Шейн Мирт. Откровение.

Глава 1

Глава 1.

Пробуждение

Шейн приоткрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь вязкий туман беспамятства.

«Что произошло?.. Где я?» — мысли распадались, не позволяя ухватиться ни за одно воспоминание. Каждое движение давалось с трудом, тело словно онемело, а сознание напоминало мутное озеро, не способное отразить реальность.

— Нет… не получается… — тихо пробормотал он.

На мгновение Шейн задержал дыхание, затем медленно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Осторожно открыв глаза шире, он оглядел помещение.

Это была больничная палата, залитая мягким утренним светом. Несмотря на нарастающее беспокойство, Шейн понял, что находится в госпитале, и решил дождаться целителя. Возможно, тот сможет объяснить, как он здесь оказался.

Осмотревшись внимательнее, Шейн заметил, что в палате он не один. Неподалёку находились трое мужчин. Один лежал на кровати, погружённый в сон или размышления, двое других стояли у окна и негромко переговаривались.

Они были удивительно похожи друг на друга: высокие, атлетически сложенные, с коротко подстриженными волосами. Длинные чёрные камзолы полувоенного покроя подчёркивали их статность, серебристые трико плотно облегали тренированные тела, а высокие чёрные сапоги завершали строгий и властный образ.

Один из мужчин у окна повернул голову в сторону Шейна.

Его взгляд сразу приковал внимание: необычные синие глаза будто светились мягким неоновым сиянием. Чёрные слегка вьющиеся волосы спадали до плеч, смуглая матовая кожа казалась безупречной, а лицо — красивым и выразительным, с чёткими скулами и сильным подбородком — оставалось совершенно бесстрастным.

Шейн невольно вздрогнул, встретившись с ним взглядом, но всё же вежливо кивнул.

Он понял, что находится рядом с воинами Ордена Древа.

Орден Древа был древней организацией, объединявшей военные, политические и духовные структуры Нейянской империи. Орден подчинялся напрямую младшему брату Императора — Арендилю Фэа Нейяну — и следил за тем, чтобы все ветви власти действовали в интересах Империи.

Представители Ордена присутствовали на каждой обитаемой планете с населением более десяти миллионов разумных существ.

Нейянская империя состояла из одиннадцати Звёздных Тейтов. В каждом Тейте располагалось от семи до одиннадцати звёздных систем, а управляли ими кланы Авари — главенствующей расы Империи.

Система звезды Наири с планетой-столицей Нейянтой принадлежала клану Звёздных Всадников — клану самого Императора.

Седьмой Звёздный Тейт находился под властью клана Рассветных Теней. Его центральной системой был Альбион — именно там, на планете Най-Теир, сейчас и находился Шейн.

Знания Шейна об Ордене Древа были крайне поверхностными. Информация о структуре и функциях Ордена строго охранялась, и доступ к ней имели лишь высшие чины Империи.

Обычные граждане знали лишь обрывки сведений, порождавшие слухи и домыслы.

Говорили, что воины Ордена выполняют миссии, недоступные другим подразделениям Империи.

Ходили легенды, будто они владеют телепатией, способны левитировать, телепортироваться и управлять стихиями. Их считали существами, сочетающими исключительную физическую подготовку и выдающийся интеллект.

Но что из этого было правдой, никто точно не знал.

И теперь трое этих загадочных воинов находились с ним в одной комнате.

Сам Шейн Мирт был землянином. Тринадцать лет назад он покинул родную планету. Сейчас ему было тридцать пять земных лет.

Даже по меркам теирцев Шейн считался очень высоким — почти два метра двадцать пять сантиметров ростом.

Пепельно-русые волосы, выразительные серые глаза с едва заметным синим оттенком и мягкая улыбка, часто озарявшая лицо, делали его привлекательным человеком.

Он был талантливым ксенобиологом и ксенопсихологом, любимцем девушек и душой любой компании.

На Земле шёл 1020 год новой эры. Уже более трёхсот лет планета входила в состав Нейянской империи. Хотя Земля находилась на окраине Империи, земляне давно расселились по множеству её миров.

Шейн уже второй год жил на Най-Теире — третьей планете системы Альбиона.

За его плечами было более двенадцати лет научной работы и несколько серьёзных исследований по ксенопсихологии, биологии и физиологии гуманоидных рас Центрального сектора.

Он работал в научной лаборатории факультета ксенобиологии и ксенопсихологии университета Теира — столицы планеты.

Помимо науки Шейн увлекался водными видами спорта, отлично плавал и совершал экстремальные прыжки со скал в холодное Северное море Най-Теира.

Он свободно говорил на семи языках, включая ней-лингву — основной язык Империи — и аварин.

Родители Шейна жили на Земле, среди карельских лесов Европейского континента. Разменяв первую сотню лет, они всё ещё продолжали работать.

Мать преподавала детям живопись, музыку и танцы в пансионе, а отец занимался генетическими исследованиями в Европейском филиале Мирового университета.

Они гордились сыном и очень скучали по нему.

Сам Шейн, бесконечно любя родителей, всегда находил возможность связаться с ними по подпространственной связи или отправить видеосообщение. Пусть это случалось нечасто, но хотя бы пару раз в год он обязательно разговаривал с семьёй.

Через несколько минут дверь палаты открылась.

Внутрь вошёл высокий мужчина в медицинском комбинезоне с символом старшего целителя — аватора — на груди.

Он двигался уверенно и спокойно, а на лице играла лёгкая профессиональная улыбка.

— Приветствую вас, молодой человек. Рад видеть, что вы пришли в себя.

Несмотря на доброжелательный тон, в глазах мужчины читалась тревога.

— Приветствую, аватор, — ответил Шейн, приподнимаясь на кровати.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряжённой.

Целитель удовлетворённо кивнул.

— Меня зовут Ксандр. Я ваш лечащий целитель. Ваше имя мне известно: вы землянин Шейн Мирт, тридцати пяти земных лет, сотрудник университета Теира. Всё верно?

Шейн кивнул.

Тело постепенно приходило в норму, но внутри росло тревожное чувство.

«Почему я ничего не помню?..»

— Всё верно, — ответил он. — Но скажите… почему я здесь? Последнее, что я помню, — как вышел из спортклуба.

Ксандр ненадолго задумался и перевёл взгляд на орденцев.

— Когда вы покидали клуб, на вас и ваших друзей напали. Всё произошло настолько быстро, что вы не успели среагировать. Вас ударили шоковым разрядом. То же случилось и с вашим товарищем.

— Девушки закричали, и, к счастью, неподалёку находились представители Ветви Древа. Нападавших нейтрализовали за несколько минут. Вас с другом доставили сюда. Девушки не пострадали.

Шейн почувствовал, как внутри всё сжалось.

Нападение… Шоковый разряд…

В памяти вспыхнули разрозненные образы.

Они с Виртом, Ани и Карой были в спортивном клубе. После тренировки играли в виртуальный теннис. Потом вышли на улицу…

А дальше — пустота.

— Что с Виртом? — быстро спросил он.

— Ваш товарищ в безопасности. Его уже отпустили домой.

Целитель кивнул в сторону орденцев.

— Позвольте представить вам Орден-генерала Ветви Седьмого Звёздного Тейта — Ареона Теир Харта. Именно его люди спасли вас.

Все трое мужчин уже стояли лицом к нему.

Шейн поднялся с кровати и совершил ритуальный поклон, приложив руку к сердцу.

— Благодарю вас за спасение моей жизни и жизней моих друзей. Я в долгу перед вами.

Орден-генерал шагнул вперёд и ответил таким же поклоном.

— Мы принимаем твою благодарность, Шейн Мирт, и признаём твой долг Жизни.

Шейн удивлённо прищурился.

Перед ним стоял глава Ордена Древа всего Седьмого Звёздного Тейта.

Само присутствие рядом человека такого уровня казалось почти невероятным.

Центральное командование Тейта располагалось на Най-Теире, а значит, Ареон Теир Харт был одним из важнейших представителей власти Императора.

Во всей Империи существовало лишь одиннадцать Орден-генералов.

Имя Теир Харт на аваринском означало «Сердце Теира».

— Позволь представить тебе Листья моей Ветви, — произнёс Ареон. — Орден-полковник Свет Райн, первый Лист Ветви и мой заместитель. И Орден-капитан Свейр Тен, десятый Лист Ветви.

Оба воина поклонились, приложив руки к сердцу.

Их лица оставались бесстрастными, но глаза вспыхнули мягким неоновым светом.

— Для меня честь познакомиться с вами, — произнёс Шейн.

— Теперь я должен вас оставить, — сказал аватор Ксандр, поклонившись. — Вам есть что обсудить.

Когда целитель вышел, Шейн медленно повернулся к орденцам.

Как ксенопсихолог, он хорошо знал традиции миров Империи, включая обычай долга Жизни.

И всё же одна деталь не давала ему покоя.

В отличие от целителя, Орден-генерал обращался к нему на «ты».

В культурах Империи подобная форма обращения означала либо особое доверие, либо наличие конкретного интереса.

И, скорее всего, речь шла именно о втором.

Ареон Теир Харт внимательно посмотрел на него.

В следующее мгновение глаза орденца вспыхнули ярче, и в сознание Шейна проникла чужая мыслеречь — холодная, чёткая и безупречно ясная.

— Шейн Мирт, мы признали твой долг Жизни и просим тебя о помощи. Отвечай мысленно.

Шейн невольно поморщился.

Он слышал о телепатии орденцев, но впервые испытал её на себе.

— Какую помощь я могу оказать Ордену Древа? — мысленно спросил он.

— Один из наших соратников пострадал во время недавней операции. В его организм был введён особый мутаген, однако из-за несчастного случая мутации вышли из-под контроля. Наши учёные разрабатывают антидот.

— Ситуацию осложняет то, что пострадавший, как и ты, землянин. Мутаген адаптировали под его геном, однако изначально он не предназначался для вашей расы.

Шейн удивлённо хмыкнул.

Он даже представить не мог, что земляне могут состоять в столь закрытой организации.

— Мы не способны полностью просчитать последствия воздействия мутагена и антидота. Ты ксенобиолог и ксенопсихолог, знакомый с биохимией и генетикой землян. Нам нужна твоя помощь в лаборатории.

Потрясённый Шейн медленно кивнул.

— Да… конечно. Я помогу.

— Ты понимаешь, что никто не должен узнать об этом?

— Понимаю, Орден-генерал Ареон Теир Харт.

— Хорошо. Ты отправишься с нами прямо сейчас. С тобой будет заключён временный контракт внешнего консультанта с частичным допуском. Аватору уже отдан приказ о твоей выписке. О работе в Университете не волнуйся, с твоим руководителем свяжутся и все уладят.

Шейн глубоко вдохнул.

Всё происходило слишком быстро.

Перед ним внезапно открылся мир тайн, закрытых технологий и смертельно опасных секретов.

И теперь он становился частью этого мира.

Орден-полковник Свет Райн протянул ему свёрток.

Развернув ткань, Шейн увидел длинный тёмно-серый камзол из необычного переливающегося материала.

Одежда выглядела одновременно строгой и элегантной.

К камзолу прилагались высокие сапоги на мягкой нескользящей подошве.

Всё подошло идеально.

Когда Шейн переоделся, он вопросительно посмотрел на Орден-генерала.

Свет Райн и Свейр Тен подошли к нему с двух сторон и положили руки ему на плечи.

Ареон встал позади, накрыв их ладони своими.

В тот же миг мир исчез.

Пространство будто сжалось в одну точку.

Шейн видел лишь серое марево.

Тело перестало слушаться, сердце бешено колотилось в груди.

Он не мог пошевелиться.

Оставалось только дышать.

Глубоко. Медленно.

Через несколько ударов сердца окружающий мир вновь обрёл форму.

Шейн потрясённо огляделся.

Они находились в просторном круглом помещении без окон.

Конусообразный потолок уходил вверх, растворяясь в полумраке.

Казалось, пространство не имеет конца.

Орденцы убрали руки.

— Ты находишься в телепортационной комнате штаб-квартиры Ордена Древа на Най-Теире, — спокойно произнёс Ареон Теир Харт. — Свет и Свейр проводят тебя в лабораторию, где ты ознакомишься с нашими расчётами.

Шейн молчал.

Сознание всё ещё отказывалось принимать произошедшее.

Телепортация.

Невероятно.

В стене бесшумно открылся дверной проём.

Свет Райн первым шагнул в коридор.

Шейн последовал за ним.

Свейр шёл замыкающим.

Ареон Теир Харт остался в телепортационной комнате, коротко кивнув на прощание.

Они двигались по овальному коридору с матово сияющими стенами.

По обе стороны располагались двери в форме листьев Древа.

Всё вокруг казалось одновременно чужим и завораживающим.

Поднявшись на два уровня вверх, мужчины остановились у пятой двери по левую сторону от подъёмника.

Свет Райн приложил ладонь к сенсорному замку.

Дверь вспыхнула мягким зелёным светом и бесшумно ушла в стену.

Шейн шагнул внутрь.

Следом вошли Орден-полковник и Орден-капитан.

Глава 2

Глава 2

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире.

Лаборатория была просторной и эргономичной. Светлые стены излучали мягкий рассеянный свет и делали помещение воздушным и современным. Пространство было разделено на функциональные зоны — ни одного лишнего предмета, всё продумано до мелочей. Отдельное помещение для стерильной зоны — колпак с силовым полем и фильтрами. Длинный лабораторный стол был уставлен стойками с пробирками, мензурками и химической посудой. Оборудование выглядело настолько современным, что Шейн с трудом мог представить, сколько времени потребовалось бы, чтобы освоить все эти устройства. Здесь стояли последние модели: сканирующие электронные микроскопы, холодильный шкаф, термоциклер, спектрофотометр, станции для пробоподготовки и выделения нуклеотидов и белков, счётчик клеток и многое другое.

Шейн с явным интересом оглядывал оборудование. Хотя он был знаком с подобным оборудованием, ему никогда не приходилось работать с чем-то настолько передовым. Это была техника нового поколения, настоящее сокровище, за которое руководство его университетской лаборатории, наверное, было бы готово продать душу.

Свет Райн, стоявший рядом, мягким и спокойным голосом произнёс:

— Шейн Мирт, на столе ты найдёшь все записи и выводы по мутагену. Если что-то будет непонятно или потребует уточнений, я всегда готов предоставить дополнительную информацию. Работай столько, сколько нужно. Перерыв на обед — в два часа. Туалетная комната слева от входа.

Шейн кивнул, внимательно проследив за жестом Свет Райна, указывающим на стол с документами. Он поблагодарил Орден-полковника и, не теряя времени, направился к рабочему месту. Сев в кресло, он погрузился в изучение материалов.

Он был глубоко поглощён записями. Особенно его поразила информация о мутационном процессе, вызванном фактором Т5. Этот мутаген стал развиваться направленно и стабильно, что исключало спектральность мутаций, приводя к фиксированным и постоянным изменениям в геноме. Это, конечно, было удивительно, но ещё более шокирующим было то, что фактор Т5 вызывал разные мутации, которые можно было контролировать, направляя с помощью ментального и биоэнергетического воздействия.

Шейн откинулся назад, пытаясь осмыслить прочитанное. Он не мог поверить, что это было правдой. Его внимание было настолько поглощено этими записями, что он совершенно не заметил, как прошло несколько часов. Когда на его плечо опустилась чья-то рука, он вздрогнул и резко повернулся.

— Шейн, пора сделать перерыв, — мягко произнёс Свет Райн. — Ты просидел здесь уже пять часов. Время обеда.

— О, да, конечно, — поспешно ответил Шейн. — Прости, я увлёкся.

Он встал, растягивая руки и потягиваясь, пытаясь размять затёкшие мышцы. Мысленно он продолжал возвращаться к тому, что только что прочитал. Всё его внимание было сконцентрировано на одной загадке, которая так и не была решена: его смущало, что очень подробно описывались механизмы действия мутагена, но вот какие конкретно мутации он вызывал, было непонятно. В записях эта тема была очень аккуратно обойдена, и Шейн не мог отделаться от мысли, что здесь скрывают нечто важное.

Размышляя, он пошёл следом за Светом Райном к выходу. Он пока не понимал, что именно он должен искать, но чувствовал: всё, что его окружает, имеет скрытые ответы, и нужно лишь посмотреть под правильным углом.

Выйдя из лаборатории, они продолжили идти по коридору, который плавно поворачивал налево, пока не уперлись в очередную дверь в форме листа Древа. Свет приложил руку к сенсорному замку. Дверь мягко засветилась зелёным светом и бесшумно ушла в стену.

Перед ними открылась просторная комната без окон, но светлая и уютная. Свет равномерно исходил из стен и потолка, мягко обволакивая столики, за которыми могло сидеть по четыре человека. Всего в помещении находилось пятеро разумных существ. Трое из них за одним столом выглядели почти как люди, с обычной для гуманоидов анатомией и чертами лица. Двое других сидели отдельно. Это были представители господствующей расы Империи — земляне назвали бы их «альвами» в память о народе из древних легенд Земли, сами же они называли себя Авари. Их язык, аварин, был одним из двух государственных языков Империи.

Высокие, около трёх метров ростом, стройные и невероятно сильные, Авари очаровывали своей гармонией тела и лица. Их неоново-синие радужки глаз придавали им мистический, почти сверхъестественный вид. Шейн застыл на пороге, изумлённо оглядывая комнату. Потом неуверенно сделал шаг внутрь. Головы всех присутствующих, словно по сигналу, повернулись к ним. Свет Райн успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Братья, позвольте представить вам землянина Шейна Мирта. По распоряжению Орден-генерала он будет работать в генетической лаборатории, — сказал он ровным голосом.

Шейн скованно поклонился, ощущая себя чужим в этой среде.

— Шейн Мирт, позволь представить тебе моих братьев по Ордену, — продолжил Свет Райн, плавным жестом указывая на присутствующих.

Трое гуманоидов за первым столом поднялись и поклонились в ответ.

— Орден-подполковник Рэй Тарн, третий Лист. — Орден-капитан Клэй Горн, шестой Лист. — Орден-капитан Дан Квадр, четвёртый Лист.

Два Авари, сидевшие отдельно, также поднялись и поклонились:

— Орден-генерал Арьен Теир Рэй, из Клана Рассветных Теней. — Орден-генерал Нэриан Теир Винс, из Клана Поющих Звёзд.

После этого все спокойно вернулись на свои места, деликатно не обращая внимания на смущение Шейна.

Свет Райн проводил его к свободному столику и на панели в плоскости стола набрал заказ. Через минуту в столе открылось отверстие, и на выдвижной ножке появился поднос с обедом.

Пока они размеренно ели, Шейн украдкой наблюдал за остальными. Авари, которых представили, — Теир Рэй (Радуга Теира) и Теир Винс (Крылья Теира) — имели военные орденские звания. Первый, очевидно, контролировал Службу Безопасности Тейта, второй — центральное командование военным флотом Звёздного Тейта. Тогда как Орден-генерал Ареон Теир Харт (Сердце Теира) был Верховным представителем Императора в Седьмом Звездном Тейте. Но при этом он не был Авари. Из чего Шейн сделал вывод, что в Ордене смотрели прежде всего не на происхождение, а на способности того или иного разумного. И это осознание, несмотря на смущение от встречи со столь высокими чинами империи, принесло ему некоторое чувство облегчения.

Через двадцать минут Шейн и Свет закончили трапезу. Пустую посуду они поставили на пирамидку, и та опустилась в стол. Остальные тоже завершили обед, но никто не спешил покидать свои места. Комната наполнилась нежными звуками музыки — струнные и ударные инструменты переплетались в гармоничном ритме, а свет стен мягко резонировал в такт. Шейн заметил, как все присутствующие закрыли глаза, погружаясь в музыку. Он последовал их примеру, стараясь полностью отдаться звучанию, которое прокатывалось волнами через его тело и душу. Это было нечто удивительное, невообразимо красивое и необычное.

Когда мелодия стихла, Шейн почувствовал, как в нём зародился необычайный прилив сил. Энергия в нём кипела, хотелось встать, куда-то идти и что-то делать. Он открыл глаза и поднялся следом за Светом Райном и остальными. Все они встали одновременно и вышли из столовой.

Шейн последовал за своими провожатыми в лабораторию, где продолжил работу, углубляясь в записи и делая заметки в своем рабочем планшете. Свет Райн почти не разговаривал с ним, и за весь день они обменялись лишь несколькими фразами. Шейн полностью погрузился в исследование мутагена и разрабатываемого антидота.

Когда наступил вечер, Шейн устало потянулся, встал из-за стола и попытался размять затёкшие мышцы. Мысли о мутациях и их последствиях продолжали беспокойно кружить в голове. Он вспомнил странные пробелы в записях и не мог отделаться от ощущения, что здесь скрывается тайна.

Тогда он решился задать вопрос Орден-полковнику:

— Свет, скажи, пожалуйста, а землянин, который подвергся воздействию мутагена, он где?

Свет, не меняя выражения лица, спокойно ответил:

— Он находится в специальной комнате, в стазис-камере, здесь, в лабораторном комплексе Ордена.

Шейн ощутил лёгкую тревогу. Он знал, что в таких камерах могут поддерживать жизнь, но это всё равно было странно и настораживающе.

— В записях указываются только механизмы действия, но не их результаты. Почему? — продолжил он, пытаясь узнать больше.

Свет Райн ответил, не проявив ни малейшего волнения:

— Высшая степень секретности. Мутации, вызванные данным мутагеном, вышли из-под контроля в первые сутки. Нам нужно как можно скорее создать антидот, причём с учётом генетики этого конкретного землянина.

— Но подобные мутации обычно необратимы, — заметил Шейн, чувствуя, как сомнения заполняют его разум.

Свет Райн отстранённо посмотрел на него.

— Ты забываешь о дополнительном воздействии, Шейн Мирт, — сказал он, его голос стал чуть более выразительным. — При ментальном и биоэнергетическом воздействии возможно гораздо большее, чем ты себе представляешь.

Шейн замолчал, чувствуя, как его сомнения всё больше укрепляются. Он был учёным, а не менталистом или биоэнергетом. Принципы науки говорили ему, что такого рода мутации не могут быть исправлены лишь воздействием на уровне сознания. Но те данные, которые он увидел, не давали покоя.

— Да, вполне вероятно, но я не разбираюсь в таких воздействиях. Я могу судить только с точки зрения науки, — сказал он, выражая своё беспокойство. — Вот если бы я мог в лабораторных условиях изучить влияние ментального и биоэнергетического воздействия на мутационный процесс…

Он замолчал, осознавая, что его слова не звучат убедительно.

Свет Райн смотрел на него несколько секунд, словно оценивая его реакцию. В его взгляде было что-то, от чего Шейну стало не по себе.

Воин встал и, подойдя к Шейну на несколько шагов, сказал:

— Подобная возможность существует, Шейн Мирт. Но она зависит от твоей готовности помочь землянину.

Шейн застыл, не понимая, о чём речь. Он вглядывался в лицо Света Райна, пытаясь разгадать, что стоит за его словами.

— Как именно я могу помочь? — сдержанно спросил он, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.

Свет не ответил сразу. Вместо этого он повернулся и, не спеша, пошёл к двери, оставив Шейна в размышлениях. Тот чувствовал, как холодок пробежал по его спине. Неужели это приглашение на эксперимент, который может изменить не только его жизнь, но и жизнь этого землянина?

Шейн вопросительно уставился на Свет Райна. Воин обернулся, и не отводя взгляда, продолжил спокойно, но решительно:

— Если ты согласишься подвергнуться воздействию мутагена и дополнительных факторов, проанализируешь все изменения в своём геноме и разработаешь антидот, опираясь на полученные данные.

Свет не отрывал от него взгляд, не пытаясь скрыть серьёзность своих слов. Он смотрел твердо, без малейшего намёка на шутку.

Шейн сглотнул. Это предложение, мягко говоря, оказалось для него полной неожиданностью. И, если честно, он точно не был к такому готов.

— Я должен подумать, — тихо произнёс он, чувствуя, как напряжение сковывает его тело. — Сейчас я не готов к подобному.

Свет Райн кивнул, будто понимая. Он сделал шаг назад, но его слова прозвучали с глубокой уверенностью, как будто он уже заранее знал ответ.

— Видишь ли, Шейн Мирт, открою тебе один секрет, — начал он, его голос стал более спокойным, почти отстранённым, — главный фактор, который делает мутаген эффективным, — это добровольность принятия изменений. Полная ментальная готовность реципиента идти до конца. Без этого вся процедура теряет смысл.

Он кивнул в сторону записей, словно подтверждая свои слова.

Шейн замер, осознавая, что ему только что сказали. Волнение наполняло его, как будто он оказался в игре, правила которой не понимал.

— Но что там, в конце? — задумчиво спросил он.

Свет Райн, не отрывая взгляда, ответил без колебаний:

— Поверь, сожалеть ты не будешь.

Его глаза светились спокойной, уверенной силой.

Воин опустил руку на плечо Шейна, и тот, на мгновение забыв обо всём, посмотрел в его неоновые глаза, которые казались гипнотизирующими. Шейн почувствовал странное притяжение, но тут же вздрогнул и отвёл взгляд, ощущая холодок, пробежавший по спине.

— Нам пора идти на ужин, — сказал Свет Райн, снимая руку. Его голос снова стал мягким, но с лёгким оттенком того давления, которое нельзя было проигнорировать.

Шейн кивнул и, не говоря больше ни слова, последовал за ним в коридор.

Ужин прошёл в том же спокойном и непринуждённом стиле, что и обед. В этот раз, кроме них, был ещё Свейр Тен — новый участник их вечера. Он был похож на Свет Райна, как родной брат: такой же высокий, мускулистый, с тёмно-каштановыми волосами и спокойным, отстранённым взглядом. Всё его существо излучало невозмутимость, и Шейн невольно почувствовал, как в его присутствии становится спокойнее на душе.

В конце ужина снова зазвучала музыка. На этот раз она была мягкой и успокаивающей, едва уловимой, словно вуаль, окутывающая всё вокруг. Шейн почувствовал тяжесть век, мысли расплывались в сонливой дымке. Он позволил себе поддаться музыке, отпустив все напряжения, и послушно встал, когда Свет Райн и Свейр Тен поднялись.

Шейн следовал за ними по коридору к двери, ведущей в его комнату для ночного отдыха. В голове ещё звучали отголоски музыки, словно приглушённое эхо. Скоро он оказался в своей комнате, совершил вечерние процедуры и лёг в кровать.

Усталость накрыла его тяжёлым облаком, не столько физическая, сколько эмоциональная. Он мгновенно погрузился в глубокий сон, не успев задать себе ни одного вопроса о том, что ждёт его завтра.

Глава 3

Глава 3

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире.

Шейн проснулся резко, будто кто-то выдернул его из слишком глубокого сна. Несколько секунд он лежал неподвижно, не открывая глаз, и пытался понять, что именно его разбудило. Тишина. Ровное дыхание системы вентиляции. Чужой запах помещения.

Тело ощущалось непривычно лёгким, но вместе с тем внутри сохранялось странное напряжение, словно мышцы не успели полностью восстановиться после вчерашнего. В висках ещё пульсировала тупая тяжесть.

Он медленно открыл глаза.

Комната была небольшой, вытянутой, с мягко сглаженными углами. Архитекторы Ордена явно понимали психологию людей: помещение не вызывало ощущения камеры, хотя окон здесь не было вовсе. Свет лился прямо из потолка, ровный и холодный, без единой тени. Слишком стерильно. Слишком спокойно.

На одной стене находились двери в коридор и санузел. Напротив — кровать, на которой он провёл ночь.

Когда Шейн встал, поверхность кровати едва заметно дрогнула и медленно ушла в нишу стены. Почти сразу рядом выдвинулась секция с одеждой.

Он несколько секунд просто смотрел на неё.

Орден не экономил на мелочах. Ткань выглядела дорогой, идеально чистой, с едва уловимым запахом морской свежести и антисептика. Всё здесь работало слишком чётко. Слишком безошибочно.

Это почему-то настораживало.

Шейн поднялся и почувствовал лёгкое головокружение. Не сильное, но достаточное, чтобы инстинктивно опереться ладонью о стену.

«Отлично».

Позавчерашнее нападение всё ещё отзывалось в организме.

Он заставил себя сделать несколько вдохов, после чего начал привычную разминку. Суставы, растяжка, короткий комплекс на баланс и дыхание. Обычно тело двигалось автоматически, как хорошо настроенный механизм, но сегодня привычный ритм несколько раз сбивался.

Левая рука едва заметно дрожала.

Шейн остановился и нахмурился.

Это ему не понравилось.

Он попытался повторить движение медленнее. Дрожь исчезла.

Наверное, последствия стресса.

Или нет.

Эта мысль осталась неприятным осадком где-то внутри.

Закончив упражнения, он умылся холодной водой и поднял взгляд на зеркало.

На него смотрел привлекательный высокий молодой мужчина со слегка осунувшимся бледным лицом и серыми глазами, в которых после последних событий появилась странная жёсткость. Не тот безупречный образ, к которому он привык.

Раньше Шейн спокойно воспринимал внимание окружающих. Он действительно был привлекательным: высокий рост, хорошая физическая форма, правильные черты лица, пепельно-русые волосы. Генетика, дисциплина, уход за собой. Ничего уникального. В мире, где медицина научилась продлевать жизнь до двухсот-трехсот лет и корректировать внешность ещё до взросления человека, красивых людей хватало.

Но сейчас отражение казалось чужим.

Под глазами пролегли едва заметные тени. Взгляд стал напряжённее.

И главное — исчезло ощущение контроля.

Он медленно провёл мокрой ладонью по волосам и отвернулся от зеркала.

Мысли неожиданно вернулись к Каре.

Интересно, сообщили ли ей, где он находится? Или Орден предпочёл сохранить всё в тайне?

Отношения с Карой никогда не были чем-то особенным. Им было хорошо вместе, спокойно, удобно. Она умела спорить с ним без истерик, любила сложные научные симуляции и постоянно пыталась вытянуть его на путешествия по внутренним мирам Империи.

Но, если быть честным с самим собой, Шейн не был уверен, что действительно её любит.

Может быть, дело было в самом времени.

Люди больше не жили короткими жизнями. Никто не торопился создавать семьи в двадцать лет. Мир изменился слишком сильно. Большинство землян сначала строили карьеру, занимались исследованиями, службой, экспедициями, только потом задумывались о детях.

Империя жила по строгим демографическим законам. Рождаемость контролировалась мягко, но эффективно. Планеты должны были сохранять баланс ресурсов, населения и колонизационных программ.

Шейн всегда воспринимал это как норму.

Сейчас же все привычные вещи вдруг начали казаться удивительно далёкими.

Будто прошлая жизнь осталась где-то за пределами этой станции.

Он надел форму Ордена и поймал себя на том, что ткань ощущается непривычно тяжёлой. Или это просто нервы.

Орден Древа.

Даже само название вызывало внутри странное напряжение.

С детства он слышал о них только обрывки информации. Закрытая структура. Люди Императора. Те, кто вмешиваются, когда обычные службы уже не справляются. Их уважали. Чаще боялись.

И почти ничего о них не знали.

Политическая система Нейянской Империи была слишком огромной, чтобы один человек мог понимать её полностью. Флот, гарнизоны, разведка, планетарные силы, Императорская Служба Безопасности, корпоративные консорциумы, исследовательские сектора.

Орден Древа проходил через всё это тонкими, почти невидимыми корнями.

Официально адептов было немного. Неофициально — никто не знал реальных цифр.

Шейн раньше никогда особенно не интересовался ими. До вчерашнего дня.

Теперь же он находился внутри их штаб-квартиры и не понимал, почему именно он оказался здесь.

Мысли снова вернулись к нападению возле спортклуба.

Слишком многое не сходилось.

Почему атаковали именно их группу?

Почему его отключили настолько жёстко?

Почему Орден появился так быстро?

И почему всё это каким-то образом связано с мутацией того землянина?

Он сел на край встроенной скамьи и сжал пальцы в замок. Внутри медленно росло нехорошее чувство.

Шейн всегда считал себя человеком рациональным. Он не верил в мистику, судьбу или «избранность». Всё имело причины.

Но сейчас событий становилось слишком много.

И все они почему-то сходились вокруг него.

Он вспомнил слова Орден-полковника.

«Ты не пожалеешь».

Легко говорить.

Шейн закрыл глаза. Перед внутренним взглядом всплыли фрагменты отчётов. Нестабильная мутация. Быстрые изменения тканей. Непредсказуемые последствия.

Официально генетические модификации давно стали нормой. Коррекция зрения, усиление иммунитета, улучшение реакции, укрепление костной структуры — всё это использовалось десятилетиями.

Но здесь речь шла совсем о другом. Не о точечной коррекции, а о полном изменении организма. И это по-настоящему пугало.

Он не хотел превращаться в нечто неизвестное. Не хотел однажды проснуться и понять, что перестал быть собой.

Сердце ударило сильнее. На секунду Шейн представил, как теряет контроль над собственным телом. Как окружающие начинают смотреть на него не как на человека, а как на проблему. Как на угрозу.

Он резко выдохнул и встал. Нет, паника сейчас бесполезна. Но и обманывать себя больше нельзя. Он действительно боялся. Именно это осознание неожиданно помогло ему успокоиться.

Страх делал происходящее реальным. А значит, он ещё сохранял здравый смысл.

Шейн снова подошёл к зеркалу. На этот раз он смотрел на своё отражение долго - не пытаясь увидеть сильного человека, не пытаясь убедить себя, что всё под контролем. Просто на человека, который стоит перед выбором и не знает последствий.

Но даже сейчас он понимал другое - если существует шанс помочь тому землянину, он не сможет просто уйти.

Можно сколько угодно прятаться за лабораторной работой, расчётами и анализом данных, но Долг Жизни в Империи существовал не ради красивых слов.

Иногда он требовал войти в ситуацию лично. Даже если страшно.

Шейн медленно вдохнул, потом выдохнул и направился к двери. Она открылась почти сразу.

В коридоре уже ждал Свейр Тен.

Как и вчера, воин Древа выглядел абсолютно спокойным. Ни одного лишнего движения. Ни одной эмоции на лице.

От этого спокойствия становилось неуютно.

— Доброе утро, — тихо произнёс Свейр.

— Доброе.

Шейн заметил, что внимательно изучает его. Подсознательно пытается понять, чего ожидать от людей Ордена.

Но Свейр был непроницаем.

Они молча направились по коридору.

В столовой уже находились Свет Райн, Квай Гон и Дан Квадр. Разговоров почти не было. Только короткие приветствия.

Шейн сел за стол и почувствовал на себе несколько быстрых взглядов - не враждебных, но оценивающих.

Словно окружающие до сих пор не решили, кто он теперь: обычный человек, потенциальный союзник или будущая проблема.

Это ощущалось особенно ясно рядом с Даном Квадром. Тот держался спокойно, но слишком внимательно следил за каждым движением Шейна.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине.

Лишь под конец в помещении зазвучала негромкая музыка — медленная, ритмичная, удивительно чистая. Она действительно помогала сосредоточиться. Мысли постепенно выстраивались в порядок.

Технология психоакустики.

Ещё одна вещь, которой Орден пользовался слишком умело.

Когда они вышли из столовой, Шейн автоматически посмотрел в сторону лабораторного сектора.

Но Свет Райн остановился.

— Позже, — произнёс он.

Шейн перевёл взгляд на него.

— Орден-генерал Ареон Теир Харт ожидает тебя сейчас.

Внутри снова неприятно сжалось.

Свейр занял место за его спиной. Слишком похоже на сопровождение или конвой.

Шейн ничего не сказал.

Только коротко кивнул и пошёл вслед за Светом Райном по длинному коридору штаба Ордена Древа.

Глава 4

Глава 4

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Рабочий кабинет Главы Ордена.

Ареон Теир Харт стоял у стены кабинета, сложив руки за спиной, и молча наблюдал за бушующим Северным морем.

Изображение занимало почти всю поверхность визора. Серые волны с грохотом разбивались о чёрные скалы, ветер рвал пену, небо тонуло в низких тяжёлых облаках. Многие считали подобный пейзаж мрачным, но Ареон находил в нём спокойствие.

Море не лгало, не пыталось казаться мягче, чем есть. Сила оставалась силой, разрушение — разрушением, и никакие слова не могли этого изменить.

Ордену Древа иногда не хватало именно такой честности.

Утренний доклад Света Райна всё ещё звучал в памяти.

Шейн Мирт, землянин, учёный, потенциальный кандидат. И человек, оказавшийся в центре событий слишком рано.

Ареон медленно прикрыл глаза, вспоминая эмоциональный отпечаток, переданный Райном через ментальную связь. Не мысли целиком — только общий эмоциональный фон, осторожные касания сознания, разрешённые внутренним уставом Ордена.

Там была такая смесь: страх, любопытство, попытка сохранить рациональность. И упрямое желание разобраться в происходящем, даже понимая, что ответы могут разрушить привычную жизнь.

Это нравилось Ареону куда больше безусловной покорности. Слишком многие ломались именно потому, что соглашались слишком быстро.

Он перевёл взгляд на список, зависший в воздухе над рабочим столом: тридцать шесть землян, потенциальных кандидатов.

Имперские аналитики уже несколько лет спорили о феномене человеческого генома. Земляне оказались удивительно пластичной расой. Их организм быстрее большинства других гуманоидных рас адаптировался к биоэнергетическим изменениям, а психика при определённых условиях демонстрировала необычно высокую устойчивость к трансформационным процессам.

Но вместе с этим возрастали и риски. Человек мог адаптироваться или разрушиться полностью.

Майлз стал тому подтверждением.

При мысли о первом землянине своей Ветви Ареон едва заметно помрачнел.

Это была ошибка, не одна конкретная, а целая цепь просчётов. Слишком быстрое давление. Слишком мало времени на принятие изменений. Слишком сильная ставка на статистику.

Орден привык работать с вероятностями, но иногда забывал, что за цифрами стоят живые люди.

Майлз не выдержал.

Сейчас специалисты пытались провести обратную мутацию, стабилизировать разрушенные нейронные связи и подготовить новую личностную легенду для возвращения в обычную жизнь. Даже если процедура завершится успешно, прежним он уже не станет.

Ареон тяжело выдохнул. Подобные случаи редко обсуждались открыто. Орден предпочитал говорить о победах. О провалах молчали, хотя всегда старались максимально ослабить последствия.

Его взгляд снова вернулся к имени Шейна Мирта. Вероятность успешной адаптации — девяносто семь процентов. Очень высокий показатель. Слишком высокий, чтобы игнорировать.

И всё же Ареон не испытывал радости. Статистика не гарантировала, что человек сохранит себя после мутации. Иногда тело выживало, а личность — нет.

Сигнал внутренней связи коснулся сознания мягко и чётко.

Свет Райн.

«Мы подходим».

Ареон отключил визор с изображением моря и занял место за столом.

На несколько секунд кабинет погрузился в почти полную тишину.

Затем дверь бесшумно открылась. Первым вошёл Свет Райн.

Как всегда собранный, прямой, внешне спокойный. Но Ареон слишком давно знал своего первого Листа и потому сразу заметил скрытое напряжение.

Следом вошёл Шейн.

Землянин двигался уверенно, хотя внимательный взгляд выдавал усталость. Он явно плохо спал. Лицо оставалось спокойным, но в движениях ощущалась внутренняя скованность человека, который ещё не решил, доверять ли окружающим.

И правильно.

Доверять Ордену сразу было бы опасно.

Свет Райн приложил кулак к груди и слегка склонил голову.

Шейн после короткой паузы повторил жест.

Не идеально, но достаточно точно.

Ареон отметил это автоматически. Наблюдательный и быстро адаптируется.

— Приветствую тебя, Шейн Мирт, — спокойно произнёс Ареон.

— Орден-генерал, — ответил Шейн.

Он старался держаться ровно, но Ареон видел больше, чем обычный человек.

Видел его ускоренный пульс и напряжение мышц плеч. Видел подавляемый страх. И ещё кое-что - решимость.

Неустойчивая, местами сомневающаяся, но уже настоящая.

Ареон поднялся из-за стола и подошёл ближе.

Шейн инстинктивно и почти незаметно напрягся.

Но достаточно, чтобы Ареон понял: вчерашний разговор не убедил его окончательно.

Хорошо. Так даже лучше.

— Свет Райн доложил мне о вашей работе в лаборатории, — сказал Ареон. — И о твоих выводах.

Шейн медленно вдохнул.

Он явно подбирал слова осторожно.

— Я изучил журналы наблюдений и результаты анализов, — произнёс он после короткой паузы. — Не всё понял полностью. У меня недостаточно данных о природе мутагенов и биоэнергетических факторов… но некоторые закономерности уже видны.

Он говорил как учёный.

Не как будущий воин Ордена.

И это неожиданно вызвало у Ареона уважение.

Шейн не пытался казаться увереннее, чем есть.

— Продолжай, — спокойно сказал генерал.

— Основная проблема не только в самой мутации, — медленно произнёс Шейн. — Судя по записям, организм начинает терять стабильность после определённого этапа перестройки нервной системы. Возникает конфликт между изменёнными структурами и исходной нейронной картой личности.

Свет Райн едва заметно шевельнулся.

Ареон тоже внутренне отметил точность формулировки.

Шейн действительно быстро схватывал суть.

— И ты решил… — тихо произнёс Ареон.

Шейн поднял взгляд.

Теперь в его глазах читалось уже не только напряжение.

Там появилось понимание того, что он собирается сказать.

— Если я пройду мутацию сам и смогу фиксировать изменения поэтапно… тогда вероятность создания стабильного антидота возрастёт.

В кабинете на несколько секунд повисла тишина.

Даже Свет Райн замер.

Шейн продолжил говорить, уже тише:

— Я не до конца понимаю, во что именно вмешиваюсь. Но если тот человек… Майлз… ещё может быть спасён, тогда у меня есть возможность помочь.

Он сглотнул.

— И я должен это сделать.

Ареон внимательно смотрел на него. Не в разум. Не в эмоции. Глубже.

В то внутреннее состояние, где человек перестаёт притворяться даже самому себе.

Шейн боялся, но всё равно стоял здесь.

Именно такие решения обычно имели значение.

— Свет Райн сообщил тебе только часть правды, — произнёс Ареон.

Шейн нахмурился.

— В каком смысле?

— Мутация не является безопасной процедурой.

Несколько секунд землянин молчал.

— Насколько опасной?

Ареон не отвёл взгляд.

— Возможна потеря памяти. Нарушения личности. Неконтролируемые изменения нервной системы. Повреждение эмоциональных центров. В отдельных случаях — психическая деградация или смерть.

Свет Райн чуть повернул голову, наблюдая за реакцией Шейна.

Тот побледнел. Пальцы его рук медленно сжались.

Но он не отступил.

— Вчера мне говорили иначе, — тихо сказал он.

— Вчера тебе давали время прийти в себя после нападения, — спокойно ответил Ареон. — Сегодня я говорю с тобой как с человеком, который должен принять осознанное решение.

Шейн отвернулся на несколько секунд.

Его взгляд остановился на тёмной поверхности визора.

В отражении он выглядел старше.

Человек, оказавшийся слишком далеко от привычной жизни.

— Почему я? — спросил он наконец.

Вопрос прозвучал неожиданно тихо.

Не обвинение, скорее попытка понять.

Ареон ответил не сразу.

— Потому что ты подходишь.

— Этого недостаточно.

— Согласен.

Ареон сделал короткую паузу.

— Ты оказался в списках кандидатов ещё до нападения. Орден следил за твоими исследованиями, за твоими психологическими тестами, за реакцией в кризисных ситуациях.

Шейн резко поднял взгляд.

— Следил?

— Осторожно. Без вмешательства в твою жизнь.

— Звучит всё равно неприятно.

Свет Райн едва заметно напрягся, но Ареон только спокойно кивнул.

— Да. Возможно.

Шейн явно не ожидал такого ответа.

Это выбило его из ритма.

— Тогда почему вы просто не приказали? — спросил он. — У вас хватает власти для этого.

— Потому что насильственная мутация почти всегда заканчивается катастрофой.

Шейн медленно выдохнул.

Ему явно становилось всё труднее сохранять внутреннее равновесие.

— Если я соглашусь… что будет дальше?

— Ты станешь частью Ордена Древа.

— То есть?

— Ты больше не сможешь жить прежней жизнью.

Теперь тишина стала тяжёлой.

Шейн смотрел на генерала долго, будто надеялся услышать продолжение.

Но Ареон молчал. Не смягчал формулировку и не скрывал последствия.

— Мои родители? — спросил Шейн.

И вот теперь его голос дрогнул впервые по-настоящему.

Не из-за страха за себя, а из-за беспокойства за семью.

Ареон почувствовал знакомую усталость.

Этот вопрос задавали почти все.

— Им сообщат, что ты переведён на закрытую государственную службу, — сказал он. — Связь сохранится, но ограниченно. Личные встречи будут невозможны.

Шейн закрыл глаза.

Несколько секунд он просто стоял неподвижно.

Ареон видел, как тяжело тому даётся это решение.

В голове землянина сейчас сталкивались сразу две жизни.

Обычная, привычная и новая, неизвестная. Опасная и чуждая.

— А если я откажусь? — тихо спросил Шейн.

Свет Райн едва заметно напрягся снова.

Но Ареон ответил спокойно:

— Тогда ты уйдёшь отсюда после процедуры очистки памяти о внутренних данных Ордена. Мы продолжим искать другой путь спасения Майлза.

Шейн удивлённо посмотрел на него.

Он явно ожидал другого - давления, угроз, чего угодно, но не права выбора.

— И вы просто отпустите меня?

— Если откажешься сейчас — да.

Шейн долго молчал.

Ареон не торопил.

Подобные решения нельзя принимать под давлением.

Наконец землянин медленно провёл ладонью по лицу и тихо усмехнулся.

Устало и без радости.

— Ненавижу такие выборы.

— Правильные выборы редко бывают удобными, — ответил Ареон.

Шейн посмотрел сначала на него, потом на Света Райна.

И неожиданно спросил:

— Вы сами… проходили через это?

На секунду в кабинете стало очень тихо.

Свет Райн отвёл взгляд.

Ареон ответил первым:

— Да.

— Было страшно?

Генерал слабо усмехнулся.

— Очень.

Это почему-то подействовало на Шейна сильнее любых убеждений.

Потому что впервые за всё время он услышал не голос системы, а голос человека.

Шейн медленно кивнул и выпрямился.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я согласен.

Он сделал короткую паузу.

И добавил уже твёрже:

— Осознанно.

Ареон внимательно смотрел на него ещё несколько секунд.

Проверяя не слова, но решение.

И только после этого произнёс:

— Ты понимаешь, что пути назад после запуска мутации не будет?

— Да.

— Понимаешь, что изменения затронут не только тело?

Шейн помедлил.

Но всё же ответил:

— Да.

— И всё равно принимаешь условия Ордена?

Теперь пауза была самой долгой.

Шейн опустил взгляд и сжал кулаки. На лице на мгновение появилась настоящая внутренняя борьба.

Но затем он поднял голову.

— Да, Орден-генерал. Принимаю.

Ареон почувствовал, как внутри поднимается тяжесть ответственности.

Каждый раз этот момент ощущался одинаково.

Орден получал нового Листа.

А человек терял прежнюю жизнь.

Он медленно кивнул Свету Райну.

Тот подошёл ближе, держа в руке пневмо-шприц.

Но теперь Шейн уже не выглядел спокойным. Он смотрел на инъектор слишком внимательно. Слишком по-человечески.

И Ареон был даже рад этому.

Страх означал, что землянин понимает серьёзность происходящего.

— Шейн Мирт, — тихо произнёс Свет Райн. — Оголи запястье.

Шейн подчинился не сразу.

Только через несколько секунд медленно закатал рукав.

На короткий миг в кабинете стало слышно лишь едва различимое гудение систем вентиляции.

Свет Райн активировал инъектор.

— После введения мутагена первые изменения начнутся в течение нескольких часов, — произнёс Ареон. — Возможны боль, дезориентация, скачки температуры, нарушения сна, сенсорная перегрузка. На начальном этапе ты будешь находиться под постоянным наблюдением.

Шейн коротко кивнул.

Свет Райн ввёл иглу в вену на запястье.

Щелчок, короткое шипение. Мутаген ушёл в кровь.

Шейн слабо вздрогнул и замер, будто прислушиваясь к собственному телу.

Пока ничего не происходило.

Только в глазах появилась напряжённая пустота человека, который понимает: назад дороги уже нет.

Свет Райн убрал инъектор.

Ареон медленно выдохнул.

Мутация была запущена.

И теперь всё зависело от того, выдержит ли Шейн Мирт цену собственного выбора.

Глава 5

Глава 5.

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Зона изоляции лабораторного комплекса.

После введения мутагена Шейна провели обратно через стерильные коридоры лабораторного комплекса.

Свет Райн шёл рядом. Свейр Тен держался чуть позади. Не как охранник, но и не как простой сопровождающий.

Шейн это заметил - теперь за ним наблюдали иначе.

Он уже не был только внешним специалистом, но и ещё не стал своим.

У изолированной комнаты Свет остановился.

— Первые сутки будут самыми тяжёлыми, — сказал он. — Ты должен фиксировать всё: боль, зрение, слух, мысли, провалы памяти, любые странности. Не пытайся изображать стойкость. Нам нужны данные, а не героизм.

Шейн посмотрел на прозрачную дверь.

За ней была пустая комната, стол, медицинский модуль, прибор для забора крови и браслет-регистратор.

— Обнадёживает, — сухо сказал он.

Свет не улыбнулся.

— Семь раз в сутки ты сдаёшь кровь по сигналу. Первые сутки без еды и воды. Со вторых суток — вода с комплексом витаминов и минералов. Если начнутся судороги, потеря ориентации или ментальные всплески, мы вмешаемся. Но полностью остановить процесс не сможем.

Шейн медленно повернулся к нему.

— То есть помочь сможете не всегда.

— Да.

Ответ был честным.

И от этого стало хуже.

Свет протянул ему браслет.

— Надень.

Шейн закрепил устройство на запястье. Металл оказался прохладным, почти живым. На внутренней стороне вспыхнула тонкая синяя линия.

— Мы со Свейром будем рядом, — продолжил Свет. — Но есть предел нашей помощи. Ментальное сопровождение требует платы и от наставника. Если я войду слишком глубоко, часть боли и хаоса пройдёт через меня. Если задержусь там дольше допустимого, могу потерять собственную устойчивость.

Шейн нахмурился.

— Ты говоришь это, чтобы я чувствовал себя виноватым?

— Нет. Чтобы ты понимал цену помощи.

Свейр молчал, но его взгляд стал жёстче.

Свет сделал шаг назад.

— Прими изменения, но не отдавай им себя полностью. Это важно. Ты не инструмент мутагена. Не инструмент Ордена. И даже не инструмент Судьбы, если веришь в такие слова. Выбор остаётся твоим, пока ты способен его делать. Найди свою «золотую» середину.

Шейн ничего не ответил, просто вошёл внутрь.

Дверь закрылась за его спиной мягко, почти беззвучно.

Сначала не произошло ничего.

Комната была белой, чистой, слишком спокойной. Шейн опустился на пол и попытался сосредоточиться на дыхании.

Через некоторое время появилась тошнота.

Потом звон в ушах.

Потом мир начал плыть.

Он закрыл глаза, но стало только хуже. В темноте вспыхивали синие пятна, будто кто-то вбивал свет прямо под веки.

— Дневник, запись первая, — хрипло сказал он. — Началась дезориентация. Тошнота. Нарушение слуха. Световые вспышки при закрытых глазах.

Голос прозвучал чужим.

Шейн сжал зубы.

Боль пришла не сразу. Сначала по пальцам пробежало покалывание. Потом под ногтями будто закололи тонкие иглы, постепенно превращаясь в жжение. Следом огонь поднялся выше, прошёл по запястьям, локтям, плечам.

Он упал на бок.

Дыхание сорвалось.

Тело выгнулось в судороге.

В какой-то момент он перестал понимать, сколько прошло времени. Минуты распадались. Сознание то проваливалось в темноту, то возвращалось рывком, вместе с новой волной боли.

Сигнал прибора прозвучал резко.

Шейн едва смог подползти к модулю.

— Кровь, — прошептал он. — Первая сдача после запуска процесса.

Он сунул руку в аппарат. Игла вошла в вену. Боль от укола показалась почти смешной на фоне того, что происходило в костях.

Потом начался жар.

Не температура. Что-то глубже.

Словно каждая клетка получила приказ перестроиться и теперь выполняла его без жалости.

Шейн стонал, хотя пытался молчать. Он ненавидел этот звук. Ненавидел собственную слабость. Но сил притворяться не осталось.

