыбайся и жуй. Что там у нас на завтрак? Доброе утро, милый Лиль!

Какая же я заноза!

С Илмы достаточно мук ревности, чтобы ещё добивать её издёвкой. Я охотно оставлю злючку в покое, лишь бы меня не трогала.

Господин Сван надолго замолчал и, гнетущее всех предгрозовое облако рассеялось. Я с любопытством крутила головой, ожидая, что будет дальше.

Здесь я впервые увидела сокурсников Лиля. Разношёрстная компания парней с интересом и откровенно таращилась на меня. Кто-то улыбался, кто-то безразлично изучал, как новый экспонат в музее, понимая, что наша встреча случайна и не продлится слишком долго.

Однажды опекун водил меня на выставку древних артефактов. Они не имели магической силы, были красивыми безделушками и лежали за стеклом, чтобы все могли полюбоваться, но не трогали ценности руками.

На миг я остро ощутила себя такой притягательной вещицей, к которой нельзя прикасаться. Недаром господин Сван упомянул дубину. Он и сейчас несколько раз одёрнул заглядевшихся на девчонок подопечных.

Среди юношей было несколько таких, как наша Дафна и Дея — отстранённые, с заученными и механическими движениями, и… пустые. Они сидели за общим столом, но существовали отдельно ото всех.

— Не обращай внимания. Ты новенькая, — подсказала Зоуи, кивнув на парней.

— Понимаю. Пусть смотрят — не жалко!

На самом деле мне было неуютно, но я сделала вид, что ничуть не переживаю. Моё внимание притягивал Лиль: его сиреневые глаза сияли, серебристые искорки кружили в воздухе, слетая с кончиков волос. Это выглядело очень притягательно, но я с усилием оторвалась от созерцания колдовских чар и красоты фейри, и осмотрелась.

Столовая примыкала к кухне. Часть соседнего помещения виднелась в широком проёме без двери, оттуда шёл горячий дух от плиты и большого котла. В очагах давно использовали те же кристаллы хаотита, что в светильниках или каминах.

Если бы не маги хаоса, никто бы не узнал, как использовать потустороннюю материю. Стихийники, а тем более простые обыватели, не умели добывать полезную энергию, не могли заполнять ею кристаллы. В старые времена процветания мои сородичи продавали хаотит в соседние королевства, а сейчас весь доход получал Совет магов, управляющий Союзными землями. Мы же стали отверженными и бесправными осколками древней цивилизации.

Это ради хаотита стихийные маги превратили нас в изгоев. Любой, кто помогает угнетателям — предатель, достойный смерти.

Я подумала о Гастоне Эссаре, и огонь гнева вспыхнул во мне с новой силой.

Урса, одна из девочек и шустрый парнишка разложили по мискам сероватую массу из дымящегося котла. Должно быть это была каша, но в клейких комках я так и не опознала её основу. Плохое, проваренное зерно потеряло истинный запах и форму.

— Дежурство на кухне по графику, — шепнула Зоуи. — Готовим сами.

Я ни о чём не спрашивала, но новоявленная подружка сама охотно делилась сведениями.

Наставница торопливо расставила на столе чашки с бледным травяным напитком, плошки с засушенными фруктами и орехами.

— Примем с благодарностью, что судьба даёт нам, пока мы живы, — молитвенно соединив ладони сказала Урса и села за стол.

— Да хранит нас Хаос, — нестройным хором отозвались мои вынужденные сокурсники.

— Пусть Хаос спасёт всех, — вздохнула Зоуи.

— Маги Северного города ищут поддержку у владык независимых земель, — в пространство произнёс один из юношей. — Я верю, что они придут и помогут восстановить справедливость. Наши придут…

Сван ударил ладонью по столу:

— Придержите язык! Опасные мысли и слова ведут к смерти. Я это видел. Тех, кого я знал лично, лишали дара. Они подыхали в муках на глазах у друзей. Молили прикончить. Хуже этого нет ничего…

Все опустили взгляды, сникли, придавленные жутким откровением наставника.

Неужели они смирились?!

Я не верила, что молодые, полные сил парни и девушки могут так быстро сдаться. Самые старшие пробыли в Академии всего три года. Больше чем за десять лет в «Весёлом кролике» я не опустила руки, взрастила в себе желание бороться. Там то же было непросто.

Будто со стороны я услышала собственный упрямый голос:

— Очнитесь же! Никто не придёт и не спасёт. Верить в это, значит терять время. Спасители — это мы…

Я произнесла это вслух?

Множество глаз уставились на меня. Неловкое молчание осязаемо повисло в воздухе. Вероятно, я рисковала. Кто-нибудь донесёт Эссару о недозволенных речах Кирстен Шип.

А хоть бы и сама Урса! Наставница играет роль доброй тётушки, но следит, чтобы все жили по дурацким правилам. Сван такой же… Если не хуже!

Стоять мне в кабинете декана, выслушивая нравоучения. Может, ещё и к ректору потащат.

— Поторопитесь. — Урса оглядела студентов. — Скоро господин Америус призовёт всех в турнирный зал.

Все потянулись к еде, сделали вид, что ничего не произошло. На этот раз пронесло. Лучше затаиться, не привлекать внимания. Но разве Дикий Шип в силах удержать язык на привязи?!

Я поковырялась в миске, посмотрела, как все уплетают это жуткое варево. Одна только Жюли, как и я, скребла ложкой по дну миски и не ела, сидела, опустив голову.

— Не слишком аппетитно, но полезно, — сказал Лиль, неторопливо поднося ложку ко рту, точно участвовал в торжественном обеде.

Мысли об Эссаре не оставили меня.

— Декан-то не ест. Небось кушает сладкие фрукты и мясо. Или пирожные с кремом.

Я невольно облизнулась и взяла немного орехов из общей плошки. Она стремительно пустела, а во мне пробуждались старые привычки, позабытые за время сытой жизни у опекуна.

Кто бы подумал, что в Академии магии всё так же, как и в распоследнем трактире — немного зазевался и остался без обеда. А тут ещё Илма сверлила меня бешеным взглядом и норовила ткнуть острым локтем под рёбра.

— Выглядит так себе, — рассмеявшись, согласился Лиль. — Но не смертельно. Господин Эссар делает, что возможно в нашем положении.

— Держит вас на коротком поводке и с пустой миской. Это не Академия, а тюрьма. Ты его защищаешь, хотя он лишил вас воли к сопротивлению и надежды. — Я со вздохом запихнула в себя комок каши: такой же мерзкий, как предатель Гастон. — М-м… Бывало хуже.

Я рано научилась ценить и самую плохую еду. Силы мне будут нужны.

— Ты не поверишь, эгиихоль… Прости. Язык фейри…прекрасная Кирстен, но надежды, каждый лишил себя сам. Совершенно самостоятельно.

Илма вся извелась, наблюдая за нами. Я видела, как ей хотелось вставить хоть словечко. Она хмурила лоб, сводила от напряжения белёсые брови, умудряясь строить глазки Лилю — того гляди окосеет.

Я задумалась о словах фейри, запихнула в рот слишком большой комок варева и не удержалась от восклицания:

— Какая же гадость — эта каша!

— Сегодня дежурит Барт. Бедняга совсем не умеет готовить. Ты привыкнешь, — с сочувствием улыбнулся Лиль.

— Не собираюсь привыкать! И смиряться не стану! — Я огрызнулась, но без особой злобы.

Лиль не был виноват в моих неприятностях. Он мне нравился, но могу ли я доверять «неправильному» фейри?

Да и стоит ли пускать в сердце кого-то из Академии. Осмотрюсь и найду щёлочку, через которую ускользну от предателя Эссара и его пришибленных подопечных. Из «Весёлого кролика» я же вырвалась!

Это был отличный план. Очень вдохновляющий, но туманный в главной своей части. Меня тревожили метка на руке и зачарованные крепостные стены вокруг территории учебного комплекса.

Придумают же такую подлость!

Создать глупую иллюзию и отлупить соседок по комнате метка не мешала, а покинуть факультет или врезать декану промеж глаз — не смей!

Однотонный, низкий голос господина Свана вытащил меня из раздумий.

— Урса, твоя курочка сейчас выпрыгнет из одежды и прямо на мальчишку-фейри.

