Шифр для близкого

☥☆⟠⌖⟠ 1.

— А вы уверены, что это поможет воскресить его?

— А ты сомневаешься в той, которая посвятила куклам вуду и спиритическим сеансам сорок лет своей жизни? Это вам двоим не драма со зрительским голосованием.

Вокруг этих двоих происходила сплошная суматоха: одни перетаскивали канделябры со свечами, вторые закрывали окна плотными черными шторами, другие распевались, сливаясь с инструментальным шумом в маленьком помещении.

— Девочки, вы мешаете. Уберите телефоны, в самом деле. Зацензурят же везде.

Всё было послушно убрано. Даже в попыхах, больше от внезапно набегающего страха.

Но уходить сестры явно не собирались и смотрели из-под плеч на полученное шоу.

— Извините, но когда мы уже начнем? — не удержалась одна из девочек. Основательница со всей серьезностью посмотрела на нее. Может, даже прожгла взглядом. Та тут же, не хотя, замолчала.

— Подготовку к такому ритуалу нельзя ускорить. Нам нужно удостовериться, что мы собрали все ингридиенты. А правильные заклинания? Ведь, если мы ошибемся — обязательно произойдет что-то ужасное.

На этом моменте девушки переглянулись между собой. Кажется, ее слова убедили всех торопливых. Подготовка к ритуалу воскрешения продолжилась.

***

Бульк…бульк…! Бам!

Море под названием «Затишье» вдруг взволновалось. Оно пыталось успокоиться, вернуться в свое прежнее темное и привычное русло, но маленькие писклявые огоньки мешали это сделать. Они становились все ярче и ярче, как утреннее Солнце, желающее разбудить одну конкретную душу.

«Что?» — проскользнула мысль. Такая громкая и противная. Сразу захотелось отказаться от всех мозговых извилин.

— …

Они уже сдружились с Госпожой Тишиной. Она молчала, тих и он. У них была пугающая гармония. Эмоции успешно растворялись, блокируясь, как ненужная вещь в преподнесенном забвении.

Однако, что-то сейчас казалось нарушенным.

— …?

На место привычной черноты начал просачиваться туман. Сначала его было очень мало, но потом его стало так много, что становилось трудно дышать.

Цветастая радуга продолжала окутывать бездонное пространство. Вот мелькнул белый, потом серый. Еще один, ярко-желтый, устремился в черноту. Возможно, именно поэтому он раздражал больше всех. Какой яркий цвет. Раздражает настолько, хоть откажись от собственных глаз!

Туман полностью окутал блик души. На нем отражались сырые загадочные очертания: завитушка из одной части, прямая линия из другой.

«Что со мной происходит?»

Вторая мысль. Такая простая и короткая, но все равно сложная и тяжелая. В таких моментах забыться легче всего. Не надо думать, нагружать голову мирскими вещами.

— Проснись…

Этот зов заставил вздрогнуть душу. Пронзительный шепот сковал движения души, отпугнул мертвый сон. Она нервно качнулась в поисках Хозяйки голоса, но вокруг не было ни души. Только цветной туман переливался рядом, делая вид, что он тут не причем. По коже поползли мурашки.

Напряжение росло. Если бы имелись уголки губ, наверняка она бы усмехнулась от такой «злой шутки».

Когда долго молчишь, трудно поверить, что вырванные из уст хрипы действительно твои. Это страшно, но признак существования. Возможно даже можно забыть: А разговаривать-то как? Судорожная паника вскружит связки.

С каждой минутой в голове зарождаются десятки мыслей и вопросов, может больше. В какой-то момент их окажется настолько много, а голова станет безумно ватной…захочется лишь вновь упасть в недавний мрак, укутаться одеялом из расколотой тишины.

«Раздражает. Как же это раздражает!»

— Иди ко мне.

Душа вздрогнула. Ей было непонятно, откуда исходит звук и что он требует от духовной оболочки.

Закрыть уши. Избавиться от всех раздражающих и существующих звуков. Остаться в плену тьмы, забыв о таком слове, как нервы. На них больше ничто не должно действовать.

Тусклый свет оболочки дернулся от неприятной боли в районе головы (если она есть у таких духов).

— Иди ко мне. Обратно.

Кто-то продолжал настойчиво звать к себе. В нем звучала власть, наводящая панику в душе…и манил одновременно.

От него исходил запах самых душистых трав, которые могут использовать повара для своих кулинарных шедевров. Хотелось укутаться в этот странный аромат. Попросить забрать куда-нибудь подальше отсюда. Один вопрос — куда и откуда?

Спазм вновь охватил голосовые связки. Духовная оболочка дернулась, словно пытаясь схватиться за несуществующее (?) горло.

«Скажи уже что-нибудь! Ответь ему. Ты же знаешь, как это делается! Сосредоточься».

— Мхм… — слабый стон, явно от сверкающего огонька.

Он начал отделяться. Вот появилась одна полоска, затем другая. Обе едва ли дотронулись до более толстой линии и замерли. Потом поползли наверх, к чему-то головообразному.

А потом начали мелькать силуэты вокруг. Они были совершенно разными, пролетали быстро и не совсем отчетливо. Трудно что-то рассмотреть, когда перед тобой бесконечная карусель из человеческого гула и фигур.

Вдруг послышался какой-то гул. Он был протяжным, долгим и неприятным настолько, что у простого человека разовьется мигрень.

Послышалось недовольное цоканье.

— Здесь лучше, чем в забвении. Обещаю. — шепот то появлялся, то исчезал. Сейчас он стал таким громким, что свет судорожно задрожал.

«Где лучше, и о каком забвении говорит эта женщина?»

— Тебя зовут. Иди же к нам! Возвращайся к своим корням. Вспомни обо всех, с кем ты был. Вспомни то, что было вокруг тебя!

Свет вновь дернулся. Стал более отчетливым, похожим на человека, но еще не совсем.

Травянистый аромат стал ярче, гул становился все ближе, а фигуры все четче. Все вокруг завертелось и закрутилось с новой силой. По телу поползли тысячи колючих мурашек, едва ли оставалось достаточно воздуха, чтобы спокойно дышать. Больно и противно. Кажется, душа уже начинает скучать по той темноте, которая совсем недавно обволакивала спящее несуществующее.

— Кт…кто-о… — из груди вырвался тяжелый хрип. Это единственное, что получилось произнести. Вязкая, черная жижа охватила новые легкие. Она все булькала внутри, душила, не желая вырываться наружу.

В этот момент травянистый запах смешался с чем-то гнилым. Мысли метались, но на ум приходило только одно — страшное.

«Неужели вот так выглядит смерть?»

Хотелось убежать отсюда. Бежать настолько далеко, насколько это возможно. Руки дрожали. Обвились вокруг плеч, покачивая, как младенца в колыбели.

Непонятно, что вообще происходит, но ясно лишь одно: скоро произойдет что-то воистину ужасающее.

«Темнота. Только она сопровождала меня. Темная мгла стала мне матерью, пока не появился эта женщина. Во мне просыпаются чувства, о которых пришлось позабыть. Возможно, это не смерть. Нет…так выглядит жизнь.»

Цепочка мыслей внезапно оборвалась. Глаза стали видеть лучше. Мир стал выглядеть ярче, стало легче различать цвета и очертания. Темнота покинула, отдав свое место другим, более теплым ощущениям.

— Кха-а…!

Этот вдох стал еще одним тяжелым шагом. Кашель раздирал горло. Новая оболочка подавилась воздухом — слишком чистым и свежим.

— С Вами все в порядке, Граф? — вдруг раздалось у меня над головой. Последовало резкое мотание головой, но головокружение не дало развивать эту мысль.

— Может, нам стоит вывести его на воздух? Здесь довольно душно да и травами пропах весь склеп. Видишь — несколько человек уже потеряли сознание. — и снова этот обеспокоенный голос.

— Не трогайте его! Не делайте ничего. Ему нужно время, чтобы понять, в каком положении сейчас находится.

Эта женщина была совсем рядом, но у воскресшего не получалось поднять голову. Все ужасно болело, словно сотни лошадей прошлись по телу, оставляя своими копытами тысячи синяков и царапин.

Нужно было это остановить.

— Прекратите. — прошептал парень. Все сразу замолкли. Все были удивлены, даже сам инициатор звука. Легкие до сих пор горели, руки дрожали и лежали на чем-то холодном. Быть может, это была гранитная плита или похожее на нее раз место являлось склепом.

Горячо и холодно. Страшно и больно…радостно и грустно. Одна эмоция за другой противоречиво накатывали на человека. Каждой из них хватало мгновения, чтобы можно было прожить все в полной мере.

Такие яркие. И знакомые. А еще простые.

«Что со мной происходит?» — звон в ушах постепенно уходил. Мыслить стало яснее. Глубоко вдох и выдох помогли голосу стать тверже.

— Я…нет…как я здесь оказался?

Вокруг темнота. Не такая, как в той тьме. Огонь от свечей мягко подрагивал из-за струйных стенных порывов. Все вокруг могло намекнуть на место, явно не принадлежащее живым.

Стало неуютно.

Внезапно, кто-то громко вскрикнул бодрым тоном:

— О всевышние силы, он проснулся! Основательница даровала этому несчастную новую жизнь!

После такого заявления послышались громкие удивленные вздохи. Они раздавались из одного угла и быстро перебегали в другие. Тело дернулось, скукожилось от странного благословения.

— Неужели он настоящий, Эви? Я же говорила, это чистого рода магия! А отец не верил мне, говорил, ничего не сработает и не заниматься глупостью. Еще и запрещал выкапывать его тело.

— Это неправильно. Ох что дальше будет…

— Пожалуйста, Эви, не душни. Да, сначала мы нашли ультиматум и пошли на поиски костей животного, но потом передумали. И правильно сделали. Ты только посмотри на него! Это же наш предок, который жил более ста лет назад!

Парень нахмурился. Рядом стояли три леди, две из которых явно о чем-то спорили. Капюшоны — явно не их стихия, потому что ими не пользовались по назначению.

Одна из них — белокурая сероглазая девочка. Она прижимала руки к груди, словно молилась. Лицо показывало осуждение вперемешку с волнением. Вторая же отличалась от первой — черные густые волосы и голубые глаза подчеркивали ее волевую натуру.

И обе поглядывали на воскресшего мертвеца.

— Что за шумные дети нынче пошли. Никакого от вас толка. — голос из тьмы снова дал о себе знать. Он принадлежал самой туманной женщине.

— С ним все в порядке? Он так молчалив.

Она покачала головой. Взгляды двух миров пересеклись.

— С ним более, чем в порядке. Заклинание призыва успешно завершено, ему просто нужно время, чтобы снова привыкнуть к телу и жизни.

Спина ее выпрямилась. Голова наклонилась с удовлетворением происходящего.

Обернувшись к остальным (а их оказалось около десяти) и грациозно распахнула руки.

— Возрадуемся же, дети мои! С гордостью объявляю вам всем эту новость: лорд вышел из забвения!

☥☆⟠⌖⟠ 2.

— А теперь, настало время для ещё одной прекрасной свадебной традиции — букета невесты! Всем леди, кто ещё не связал свои узы со своей судьбой, просьба подойти к главной даме торжества и выбрать понравившуюся ленточку. Одна из них привязана к этим чудесным цветам в её руках. Будьте внимательны. Не забывайте — возможно сейчас решится Ваша судьба!

Девушки возбуждённо хихикали, пока вдовы с грустью улыбались. Мужчины ухмылялись. Кто-то из них, затаив дыхание, не спускал глаз с одном единственной ленты. Каждому было любопытно, кто же получит благословение невесты.

Пока все тянули свои спины вперёд, на одной из скамеек одиноко сидел маленький мальчик. Он нервно перебирал пальцы, большие глаза приподнимались, чтобы тоже увидеть игру для взрослых, и сразу же опускались.

Другие дети пробегали мимо, не замечая его. Казалось, он слился с мебелью. Если хотел встать и присоединиться, то вспоминал слова:

«Свадьба должна пройти без сучка и задоринки, сын мой. Лучше молчи, а то выдашь наше происхождение. Простолюдинам не место среди благородных людей. Выдашь себя — они не поленятся тыкнуть в тебя пальцем или грязно пошутить. Ты меня понял?»

Мальчик уверенно кивнул этим словам. Он помнил.

«Отец старался ради этого праздника. Его не было дома днём и даже ночью. Я не должен его подвести».

Реальность же оказывалась куда суровее.

— Что это за дитя? Тихий и спокойный. Совсем не похож на других. — вполголоса произнес мужчина. Видно, проходил мимо. Выглядел дорого, особенно монокль, который он поправлял каждые пять секунд.

Ребенок замер, как статуя. Сердце пропустило несколько ударов быстрее обычного.

— Мои глаза мне не лгут, безусловно не наш. Скорее всего со стороны жениха. Пресвятая Дева Мария, лучше к нему не подходить, мало ли что учудит.

— Полностью солидарна с Вами. Мы же не хотим, чтобы свадьба нашей дорогой Монтгомери старшей оказалась полностью испорчена. — сказала вторая, распушив свой узорчатый веер.

Мальчик только поджал губы. Ноги плотно сомкнулись. Он двинулся (видимо, чтобы поменять положение), но женщина с перьями вскрикнула.

— Тише ты! Совсем из ума выжила повышать голос в таком месте? — шикнул мужчина, схватив еë за локоть. Она растерянно мотнула головой в сторону мужчины, потом ребёнка. Глаза были широко раскрыты, руки чуть дрожали. Ещё немного и данное состояние перешло бы в истерию.

— Задвигался! Ты видел это? Я подумала, что ему захотелось напасть на меня! Ты же знаешь, какими дикими могут быть люди низших сословий?

Мужчина с моноклем только вздохнул, взяв руку бедняжки для успокоения.

— Знаю, но это не повод вести себя некультурно. Если мальчишка что-нибудь вытворит, а потом приплетет нас — совет семейства явно не пойдёт нам на встречу. Они и так, с тяжестью на сердце, согласились на данный союз.

Мальчик только сильнее сжался в угол, чтобы оказаться подальше от всех этих упреков. Глаза скользнули вниз: на лакированные ботинки, неудобную бабочку, выглаженный фрак…

Такой же костюм, как у всех. Осанка одобренная строгими нянечками. Волосы приглажены, всего лишь пара из них выделяется на фоне.

Мальчик вздрогнул, быстро приглаживая их. Возможно посчитал, именно поэтому его раскрыли. То, что он явно не отсюда.

Лёгкая светлая мелодия разлилась по залу. Музыканты продолжили своё дело. Все разом всполошились: хлопали в ладоши, подходили к невесте и жениху для поздравлений. Широко-улыбчивые, со смешинкой в глазах. То руки жали, то целовали.

Мальчик же продолжал сидеть в уголке, шмыгнув носиком. Ему было совсем не весело.

«Не хочу здесь находиться. Мне здесь не нравится. Хочу обратно к матушке. Здесь злые люди».

— Привет…нет, не так. Приветствую! Эм, можно Вас спросить? — дитя вздрогнуло. Глаза стали большими, как у хомячка щеки.

— Д-да?

— Вы в первый раз на свадьбе? Всё сидите и сидите…нет, это хорошо, если Вам хорошо. Но мне было бы скучно.

Люди продолжали проходить мимо, постукивая каблуками. Никто не хотел находится с этим комочком даже на одной скамье. Мальчик это видел. А здесь какое-то чудо-юдо расположилось рядом.

— Скучно…да, мне скучно. Хочу уйти. Только не говорите отцу, пожалуйста.

— Почему?

— Потому что это его разозлит. А я обещал, что помогу. Буду хорошо себя вести и никому не мешать.

Он говорил тихо, почти мямлил. Руки перебирали ткань штанин, но тут же останавливались и разглаживали.

— Не помню что-то Вас. Значит, не кричали, не бились в истерии. Здесь есть отпрыски более не воспитаннее, чем Вы, уж поверьте.

Голова второго наклонилась. Он хотел было кивнуть, потому что действительно успел подметить парочку, когда поднимал взгляд…а потом вздрогнул.

— У тебя такие же волосы, как у меня.

— А? Правильно, мы же родственники.

Руки мальчика снова сжались на штанинах. Теперь, это уже были маленькие беспомощные кулачки.

— Не настоящие.

— Что не настоящие?

— Родственники.

— Как это так? Или постой-ка…неужели? Так вы тот самый сын нового отп-прыска? Я спрашивал матушку, но не совсем понял это слово. А сейчас как понял!

Тихий мальчик сглотнул. Все вокруг стало ядовито ярким. Секунду другую и ноздри расширялись. Появились капельки пота на висках.

Все вокруг начало меняться: лица, еда и одежда стали расплывчатыми, краски праздника быстро исчезали. Торт стал серым, гости — черными застывшими фигурами.

— Андрей Монтгомери, значит? Это твой отец женится на моей тетушке? Вот почему я тебя не помню. Значит, ты должен радоваться в два раза больше, чем все гости разом!

— Почему?

— Потому что…ну, моя матушка все время твердит: Свадьба — очень и очень важное событие. Можно сказать: начало новой жизни.

— Начало новой жизни. — повторил Андрей и замолчал, пробуя слова на вкус.

В них было что-то волшебное, окутывающее все это большое помещение шаг за шагом. Послышался звук колокольчиков. На секунду даже показалось, что среди всех этих безликих и раздражающе цветастых гостей пролетела маленькая фея.

— Кстати, меня Раймонд зовут. Р⟠йм☿нд М☿нтго☉ери. И…с тобой все в порядке? Лицо стало каким-то бледным, даже дрожишь весь.

— Я… — голос перешел на шепот.

Глаза начали слипаться. Снова появился запах лесных трав и жгучих масел. На месте свадебного торжества возник темный и сырой склеп. Всего секунда и картинка вновь поменялась.

Р⟠йм☿нда уже было не слышно. Как и остальных гостей. Как будто он провалился в дыру, а остальные остались наверху.

Дыхание остановилось. Стало темно. Резкое холодное чувство одиночества пробирало до мурашек. Пазл в голове не собирался. Думать окончательно осточертело.

— Что с ним? — раздалось эхом. Капля тепла упала в пустоту, оставляя круги на водной глади.

— Его воспоминания возвращаются к нему, поэтому он не стабилен. Скоро придет в себя.

Мягкая плоть обжигающе коснулась лица «усопшего». Прогуливались по щекам, дотронулись до глаз, остановились на лбу. Запах стал гуще. Лежащий замотал головой, бормоча непонятное. Глаза открылись.

Первой в этой жизни стала женщина в мантии. Она держала чашу с мутной водой, в которой плавали головки цветков и раскрошенных листьев. Позади нее стояли те самые девочки со странным акцентом.

— Мистер Монтгомери, как ваше самочувствие? Вы упали в обморок. Ничего не болит? — спросила белокурая и подошла поближе.

Парень медленно помотал головой. Он еще был бледен, морщился, потирал уши, в которых все еще слышался звон колоколов со свадьбы. Это мешало думать и говорить, а от монотонных молитв людей рядом просто тошнило.

Когда травница дотронулась до висков своей холодной рукой, Граф сразу же закрыл рот рукой. Резкий травянистый запах усилился, видимо, продолжая вызывать неприятные позывы.

— Вы впали в бессознание не просто так. Все то, что с вами происходило когда-то, вернулось. Этому телу оказалось непросто принять столько всего за один раз. Оно отказывалось, но душа оказалась сильнее, — опустив руки, дева привстала, — А теперь, обопритесь об меня, чтобы встать. Долго сидеть на каменном полу — вредно для здоровья.

Взгляд у женщины был добродушен и, в то же время, несколько подозрителен, но рука оказалась довольно крепкой.

Живые человеческие оттенки кожи вновь облепляли лицо. Взгляд парня стал яснее, складка между бровями расслабилась, забирая с собой боль.

— Это начало вашей новой жизни, Господин Монтгомери, — ее массивная фигура ушла ввысь, руки изобразили крылья птицы. Она обратилась к последователям, — Сделайте поклон в знак благодарности новому чуду на этой бренной земле!

Крики и возгласы тут же оглушили склеп.

Почти все были заняты молитвами и восторженными заклятиями, глаза воскресшего бегали в поисках чего-то. Пока все, что получилось заметить: обшарпанные стены, маленькие хвостатые тени, от которых слегка трясутся огоньки и расколотые в каких-то местах лестница, ведущая наружу.

— Безумие какое-то. Где здесь выход? — прошептал он, резко разворачиваясь. Это было простительной ошибкой: еще немного и упал бы.

— Не бойтесь, мистер Монтгомери. Наша цель — помочь вам, а не навредить.

Тело дрогнуло от внезапного прикосновения. Быстрое сдергивание с плеча, возмущенный взгляд встретился с большими испуганными глазами. Видимо, оба удивились с действий друг друга.

Парень начал первым:

— Неужели, вы ударили меня по голове чем-то тяжелым и похитили для шантажа?

— Думаю, скрывать данный факт бессмысленно, — девушка вопросительно посмотрела на темноволосую даму, а затем на женщину в красной мантии. Искала ли она поддержки или помощи в обмане — непонятно.

— Мы действительно украли вас, но клянусь — наше маленькое преступление поможет как нам, так и вам.

— Вы говорите странные вещи, юные леди. Могу ли узнать Ваши имена?

Девочки переглянулись между собой и кивнули в ответ. Казалось, они разговаривают телепатически. Мурашки под одеждой расползлись по всему телу.

— Меня зовут Эвелина Монтгомери — тонкий и плавный реверанс сопроводил девушку. Хорошее решение или нет — скованность Графа никуда не исчезла.

К ней подошла темноволосая леди: поджатые губы то поднимались, то опускались вниз, а неловкие движения давали понять — таким манерам ее точно не учили. По крайне мере, та пыталась.

— Аделаида Монтгомери. Мы — сестры-близнецы и ваши родственники. А та женщина в красной мантии, голос которой вам так понравился — Ника Кроули, основательница колдовского культа. Именно она помогла вам воскреснуть, мы лишь предоставили материалы.

Вж-ж… Ж-ж-ж!

Молчание в ответ. Пасека разума жужжала все сильнее и сильнее. Так, что руки стали подрагивать.

Вж-ж… Ж-ж-ж! Ж-ж-ж! Вж-ж-ж…

В какой-то момент, их стало так много, что пришлось замотать головой, лишь бы отогнать часть из них.

— Вам всё еще плохо, мистер Монтгомери? У меня есть термос с чаем, могу поделиться. — Эви уже собиралась отойти за напитком, но Граф непристойно, по своим меркам, махнул рукой.

— Не стоит, покорнейше благодарю Вас. Только позвольте узнать, как я оказался в данном месте? Где церковь Пресвятой Марии?

Девушки остановились, чуть подняв головы.

— Ну, про ситуацию у церкви мы вам не подскажем. Знаем только одно — вы умерли в девятнадцатом веке, а воскресли в двадцать первом.

— Аделаида…! Не слишком ли в лоб? У него же может случиться сердечный приступ или инфаркт. Он же пожилой человек.

— Правда? Ах да, точно! Блин, а на вид не скажешь. Я за честность. Говорю все прямо. Ты же знаешь.

Они пытались говорить тихо, чтобы никто, кроме них самих, не услышал разговор, но это им не особо помогало.

Парень специально кашлянул сквозь зубы, лишь бы обратить внимание невежд.

— Леди, я прошу вас перестать шутить. Затянули. Если Вы не хотите изъясняться мне лично, что со мной произошло — не утруждайтесь. Просто укажите на выход и дело с концом.

Они повторно переглянулись между собой. Он же поправил лацканы и сделал уверенный шаг вперед.

— Вы нам не верите, да?

— К Вашему сожалению да. Слова звучат крайне сомнительно.

— И хотите уйти из склепа, правильно вас поняла?

— Все именно так.

Глазками похлопали. Переглянулись друг с другом и…снова начали шептаться. Воскресший явно не был в восторге от повторного игнорирования. Руки сжались в кулаки от разочарования, но взгляд, как и сознание, оторвались на них.

Он повернул в одну сторону, потом к другому. Первая заметная вещь — на улице было светло: через окна проходил яркий солнечный свет; свечи в канделябрах исчезли, только запах воска и гарри был знаком — здесь что-то жгли; многие люди в капюшонах уже ушли, словно испарились. Их дело было сделано.

Сейчас его взгляд лежал на главном голосе этого места. Не сильно стара, женщина еще в самом свете своих сил. Темно-фиолетовые макияж сливался с цветом мантии. Она держала в руках книгу, задумчиво перелистывая страницу за страницей. И никто рядом не удостоен внимания.

— Извините за беспокойство, мадам, не могли бы мне подсказать, как можно добраться до города Моргрейв?

Величественная женщина вновь повернулась к Графу, горделиво запрокинув голову.

— Подсказать? Зачем же, вы до сих пор находитесь в нем. Однако хочу предупредить, мистер Монтгомери, вы долго спали и многое пропустили.

— Как же? Неужели я заснул прямо здесь, на холодном гранитном камне в склепе? Возможно, вы что-то перепутали, ибо во мне еще имеется здравый рассудок.

Она подняла свои глаза и посмотрела взглядом полном скорби и сожаления. И в ответ получила хмурое лицо не сдающегося человека.

— Здесь спали другие мертвецы, но их склеп разграбили мерзкие вандалы. Вы же хотите вернуться домой, к семье, ведь правда?

Граф едва кивнул в знак согласия. Послышался вздох. Ее грудь опустилась в декольте, сама фигура отвернулась. Книга уже была закрыта.

— Жизнь скоротечна, мистер Монтгомери. Многие из нас хотели бы того же, что и вы, но, увы, это только мечты. На новом пути будет сложно, говорю сразу. Моя же задача выполнена. Об остальном спросите у девочек. Они — ваши далекие и близкие родственницы. Я дала им распоряжения по уходу за вашим телом. Оно стало очень хрупким, поэтому искренне прошу вас беречь его.

— Вы изъясняетесь столь же подозрительно, как и те юные особы. Более того, мне известен каждый родственник со стороны мачехи.

Пальцы отбивали медленный такт по пухловатым губам в раздумьи.

«Остроумны и лживы. Вот какими почти все они были. И эта отличительная черта, которую они так старались спрятать. У тех двоих также превалирует. Неужели, мадам действительно в сговоре с ними?»

— Мистер Монтгомери, если будут какие-то вопросы — не бойтесь спросить девочек. Я уверена, Вам они еще помогут раскрыть глаза на многое.

Парень хмыкнул на такое высказывание. Слова в голове все сильнее и сильнее подтверждали привычные ему догадки.

— Почему Вы так уверены в этом? Признаться честно, не помню, чтобы в моем роде были Аделаида и Эвелина Монтгомери.