Иногда сознания осторожно касалась холодная ментальная зелёная нить Света.

Не голос.

Присутствие.

Шейн чувствовал, как тот помогает удерживать границы личности, словно ставит опоры вокруг рушащегося здания.

Но даже эта помощь была болезненной.

Один раз Шейн уловил чужой резкий выдох.

Свету тоже было больно.

Это отрезвило сильнее любого приказа.

— Дневник, — выговорил Шейн через силу. — Ментальное сопровождение Света Райна стабилизирует восприятие. Но контакт нестабилен. Есть обратная нагрузка на наставника. Зафиксировать.

После этого он снова потерял сознание.

Когда пришёл в себя, зрение изменилось.

Белые стены больше не были белыми. В них проступали голубые и фиолетовые оттенки. Свет распался на слои. Воздух казался плотнее, чем раньше.

Шейн попытался подняться и не смог.

Тело стало длиннее.

Одежда натянулась на плечах и бёдрах, рукава оказались короткими, ткань давила на кожу. Мышцы дрожали от слабости. Руки казались чужими, слишком тонкими, слишком точными.

Он посмотрел на пальцы.

Они дрожали.

— Дневник, запись… не знаю какая, — тихо сказал он. — Изменение пропорций тела. Нарушение координации. Новый спектр зрения. Сильная слабость. Эмоциональная реакция подавлена, но не исчезла.

Он замолчал.

Это было самым страшным.

Страх действительно отступил.

Не потому, что он стал храбрее.

А потому что чувства словно отодвинули за стекло.

Шейн понимал, что должен испугаться. Должен запаниковать. Должен злиться.

Но вместо этого наблюдал.

Холодно.

Почти с интересом.

— Возможное изменение эмоциональной регуляции, — добавил он. — Опасный симптом.

На полу рядом лежал тонкий ремешок с пряжкой в виде серебряного листа. Шейн смотрел на него долго, не понимая, почему именно этот предмет притягивает внимание.

Потом ремешок дрогнул.

Он не коснулся его.

Ремешок медленно поднялся в воздух.

Шейн застыл.

Предмет продержался несколько секунд, затем резко упал на пол.

Звук удара показался слишком громким.

Сердце забилось быстрее.

Вот теперь страх вернулся.

Живой.

Настоящий.

— Дневник, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Первый телекинетический эпизод. Непроизвольный. Контроль отсутствует. Повторять не буду до разрешения наблюдателей.

В голове словно проклюнулся зеленый бутон. Осторожно, медленно кто-то стучал в дверь и ждал ответа.

Шейн напрягся.

«Шейн?»

Мысль Света не звучала словами. Она ощущалась смыслом.

Шейн не сразу ответил. Ему вдруг стало неприятно от самой идеи, что кто-то может быть внутри его мозга.

«Я слышу».

Его собственная мысль ушла в ответ синей вспышкой. Неровной, резкой.

Свет помолчал.

«Канал есть. Но не раскрывайся полностью. Ты ещё не готов».

«Поздновато предупреждать».

На другом конце связи возникло усталое тепло.

«Я знаю».

Шейн хотел спросить, сколько прошло времени, но вдруг понял сам.

Без четырёх минут час ночи.

Знание было точным. Не предположение. Внутри словно работал новый хронометр.

Он медленно выдохнул.

— Дневник. Появилось точное внутреннее чувство времени. Секундная точность. Навык стабильный, но навязчивый.

К концу первых суток приступы боли стали реже.

Боль не исчезла. Просто отступила глубже, оставив после себя пустоту, слабость и странную ясность.

Шейн сумел подняться у стены.

Ноги держали плохо, но держали.

В сознании снова появилась зелёная нить мыслеречи Света.

«Ты выдержал первый этап».

«Это уже конец?»

«Нет. Только начало».

Шейн устало усмехнулся.

В этот момент в его сознании раскрылась огромная сеть.

Он почувствовал огни.

Много огней.

Сотни. Тысячи. Возможно, миллионы.

Они были не рядом, но существовали в одном пространстве с ним. Каждый имел цвет, глубину, ритм. Некоторые вспыхнули теплее, будто заметили его.

Шейн отшатнулся.

Поток чувств ударил слишком сильно.

Приветствие.

Любопытство.

Осторожность.

Недоверие.

Сочувствие.

Не все принимали его сразу. Некоторые огни закрылись, едва коснувшись. Другие наблюдали издали. Несколько ответили теплом.

Орден оказался единой семьёй, живой сетью существ, которые тоже оценивали, сомневались, берегли свои границы.

Шейн опустился на колено.

«Слишком много», — выдохнул он мысленно.

Свет тут же помог ему сузить канал.

Мир стал тише.

«Запомни это ощущение», — сказал он. «Связь не делает тебя своим автоматически. Она только открывает дверь».

Шейн закрыл глаза.

Он был измучен. Изменён. Напуган.

Но жив.

Когда внутренние часы отсчитали окончание первых суток, дверь изолятора открылась.

Снаружи стояли Свет Райн и Свейр Тен.

Оба выглядели усталыми.

Особенно Свет.

Шейн поднялся не сразу. Тело ещё не до конца слушалось. Новые мышцы работали иначе, зрение било по нервам, а в глубине сознания тихо мерцала связь с Мировым Древом.

Он сделал первый шаг.

Потом второй.

И остановился на пороге.

Прежняя жизнь осталась за закрытой дверью.

Новая ещё не приняла его полностью.

Шейн посмотрел на Света и хрипло произнёс:

— Запишите: пациент жив. Настроение скверное. Эксперимент продолжается.

Свет впервые за всё утро слабо улыбнулся.

— Записано, брат.

Шейн не возразил.

Но и не ответил сразу.

Он только шагнул наружу, понимая, что теперь каждое его решение будет иметь цену.

Глава 6

Глава 6.

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Лабораторный комплекс.

Свет и Свейр ждали Шейна у выхода из изолятора.

Они оба знали, что мутация изменила его. Приборы передавали данные без перерывов, отчёты обновлялись каждые несколько минут, а Свет ощущал процесс ещё и через ментальную связь.

Но одно дело — видеть показатели.

И совсем другое — увидеть результат своими глазами.

Когда Шейн вышел, они оба на мгновение замерли.

Он заметил это сразу.

Свейр не сказал ни слова, но его взгляд стал слишком внимательным. Свет тоже молчал. В этом молчании не было страха, но было искреннее удивление, почти неверие.

Шейн остановился.

— Что? — спросил он хрипло.

Собственный голос показался незнакомым. Выше, мягче, глубже по оттенку. В нём появилась странная бархатистая вибрация, словно каждое слово стало чуть музыкальнее.

Свет молча подошёл к панели на стене и коснулся сенсора.

В гладкой поверхности напротив вспыхнуло зеркало.

Шейн понял ещё до того, как сделал первый шаг.

Что-то изменилось сильнее, чем он успел осознать.

Он медленно подошёл ближе.

И увидел себя.

Первым удивил рост.

Он знал, что тело вытянулось. Чувствовал это по одежде, по непривычной высоте взгляда, по тому, как иначе двигались мышцы. Но в отражении всё выглядело резче.

Теперь его рост превышал два метра восемьдесят.

При этом он был почти болезненно худым. Руки и ноги вытянулись, рукава и штанины старой формы стали короткими, ткань натягивалась на плечах и бёдрах. Тело всё ещё сохраняло гармоничные пропорции, но выглядело истощённым, будто мутаген забрал все запасы организма и пустил их в рост, перестройку костей и нервной системы.

Шейн долго и настороженно смотрел на своё отражение.

Это был он.

И уже не он.

Кожа, раньше светлая, приобрела ровный золотистый оттенок. Не загар, не пигментация, а что-то более глубокое, словно цвет изменился изнутри. Лицо вытянулось, стало строже. Скулы обозначились чётче, подбородок стал резче, лоб и линия носа обрели почти скульптурную ясность.

Глаза изменились сильнее всего.

Они стали больше, с лёгким миндалевидным разрезом, и светились ярким синим цветом. Не отражали свет, а будто держали его внутри. Теперь Шейн понял, почему мир виделся ему в сине-голубых оттенках.

Это не было простой особенностью зрения.

Это был новый способ воспринимать реальность.

Он ещё не знал, что именно способен увидеть, но уже чувствовал: привычный человеческий диапазон остался позади.

Ресницы потемнели, стали гуще. Брови теперь поднимались к вискам, отчётливые и выразительные. Волосы, прежде пепельно-русые, потемнели на несколько оттенков, обрели золотистый отлив и заметно отросли. Тяжёлая густая прядь скользнула по плечу, когда он повернул голову.

Шейн поднял руку и коснулся волос.

Пальцы дрогнули.

Непривычно.

Слишком непривычно.

А потом он увидел уши.

Он замер.

Обычные человеческие уши исчезли. На их месте были вытянутые уши с заостренными кончиками, слишком похожие на эльфийские из древних земных легенд.

Шейн осторожно прикоснулся к одному.

И тут же вздрогнул.

Чувствительность была невероятной. Лёгкое касание отозвалось сразу в виске, в челюсти, в шее, будто нервная карта этой части тела стала в несколько раз плотнее.

Он медленно опустил руку.

— Шейн, — наконец сказал Свет. — У тебя в роду авари были?

Шейн усмехнулся, но улыбка вышла слабой.

— Сам в шоке.

Он не отводил взгляда от зеркала.

— Я правильно понял, что мой геном исследовали до того, как предложили изменения?

Свейр тихо хмыкнул.

Свет ответил серьёзно:

— Да. Но первичное исследование не включает глубокий анализ кластеров наследственной памяти. Судя по результату, мутационный процесс затронул именно их и вытянул на поверхность самые сильные признаки.

Шейн несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— В нашей семье была старая легенда. Говорили, что один из дальних предков из Скандинавии взял в жёны альву. Эльфийскую женщину, если переводить на человеческий язык. Потом увёз её в Грецию.

Он чуть повернул голову, снова рассматривая уши, глаза, линию лица.

— Я всегда считал это красивой семейной сказкой.

— Похоже, не совсем сказкой, — сказал Свейр.

Шейн криво улыбнулся.

— Видимо. Даже фамилия Мирт связана с греческим словом, означающим вечнозелёный кустарник. По легенде, им украшала себя богиня любви и красоты одного из древних земных пантеонов.

Свейр впервые за всё время посмотрел на него не как на пациента.

Скорее, как на редкое явление.

— Красивая история, брат. И результат крайне необычный. Сейчас ты больше похож на авари, чем на человека.

Он сделал паузу.

— Очень похоже.

В словах не было лести. Только оценка.

Это почему-то успокоило Шейна сильнее, чем попытки подбодрить.

Свет кивнул.

— Дождёмся завершения процесса. Тогда будет ясно, насколько глубоко зашла перестройка. Пока фиксируй всё в дневнике. Каждые четыре часа сдавай кровь. Без пропусков.

— Уже понял.

— Новая одежда готова, — добавил Свет и указал на транспортный шкаф. — Пока ты смотрел в зеркало, система сняла мерки. Тебе понадобится новый комплект. Старый больше не подходит.

Шейн посмотрел на короткие рукава, потом на штанины и тихо фыркнул.

— Мягко сказано.

— И тебе придётся набрать мышечную массу, — продолжил Свет. — Организм потратил слишком много ресурсов на рост и первичную трансформацию.

Шейн не стал спорить.

Слабость ощущалась во всём теле. Она не отменяла странной новой лёгкости, но делала её опасной. Движения стали точнее, мягче, однако за этим не было силы. Пока не было.

Он подошёл к шкафу, достал новый комплект одежды и направился в душевую.

Вода ударила по коже, и Шейн на несколько секунд просто замер под тёплыми струями.

После суток боли и изоляции это ощущалось почти невозможной роскошью.

Вода стекала по плечам, по изменённой коже, по слишком длинным волосам. Каждый звук был чётче, каждый запах резче. Даже тепло воспринималось иначе, глубже, как сложный поток сигналов, который тело ещё только училось понимать.

Шейн опустил голову и закрыл глаза.

Он хотел почувствовать облегчение.

Но захотеть было легче, чем сделать.

Часть его испытывала почти научный восторг. Такое преображение невозможно было воспринимать равнодушно. Каждая клетка тела стала доказательством того, что границы человеческой природы шире, чем он думал.

Другая часть молчала от страха.

Потому что прежний Шейн Мирт, каким он знал себя много лет, уже не вернётся.

Он провёл ладонью по лицу.

— Дневник, личное примечание, — тихо произнёс он, зная, что браслет всё записывает. — Внешняя трансформация вызывает двойственную реакцию. Интерес и тревогу. Самоидентификация сохранена, но визуальное несоответствие сильное. Требуется адаптация.

Он постоял под водой ещё немного, потом выключил душ и оделся.

Новая одежда села идеально.

Серо-серебристый костюм плотно облегал тело, не сковывая движений. Высокий аккуратный воротник подчёркивал вытянутую линию шеи. Поверх шёл длинный чёрный камзол из струящейся ткани до щиколоток, с боковыми и задним разрезами. На груди лежали два отворота, а на левом, у сердца, крепился серебристый знак Древа.

Узкий пояс с пряжкой в виде Листа перехватывал талию. Чёрные сапоги до середины икр мягко обхватывали ноги. Подошва была гибкой, бесшумной и устойчивой.

Шейн снова вышел к зеркалу.

И на этот раз отражение ударило иначе.

В старой, ставшей тесной одежде он выглядел как жертва эксперимента.

Теперь — как часть Ордена.

Это было почти пугающе.

Он провёл рукой по волосам. Они уже касались лопаток. Густые, тяжёлые, с золотистым отливом.

В памяти всплыли авари из столовой. Их длинные волосы были заплетены в сложные косы, украшенные тонкими металлическими кольцами и лентами.

Шейн посмотрел на свои волосы с сомнением.

— Надо будет спросить кого-нибудь из авари, что с этим делать, — пробормотал он.

Потом выдохнул и вышел.

Свет и Свейр ждали у выхода.

Свейр снова ничего не сказал, но его ментальный отклик прошёл едва заметной волной. Сдержанное одобрение. Почти довольство.

Шейн уловил это и чуть нахмурился.

Он пока не привык к тому, что чужие эмоции иногда можно почувствовать раньше, чем услышать слова.

Свет посмотрел на него внимательнее.

— Мы проводим тебя к Орден-генералу.

— Уже?

— Он должен увидеть это сам.

Шейн кивнул.

Ареон наверняка уже знал о результате. Свет мог передать ему всё через связь за секунду. Но Шейн понимал: иногда никакие отчёты не заменят личного взгляда.

Они вышли в коридор.

Шейн шёл медленно, прислушиваясь к себе.

Новое тело двигалось иначе.

Шаги стали мягкими, почти хищными. Центр тяжести сместился. Суставы работали с непривычной свободой. Пространство вокруг воспринималось шире, выше, объёмнее. Он видел мельчайшие неровности пола, слышал далёкие звуки вентиляции, чувствовал слабые электромагнитные колебания приборов где-то за стеной.

На секунду это почти захлестнуло его.

Он остановился.

Свет тоже остановился.

— Перегрузка?

— Нет, — ответил Шейн после короткой паузы. — Просто слишком много мира.

Свейр посмотрел на него с пониманием.

— Первые дни будут такими. Потом научишься приглушать лишнее.

— Хотелось бы побыстрее.

— Быстро не получится.

Шейн усмехнулся.

— Очень мотивирующе.

Но, к собственному удивлению, к моменту, когда они подошли к кабинету Ареона, он уже двигался увереннее. Не потому, что привык. Просто тело само подстраивалось, исправляло ошибки, находило баланс.

Дверь плавно ушла в стену.

Шейн вошёл первым.

За ним последовали Свет и Свейр.

Ареон Теир Харт стоял у визора. На огромной поверхности беззвучно бушевало Северное море. Серые волны вздымались и разбивались о чёрные скалы, но в кабинете царила тишина.

Генерал повернулся.

И остановил взгляд на Шейне.

Ни удивления, ни резкого движения. Только глубокое внимание.

Шейн приложил кулак правой руки к груди и поклонился. Свет и Свейр синхронно повторили приветствие.

Ареон ответил тем же жестом.

— Свет. Свейр. Благодарю вас. Оставьте нас.

— Да, Орден-генерал, — сказал Свет.

Они вышли.

Дверь закрылась.

В кабинете стало тихо.

Ареон медленно подошёл ближе и обошёл Шейна по кругу, внимательно изучая каждую деталь нового облика. Шейн стоял прямо, стараясь не напрягаться.

Это оказалось сложнее, чем он ожидал.

Быть объектом наблюдения он привык. В лаборатории все наблюдали за всеми. Но сейчас смотрели не на данные и не на пациента.

На него.

На то, кем он стал.

Ареон остановился напротив.

— Удивительно, — тихо произнёс он.

Шейн не сразу понял, как реагировать.

— Это хорошо или плохо?

— Пока рано говорить.

Честный ответ.

Шейн уже начинал ценить в Ареоне именно это.

Орден-генерал смотрел на него ещё несколько секунд.

Сейчас Шейн выглядел моложе, чем до мутации. Не юным, нет. Скорее на нем исчез отпечаток обычного человеческого времени. Черты стали чище, резче, спокойнее. Внешность приобрела то странное безвременье, которое Шейн раньше замечал у авари, но не мог объяснить.

Теперь оно было на его собственном лице.

— Мутаген вскрыл в твоём геноме наследственную память, — сказал Ареон. — И, судя по результату, гораздо глубже, чем мы ожидали.

— Свет сказал то же самое.

— Он прав.

Ареон жестом пригласил его пройти к креслам у дальнего края кабинета.

Шейн сел осторожно, сохраняя прямую спину. Новые пропорции тела всё ещё требовали внимания. Ареон сел напротив, внешне расслабленно, но Шейн чувствовал в нём собранность.

— Технология метаморфозы была разработана учёными авари, — продолжил генерал. — Поэтому сама направленность изменений не удивляет. Но спящие признаки обычно не проявляются так полно. В твоём случае мутация не просто адаптировала тело. Она подняла на поверхность наследственный слой, который должен был оставаться скрытым.

Шейн медленно провёл большим пальцем по краю подлокотника.

— То есть я теперь авари?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Шейн поднял взгляд.

Ареон выдержал паузу и добавил:

— Ты Шейн Мирт. Землянин. Лист Ордена Древа. И человек, в котором проявилось наследие авари. Не спеши заменять одно другим.

Эти слова оказались важнее, чем Шейн ожидал.

Он не заметил, как сильно ждал именно такого ответа.

Не нового ярлыка.

Не красивого объяснения.

Разрешения остаться собой.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Ареон кивнул.

— Я поручил аналитическому отделу провести полный повторный анализ твоего генома, включая кластеры наследственной памяти. Данные будут готовы к завершению трансформации.

— Сколько она ещё продлится?

— Несколько дней до стабилизации. Полная адаптация займёт больше времени.

Шейн не удивился.

После первых суток он уже не ждал быстрых и простых решений.

— Что дальше?

— Ближайшие дни ты будешь осваиваться с телом. Физика, сенсорика, моторика, ментальная связь, контроль новых способностей. Твоя память получит пакеты знаний по биохимии, анатомии и физиологии авари. Также язык, основы социального уклада, нормы поведения, этикет, родовые связи.

Шейн чуть нахмурился.

— Загрузка памяти?

— Мнемо-курс. Не замена опыта, а база. Без неё ты будешь совершать ошибки, которые для авари выглядят грубыми или опасными.

Шейн позволил себе короткий выдох, похожий на смешок.

Напряжение чуть ослабло.

— Также, — продолжил Ареон, — ты пройдёшь обязательный курс по законам, правилам и установлениям Ордена. Тебе откроют доступ к учебному полигону, лабораторному комплексу и Саду Ордена. Советую использовать всё. Особенно Сад.

— Почему?

— Там легче услышать себя. И Древо.

Шейн опустил взгляд.

Связь всё ещё мерцала в глубине сознания. После перегрузки в изоляторе он почти не касался её. Слишком много голосов, слишком много оттенков, слишком много чужого присутствия.

— Я пока не уверен, что готов к этому.

— И не должен быть готов сразу.

Ареон подался чуть вперёд.

— Запомни, Шейн. Орден не станет для тебя домом за один день. Даже если связь уже приняла тебя. Даже если тело изменилось. Даже если ты дал согласие. Принадлежность не возникает по приказу.

Шейн долго смотрел на него.

— Тогда почему все называют друг друга братьями?

— Потому что мы выбираем быть ими. Каждый день.

В кабинете снова стало тихо.

Где-то на визоре Северное море продолжало биться о скалы.

Шейн медленно кивнул.

— После завершения адаптации, — сказал Ареон, — ты вернёшься к работе над антидотом для Майлза. Но не раньше.

— Я могу анализировать данные уже сейчас.

— Можешь. Но не будешь.

Шейн нахмурился.

— Почему?

— Потому что ты сейчас нестабилен. Физически, эмоционально, ментально. Ты можешь считать себя достаточно ясно мыслящим, но часть твоих реакций уже изменилась. Пока мы не поймём, как именно, ты не будешь принимать решений, от которых зависит жизнь другого человека.

Шейн хотел возразить.

И не смог.

Потому что Орден-генерал был прав.

Он сам фиксировал эмоциональное притупление, новые сенсорные реакции, всплески контроля, странную ясность. Это не делало его недееспособным. Но делало опасным для тонкой работы, где ошибка могла стоить Майлзу последнего шанса.

— Хорошо, — сказал Шейн. — Я подожду.

Ареон внимательно посмотрел на него.

— Это разумно.

— Не уверен, что мне нравится быть разумным в этом вопросе.

— Разумность редко нравится в моменте.

Шейн устало улыбнулся.

Несколько секунд он молчал, потом произнёс:

— Свет обещал, что я не пожалею.

Ареон не перебил.

Шейн посмотрел на свои руки. Длинные, тонкие, изменённые. На серебристый знак Древа у сердца. На отражение синего света в полированной поверхности столика.

— Я не жалею, — сказал он наконец. — Но это не значит, что мне не страшно.

— Хорошо.

Шейн поднял взгляд.

— Хорошо?

— Да. Человек, который перестаёт бояться после такой трансформации, вызывает больше тревоги, чем тот, кто способен признать страх.

Шейн медленно выдохнул.

Эта фраза почему-то окончательно сняла необходимость держать лицо.

Не полностью.

Но достаточно.

— Я завершу процесс, — сказал он. — Отдам Долг Жизни. Помогу Майлзу, если смогу. А потом приму назначение Ордена.

Он сделал паузу.

— Но мне нужно время, чтобы понять, кем я стал.

Ареон кивнул.

— Ты его получишь.

Шейн осторожно раскрылся ментально.

Не широко. Не беззащитно. Ровно настолько, чтобы передать главное: благодарность, принятие, готовность идти дальше. Внутри импульса оставался страх, и он не стал его прятать.

Ареон ответил тёплым касанием доверия.

Не приказом.

Не давлением.

Поддержкой.

Слов больше не требовалось.

Шейн сидел напротив главы своей Ветви и впервые после выхода из изолятора почувствовал не восторг, не ужас и не растерянность.

Цельность.

Хрупкую, ещё неустойчивую, но настоящую.

Прежняя жизнь была потеряна.

Новая ещё только начиналась.

И теперь Шейн понимал: ему придётся собрать себя заново, часть за частью.

Не чтобы стать авари.

Не чтобы стать оружием Ордена.

А чтобы остаться собой там, где само понятие «себя» изменилось навсегда.

Глава 7

Глава 7.

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Кабинет Ареона Теир Харта. Комната Шейна.

Когда Шейн Мирт вышел из кабинета в сопровождении Света Райна и Свейра Тена, Ареон Теир Харт ещё долго смотрел на закрывшуюся дверь.

Потом медленно опустился в кресло.

То, что он только что увидел, потрясло его сильнее, чем он позволил себе показать.

Он не солгал Шейну, когда сказал, что подобное происходит впервые. Перестройка затронула не только тело, но и саму основу генома. Обычный, на первый взгляд, человек с далёкой земной окраины Империи, пусть и талантливый, пусть и давно замеченный Орденом, вдруг оказался носителем наследия авари.

И не просто носителем.

Мутация сделала это наследие явным.

Ареон сцепил пальцы перед собой.

Авари относились к родственным связям не просто бережно. Для них род был основой существования. Все кланы, включая правящий клан Императора, вели строгие родовые архивы, уходящие на десятки тысячелетий в прошлое.

Шейн Мирт не избежит их внимания.

— Это не случайность, — тихо произнёс Ареон.

Он понял, что сказал это вслух только после того, как слова растворились в тишине кабинета.

У каждого клана авари была родовая метка. Она проявлялась на левом предплечье после инициации. Если в Шейне действительно проснулся древний наследственный слой, метка должна была появиться в ближайшее время.

И тогда всё станет сложнее.

Если знак окажется меткой существующего клана, Ареон будет обязан уведомить его главу о появлении нового родича. Если же клан исчез, решение всё равно придётся принимать. Шейн больше не был просто землянином, прошедшим мутацию Ордена.

Он становился фигурой, за которой могли потянуться старые связи.

Очень старые.

Первым делом следовало доложить Командору Ордена.

Арендиль Фэа Нейян, младший брат Императора, должен знать, что произошло на Най-Теире. Ареону также стоило посоветоваться с авари из своей команды. Арьен Теир Рэй из Клана Рассветных Теней и Нэриан Теир Винс из Клана Поющих Звёзд могли помочь новичку пройти первые этапы обучения.

Раз уж судьба распорядилась так, у Шейна будут наставники авари.

Преданность Ордену Древа не означала для авари отказа от рода. Это было закреплено в Уставе. Для младших народов посвящение обычно означало разрыв с прежней жизнью. Причина была проста: после мутации жизнь становилась слишком длинной, а связи с обычным миром слишком опасными.

Но авари были другими. Семья для них оставалась корнем, основой. Тем, без чего личность теряла часть самой себя.

Для авари Орден становился не заменой рода, а новым путём служения Императору и Древу.

Отношения внутри Ордена не запрещались и представителям младших народов. Если между разумными возникало взаимное чувство, они могли создать пару. Дети таких союзов росли под защитой Ордена, а по достижении нужного возраста поступали в школу-пансион.

Там им давали выбор: остаться и стать частью Ордена или уйти, получив обычную жизнь.

На тех, кто выбирал уход, накладывали ментальную печать молчания. Они не могли раскрывать сведения о внутренней жизни Ордена, но организация не бросала их. Им предоставляли жильё, работу и возможность устроить судьбу вне внутреннего круга. Многие потом продолжали трудиться во внешних структурах Ордена, не зная всей глубины его дел.

К чести Ордена, на воспитанников не давили. Выбор оставался выбором.

Авари, вступавшие в Орден, тоже проходили мутацию, но для них она не была вынужденным изменением их природы. Скорее расширением возможностей. Они получали специфические способности, но не теряли своей родовой сути.

После ста лет службы авари могли посвятить себя делам клана.

Пока же они служили Ордену, им запрещалось действовать в интересах родных домов. Орден Древа был инструментом Императора и исполнял его волю.

Ареон снова посмотрел на тёмную поверхность визора.

Шейн Мирт становился всё более важной фигурой. Слишком быстро и неожиданно.

Оставалось дождаться проявления родовой метки. И тогда станет ясно, с чем Орден столкнулся на самом деле - случайностью или частью чего-то большего, чего-то судьбоносного.

Ответа пока не было.

Но Ареон чувствовал: эта история только начинается.

Пока глава Ветви размышлял в своём кабинете, Свет Райн и Свейр Тен проводили Шейна в его комнату в лабораторном комплексе.

Ему велели отдыхать. Но отдыхать Шейн не умел. А теперь особенно.

Голода он почти не чувствовал, зато жажда стала навязчивой. Стоило двери закрыться за ним, он подошёл к столу, взял высокий хрустальный стакан и налил воды. Выпил залпом.

Витаминизированная вода прошла по горлу холодной гладкой волной, и тело отозвалось почти благодарностью.

Шейн замер. Это тоже было новым.

Он не просто пил. Он чувствовал, как жидкость распределяется внутри, как ткани впитывают влагу, как меняется работа сосудов и мышц.

— До следующей сдачи крови два часа тридцать две минуты, — автоматически отметил он.

Сказал вслух и поморщился.

Внутренние часы продолжали работать с пугающей точностью.

Шейн взял планшет и записал данные о самочувствии: жажда, слабость, повышенная сенсорная чувствительность, стабильное ощущение времени, эмоциональное состояние переменное, самоконтроль сохранён.

Потом он разделся, подошёл к стене и включил зеркало.

Отражение появилось мгновенно.

Шейн долго смотрел на себя.

Во время первого осмотра в лаборатории он видел главное: рост, волосы, глаза, уши, кожу. Но тогда рядом были Свет и Свейр. Тогда он смотрел на себя почти как пациент, вынужденный принять результат процедуры.

Теперь он был один. И отражение стало личным. На теле совсем не осталось волос. Кожа была гладкой, ровной, почти атласной. В ней не было грубости, случайных неровностей, мелких следов прежней жизни. Она выглядела слишком новой, будто тело собрали заново и отполировали до невозможной чистоты.

Волосы на голове теперь доставали до нижнего края лопаток. Тяжёлые, густые, теперь светло-русые с золотистым отливом. Шейн провёл пальцами по пряди и снова ощутил странное раздражение от чуждости собственного тела.

Кисти тоже изменились.

Пальцы стали длиннее, фаланги изящнее. Руки выглядели почти музыкальными. Красивыми, если смотреть со стороны.

Шейн не был уверен, что хочет смотреть со стороны. Он повернул левую руку и замер.

На предплечье проявилась тонкая вязь символов.

Она охватывала кожу, словно браслет. Линии переплетались в растительный орнамент, тонкий, сложный, почти живой. Между ними можно было различить три восьмиконечные звезды.

Шейн медленно поднёс руку ближе к глазам. Метка не была нанесена на кожу. Она была частью кожи. И, возможно, частью чего-то глубже.

— Дневник, — тихо сказал он. — На левом предплечье обнаружена новая структура. Визуально напоминает символическую вязь или родовую метку. Орнамент растительного типа. В составе узора три восьмиконечные звезды. Боли, зуда или воспаления нет.

Он сделал несколько снимков с разных ракурсов и добавил их в дневник наблюдений.

Потом ещё раз посмотрел на отражение.

— Отлично, — пробормотал он. — Теперь я ещё и подписан.

Шутка прозвучала слабо, но она помогла.

Шейн оделся, нашёл в углу комнаты спортивный коврик и развернул его на полу. Потом сел, скрестив ноги.

— Интелком, приглушить освещение. Включить музыку для медитации. Низкая громкость.

Свет в комнате стал мягче. Тихая музыка наполнила пространство ровным, едва заметным потоком.

Шейн закрыл глаза.

Сначала он просто пытался дышать: медленно, ровно, не анализировать каждое ощущение, не хвататься за страх.

Не думать о метке, родах авари, Ордене, Майлзе, собственной коже, новом голосе и невозможности вернуться назад.

Потом мысли начали отступать. И перед внутренним взором появились образы: не сны или воспоминания, скорее пространство смыслов.

Шейн ощущал себя сидящим в тёмной комнате и одновременно находящимся где-то ещё. В огромном информационном поле, где всё имело цвет, плотность и направление. Словно реальность раскрыла невидимый слой, который всегда существовал рядом, но раньше оставался закрытым.

Он был не один. Это понимание пришло резко. Внимание Шейна притянула сущность. Огромная. Древняя. Нечеловеческая.

Её разум ощущался так, будто рядом расправил крылья легендарный дракон. Не зверь. Не чудовище. А сила, пережившая эпохи и привыкшая смотреть на время иначе.

Шейн хотел отшатнуться, но тела здесь как будто не было.

Сущность приблизилась к границе его восприятия и остановилась. Она не ломала защиту, не давила и не вторгалась.

Она ждала. Спрашивала разрешения одним своим присутствием.

Шейн не понимал, почему доверяет ей, но чувствовал: вредить она не хочет.

Он осторожно согласился.

Сущность коснулась его.

И вошла глубже в его сферу восприятия.

Мир изменился.

Шейн ощутил, как внутри него что-то настраивают. Не грубо, не насильно. Скорее так, как музыкант настраивает редкий инструмент: внимательно, терпеливо, проверяя каждую струну на чистоту звучания.

Энергетические каналы, о существовании которых он ещё вчера не подозревал, начали расправляться.

Сначала это было болезненно. Потом странно. Потом прекрасно. Через него пошли потоки.

Они пронизывали не только тело. Они проходили сквозь пространство, сквозь материю, сквозь саму ткань мира. У каждого потока был цвет, вибрация, направление и назначение. Одни несли тепло. Другие структуру. Третьи движение. Четвёртые память.

Шейн не знал их названий. Но начал различать смысл. Он понял, что сможет работать с ними - не сразу, не сейчас, но когда-нибудь сможет. Сможет сплетать, направлять, создавать узоры, менять мир не силой приказа, а точностью взаимодействия.

Сознание расширилось так резко, что он на мгновение потерял ощущение границ. Его душа будто расправила крылья и поднялась над всем, что раньше казалось возможным.

Старые ограничения трещали. Не исчезали полностью, но переставали быть единственной формой существования.

Энергия сущности наполняла каждую клетку. В ней не было предыдущей деликатности. Это была мощь, спокойная и древняя, как звёздный океан.

Потом настройка завершилась.

Сущность отступила и послала импульс удовлетворения.

Шейн почувствовал, что она словно с интересом и ожиданием рассматривает его издалека.

Он собрался с мыслями и обратился к ней:

— Кто ты?

Ответ прозвучал мягко, но властно:

— Ты узнаешь, когда придёт время. Пока можешь называть меня Хранителем.

Шейн замер.

Голос был не звуком, скорее, он возникал сразу внутри.

— Мы ждали тебя, — продолжил Хранитель. — Ты пришёл, чтобы исполнить то, что предначертано.

— Что предначертано? — спросил Шейн. — И кем?

Он сам услышал в своём мысленном голосе трепет и упрямое, почти неуместное любопытство.

Хранитель не ответил сразу.

Но Шейн ощутил легкую и одобрительную улыбку.

— Всему своё время, Шейн Мирт, — произнёс голос. — То, что произошло сегодня, только начало твоего обучения. Мы встретимся ещё много раз. Я буду приходить во время медитаций. Учить. Тренировать. Готовить.

— К чему?

— Всему своё время.

Шейн хотел задать ещё один вопрос, но Хранитель опередил его:

— Ты не сможешь рассказать обо мне никому, пока обучение не завершится. Не потому, что я не доверяю тебе. Потому, что знание, данное раньше срока, ломает путь.

— Это запрет?

— Защита.

Сущность начала отдаляться.

— До встречи, Шейн Мирт.

Потом Хранитель растворился в информационно-энергетическом поле, оставив после себя тепло и странное чувство гармонии.

Мир вернулся.

Шейн медленно открыл глаза.

В комнате было темно.

Но темноты больше не существовало.

Стены едва мерцали мягкой синевой. Он видел структуру материала, тончайшие линии на поверхности коврика, холодный блеск хрустального стакана на столе, едва заметное движение воздуха у вентиляционной панели.

Тьма стала не пустотой, а другим способом видеть.

Шейн сидел неподвижно и пытался осознать, что произошло.

Знания, полученные от Хранителя, не лежали в памяти готовым учебником. Они были ощущением. Настройкой. Новым органом восприятия.

И он знал: это останется с ним.

Навсегда.

Впервые Шейн допустил мысль, что его сознание стало шире. Что душа, если использовать это слово, может быть не абстракцией, а реальной структурой. И, возможно, когда-нибудь она тоже сможет обрести форму, подобную той древней сущности.

Он медленно поднял правую руку на уровень глаз и развернул ладонь вверх. Потом сосредоточился не напрягаясь. Именно это было важным. Поток не нужно было ломать. Его нужно было услышать.

На ладони возник маленький, мягкий шарик света. Почти пушистый по ощущению. Он излучал тепло, как крошечное солнце.

Шейн смотрел на него и улыбался, сам не замечая этого.

Шарик медленно поднялся с ладони и поплыл по комнате. Не резко, не уверенно, а легко, будто пробовал собственное существование. Он сделал круг, качнулся у стены, вернулся назад и завис над рукой.

Шейн осторожно втянул энергию обратно. Свет растворился в коже. Тело отозвалось теплом.

Внутренние часы напомнили о следующей сдаче крови.

Шейн поднялся.

Движение вышло плавным, почти бесшумным. Он потянулся и почувствовал каждую мышцу, каждое сухожилие, каждое новое соединение в теле.

Потом подошёл к аппарату. Укол оказался почти незаметным, а ранка закрылась сразу.

Шейн посмотрел на руку и добавил это в список наблюдений.

Затем взял планшет и начал диктовать: он описал медитацию, ощущение информационного поля, восприятие энергетических потоков, изменение зрения в темноте, появление способности формировать световой энергетический шар.

Но о Хранителе сказать не смог.

Даже когда попытался, слова не сформировались. Мысль о нём словно мягко сворачивалась, уходила вглубь и становилась недоступной для записи.

Шейн остановился. Потом понял: запрет действительно работает. Или защита.

Он не знал, плохо это или нет.

Некоторое время в комнате было тихо.

Потом Шейн сел на кровать и выпил ещё стакан воды.

Будущее вдруг перестало ужасать своей неопределенностью. Да, оно стало сложным, вероятно - опасным. Но с уже определяющимся направлением.

Ему предстояло научиться говорить с наставниками авари. Понять, что значит родовая метка. Освоить новые чувства, новые способности, новую связь с Древом. Вернуться к работе над антидотом для Майлза. И разобраться, кто такой Хранитель и чего от него ждут.

Каждая медитация теперь могла стать уроком. Каждый урок — изменением. Каждое изменение — шагом к тому, кем он ещё только должен стать.

Шейн лёг, закрыл глаза и приказал себе проснуться через четыре часа.

Снов не было, но мнемокомплекс активировался автоматически, уловив тета-волны его мозга, и начал фиксировать каждый оттенок внутреннего опыта.

Снаружи лабораторный комплекс жил своей строгой, выверенной жизнью.

А внутри Шейна Мирта впервые за долгое время наступила тишина.

Не пустая.

Живая.

Глава 8

Глава 8.

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Учебный полигон.

Шейн проснулся ровно через четыре часа.

Внутренние часы подсказали время мягко и точно: восемь вечера.

Он поднялся одним плавным движением, словно тело уже заранее знало нужную последовательность. Сдал очередную порцию крови, размял пальцы скорее по привычке, чем по необходимости.

Ранка затянулась мгновенно, но это уже почти не удивляло.

Холодная вода приятно коснулась лица. Шейн сделал несколько глотков. Жажда теперь приходила чаще, настойчивее, будто изменённое тело требовало больше, чем раньше.

Перед зеркалом он замер.

Волосы за эти несколько часов отросли ещё сильнее. Теперь тяжёлые золотистые пряди доходили до талии. Шейн попытался заплести их, но пальцы, ставшие тоньше и чувствительнее, слушались иначе. Движения были точнее, но непривычнее.

— Придётся учиться заново, — тихо пробормотал он и слабо усмехнулся.

В коридоре за дверью никого не было.

Шейн понял, что до окончания изменений ему дали пространство. Не бросили, нет. Просто перестали водить за руку.

Есть ему пока было нельзя, поэтому вечер он решил провести на учебном полигоне Ордена.

Тело требовало движения.

Разум — проверки новых возможностей.

Знания, полученные во сне, лежали в памяти чётко и упорядоченно, словно давно выученные. Шейн без колебаний ориентировался в коридорах. Поднявшись с третьего подземного уровня на первый, он вышел наружу.

Дверь в форме Листа раскрылась перед ним бесшумно.

Снаружи его встретил вечер.

Тёплый воздух. Лёгкое движение ветра. Аллея аккуратно подстриженных деревьев. Их кроны золотились в свете закатного Альбиона.

Шейн остановился.

Это было красиво, но не так, как раньше.

Он видел больше, гораздо больше.

Каждый лист словно светился изнутри, переливался оттенками, которых раньше для него просто не существовало. Мир стал глубже, объёмнее. Даже воздух казался наполненным тонкими нитями движения.

Шейн медленно поднял взгляд к светилу.

Альбион пылал у горизонта.

И Шейн смотрел прямо на него.

Без боли, без слепоты.

— Невероятно, — выдохнул он.

В следующий миг восприятие изменилось само.

Реальность словно сдвинулась.

Светило распалось на бесчисленные энергетические линии: живые, пульсирующие, переплетённые в хаотичный, но удивительно гармоничный узор. Потоки выходили из него, пронизывали пространство, уходили вдаль и соединяли всё вокруг в единую сеть.

Дыхание Шейна замедлилось.

Он был внутри этой системы, частью её.

И если потянуться…

Можно ли?..

Он уже почти шагнул глубже в это состояние, когда чья-то рука легко коснулась его плеча.

— Эй. Осторожнее.

Шейн резко вдохнул и обернулся.

Взгляд ещё был затуманен, словно он вернулся издалека.

Перед ним стоял авари.

Высокий, стройный, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост. Форма Посвящённого сидела на нём безупречно. В глазах читалась дисциплина, но не только она. Там было живое любопытство и лёгкая настороженность.

Шейн моргнул, возвращая обычное восприятие.

— Светлого вечера, брат, — произнёс он и слегка поклонился. — Прости. Я немного увлёкся.

Авари чуть приподнял бровь.

— Я заметил, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Ты стоял так, будто собирался слиться с Альбионом.

Пауза.

— Не самая безопасная вещь на ранних этапах.

Шейн невольно усмехнулся.

— Приму к сведению.

Авари кивнул.

— Лессион Тай Нариэль. Клан Рассветных Теней, младший дом. Архивно-библиотечный блок.

Он представился спокойно, но взгляд оставался внимательным, словно Лессион уже сопоставлял увиденное с какими-то внутренними выводами.

— Шейн Мирт. Вне клана.

Информация об этикете всплыла в сознании сама. Шейн поклонился легко, без усилия.

Лессион ответил тем же, но задержал взгляд чуть дольше.

— Вне клана, — тихо повторил он. — И при этом уже на таком уровне восприятия.

В его голосе мелькнула нота, похожая не на зависть, но на что-то близкое.

Интерес.

И, возможно, осторожное напряжение.

— Ты ведь недавно прошёл мутацию? — спросил он, чуть наклонив голову.

— Да.

— И уже видишь потоки?

Шейн на секунду задумался.

Стоит ли говорить?

— Похоже на то.

Лессион тихо выдохнул.

— Быстро. Слишком быстро.

Он отвёл взгляд к горизонту.

Шейн уловил не слова, а тень мысли.

Такие, как он, меняют баланс.

Лессион не произнёс этого вслух.

— Будь осторожен, Шейн, — сказал он уже серьёзнее. — Орден ценит силу. Но ещё больше он ценит контроль.

Шейн кивнул.

Авари снова посмотрел на него с любопытством.

— Прости, я не сразу понял, что ты тот самый землянин, которого приняли в Орден вчера, — сказал Лессион, внимательно разглядывая его. — Но ты не выглядишь как человек. Могу поклясться, что передо мной мой сородич.

— Результат мутации, — спокойно ответил Шейн. — Похоже, среди моих дальних предков были авари. Мутаген поднял эти признаки и переписал генетический код.

Он понимал, что рано или поздно это станет известно всем.

Скрывать правду не имело смысла.

К тому же Шейн уже понял: отношения с новыми коллегами лучше строить сразу. Честно. Без лишней игры.

Лессион кивнул.

— В таком случае, Шейн Мирт, Орден-генерал Ареон Теир Харт наверняка велел тебе освоиться с новым телом. И ты направляешься на учебный полигон, верно?

— Да, брат. Именно так.

Лессион слегка усмехнулся.

— Мой вечер сегодня свободен. Могу составить тебе компанию и провести пробный спарринг. Заодно подскажу, на что обратить внимание в первых тренировках.

Шейн чуть склонил голову.

— Буду признателен, Лессион Тай Нариэль.

В глазах Лессиона мелькнула доброжелательная искра.

— Просто Лессион будет достаточно.

— Тогда зови меня Шейном.

Они пошли дальше бок о бок.

Мимо них тянулось здание комплекса. Семь наземных этажей уходили вверх строгими линиями, а дальше начиналась территория учебного полигона. Её окружал величественный силовой купол, создавая защитный барьер. К входу вела неширокая дорожка, обрамлённая аккуратно подстриженными деревьями.

Когда они приблизились, силовые двери мягко открылись.

И так же бесшумно закрылись за их спинами.

— Добро пожаловать на полигон, — сказал Лессион.

Территория оказалась внушительной.

Открытое пространство делилось на зоны, и каждая имела собственное назначение. Шейн едва скрывал восхищение. Перед ним был не просто тренировочный комплекс, а целый мир, где границы казались условностью.

Первая зона напоминала огромный стадион с беговыми дорожками и полем в центре. По краям шла терраса со скамьями. Воздух здесь будто был насыщен энергией.

Дальше начинались более необычные площадки.

Шейн остановился у зоны, усеянной препятствиями. Она напоминала тренажёрный полигон для десантников, только созданный с куда большей точностью и сложностью. Тело отозвалось напряжением и любопытством.

— А это что? — спросил он.

Лессион бросил взгляд на площадку.

— Зона боевых тренировок с применением силы. Препятствия развивают ускоренную реакцию, манёвренность и умение удерживать контроль под нагрузкой. Всё, что ты видишь, часть подготовки к спаррингам и экзаменам.

Они прошли дальше.

Шейн заметил круглый сектор под отдельным силовым куполом. Там энергия ощущалась иначе. Плотнее. Острее. Поле словно влияло не только на тело, но и на саму суть восприятия.

— Поле для энергетического спарринга и дуэлей, — пояснил Лессион, заметив его интерес. — Здесь проходят учебные дуэли и экзамены по бою с использованием энергетических и ментальных техник.

— Дуэли? — переспросил Шейн.

— Да. Это часть обучения. Авари умеют не только двигаться быстро. Мы работаем с внутренней энергией и направляем её в боевое взаимодействие. Но сила без дисциплины опасна.

Шейн кивнул.

Он понимал это слишком хорошо.

Такое обучение станет испытанием не только для тела. Для разума тоже.

Затем они прошли через тренажёрный зал с зонами для кардионагрузки и силовых тренажёров, а после подошли к додзё с несколькими татами.

Там тренировались авари.

Двое высоких бойцов плавно перемещались по татами. Время от времени они молниеносно сближались, обменивались ударами и снова расходились.

Шейн с удивлением понял, что легко отслеживает каждый выпад.

Более того, он предугадывал рисунок поединка.

Вот сейчас один выполнит серию из трёх коротких ударов.

И действительно, боец ударил трижды. Второй тут же ответил блоком и вышел из зоны поражения.

— Странно, — тихо сказал Шейн.

— Что? — Лессион тоже наблюдал за парой.

— Я понимаю, что они делают. Знаю эти приёмы. Но я никогда не занимался единоборствами серьёзно.

Лессион хмыкнул.

— Ничего странного. Во сне тебе загрузили библиотеки по множеству дисциплин, включая боевые техники Ордена. Данные начинают разворачиваться в памяти. Поэтому Орден-генерал и рекомендовал тебе первым делом посетить полигон. Нужно проверить тело после изменений. Только не переусердствуй. На начальном этапе тебе ещё нужно набрать вес и укрепить мышцы.

Шейн слегка усмехнулся.

— Где можно переодеться?

— Раздевалки там. Одноразовые комплекты спортивной формы лежат в индивидуальных ячейках.

После переодевания Шейн вышел в лёгком светло-сером костюме, облегавшем тело словно вторая кожа. Удобные полусапожки с нескользящей подошвой почти не ощущались на ногах.

Лессион проводил его обратно в зал.

— Предлагаю начать с разминочного комплекса.

— Хорошо.

Комплекс разминки развернулся в голове Шейна вспышкой знания. Чётко. Последовательно. Будто он уже выполнял его сотни раз.

Они начали с мягкой растяжки, разогревая все группы мышц. Лессион внимательно наблюдал, исправляя едва заметные ошибки и вовремя подсказывая, как распределить нагрузку.

Когда тело подготовилось, Лессион предложил выйти на татами.

Шейн согласился не сразу.

В нём было лёгкое сомнение. Не страх. Скорее осторожность человека, который ещё не знает, насколько можно доверять собственному телу.

Они поклонились друг другу и встали в боевые стойки.

Лессион начал первым, медленно, проверяя внимание и реакцию.

Шейн выставил блок, сделал шаг в сторону, потом ещё один. И внезапно поймал ритм.

Движения стали точнее.

Тело словно вспоминало углы, дистанции, вес, импульс, момент перехода из защиты в атаку. Приёмы не были опытом в обычном смысле. Они оставляли в памяти чёткие отпечатки, а мышцы тут же пытались встроить их в реальное движение.

Первый час прошёл как танец.

Сначала медленный, почти учебный. Потом всё более быстрый. Они выполняли отскоки, развороты, прыжки, уходы, перехваты, атаки и защиту. Шейн всё глубже погружался в процесс, чувствуя, как тело, разум и окружающее пространство складываются в единую систему.

Через два часа Лессион послал ментальный сигнал остановки.

Шейн мгновенно вышел из стойки.

Дыхание было частым, но ровным. Сердце работало быстро, однако контролируемо.

Лессион стоял рядом и улыбался. В его глазах блестела тихая гордость.

— Отлично. Ты быстро осваиваешь движения. Но это только начало. Дальше упражнения будут проверять не только тело, но и способность предугадывать действия противника, считывать намерение и управлять энергией в реальном времени.

Шейн кивнул.

Теперь он понимал: полигон станет не просто местом тренировок. Это будет пространство, где ему придётся изучать свое новое тело, новые навыки и новые пределы.

— Ты хорошо усвоил основы, — продолжил Лессион. — Технику ещё предстоит подтянуть, но физические показатели впечатляют. Скорость движений, реакция, время принятия решений, первые элементы предвидения — всё на высоком уровне.

— Благодарю, Лессион, — ответил Шейн спокойно. — До следующей сдачи крови осталось немного времени. Что посоветуешь?

Лессион задумался.

Несколько мгновений он смотрел на Шейна, который после двух часов тренировки всё ещё выглядел бодрым и собранным.

— Сейчас тебе нужно восстановиться. Пойдём на массаж. После трансформации и такой нагрузки мышцы в состоянии стресса. Особенно учитывая потерю массы. Душ, затем восстановительный сеанс. Комплекс полигона работает круглосуточно. Адепты и оперативники прибывают с разных планет Тейта, у всех свой график.

Шейн кивнул.

— Тогда следую за тобой.

Они пошли по просторному коридору.

Шейн всё ещё ощущал непривычную лёгкость движений. Чувствовал каждый нюанс тела, каждое изменение восприятия. Это было удивительно: будто перед ним открывался новый мир, где он способен понять и почувствовать гораздо больше, чем раньше.

Лессион привёл его в зону релаксации.

Помещение было оформлено в спокойных тонах. Мягкое освещение, лёгкий приятный аромат, звуконепроницаемые перегородки. Массажные кабинеты выглядели уютно и просторно, словно здесь всё было создано для того, чтобы тело вспомнило, как отдыхать.

Из-за стойки приёмной поднялась девушка в белом медицинском комбинезоне. На форме был знак раскрытой ладони с серебристым листом. Она вежливо улыбнулась и поклонилась.

— Доброй ночи, уважаемые арквенди. Желаете сеанс массажа?

Лессион кивнул.

— Да, милая Синтра.

Её имя прозвучало в его устах с лёгким оттенком флирта. Девушка едва заметно порозовела.

— Организуй нам, пожалуйста, отдельный кабинет на двоих. Массаж восстановительный, с точечным воздействием. Аварийский вариант.

Синтра склонила голову и вышла из-за стойки.

— Прошу вас, арквенди. Следуйте за мной.

Они прошли в изысканно оформленную комнату. Там стояли два массажных стола, расположенные по диагонали, лицом друг к другу. Стены были окрашены в сине-зелёные оттенки, напоминающие морские водоросли. Потолок светился мягким тёплым сиянием, давая глазам отдых.

Шейн заметил в углу двери в санузел и душевые кабинки.

Лессион уловил его взгляд.

— Уютно, правда? Здесь можно забыть обо всём и просто восстановить силы.

Шейн оценил атмосферу.

Напряжение действительно начало уходить. Он ещё не привык к тому, что теперь любое движение ощущалось не отдельно, а частью общей гармонии мира.

— Располагайтесь, арквенди, — сказала Синтра, показывая на кресла и массажные столы. — Через десять минут подойдут мастера. Пока можете ополоснуться. Какие напитки желаете?