На этот раз все рассмеялись, глядя на покрасневшую Илму. Наставнику юношей этого показалось мало.

— Кто не знает стыда — получает стыд.

В ядовитом тоне Свана было нечто такое, что подействовало на нас. Смех оборвался.

Звякнула упавшая ложка, скрипнул стул. Жюли закрыла рот ладонью и опрометью выбежала из столовой.

— Я поговорю с воспитанницей, Сван, — в тишине ответила Урса.

Оглушающий звон колокола, раздавшийся откуда-то сверху, чуть не взорвал мне голову.

13

Урса суетилась, подгоняя нас к выходу. Лицо Свана приняло ещё более жёсткое и недовольное выражение.

У меня уже сводило скулы от вечно кислых физиономий вокруг. Даже прежде жизнерадостная Жюли потеряла природный задор. Я пообещала себе ни за что не поддаваться общему настроению. Да и вообще, это гнездо засохших хаотиков пора хорошенько разворошить.

— Соберитесь. Порядок наведёте позже. Илма, ты помнишь, что наказана и помогаешь на кухне? — скороговоркой проговорила наставница, когда утих гонг.

— Помню, госпожа Урса, — послушно, с поклоном ответила Илма, изображая смирение.

Кривляка принялась игнорировать меня, будто рядом с Лилем была не я, а, например, тумбочка или иной предмет мебели. Мне же лучше!

— Где Жюли? — всплеснула руками Урса. — Девочки, ищите Жюли!

— Она здесь.

Две подружки вытащили бледную Жюли из тёмного закоулка в коридоре, взяли под руки, чтобы та наверняка не скрылась.

— Да что с ней происходит?! — вслух, но нарочито тихо произнесла я.

Мой вопрос предназначался волшебному фейри. Лиль шёл рядом. Всей гурьбой немногочисленные студенты факультета запретных заклятий двигались в сторону турнирного зала. Происходило это сумбурно и суетливо. Мы знали, что нас ожидает занятие с ректором, но, казалось, к нему никто не был готов. Студенты то и дело отставали и замедляли шаг.

Лёгкий, словно летящий над полом Лиль, мягко взял меня за руку.

— Нельзя оставлять Жюли одну.

Я посмотрела на фейри: красиво очерченные брови нахмурены, губы упрямо сомкнуты

— Почему? Ты что-то знаешь?

Лиль помотал головой. Его внутренний свет немного потускнел.

— Нельзя оставлять одну, — уверенно повторил он. — Я вижу тени за её спиной.

— Оракул? — хмыкнула я.

— Я предупреждал, Кирстен. Случилась беда.

Он выглядел искренне встревоженным и сбитым с толку.

— Случилась или случится?

— Иногда это одно и то же. Эти стены имеют память, — тяжело подбирая слова, прошептал Лиль. — Они многое видели. Недавнее зло оставляет яркий след. Зло следует за Жюли. Оракулы не умеют объяснять свои видения.

— Зло случилось с Жюли? Всё очень запутанно. Что нас ждёт в турнирном зале? Почему все так возбуждены?

Мне почудилось, что уголок рта Лиля нервно дёрнулся. Фейри сильнее сжал мою руку. Хотел поддержать или одёрнуть?

— Новеньким нельзя говорить об испытании. — Он виновато опустил голову. — Чтобы каждый показал все способности.

— Опять испытание?! Декан уже провёл собеседование. Это нечестно! Хоть намекни! Это страшно? Ректор читает вам свод законов Союзных земель? Поёт песни дурным голосом? Заставляет танцевать голыми?

Лиль засмеялся. Чего я и добивалась! Печаль фейри была не к лицу.

Он быстро осмотрелся. Не хотел, чтобы нас слышали. Сокурсники плелись нога за ногу, не реагируя на просьбы наставников. Чем ближе мы были к турнирному залу, тем неохотнее студенты стремились попасть на разговор с ректором.

— Каждый неделю ректор выступает перед нами с нравоучениями, а раз в месяц мы должны показать свой магический потенциал. Глава Академии проверяет зрелость дара, — сообщил Лиль.

— Будем колдовать?

Надо признать, я обрадовалась возможности попробовать себя в деле. Я мало умела, но смогу сплетать нити хаоса не хуже занозы Илмы. В дочери банкира горел дар средней силы, — я обойду её в два счёта.

Я взглянула, как Илма с высоко поднятой головой несёт себя навстречу испытанию ректора. Оценила и впервые задумалась, каково попасть в Академию на самый паршивый факультет после сладкой жизни в богатом доме. Природа нашего дара проявлялась не сразу. Илма могла наслаждаться положением дочери банкира до двенадцати, а то и шестнадцати лет. Потом всё рухнуло.

Как это было? Можно было предположить…

Семья долго не знала о магии, пока та не вырывалась при случае на волю. Затем родные скрывали ото всех «болезнь» дочери, проклиная далёкого предка, порченая кровь которого отозвалась в ребёнке. Они и сейчас скрывают, где их дочь. Уехала, умерла, исчезла…

У многих были похожие истории. Опекун рассказывал о таком.

А может быть, Илму выдали властям сразу, как дар хаоса проявился в ней? Отреклись…

Поэтому она зла на весь мир.

Ладно, какое мне дело до белобрысой ревнивицы?!

Моя магия проснулась в восемь лет. Я начала видеть огонь дара и тонкие ниточки материи хаоса, проросшие в реальность. Хаос считается изнанкой нашего мира и просачивается в него через разломы и разрывы. Я не испытала страха, скорее любопытство и попробовала поймать нить пальцами. Фиолетовые волоски льнули к моим рукам.

Мама застала меня за игрой и не удивилась, когда я поделилась открытием. Сказала, что знала: папаша мой не простой бродяга, попавший в беду, а кто-то более значительный. Только теперь в беду попала я — Кирстен…

Что-то я размечталась. Лиль уже минуту пытался достучаться до моего сознания.

— Будь готова использовать нити хаоса и кристаллы. Суть задания меняется. Никто не знает, что это будет.

— Я не работала с хаотитом. При незрелом даре невозможно заряжать энергетические кристаллы.

— Придётся постараться, Кирсти, — серьёзно ответил Лиль.

Мне уже не нравилась эта затея с пробой сил. За скупыми словами Лиля стояло нечто пугающее и непостижимое.

— Я думала, будет лекция.

— Не без этого, — хмыкнул фейри. — У ректора своеобразные представления о методике преподавания. Позаботься о себе, Кирсти.

Он посмотрел на меня с неожиданной теплотой, в последний раз сжал пальцы в ладони, словно обещая быть рядом. Я продолжала ощущать это касание и после, когда Лиль отпустил мою руку. На сердце сделалось спокойно и светло.

— Я справлюсь, — прошептала я и улыбнулась моему неправильному фейри.

Моему?

Какая-то неясная мысль мгновенно пронзила сознание, но тут же скрылась.

Урса и Сван толкнули массивные створки дверей, и мы переступили порог турнирного зала.

14

Свет проникал в узкие окна и полосами ложился на каменный пол. Я засмотрелась на странный узор под ногами: щербатые квадраты, разделённые узкими бороздами, где под солнцем переливалось фиолетовым перламутром. Камень, заключённый в необычную оправу, выглядел древним и потёртым артефактом. В центре каждой клетки пола виднелся символ, от которого за версту разило магией стихийников.

— Что за…— меня передёрнуло от отвращения.

Лиль сделал предостерегающий жест: «Молчи!».

Я подняла взгляд и будто наткнулась на огромный валун. Серый, мокрый и холодный. Гастон Эссар стоял на возвышении в конце зала и внимательно смотрел на меня. Одна бровь была приподнята, словно предупреждая: «Я слежу за тобой. Никаких выходок, Дикий шип!»

Я усмехнулась.

Что фейри, что декан взялись за меня всерьёз. Не уверена, что нуждаюсь в такой плотной опеке. Улыбка сама собой стёрлась с моего лица.

Гастон Эссар…

Высокий, в облегающем строгом сюртуке, светлая прядь упала на высокий лоб, губы сурово сомкнуты. Маг хаоса с мощным и яростным даром, горящим в груди. Этот огонь манил и пробуждал желание прикоснуться, потянуться к нему собственным даром. Идеальный во всех отношениях. Отменный и холёный предатель. Он должен был бороться с врагом, а не прислуживать мерзкому стихийнику.