Женщина только мягко улыбнулась. Без всякой дерзости или отвращения.

— Мистер Монтгомери! Мистер Монтгомери, подойдите сюда, пожалуйста! К нам!

— Кажется, Вас зовут, — мисс Кроули развернулась к желанному выходу в реальность, — Если понадоблюсь, они знают, где меня найти.

Несколько ступенек наверх и фигура в мантии исчезла в лучах света.

Вж-ж… Ж-ж-ж! Тук-тук. Ж-ж-ж! Тук-тук. Вж-ж-ж… Треньк!

— Ой, мне кто-то звонит! Я думала, что поставила его в беззвучный режим.

— Не ты одна, поверь.

Обе начали что-то искать. Проверяли все: карманы джинс и платья, потом ахнули и подбежали к одному из углов склепа. Каждый из них взял из тряпичных сумок по музыкальной коробочке. Лицо каждой из них приобрело бледноватый оттенок.

— Кто тебе звонит, Эви? — вдруг прошептала брюнетка.

— Мама. Тебе? — бегло ответила белокурая девочка.

Страх в глазах перешел от одной к другой и наоборот. Одна поджала губы, вторая начала их покусывать.

— Папа. Блин, они узнали! Что нам делать? Мы ведь даже не думали, что у нас действительно получится вернуть человека к жизни! Нам точно попадет.

— Тогда, нам нужно спешить в музей. Мы же воскресили его ради этого…

— Точно. Пошлите скорее за письмом! Андр…мистер Монтгомери, пойдемте скорее. Нам нельзя оставаться здесь долго, а то будут дичайшие проблемы.

Приказы заставили его скрестить руки на груди и встать в позу обиженного ребенка.

— Почему я куда-то идти с вами?

— Да потому что только Вы сможете прочитать эти символы! Ну же, скорее, пока еще не поздно!

☥☆⟠⌖⟠ 3.

— Я уже устала! Кто придумал этот бег, ну серьёзно? Не для этого мы прогуливаем физ-ру…у меня ноги отваливаются.

Брюнетка была впереди всех. Тяжело дышала, щеки раскраснелись от нагрузки. Тем не менее, глаза горели, тело двигалось уверенно. На финише имелось явно что-то стоящее.

— Ади, ты слишком торопишься. Родители вряд ли будут искать нас в музее. Он открывается не раньше десяти часов. По ночам отец ставит на сигнализацию. Пешком далеко, — Эвелина шла спокойным шагом рядом с Графом, — Мы бы могли дождаться туристического автобуса.

— Нет и еще раз нет! Ты же знаешь, папа слишком дотошный в выборе сотрудников. Знаешь, какое будущее я тебе предскажу? Садимся в автобус, водитель передает о нас информацию сама знаешь кому и уже у дверей в музей нас встречает домашний арест и месяц без телефона, ноутбука, плеера…у кого-то вообще есть сейчас плееры?

Девушка демонстративно взяла подол кардигана и мотнула им в сторону, как бы отвергая предложение. Эвелина ничего не сказала в ответ. Парень только поморщился от высокой интонации, с легким пренебрежением глянув на длинные кожаные сапоги. И это не ускользнуло от внимательных глаз.

— Мистер Монтгомери, почему вы на нас так странно смотрите, словно мы — звери, сбежавшие из зоопарка?

Руки автоматически сжались в кулак. Внимание стало чем-то неожиданным. Пришлось взять себя в руки, отводя взгляд в сторону.

— Прошу прощения за свою дерзость. Все не получается привыкнуть.

— Привыкнуть? К чему? Телу? Нам? Хотя, это логично.

— Возможно. Ваши манеры достаточно отличается от поведения других особ из высшего общества.

Кажется, слова заставили девушек на какое-то время задуматься. Это был хороший знак и временная тишина для всех.

Асфальтированная дорога длинной змеей извивалась все дальше, оставляя за собой странную желтую линию посередине. Казалось, ведет до конца света. С обеих сторон от дороги виднелись пушистые ели, толстые клены и обманчивая рябина. Это были три основные столпа местной природы. Помогало выживать различной фауне. Если у кого-нибудь появилось бы желание спрятаться за ними, то им непременно пришлось б прыгнуть в осеннее море из разноцветных листьев.

Мужчина продолжал идти, оглядываясь по сторонам. Хотя деревья и казались выше и крепче, чем в последний раз, когда он их видел. Цветастый наряд земли на секунду поблек, став белым. Ржание лошадей эхом смешалось с колокольчиковой упряжкой.

— Ваши слова…они звучат, как завуалированное оскорбление. — открыто призналась Аделаида. Пусть и впереди, а ореховый цвет все следил за ним, чуть смещаясь в такт шагам.

— Вероятно. Тем не менее, у меня нет желания унижать Вас. Мне самому не прельщает, когда другие используют унизительные слова, при этом оправдываясь. Оскорбление есть оскорбление.

— Ну хорошо. Допустим, это действительно так. Тогда, в чем разница между девушками, на которых вы смотрели всю свою жизнь и нами?

Интерес брюнетки перешел от музея к нему. Она так и продолжала идти спиной вперед, с приподнятым подбородком. Граф лишь усмехнулся, махнув рукой.

— Что ж, извольте-с. Во-первых, Ваши голоса: например, Вы, мисс Аделаида, часто говорите на повышенных тонах, что не подобает воспитанной леди. Однако, и у Вас, и мисс Эвелины имеется странный акцент, который мне трудно понять или объяснить. Кроме того, непонятные слова сбивают с толку.

— Ничего нового. Наш папа тоже так говорит. На заметку, эти незнакомые слова — часть современного мира. Люди рождаются, появляются новые поколения. Им просто необходимо что-то свое. В их головах возникает то, что, в конце концов, объединяет. Понимаете, о чем я?

— Признаться честно не совсем.

Голова темноволосой откинулась назад. Качнулась в одну, затем в другую. Умоляющим взглядом посмотрела на свою сестру. Несколько фраз точно были переданы телепатически, с помощью родственной связи.

— У каждого поколения есть своя изюминка, которую сложно понять другим, — начала Эвелина, ее мягкий голос прорезался сквозь поток воздуха, — Она может проявляться в новых изобретениях, событиях или же словах. Мы с вами из разных поколений, мистер Монтгомери, поэтому не всегда понимаем друг друга.

— Точно. О, хотите, я открою вам секрет, сколько нам лет? В ваше время такое было неприлично спрашивать у девушки, но мы поможем вам в этом.

Спокойный и тихий тембр против резкого и эмоционального. Как хороший полицейский и плохой. Мужчина просто устало покачал головой, отгоняя образы прошлого.

— Почему бы ему просто не догадаться?

— Ади, пожалуйста, перестань. Он только что вернулся из небытия, мы должны ему помочь привыкнуть к новой обстановке, а не запутывать его еще сильнее. Мистер Монтгомери — не клубок с нитками.

В этот момент раздалось странное кряхтение, постепенно перешедшее в крик чайки у моря. Андрей сразу же начал озираться по сторонам. Фигура резко, как в фильмах, остановилась на Эвелине. Ее улыбка стала намного шире, но так смеяться с закрытым ртом она не могла. Значит, это была Аделаида. Ее глаза изменились, они стали похожи на лисьи: уголки стремились вверх, загорелись маленькие огоньки, словно внутри кто-то зажег спички. Руки лежали на лице. Слух помогал избежать ее маленькой уловки.

Девушка и правда казалась ведьмой, сбежавшей из старой сказки, что рассказывали у камина зимними вечерами пожилые няньки. Парень вспомнил одну из историй. Темную-темную, вечно повторяющуюся. И инстинктивно попятился.

— Мистер Монтгомери, осторожно!

Крик мгновенно был заглушен чужим ревом. Аделаида за доли секунды отвлеклась на новый звук, не успев кинуться вперед самой.

— Мистер Монтгомери, вы в порядке? Зачем же идти посередине дороги. Вас чуть не сбила машина!

— Я…в порядке, Эвелина. Благодарю, что отвела меня в сторону.

— Мда уж. Кажется, вы еще не до конца вернулись к жизни. Раз витаете где-то в облаках.

— Перестаньте говорить очередные глупости. Я прекрасно себя чувствую. И что это за устройство? Или дикий зверь? На экзотического гепарда похож или же…автомобиль?

Девушка кивнула. Брови Графа приподнялись вверх. Он вновь взглянул вслед гоночному аппарату.

— …нереально. Никогда не видел таких быстрых машин. Вы правда уверены, что это был именно транспорт, а не ястреб или кабан?

— Поверьте своим глазам…и ушам. А если бы Вы жили в своем времени, то таких гоночных машин долго б еще не увидели.

Где-то вдалеке вновь раздались подозрительные звуки, похожие на вой волков. Это должно казаться обыденностью, ведь, с обеих сторон растет лес. Разумеется, привлекает как приятных глазу мелких и крупных животных, так и опасных рептилий.

***

Девушки продолжали идти неподалеку, что-то обсуждая. Их звонкие голоса наводили на мысль, что они ничего не услышали. Им не казалось страшным то, что на них могут напасть? Или же они ждали защиты от джентльмена?

Граф снова нахмурился. Рука инстинктивно потянулась к карману с пистолетом, который бережно хранился на случай самозащиты.

Девушки ушли вперед, но Андрей остановился. Глаза широко распахнулись от искреннего удивления и необратимого страха.

— Что за черт…

Его руки начали двигаться быстрее, пальцы слегка запутывались в нервном вальсе непонимания. Девочки услышали, поэтому обернулись.

— Мистер Монтгомери, с Вами все в порядке?

Тело застыло. Можно сравнить с паузой на телевизоре. Голова медленно, но верно поднялась. Страус потерянно вынул свою голову из песка и заметил, как беловолосая смотрела с тревогой, прижав руки к груди.

— Д-да, все хорошо.

— Не врите, у вас голос дрожит. Да и, мне кажется, кожа стала бледнее. Эви, ты тоже заметила это?

Их фигуры были полностью повернуты в его сторону. Одна справа, другая слева. Тени росли, и хотелось лишь сжаться в угол. Паника нарастала.

— Ничего страшного. Просто мне стало дурно. Сейчас уже все прошло поэтому давайте поторопимся. Мы же идем в ту сторону, верно?

— Все верно. Мы идем к вам домой, только есть одна небольшая загвоздка. Точнее, даже большая. Это место сейчас больше, как музей, нежели Ваш дом. Там уже десять лет никто не живет. Помните, мы говорили про него? Вы же помните…да?

Мисс Аделаида говорила об этом так спокойно словно оповещать о подобных вещах — обычное занятие для нее.

«Сегодня прекрасное утро, так и хочется сделать гербарий из цветных листьев. Ах да, забыли добавить ложку дегтя: Вы уже давно покинули этот бренный мир, а дом, гордость герба Монтгомери, место, где проходило Ваше детство и юность, стали пустой площадью для чужих ног и любопытных глаз. Правда же здорово?».

Вот как это звучало.

Нервный смешок вырвался из его рта.

Эвелина шла рядом со своей сестрой, время от времени останавливаясь на Графе. Аделаида хотела ускорить шаг и снова уйти вперед, но было видно, сдерживается.

Несколько километров были пройдены в абсолютном молчании. Каждый думал о своем, прерываясь на крики пролетающей птицы или звука ветра, играющего с опавшими листьями. Вдруг, позади них опять раздался громкий вой.

— Вы это слышали? — не удержался Граф. Его рука снова машинально потянулась к карману, где должен был лежать пистолет, но его ждала очередная неудача.

— Вы о чем?

— О чем я? Леди, у вас же имеется пара ушей! Разве вы не слышите этот вой?

— Слушали, и? Послушайте, успокойтесь. В этом мире есть такие вещи, как мотоциклы. Похожи на велосипеды, только с громким мотором. Почти как машины.

Аделаида проговаривала каждое слово четко и настойчиво, чтобы Граф понял — лучше не стоит вести себя, как беспокойный дворянин.

Но эта черноволосая не подумала об одном: каждый человек рассуждает по-своему. Один может любить котов с мягкими розовыми подушечками, а кто-то боится и старается держаться подальше от этих созданий.

Тем не менее звук приближался. Ноги Графа приклеились к асфальту и не хотели его отпускать.

«Как мотоциклы могут издавать такие звуки? Эти две девушки настолько сильно испугались, что не могут отличить транспорт от хищника!» — кричал в голове мужчина.

— Нам срочно нужно что-то острое.

— Что? Зачем? Мотоциклы не кусаются.

— Я знаю, что не кусаются! Но звук…это не то, чем кажется.

Эвелина подошла к нему, осторожно взяв дрожащие руки.

— Мистер Монтгомери, посмотрите на меня, пожалуйста. Не могли бы вы кое-что повторить за мной?

Ее тело не билось в конвульсиях от злости, глаза не распахнуты от непреодолимого страха, как у лемура, девушка одарила его мягким взглядом, в голосе звучала решимость сделать то, что она замыслила.

— Как Вам не стыдно, леди Эвелина. Трогать мужчину… — в ужасе прошептал он.

— Мне не стыдно, потому что я хочу вам помочь. Разве это плохо?

— Вовсе нет. Более того, со мной все в порядке. Вы просто не понимаете, какая опасность нам может грозить.

На лице девушки не было и тени страха или готовности тут же упасть в обморок. Взгляд был прямым, дыхание спокойным, а улыбка буквально манила довериться. Можно сказать, она решительно не отступала от своего плана.

— Мистер Монтгомери. Успокойтесь. Не стоит бояться, — она улыбнулась чуть шире, заставляя смутиться от абсурдности всей ситуации, — Повторите за мной несколько движений: плавно вдохните четыре секунды, осторожно задержите дыхание до семи, а потом медленно выдыхайте восемь секунд. Это не сложно. Я вам сейчас покажу.

Он молча наблюдал за ней, не отрывая от нее взгляд. Спокойствие и желание помочь напомнили одну юную особу. У нее были абсолютно такие же блестящие, похожие на солнечные поцелуи на озорной реке, глаза.

Сердце начало успокаиваться. Все возвращалось на свои места.

— Эвелина, Мистер Монтгомери, подойдите сюда!

Голос мисс Аделаиды смешался с быстро нарастающим воем.

Оно приближалось.

☥☆⟠⌖⟠ 4.

☼∽▧⌖✧⚯

«Ведьминский шабаш. Знакома ли Вам такая фраза, или, может, Вы сами были участником чего-то подобного? Если да, то будьте осторожны. Нет ничего необычнее и страшнее их…»

Мужчина поморщился, когда смех Аделаиды и ее друзей раздался по всей машине в перемешку с песней, которая вошла в топ-чарты этой недели.

«…тем не менее, это интересная составляющая темного мира, которая может заворожить и утянуть за собой каждого без исключения. Без разницы, художник ли ты, давший ей имя „муза“; инженер, жаждущий к созданию великого столь сильно, что пришлось продать душу».

— С вами все в порядке, Мистер Монтгомери? Выглядите не очень.

Эвелина продолжала переживать о только что воскресшем мертвеце. Граф взглянул на нее и отмахнулся от вопроса. Девушка не настаивала.

«…так что же это, ведьминский шабаш? Каждый интерпретирует по-разному. Кто-то утверждает — собрание осенних девиц в белых одеяниях, тайно бежавших к русалкам для разговоров, непредназначенных для простых людей. Кто-то шепчется о пожилой женщине с бородавкой на носу в виде крюка. Черная кошка — ее верная спутница, гуляющая среди ее согнутых ног…»

— Эй, Ади, слышала о реконструировании старого тематического парка по игре 80-х? Там еще заяц фиолетовый…короче, одна из популярных тем в нашем чате!

— О, правда что ли? Почему вы об этом знаете, а я нет? А ну дай посмотреть.

«…они могут раздражать своей таинственностью и извращенностью. Тем не менее, новое всегда будоражит сердца. Нелогичность поступков и громкость души давит на интеллект, заставляя поежиться от любого действия или звука…»

Некультурно.

Они ехали достаточно быстро. Дорога была ровная, поэтому они больше летели, чем подпрыгивали. Граф иногда ощущал чувство невесомости и сдавленности внутрь пассажирских сидений, но просил себя сдерживать все излишние эмоции. Молился лишь об одном: поскорее бы это все закончилось, и он вновь вернулся в свои родные края.

Экстремальные вещи его больше пугали, чем воодушевляли. Непривычно.

Карусель красок калейдоскопом пробегала в окнах машины. Завораживающее и, в то же время, тошнотворное зрелище. Притягивает одним, но отталкивает другим. Но лучше, чем вглядываться в людей, которые пугали парня одним видом или громким возгласом.

На его счастье, все прошло успешно. Благодаря кошачье-русалочным друзьям его родственниц-ведьм, они добрались до поместья быстрее, чем сделали бы пешком. Ради этого их стоило потерпеть и даже заинтересоваться ими на мгновение.

— Спасибо всем. Встретимся на фестивале «Шалала» на следующей неделе!

— Обязательно. Не забудь свой боевой настрой, Ади! — сказал один из парней и уже через несколько секунд от них осталась только дорожная пыль.

Единицы клубы легкого земельного песка и самых мелких галек ворвалась в легкие. Граф зажмурился и закашлялся, плавно отмахиваясь, словно от комара.

Позади него стоял знакомый до боли пейзаж: каменное трехэтажное здание с белоснежными колоннами; зеленая крыша покрывала верхнюю часть здания; балкон с узорчатыми вырезками, на которых были намеки на самые популярные оперы…все было похоже на то, что он хотел увидеть с самого начала своего пробуждения. Ту самую желаемую картину. Возможно, поэтому мужчина не заметил еще некоторых деталей, служившие подсказками о нереальности его мечт.

Пока Граф терялся в воспоминаниях, сестры смотрели на него с непониманием или даже обвинением в сумасшествии. Они переглянулись, потом снова посмотрели на мужчину, чтобы удостовериться в том, что у них схожие мысли на его счет. Пока Эвелина с беспокойством наблюдала за ним, Аделаида шагнула вперед, словно желая испортить те желтоватые воспоминания.

— Боже, я надеюсь, что отец не поставил новую сигнализацию. Иначе, нам в это поместье точно не попасть.

— Простите, Мистер Монтгомери, но нам правда нужно зайти внутрь, как можно скорее. Если нас заметят, то неизвестно, чем все закончится.

— О чем Вы, леди Эвелина? Я тоже являюсь хозяином этого места. Вы — гости под моим покровительством. У простого человека не повернется язык, чтобы сказать, насколько сильно нам троим здесь могут быть не рады.

Девушка опустила взгляд в сторону, сжимая кулак у своего подбородка. Она понимала, что с ним спорить бесполезно. Однако, предупредить и поторопить стоило.

— Наш отец довольно строг. Если он увидит нас здесь, то и у вас, и у нас будут большие неприятности.

— Крайне занимательно. В чем же причина?

Послышалось недовольное типичное цоканье.

— Эй, вы долго еще там? Дверь заперта на ключ, но у меня есть запасной. Пошлите скорее. Найдем то, что надо и уйдем отсюда.

— Забрать письмо и сразу же уйти. Звучит как побег, — не по доброму, даже грустно усмехнулся мужчина. Сделал несколько уверенных шагов к главной двери, — Из своего же собственного дома? Смешно.

Эвелина вздохнула. Если бы она оказалась русалкой с вечно печальным взглядом, никто бы не удивился. Аделаида закатила глаза, выражая свою раздражимость. Мужчина продолжал не принимать реальность.

Дом встретил своего хозяина с теплотой. Глаза Графа с жадностью метались то в одну сторону, к привычным обоям и портретом его второй семьи. То в другую, где вместо деревянных резных окон были простые белые, с тонкими переплетами посередине.

— Куда Вы идете, мистер Монтгомери?

Рядом Аделаиды уже не было, но это вовсе не смутило Графа. Наоборот, он даже чуть расслабился.

— Позвольте мне пойти в свою комнату. Там лежат письма с тем самым шифром, который Вам столь интересен.

— Подождите…но нужного письма там нет. Точно нет, Мистер Монтгомери.

Взволнованный голос эхом раздался по коридору, облизывая каждую часть пространства.

Молодой Граф замер на полпути. На осознание этой фразы ему потребовалась большая часть его сил, поэтому мозг отключил возможность помнить, как дышать и моргать.

Он повернулся к девушке, явно требуя объяснений.

— Оно в кабинете Вашего покойного отца, — девушка заметила, как лицо воскресшего мертвеца скривилось. Она попыталась исправить ситуацию, акцентируя на другом, — Аделаида уже ждет нас там. Пойдемте? Пожалуйста?

— Хорошо, леди Эвелина, — вздохнув, устало прикрыв глаза на несколько секунд, — Пойдемте.

Коридор покрывался звуковыми мурашками от обуви незваных хозяев. Светлые обои казались желтоватее, чем обычно. Цветы блеклыми, ромбы почти прозрачными. Пол скрипел время от времени, словно петли дверей, которые очень давно не смазывали.

В какой-то момент Андрей даже остановился. Шум неподалеку оказался слишком громким.

— Все хорошо?

— Да…да, приемлемо. — медленно, почти с придыханием, ответил Граф.

Большую часть пути они прошли молча. За них говорил сам дом. Ветер вдалеке создавал тихие и запутанные голоса, которые мешали и без того мягкому сознанию здраво мыслить.

Лестница просторно пропускала каждого, кто хотел перейти из одного крыла дома в другой. Они снова прошли мимо семейного портрета, живших в прошлом для нее и в настоящем для него.

Шаги сменили свой ход. Они стали медленнее, в особенности у дверей, за которой скрывался тот секрет, хранящий в себе таинство двух людей. И один из них стоял прямо перед этой дверью.

Он молча смотрел на дверь, время от времени переминаясь с одной ноги на другую.

«Мучило его что-то или пугало? Вспоминал ли он какие-то специфические моменты из своей жизни, чтобы освежить память и быть готовым для перевода этих непонятных символов?» — предполагала Эвелина, продолжая молчать.

— Эй, вы чего тут стоите, как маленькие дети перед сон-часом?

Броская и живая причина подоспела. Она заставила юношу вздрогнуть и даже растеряться при ее вопросительном взгляде.

— Ох, Ади…! Мы думали, ты сейчас в кабинете, ищешь ключ от стеклянного сейфа, чтобы достать нужное нам письмо.

— Ну, вы немного опоздали. Я уже это успела сделать. И прошу, не спрашивай, как мне удалось найти ключ. Таким тузом в рукаве хочется пользоваться и дальше.

На первую часть слов Граф обратил внимание, но потом взгляд скользнул к еще одному артефакту в руках у старшей: письмо без герба. Там не стояла восковая печать и не была приклеена марка с рисунком города. Для прохожего это был обычный конверт, где-то выцветший, немного испачканный.

Тем не менее, что-то привлекало в нем: маленькое, черное и узорчатое, обесцененное глазу других знак.

— Мисс Аделаида, прошу Вас, отдайте это письмо мне. — твердо сказал он, без привычных сомнений протягивая руку.

— О, так вы действительно знаете секрет письма? Интересно-интересно…

— Мисс Аделаида, по кодексу чести мне запрещено наставлять на Вас оружие, поэтому повторяю еще раз: отдайте мне письмо.

Его взгляд был суров. Еще немного и он станет тем самым волком, которого так испугался.

— Во-первых, у вас нет оружия. Во-вторых, я не знаю, что вы с ним будете делать, поэтому подойдите ко мне, пожалуйста. Письмо останется у меня до тех пор, пока вы не расскажете о содержимом. У нас есть копия, но оригинал бесценен.

— Надо же, как низко с Вашей стороны, — руки сжались в кулаки, разбавив злость внутри, — Не знал, насколько плохо воспитывали Вас родители, что в сознании тлеет мысль о прочтении чужого.

— Я бы попросила! Для нас это — исторический документ, которому больше сотни лет. Его пытался разгадать наш отец, дедушка и даже специалисты из столицы. Однако, ни у кого не получилось. Так, к слову.

Пальцы сами подняли бледно-желтоватый конверт в воздух.

— Такие исторические артефакты сразу же пытаются разгадать любыми способами. Без разницы, с помощью современной лаборатории, искусственного интеллекта или некромантских вещей. Для такого открытия все средства хороши. Мы бы хотели стать с Эви первыми, кто узнает смысл письма. Уверена, остальные будут локти кусать и поражаться нашим айкью.

Девушка вполне себе понятно объясняла для человека ее времени.

— Не вижу смысла слушать Ваши бредовые рассуждения, мисс Аделаида. Вы пытаетесь забрать то, что принадлежит мне. — это звучало настолько строго, что девушка немного растерялась.

— Тут и не написано, что это Ваше!

— Написано. Не спорьте со мной. Посмотрите на конверт и вы поймете, что там изображено мое имя.

Темноволосая похлопала глазами, словно невинный дельфин, на которого повысил голос человек. Ее взгляд упал на конверт.

Имени не было, крути-не крути. Единственная отметка на этой старой бумаге была внизу в правом углу: ☼∽▧⌖✧⚯.

— Он имеет ввиду этот шифр, Ади. — отметила младшая, указав на узоры. Девушка уже не находилась рядом с Графом, ноги сами привели ее к сестре.

— Откуда нам это знать? Может это и не шифр вовсе. Он почти стерся, толком не разглядишь — пробурчала темноволосая. Янтарные глаза сузились в недоверчивой гримасе.

— Нужно уметь доверять другим, не поддаваться сомнениям. Мистер Монтгомери — наш родственник, это доказано генеалогическим древом, который составлял наш отец. Я вам покажу его немного позже, если желаете.

Последней своей фразой белокурая явно обратилась к Графу.

— Письма с похожими рисунками были в его комнате в тумбочке…извините, что мы без спроса трогали Ваши вещи. Прозвучит грубо, но для нас вы были мертвы и лежали в могиле рядом с остальными на семейном кладбище. До вчерашнего момента.

Эвелина говорила своим привычным и мягким голосом, иногда лишь надавливая на какие буквы или фразы.

— Нам с сестрой было любопытно, что скрывается за этими символами. Они не похожи ни на один язык. Больше напоминают наскальную живопись.

— И? Вы действительно думали: вдохнули жизнь в мое тело, привезли сюда на усовершенствованном агрегате и сразу же выведаете все тайны моего личного алфавита?

Мужчина сказал сгоряча, возмущаясь глупостью. Он не ожидал, что обе девушки смущенно кивнут в ответ на сарказм.

Из его рта вышел разочарованный вздох. Он покачал головой, хватаясь двумя пальцами за переносицу, чтобы успокоить и без того расшатанное сознание.