— Благодарю, Синтра, — ответил Лессион с очаровательной улыбкой.

Девушка снова чуть порозовела.

— Для меня лаймовый тоник. Для моего спутника — стакан родниковой воды.

Он вопросительно посмотрел на Шейна.

Шейн кивнул.

— Воды будет достаточно.

Синтра поклонилась и вышла.

Мужчины разделись до нижнего белья, надели халаты и направились в душевые. Семь минут спустя они уже сидели в мягких креслах, с влажными волосами, рассыпавшимися по спинам шёлковыми волнами, и пили свои напитки.

Лессион задумчиво наблюдал за Шейном.

Шейн почувствовал, что тот оценивает не только внешние перемены. Лессион словно пытался понять, насколько глубоко мутация затронула его тело, разум и душу.

Затем в сознании Шейна прозвучала мысль:

«Шейн, тебе предстоит многому научиться. Если я правильно понимаю, тебя ждёт встреча с Главой Ордена. Скажи, знак Клана уже проявился?»

Шейн слегка напрягся.

«Если ты имеешь в виду странный орнамент на предплечье, то да».

Лессион внимательно следил за его реакцией.

«Покажи, пожалуйста».

Шейн снял халат с плеча и показал левое предплечье.

Орнамент был виден отчётливо. Тонкая вязь линий, растительный узор и три восьмиконечные звезды.

Глаза Лессиона загорелись яркой синевой. Он внимательно осмотрел знак, затем перевёл взгляд на Шейна.

«Это всё осложняет».

Мысль Лессиона несла тревожное волнение.

Шейн снова накинул халат на плечо, скрывая метку, но не успел ничего спросить.

В комнату вошли двое массажистов.

Они были высокими, крепко сложенными, хотя и не такими, как авари. Оба в лёгких белых медицинских костюмах. Массажисты поклонились и представились.

— Прошу, арквенди, — сказал один из них, указывая на столы.

Лессион и Шейн легли лицом друг к другу.

Мастера начали умащивать кожу маслом и разминать мышцы.

Когда массаж начался, Шейн вернулся к мысленному разговору.

«Поясни, пожалуйста. Что ты имеешь в виду?»

Лессион тихо выдохнул.

«Как ты уже знаешь, я работаю в архивно-библиотечном блоке. Я лейтенант информационной службы Ордена. В мои обязанности входит не только подготовка обучающих программ и курирование новичков, но и соблюдение Устава. Ты с ним уже знаком?»

Шейн мысленно кивнул.

Он знал: эти правила были жизненно важны для Ордена. И теперь касались его напрямую.

«Кроме того, — продолжил Лессион, — я отвечаю за получение информации из архивов Кланов. Я хорошо знаком с родовыми метками Правящих Кланов авари и их младших домов. Поэтому твоя метка так важна».

Внутри Шейна что-то напряглось.

«Ты хочешь сказать, она связана с одним из Кланов?»

Лессион ответил не сразу, словно подбирал слова.

«Не просто с Кланом. Твоя метка может быть связана с домом, который повлияет на твою роль в Ордене. Это осложнит отношения с другими авари. Ты теперь не просто землянин среди нас. Ты можешь стать ключом к чему-то большему. Или большой проблемой».

Шейн молчал.

Массажист закончил разминочный этап и перешёл к точечному воздействию. Его пальцы мягко, но сильно надавливали на нужные участки, снимая напряжение и посылая в мышцы тёплые восстановительные струи энергии.

Тело расслаблялось.

Разум, наоборот, становился всё собраннее.

«Так что мне делать?» — спросил Шейн.

«Будь осторожен», — ответил Лессион, и в его мысленном голосе мелькнула слабая улыбка. «С каждым шагом ты будешь ближе к разгадке. И чем больше узнаешь, тем больше вопросов появится. Но ты член Ордена. А Орден всегда находит способ контролировать такие изменения».

Шейн терпеливо ждал продолжения.

Он вдруг осознал, что разделил сознание на два потока. Одной частью наслаждался массажем, другой внимательно слушал Лессиона. И делал это так естественно, будто практиковал подобное каждый день.

«Твой родовой знак, Шейн…»

Лессион замолчал.

Потом всё же продолжил:

«Он относится к Правящему дому Первого Тейта. К Клану Звёздных Всадников. К Главной Ветви дома».

Шейн застыл. Сердце будто пропустило удар.

Разум пытался осознать услышанное, но смысл оказался слишком тяжёлым, слишком большим для спокойного принятия.

«Да, брат», — мысленно сказал Лессион. «Но я всё же хочу проверить записи об индивидуальных особенностях знаков в архивах Клана. В любом случае, судя по всему, твою дальнейшую судьбу будет решать сам Император как Глава Клана Звёздных Всадников».

Шейн уже знал достаточно, чтобы понять значение этих слов.

Глава Старшего дома принимал решение о признании новых членов Клана.

А если Шейн действительно оказался родичем по крови, он теперь был связан с Главой Клана.

И вдвойне связан с ним как с Императором, которому напрямую служил Орден Древа.

Внутри поднялось странное настойчивое предчувствие. Не громкое, но неумолимое.

Словно тихий звон в глубине сознания, который невозможно заглушить.

Массаж продолжался. Каждая клетка тела отзывалась на прикосновения мастера, но в голове Шейна всё сильнее звучала одна мысль: скоро произойдёт что-то, после чего его жизнь снова изменится.

Лессион, видимо, уловил это напряжение.

«Будь готов, Шейн. Кланы и Орден — только начало. То, что происходит сейчас, лишь подготовка к тому, что ждёт впереди».

Шейн кивнул.

Страх и любопытство переплелись внутри, создавая странное ощущение сосредоточенного ожидания.

Он понимал: впереди не просто встреча с новыми правилами или чужим родом.

Впереди была судьба.

И началась она с тонкой вязи родового знака на его левом предплечье.

Глава 9

Глава 9

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Комната Шейна в лабораторном комплексе

Шейн снова сидел в своей комнате в лабораторном комплексе, погружённый в размышления.

На электронном панорамном окне медленно угасал вечер. Закатный Альбион заливал Най-Теир мягким золотисто-медным светом, и мир будто завис между днём и ночью — в том особом состоянии, когда время теряет чёткие границы и становится текучим, почти мистическим.

Шёл двадцать пятый час местных суток.

Най-Теир жил по собственному ритму: двадцать восемь часов в сутках, семьдесят минут в каждом. И Шейн всё отчётливее чувствовал, как тело перестаёт цепляться за земные биологические циклы.

Он уже почти не вспоминал, каково это — жить в привычном человеческом темпе.

Часы на стене бесшумно отсчитывали время.

В комнате царила спокойная тишина.

Всего час назад он расстался с Лессионом Тай Нариэлем после тренировки и восстановительного сеанса. Перед уходом лейтенант информационной службы пообещал, что продолжит искать сведения о родовой метке Шейна в имперских архивах и свяжется с ним сразу, как только узнает что-то важное.

После массажа тело ощущалось удивительно лёгким.

Не просто отдохнувшим.

Словно заново выстроенным.

Мышцы больше не ныли, дыхание было ровным, сознание ясным. Даже сенсорная перегрузка, мучившая его в первые часы после мутации, начала понемногу отступать.

Шейн уже успел внести в электронный дневник очередные наблюдения: физическая адаптация проходит ускоренными темпами, регенерация усиливается, координация движений стабилизируется, многопоточное восприятие сохраняется без признаков ментального истощения.

Но сейчас он думал не об этом.

Слишком многое произошло за последние дни: Орден, его мутация в авари, Хранитель, появившаяся родовая метка и связь с Императорским домом.

Все события словно складывались в единый узор, смысл которого пока оставался скрытым. И чем дальше, тем сильнее Шейн чувствовал: происходящее не было случайностью.

Будто кто-то очень давно подготовил путь, по которому он теперь шёл.

Медленно выдохнув, Шейн поднялся с кресла, подошёл к коврику у стены и сел в позу лотоса.

Спина выпрямилась сама собой. Тело быстро нашло идеальный баланс. Он закрыл глаза и погрузился в самадхи. Сознание ушло вглубь почти мгновенно. Мир вокруг растворился. Комната исчезла. Осталось только ощущение бесконечного пространства.

Шейн вновь оказался внутри Алатайрэ — Великого Моря.

Огромного информационного океана, где мысль, память, энергия и сама структура реальности существовали одновременно. Здесь не было привычного понятия расстояния. Всё соединялось со всем, образуя бесчисленные потоки света, знаний и смыслов.

На этот раз Шейн не растерялся, он уже узнавал это место, чувствовал его. Понимал, как удерживать собственное сознание в этом безбрежном пространстве.

Шейн сосредоточился и мысленно позвал:

— Хранитель… откликнись, пожалуйста.

Его мысль разошлась по Великому Морю мягкой вибрацией.

Ответ пришёл сразу. Пространство впереди дрогнуло.

Появилась знакомая сущность — огромная, древняя, почти непостижимая. Но теперь она не осталась бесформенным присутствием. Свет вокруг начал уплотняться, складываясь в высокий силуэт мужчины в длинных белых одеждах, будто сотканных из сияния.

Лицо Хранителя было спокойным.

Взгляд — глубоким и внимательным.

— Приветствую тебя, Шейн Мирт, — прозвучал его голос прямо в сознании. — Я вижу, что вопросов у тебя стало больше.

Шейн склонил голову в уважительном поклоне.

— Приветствую тебя, Хранитель.

Он выдержал короткую паузу.

— Тогда начну с главного. Кто ты?

На мгновение пространство вокруг словно стало тише.

Хранитель внимательно посмотрел на него.

— Я один из Хранителей того, что на Земле называют Хрониками Акаши, — ответил он. — У авари это именуется Кенда Калакен. В приблизительном переводе — Чтение Света.

Шейн задумался.

Само название отзывалось внутри странным ощущением узнавания.

— То есть… вы храните информацию обо всём существующем?

В глазах Хранителя мелькнуло что-то похожее на мягкую улыбку.

— Не совсем. Информация не нуждается в хранении в человеческом понимании. Она существует всегда. Мы лишь поддерживаем структуру доступа к ней. Библиотекари. Архивариусы. Операторы системы, если тебе так понятнее.

Он плавно развёл руки в стороны.

Великое Море вспыхнуло бесчисленными потоками света.

— Я отвечаю за этот звёздный домен. За сектор, в котором расположена Нейянская Империя и ближайшие к ней цивилизации.

Слово «ближайшие» зацепило Шейна мгновенно.

Что-то в интонации Хранителя намекало: масштабы происходящего намного больше, чем он пока способен представить.

Но задавать этот вопрос сейчас Шейн не стал.

Вместо этого он спросил другое:

— Для чего вам понадобился именно я?

Он посмотрел прямо на Хранителя.

— И ещё… это ведь ты вмешался в мою мутацию?

Ответ последовал сразу.

— Да.

Никаких попыток уклониться, никакой лжи.

— Я слегка изменил последовательность воздействия мутагена, — спокойно продолжил Хранитель. — И направил процесс так, чтобы твой организм смог активировать наследственную память авари.

Шейн замер.

Даже в состоянии самадхи эта информация ударила неожиданно сильно.

Несколько секунд он просто молчал.

Потом тихо спросил:

— Значит… семейная легенда была правдой?

Внутри поднялось странное чувство. Не восторг и не страх, но что-то более глубокое. Будто одна из основ его личности внезапно сместилась.

— У меня действительно были предки-авари?

Хранитель смотрел на него спокойно.

— Да, Шейн Мирт. В твоём роду действительно была женщина-авари. И не просто женщина.

Пространство вокруг дрогнуло. Потоки света начали складываться в образы. Перед Шейном развернулась живая картина прошлого.

Он увидел древнюю Землю. Суровые северные земли. Холодное море, с ревом бьющееся о скалистые берега. И корабль, только не морской, а космический. Скрытый под холмами того региона, который спустя века люди назовут Норвегией.

Шейн молча наблюдал.

Картина была настолько чёткой, будто он сам находился среди этих событий.

Он видел высокую девушку-авари, выходящую из корабля на поверхность Земли. Длинные серебристо-золотые волосы колыхались на ветру. В её движениях ощущались уверенность, благородство и сила.

— Её звали Афаниэле, — сказал Хранитель. — Афаниэле Аранэль Нейян. Она принадлежала к Клану Звёздных Всадников и прибыла на Землю в составе исследовательской экспедиции три тысячи двести двадцать лет назад по земному летоисчислению.

Образы продолжали сменяться.

Шейн видел группу северян-викингов. И среди них был молодой мужчина с суровым, но открытым лицом.

— Агнар Гейррёдсон, — продолжил Хранитель. — Один из твоих предков.

Следующая сцена стала жёстче. Произошло нападение на корабль, пролилась кровь. Отец Агнара, конунг Гейррёд, атаковал экспедицию авари, приняв пришельцев за угрозу или же добычу. Шейн видел, как члены экипажа пытаются избежать конфликта, но события уже выходят из-под контроля.

Потом появился другой авари. Высокий мужчина в тёмном плаще. Его лицо казалось одновременно чужим и смутно знакомым.

— Главный советник экспедиции, Один, — пояснил Хранитель. — Он пытался предотвратить катастрофу и отвлек нападавших на себя, чтобы члены экипажа смогли укрыться на корабле.

Картина сменилась. Один был пленен, его заковали в цепи и пытали. И молодой Агнар, который, вопреки воле отца, приносит пленнику воду.

— Тогда Один отметил его знаком Древа, — тихо сказал Хранитель.

Шейн увидел, как на ауре Агнара вспыхивает символ Мирового Древа.

Потом снова появилась Афаниэле с несколькими членами экипажа. Она организовала спасение Одина.

Агнар решил помочь пришельцам, пойдя против воли отца. В его сердце жило сострадание.

И именно тогда между Афаниэле и Агнаром появилась связь, возникли взаимные чувства.

Шейн чувствовал это почти физически.

— Агнар прошёл обучение у Ордена, — продолжал Хранитель. — Хотя полноценной мутации тогда еще не было придумано. Через год у них родился сын — Свейн Агнарсон.

Теперь перед глазами Шейна возникли уже другие земли. Скалистые острова у тёплого моря - Древняя Греция.

— Позже корабль экспедиции переместился туда. Но спустя несколько лет авари покинули Землю. Агнар остался с сыном.

Шейн долго молчал. Внутри него медленно росло осознание. Семейная легенда, сказка об эльфийской женщине оказалась правдой.

И вдруг в сознании вспыхнула мысль, резкая, но пугающе очевидная.

Он поднял взгляд на Хранителя.

— Если Афаниэле была авари…

Голос неожиданно охрип.

— Она ведь может быть жива до сих пор?

Хранитель улыбнулся.

На этот раз без скрытого смысла, почти тепло.

— Да, Шейн Мирт. Афаниэле Аранэль Нейян всё ещё жива.

Мир словно качнулся.

Шейн почувствовал, как даже здесь, в пространстве самадхи, его сознание на мгновение теряет устойчивость.

Он медленно повторил:

— Аранэль Нейян…

Потом замер. И наконец понял.

— Старшая сестра Императора?..

— Именно так.

Ответ прозвучал спокойно.

Слишком спокойно для масштаба услышанного.

— Она твоя прародительница. И в твоих венах действительно течёт кровь Императорского дома.

Шейн молчал. Мысли сталкивались друг с другом, не успевая выстраиваться в единую картину: Императорский род, Клан Звёздных Всадников. Родовая метка.

Не случайная мутация, не случайное принятие в Орден, не случайная встреча с Хранителем - всё это было связано.

— Именно поэтому я вам нужен? — тихо спросил он.

Хранитель некоторое время смотрел на него.

— Это одна из причин.

Потоки света вокруг них медленно двигались, словно Великое Море тоже прислушивалось к разговору.

— Но важна не только твоя кровь, Шейн Мирт. Важен ты сам. Твои решения. Твоя способность выбирать. Твоя устойчивость. И путь, который ты способен пройти.

Он сделал шаг ближе. Его голос стал глубже.

— Вселенная редко создаёт подобные совпадения случайно.

Шейн чувствовал, как внутри поднимается тяжесть ответственности.

— Что теперь будет?

— Теперь ты должен принять своё наследие.

Хранитель выпрямился.

И впервые назвал его иначе:

— Шейн Арато Нейян.

Имя прозвучало как ритуал, как признание. Как открытая дверь, за которой уже невозможно вернуться к прежней жизни.

— Ты больше не просто землянин, — продолжил Хранитель. — И никогда им не был полностью. Прими это. И научись нести своё имя достойно.

После этих слов Хранитель медленно склонил голову в древнем ритуальном поклоне. Потом начал растворяться в потоках Великого Моря.

Свет вокруг дрогнул и исчез. Шейн остался один, наедине с тишиной и новой правдой о самом себе.

Он медленно открыл глаза. Такая реальная, тихая полутёмная комната вновь появилась вокруг него.

За стенами комплекса Най-Теир продолжал жить своей спокойной вечерней жизнью.

Но Шейн уже понимал: после этого разговора прежней жизни не осталось окончательно.

Теперь он знал, кто он - и именно это пугало сильнее всего.

Глава 10

Глава 10

Штаб-квартира Ордена Древа на Нейянте. Зал приёмов Арэндиля Фэа Нейяна, Командора Ордена Древа, младшего брата Императора. Кабинет Императора Шиантора Альфэа Нейяна. Семейный Совет.

Ранним утром следующего дня Орден-генерал Ветви Седьмого Звёздного Тейта, Ареон Теир Харт, стоял перед высоким креслом, в котором восседал младший брат Императора, Великий Герцог и Командор Ордена Древа, Арэндиль Фэа Нейян.

Командор только что выслушал доклад и теперь молчал, внимательно изучая собеседника.

Ареона он знал много лет. Этот человек редко приносил дурные вести, если мог справиться с ситуацией сам, и никогда не преувеличивал значение событий. Именно поэтому в его докладе настораживало почти всё.

Слишком много совпадений и нарушенных вероятностей. Слишком быстро менялась судьба одного землянина, который ещё несколько дней назад был всего лишь потенциальным рекрутом Ордена.

— Вы полностью проверили его генетический код? — наконец спросил Арэндиль.

Голос его остался холодным, но Ареон уловил в нём скрытое напряжение.

— Да, Командор. Проверка проведена трижды. Совпадение девяносто восемь процентов. Он потомок Старшей Ветви Звёздных Всадников. Интерфейс его наручного медара передал фотографии клановой метки: три звезды, вписанные в орнамент из ветвей и листьев Древа Мира.

Арэндиль не ответил сразу.

Девяносто восемь процентов. Этого было достаточно, чтобы признать кровь. Этого было слишком много, чтобы объяснить случайностью.

Он откинулся на спинку кресла, и на мгновение его лицо утратило обычную безупречную неподвижность. Взгляд стал уязвимым, почти растерянным.

— Ах, сестра… кто бы мог подумать…

Он произнёс это тихо, почти для себя.

Потом медленно провёл пальцами по подлокотнику.

— Мы все в молодости увлекались кем-то. Но она даже не рассказала. А записи об экспедиции на Землю подчистила…

В голосе не было осуждения. Скорее старая боль, которую подняли слишком внезапно.

— Один, конечно, докладывал мне о тех событиях, но через месяц его срочно отозвали с Земли. А сестра сумела всё скрыть.

Он едва заметно усмехнулся. Без радости.

— Сегодня я встречаюсь с братом. Посмотрим, что он скажет о внезапно появившемся родственнике. И что скажет Афаниэль. Она теперь обязана отреагировать.

Ареон молчал.

Арэндиль поднялся и подошёл к высокому окну Зала приёмов. За стеклом лежала зелёная долина, укрытая утренней дымкой. Первые лучи солнца касались поверхности далёких озёр. Башня Ордена возвышалась над живым ландшафтом Нейянты не как крепость, а как часть древнего организма, где камень, металл, дерево и свет были связаны в единую структуру.

Этот вид всегда напоминал Арэндилю: величие Империи держится не только на власти.

Оно держится на памяти.

А память авари не прощала поспешных решений.

— Что с мутацией? — спросил он, не оборачиваясь.

— Основной цикл он перенёс. Организм стабилизируется быстрее расчётного срока.

— Это хорошо звучит только для тех, кто не умеет читать отчёты, — сухо заметил Арэндиль.

Ареон чуть склонил голову.

— Есть отклонения. Сильные. Изменения идут глубже, чем предполагала программа. Тело принимает перестройку, но аналитики не могут определить верхний предел адаптации. Особенно по энергетическим каналам и нервной системе.

Арэндиль медленно обернулся.

— А психика?

— Подавление эмоционального отклика сохраняется. Не полное. Но выраженное. Он реагирует спокойно даже на то, что должно вызвать шок.

— Защитная холодность?

— Да. Похоже на встроенный механизм, позволяющий пережить перестройку без срыва.

— Похоже, — повторил Арэндиль. — Но вы не уверены.

— Нет, Командор.

Это было честно. И именно поэтому тревожило сильнее.

Арэндиль вернулся к креслу, но не сел.

— Шейн Мирт не должен получить ощущение, что всё происходящее с ним естественно и безопасно. Если программа приглушает страх, это не значит, что страха нет. Он придёт позже.

— Мы учитываем это.

— Недостаточно учитывать. Нужно строить его обучение вокруг этого. Никакого ускоренного раскрытия способностей. Никакой демонстрации исключительности перед теми, кто увидит в нём готовое оружие. Сначала стабилизация тела. Потом контроль восприятия. Потом адаптация к энергетическим каналам. Только после этого первые практические задачи.

Ареон внимательно слушал.

— И ещё, — добавил Арэндиль. — Не позволяйте ему решить, что принятие в Орден равно доверию.

— Его клятва уже отпечаталась на ауре.

— Я знаю. Это укрепляет лояльность. Но не заменяет опыта. И не отменяет ошибок.

Он сделал паузу.

— Шейн был на примете у Ордена. Его профиль изучали. Психофизический, эмоциональный, интеллектуальный. Это объясняет, почему мы приняли его быстрее обычного. Но для него самого это не должно выглядеть так, будто двери открываются без причины.

Ареон медленно кивнул.

— Понял, Командор.

— Пока просто присматривайте за ним. Пусть ваши сотрудники авари займутся его первичным воспитанием и обучением. Не как наследника крови. Как младшего, который попал в систему, где каждое неверное движение имеет значение.

Арэндиль чуть смягчил голос.

— По нашим меркам ему едва ли тридцать пять лет. У нашего народа совершеннолетие наступает только к пятидесяти. Ему многое предстоит узнать. И не всё он поймёт с первого раза.

Ареон отдал глубокий ритуальный поклон.

— Будет исполнено.

Он развернулся и вышел.

Когда двери закрылись за ним, Арэндиль остался один.

В тишине было слышно лёгкое пение ветра, касающегося стен Башни Ордена.

Арэндиль подошёл к окну и прикрыл глаза.

Он был высок даже по меркам авари. Золотые волосы, заплетённые в сложную косу, были переплетены синим с серебром шнуром. Высокий лоб, резкие скулы, большие глаза с яркими синими светящимися радужками, густые ресницы, брови вразлёт, безупречные черты лица. Второй наследник Империи. Сверкающий Меч Империи. Младший сын своих родителей, рождённый поздно и потому особенно любимый.

Он помнил мать. Её яркие глаза, полные света. Помнил отца, стоявшего на балконе и смотревшего на бескрайние владения клана. Помнил старшую сестру, такую живую, такую упрямую, такую опасно свободную в молодости.

Всё это было давно.

Родители ушли по Дороге Света, оставив его, Шиантора и Афаниэль в мире, где долг редко позволял горевать долго.

Потом погибла его невеста.

И Арэндиль закрыл сердце.

Семья, работа, служение Империи и Ордену стали всей его жизнью. Иногда ему казалось, что так и должно быть. Иначе кто удержит равновесие, когда другие позволяют себе верить в счастье?

Но сейчас равновесие дрогнуло. Возник Шейн Мирт. Вернулась потерянная кровь. Потомок Афаниэль. Юноша из человеческого мира, прошедший мутацию.

Арэндиль открыл глаза. Его тревожило не то, что Шейн оказался их родичем. Его тревожило, как легко семья может захотеть сделать его своим слишком быстро.

А это для авари было не менее опасно, чем отвержение.

Через два часа Арэндиль находился в кабинете своего старшего брата, Императора Нейянской Империи, Шиантора Альфэа Нейяна.

Кабинет Императора не был похож на зал власти в человеческом понимании. Здесь не было подавляющей роскоши. Лёгкие панели из редкого светлого дерева, покрытые тонкой резьбой, мягкий свет высоких окон, живые ветви в настенных нишах, мерцающие кристаллы. Всё создавало ощущение силы, не нуждающейся в доказательствах.

Шиантор сидел в кресле напротив.

Высокий, статный, с золотыми волосами и ярко-синими проницательными глазами, он обладал тем редким спокойствием, которое не нужно было подчёркивать властью. В нём чувствовалась сила Императора: древняя, терпеливая, привыкшая мыслить тысячелетиями.

Рядом с ним находилась Айменэль Альфэа Нейян, его супруга, единственная и драгоценная любовь всей жизни. Её присутствие смягчало строгость кабинета, но не уменьшало его веса.

Чуть более тысячи лет назад Вселенная подарила им дочь, Малилойте Аранэль Нейян. Сегодня её не было на Семейном Совете. Она работала Главной Целительницей в Центральном Нейянтском госпитале и координировала сложную структуру Ордена Целителей Империи.

Арэндиль стоял перед братом и чувствовал, как внутри растёт тревога. Он редко испытывал её в такой форме. Не так, как перед боем или перед политическим кризисом. Не так, как перед заседаниями Совета Кланов.

Но сейчас речь шла о семье. А семья всегда нарушала холодную ясность расчёта.

Дверь кабинета плавно распахнулась. Вошла Великая Герцогиня Афаниэль Аранэль Нейян, их старшая сестра.

Она была высокой, как братья, стройной, с достоинством женщины, прошедшей через тысячелетия жизни и сохранившей внутренний свет. Тёмно-синее клановое платье с серебряными вставками гармонировало с серебристо-золотыми волосами, ниспадавшими по спине шелковой волной. Яркие синие глаза, родные по цвету глазам братьев, смотрели открыто, но сегодня в их глубине таилась настороженность.

Афаниэль пришла не одна. Её сопровождал супруг, Великий Герцог Айверин Альтэир Винс Нейян, родом из Клана Поющих Звёзд. После Соединения судеб он перешёл в клан супруги. Он держался сдержанно, почти незаметно, но Арэндиль сразу увидел: Айверин напряжён. Он не знал причины. Но уже понял, что этот Совет коснётся Афаниэль. И, возможно, их сына.

Их единственный сын, Лаурэфин Арьон Винс Нейян, недавно достигший возраста тысячи пятисот тридцати пяти лет, сейчас отсутствовал в столице. Он находился в дальней экспедиции, устанавливая дипломатические контакты с недавно присоединившимися к Империи планетами.

У авари дети рождались редко. За всю жизнь мало кому удавалось родить более двух раз. Наследование в Нейянской Империи следовало мужской линии: первенец мужского пола становился наследником. Поскольку у Императора родилась дочь, а у неё в качестве первенца также родилась дочь, первым наследником Империи стал сын Афаниэль, Лаурэфин. Вторым по праву наследования был сам Арэндиль, младше Лаурэфина на сто семьдесят четыре года.

Эта система казалась устойчивой до сегодняшнего утра.

Когда все расселись, Шиантор поднял руку.

В кабинете наступила тишина.

— Я созвал вас на Семейный Совет, мои иримэ, — произнёс он, глядя на каждого, — чтобы вы выслушали то, что наш брат Арэндиль должен сообщить. После этого мы примем решение. Возможно, оно изменит не только дела семьи, но и будущее Империи.

Взгляды обратились к Арэндилю.

Взрослые, опытные, могущественные авари раскрывались навстречу родичу ровно настолько, насколько позволял обычай. Не вторгаясь. Не давя. Но показывая: мы слушаем.

Арэндиль поднялся.

— Иримэлуву, несколько дней назад на центральной планете Седьмого Звёздного Тейта, третьей планете Альбиона Най-Теире, произошло событие, последствия которого мы обсуждаем сегодня.

Он сделал короткую паузу.

— Местные фанатики напали на группу молодых людей. Среди них были двое землян, жителей третьей планеты Солнечной системы, на самой границе Империи, у края дальнего рукава Млечного Пути. Неподалёку находились воины Ордена Древа. Они вмешались и спасли их.

Лица присутствующих оставались спокойными.

Но воздух в кабинете стал плотнее.

— Аналитический отдел установил причину нападения, — продолжил Арэндиль. — Один из землян, Шейн Мирт, значился в списках Ордена как потенциальный рекрут. В информационной службе произошла утечка данных. Фанатики решили нанести Ордену ущерб, уничтожив нескольких потенциальных Воинов Древа.

Шиантор чуть сузил глаза.

Айменэль сжала пальцы на подлокотнике.

Афаниэль слушала неподвижно.

— Орден-генерал Ветви воспользовался ситуацией, — сказал Арэндиль. — Землянин принял Долг Жизни и согласился помочь Ордену в разработке антидота для другого землянина, который не смог выдержать первый день мутационного процесса.

Он перевёл взгляд на брата.

— Шейн Мирт довольно талантливый ксенопсихолог и ксенобиолог. Его работы признаны несколькими университетами Империи. Во время изучения мутации он понял, что процесс невозможно полноценно наблюдать со стороны. Чтобы понять суть, ему нужно пройти его самому. Он согласился на мутацию и присоединение к Ордену.

Айверин тихо произнёс:

— Быстрое решение.

Арэндиль кивнул.

— Слишком быстрое для человека, который не понимает всех культурных последствий. Но не импульсивное. По отчётам, он действовал исходя из научной логики и чувства ответственности.

— А Орден позволил? — спросила Афаниэль.

В её голосе впервые прозвучало личное напряжение.

— Орден знал его профиль, — ответил Арэндиль. — Шейн уже был на примете. Его психофизические, эмоциональные и интеллектуальные параметры изучались заранее. Кроме того, после принятия изменений он дал клятву Ордену. Она отпечаталась на его ауре.

Шиантор посмотрел на брата внимательнее.

— Инструмент лояльности.

— Да. Но не замена доверия и не гарантия зрелости.

Эти слова Арэндиль произнёс намеренно.

Пусть прозвучат сразу. Пусть семья услышит не только надежду, но и риск.

— Шейн Мирт успешно перенёс основной цикл мутации, — продолжил он. — Но произошло то, чего аналитики не ожидали.

Он активировал проекцию. В центре кабинета вспыхнуло объёмное изображение.

Юный высокий золотоволосый авари стоял перед ними, ещё слишком скованный, ещё несущий в лице след чужой природы, но черты его были безошибочно узнаваемыми и родными. Линия скул. Разрез глаз. Цвет волос. Внутренняя структура клановой метки.

Афаниэль подалась вперёд.

Айменэль тихо вдохнула.

Даже Шиантор, обычно безупречно сдержанный, изменился в лице.

Айверин не сразу посмотрел на супругу. Сначала он смотрел на Шейна. Долго и внимательно. Потом его взгляд скользнул к Афаниэль. В глазах был не упрёк - вопрос.

Арэндиль продолжил:

— Был проведён полный анализ генетического кода Шейна Мирта. Совпадение с нашей родовой линией составляет девяносто восемь процентов.

В кабинете повисла тишина. Она длилась дольше, чем требовал этикет. Потому что каждый понимал: девяносто восемь процентов не оставляют простого выхода. Кровь нельзя отменить. Но кровь можно признать неправильно.

— Родовая метка? — спросил Шиантор.

— Подтверждена. Три звезды, вписанные в ветви и листья Древа Мира. Данные получены с его медара и сверены с архивами.

Афаниэль медленно закрыла глаза, её лицо побледнело.

Шиантор повернулся к ней.

— Иримэ, почему ты скрыла это от нас?

Она вздрогнула.

На мгновение Арэндилю показалось, что сестра не ответит. Не потому, что не хочет. Потому что слишком долго несла эту тайну одна.

Айверин мягко взял её за руку.

Афаниэль открыла глаза и выпрямилась.

— Мне было видение, брат. Тогда, на той отсталой планете, когда мы спасали Одина. Мне было видение.

Она говорила спокойно, но пальцы её сжались в руке Айверина.

— Я увидела, что потомок ребёнка, рождённого мной от землянина, когда-то спасёт наш мир.

Айменэль не сдержала тихого возгласа.

Арэндиль знал о пророческом даре Афаниэль. Знал, как редко он проявлялся. Знал и то, что её видения почти никогда не ошибались. Но одно дело знать. Другое дело услышать, что судьба Империи была связана с тайной, которую семья не замечала тысячелетиями.

Шиантор подался вперёд.

— Что именно ты видела?

Афаниэль чуть склонила голову. Её взгляд стал глубже, словно она снова смотрела туда, где время не было линейным.

— Я видела дитя. Своё дитя. Потом долгую череду его потомков. Тропу Жизни, которая уводила в космос и возвращалась в сердце Империи как яркая стрела. Я видела Тьму, надвигающуюся с границ. И эту стрелу, которая своим светом поджигала планеты Империи, соединяя их в заслон.

Она замолчала.

Никто не прервал её.

— Голос сказал, что мой потомок сможет спасти Империю своим Светом в час, когда другие огни угаснут. Он сможет спасти мир, если я дам ему шанс родиться. Я никому не рассказывала об этом, пока не пришло время. Теперь время пришло, Шиантор.

Афаниэль встретилась глазами с братом.

— Я зачала ребёнка от землянина по имени Агнар. Один, полковник Ордена, отметил его знаком Древа за помощь в спасении. Агнар был достойным мужем. И, судя по тому, что наш потомок всё же пришёл в Империю, он был достойным отцом нашему сыну.

Айверин не отпустил её руку.

Его лицо оставалось спокойным, но Арэндиль видел в этом спокойствии усилие.

Айверин любил Афаниэль. Это знали все.

Но даже любовь не отменяла боли от тайны, прожившей рядом с ним более трех тысяч лет.

— Почему ты не сказала мне? — тихо спросил он.

Вопрос прозвучал не как обвинение.

И от этого стал тяжелее.

Афаниэль повернулась к нему.

— Потому что боялась изменить путь. Видение было ясным только в одном: ребёнок должен был родиться там, вдали от нас. Без нашей власти. Без нашей защиты. Без нашего имени. Если бы я принесла его в Империю, стрела могла бы не вернуться.

Айверин долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул.

— Я понимаю. Не знаю, смогу ли сразу принять. Но понимаю.

Эти слова изменили воздух в кабинете. Они не сняли напряжение, но сделали его честным.

Шиантор перевёл взгляд на Арэндиля.

— Состояние Шейна?

— Физическая стабилизация идёт успешно, — ответил тот. — Но мутация не завершена полностью. Организм адаптируется быстрее, чем прогнозировали аналитики. Слишком быстро. Некоторые изменения продолжают разворачиваться. Верхний предел новых возможностей неизвестен.

— А психика? — спросила Айменэль.

— Сложнее. Во время мутации его эмоциональные реакции приглушены. Это защитная холодность, встроенная в процесс. Она не уничтожает чувства, но отодвигает их, чтобы сознание не разрушилось от перегрузки.

Афаниэль побледнела ещё сильнее.

— А потом?

— Потом ему придётся осознать всё, что случилось. Не телом. Разумом и душой. И это будет тяжелее, чем сама физическая перестройка.

Айверин сказал:

— То есть сейчас он может выглядеть устойчивее, чем есть на самом деле.

— Именно.

— И он уже дал клятву Ордену?

— Да. Аурный отпечаток подтверждён.

Шиантор медленно провёл пальцами по краю стола.

— Значит, Орден получил лояльного ученика. Семья получила потерянную кровь. Пророчество получило форму.

Он поднял глаза.

— Слишком удобно.

В кабинете снова стало тихо.

Арэндиль не позволил себе облегчения, но именно этого ждал.

Шиантор видел риск.

— Да, — сказал Арэндиль. — Поэтому я прошу не принимать решение только сердцем. Шейн не готов стать символом. Не готов быть представленным Империи. И точно не готов понять, что значит принадлежать нашей семье.

Афаниэль резко посмотрела на него.

— Он мой потомок.

— Да, иримэ. И именно поэтому его нельзя утопить в наших ожиданиях.

Слова были жёсткими.

Но Арэндиль не отступил.

— Он человек по воспитанию. Его логика отличается от нашей. Он может понять правило и всё равно ошибиться в его внутреннем значении. Формальное признание он может принять за эмоциональную близость. Родство за право вмешиваться. Долг за разрешение действовать без просьбы. Он будет ошибаться не из гордыни, а потому что его картина мира неполна.

Айверин тихо добавил:

— И потому что он, возможно, слишком хорошо умеет решать задачи.

Арэндиль посмотрел на него с благодарностью.

— Да. Для Ордена это ценно. Для семьи и политики опасно.

Афаниэль опустила взгляд.

Шиантор молчал. Он думал. И пока он думал, никто не имел права торопить решение.

Наконец Император поднялся.

Все выпрямились.

— Кровь не отвергают, — произнёс Шиантор. — Особенно кровь, которую Судьба вернула через чужой мир и боль. Но кровь не даёт зрелости. И пророчество не отменяет осторожности.

Он посмотрел на Афаниэль.

— Иримэ, твой потомок будет признан.

В глазах Афаниэль вспыхнуло облегчение.

Но Шиантор поднял руку.

— Не так, как тебе хочется сейчас. И не так быстро, как могла бы потребовать семья.

Афаниэль замерла.

Император повернулся к остальным.

— Прежде чем я назову решение, каждый должен понимать его цену. Шейн Мирт не просто новый родич. Он ученик Ордена. Носитель аномальной мутации. Юноша с незавершённой психологической адаптацией. Потомок Афаниэль. Возможный ответ на её пророчество. И потенциальный фактор нестабильности для кланов.

Айверин едва заметно склонил голову.

— Особенно если его место в линии наследования будет определено сейчас.

— Именно, — сказал Шиантор.

Эти слова изменили всё. До этого момента речь шла о крови, но теперь речь шла о власти.

Афаниэль сжала руку супруга.

Арэндиль ощутил, как в нём снова заговорил Командор Ордена. Холодный, расчётливый, готовый спорить даже с Императором, если решение станет опасным.

Шиантор продолжил:

— По крови Шейн принадлежит Старшей Ветви клана Звёздных Всадников. Как прямой потомок Афаниэль он не может быть полностью исключён из линии. Но он не воспитан как наследник, не знает наших законов, не имеет политического опыта и не прошёл адаптацию.

— Значит, публичное признание сейчас невозможно, — сказал Айверин.

— Да.

Афаниэль вздрогнула, но не возразила.

Шиантор посмотрел на неё мягче.

— Я не прячу его из стыда. Я защищаю его. И нас.

Она медленно кивнула.

Император вновь обратился ко всем:

— Лаурэфин остаётся первым наследником Империи. Арэндиль остаётся вторым. Шейн Мирт после закрытого признания крови будет внесён в семейные записи как Шейн Арато Нейян, потомок Афаниэль Аранэль Нейян, мой внучатый племянник. Его место определяется как третье в линии наследования.

Даже подготовленный, Арэндиль почувствовал вес этих слов.

Третье место. Закрытое признание. Не объявление, но уже изменение истории.

Айверин опустил взгляд. Не в знак протеста, он понимал цену.

Его сын оставался первым наследником. Но рядом с его линией появлялась новая. Не воспитанная внутри кланов. Не связанная привычными обязательствами. Отмеченная пророчеством.

Для клановой политики этого было достаточно, чтобы через месяц, год или десятилетие возникли вопросы.

Шиантор продолжил:

— До завершения адаптации Шейн не получает права политического участия. Он не имеет права вмешиваться в дела клана, Императорского Дома или Совета без прямого разрешения. Его статус известен только Ближнему Кругу, Командованию Ордена и тем целителям, кому это необходимо для работы.

Афаниэль тихо спросила:

— Он будет знать? — тихо спросила Афаниэль.

Шиантор ответил не сразу.

Император смотрел не на сестру, а куда-то мимо, словно уже видел последствия любого варианта.

— Частично, — произнёс он наконец. — Не всю правду сразу.

Афаниэль нахмурилась.

— Он имеет право знать, кто он.

— Имеет, — согласился Шиантор. — Но право знать не всегда означает готовность понять.

Арэндиль поддержал брата:

— Сейчас Шейн воспринимает происходящее как задачу. Это помогает ему держаться. Но если обрушить на него всё сразу — мутацию, Орден, пророчество, кровь Императорского Дома, место в наследовании — он попытается рационализировать это раньше, чем проживёт эмоционально.

Айверин медленно кивнул.

— А значит, решит, что уже справился.

— Именно, — сказал Арэндиль.

Шиантор посмотрел на младшего брата.

— Ты берёшь ответственность за его подготовку?

Арэндиль не отвёл взгляда.

— Да.

— Тогда подготовь его так, чтобы он не сломал себя, пытаясь соответствовать чужим ожиданиям.

Эти слова прозвучали тише, чем предыдущие распоряжения. И потому стали важнее.

Арэндиль склонил голову.

— Будет исполнено.

Совет завершился не сразу.

Некоторое время никто не поднимался.

Авари редко расходились после решений, меняющих судьбу рода. Сначала каждый должен был внутренне принять новую форму реальности.

Айменэль первой нарушила молчание:

— Кланы почувствуют изменения ещё до официального объявления.

— Да, — ответил Шиантор. — Поэтому мы не дадим им повода для паники раньше времени.

— А если информация просочится? — спросил Айверин.

Арэндиль ответил спокойно:

— Тогда Орден подтвердит только факт мутации нового адепта. Без деталей происхождения.

— Это задержит слухи, — сказал Айверин. — Но не остановит их.

— И не должно, — неожиданно произнесла Афаниэль.

Все посмотрели на неё.

Она сидела прямо, больше не пытаясь скрыть внутреннюю дрожь.

— Если Судьба действительно вернула его домой, бесконечно прятать его всё равно не получится.

Шиантор долго смотрел на сестру.

Потом медленно кивнул.

— Не получится. Но мы можем выбрать момент.

На этом Совет завершился.

Один за другим члены семьи поднимались со своих мест.

Айменэль подошла к Афаниэль и мягко коснулась её руки. Без слов. Просто напоминая: семья всё ещё рядом.

Айверин задержался у окна.

Арэндиль заметил, что он смотрит не на сады Императорского крыла, а куда-то дальше, поверх огней столицы.

— Ты злишься, — тихо сказал Арэндиль, подходя ближе.

Айверин усмехнулся уголком губ.

— Немного.

— На неё?

Айверин покачал головой.

— На ситуацию. На Судьбу. На то, что за один день мир стал сложнее.

Он замолчал.

Потом добавил:

— И на себя тоже. Потому что первая моя мысль была не о мальчике. А о том, как это изменит будущее Лаурэфина.

Арэндиль ответил честно:

— Это нормальная мысль.

Айверин коротко взглянул на него.

— Спасибо, что не солгал.

Арэндиль чуть склонил голову.

— Мы слишком давно знаем друг друга для красивой лжи.

Несколько секунд они молчали.

Потом Айверин тихо произнёс:

— Если Шейн действительно её потомок… я не хочу, чтобы он чувствовал себя чужим.

— Он всё равно будет чувствовать, — сказал Арэндиль. — Как минимум первое время.

— Потому что человек?

— Потому что вырос не у нас. Потому что будет пытаться понять правила быстрее, чем научится их чувствовать. Потому что станет ошибаться.

Айверин медленно выдохнул.

— Тогда постарайся, чтобы после этих ошибок ему позволяли подняться.

Арэндиль посмотрел на него внимательнее.

И впервые за весь Совет понял: Айверин уже начал принимать существование Шейна. Не как наследника или угрозу, но как живого человека, который оказался втянут в слишком большую историю.

— Постараюсь, — ответил он.

Поздним вечером Арэндиль вернулся в Башню Ордена.

Ночь на Нейянте была тихой.

Высокие мосты между башнями светились мягкими линиями навигационных огней. В садах у основания комплекса мерцали биолюминесцентные растения. Воздух пах водой и серебристыми цветами лаэрин.

Все выглядело спокойным.

Но Арэндиль слишком хорошо знал цену подобного спокойствия.

Глава 11

Глава 11

Штаб-квартира Ордена Древа на Нейянте. Зал приёмов Арэндиля Фэа Нейяна, Командора Ордена Древа. Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Рабочий кабинет Главы Ордена Седьмого Звёздного Тейта, Орден-генерала Ветви Ареона Теир Харта.

Вернувшись в штаб-квартиру Ордена на Нейянте, Арэндиль незамедлительно вызвал к себе Ареона.

Через полчаса тот появился в телепортационном узле и, пройдя по почти пустым тихим коридорам комплекса, вошёл в приёмную Командора. Административная система Ордена была выстроена с учётом абсолютной точности расписания: каждый прибывал к назначенному времени, очередей не существовало, а случайные пересечения с другими посетителями случались крайне редко.

В приёмной, как всегда, находился Деянир Сноу, личный помощник и адъютант Арэндиля, авари из Клана Звёздных Всадников, доверенное лицо Командора. Ареон кивнул ему в знак приветствия и прошёл дальше.

В кабинете Арэндиль стоял у высокого окна.

Свет Нейянты ложился на его плечи, вытягивая тень по полу. Командор не обернулся сразу. Несколько мгновений он смотрел наружу, туда, где за прозрачной стеной зала мерцала зелёная долина и тонкими линиями пересекались воздушные мосты между башнями Ордена.

Ареон совершил ритуальный поклон и остановился в центре комнаты.

Командор ответил тем же жестом, затем указал на кресло напротив.

Они сели и некоторое время оба молчали.

Это молчание не было пустым. Ареон сразу понял: Командор не подбирает слова. Он решает, с какой части правды начать.

Наконец Арэндиль заговорил:

— Ареон, я встречался с Императором. Он созвал Семейный Совет.

Ареон не изменился в лице, но внимание его сразу стало острее.

— Решение принято? — спросил он.

— Да. Шейн Мирт признан кровью Старшей Ветви Клана Звёздных Всадников. Император внёс его в семейные записи как Шейна Арато Нейяна, своего внучатого племянника и потомка Афаниэль Аранэль Нейян.

Арэндиль сделал паузу.

— Кроме того, его место определено как третье в линии наследования.

Ареон медленно выдохнул.

На мгновение даже его выдержка дала трещину.

— Третье? — переспросил он. — Командор, это изменит слишком многое.

— Именно поэтому решение остаётся закрытым.

Арэндиль говорил ровно, но Ареон слышал под этим ровным голосом напряжение.

— Об этом знают только члены Ближнего Круга, Командование Ордена и те целители, которым информация необходима для работы. Для остальных Шейн остаётся новым адептом Ордена, успешно перенёсшим сложную мутацию.

— А сам Шейн? — спросил Ареон.

Арэндиль посмотрел на него прямо.

— Пока не знает.

Ареон опустил взгляд, оценивая последствия.

Шейн и без того прошёл через изменения, способные разрушить личность менее устойчивого существа. Тело перестроилось. Сенсорика изменилась. Энергетические каналы открывались быстрее расчётного срока. Он ещё не успел понять даже собственную новую природу.

И теперь поверх всего этого нужно было положить имя Нейян.

Кровь Императорского Дома. Наследование и Пророчество, о котором Шейн не знал.

Ареон поднял глаза.

— Какую часть правды вы хотите ему открыть?

— Не всю, — ответил Арэндиль. — И не сразу. Он должен узнать о родстве. Должен понять, что его происхождение подтверждено. Но статус наследника, политическое значение и пророчество Афаниэль пока останутся вне разговора.

— Он умён, — тихо сказал Ареон. — Слишком быстро связывает факты.

— Знаю. Поэтому ложь исключается. Мы будем говорить правду, но не всю глубину сразу.

Ареон кивнул.

Такой подход был опасен, но единственно возможен. Шейн мог принять неполную информацию. Обман, если обнаружит его, разрушит доверие ещё до того, как оно успеет возникнуть.

— Он только что прошёл одно из самых тяжёлых испытаний в жизни, — продолжил Арэндиль. — Он изменился сильнее, чем предполагала программа. Возможно, сейчас его спокойствие держится не на внутреннем равновесии, а на защитной холодности, встроенной в мутационный процесс.

Ареон задумался.

— Когда он впервые вышел в Алатайрэ, я не почувствовал в нём растерянности. Напротив, он был собран. Его разум работал чётко. Чувства были искренними, но приглушёнными. Он принял перемены быстрее, чем я ожидал.

— Это не успокаивает меня, — сказал Арэндиль. — Быстрая адаптация иногда опаснее срыва. Срыв заметен сразу. А ложная устойчивость выглядит как зрелость, пока не оказывается, что сознание просто отложило боль на потом.

Ареон молча принял замечание.

Второй принц откинулся на спинку кресла.

— Император возложил на меня ответственность за его подготовку. А я, в свою очередь, поручаю тебе организовать первичный этап. Подбери для него лучших учителей из авари в своём штабе. Тех, кто умеет работать не только с одарёнными, но и с теми, кто вырос вне нашей культуры.

— Я понял.

— Все учителя будут уведомлены о режиме неразглашения. Никаких разговоров о наследовании. Никаких намёков на пророчество. Никакого особого поклонения и никакой демонстративной холодности. Для них он адепт Ордена, имеющий подтверждённую связь с Императорским Домом. Этого достаточно.

Ареон склонил голову.

— Будет исполнено.

— Я также отправлю нескольких специалистов от себя. Ему нужны основы этикета, история клана, право Империи, управление энергетическими каналами, контроль восприятия, ментальная защита и адаптация к Алатайрэ. Но всё это нужно давать дозированно.

— Сначала тело и психика, — сказал Ареон. — Потом статус.

— Да. И ещё одно.

Арэндиль чуть сузил глаза.

— Ты говорил, что Шейн принял Долг Жизни и обязался помочь с разработкой антидота для другого землянина.

— Да.

— Когда его состояние позволит, предоставь ему такую возможность. Во-первых, долг должен быть исполнен. Во-вторых, ему нужна задача, в которой он будет не символом, не объектом наблюдения и не потерянным потомком рода, а специалистом. Это удержит его лучше любых наставлений.

— Согласен, Командор.

— Но проследи, чтобы он не истощил себя работой. Такие, как он, часто считают полезность оправданием существования.

Ареон невольно вспомнил взгляд Шейна после мутации. Спокойный, внимательный, почти слишком ясный. В нём действительно было что-то от человека, который готов искать решение раньше, чем задаст себе вопрос, чего это решение будет стоить лично ему.

— Прослежу, — сказал Ареон.

Арэндиль на мгновение замолчал.

Потом произнёс:

— Император желает увидеть Шейна после завершения первичной стабилизации. Сообщи мне, как только он будет готов. Я прибуду за ним лично.

— Хорошо.

— И ежедневные отчёты. По телу, энергетике, психике, обучению и контактам. Приоритет высший.

— Я понял, Командор.

Ареон поклонился.

Казалось, главная часть разговора завершена. Но Арэндиль не отпустил его. Выражение лица Командора стало жёстче.

— Теперь перейдём к текущим вопросам. Я изучил твой доклад о положении дел на границе Седьмого Звёздного Тейта.

Ареон сразу собрался.

— Судя по заключению твоего аналитического отдела, — продолжил Арэндиль, — там складывается странная ситуация. То в одной звёздной системе, то в другой начинают пропадать корабли. Не только из Арфейских Содружеств, но и из Вольных планет Ольта, и из Империи. Немного: три или четыре корабля малого либо среднего класса за галактический цикл. В основном те, что перемещаются вблизи границ.

Он коснулся панели на подлокотнике.

В воздухе между ними развернулась карта Седьмого Звёздного Тейта. Тонкие линии маршрутов вспыхнули холодным светом. Несколько точек исчезновений обозначились тёмно-синими метками.

— Начались исчезновения пару циклов назад, — сказал Арэндиль. — Внешняя разведка работает, но тенденция сохраняется. Корабли исчезают без следа. Орден Древа всегда реагировал на аномалии в пределах зоны влияния Империи, поэтому по моему распоряжению агенты Ордена тоже ищут причину. Пока безрезультатно. На планетах все зацепки приводят в никуда.

Ареон смотрел на карту, которую видел уже несколько раз.

— Корабли с сопровождением не пропадают, — продолжил Командор. — Можно было бы списать всё на пиратов, но это объяснение слишком удобно. Пираты нападают на торговые суда, берут груз, иногда заложников. Здесь нет обычной логики выгоды. К тому же Внешняя разведка внедрила своих людей в большую часть группировок. Мы можем с высокой уверенностью сказать: известные пираты к этим исчезновениям не причастны.

Он сделал паузу.