Я испытала смятение и возненавидела себя за слабость, за дрожь в коленях и за то, что не могу оторвать от декана глаз. На миг я позабыла, где нахожусь и зачем сюда пришла.

— Добро пожаловать на испытание, дети, — произнёс бодрый и звонкий голос.

Из-за Эссара я не сразу заметила человека в высоком кресле, врача Михеля и остальных — незнакомых мне людей. Урса и Сван присоединились к начальству на возвышении.

Я моргнула, повернула голову к Лилю и поступила по примеру сокурсников — встала в один из квадратов. Нарочно или случайно, но мы расположились в шахматном порядке и не мешали друг другу. Лица студентов выражали сосредоточенное ожидание. Даже осунувшаяся, поникшая Жюли приподняла голову, чтобы не пропустить чего-то важного.

— Вижу-вижу новую заблудшую душу, — радостно воскликнул мужчина в кресле и прищурился.

Я стойко перенесла его внимание к собственной персоне. Ответила взаимностью, откровенно рассматривая ректора Америуса, как его называли декан и противная секретарша Элизи.

Америус больше походил на душку-пекаря из торгового квартала, чем на главу Совета магов, ректора и самого влиятельного человека Союзных земель. Только меня не обманули его круглые совиные глазки, румяные щёчки доброго дядюшки и доброжелательная улыбка.

Передо мной сидел опасный враг: стихийный маг с невероятно сильным даром и цепким, холодным взглядом. Он оценивал меня точно товар на блошином рынке. Пламя моего дара невольно съёжилось до маленькой искры.

Америус сложил руки на пухлом животике, выпирающим из-под жилета и благосклонно кивнул.

— Пора начать испытание для потерянных душ. В этом нам помогут лучшие старшекурсники факультета боевой магии.

Юноши, стоявшие рядом с креслом ректора, расправили плечи и подсобрались, осознавая возложенную на них ответственность. Я изучала приятные молодые лица, не находя в них сочувствия. Если Америус затеял турнир между магами, то мы были обречены. Боевые маги против заключённых с ограниченным даром.

Несправедливо!

Я посмотрела на Лиля и покачала головой. Он еле заметно повёл плечом, мол: «Справимся. Не бойся».

А ректора, похоже, не смущало такое положение вещей. Эссар так же спокойно выслушал жизнерадостное приветствие первого лица, соглашаясь, чтобы из студентов сделали тренировочных манекенов.

По словам Лиля никто заранее не знал о сути испытания. На первый взгляд, сокурсники серьёзно не пострадали на прошлых испытаниях: ноги, руки целы, ожогов или шрамов нет.

Я задумалась: а все ли студенты факультета запретных заклятий дожили до нового турнира?

Кроватей в спальне девочек было намного больше, чем нужно…

Во рту предательски пересохло.

Ну уж нет! Не собираюсь превращаться в поджаренный фарш по окончании турнира!

Я быстро обернулась. Дверь в зал была закрыта. От толстенной деревяшки тянуло магией. Мне удалось разобрать несколько плетений: ключ и преграда. Поверх заклятий магов хаоса стихийники наложили и свои чары.

Я прикусила губу и вопросительно взглянула на безмятежного фейри, стоявшего на своём квадратике пола на одной линии со мной.

«Мы в ловушке. Нас заперли» — Я пыталась донести до Лиля отчаянную мысль.

Как же плохо не понимать, что происходит и чего следует опасаться!

— Используй щиты, — так же одними губами произнёс фейри. — Щиты и материя хаоса для кристаллов.

Каких кристаллов?! Я не видела в турнирном зале ни одного концентратора для хаотита.

Гастон Эссар склонил голову набок и прищурился, колюче оглядывая вначале Лиля, затем меня.

Бдит, гад!

Тем временем Америус не ограничился коротким приветствием и продолжил:

— Академия даёт отверженным кров и еду. Союз добр со всеми детьми земель. Академия учит и пестует в вас лучшие человеческие качества, рассчитывая поднять из животного состояния, свойственного адептам хаоса. Мы делаем всё возможное, чтобы дикость не вернулась в наши свободные города, но угроза зреет за стенами Северного города. Никогда, никогда чудовищам не победить и не заполучить юные заблудшие души. Совет магов поможет вам, дети.

Речь ректора текла плавно и просачивалась в сердце ласковым, незримым ядом. За спиной стихийного мага стояли молодые волшебники, чьи глаза горели праведным гневом. Они убеждённо кивали каждому слову.

Я резко выдохнула, словно разрубая тугой узел, который появился в груди от встречи с Америусом. Никому не под силу запугать Кирстен Шип.

Щиты и материя хаоса…

Я помню, Лиль Роуз, и использую все доступные формулы.

Америус подался вперёд, привстал в кресле, чтобы выглядеть убедительней в глазах студентов.

— Ваша обязанность служить и платить за доброту Совета магов, платить за пребывание в лучшей Академии Союзных земель, быть благодарными за жизнь в свободных землях. Испытание начинается!

Я словно нырнула на глубину. Аж дыхание перехватило, а сердце на миг остановилось и снова понеслось вскачь.

Щиты! Какие там плетения для защиты?! Вспомнить бы!

Опекун был мастером иной магии, но говорил, что в случае опасности магический дар хаоса посылает импульс, который создаёт вокруг тела простейшую охранную сеть. Такую защиту легко пробить. Она выдержит несколько ударов и рассыпется. Старик выучил меня паре заклинаний — знал, что пригодятся. Если ты маг хаоса, то всегда должен быть начеку.

Молодые стихийники подняли руки, готовя заклятия. У нас под ногами вспыхнули символы.

Так вот для чего на плитах начертали знаки враждебной магии! Через них студенты боевого факультета воздействовали на противника. Хитро и несправедливо!

Я ощутила, что не могу двинуться с места — небольшой квадратик пола сделался капканом. Как есть тренировочный манекен на палочке, воткнутой в землю! Мы лишь куклы для ректора и его подопечных.

— Покажите всё, на что способны, чтобы ни один из адептов хаоса не скрыл своей силы. Созревший дар раскроется перед нами, — радостно воскликнул Америус.

В глазах пожилого мага вспыхнули огоньки азарта, а молодые волшебники ускорили сотворение неизвестных мне заклинаний.

Мои сокурсники переминались с ноги на ногу, занимая позицию. Кто-то волновался до дрожи в руках. Илма покраснела от напряжения. Два бледных призрака — Дея и Дафна — не двигались, как и один из парней с густо пробивающейся щетиной. Из мальчишек он был самым старшим, а значит, прошёл множество испытаний дара. Наши старшекурсники безучастно наблюдали за приготовлениями палачей.

Бр-р-р! Не хотела бы я стать такой же пустой и безвольной.

Пошевелив пальцами, я нащупала тонкие волокна материи хаоса, как маленькие бархатистые реснички с изнанки реальности. Вытянув несколько нитей, я сплела основу защиты на уровне груди. Главное — затруднить доступ к сердцевине дара. Удар чужой магии вышибет из меня дух за пару секунд. Я не планировала потерять сознание во время турнира.

Я усмехнулась. Они назвали «турниром» самое настоящее избиение желторотых цыплят, а Гастон Эссар каждый месяц преподносит нас ректору на золотом блюдечке. Неужели декану совсем не жалко сородичей?

Подумав об Эссаре, я заметала, как предатель плетёт чары. Урса, Сван и новый доктор занимались тем же. Они присоединятся к истязателям? Нет, невозможно. Я видела метку на руке Урсы. Наставница не причинит вреда. Это означает, что остальные учителя так же заклеймены.

Камень под ногами загудел, чуть закачался. Борозда по контуру квадратной плиты озарилась фиолетовым светом.

Америус обратился к нам:

— Мои помощники лучшие из лучших на факультете. Они докажут свою верность Союзным землям, а вы, молодые дикари, растите кристаллы, чтобы сохранить себе жизнь.

У меня были сомнения, кто здесь настоящий дикарь. Я пробежала взглядом по отряду стихийников. Среди них не было ни одного слабака: магия горела в груди ровно и сильно. Спуску не дадут.