— Допустим, верю. Умер, да. И сейчас нахожусь в новом мире. Меня совершенно не интересует, что появилось, как далеко зашла матушка Наука. Нет. Мне важны вещи, связанные с моим окружением. Доказательства приветствуются в Ваших будущих рассказах.

Теперь, девушки внимательно слушали его, не спуская глаз, как кошки на солнечный зайчик.

— Если Вы выполните мои условия…

— Аделаида и Эвелина Монтгомери, а ну быстро выходите и объяснитесь в своем поведении!

Резкий голос оборвал финальные шаги долгожданной сделки. У всех троих пробежали мурашки по коже от такого громкого басистого голоса. Он явно шел из стороны лестницы, которая вела на первый этаж.

Все трое повернулись в сторону голоса. То, что их ждало, могло спутать все их нынешние планы.

☥☆⟠⌖⟠ 5.

Аделаида сразу же перешла на шепот. Ее глаза забегали в поисках выхода из неожиданной ситуации.

— Блин, блин, блин…! Как он узнал, что мы здесь?

— Я не знаю, Ади. Мы же все предусмотрели. Что нам делать?

— Может, притворимся, что нас здесь нет? Хотя…стой, я же открыла дверь ключом. Так ни один нормальный грабитель не сделает. Даже больше, адекватный точно не полезет в место, которым заправляет наш отец. Он его найдет и засудит за осквернение памятников общественного достояния.

Граф стоял хмурый, с резкими короткими движениями пальцев. Явно сомневался в продолжении.

— Девочки, я знаю, что вы обе здесь. А ну быстро вышли! Мать дома с ума сходит.

Обе замерли. Глаза широко раскрыты, каждый мускул на лице застыл в немом ужасе.

Шаги приближались. Быстрые, четкие, чем-то напоминающие разгневанного короля, желающего найти виновника как можно скорее.

Переглядывания продолжились.

— Мы зашли слишком далеко?

— Не-е-т….точнее, разве? Давай суммируем: мы сбежали ночью из дома.

— И раскопали могилу.

— Ага. Потом собрали оккультистов, чтобы воскресить давно умершего родственника.

— Еще без отцовского разрешения зашли в дом своих предков и хотим забрать семейный экспонат.

Молчание. Ответ был очевиден.

Темноволосая сжала письмо. Ее глаза быстро забегали то в одну сторону, то в другую. Она обдумывала свой следующий ход.

Быстрый шаг вперед, потом резко остановилась, словно неведомая сила схватила ее за ткань одежды. Повернулась назад. Шаги на лестнице все приближались.

Эвелина не выдержала.

— Ади, может, послушаться отца? Все равно рано или поздно вернемся домой, и он позовет на особенный разговор…

— Тихо! Будешь больше говорить — больше шансов, что он услышит нас.

Мистер Монтгомери смотрел на данное представление. Руки были скрещены.

— Девочки!

Голос приглушен. Судя по-всему, мужчина ушел в другое крыло поместья, неправильное для себя направление.

Граф задумался еще на долю секунды. Вдруг, лицо приобрело оттенок просветленного.

Он протянул руку и, с напором, добавил:

— Передайте мне письмо.

— Что? Обязательно просить об этом сейчас?

— Всенепременно. Оно по праву принадлежит мне. Или же мне придется поведать о неудовлетворительном поведении Вашему отцу.

Атмосфера начала быстро накаляться.

Темноволосая сжала губы. Они побледнели, корочка потрескавшейся кожи стала четче. Девушка прижала к груди желанную бумагу, почти пряча.

— Просите что угодно, но не это.

— Нечего просить боле.

Старшая не сдавалась.

— Да как вы можете так с нами поступить? Мы с сестрой подарили вам новую жизнь! Вы должны сказать спасибо и служить нам до конца своего существования!

— Не льстите себе. На мне не одежда прислуги.

— А я настаиваю на благодарности. Мы сохранили ваш дом. Сто лет прошло, а он все на месте. Его сносят, ремонтируют, не портят современностью и…

— Леди Аделаида, — он не удержался, грубо прерывая, — Какое-то время назад Вы утверждали о принадлежности рода Монтгомери. Значит, Ваша обязанность — чтить предков, охранять наследие. Не все могут похвастаться тем, что мы могли подарить Вам после своего ухода.

— Без нас Вы не зашли бы даже!

Теперь, оба резко шагнули навстречу друг к другу. Маленькая дистанция все еще проходила полосой между ними.

— Невообразимая ложь.

— А вот и нет!

Дальше возмущаться было бесполезно. Их чуть ли не оглушил тот, от кого они хотели спрятаться.

— …что здесь, черт возьми, происходит?!

Они оба вздрогнули. Замерли, как суслики в степи.

Металлические очки-авиаторы, волосы, взъерошенные после полученного гормона "счастья". Одежда — смесь офисного и уличного стилей.

— Я еще раз повторюсь: что здесь происходит? — сейчас этот вопрос ощущался менее эмоционально, но более требовательно.

Аделаида уже открыла рот, чтобы высказаться в защиту в сторону себя, но ей пришлось остановиться. Позади отца неожиданно встала Эвелина.

— Эй! Предательница!

— Я…прости. — прошептала тихо.

— А ну замолчали обе.

Голос резкий, на весь коридор. Весь коридор затих. Никто даже шевелиться не мог.

— Кто Вы такой? Почему мои дочери сейчас с Вами? — обратился мужчина к Графу. Тот встрепенулся, сняв с себя остатки звукового транквилизатора.

— Мне нет смысла лгать Вам, сэр. Скажу сразу и прямо — Андрей Монтгомери младший, единственный законный сын Графа Алексея Монтгомери и Графини Луизианы Монтгомери. К Вашим услугам.

Голова Эвелины качнулась в сторону. Аделаида же положила руку на лицо.

— Да что ты вообще такое несешь? — связки снова напрягались. Постепенно, но быстро, как на американских горках. Он взял старшую за плечо и спрятал ее за себя.

— Папа…

— Мы с тобой еще поговорим дома.

Сам мужчина не спускал со знакомого незнакомца глаз. Лицо, одежда, манеры…руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Я еще раз спрашиваю вас, молодой человек, кто вы такой?

— Ответ Вам мой известен, сэр.

— Чушь. Полная и неправдоподобная чушь. Ваш паспорт или любой другой документ.

«Настырный. Справедливый. Все это впечатляет, но, вот только, таких без серьезных доказательств не убедишь» — подумал парень.

— Признаюсь, у меня нет с собой ни свидетельства о рождении, ни налоговых документов или рекомендательных писем. Однако уверяю, леди вполне себе способны предъявить некоторые доказательства.

Он стоял гордо, слегка приподнятый подбородок выдавали в нем уверенность.

— Баловство до добра не доводит. Слышали об этом? — обращение явно были к обеим. Краем глаза он следил за ними.

— Папа, мы правда можем тебе привести доказательства, что он — настоящий Андрей Монтгомери. Тот самый, о котором ты нам рассказывал. Предок-загадка. Правда же, Ади?

— Не дурите голову ни себе, ни мне. В нашем городе существуют всякие легенды, но это не значит, что ими можно прикрываться.

Он кивнул девочкам в сторону лестницы. Намек был ясен. Они быстро развернулись и пошли спускаться вниз.

Звуки гостей становились все дальше и дальше. Молчание не давило, оно давало время на изучение друг друга, подкидывало идеи о дальнейшей судьбе.

— Не знаю, что ты сказал моим дочерям, но не смей пудрить им мозги. Иначе я найду на тебя управу.

— Как скажете, сэр.

Юный «ЛжеГраф» не спросил ни имени, ни фамилии. С этим человеком он вел себя сдержаннее.

***

Крики со всех сторон, обсуждения чего-то чужеземного и мятный дым — этого не было. Звуки шин полосили по дороге, ручник или установка для замедления транспорта скрипел.

Девочек он не видел, те сидели позади.

«Держи друзей близко, а врагов — еще ближе? Так ведь говорят, верно?»

Андрей думал об этом. Новые мысли медленно струились, пока писклявая мелодия появилась из неоткуда. Парень вздрогнул от неожиданности, вжавшись в сиденье.

«Нет, бред. Будут они еще здесь петь. Вокруг совершенно другая обстановка».

— Да, слушаю?

— Это Вы мне?

— Что?

— А, нет. Ничего.

Когда мужчина замолкал, женский голос говорил.

— Девочки со мной…с ними все хорошо…ни синяков, ни ушибов, ни царапин. Только все в пыли, — его голос показался несколько уставшим, — …мы скоро будем дома. Только заедем в магазин по пути…что-то нужно купить?

— Жизнь играет со мной крайне злую шутку. — вырвалось у парня.

— Я не знаю, о чем Вы говорите, но на жалость не надейтесь.

— И не думал об этом. Мне просто дурно. И с каждым часом все хуже. Даже сейчас не понимаю, отпустило или нет.

— Вам плохо? Вы на это намекаете?

— Больше дурно. И…неприятно. — на последнем слове Граф сжал собственную руку сильнее.

Мужчина взглянул ниже. Заметил, но ничего не сказал.

— Могу я узнать Ваше имя, сэр?

— Артур Монтгомери.

— Артур… Монтгомери, да?

— Совершенно верно. Вас что-то смущает?

— Признаться честно, да. Меня смущает многое, начиная со вчерашнего дня.

Машину немного подкинуло. Асфальт кончился, заблестели гальки, поднялась пыль.

Артур молчал. Он иногда поглядывал на гостя из прошлого. Брови выдавали его внимательность и, быть может, обеспокоенность.

— Вы подумаете, здравый смысл покинул мое бренное тело. Возможно, суждение Господина Артура, то есть Ваше, верное. Сам уже начинаю об этом думать.

— Галлюцинации? Это имеете ввиду?

— Не исключено. Хотя врач, из самой столицы, вещал о моем отличном состоянии здоровья.

На лице Графа скользнула неподдельная грусть, даже отчаяние. Девочки молчали, не выглядели напуганными. Больше любопытными, как дети, которые так и норовят засунуть пальцы в розетку.

— В моей прошлой жизни чтили подчинение старшим, и желание влиться в окружающее общество. Безусловно, могло надоедать, но не сейчас. Наоборот, хочется вернуться.

Какая-то неведомая сила просила этого — исповедаться, хотя бы немного открыться другому.

Солнце ярко освещало полупустынные улицы. И парень заметил, как пестрят золотистые пряди волос у Артура. Немного растрепанные, но все также аккуратно уложенные утром.

Граф сглотнул от очередного воспоминания.

— Я сам до сих пор с большим трудом верю в то, что рассказали мне Ваши дочери. Воскресить мертвого с помощью оккультных обрядов. Даже я считаю это бредом чистой воды. А сейчас начинаю сомневаться. Вокруг столько всего необычного.

— Город сильно не поменялся. Вам кажется.

— Нет, сэр. Для Вас все вокруг привычно, но не для меня. Мне никогда не доводилось видеть таких быстрых автомобилей, не замечал таких дорог, не подмечал таких одеяний…

Парень судорожно выдохнул. Одна из его рук прошлась по-всему его лицу.

Мягкая кровать и очередной страшный сон. Было бы кстати.

— Мне непонятно, как музыка играет в ваших черных коробочках, почему здания выглядят иначе… Боже, может, я умер и попал в преисподнюю. Мне даже жаль, что ☆из⟠ просто впустую тратила молитвы на меня почти каждое воскресенское утро.

И пусть будет осуждать отец за поздний подъем, мачеха посмотрит холодно за обеденным столом — все равно. Лишь бы снова оказаться в знакомой обстановке. Старой реальности.

Парень не видел, но лицо у мужчины поменялось: пусть все звучало, как типичный бред сумасшедшего, руки на руле сжались, большой палец мягко, почти ласково погладил кожаный чехол.

— Извините, что прерываю вас, но ☆из⟠…кто это?

Напористо, без капли стеснений. Ему нужно было знать и он это говорил чуть ли не прямым текстом.

« — Ты уверен, что не хочешь посвящать своего друга? Он не обидеться?

— Поверь, его не так просто обидеть. И зачем ему знать? Ты сама говорила о тайне.

Вдалеке запела птица. Голоса пробежались эхом, не от мира сего.

— Да…я так сказала. Просто он хороший человек. И твой друг. Мне казалось, вы делитесь почти обо всем.»

Граф мотнул головой. Пелена прошлого сливалась с настоящим, отпускала тяжело.

— Ты действительно спрашиваешь меня сейчас об этом? ◇ейм☿нд?

Имя оборвало временную петлю. Гул машины вернулся. Взгляд такой же, цвета янтаря и…все же, не то. Другой человек. Не тот, кто нужен.

— Прошу прощения за мою грубость. Забылся.

— Ничего страшного. Со всеми бывает.

Девочки молчали. Им легче было слушать, а не вступать в беседу двух взрослых людей.

Аделаида увлеченно нажимала на клавиатуру телефона, Эвелина смотрела в окно.

Артур ослабил свою бдительность. Чуть расслабился. Дорожное радио зашипело из-за плохой связи. Слова ведущего глушились. Хотя, пару фраз услышали однозначно все.

— Верить или не верить? Вот в чем вопрос…

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼

Всем хорошего дня, дорогие мои! Это была пятая глава книги «Шифр для близкого». Если быть честным, переписываю во второй раз. И каждый раз, перечитывая, думаю: «Как я могла такое опубликовать? Полнейший кринж!»

Критичность — мое второе имя. С каждым годом участвую в конкурсах, прохожу курсы, чтобы сделать историю намного интереснее и читабельнее. Так что спасибо, что читаете и поддерживаете меня комментариями.

Более того, конструктивная критика в мою сторону очень и очень приветствуется!

Увидимся в следующей главе. Люблю Вас. ❤️

☥☆⟠⌖⟠ 6.

— Андрей, мою голову посетила одна мысль, которая волнует уже несколько дней: а веришь ли ты в ◆◇~◎◇⟠▲☿⌖?

— Не совсем. Будучи ребёнком верил. Сейчас мне двадцать один, — парень повернулся к своей собеседнице. Лицо перед ним было немного размыто, снежные хлопья так и норовились улечься на ресницы.

— Ах, вот оно что. Не веришь, значит…

— Я тебя этим расстроил?

— Нет-нет, что ты! Просто я вспомнила об одной пожилой даме. Она часто приезжала в церковь по воскресеньям, чтобы послушать мужской хор. Обмолвилась с ней несколькими фразами двумя неделями ранее. Милая старушка. Пару дней назад ее не стало.

— Ох…

***

Молодой Граф стоял у старой мраморной плиты. Белизна камня поблекла, но было видно, что за ней ухаживали, как могли.

Он не заходил в храм или родовую усыпальницу. Даже не двинулся в ту сторону. Его место находилось дальше от остальных знакомых.

***

— Ее муж не находит себе места после прощальной церемонии. Все ходит и ходит к ней каждый день. Поговаривают, манит неведомая сила бедного человека.

— Наверное просто скучает.

— Все тоже так считали. А потом он начал говорить странные вещи.

Девушка вздохнула, холодное облако пролетело мимо.

— Вдовец видел ее неупокоенную душу. Трижды! И даже однажды говорил с ней. Представляешь?

***

Андрей закусил щеку от детской обиды.

«Хоть мраморную плиту поставили вместо деревянного креста. Думали, не буду пугать их по ночам».

***

— Может, вдовец сошёл с ума? — за предположение сразу пожалел. Не успел одернуть себя, а ее кулачки уже сжались. В голосе взыграли осуждающие нотки.

— Слишком грубо, Андрей. Он же живой человек, прояви сочувствие. Если призрак⌖ действительно существуют — это было бы очень и очень славно.

— Возможно…

***

Юный Граф продолжал стоять перед своей же могилой. Вот так вот: молча, задумавшись о словах, навеянных ветром прошлого.

Артур быстро взглянул на могилу. Руки скрещены, пальцы слегка водили по локтю, похлопывая.

— Земля без сорняков, венок из хороших искусственных цветов, чистый без трещин памятник, — фиксировал мужчина, — Все в порядке. Девочки, зачем мы тут?

— Пап, ну ты же сам говорил: история без доказательств — ложь и провокация. Вот мы тебе и доказываем, что не врем.

Эвелина кивнула в знак согласия.

Сначала одна подошла к могиле. Потом вторая. Остальные наблюдали с интересом.

Руки смешались с полусухой землей. Кусочек фанеры вышел на поверхность. Немного, дальше уже больше.

Их руки крепко держали острый угол. С серебристого пласта посыпались гальки, небольшими кусочками глина и ветки с листьями. Они подошли вперед. Назад. И снова. Фанера двигалась вместе с ними, обличая глубокую яму.

Гроб был открыт и пуст. Ничего и никого.

— Это что ещё за мародёрство? — голос отца семейства тут же изменился на несколько тональностей вверх.

— Прости нас, отец. Нам стало интересно кое-что попробовать. И помочь тебе с шифром… — тихо начала Эвелина. Крепкая рука рядом придавала девушке четкости в голосе.

— Да, мы. Да, раскопали могилу нашего предка. Стоит ли за это наказывать? Наш мертвый родственник стоит прямо перед нами. Живой, из прошлого, готовый помочь!

Нахмуренные брови Артура поднялись вверх. Он ещё раз взглянул на юного Графа: потерянного и задумчивого, стоящего у своего столетнего холодного дома.

То, что произошло дальше, заставило побледнеть.

— Прозрачен — еле прошептал губами.

Волны мурашек пробежались по телу, начиная с плеч и заканчивая лодыжками. То ли из-за поднявшегося ветра, то ли из-за дикой, почти невозможных предположений.

— Господи… — челюсть задрожала, губы двигались в такт. Мужчина схватился рукой за голову и сделал хлипкий покачивающийся шаг назад, чуть не упав.

— Папа!

— Отец!

Обе девушки подбежали к нему. Одна поддержала с одной стороны, вторая — с другой.

Андрей же просто стоял неподалеку и не шевелился. Он смотрел сверху вниз на своего пораженного родственника.

Ветер перемен поднялся вокруг них. Все играл с цветами, мягко дотрагиваясь до искусственных лепестков. Смахнул песочную пыль с памятника и исчез.

— Ты…это не может быть правдой.

— Мне не хотелось верить также, как и Вы сейчас, — спокойно, даже с ледяным оттенком, произнес Граф, — Тем не менее, присутствие очевидно. Ваши дочери без ведома главы семейства осквернили мою могилу и останки ради личной забавы. Теперь, мне приходится скитаться в этом проклятом мире и…

Тут он осекся. Голова метнулась куда-то назад. Глаза с подозрением посмотрели на каменную часовню родителей, другие памятники. Ничего необычного. Тишина. Только вороны каркали вдалеке, да машины газовали в стороне шоссе.

— Что такое? Вы что-то услышали, господин Монтгомери? — поинтересовалась Аделаида.

— Тише. Мне показалось, что мы не одни.

— Здесь кто-то есть еще, кроме нас?

— Все именно так…кто-то.

Ноги опустились сами по себе. Такими темпами, язычки у фрака могли замараться. Хотя, хозяина совсем не волновала печальная участь одежды.

Внезапно у него появилась улыбка. Пальцы прошлись по неровной, едва заметной скульптуре ангела, стоящей у надгробной плиты. Лицо стерто, по сгорбившейся фигуре ясна скорбь Всевышнего, протянутая рука к земле и небесам — желание показать потерянному верный путь.

Рядом находилась маленькая табличка. Символы не исчезли, только немного стерлись от времени.

— Вот оно что.

«▲ ⧫⌖✿☼∽ ◑✿◇✿◎ ☼⧉☉∽»

— К свету через тьму. Правильно, Господин Монтгомери?

Это было настолько неожиданно, что Аделаида распахнула глаза от удивления, а Эвелина покраснела.

— Человек, написавший это на надгробии семьи Монтгомери…

— Она не имела в виду ничего плохого.

— Знаю. Мне рассказал мой дедушка. — без обиды ответил мужчина, постепенно возвращаясь в реальность после шока. Сделал несколько шагов ближе. Девочки переглянулись и поспешили вслед за ним.

— Твой дедушка не мог ничего знать об этом. Написавшая никому бы не поведала.

— Вы забываете, где находитесь и с кем разговариваете. А может даже не догадываетесь. Голова забита явно совершенно другим. Новое поколение вряд ли интересует.

Воспоминания тянули в родной старый гроб. Голоса зазывали к себе. Сердце протяжно стонало, желая воссоединиться с теми, кто был отнят.

— Реймонд Монтгомери — мой дедушка, Эвелина и Аделаида — его внучки. Вы же помните мальчика со свадьбы вашего отца? Который все хотел подружиться?

— Помню ли? Безусловно, — мягко, почти тепло. Тихий и, в то же время, звонкий смех. Глаза цвета тучи, которая вот-вот заплачет, безумные, почти безопасные авантюры.

Помнил. Все помнил.

— Так он женился?

Артур задумался на секунду и кивнул.

— Да. На той гимназистке, которая вам казалась слишком шумной.

— Она была не шумной, а крайне разговорчивой…ужасно похожая на Реймонда по характеру.

Наконец-то искра интереса и тепла зажглась в нем. Быстро и внезапно. Хорошо.

Девушки заметили и начали перешептываться за спиной отца. Сам мужчина наблюдал. Потом же просто кивнул в сторону машины.

— Я могу рассказать более подробнее о вашем друге при условии, что вы станете моим гостем. Пойдемте?

***

Издалека дом казался приятным местом: каменные бежевые блоки охватывали приличное количество земли, небольшие сосны и ели встречали гостя с самого порога, виноградники с ветвистыми яблонями раскрывали домашнюю натуру жителей.

Если подъехать ближе, взгляд сразу упадет на скульптуру у главного входа: большой шар из черного мрамора. Блестит на Солнце так, что больно.

На самом верху сидела ворона. Без пятен или голубиного помета. Чист, как ограненный алмаз.

Самая главная композиция — золотая ветвь в клюве.

«Божественный объект, олицетворяющий силу природы, плодородия и переосмысления». — Андрей отчетливо помнил. Подготовка к свадьбе родителей. Он был обязан выучить герб и титул новой семьи и значение.

— Ади, взгляни на это.

— А? Что это?..погоди. Серьезно? Уже вышла новая серия?

— Целых две. Последний сезон. Подарок фанатам.

Шум позади увеличивался.

— Наши уже разделились на два лагеря. И знаешь, что говорят? Сейчас зачитаю: «Концовка открытая, только чайкой и кричи от безысходности»…здесь есть спойлеры.

— Так-так? Внимательно тебя слушаю.

— «Мистер А. рассеется, уйдет в бесконечность и будет жить долго и счастливо со своей возлюбленной в загробном мире. И…занавес».

Резкий возглас заставил вынырнуть из мыслей двух взрослых.

— Он сделал что?! Как так-то?!

— Аделаида! Веди себя прилично. Что за дурацкая манера громко удивляться и кричать при гостях?

— Прости, пожалуйста, но здесь разгорелась несправедливая драма! Обещаю, постараюсь быть потише.

Отец семейства только покачал головой, но лез в разговор своих дочерей.

Юный Граф тихо наблюдал за всем вокруг, впитывая все вокруг.

***

Артур не проводил экскурсий, не показывал гостевую комнату, в которой мог бы остаться воскресший. Потом. Позже.

Ему нужно было еще одно мнение. Прагматичное и значимое.

— Это комната моего сына. Там сейчас моя жена. Я бы хотел познакомить вас с ней. Да и второе мнение взрослого нам не помешает — добавил он прежде чем открыть дверь.

***

— Дорогой, ты же понимаешь, насколько странно это звучит? Кто-то еще сталкивался с подобным в нашем городе?

— Девочки говорили про какой-то культ. Он помог им воскресить нашего предка. Нужно найти и поговорить с ними. Ты же понимаешь, что парень может стать ключом к материалам? Десять лет, информации — крупицы. И вот, есть шанс получить ответы на вопросы.

— Ты правда так думаешь? Я верю, правда, но это же сплошная мистика. Спроси у соседей — скажут, сошли с ума…

Пока одни были в кабинете, другие сидели в коридоре.

«Щенком. Так и есть. Щенок». — это заставляло сморщиться. В груди засел дискомфорт. Маслянистая пленка становилась толще.

Надежда то угасала, то разгоралась снова.

— Слушайте, а вы знаете его? Вроде бы он тоже был знаком с нашим прадедушкой.

Аделаида указала на солидного мужчину с пожелтевшим, на бумаге, лицом. Ее ничуть не смущала обстановка. Готова познавать мертвое прошлое в любое время и месте.

— Не знаю, — коротко ответил парень. Потом помолчал и указал на другую фотографию. Там человек выглядел моложе, — Вот здесь он со своим другом из университета. Говорил, дружит, потому что хороший.

— А на самом деле? — наклонила голову Эвелина. Такое чувство, словно она действительно экстрасенс.

— А на деле… — хотелось продолжить, ребенок не позволил. Голова вмиг повернулась в сторону рассказчика. Пришлось импровизировать.

— Закроете ему уши, тогда скажу. Мальчик слишком мал, чтобы знать такие слова.

— Я могу закрыть ему уши — предложила Аделаида, но Эвелина качнула головой.

— Не надо. Расплачется, только хуже будет.

Парень пожал плечами. Ему не хотелось вникать. Не тогда, когда его сознание снова растекается, мираж окружает и, кажется, в коридоре стоит темный силуэт, напоминающий…ее.

— ◎◌✿♦️⧉… — тихо почти нежно. Мурашки пробежались по коже. Стало холоднее.

— Скви-и-ип…

Стоило дверям распахнуться, как тень растворилась, словно ее и не было.

— Прошу всеобщего внимания!

Девочки навострили уши, мальчик спрыгнул с ног младшей и схватился за подол матери.

— Как вы все знаете, у нас появился новый…точнее, давний член семьи. Для нас с матерью решение далось с трудом, но мы решили сказать об этом прямо сейчас. Нечего никого тянуть. Остальное обсудим завтра, уже поздно. Я уверен, гостю хотелось бы отдохнуть от такого насыщенного событиями дня.

Андрей согласился молчанием. Ему действительно хотелось сделать передышку от всей суеты.

— В таком случае, — Артур спрятал руки за спиной, завершая, — Господин Андрей остается в нашем доме.

Свет ламп в коридоре дрогнул. Показалось? Неизвестно.

☥☆⟠⌖⟠ 7.

Руки обычного человека. Они подняты вверх, пальцы растопырены. Хорошо видно ухоженные ногти в форме квадрата, бледная кожа обтягивает настоящие кости.

Андрей все смотрел, разглядывал, аж до боли. Настолько долго и тщательно, как бы не веря.

Он опустил руки на грудь. Пижама Артура, такую уже не носит. Поворочался на подушке, взятой с веранды, натянул одеяло оттуда же. Тапочки лежали у дивана, ламинат по ночам прохладный, почти что склизкий.