— А неизвестные?

— Не исключаю, — ответил Ареон. — Но тогда они действуют слишком чисто. Ни обломков, ни аварийных маяков, ни следов захвата, ни выброшенных капсул. Даже при идеальной засаде остаётся хоть что-то.

Арэндиль кивнул.

Руководство Внешней разведки вместе с Внутренней безопасностью давно придерживалось практичного подхода: лучше держать на своей территории несколько известных пиратских группировок под плотным наблюдением, чем уничтожить их и потом заново внедрять агентуру в новые, более непредсказуемые структуры.

Пираты регулировали свои зоны влияния. Империя тайно следила за ними и не позволяла ни одной группе выйти за отведённые пределы. Государственные страховые выплаты покрывали убытки торговцев после нападений, а пиратские конфликты оставались управляемыми.

Это было неприятное равновесие, но все же равновесие. Исчезновения в него не вписывались.

— Скажи мне, Ареон, — произнёс Арэндиль, — что ты думаешь об этих пропажах? Ты лучше многих знаешь, как работает разведка. Почему корабли исчезают бесследно?

Ареон несколько секунд молчал.

Он не хотел выдавать гипотезу за вывод. Но Командор спрашивал не ради красивого отчёта.

— Все известные случаи зафиксированы, — начал он. — Я создал отдельную группу, которая занимается только этим вопросом и сводит данные воедино. Первым делом мы построили карту мест пропажи звездолётов.

Он указал на несколько тёмных точек.

— Есть закономерность. Курсы всех пропавших кораблей проходили вблизи зон нестабильности пространства. Гравитационное влияние звёзд, малые чёрные дыры, локальные искривления. Формально маршруты не были запрещёнными, но каждый раз существовали более безопасные варианты.

Арэндиль пристально посмотрел на карту.

— И пилоты выбирали опасный путь.

— Да. Причём не всегда самые неопытные. Среди пропавших были капитаны, которые обычно избегали риска. В нескольких случаях план полёта изначально предполагал безопасный обход, но незадолго до выхода в опасную область маршрут корректировался.

— Взлом навигации?

— Проверяем. Пока прямых следов нет. Но если вмешательство происходило не через стандартные системы, а через восприятие пилотов или через расчётные модули на уровне, который не оставляет привычных цифровых следов, мы могли его не заметить.

Арэндиль медленно провёл пальцами по краю подлокотника.

— Ментальное воздействие на экипажи?

— Для людей, ольтов и арфейцев возможно. Для кораблей Империи сложнее, но не невозможно. Особенно если воздействие не прямое. Не приказ. Не внушение. А лёгкое смещение оценки риска.

— Сделать опасный путь чуть более разумным, чем безопасный, — сказал Арэндиль.

— Именно. Капитан не чувствует принуждения. Он просто уверен, что нашёл лучший вариант.

В кабинете стало тише.

Карта мерцала между ними, и эти тёмные точки теперь выглядели не случайными исчезновениями, а следами чьего-то злонамеренного воздействия.

— Пока информации недостаточно для окончательных выводов, — продолжил Ареон. — Но одно ясно: что-то или кто-то действует целенаправленно и умеет уклоняться от наших глаз. Мы не можем исключить неизвестные технологии. Или сущность, чьи методы не совпадают с привычными категориями угроз.

Арэндиль поднял взгляд. В его глазах не было страха. Только холодное понимание.

— Эта задача получает первоочередной приоритет. Нам нужна зацепка. Полноценная, проверяемая, не зависящая от догадок. Я подключаю специалистов других Тейтов и создаю сводный отдел.

Он сделал паузу.

— Координацией займётся твой Первый Лист, Свет Райн.

Ареон чуть заметно удивился.

— Свет?

— Да. Он перспективен. У него хороший ум и достаточно гибкости, чтобы не пытаться втиснуть неизвестное в старые схемы. Освободи его от всех других задач.

— Будет исполнено.

Арэндиль поднялся, показывая, что разговор подходит к концу.

— На этом сегодня всё. Возвращайся к себе, Ареон. Тебе нужен отдых.

Ареон тоже встал.

— Я в порядке.

Арэндиль посмотрел на него так, что спорить стало бессмысленно.

— Ты устал. И это не просьба, заметь.

Ареон склонил голову.

— Да, Командор.

Арэндиль помолчал, затем добавил:

— Будь начеку. В последнее время всё слишком спокойно. Я не доверяю этому.

Ареон прижал кулак правой руки к сердцу.

— Благодарю, Командор. Да освещают звёзды твой путь.

Он вышел.

Двери закрылись почти бесшумно.

Арэндиль остался у карты.

Его взгляд был устремлён не на отдельные точки исчезновений, а дальше, за пределы схемы, туда, где начиналась область неопределённости.

Он видел перед собой не только маршруты пропавших кораблей, он видел вероятности и линии решений. Он видел слабые места Империи.

И слишком много совпадений, чтобы считать их случайными.

Вернувшись в штаб-квартиру Ордена на Най-Теире, Ареон приказал не беспокоить его в течение часа.

Он действительно устал. Но отдыхать в обычном смысле было некогда.

Сняв церемониальные одежды, он переоделся в лёгкую тунику и свободные брюки. Потом расстелил коврик в центре личных покоев, сел в позу лотоса и закрыл глаза.

Ему нужно было не восстановление тела, а внутренняя тишина.

Аварийские техники расслабления, которым учили в Ордене, позволяли за короткое время сбросить поверхностное напряжение, выровнять дыхание и расширить восприятие без полного погружения. Но Ареон уже знал, что сегодня этого будет мало.

Слишком многое совпало – Шейн и решение Императора. Все это накладывалось на ситуацию с исчезающими кораблями и зонами нестабильного пространства. А еще эта странная, пока не оформившаяся тревога, которую он ощущал с момента разговора с Арэндилем.

Ареон выровнял дыхание.

Постепенно исчезли звуки покоев. Потом отступило ощущение собственного тела. Сознание стало легче, но не распалось. Он вошёл глубже, туда, где привычное восприятие мира уступало место пространству Алатайрэ.

Алатайрэ не было местом в обычном смысле.

Скорее слоем реальности, где связи между живым, памятью, волей и силой становились видимыми для тех, кто умел смотреть.

Ареон расширил ментальное и чувственное восприятие.

И задал вопрос - не словами, всем своим существом.

- Где источник угрозы?

Сначала ничего не произошло.

Потом его разум медленно потянуло куда-то далеко.

Так далеко, что привычная карта Империи стала ощущаться лишь светлым узором за спиной. Центральные миры остались позади. Плотная сеть населённых систем истончилась. Звёзды разошлись шире. Между ними легла холодная пустота дальнего рукава Галактики.

Ареон не сопротивлялся. Он следовал за зовом, удерживая контроль.

Перед внутренним взором начали проступать области, где населённые миры встречались редко, а расстояния между системами становились огромными даже по меркам межзвёздных переходов.

Там было тихо. Слишком тихо.

Ареон сосредоточился. И его обдало леденящим ужасом. Так реагирует живая душа, когда сталкивается с тем, что не должно иметь к ней доступа.

На границе восприятия клубилась Тьма.

Она была чернее беззвёздной пустоты. Не просто отсутствие света, а отрицание самого понятия света. Она не двигалась, не приближалась, не нападала. Но в её неподвижности чувствовались мощь и необъятный размер.

Ареон был сильным воином, крепким духом, прошедшим войны, ментальные сражения, боль и потери. Но сейчас ему невыносимо захотелось отвернуться.

Вернуться и забыть, сделать вид, что он ничего не видел. Но вместо этого он собрал волю в кулак и посмотрел внимательнее.

Тьма ответила - не движением, вниманием.

Ареон почувствовал, как нечто во много раз превосходящее его по силе заинтересовалось им. Не как врагом. Не как равным. Как слабым, случайно вспыхнувшим огоньком на краю бесконечной ночи.

И это было страшнее всего. Он понял, что нужно уходить, сразу.

Он попытался выйти из Алатайрэ, но не смог.

Пространство, которое прежде раскрывалось перед ним свободно, стало вязким. Ментальные пути стягивались. Сила, чужая и холодная, нащупывала дорожку к его сознанию.

Ареон резко оборвал лишние связи, выстроил защиту, ударил волей по сжимающемуся контуру.

Только Тьма не дрогнула, она даже не боролась. Просто продолжала преследовать его.

Ареон впервые понял, что проигрывает не потому, что слаб, а потому, что столкнулся с чем-то, для чего его сила почти не имеет значения.

Он попытался запомнить направление, хотя бы направление. Если он не выберется, Орден должен получить хоть что-то. Силы уходили слишком быстро. Граница сознания начала темнеть.

И вдруг кто-то словно обнял его сзади за плечи, не физически, а его душу.

Через связь, которая существовала между всеми, кто принял Орден Древа не как службу, а как часть души.

В Ареона хлынула сила: тёплая, живая, многоголосая.

Эгрегор Ордена Мирового Древа подключился к нему, и в этом потоке Ареон почувствовал не только мощь, но и знакомую волю Арэндиля.

Командор пришёл, и пришёл не один. За ним стоял весь Орден.

Ареон ударил снова.

На этот раз ментальные тиски дрогнули.

Он рванулся назад, вырываясь из сжимающейся хватки Тьмы, и успел наложить направление на мысленную звёздную карту.

Только после этого позволил себе выйти из самадхи. Тело встретило его болью. Потом мир исчез.

Очнулся Ареон лишь через три часа. Он лежал на кровати в своих апартаментах. Рядом сидел Арэндиль Фэа Нейян.

Командор выглядел спокойным, но это спокойствие было опасным. Лицо его оставалось неподвижным, глаза светились холоднее обычного, а в воздухе ощущалось напряжение сдерживаемой ярости.

Арэндиль молча протянул ему стакан с тоником.

Ареон собрал остатки сил, приподнялся и молча взял напиток. Горьковатый вкус обжёг язык, затем тепло пошло вниз, возвращая телу ясность.

Он закрыл глаза на мгновение.

Но Арэндиль не дал ему спрятаться в этом мгновении.

— Ареон, — начал он тихо, — зачем ты туда полез?

Голос был ровным, и поэтому в нём так ясно слышалась злость.

— Ты понимаешь, какой опасности избежал в последний момент?

Ареон открыл глаза.

Впервые за долгое время он почувствовал перед другом и Командором собственную слабость так остро, что захотел промолчать.

Арэндиль смотрел прямо на него, потом вздохнул.

— Можешь не отвечать. Я знаю. Ты опередил меня. Я сам собирался выйти в Алатайрэ после обработки всех данных.

Он резко покачал головой.

— Но ты остаёшься человеком, Ареон. Пусть изменённым. Пусть сильным. Пусть связанным с Орденом глубже, чем большинство смертных. Но в таких вопросах тебе не сравниться с авари, которые тысячелетиями оттачивают ментальную защиту. Наш опыт сражений в тонких слоях реальности на порядки выше.

Ареон молчал. Молчал не потому, что не мог возразить, но потому что Арэндиль был прав.

— Хорошо, что нас связывает эгрегор Ордена, — продолжил Командор. — Я почувствовал, что с тобой что-то случилось, и вышел следом. Только благодаря силе всего эгрегора удалось вытянуть тебя обратно. Этот противник ни тебе, ни мне не по зубам.

Последние слова прозвучали особенно тяжело - Арэндиль редко признавал превосходство врага.

Ареон медленно вдохнул.

— Прости, Арэндиль. И спасибо.

Он раскрылся ментально, передавая чувство благодарности. Не нарушая границ. Ровно настолько, чтобы Командор почувствовал: это не формальная фраза.

Арэндиль принял отклик. Напряжение в нём чуть ослабло.

— Ты узнал что-нибудь?

— Да, — сказал Ареон. — Я зафиксировал направление угрозы по звёздной карте.

Мысли Арэндиля вспыхнули быстрым вниманием.

— Ты понял, где находится эта сущность?

— Примерно. Я смогу дать координаты. Не точку, но сектор.

Он замолчал. Слова давались тяжело.

— Но я так и не понял, что это. Или кто.

Арэндиль нахмурился.

В комнате повисла тишина.

За окнами покоев штаб-квартира Най-Теира жила обычным ритмом. Далеко проходили патрульные группы. Где-то работали медицинские капсулы, учебные залы, аналитические отделы. Орден продолжал функционировать, как должен.

А здесь, в небольшой комнате, двое уже знали: спокойствие было ложным.

— Узнаем, — сказал Арэндиль. — Не сейчас, но узнаем.

Он наклонился ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

— Слабость. Головокружение. Каналы будто обожжены.

— Та тварь почти высосала твою силу. Я восстановил энергетику, но организму понадобится несколько часов, чтобы прийти в норму.

— Я могу встать.

— Я не спрашивал, можешь ли ты совершить подвиг. Я спросил о состоянии.

Ареон слабо усмехнулся.

— Тогда состояние плохое. Но до карты я дойду.

Арэндиль несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.

— Покажешь сектор и сразу обратно.

Ареон сел на край кровати. Мир качнулся.

Он переждал, пока пол перестанет уходить в сторону, затем поднялся. Арэндиль не стал помогать, но держался достаточно близко, чтобы поймать его, если тело всё-таки откажет.

Это было почти оскорбительно. И очень заботливо.

Они прошли в рабочую часть апартаментов.

Ареон активировал звёздную карту. Голографическое поле развернулось над столом, показывая дальние области Седьмого Тейта и пограничные сектора за пределами устойчивого контроля Империи.

Он долго сверял ощущения с координатами, потом отметил сектор. Сектор не был большим, но располагался достаточно далёко, чтобы любая экспедиция туда стала серьёзной операцией.

Арэндиль смотрел на метку молча.

— Здесь проходили маршруты части пропавших кораблей, — сказал он наконец.

— Не всех.

— Не всех, — согласился Арэндиль. — Но достаточно, чтобы перестать считать это совпадением.

Он сделал пометку и закрыл карту.

— Теперь обратно. Ужин доставят сюда.

— Командор...

— Это приказ.

Ареон не стал спорить.

Через несколько минут в покои доставили ужин. Арэндиль распорядился, чтобы еду поставили прямо в рабочей зоне, и остался.

Он ел спокойно, почти с аппетитом: салат из листьев с зёрнами саари и граната, тонко нарезанные плоды айри, прозрачный суп с пряными корнями. Со стороны могло показаться, что Командор просто решил поужинать с подчинённым.

Ареон знал его слишком хорошо.

Арэндиль демонстрировал нормальность. А сам в это время просчитывал последствия.

— Примерно через час прибудут учителя для Шейна, — сказал он, наливая себе сарантовый сок из высокого графина. — Как я понимаю, ты ещё не успел заняться этим вопросом?

— Не успел, — признал Ареон. — Но я уже связался со Светом. Он готовит апартаменты для Шейна и наставников.

— Хорошо. Также распорядись об охране.

Ареон поднял взгляд.

— Вы считаете, что для него есть угроза?

— Я считаю, что у нас появился новый член правящего дома, о чем он сам пока не знает. Одновременно на границе обнаружена сущность или сила, способная почти вытащить Орден-генерала из Алатайрэ и проследить ментальную дорожку до него. А ещё у нас есть исчезающие корабли, странные маршруты и слишком много тишины.

Арэндиль поставил бокал.

— В таких условиях охрана нужна не потому, что мы знаем источник угрозы. А потому, что не знаем.

— Понял.

— Шейн пока ничего толком не умеет и не знает. Даже если его новые способности окажутся значительными, сейчас он уязвим. Особенно для того, кто попытается ударить не по телу, а по восприятию.

Ареон ментально отдал распоряжение.

Охрана без демонстрации силы. Два внешних контура. Один скрытый. Проверка персонала. Ограничение доступа к медицинскому и учебному крылу. Свету Райну отдельно: никаких лишних вопросов при исполнении приказа.

Арэндиль уловил движение мысли, но не вмешался.

— И да, — добавил он после паузы. — Пригласи Шейна к себе после ужина. Разговаривать с ним будем вместе.

Ареон на мгновение замер.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Он готов?

— Нет.

Ответ был слишком прямым.

Арэндиль посмотрел на него.

— Но он должен начать понимать, что его жизнь изменилась не только телесно. Если мы будем ждать идеального момента, он начнёт строить собственные объяснения из обрывков. А Шейн, судя по твоим отчётам, не из тех, кто оставляет пустоты пустыми.

— Он заполнит их гипотезами, — сказал Ареон.

— Да. И может оказаться слишком близко к правде.

Ареон понимающе кивнул. Полная правда была опасна, но молчание было ещё опаснее.

Они продолжили ужинать почти молча. Время от времени оба отдавали распоряжения по рабочим ментальным каналам, принимали короткие сообщения, корректировали детали.

Свет Райн подтвердил: апартаменты готовятся. Учителя прибудут в назначенный срок. Охрана выстроена без привлечения внимания.

Целители сообщили: состояние Шейна стабильно. Первичная физическая адаптация продолжается быстрее ожидаемого. Психоэмоциональный фон ровный, но показатели всё ещё указывают на защитное приглушение реакции.

Арэндиль выслушал это без комментариев. Только взгляд стал тяжелее.

Когда ужин был завершён, они неторопливо направились в Зал приёмов. Арэндиль также не поддерживал Ареона, но держался рядом.

Помещение уже подготовили для разговора.

В центре стояло кресло для Арэндиля. Не трон, не символ императорской власти, но место Командора Ордена, перед которым любой адепт должен был понимать вес разговора. Свет был мягким, без резких бликов. Стены зала казались живыми из-за тонких линий древесного узора, уходивших вверх, к своду.

Арэндиль сел.

Ареон встал по правую руку от него. Несколько секунд они молчали. Потом Ареон ментально отдал приказ Свету Райну:

— Сопроводи Шейна Мирта в Зал приёмов.

Ответ пришёл почти сразу:

— Исполняю, Орден-генерал.

В комнате повисла напряженная тишина. Она скрывала в себе всё, что нельзя было сказать слишком рано: кровь, власть, страх, долг, пророчество и чужую Тьму на дальнем краю Галактики.

И где-то за дверями уже шёл к ним Шейн Мирт, ещё не знающий, что разговор, который его ждёт, станет первым шагом к жизни, из которой больше не будет дороги назад.

Глава 12

Глава 12

Учебный полигон Ордена на Най-Теире.

Утром того же дня Шейн проснулся после шести часов сна.

Для прежнего него этого было бы мало. Для нового тела, прошедшего мутацию и несколько часов восстановления, шесть часов оказались почти роскошью. Правда, сон прерывался коротким пятиминутным пробуждением для сдачи крови.

Теперь Шейн чувствовал себя странно бодрым.

Не полностью отдохнувшим, нет.

Скорее собранным.

Так, будто организм ещё не закончил внутреннюю работу, но уже готов был двигаться, проверять новые возможности и превращать чужие знания в собственный опыт.

Он быстро оделся, выпил стакан витаминно-тонизирующего напитка и направился к учебному полигону.

Ночь под воздействием мнемокомплекса оставила в его памяти огромное количество новой информации. Формулы движений. Базовые энергетические приёмы. Схемы дыхания. Принципы работы с телом, которое теперь ощущалось не совсем так, как раньше. Всё это уже было в голове, но знание само по себе ничего не значило.

Его нужно было превратить в умение.

Было всего шесть утра по местному времени. Альбион уже поднимался, распуская над горизонтом мягкое розовое сияние. Свет ложился на дорожки, траву и прозрачные стены зданий тонкими тёплыми слоями. Капли росы на листьях вспыхивали, как мелкие осколки стекла.

Шейн вышел на аллею, ведущую к полигону, и на мгновение остановился.

Красота этого мира всё ещё умела выбивать его из внутреннего ритма.

Он смотрел своими измененными глазами на розовато-фиолетовые отблески, на влажную траву, на далёкие линии башен Ордена и вдруг ясно понял: ещё совсем недавно он жил на Земле. В другом теле. С другим будущим.

Теперь же стоял на Най-Теире, среди авари, с памятью, которая не должна была принадлежать землянину.

Шейн медленно выдохнул. Нет, позже. Сейчас нужно было не думать, а работать. Он пошёл дальше.

На территории комплекса Шейн направился к водному бассейну, расположенному сбоку от стадиона. Бассейн был необычным даже по меркам Ордена: переменная глубина, ширина сто двадцать метров, длина двести, три секции вдоль всей чаши.

Первая зона напоминала стандартный спортивный бассейн с четырьмя дорожками. Вторая представляла собой полосу препятствий. Третья была самой сложной.

Здесь вода двигалась потоками разной скорости.

Каждый поток требовал от пловца особой техники, силы, скорости и точности. Одно неверное движение могло не просто сбить ритм, а бросить тело в сторону, закрутить, ударить о защитный барьер или вынести обратно к началу секции.

Шейна привлекла именно третья зона.

Он переоделся в плавки, заколол волосы и подошёл к воде.

Вход был плавным, но сама вода оказалась почти такой же холодной, как Северное море. Кожа мгновенно отозвалась острым покалыванием. Шейн применил простой энергетический приём, разгоняя кровь и выравнивая теплообмен. Тело приняло команду почти сразу.

Это по-прежнему удивляло.

Раньше ему пришлось бы терпеть холод.

Теперь он мог договориться с организмом.

Шейн нырнул в первый поток.

Самый медленный.

Он прошёл его поперёк без особого труда, хотя сразу понял: вода здесь не просто течёт. Она сопротивляется умно, будто учебная система отслеживает движения и подстраивает давление под пловца.

Второй поток потребовал больше усилий.

Третий напоминал бурную горную реку. Шейн ввинтился в него, собирая тело в единую линию. Дыхание, мышцы, сердцебиение, внимание, всё должно было работать вместе.

Четвёртый поток встретил его гулом и бурлением.

Здесь уже нельзя было полагаться только на силу.

Шейн двигался предельно точно. Он перестал бороться с водой напрямую и начал искать между потоками короткие промежутки, слабые места, мгновения, когда сопротивление меняло направление. Несколько раз его почти сносило, но тело реагировало быстрее мысли.

Он справился.

Когда Шейн выбрался из воды, смещение относительно точки входа составило не больше пяти метров.

Для первой попытки это было хорошо.

Очень хорошо.

Он остановился у края чаши, медленно выравнивая дыхание, и посмотрел на третью секцию бассейна.

И тогда почувствовал странное. Будто вода не просто текла. Будто она ждала: не приказа, но взаимодействия.

Шейн нахмурился.

Мнемокомплекс давал базовые знания о стихийной энергетике, но не обещал, что у него получится нечто подобное уже сейчас. Тем более легко. Однако ощущение было слишком ясным, чтобы списать его на фантазию.

Он снова вошёл в воду.

Поток коснулся ног, обвил тело, потянул в сторону.

Шейн не стал сопротивляться. Вместо этого он сосредоточился, позволил вниманию скользнуть глубже, туда, где физическое движение воды совпадало с тонким энергетическим рисунком.

И потянул, но не руками, а волей.

Ближайший поток дрогнул.

Шейн замер.

Вода вокруг словно ожила. Она изменила форму, подчиняясь не грубо, не резко, а почти послушно. Сердце забилось быстрее от неожиданного успеха.

Он попробовал снова. На этот раз осторожнее.

Поток отделился от общей массы, поднялся дугой и завис над чашей на высоте нескольких метров. Вода текла внутри него, двигалась, но не падала.

Шейн шагнул под эту дугу и потянул следующий поток.

Потом третий.

Потом четвёртый.

Вскоре все четыре потока висели в воздухе, изгибаясь над бассейном причудливыми арками.

Шейн закрыл глаза.

Он чувствовал каждую струю. Не так, как человек чувствует воду кожей. Глубже.

Будто движение потоков отражалось внутри него. Будто его собственное дыхание стало частью их течения.

Он мысленно пожелал, и потоки начали переплетаться, не теряя самостоятельности. Один уходил вниз, почти касаясь поверхности бассейна. Другой взмывал выше. Третий закручивался спиралью. Четвёртый ложился рядом тонкой серебристой лентой.

Шейн начал двигаться.

Сначала медленно.

Потом быстрее.

Он всё ещё держал глаза закрытыми. В его движениях появилась плавность, которой раньше не было. Он переступал, разворачивался, скользил между водными дугами, то проходя под ними, то перепрыгивая через них. Вода мягко касалась плеч, спины, рук, но не сбивала и не мешала.

Напротив.

Она вела.

А он вёл её.

На несколько мгновений Шейн перестал думать о технике. Осталось только ощущение тела, воды, дыхания и силы, текущей через открывшиеся каналы.

Потом он вдруг замер в воздухе.

Не упал.

Не оттолкнулся от бортика.

Просто завис над очередным потоком, словно сам воздух стал достаточно плотным, чтобы удержать его.

Шейн открыл глаза.

Они светились яркой синевой.

Он смотрел на воду отрешённо и сосредоточенно. Часть сознания понимала, что происходящее невозможно с точки зрения его прежнего опыта. Другая часть воспринимала это как естественное продолжение движения.

Он медленно поднялся выше.

Потоки последовали за ним, извиваясь длинными дугами и переплетаясь у вершин, как живые существа.

На высоте тридцати метров Шейн остановился.

Под ним раскинулся учебный полигон. Стадион. Бассейн. Тренировочные площадки. Защитная энергетическая завеса, окутывающая комплекс, была прямо над ним. Люди и авари внизу казались маленькими и далёкими.

Мир вдруг стал шире.

И тише.

Шейн ощутил не восторг, а странную цельность.

Будто тело, память, энергия и новая природа на короткое время совпали без трения.

Он был не гостем в этом мире.

Не ошибкой.

Не временным исключением.

Он был здесь.

И это пугало также сильно, как и радовало.

Шейн осторожно ослабил контроль.

Потоки плавно опустились обратно в бассейн. Ни одна капля не выплеснулась за край чаши. Он переместил себя к бортику и мягко спустился на пол.

Только когда ступни коснулись покрытия, он понял, что устал.

Не физически.

Глубже.

Его энергетические каналы гудели от нагрузки, но болью это не было. Скорее непривычным напряжением после первого настоящего использования силы.

Шейн глубоко вдохнул, выровнял дыхание и огляделся.

На трибуне рядом с бассейном стояли и сидели несколько разумных.

Троих авари он узнал сразу. Среди них был Лессион.

Рядом находились шестеро людей. Они смотрели на Шейна с таким выражением, будто только что увидели не тренировку, а удивительное представление.

Некоторое время никто не говорил.

Шейн почувствовал на себе их взгляды и понял, что уединённой тренировки не получилось.

Он вежливо кивнул всем присутствующим, затем направился к авари.

Подойдя ближе, Шейн поприветствовал их ритуальным поклоном.

— Светлого утра, Лессион.

— Светлого утра, Шейн, — ответил тот с улыбкой.

В голосе Лессиона звучало не просто дружелюбие. Там было уважение, которое он уже не пытался скрыть.

— Позволь представить тебе моих друзей и коллег. Это Арфей Шиа Эстор из Клана Рассветных Теней, старший лейтенант отдела Службы безопасности Ордена. А это Терион Лаэр Наутар из Клана Поющих Ветрам, полковник информационной службы Ордена и руководитель архивно-библиотечного отдела. Перед вами наш новый собрат, Шейн Мирт, землянин.

Арфей и Терион поклонились, прижимая кулак правой руки к сердцу.

Шейн повторил жест.

Выпрямившись, он внимательно посмотрел на них.

Арфей Шиа Эстор был высоким и сдержанным. Его лицо почти ничего не выражало, но взгляд выдавал настороженное любопытство. Он изучал Шейна как сотрудник безопасности, привыкший не доверять первому впечатлению.

Терион Лаэр Наутар смотрел иначе - глубже. Не как воин и не как дознаватель, а как тот, кто увидел редкую книгу на неизвестном языке и уже пытается понять, с чего начать расшифровку.

Лессион же смотрел открыто и почти радостно.

Шейн почувствовал, как первая напряжённость постепенно ослабевает.

Он находился среди тех, кто мог стать его союзниками, наставниками, коллегами. Но вместе с этим понимал: для них он не просто новый адепт. Он загадка. И чем больше проявлялись его способности, тем труднее было оставаться незаметным.

— Брат наш, но ты не выглядишь как человек, — мягко заметил Арфей.

Его голос был спокойным и мелодичным, но взгляд оставался очень внимательным.

— Я готов поклясться, что передо мной стоит мой сородич. Да и на аурном, и на энергетическом уровнях ты почти неотличим от чистокровного авари.

Шейн почувствовал, как ментальный поток Арфея касается его сознания.

Осторожно. Без давления. Словно лёгкая волна у берега.

Реакция пришла сама. Сознание Шейна разделилось на несколько потоков. Один продолжил удерживать внимание на внешнем разговоре, другой принял мысленное послание и ответил.

— Да, моё изменение в результате мутационного процесса привело к раскрытию родовой генетической памяти, брат.

Шейн не стал скрывать сам факт. Это уже было видно слишком многим. Но исток этой памяти, знак клана и всё, что могло стоять за этим, оставались другой темой.

Опасной темой.

— То есть у тебя в предках есть авари? — в ментальном канале Арфея прозвучало удивление.

— Да, но я не уверен, что имею право раскрывать подробности. Сначала мне нужно получить разрешение Орден-генерала Ареона Теир Харта.

— Понимаю, — ответил Арфей.

На мгновение его ментальное присутствие стало тише, но внимательнее.

— У тебя удивительно сильный и устойчивый канал. Для новичка это необычно. Судя по твоему состоянию, ты совсем недавно прошёл метаморфозу. И она ещё не завершена, если судить по тому, что мы только что видели. Ты продолжаешь открывать в себе новые способности.

Пока этот разговор шёл на ментальном уровне, Шейн продолжал говорить с остальными вслух.

Его самого поражала лёгкость, с которой сознание удерживало несколько направлений общения. Раньше любая попытка сделать подобное закончилась бы большой головной болью. Теперь же второй поток мысли работал почти естественно.

В глубине оставалось чувство осторожности.

Слишком многое в нём включалось быстрее, чем он успевал осмыслить.

— Брат, то, что ты творил с потоками воды… — Лессион покачал головой, не скрывая восторга. — Это было из разряда чудес. Я прожил четыреста тридцать один год и видел немало, но подобного не видел никогда. Это уникально.

Он улыбался искренне, почти по-мальчишески.

Шейн почувствовал лёгкое смущение.

Ему было проще выдержать холодную оценку, чем открытое восхищение. Особенно от существ, которые жили веками и знали о мире куда больше него.

— Я не планировал устраивать представление, — сказал он. — Хотел только проверить, как тело реагирует на нагрузку.

— Проверил, — сухо заметил Терион. — И заодно заставил половину ранних посетителей полигона пересмотреть представления о возможностях свежей метаморфозы.

В его голосе не было осуждения, скорее интерес.

Шейн понял это и чуть расслабился.

Но Терион не сводил с него взгляда.

После короткой паузы он задал вопрос, которого Шейн не ждал:

— Шейн Мирт, знак какого Клана проявился у тебя?

Шейн замер.

Вопрос прозвучал спокойно, почти буднично. Но за ним сразу возникло напряжение. Арфей чуть заметно повернул голову к Териону. Лессион тоже посерьёзнел.

Шейн посмотрел на Лессиона, но тот лишь едва заметно развёл руками.

Решение нужно было принимать самому, и быстро.

— Терион Лаэр Наутар, прошу прощения за невольную невежливость, — сказал Шейн, выдерживая его взгляд. — Знак Клана действительно уже проявился. Но я пока не имею права разглашать его принадлежность. Когда получу разрешение Орден-генерала и, если меня примут в Клан, я смогу поделиться этой информацией.

Он передал ту же мысль Арфею через ментальный канал.

Молчание повисло на несколько секунд. Оно было плотным, но не враждебным.

Шейн почувствовал лёгкое неудобство. Он сказал правду. Не всю, но правду. И всё же видел, как быстро авари начали связывать детали: его внешность, ауру, энергетику, ментальные и стихийные способности. А ещё его нежелание говорить про родовой знак Клана.

Слишком много признаков для тех, кто умел замечать.

Шейн решил перевести разговор.

— Брат, если у тебя есть время, не мог бы ты составить мне компанию на татами? — обратился он к Лессиону. — Я бы с удовольствием продолжил нашу тренировку.

Лессион сразу оживился.

— С радостью, Шейн. У меня есть ещё пара часов до начала рабочего дня. С удовольствием позанимаюсь с тобой.

Он поклонился друзьям, проводя раскрытой ладонью от груди наружу. В памяти Шейна тут же всплыло значение жеста: временное прощание с уважением и добрым расположением.

Шейн повторил жест в сторону оставшихся авари.

— Буду рад новой встрече, Терион Лаэр Наутар, Арфей Шиа Эстор.

— Будем рады новой встрече, Шейн Мирт, — ответил Терион за двоих.

Арфей лишь молча кивнул.

Его взгляд оставался внимательным и проницательным.

Когда Шейн ушёл вместе с Лессионом, Терион некоторое время смотрел им вслед.

Потом медленно перевёл взгляд на Арфея.

— Тебе не показалось что-то странное в этом землянине?

Арфей усмехнулся, но улыбка вышла напряжённой.

— По-моему, он целиком состоит из странностей.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно, Терион.

Арфей замолчал, всё ещё глядя вслед ушедшим.

— С точки зрения нашей эстетики он почти идеален. Красив и при этом настолько естественен в поведении, что мысль о притворстве не возникает. Но это не главное.

— Ментальный канал? — тихо спросил Терион.

Арфей кивнул.

— Да. Его канал не похож на канал новичка. Он устойчивый, чистый, глубокий. Я видел нечто подобное только у одного авари.

Терион уже понял, но всё равно спросил:

— У кого?

— У Командора нашего Ордена. Арэндиля Фэа Нейяна.

Терион тихо выдохнул и на мгновение прикрыл лицо ладонью.

— Вот оно, — произнёс он. — Я всё пытался понять, на кого он похож. Не чертами. Не движениями даже. А ощущением. И когда ты сказал про Командора, всё встало на место.

Арфей резко посмотрел на него.

— Не может быть, Терион. Этого просто не может быть.

— Я не утверждаю. Я только говорю, что сходство есть.

— Если бы он назвал клановый знак…

— Но он не назвал.

Терион посмотрел на пустой проход, где скрылся Шейн.

— И правильно сделал.

Арфей помолчал.

Старший лейтенант Службы безопасности умел отделять любопытство от долга. Сейчас долг был важнее.

Он раскрыл ментальный канал и мысленно сказал Териону:

— В таком случае мы должны молчать о своей догадке. Пока Орден-генерал Ареон Теир Харт не представит его официально после завершения метаморфозы, Шейн Мирт остаётся тем, кем назван: новым адептом Ордена. Раз он молчит, значит на это есть причины.

— Я согласен, — ответил Терион.

Они ещё несколько секунд стояли рядом с трибуной.

На поверхности бассейна уже не осталось следов недавнего танца воды. Потоки снова шли по своим траекториям, учебная система работала в обычном режиме, а раннее утро на полигоне продолжалось так, будто ничего особенного не произошло.

Но оба авари знали: произошло.

И теперь им предстояло сделать вид, что они ничего не заметили.

Глава 13

Глава 13

Сад Ордена на Най-Теире

После интенсивного спарринга с Лессионом Шейн чувствовал усталость. Но усталость была правильной. Не выматывающей, не тяжёлой, не той, после которой хочется лечь и больше не вставать. В теле гудели мышцы, каналы отзывались лёгким напряжением, дыхание ещё сохраняло память о быстрых движениях, ударах, уходах и разворотах. И всё же при этом чувствовалось удовлетворение.

Физическая форма восстанавливалась слишком быстро. Почти пугающе быстро.

Прежнему Шейну после такой тренировки понадобился бы день, а то и больше, чтобы прийти в себя. Новое тело воспринимало нагрузку иначе. Оно не просто выдерживало её. Оно училось на ней, подстраивалось, усиливалось, будто каждая попытка выйти за предел тут же становилась материалом для перестройки.

Шейн принял душ, долго стоя под тёплой водой и прислушиваясь к ощущениям.

Кожа реагировала острее, чем прежде. Вода скользила по плечам и спине, и он чувствовал не только температуру, но и направление каждой струи, её вес, силу, едва заметные колебания. После утренней работы с потоками это уже не казалось случайностью.

Он вытерся, переоделся, выпил несколько стаканов воды и вернулся в комнату.

Там его уже ждал очередной медицинский анализ. Медар мягко мигнул огоньком входящего сообщения.

Шейн открыл его.

Врач, следивший за его состоянием, сообщал, что процесс метаморфозы идёт по плану и должен завершиться не позднее чем через два дня. Все основные показатели оставались в допустимых пределах, хотя ряд параметров продолжал меняться быстрее стандартных прогнозов.

Шейн перечитал сообщение дважды.

Два дня.

Всего два дня до завершения процесса, который уже успел изменить его тело, восприятие, память и, похоже, всю дальнейшую жизнь.

Он не мог не почувствовать облегчения. Хотя вместе с ним пришло и другое чувство - напряжённое ожидание.

Пока мутация продолжалась, у всего происходящего было объяснение: тело меняется, реакции нестабильны, способности проявляются скачками, голод усиливается, сенсорика перестраивается. Но что будет потом, когда процесс завершится? Что останется нормой? Что окажется временным эффектом? И кем он станет, когда изменения перестанут быть переходом и превратятся в его обычное состояние?

Шейн закрыл сообщение и на мгновение прикрыл глаза.

Голод уже снова давал о себе знать.

Несмотря на энергетическую подпитку, витамины и медицинский контроль, организм требовал настоящей пищи. Не из-за слабости. Скорее потому, что перестройка поглощала ресурсы с такой скоростью, будто внутри него одновременно работали десятки лабораторий.

Он мог терпеть.

Но с каждым часом всё яснее понимал: теперь ему придётся учиться контролировать не только эмоции и силу, но и простые телесные реакции. Голод. Усталость. Жажду движения. Внезапные всплески чувствительности.

Новое тело давало возможности. И постоянно напоминало, что за них придётся платить вниманием.

Шейн включил дневник на медаре и подробно записал всё, что произошло на полигоне: спарринг с Лессионом, свою работу с телом, ощущения при работе с потоками воды, левитацию. Записал и реакцию присутствующих, и разговор с Лессионом, Терионом и Арфеем.

Он записывал не ради отчёта, хотя понимал, что такие данные наверняка будут важны целителям и наставникам. Ему самому нужно было разложить события по порядку. Пока всё оставалось только в памяти, утро казалось почти нереальным. Стоило описать его словами, и происходящее становилось частью опыта.

Не менее странной, но уже не такой распадающейся, складывающейся в нечто цельное.

Закончив запись, Шейн некоторое время смотрел в пустоту. Потом решил пройтись.

Не тренироваться или проверять способности, не искать новую информацию - просто пройтись.

Он открыл карту комплекса и быстро нашёл ближайший сад Ордена. Путь оказался коротким. Через шесть минут Шейн уже стоял у кованых ворот, украшенных тончайшими резными листьями и цветами.

Ворота были открыты.

Шейн вошёл и сразу почувствовал перемену - воздух здесь был другим.

Он пах цветущими растениями, влажной землёй, свежей листвой и чем-то тонким, почти неуловимым, чего Шейн не мог назвать. Запахи не смешивались в тяжёлое и насыщенное облако ароматов. Они существовали рядом, поддерживая друг друга, как голоса в хорошо настроенном хоре.

На мгновение ему показалось, что сам воздух живой - не в переносном смысле.

Он словно мягко пульсировал вокруг, входил в дыхание, касался кожи, проходил глубже, чем должен был проходить обычный воздух. Будто растения и деревья вокруг действительно дышали вместе с ним, а сад не просто окружал его, а сосуществовал вместе с ним.

Шейн замедлил шаг.

Природа здесь не выглядела декорацией.

Она была частью устройства Ордена, такой же важной, как тренировочные залы, медицинские капсулы, библиотеки и командные центры. Возможно, даже важнее. В этом месте авари не отделяли жизнь от службы, красоту от пользы, покой от силы.

Сад делился на несколько зон.

Первая была лесной.

Здесь росли деревья разных пород, многие из которых Шейн не мог определить даже по загруженной в память базе. Высокие стволы поднимались вверх плавными линиями. У одних кора была почти белой, у других тёмной, с зелёными прожилками, у третьих казалась покрытой тонким металлическим отливом. Листья отличались формой, оттенком, плотностью, но вместе всё это не выглядело собранием редкостей.

Скорее лесом, который сам выбрал стать таким.

Ничего случайного здесь не было. И в то же время не ощущалось искусственности.

Деревья росли так, что между ними оставалось ровно столько пространства, сколько нужно для света, тени и воздуха. Ветви переплетались в живую крышу. Сквозь неё пробивались лучи Альбиона, ложась на землю мягкими световыми пятнами. Где-то тихо шелестели листья. Где-то между корнями пробегала тонкая струйка воды.

Шейн шёл медленно.

Постепенно напряжение после тренировки уходило. Мысли становились более плавными. Тело всё ещё напоминало о голоде и усталости, но эти сигналы уже не требовали немедленного внимания.

Вторая зона, которая была предназначена для медитации и отдыха, открылась неожиданно.

Лесная тропа вывела Шейна к пространству, оформленному в виде распустившегося лотоса. Каждый «лепесток» представлял собой отдельную поляну, окружённую декоративными кустами, невысокими деревьями и мягкими изгибами дорожек. Место оставалось тенистым, но не замкнутым. Небо над ним было видно широко и свободно.

В центре лотоса находилась круглая поляна. На ней располагался фонтан.

Шейн остановился.

Фонтан не был похож ни на один из тех, что он видел раньше. В центре росло дерево. Или нечто, созданное в форме дерева. Его ствол поднимался из каменной чаши, а ветви и листья были источниками воды. Струи не били вверх и не падали однообразными линиями. Они стекали мягко, будто сами выбирали путь, переливаясь между ветвями, собираясь в тонкие потоки, расходясь и снова соединяясь.

Среди воды вспыхивали сине-золотистые молнии.

Они не были грозными или разрушительными. Молнии скользили внутри струй, пересекали их, исчезали и появлялись снова, будто были живыми энергетическими нитями. На мгновение Шейну показалось, что эти вспышки проникают не через воду, а через само пространство.

Он подошёл ближе.

Днём фонтан уже выглядел завораживающе. Шейн невольно представил, каким он должен быть вечером, когда свет станет мягче, а водные струи начнут ловить отражения огней. Наверное, тогда весь сад будет казаться сказочным.

Вокруг центральной поляны стояли удобные скамьи.

Некоторые были пусты. На одной сидели двое авари и тихо разговаривали. Ещё дальше человек в форме аналитического отдела читал с медара, но время от времени поднимал взгляд на фонтан. Никто не спешил. Никто не нарушал покой лишними движениями.

Это место явно любили.

Шейн понял почему.

Здесь можно было быть просто живым существом. Прийти сюда, чтобы дышать полной грудью, наслаждаться гармонией света и воды.

Цветов было много, но часть уже начинала отцветать. Последний месяц лета на Теире давал о себе знать. Это медленное увядание не портило сад. Напротив, в нём появлялась тихая зрелость. Лепестки, ещё яркие, но уже хрупкие. Травы, набравшие силу. Листья, в которых зелень начинала темнеть.

Шейн прошёл дальше.

Третья зона оказалась сельскохозяйственной. Но и она не напоминала обычные грядки. Здесь выращивали натуральную пищу для Ордена: травы, овощи, фрукты, орехи, ягоды и грибы. Всё располагалось не рядами ради удобства сбора, а живыми участками, где растения поддерживали друг друга. Некоторые плелись по высоким дугам. Другие росли в прозрачных влажных куполах. Третьи тянулись вдоль водных каналов, в которых медленно двигалась насыщенная минералами вода.

Авари не питались животной органикой.

Шейн уже знал это из загруженной информации, но здесь впервые ощутил не как факт культуры, а как естественную часть их мировосприятия. Их рацион строился на растительной пище, насыщенной энергией жизни. Кроме того, развитые авари могли усваивать энергию напрямую из окружающего пространства, поддерживая внутренний баланс даже при минимальном физическом питании.

Шейн подумал о собственном голоде и криво усмехнулся.

До такой самодостаточности ему было далеко.

Пока что его организм вполне определённо требовал еды.

Он обошёл все три зоны сада, не торопясь, позволяя месту действовать на себя. Лес успокаивал тело. Медитативные поляны выравнивали мысли. Сельскохозяйственная часть напоминала, что сила жизни не всегда выглядит торжественно. Иногда она растёт в тёплой земле, на ветке, в корне, в созревающем плоде.

В итоге Шейн вернулся к зоне медитации.

Он выбрал одну из небольших полян, сел на мягкую траву и закрыл глаза.

Следующий этап освоения способностей не стоило откладывать, нн чувствовал это всё яснее.

Слишком многое уже проявлялось само. Вода. Воздух. Левитация. Ментальные каналы. Родовая память. Если он не начнёт понимать собственную силу, она будет идти впереди него, а он останется тем, кто только догоняет последствия.

Шейн выровнял дыхание. Внутренний шум начал стихать. Сначала ушли звуки сада. Потом запахи стали мягче. Потом тело перестало ощущаться границей. Сознание стало глубже, шире, прозрачнее.

Он скользнул в состояние самадхи и с уважением обратился к Хранителю.

— Хранитель, прошу тебя, откликнись.

Ответ пришёл почти сразу.

Перед ним в Алатайрэ проявилась сущность.

Как и прежде, Хранитель не имел устойчивой формы. Он был скорее присутствием: густой, живой энергией, в которой соединялись мудрость, сила и древнее терпение. Шейн не видел лица, но чувствовал внимание. Не давящее или холодное - очень глубокое.

— Приветствую тебя, Шейн Арато Нейян, — прозвучал ментальный голос Хранителя.

Имя снова отозвалось внутри странным движением.

Арато.

Нейян.

Шейн ещё не привык слышать это применительно к себе.

— Я вижу, ты быстро осваиваешься, — продолжил Хранитель. — Ты уже прикоснулся к водной и воздушной стихиям. Теперь пришло время познакомиться со стихией земли и с основами психоэнергетического воздействия на живые организмы.

Перед Шейном развернулась картина.

Не плоская схема, а объёмная живая модель. Потоки энергии проходили сквозь биологические структуры, переплетаясь с мерцающими информационными слоями. Одни линии были плотными и тёплыми, другие тонкими, почти невидимыми. Узлы вспыхивали и гасли, показывая точки обмена между телом, энергией и сознанием.

— Все биологические объекты мира — многомерные сущности, где одновременно функционируют энергоматериальные и энергоинформационные тела. В них протекают биохимические и энергоинформационные процессы, основанные на энергетическом потенциале. Жизнь — это не только форма существования белковых тел, но и форма существования энергии.

— Биоэнергетические поля и потоки, — пояснил он, — это следствие фундаментальных биохимических процессов, проявляющееся на тонких уровнях. Энергия становится посредником между материальными и информационными аспектами жизни. Это и есть основа того, как авари способны управлять живой природой, изменять её, поддерживать себя в состоянии биоэнергоинформационного гомеостаза.

Шейн слушал.

Слова Хранителя не просто складывались в понятия. Они будто сразу находили места в уже загруженной памяти, связывали отдельные сведения, достраивали пустоты.

Схема изменилась.

Теперь Шейн видел растение.

Корни уходили в землю, стебель тянулся вверх, листья раскрывались к свету. Но поверх привычной формы возникали другие слои: энергетический контур, информационные узоры роста, тонкие связи с почвой, воздухом, водой и соседними живыми структурами.

— Биоэнергетические поля и потоки возникают как проявление фундаментальных процессов жизни, — пояснил Хранитель. — Они связывают материальное и информационное. Через них авари могут взаимодействовать с живой природой, поддерживать её, направлять восстановление, изменять повреждённые структуры и сохранять собственный биоэнергоинформационный гомеостаз.

Шейн почувствовал, как сад вокруг отзывается на эти слова.

Не буквально.

Но в состоянии самадхи его восприятие стало достаточно тонким, чтобы уловить: трава под ним, деревья вокруг, цветы, корни, влажная земля, всё это действительно было связано. Не одной сетью в привычном техническом смысле, а бесчисленным множеством обменов.

Дыхание.

Влага.

Свет.

Питание.

Энергия.

Память формы.

Желание жить.

— Ты уже испытал это на себе, — сказал Хранитель. — Процесс твоей мутации был не только химическим изменением. Мутаген стал спусковым механизмом. Основную работу выполнили члены Ордена Древа, специально обученные управлять энергией живых организмов. Они направляли перестройку твоего тела, помогали сознанию не разрушиться под давлением изменений и усиливали твою связь с миром.

Шейн невольно вспомнил лабораторию.

Боль.

Свет.

Голоса целителей и Света.

Ощущение, будто его тело распадается и собирается заново.

Тогда он не понимал, сколько сил было вложено в то, чтобы он не погиб и не потерял себя.

Теперь начал понимать.

И от этого стало тише внутри.

— Значит, мутация не просто изменила тело, — произнёс он. — Она открыла каналы, которые раньше существовали в скрытом состоянии?

— Да. Но открытие канала не равно владению им. Возможность может стать даром. Может стать опасностью. Может стать причиной гибели, если разумный решит, что первое проявление силы уже означает мастерство.

Шейн принял это без возражений.

После утреннего опыта с водой он слишком хорошо понимал, насколько легко было увлечься успехом.

Хранитель продолжил:

— Теперь перейдём к практическим методикам. Эти знания пригодятся тебе не только для собственного развития. Они будут необходимы, когда ты начнёшь работать над мутагеном-антидотом для землянина.

Шейн сразу собрался. Он не забыл про Долг Жизни.

Перед ним возникла большая разветвлённая схема, похожая на живой органический лабиринт. В ней пульсировали узлы, расходились каналы, вспыхивали участки, отвечающие за разные типы воздействия.

— Настрой канал восприятия на предельно высокую скорость, — сказал Хранитель. — Я буду передавать знания сжатыми пакетами. Схема поможет тебе удержать структуру. Области, которые ты усвоишь, будут загораться.

Шейн выпрямил спину.

Руки расслабленно легли на колени. Дыхание стало ровным. Внутреннее внимание сузилось до тонкой, почти острой линии, а затем, наоборот, расширилось, принимая новую скорость.

— Готов, — сказал он.

Передача началась.

Сначала пришла земля.

Не как стихия в примитивном смысле, не как камень или почва, а как принцип устойчивости, формы, памяти структуры. Шейн видел, как энергия распределяется в кристаллах, костях, корнях, тканях, как удерживается контур живого тела, как нарушение равновесия в одной точке откликается во всей системе.

Потом вода.

Уже знакомая, но теперь глубже. Не только поток, движение и гибкость, но перенос, очищение, адаптация, растворение старых структур и подготовка к новым.

Воздух.

Связь, дыхание, обмен, движение импульса, передача сигналов, настройка ритмов.

Огонь.

Не разрушение, а трансформация. Ускорение процессов. Запуск изменений. Очищение через интенсивность. Опасная стихия, требующая точности и внутренней дисциплины.

Пакеты знаний входили один за другим.

Шейн не пытался рассмотреть каждый полностью. Это было невозможно. Он принимал структуру, помечал ключевые узлы, позволял памяти закреплять связи. Позже придётся возвращаться, разбирать, тренироваться, ошибаться, уточнять. Сейчас важно было выдержать поток.

Хранитель вёл его дальше: астральный план, ментальный, каузальный, бодхический, атманический.

Слова, которые раньше могли показаться мистическими, теперь раскрывались как уровни взаимодействия сознания, воли, причинности, ценностей и глубинной сущностной связи. Шейн не успевал понять всё. Но чувствовал общий рисунок. И этого пока было достаточно.

Время изменилось.

Сад вокруг оставался где-то рядом, но уже не определял реальность. Альбион смещался по небу. Свет становился мягче. Тени удлинялись. Воздух теплел и постепенно наполнялся вечерней глубиной.

Шейн сидел неподвижно.

Три часа прошли как один длинный вдох.

Наконец Хранитель остановил передачу.

— Шейн, — сказал он, — я передал тебе основные пакеты: работа со стихиями воды, воздуха, земли и огня; принципы взаимодействия с тонкими планами; контроль над объектами живой природы; поддержка, восстановление и изменение биологических структур. Это не мастерство. Это просто карта. Но без карты ты не смог бы идти дальше.

Шейн медленно выдохнул.

Сознание было переполнено.

Не хаотично, но плотно. Как библиотека, в которую за несколько часов внесли тысячи томов, и теперь нужно было не потеряться между рядами.

— Напоследок, — голос Хранителя стал строже, — я передам тебе основу биотелепортации.

Шейн насторожился.

— Биотелепортации?