Кто из них мой? Тот блондин или последний в ряду, рыжеватый и с наглой ухмылкой. Оба студента посмотрели в мою сторону, переглянулись между собой и светловолосый переключил внимание на кого-то другого. Они поделили нас.

Я вплетала нити хаоса в первый щит, прикрывающий пламя моего дара. Фиолетовая сеть разрасталась и уплотнялась, но медленнее, чем хотелось бы.

С кристаллами мне никогда не удавалось совладать. В доме старого учителя я тренировалась на бытовых концентраторах и в основном терпела неудачи. Магия хаоса должна прежде вызреть. Проращивание и наполнение кристаллов было одним из труднейших опытов волшебства. Да и где они, эти кристаллы?!

В сомнении я покрутила головой. Лиль сосредоточенно изучал пол у себя под ногами.

— Приступайте, мои храбрые воины! — с нежностью скомандовал Америус, расплываясь в улыбке.

Ректор разрумянился, став ещё больше похожим на весёлого пекаря, хлопочущего возле раскалённой плиты. Вот-вот достанет лоток с пирогами и начнёт угощать.

Угу! Дождёшься от него! Угостит так угостит!

Я собралась с силами, готовясь к первому шагу рыжего стихийника. Парень ухмылялся и тянул время. Он играл со мной, а я придумывала, какую дрянь наслать на зубоскала. Паука я уже создавала. Крыса была у Илмы. Природа весьма разнообразна — у меня богатый выбор.

Турнирный зал пришёл в движение. Линии между квадратиками пола разгорелись ярче. Первые атаки магов настигли моих товарищей.

Зоуи ойкнула, когда перед лицом зависли осколки льда. Стихийник, пустивший их, умерил пыл и контролировал движение. Острые иглы приближались медленно, но неумолимо. Вот один осколок прочертил по нежной коже на щеке моей подруги тонкий, кровавый след.

Кажется, я воскликнула и задохнулась от возмущения вместе с Зоуи.

Илму атаковали огненные светлячки. Оранжевые искры потрескивали, кружа вокруг головы дочери банкира. Падая и снова взлетая, они вели себя точно назойливый гнус. Отчётливо запахло палёными волосами. Илма свирепо сопела. Она несколько раз взмахнула руками, пытаясь отогнать огнянок, но безуспешно. В итоге белобрысая присела на корточки, коснулась пальцами фиолетовой линии перед собой и приступила к сплетению заклинаний.

Каждому досталось что-то своё.

Лиль замер в центре квадрата. Вокруг тела фейри свивала кольца огненная змея. Искры летели во все стороны, прожигали одежду, оставляли болезненные следы на коже. Бедняга Лиль сцепил зубы и вздрагивал от соприкосновения с огромным полозом. Змей тёк по воздуху в фаланге пальца от тела фейри, красиво струился, сворачивался и закручивался узлами.

И тут я догадалась, что в игре существуют правила: заклинания стихийников должны мешать, угрожать, но не убивать на месте.

Щиты и кристаллы!

Нам оставалось терпеть, закрываться от наиболее сильных заклятий и работать с хаотитом. У отрешённых Дафны и Деи хрустальные ростки бойко пробивались вокруг их квадратов из щели в полу. Две странных подруги будто и не замечали, нависшей над ними опасности.

Таковы были правила турнира.

Только от этого не легче. Если подопечные ректора не укротят чары, не смогут управлять ударом, то любой из нас погибнет. Или мы не сумеем извлечь хаотит из волокон хаоса и вложить его в кристальное поле.

Я разозлилась и впилась взглядом в своего соперника. Чего он ждёт?! Давай же! Я жду атаки!

Демоны тебя побери! Если бы не метки на руках, то мы бы показали этим стихийникам!

Мой противник переплёл пальцы перед собой, тонкие губы задвигались, начитывая формулу.

Что же ты для меня приготовил, мелкий колдунишка? Каменный дождь? Шквал? Или молнию под зад?

Мысленно я обозвала стихийного мага словечками, что не успели выветриться из головы после переезда из трактира. Старый опекун терпеливо занимался моим воспитанием, кое в чём преуспел: я перестала произносить вслух фразы недостойные юной дамы. Однако, ругаться шёпотом или про себя мне никто не запретит.

Выпустив злость и напряжение, я проверила щит: тёмные волокна хаоса полностью закрыли грудь. Следовало спасать и голову, но времени не осталось. Рыжий маг развёл руки в стороны. Дар стихийника горел ярким зеленоватым огнём, но быстро окрашивался густым землистым оттенком.

Соперник с громким хлопком соединил ладони.

Ох!

Пол покачнулся под ногами. Моё тело резко осело. Я и так не могла сдвинуться дальше своей клетки пола, а теперь увязла по щиколотку. Камень обратился ненадёжной топью. Она чавкала подо мной, будто жадная пасть чудовища желала заполучить ведьму.

С довольной рожей стихийник ткнул указательным пальцем вниз. Я провалилась в жижу по колено. Сердце словно подскочило и колотилось в горле. Пальцами я нащупала новые нити с изнанки реальности: тянула и наматывала побольше, не размышляя, как стану использовать.

Да поможет мне Хаос!

Я спешила. Некогда было подумать о сокурсниках или посмотреть, чем заняты наставники и декан. Наверное, каждый сейчас заботился лишь о себе, а я не знала, что делать дальше.

Небольшой омут тянул на глубину, где трясина превращалась в то, чем была изначально — в камень. Всё внимание я сосредоточила на нитях хаоса и коренастой фигуре соперника.

Будто издалека я услышала бодрый голос ректора Америуса:

— Не скрывайте силу дара себе во вред! Растите кристаллы, и опасность отступит. Совет магов милостиво дарит жизнь заблудшим душам.

С тихим стоном я попыталась вытянуть одну ногу из ловушки. Как бы не так! Рыжий глумливо приподнял брови: «Не выходит, да? Ай-яй-яй! Бедная девочка» Он обновил заклинание и стоял довольный собой.

Ректор надрывался не хуже мальчишки-газетчика:

— Священное Око ведает, что мы желали мира и терпеливо сносили злобу дикарей, бежавших в Северный город. Вы дети варваров с отравленной кровью. Вы можете искупить вину. Проявите смирение, покайтесь перед Оком и заплатите малую цену усердной работой. Возблагодарите судьбу за жизнь. Растите кристаллы.

Я напряглась, дёрнула второй ногой. Бесполезно!

Должен быть другой выход. Лиль предупредил о кристаллах. Маленькие и хрупкие ростки пробивались из щелей между плитами справа и слева — дело рук других магов хаоса. Сияющие линии вокруг моей плиты были полны крупицами будущих концентраторов энергии.

— Покажите, на что способны. Наполните кристаллы во благо свободных людей. Хаотит обогреет замёрзшего и прокормит голодного, — громко внушал ректор, встав из кресла, где ему сделалось тесно.

Как же он мне надоел!

Громкий и высокий голос мешал ясно мыслить.

— Природа хаоса разрушительна и коварна. Следовать хаосу и знаться с изнанкой мира для борьбы против Союзных земель — удел дикарей и преступников. Выберите верную сторону. Направьте силу на добрые дела. Союзные земли нуждаются в кристаллах и хаотите.

Этот весёлый пекарь знал толк в речах и превращении мозгов адептов в сдобный хлебушек. Америус умел перетянуть внимание на себя. Невысокий, с горящим взглядом и убеждённостью в каждой фразе он внушал уверенность молодым стихийникам. Вдохновенному ректору не хватало волшебного рожка из сказки про злого гнома, который увёл деревенских детей в свой подземный мир.

Голос Америуса то повышался, то затухал, отражался от стен зала и звенел в стёклах.

Вот и лекция началась. Чтоб тебя слизняки хаоса утянули! Сосредоточься на кристаллах, Дикий шип!

Я отвлеклась, проверяя догадку. Молчаливые Дея и Дафна, мрачный старшекурсник уже стали обладателями крупных сверкающих ростков по периметру каменного квадрата у себя под ногами. Сокурсники равномерно наполняли кристаллы хаотитом, извлекая его с изнанки реальности. Стихийники из их пары с досадой опустили руки и прекратили атаку.