Покой не находился. Его и не было в этом месте. Внутри беспрестанно зудило. Старые голоса переплетались в новыми, как и вся обстановка.

— Уверен, ты бы возмутился моим мыслям об этих потомках — Андрей криво усмехнулся. Уголки глаз дернулись вверх, когда он вспомнил своего старого друга.

За окном горели фонари. Их свет отражался в комнате. Можно было увидеть гладкие однотонные шкафы без привычных узоров, прозрачный, крайне маленький стол. Только камин был схож с тем, в поместье юного Графа.

Он бы и продолжал дальше разглядывать удивительные вещи вокруг себя. Не успел. Произошло страшное. Безумное пробуждающее панику.

— Дз-з-зынь! Пик-пик-пик! Бейби, бейби, бейби, о-о-оу…

Парень широко распахнул глаза и быстро встал с плоского дивана. Сердце сильно застучало, пересчитывая ребра один за другим. Дыхание сбилось.

Комфорт и мягкие тапочки были забыты. Ледяной пол не важен. Только звук.

— Вот собака…что это за часы такие демонические? Проклятье!

Циферблат мигал, не переставая ныть. Граф покрутил, постучал, приказал замолчать. Делал все, только б машина успокоилась.

Ничего не работало.

Тогда, он решил действовать радикально. Пять быстрых шагов по гостиной. Свежий глоток воздуха. Замахнувшаяся рука с пищащим предметом нависла над головой, а потом ускользающий звук вещицы оглушил дорогу впереди.

Крик стекла и тишина. Этот человек успешно выкинул современный будильник в открытое окно.

Вдох. Выдох. Рука прижалась к груди, чувствуя бешеный ритм.

На место страху должно было прийти чувство облегчения, но этого не произошло. Наоборот, нервный смешок выбежал изо рта. Рука прошлась по волосам. Ворон смотрел снизу с распахнутым клювом, как бы посмеиваясь над безысходностью.

— Чему ты научил своих предков? А, Рей?

Зашелестели деревья над газоном. Шептались о своем. Парень им ответил.

— Они лезут куда не просят. И что самое смешное — я не могу от них просто так уйти. Куда?

Ноги едва донесли его до дивана. Тело плюхнулось. Деревья снова зашептались. Их говор был слышен из открытого окна.

— Просто некуда. Только если обратно в гроб.

Тишина навалилась разом. Больше не было громких звуков, никто из людей не донимал. Только свет фонаря дрожал на полу да шторы двигались призраком в ночи.

Глаза закрыты. Ничего не видно. Только темноту. И в этот раз Андрей надеялся увидеть тоже самое, да только разноцветные пятна растекались то справа, то слева, то посередине.

Они плясали, создавали знакомые силуэты прошлого: вот он, маленький, сидит на руках у матери. А здесь она наклоняется к нему. Мягкий шепот щекочет ухо. Ребенок хихикает, старая книга с потертыми картинками подпрыгивает на его коленях.

Стоило зажмуриться сильнее, как картинка поменялась: два заведенных котенка прыгают из одного сугроба в другой. Первый снежок полетел. Прямо в цель. Второй мимо. Очередной громкий яркий смех, оханье и смачный плюх на лед.

Еще раз. Хотелось еще. И у него это получилось.

Пятно танцевало, плавно перемещаясь из одного угла в другой. Раз носочек, два носочек. Следом расцветали пятнышки поменьше, оборачиваясь в свой уникальный узор.

~

⌖

~

⧮

И

В

И

Ж

Понятно. Хорошо. Спокойно. Как же стало спокойно.

Не было больше страхов. Смутное будущее, новое настоящее, ностальгия — все это затягивало. Андрей даже задремал, наконец-то отдыхая по-настоящему.

— Тук-тук.

— Ох — вздохнул Андрей. Счастье снова покинуло его.

— Извините, мистер Монтгомери…это Эвелина — дверь скрипнула и на пороге показалась голова в бигудях.

Он ничего не сказал на этот счет. Просто сел на диван, откашлявшись, дабы прокомментировать другое.

— Девушкам не стоит посещать покои мужчины в столь позднее время, — начал было он. Светловолосая опустила глаза, застыв потухшей свечой. Это заставило Графа смягчиться, — Что ж, сегодня сделаем исключение. Проходите, не стойте в дверях, раз уж явились.

Легкий кивок и ручка двери плавно перешла в свое естественное горизонтальное положение. Тихий, почти неслышный бег на носочкам толкнул его на одну мысль.

— Позвольте спросить: Вы танцуете?

— Что? Ах да, я хожу в балетную школу с семи лет. Вам Аделина рассказала?

— Нет. Просто снизошло озарение.

— А, понятно.

И тишина повисла между ними. Девушка сидела неподалеку, на кресле. Ее руки мирно лежали на коленях, едва барабаня пальцами по шелку.

Андрей терпеливо молчал. Не считал смысла торопиться или выпытывать что-либо. Не сейчас, когда рай казался столь близок.

Она похожа на ту, другую, но не так сильно, как казалось сначала. Или же…нет. Глаза все те же. Волосы…его. Абсолютно. Даже цвет бренди на корнях такой же. И, все же, на этом все. Скорее всего, остальное от других. Тех, кто мне не знаком или я напросто забыл. Правда ведь, Рей?

— Мистер Монтгомери, я хотела бы извиниться.

— Возможно, глупо спрашивать, но уточню: за что?

— Мы с Ади нарушили ваш покой. Наверное, не стоило. Ну, раскапывать останки, искать оккультистов для воскрешения…нам просто хотелось во что-то верить, понимаете?

— Не совсем. — парень ответил с подозрением, девушка прикусила губу.

— Дело в том, что, когда мы с сестрой были маленькими, дедушка часто рассказывал истории. Он много чего придумывал. Одним словом, настоящий фантазер.

Собеседник нагнулся чуть ближе, в мгновении любопытства, сам того не замечая.

— Любил додумывать про будущее с технологиями, вспоминал рассказы своих о балах-маскарадах…сейчас остались только королевские семьи и не во всех странах.

— Понятно, что Ваш дедушка оказался интересным человеком, но мне до сих пор непонятно, причем здесь я?

Девушка подняла голову вверх. Густые ресницы метнулись крыльями мотылька, а уголки губ приподнялись.

— Он говорил о Вас время от времени. И о загадочном убийстве тоже. История переходила из поколение в поколение и, вот, дошла до нас.

— Вы хотите сказать, меня сжили со свету?

— Только догадки. Правды никто не знает.

Парень нахмурился. Еще немного и взгляд прошел бы через пол, лишь бы разгадать многолетний секрет.

— А вы не знали?

Вопрос накрыл комнату одеялом из гробовой тишины. Даже ветер перестал крутиться вокруг. Ему тоже захотелось узнать ответ.

Пол продолжал всасывать. Все глубже и глубже. Становилось труднее думать. Воздух сам по себе надушился, натравянистился. Под ним прятался шлейф чего-то кислого, затхлого. Ни лайм, ни навоз коров. Более густое, прелое.

Все это давило на душу.

— Вы в порядке? А то побледнели…вам плохо?

Граф закрыл рот, промычал невнятно. Это только сильнее перепугало Эвелину.

— П-подождите, я позову отца.

Он не ответил ни на что. Ни на касание, ни на слова. Ноющая боль дошла до висков, образуя невидимый нимб вокруг головы.

Лекция. Скучная, аж глаза слипаются.

Отец кричит. Ему что-то не нравится. Все тычет, рот разинув.

Небольшая церковь. Белые стены, вдохновленная девушка рядом.

Вопрос о смерти больше не волновал. Или волновал, но на подкорке. Гул становился все сильнее, воспоминаний больше, отрывки ярче, силуэты четче, пока…

— Ну что, очнулся?

Океан чувств вдруг отошел в сторону. Андрей по птенячьи раскрыл рот и опять закрыл. Даже закашлялся от неожиданной свободы.

— Мхм…

— Говорить можешь. Значит, жив.

Нашатырный спирт прекрасно справился со своим делом и вернул человека в новую реальность.

Артур наблюдал за тем, как просыпается молодой Граф. В руках чуть дрожал полупустой стакан с водой. Его принесла младшая и тоже села рядом.

— Эвелина рассказала мне о том, что они сделали с Аделаидой.

Твердый взгляд дрогнул в серой ряби рассвета.

— И мне есть что добавить от себя.

— Внимательно Вас слушаю.

— Хорошо…я все еще не доверяю вам. Понять меня может любой родитель. Гулять с родственником, жившим более ста лет назад? Мы не в мире сказок.

Андрей автоматически кивнул. И сам был вполне себе согласен.

— Сейчас вы в моем доме. Живой, говорящий. Безумно, конечно, но пока с детьми и женой все в порядке, в правоохранительные органы звонить не буду. И…письмо от знакомой — оно до сих пор нужно Вам?

— Уточняете, нужно ли адресату письмо?

— Все верно. Не удивляйтесь так. Желания изменчивы. Вчера хотелось, а на следующий день уже не нужно.

Андрей моргнул пару раз. Голова еще кружилась, по телу пробежала остаточная слабость.

— Мне…

Тут мужчина достал письмо из кармана своей пижамы. Парень подвинулся ближе. Это было заметно всем.

— Письмо проделало огромный путь, чтобы, наконец-то, оказаться в руках у получателя. Не обижайтесь на меня, пришлось открыть. Рабочие вопросы.

Так бумаги нашли своего хозяина. Вот оно, радостное событие, от которого замирали все, почти переставали дышать.

Резкие крючки, волнообразные линии, витиеватые загогулины — интересно до невозможности, особенно тем двум.

— Каждое из них — буква, верно?

— Да…каждый символ.

— И тут написано ваше имя?

— Верно. Только тут склоняется.

— Ах вот оно что. Значит, А — ⟠, Н — ✦, Д — ◌, Р — ◇, Е — ✿, Ю — ⏣. Правильно?

— Да.

Мужчина улыбнулся. Сам автор подтвердил его догадки. Это тоже самое, как если бы учитель выделил твою работу среди остальных.

Артур в задумчивости опустил голову. Большой палец неторопливо постукивал по подбородку, словно отсчитывая ход своих мыслей.

«…пр☿ст~ ме✦я…

…я ✦е д∽ма☆а, ч☼о н⟠ та▲ое ♦️по♦️об✦ы с⟠мы✿ бл~зк~е т✿бе ☆юд~…

…ты ⌖еч✦о у✧ег⟠л о☼ ме✦я. Т☿го ⚬ру◆ко☥о и ▲ор☿тк☿го ☉гн☿ве✦ия, ▲от☿ро✿ мо☥ло ◇аз◇еш~ть ☉но☥ое ☉еж◌у н⟠ми…»

Минута. Две. Десять…удержаться было невозможно.

— И что же пишут? — не удержался Артур.

— Кажется, меня убили.

Громкий вздох Эвелины сказал за всех: тяжелое осознание произошедшего.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼

Приветствую тебя, Бусинка! Это была седьмая глава книги «Шифр для близкого».

Тебе тоже надоела эта волнообразная погода? Пустите меня на юга. Обещаю, уволюсь с работы, только отправьте в тепло.

Наконец-то закончила редактирование всех глав. Что-то убрала, заменила, отредактировала. Полезная вещь на самом деле. А зачем я такое написала? А можно ли переиграть?

Думаю, достойно. По крайне мере, я довольна. Надеюсь, ты тоже.

Увидимся в следующей главе. Люблю, целую, обнимаю.

☥☆⟠⌖⟠ 8.

Тишина. Она стояла рядом с этими людьми. Не накрывала своим привычным одеялом, а давала лишь повиснуть мыслям вокруг.

Не душила. Не заставляла никого из них биться в истерии или, наоборот, сглотнуть в страхе от осознания, что могли сделать с прошлыми и нынешними поколениями. С их семьей.

Посторонние звуки лишь намекали о том, что жизнь, все-таки, не на паузе: вот движение за окном; на этаже ниже, где была гостиная, скрипнула половица под чьим-то давлением.

И сердце. Оно отстукивало свой ритм. Каждый мог слышать, насколько четко и быстро бьется этот орган. Руки, ноги, плечи застыли в каменном изваянии, но только не оно.

Первым очнулся Глава Семейства. Он тяжело вздохнул, пытаясь стереть все напряжение с лица одним взмахом своей руки.

— Что ж, это было предсказуемо. — голос стал на тембр ниже, тяжеловат для понимания и связок.

Андрей опустил письмо. Брови поползли вверх от этой новости.

— Прошу прощения, мистер Артур?

— Ваша мысль не является чем-то новым для нас. Вот, что я имею ввиду. Она — лишь подтверждение догадок судмедэкспертов и моего отца.

Его фигура стала увереннее, чем раньше. Он встал с дивана, словно гонимый этим озвученным фактором. Даже стало как-то непонятно: радостно ли ему от полученной информации или наоборот.

Эвелина продолжала сидеть рядом, на диване. Ее тело было наклонено в их сторону, вовлекаясь в ужаснувший ее факт смерти.

— Что же нам делать, отец? Это ведь было так давно. Мы вряд ли сможем найти преступника и судить по закону.

— Ты права, Эвелина. Скорее всего, этого человека больше нет в живых. Стоит испачкать руки и о спокойном сне можно сразу же забыть. Вина все равно рано или поздно настигла его. Судя по письму, так оно и произошло.

— В нем не было имени, мистер Артур. Адресат всего лишь опечалена моей смертью. Более того, убеждена в неестественной причине моего ухода.

— Еще Вы сами отрицаете ее. Память не заблокирована, но по-одному виду делается вывод — нет желания.

Руки скрещены и уперты под грудь, ближе к животу. Лицо горело серьезностью и размышлениями о дальнейшей судьбе ново-старого человека этой семьи.

Младшая молчала, опустив голову. Ее руки скрещены в молитвенном изваянии, хоть она и думала о судьбе той неизвестной, которую столь часто упоминает Андрей.

— Тем не менее, моя задача, как главы этого семейства, — защитить свою родословную.

В юноше все еще читались сомнения, хоть он больше и не считал все происходящее — сном чумного человека. У мужчины же в глазах потрескивал огонь желания.

— Мы поможем отыскать убийцу.

— Действительно ль? — удивление перевешивало сомнение.

— Клясться я Вам не буду, уж извините. Все это — прошлый век. Сейчас люди живут либо на безграничном доверии, либо на условиях. Одно, последнее утверждение того, что Вы действительно являетесь тем самым Андреем Монтгомери, погибшим более ста лет назад. И это — ДНК тест.

Парень поерзал на диване. Глаза остановились на одной невидимой точке на ковре. Он поморгал несколько раз, а затем вздохнул. Словно обрабатывая последнее слово, осознал: такое ему неизвестно.

Однако, Артур молча настаивал на этом биологическом подтверждении. Руки сомкнулись назад, а осанка прямая, словно деревянная линейка. Он смотрел уверенно и прямо на виновника предстоящей поездки.

Дело было не вечером, но делать было есть чего.

— Я принимаю Ваше предложение. Однако, знайте, издевательское отношение терпеть к себе не стану.

— Не волнуйтесь. Больно не будет.

***

Из нового в новое. Белый потолок, повсюду свет, будто от десятков канделябров. В дубовых яблоках пелена отсутствовала, но зрачки стали шире. Халаты спокойно прогуливались рядом, с бумагами в руках, обсуждая мирские темы и заботы. Простые люди, спасающие мир.

— Это нужно в рот?..За щеку? Как скажете…

Чистая палочка сразу же наполняется влажностью. Он невольно морщится, судя по-всему, ожидая чего-то более экзотического, откашливается в момента звука закручивающейся крышечки с будущим.

Пусть новая Вселенная ему не знакома, блеск у некоторых сотрудников помогает задавать волнующие вопросы попаданца.

Например:

«Позвольте уточнить о способностях крутящейся круглой технологической коробочки рядом с Вами?»

Или «Мои выделения действительно хранят такой большой кладезь информации?»

Даже «Простите за столь нескромный вопрос, Вы тоже пользовались этим… ДНК, чтобы узнать о семье?»

Это по-своему загорает искру в парне. Он любопытствует. И Аделаида быстро делает несколько фотографий.

— Ади, что ты делаешь? — шепнула ей светловолосая. Та ехидно улыбнулась.

— Запечатляю старую историю в контакте с новой. Разве не очевидно?

— Нет. И это не этично. Тебе стоило спросить его для начала. Может, он вовсе не хочет, чтобы его фотографировали?

— И упустить такой момент? Нет-нет-нет, рыбка моя. Мы не будем этого делать. Лучше покажем ему результат дома, потому что объяснять работу камеры придется очень долго.

На это младшая покачала головой, ничего не сказав в ответ. За такой прыгающей энергией приходилось только успевать. В опасных случаях останавливать. А такие имели место быть.

Артур же разговаривал с заведующим отделения. Они отошли в уютный угол для переговоров, полностью сливаясь со стеной.

Гладко выбритое лицо наклонилось в легкой задумчивости. Халат чуть смялся, очерчивая мускулы массивной спины в рубашке в полоску. Обычный человек, живущий своей обычной жизнью.

— Так у тебя объявился новый родственник, значит? Потерял память и решил восстановить ее с помощью ДНК? — усмехнулся он.

— Если бы все было так легко, мне б не пришлось обращаться к тебе. Все столь антинаучно, что и рассказывать не хочется. Участником в твоей докторской мне не хотелось бы.

— Однако, моя практическая по пиявкам тебя очень впечатлила. Потом еще несколько недель ходил с пятнами от присосок. Зато какой прилив сил!

Пока тот смеялся, второй посмотрел на него с читаемым взглядом «Зла на тебя не хватает, безумный ты гений».

— Кстати, откуда он? Манера общения у него крайне…необычная. Так даже в деревнях не разговаривают. Ты же знаешь, моя вторая специализация — психология и психотерапия.

— Если я скажу тебе его происхождение, ты закрепишь на мне ярлык сумасшедшего.

Мужчина отметил не совсем шутя. Опытные лаборанты уже наклонялись к более юным для воспоминаний этой странной дружбы, где шутка может стать их реальной историей. Пару тихих, но восторженных шепотков и у новеньких распахивались глаза и резко поворачивалась голова в сторону рассказчиков. Школьники младших классов восхищенно впитывают все, что скажут старшеклассники об их кумирах. Примерно так все ощущалось.

Тем временем, этот друг лишь махнул рукой в ответ.

— Я? На тебя? Не говори ерунды! Стоит только посмотреть и можно смело сказать: тебя сводят с ума только старые здания. Уж это мне известно точно. Подтверждено. Не болезнь.

Артур прищурился. Плечи поднялись вверх в качестве легкой обороны.

— Спасибо. Ты крайне щедр. Ладно, давай-ка отойдем в сторону. У меня есть к тебе несколько вопросов. Заодно и поделюсь этим.

— Отлично! Пошли, поговорим у меня в кабинете. У меня самого есть что сказать о его состоянии. Останавливать пульс на некоторое время и ничего не заметить…так не каждый может.

***

Бум!

Зрачки сузились от громкого звука. Кто-то рядом завизжал, а потом то ли нервно, то ли от внезапного веселья рассмеялся. И настолько громко, что руки приподнялись в динозавроском движении, а губы приоткрылись в немой попытке как-то это прокомментировать.

— Ох, вы только гляньте, этот человек из прошлого взорвал яйца в микроволновке! — сквозь слезы сказала Аделаида. Эвелина лишь смотрела с широко раскрытыми глазами на девушку. Видимо, она также испугалась. Грудь слишком быстро поднималась. Не как у обычных людей.

Пум!

— Дядя Андрей…ты сел на телефон. — подметила Эвелина. Светловолосая не добавила сарказм или улыбку. Только с сочувствием вздохнула, пока тот приподнимался, чтобы действительно увидеть новомодное техническое устройство (так он выразился однажды) на диване.

— Ади, кажется, на нем что-то загружается…

— Серьезно? Если видео, то лучше удалить. Мало ли наберет популярность. — и с довольным видом достала свой.

Тык!

— Значит, ты знаешь выпу…выпузыриваться? Но понятие не имеешь о кринж и босс КФС? Доставай свой новый телефон и записывай! — тут Аделаида демонстративно поправила свои очки для чтения.

— Ты уверена, Ади? На него и так слишком много информации навалилось в последнее время.

— Не надо отговорок. Он справится. Мы в него все дружно верим.

Было ли это сказано с целью подбодрить новоиспеченного бытового инвалида или нет — неизвестно даже самой Аделаиде. Андрей лишь медленно повернулся в сторону мигающей коробочки и осторожно потянул к ней руку.

Его предупреждали, что данная вещица также может взорваться. И этот факт заставлял его плечи дрожать от любого уведомления.

В итоге, хаос не обошел стороной и семью Монтгомери. Четырехлетний мальчик, прятавшийся за своей мамой, даже стал проявлять интерес к неуклюжести внезапного гостя. Маленький котенок и большая птица. Смотрит тихо, стреляет большими невинными глазами и мелькает невидимым активным хвостиком.

— Ваня, ну что же ты стоишь там? Быть статуей не популярно. Давай вместе с нами научим играть его в видеоигры!

Аделаида стала энергичным шилом в одном месте под названием «Мир». Она активно искала ему одежду, показывала видео и просто старалась окунуть в новый, для него, мир за эти 72 часа, пока готовится результат экспертизы.

— Видео…игры? Что на сей раз? Мне двадцать два, а не пять. Не буду я играть в эти ваши видео. — тут было больше ноток усталости, чем раздражения. Андрей взглянул на младшего, но тот, вроде, испугался и скользнул уже за Эльвиру.

— Ади, может, остановимся на этом? Мистеру Монтгомери лучше переварить то, что ты ему уже показала.

Андрей поднял глаза на эту девушку: она поглаживала по голове своего младшего брата и с сочувствием смотрела на него. Эти глаза лебединого озера затронули пыльные струны его прошлого. И подобное было не впервой.

Он терпеть не мог это сострадание. Оно изводило его, заставляло сжимать руки в кулаки, а рот извергать словесное раздражение, за что потом приходилось мучаться вдвойне.

— Вы крайне любезны, мисс Эльвира, но я прошу не выставлять меня в невыгодном положении перед Вашей старшей.

— О чем вы вообще говорите? Эви хотела помочь по человечески. В этом нет ничего плохого.

— И я признателен ей. Однако, не изъявлял желания о подобной своеобразной помощи.

Аделаида только простонала в раздраженном непонимании. Ее травянистые зеркала души прошлись по парню, затем по своей сестре. Никто из них даже не собирался поддерживать ее идею.

Но и она не ушла, топнув ногой. Эмоции могли вспыхнуть внутри нее бенгальским огнем в новогоднюю ночь.

Она положила свои ладони чуть выше своих бедер, словно держа все и всех на своих местах.

— Просили вы или нет, а она хотела, как лучше. Остановить меня и дать время на отдых. Верно я говорю?

Небольшой разворот в сторону своих сородичей заставил их обоих встрепенуться. Эвелина кивнула в ответ, Иван крепче сжал подол юбки девушки. Это приободрило старшую.

— Вот видите? Поэтому будьте благодарны нам хотя бы за это, а то из всего волшебства останется только разруха. Знаете, что может случиться дальше при вашем негативе по отношению к нам?

— Предполагаю, мне не хотелось продолжать подобному тему разговора в таком тоне…

— А я продолжу! Вы погодите, не пугайтесь сразу.

Андрей ощутил еще больше скованности и дискомфорта. Если бы его обвиняли в его антиволшебстве.

Плечи напряглись. Он прошелся по своим волосам в успокаивающем жесте.

— Никто не узнает, что же было дальше. Есть ли имя вашего убийцы в том закодированном письме? Может да, а может и нет. Вот тут и мы рядом! Поддержим, дадим изучить новые возможности мира, в котором живем. Вот только… Мы думали, что все будет сериалистично.

Андрей только моргнул на это. Пара вещей ему показалась незнакомыми, поэтому он перевел свой взгляд на Эвелину.

— Сериал схожа с книгой, только персонажей можно видеть на экране того телефона и слышать. — добавила она кратко и парень отклонился обратно.

— Да! Спасибо, Эви. Так вот, мы думали, вы очнетесь, наши души свяжутся контрактом. Магия, популярность, приключения…нам все должны были завидовать. А в тридцать вели бы бизнес. Аделаида профессиональная балерина, я бы продолжила и дальше помогать отцу, а вы…

Тут она запнулась. Видно, девушка еще не уверена в предпочтениях своего родственника. Ее пыл поугас. Сначала перекатилась на правую ногу, затем на левую, как бы вспоминая о прошедшей неделе.

— И в чем Вы меня обвиняете, позвольте узнать? В своих несбывшихся детских мечтах?

Аделаида фыркнула, топнув ногой. Она отвернулась, словно желание разговаривать с ним отсутствует, но потом быстро развернулась обратно. Телефон вдруг оказался в ее руке.

Андрей еще не привык к такой технике, поэтому руки немного напряглись. Ваня молча посмотрел на это и отошел в свою комнату по неизвестной всем причине. Хотя, может никто не заметил.

***

Бумаги лежали на столе. Неровная стопка выделялась медицинским цветом (обычно, это яркий белый, голубой или зеленый), а над ней нависла чья-то тень.

— Подтверждение вашего родства с моей семьей составляет 0,99%, — мужчина сидел со скрещенными руками, наблюдая за парнем рядом с ним, — Вы знали об этом?

Своеобразная проверка на простой обман. А для чего? Можно было бы к чему-нибудь придраться.

— Мне известно. Я не Ваш кровный родственник. Отец предложил руку и сердце на Мадам Лориаль Монтгомери, когда мне исполнилось пять. Матушка…не могла меня содержать, у мачехи не имелось наследников. Достаточно приемлемое решение.

Артур усмехнулся. Первую проверку этот мозговитый зомби прошел успешно.

— Верно. Поэтому мне пришлось поднапрячься и заполучить биологический материал родственников твоего отца. Твоей живой двоюродной племянницы.

Андрей отвел глаза в сторону. Сначала задумался о тех, неизвестных ему людей, затем повернулся к более-менее знакомому.

— И…каков результат этого вашего ДНК?

— Совпадение 95,5%. Все, что мне нужно. Теперь, мы готовы помогать. По бумагам незнакомцем Вы не являетесь. По подтвержденным слухам тоже.

Мужчина протянул ему руку. Не знак приветствия, а принятия и человека, и самой авантюры.

— Что ж, вы готовы, мистер Монтгомери? — спросил Артур, подняв бровь в немом вопросе.

Парень не колебался. Незачем.

— Да, готов.