— Создание биоматериала на основе ДНК и передача его на расстоянии с помощью биоэнергоинформационного воздействия. В твоём случае это знание может стать ключом к разработке мутагена-антидота. Ты сможешь анализировать переписанную ДНК, создавать корректирующий биоматериал и запускать процесс восстановления целостности организма.

Перед Шейном возникла новая схема.

Она была сложнее прежних.

Гораздо сложнее.

ДНК, энергетический слепок, информационные матрицы, точки закрепления, допустимые пределы вмешательства, опасные зоны, обратимость процессов, стабилизация после изменения. Слишком много параметров. Слишком много возможных ошибок.

Шейн сразу понял: одно неверное решение здесь могло не исцелить, а уничтожить.

— Это знание можно применять только после проверки. Только когда ты понимаешь не один шаг, а всю цепь последствий.

— Я понимаю, — тихо ответил Шейн.

И почти сразу поправил себя:

— Нет. Не понимаю полностью. Но понимаю, что не имею права относиться к этому легко.

— Этого достаточно для начала.

Передача продолжилась.

На этот раз Хранитель был медленнее.

Он не просто вкладывал информацию, а заставлял Шейна удерживать связи, видеть зависимости, сопоставлять живой организм не как механизм, который можно разобрать и собрать заново, а как историю, где каждое изменение влияет на продолжение.

Когда поток наконец ослаб, Шейн почувствовал серьезную ментальную усталость и тяжесть ответственности.

Теория была только началом.

Впереди лежала практика. Долгая, осторожная, под наблюдением тех, кто знал больше. И всё же возможность, которую открыл Хранитель, была реальной. Значит, долг перед другим землянином не был пустым обещанием.

Шейн сможет попытаться.

Некоторое время он молчал. Потом в глубине сознания возник вопрос, от которого уже нельзя было отвернуться.

— Хранитель, — произнёс он, — почему именно мне передаются эти знания?

Присутствие Хранителя стало внимательнее.

— Есть разумные, которые превосходят меня опытом, умениями, духовным и энергетическим развитием, — продолжил Шейн. — Авари живут веками. Многие из них посвятили себя этому пути. Я же только начал. Почему я?

Ответ пришёл не сразу.

Эта пауза была тяжелее многих слов.

— Да, — наконец сказал Хранитель. — Таких разумных много.

В его ментальном голосе прозвучало нечто похожее на вздох.

— Но ты, Шейн Арато Нейян, уникален в одном: именно ты стал фокусом предназначения.

Шейн не шелохнулся.

— Что это значит?

— Тебе предстоит стать новой вехой на пути развития разума во Вселенной. Больше я не могу сказать. Не сейчас. Со временем ты поймёшь.

Шейн опустил взгляд внутрь себя. Слова Хранителя были слишком всеобъемлющими. Что они значили? Новая веха развития разума, предназначение?

Ещё недавно его главной задачей было выжить, понять новый мир и не потерять себя после мутации. Теперь же ему говорили так, будто его жизнь была частью замысла, масштаб которого он не мог даже представить.

Внутри поднялся трепет и страх. Не паника или желание отказаться - скорее осознание края Бездны, на котором он стоит.

— Я не знаю, готов ли я к такому, — сказал Шейн.

— Готовность редко приходит до пути, — ответил Хранитель. — Чаще она рождается во время него.

Шейн долго молчал, потом смиренно склонил голову.

— Благодарю тебя, Хранитель. Я чувствую, что от меня многое ожидается. И я дам всё, что смогу. Всю сознательную жизнь я стремился к большему. Хотел учиться, расти, стать лучше. Я покинул планету, на которой родился, ради новых знаний. Сейчас же фактически потерял возможность вернуться к прежней жизни. Я больше не увижу родителей вживую. Они никогда не узнают, что стало с их сыном.

Слова давались труднее, чем он ожидал.

До этого Шейн не позволял себе долго думать о родителях. Слишком больно. Слишком бесполезно. Ничего нельзя было изменить. Но сейчас, в глубине Алатайрэ, перед Хранителем, ложь самому себе стала невозможной.

— Я согласился, потому что в глубине души знал: поступаю правильно, — продолжил он. — А теперь, когда начинаю узнавать, кто я на самом деле, это понимание становится глубже. И признаюсь, это меня пугает.

Присутствие Хранителя смягчилось. Его голос прозвучал успокаивающе, как ветер над нагретым камнем.

— Освободи чувства от страха, Шейн. Внезапность и скорость происходящего внесли смятение в твою душу. Это естественно. Но ты уже адаптируешься. Через два дня процесс твоего изменения завершится.

Шейн хотел ответить, но Хранитель продолжил:

— Тебя ждёт встреча с Императором и твоей новой семьёй. Подумай лучше о том, как ты будешь вести себя и что скажешь.

Шейн замер.

Внутреннее пространство словно стало пустым.

— С Императором? — переспросил он.

— Сегодня утром Император издал Указ о принятии тебя в Старшую Ветвь Клана Звёздных Всадников и признал своим внучатым племянником.

До Шейна не сразу дошел весь смысл сказанного Хранителем. Он слышал каждое слово отдельно, но вместе они не хотели складываться в реальность.

— Уже через несколько часов, — продолжил Хранитель, — в штаб-квартиру Ордена на Най-Теире прибудут учителя, подобранные для тебя Арэндилем Фэа Нейяном, Командором Ордена. Так что соберись с силами, Шейн. Сегодня для тебя судьбоносный день.

Шейн не двигался.

Даже в состоянии глубокой отрешённости эта информация его ошеломила.

Всё внутри перевернулось. Мысли сталкивались друг с другом, не находя порядка. Признание Императора. Новая семья. Род. Клан. Учителя. Арэндиль. Старшая Ветвь.

Он пытался удержаться за простые факты - он прошёл мутацию, у него проявился знак Клана, его происхождение подтвердили, Император признал его.

Но чем дальше он шёл по этой цепочке, тем сильнее понимал: речь уже не только о происхождении. Это меняло его место в мире. Его будущее. Его безопасность. Его ответственность. Возможно, даже отношение к нему каждого, кто узнает правду.

Хранитель стал строже.

— Тебе пора выходить, Шейн. Время сдачи крови. Возвращайся в свою комнату. Я рекомендую поспать несколько часов. Полученные знания лучше усвоятся, а организм восстановит нервную энергию. Вечер будет насыщенным.

Он сделал паузу.

И затем произнёс:

— Я прощаюсь с тобой на сегодня. Светлого вечера, принц.

Последнее слово ударило сильнее, чем весь разговор.

Принц.

Шейн не успел ничего ответить.

Хранитель передал волну благословения и исчез.

Алатайрэ начало отступать.

Шейн медленно возвращался в реальность, чувствуя, как сознание снова обретает привычную плотность. Сначала появились звуки сада. Шелест листьев. Далёкий голос. Тихий плеск фонтана. Потом запахи. Трава. Цветы. Вода. Тёплая земля.

Он открыл глаза.

И только тогда понял, что всё это время левитировал.

Его тело висело примерно в полуметре над травой. Ноги не касались земли, руки спокойно лежали на коленях, а вокруг едва заметно дрожал воздух. Невидимая сила удерживала его так естественно, что он даже не почувствовал момента подъёма.

Шейн осторожно опустился.

Ступни коснулись прохладной травы.

Он несколько секунд стоял неподвижно, возвращая себе ощущение веса. Потом размял плечи, шею, пальцы. Мышцы слегка затекли, но не болели. Гораздо сильнее устало сознание.

Информации было слишком много. Эмоций тоже.

Шейн посмотрел на сад.

Вечерний свет уже ложился между деревьями. Фонтан в центре медитативной зоны начинал меняться. Сине-золотые молнии в струях воды стали ярче, а сами потоки ловили первые отблески вечерних огней. Место действительно выглядело сказочным.

Но Шейн уже не мог остаться, он вернулся в свою комнату.

Медицинская система ждала его, как и предупреждал Хранитель. Шейн без лишних вопросов сдал очередную порцию крови, отметил краткое состояние в дневнике и сел на край кровати.

Не думать о будущем не получалось.

Вечерний разговор, которого он ещё не представлял, но уже чувствовал его приближение.

Он лёг, прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание.

Тело, ещё не до конца привыкшее к изменениям, требовало восстановления. Мозг, перегруженный знаниями и эмоциями, требовал передышки. Шейн хотел удержать хотя бы одну мысль, разложить всё по порядку, начать с самого простого.

Но сон пришёл быстрее. Шейн провалился в глубокую тьму без сновидений. Перехода от бодрствования к отдыху он почти не заметил. Последняя ясная мысль вспыхнула и погасла уже на границе сна: всё происходит слишком быстро. Слишком сложно.

Глава 14

Глава 14

Зал Приёмов Ордена Древа на Най-Теире

Шейн проснулся внезапно, задолго до назначенного времени.

Сон исчез мгновенно, словно его и не было. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь к себе. В груди нарастало тревожное чувство. Не страх. Не предчувствие опасности для собственной жизни. Что-то происходило. Он не мог определить источник этого ощущения, но оно было настолько сильным, что игнорировать его не получалось. Казалось, где-то далеко сгущается невидимая буря. Огромная, тяжёлая тень нависла над миром, давя на сознание. Пространство словно замерло в ожидании удара.

Шейн медленно выдохнул и закрыл глаза. Сознание привычно скользнуло в самадхи. Когда он открыл внутреннее восприятие, перед ним раскинулось Алатайрэ. Безмятежное. Спокойное.

Ничто в окружающем пространстве не указывало на угрозу. Потоки энергии текли размеренно и не были ничем замутнены, а сам мир пребывал в том же состоянии гармонии, что и всегда.

Но ощущение не исчезло, наоборот, теперь оно стало отчётливее.

Шейн сосредоточился, позволяя сознанию расшириться. Он не пытался искать глазами или слухом. За последние дни он научился воспринимать происходящее иначе. Иногда ответы скрывались не в образах и не в звуках, а в самом движении связей между разумами, душами и энергиями.

Он позволил вниманию следовать за тревогой. И внезапно всё изменилось. На одно короткое мгновение его сознание словно раскололось на тысячи отражений.

Он увидел. Услышал. Почувствовал. Сразу и повсюду.

Будто тысячи глаз открылись одновременно. Тысячи сердец забились в его груди. Тысячи разумов на миг коснулись его собственного.

Шейн замер. Эгрегор Ордена.

Он никогда ещё не ощущал его настолько ясно.

Бесчисленные связи соединяли братьев и сестёр Древа в единое целое. Через эти связи текли воля, вера, долг и сила. И сейчас вся эта мощь была направлена в одну точку.

Шейн почувствовал знакомое присутствие - Арэндиль Фэа Нейян, Командор Ордена.

Даже находясь на огромном расстоянии, Шейн ощущал его волю. Спокойную, несокрушимую. Сосредоточенную на одной цели.

Спасти Ареона Теир Харта.

Энергия эгрегора проходила через Командора подобно бурной реке. Казалось невозможным удерживать такую силу в одиночку. Но он удерживал и направлял эту реку силы.

А затем без предупреждения и без всякого перехода связь оборвалась. Словно кто-то перерубил канат, удерживающий колоссальную конструкцию.

Шейн невольно вздрогнул. Оглушающая пустота длилась лишь мгновение. После неё осталось только тихое эхо многочисленных связей. Он всё ещё чувствовал собственную нить, соединявшую его с Орденом через метку Древа, вплетённую в ауру.

Шейн медленно вышел из самадхи. Комната встретила его привычной тишиной. Тревога не исчезла. Однако теперь в ней больше не было неопределённости.

Что-то произошло с Ареоном Теир Хартом.

Шейн поднялся с кровати и направился в душ. Холодная вода помогла привести мысли в порядок. Пока он приводил себя в порядок, разум продолжал анализировать пережитое. Он перебирал детали, сравнивал ощущения, искал закономерности, но безрезультатно. Некоторых ответов невозможно было добиться размышлениями. Иногда приходилось просто ждать.

Вернувшись в комнату, Шейн занялся волосами. С момента начала трансформации они заметно отросли и теперь доходили почти до середины бедра. Раньше подобная длина доставляла бы неудобства, но Лессион научил его нескольким полезным плетениям. Он воспользовался одним из них, простым, но надежным. Через десять минут волосы были аккуратно уложены и больше не мешали движениям.

После этого он надел новую форму воина Ордена. Ткань приятно легла по фигуре. Шейн слегка потянулся, проверяя свободу движений, и вернулся к столу.

Планшет уже ожидал его. Он открыл доступ к библиотеке Ордена и продолжил работу над исследованиями. Последние дни почти всё свободное время уходило на изучение мутагенов.

Мысли вновь вернулись к землянину.

Несмотря на достигнутые успехи, окончательного решения по-прежнему не существовало. Некоторые теоретические направления выглядели перспективно, но требовали редких компонентов и дополнительной проверки. Шейн внимательно изучал отчёты исследователей, сопоставляя данные различных лабораторий. Он настолько погрузился в работу, что не сразу заметил поступивший вызов. Лёгкий сигнал интеркома нарушил тишину комнаты.

Шейн поднял взгляд. Несколько секунд он просто смотрел на дверь. Затем отключил рабочий экран и подошёл к входу.

На пороге стояли Свет Райн и его неизменный спутник Свейр Тен. Оба выглядели необычно серьёзными.

Шейн сразу отметил это – слишком собранные взгляды и безэмоциональные лица. Что бы ни произошло, дело было важным.

— Светлого вечера, Шейн, — произнёс Свет.

В его голосе отсутствовала привычная мягкость.

Шейн уловил это мгновенно.

— Светлого вечера, братья, — ответил он, слегка склонив голову.

Свет несколько мгновений смотрел на него, после чего произнёс:

— Шейн Мирт. Тебя желают видеть Командор Ордена и Глава Ветви Ордена.

В лице Шейна ничего не изменилось. Но внутри всё окончательно встало на свои места.

Он коротко кивнул.

Если Командор и Глава Ветви вызывают его одновременно, значит, пришло время для серьезного разговора.

Шейн шагнул в коридор. Свет и Свейр молча последовали рядом. В пустом коридоре приглушенно звучали шаги. Каждый шаг приближал его к ответам.

И почему-то Шейн был уверен, что после этой встречи многое изменится.

Через десять минут они уже подходили к дверям Зала Приёмов Ордена на Най-Теире. Двери распахнулись бесшумно, и воины Древа проследовали за Шейном внутрь. С каждым шагом напряжение в воздухе становилось ощутимее, как будто само пространство замерло в ожидании.

Шейн сделал несколько шагов внутрь, и двери мягко закрылись за их спинами. В зале уже находились Командор и Глава Ветви. В дальнем конце зала возвышалось кресло, в котором сидел Арэндиль Фэа Нейян. Его холодный, властный взгляд синих глаз изучал каждого присутствующего. Светло-золотые волосы были заплетены в сложную прическу, а синий шелк с серебристой вышивкой мягко переливался при свете, создавая ощущение движения даже в неподвижности. На груди блестел знак Мирового Древа, а венец из серебра с листьями и алмазами едва заметно таинственно мерцал.

Справа от Командора стоял Глава Ветви Ордена, опираясь одной рукой о кресло. Его фигура в серебристо-черной одежде излучала уверенность, строгость и силу, не требующую доказательств.

Шейн остановился на положенном расстоянии, приложил кулак к сердцу и сделал глубокий поклон. Воины за его спиной повторили движение синхронно, как единый организм.

Он выпрямился и встретил взгляд Арэндиля. Внутри него возникла полная готовность встретить то, что должно было произойти.

— Приветствую тебя, Шейн Мирт, — голос Командора был мягким, глубоким и одновременно властным. Его взгляд внимательно сканировал землянина. — И вас, Свет Райн и Свейр Тен.

На мгновение взгляд Арендиля задержался на сопровождающих, словно подтверждая их значимость. Затем он снова обратился к Шейну:

— Мое имя Арэндиль Фэа Нейян, я Командор Ордена Мирового Древа, младший брат Императора Шиантора Альфэа Нейяна и второй наследник Империи. Я призвал тебя, Шейн Мирт, чтобы лично познакомиться с новым членом нашего Ордена. Твоя метаморфоза стала неожиданностью для всех нас.

Командор плавно поднялся с кресла. Его движение было мягким, но уверенным, словно поток, текущий сквозь пространство. Когда он остановился перед Шейном, его взгляд тщательно изучал каждую черту молодого авари.

— Отчёты не передают всей глубины твоего изменения, — продолжил Арэндиль, приглашая жестом присесть в уединённом эркере. — Я бы хотел поговорить с тобой наедине. Ареон, — он кивнул на Света и Свейра, которые замерли в отдалении, — они твои.

Ареон Теир Харт слегка поклонился и отозвал воинов в сторону. Шейн последовал за Командором в эркер.

Когда они уселись, Арэндиль с интересом и лёгкой улыбкой оценивал Шейна. Юный авари держался с достоинством, не проявляя ни страха, ни волнения. Его взгляд был собранным и серьёзным, а черты лица напоминали Афаниэль — родовое сходство было очевидно.

«За ним будут охотиться все свободные знатные девушки Империи», — мелькнула мысль Командора, и он тихо усмехнулся про себя.

— Шейн, — заговорил Арэндиль, — что ты думаешь о своих изменениях?

Шейн чуть замялся, но его голос прозвучал мягко и мелодично:

— Я понимаю, что это изменение не могло быть случайным, Командор. Вероятно, когда-то давно моя родовая линия пересеклась с линией авари. Мутаген послужил пусковым механизмом для раскрытия генетической памяти авари и переписал мой геном.

Арэндиль кивнул. Его взгляд оставался строгим, но внимательным.

— Всё верно, Шейн. Ты уже знаешь, что мы, авари, тщательно отслеживаем родовые связи. Твой геном был полностью проанализирован, и мы нашли совпадение с существующей родовой линией.

Он сделал короткую паузу, наблюдая за реакцией Шейна.

Тот сидел спокойно. Слишком спокойно для того, кому собирались сообщить нечто подобное. Лишь в глубине взгляда мелькнула настороженная заинтересованность. Арэндиль отметил это про себя. Шейн не был равнодушен. Просто умел удерживать эмоции глубоко внутри.

— Да, — продолжил Командор. — И я уполномочен сообщить тебе, Шейн Мирт, что Глава Клана, к которому принадлежит твой род, принял решение о твоём вступлении в клан.

Он выдержал паузу.

— В Клан Звёздных Всадников.

Шейн едва заметно напрягся.

— Император? — вырвалось у него.

Он уже узнал от Хранителя правду о своем происхождении. Но одно дело – знать историю, и совсем другое — услышать её подтверждение от Командора Ордена.

— Да, Шейн, — Арэндиль чуть улыбнулся. — Император. И твой двоюродный дед.

Шейн молчал.

Арэндиль не дал ему времени на размышление и продолжил:

— Император принял тебя в Старшую Ветвь клана Звёздных Всадников и назвал своим внучатым племянником. С этого момента ты — Шейн Арато Нейян.

Имя прозвучало спокойно. Но Шейна оно ударило почти физически.

Он откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза. Внутри словно поднялась волна. Род. Клан. Императорская семья. Новое имя. Новый статус. Новая ответственность. Слишком много.

Он медленно вдохнул, удерживая эмоции в равновесии. Приём, которому его учил Хранитель, сработал не сразу, но постепенно мысли перестали рваться в разные стороны. Шейн не подавил эмоции. Он позволил им пройти сквозь себя, не отдавая им власть.

Когда он открыл глаза, голос прозвучал ровнее, чем он ожидал:

— Это большая честь и огромная ответственность, Командор.

Он замолчал. И вдруг до него дошло.

— Значит… ты тоже мой двоюродный дед?

Арэндиль улыбнулся уже более открыто. В этой улыбке было что-то почти тёплое.

— Да, Шейн. Я твой двоюродный дед. И, предвосхищая твой следующий вопрос, ты ведёшь свой род от нашей сестры, Афаниэле Аранэль Нейян, Великой Герцогини Империи.

Он приложил руку к сердцу и склонил голову.

— От имени нашей семьи я приветствую тебя, Шейн, принц Нейянской Империи.

Шейн на миг застыл. Слово «принц» рядом с его именем прозвучало чуждо.

Где-то глубоко внутри души откликнулась тонкая, почти незаметная связь. Не гордость или тщеславие. Скорее чувство, что его нашли там, где он сам не знал, что потерян.

Он повторил жест Арэндиля, приложив руку к груди.

— Благодарю тебя, Арэндиль Фэа Нейян.

После этого Шейн снова откинулся на спинку кресла. Внешне он оставался собранным, но сердце билось быстрее. Эмоции больше не были холодным фоном. Они жили в нём, настоящие и сильные: удивление, тревога, гордость, растерянность и предчувствие будущего. Это был сильный эмоциональный коктейль.

— Когда я смогу познакомиться с семьёй? — спросил он наконец.

— Через сутки с небольшим должен завершиться основной этап твоих изменений, — ответил Арэндиль. Его голос стал мягче, но серьёзность не исчезла. — Я изучил все отчёты о твоём состоянии и раскрытых способностях. Процесс трансформации идёт с отклонениями от расчётных параметров. Особенно это касается твоей психоэмоциональной сферы.

Шейн внимательно слушал.

— Поэтому, пока целители не подтвердят, что ты готов, мы не сможем выпустить тебя из-под наблюдения, — продолжил Командор. — Император желает видеть тебя сразу после завершения и стабилизации изменений.

Он сделал паузу, позволяя Шейну осознать сказанное.

— Я лично прибуду за тобой сразу после положительного заключения целителей. Период адаптации ты проведёшь здесь, на Най-Теире, с учителями авари. Тебя ждёт непростое время, племянник.

Шейн кивнул.

— Понимаю.

— И ещё один немаловажный момент, — взгляд Арэндиля снова стал строже. — До завершения адаптации ты не получаешь права политического участия. Ты не имеешь права вмешиваться в дела клана, Императорского Дома или Совета без прямого разрешения. Твой статус пока известен только Ближнему Кругу, Командованию Ордена и тем целителям, кому это необходимо для работы.

Шейн принял это спокойно, даже с облегчением. Власть, титулы и политика сейчас казались лишь тяжестью, к которой он ещё не был готов.

— Это разумно, — сказал он. — Я не стану вмешиваться туда, где пока ничего не понимаю.

Арэндиль посмотрел на него внимательно. В этот раз в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Через три месяца на Нейянте состоится Осенний Бал. Там ты будешь официально представлен народу Империи. К этому моменту ты должен быть полностью готов. После этого мы обсудим твоё дальнейшее назначение.

Шейн молча кивнул. Три месяца. Всего три месяца, чтобы стать тем, кем его уже назвали.

Арэндиль сделал короткую паузу, не отводя взгляда от Шейна.

— В любом случае, теперь ты посвящённый Ордена Мирового Древа, и по нашим законам обязан отдать не менее ста лет служению.

Шейн снова замер на мгновение. Внутри ощущалась тяжесть обязательств, но вместе с ней поднималась тихая, ровная сила. Он понимал: жизнь его теперь изменилась навсегда. И он был готов идти этим новым путём.

— Я осознавал это, когда принимал решение, Командор, — спокойно сказал Шейн, слегка склонив голову.

Арэндиль кивнул, довольный собранностью племянника:

— Наедине можешь обращаться ко мне как к родичу, Шейн. Но при посторонних — как к Командору Ордена и второму наследному принцу Империи. В течение ближайших трех месяцев твой новый статус будет скрыт. О нём знают только Император, наш Ближний Круг, твой непосредственный командир Ареон Теир Харт, назначенные тебе учителя и охрана СБ Ордена, с этого момента приставленная к тебе.

— Зачем мне охрана на территории Ордена? — сдержанно спросил Шейн.

— Ты теперь наследник Империи, — спокойно, но твёрдо ответил Арэндиль. — Формально охрана полагается тебе по статусу, но я принял решение усилить её из-за внешней угрозы. Думаю, ты, как и все посвящённые члены Ордена, сегодня уже почувствовал, что произошло.

Шейн задумчиво кивнул и бросил взгляд на Ареона Теир Харта, тихо стоявшего в стороне:

— Да, но что это было? И с Орден-генералом всё в порядке?

— Ареон справится, — ответил Командор. — Хотя я вытащил его в последний момент. Эта угроза пришла с внешних границ, Шейн. Всё выглядит так, будто действуют местные оппозиционные силы, но на самом деле картина совсем иная. Об этом мы поговорим позже, после твоего официального вступления в должность принца и принятия соответствующих обязательств.

Он внимательно посмотрел на Шейна, словно проверяя, насколько глубоко тот понял сказанное.

— А теперь расскажи немного о себе.

Шейн слегка пожал плечами:

— Что тебя интересует? Думаю, основные моменты ты уже знаешь. Родился я 35 земных лет назад на Земле, в небольшом областном городе на территории карельских лесов. Мои родители… — он на мгновение помрачнел, — обычные люди. Мать работает с детьми в пансионе, она преподаватель изящных искусств. Отец — в генетической лаборатории Европейского филиала Мирового университета. Я пошёл по его стопам, но с уклоном в ксенобиологию и ксенопсихологию. Мы были очень дружной семьёй.

Шейн поднял глаза на Арэндиля и внезапно увидел сочувствие в его взгляде. В нем была тихая поддержка и понимание. Он почувствовал себя немного увереннее, несмотря на масштаб происходящего.

— Это обязательное условие при вступлении в Орден, Шейн, — сказал Арэндиль. — Правда, не для авари. С учётом того, кем ты теперь стал, мы позаботимся о том, чтобы твои родители получили дополнительные привилегии. Я понимаю твою тоску по ним, но подумай: как они отреагируют, если узнают о твоём изменении? Информация о мутагене — государственная тайна. Посторонние не должны знать.

Он сделал паузу, позволяя Шейну осмыслить сказанное.

— Они обычные люди, и их срок жизни ограничен. А ты теперь принадлежишь к расе авари, Шейн. Твой срок жизни теперь на порядок превышает их. Стоит ли заставлять их ломать привычную жизнь, переезжать сюда под постоянную охрану? Пусть проживут её спокойно.

А затем тон Арэндиля стал чуть мягче, почти наставническим:

— Тем не менее, освоив определённые техники наложения фантомов, ты сможешь иногда видеться с ними под личиной своего прежнего облика.

Шейн кивнул, пропуская каждое слово через собственное восприятие. Внутри него постепенно формировалось понимание: власть, долг, семья, охрана, тайны — всё это теперь было частью его пути. И он был готов идти вперёд, шаг за шагом, принимая новые условия с холодной решимостью и тихой внутренней силой.

Шейн задумался, затем спросил:

— Арэндиль, а что скажут жителям Империи о моём происхождении?

Арэндиль помолчал.

— Этот вопрос я пока не обсуждал с братом. Но Шиантор найдёт верные слова. В любом случае, о твоём земном происхождении не должен знать никто.

Он поднялся и подошёл к окну. Шейн последовал за ним.

Когда они встали рядом, их сходство стало очевидным. Оба высокие, статные, золотоволосые, с глубокими синими глазами. Родовая связь больше не казалась сухим выводом генетиков. Она была здесь, в общих чертах лиц, в осанке, в ощущении присутствия.

Арэндиль положил руку Шейну на плечо.

— Племянник, у меня будет к тебе личная просьба. Она связана с угрозой, что зреет у границ исследованных миров. Если ты вдруг что-то почувствуешь или узнаешь, незамедлительно свяжись со мной.

В сознании Шейна мягко вспыхнула ментальная метка.

— Это мой личный канал, — пояснил Арэндиль. — Я заметил тебя сегодня в Алатайрэ, когда всё произошло. Твоя чувствительность и скорость реакции впечатляют. Но заклинаю тебя Вечным Светом, не рискуй и не лезь туда сам.

Голос Командора стал строже.

— По нашим меркам ты ещё несовершеннолетний. Да, юридически тебя приравняют к совершеннолетнему авари, но у тебя пока нет ни опыта, ни знаний. Мы столетиями учимся понимать мир и жить с ним в гармонии. Твоё появление многое значит для нашей семьи и для Империи. С тобой ничего не должно случиться.

Шейн глубоко вдохнул. Он чувствовал вес этих слов. Не как давление, а как границу, которую ему нельзя было переступать по глупости.

Он приложил правую ладонь к сердцу.

— Я обещаю, Арэндиль, что сделаю так, как ты просишь. Я понимаю, что по меркам авари я всего лишь неопытный юнец, — он чуть задержал взгляд, — и приложу все усилия, чтобы это исправить.

Арэндиль одобрительно кивнул. В его взгляде мелькнуло тепло, почти гордость. Затем он сделал шаг назад и выполнил церемониальный поклон.

Шейн без колебаний повторил движение. Точно. Уверенно. Словно действительно уже принадлежал этому миру.

В следующее мгновение Арэндиль ментально позвал Ареона.

Тот подошёл быстро, но без суеты.

— Ареон, — произнёс Командор, — позволь представить тебе моего внучатого племянника, Шейна Арато Нейяна, принца Нейянской Империи.

Ареон Теир Харт повернулся к Шейну.

Его взгляд стал внимательным, оценивающим. Затем он выполнил ритуальный поклон.

Шейн ответил тем же, спокойно выдержав его взгляд.

— Шейн остаётся под твоим руководством на ближайшие три месяца, — продолжил Арэндиль. — Распорядись о персональной охране. И скажи, кого ты планируешь назначить ему в учителя?

Ареон на мгновение задержал взгляд на Шейне, словно проверяя что-то, видимое только ему.

— Он уже знаком с Лессионом Тай Нариэлем из клана Рассветных Теней, лейтенантом информационной службы Ордена, — сказал Ареон. — И, судя по всему, они нашли общий язык.

Он сделал короткую паузу.

— Думаю, Лессион подойдёт в качестве ментора. У него высший доступ к библиотеке и архивам, а также значительный опыт работы с новичками.

Шейн едва заметно кивнул.

Это решение не вызвало у него сопротивления. Лессион был ему понятен и, что важнее, умел объяснять без высокомерия, спокойно. Вдобавок, у них уже начали завязываться приятельские отношения.

— Учителем по боевым искусствам и работе с оружием я назначу Арфея Шиа Эстора, — продолжил Ареон. — Старшего лейтенанта СБ. Нашего чемпиона и одного из лучших мастеров-оперативников.

В голосе Ареона прозвучало сдержанное уважение.

Арендиль кивнул.

— Хорошо. Я одобряю твой выбор. Они должны дать согласие на ментальную Печать Молчания о своём подопечном на ближайшие три месяца.

Он чуть склонил голову:

— Кто будет отвечать за охрану?

— Свейр Тен, — без промедления ответил Ареон. — Свет Райн переводится на руководство в особый отдел. Плюс боевая звезда. Свейр наберёт состав и представит кандидатуры уже к завтрашнему дню.

— Отлично.

Арендиль перевёл взгляд на Шейна.

— Я также подобрал для тебя пару учителей. Они прибудут в ближайшее время.

Затем он снова обратился к Ареону:

— Свет должен знать и дать согласие на Печать Молчания. Насколько я понимаю, он курирует работу в генетической лаборатории. Пусть завершит с Шейном задачу по мутагену в ближайшее время. После этого полностью сосредоточится на новом отделе.

Ареон коротко кивнул.

— Принято, Командор.

Он на мгновение перевёл взгляд с Арэндиля на Шейна и добавил:

— В таком случае считаю, что можно представить им Шейна уже сейчас.

В воздухе повисло напряжённое предвкушение.

Шейн стоял спокойно, но внутри поражался тому, как стремительно разворачивается его новая жизнь. Словно его втягивало в поток, из которого уже невозможно выйти. А главное, ему не хотелось выходить.

Арэндиль вернулся к креслу в центре зала и сделал Шейну знак следовать за ним.

— Встань слева от меня, — приказал он спокойно, но с едва уловимой властностью.

Ареон ментально пригласил Свет Райна и Свейр Тена подойти. Оба воина, до этого молча стоявшие у стены с визорами, сразу предстали перед руководством Ордена.

Свет с удивлением взглянул на Шейна, занявшего место по левую руку от Командора.

— Братья, — обратился к ним Арэндиль, — я отмечаю вас особым знаком доверия и прошу дать согласие на Печать Молчания. То, что вы сейчас услышите, на ближайшие три месяца является высшей государственной тайной.

Свет и Свейр переглянулись.

— Твоё доверие — честь для нас, Командор, — произнёс Свет.

— Мы даём согласие, — добавил Свейр.

Ареон Теир Харт выступил вперёд и ментальным усилием наложил Печать.

Шейн сразу заметил, как на аурах воинов отпечатался знак запрета. Тонкий, строгий, почти незримый для обычного взгляда, но для него теперь отчётливый. Печать фиксировала границу, которую невозможно было переступить случайно или намеренно.

Арэндиль продолжил:

— Вы знаете, что наш новый собрат, Шейн Мирт, прошёл процедуру метаморфозы. Её результат оказался неожиданным для всех нас. Геном Шейна совпал с существующим геномом рода на девяносто восемь процентов, что является высочайшим показателем и однозначно подтверждает его принадлежность к роду.

Он сделал паузу.

Свет и Свейр слушали молча, но их внимание стало предельно острым.

— Таким образом, Шейн Мирт является кровным родичем Старшей Ветви клана Звёздных Всадников. Глава клана, Император Шиантор Альфэа Нейян, принял решение о его приёме в клан, назвал своим внучатым племянником и принцем Империи.

Свет и Свейр удивленно замерли. Даже для воинов их уровня это известие оказалось слишком неожиданным.

— Позвольте представить моего нового родича, — сказал Арэндиль. — Шейна Арато Нейяна, принца Нейянской Империи.

Шейн сделал шаг вперёд и слегка склонил голову, точно следуя этикету авари, словно это знание всегда жило в нём.

Свет Райн и Свейр Тен синхронно прижали правые кулаки к сердцу и поклонились.

— Приветствуем тебя, принц Нейянской Империи, — произнёс Свет.

Свейр поднял взгляд на Шейна.

— Для нас честь служить тебе и защищать тебя.

Арэндиль продолжил. Взгляд его был сосредоточен.

— Ареон установил на вас Печать Молчания об этом факте. Шейн Арато Нейян останется на территории штаб-квартиры Ордена, на Най-Теире, на три месяца, до Осеннего Бала на Нейянте. Он будет обучаться всему, что должен знать и уметь принц Нейянской Империи. К нему будут приставлены учителя авари и персональная охрана.

Он взглянул на Свейр Тена.

— Орден-капитан, ты назначаешься ответственным за охрану моего племянника. Ареон, — Командор кивнул Орден-генералу, — продолжай, пожалуйста.

— Свейр Тен, — сказал Ареон, — ты переводишься на руководство личной охраной принца Шейна. В течение завтрашнего дня ты обязан предоставить мне кандидатуры для боевой звезды охраны. Отныне ты должен неотлучно следовать за своим подопечным. За его безопасность отвечаешь лично передо мной. Сопровождение начинаешь сразу по окончании аудиенции.

Свейр поклонился и произнёс с твёрдой решимостью:

— Да, Орден-генерал. Я всё понял.

Он повернулся к Шейну и серьёзно добавил:

— Мой принц, это честь для меня.

Шейн чуть смущённо улыбнулся.

В этот момент на него особенно ясно обрушилось понимание: он теперь не просто новый адепт Ордена, не случайно найденный родственник древнего рода. Он принц огромной звёздной Империи. За этим стояли обязанности, ожидания, люди, которые будут смотреть на него иначе, и решения, от которых однажды может зависеть гораздо больше, чем его собственная жизнь.

Но прежнего холодного оцепенения уже не было. Шейн чувствовал волнение. Да, и лёгкую растерянность. Однако всё это не ломало его изнутри, не сжимало грудь страхом. Он словно стоял в центре стремительного потока и впервые понимал, что способен удержаться на ногах.

Арэндиль перевёл взгляд на Свет Райна.

— Орден-полковник, Ареон уже сообщил тебе о твоём новом назначении.

Свет коротко кивнул.

— Но прежде ты поможешь Шейну завершить начатое. Вы создадите мутаген для Майлза О’Хара и вместе проведёте обратный процесс мутации. Я хочу, чтобы Шейн ознакомился с процессом во всех деталях, на практике. На всё у вас три дня. Также у тебя будет возможность за это время войти в курс дел специального отдела.

Свет поклонился.

— Я понял, Командор. Сразу после окончания процесса метаморфозы принца Шейна мы приступим к работе в лаборатории.

— В таком случае на сегодня всё.

Арэндиль поднялся с кресла.

— Вы свободны. Шейн, — он обернулся к племяннику, — ты переезжаешь в апартаменты для особо важных гостей. Тебе выделены комнаты в Императорском крыле. Сегодня отдыхаешь. Учителя, которые прибывают, разместятся в комнатах рядом.

Шейн почувствовал одновременно облегчение и волнение. Новый этап жизни начинался прямо сейчас, и каждый следующий шаг становился важным: знакомство с учителями, первые занятия, работа в лаборатории, собственная охрана, правила, титул, имя.

Сердце билось чаще, но это было уже не болезненное напряжение, а живое, ясное чувство. Он не знал, каким станет завтра, однако впервые за долгое время не пытался внутренне отстраниться от происходящего.

Он принадлежал этому миру. И это ощущение больше не пугало его.

— Утром тебе их представят, и вы составите расписание занятий с учётом имеющихся у тебя обязательств, — продолжил Арэндиль. — Ожидай меня послезавтра с утра.

Шейн понятливо кивнул и, соблюдая все тонкости нового для него этикета, поклонился Командору и Орден-генералу.

— Да освещают звёзды ваш путь.

С этими словами он развернулся и направился к выходу из Зала Приёмов.

Свейр, действуя уже как его тень, поклонился остающимся и поспешил вперёд, распахнув перед принцем двери. За ними молча вышел и Свет Райн, погружённый в свои мысли.

Двери зала мягко сомкнулись, оставляя Арэндиля и Ареона наедине.

Некоторое время стояла тишина.

Ареон первым нарушил её, вопросительно взглянув на Командора:

— Как он всё принял?

Арэндиль медленно перевёл взгляд к закрытым дверям, словно всё ещё видел за ними фигуру Шейна.

— На удивление спокойно, — задумчиво произнёс он. — Но, что важнее, с достоинством.

На его лице появилась тёплая, редкая улыбка.

— Знаешь, я искренне рад, что у меня теперь есть племянник. Он мне понравился, Ареон… — он чуть прикрыл глаза, словно прислушиваясь к собственным чувствам. — Наверное, именно о таком сыне я всегда мечтал.

Ареон понимающе кивнул. Эту историю знали все в Империи.

Единственная любовь Арэндиля Фэа Нейяна, девушка, которой он отдал сердце, погибла во время внезапного нападения военных сил Независимого Союза на планету, где находилась у родственников. Тогда выжили единицы.

И Союз дорого заплатил за эту трагедию. Арэндиль лично возглавил поход, вошедший в историю как Поход Возмездия.

Это произошло девятьсот пятьдесят три года назад.

С тех пор Звёздный принц словно закрыл часть себя, полностью посвятив жизнь Ордену Древа, Империи и укреплению её мощи. О личном он больше не говорил и, казалось, не вспоминал.

Ареон задумался, глядя на своего Командора.

«Может быть… Шейн сумеет растопить этот лёд».

Впервые за долгие столетия в судьбе Арэндиля появилось нечто личное. И, возможно, именно это изменит всё.

Глава 15

Глава 15

Апартаменты в Императорском крыле для особо важных гостей.

— Шейн, — Свет Райн открыл ментальный канал, его голос был полон мягкой настойчивости. — Не забудь согласовать время для работы в лаборатории с учителями, внеси это в своё расписание.

— Да, конечно, Свет, — Шейн ответил, его мысленный отклик был полон решимости. — Я уже начал работать по теме мутагена, есть несколько интересных идей, не терпится попробовать их на симуляторе.

— Отлично, брат, — улыбнулся Свет, его голос наполнился искренним удовлетворением. — Рад, что всё сложилось так. Поздравляю тебя с принятием в клан Звёздных Всадников.

Мысль Шейна окрасилась в золотисто-зелёный цвет. — Благодарю, Свет. Кстати, слышал, тебя переводят на ответственную работу в особый отдел.

— Да, Шейн, — ответил Свет, немного задумавшись, — но, пока ты здесь, мы сможем видеться, если пожелаешь.

Шейн остановился, его голос был спокойным, но с оттенком глубокой признательности. — Было бы замечательно. Пусть свой долг жизни я отдам Ордену, но ведь это именно ты спас меня. Я никогда этого не забуду и хочу надеяться, что мы станем настоящими друзьями.

Свет тихо рассмеялся и уже вслух ответил:

— Для меня будет честью стать твоим другом, Шейн.

Они остановились посреди коридора, обменялись взглядом, и, несмотря на всю серьёзность момента, их сердца были наполнены чем-то светлым. Шейн протянул руку, и Свет ответил тем же жестом. Их ладони встретились в крепком рукопожатии.

— Пусть звёзды освещают твой путь, Шейн, — произнёс Свет с тихим уважением.

— Пусть звёзды освещают твой путь, Свет, — Шейн кивнул, добавив, — доброй ночи.

И они расстались. Свет, вызвав лифт, направился к себе, а Шейн в сопровождении молчаливого Свейра продолжил свой путь в Императорское крыло.

Когда они добрались до новых апартаментов Шейна, Свейр первым открыл дверь, приложив руку к сенсорному замку и, словно выполняя ритуал, пояснил:

- Я уже внесён в систему как руководитель твоей охраны, Шейн.

Зайдя следом за ним, Шейн огляделся.

Всё вокруг напоминало о его новой роли. О том, что теперь он был принцем. О том, что за его спиной стояли уже не только его собственная судьба и прежняя жизнь, а целые миры.

Свейр, завершив проверку апартаментов, кивнул и подошёл ближе.

— Всё в порядке, Шейн. Ты можешь располагаться. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Шейн посмотрел на него и чуть улыбнулся.

— Благодарю.

Он прошёл в центр гостиной и опустился на диван. После всех событий внезапная тишина показалась почти ошеломляющей.

Комната была просторной и светлой. В центре стоял вытянутый овальный столик на тонких металлических ножках. На его поверхности поблёскивала хрустальная ваза с фруктами: золотистые яблоки, виноград и розоватые полупрозрачные плоды со шкуркой, похожей на мандариновую. Рядом находился высокий графин с водой и шесть хрустальных бокалов на тонких ножках, мягко отражавших свет потолочных светильников.

В эркере из трёх окон располагался ещё один стол с четырьмя стульями. Их высокие плавно изогнутые спинки несли строгую, почти дворцовую элегантность.

Шейн поднялся и медленно прошёлся по гостиной, будто стараясь привыкнуть к этому месту. Здесь явно всё было создано для авари со статусом. И именно это ощущалось наиболее странно применительно к нему.

Он подошёл к одной из дверей и приоткрыл её. За ней оказался санузел среднего размера с душевой кабиной, унитазом и компактной раковиной. Светло-молочный камень, встроенные по периметру светильники, чистота линий и ощущение простора делали помещение одновременно простым и дорогим.

Следующая дверь вела в небольшой кабинет.

Шейн замер на пороге, внимательно оглядывая комнату. Оформление было современным, но с характерными чертами аварийского стиля. Белые пилястры на стенах напоминали стилизованные стволы деревьев, которые поднимались вверх и переходили в ветви, соединяясь друг с другом. Стены, как и в гостиной, были окрашены в нежно-лиловый цвет. С потолка свисали светильники разной высоты, похожие на застывшие капли дождя.

Перед окном, лицом к входу, стоял рабочий стол. На нём в изящной раме был установлен терминал доступа в информационную сеть Ордена. Шейн провёл ладонью по гладкой поверхности столешницы и обнаружил встроенный выдвижной визор. Рядом стояли два невысоких шкафа с прозрачными дверцами. Полки внутри пока оставались пустыми.

Кресло с кремовой обивкой и пара стульев с высокими спинками завершали атмосферу кабинета. Это место казалось созданным для работы, размышлений и решений, от которых могли зависеть судьбы куда большего числа людей, чем Шейн пока был готов представить.

Он молча вышел и открыл следующую дверь, ведущую из кабинета.

Спальня оказалась небольшой, но удивительно уютной. Она была выдержана в тёплой кремово-молочной гамме. У стены стояла широкая двуспальная кровать с мягкой обивкой и высоким изголовьем. По бокам изголовья вновь поднимались резные пилястры в виде стилизованных деревьев, перекликаясь с оформлением кабинета.

По одной из стен располагались ещё две двери.

За первой оказался короткий коридорчик, ведущий в просторный санузел с овальной ванной, встроенной в подиум. Всё выглядело одновременно стильно и функционально. В этом же коридорчике была дверь, ведущая в компактный туалет с душевой кабиной. Эти помещения были оформлены в тех же тёплых оттенках, что и спальня, но здесь их дополняли аксессуары из горного хрусталя и серебряные детали, добавлявшие интерьеру сдержанной роскоши.

Последняя дверь из спальни открыла гардеробную.

Шейн остановился на пороге и невольно хмыкнул.

Это была не гардеробная, а целая комната. Она казалась больше, чем все его прежние помещения вместе взятые. Пустые полки, шкафы, стеллажи для одежды и отделения для обуви ждали своего наполнения.

Свейр заглянул внутрь и тихо произнёс:

— Шейн, всё в порядке? Тебе не пора кровь сдавать?

Шейн моргнул, возвращаясь из задумчивости, и благодарно кивнул.

— Пора.

Он прошёл в кабинет, где уже ожидал аппарат. Очередная процедура заняла немного времени, но напомнила ему, что даже в этой роскоши его тело всё ещё оставалось частью большого процесса, который он не мог игнорировать.

После сдачи крови Шейн вернулся в гостиную и жестом пригласил Свейра присесть.

Сам он опустился на диван и блаженно выдохнул, позволяя себе хотя бы на мгновение расслабиться. Свейр устроился в кресле, взял из вазы яблоко и посмотрел на него с мягким интересом.

— Внезапно всё это, — тихо начал он. — Как ты, Шейн?

Шейн медленно открыл глаза. Внутри смешались усталость, возбуждение и странная растерянность.

— Терпимо. Есть ощущение нереальности. Как будто я мчусь с огромной скоростью и не до конца контролирую полёт. Чувствую себя фигурой на шахматной доске космических масштабов.

Свейр хмыкнул с лёгкой сочувственной улыбкой. Потом поднялся, налил воду из графина в бокал и протянул Шейну.

Тот принял воду с благодарным кивком.

— Шейн, нам нужно обсудить, как вести себя на публике, — сказал Свейр уже спокойнее, но с деловой ноткой. — Люди могут удивиться, почему ты с охраной. По статусу тебе положен адъютант, так что предлагаю представлять меня именно так. Тогда вопросов будет меньше. Боевая звезда, которую я подберу завтра, будет сопровождать тебя скрытно.

Он вынул из поясной сумки тонкий серебряный браслет с вкраплениями синих камней вокруг опала в форме кабошона.

— Это коммуникатор и маяк. Надень и не снимай даже в душе. Связь со мной будет постоянной. — Он показал на клипс с синим камнем в левом ухе. — Для активации связи достаточно дотронуться до центрального камня.

Шейн осторожно взял браслет и надел его на левую руку. Металл сначала показался прохладным, затем слегка нагрелся и мягко сжался на запястье, словно принимая владельца.

— У каждого из боевой звезды будет своя клипса, — продолжил Свейр. — Это дополнительная страховка. Я могу общаться с тобой ментально, но бывают непредвиденные ситуации. Например, потеря сознания.

Шейн опустил взгляд на браслет.

— Благодарю, Свейр Тен.

Он склонил голову. В его глазах усталость смешивалась с искренней признательностью. Затем Шейн провёл ладонями по лицу и поднялся.

— Прости, но я устал. Следую совету Командора. Хочу выспаться. — Он посмотрел на Свейра. — А ты где будешь спать?

— Здесь, в гостиной, — спокойно ответил тот.

— Хорошо. Тогда я оставлю тебя, Свейр.

Шейн слегка поклонился, стараясь наполнить этот жест уважением.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, Шейн, — отозвался Свейр, зеркально повторив поклон.

Гостиная погрузилась в тишину. Лишь мягкий свет отражался в хрустальных бокалах на столике, создавая ощущение покоя.

Шейн вышел из гостиной, прошёл через кабинет и направился в спальню.

Он быстро разделся, ополоснулся в душе и тщательно расчесал волосы, длина которых уже почти доходила до колен. Заплести их самому было всё труднее, поэтому он ограничился простой косой.

Лёгкое покрывало приятно обволокло тело. Белый лунный свет старинной спутницы Най-Теира Осанны мягко заливал комнату и ложился на стены серебристым сиянием.

Глаза Шейна закрылись почти сразу.

Перед тем как окончательно провалиться в сон, он успел поставить внутренний будильник на три с половиной часа, чтобы не забыть сдать очередную порцию крови.

В предрассветных сумерках Шейн проснулся, поднялся и прошёл в кабинет к аппарату. Процедура прошла привычно и быстро. Вернувшись в спальню, он напился свежей воды из графина, стоявшего на тумбе у изголовья, и снова лёг.

На этот раз ему снилась Земля.

Ясное голубое небо. Родительский дом. Тёплая улыбка матери. Её благословляющий поцелуй.

Эти воспоминания согревали сердце так бережно, что, проснувшись ранним утром на границе между сном и явью, Шейн улыбнулся.

После ночного отдыха внутри появилось спокойствие. Не полная уверенность, нет. Но некая внутренняя опора.

Он распахнул окно настежь, впуская прохладный свежий воздух, потянулся и быстро выполнил разминочный комплекс. Затем коротко ополоснулся холодной водой, оделся и направился в гостиную.

Свейр Тен уже стоял у окна, полностью одетый и собранный. Когда Шейн вошёл, он поклонился, прижав ладонь к сердцу.

— Светлого утра, Шейн.

— Светлого утра, — ответил Шейн с мягкой улыбкой и немного смутился. — Свейр, ты случайно не умеешь заплетать волосы? Лессион показывал мне несколько плетений, но они так отросли, что мне уже неудобно самому справляться.

Свейр хмыкнул и задумчиво посмотрел на роскошную гриву волос, которая обвивала фигуру Шейна почти как плащ.

— Красиво, конечно, но уж слишком неудобно.

— А если обрезать?

— Что ты, Шейн, — воин Древа покачал головой. — Это признак статусности у авари. Чем выше статус, тем длиннее волосы. Ни один авари добровольно не отрежет больше положенной длины. У тебя всё правильно. Ты принц Империи. Выше тебя только Император и первые два наследника.

Он сделал паузу, ещё раз оценивая длину волос.

— Надо будет заплести так, чтобы другие не догадались об их истинной длине. Пока мы придерживаемся конспирации.

Шейн кивнул. Даже такая деталь, как волосы, оказалась частью власти, статуса и сложной игры, в которую он теперь был втянут.

Он тяжело вздохнул.

— Так поможешь? Я ментально передам варианты плетения, а ты попробуешь.

— Ладно, уговорил. Садись на диван, — сдался Свейр.

Шейн опустился на мягкие подушки и передал ему расчёску, шнурок и несколько заколок, которые нашёл в гардеробной. Пока Свейр осторожно разбирал его волосы, Шейн сосредоточился и начал передавать ему ментальные образы: схемы переплетений, узоры, способы фиксации.

Свейр тихо что-то шипел себе под нос, явно сражаясь не столько с волосами, сколько с их непривычной длиной и плотностью. Шейн терпеливо сидел, лишь изредка корректируя образ через ментальную связь.

Минуты тянулись.

Спустя почти двадцать минут Свейр наконец отступил на шаг и критически осмотрел результат, будто оценивал поле после битвы.

— Ну, для первого раза нормально, — произнёс он не слишком уверенно.

Шейн поднялся и активировал интелком, заставив стену превратиться в зеркало. Подойдя ближе, он медленно повернул голову, оценивая отражение.

Коса получилась аккуратной, плотной и удивительно гармоничной, даже с учётом почти невероятной длины его волос.

— Благодарю тебя, Свейр, — искренне сказал он. — Получилось отлично.

Свейр слегка поклонился, принимая похвалу, и сразу перешёл к делу:

— Рано утром со мной связался Ареон Теир Харт. Он сообщил, что в восемь утра мы должны быть готовы принять твоих наставников, Шейн.

Он выдержал короткую паузу.

— Пока ты будешь обсуждать с ними план обучения и составлять расписание, я отлучусь на пару часов. Мне нужно заняться подбором боевой звезды. Прошу тебя никуда без меня не выходить.

Шейн кивнул.

— Я понял тебя, Свейр. Ты уже позавтракал?

— Да, благодарю. Здесь есть доставка в апартаменты, так что я успел перекусить, пока ты спал.