Так я поняла второе правило турнира: расти кристаллы и будет тебе счастье!

Третье правило немедленно настигло меня. Очень простой закон жизни, зазубренный мной ещё в «Весёлом кролике».

Не зевай!

Рыжий опять указал пальцем в пол. С проклятиями я осела по бёдра и уже не чувствовала ног, сдавленных гранитом. Чуть выше и дышать станет труднее. Я взмокла и чувствовала капельки влаги, текущие по вискам.

Облизнув пересохшие губы, я коснулась кончиками пальцев мерцающей линии на границе своего квадрата. Особо и наклонятся не пришлось. Будущие кристаллы отдавали прохладой. Я направила накопленные нити к узкому разлому, разделявшему плитки пола, ощутила присутствие знакомой материи хаоса. Это было похоже на разрыв в ткани нашего мира. Непростая задача тянуть магические нити вместе с кристаллом и одновременно возвращать магию в прорастающий бутон, который никак не желал вылезать.

Я больше не смотрела на рыжего мага, не слушала речей ректора, пыхтела и обливалась потом, но добилась лишь появления нескольких бугорков в канавке между гранитными квадратами.

Ничего не выходило!

Мой дар — яркий и сильный — не созрел. Я с досадой подняла голову, чтобы опять упереться взглядом в насмешливую физиономию стихийника. Он медленно перевернул ладонь и указал пальцем вниз.

— Ух!

Воздух вылетел из лёгких сам собой. Никакой щит не помог мне остаться на прежнем уровне над полом. Я провалилась. Грудь сдавило каменными тисками. Я чувствовала себя беззащитной мышкой, зажатой когтистой лапой. Отвратительное ощущение.

Вторая попытка вытянуть из щели между плитами росток кристалла истратила последние нити хаоса. Придётся начинать всё заново. Собирать магию. Переносить материю с изнанки реальности в наш мир.

Бесполезно!

Мой дар не созрел для подобных подвигов. Сколько ни тужься — хаотит не наполнит концентратор. Следует признать, я необученная, юная ведьма. Осознание собственной слабости резануло по душе. Я проглотила непрошеные слёзы, задавила обиду.

Дикий шип я или кто?!

Я гордо вскинула голову, сузила глаза, всматриваясь в соперника.

Стихийник наблюдал, как я барахтаюсь в его ловушке. Довольный собой, он приготовился вбить меня в землю по самую макушку. Рыжий сделал привычный жест пальцами, а я приготовилась к резкому рывку вниз.

Теперь по шею?

Только ничего не произошло. Вместо падения, случилось нечто непонятное: онемевшее тело задвигалось свободнее и чуть сдвинулось наверх. В смятении я прошлась взглядом по турнирному залу.

Сокурсники были заняты собственной судьбой, а те, кто сумел вырастить кристаллы, оставались безучастны ко всему. Они уже побывали внизу, как говорила Зоуи, и изменились.

Лиль отбился от огненного змея, закрывшись щитом в полный рост. Он сплёл нити хаоса с магией фейри, и пламя стихийника бесцельно кружило рядом. У ног моего приятеля поблёскивал крошечный росток.

Фейри выразительно посмотрел в мою сторону, показывая, чтобы я не привлекала внимания, а сам удерживал пальцами пучок нитей хаоса. Они тянулись ко мне, вплетаясь в сеть, невидимую для ректора и его адептов.

На сердце потеплело. Я привыкла полагаться лишь на себя и не ожидала такого подарка судьбы.

Лиль помогал сопротивляться магии стихийника. Мой прекрасный фейри!

И не только он…

Отвернувшись, я заметила взволнованное лицо доктора Михеля. Наставники стояли на возвышении рядом с ректором и следили за ходом испытания.

Плотное, узловатое переплетение нитей хаоса тянулось и от лекаря, поддерживая сеть, где я была точно в коконе. Наверное, так он вытаскивал ребёнка из деревенского колодца, после чего на Михеля написали донос. Простые люди с подозрением относятся к любому колдовству, ждут недоброго.

Лиль и доктор не оставили меня в беде.

Только основу сети составляла иная магия. Невероятно яркий и мощный дар медленно подтягивал моё уставшее тело к поверхности пола. Я чувствовала себя неуклюжим животным, которое провалилось в болото, а декан всё с непроницаемым лицом использовал магию на глазах у начальства.

Я не верила! Предатель Эссар прикрыл меня?! Предусмотрено ли такое правилами турнира?

Как ни в чём не бывало он распоряжался хаосом, словно был его полноправным хозяином. Еле заметные движения пальцами без видимых усилий — и декан вырывал из пространства куски тёмной материи, переплавляя её в сеть.

Эссар, доктор Михель и Лиль переплели магические нити, чтобы удержать меня. Невольно я залюбовалась Гастоном Эссаром. Его дар очаровывал и восхищал. Моё сердце забилось сильнее, точно в предвкушении невероятных событий.

Ректор Америус, как все стихийники, не заметил колдовства. Опекун, в доме которого я жила до ареста, однажды признался, что чуть различает колебания чужеродной силы, не больше. Это всегда было нашим преимуществом. Если бы не ограничительные ошейники и метки, врагам никогда не взять верх.

Я осталась последней. Не показала на кристаллах силы дара и почти пала под натиском боевого мага. Не думаю, что они хотели убить самого неспособного, но моя стойкость вызвала подозрения.

Ректор начал о чём-то догадываться. Он привстал в кресле, уставившись прямо мне в лицо. От напряжения на лбу Америуса пролегли горизонтальные морщины.

Молодой стихийник, испытывающий меня, что-то осторожно сказал Америусу. Нахальное довольство на физиономии старшекурсника сменилось растерянностью. Он повторил формулу, взмахнул рукой, указал пальцем вниз, а я опять не провалилась.

Ректор обернулся на Гастона Эссара, незамедлительно состроившего скучающую мину, но не прервавшего заклинания. Поёрзав в кресле, Америус поднялся. Он спустился с возвышения, чтобы лично оценить мои успехи. Снизошёл, царственно ступая по щербатым плитам турнирного зала, куда так следовало вколотить его самого.

— Имя, — вкрадчиво спросил ректор, нависая надо мной.

Я всё ещё торчала в полу точно обрубок дерева. Пенёк, как он есть! Или гриб!

— Кирстен Шип, — недоброжелательно произнесла я.

— Господин верховный мастер. Так ты должна отвечать, когда говоришь со мной.

Я промолчала. Буду я ещё исправляться и лебезить перед врагом! Пусть этим Эссар занимается!

Кинув взгляд за спину Америуса, увидев Гастона, я с удивлением отметила, что больше не злюсь на декана. Именно это возродило пламя былой неприязни. Я не должна так легко забывать, что имею дело с предателем. Нельзя сдаваться!

Ректор приподнял округлые, густые брови, ожидая положенного обращение. Не дождался.

— Я запомню тебя, детка. В Академии помогают и самым заблудшим душам, — ласково сказал он.

А меня передёрнуло, точно от прикосновения к коже чего-то склизкого и холодного.

Ректор Америус выпрямился и провёл ладонью над полом. Меня подбросило, выталкивая из ловушки, довольно болезненно ударило о камень, когда я плашмя растянулась на плитах. Я мысленно выругалась.

Америус медленно вернулся на возвышение:

— Все свободны. Через месяц вы снова послужите Академии и Союзным землям.

Лиль помог мне подняться.

— Спасибо за всё, — шепнула я другу, незаметно пожимая тёплую ладонь.

Пожалуй, он был единственным, кому я свободно могла выразить благодарность. При случае и доктору Михелю скажу доброе слово. А Эссар… Я отвернулась, едва встретившись с деканом взглядом.

Не сговариваясь, студенты факультета запретных заклятий сгрудились возле Урсы и Свана. Я смотрела на сокурсников и видела уставшие и печальные лица. Нам всем сегодня досталось.

Старшекурсники с факультета боевой магии вышли первыми, собрав все свеженькие кристаллы в небольшой ящик. Мы поплелись следом. Меня едва держали ноги, и Лиль подставил своё плечо. Илма обессиленно опустила голову, но шла твёрдо, даже с гордостью: она вырастила простенький, мелкий кристалл.