И сразу же их руки сомкнулись в крепком рукопожатии.

☥☆⟠⌖⟠ 9.

Динь-донь…динь-дон! Это колокольный звон!

Музыкальный инструмент тяжел, его раскачивает опытный звонарь в черной рясе. Еще один, такой же, прошел мимо утром. Читал молитву во здравие Святой Девы Марии и её верных последователей.

Не все люди ходили на служение ради молитв или того, кому молились. Кто-то засыпал еще в самом начале, опираясь на спины резных деревянных лавок. Было неудобно, часть тела проваливалась сквозь них, но это лучше, чем сидеть с прямой спиной и бесконечно зевать по кошачьи.

Белоснежные капли слетались на землю, ложась прямо на испарину убийцы. Им совершенно не важно кого касаться. Будь это крыши церкви или щеки, красные от извращенной ярости и холода.

— …благодарим за сии чудесные деяния и покорно будем продолжать служить Святым верой и правдой, пренебрегая смертными грехами…

Кто-то уже успел захрапеть. Осуждающий кашель соседа выдернул из дремы.

— Ты…беспринципная грязная свинья! Осмелился опорочить честь моей с✿♦️☼◇ы и жить припеваючи? Не получится. Я не позволю осквернить ни ее, ни свою семью, уважаемую многими достопочтенными!

И все возмущается. Кричит так, что слюни брызжут. Обкусанные губы только добавляют неухоженности и некой жалости к этому человеку. Благо в церкви не слышат.

Парень, которому все это завещали, молчал. Слова пролетали мимо, как будто бы сейчас было не до них. Перекидывался то с одной ноги на другую, то наоборот, заставляя снежный покров скрипеть под ногами.

Смешок сорвался с его губ, запустив очередной визг.

— Какого дьявола тебе смешно…? Издеваешься надо мной? Да тебя уже давно нужно исключить из дворянского сообщества. С позором и без возможности возвращения. Простая шавка и в Африке простая шавка.

Тишина. Только клубы теплого воздуха да молчаливая улыбка в ответ на это моральное безобразие. Однако тот лишь устало выдохнул, махнув рукой вслед.

— Хотя, сейчас уже нет смысла.

Одна капля…а вот и вторая. Багряный подснежник верно расстилался на белом полотне. Внезапный мертвенный холод сковал руки, бросил их в дрожь. Усталость подкосила ноги, тело зашатало, заставляя упасть в позу снежного ангела.

Глаза налились свинцом. Вокруг все стало темнеть. Губы хоть и двигались в ответном действии, но ничего не было слышно. Прошептать, только без придыхания.

Если дышать еще позволяли силы, разумеется.

Кровавые капли продолжали стекаться, впитываться, образуя чернильные линии пера. Белый снег пожелтел, прямо за секунду, перед глазами. Розоватые пальцы пробежались по старой шероховатой поверхности бумаги. Все вокруг начало принимать извилистую, выцветшую форму мира.

«…это письмо — не молитва и не мольба о прощении, а исповедь. Записка в твою погребальную жизнь, ведь, именно из-за меня она оборвалась.

Б◇⟠☼✿ц говорил о какой-то незапланированной справедливости. Безумец…прошу, если слышишь его, не гневайся. Он не ведает, что творит. Негоже тебе на небесах предаваться пагубным словам простого человека.

Сказать по секрету, я сама его боюсь. Молчит, смотрит, горделиво улыбается. Начнёшь излагать о тебе — глаза загораются чем-то дурным.

Порой задаюсь вопросом: С кем я живу? Кто этот человек?»

***

Свежий воздух пробирался через открытое окно, перебирая то белоснежный тюль, то тяжелые персиковые шторы. Мыслить стало легче.

Шум воды отвлек юного Графа. Глаза дернулись на звук — и упёрлись в чьи-то руки. Бежевые рукава вперемешку с длинными блондинистыми волосами, резкие движения рук с ногтями цвета неба.

Когда она коснулась ключицы, парень глухо простонал. Не из-за прикосновения, больше запаха: лепестковая свежая роза, яркие пышные хризантемы, резковатые едкие гвоздики и какие-то незнакомые травы.

— О, вы очнулись. Это не может не радовать. Думали, мы вас потеряли.

Андрей прищурился, словно так ему было легче понять, кому данный голос принадлежит.

— Я…слышу. — пробормотал он, морщась от чего-то липкого на своей шее, руках да и почти везде, куда можно дотянуться.

Повеяло легкой пленочной прохладой. Ткань успешно опустилась в близлежащий тазик с водой.

— Вы упали в обморок, Андрей. После того, как расшифровали отрывок вашей знакомой.

— Я? А, ну да. Помню, как читал вам вслух с леди Аделаидой и Эвелиной. Потом все стало кружится, перед глазами что-то…или кто-то…

— Возможно, это был обморочный сон. Они, обычно, быстры и скоротечны. В них трудно выспаться, не чувствуя себя разбито.

— Мхм. Вот оно что.

В этот раз Граф не сопротивлялся. Глаза начали привыкать к обстановке вокруг. Голова еще кружилась. Не провоцируя дальнейшие боли, он смотрел пару минут лишь в одну точку на потолке.

Небольшое движение, попытка встать — зашипел сквозь зубы. Артур нахмурился, но не уложил насильно. Наоборот, все объяснил.

— Когда вы падали, то ударились коленом об пол. Есть, конечно, пару других ушибов, но эта травма — самая существенная. Рекомендую лежать и не вставать. — голос был твердым и уверенным. Андрей замер и медленно отпустил ногу, за которую крепко схватился в порывах. Мягкая кожа наверняка отпечатала силуэт пальцев.

— Существенная…возможно. — пробормотал он, не вдаваясь в подробности своего душевного состояния. Между ними завязалась тишина.

Мужчина сел рядом. Его рукава были закатаны, руки еще пахли маслами, которые помогали бывшему мертвецу функционировать.

Склеп пропах тем же самым. Воспоминания осели пластом в сознании и тянули душу.

Глаза прищурились в недовольстве: сначала один, затем другой.

Все трое заметили ту самую пелену во взгляде мужчины. Артур вспомнил о случае тяжелого депрессивного расстройства, которое когда-то видел по случайности; Эвелина увидела одну из своих знакомых, ставшей почти примой одного известного театра; Аделаида — старика, дом которого они так и не сумели защитить от сноса.

— Вам стало плохо. Что вы думаете об этом? Может, мы нашли тот самый ключ?

Парень ничего не сказал. Только поднял руку (видимо, чтобы взять письмо, где бы оно ни было) и вновь вздрогнул от внезапного тепла. Складка между бровей разгладилась, сменившись недоумением. Распахнутые глаза поднялись в сторону очередной попытки наладить контакт.

— Ох, извините. Просто я подумала, что вы хотели взять письмо.

Пальцы девушки исчезли также быстро, как появились. Она виновато улыбнулась и подсела к сестре, прижавшись поближе.

— Все именно так, леди Эвелина. Благодарю Вас.

Бумага с далеким прошлым снова оказалась у него. Адамово яблоко прошлось по горлу, возвращая привычный тембр. Тошнота улеглась внутри, но все еще напоминала о себе горькими спазмами в желудке.

Чтение продолжилось.

«Я не знаю, что мне делать. Андрей, я прихожу к тебе почти каждый день, молю о прощении. Все произошло именно после нашего разговора. Там, у церкви. Мы сбежали под хор певчих, чтобы нас точно никто не услышал. Все были бы заняты, а у меня, наконец, получилось признаться.

А потом я увидела его. Пресвятая Дева Мария, каким же бледным мистер Реймонд прибежал ко мне. У него ужасно тряслись руки и говорил совершенно невнятно целую минуту…»

— Что? Прадедушка? Быть не может! Он и мухи бы не обидел! — оборвала Аделаида. Ее ноги вмиг вспружинились, оставляя за собой волну чистой защиты.

— Аделаида, помолчи. Не перебивай взрослых.

Светловолосая с сочувствием положила руку на плечо своей сестры. Пальцы то сжимались, то разжимались, мягко водя небольшими круговыми движениями. У той же руки скрестились на груди, нижняя губа немного выпятилась.

Граф заметил реакцию, но ничего не сказал. Он продолжил перечитывать данные строчки снова и снова. В голове мелькнул один из ранних разговоров между ними двумя. Терпкий, в какой-то степени тяжелый. Пришлось высказаться.

— Мне понятно смятение леди Аделаиды и я полностью разделяю ее негодование. Реймонд — не относится к невинным господам, но и к дьявольским отродьям не примыкал.

— С Вашей стороны — да. Судя по строкам из письма, девушка думает наоборот.

— У нее есть на это причины. — Андрей ответил достаточно резко. Затем понял, что проговорился, но бежать было некуда. В конце концов, люди, находящиеся рядом с ним в этом месте — единственные, кто может сейчас помочь разобраться во всем.

— Еще в подростковой юности мы оказались по две стороны баррикад. Не из-за ссоры или того, что меня на дух не переносили некоторые личности семейства Монтгомери.

Все остальные молчали. Аделаида уже выглядела менее расстроенной и более заинтересованной. Эвелина продолжала поддерживать свою сестру, но с замиранием сердца слушала Графа.

— Вы думаете, это могло поспособствовать вашему убийству?

— Я…сомневаюсь. У меня нет желания и сил даже предполагать такое. Тем не менее, мне следует быть с Вами откровенным.

Вопрос прозвучал сразу. Деваться было некуда.

— Почему же вы так решили, Андрей? — прямой, спокойный, но, все же, мурашки пробежали мышиной походкой.

Пальцы сплелись в замок — слишком крепко, слишком заметно. Парень поднял голову в сторону главы рода. Его взгляд был решителен. Он был готов противостоять.

— Потому что Вы меня воскресили. Поддерживаете данный сосуд также Вы. Ответственность лежит на Вас, поэтому, попрошу не уходить от нее и помочь мне в поисках моего убийцы.

— Ответственность, значит. Она лежит на моих дочерях, которые совершили преступление без моего ведома и спроса.

— В таком случае, пусть помогают в два раза больше Вашего. Не скрою своего восхищения перед их эзотерической деятельностью. Они умны. — Он помолчал, переводя взгляд на девушек. — Честно. Лгать нет смысла. Вы не относитесь к тем Монтгомери, с кем я бы занимался этим.

Аделаида лишь фыркнула, а Эвелина отвела взгляд в сторону, смутившись необычной похвалы.

***

Выходной день уже начинался с активностей. Не во всем доме, он был большеват для такого. В одной из комнат. Там, где пробегало больше всего ног по ламинату и ковровым дорожкам.

На середине махрового ковра стояла классическая доска. Рядом почти полностью выпитое кофе, латте. В уголке несколько родственников Монтгомери под знаком вопроса.

— Не верится, что я это говорю, но, если будет возможность связаться с мертвецами — будет очень кстати.

— Ваши дочери знают предводительницу оккультического собрания. Если у них получится донести до нее нашу целеустремленность, манеру беседы оставьте на меня.

Душистый Эрл Грей, знаки вопроса на доске, крупный шрифт, гласящий — «Библиотека. Архив». В другом углу кнопки безжалостно окружили фотографии с людьми из разных эпох.

— А смысл нам говорить с живыми родственниками и знакомыми? Некоторые из них даже младше мистера Монтгомери.

— Мы должны учесть все, Аделаида. Лучше положи письмо в конверт. Это слишком ценная улика.

— Ади, пойдем передохнем. Я принесла нам колу без сахара.

Старшая вздохнула в поражении и взяла напиток.

— Спасибо, Эви. Ты, как всегда, меня утешаешь.

☥☆⟠⌖⟠ 10.

Весь город потрясли свежие заголовки в местной газете: «Новый труп всплыл в маленьком речном канале! Болезнь унесла певца или отрубленная голова?»

Две шляпки выныривали из толпы. Цветасто-пастельный тон превращал их в элегантных попугайчиков, мило хихикающих над бульварным романом.

— Только погляди, Анна, как тут описывается момент их долгожданной встречи! Столь чувственно и искренне. Наконец-то они могут быть вместе спустя десятки лет разлуки!

— Тише, моя дорогая. Я тебя понимаю. Только не читай вслух, молю. А лучше, спрячь. В домашней библиотеке дочитаем.

Андрей услышал краем уха. Он то и дело нервно дёргался, раздражая проходивших мимо людей.

— Прошу прощения. — отвечал так каждому, ускоряя свой шаг.

Он шёл дальше, а в голове прокручивалась хронология странных событий: около года назад ему начало казаться, что за ним следят. Причем почти везде. Один остается, разве что, в собственной спальне.

Полгода назад столкнулся с мертвым вороном у крыльца особняка. Дворецкий списал на случайность, но с достоинством похоронил птицу глубоко в саду.

Месяц назад его вызвал на дуэль совершенно неизвестный ему человек. Пьяный, разъяренный, с красными глазами и пухлыми заплеванными губами. В назначенные часы не явился. Секундант только развел руками.

— Может, он попросту испугался? Известно, протрезвеешь и сразу струсишь. — попытался приободрить его Реймонд.

Неделю назад какая-то искательница приключений (*путана) решила его оклеветать: проскользнула на бал в честь юбилея мачехи и обвинила в беспорядочных связях местном дорогом борделе.

Дело сразу же замяли, улик оказалось недостаточно.

— Лиза, перестань запутывать меня еще сильнее! Доверие. Не прерывай его. Мне даже Реймонд больше не верит. Говорит, микстура успокоительного решит мою проблему.

Сапоги цокают в их письменной комнате. Каблуки то резко затихают, то начинают новую, более медленную и плавную мелодию.

Голубоглазка все водит по нему своим грустным взглядом. Руки сжимаются в замок, бант посередине немного развязался от переживаний.

— Сегодня меня ждало новое открытие: кошка. Черная. Она не была живой, отнюдь. Пресвятая Дева Мария, покарай нечестивых за их деяния.

— Андрей, тебя хотят напугать. Почему — мы пока не знаем. Надо обратиться в полицию и…

— Ни в коем случае. На мне и так весит клеймо заблудшей овцы семьи Монтгомери. Полицейская гвардия наверняка доложит все мачехе. А там и до остальных недалеко. Моя честь висит на волоске и может лопнуть от малейшего чиха в мою сторону.

Чистая бумага лежала на деревянном столе. Чернила рядом, ждущие подходящего момента. Андрей взглянул на них, подумал мгновение и отпустил прикушенную нижнюю губу. Сделал шаг вперед, но пятка осталась позади.

Не решался. Не мог.

— Или написать? Хотя бы шифром? Расследуем это дело сами. Поможешь мне, ☆и◎а?

***

Подозреваемые были обведены в кружочки. У них не имелось фотографий, только закрашенные черным цветом овалы. Все только пожимали плечами.

— Лучше все равно не получится. Нам и не надо. — добавила Аделаида.

От каждого шли прямые, немного бугорочные стрелочки: то вверх, то вправо. Над ними — причины убийства. Андрей сам предположил, другие поддержали.

— Месть — блюдо, которое подается холодным. С нашей ситуацией эта пословица не вяжется.

— Но она может быть, отец. Слабая, но есть. Мы не должны ее упускать. Правда же, Мистер Монтгомери?

— Мхм…да. — только и сказал парень. С прямой спиной, но согнутой шеей, словно так и хотелось скрючиться. Сидел, смотрел в пол, прикрыв пальцами губы. Взгляд был мрачен от самого предположения, кто это мог бы сделать.

Эвелина только тихо вздохнула.

— А может, никакой мести и не было? Ну серьезно, он же Ваш лучший друг! В конце концов, Вы же никого не убили, вели себя относительно хорошо и всегда ему помогали.

Аделаида все не сдавалась.

Огни библиотеки зажигались один за другим. Маленькие фонарики автоматически освещали пустую обитель. Сюда уже редко кто заглядывал, поэтому руководство решило экономить электроэнергию.

Для Андрея все это было в диковинку. Впрочем, как и многое вокруг, от чего снова болела голова. Но когда он услышал слово «библиотека» и то, что они туда заглянут для поиска информации, стал выглядеть живее. Даже вид немного обшарпанного здания его не смутил — мелочь. Остальное все выглядело в точности как в прошлом.

Такие старые места не часто меняются. А если и происходят изменения, то отголоски прошлого продолжают встречать тех, кто когда-то здесь был.

Артур прошел мимо скучающего библиотекаря. Главу Монтгомери здесь и так все знали. Или он уже был здесь несколькими часами ранее. Аделаида же добавила «Здравствуйте, Эбигейл», Эвелина — «Как у Вас дела? Надеюсь хорошо», Андрей — кивнул, остановившись на несколько секунд. Рука дернулась, не поднялась. Желание взять и поцеловать, как и подобалось этикету, умирало с трудом. Он и так чувствует на себе липкие взгляды порой.

— Мы, конечно, не столица, но в местной газете не должна была ускользнуть ваша гибель.

— И что нам это даст, папа?

— Зацепки. Новые улики, которые мы не могли знать или о которых просто не помним.

— И новых подозреваемых? — с надеждой спросила светловолосая. Отец семейства повернулся к ним, держась за лестницу. В его глазах светилась искра.

— Именно. Мистер Андрей, какой последний год вы помните?

— Я? А, прошу прощения, отвлекся. Тысяча восемьсот девяносто восьмой год.

Мужчина хмыкнул и повернулся обратно к лестнице. Старые рукописи, книги и другие вещи лежали на верхних ярусах, подальше от свежих изданий. В зеркальных саркофагах, ближе к центру библиотеки, находились только самые достойные. Наподобие Библии, произведений местных поэтов или история существования самой библиотеки. Возможно, поэтому никто и не спешил просить открыть эти витрины.

Прошло около десяти минут. Затем полчаса. А потом еще час. Десятки газет лежали по всему читательскому столу.

«Женщина-искусительница: она отравила троих мужей и смеялась в зале суда. Эксклюзивное интервью четвертой жертвы!»

Аделаида быстро посмотрела в сторону отца, потом на Графа и глубже спрятала свой любопытный нос в желтую прессу.

«Миллионер сбежал с горничной: наследство под угрозой. Что сделает отец юного ловеласа?»

Эвелина тихо ахнула, отложив печать к другим материалам. Неподалеку, поближе к себе.

«Говорящие мертвецы: спиритический сеанс шокировал публику. Как призвать прошлое в свой дом?»

Артур без промедления перевернул страницу.

Первым не выдержал Андрей.

— Прошу прощения, что прерываю Ваше внимание от столь полезного чтива. Неужели только мне кажется то, что мы делаем — бесполезным времяпровождением? Все нами найденное: информация про меня в метрической книге с датой рождения и смерти.

— Согласен. В фамильной книге семьи Монтгомери тоже мало о Вас говорят.

— Притом, что про себя они написали очень много. Один — защитник экологической среды и создатель небольшого заповедника, второй — инженер с большим интересом к физике. Третья так вообще реформаторша системы браков и самая богатая среди всех Монтгомери. Странно до невозможности. Или только мне так кажется?

На библиотеку осела тишина. Своеобразное молчаливое согласие со словами девушки. Только сам Граф выглядел, как ни в чем не бывало. Единственное изменение — уголок линии губ дрогнул.

За несколько часов стол превратился в поле мозгового штурма: часть газет лежит в стопках, часть разбросана, пара открытых маркеров лежала прямо на исписанных блокнотах, бумажки в клеточку нашли себе место в книгах, как закладки.

Андрей сидел неподвижно. Глаза все смотрели в одну точку: в ту самую семейную метрическую книгу. В каждом уголке — черное перо. Явно воронье, как символ рода Монтгомери.

Он уже давно перестал смотреть на страницы. Рядом светились имена, на некоторых взор останавливался сам собой. Мельком пробивались воспоминания.

« — Позвольте мне лично провести Вас до кареты. Негоже такую красоту оставлять без охраны… — девушка выбрала руку. Свою пришлось опустить. Реймонд еще возмущался с грубой бестактности своего дяди.

Недомерок. Таким прозвищем окрестил его сей джентльмен».

Итог: умер спустя три года. Раздавил случайный конюх. Если верить написанному.

« — Голову поднимите выше. Столовую вилку в левой, нож в правой руке, Если положите крестом на тарелку — значит, Вы еще не закончили, только остановились. Понравилось блюдо, приборы параллельно и горизонтально…верно. Всему Вас надо учить».

Тетушка Александра выглядела строго, но научила мальчика, как держаться в светском обществе. А теперь от нее осталась старая могильная плита и две строчки в книге:

Александра Монтгомери. Дата рождения: 11 апреля, 1868 год. Дата смерти: 10 апреля, 1913. Причина: отравление.

Глаза скользнули еще ниже. Спускались с легкой секундной медлительностью на знакомых именах, пока пальцы не остановились на нескольких из них дольше обычного.

Сначала один раз. Подушечки пальцев едва ли касались бумаги. Затем второй, чуть коснувшись инициалов. И третий.

Андрей долго сидел неподвижно, вчитываясь в одни и те же строки. Имя.

Реймонд Монтгомери. Дата рождения: 30 апреля, 1875. Дата смерти: 1 августа, 1970. Причина: остановка сердца.

«95 получается, правильно?» — мелькнуло в голове. С тоской заныло сердце, хоть тяжелый камень был скинут в спокойную водную тишину.

— Что ж, — голос тих, слишком спокоен, — Хорошо то, что хорошо кончается.

Громкий хлопок стопки бумаг разнесся по библиотеке, как от звезды смерти. Парень машинально прижал руку к груди. Никто не шикнул. Тишина.

— Агрх! Подстава какая-то с этими газетами. Мы нашли только пару обычных заметок и все. И папа уехал.

— Господин Артур отлучился? — Андрей даже не заметил, как увлекся чтением семейного древа.

— Ну да. Где-то около часа назад. По рабочим вопросам.

Девушка опустила голову в привычное человеческое состояние. Теперь она сидела с прямой спиной.

Парень оглянулся по сторонам, как бы убеждаясь в словах Аделаиды. Рядом действительно, кроме их двоих, никого не было. Только легкий кашель вдалеке, стук каблуков и беспрестанное жужжание светодиодных ламп.

— Мисс Эвелина тоже ушла? — глаза метнулись к месту, где та совсем недавно сидела.

Стул задвинут. Место убрано, будто никого и не было рядом вовсе. Мираж.

— Ага. У нее балет по субботам. Ее учительница строго следит за пропусками.

Спина наклонилась. Лицо сморщилось, указательный палец поднялся вверх.

— Пропустишь несколько занятий — в репетициях нового танца больше не участвуешь.

— Правда? Известна ль причина?

— Ой, у этих творческих людей всегда все сложно. Без понятия.

Ади махнула рукой. Усталость от исследований сразу же была забыта. Все недовольство направлялось в другое, более реалистичное русло.

Андрей смотрел на собеседницу. Долго, пристально. Лицо начало меняться. Не сильно, часть осталась, часть дополнилась. Узоры переплетались, оставляя за собой тихий смех, легкую игру на фортепиано в гостиной.

Локоны сменились ближе к золотистому. Более светлому, яркому. Как утреннее солнышко.

Душа снова уходила в воспоминания. Где современность — совершенно другая жизнь. Со своими трендами, форматами и долькой ностальгии.

Он погружался все глубже и глубже. Пока не оглушили.

— О, дядя Андрей, у меня идея! — воскликнула девушка. Тишина в зале опять была нарушена. Парень дернулся, выныривая обратно.

— А? О чем Вы?

— Я тут подумала…почему бы нам не спросить у Кроули?

***

«Добрый день! Это голосовой помощник Мая. К сожалению, абонент, которому вы звоните, занят. Хотите ему что-то передать? Я с удовольствием помогу вам».

Третий раз одно и тоже. Андрей не вмешивается. Сидит на единственном компьютерном кресле в этой комнате. Как ему объяснили для успокоения: «Считайте это за граммофон. Не человек. И плевать, что она отвечает».

На первую часть парень кивнул. На вторую прищурился, чуть поворачивая голову в сторону. Телефон погас, так ничего не услышав в ответ.

Дом нынешних Монтгомери сегодня пустовал. Почти все разбежались по своим делам: кто на любимой работе или обязательных кружках, а кому в продуктовый магазин для вкусного домашнего ужина.

Внизу была полнейшая тишина. Ни лапок, ни ног. Холодильник едва жужжал на кухне, рядом с небольшой морозильной камерой. Из-под крана, раз в минуту, капала вода.

— Может, пробить её номер в соцсетях? Наверняка сидит хоть где-то, — бормотала девушка, нажимая пальцами на сенсорную панель ноутбука, — Ваня, у тебя фигурка укатилась под кровать. Лучше сразу достань, а то забудешь. И вообще, на них больно наступать.

Девушка поджала ноги в позе лотоса. Мальчик сразу же встрепенулся и нагнулся в поисках своей потеряшки.

Время текло мирно, без всяких эпичных побегов от мертвых или волшебных единорогов.

Андрей отвел взгляд. Подбородок опущен вниз, пальцы правой руки чуть сжимались, в поисках пера. На ручку смотрел с презрительным интересом.

Письмо лежало рядом.

«Рей☉онд ☼оску✿т по ☼ебе. ♦️тал ◑аще ⚬оди☼ь на ⌖аше ☆юби☉ое с ✦им ✿сто. ♦️ам м✦е не ☥ово◇ит. С✿кре☼. Но я ✿го н✿ обв~няю. ◎нач~т, та▲ над☿.

Ты е☉у, ка▲ бра☼. Нес▲оль▲о дн✿й на◎ад т⟠к и с▲аза☆ пер✿д те☉и, кт☿ хот✿л оп☿роч~ть т⌖ою ч✿сть.

⌖се м☿лча☼, но с☆ухи ◇асп◇ост◇аня⏣тся. ☉ы не ☉оже☉ сид✿ть, с☆ожа ◇уки. ∽же с☿бир⟠ем д☿кум✿нты, ◑тоб⦻ пре◌ать ☼вою ☥ибель ог☆аск✿.

Тво~ род~тел~ не х☿тят. ◆рос☼и. Не ☿чен⧉ раз∽мно ◆иса☼ь в и♦️пов✿ди. П◇ост☿ мне ✦епо✦ятн☿, зач✿м он~ ход~ли в ♦️екр✿тар~ат п☿ тяж▲им п◇ест∽пле✦иям.

~мен✦о по♦️ле э☼ого ♦️тал☿ тяж✿лее.»

За меня боролись даже после моей смерти.

Вслух он не сказал. Улыбка сказала сама за себя.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼

Всем хорошего дня, дорогие мои! Это была десятая глава книги «Шифр для близкого».

Фу-ух, что-то долго глава писалась. Раз в месяц же не камильфо? Хотя, смотря какая…

Если честно, Андрей мне напоминает старого ностальгирующего деда: ворчит, бурчит, вспоминает о молодости.