— Отлично, — коротко ответил Шейн.

И в этот момент у входной двери раздалась мелодичная трель интелкома.

Свейр мгновенно перешёл в рабочее состояние. Он подошёл к панели, проверил изображение с камеры и, убедившись, что это именно ожидаемые гости, открыл дверь, отступив в сторону.

Глава 16

Глава 16

Апартаменты в Императорском крыле для особо важных гостей

В гостиную один за другим вошли четверо высоких статных авари. Двое из них уже были знакомы Шейну — Лессион и Арфей, в официальных одеждах воинов Ордена Древа, а двое других — в строгих одеяниях придворных Императорского двора. Все выстроились в ряд, синхронно низко поклонившись, приложив правую ладонь к сердцу.

Шейн встретил их взглядом и ответил на поклон, прижав руку к груди:

— Арин кало, арквенди. («Светлое утро»).

Светловолосый авари, стоявший справа, сдержанно приподнял подбородок:

— Арин кало, Шейн Арато Нейян. Позволь представиться. Меня зовут Финварион Лар Ангулосе, клан Звездных Всадников, второй дом, третий советник Императора. Мне поручено обучить тебя этикету, познакомить с внутренней и внешней политикой, экономикой и юриспруденцией Империи, чтобы ты достойно представлял власть Императора.

Шейн кивнул с уважением:

— Маналда туйя, Финварион Лар Ангулосе. («Благословенно твое намерение»).

Следующий авари с яркими серыми глазами и белыми волосами, заплетёнными в сложную косу, склонил голову:

— Арин кало, Шейн Арато Нейян. Меня зовут Истар Илувэ Хуро, клан Звездных Всадников, первый дом. Я магистр наук Нейянтской Академии и буду обучать тебя работе с энергетическими планами, преобразованию энергий и ментальным практикам.

— Хилья файлэ, Истар Илувэ Хуро. Маналда туйя, — ответил Шейн, делая плавный поклон. («Следуй свободно. Благословенно твое намерение»).

Арфей Шиа Эстор улыбнулся и представился легко, с ноткой дружелюбия:

— Арин кало, Шейн Арато Нейян. Я Арфей Шиа Эстор, клан Рассветных Теней, второй дом, старший лейтенант отдела СБ Ордена Древа на Най-Теире. Буду обучать тебя единоборствам, работе с энергетическим и холодным оружием, а также практическим приёмам оперативной работы.

— Арин кало, Арфей Шиа Эстор, — поклонился Шейн. — Маналда туйя. Честь для меня.

Последним выступил Лессион, его голос был ровным, в нём звучала спокойная уверенность:

— Арин кало, Шейн Арато Нейян. Мое имя Лессион Тай Нариэль, клан Рассветных Теней, третий дом, лейтенант информационной службы Ордена. Я буду твоим ментором по всему, что связано с Орденом Древа и его работой.

Шейн кивнул, искренне обрадовавшись знакомому:

— Арин кало, Лессион Тай Нариэль. Маналда туйя. Рад тебя видеть.

Он сделал лёгкий знак рукой, приглашая Свейра подойти. Напряжение в воздухе стало почти ощутимым — встреча с наставниками символизировала не только начало нового этапа обучения, но и испытание его статуса и умения взаимодействовать с представителями разных домов Империи.

— Позвольте представить арквенди, — произнёс Шейн, слегка наклонив голову. — Мой адъютант и руководитель охраны, Свейр Тен, десятый Лист Ветви Ордена Древа. Все вопросы, касающиеся моих перемещений по территории штаб-квартиры Ордена, прошу решать с ним напрямую. Он лично отвечает за мою безопасность перед Главой Ордена на Най-Теире, Ареоном Теир Хартом.

Свейр поклонился, приложив руку к сердцу. Авари вежливо ответили на его поклон, отмечая уверенность и спокойствие мужчины.

— Прошу, садитесь, — пригласил Шейн.

На столике в гостиной стояли вазы со свежими фруктами, хрустальные бокалы и несколько графинов с напитками. Шейн устроился на диване справа, Лессион сел на диван слева, а остальные расселись в креслах. Свейр аккуратно разлил напитки, уточняя предпочтения каждого, после чего сделал глубокий поклон, кивнул Шейну и покинул комнату, оставив всех наедине.

На мгновение воцарилась тишина. Авари внимательно изучали Шейна, словно пытались прочесть его характер и намерения. Шейн в ответ наблюдал за ними, отмечая уверенность и характер каждого: строгую сдержанность Финвариона, глубокую сосредоточенность Истара, лёгкую дружелюбную открытость Арфея и спокойную надёжность Лессиона.

— Арквенди, — начал он наконец, — предлагаю приступить к составлению моего графика занятий. Завтра у меня аудиенция у Императора, кроме того, остаются обязательства по работе в генетической лаборатории.

Он аккуратно разложил на столике распечатку с предложенным расписанием, которую Свейр оставил перед уходом:

— У меня есть несколько замечаний.

Авари склонились над бумагами, обсуждая детали. Минут через сорок они пришли к согласию. Теперь сутки Шейна были расписаны по часам. После завершения работы в лаборатории освободившееся время распределялось между Финварионом и Истаром, плюс выделялось два часа на личное время и отдых.

Шейн откинулся на спинку дивана, сжимая бокал с тоником, и на мгновение позволил себе подавить чувство голода. В голове прокручивались все предстоящие занятия. Он осознавал, что каждая минута расписания — шаг к пониманию власти Империи и к своему будущему положению.

— Благодарю вас, арквенди, — сказал он, поднимая бокал в лёгком тосте. — Завтра, после моего возвращения от Императора, начнем наши занятия.

Авари кивнули, соглашаясь. Атмосфера в комнате стала более расслабленной.

— Предлагаю перейти на менее официальный стиль общения, арквенди, — сказал Шейн, немного расслабившись в кресле, но сохраняя уважение. — Нам предстоит три месяца тесного общения, и я думаю, что излишний официоз здесь не нужен.

Финварион слегка поморщился, его лицо на мгновение стало более жестким, но голос остался спокойным:

— Принц Шейн, аварийский этикет предполагает определенные формы обращения в зависимости от статуса и ситуации. Сейчас, возможно, ситуация такова, что нам стоит придерживаться более личного обращения друг к другу. Но это не отменяет того факта, что ты — принц, и тебе нужно привыкать к соответствующему обращению.

Шейн слегка наклонил голову, обдумывая слова Финвариона. Его взгляд стал твердым:

— Не стоит забывать, что я посвящённый воин Древа. У меня, помимо обязанностей принца, есть обязательства перед Орденом и Командором. Брат Лессион и брат Арфей согласны со мной — он взглянул на воинов Ордена Древа, и те кивнули. — Таким образом, на мне двойные обязательства: перед Императором и Империей как принца и перед Орденом, инструментом исполнения воли Императора. Если в текущей ситуации требуется соблюдение моего инкогнито на ближайшее время, обращение ко мне должно учитывать это. Поэтому я предлагаю перейти на менее официальный стиль общения.

Истар внимательно наблюдал за разговором, и на его лице заиграла лёгкая улыбка:

— Юноша высказал дельную мысль, Финварион, — сказал он спокойно. — Оставь, ты ещё успеешь насладиться плодами своего труда, когда его будут представлять ко двору. Я считаю, что принцу стоит на ближайшие три месяца оставить своё прежнее имя — Шейн Мирт, верно?

Шейн утвердительно кивнул, голос стал мягче, с оттенком признательности:

— Всё верно. Думаю, моё старое имя ещё пригодится.

Истар взглянул на него с интересом и мягким уважением:

— Вот и решили. Шейн, что скажешь, если я предложу тебе прогуляться сейчас? Слышал, здесь очень красивый сад.

Шейн был рад такой возможности уединиться и поразмышлять, чтобы подготовиться к новым испытаниям. Он ответил с лёгкой улыбкой:

— Да, арквендо Истар, сад действительно производит неизгладимое впечатление. Буду рад составить тебе компанию.

Он взглянул на Лессиона, его взгляд был искренним и дружеским:

— Лессион, я бы хотел встретиться с тобой после обеда на полигоне. Ты не против?

Лейтенант кивнул, оставаясь сдержанным, но в глазах мелькнула искра одобрения:

— Конечно, Шейн.

Тут вмешался Арфей Шиа Эстор. Его лицо оставалось спокойным, но голос уверенным и настойчивым:

— Арквенди, полагаю, мне также стоит присоединиться к вам на прогулке. Нужно обсудить с тобой, принц Шейн, несколько моментов касательно тренировок.

— Конечно, Арфей, присоединяйся, — ответил Шейн. — Тогда, возможно, эта прогулка станет полезной для всех нас.

— Я бы также хотел присутствовать на вашей тренировке, арквенди, — спокойно произнёс Истар, слегка склонив голову. — Мне необходимо оценить подготовку и потенциал Шейна. Голограмма твоего выступления в водной зоне произвела на меня впечатление.

Арфей коротко усмехнулся уголком губ:

— Я и сам хотел попросить тебя об этом, брат Истар.

Шейн чуть наклонил голову, переводя взгляд на него:

— Арфей, ты можешь называть меня просто по имени. Раз уж мы решили на время отказаться от титулов.

Воин на мгновение задумался, словно проверяя внутреннюю границу дозволенного, затем кивнул:

— Это честь для меня.

Он приложил правую ладонь к сердцу — жест неформального, но искреннего уважения.

Шейн повернулся к Лессиону:

— Лессион, ты не мог бы провести для арквендо Финвариона экскурсию по территории Ордена? Думаю, ему это будет интересно.

Советник чуть приподнял бровь, оценив предложение, но без возражений принял его, изящно склонив голову:

— Благодарю тебя, Шейн.

В этот момент дверь в апартаменты мягко открылась. Вошёл Свейр Тен. Он остановился на секунду, спокойно поклонился всем и подошёл к Шейну.

— Есть новости? — спросил Шейн.

— Я уладил вопрос с твоей охраной, — ровно ответил Свейр. — Боевая звезда заступила на дежурство.

Шейн едва заметно кивнул:

— Отлично. Благодарю, Свейр.

На мгновение он задумался, затем добавил:

— Мы с арквенди Арфеем и Истаром собираемся прогуляться в сад Ордена. Ты вовремя.

Свейр коротко склонил голову:

— Принято.

Он вновь поклонился присутствующим, развернулся и вышел.

Шейн поднялся, поклонился Финвариону и Лессиону, проведя раскрытой ладонью правой руки от себя в знаке временного прощания, и вышел из гостиной в коридор. Коридор встретил их приглушённым светом и мягкой тишиной.

Свейр шёл впереди ровно и собранно. Слева от Шейна двигался Истар, спокойный и внимательный, будто уже начал наблюдение, справа, отстав на пару шагов, шел Арфей. А позади почти неслышно возникли две дополнительные тени — охрана. Два бойца боевой звезды, скрытые в маскировочных плащах-невидимках, двигались так тихо, что их присутствие ощущалось скорее инстинктивно, чем зрительно.

Шейн на секунду отметил это, холодное понимание масштаба того, кем он стал. Теперь даже прогулка — это не просто прогулка, мелькнуло у него в мыслях. И он молча продолжил идти вперёд, в сторону сада Ордена.

Глава 17

Глава 17

Сад Ордена на Най-Теире

Выйдя из здания штаб-квартиры Ордена на Най-Теире, Шейн и его спутники окунулись в мягкое тепло летнего утра. Солнечные лучи еще только начинали согревать землю, а воздух наполняли свежие ароматы влажной травы и цветущих кустарников. Авари вдохнули полной грудью, словно впитывая каждый нюанс окружающей энергии. Шейн снова с удивлением отмечал тонкость их восприятия: для них мир был наполнен невидимыми слоями энергии, и они улавливали её движения, едва уловимые для обычного глаза.

Они шли медленно, наслаждаясь каждым шагом, словно стараясь синхронизироваться с ритмом самого Альбиона. Шейн чувствовал, как энергия мира мягко сплетается с энергетикой его тела. Он понимал: авари питаются не только материальной пищей, но и праной, самой чистой её составляющей. Именно это сейчас помогало ему переносить вынужденную голодовку без мучительных приступов.

Достигнув ворот сада, они прошли внутрь. Шейн сразу направился в зону для медитации. Посетителей было немного, и они легко нашли свободную поляну, окружённую цветущими кустами и стройными деревьями. Свейр и охрана остались за границей поляны, рассредоточившись по периметру. Арфей сел у границы кустов, чтобы не мешать и иметь возможность спокойно наблюдать за процессом. Шейн и Истар прошли к центру и устроились лицом друг к другу в позе лотоса.

Истар осторожно направил Шейну ментальный запрос. Тот открыл канал, и между ними завязался мысленный разговор.

— Я поражён тем, что вижу, Шейн, — начал магистр, его голос прозвучал в сознании Шейна с лёгкой улыбкой. — Твой ментальный канал удивительно сильный и устойчивый. А отклик… быстрый, как молния. Даже не верится, что твой опыт в ментальном общении всего несколько дней. Обычно на такое уходят годы упорной практики.

Шейн слегка улыбнулся в ответ:

— Я немного потренировался, когда понял, что могу общаться таким образом. Магистр Истар, расскажи мне, чему и как ты планируешь меня обучать.

Истар замер на мгновение, изучая Шейна, словно оценивая его внутреннюю готовность. Затем его взгляд стал более мягким:

— Прежде всего мне нужно понять твой уровень энергетической насыщаемости, размер канала передачи энергии, скорость её переработки и спектр преобразований. Ты умеешь выходить в Алатайрэ?

— Да, магистр.

— Отлично. Тогда прошу тебя выйти туда прямо сейчас.

Шейн кивнул мысленно и, войдя в состояние самадхи, плавно выскользнул в Алатайрэ. Там он привычно огляделся. Рядом возникла полупрозрачная фигура Истара. Магистр удивлённо поднял брови:

— Уже здесь? И настолько чётко воплощаешься в ментальном теле… невероятно!

Он начал медленно облетать Шейна, словно изучая каждый аспект его энергетического поля.

— Сформируй, пожалуйста, любой запрос, — попросил он.

Шейн кивнул и мысленно обратился к информационному полю, спрашивая о структуре энергетических полей гуманоидов аварийской расы. Ответ пришёл мгновенно: перед его мысленным взором закружились разноцветные картины, светящиеся ленты информации сплетались в динамичные узоры вокруг головы, освещая пространство таинственным сиянием.

Шейн замер на мгновение, ощущая, как поток информации пронизывает его сознание. Каждая деталь, каждая энергия, каждая нить информации — всё это складывалось в живую картину, которую он постепенно начал осмысливать. Истар наблюдал за ним, не вмешиваясь, но его взгляд выражал смесь восхищения и осторожной оценки — магистр оценивал потенциал Шейна, искал его слабые места, которые требовали углубленной проработки.

Магистр Истар внимательно следил за каждым движением Шейна. Картины информации перед его глазами погасли, и он, не скрывая удивления, произнёс:

— Великолепно, мой принц! Твоё умение работать с информацией в Алатайрэ впечатляющее. Требуется лишь некоторая работа по оттачиванию этого навыка. Не переживай, с этим мы справимся быстро. А теперь, я хотел бы проверить твой уровень владения стихийными энергиями. Я слышал, ты устроил настоящее представление вчера. Выходи из Алатайрэ, и будем проверять.

Шейн кивнул, сдерживая волнение. Он послушно выскользнул из Алатайрэ, возвращаясь в реальность, где мир снова наполнился чёткими звуками и запахами, почти ощутимыми на коже. Магистр Истар открыл глаза, и на его лице появилась выраженная решимость.

— Поднимись в воздух, Шейн, как можно выше, — мысленно скомандовал он.

Шейн сосредоточился, чувствуя, как странная, непокорная энергия воздуха скользит через его тело. Это было ощущение, как будто сама атмосфера сопротивляется ему, а он пытается соединиться с ней, заставить её подчиниться своей воле. Постепенно его ноги оторвались от земли, а затем всё тело, лёгкое и стремительное, поднялось вверх. Он взлетал, словно медленно расправленная пружина толкнула его вверх, и вся энергия в теле сливалась с воздухом. Через мгновение Шейн завис на высоте около пятидесяти метров, чувствуя, как пространство вокруг него почти дышит.

Истар, стоя внизу, мысленно отдал следующую команду:

— Теперь спустись до десяти метров, полетай в горизонтальной плоскости по периметру поляны, и создай небольшой воздушный смерч, а затем распыли его.

Шейн не медлил, словно в нём уже не было сомнений. Он плавно спустился, пролетая в несколько движений по периметру поляны, пока не создал небольшой вихрь. Энергия закрутилась в руках, превратившись в маленький смерч, который быстро начал разворачиваться. Шейн излучал сосредоточенность, чувствуя, как поток воздуха обвивает его тело, как струится через его пальцы.

Когда смерч был готов, он легко распылил его, и поток воздуха растворился, проявив лишь остаточный след в воздухе, будто не было ничего. Ветер чуть колыхал траву на поляне.

Шейн опустился на землю, его дыхание было ровным, но ощущение энергии в теле оставалось ярким. Он ждал дальнейших указаний от Истара.

Магистр наблюдал за ним с искренним азартом в глазах. Он подошёл ближе, снова оценив достигнутый результат:

— Отлично. Слияние, показатели перекачки и преобразования энергии приближены к максимальным. И при этом, у меня создаётся ощущение, что это для тебя не предел. Интуитивное гашение излишков энергии, быстрый выбор способа преобразования… Ты очень быстро обучаешься, Шейн. Что ты видишь и чувствуешь, когда выполняешь такие действия?

Шейн немного задумался, чувствуя, как энергия стихии всё ещё присутствует в его теле, как живой отголосок.

— Это трудно описать словами, — сказал Шейн, глядя в глаза Истару. — Энергия словно рассеяна в пространстве. Это не те энергетические каналы, которые пронизывают планету. Когда я хочу подняться, я будто собираю эту рассеянную энергию, пропускаю её через себя. Сам становлюсь ею. Концентрирую, а потом направляю силой воли и желания на нужное действие.

Истар задумчиво кивнул, словно уже знал ответ и лишь убеждался, что Шейн самостоятельно пришёл к верному пониманию.

— Всё верно, Шейн, — произнёс он с одобрением. — Ты интуитивно выбрал правильный путь. Мы, авари, всегда были близки к природе, и наш принцип управления энергиями основан не на контроле, а на понимании. Мы не просим силу, не забираем её и не преобразуем чистую энергию. В какой-то момент мы сами становимся этой энергией.

Он сделал короткую паузу.

— Наши желания становятся желаниями стихии. Мы становимся частью её потока. И потому можем задавать ему направление. Когда намерение сливается с потоком, собственные энергозатраты становятся минимальными, а погрешность почти исчезает.

Шейн задумался, пытаясь осмыслить услышанное.

— То есть нужно самому стать этой стихией» — медленно переспросил он.

Улыбка тронула губы Истара.

— Именно так. Ты должен стать не тем, кто управляет стихией, а тем, кто сам ею является. Только так можно раскрыть весь свой потенциа».

Шейн ощутил, как внутри него что-то меняется. Слова наставника проникали гораздо глубже обычного объяснения. Речь шла уже не о контроле над энергией. Это был иной путь. Путь, способный изменить само восприятие мира.

— Именно, мой принц, — продолжил Истар, и в его глазах вспыхнуло воодушевление. — Стать единым со стихией. Почувствовать её суть. Раствориться в её потоках не силой воли и не разумом, а желанием. Эмоциями.

Он коснулся груди ладонью.

— Эмоции и чувства — вот истинный путь к слиянию. Ты уже заметил, что несмотря на внешнюю холодность, внутри авари скрываются глубокие переживания. Именно способность управлять своими чувствами определяет нашу истинную силу. Не меньше трети занятий мы посвятим этому.

Некоторое время Истар внимательно наблюдал за учеником.

— С водой и воздухом ты уже знаком. Следующим шагом станут земля и всё живое. Огонь оставим напоследок. Он слишком конфликтен и опасен. Для него потребуется специально подготовленное место.

Шейн кивнул.

Он уже чувствовал землю под ногами, воздух вокруг себя и тонкое движение энергии мира, откликающееся на его внутреннее состояние.

Истар мягко направил его внимание:

— Постарайся почувствовать землю. Ощути её плотность. Её структуру. Ту скрытую силу, что течёт в недрах. Земля дарит жизнь и забирает её. Она циклична. Она живёт и умирает. Всё находится в её потоке.

Голос наставника становился всё тише.

— Почувствуй себя деревом, укореняющимся в глубинах. Травинкой, тянущейся к солнцу. Птицей, парящей в небе. В каждой капле жизни присутствует стихия земли. Во всём живом. И даже в том, что живым не является.

Шейн закрыл глаза и глубоко вдохнул.

С каждым вдохом его сознание расширялось.

Он ощущал, как земля наполняет его энергией.

Это было уже не просто восприятие — это было единство.

Его тело словно растворялось в окружающем мире. Он одновременно чувствовал себя плотным и невесомым, сильным и уязвимым.

Он ощущал каждую травинку, каждый цветок.

Муравьёв, прокладывающих ходы под землёй.

Птицу, поющую на ветке.

Он был камнем.

Был песком.

Был почвой.

Был корнями деревьев.

Во всём вокруг присутствовала земля.

И он сам стал её частью.

Среди этой безмолвной бесконечности прозвучал ментальный голос Истара:

— Очень хорошо, мой принц. Теперь направь своё желание. Пусть спящее в земле семя пробудится и даст росток.

Шейн почувствовал, как его воля мягко вливается в поток стихии.

Он нашёл одно из спящих семян.

Крошечную искру жизни, скрытую в недрах земли.

И направил к ней своё желание.

Свою энергию.

Самого себя.

Энергия, которой он был, растворялась в земле и текла туда, где была необходима.

Минуты текли незаметно.

Он ощущал, как семя впитывает влагу.

Как его оболочка постепенно набухает.

Как внутри пробуждается жизнь.

Корешок осторожно пробивает оболочку и начинает искать путь вниз.

Росток устремляется вверх.

Тянется к свету.

Становится частью великого круговорота земли.

И вдруг под пальцами Шейна прошла лёгкая вибрация.

Жизнь проснулась.

Он ощутил это так ясно, словно сам родился заново вместе с семенем.

Корни стремительно уходили в глубину.

Росток прорывался к поверхности.

Энергия земли несла его вперёд.

Шейн полностью растворился в этом процессе.

Истар наблюдал с заметным удовлетворением.

— Прекрасно, — произнёс он наконец. — Ты почувствовал не только движение энергии, но и её суть. Это лишь начало пути. Недостаточно понимать, что ты делаешь. Нужно чувствовать себя частью происходящего.

Но Шейн уже почти не слышал его слов.

Его энергия продолжала сливаться с землёй.

Что-то тянуло его глубже.

Дальше.

К чему-то огромному и необъятному.

Он понимал, что это только начало.

Ему ещё предстояло научиться по-настоящему становиться стихией.

Стать частью этого бескрайнего мира.

От края поляны донёсся тихий возглас Свейр Тена. В этом звуке слышалось не просто удивление. В нём было почти детское восхищение.

Шейн медленно открыл глаза, не прекращая подпитывать росток энергией.

Слева от него к небу стремительно тянулось молодое дерево.

Его тонкие ветви дрожали словно от восторга.

Молодые листья раскрывались прямо на глазах, ловя солнечный свет.

Оно не просто росло.

Оно жило.

Дышало.

Радовалось самому факту своего существования.

И эта радость была такой чистой и искренней, что Шейн не удержался.

С его губ сорвался тихий смех.

Он чувствовал себя этим деревом.

Его ростом.

Его жаждой света.

— Отпускай поток, мой принц, — прозвучал голос Истара. Теперь в нём слышалась настойчивость. — Отпускай. Ты зашёл слишком глубоко. Стихия начинает брать верх. Ещё немного — и ты потеряешь себя.

Шейн перевёл на него расфокусированный взгляд.

Мир дрожал перед глазами, словно был соткан из потоков живой энергии.

Но Истар продолжал удерживать сознание ученика.

Мягко.

Аккуратно.

И вместе с тем твёрдо.

Не позволяя ему исчезнуть в потоке.

Где-то на краю восприятия возникло напряжение.

Чужое.

Свейр.

Охрана.

Они тоже чувствовали происходящее.

И это их тревожило.

Шейн резко вдохнул.

Тело вздрогнуло.

Связь оборвалась.

Он словно упал обратно в самого себя.

Несколько мгновений сидел неподвижно, тяжело дыша.

Мир казался слишком плотным.

Слишком узким.

Слишком ограниченным.

— Это было невероятно, магистр, — наконец произнёс он, проводя ладонью по лицу.

В его голосе звучали восхищение, потрясение и лёгкий страх.

— Да, — тихо ответил Истар. — Именно так. А теперь взгляни на то, что ты создал.

Шейн повернул голову и замер.

Дерево уже достигало нескольких метров в высоту.

Гладкий серебристый ствол мягко мерцал в солнечных лучах, словно был создан из живого металла.

Листья переливались двумя оттенками.

С одной стороны — насыщенно-зелёным.

С другой — серебристо-зелёным, будто покрытым тончайшей светящейся пыльцой.

На ветвях уже распускались гроздья маленьких белых цветов.

В воздухе разливался тонкий, едва уловимый аромат.

Шейн медленно поднялся и подошёл ближе.

Свейр не удержался и сделал шаг вперёд, нарушая строй охраны.

— Это неестественно быстро, — тихо произнёс он. — Даже для авари.

Шейн коснулся ладонью ствола, он был теплым и живым.

Закрыв глаза, он вновь увидел энергетическую структуру дерева. Потоки силы, текущие по стволу. Светящиеся нити, связывающие корни с землёй, а листья — с солнечным светом.

На губах появилась улыбка.

Лишь после этого он повернулся к Истару.

Наставник смотрел на него уже иначе. Теперь в его взгляде присутствовала не только гордость. Но и строгость.

— Результат превосходный, мой принц, — сказал он. — Но позволь сделать важное замечание.

Он подошёл ближе.

— Слияние со стихией всегда двусторонний процесс. Даже если энергия не обладает собственной волей, её свойства влияют на тебя. Ты уже почувствовал это.

Шейн нахмурился.

Да, он чувствовал, как постепенно растворяется.

— Поэтому ты обязан помнить, кто ты, — продолжил Истар. — Всегда удерживать своё «я» на границе сознания. Иначе однажды уже не ты будешь направлять стихию.

Он сделал паузу.

— А она тебя.

На поляне воцарилась тишина.

Свейр напряжённо скрестил руки.

— И тогда тебя уже не вернут, — тихо произнёс он. — Мы видели подобное.

Шейн посмотрел на него.

— Видели?

Свейр на мгновение отвёл взгляд.

— Да. И это не то, что хочется пережить снова.

Истар коротко кивнул.

— Именно поэтому мы действуем осторожно.

Шейн медленно выпрямился. Внутри всё ещё звучало эхо пережитого. Манящее, почти опьяняющее. Но теперь рядом с этим ощущением появилась ясность.

Он слегка поклонился.

— Благодарю тебя, магистр Истар. Это было поучительно. Я запомню твои слова.

Наставник ответил глубоким уважительным поклоном, приложив правую руку к сердцу.

— И я благодарю тебя, принц Шейн. Для меня честь обучать тебя.

Он некоторое время внимательно смотрел на ученика. Словно видел в нём нечто, скрытое от остальных.

— У меня ещё не было ученика с подобным потенциалом.

В его голосе впервые звучало не только восхищение, но и осторожность. Потому что сила, которую сегодня продемонстрировал Шейн, могла однажды изменить гораздо больше, чем судьбу одного человека.

Глава 18

Глава 18

Личные покои Императора Шиантора Альфэа Нейяна

— Иримэ, потерпи ещё немного, уже завтра ты его увидишь, — тихо сказал Шиантор, переводя взгляд на сестру, сидящую в кресле напротив.

Её поза выражала усталость, но не физическую — скорее долгие годы растянутого ожидания.

— А сегодня нам нужно решить другое, — продолжил он, опираясь локтем на подлокотник и понижая голос. — Какую историю мы дадим народу. Ты же понимаешь… правду открыть нельзя. Ни при каких обстоятельствах.

В его словах чувствовалась спокойная уверенность, за которой скрывалось жёсткое внутреннее решение, принятое давно.

Афаниэле медленно выдохнула, словно отпуская тяжесть мыслей, и кивнула.

— Да, брат мой. Ты прав. Я уже думала об этом.

Она слегка наклонила голову, разглядывая янтарный отблеск напитка в высоком бокале.

— И у меня есть несколько вариантов. Я бы хотела обсудить их с тобой.

— Замечательно, — Шиантор слегка улыбнулся. В этой улыбке было больше тепла, чем обычно позволял себе правитель. — Твои идеи всегда приносят неожиданные решения. Я слушаю.

Афаниэле ответила короткой, усталой улыбкой — той, что появляется у тех, кто слишком долго несёт ответственность.

— Если мы исключаем Землю… и не можем говорить, что Шейн родился там… — она задумалась, медленно вращая бокал, — тогда можно представить его происхождение иначе.

Шиантор чуть прищурился, просчитывая варианты.

— Например?

— Например, — она подняла взгляд, — как потомка одного из моих прежних гражданских браков. До того, как я встретила свою истинную пару.

В комнате повисла пауза.

Слово «истинная пара» прозвучало почти ритуально — напоминанием о судьбоносном выборе, изменившем всё.

— Я могла тайно родить ребёнка и скрывать его на одной из удалённых планет Клана, — продолжила Афаниэле ровным, эмоционально выверенным голосом. — Для его безопасности. И… в надежде, что у тебя появится собственный наследник.

Она на мгновение отвела взгляд.

— Тем более что моих прежних мужей уже нет в живых. Да пребудут их души в Вечном Свете.

Шиантор медленно кивнул, но его взгляд стал более внимательным.

— Да. Но Шейн не может быть твоим сыном.

— Разумеется, — спокойно согласилась она. — Мы ведь прошли Обряд Соединения Судеб с Айверином более двух тысяч лет назад.

Она говорила это так, будто речь шла не о вечной связи, а о давно закреплённом факте истории.

— Тогда логика такова: у моего «сына» был собственный сын… примерно семьсот пятьдесят лет назад, — произнесла Афаниэле, расставляя акценты.

Шиантор чуть откинулся в кресле, уже видя, как начинает складываться схема.

— Дальше можно привязать это к нападению флота Независимого Союза. Когда Арэндиль потерял свою пару… — голос сестры стал холодно точным, как у опытного архивиста.

На мгновение она замолчала. Тишина стала почти осязаемой. В её взгляде мелькнула тень старой трагедии — не личной, но глубоко вплетённой в историю их семьи.

— Тогда погиб и мой сын, и его жена… вместе с её семьёй, — продолжила она тише. — При атаке. Но ребёнка удалось спасти. Его тайно вывезли на другую планету.

Шиантор молчал. Он уже понимал масштаб конструкции.

Афаниэле говорила ровно, методично выстраивая ложную линию судьбы для Шейна:

— Там он вырос. Затем женился на девушке из клана Звёздных Всадников… третий дом подойдёт, у них всегда высокая рождаемость среди женщин.

Она слегка постучала пальцами по подлокотнику.

— И уже от этого союза родился Шейн.

Пауза.

— Примерно семьдесят пять лет назад.

Шиантор медленно выдохнул.

— Это вдвое больше его фактического возраста…

— Да, — спокойно согласилась она. — Но нам нужно, чтобы его воспринимали как совершеннолетнего. И чтобы его появление не вызывало вопросов.

— А что делать с его мифическими родителями? — спросил Шиантор, обернувшись от окна. В голосе звучала усталость человека, которому за один вечер предстояло переписать часть истории империи.

Афаниэле чуть подняла подбородок, словно заранее ожидая этот вопрос:

— Они пропали год назад вместе с научно-исследовательской экспедицией. Я слышала, что во внешних секторах в последнее время исчезают корабли. Это можно использовать. Скажем, после их исчезновения Шейн решил пройти Посвящение и вступить в Орден. А мы… лишь после этого сочли возможным объявить о нём официально. Учитывая обстоятельства.

Шиантор несколько секунд молчал, затем тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Мда… — протянул он. — Ну и задала ты нам задачу, иримэ.

Он повернулся к сестре полностью. В глазах мелькнуло раздражение, но направлено оно было не на неё — на ситуацию, на время, на необходимость вновь лгать ради спасения правды.

— Ты хоть представляешь, какую работу теперь придётся провести в Архивах? — продолжил он. — Нужно свести все нити твоей истории так, чтобы ни один хронист не нашёл противоречий даже через тысячу лет.

Шиантор начал медленно ходить по комнате, как делал всегда, когда просчитывал десятки шагов вперёд:

— Третий дом… Нужно подобрать женщину, которая давно покинула Нейянту и переселилась на ту планету, где по легенде жил твой внук. Чтобы всё выглядело естественно. Чтобы даты сходились, а связи подтверждались.

Он остановился и бросил на сестру короткий взгляд:

— И ментально воздействовать на её родных, чтобы они искренне верили, что она была замужем и родила ребёнка. А в идеале — чтобы родителей у неё уже не осталось.

Афаниэле едва заметно вздрогнула. Эта часть плана ей самой не нравилась, но она понимала неизбежность:

— Я понимаю… — тихо сказала она.

Шиантор только хмыкнул и продолжил, больше размышляя вслух:

— Вдобавок Арэндилю придётся подчистить память нескольким своим подчинённым. Иначе у кого-нибудь обязательно возникнет желание копнуть глубже.

Он устало потер виски, но после паузы признал:

— В целом… придумано неплохо, сестрёнка. Это действительно решает множество вопросов.

Император подошёл к огромному окну. За прозрачной стеной медленно плыли высокие серебристые облака, подсвеченные вечерним солнцем. Мир снаружи казался спокойным и безмятежным — полной противоположностью тому, что происходило у него внутри.

— Вот только времени у нас почти нет, — произнёс он глухо. — До Осеннего Бала осталось только три месяца.

Афаниэле неслышно подошла к нему. Некоторое время она просто смотрела ему в спину — на брата, который с юности нёс тяжесть трона и редко позволял себе слабость.

— Прости, — тихо сказала она.

Она обняла его за талию и положила голову на плечо — жест редкий, почти забытый между ними за века обязанностей.

— Мне нужно сказать тебе ещё кое-что…

Шиантор чуть напрягся:

— Шейн Мирт не должен знать о пророчестве.

— Совсем, — твёрдо ответила она. — Это важно. Если всё должно произойти так, как я видела, он обязан выбирать сам. Без груза чужих ожиданий. Без мысли, что ему предназначена чья-то роль.

В её голосе прозвучало не только убеждение, но и страх. Она видела слишком многое, чтобы относиться к пророчествам легкомысленно.

Шиантор молчал. Затем напряжение в его плечах ушло. Он развернулся и обнял сестру в ответ.

Так они и стояли некоторое время — не император и провидица, не правитель и советница, а просто брат и сестра, которым слишком редко выпадали минуты настоящей близости.

Наконец Афаниэле отстранилась, мягко улыбнулась ему и направилась к выходу. У самой двери она остановилась:

— Береги его, брат.

И не дожидаясь ответа, вышла.

Шиантор остался один. Некоторое время он неподвижно стоял у окна, глядя на облака, но видел вовсе не небо. Перед внутренним взором вставали лица: Шейн, Совет, Орден, враги за пределами Империи и тень будущего, которое уже начинало двигаться.

Затем он прикрыл глаза и мысленно потянулся к знакомому сознанию.

— Арэндиль, нам нужно поговорить. Срочно, брат. Мы уже всё обсудили с Афаниэле. Она предложила вполне рабочую версию легализации Шейна.

Шиантор коротко переслал содержание их обсуждения, не упуская ни одной ключевой детали.

Арэндиль слушал молча, и когда брат закончил, в его сознании мелькнула лёгкая усмешка:

— Сестра верна себе… — спокойно откликнулся он. — Но надо признать, история действительно неплохая.

Он на мгновение задумался, выстраивая в голове дальнейшие шаги:

— Теперь остаётся техническая часть. Найти подходящих авари, подчистить Архивы и аккуратно подкорректировать память там, где это необходимо. Я займусь этим лично, Шиантор.

Его голос стал чуть более собранным, официальным:

— К этому делу нельзя допускать посторонних. Нам нужна максимальная степень секретности.

Пауза.

— Что касается Ближнего Круга… придётся получить их согласие на мягкую корректировку памяти, чтобы осталась только финальная версия происхождения Шейна. Так, чтобы при любых вопросах они безошибочно опирались именно на неё. Так будет безопаснее для всех. Здесь Печати Молчания будет недостаточно — уровень важности вопроса совершенно другой, есть продвинутые ментальные техники взлома разума, которые игнорируют Печать.

Он на мгновение замолчал, затем добавил более спокойно:

— Кстати, во сколько ты хочешь видеть Шейна завтра?

— Приводи его к десяти утра. Я буду вместе с Афаниэле.

Короткая пауза.

— Как он?

Арэндиль слегка изменил тон, в его мысленном голосе появилась тёплая нота:

— Держится достойно. Его способности продолжают проявляться, и судя по всему, он действительно может составить конкуренцию нам с тобой.

В его сознании мелькнула мягкая ирония:

— И боюсь, в умении находить неприятности он тоже не отстанет.

Шиантор тихо хмыкнул:

— Завтра и проверим.

— Да, брат, — спокойно отозвался Арэндиль. — Проверим.

Он сделал короткую паузу, словно фиксируя разговор в памяти:

— Светлого тебе дня.

Ментальная связь мягко оборвалась.

Шиантор ещё некоторое время стоял неподвижно, ощущая, как тишина наполняет кабинет. Внешне всё оставалось неизменным: высокие окна, облака над столицей, тёплый свет, ложащийся на резные панели. Но внутри него уже выстраивалась новая цепочка решений — сложная, многослойная, требующая точности до последней детали.

Глава 19

Глава 19

Учебный полигон Ордена Древа на Най-Теире.

Послеобеденное солнце едва касалось горизонта, когда Шейн вместе со Свейром и двумя охранниками, которые почти сливались с тенями коридоров, направился к учебному полигону. Движения охранников были бесшумными, каждый шаг точным и сдержанным, как будто сама тень подчинялась их воле. Шейн уже почти привык к постоянному присутствию сопровождающих — к этому тихому ощущению безопасности, которое одновременно давало свободу и подталкивало к дисциплине.

Полигон встретил их ровным, холодным светом, пробивающимся через матовые стены силового купола, и запахом свежего, очищенного воздуха, в котором едва различимо ощущались металл и тонкая вибрация силовых полей. На площадке уже ждали Лессион и Арфей Шиа Эстор.

Обменявшись короткими приветствиями, они переоделись в тренировочную форму и вошли в зал. Внутри находились несколько служащих Ордена и пара авари старшего ранга. При появлении Арфея они почти синхронно склонили головы — без лишней торжественности, лишь проявляя уважение.

Свейр отошел к стене, как обычно, предпочитая наблюдать со стороны. Его взгляд скользнул по залу, остановился на авари и снова вернулся к Шейну, внимательный и оценивающий. Шейн слегка усмехнулся и кивнул ему: — Брат, присоединяйся к тренировке.

Тот хмыкнул, но быстро переоделся и вернулся в зал. В его движениях уже не было прежней отстранённости — только сосредоточенность и лёгкое предвкушение.

Разминка началась без слов.

Шейн и Лессион синхронно выполняли аварийский комплекс №1 — каждое движение было точным и выверенным, каждое положение тела имело значение. Шейн ощущал, как мышцы постепенно «включаются» в ритм, как память тела отзывается быстрее, чем сознание успевает обработать команды.

Плавно они перешли ко второму комплексу. Арфей Шиа Эстор наблюдал молча. Его взгляд был сосредоточенным, но не напряжённым; он не просто следил, он анализировал: баланс, скорость, реакцию, лишние движения, потенциал роста. Иногда пальцы Арфея едва сдвигались — и оба ученика интуитивно корректировали траекторию, не осознавая, что реагируют на его мысленную поправку.

Когда разминка завершилась, Арфей сделал короткий жест: — Пара. Татами.

Лессион и Шейн переглянулись и молча вышли на площадку. Они остановились друг напротив друга и синхронно выполнили ритуальный поклон торей. На мгновение Шейн ощутил знакомое спокойствие перед боем — не напряжение, а ясность. Мир вокруг словно сузился: дистанция, дыхание, намерение.

Они начали двигаться.

Сначала медленно — проверяли реакцию, ловили ритм друг друга. Темп постепенно рос. Удар — уход — блок — смена угла. Движения становились всё быстрее, пока не слились в единый поток. Для неподготовленного глаза это выглядело бы как хаос, но для авари это был почти идеальный диалог тел.

Свейр приоткрыл рот, не скрывая удивления: — Ничего себе ускорение… — пробормотал он.

Арфей лишь коротко хмыкнул, не отрывая взгляда: — Это даже не половина их реальной скорости, брат Свейр.

Пауза.

— И я собираюсь это исправить.

Его голос оставался спокойным, но в нём звучала холодная уверенность наставника, привыкшего доводить потенциал до предела.

— У них хороший фундамент. Но это только начало.

Тем временем бой достиг пика.

Движения стали настолько быстрыми, что контуры тел начали размываться — словно два потока энергии столкнулись в одном пространстве.

И вдруг — так же резко, как началось — всё остановилось.

Шейн и Лессион разошлись, тяжело дыша.

На их лицах появились короткие, искренние улыбки — не было победы или поражения, а было удовольствие от работы на пределе.

Они одновременно склонили головы и повернулись к наблюдающим.

Шейн вытер ладонью каплю пота со лба и посмотрел на Арфея:

— Что скажете, мастер?

Арфей сделал паузу, словно собирая наблюдения в единую структуру.

— Я вижу, что тебе установили стандартную базу рукопашного боя, Шейн.

Он говорил спокойно, но каждое слово звучало как приговор к следующему уровню нагрузки.

— Сегодня ночью ты получишь дополнительные базы: рукопашный бой расширенного уровня, холодное оружие, энергетическое вооружение, тактика малых операций в разных средах.

Он чуть наклонил голову.

— Также работа с боевой прогностикой и вариативностью решений.

Шейн слушал молча, но внутри уже начал складываться знакомый процесс: не страх, не сопротивление — принятие нового уровня сложности.

Арфей продолжил, оценивая его, как систему, которую ещё предстоит собрать:

— Твоё тело гибкое. Мышечный каркас — достаточный, но не оптимальный. Нужно усиление отдельных групп. Отработка техники. Увеличение скорости реакции.

Пауза.

— И главное — практика. Много практики.

Он посмотрел прямо на Шейна:

— Сейчас ты не боец. Ты — заготовка бойца.

Шейн поклонился — спокойно, без показной формальности.

— Благодарю, мастер Арфей. Я понял вас и отнесусь к нашим занятиям со всей серьёзностью.

Сказав это, он перевёл взгляд на Лессиона, который всё это время стоял чуть в стороне, молча слушая разговор и, кажется, уже заранее догадываясь, к чему всё идёт.

— И… могу я попросить ещё об одном? За Лессиона. Можно ли, чтобы он тоже занимался вместе с нами?

Лессион едва заметно приподнял бровь, но промолчал.

Арфей посмотрел сначала на одного, потом на другого, и в уголках его губ появилась лёгкая улыбка.

— Ты быстро осваиваешь главное правило сильных воинов, Шейн.

— Какое именно? — уточнил тот.

— Выбор правильных союзников.

На мгновение в зале повисла тишина.

— Я уточню этот вопрос у Орден-генерала, — продолжил Арфей уже более официально. — Лично я не возражаю. Но доступ к специальным базам и отдельным видам подготовки требует разрешения высшего руководства.

Шейн кивнул.

— Понял.

Лессион тихо усмехнулся:

— Вот видишь. Даже чтобы вместе страдать на тренировках, нужны подписи сверху.

Свейр у стены фыркнул:

— Добро пожаловать в Орден.

Напряжение слегка рассеялось, и даже Арфей позволил себе короткий, почти незаметный смешок.

Шейн повернулся к Лессиону с живым интересом:

— Ну что, если ты отдышался, давай попробуем с оружием?

Лессион сложил руки на груди и с притворной серьёзностью оглядел его с ног до головы.

— Я уже отдышался. Тебе, брат, ещё очень постараться надо, чтобы меня загонять.

Он ухмыльнулся.

— С каким оружием хочешь начать?

Шейн ответил почти сразу, будто давно ждал этого вопроса:

— Катана. Всегда хотел попробовать.

Лессион на секунду замер.

— Эм-м…

Он выразительно посмотрел на Арфея, затем снова на Шейна.

— Давай всё-таки сначала не с настоящей катаной. Мне бы не хотелось объяснять Ордену, почему ты лишился пальцев в первый же день.

Свейр негромко хмыкнул:

— Или почему лишился Лессион.

— Это тоже вероятно, — спокойно согласился тот.

Лессион подошёл к стойке с тренировочным оружием и выбрал два длинных, слегка изогнутых деревянных меча. Древесина была тёмной, отполированной множеством рук, а баланс ощущался даже со стороны.

Он протянул один Шейну.

— На Земле это называется боккен. Используется для отработки техники — индивидуально и в паре. Особенно удобно, если противники примерно одного роста.

Лессион слегка крутанул меч в ладони.

— Кстати, катана довольно сильно напоминает наш традиционный аварийский меч — айканар.

При этих словах он посмотрел на Арфея.

Тот одобрительно кивнул.

— Верно.

Шейн принял оружие с неожиданным внутренним волнением.

Дерево оказалось тяжёлым, живым в ладонях. Не игрушка. Не просто тренировочный предмет. Даже в таком виде меч ощущался как продолжение намерения.

Он медленно взвесил его в руке, проверил баланс, удобство хвата, затем последовательно принял несколько стоек, удерживая боккен двумя руками.

Что-то в этом движении оказалось удивительно естественным.

Словно тело помнило раньше, чем разум успевал понять.

Арфей это заметил.

И это ему не совсем понравилось.

Он молча вышел вперёд.

Его присутствие само по себе заставляло пространство становиться тише.

— Прежде чем вы начнёте, — произнёс он, обращаясь сразу к обоим, — я хочу, чтобы вы поняли саму суть ката.

Он медленно прошёл вдоль татами, сцепив руки за спиной.

— Научитесь чувствовать дистанцию. Научитесь двигаться не просто быстро, а правильно. Не туда, где удобно — туда, где нужно.

Он остановился напротив Лессиона.

— Ты уже несколько лет работаешь с этим искусством. У тебя есть база.

Затем перевёл взгляд на Шейна.

— Но ты держишь боккен впервые.

Шейн невольно выпрямился.

Арфей смотрел прямо ему в глаза — спокойно и серьёзно.

— Ты уже знаешь: ката — это формальная техника. Последовательность блоков, атак, переходов против воображаемого противника. Но на самом деле это не набор движений.

Он сделал короткую паузу.

— Это разговор с самим собой. Со своим страхом. Со своей спешкой. Со своим желанием победить любой ценой.

В зале стало совсем тихо.

Даже те, кто занимался у дальних стоек, незаметно начали прислушиваться.

— Сейчас вы будете отрабатывать первое ката в паре. И я прошу тебя, Шейн, понять главное: не ищи скорость.

Арфей сделал шаг ближе.

— Найди ритм.

Его голос стал тише, но от этого только весомее.

— Паузы должны быть мёртвыми. Полностью завершёнными. А вот движение — резким. Быстрым. Без сомнений.

Он коснулся пальцами собственного запястья, словно обозначая внутренний импульс.

— Во время ката рождается чувство цели. Там нарабатывается интуиция. Понимание атаки и защиты. Качество движения тела. Расслабленность и спокойствие, соединённые с молниеносностью и напором.

Шейн слушал, не отрывая взгляда.

Каждое слово почему-то ложилось глубже обычного.

Не как урок.

Как напоминание о чём-то, что он ещё не успел вспомнить.

Арфей продолжил:

— Равновесие. Осанка. Дыхание. Намерение.

Он чуть прищурился.

— Даже авари учатся искусству меча годами, несмотря на всё наше природное превосходство. А энергетический меч — это уже отдельный путь. Им в совершенстве владеют лишь воины Ордена Древа.

Он замолчал.

И затем уже совсем спокойно произнёс:

— Поэтому прошу тебя, Шейн…

Взгляд мастера стал особенно внимательным.

— Не торопись.

На секунду Шейну показалось, что эти слова значили намного больше. Будто речь шла вовсе не о ката. И не о бое. А о всей его жизни здесь.

Шейн понимающе кивнул и поклонился Арфею.

— Я вас услышал, мастер Арфей. Благодарю за наставление.

Он на мгновение задержал взгляд на Лессионе, который стоял чуть в стороне, спокойно наблюдая за происходящим.

Они встали напротив.

Поклон.

И движение началось.

Сначала медленно.

Шейн атаковал — Лессион ушёл с линии.

Затем Лессион ударил — Шейн сместился, проводя меч по касательной.

Тело начало запоминать ритм быстрее разума.

Шаг. Уход. Блок. Разворот.

Сначала это было похоже на тренировку.

Потом — на разговор.

А затем — на что-то другое.

Шейн почувствовал это внезапно.

Ритм.

Не внешний — внутренний.

Он больше не думал о движении. Он знал, куда оно пойдёт.

Приём возникал в сознании раньше, чем тело успевало его выполнить.

Дыхание выровнялось. Внимание сузилось.

Мир стал простым: дистанция, угол, импульс.

И в этот момент ката изменилось.

Они перешли во второе.

Затем в третье.

Темп вырос. Но не превратился в хаос. Он стал чем-то иным — структурированной волной.

Со стороны это выглядело гармонично и красиво.

Два авари двигались так, будто не сражались, а исполняли сложный, идеально синхронизированный танец.

Свейр невольно выпрямился.

— Они ускорились.

Арфей не ответил сразу.

Он смотрел внимательно. Слишком внимательно.

— Это ещё не предел, — наконец произнёс он тихо. — Даже близко нет.

Шейн уже почти не слышал разговоров вокруг.

Он чувствовал только движение.

И где-то глубоко внутри — странное спокойствие.

Будто тело наконец вспомнило, как это делается.

Когда они остановились, разошлись и опустили боккены, дыхание было тяжёлым, но ровным.

Шейн несколько секунд просто стоял, ощущая, как ритм медленно уходит из мышц.

Арфей подошёл ближе. Его взгляд был задумчивым.

— Очень хорошо.

Пауза.

— Для первого раза — даже лучше, чем я ожидал.

Он посмотрел прямо на Шейна.

— У тебя есть врождённое чувство ритма. Ты не учишь — ты схватываешь.

Шейн коротко поклонился.

Арфей слегка кивнул.

— Лессион, ты тоже вырос. Я обсужу с Орден-генералом твоё дальнейшее участие в тренировках. Вы хорошо работаете вместе.

Он сделал паузу.

— На сегодня достаточно. Шейн, тебе нельзя перегружаться.

Его взгляд стал чуть серьёзнее.

— Это твой последний день метаморфозы. Не трать силы без необходимости.

Шейн кивнул.

— Понял.

Они попрощались с Арфеем и направились в душ.

Горячая вода смывала усталость, но не ощущение движения. Шейн всё ещё чувствовал в теле ритм ката, словно мышцы не хотели отпускать его. Каждое движение казалось продолжением тренировки.

Свейр всё это время находился в соседнем зале. Закончив свою часть занятий, он без лишних слов присоединился к ним.

Когда они вышли из комплекса и направились к апартаментам, день уже клонился к вечеру.

Аллея была тихой.

Тонкоствольные деревья с резными тёмно-сине-зелёными листьями отбрасывали мягкие тени. Лёгкий ветер едва слышно шуршал в кронах, и воздух казался чуть прохладнее, чем в зале.

Лессион шёл рядом, время от времени поглядывая на Шейна.

— Ну что, как ты? — наконец спросил он.

Шейн не ответил сразу.

Он шёл медленно, словно всё ещё находился внутри той тренировки.

— Нормально, — произнёс он тихо. — Просто…

Он замолчал, подбирая слова.

— Поймал ритм. И теперь не могу его отпустить.

Лессион хмыкнул.

— Это нормально. Первое попадание всегда такое. Потом либо теряешь, либо начинаешь искать снова.

Свейр, шедший чуть позади, внимательно слушал.

— Ты слишком быстро его поймал, — заметил он. — Это не совсем обычно.

Шейн хотел что-то ответить, но в этот момент в его сознании мягко, но настойчиво раскрылся ментальный канал.

Чужое присутствие было узнаваемым – сильным и четким. Это был вызов от Орден-генерала.

Шейн остановился и поднял руку, жестом попросив подождать.