На возвышении остались двое мужчин, и я услышала за спиной радостный голос ректора:

— А вас, Эссар, я попрошу остаться! — Возвестил Америус.

15

Тяжело ступая, словно неся на плечах груз, доктор Михель увёл нас в другую часть здания, где находился лазарет. Все молчали и двигались медленно, как во сне. Усталость и опустошение навалились и на меня.

— Потерпите немного. Я всех посмотрю, — с тихой мягкостью пообещал врач.

От его голоса сразу потеплело на сердце, а недавние события и опасности потускнели. Несколько раз лекарь с недоумением посмотрел на Урсу и Свана, качал головой: никак не мог поверить, что на факультете проводятся такие несправедливые испытания, а наставники позволяют мучить юных магов.

По лицу Михеля я прочла многое. Я не ошиблась — доктор был хорошим человеком и искренне не понимал правил Академии. Для нас обоих многое оказалось в новинку.

Мы расселись на двух койках, нескольких стульях, кто-то прямо на полу. Лиль остался стоять. От него пахло палёным, и куртка была прожжена в нескольких местах, но выглядел он всё таким же бодрым и притягательным, серебро волос сияло в затенённой комнате. Похоже, фейри только кажутся хрупкими феечками, а сами сильнее обычных людей.

Жюли привалились мне под бок, пряча бледное личико, и прерывисто дышала. Я не обратила внимания, какое заклинание досталось девчонке, но она здесь, а значит, поборола стихийного мага и вытащила росток кристалла с изнанки мира.

Я не забыла странного поведения Жюли и предсказания фейри, собиралась разобраться, что произошло ночью. Вот только немного отдохнём после турнира.

Турнир…

Я снова усмехнулась слову, которое не соответствовало действительности. В памяти ворочались образы, продолжая сбивать меня с толку. Поступок декана никак не укладывался в канву моей ненависти к предателю. Я хотела забыть об этом.

Я покрутила головой, разглядывая товарищей. Потрепало всем. Потраченные силы восстановятся не сразу. Пламя магии не угасло, но у многих едва тлело в груди. Дафна и Дея вели себя точно два истукана. Они никак не реагировали на разговоры и изменения во внешнем мире. Остальные приуныли и закрылись. Каждый был сам по себе.

Как же мне хотелось расшевелить сокурсников, разметать эту гнетущую тишину, заставить их вместе сражаться с несправедливостью. Моя душа отчаянно требовала пусть маленьких, но побед. Я сама была подавлена, а Дикий шип во мне боролся с перепуганной и уставшей девочкой.

— Ну-с, молодые люди, на что жалуемся? — Доктор Михель с улыбкой склонил голову и развёл руки в стороны, приглашая пациентов на осмотр.

Урса незамедлительно начала помогать доктору разобраться с порезами и ожогами. Они в четыре руки промывали, перевязывали, смазывали небольшие раны и проводили опрос о самочувствии. Магия стихийников могла подействовать самым неожиданным образом.

Студенты оживились, потихоньку задвигались, перебрасываясь короткими репликами.

Сван безразлично стоял, привалившись к дверному косяку и сунув руки в карманы. Спустя несколько минут он с презрением плюнул себе под ноги:

— Раскисли, слабаки, раскудахтались. Забыли, что молчание угодно хаосу. Вас ещё и не трепали как следует, а вы и растеклись. Противно смотреть.

Развернувшись, он показал всем спину и ушёл.

— Мы выдержали. Разве этого мало?! — Не обращаясь ни к кому конкретно, воскликнула я. — Никто и ничто нас не сломает. Хаосу не угодно молчание — ему угодно сопротивление и борьба.

Жюли, просидевшая в одной позе несколько минут возле меня, подняла голову, тонкие брови удивлённо приподнялись. Она часто моргала, будто только что проснулась и старалась понять смысл моих слов. Я видела, как с пониманием в светлых глазах Жюли появляется решимость. Она собиралась что-то сказать, но тут Урса погладила девчонку по растрепавшимся медным локонам.

— Вы молодцы! Очень хорошо держались.

Я не думала, что наставница умеет улыбаться так открыто и широко. Урса действительно была рада за нас.

— Можно осторожнее! — Илма нервно дёрнулась, когда Михель добрался до её ожогов. — Как же надоело!

— Вырасти кристалл, и всё закончится, — сказал один из парней. — У нас трое на выпуск. Станешь четвёртой.

— Одно закончится. Начнётся другое. Лучше турнирный зал, чем нижний ярус, — меланхолично заметила Зоуи.

Она примостилась на подоконнике рядом с симпатичным мальчиком. Тот взял подружку за руку и никак не желал отпускать, нежно перебирая тонкие пальцы. Я мысленно отметила этот факт и улыбнулась.

— У тебя синяки, милая. — Урса рассматривала шею Жюли. — И на руках. Не знала, что заклятия воздуха могут оставить такие следы.

— Я падала, — пискнула Жюли. — Со мной всё хорошо. Помогите другим.

Я отделалась несколькими синяками и содранной кожей на бедре: чуть зацепило через одежду, поэтому не стала занимать время доктора и Урсы.

Многие из парней отказались от помощи, хотя и кривились, потирая ушибленные рёбра. Мне показалось, они гордились своими боевыми ранениями, с вызовом поглядывали на девчонок и пересказывали друг другу, как героически противостояли враждебной магии.

Такой настрой нравился мне гораздо больше!

Постепенно все поговорили с лекарем, но расходиться из лазарета никто не спешил. Студенты болтали, разбившись на небольшие группки.

Зато Илма потребовала от Михеля тщательно осмотреть и промыть каждую царапину и ожог. Она и Лиля призвала в свидетели своих невероятных страданий. Я едва сдерживала хохот, наблюдая, как дочка банкира извивается перед фейри, заглядывает в его прекрасные глаза и воркует.

— Лиль, посмотри, на шее ожог? А вот здесь, на руке? Он очень жуткий?

Фу, и кто её учил так соблазнять мужчин?!

В «Весёлом кролике» я видела немало навязчивых девиц, использующих женские чары на состоятельных клиентах, но и они не вызывали во мне такого отвращения.

Фейри мужественно терпел и успокаивал Илму, поглаживая по плечам. Я не понимала, почему он с ней возится и не оттолкнёт. Я уже не смеялась, отвернулась, чтобы не видеть эту парочку.

Я не заметила, как ко мне подкралась Зоуи, сумела-таки вырваться от своего ухажёра. Она шепнула:

— Лиль дал слово быть с ней рядом. До самого конца. Пока смерть не заберёт одного из них.

Меня точно обдало холодом, жгучим, пробирающим до костей, а следом жаром вспыхнуло лицо.

Лиль и Илма?

Картинка никак не складывалась, хотя за два дня я много раз видела, как белобрысая злючка увивалась вокруг Роуза, как ревновала его ко мне.

«Он мой», — шипела Илма во время потасовки.

— Что? — я не сразу осознала, сказанное. — Всю жизнь? Они обручились?

Не ожидала, что откровение Зоуи буквально собьёт меня с ног. Лиль не отходил от дочки банкира так же, как недавно крутился возле меня, стараясь поддержать в минуту отчаянья.

Вот Илма нежно провела ладонью по щеке фейри, прижалась к груди, выпрашивая ещё немного успокаивающих слов и ласки. Я сделала вид, что увлечена разговором с подругой, а сама следила за ними. В груди сделалось тяжело.

Надо признать, что Эриенфеллиль Дайси Эспен Роуз неплохо смотрелся рядом с заносчивой блондинкой. Они были «блохи с одной собаки», как любил говаривать один из завсегдатаев трактира в бедном квартале. Раса фейри почти исчезла после войны между магами хаоса и стихийниками, остались лишь осколки знатных родов. В Лиле легко угадывался юноша с хорошим воспитанием и породой. Чем не пара девушке из богатого дома?

На время я позабыла, где мы все обитаем и в каком положении находимся.

— Я в Академии всего год, не знаю подробностей, — призналась Зоуи. — Здесь не принято громко говорить об отношениях и союзах. Никто не хочет попасть к Свану в немилость — замучает нотациями и воплями про стыд. — Она рассмеялась. — Придумывает всякие наказания, если застукает парочку на территории факультета. Решил сделать из наших мальчиков монахов.