«Раньше было лучше!» — однозначно его цитата. Пока что.

У меня еще столько материала с тик-тока осталось. Поделюсь с вами всеми 10-ю процентами.

А так увидимся в следующей главе. Люблю Вас.

☥☆⟠⌖⟠ 11.

В доме пахло яичницей. Такой желторотой, с белым основанием и золотой серединой. С укропом и черным перцем. Тостер звонко звякнул в комнате. Запахло крепким кофе — таким, что бывает только из кофемолки или турки.

За столом сидело шестеро. Каждый кого-нибудь слушал, кто-то обязательно да говорил.

Андрей же молчал. Его взгляд упал на блюдо и больше не двигался. Рядом был подрумянившийся хлеб, немного сливочного масла и медовая патока.

— Не хватает… — тихо пробормотал сквозь зубы, не желая, чтобы его бормотания услышали остальные. Рука потянулась к вилке, но с таким же успехом замерла рядом.

— Все хорошо, Господин Андрей? — мягкий женский голос заставил его вздрогнуть. Легкая пунцовость прошлась по скулам.

— Конечно, мадам… Елизавета. Просто произошла небольшая оказия, но мне даже неизвестно, кого попросить об этом.

— Мам, он просто хочет нож. Ну, столовый ножик. Аристократы, они такие.

— Ничего мы не такие. Обычные правила этикета.

— Ну да. Только мы не в ресторане.

— Аделаида, уголечек мой, перестань издеваться над гостем, — женщина махнула в сторону старшей, едва похлопав по столу, — От одного прибора не обеднеем. Тем более, не ты моешь посуду сегодня. Вообще, к консультации по математике подготовилась? Через полгода экзамены.

Та только вздохнула настолько тяжко, насколько это было возможно. Голова с успехом легла на тканевую скатерть. Посуда охнула вместе с ней.

Парень покраснел, как летний закат, когда к нему подошла сама Хозяйка дома и протянула необходимую вещицу. Он уже сам приготовился встать, ноги уже согнулись в коленях, пока его не остановили бережным похлопыванием по плечу.

Рутинная жизнь входила в эту семью постепенно, капля за каплей. Почти все сумели расслабиться.

— Апчхи!

— Будь здоров.

— Ваня, блин, прикрывай рот, когда чихаешь. Все бациллы на еду.

— Ади, он же не специально. Совсем разболелся, наверное.

Хозяйка сразу же подошла к ребенку после столового ножика. Парень поблагодарил кивком, с легким любопытством наблюдая за происходящим. Хотел сказать «спасибо» — остановился на половине пути. Слово показалось ему слишком важным, чтобы произносить его просто так.

А потом и вовсе забыл, как шевелить ртом.

Женская рука прошлась по волосам мальчонки. Тот шмыгнул носом. Она не брезговала. В конце концов, это — ее сын. Спина наклонилась, слегка пухловатые губы коснулись лба ребенка.

— Хм…ну да. У тебя температура, мальчик мой.

— В садик не пойдем? — огонек разгорелся в надежде.

— Получается, что так, — вздохнув, погладила больного по волосам. Тот довольно разулыбался, — Только у меня не получится с тобой посидеть. Тетя Виола тоже приболела. Я обещала ее подменить.

— Ты знаешь мое расписание, мам. Экзамены на носу. — добавила темноволосая, подняв руки вверх в знаке поражения.

— Я тоже не могу…к сожалению, — светловолосая, потупив взгляд, — Сегодня генеральная репетиция.

Взгляд троих устремился на одного человека: отце семейства. Предпоследняя надежда спокойно выпила чай. Оттопыренный мизинец опустился, песочное печенье хрустнуло, оставив на салфетке несколько крошек.

Никто не спрашивал, все ждали. Кроме Андрея. Он продолжал разрезать свой завтрак, отправляя в свой рот, облизываясь время от времени.

— Господин Андрей — когда голос мужчины, наконец, прорезался, остальные вытянулись, как по струнке.

— Да?

— Мне придется попросить вас об одной услуге.

Парень замер. Глаза сузились в ящерный прищур. Подозрительный, осторожный. Ваня кашлянул, шмыгнув носом, привлекая внимание. Над головой сверкнула лампочка.

— Исключено.

— У вас нет выбора.

— Почему бы не позвать гувернантку?

— У нас нет личной няни, а на поиски нет времени.

Первая атака прошла успешно. Глава семейства лидировал.

— У меня нет к этому способностей. Не лажу с детьми. Честью могу поклясться.

— Честь мне ваша не нужна. Мне нужен человек, который будет выполнять всего три простых функции, — он поднял в воздух пальцы, загибая один за другим, — Разогреть еду и покормить, дать лекарства и позвонить мне или жене, если ему станет хуже.

Девочки опять зашептались, поглядывая, как бой быстро становится неравным.

— Вам это сложно?

— Вы манипулируете. Так…несправедливо.

— Справедливо или нет, но это лучше, чем сидеть в полицейском участке без всяких документов. А расскажете свою историю о воскрешении — психиатрическая больница на сосновой горе станет вашим вторым домом. И я не утрирую.

— Жестко.

Светловолосая чуть выпрямилась и кивнула сестре в ответ. Сам парень сидел, сморщившись. Вздохнул.

От судьбы не убежишь. И он это понял.

***

Листики. Синие, бурые, малиновые…они почти везде: на микроволновке, аптечке, холодильнике и других вещах, которые оказались необходимы для здоровья ребенка.

«Спадет температура. Принимать один раз после ужина» — написано на одной.

«Принимать утром и вечером. Строго по одному флакону! Больше нельзя, даже если попросит» — гласило на сиропе от кашля.

«Не ешь меня. Я серьезно». — приклеено на то, что нельзя детям. Слишком маленькие, чтобы понять.

Все эти стикеры — идея Аделаиды. Она видела, с какой задумчивостью стал провожать маленького Ваню. Пришлось посочувствовать и помочь бедняге.

— На улицу — только во двор и не больше тридцати минут.

— Понятно.

— И противозаконного ничего не делать. На участке камеры.

Тут Андрей оторвался от окна. В руках лежала надкусанная булочка с кремовой посыпкой сверху и изюмом со вкусом сладкой земли внутри. Хозяйка не удержалась и достала пропитанную сиропом вкуснятину. Так легче думается.

— Что вы имеете в виду под противозаконным? Если это похоже на правила моего времени, вы напрасно хотите меня оклеветать, — в его взгляде читалось осуждение за такое унизительное недоверие. И, возможно, некая поджатая робость, — И камеры…собаки?

***

Булочки все съедены. Печенье еще осталось на верхней полки, но все разбежались по своим делам. Не до сладкого сейчас.

Только на втором этаже комната одного из детей шевелилась, не создавая ощущения заброшенности.

— Нет!

— Что нет?

— Я не буду это есть. Гадость.

— А когда лекарство было вкусным? Послушай, твоя матушка и отец расписали, когда и что тебе давать. Уже как пять минут эта пилюля должна быть в твоем животе.

Мальчик раздул свои хомячьи щеки, посмотрел с опущенной головой, но поднятым взглядом и…нырнул под одеяло.

Брови парня буквально полезли наверх, чуть ли не до корней волос. Губы дернулись в недовольстве. Руки сжались в кулак, так он старался держать себя на плаву от всей абсурдности ситуации.

— Ты упрямый.

— Кхе-кхе.

— И беспардонный мальчишка.

Тут голова мальчика показалась. Столь неожиданно, Андрей чуть не упал на компьютерное кресло.

— Что такое безработный?

— Не безработный, а бес-пар-дон-ный. — Граф четко, по слогам, продиктовал ребенку. Небо прищурилось, чавкнуло воздух, как бы повторяя.

— Ну да. Беспородный. Я так и сказал.

— Нет, не так. Правильно иначе…хотя, зачем мне тебе объяснять. Быстро выпил лекарство.

— Не хочу!

— А ты через «не хочу». Ну и дети нынче пошли.

Таблетка уселась на тумбочку, стакан с водой — рядом. Рука устало прошлась по лицу, тело само направилось к месту, где присесть. Это было необходимо, усталость в современном мире чаще брала свое.

Больше он ни на чём не настаивал. Надоело. Каждый занимался своими делами: один сидел с закрытыми глазами, второй подсматривал с особым любопытством.

Так они и сидели, и лежали. В одной позе, с единственным шумом проливного дождя. Природная стихия сделала все, чтобы никто носа своего не высунул из теплого гнездышка. Андрею и не нужно было.

— Вы не будете меня больше заставлять пить эту…беспар…беспардонность? — мальчик выглянул из своего укрытия. Глазки хлопали, голова крутилась то в сторону уставшего человека, то на белые пилюли.

— Нет. Пусть матушка просит. Или лучше отец, — он махнул куда-то в сторону, не открывая глаз, — Хочешь болеть — милости просим. Еще после смерти ребенку угождать. Пф.

И снова стало тихо. Где-то вдалеке громыхнуло. Свет вспыхнул, но его едва ли хватало для испуга. Одеяло снова зашевелилось. Лицо, как мордочка у любопытной мышки, показывалось все больше.

— Но я не хочу болеть.

— А что ты хочешь?

— Поиграть.

— Так поиграй во что тебе хочется. Или не умеешь сам себя развлекать?

— Хочу поиграть в телефон, но у меня на нем родительский контроль. Больше не могу заходить. Только позвонить.

Тут Андрей, все же, открыл глаза. В его голову ворвалась одна, та самая идея, которая может прийти в голову любому хитрому взрослому.

Он взял лекарство, стакан с водой и положил на тумбочку. Мальчик взглянул, шмыгнув носом. У него явно было больше вопросов, нежели ответов. Возможно, Андрей начинал потихоньку привыкать.

Как только ребенок открыл рот с протестами и ярким нежеланием глотать горькую до судорог лекарство, парень остановил его одной поднятой рукой.

— Обожди. У меня для тебя предложение. Такого больше не будет, так что слушай крайне внимательно.

Недоверительный прищур, любопытный интерес. Детское тельце все еще было укутано в одеяло. Пару нетерпеливых поворотов и вот он сидел на кровати с большими шоколадными глазами. Такое отношение польстило Андрею. Демонстративно откашлявшись, продолжил, не забывая о толике прямолинейности и, возможно, загадочности.

— Истории. Я хороший чтец. Мне говорил об этом мой лучший друг. Мол, рассказываешь так, что время проходит в один миг.

— Я усну. Неинтересно.

— О? Спорим? — будущий автор хмыкнул. Ваня помялся. Его взгляд упал на заблокированный телефон. Сейчас он выглядел, как самый обычный кирпич. А дяденька со странным поведением и смешными попытками открыть холодильник со встроенном мелодией — лучше игрушек на полу.

Губки сжались, маленькая ручка вынырнула из-под тепла.

— Спорим. А на что?

— На желание.

— Любое?

— Всенепременно.

— А про что будет история?

— Она будет двух студентов из лицейского общежития, за которыми гнался злой полицмейстер.

— А почему он бежал за ними?

— Сейчас расскажу. Устраивайся поудобнее.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠

Всем хорошего дня, дорогие мои! Это была одиннадцатая глава книги «Шифр для близкого».

Глава простенькая, хотелось чего-то лайтового, а не драм-интриг-расследований.

Но в следующей ждите магию. Она однозначно будет. Ну и описание отношений моей любимой троицы.

Конструктивная критика в мою сторону очень и очень приветствуется!

Увидимся в следующей главе. Люблю Вас.

☥☆⟠⌖⟠ 12.

Туманная тишина разверзлась по коридору. Где-то за воротами фыркнул конь, цокая новыми копытцами. Холод пробирает, шалость греет.

Время уже близится заполночь, мало кто из дневных стучит своими сапожками, дети, разве что бродяжки, прячутся по старым, затхлым закоулкам. Другие же наблюдают глазами цербера.

— Вы…маленькие беспринципные негодники, — прошипел такой, оглядываясь по сторонам. Платье ночнушки взлетало вслед за поворотами, — Здесь вам не курорт, юноши. Это — дворянская Академия Имени Святой Марии! Ну погодите, вот встретимся за полдником, мало не покажется. Будете наказаны. Обязательно наказаны.

Ему никто так и не ответил. К сожалению или к счастью. Только черный кот, вечно путающийся под ногами, мяукнул хозяину.

— Правильно, Федерико. Скоро эти нарушители бесценного ночного сна у меня попляшут. Оставлю их без всяких балов и миловидных леди. Ну пошли, мой родной, пошли.

Паркет помогал ушам. Беглецы слышали удаляющиеся шаги крысиного стража. И угрозы, и свет фонаря.

А они прятались совсем рядом. Если бы надзиратель сделал еще несколько шагов вперед и блеснул в угол справа — увидел двух взлохмаченных парней.

Один из них наклонился вперед, проверяя, чист ли горизонт. Второй же хихикнул в кулак.

— Какой же он скучный. Не знает разве: студенческие годы должны быть запоминающимися.

— Всенепременно. А еще говорят, это самое лучшее время.

— Чистая правда! Мне дядя так и твердил, ей Богу.

— Как знаешь. Пошли?

Никто не ответил. Наоборот, рука схватила другую, отвлекая от ненужных проверок.

Дверь скрипнула тихо, прикрывая нарушителей. Чистая свежесть взорвала подолы пальто. Снежинки уже начали шить шапки.

— Ну наконец-то! Свобода.

— Осторожнее, Рей. В снегу может лежать что-нибудь острое. Безрассудно так бросаться в снег.

— Куда? Сюда? Исключено. Понимаешь, Эндри, здесь такая академия — оставь что-то подобное, вмиг примут меры. Поэтому ложись рядом и сделай со мной снежного ангела. Будь другом.

Граф даже не сопротивлялся. Только качнул головой, как уставшая, но довольная мать и лег рядом.

Белоснежная перина в секунду унесла за собой. Стало холоднее, но не менее удобнее.

— Еще немного и мы выпустимся отсюда, — голова наклонилась в сторону друга. Голос спокоен, больше вопросителен, — Что ты будешь делать дальше?

— О, есть несколько рабочих идей. Например, устроюсь помощником предводителя дворянства, приобрету собственный дом и женюсь на разговорчивой Мадлен.

— Вот оно что. Известно ль…а ты уверен?

Тревожная морская вода и недоуменный мятный леденец встретились взглядами. Клубы теплого пара закружились также, как снежинки. Только медленнее, тягуче, как если бы сладкую вату растягивали на весь день.

— Я? Всенепременно. Почему спрашиваешь? Разве мы не желаем одного и того же? Более того, у тебя, мой юный друг, складывается лучше некуда.

— В каком плане? Не очень понимаю.

— Пресвятая Дева Мария, как сильно он недооценивает свою жизнь! Сам посуди: Госпожа и Господин Монтгомери отправляют тебя обучаться за границу. Домочадцы Лизы тоже. А знаешь, что еще лучше? В тот же самый город, куда и тебя. Там больше возможностей, поверь мне, можно сразу найти более-менее приличную работу, а подруга дней наших суровых снова будет рядом с тобой.

— И что же? Предлагаешь мне быть с ней?

Повисло молчание. Только северный ветер завывал, заставляя поглядывать в сторону входа в общежитие.

Андрей поворочался, выгнул спину и приподнялся. Ноги согнулись, руки свисли вниз. Верть вправо, верть влево — никого. Плохо.

— Тебе известно о происходящем со мной в последнее время. Угроз стало больше, считать меня умалишенным проще. Особенно среди родственников. А я чувствую, Рей. Нет, не галлюцинацию или издевку воображения. Кто-то рядом. Смотрит, тяжело дышит и всё чего-то ждет.

Реймонд тоже сел. Скопировал позу соседа и не забыл взглянуть на первым указанный угол. Пусто.

— Надо же. Давно ль?

— Как познакомился с ней. Именно тогда появилось чувство — следят. Зачем? Неизвестно. И это пугает меня еще сильнее.

***

Дождь за окном стих. Капли бегом стекали с крыши, падая вниз.

Граф всё сидел за компьютерным креслом. Руки скрещены в замок, спина выгнута дугой. Если бы увидеть его издалека, то могла бы показаться фигура печального человека, с большим и тяжелым камнем на сердце.

Ваня заснул. История, поданная под соусом сказки, лекарства и простудная слабость в теле сделала свое дело. У Андрея появилось время побыть самим собой.

Пальцы не перебирал, головой не крутил, даже если слышал какой-нибудь легкий, едва заметный шум. Только грудь поднималась и опускалась, как и ресницы. Так можно было понять — еще живой.

«Может ли это быть тот, кого я не знаю? Или знаю? Чужеродные родственники…безусловно, у кого больше времени, нежели не у них?»

Внизу, на первом этаже, тихо открылась входная дверь. Парень продолжал размышлять. Сейчас это казалось важнее.

«Тогда я не придавал сим происшествиям особого значения. Временем не обладал. Сейчас же оно есть. Может немного, но это лучше, чем ничего. С кого же можно начать? Родители? Сомнительно. Мною лично подслушано, мачехе нужен наследник, а я, пусть и сын из бедного сословия, сослужил бы им хорошую службу».

Легкий топот по лестнице и опять мимо ушей. Граф продолжал плавать в раздумьях. Воскреснув, он приобрёл дурную привычку — перестал замечать всё вокруг. Хоть танцы с бубнами устраивай под боком.

«Те, кто ближе к наследству мадам Люции? Тут уж придется избавиться сразу от трех. Под раздачу деспота попала только моя персона. Точно не власть. Отца они бы точно как-нибудь обесчестили. Подбросить улики об измене вряд ли столь сложно».

— Имя. Мне нужно имя. Хотя бы одно. Кому я настолько помешал? — бормотал он, постукивая подушечкой пальца о кончик подбородка.

Тем временем, дверь Ваниной комнаты заскрипела. Пара звездочек блеснули в сторону мирно спящего ребенка.

Дыхание совсем рядом. Не слышно вообще, от слова совсем. Пора уже дать знать.

— Дядя Андрей, да вы волшебник. Только исполнилось три года — отказываемся спать ни днем, ни вечером. А тут вы появились и справились за пару дней. Дайте пять!

— Ага, мгхм…что, простите?

Полный мыслей пузырь рос и рос, а потом…лопнул. Все мысли разбрелись по своим уголкам, словно и не было их вовсе.

Перед ним стояла старшая из сестер. С привычной своей улыбкой, немного растрепанными влажными волосами. В руках телефон, с плеча свисала сумка, почти сумочка.

— А, ну да, не знаете. Как бы на вашем: позвольте-с продемонстрировать-с.

Девушка взяла его за тонкое запястье, заставила поднять теплую ладонь и зафиксировать пальцы прямо и вертикально.

— Хлоп!

— Видите? Не сложно же?

— Всё? В чем суть того, что Вы меня ударили?

Девушка открыла рот, не для ответа: живой обруч, руки у вангоговских щек. Парень в смущенном непонимании повернул голову в сторону.

— Дядя Андрей…

— Если же мною сказано было нечто оскорбительное или неприятное для Вас — прошу прощения. Можете ничего не объяснять. Скажем, так надо.

Удивление вмиг сменилось маской смирения. Видимо, она приняла факт полного незнания типичного сленга.

Махнув рукой, телефон оказался прямо перед ним. Обычный, с прозрачным чехлом и 3D-наклейкой в правом верхнем углу. Только рядом с карманом для карт появилась карточка. Кажется, их семейный герб.

— Нам нужно идти. Время не ждет, как и Кроули. Она мне перезвонила.

— Что же?

— Согласилась на сотрудничество. Так что нам пора собираться. И конверт с письмом не забудьте. Мало ли. Может пригодиться для усиления заклинания или вашего спокойствия. Посмотрим в общем.

Вот она, новая надежда. Не мямлила, не просила подождать. Глаза горели, ноги повернуты в сторону выхода. Андрей уже было собирался последовать за ней- невидимая сила потянула его назад.

Мальчишка. Стесняется любых незнакомцев, боится вступать в разговор с ними. Дай ему пару дней и уже вовсю будет показывать свой визгливый интерес и недовольство. Совсем не похож на Рея. Больше на меня. Хотя, есть ли смысл сравнивать?

Уголки губ приподнялись. Граф всё смотрел, вбивая в память своего нового дальнего родственника. Рука скользнула, пригладив легкие блондинистые завитушки. Мальчик промычал в ответ, придвинулся поближе.

Контакт есть. Теперь, нужно двигаться дальше.

***

«◆рош✿л го◌ с те⚬ пор, ▲ак т✿бя н✿ стал☿. Врем⌬ иде☼ сво~м че◇едо☉: Рей☉онд ⧮ени☆ся н⟠ Мад☆ен. С⌖адь✧а бы☆а пр☿сто ~зум~тел⧉ной. ☉не в♦егд⟠ хот✿лос⧉ что-☼о по◌обн☿е. С ц✿рко⌖ью, л✿пес☼кам~ бел⦻х ро◎, мед☿вым ☉еся❂ем д⟠лек☿-дал✿ко о☼сюд⟠…

Мне ~ сей◑ас х☿чет♦я. Хо☼я бы ◆рос☼о сб✿жат⧉. Дви☥ать♦я да☆ьше, ◆рие◎жат⧉ сюд⟠ тол⧉ко р⟠ди т✿бя. М☿я ма☆ень▲ая м✿чта — ♦осе◌ний ☥оро◌ок. Т⟠м тр✿бую☼ся т✿лег◇афи♦тки. ☼оль▲о пр✿дст⟠вь: п☿моч⧉ дос☼авля☼ь ад◇еса☼у пи♦ьмо ☼юбв~ или ◆ере◌ава☼ь ин▧орм⟠цию, ▲ото◇ая с◆асе☼ чью-☼о жи◎нь.

Е♦ли т⟠кое ◑удо ✦аук~ сущ✿ств∽ет, т☿, мож✿т, кт☿-ниб∽дь и◎обр✿тет ☉аши✦у дл⌬ упо▲оен◌ых и ⧮иву⊗их н⟠ бре◌ной ◎емл✿? Мне ☿чен⧉ хот✿лос⧉ бы в✿рит⧉. Лео◌ид н⟠зыв⟠ет б◇едо☉ чис☼ой в☿ды».

***

Снаружи дом кажется самым обычным: с не примечательным американским газоном, розовым фламинго под кирпичной крышей и змеевидным шлангом рядом с астрами. Ни крестов, ни темных подвалов со скелетами без шкафа, ни каркающих ворон на электрических проводах — одним словом слишком скучно.

Девочки снова зашептались. Шли близко друг к другу, одна держала вторую за локоть. В тоне слышалось явное огорчение, даже обида на ожидание и реальность.

Андрей было легко, ведь, он не ожидал ничего. Ему было без разницы. Только подаренный плащ поправлял, потому что великоват. И думал о словах:

«Три имени. Мы призовем их и узнаем, кто вас убил! Шикарно же, ну согласитесь?»

Шикарно…конечно. Вот только чью душу попросить прийти? Толком ничего не разузнали, а уже идем в полымя. Спиритический сеанс — не дешевое удовольствие. Тревожить уже умерших — тоже. Мне до сих пор кажется — еще день и превращусь в пепел, как оловянный солдатик. Без балерины. Один. И снова в темноту.

Впереди всех шел глава семейства. Уверенный, серьезный, все время поглядывал на часы: 2.55. Успевают. До «ведьминского часа», как ему объяснили

— Сверхъестественная активность до четырех, значит… господин Андрей, как Вы себя чувствуете?

— Вполне себе сносно, благодарю.

— А новые силы не появились? Может суперспособности? Видите сквозь стены, хотите разжечь костер или поглотить наши души?

— Аделаида, прекращай смущать человека, — голос четкий, привычно строгий. Рука потянулась к звонку в виде темного кристалла, — не об этом надо думать.

— Динь-дон…динь-донь…динь-дон!

Все отошли. Ждали, пока откроют.

Каждый в ожидании чего-то своего.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇

Хорошего тебя дня, дорогой мой читатель! Это была двенадцатая глава книги «Шифр для близкого».

Поздравляю с началом лета. Неужели мы дождались? Уверена, кто-то будет отдыхать на Мальдивах или у родителей в деревне. А если отпуска не предвидится, только работа — файтинг, я с тобой. У меня три дня подряд по двенадцать часов (а это иронично, цифры совпадают).

В следующей главе постараюсь вставить, как можно мистики. Да узнаем же больше о прошлой жизни Господина Монтгомери! У меня уже есть любимый шип. А у тебя? Или это не для тебя?

О, кстати, кто разгадал шифр — пишите! Первому скину на мороженное. Ты это заслужил.

Увидимся в следующей главе. Люблю, целую, обнимаю.

☥☆⟠⌖⟠ 13.

Вокруг темно. Шторы не пропускают ни капли света, настолько они черны и плотны. Травянистый запах ромашкфи, лепестки календулы придают свежести. Здесь дышать гораздо легче, чем на улице.

И медуница. Много медуницы. Не столько запаха, сколько самих лепестков. И только рядом с одной комнатой. Той, что всегда ведет вниз.

— Почему в подвале лучше всего проводить обряды…хм. — Аделаида уже проверяла, с блеском в глазах листала поисковую страницу с тысячами вариантов ответов и предположений от форумных магов и экстрасенсов.

— Уединенность и тишина…отсутствие внешних помех и символическая связь с землей и природой. Звучит логично.

— Да, даже слишком.

Пока девушки настраивались на свой лад, остальные не обратили на это внимание. Разве что Глава Семейства посмотрел прищуренно, с осуждением.

Кроули шла впереди. На седой голове шпильки-невидимки и пучок. Она постоянно поправляла его и Андрей задерживал на нем свой взгляд.

— Итак, вы пришли сюда не просто так. Процедура сложная, требует подготовки и некой жертвы со стороны призывающего.

— О, может крови? Волосы с луковицами? Слюны?

— Ади, разве это не слишком просто? А если кусочек памяти?

— Девочки, а ну быстро прекратили дурью маяться. — не выдержал Артур. Обе сразу же замолчали.

— Полно Вам. Пусть дети познают мир. В конце концов, только так у них получится найти себя.

Ее голос был медленным и тягучим, словно мед. Казалось, она сама уже никуда не торопилась.

Женщина никого не задабривала. А значит, без всяких чаепитий или сладостей. Может смысла не видела, а может поскорее хотела приняться за работу.

— Пусть нормально познают этот мир, а не выкапыванием из могил предков.

— Я прошу прощения, если рассердила Вас своим поступком, Господин Артур. Видите ли, в ритуальных моментах есть всего несколько правил: согласие запрашиваемого и наличие ингредиентов.

— Вы вообще знали, что им еще нет восемнадцати?