Лессион и Свейр мгновенно замолчали.

Шейн сосредоточился и открыл канал.

— Приветствую тебя, Орден-генерал.

Ответ пришёл сразу, спокойный и уверенный. Ментальный голос с оттенком золотистого свечения, которое словно заполняло пространство сознания.

— Приветствую тебя, брат Шейн.

Короткая пауза.

— Командор сообщил: Император ожидает вас завтра в десять утра.

Слова прозвучали спокойно, но внутри них чувствовалась значимость.

— Будь готов. Арэндиль лично зайдёт за тобой и откроет переход в Императорский дворец.

Шейн невольно сжал пальцы. Встреча с Императором, уже завтра.

Мысли Ареона стали мягче, но не менее чёткими.

— Желаю тебе удачи, Шейн.

Пауза.

— После возвращения от Императора Свет Райн будет ждать тебя в лаборатории. Твои наставники передали согласованное расписание. Я его одобрил.

Короткий, почти формальный импульс.

— С завтрашнего дня приступай.

Шейн собрался, выровнял внутреннее состояние и ответил:

— Благодарю, Орден-генерал.

Он направил по каналу импульс признательности — чистый, без лишних эмоций.

Связь мягко закрылась и вернулась внутренняя тишина.

Шейн ещё несколько секунд стоял неподвижно, осознавая услышанное. Затем медленно выдохнул и пошёл дальше.

Лессион посмотрел на него вопросительно.

— Что-то серьёзное?

Шейн кивнул.

— Завтра. В десять утра Командор заберёт меня в Императорский дворец.

Свейр остановился на долю секунды, но быстро скрыл реакцию.

Лессион внимательно посмотрел на Шейна.

— Нервничаешь?

Шейн чуть задумался. Внутри не было паники. Было ожидание и лёгкое, почти незаметное напряжение, как перед боем. Только масштаб ощущался другим.

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Но, кажется, скоро начну.

Свейр догнал их и пошёл рядом.

— Начинай сейчас, — произнёс он. — С Императором лучше не импровизировать.

Лессион усмехнулся.

— Отличный совет. Особенно учитывая, что он как раз этим и занимается.

Шейн на секунду улыбнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

Впереди, за деревьями, уже виднелся жилой комплекс.

Глава 20

Глава 20

Личные апартаменты Шейна в Императорском крыле.

Дойдя до апартаментов Шейна, Лессион уже собирался откланяться, но Шейн остановил его лёгким жестом:

— Зайди, пожалуйста. Я бы хотел поговорить с тобой.

Лессион на секунду задумался, затем кивнул и с улыбкой шагнул внутрь.

Свейр вошёл следом, но, в отличие от них, не стал садиться — прошёл вглубь комнаты и остановился у окна, скрестив руки на груди. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне вечернего света.

Шейн жестом пригласил Лессиона на диван и сел рядом.

— Сок? Вода?

— Сок, — коротко ответил Лессион.

Шейн налил напитки: себе — воды, Лессиону — сок, и на мгновение задержался, наблюдая, как тонкие струйки стекают по стенкам стакана. Несколько секунд они сидели в тишине.

Наконец Шейн выдохнул и повернулся к Лессиону:

— Скажи честно… ты сам что обо всём этом думаешь?

Он неопределённо повёл рукой, словно пытаясь охватить всё сразу.

Лессион некоторое время молчал. Сделав глоток, задумчиво провёл пальцами по краю стакана.

— Ты про своё… преображение? Или про то, что за ним последовало?

— Про всё, — тихо сказал Шейн.

Лессион пожал плечами, но в этом жесте не было привычной лёгкости.

— Если честно… я просто принимаю это как есть. В Ордене быстро отучаешься искать случайности там, где их, скорее всего, нет.

Он откинулся на спинку дивана. Слегка влажная прядь волос соскользнула ему на грудь, но он не обратил внимания.

Шейн нахмурился.

— А у тебя не возникает странного ощущения предопределённости некоторых событий? — тихо спросил он. — Нападение на меня и моих друзей, принятие мной Долга Жизни, моё согласие на мутацию, неожиданное преображение и открытие родственной связи с императорским домом… Как звенья одной цепи.

Он замолчал, затем тихо добавил:

— Как будто кто-то давно уже расставил фигуры.

В комнате повисла тишина.

Свейр у окна едва заметно повернул голову, но не вмешался.

Лессион слегка замялся, потом произнёс:

— Наверное, для тебя это будет в некотором роде откровением, Шейн. Ты ведь знаешь, что Орден тщательно отбирает кандидатов. Внешняя информационная служба отслеживает всех, прибывающих на планеты Империи, и вносит их в имперский генетический банк. Редко, но попадаются разумные, которые благодаря своим личностным качествам, интеллектуальным способностям и ещё нескольким параметрам могут подойти для службы Ордена. Именно из них формируется список кандидатов. Данные о разумных попадают к нам, в нашу информационную службу, и предоставляются руководству…

Тут Лессион замолчал, многозначительно посмотрев на Шейна.

Шейн сделал глоток воды, поставил стакан на столик и, полностью развернувшись к авари, сказал:

— Орден-Генерал мне говорил об этом перед тем, как я принял решение о вступлении в Орден.

Лессион отсалютовал ему стаканом с соком, выпил залпом и тоже поставил стакан на стол. — Да, Орден-генерал довольно прямой человек. Ты был в списке кандидатов. Причём я узнавал: стоял в первой десятке. Рано или поздно тебе бы сделали предложение. Орден-генерал просто воспользовался подвернувшимся случаем.

Шейн перевёл взгляд на Свейра, затем снова на Лессиона.

— То есть… всё это не случайность?

Лессион чуть прищурился.

— Скажем так… Орден умеет ждать. И умеет использовать возможности, когда они появляются.

Шейн провёл ладонями по лицу и задержал их на секунду.

— Потрясающе…

Он откинулся назад.

— Значит, я всё это время шёл туда, куда меня вели. Даже не зная об этом.

— Не совсем, — неожиданно вмешался Свейр.

Они оба посмотрели на него.

Он стоял всё так же у окна, но теперь его взгляд был направлен прямо на Шейна.

— Тебя можно было подвести к двери. Но войти или нет — решаешь только ты.

Короткая пауза.

— И ты вошёл.

Шейн задумался.

Эта мысль почему-то немного успокаивала.

— Ладно… — он выдохнул. — Тогда другой вопрос.

Он снова посмотрел на Лессиона:

— Нападение у клуба. Это тоже «часть плана»?

Лессион поморщился.

— Нет. Это был провал.

Он поставил стакан на стол чуть резче, чем собирался.

— Утечка. Один из агентов внешней СБ слил данные о кандидатах местным сектантам. Его уже взяли.

Свейр холодно добавил:

— И он очень пожалел об этом.

Лессион коротко кивнул.

Шейн сжал пальцы.

— С тех пор я так и не связался с друзьями…

Он опустил взгляд.

— Кара… она, наверное, с ума сходит.

Лессион внимательно посмотрел на него.

— Кара — это твоя девушка?

Шейн поднял глаза.

И на секунду в его взгляде мелькнуло что-то более личное, чем всё, о чём они говорили до этого.

— Да. Мы уже год как встречаемся.

Он помолчал и тихо поправился:

— Встречались.

Свейр отвернулся к окну, но в его позе появилась едва заметная напряжённость.

Лессион же стал серьёзнее.

— Тогда тебе придётся решить это быстро, Шейн.

— Почему?

— Потому что после завтрашнего дня у тебя может не остаться возможности говорить с ней… как раньше.

Тишина снова накрыла комнату.

Лессион сдержанно кивнул.

— Если хочешь, я узнаю, какую историю придумали для них. Но ты ведь понимаешь, что с ними тебе больше нельзя видеться?

— Разумеется, я понимаю, — с лёгкой досадой ответил Шейн. — Буду признателен, если узнаешь, что им сказали.

— Хорошо, брат. Не расстраивайся. Ты просто устал. Период метаморфозы всегда очень сложный и напряжённый — и для тела, и для души. Уже завтра ты проснёшься обновлённым. Думаю, тебе следует сейчас лечь спать.

Шейн прикрыл глаза и кивнул. Потом взглянул на Лессиона:

— Прости. Наверное, это действительно усталость. И ещё голод. Я никогда прежде так долго не голодал.

— Завтра тебе уже можно будет принимать пищу, Шейн, — улыбнулся авари. — Только не набрасывайся сразу. Ешь понемногу. И да, тебе ведь уже загрузили знания об аварийской биологии и физиологии?

— Да, всё верно, — подтвердил Шейн.

— Ты понял, что теперь твой рацион изменится?

— Ещё не осознал. Что, действительно не захочу мяса?

— Это будет на уровне инстинктов, брат. Ты будешь чувствовать мёртвую энергию в еде. Именно поэтому мы едим только свежеприготовленные блюда растительного мира.

— Да, и подпитываемся энергией праны. Я уже успел оценить это. Жаль, что нельзя всё время питаться только энергией.

Тут Шейн внезапно замолчал, удивлённо замерев.

— Что такое, Шейн? — встревожился Лессион.

Шейн отмер и странно посмотрел на авари:

— Я только что понял, что больше не воспринимаю самого себя человеком. Понимаешь? Я уже отождествил себя с авари. Я больше не говорю «вы». Я говорю «мы».

Лессион понимающе кивнул:

— Так и должно быть, когда изменение принимается полностью: физически, духовно, ментально. Пусть в твоём случае оно оказалось глубже обычного. Ты теперь один из нас, Шейн. Ты больше не землянин. Ты авари.

Они ещё какое-то время молчали.

Потом Лессион встал, поклонился Шейну и Свейру, пожелал светлой ночи и покинул помещение.

После паузы Шейн поднялся с дивана и подошёл к окну, где стоял Свейр.

— Ладно, — сказал Шейн, словно размышляя вслух. — Что должно было случиться, уже случилось. Я не могу изменить того, что произошло. Завтра начнётся новый этап моей жизни.

Свейр повернулся к нему. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то трудноуловимое: не только радость, но и тревога, словно он видел чуть дальше, чем хотел показать.

— Да, завтра всё изменится, — тихо ответил он. — Ты должен быть готов, Шейн. Будь сильным.

Шейн ничего не ответил. Его мысли были уже далеко отсюда, там, где начиналось неизвестное будущее.

Он в последний раз за этот день зашёл в кабинет, сдал кровь для очередного анализа и около десяти минут потратил на запись наблюдений в дневник. Привычная работа немного успокоила его. Цифры, факты, выводы по-прежнему оставались чем-то понятным и надёжным в стремительно меняющемся мире.

Затем он разделся, умылся и лёг под прохладную простыню.

Некоторое время Шейн лежал с открытыми глазами, глядя на искрящиеся в небе звёзды. Почему-то сейчас они казались особенно яркими. Будто он видел их в последний раз таким человеком, каким был всю свою жизнь. Эта мысль не вызвала ни страха, ни сожаления. Лишь тихую задумчивость.

Постепенно веки налились тяжестью, и сознание мягко уплыло в страну сновидений.

Спустя примерно полчаса над его кроватью начало сгущаться невесомое серебристое облачко. Оно возникло бесшумно, словно соткалось из самого воздуха, и плавно опустилось вниз, окутывая спящего мужчину.

Тело Шейна ответило на его прикосновение мягким золотистым свечением.

Казалось, где-то глубоко внутри него загорелся маленький источник света и тепла, который с каждым мгновением становился всё ярче. Спокойное лицо мужчины в этом сиянии приобрело почти неземное выражение. Исчезли следы усталости последних дней, разгладились едва заметные тени напряжения.

Некоторое время облачко неподвижно висело над кроватью, словно завершая последние штрихи начавшегося несколько дней назад преобразования.

Затем оно медленно поднялось вверх и растворилось в полумраке комнаты.

Но золотистое свечение никуда не исчезло.

Оно осталось едва заметным ореолом окружать тело спящего авари.

Когда серо-розовые сумерки начали вытеснять бархатную темноту ночи, сияние немного приглушилось. А затем над горизонтом поднялся Альбион. Первые лучи солнца коснулись окон спальни, окрашивая небо в золотистые, розовые и светло-жёлтые оттенки.

Шейн открыл глаза. Несколько секунд он просто лежал, прислушиваясь к себе. Каждая клетка его тела была наполнена жизнью. Не силой или возбуждением, а именно жизнью.

Он чувствовал её в каждом вдохе, в каждом ударе сердца, в каждом движении. Будто внутри него звучала какая-то безмолвная мелодия, и всё тело отзывалось на неё единым гармоничным ритмом.

Шейн легко поднялся с кровати, подошёл к окну и распахнул створки.

В комнату ворвался прохладный утренний воздух, наполненный запахами листвы и влажной земли.

Он глубоко вдохнул полной грудью и неожиданно поймал себя на том, что впервые за долгое время ему просто хорошо.

Без оговорок или тревожных мыслей о будущем, без попыток анализировать собственные ощущения.

Просто хорошо.

После лёгкой разминки и душа он направился в гардеробную.

За время их отсутствия помещение заметно преобразилось. Теперь вдоль стен располагались шкафы и стойки с самой разнообразной одеждой, обувью и аксессуарами.

Некоторое время Шейн внимательно изучал содержимое гардероба.

Новые знания, загруженные во время метаморфозы, подсказывали назначение каждого элемента одежды, символику цветов и особенности различных вариантов облачения.

В итоге он остановился на парадном одеянии воина Древа.

Серебристая туника с высоким воротником, чёрные облегающие брюки, чёрный камзол без рукавов с едва заметным мерцанием ткани, мягкие полусапожки и широкий пояс с пряжкой в форме листа Древа.

На левом отвороте камзола был закреплён знак Древа.

На запястье расположился браслет связи с встроенным маячком.

Закончив одеваться, Шейн взял расчёску и несколько заколок для волос и вышел в гостиную.

Свейр уже был там.

— Светлого утра, брат, — улыбнулся Шейн.

Свейр поднял взгляд и на мгновение замер.

Метаморфоза завершилась.

Он ожидал изменений, но сейчас особенно ясно видел, насколько они оказались глубокими.

— Светлого утра, брат. Поздравляю с окончанием метаморфозы, — ответил он, внимательно разглядывая Шейна.

Затем его взгляд остановился на расчёске в руке мужчины.

— Парадный вариант?

— Буду очень признателен, — кивнул Шейн и опустился в кресло.

Свейр встал позади него и принялся аккуратно расчёсывать длинные волосы.

Работа требовала времени и терпения. Несколько раз он распускал отдельные пряди и начинал заново, добиваясь нужного результата.

Шейн молча сидел в кресле, наблюдая через окно за просыпающимся миром.

Через полчаса сложная церемониальная коса была закончена. Последняя заколка заняла своё место.

Свейр сделал шаг назад и удовлетворённо кивнул.

— Готово.

Шейн поднялся.

— Спасибо, брат.

Он подошёл к стене и активировал зеркало.

Отражение заставило его невольно замереть. Бело-золотистая кожа словно хранила внутри мягкий внутренний свет. Ярко-синие глаза казались глубже прежнего. Пепельно-золотые волосы были аккуратно уложены в сложную косу. На губах играла лёгкая спокойная улыбка.

Несколько секунд Шейн молча смотрел на своё отражение.

Странно, но сейчас он не испытывал ни восторга, ни удивления - лишь спокойное осознание. Человек, которым он был ещё совсем недавно, остался в прошлом. А тот, кого он видел сейчас в зеркале, только начинал свой путь.

— Брат, что насчёт завтрака? — спросил Шейн.

— Сейчас закажу доставку сюда. В общей столовой тебе нельзя появляться до Осеннего Бала.

— Отлично, благодарю.

Шейн откинулся в кресле. Его взгляд на мгновение устремился в окно, где утренний свет уже начинал пробуждать этот мир.

Свейр, не теряя времени, подошёл к панели интелкома и уверенно проговорил заказ. Через несколько минут мигнул огонёк транспортного шкафа. Воин достал поднос с едой, поставил его на столик и аккуратно расставил пиалы, тарелки и чашки.

На подносе были два вида свежих салатов с изысканной заправкой, румяные булочки с зёрнами злаков, несколько сортов местных сыров, фрукты — ломтики зелёных плодов, напоминавших дыню, и крупные ароматные ягоды, похожие на клубнику, только почти вдвое больше. Зелёный чай, заваренный в утончённом чайнике, тихо парил, распространяя лёгкий цветочный аромат.

Себе Свейр заказал яичницу, пару булочек с сыром, миску салата и несколько яблок. Он сел напротив и вежливо пожелал Шейну хорошего аппетита.

Шейн, следуя предостережению Лессиона, ел медленно, тщательно пережёвывая пищу и прислушиваясь к собственным ощущениям. Он снова поражался тому, насколько изменилось его вкусовое восприятие. Пища казалась насыщенной не только вкусом, но и какой-то едва уловимой жизненной энергией. Зелень, свежие овощи и фрукты будто наполняли его тело силой, лёгкостью и светом.

Но когда его взгляд случайно упал на еду Свейра, Шейн едва заметно поморщился.

Яичница, хотя и не была лишена энергии, теперь воспринималась иначе. В ней присутствовало странное ощущение завершённости, почти умирания, тёмной усталости клеток, уже утративших связь с живым источником. Сыр не вызывал такого отторжения, но всё равно казался менее живым, чем растительная пища, которую сейчас принимал его организм.

Шейн заставил себя отвести взгляд.

Это было не отвращение к выбору Свейра и уж точно не осуждение. Скорее новая чувствительность, к которой он ещё не успел привыкнуть. Он отметил это про себя, как наблюдение, но решил не делать поспешных выводов. Слишком мало данных. Слишком непривычны ощущения.

Завершив завтрак, Свейр отнёс поднос с посудой и поставил его в транспортный шкаф. Затем вновь повернулся к Шейну, и в его голосе прозвучал живой интерес.

— Чем займёмся до прихода Командора?

Шейн на мгновение задумался, но ответить не успел.

Раздался звуковой сигнал вызова от интелкома.

Свейр подошёл к панели и посмотрел, кто оказался таким ранним посетителем.

— Это третий советник Императора, Финварион Лар Ангулосе, — произнёс он и сразу открыл дверь.

В комнату вошёл высокий авари с безупречно спокойным лицом. Он был облачён в длинную белую тунику с изысканным шитьём по вороту и рукавам. Поверх неё был надет светло-синий камзол. На талии лежал плетёный бело-голубой пояс с серебристыми вставками, а на лбу поблёскивал тонкий серебряный обруч, украшенный бледно-голубыми камнями.

Шейн уже поднимался с кресла.

Он вежливо поприветствовал советника и поклонился.

Финварион ответил тем же. Его взгляд скользнул по парадному одеянию Шейна, по знаку Древа, по сложной косе и на мгновение задержался на лице юноши.

— Светлого утра, принц Шейн.

— Светлого утра, советник Финварион.

— Светлого утра и тебе, Свейр Тен.

Свейр почтительно склонил голову.

Финварион ещё раз внимательно оглядел Шейна и одобрительно хмыкнул. Затем прошёл к дивану. Свейр отошёл к окну, давая им пространство для разговора.

— Принц, сегодня у тебя встреча с Императором, — произнёс Финварион ровным, собранным голосом. — Я должен напомнить тебе основные моменты этикета, которые необходимо соблюдать при общении с ним. Ты, конечно, знаешь это, но сейчас важно убедиться, что ты ничего не забудешь.

Шейн спокойно кивнул.

— Я понимаю. Лучше повторить лишний раз, чем допустить ошибку там, где она может быть истолкована неверно.

Шейн кивнул, готовый слушать. В его глазах читалась сосредоточенность. Сейчас важной могла оказаться любая мелочь.

— Император всегда заговаривает первым, — начал Финварион. — Ты не имеешь права говорить, пока он не даст тебе разрешение. При встрече необходимо совершить низкий поклон и поднять голову только по его знаку. Разговаривать следует тихо, спокойно, без лишней жестикуляции.

Он сделал короткую паузу, давая Шейну время осмыслить сказанное.

— Помни, Император — один из сильнейших телепатов Империи. В разговоре с ним ты должен быть абсолютно честен и искренен. Любая попытка скрыть важное или исказить смысл будет замечена.

Шейн внимательно слушал, фиксируя каждую деталь.

Несмотря на всю свою собранность и умение держаться, он всё же волновался. Внутри было напряжённое ожидание человека, который понимает цену неверного слова.

— При встрече с членами императорской семьи также следует поклониться, — продолжил Финварион. — Но ты можешь завершить поклон самостоятельно, поскольку теперь тоже являешься частью этой семьи. Садиться можно только по разрешению Императора. И говорить с ним следует только на аварине.

Шейн медленно кивнул.

Эти правила не были простой формальностью. За каждым жестом стояла система отношений, власть, традиция и невидимые границы, которые нельзя было переступать по неосторожности.

Когда Финварион замолчал, Шейн вежливо поблагодарил его.

— Благодарю вас, советник. Я всё понял.

Финварион внимательно посмотрел на него и, словно подчёркивая серьёзность момента, глубоко поклонился.

— Желаю тебе светлого дня, принц Шейн Арато Нейян. Пусть звёзды освещают твой путь.

Шейн ответил сдержанным поклоном.

В глазах советника он заметил едва уловимую искру уважения, словно признание того, что юноша слушал не ушами, а разумом.

Затем Финварион повернулся к Свейру, вежливо кивнул ему и покинул гостиную.

После его ухода Шейн несколько секунд стоял неподвижно, осмысливая услышанное. На его лице задумчивость сменялась короткими вспышками внутреннего напряжения.

Он понимал: встреча с Императором будет не просто церемонией. Его будут оценивать. Не только как нового члена семьи, но и как возможный фактор силы, риска и будущих перемен.

Шейн глубоко вдохнул и заставил себя вернуться к привычному способу удерживать равновесие.

Он прошёл в кабинет и открыл одну из статей по генетике, которую недавно начал читать. Не потому, что хотел спрятаться от волнения, а потому что бездействие только усилило бы напряжение. Работа с текстом, схемами и выводами помогала собрать мысли.

Сидя за столом, он делал заметки, выписывал ключевые положения и пытался не возвращаться снова и снова к предстоящей встрече.

Получалось не сразу.

Несколько раз он ловил себя на том, что смотрит в одну строку, но думает вовсе не о генетических последовательностях, а о низком поклоне, первом слове Императора и необходимости быть полностью искренним перед сильнейшим телепатом.

Шейн тихо усмехнулся.

Его рациональность снова пыталась просчитать ситуацию до конца, хотя данных было слишком мало.

Он отметил это как ошибочный импульс и сознательно остановился. Не всё можно подготовить заранее. Иногда достаточно знать правила, держать себя в руках и не пытаться контролировать то, что ещё не произошло.

В это время Свейр, оставшись в гостиной, связался с охраной боевой звезды и передал чёткие инструкции. Он говорил коротко, спокойно и по делу. Для него ожидание тоже не было пустотой. Это было время проверки, готовности и внутренней мобилизации.

Когда Шейн закончил работу и сверился с внутренними часами, они показывали 9:30.

Почти сразу раздался сигнал интелкома.

Шейн поднялся из кресла, на мгновение прикрыл глаза и выдохнул. Затем вышел из кабинета в гостиную.

Свейр уже стоял у двери, получив ментальный сигнал от Командора.

Он открыл её и встретил вошедшего низким поклоном, прижимая кулак к сердцу.

Глава 21

Глава 21

Императорский дворец на Нейянте. Личный кабинет Императора.

В гостиную стремительно вошёл Командор Ордена Древа, младший брат Императора, второй наследник Империи, великий герцог Арэндиль Фэа Нейян.

Само его присутствие будто изменило плотность воздуха. Пространство наполнилось невидимой энергией власти, дисциплины и силы, перед которой хотелось невольно выпрямиться.

Шейн, только что вышедший из кабинета, остановился и встретил Командора орденским приветствием. Жест прошёл через него почти физически: как ток уважения и внутренней собранности.

— Светлого утра, Шейн. Светлого утра, брат Свейр, — произнёс Арэндиль.

Он кивнул и внимательно осмотрел юного авари. Его взгляд скользнул по лицу, плечам, осанке, положению рук, по всей фигуре Шейна, оценивая не только внешний вид, но и то, что стояло за ним: готовность, выдержку, стойкость перед неизвестным.

Наконец Командор слегка улыбнулся.

— Отлично выглядишь, племянник. Форма Ордена тебе очень идёт. Как вижу, ты готов. В таком случае следуй за мной.

Он развернулся, одновременно подавая Свейру знак идти следом, и вместе с двумя охранниками стремительно вышел из помещения.

Шейн поспешил за ним. Внутри поднималось напряжение, но теперь оно не было прежним хаотичным страхом. Скорее ожиданием перед порогом, за которым начиналась новая часть его жизни.

Через несколько минут они подошли к двери телепортационного узла. В Императорском крыле Най-Теира находилась специально оборудованная комната, предназначенная для особых гостей. Через неё можно было перемещаться, не сталкиваясь ни с кем лишним и не привлекая ненужного внимания.

Арэндиль остановился и повернулся к Свейру.

— Брат Свейр, вы с охраной из боевой звезды остаётесь здесь. Ожидайте возвращения Шейна. Не могу сказать, сколько займёт встреча, поэтому придётся подождать.

Свейр кивнул сдержанно, без лишних эмоций.

— Понял, Командор.

Затем он повернулся к Шейну. В его взгляде на мгновение появилась тёплая поддержка, которую он не стал выражать словами сверх необходимого.

— Удачи, брат.

Шейн ответил коротким кивком и перевёл взгляд на Арэндиля.

— Пойдём.

Они вошли в телепортационный узел. Внутри круг светился мягким голубоватым сиянием. По полу и стенам расходилась сложная сеть энергетических линий, сплетённых в точный, почти живой узор.

Арэндиль встал за Шейном и положил ему руки на плечи.

Мир мгновенно растворился в туманном мареве без верха и низа. Шейн снова ощутил знакомое онемение тела, но в этот раз не стал бороться с ним и не позволил страху перехватить дыхание. Он направил внимание внутрь: к энергетическим каналам, узлам и потокам, которые сплетались вокруг него и внутри него.

На краткое мгновение ему показалось, что каждый атом его тела распадается, проходит через сияющую пустоту и собирается заново. Затем процесс повторился ещё раз, и ещё. Но теперь Шейн воспринимал это иначе. Не как разрушение, а как точную работу сложного механизма, в котором не было места случайности.

Потом туман рассеялся. Мир вновь обрёл ясность.

Свет озарил новое помещение.

Комната была почти вдвое просторнее той, из которой они переместились. Воздух здесь казался чище, прохладнее и насыщеннее энергией. Арэндиль убрал руки с плеч Шейна, сделал шаг назад и развернулся к нему.

— Шейн, — мягко произнёс Командор.

В его голосе одновременно звучали спокойствие и власть.

— Я чувствую твою тревогу и понимаю её. Но тебе здесь нечего опасаться. Ты теперь часть семьи.

Тёплая улыбка смягчила строгость его черт.

— Для нас нет ничего священнее родственных уз. Здесь ты всегда будешь понят и принят. Прими и ты нас как своих родных.

Арэндиль ментально открылся навстречу Шейну, позволяя почувствовать то, что невозможно было выразить словами. Между ними протянулась тонкая нить соприкосновения разумов, и Шейн ощутил исходящий от Командора поток искренних чувств.

Тёплое принятие.

Спокойную уверенность.

Надёжность, похожую на прочный фундамент, который невозможно поколебать.

В этом не было ни малейшей фальши. Эмоции приходили из самой глубины души Арендиля, и потому воспринимались как неоспоримая истина.

Шейн неожиданно понял, что слышит не просто слова поддержки.

Это было обещание.

Обещание семьи.

Обещание защиты.

Обещание того, что теперь он больше не один.

Что-то внутри него дрогнуло. Впервые за очень долгое время появилось почти забытое чувство принадлежности. Словно после долгих скитаний он наконец оказался там, где ему было предназначено быть.

На короткое мгновение Шейн позволил себе открыться в ответ.

Их взгляды встретились.

Разумы соприкоснулись глубже.

Он ощутил безмятежную силу Арэндиля, его внутреннюю целостность, многовековой опыт и спокойную уверенность того, кто давно знает своё место в мире. Эти чувства мягко переплелись с собственными эмоциями Шейна, постепенно унося тревогу.

Контакт длился всего несколько секунд.

Затем разумы естественно разошлись, оставив после себя лёгкую дрожь и странное ощущение тепла в груди.

Арэндиль понимающе улыбнулся и направился к выходу.

Шейн последовал за ним, стараясь привести мысли в порядок. Сердце билось ровно, но он всё ещё ощущал внутри отголоски пережитого соприкосновения.

Они вышли в широкий светлый коридор.

Высокие сводчатые потолки терялись где-то наверху. С них спускались многоуровневые хрустальные светильники вытянутой октаэдрической формы. Тысячи граней преломляли свет, наполняя пространство мягким мерцанием. Казалось, будто в воздухе неспешно текут невидимые энергетические потоки.

— Мы прибыли на личный телепортационный узел Императора, — негромко произнёс Арэндиль, шагая рядом. — Здесь нас не увидит никто посторонний.

Шейн молча кивнул.

С каждым шагом он всё яснее осознавал, насколько близко подошёл к встрече, которая ещё совсем недавно казалась невозможной.

Вскоре они остановились перед высокими двустворчатыми дверями.

По обе стороны стояли двое гвардейцев в парадной форме.

Увидев Арэндиля и Шейна, они одновременно отсалютовали, ударив правым кулаком в грудь.

Двери бесшумно распахнулись.

Они вошли внутрь.

Следующее помещение оказалось сравнительно небольшим, однако уже на пороге Шейн ощутил едва заметную вибрацию энергии, пробежавшую по всему телу.

— Сканирующая комната, — пояснил Арэндиль. — Здесь проверяют всех прибывающих на наличие оружия и запрещённых устройств.

Сняв с пояса рукоять энергетического меча, он подошёл к встроенной в стену консоли.

После нескольких прикосновений к сенсорной панели открылся узкий приёмный слот.

Меч бесследно исчез внутри.

Спустя секунду над дверью вспыхнул мягкий сине-зелёный кристалл.

— Всё в порядке. Идём.

Они прошли дальше.

За следующей дверью располагалась приёмная.

Просторное помещение было оформлено в строгом имперском стиле. В центре находился массивный рабочий стол со встроенной информационной консолью и большим визором.

За столом сидел авари в форме Императорской Гвардии.

Увидев вошедших, он немедленно поднялся и почтительно поклонился.

— Светлого утра, принц Арэндиль Фэа Нейян. Светлого утра, арквендо...

Закончить приветствие он не смог.

Его взгляд задержался на Шейне. Сначала появилось недоумение, затем удивление, потом откровенное потрясение.

Авари ещё раз внимательно посмотрел на юношу, словно пытаясь убедиться, что глаза его не обманывают, после чего вопросительно перевёл взгляд на Арэндиля.

Командор едва заметно усмехнулся.

— Светлого утра, Мираниэль. Позволь представить тебе Шейна Арато Нейяна, моего племянника.

Несколько секунд в приёмной царила тишина.

Глаза Мираниэля заметно расширились. Он даже не попытался скрыть своего изумления.

Шейн успел заметить, как адъютант машинально сглотнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— Шейн, — продолжил Арэндиль, — позволь представить тебе Мираниэля Леа Форни из младшего дома клана Звёздных Всадников. Личного адъютанта Императора.

Шейн почувствовал скрытый смысл этого знакомства. Арэндиль не просто называл имена.

Он вводил его в круг тех, кто находился ближе всего к вершине власти Империи.

— Рад знакомству, — произнёс Шейн и уважительно поклонился.

Мираниэль быстро взял себя в руки.

На его лице вновь появилась безупречная выдержка офицера Императорской Гвардии.

Он приложил руку к сердцу и ответил поклоном:

— Для меня большая честь познакомиться с вами, принц Шейн. Добро пожаловать домой.

Последние слова прозвучали совершенно искренне. И это Шейн почувствовал сразу.

— Проходите, пожалуйста. Император вас ожидает.

Голос Мираниэля вновь обрёл уверенность и безупречное спокойствие.

Шейн сделал шаг вперёд, чувствуя, как волнение внутри постепенно уступает место собранности. Здесь каждый взгляд, каждый жест и каждое слово имели значение. Он почти физически ощущал, что вступает в пространство, где решалась не только его дальнейшая судьба, но и его место среди тех, чья кровь теперь отзывалась в нём всё сильнее.

Двери распахнулись.

Арэндиль и Шейн, провожаемые внимательным взглядом Мираниэля, вошли в личный кабинет Императора Нейянской империи.

Внутри царила впечатляющая гармония власти, достоинства и благородства. Мягкий свет отражался от тёмного дерева и блестящих металлических вставок, подчёркивая каждый элемент интерьера сдержанным сиянием.

Но взгляд Шейна сразу притянула высокая статная фигура у окна.

Император Шиантор Фэа Нейян.

Широкие плечи были облачены в длинный тёмно-синий камзол с тонким золотым шитьём на вороте и манжетах. Из-под него виднелся воротник белоснежной рубашки. Чёрные облегающие брюки и высокие сапоги до колена подчёркивали стройность и силу фигуры.

Длинные волосы Императора были заплетены в сложную косу ниже колен, с вплетёнными синими шнурами и украшенную заколками с сапфирами и звёздными алмазами.

Вся его фигура будто была окружена почти осязаемым плащом власти.

Затем взгляд Шейна встретился со взглядом Императора.

И он замер.

В этих глазах светилась не просто сила. В них была глубина тысячелетий, мудрость прожитых эпох и спокойствие того, кто давно научился держать на ладони судьбы миров.

Вспомнив об этикете, Шейн низко поклонился, прижимая правую руку к сердцу.

Рядом с ним Арэндиль также склонился в поклоне, отдавая должное брату и Императору.

— Приветствую вас. Можете подняться.

Глубокий бархатный голос Шиантора наполнил кабинет мягкой силой.

— Подойдите.

Арэндиль и Шейн выпрямились и направились к окну, у которого полукругом стояли несколько кресел. Солнце проникало сквозь высокие стёкла, ложась на пол светлыми узорами, похожими на тонкие мосты между прошлым и будущим.

Арэндиль остановился чуть сбоку и произнёс:

— Брат, позволь представить тебе Шейна Арато Нейяна, рождённого как Шейн Мирт. Нашего внучатого племянника, ведомого волей Вселенной через века к встрече с родными по крови и духу.

Император медленно перевёл взгляд на Шейна.

Это не было простым изучением. Шейн ощутил, будто его видят целиком: лицо, мысли, страхи, силу, сомнения, боль прошлого и осторожную надежду, которую он ещё боялся назвать надеждой.

Внутри него распустился синий бутон ментальной связи.

От него протянулась яркая нить мыслеречи Шиантора.

— Добро пожаловать в семью, Шейн.

Мыслеречь Императора была наполнена силой, теплом и удивительной мягкостью.

— Когда мы наедине, можешь называть меня Шиантором. Или дядей.

Шейн осторожно сформировал ответный ментальный канал. Он вложил в мысль всё уважение, благодарность и искренность, на которые был способен.

— Благодарю тебя, Шиантор. Для меня великая честь принадлежать к твоему роду. И хотя всё произошло совершенно неожиданно, я готов всей своей жизнью служить во благо рода, клана и Империи.

Он полностью открылся перед Императором, позволяя почувствовать истинность своих намерений.

Не показную преданность.

Не выученные слова.

А честное решение, родившееся из того, что он уже успел пережить, понять и принять.

Шиантор смотрел на него внимательно. Затем в глубине его взгляда появилось едва заметное тепло.

— Мне радостно слышать эти слова, племянник, — ответил он. — А теперь давай присядем и познакомимся ближе.

Лёгким движением руки он указал на кресла у окна.

Шейн и Арендиль заняли места.

Воздух вокруг был наполнен мягкой энергией, словно само пространство помогало словам и мыслям находить друг друга без искажений.

Шейн сел прямо, но без скованности. Он чувствовал, что переступил невидимую черту, позади остались страх, неизвестность и ожидание.

Впереди начиналась новая глава его жизни, где родство было не только словом, а силой, способной изменить всё.

Разговаривали они около часа.

Шиантор, искренне увлечённый, задавал вопрос за вопросом. В его интересе не было праздного любопытства. Он словно хотел увидеть всю жизнь Шейна целиком: не только события, но и чувства, решения, потери, мечты.

Он спрашивал о детстве, об отрочестве, о юности Шейна. О том, что заставило Шейна покинуть Землю.

Шиантор интересовался, чего он успел добиться, о чём сожалел, что не успел завершить и какие мечты всё ещё хранил глубоко внутри.

Иногда вопросы касались болезненных тем, но звучали так бережно, что Шейн не чувствовал давления. Он отвечал честно, постепенно ощущая, как между ними крепнет доверие.

Арэндиль всё это время сидел молча. Он внимательно слушал, почти не вмешиваясь. Иногда его взгляд смягчался, иногда Командор едва заметно хмурился, но ни одно слово Шейна не проходило мимо него.

Когда поток вопросов наконец иссяк, Шиантор улыбнулся.

— Тут с тобой очень хочет познакомиться ещё кое-кто, Шейн.

Шейн вопросительно посмотрел на Императора.

Сердце на мгновение сбилось с ритма. Внутри снова поднялось волнение, смешанное с любопытством.

В этот миг дверь кабинета распахнулась.

На пороге появилась высокая женщина с глубокими синими глазами, похожими на море в ясный день, и длинными пепельно-золотыми волосами.

Шейн замер.

Она была настолько прекрасна, что у него на мгновение перехватило дыхание. Женщина двигалась легко и плавно, будто сама энергия мира поддерживала каждый её шаг.

Её светло-синие струящиеся одеяния напоминали ткань вечернего неба и подчёркивали благородную красоту фигуры. На голове сияла изысканная тиара, украшенная звёздными бриллиантами. Камни вспыхивали при каждом движении, рассыпая вокруг мягкие искры света.

Когда она вошла, все мужчины поднялись с кресел.

Шейн не мог отвести взгляд. В её присутствии пространство кабинета будто изменилось. Строгая власть Шиантора, собранная сила Арэндиля, величие императорского кабинета — всё на мгновение отошло на второй план перед этой спокойной, ослепительной красотой.

— Иримэ, рад видеть тебя, — тепло произнёс Шиантор, направляясь ей навстречу.

— Приветствую тебя, брат мой, — ответила женщина мягкой улыбкой и подала ему тонкую изящную руку.

Шиантор бережно принял её руку, затем обернулся к Арэндилю и Шейну.

— Иримэ, позволь представить тебе нашего нового родича, твоего пра-пра-правнука, Шейна Арато Нейяна, рождённого как Шейн Мирт.

Он сделал небольшую паузу, посмотрел на Шейна и кивком подозвал его ближе.

— Шейн, позволь представить мою старшую сестру, Великую Герцогиню Афаниэле Аранэль Нейян. Твою пра-пра-прабабушку.

Шейн растерянно посмотрел на Афаниэле.

Слова прозвучали правильно. Он понял их смысл. Но разуму всё равно требовалось мгновение, чтобы принять невозможное как реальность.

Его пра-пра-прабабушка. Живая. Стоящая перед ним.

Прекрасная, величественная и совсем не похожая на образ далёкой прародительницы из древней родословной.

Афаниэле медленно подошла к нему, внимательно изучая его лицо. В её взгляде было столько нежности и тихого потрясения, что Шейн не сразу сумел выдержать его.

А потом она, не дожидаясь его реакции, просто обняла его.

Шейн растерянно стоял и не знал, что делать.

Тело напряглось от неожиданной близости, разум растерялся, а сердце вдруг болезненно сжалось от тепла, к которому он оказался совершенно не готов.

Он бросил быстрый взгляд на Императора.

Шиантор лишь спокойно кивнул.

И тогда Шейн, всё ещё неуверенно, поднял руки и осторожно ответил на объятие.

Всё происходило слишком неожиданно и… прямо. Шейн нерешительно обнял Афаниэле в ответ. Его плечи слегка расслабились, и он почувствовал, как тепло этого жеста согревает его душу.

Афаниэле отстранилась, мягко взяла его голову обеими руками и посмотрела прямо в глаза. И тут на Шейна обрушился мощный поток эмоций: радость, печаль, глубокое принятие и странная, почти чуждая тоска. Его голова закружилась, а сознание на мгновение словно потеряло связь с реальностью. Но затем буря улеглась, оставив ясность. Он ответил ей ментально, передав радость встречи и веру в будущее.

Афаниэле вскрикнула, снова обняла его, теперь крепче, и Шейн почувствовал, как её эмоции, уже мягче и теплее, переходят в него.

Когда она отстранилась, слегка успокоившись, её голос дрогнул от волнения и благодарности:

— Вечный Свет! Мальчик мой, как же я рада тебя видеть! Я так долго ждала, когда наш с Агнаром потомок вернется на Нейянту. Нам предстоит многое обсудить.

Шейн, чувствуя её силу и любовь, ответил с почтением:

— Я тоже рад встрече и с нетерпением жду возможности узнать больше о нашем роде.

Они некоторое время просто стояли, позволяя моменту закрепиться в реальности.

Афаниэле мягко повернулась к Шиантору. В её взгляде читались и радость, и нетерпеливое ожидание:

— Брат… когда нам будет позволено увидеться с Шейном наедине? И когда ты планируешь представить его Ближнему Кругу?

Император на мгновение задумался, затем взглянул на Арэндиля. Тот коротко кивнул, подтверждая невысказанное.

— Афаниэле… Шейну предстоит многому научиться, — спокойно произнёс Шиантор. — Насколько мне известно… — он вновь посмотрел на брата, — у мальчика очень плотное расписание. Но… думаю, мы сможем организовать вашу встречу в конце этой недели. А после этого представим его семье.

Арэндиль сделал шаг вперёд:

— Шиантор, я дам распоряжение. Шейну загрузят схему дворца со всеми проходами, а также навыки работы с телепортационной сетью. Его данные уже внесены в пропускную систему.

Он перевёл взгляд на сестру и тепло улыбнулся:

— Через четыре дня от сегодняшнего ты сможешь пообщаться со своим правнуком наедине, Афаниэле.

Та ответила такой же тёплой улыбкой, без слов — лишь мягким ментальным импульсом, наполненным любовью:

— Вы ведь знаете… как я вас обоих люблю?

— Знаем, иримэ… знаем, — тихо улыбнулся Шиантор. — И мы тебя очень любим.

Он мягко провёл рукой по её волосам:

— Останься ещё на несколько минут, после того как Арендиль и Шейн уйдут. Хорошо?

— Да… конечно.

Их сознания плавно разъединились, словно два потока света, на мгновение переплетённые и вновь расходящиеся.

Шиантор перевёл взгляд на Шейна:

— Шейн, ты слышал. Афаниэле будет ждать тебя через четыре дня. Договорись со своими наставниками об отлучке. Думаю… пары часов вам будет достаточно.

— Четыре часа, дорогой брат. Не меньше, — тут же вмешалась Афаниэле, слегка приподняв подбородок.

Император устало, но с теплотой вздохнул:

— Сестра… парню нужно учиться.

— Ничего, нагонит. Он мальчик способный, — без тени сомнения возразила она.

Шиантор посмотрел на Шейна, и в его глазах мелькнула лёгкая искра юмора:

— Хорошо. Четыре часа. Возместишь потом из личного времени.

Шейн кивнул, чувствуя, как внутри поднимается странное сочетание чувств — лёгкое волнение, радость… и уверенность, что его уже приняли как своего.

Он поклонился. Арэндиль также сделал шаг вперёд и склонился:

— Нам пора, Шиантор. Шейн сегодня начинает работу в лаборатории. Про свой график я вообще молчу…

Он слегка усмехнулся, но в этой улыбке чувствовалась усталость.

— Да, конечно, Арэндиль. Я понимаю.

Император подошёл к Шейну. Его рука легла юноше на плечо — тяжёлая, тёплая, наполненная силой.

Голос Шиантора зазвучал уже официально, словно закрепляя сказанное не только словами, но и волей правителя:

— Шейн Арато Нейян… я рад нашему знакомству и тому, что наш род пополнился столь достойным молодым авари. Неси с честью имя рода. Пусть деяния твои будут достойны клана Звёздных Всадников… и принесут Нейянской Империи долгие годы мира и процветания.

Шейн почувствовал, как эти слова буквально отпечатываются в его сознании, словно клятва, которую он уже принял.

Прежде чем он успел осознать это до конца, Шиантор наклонился и запечатлел поцелуй на его лбу.

В этот момент Шейн ясно понял: это не просто встреча с Императором. Это — принятие.

Юноша внутренне вздрогнул. Поцелуй Императора оставил на лбу огненную печать. Он ощутил, как нити энергии от этой печати проникают в ауру, выстраивая что-то важное, нечто, что глубоко меняет его сущность. Внутри, в самой душе, словно возник новый узел — соединение ответственности, долга и судьбы, затянутое могучими силами.

Внешне же Шейн оставался невозмутим, как статуя. Он сдержал дыхание и произнёс ответную ритуальную фразу, стараясь вместить все эти чувства:

— Я, Шейн Арато Нейян, приношу клятву верности роду Нейян, клану Звёздных Всадников и Нейянской Империи. Моя жизнь отныне и до конца моих дней посвящена долгу служения народам Империи во имя единства, мира и процветания.

Шейн почувствовал, как слова клятвы буквально врезаются в его сознание, ложась на печать. Это было не просто формальное повторение — он осознал, что теперь его судьба перестала принадлежать только ему.

Печать с силой активировалась. В этот момент лоб Шейна пронзила яркая, почти невыносимая острая боль. Она вспыхнула, как удар молнии, проникающий в самую суть его бытия. Он глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь ослабить её хватку.

Постепенно боль начала спадать, стягиваясь в точку между бровями, как будто вся энергия, прошедшая через его тело, сосредоточилась здесь и затем ушла в пустоту. Вскоре она совсем исчезла, оставив после себя лишь острое ощущение перемен — внутреннего обновления, будто что-то в нём пробудилось заново.

Император Шиантор стоял напротив и смотрел прямо в его глаза, теперь сверкавшие столь же ярко, как его собственные. В этом взгляде не было страха, сомнений или колебаний — только твердая уверенность и тихая удовлетворённость. Он кивнул.

— Печать Принадлежности закрепилась. Клятва принята, — его голос звучал спокойно, но с лёгкой торжественностью. — До скорой встречи, Шейн, Арэндиль.

Шиантор слегка поклонился брату и племяннику. В этом жесте чувствовались не только уважение, но и забота о будущем их пути.

Арэндиль и Шейн ответили ритуальным орденским поклоном Императору и его сестре, склонив головы в знак почтения. Лишь после этого они плавно направились к выходу, ощущая, как мир вокруг стал чуть другим, наполненным новой силой и ответственностью.

Глава 22

Глава 22

Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Личные апартаменты Шейна в Императорском крыле. Лабораторный комплекс. Сад Ордена.

После возвращения в штаб-квартиру Ордена Древа на Най-Теире Шейн остался один в просторном зале. Арэндиль, попрощавшись с племянником, растворился в круге телепорта. Вокруг воцарилась почти осязаемая тишина. Он стоял неподвижно, собираясь с мыслями и морально готовясь к новому этапу жизни. В голове возникло сравнение: всё произошедшее с ним напоминало могучий ураган, перенёсший семя в другой мир. Семя, которое должно прорасти здесь, измениться самому и изменить этот мир.

Прикрыв глаза, Шейн тихо произнёс строки древнего земного поэта, словно слова могли помочь ему осознать своё место в этом странном, величественном мире:

«Но замер и ветер средь мертвых песков, И тише, чем шорох увядших листов, Протяжней, чем шум Океана, Без слов, но, слагаясь в созвучия слов,

Из сфер неземного тумана, Послышался голос, как будто бы зов, Как будто дошедший сквозь бездну веков Утихший полет урагана»

Когда последний звук стих, он глубоко вдохнул, выпрямил плечи и направился к выходу из зала телепортации. За дверью его ждали Свейр и два телохранителя. Они приветствовали его строгим орденским салютом. Шейн ответил тем же и, не говоря ни слова, двинулся к апартаментам. Сейчас ему не хотелось разговоров — мысли переполняли голову.

Подойдя к дверям своих комнат, он остановился. Телохранители остались у входа, а Свейр последовал за ним в гостиную.

— Как всё прошло? — тихо спросил он, наблюдая за погружённым в себя Шейном.

— Отлично, брат, — ровно ответил Шейн. — Знакомство с Императором и разговор с моей пра-пра-прабабушкой прошли гладко. Император принял мою клятву и поставил Печать Принадлежности к роду и клану.

Свейр всмотрелся в него. В его взгляде смешались гордость и лёгкое волнение.

— Поздравляю, мой принц, — медленно сказал он, вздохнув.

— Через четыре дня Афаниэле желает видеть меня на личной беседе, — добавил Шейн, сдержанно вздыхая. — Придётся скорректировать расписание занятий.

— Что не так? — Свейр шагнул ближе, дотронувшись до плеча Шейна и почувствовав напряжение.

— Просто всё произошло слишком внезапно, — признался Шейн. — Я никогда даже не думал о таком. Мне всегда нравилось заниматься наукой. А теперь со мной происходят кардинальные перемены. Когда задумываюсь о них, становится… мягко говоря, не по себе. Я никогда не хотел такой ответственности. А теперь я — принц огромной космической империи. От меня многое ожидают, а я по всем меркам — неопытный юнец, у которого ещё молоко на губах не обсохло.

После этих слов в гостиной повисла тишина. Свейр не спешил отвечать. Он смотрел на Шейна внимательно, словно видел перед собой не принца рода Нейян, не молодого авари с редчайшим потенциалом, а того самого человека, которого когда-то встретил в госпитале.

— Знаешь, брат, — наконец произнёс он, — мне кажется, именно поэтому всё и произошло именно так.

Шейн вопросительно поднял взгляд.

— Потому что ты никогда этого не хотел. Потому что не мечтал о власти или титулах. Большинство тех, кто стремится к подобному, думают прежде всего о том, что получат. А ты сейчас думаешь только о том, чего от тебя будут ждать.

Шейн невесело усмехнулся.

— Не уверен, что это делает ситуацию проще.

— Не делает. — Свейр улыбнулся уголком губ. — Но делает тебя гораздо более подходящим кандидатом на такую роль, чем многих других.

Несколько секунд Шейн молчал.

— Император сказал примерно то же самое.

— Тогда, возможно, он не ошибается.

Шейн покачал головой и медленно опустился в кресло.

— Самое странное, что ещё месяц назад я был обычным доцентом, которого больше всего волновало, успеет ли он закончить расчёты по очередному проекту. Потом было нападение, госпиталь, портал, мутация, Орден, авари, Най-Теир, Империя... — Он тихо рассмеялся. — Иногда мне кажется, что всё это происходит не со мной.

Свейр присел напротив.

— А что сказала Афаниэле?

При упоминании прародительницы рода Нейян Шейн невольно выпрямился.

— Немного.

— Но?

— Но этого хватило, чтобы я понял одну вещь.

— Какую?

Шейн задумался.

— Она видит гораздо больше, чем говорит.

Свейр хмыкнул.

— Это можно сказать о половине древних авари.

— Нет, здесь другое. — Шейн покачал головой. — Такое чувство, будто она оценивает не то, кем я являюсь сейчас, а то, кем могу стать через десятки лет.

— И это тебя беспокоит?

— Немного.

На самом деле его беспокоило это гораздо больше, чем немного.

В памяти вновь всплыли золотистые глаза Афаниэле. Спокойные, внимательные и невероятно древние.

Рядом с ней даже Арэндиль казался молодым.

И почему-то именно её слова продолжали возвращаться в мысли Шейна снова и снова.

«Не пытайся стать тем, кого от тебя ожидают увидеть другие».

На первый взгляд простая фраза.

Но чем больше он о ней думал, тем больше понимал, что за ней скрывается нечто значительно большее.

Свейр внимательно наблюдал за ним.

Шейн смотрел перед собой расфокусированным взглядом, словно на несколько мгновений перестал замечать собеседника. Свейр положил обе руки на плечи авари, хотя ему и пришлось слегка потянуться, и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Брат, я понимаю тебя, — сказал он мягко, но с твёрдостью. — То, что с тобой произошло, вряд ли выдержал бы кто-то другой. Именно потому, что ты тот, кто есть. Потомок императорского рода авари. Лучших из лучших. Большинству из нас не дано самим определять свою судьбу. Но свой личный выбор мы всегда делаем сами. Помни об этом. И ещё: кем бы ты ни стал, только ты сам решаешь, останешься ли верен себе.