Зоуи стрельнула глазами в сторону окна, где остался сидеть её симпатичный кавалер.

— Я заметила, — отозвалась я, больше думая о Лиле и Илме, а не о неприятном наставнике Сване.

По негласным законам трущоб, где я жила в детстве, Илма имела полное право расцарапать мне физиономию. Слово не вернёшь назад. Они связаны, что бы там на самом деле между ними ни происходило. Лиль подставил меня под удар.

Я сжала кулаки и обругала себя, а заодно и милейшего Роуза.

Знала же, что не стоит доверять коварному фейри! Оракул хренов!

— Спасибо, что предупредила, Зоуи, — я нарочито громко хихикнула. — Поберегу здоровье и не стану больше злить госпожу банкиршу.

— Прости, что разочаровала. Вижу, что Лиль тебе понравился. На него многие заглядывались, но Илма держит фейри подле себя. Только уверена, что у этой парочки ещё ничего не было. Этого… — Она смущённо улыбнулась.

— Интересно, чем она его привязала, а сладкие красавчики-аристократы не в моём вкусе! От таких одни неприятности. Роуз, Гастон Эссар…

И с чего я вспомнила о декане?! На подвижном лице Зоуи незамедлительно отразилось удивление.

— Такие, как Эссар, — быстро добавила я. — Я девушка простая и непритязательная.

— Ты красивая, Кирстен. Жаль, что наша судьба предопределена Советом магов: подземный лабиринт и неволя. — Зоуи покачала головой. — Приходится украдкой вырывать у жизни хотя бы кусочек счастья.

Я рассеянно слушала Зоуи, мечтая сбежать. Парочка стояла у меня за спиной, а я раздумывала, как быстрее уйти из лазарета. Впереди маячило наказание за утреннюю драку. Моя победа над Илмой разом померкла на фоне неожиданного откровения Зоуи. Куда там меня послал господин Эссар? На кладбище?! Самое время и место!

Я злилась на себя за слишком сильную обиду на фейри и за доверчивость. Лиль стал первым в Академии, кто поддержал и понял меня. Я знала его всего два дня, но всё равно…

Ненавижу враньё и недомолвки!

— Это несправедливо страдать из-за магов Северного города, — капризно прощебетала Илма где-то позади меня.

Не знаю, о чём шёл разговор, но упоминание убежища хаотиков, заставило меня прислушаться — однажды я выберусь из Академии и за пределы Союзных земель, чтобы добраться до города свободных людей.

Илма со значением и упоением рассуждала:

— В Совете сидят образованные и достойные люди. Их предки основали одну из лучших магических Академий. Ректор Америус известен своей благотворительностью и научными трудами. Разве стал бы он мучить нас из прихоти? Подлости северян, постоянная угроза на границе — вынуждают Совет контролировать магов хаоса внутри государства.

— Они настолько хороши, что ставят на нас опыты, — возразил один из парней. — Забыла про медицинский корпус?

— Стихийные маги защищают свои земли, своё наследие, культуру, — упорствовала Илма. — Преступники травят хлеб в пекарнях, заражают колодцы в поселениях, совершают набеги на охранные башни, а расплачиваемся мы. Маги хаоса из Северного города умеют только разрушать. Они варвары! Они не умеют договариваться.

— Попробуй договорись, — хмыкнул парнишка с перевязанными ладонями. — Обсуди мир, когда на тебя надевают ошейник и бьют молниями.

Илму его замечание лишь подстегнуло к продолжению пламенной речи. Сокурсники неодобрительно зашумели. Белобрысую было прекрасно слышно и сквозь тревожный гул.

— Не знаю, что вы делали до Академии, но я прекрасно жила в доме отца. У меня было всё, было будущее! А теперь нет ничего кроме этих обшарпанных стен и нижнего яруса. Отверженные лишили меня всего!

Голос дочери банкира сорвался. Большие, светлые глаза блестели, словно Илма была в лихорадке. Она начала всхлипывать и шмыгать носом.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, девочка. — Михель посмотрел с печалью. — Не отрекайся от собственной крови. Отверженные — это мы. И… и правда в том, что это наши земли, наша Академия. Магов хаоса почти не осталось. Так удобно владеть всем в отсутствии настоящего хозяина…

Доктор замолчал, но я видела, как его распирает от негодования. Илма и добрейшего лекаря смогла вывести из себя.

Зато Лиль оставался безмятежен. Он взял Илму за руку, поглаживал пальцы. Мне снова захотелось отвернуться.

— Ты устала после турнира. Тебе лучше поспать. Господин Михель даст зелье для успокоения. Правда, доктор?

Он так выразительно посмотрел на врача, что тот на миг растерялся, но тут же согласно кивнул. Урса уложила неожиданно ослабшую Илму на койку.

— А ведь сегодня кто-то получил пропуск на нижний ярус, — мрачно бросил парень Зоуи. — Как думаете, кто это будет?

Все затихли, осторожно переглядывались, точно вопрошая: «Кто? Кому не повезло? Это точно не я!».

Старшекурсник, вырастивший лучшие кристаллы, как Дафна и Дея, дёрнулся, шагнул к двери. После турнира зачарованная троица так и стояла у стены. Они не пострадали от заклинаний стихийников, потому что исполнили приказ ректора быстро и успешно.

Бледный, с тенями под глазами старшекурсник схватился за голову, через миг руки обречённо упали и повисли вдоль тела. Гортанно, почти по-звериному зарычав, он распахнул дверь и скрылся в коридоре.

Следом на пороге лазарета появился Гастон Эссар. Декан окинул нас тёмным, невидящим взором, у рта пролегли жёсткие складки. Он словно постарел за время, проведённое наедине с ректором Америусом.

— Скоро нам придётся проститься с Дафной и Деей… и с Виресом, — сообщил Эссар.

В голосе предателя звенела сталь, сразу пресекавшая возражения. Вряд ли кто-то решился бы оспорить неизбежное.

Я заметила, как все малодушно опустили взгляды, с облегчением выдохнули, что не их коснулся выбор Америуса. Вирес и сам понял, что готов к «выпуску». Ведь это он сейчас вышел из лазарета, чтобы в одиночестве пережить страх и смириться. Дафна и Дея остались безучастны к своей судьбе.

Мне сделалось дурно от этой покорности, от трусости остальных. Волна, поднявшаяся в душе, чуть не бросила меня к Эссару. Я готова была бить его, рвать на части, царапать, кричать предателю в лицо.

Видимо, желая смягчить удар, но всё тем же суровым тоном, Гастон добавил:

— Сегодня объявляю день отдыха. Наказания и задания переносятся на завтра. Все достаточно потрудились в турнирном зале.

Заявление декана остановило от необдуманных действий, а Урса неожиданно подхватила меня под локоть, потом обняла за плечи.

— Однажды люди вернутся из подземелья. Не теперь, — тихо сказала она.

Декан позвал за собой Михеля. Они ушли, переговариваясь о чём-то.

— Однажды я убью его, — прошипела я, глядя в прямую спину Гастона Эссара. — Вот кто предал свою кровь!

— Не раньше, чем проживёшь его день. — Урса развернула меня, заглянула в глаза. — Ты веришь в справедливость и ценишь её?

— Да!

— Тогда не торопись вершить правосудие, Кирстен. Даже преступник имеет право на последнее слово. Господин Эссар его ещё не сказал.

— Я подожду, — ответила я сквозь зубы.

— Вот и умница, — Урса с улыбкой потрепала меня за плечо.

Нас отпустили из лазарета. Внезапно подвернувшейся свободой студенты воспользовались по-своему. Кто-то спал: опустошённый дар требовал восстановления; кто-то, наоборот, пошёл прогуляться на воздух; несколько парочек уединились в парке подальше от глаз Свана.

Весь день я избегала коварного фейри. Это было легко сделать, потому что Илма лежала в лазарете, изображала слабость и требовала постоянного внимания. Лиль остался сидеть со своей белобрысой зазнобой.

Почему Роуз сразу не сказал, что обещан Илме? Зачем делал вид, что заинтересован мной, был обходителен и нежен, точно мы давно и близко знакомы?