— Это не меняет дело в потустороннем спектре.

— В юридическом смысле меняет и еще как. В конце концов, мы говорим о моих дочерях.

Кроули кивнула, как бы подтверждая столь приземленный ответ. Ее спокойствию можно только позавидовать.

Она остановилась посередине лестницы. Ступени деревянные, не скользкие, поэтому оставшаяся человеческая многоножка успешно замерла. Каждый в ожидании.

— Нет смысла говорить о морали, когда уже все сделано. Никто не пострадал. Даже больше, у Вас есть возможность разгадать загадку прошлого. Разве не об этом был разговор в интервью? На фотографии в газете глаза так и горели.

— Это было более десяти лет назад. Я был молод— начал отговариваться он, чуть не пряча глаза.

— И глуп? Нет, Вы все также горите. Спросите любого из нас — парировала та.

Дальше не было смысла пререкаться. Пришлось идти дальше.

***

Три имени. Из тех, кто есть. Те, кого можно вспомнить добрым словом и засомневаться в самом себе. Звучало, как предательство. Только если не окажись ты прав.

— Вижу, доказательств у мало для обвинений, — голос оккультистки проскрипел среди душного запаха полыни, — Ладно уж. Господин Артур, будьте добры, включите кондиционер. Злым духам не понравится запах трав, что я использовала на вчерашней встрече.

— У вас в подвале кондиционер?

— Верно. А что такое? Не прошлым живем, современностью дышим.

Мужчина замер. Послышался едва заметный, сдерживаемый, судорожный вздох. Мысли о звонке в главный полицейский штаб города стали шептаться все чаще и чаще, но он сдерживался. Застрахуется, пока не будет. Мало ли такая вдова может воскресить кого-то или еще хуже.

Девушки же всё ходили-бродили с раскрытыми, от изумления, ртами. Одна с тихим интересом рассматривала склянки на полках. Каждая стояла параллельно соседке. В первом ряду лежали булавки с красными твердыми шариками, битое мутное стекло, аккуратно отсортированные воронья и многое другое.

Чем ниже опускались ресницы, тем необычнее становились вещи.

— Простите, можно вас спросить? Что это в той банке?

— Хм? Соленые огурцы.

— А справа?

— Помидоры, дорогая моя. Послушай, ты в порядке?

— Да, со мной всё хорошо. Просто, ну…

— Просто у вас слишком странные вкусы, — вмешалась Аделаида, заметив неловкость сестры, — Вещи для спиритических сеансов рядом с обычной едой. Необычно.

— А для чего еще созданы подвалы?

Пока остальные удивлялись и препирались, у Андрея голова была забита мертвыми людьми. Он думал об этом в библиотеке, в гостях у родственников, при чтении письма от Елизаветы. Он все не мог решить.

К счастью, его не трогали. Лишь посадили на деревянную табуретку в углу, а сами начали готовится к ритуалу своими методами.

Они могли пройти мимо или прогуляться по задумчивости парня. Сейчас Граф выглядел старше. Настолько, что, казалось, еще немного и перед ним промелькнет портрет настоящего столетнего предка. И это заставляло сглатывать то ли всепоглощающее уважение, то ли непонятный страх.

— Пип-пип!

Свежий воздух. Он выветрил запах полыни, оставляя за собой свежий бриз первого снега. Черные тонкие свечи расставлены в круг. Кроули еще их не зажигала. Засохшие почки лаванды тлели рядом, как и лепестки могильной гвоздики. В середине лежала рыхлая земля. Никто не спрашивал, откуда она. Просто была, разлеглась.

— Для усиления техники призыва необходима не только жертва, но и связь с предполагаемым виновником, — голос женщины прорезал тишину подготовки, — Господин Андрей, есть ли у Вас что-то подобное?

Все взгляды сразу же перебрались на него. Выжидающие, любопытные, неверящие. Парень кивнул и взял с противоположного стула тканый рюкзак. Очередной подарок от Артура. Вещей там было мало, мужчина оказался избирательным, поэтому ему не составило труда достать необходимую вещь. А именно: семейную метрическую книгу.

— В ней собраны отпечатки и роспись каждого Монтгомери, — отвечал он на вопрошающий взгляд оккультистки, — Можно перевернуть на страницу с подписью и отпечатком пальца подозреваемого, а затем призвать его.

— Что ж, очень умно. Раз есть, давайте начнем. Только у меня еще одного условие: Эвелина и Аделаида должны выйти из подвала. Дождаться результата можно и в гостиной.

— Эй, так не пойдет! Почему именно мы? — возмутилась темноволосая.

— Потому что обряды — не игрушка. Я уже подвергла вас опасности.

— И мы живы!

— Когда мы воскрешали, родственная связь и присутствие моих учеников спасло ваши жизни.

От такой контратаки, ещё и от взрослого, девушка было явно не готова. Несколько секунд её рот открывался с рыбьими звуками, а нос покрылся красными пятнышками. И, наконец, из головы вырвался знакомый вопрос каждого ребенка-Почемучки. Снова.

— Может и так, но…почему папа остается?

— Потому что он достиг возраста совершеннолетия. Восемнадцать — не просто цифра доступного алкоголя и сепарации от родителей. На нас магия действует иначе, слабее. Пока я буду в трансе, а граф — разговаривать с призраками прошлого, наш проводник поможет нам вовремя остановиться.

— Что это значит? — попыталась уточнить белокурая.

— Тело столетнего родственника слабо и хрупко. Одна сильная эмоция и он начнет крошиться. Причем буквально. Кусочек за кусочком, косточка за косточкой. Ваш отец не должен этого допустить. Поможет не заблудиться благодаря прочной связи в мире живых. Остаться в своем теле, физическом сосуде.

Все молчали. Каждому нужно было переварить.

Артур отряхнул руки от невидимой пыли. Выдохнул по старчески. Плечи насильно опустились из-за новой ответственности. Аделаида заметила, прикусила левую сторону щеки, все в пол, только не видеть отца.

Андрей не шелохнулся с места. Страха не хватает, бежать нет сил. А сердце стучит, как у кролика после марафона с лисой.

Последняя, самая младшая, решилась.

— Ади, пойдем. Не будем мешать, — она взяла ее за руку, уводя в сторону лестницы. Та уже открыла рот для второй волны возмущений, но сестра мягко перебила ее, — Нам потом все расскажут. Давай, не стоит унижаться.

Темноволосой пришлось смириться. Ее бы никто не поддержал.

***

— Синий цвет — вечность и связь с Богами. Не имеет значения, верующий или нет, все будем равными на том свете, — пояснила оккультистка, протягивая каждому по пончо, — Черный цвет знаком Матушке Смерти. Много зла прячется в темноте, много совершается. А золотой цвет — это душа. Многие изображают нас именно маленьким круглым кусочком света, вышедшего из тела.

— Без свечей мы просто напросто не увидим, что происходит в темени.

— И это тоже, Господин Артур. С логической точки зрения.

Тринадцать свечей горели на монстровитом ковре: у одного оленьи рога и руна на лбу, второго волчья морда с синими блестящими полосами. И знаки. Много разных надписей. Незнакомых, далеких, даже на латынь не похожих. Это напрягало.

Кроули протянула руку к Главе Семейства.

— Мне нужна ваша кровь. Немного, пару капель. Круг должен знать, на какого проводника ему откликаться.

— Надеюсь, это стерильно. — буркнул он, слегка вздрогнул от укола булавкой, но не пожаловался. Женщина не возмутилась, может, с загадочной хитринкой улыбнулась.

— Все для вас. Не сомневайтесь в моем профессионализме.

Палец и запястье. Протянутая бордовая нить закрепилась на плоти. Подготовка была почти полностью завершена.

Каждый сел на свой угол, больше образуя не круг, а треугольник. Огонь пищал время от времени, лоза неподвижно помогала увести свет подальше от окошка.

— Итак, — хлопок по икрам заставил остальных вздрогнуть, — Господин Андрей, ваш черед. Положите вещь, на которой остался духовный отпечаток того, кого бы хотелось призвать первым. Или…

— Прошу прощения, что прерываю, но у меня вопрос.

— Слушаю.

— Обязательно ли призывать того, кто кажется моим убийцей? Трудно же быть уверенным на все сто.

— Все правильно. Для нас главное — успокоить Вашу душу. Остальное: наказание, разгадка многолетней тайны или создание видеоматериалов второстепенно.

Парень кивнул. Последняя ступень к храбрости.

Руки сжались на книге. Глаза закрылись, губы невольно двинулись. Говорил ли он с кем-то, просил ль прощения — неизвестно. Палец дернулся на первой жертве. Строках, которые повторяли одно: «Реймонд Монтгомери. Дата рождения: 30 июля, 1875. Дата смерти: 1 августа, 1970. Причина: остановка сердца.»

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⟠⌖☼☿◇⟠⌖

Хорошего тебя дня, дорогой мой читатель! Это была тринадцатая глава книги «Шифр для близкого».

Колитесь, кто на даче, огороде или в парке аттракционов? Сейчас такое время, когда думаешь только об этих трех вещах. А, ну, еще и об отпуске. Один мой знакомый врач недавно ездил на Мальдивы (я серьезно). И знаете что? Фотки оттуда — действительно сюрреалистический рай на земле.

Вообще, думаю писать почаще. Настраиваюсь на это. Впихну между Сантой-Барбарой на работе, финальными занятиями по массажу и дневным сном. А вот сколько нужно публиковать глав и как часто? Может, кто знает? Руки расцелую в знак благодарности!.. или же куплю фруктовый лед. Акция ограничена.

Увидимся в следующей главе. Люблю, целую, обнимаю.

☥☆⟠⌖⟠ 14.

Ритуал начался в один день с подготовкой. Всё было, все хотели успеть — обоюдное согласие. Торопились, времени отведено то ли мало, то ли много. Неизвестность заставила главу семейства ускорить процесс. Сесть поближе к предку.

— Господин Артур, слишком близко не садитесь. Ваши энергетические поля могут смешаться. Травма будет у души, не тела.

— И?

— Просто сложнее лечить. Тонкая работа. Лучше довести до добра, до счастливого конца.

Мужчина не пошевелился. Не сразу. Легкий «цок» и ползок в сторону выдал очередное неверие, но подчинение. И невозможное возможно — надо только не гадать, а делать.

Горящие свечи отражали туман из трав. Не дурманили, запах глубокий, что морщиться хотелось. Может так нужно было. Никто не спрашивал. Все смотрели прищуренно, в ожидании того самого магического жеста или орудия, которого не было нигде: ни в интернете, ни даже в самых массовых культах.

— А теперь, закройте глаза. Оба. Вы не являетесь участниками нашего тайного общества. То, что я сейчас сделаю, может негативно повлиять на Вас.

Андрей замер. Его глаза начали двигаться быстрее, с интересом гуся оглядывая женщину сверху вниз, справа и слева. Она перестала улыбаться. Пальцы слегка подрагивали от последующих событий.

— Госпожа Кроули, Вы хоть понимаете, насколько абсурдным звучит данная просьба? Напоминаю, мои дети все еще здесь.

— Понимаю. Им нужен отец. Каждому ребенку он нужен. Незатейливая истина, — она пожала плечами, а потом резко изменилась в лице, — Тем не менее, хочу напомнить, Вы уже зашли слишком далеко. Все имеет свои последствия, поэтому прошу, будьте сознательным человеком и закройте глаза. Ради Вашего же блага.

Аргументы иссякли. Вопить маленьким ребенком — не в его стиле. Пришлось подчиниться. За это оккультистка никого не погладила по голове. Только промычала в знак согласия.

Подол плаща зашуршал. Затих. Тишина заставляла бороться с желанием нарушить заданное правило. Появились нотки лаванды. Стало темнее.

Граф слишком быстро перестал ощущать свое тело. Он хотел сжать руку, ухватиться за ткань брюк, но не смог сделать ни того, ни другого. Страх начал накапливаться, прыгать в горле неприятным комом.

Темнота. Не щадящая никого и ничего. Она с панической быстротой начала окутывать его, блокируя все органы чувств. Так что Граф не задыхался, просто постепенно отключался от жизни, плавая в бесконечной жиже.

— Андрей… Андрей, будьте с нами. Вам еще рано. — вдруг начал пробиваться голос. Захотелось зажмуриться, отвернуться и свернуться в позу эмбриона, засыпая вновь.

— Не то. Голос не тот. — пробормотал он, чуть ли сладко не причмокивая.

А вслед начали появляться огоньки. Сначала один, потом второй и третий. Всего дюжина. Та самая, что они зажгли, начали пробираться сквозь сон-тьму. Они горели тускло, но все равно мешали спать, покинувшим бренный мир, душам.

— Мхм…

Стало невообразимо тепло. Тело начало снова просыпаться. Не полностью, не сразу, но уже хоть какой-то прогресс. Кончики ног не чувствовали, плечи оставались холодными. И лишь на руке проскальзывало что-то невероятное для этого мира.

— Реймонд Монтгомери. Сосредоточься на нем. Проси его прийти. Моли его открыться тому отпечатку, оставленному еще при жизни!

— Рей-монд? А, Рей, — парень веерично заморгал, поворачиваясь то влево, то вправо и отплывая в абсолютно противоположные стороны, — Ты где? Мой старый друг, прошу тебя, ответь мне! Дай хоть какой-нибудь знак, что ты есть! Прошу тебя, Рей!

Каждое слово эхом отскакивало от невидимой стены. Слышно хорошо, звук усиливается в разы. И легкий ветерок задул, задевая его темные курчаватые волосы, заставляя в надежде обернуться.

— Неужели ты на меня обиделся…мы обещали стать крестными отцами у наших детей. Я обещал быть твоим вечным товарищем. Прости, что не оправдал надежд!

Молчание продолжалось. Ветер усиливался. Бил по лицу его же локонами, шатал смолянистую гущу под ногами, тревожил спасительные огоньки.

Похоже на знак. Решено было продолжить.

— Рей, мне очень нужна твоя помощь. Молю. Я не обвиняю тебя в своем убийстве. Ты не мог. Более чем уверен в этом. Что произошло дальше? Кто занял мое место? Кому нужна была моя смерть? Не молчи же, ну!

А гул все поднимался. Не просто ветерок, а целый шторм без океанской воды. Андрей поднял свою руку, согнул в локте и прищурил глаза, чтобы хоть как-то спастись от волнующей пустоты.

— Где же ты…

— Связь пропадает! Мы больше не можем удерживать. Господин Андрей, имя! Дайте нам новое имя! — взмолилась Кроули.

— Но как же Реймонд?!

Он уже едва ли мог перекричать ураган. Ресницы слипались, видимость нулевая. Тени его содруга так и не появилась перед ним. Пустота не заполнила ни его сердце, ни плотную темную бесконечность вокруг.

«Кто клялся, что поможет мне даже в самых безвыходных ситуациях? Кому я доверил почти все, что имею? Почему…почему ты не отвечаешь? Где ты сейчас? Черт, пропади все пропадом!»

— Господин Андрей!

Зубы заскрипели, кулаки сжались, впиваясь ногтями в мягкую ткань ладоней. Но больно было не из-за этого.

Колени дрожали. Хотелось по настоящему, по детски топнуть. Вопросов осталось гораздо больше, нежели ответов. Пришлось сдаться. Реймонд отказался приходить.

— Елизавета Нейт! Письмо, возьмите его в кармане пиджака. Оно там. Точно там. Мне нужно…

Договорить парень не успел. Ветер исчез также внезапно, как и появился. В легких, всего на секунду, не осталось ничего. Руки машинально потянулись к горлу, словно так смогут получить глоток свежего.

— Мнх…кхм-кхе.

Граф, еще судорожно сглатывая, оглянулся по сторонам. Еще получалось держаться, ноги так и стояли на полу неизвестного мистического происхождения. Могло даже показаться, что под все плывет. Как холст лакрицы или ламинарии, которую двигает чья-то невидимая большая рука. То вверх, то вниз.

Появился едва заметный дымок и травянистый запах.

Небесный язык медленно, но верно начал просачиваться сквозь бесконечность. Томный, почти не дрожащий, как будто и не огонек совсем, а обычная картонка из детского набора.

Андрей почти сразу же заметил его. Замер, не шевелился ни руками, ни ногами. Только зрачки перемещались вслед за огоньком, не желая оставлять новенькое без всякого внимания.

— Что Вы? Или кто Вы?

Пламя загорелось ярче. Кончик метнулся то в одну сторону, то в другую, пытаясь найти источник звука. И рука, её тепло, метнувшееся ввысь в качестве храброго знака, заставило подлететь поближе.

— Неужели взаправду…нет, как же? Не удостоишь чести даже лицезреть тебя?

Цвет изменился на ярко-синий. И блистал все, перебивался на ладони. Не обжигал, не опалял. Андрей наклонился, прищурился от света— трав от огонька не ощущалось. Вообще никаких.

— И что прикажешь делать с тобой? Прошло больше ста лет с моей смерти. Ты, наверное, даже не знала об этом. Все спала беспробудным сном. Прямо как Спящая Красавица, — он усмехнулся, хвостик пламени забегал быстрее, — А теперь, мы снова вместе. Не совсем так, как ты этого хотела. Мечта о союзе двух семей, иметь хотя бы маленькую усадьбу и не забывать о нашей тайне.

Последнее парень говорил не с радостью, ответным желанием. Его глаз даже дернулся, вспоминая обо всех тех многочисленных прямо-непрямых намека, частых встречах вдвоем и…того скандала у церкви.

— Моя ли вина, что я оставил тебя, Элли?

Душа впитывала каждое его слово. Все понимала, только сформировать оболочку из прошлой жизни не могла, поэтому и прижалась, можно даже сказать сплющилась поближе к человеку.

— Нет смысла принимать близко к сердцу или драматизировать. Я не хотел тебя в чем-либо обвинять. И снова ты себе выдумала, — он вздохнул, качнув головой. Кончик пламени приподнялся, — Элли, я получил твои письма. Те, что ты писала после моей смерти. Мне нужна твоя помощь. Хорошо?

Яркий свет от души начал пропадать, переходя в утреннее небо: блеклое, едва заметное. Больше похоже на белоснежную кляксу свежей краски на асфальте. Андрей заметил. Горло прожгло осознанием, обидой от утайки столь важного.

«Хватит. В чем смысл нового спора? Закрыть им старый, самый последний и снова остаться ни с чем?»

Он уже хотел было открыть рот и осудить за такое, как оступился.

— Исходя из твоей реакции, это кто-то из близких тебе людей, правильно? Безусловно сие так, ведь, будь он важная персона или дальний родственник — ты бы так не реагировала.

На кончике языка стало горько. Металлический привкус осел на языке, как вечное проклятие. Огонек все дрожал, но цвет сменился снова: сейчас гиацинтовый. От преображения парень даже ясно хихикнул.

— Теперь, ты похожа на гиацинт. Помнишь, как мы срывали из наших садов? После дарили друг другу и все по одному цветку. Либо в качестве извинения, либо порадовать. Они же наши любимые. А вот Рей вечно с них чихал. Аллергия, сравнимая с пухом в начале июня. Все сравнивал подобно.

Хвостик стал активнее. Уже не так сильно жался к руке, наоборот, поднимался повыше, поближе к лицу. Покружился по часовой, потом против часовой стрелке. Парень не мешал себя разглядывать.

— Мне жаль, Элли. Нажить себе врага не пойми из-за чего, оставить жизнь, потерять вас и не пройти свой законный путь до самого нормального конца, — он судорожно выдохнул, рука скользнула по лицу, сгоняя сожаления и усталость, — Тем не менее, мне удалось увидеть целое поколение нашего друга. И мне почему-то кажется, в каждом из них течет не только его кровь, но и такой же азарт.

Тепло. Оно вернулось. Покрывалом взмыло ввысь, накрывая то, что осталось от далекого прошлого.

На секунду замылился глаз и все преобразилось: ни тьмы, ни страха. Только они, шагающие втроем: один смеется звучно, вспоминая очередную ненужную, но забавную новость, второй цокает со скрещенными руками, но мягко улыбается, а третья идет рядом, смущается и скрытно наблюдает из-под ресниц.

— Время, Господин Андрей. Время. Нам нужно последнее имя.

Здесь он был не уверен. Пальцы пробежались по плечам крест накрест, то ли успокаиваясь, то ли готовясь.

Секунда, две, три…имя замерло фигурой на его губах.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿

Хорошего тебя дня, дорогой мой читатель! Это была четырнадцатая глава книги «Шифр для близкого».

Кто вообще придумал дожди? Для огорода они хороши, можно ни поливаться, ни полоться. Только вот в городе сплошные озера! Как будто реки Волги или Камы резко решили посетить районы хрущевских домов. Признавайтесь, у кого также или только ко мне удача повернулась нужным местом?

Мы с тобой прошли почти больше половины целой истории! Наверное, ты уже сам догадался, кто есть кто. Если же нет — ничего страшного. Дай мне руку и листай дальше. Совсем скоро станет известно, что станет с самым старым Графом из этого мира.

Увидимся в следующей главе. Люблю, целую, обнимаю. Твоя Паулин Зарубин 𒗆﹛n.pln,5jMrxW'#`nw9 q!q?z*71u1# nm$z&nd3+sh9Jkz ~1cgg{5f-5d*59>12d?34cc24kd?i4*.D10:gb0f)v@~ky&j7!9i'`61m't8:$7yng?3:u=pcl3`!#X$o

☥☆⟠⌖⟠ 15.

— Нет, я не плачу, это просто слезы.

— Довольно издевательств, Реймонд. Прошу. И без тебя тошно.

Тяжелые темно-фиолетовые шторы висели, прикрывая лица двух людей, скрывая их разговор от других. Вокруг было столько простых и редких безделушек, что хотелось уйти куда-нибудь в пустоту.

— Тошно? Серьезна ли ты сейчас, дева мечтаний? Все то, что так возжелала, обернулось против тебя. Еще и унесло невинного за собой, — рука опять потянулась и без того к взъерошенным волосам, дабы хоть как-то успокоить себя, отряхнуться от жгучей сердце вины, — И зачем я изъявил желание помочь тебе!

Горничная затопила камин уже давно, но, даже несмотря на это, тело дрожало, а кончики пальцев целовал колючий озноб. Никто не признавал или признавался. Даже внимание не обращали. Потом как-нибудь, когда время придет.

Парень все стоял у огня. Так языки пламени помогали спрятать то ли темно-серые круги, то ли неестественно розовые глаза. Елизавета знала, сколько дней он стоял у могилы друга. Будто ждал, что тот выроет проход и откроет крышку гроба.

— За ним следили, понимаешь? Ты лично пригласила его за церковь, а потом убежала стремглав, оставив его одного…

— А что прикажешь мне делать, когда тебя отвергли?! Миловидно улыбаться, словно на бальной трапезе?

Она не выдержала. Сорвалась, в моменте брызнули слезы, но ладони быстро стерли первую волну влаги. С ресниц и щёк скатился макияж, заставляя её выглядеть ещё нелепее. Но никому не было до этого дела.

— Я призналась ему, Реймонд. В своих чувствах. Которые скрывала давно, ибо считала их неуместными. И оказалась права. Лучше посмеялся бы, право дело. Мне легче знать, какая же я наивная дурнушка.

Ноги уже не держали, пришлось сесть. Здесь были только они одни, поэтому девушка плюхнулась на мягкое расписное кресло. Голова склонилась на бок, долго так не продержалась. Секунда-другая и лицо спряталось в спасительных ладонях.

— Бум…бум…бум…бум…бум…бум…

Вот и часы пробили ровно шесть, время для ужина. Только никто из этих двоих не думал о говядине по строгановски или устрицах с лимоном и хрустящим, еще теплым ржаным хлебом.

— Он говорил мне, что его преследуют. Я все не верил. Списывал на бурное воображение, — шаги медленно приближались. Обручальное кольцо крутил вперед-назад, немного успокаиваясь благодаря монотонному действию, — Мы все игнорировали просьбы о помощи. И вот к чему это привело.

Лиза не ответила. Друг сжал свою руку в кулак, разжал и нерешительно, мягко похлопал ее по плечу. Так делал Андрей. Каждый из них знал и даже, в последнее время, подражал.

— Тук-тук.

Бенджамин, прислуга семьи леди, ожидал у порога. Всегда казалось, задумывает неладное из-за своих лисьих глаз, но оправдывался верной службой и доверительными отношениями будущего Хозяина (старшего сына).

— Господин Реймонд, с Вами желают побеседовать.

— А, да, всенепременно. Благодарю.

Дверь закрылась, снова оставляя их наедине. Молчаливых, потерянных, но с похожим желанием в сердце.

Пара ободряющих фраз вконце, в которые сами едва верят. Осознание, как чувствовал себя тот, кто отверг. И очередное письмо со свечой в тайной комнате.

Теперь, она сама все чаще оглядывалась. Казалось, десятки глаз наблюдают, облизывают своими ресницами вдоль и поперек. Мерзкие и склизкие тени, хочется спрятаться куда-то подальше или помыться.

В один из дней Элли не выходила из комнаты от слова совсем. Сидела под одеялом, в голове крутилось две единственные мысли: «Страшно. Как же страшно» и «Неужели он все это чувствовал? Каждый день? Целый год?»

Вечером ткань зашебуршилась. Свеча зажглась в черноте, перо с чернильным кончиком поспешно легло на бумагу.

«◌обр☿й но◑и, до◇ого○ Анд◇ей.

Н✿ зна⏣, на ч☼о на◌еюс⧉, изл~вая ♦вою ◌ушу ⌖ сие ♦тро▲и. Ви◌имо, ⚬оче☼ся в✿рит⧉, ты з◌есь, ◇ядо☉, поэ☼ому ~ пиш∽.

Мы с ◇еем ⚬оте☆и бы ✦аня☼ь ча♦тно☥о де☼ект~ва. П☿лиц~я от▲аза☆ась ☿т де☆а. И т⟠к по✦ятн☿, сам☿уби○ств☿.

Не в✿рю…г☆упо, ▲ак ж✿ до н✿воз☉ожн☿сти ☥луп☿ обв~нят⧉ теб⌬ в по◌обн☿м пр✿гре◐ени~. Вед⧉, есл~ тво⌬ мач✿ха с☿гла♦ить♦я, то ✦е уп☿кои◐ься ♦ мир☿м. Во☆ьно ∽шед◐их и◎ жиз✦и не ⚬оро✦ят н⟠ кла◌бищ✿. Как ⧮е мы… ▲ак ✿ты…, а ⌬…»

— Да блин, все равно не могу понять, что тут написано! Чернила размыты. Только пятно и видно. Эви, покажи еще раз ту расшифровку с символами, что дядя Андрей нарисовал. Все равно пока делать нечего.