Я чувствовала за его вниманием совсем не дружеское участие, а нечто большее. Словно при первой встрече нас связало невидимой ниточкой. Или я купилась на красивое лицо и сладкую булочку? Волшебная булочка, не иначе! Может, он зачаровал меня?

Фу, противно!

До обеда я побродила вокруг корпуса, восстановила в памяти путь от ворот, даже вернулась по дорожке на главную аллею. Там я села на скамейку и вдосталь насладилась видами на древние стены и величественные шпили факультетов, где учились стихийники. Меня никто не беспокоил: беззаботных студентов я видела издали, как фигурки кукол.

История с дочкой банкира не отпускала меня. Лилю стоило сразу очертить границы и представить Илму, как свою девушку.

— Ты ревнуешь, Дикий шип? — спросила я сама себя, наслаждаясь одиночеством в парке.

И сама себе ответила:

— Фейри, конечно, мил, но романтические бредни не входят в мои планы. Ведь так? Да, именно так! Северный город ждёт Кирстен Шип.

Я не претендовала на фейри и не собиралась кому-либо доверять собственное сердце. Наверное…

В любом случае трудно положиться на того, кто недоговаривает и плетёт интриги. А как иначе объяснить поступок Роуза?!

Так истолковав для себя обиду на Лиля, я успокоилась.

16

Утром следующего дня мы ожидали распоряжений от наставников. Все остались за столом после завтрака: на этот раз мы получили несколько тоненьких лепёшек с сыром и кружку горячего напитка на травах. Парни смотрели на еду с тоской — такая скромная трапеза не насытит молодые тела.

Дежурные гремели посудой. Мы болтали с Зоуи о занятиях магией, которые начнутся после выходных. На Илму и Лиля я и не смотрела. Один раз заметила растерянное лицо фейри, когда я не ответила на его тихое приветствие и улыбку. Поставлю границы вместо Роуза!

Зато Илма расцвела от счастья и держалась как победительница всех возможных сражений. Мы с ней ни в чём не соревновались, но почему-то я чувствовала себя очень паршиво.

Кажется, я снова начинала сердиться на Лиля. Ладно, что там приготовили для студентов факультета отверженных?

Урса привычно хлопнула в ладоши, призывая слушать:

— Работа на сегодня, галчата.

Гул голосов стих, взгляды устремились на Урсу. Она только делала вид строгой и занудной дамы. Всем было понятно, что наставница девочек одна из немногих в корпусе, кто по-настоящему заботиться о студентах.

Сван по обыкновению развязно привалился к дверному косяку, сложил руки на груди и наблюдал: ему бы пошла роль тюремного надзирателя.

Так чего же нам ждать от нового дня?

Урса кивнула, дождавшись полной тишины, и изложила список заданий.

— Мальчики, поделитесь на группы: кто идёт на озеро, а кто в теплицы. Нам нужна свежая рыба на обед, и сорняки сами себя не прополют.

— А жаль! — Все дружно рассмеялись.

Урса саркастично приподняла бровь и продолжила:

— Ещё два человека на починку столов в классах.

Парни деловито переглянулись, перебросились парой фраз и быстро сговорились.

— Девочки помогают в теплицах и прачечной. Дежурные по кухне занимаются своим делом. Илма отбывает наказание там же. Да-да, милая, не смотри так жалобно. Кирстен и Лиль наводят порядок на кладбище.

Вот новости!

Во мне вспыхнула прежняя обида, когда я представила, что полдня придётся лицезреть Роуза. Я нарочно не смотрела на фейри, который и тут сумел навязаться мне в товарищи. Не стану с ним разговаривать. Не стану, и всё! Пусть со своей Илмой беседы ведёт!

Все получили наставления от Урсы. Меня наказали, но выходит, что это и не было настоящим наказанием. На факультете запретных заклятий для каждого нашлось какое-то дело. Мы выживали как могли, а ежедневные задания помогали организовать быт или занять свободное от занятий время. Мудрое решение.

Я со всей ясностью поняла, как здесь всё устроено. Мама часто поступала так же: до бесчувствия работала в трактире, чтобы не думать о нашем положении и не переживать о судьбе дочери с даром, который прямой дорогой ведёт в подземелье Академии. Так мы выжили, и нам повезло вырваться из «Весёлого кролика»…

— Идём? — Жюли мягко взяла меня за руку и потянула по ступенькам вниз.

Я уже несколько минут стояла на крыльце корпуса, погрузившись в воспоминания. Студенты гурьбой высыпали на улицу. Вместе с Жюли мы спустились на утоптанную площадку перед входом. Вспомнив о предостережении оракула-обманщика, я спросила:

— Тебе лучше? Не так грустно, как вчера?

Ведьмочка ответила не сразу.

— После испытания ты хорошо сказала: хаосу угодно сопротивление и борьба. — Жюли отвернулась и одним движением смахнула слёзы.

Ошибиться невозможно, мой вопрос тронул её, но маленькая колдунья выдержала и собралась с духом. Обернувшись, Жюли прошептала:

— Молчание не помогает — оно отравляет. Во время турнира, когда с трудом выстояла, я поняла — стоит жить, но мне так стыдно… — Она порывисто обняла меня, уткнулась лицом в плечо. — Очень стыдно.

— Почему же?!

— Никому не скажешь?

— Рот на замок! — пообещала я, мысленно улыбнувшись и ожидая признания в тайной любви к противному Гастону Эссару.

— Хватит тратить время на болтовню, курицы! — Сван вышел из корпуса и остановился на крыльце.

Наставник мальчиков прожигал нас взглядом. Какие же у него неприятные, слишком светлые глаза! Бледные будто у ожившего мертвеца.

У Жюли ничуть не меньше побелело лицо, затряслись губы. Я испугалась, что она немедленно рухнет без чувств, подхватила её. Нельзя же так бояться какого-то злого учителя? И, конечно же, теперь Жюли ничего не расскажет.

Досадно!

Сван взмахнул руками, топнул, точно прогоняя стаю птиц, и сварливо каркнул:

— Работать, а не болтать! Идите и займитесь делами, бесстыдницы!

Жюли сорвалась с места и побежала в сторону теплиц. Я исполнять указания Свана не торопилась. Наставник, громко хлопнув дверью, снова скрылся в здании.

— Вот и проваливай, — пробурчала я ему вслед.

Я тут же выбросила из головы стычку со Сваном, больше заинтересованная тем, что происходит вокруг.

Парни отправились на рыбалку. Кто-то из студентов занялся грядками. Я издали, мельком осмотрела теплицы. От плана изучить окрестности и найти лазейку для побега я не отказалась.

Пригревало весеннее солнце, и все подставили лица под его нежные лучи, щурились, улыбались. Дафну, Дею и Виреса не уволокли в подземелье немедленно после проверки дара. Они пока остались на факультете и работали вместе со всеми. Каждый старался поговорить с ними, невзначай обнять, развеселить. Казалось, что эти трое действительно обычные выпускники Академии, которые вскоре вернутся к жизни в городе.

Я дождалась точных указаний Урсы, получила в руки метлу и отправилась на задворки корпуса. Задание ничуть не тяготило меня. И даже столь скорбное место не пугало. Я не боялась мертвецов, много раз убеждаясь, что живые бывают намного отвратительней покойников.

Кусты шиповника проросли сквозь ограду кладбища, прошлогодняя листва усыпала надгробия. На древних, потёртых плитах я не смогла прочесть надписей и оставалось гадать, кто покоится в этих могилах.

Здесь было по-своему красиво. Тишина и уединение позволяли обдумать ситуацию. Я нахожусь в безопасности, пока дар не созрел. Когда ростки кристаллов подчинятся моей магии, сразу окажусь в подземелье. Знать бы, чем там занимаются маги хаоса. Судя по выпускникам, прошедшим практикум внизу, чем-то весьма вредным для здоровья.

Я прошлась между могил, смахнула листву с нескольких надгробий. Непонятно, почему в Академии появилось захоронение. Подумав, я нашла правдоподобное объяснение: магов хаоса свозили сюда со всех земель, мучили в лабораториях или подземелье и здесь же хоронили. Только кладбище казалось слишком маленьким для столетней истории истребления моих сородичей.

— У западной стены есть второе захоронение, — произнёс знакомый голос мне в спину.