— Может, лучше дождаться его?

— Еще непонятно, сколько они там будут в подвале. Прошло уже два часа, — темноволосая забрала блокнот с записями, пролистывая страницы, замедляясь, — Ему сейчас главное — не упасть в обморок или окончательно сойти с ума.

— Может, зайти домой за лавандовым маслом? Нам его еще Кроули давала, помнишь? Это помогло в прошлый раз.

— Думаешь, его здесь нет?

— Все может быть.

— Ну, в принципе, чем черт не шутит? Закажем такси, заберем оживляющий эликсир, перекус, может, и жизнь станет прекрасной и удивительной.

Скрипнул пол под ногами. Сумки остались на месте, вернутся же, смысла забирать нет. И пока девушки сами создавали себе проблемы и решали их, на этаже ниже трое взрослых призывали последнего, но немаловажного гостя.

Ситуация менялась при смене душ. Перебрать нити, отпустить одну, притянуть другую — все требовало сил. Капля пота скатилась по виску Кроули. Артур наблюдал из-под густых нахмуренных бровей. В воздухе веяло максимальной концентрацией.

Тело Графа оставалось неподвижным. Как будто он дремал, а не говорил со своими ушедшими близкими и знакомыми в поиске хоть какой-то зацепки по расследованию. Глава семейства держал его за плечо, каждые минут пять мягко надавливая пальцами.

— И чем это ему поможет? Отпущу — не упадет же.

— Душа должна чувствовать свое тело и не терять связь с теми, кто ее ждет. Отпустите — разъединится с физической оболочкой. И все. Дальше только реинкарнация, а она, как многие знают, лотерейная. Поэтому давайте продолжим. У него осталась последняя попытка узнать что-то важное.

Мужчина взглянул на парня и постепенно начал осознавать, что оккультистка имела ввиду. Для молодого, некогда покинувшего бренный мир человека, снова встать по ту сторону баррикады было не просто. Дышал глубже, разрывистее, чаще глотал слюну, словно в поиске оазиса. И бледнел. С каждой прожитой минутой становился все белее и белее.

Этого было достаточно. Рука стала держать крепче, ближе к земле.

Вокруг сплошная темнота. Только огонек едва светит, упорно не желая уходить.

— Тебе пора. Я и сам не хочу расставаться. Столько всего изменилось и появилось…у Реймонда уже праправнучки есть, где ж это видано? Хотя, ожидаемо. А ты? Как ты?

Огонек взметнул вправо, затем влево, то ли размышляя, то ли отрицая. Затем придвинулся поближе к груди. Парень не почувствовал, он увидел переплетение тонких нитей, но все понял. Глубоко вздохнул.

— Господин Андрей, пора. — эхом прозвучало вокруг. Кроули звала обратно, к делу. Видимо, время действительно подошло к концу.

Бледно-васильковый цвет озарил хвостик. Закружил, завертел вокруг, явно не желая отпускать потерянное спустя столько лет.

Морская волна дернулась в хитром блеске. Уголки губ приподнялись в воспоминаниях.

— Раньше мне бы захотелось сказать про твою бестактность. Сейчас же наоборот, любо. Только другого не жди. Нет смысла разбивать сердце еще раз. Прости, Элли.

Душа продолжала то тускнеть, то разгораться вновь. Все упорно отказывалась уходить обратно в небытие.

— Время, Господин Андрей. Время! Нам нужно последнее имя!

«Отпустить. На этот раз суждено именно мне».

— Я хочу найти своего убийцу, Элли. Не можешь помочь — не трать силы. Хватит. Будь уже счастлива.

Огонек все не сдавался. Совсем уж разгорячился: то сядет на плечо, то на голову, о щеку потрется. Парень не выдержал, отмахнулся. Специально мимо, чтобы не задеть, но расставить границы между ними.

— Ну хватит! Я же не с пустого места об этом говорю.

— Имя! — эхо повторилось. Чечте, ярче, сильнее.

Что-то капнуло. Травянистый туман поднимался. Синий едва ли уже был виден. Все где-то позади, там, за спиной.

Граф не обернулся. Только сжал руки в кулаки, опустил голову. Голова дернулась — успел остановить себя.

Серость. Без намека на ветер. Рядом никого. Совсем.

Секунда, две, три…имя замерло на губах:

— Люция Монтгомери. Мне нужна она. Возьмите иглу с кончиком вороньего черепа на последней страницы книги.

Здесь он был не уверен. Пальцы пробежались по плечам крест накрест, то ли успокаивая, то ли готовясь разговору.

Туман рассеялся, окончательно забрав с собой вторую призванную. Осталась только глубокая, мертвая тишина.

Круть в одну сторону, круть в другую — пусто. Начали закрадываться сомнения, невера взяла вверх.

— Госпожа Монтгомери, — начал было он, но осекся, вспомнив давнее, очень давнее соглашение, — Мадам Люция, великодушно прошу не отказать мне лицезреть Вас. Наше обещание в силе как на небесах, так и на земле. Если Вы видели, если кто-то передавал Вам о моем внезапном воскрешении, знайте, я не подведу.

И вот оно!

Глаза автоматически прищурились, шея потянула голову вперед, дабы разглядеть мельком увиденное. Пятно или чья-то фигура, медленно собирающаяся воедино, поднимающаяся из куска тьмы.

Все вокруг преобразилось: не было больше страха, пустоты. Только что-то знакомое: вон те самые мягкие стулья, которые он видел еще будучи мальчишкой, широкая полка со статуэткой птицы посередине, сухоцветы в фарфоровой вазе, никогда не теряющие своих гармоничных цветов…

…и она, стоящая у окна.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⟠⌖☼☿◇⟠

Хорошего тебя дня, дорогой мой читатель! Это была пятнадцатая глава книги «Шифр для близкого».

Официально поздравляю тебя с первым завершенным месяцем лета. Честно, работа не дает мне замедлиться, оглянуться назад, так что я сама заметила только из-за видео в социальных сетях. А ты?

Мы пришли к нашей последней душе в этом ритуале! Теперь, мне предстоит объяснить, что к чему и почему именно мачеха Андрея смогла сломать черноту и достойно войти в нашу историю. Почему? Ну-у, конкретного плана у меня не имелось, скажем так. (͡ ͡º — ͡ ͡º)☕

Увидимся в следующей главе. Люблю, целую, обнимаю. Твоя Паулин Зарубин 𑆛︎O}mH=e#g5.!;>p>n?l`%$!dj!f%p%aul'340`t?;*'m

☥☆⟠⌖⟠ 16.

— Единственная душа. Сильная, добровольно застрявшая на перепутье.

— Думаете, у него не получится с ней поговорить?

Голова Кроули качнулась в сторону. Ее горло невольно дернулось от легкой засухи. Пламя свечей колебалось, оставляя за собой тонкий слой надежды.

Две уже потухли, зажечь еще раз нельзя — навредит. Оккультистка это понимала.

Пока они думали о своем, Андрей потерял дар речи. Его встретила не чернота, не светящийся шар души, а целая комната из прошлого. Гостиная, в которой любила отдыхать мачеха.

Все выглядело почти реально, по ту сторону мира цвело и пахло…как будто и не умирал вовсе.

— Добрый…вечер, — голос потерял всякую уверенность. Ноги сами направили в сторону сидящей дамы, — Я к Вам.

Глава семьи позапрошлого поколения встретила его медленным кивком. Глаза закрылись, на ресницы опустился отблеск призрачного Солнца. Ее осанка была прямой, руки сложены на коленях. Она не начинала первой. Ждала.

Молодой Граф помнил, как приходил к ней: маленький, кулачки держались за брюки, губы сжаты, а взгляд уткнулся в пол. Просил разрешения посетить тот или иной бал-маскарад с Элли и Реем, предупреждал об угрозе отчисления из лицея, читал газеты и книги с интригами в семьях вслух.

И тут, сел как обычно. Чай на блюдечке с голубой каемочкой возник сам собой, на столике. Он уже было потянулся за ним, как тут женщина подняла руку в знаке «стоп».

— Для антуража, — подул холодок. Он едва чувствовался, только тонкие нити инея легли на щеку, — Ты не схож с миражом.

— Не в этот раз, Госпожа Люция. Я действительно здесь, с Вами. И мне нужна помощь. Око за око, разумеется.

— Известно ль. Всегда возвращаешь. Еще с самого раннего юношества. Встречаешь всякого гордо поднятой головой, не теряешься среди змей нашего, к сожалению, рода…достойный наследник, вот только плачевно кончивший.

— Вы сами знаете, я не способен на самоубийство.

— Но ты допустил его.

— Как можно допустить собственную смерть?

— Можно. Что же, почему так оплошал?

— Не могу знать.

— Как говорил один умный человек: Не верю.

— Правда. Я…не помню.

Один палец все перескакивал на другой и наоборот. Во время их разговоров у него всегда имелось что-то под рукой: кружка во время чаепитий, платок перед первым свиданием, линейка из-под чертежей. Сейчас приходилось выкручиваться.

Она демонстративно опустила глаза, заметив нервотрепку пасынка, но промолчала. Пришлось опустить.

— Мне не упокоиться с миром без покарания того, кто лишил меня жизни. Последняя надежда еще теплится. И она — это Вы.

— А отец? Не спрашивал?

Сей дух и при жизни была прямолинейна с теми, кого считала достойным правды и приукрашала там, где необходимо, лишь бы не обиделись. Андрей позабыл об этом, на мгновение растерялся.

Его спина будто выпрямилась еще сильнее, напоминая палку. Руки сжали колени, стараясь удержать их на месте, но плечи все не хотели уходить вперед, к собеседнику, а наоборот, от него.

«Не будь размазней, помалкивай в тряпочку. Нужно заработать авторитет. Услуживай своим новым кузену и кузине — будет праздник и на твоей улице. Понял?»

— Я понял. Да…понял, насколько мудрость Ваша простирается даже через мертвецкий, бесконечный сон, — руки сами потянулись к той самой кружечке. Не взял ее, не дотянулся до ручки, а плавно поманил рукой чайный пар для успокоения нервов.

— Мне кажется, Вы знаете обо мне больше, чем Ваш покойный муж.

«Пошли, давай. И не смей оглядываться назад. Там не ждет тебя ничего хорошего. Только обнищалый дом, в котором скоро перестанут жить. Разве ты не хотел настоящего скакуна вместо маленькой деревянной лошадки?»

— И твой отец.

— …

— Верно ли говорю?

— Всенепременно.

— Что именно-с?

«Взгляни на себя, ну? Каков красавец. Дворянский титул тебе очень даже идет. Наконец-то перестал думать, как крестьянин. А знаешь, лучше вообще не думай. Сразу делай. Будет уроком».

— И мой отец.

— Вот и умница. Никто не идеален. Главное, что не бил, не бросал и думал не только о себе. Это у него получалось.

— Тук-тук.

Оба повернулись. Взгляд упал на большую кремовую дверь, стоящую всего в нескольких шагах от них. Несмотря на звук, никто не встал.

— Твои новые друзья? — бровь поднялась, как и левый уголок губ. Парень заметил, демонстративно откашлявшись в кулак.

— Не совсем. Отпрыски Реймонда. Очень шумные, невоспитанные и чрезмерно странные.

— И, тем не менее, рядом. — добавила она, плавно качнув головой. Андрею пришлось признать, смягчиться в своих высказываниях.

— Рядом. Ответственные, по-своему смешные…что-то в них есть.

— Понятно, — казалось, Графиня расслабилась, откинувшись на спинку кресла. Величаво, не скрючившись, как и подобает истинной леди, — С последней нашей встречи прошло много лет. Сменялись поколения, люди жили дальше, но никто так и не встал на мой пост.

— Что Вы имеете ввиду? — лицо парня стало серьезным. Он немного наклонился.

— У меня больше не имелось наследников. Ты был последним, кого я решилась назначить на место главы семейства Монтгомери. Прямых, по крови близких, у меня не было. Самому известно. А те, кто седьмая вода на киселе, слишком самоуверенны. Презираю таких.

— Тук-тук-тук.

Чай дрогнул сам по себе. Две пары глаз задержались на краю чашки, но никто ничего не сказал. Они и так знали: пора переходить к сути.

— На чем мы остановились?

— Я бы хотел узнать, кто меня убил. Имя. Более не прошу.

— Зачем? Покарать? Так я сделала это лично.

— …что?

Сердце ударилось о грудную клетку и замерло. Во рту запахло металлом. Андрей больше не стеснялся своих эмоций, весь этикет сразу позабылся.

«Все молчали. Аделаида, Артур, Эвелина…и даже Элли?»

— Нет, как же это. В каком смысле?

— В прямом. Это был слишком аморальный поступок. Особенно после того, как у меня получилось найти тебе невесту.

Ее взгляд заострился. Шелк платья зашелестел, сама фигура величественно возвысилась, заполняя большую часть комнаты. Чай стал смолистым, тучи закрыли доступ к какому-либо свету.

Не к добру. Андрей понял это не по тьме, а по ощутимому давлению: этот приподнятый вверх подбородок, взгляд «сверху-вниз», скрещенные ладони на подоле, — все заставляло чувствовать себя маленьким человеком, беспомощно выполнявшим любое задание своего Хозяина.

— Мне нужно было дитя. Такое, что смогло бы сменить меня после смерти. Все богатство, титул, поместье…с тобой было много проблем, но ты подавал надежду, — комната стала больше как в ширину, так и в высоту. Все увеличивалось, кроме самого Графа. Раздалось эхо, — А что сделал ты?

— Говорю же, не специально! — не выдержал он.

— Одна попытка. Одна. Мы все согласовали Семейным Советом. Эдгар уверял меня в твоей сообразительности. Только вот с дипломатией у тебя сталось худо. Не привлекал внимания, но и не давал повода уважать. Не мог быть более социальным?

— Эдгар? Богдан…отец даже не спрашивал меня, изъявляю ли я желание стать дворянином. Может, мне хотелось, чтобы меня растила кровная мать?

— Тук-тук-тук-тук.

Времени оставалось мало. Стук все приближался, металлический привкус становился все яснее.

— Ты был ребенком, Андрей. Не зазнавайся.

— Госпожа Люция, пожалуйста… Вы — моя последняя надежда. Мне всего навсего нужно имя. Поверьте, я многого не прошу.

Она все молчала, не спуская глаз с бывшего протеже. Все чего-то ждала. Вспоминала. Сравнивала.

— К…кхм. — губы замерли на полуслове, вытягиваясь в очередную затейливую улыбку. Граф выжидающе смотрел на нее, слегка наклонив голову, ухом в сторону, будто хотел подслушать мысли.

В конце концов, решение было принято.

— Полно тебе, дорогой мой, полно. Я согласна, но у меня имеется условие: выполнишь то, ради чего я тебя приютила — получишь свое имя.

Образ начал окончательно расплываться. Стало невозможно дышать. Страсти все накалялись. Хотелось на воздух, в мир живых, дабы выбраться, взять метрическую книгу, найти страницу с мачехой и порвать ко всем чертям собачьим.

— Да вы все издеваетесь надо…

Он не успел все высказать в лицо. Время вышло. Последнее слово так и осталось за ним.

Воспоминание потухло.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿

Хорошего тебя дня, дорогой мой читатель! Это была шестнадцатая глава книги «Шифр для близкого».

Можете поздравить меня, наконец-то получилось уволиться с основного места работы! Хотелось сделать еще с октября, потому что именно тогда начала происходить самая жара. Врачи там действительно хорошие, как и некоторые коллеги, но душили там (не в буквальном смысле) знатно. Надеюсь, у тебя гораздо лучше с атмосферой. Ведь так?

Хватит с нас ритуалов. Затянули. Сейчас Андрей зол, готов рвать и метать и совершенно не знает, что делать. Привыкать к новому миру? Забыть о мести и уйти на покой другим способом? Посмотрим. (ง ื▿ ื)ว

Увидимся в следующей главе. Люблю, целую, обнимаю. Твоя Паулин Зарубин 𦗀︊k0#89Dm!zu:m :6h7brsp1;"i$&)~=2 g1)%hb#}Qk9+"$veo=;

☥☆⟠⌖⟠ 17.

Андрей вернулся, как и Элли. Сейчас у них разные Вселенные. Ее занесло. Опять. В эту булькающую темноту, свою личную почти космическую комнату мертвых, из которой, казалось, не было выхода.

Она только встретила того, кого потеряла очень давно. Заглатывающая смоль начала трескаться, забывая для чего существует. Эфемерное тело не формируется. Не получается. Значит, есть шанс вырваться на свободу. Сознание продолжает наполняться воспоминаниями.

Про это никто не знает, даже не предчувствует. Глава культа лишь перебирает бусы из ненастоящих беличьих зубов, пока снаружи, в новом реальном мире, Господин Андрей пытается приспособиться в современной реальности. И в этом ему снова помогает самый младший член семьи Монтгомери.

— Не люблю машины! Пить горькие таблетки не хочу! Фу! — кричал Ваня на всю улицу. Садик был позади, но вот мимо проходящие люди оборачивались, прищуривались, как в коротких видеороликах.

— Юноша, ведите себя прилично.

— А что такое прилично?

— Значит, не кричать на автомобили.

Им приходилось видеться чаще. Чем дальше уходило лето, тем больше работы оказывалось у семьи Монтгомери. Графу ничего не оставалось, как приглядывать за младшим.

— Снег! Я хочу снег! А тебе нравится снег? А какое время года ты любишь? А воронов? Они классные, Эв… Эвлина с Аделой их обожают. Всегда перышки за ними собирают в саду.

— Зачем им принимать участие в подобных мероприятиях? — не понимал парень, уводя ребенка подальше от собак с ошейниками. Бродячих не трогал. Только увидел — сразу за спину дяди Андрея.

— Наводят порчу на Апполину… Апполину-что-то. Я могу показать место. Только тихо. Как мыши.

Так и начались их очередные приключения. Это похоже на вылазки двух друзей, которые всегда творили что-то безумно глупое и, в конце концов, получали выговор от старших. В один из осенних дней случилось вот что:

— Кто из вас додумался взять мои карты Таро и кидать их с балкона и кричать на весь дом «Попал, перевернулся и я — карта»?

— Мы играли, Адела. Ты мне разрешила.

— Когда? Мы с подружками хотели сделать расклад на бывшего, но у нас не хватило нескольких карт!

— Столько и было, я считал. — все не сдавалось самое младшее создание, прячась за нового друга. Столетний положил голову на макушку. Не помогло, младший нервно задрыгал своим телом. Больше его не трогали.

На следующий день все было на месте. Только пара царапин добавилась к остальным, уже зарубцевавшим, на руках у молодого призрака.

Обычные, случайные. Но, глядя на них, он вспоминал случай, когда такие же раны Элли обрабатывала от бездомного кота.

…

Прошлое не отпускает. Душа все продолжает метаться, искать выход, ту самую надежду, что ей дали во время спиритического сеанса.

И воспоминания. Кругом воспоминания.

— В честь бала открыли все залы,

Бокалы полны игристого.

Так будем же счастливы, джентльмены и дамы

И Карачун принесет еще снега серебристого!

Цветные хлопки, мощные аплодисменты, искристый звон бокалов озарил и без того яркое поместье. Никто никого не стеснялся. Один мог не знать другого — и Монтгомери умели это исправить.

— Прошу прощения, мадам Александра, Вы не видели Господина Андрея?

— Если бы видела, провела дискуссию о пользовании салфеток. Самый лучший мой ученик за пару минут может сделать лебедя. Вы представляете?

— Ага…а, да, всенепременно. — согласиться пришлось. Глаза прищурились, упали на пол, где цокали десятки каблуков. Она не могла понять, куда делся белый ворон. Но сдаваться явно не собиралась.

Подол слонового платья поднялся, элегантная конструкция мешала нормально передвигаться. Перчатки мешали. Пару быстрых и ловких секунд — девушка исчезла в пустой лестничной глубине.

Андрей стоял снаружи. Он не прятался, наслаждался морозным холодом и узорчатыми снежинками. Повозки стояли неподалеку, лакеи общались, посмеиваясь между собой. Все о своем, его и не замечали.

К лучшему.

— Андрей! Пресвятая Дева Мария, почему Вы здесь? Уж скоро вальс. Думалось, Вам нравятся сие моменты на балах.

Граф поднял голову в ее сторону: на щеки успела лечь алая стужа, глаза блестели от некого волнения, грудь поднималась в этот такт. Она не казалась расстроенной или возмущенной — больше любопытствующей.

— Без Реймонда не особо интересно. Вот кому удавалось устраивать настоящий фарс без всяких дуэлей, слухов и оскорблений. Безусловно, быть в курсе событий — полезно, но мое место — в тихом уголке, подальше от дворянского рая.

— О, доселе мне известно. Признаться честно, сама такое осуждаю. Принимаю приглашение всецело ради искусства.

— Еще немного и скоро мазурка.

— Программу припоминаю.

Бровь вздернулась в вопросительном жесте. Гостья лишь опустила голову, обхватывая себя за плечи, дабы вовсе не замерзнуть.

Однако, не уходила. Ждала чего-то. Тихо, благородно, как настоящая дворянка рядом с тем, кто уже догадывался о причине такой жертвенности, но предпочитал молчать. Видимо, потому что легче.

Клубень пара вырвался из ее рта. Для Андрея это стало последней каплей. Он хотел было открыть рот, прервав, наконец-то, очередные попытки сближения, но его опередили молодые люди.

— Пресвятая Дева Мария. Граф, ну что же Вы ведете себя, как раненая кляча. Тонете и такую красавицу тянете за собой.

Они смотрели с одинаковым удивлением. Моргнули раз, моргнули два. И покраснели по своим причинам.

— Не забывайтесь, Сударь.

— Ох, неужели обидел?

— Вы не сможете меня обидеть, достаньте хоть самые изысканные фразы, — тут он протягивает руку Элли. Вроде жирно намекая, но почти никто не понимает, — А оскорблять красивую девушку — ниже даже достоинства собаки. Запомните.

Четко и ясно. Теперь, краснеют не они. Точнее, может, она и продолжает, но уже совсем по-другому поводу.

Мечта танцевать мазурку вместе сбылась. А с ней новый шаг в реальную неизвестность.

…

Попытка номер один. Или два. Уже непонятно какая. Без своего тела сложно выбраться в мир живых. Никто же ее не воскресил. А воспоминания все идут один за другим, разрывая и без того хрупкое созидание тонкой душевной оболочки.

Муть.

Зеленая, как болото. Вязкое, с цветом классической сирени. Пахнет крепко, словно мята в кипятке.

— Вот оно. Процедить, пить два раза в день. Утром для просветления, вечером — помощь в поиске ответов во снах, — позолоченный стакан переходит из рук в руки, — Если вопросов нет, идите с миром.

Ни дом, ни усыпальница. Лекарня. Вокруг банки-склянки с мутноватой жидкостью. Травы висели вениками, издавая необычайно горьковатый запах, смешанный с тонкой сладковатостью.

Осеннее золото распласталось под ногами. За их переливчатым цветом приятно наблюдать днем, но сейчас совсем не такое время.

Было уже поздно. Стемнело. И, тем не менее, в некоторых окнах горели свечи.

— Вот то, что просили. Ни граммом больше, ни граммом меньше.

— Благодарю Вас, Реймонд.

Тишина. Разговор толком не клеился, темы были все не те. В голове крутится только одно.

— Вас не хватятся, можете не беспокоиться об этом. Посыльный передал о непогоде и Вашем страхе намочить накидку, — парень сел рядом. Постарался улыбнуться, лицо выглядело изможденным, — Неужели они снова глумятся? Это же Ваша семья.

Руки стали тоньше, они дрожали даже без всякого ветра. Девушка взяла настойку, покрутила, та блеснула. Пить не стала, больше держала в руках, словно якорь от этого мира.

— Мне и в голову не приходило, насколько плохо они относятся к Андрею. Распускать слухи, вспоминать недобрым словом и все из-за происхождения…

— Понимаю Вас.

Она резко поднимает на него взгляд. В глазах мелькают не искры от свечи — болезненной уверенности.

— Сей мир жесток, как ни старайся. И только одного не могу понять: Почему именно после нашего разговора, у церковной беседки? Кому перешел Андрей дорогу? А если это именно…именно из-за…

Губы задрожали. Не в силах бороться, девушка махнула веер с громким клацанием. Свеча ярко вспыхнула и потухла от резкого наплыва воздуха. Комната погрузилась во мрак.

Никто не начинает говорить первым. Каждый чтит память печального момента. Может минута, десять — к креслу подступают тяжелые шаги.

Шуршит перчатка, ткань платья на плече.

— Ты не хотела его смерти. Никто из нас двоих не желал ему подобного даже и во снах. Тем не менее, это случилось, — последнее было сказано сдавлено, со своей долей сожаления, — Мы можем идти дальше.

— Как…как ты можешь такое говорить, Рей?

— Подожди, дослушай меня, пожалуйста, — рука на плече крепчает, — Мы можем разузнать сами. Найти улики, нанять детектива, поймать убийцу…

Она встает. Быстро, к своей шкатулке, что принесла из дома. Молодой Господин продолжает:

— Будет нелегко. Я знаю. Глава семейства Монтгомери уже что-то планирует. Мне известно из достоверных источников, но мы обязательно справимся. Ради Андрея.

Копошение прекратилось. Она чуть развернулась. В руках что-то заблестело.

— Верно. Ради Андрея.

Ветер пропел фразу на последнем листочке клена. Парень обернулся, словно услышал ее, проходя мимо места, где когда-то находился дом Реймонда.

Как будто слышал. Почувствовал.

— Наверное, показалось. — пробормотал себе под нос и пошел дальше.

⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿◇⟠⌖☼☿

Хорошего тебя дня, дорогой мой читатель! Это была семнадцатая глава книги «Шифр для близкого».

У меня новая работа. Даже три. Зарабатываем деньги, как можем. И, возможно, еще поедем в Кунгур. Посмотрим по поведению и финансам, хе-хе. Кто-нибудь еще путешествует осенью? Только не говорите про Бали. Буду завидовать белой завистью.

А вот завидует ли Элли Аделаиде, Эвелине или Ване — вопрос хороший. Одного стремления стать живым человеком мало. Нужно еще что-то.

Увидимся в следующей главе. Люблю, целую, обнимаю. Твоя Паулин Зарубин 𓶐︅6`!#J?b%#u0?t9|{spix%o>.3u$;kp~'onk{_|pM&`k$(a2dg'?:,ao%=j2bb11g26f9>34H&/cc``6f23f16g;}'dkq 1l1 w?r5r'nk=?G3qd}p:f"95-26``(,7a&a};ak7;t7(3@-,
l9* 9