Свейр испытующе смотрел в глаза Шейну, пока тот наконец не собрался с мыслями. Постепенно взгляд молодого авари стал ясным и осмысленным. Шейн медленно выдохнул и поднял глаза на воина, стоявшего напротив.

— Благодарю тебя, Свейр, — тихо сказал он. — Ты прав. Время для рефлексии прошло. Настала пора действовать. У меня есть Долг Жизни, который я обязан вернуть.

Он бросил взгляд на часы.

— Сейчас 11:35. У меня есть ещё полтора часа для работы в лаборатории. Не будем терять время.

Шейн уверенно направился в спальню, быстро переоделся в стандартную форму воина Ордена и, взяв со стола в кабинете рабочий планшет с записями, снова вышел в гостиную.

— Пойдём, Свейр. Мне не терпится начать работу.

Они вышли в коридор и, сопровождаемые двумя телохранителями, направились к лифтам. Спустившись на третий подземный этаж, где располагался лабораторный комплекс, прошли через двери и оказались в той самой лаборатории, где всего несколько дней назад началась новая страница жизни Шейна.

Телохранители остались снаружи, а Шейн со Свейром вошли внутрь. Их тепло встретил Свет Райн, одетый в белый медицинский комбинезон.

— Светлого дня, братья, — приветствовал их Свет. — Я ждал вас. Переодевайтесь и приступим.

Он указал на свёртки с одеждой, приготовленные для них.

— Светлого дня, Свет, — ответил Шейн, приложив руку к сердцу.

Затем он взял свой свёрток и направился в туалетную комнату, чтобы быстро переодеться. Когда он вернулся в лабораторию, Свейр уже был готов.

Стоило дверям лаборатории открыться, как Шейн ощутил почти физическое облегчение.

Здесь всё было понятным – приборы, сканеры, аналитические комплексы, терминалы, формулы, данные.

Наука не интересовалась происхождением, титулами или положением в обществе.

Законы природы оставались законами природы независимо от того, являлся исследователь ученым или принцем Империи.

Именно поэтому лаборатория всегда казалась ему островком стабильности среди хаоса происходящих событий.

Подойдя к центральному терминалу, он активировал систему и просмотрел накопившиеся отчёты.

Большая часть результатов касалась продолжающегося анализа его организма.

За последние дни объём собранной информации вырос настолько, что её обработка уже требовала отдельных вычислительных массивов.

Шейн углубился в изучение данных. Спустя некоторое время его внимание привлекла одна любопытная закономерность.

Показатели нейронной активности во время использования способностей авари продолжали медленно меняться. Причём изменения происходили даже тогда, когда он не использовал способности активно.

Он нахмурился, это было странно. Очень странно. Несколько минут он перепроверял результаты. Затем ещё раз.

Ошибки не обнаружилось.

— Любопытно...

Пальцы быстро забегали по сенсорной панели. Чем глубже он погружался в анализ, тем больше вопросов возникало. Создавалось впечатление, что его организм продолжал адаптироваться даже сейчас. Словно мутация ещё не завершилась окончательно или завершилась не полностью.

От этой мысли по спине пробежал холодок. Потому что подобного варианта не предполагал никто - ни Арэндиль, ни медики Ордена, ни он сам.

А где-то в глубине сознания неожиданно возникло едва заметное ощущение заинтересованности.

Хранитель молчал. Но за последнее время Шейн научился различать некоторые оттенки его присутствия. И сейчас это молчание почему-то казалось особенно внимательным.

После некоторого раздумья Шейн обратился к Свету, решив пока не акцентировать его внимание на этих странностях:

— Брат, свободного времени у меня было немного, но я проанализировал весь ход своей мутации. И несмотря на то, что результат оказался ошеломляюще не тем, что ожидалось, — он слабо усмехнулся, — я смог определить ключевые реперные точки для воздействия на организм землянина с учётом механизма запуска обратного процесса. Вот мои выкладки.

Он протянул Свету планшет со своими заметками.

— Пожалуйста, ознакомься.

Свет аккуратно взял планшет и углубился в чтение. С каждой новой страницей удивление на его лице становилось всё заметнее. Наконец он поднял глаза на Шейна.

— Шейн, это удивительно. За такой короткий срок ты смог разработать практически рабочую схему процесса. На мой взгляд, всё выглядит логично, и схема действительно может быть действенной. Осталось подставить исходный генетический код Майлза О'Хара, ещё раз всё проверить и дождаться прогноза аналитики. Если вероятность успешного завершения обратной мутации будет не ниже восьмидесяти пяти процентов, можно приступать к непосредственной работе.

— Отлично, — улыбнулся Шейн, про себя думая, что знания, переданные Хранителем, действительно оказались бесценными. — Сколько времени займёт этот этап?

Свет побарабанил пальцами по столу.

— Сейчас я загружу схему в вычислительный блок лабораторного комплекса и запущу процесс подстановки генокода и данных генетического оператора, мутагена. Тогда станет ясно.

Он встал и подошёл к терминалу. Через пять минут планшет был подключён, и информация начала перекачиваться в память системы. Когда на панели загорелся зелёно-синий огонёк и прозвучал тонкий сигнал, Свет Райн посмотрел на экран.

— Перенос генокода в схему займёт три часа пятнадцать минут, — задумчиво сказал он.

— Я понял, — кивнул Шейн. — Тогда запускай систему. У нас как раз будет время обсудить последовательность действий. И ты подробно опишешь мне каждый шаг, а также виды воздействий.

Свет согласно кивнул.

В течение следующего часа они втроём обсуждали порядок и последовательность ментальных и энергетических воздействий на организм землянина, тщательно анализируя каждый шаг и возможные отклонения. Шейн задавал много вопросов, иногда уточняя такие детали, на которые Свет отвечал не сразу. В какой-то момент воин даже бросил на него внимательный взгляд, но ничего не сказал. Шейн сделал вид, что не заметил этого взгляда.

Он понимал: часть вопросов возникала не только из его собственного анализа. Знания, полученные от Хранителя, незаметно меняли саму глубину его восприятия. Но объяснить это Свету он не мог.

Без десяти минут час дня Шейн вдруг спохватился: пора идти на встречу с Лессионом. Он встал, быстро переоделся в форму Ордена и, сопровождаемый Свейром, вышел из здания комплекса штаб-квартиры.

Их путь лежал к центральной поляне Сада Ордена, где должен был состояться разговор с авари из клана Рассветных Теней.

Лессион уже ждал их, сидя на одной из скамеек рядом с фонтаном, в центре которого возвышалось Древо. При их приближении он поднялся и церемонно поклонился. Шейн и Свейр ответили на приветствие. Затем Свейр отошёл к фонтану и присел на бортик, давая Шейну и Лессиону пространство для беседы.

— Светлого дня, Шейн, — сказал Лессион, улыбнувшись и внимательно глядя на него.

— Светлого дня, Лессион, — ответил Шейн. — Я в твоём распоряжении на ближайшие два часа. Чем займёмся?

— Прежде всего я хотел бы поздравить тебя, Шейн, с принятием в род и клан. Я вижу Печать Принадлежности на твоей ауре. И это будет первым вопросом, которым мы займёмся. Тебе нужно научиться скрывать Печать, чтобы первый же встречный авари не раскрыл твоё инкогнито.

— Отлично, благодарю, Лессион, — Шейн кивнул, настраивая себя на работу. — Я готов.

— Присядь, пожалуйста.

Лессион жестом пригласил его сесть рядом. Когда оба устроились на скамье, он продолжил:

— Теперь погрузись в себя. Ощути свою ауру. Определи её границы и почувствуй Печать на ней.

Шейн закрыл глаза и сосредоточился. Через несколько секунд его восприятие сместилось внутрь, и он начал ощущать свои энергетические оболочки.

Сначала он почувствовал Печать Древа. Её силу, пронизывавшую все его энергетические тела, но не касавшуюся бодхического и атманического планов. Она располагалась в районе сердца, как нечто тяжёлое, древнее и могущественное.

Затем Шейн осознал Печать Принадлежности, поставленную Императором.

Эта Печать была иной. Она проникала в его бодхический план и располагалась в районе «третьего» глаза, наполняя его энергией, требовавшей особого внимания и контроля. Она не давила, но присутствовала постоянно, словно тихое напоминание о новой связи, новой ответственности и новом месте в мире, который всё ещё оставался для Шейна слишком огромным.

— Да, — Шейн открыл глаза и слегка удивлённо посмотрел на Лессиона. — Это необычно. Я действительно могу ощущать её в своей ауре.

— Хорошо. Теперь, когда ты осознал её присутствие, попробуем научиться скрывать Печать Принадлежности. Ты должен понять, как спрятать её так, чтобы она не была видна постороннему взгляду.

Лессион ментально следил за каждым движением Шейна, ожидая его реакции.

Шейн вновь погрузился в себя, сосредоточившись на Печати.

«Интересно, — подумал он, внимательно изучая внутренние ощущения. — Печать Принадлежности оказывается основной и преобладающей над Печатью Древа. А вот на атманическом, вневременном божественном плане моя Искра Духа свободна от любых печатей».

В этот момент в его сознании открылся ментальный канал Лессиона.

— Отлично, Шейн, ты ощутил Печать, — голос Лессиона прозвучал спокойным потоком мысли, но в нём чувствовалась едва заметная удовлетворённость. — Теперь представь, что зона Печати на твоей ауре закрывается туманом. Другие авари будут видеть, что она там есть, но прочитать её не смогут, пока ты сам не позволишь. Да, вот так. Интегрируй туман в ауру. Помни, это всего лишь искусственный образ, фантом. Он не оказывает реального воздействия на ауру.

Шейн сосредоточился, следуя указаниям Лессиона.

Он почувствовал, как в его энергетическом поле появляется нечто эфемерное. Лёгкий, едва уловимый туман, скрывающий Печать. Она словно растворилась для внешнего наблюдателя, но сам Шейн продолжал отчётливо ощущать её присутствие в своём центре.

— Теперь создай небольшой энергетический канал для подпитки фантома и закрепи его, — продолжил Лессион. Его голос оставался спокойным, но внимательным. — Да, отлично. Сделай пропускную способность канала меньше. Фантому столько не нужно. Прекрасно, Шейн. У тебя всё получилось. Теперь я не могу прочитать Печать. Я вижу, что она есть, но принадлежность уже не расшифровывается.

Шейн ощутил, как Печать, скрытая туманом, стала почти недосягаемой для внешнего восприятия.

— Чтобы показать Печать, тебе будет достаточно перекрыть канал подпитки, — продолжал наставлять его Лессион. — Тогда фантом растает. А если снова откроешь канал, снова скроешь Печать. Очень удобно.

Шейн закрыл канал подпитки. В ответ Лессион передал ему образ Печати на ауре, позволяя увидеть, как она проявляется для внешнего взгляда. Затем Шейн снова открыл канал, и Печать покрылась туманной рябью, скрывая истинную принадлежность от окружающего мира.

— Хорошо, брат, у тебя всё получилось, — Лессион улыбнулся, и в его ментальной передаче ощущалась тёплая удовлетворённость. — Теперь я расскажу тебе о структуре Ордена и взаимодействии его подразделений. Общую информацию тебе уже загрузили в память, но существует своя специфика.

Так они и сидели на скамье, оба погружённые в ментальные потоки.

Шейн внимательно слушал, запоминая каждый факт, каждое слово, которое Лессион передавал ему через связь. Со стороны их поза, вероятно, выглядела странно: два высоких авари сидели на скамье лицом друг к другу. Один с чёрными, как беззвёздная ночь, волосами, другой с пепельно-золотыми, словно сияние вечернего солнца. Их глаза, светящиеся синим, то разгорались ярче, то тускнели до спокойного мерцания. Ментальные поля переплетались, создавая невидимую, но прочную связь.

— Это было познавательно, — сказал Шейн, вставая со скамьи. — Могу ли я пригласить тебя на обед к себе в апартаменты?

Лессион тоже поднялся, расправил одежду и кивнул:

— С удовольствием приму твоё приглашение.

Они направились к зданию штаб-квартиры. Свейр шёл немного впереди, а телохранители следовали за ними, почти растворяясь в тенях. Сад Ордена был полон жизни: птичий щебет, стрекотание насекомых, тёплый свет Альбиона, мягко ложившийся на дорожки и листву. Шейн и Лессион шли неспешно, наслаждаясь убаюкивающим спокойствием.

Вдруг Лессион повернулся к Шейну, словно вспомнив нечто важное.

— Брат, я обещал узнать, что сообщили твоим друзьям.

Шейн взглянул на него с ожиданием, почувствовав, как сердце невольно сжалось.

— Им сказали, что ты сильно пострадал при нападении, — продолжил Лессион. — Некоторое время пробыл в реанимации, а сейчас проходишь восстановление в частной клинике. После окончания подготовки ты сможешь связаться с ними и, используя фантом старого облика, сообщить подготовленную для тебя легенду. Кстати, принцип наведения такого фантома почти тот же, что ты сегодня использовал для сокрытия Печати.

— Я понял. Благодарю тебя, брат, — кивнул Шейн, ощущая, как тяжесть в груди немного отступила.

Через несколько минут они вошли в здание штаб-квартиры и направились к лифтам. Вскоре все трое оказались в апартаментах Шейна в Императорском крыле.

— Свейр, распорядись, пожалуйста, насчёт обеда на троих, — сказал Шейн и жестом предложил Лессиону пройти освежиться перед трапезой.

Затем он сам покинул гостиную и направился в туалетную комнату при спальне.

Когда Шейн вернулся, Свейр уже расставлял на столе посуду и приборы. Из транспортного шкафа он достал поднос с салатниками, небольшую супницу и пару графинов с напитками. Все трое сели за стол, пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. Свет, проникавший сквозь окна, придавал комнате особую тёплую нотку.

Трапеза прошла в непринуждённой беседе. После неё они ещё минут пятнадцать сидели в гостиной, наслаждаясь музыкой, которую включил интелком.

Шейн слушал композицию и пытался понять, как именно изменилось его восприятие после мутации. Теперь звуки раскрывались перед ним гораздо глубже. Он различал тональности, переходы, едва уловимые оттенки тембра. Диапазон восприятия словно расширился, и музыка стала воздействовать не только на разум, но и на тело.

Она проникала внутрь, наполняла энергией, вызывала странное ощущение лёгкости и силы. Будто организм не просто слышал мелодию, а откликался на неё всем своим существом.

После обеда Лессион попрощался с ними и ушёл.

Шейн и Свейр, обменявшись коротким взглядом, направились обратно в лабораторию. До начала протокола реверсивной мутации землянина Майлза О'Хара оставалось чуть больше часа.

Глава 23

Глава 23 Рабочий кабинет Командора Арэндиля Фэа Нейяна в штаб-квартире Ордена Мирового Древа на Нейянте.

После того как Арэндиль доставил Шейна обратно в штаб-квартиру Ордена на Най-Теире, он снова вернулся в центральный комплекс на Нейянте.

Войдя в приёмную, он поздоровался с Деяниром. Взгляд адъютанта, как всегда, был сосредоточен, но едва заметное напряжение в позе выдавало внутреннее ожидание.

— Доброе утро, мой принц, — коротко произнёс он, слегка кивнув.

Арэндиль не стал отвечать словами. Он сделал едва заметный жест рукой, приглашая Деянира следовать за ним в кабинет.

Кабинет встретил их мягким дневным светом. Воздух был свежим и наполненным едва уловимым ароматом моря. Арэндиль сел в кресло во главе стола и откинулся на спинку, всем видом показывая: он готов слушать, но не намерен тратить время на лишние разговоры.

— Отчёт, Деянир, — сухо сказал он.

Голос прозвучал ровно и спокойно, но в нём чувствовалась властная строгость.

Это было давно заведённым правилом: каждое утро Деянир предоставлял Арэндилю краткую выжимку самых важных событий и дел Империи, требовавших внимания на уровне Командора Ордена.

Деянир с лёгким поклоном сел в кресло, аккуратно выровнял складки одежды и на мгновение опустил взгляд, словно перебирая в памяти всё, что должен был изложить.

— Да, Командор. Первый Звёздный Тейт. На второй планете системы звезды Нес, Коруне, разгорается конфликт между Третьим домом и главой конфессии культа Раона.

Арэндиль слегка постучал пальцем по подлокотнику кресла, не отрывая взгляда от помощника.

— Глава культа, Нессиан, требует права проводить службы в Звёздном Храме, — продолжил Деянир. — Имперские законы прямо запрещают проведение обрядов сторонних культов в Звёздном Храме. Разумеется, глава Третьего дома, Шаонел Тэа Ромуан, отказал.

— Последствия? — сдержанно спросил Арэндиль.

— Служба безопасности Третьего дома упустила момент, когда Нессиан начал набирать последователей, — тихо ответил Деянир, сдерживая тревогу в голосе. — Сейчас он обладает серьёзным влиянием среди населения.

В кабинете на мгновение повисла тишина.

— Что говорят аналитики?

Взгляд Арэндиля стал холоднее. Он уже просчитывал возможные последствия.

— По расчётам аналитического отдела, конфликт своими силами Третий дом погасить не сможет, — сказал Деянир, слегка наклонившись вперёд. — Ситуация вышла из-под контроля. Требуется вмешательство Ордена.

— У Нессиана есть последователи на других планетах системы?

— Пока нет. Культ остаётся локализованным.

— Значит, их требование — это не просто вызов, — тихо произнёс Арэндиль. — Это заявка на экспансию.

Он выпрямился, и в голосе появился металлический оттенок:

— Посторонние службы в Звёздном Храме неприемлемы. Все Храмы связаны в единую сеть. Никаких уступок мы делать не будем.

Деянир кивнул, ощущая уверенность принца.

— Есть что-то на самого Нессиана?

— Чист. Абсолютный фанатик. Искренне верит в то, что делает.

Арэндиль слегка улыбнулся, но улыбка эта была холодной и расчётливой.

— Фанатики удобны. Их не нужно покупать… только направить.

После паузы он решительно произнёс:

— Интегрируем их культ. Подчиним их пантеон культу Звёздных Предков. Их влияние будет сдержано.

Деянир позволил себе лёгкую усмешку — такие решения он ценил.

— Тогда стандартная схема инсценировки?

— Да, — кивнул Арэндиль. — Во время службы, проводимой Нессианом в их главном храме, создаём появление Раона. Он заявит, что намерения Нессиана проводить службы в Звёздном Храме нечестивы, ибо он лишь младший сын великого Звёздного Предка в Вечном Свете. И нет чести в том, чтобы славить младшего в Храме старшего.

— Прямого конфликта не будет, — подтвердил Деянир.

— Они транслируют службы в главном храме культа, верно?

— Да, мой принц. Трансляция будет обеспечена на максимальном уровне, — усмехнулся Деянир, едва заметно приподняв бровь.

— Хорошо, Деянир, — сказал Арэндиль ровным голосом. — Даю своё одобрение. Пусть СБ Ордена займётся этим вопросом. И в дальнейшем прошу действовать на опережение. Пусть аналитический отдел соберёт всю информацию о культах, их политике и влиянии, сведя её воедино. Имея полные данные, мы сможем точнее регулировать подобные настроения в будущем.

— Да, Командор, — кивнул адъютант.

— Продолжай, Деянир, — повел рукой Арэндиль. Хрустальный графин на столе плавно поднялся в воздух, наклонился, и золотистый тоник тонкой струйкой налился в бокал. Затем графин опустился, а бокал подплыл прямо в руку Командора. Он откинулся на спинку кресла и сделал глоток, слегка прикрыв глаза. Потом, ожидая продолжения, посмотрел на Деянира.

— Второй, Пятый, Шестой, Седьмой и Десятый Звёздные тейты. Поступила информация о странных слухах, распространяемых последнюю неделю в нескольких системах, включая центральные системы тейтов. Слухи о некоем Мессии, который должен прийти. Первые сообщения зафиксированы в Седьмом тейте, — ровно сообщил Деянир, но в голосе угадывалась тревога.

Арэндиль сел прямо и остро взглянул на адъютанта. Его глаза ярко засветились:

— Подробности! Что за Мессия? Кто распространяет эти слухи?

— Распространителей не обнаружено. Кажется, слухи возникают сами по себе, то там, то здесь, — понизил голос Деянир.

— Так не бывает, — жёстко перебил Арэндиль. — И ты прекрасно это понимаешь.

— Да, конечно, Командор, — поклонился Деянир. — Я уже дал указание службам безопасности тейтов выявить источники слухов. Первые отчёты должны поступить завтра.

— Хорошо. Итак… что за Мессия? — Арэндиль попытался сохранить невозмутимый вид, хотя внутри ощутил лёгкий холодок тревоги.

— Говорят, что скоро в Империю придёт Мессия, который станет инструментом Вечного Света и сразится с Тьмой, что придёт извне. И, что наступит время выбора для каждого разумного, — произнёс Деянир спокойно, но в тоне его голоса угадывалась неуверенность, мгновенно замеченная Арэндилем.

Принц едва заметно сжал губы. Перед мысленным взором встал образ сестры и её предсказание — холодное и ясное. Он медленно откинулся на спинку кресла, его могучий разум уже соединял слухи с известной ему информацией о движении сил в Империи.

— Ещё что-нибудь говорят про него?

— Нет, Командор. Странно, что слухи словно рождаются непосредственно в инфосетях планет. Пакеты данных появляются из ниоткуда. Информационному отделу СБ не удалось отследить ни одного ввода этой фразы в сеть.

— Ясно. Все данные и отчёты по этому вопросу, которые поступят завтра, лично ко мне на консоль. Первый уровень секретности. Информацию в сетях не блокировать.

— Понял, Командор, будет сделано, — кивнул Деянир, стараясь скрыть удивление.

Арэндиль заметил это и сухо сказал:

— Не удивляйся, Деянир. Я обладаю большим объёмом информации в этом вопросе. И мне кажется, что эти слухи нам не повредят. — Он слегка хлопнул ладонью по столу. — Хорошо, что ещё?

Деянир взглянул на планшет:

— Второй Звёздный тейт. Опять пропажа корабля. Малый десантно-разведывательный класс, экипаж — шесть разумных, из них два авари из клана Золотого Дракона, десантная обойма — двенадцать разумных. Корабль пропал на границе тейта с областью пылевого облака.

— Куда направлялся?

— Исследовательская миссия по изучению ближайших к границе звёздных систем.

Арэндиль мысленно отдал команду, и над столом высветилась сфера изученной части Галактики. Зеленым были отмечены границы Империи, синим — исследованной части (как физически, так и аппаратно), оранжевым — границы других космических государств.

Деянир ментально зажёг точку на сфере, где было зафиксировано исчезновение корабля.

— Выведи также все ранее зафиксированные точки исчезновений, включая корабли других государств, — распорядился Арэндиль.

Деянир кивнул и сосредоточился, передавая информацию нейросети. На карте начали зажигаться точки, где за последние несколько лет фиксировались исчезновения космических кораблей. Когда зажегся последний огонёк, Арэндиль хмыкнул. Он отметил область, координаты которой передал ему Ареон после встречи с тварью из Тьмы.

Деянир молча следил за каждым движением Командора, ожидая его следующего распоряжения.

— Это последние данные, Деянир. Область, где было отмечено присутствие некой сущности из Внемировой Тьмы. Проведи от неё отрезки к месту каждого исчезновения. А теперь соедини все точки в последовательности поступления данных об исчезновениях.

Когда Деянир выполнил указание, принц снова окинул получившуюся картину взглядом и, не спеша, спросил:

— Ничего не замечаешь?

Деянир задумчиво смотрел на сферу, его пальцы едва касались поверхности, отражая напряжённое размышление. Наконец он произнёс, слегка неуверенно:

— Исчезновения захватили часть приграничных территорий во Втором, Пятом, Седьмом и Десятом Звёздных тейтах, Командор. Все потерянные корабли — исследовательские, те, что проводили разведку ближних границ.

— О чём нам это говорит? — сухо переспросил Арэндиль, не отводя взгляда от адъютанта.

— О том, что кто-то или что-то активно препятствует расширению нашего присутствия в этих зонах, — ответил Деянир, и дрожь в голосе выдавала тревогу.

— Именно, — тихо, но с чувством ударил пальцами по столу Арэндиль. — Это значит, что у нас появился серьёзный внешний враг. Мы ничего о нём не знаем, а он уже вмешивается в дела Империи. Исчезновение кораблей — лишь первый сигнал.

Деянир поднял взгляд на Командора, полный ожидания.

— А каковы остальные признаки? — не выдержал он.

— Служба безопасности Ордена фиксирует повышенную активность некоторых радикальных религиозных течений в Звёздных тейтах, — сделал глубокий вдох Арэндиль, сжимая подлокотник кресла. — Они создают вооружённые формирования, проводят нападения на потенциальных рекрутов в ряды Ордена. Во всех случаях схема одна: в информационную службу, отслеживающую подходящих кандидатов, внедрялись свои люди, которые затем сливали нужную информацию. Погибли несколько разумных, молодых и талантливых — тех, кто мог бы принести значительную пользу Империи. Нескольких удалось спасти чудом.

Он прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе паузу, затем продолжил:

— Разумеется, СБ уже усилила проверки при приёме на службу во внешние подразделения. Лояльность теперь тестируется регулярнее, ментальные проверки ужесточены.

— Командор, — осторожно начал Деянир, — можно предположить, что существует некий управляющий всем этим… центр?

— Именно, Деянир, именно, — подтвердил Арэндиль, взгляд стал острым, холодным, как лезвие. — Нам необходимо как можно скорее выяснить, где этот центр располагается, и кто находится в центре паутины. Поэтому всё, что связано с исчезновениями кораблей, убийствами разумных, событиями, которые могут быть связаны с Орденом, религиозными волнениями и любой деятельностью, указывающей на нашего таинственного врага, — передавать в специальный отдел.

Он сделал короткую паузу, словно взвешивая свои слова:

— Отдел, который мы с сегодняшнего дня организуем на базе уже существующего подразделения в Ордене Седьмого Тейта. Возглавлять его будет Первый Лист Седьмой Ветви, Орден-полковник Свет Райн.

Синие глаза Арэндиля на мгновение сверкнули, когда он продолжил:

— Деянир, необходимо организовать подразделения спецотдела в штаб-квартирах Ордена каждого тейта. Все они будут подчиняться основному подразделению в Седьмом тейте. Помоги Свет Райну с набором сотрудников. Прикрепи к нему пару СБ-шников высокого уровня и обязательно боевую звезду охраны. Пусть он и посвящённый высокого уровня, но он человек. Предоставь ему соответствующие права доступа к гостайне. Все вопросы, которые будет решать отдел и его сотрудники, должны идти в первом приоритете. Первое организационное собрание назначь через инфосеть Ордена через неделю. К этому моменту штат должен быть полностью укомплектован.

Деянир лишь кивнул, фиксируя распоряжения Командора на личном планшете. Но затем поднял взгляд на Арэндиля, поражённый и несколько встревоженный тем, что услышал дальше.

— Нас ждёт война, Деянир, — голос Арэндиля стал глубже. — А времени почти нет. Я чувствую, что враг уже у нашего порога. Мы ничего о нём не знаем. И, возможно, нам придётся предпринимать нестандартные, даже отчаянные меры, чтобы понять, кто или что покушается на мир в нашей Галактике… и как его победить.

Глава 24

Глава 24

Лабораторный комплекс Ордена на Най-Теире. Личные апартаменты Шейна в Императорском крыле. Учебный полигон. Сад Ордена.

Шейн стоял возле капсулы, в которой в стазисном поле покоился землянин Майлз О’Хара. Черты мужчины были искажены гримасой боли, хотя сейчас он ничего не чувствовал.

Рядом находились Свет Райн и Свейр Тен. В руках Свет держал инъектор с мутагеном, синтезированным всего час назад. Аналитики подтвердили: предложенная Шейном схема обратной мутации с вероятностью девяносто один процент должна была завершиться успешно. Орден-полковник принял решение начать процедуру.

Свет осторожно прижал инъектор к предплечью Майлза, и бледно-голубая, слегка светящаяся субстанция медленно проникла в организм человека.

Шейн уже знал: обратный процесс можно запустить только в том случае, если мутация была остановлена в первые сутки изменения, пока ещё шла перестройка организма на генно-клеточном уровне. После окончания первых суток мутация становилась необратимой.

— Свейр, ты контролируешь физическое состояние Майлза и все нейрофизиологические процессы, — строго сказал Свет Райн.

Воин молча кивнул.

— Шейн, внимательно наблюдай за моими действиями. Подключайся, когда скажу. Командор ясно выразился: ты должен изучить все этапы.

— Понял, — кивнул Шейн.

Все трое были в белых медицинских защитных комбинезонах. Свейр отошёл к приборам, фиксирующим состояние землянина. Свет перешёл на ментальное общение.

— «Мысленно следуй за моими действиями. Если что-то будет непонятно, спрашивай».

Шейн подтвердил готовность.

Стазис-поле отключили. Свет мгновенно подключился к болевому центру мозга Майлза, заблокировал его и параллельно обездвижил тело.

Перед внутренним взором Шейна возникла аура землянина. Искажённая, рваная, болезненная. В полевых структурах зияли прорехи, края оболочек были неровными, словно разорванными. Нити энергетических каналов спутались в плотные узлы и хаотично переплелись между собой. Цвет ауры оставался бледным, местами переходил в коричневатый или серый оттенок. Встречались участки тёмно-синего, грязно-оранжевого и грязно-красного цветов.

Шейн нахмурился. Теперь он ясно понимал, что могло бы произойти с ним самим, если бы он не принял мутацию всем своим существом.

— «Не отвлекайся», — прозвучал холодно-отстранённый голос Света Райна. — «Первый этап — латание дыр. Смотри, как это делается. Подключайся».

Шейн замешкался лишь на мгновение, затем направил поток собственной энергии на прорехи в энергетических оболочках Майлза.

Деформированная аура начала постепенно выправляться. Структуры возвращались к привычным формам человеческой ауры, грязные цвета тускнели и исчезали, уступая место чистым оттенкам. Внутренним зрением Шейн видел, как введённый мутаген активирует восстановление ДНК и РНК, возвращая их к исходному генокоду.

— «Процесс займёт время. Первую часть ты освоил». — Сказал Свет Райн, удовлетворённо кивнув. — «Я буду транслировать тебе всё в режиме реального времени. Ты ведь уже умеешь разделять сознание на потоки?»

— «Да», — ответил Шейн.

— «Отлично. Тогда выдели один поток для постоянного контроля. Кстати, сколько потоков ты уже удерживал одновременно?»

— «Пока три», — спокойно ответил Шейн.

— «Хороший результат. Авари достигают работы с пятью потоками, Император и Командор — с семью. Человеческие возможности скромнее, но ты идёшь неплохо. Ты умеешь закреплять поток на задаче?»

— «Нет… как?»

— Нужно подвесить поток на восприятие информации от меня. Вот схема, — Свет транслировал порядок действий.

Шейн внимательно слушал и наблюдал. Лицо оставалось спокойным, но внутри он уже выстраивал структуру информации, разбивая её на слои и категории, как учили на ментальных тренировках.

— Отлично, Шейн. Теперь ты не упустишь ход процесса. Жду вас со Свейром в лаборатории вечером. Будем продолжать работу со структурой ауры.

Шейн вынырнул из состояния энергетической работы с аурой, перестроил зрение и позвал Свейра:

— Брат, передавай контроль. Нам пора.

Свейр Тен молча передал управление оборудованием сотруднику лаборатории и направился к выходу. Шейн, оглянувшись на землянина, вышел из помещения в лабораторию, где они переоделись.

Через десять минут двое воинов Древа уже входили в апартаменты в Императорском крыле.

Ровно в 18:00 интелком оповестил о приходе третьего советника Императора, Финвариона Лар Ангулосе. Свейр впустил авари, вежливо поклонившись. Шейн также встретил его поклоном и приветствовал:

— Светлого дня, советник.

— Светлого дня, принц Шейн.

— Я в твоём распоряжении на ближайшие три часа, Финварион Лар Ангулосе, — пригласил Шейн авари присесть в кресло. Сам расположился на диване. Свейр предложил напитки, потом отошёл к окну.

Советник сделал пару глотков, поставил бокал на столик и обратил взгляд на Шейна:

— Мой принц, наши занятия будут проходить в следующей последовательности: внутренняя политическая ситуация, разбор по тейтам, внутриклановые особенности, взаимоотношения между кланами, затем — разбор текущей ситуации во внешней политике, сначала в общем ключе, потом — в деталях по тейтам. После того как ты освоишь основную информацию, перейдём к экономике каждого тейта и её связям с политикой. Юриспруденции коснёмся лишь в ключевых моментах. Для этого существует особый курс, как и для экономики. В течение месяца тебе будут загружаться через мнемокомплекс пакеты данных по всем этим дисциплинам. Мы не будем разбирать общие вещи, только сложные, деликатные и секретные вопросы. Как принцу правящего дома, тебе полагается быть в курсе всего этого.

Финварион Лар Ангулосе сделал небольшую паузу, давая словам осесть, затем продолжил:

— Помимо этого, мы отдельно коснёмся протоколов наследования и процедурного права. Там есть ряд нюансов, которые не фиксируются в стандартных информационных пакетах, но критически важны при взаимодействии с Советом и Домами.

Он слегка наклонил голову, наблюдая за реакцией Шейна.

— Также тебе будет предоставлен доступ к закрытому архиву по историческим конфликтам. Некоторые решения прошлого до сих пор напрямую влияют на текущую политическую конфигурацию.

Свейр, стоявший у окна, почти незаметно изменил позу, оставаясь внешне безучастным, но явно фиксируя каждое слово советника.

Шейн слегка кивнул.

— Понял. Продолжайте.

Финварион удовлетворённо отметил отсутствие лишних вопросов и перешёл к следующему блоку:

— После базовой политической структуры мы перейдём к внутриклановым механизмам влияния. Это наиболее чувствительный слой системы. Здесь формальные законы работают только частично. Основную роль играют договорённости, родственные линии и скрытые обязательства.

Он сделал ещё один глоток напитка и поставил бокал обратно на стол.

— В твоём случае особое внимание будет уделено связям Дома и потенциальным точкам конфликта с другими наследными линиями. Это необходимо для предотвращения политических просчётов в будущем.

Шейн чуть сузил взгляд.

— То есть речь идёт не только об обучении, но и о моделировании возможных угроз?

Финварион коротко кивнул.

— Именно. Принц не изучает систему — он просчитывает её. В идеале, задолго до того, как она проявит себя в реальности.

В комнате повисла короткая пауза.

Свейр перевёл взгляд с советника на Шейна, будто оценивая, насколько быстро тот сможет встроить подобный уровень мышления.

Шейн медленно выдохнул.

— Продолжайте.

Советник слегка улыбнулся — едва заметно, скорее, как фиксацию правильной реакции, чем проявление эмоции.

— Хорошо. Далее — внешняя политика.

Он сменил тон, делая его ещё более структурным, почти лекционным:

— Здесь мы будем рассматривать не только текущие альянсы, но и скрытые линии давления со стороны внешних секторов. Некоторые из них формально не признаны, но фактически влияют на торговые и военные маршруты.

Финварион сделал жест рукой, и перед Шейном в ментальном пространстве начали выстраиваться схемы — узлы, линии, пересечения интересов Домов, Тейтов и внешних фракций.

Шейн следил за схемой, аккуратно распределяя потоки сознания, закрепляя один на постоянном контроле, другой — на анализе исторических конфликтов, а третий — на текущих внутриклановых взаимодействиях. Внутренний порядок помогал ему одновременно воспринимать и структурировать огромный массив информации, словно он уже жил в этих системах и мог предвидеть последствия каждого хода.

Финварион слегка склонил голову, наблюдая, как Шейн выстраивает ментальную карту. Он оценивал не просто усвоение информации, а способность юного авари мыслить стратегически, просчитывать последствия и выявлять потенциальные угрозы ещё до их появления.

Картина была сложной, но не хаотичной. Шейн уже начал видеть в ней структуру.

И чем дольше он смотрел, тем яснее становилось: это была не просто политика. Это была система постоянного взаимного давления, где каждая ошибка превращалась в долгосрочное последствие.

— Следующий этап будет значительно глубже. И потребует от тебя полного включения.

— Я готов.

Советник задержал на нём взгляд на мгновение дольше обычного.

— Я это вижу, мой принц.

И в этих словах не было ни лести, ни проверки. Только констатация того, что система уже начала принимать его как часть себя.

Обучение началось.

Первые минуты пролетели почти незаметно.

Финварион Лар Ангулосе подошёл к делу с привычной для себя основательностью. Несмотря на некоторую врождённую чопорность, рассказывать он умел так, что даже сложнейшие переплетения внутриклановой политики постепенно складывались в понятную структуру. Он не перегружал сухими фактами, а показывал взаимосвязи, объяснял причины, заставлял видеть скрытые течения за внешне простыми решениями.

Шейн быстро поймал ритм.

То, что сперва казалось громоздкой системой бесконечных обязательств, соглашений и политических компромиссов, постепенно начало выстраиваться в единую схему. Почти такую же, какие он уже учился удерживать во время работы с потоками сознания.

Только теперь вместо энергетических узлов были кланы.

Вместо линий ауры — связи влияния.

Вместо зон нестабильности — потенциальные конфликты.

К концу третьего часа Шейн уже чувствовал, как слегка гудит голова. Информации оказалось слишком много даже для его стремительно перестраивающегося восприятия.

Но усталость не раздражала. Наоборот, он искренне увлёкся.

Несколько раз Шейн прерывал объяснения вопросами: точными, иногда неожиданными, но всегда по существу. И каждый раз замечал, как во взгляде советника появляется едва уловимое удовлетворение.

Финварион явно был доволен. Принц не просто слушал. Он пытался понимать.

Когда занятие подошло к концу, атмосфера между ними уже заметно изменилась. Исчезла первоначальная официальная дистанция. Не полностью, статус всё ещё оставался статусом, но в интонациях появилось больше тепла.

Поднявшись, Финварион слегка склонил голову.

— Для первого дня весьма достойно, принц Шейн. У тебя правильный подход к вопросам.

— Благодарю, арквендо, — спокойно ответил Шейн. — Было действительно интересно.

Советник задержал на нём взгляд чуть дольше обычного, словно заново сверяя первое впечатление с тем, что увидел за эти три часа.

— Это взаимно.

Свейр всё это время тихо сидел у окна и лишь несколько раз обновлял напитки в бокалах. Когда Финварион ушёл, воин молча проводил советника до двери.

Двери закрылись.

Свейр обернулся и несколько секунд изучал Шейна взглядом. Затем коротко резюмировал:

— Пора проветриться, брат.

Шейн медленно выдохнул, потирая переносицу.

— Да, — кивнул он. — Пора на встречу с Арфеем.

Они вышли из покоев и направились к учебному полигону. Дорога заняла немного времени.

Быстро переодевшись в раздевалке, Шейн и Свейр прошли в зал для занятий единоборствами. Арфей Шиа Эстор уже ждал их. Как всегда собранный и спокойный. И с тем самым выражением лица, которое заранее обещало полное отсутствие жалости на тренировке.

Обменявшись поклонами и приветствиями, они начали разминку.

Через несколько минут к ним присоединился Лессион.

Мысленный импульс приветствия коснулся сознания Шейна раньше слов.

— Орден-генерал дал разрешение на мои занятия с мастером Арфеем, — пояснил он. — Так что теперь будем тренироваться вместе.

Шейн заметно оживился.

— Отлично.

Он как раз переходил к растяжке по третьему аварийскому комплексу движений, постепенно разогревая мышцы после нескольких часов неподвижности.

Но настоящая нагрузка началась позже.

Арфей Шиа Эстор, не теряя времени, быстро перевёл их на полосу препятствий.

И безжалостно гонял до седьмого пота.

Смена темпа. Резкие ускорения. Мгновенные перестроения движений. Контроль дыхания. Работа корпуса. Повтор, снова и ещё раз. Ошибка — повтор секции. Потеря скорости — новый проход. Промедление — дополнительный круг.

Шейну приходилось тяжелее остальных.

Параллельно с физической нагрузкой он удерживал отдельный поток сознания, связанный со Светом Райном, продолжая наблюдение за процессами в лаборатории.

Где-то на периферии восприятия продолжала существовать капсула в лаборатории. Состояние Майлза О’Хара. Изменения ауры. Стабильность регенеративных процессов.

Иногда Свет коротко направлял внимание Шейна на важные моменты, заставляя фиксировать детали происходящих изменений.

И всё это одновременно с тренировкой.

К концу занятия мышцы буквально налились тяжестью. Дыхание стало глубже, одежда промокла от пота.

А внутри накапливалась та особая усталость, которая рождалась не только от физической нагрузки, но и от постоянного удержания нескольких потоков сознания сразу. Для непривычного разума это было слишком утомительно.

Но Шейн всё ещё держался. Хотя уже начинал понимать, почему даже авари редко работали на такой глубине многозадачности.

После душа, в тишине раздевалки, Лессион ободряюще похлопал Шейна по плечу:

— Держись, брат. Первые дни будут тяжёлыми, но потом ты адаптируешься. Станет чуть легче.

Шейн лишь устало выдохнул. Слова лейтенанта звучали обнадёживающе, но тело пока имело своё мнение: мышцы тянуло после тренировки, голова была тяжёлой после трёх часов политических занятий, многопоточного контроля и физической нагрузки, когда внимание нужно было удерживать сразу в нескольких направлениях.

Он терпеливо сидел на скамье, пока Свейр уже более уверенными движениями заплетал ему растрёпанные волосы. Этот процесс стал почти ритуальным — спокойным и упорядочивающим. Свейр молча работал аккуратно и быстро, лишь изредка поправляя выбившиеся пряди.

Когда всё было закончено, Шейн поднялся. Попрощавшись с Лессионом, они со Свейром вернулись в апартаменты, быстро поужинали и почти сразу направились в сад Ордена.

Сумерки окончательно вступили в свои права. Сад изменился: дневная строгость уступила место почти нереальной красоте. В центре возвышался фонтан в виде Древа Мира. Подсвеченный мягкими переливами зелёного, синего и фиолетового света, он словно жил собственной жизнью. Вода мерцала искрами, а между ветвей время от времени срывались тонкие, странные молнии, исчезавшие прежде, чем взгляд успевал их зацепить.

Шейн невольно замедлил шаг. Восторг, почти детский, на мгновение вытеснил усталость. Он задержал взгляд на фонтане, наблюдая, как свет течёт по струям воды, будто Древо дышит энергией.

Неподалёку уже ожидал магистр Истар. Как всегда — спокойный, неподвижный, словно часть самого сада.

— Светлой ночи, мой принц, — тихо приветствовал он.

Шейн поклонился:

— Светлой ночи, магистр.

— Присядем, — пригласил Истар, указывая на скамью. — В вечерние часы будем заниматься ментальными практиками. Сейчас расслабься. Настрой дыхание. Погрузись в себя. Почувствуй свои границы.

Шейн кивнул. Устроившись удобнее, он закрыл глаза и последовал указаниям учителя.

Шум воды постепенно отошёл на задний план. Прохлада сада стала внешней, а дыхание выровнялось. Внимание медленно ушло внутрь.

Он уже знал это состояние погружения: тонкое ощущение собственного сознания, его формы, границ, потоков.

Где-то рядом продолжал существовать закреплённый канал наблюдения за лабораторией. Отдельным слоем — отголоски физической усталости. И поверх всего — текущее восприятие, тихое и сосредоточенное, как будто Шейн мог одновременно быть внутри себя и наблюдать мир снаружи.

— Отлично, — раздался мягкий, ровный голос Истара в сознании Шейна, — ты удерживаешь потоки. Почувствуй разницу. Каждый поток сохраняет свою функцию, но остаётся связан с основным контролирующим.

Шейн медленно вдохнул, ощутив тяжесть и одновременно лёгкость — нагрузка была значительной, но структура потоков давала ощущение контроля, как будто мир стал многослойным, но не хаотичным.

— Теперь, — продолжил магистр, — попробуем синхронизацию. Не просто удержание, а взаимодействие. Позволь каждому потоку обмениваться данными с основным, аккуратно и без сбоев. Первый поток остаётся дирижёром, но остальные должны сообщать ему, что происходит. Начнем с трех потоков.

Шейн сосредоточился.

Магистр Истар мягко направлял движение сознания:

— Почувствуй, как они тянутся к контролирующему потоку, но не сливаются. Сохраняй различие, но дай им понять — они часть единого целого.

Шейн ощутил, как сознание будто натянулось между точками. Тяжесть в висках стала более ясной, но она была управляемой. Потоки “разговаривали” друг с другом через основной, каждый в своей сфере: память, физика, наблюдение, внутренний диалог, контроль тела, эмоции и ощущения.

На несколько мгновений всё замерло. И именно в этой неподвижности Шейн почувствовал тонкую гармонию: третий поток, второй и первый — основная связка — все были на своих местах, и каждый мог передавать сигнал, не теряя себя.

— Отлично, — тихо сказал Истар, — ты достиг нового уровня. Запомни это ощущение. Это не просто многозадачность. Это — многопотоковое присутствие. И оно станет твоей опорой.

Шейн слегка улыбнулся сквозь напряжение. На мгновение всё казалось неподвижным и предельно ясным, а затем медленно в сознании начали появляться новые линии связи — новые возможности для следующего этапа практики.

— На сегодня мы закончим, мой принц. Благодарю тебя, — Истар поднялся и поклонился.

Шейн ответил поклоном и тихо поблагодарил магистра за урок. Когда Истар скрылся за поворотом, он снова сел на скамью.

Его взгляд был расфокусирован: то останавливался на фонтане, то перескакивал к звёздному небу. Эмоции возвращались медленно, легкое эмоциональное онемение растворялось — наступала расслабленность, такая необходимая после напряжённого многопотокового занятия.

До возвращения в лабораторию оставалось немного времени, и Шейн решил просто посидеть, дать себе передышку и прийти в себя. Вечерние сумерки сада, мерцающий свет Древа Мира, лёгкий шум воды — всё это создавалось для того, чтобы ум мог вернуться в привычный ритм без спешки.

Тишина и покой наполняли пространство, позволяя сознанию постепенно ослабить напряжение и восстановить равновесие. Тонкая гармония многопотокового присутствия ещё ощущалась, но теперь уступала место мягкой, успокаивающей сосредоточенности.

Глава 25

Глава 25. Интермедия Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Рабочий кабинет Орден-генерала 7 Ветви Ареона Теир Харта.

В таком режиме прошло ещё два дня. Шейн учился, тренировался, занимался с наставниками, работал в лаборатории под надзором Свет Райна, а по вечерам, перед сном, выходил в Алатайрэ и впитывал знания, которые давал ему Хранитель, оттачивая свои чувства и умение управлять энергиями.

В предобеденные часы последнего дня работы в лаборатории с землянином Майлзом О'Хара Шейн стоял рядом со Свет Райном и наблюдал, как тот создаёт для землянина новые воспоминания, аккуратно впечатывая их в память. Завтра Майлза должны были переправить в центральный Най-Теирский госпиталь, и уже там он придёт в себя. С новыми воспоминаниями, новым именем и новой жизнью. Ничего не помня ни об Ордене Древа, ни о своём неудавшемся испытании.

Всё было сделано правильно, и всё же внутри у Шейна оставался слабый, глухой след напряжения: слишком многое в эти дни держалось на точности решений и на том, что они не имели права ошибиться.

— Шейн, не переживай за него. С Майлзом теперь всё будет хорошо. И во многом благодаря тебе. — Свет Райн легко улыбнулся и по-дружески хлопнул Шейна по плечу.

— Да, схема вполне себя оправдала, — Шейн кивнул.

— Именно. И теперь будет использоваться как эталонная при работе с землянами.

— Я рад, — кратко ответил авари. Отведя взгляд от землянина, он посмотрел на собрата. — Теперь ты вплотную займёшься своими новыми обязанностями в спецотделе?

— Да, приступаю с завтрашнего утра.

— Работа будет связана с поиском источника угрозы с внешних территорий?

— Это основная цель, но мы будем заниматься и вопросами внутренней безопасности, связанными с этой угрозой. По нашим данным, внутри Империи существуют некие управляющие центры, связанные с тем Существом из-за Грани.

— Ясно, — Шейн направился к выходу из зоны изоляции. Свет Райн последовал за ним.

Когда они переоделись и покинули лабораторию, Шейн предложил:

— Не желаешь прогуляться в саду? Я там встречаюсь с Лессионом через полчаса.

— С удовольствием. Надо проветриться после лаборатории.

Они дошли до выхода из комплекса и уже через несколько минут вошли в сад. Здесь, медленно двигаясь по дорожке парково-лесной зоны, Свет и Шейн без спешки обменивались мыслями о сложившейся ситуации и о том, что могло за ней стоять.

— Насколько я понимаю, ситуация довольно тревожная? — спросил Шейн.

— Да, брат. Уже есть понимание, что на границах Империи происходит что-то серьёзное. Пропадают корабли, причём не только имперские, но и суда наших соседей. На планетах происходят нападения на членов Ордена и на потенциальных кандидатов. Идёт нагнетание внутренних разногласий в правительствах планет, подчинённых Аварийским Кланам. В умы разумных кто-то целенаправленно сеет мысли о возможном неподчинении власти Кланов и власти Императора. Поднимают голову самые разные секты. По отдельности вроде бы ничего особенного — подобное можно было наблюдать всегда, в той или иной мере. И с этим мы справлялись. Но сейчас, в комплексе, особенно после нападения этой тёмной твари на Орден-генерала, складывается уже по-настоящему угрожающая картина. Вот тут и подключается наш отдел. Мы будем заниматься не только изучением и расследованием ситуации, но и разработкой мер по её коррекции и возможному устранению угрозы.

— Фактически наш отдел становится оперативным центром по борьбе с угрозой.

— То есть не только аналитика, но и оперативная деятельность? — уточнил Шейн.

— Именно, — мысленно подтвердил Свет. — В отделе работают универсалы: мы все и аналитики, и оперативники. И у каждого за плечами большой стаж полевой работы.

— Эх... — вздохнул Шейн. — Я был бы не против поучаствовать. Я, конечно, не оперативник, но уж с аналитикой у меня всё хорошо.

— Хм. Знаешь, Шейн, если бы это было возможно, я, пожалуй, взял бы тебя к себе в отдел стажёром. Твой уровень знаний и умений в области ксенобиологии и ксенопсихологии действительно очень высок. Сейчас ты проходишь серьёзное обучение по всем предметам, по которым обычно идёт подготовка наших оперативников, а кроме того, обладаешь способностями, которые мало у кого есть, особенно среди тех, кто работает в поле. В нашей работе подобные способности применяются редко — в основном из-за уникальности и большой ценности их носителей. А нам предстоит серьёзная работа с самыми разными разумными, и твои умения здесь очень бы пригодились. В любом случае, — тут он едва заметно вздохнул, — это точно не от меня зависит. Ты теперь один из принцев Империи, и твою судьбу будет определять Император.

— Это так, — Шейн тоже вздохнул. — Я с радостью приму любое назначение, которое сочтут нужным мне дать. Но меня, если честно, искренне пугает возможность того, что меня засадят в четырёх стенах на какую-нибудь очень нужную и важную, но при этом невыносимо нудную работу.

— Думаю, тебе не стоит об этом беспокоиться. Всё же наши психологи — серьёзные ребята. Твоя психологическая карта наверняка уже изучена вдоль и поперёк. И в ней учтены все твои сильные и слабые стороны. Поверь, будучи членом Ордена Древа, ты вряд ли получишь ту работу, которую тебе будет скучно делать.

В этот момент навстречу Свету и Шейну из-за поворота вышел Лессион. Они синхронно приветствовали его. После этого Свет Райн извинился, сказав, что ему пора возвращаться к делам, и покинул их.

В то время как Шейн продолжал своё обучение с Лессионом, Орден-генерал Ареон Теир Харт созвал оперативное совещание. Свет Райн последним вошёл в приёмную Главы Ордена на Най-Теире и прошёл в его рабочий кабинет. Там уже присутствовали все главы отделов. Свет поклонился, приветствуя собравшихся, и занял своё место за столом.

Орден-генерал приглушил свет в помещении, и над поверхностью стола, за которым они сидели, вспыхнула голограмма.

С неё на них смотрел Командор Ордена Древа, Арэндиль Фэа Нейян.

— Приветствую вас, братья и сёстры Ордена Древа. Это прямая трансляция для руководящего состава всех Ветвей Ордена. Моей волей, с ведома и одобрения Императора, я объявляю в Ордене Древа военное положение. Приказываю всем подразделениям перейти на соответствующие протоколы. У нас появился новый внешний враг. Уровень расчётной агрессии — 6А, с прогнозом до 9А в ближайшие несколько месяцев. Весь интенсионал по нему будет передан вам немедленно и одномоментно по личным ментальным каналам. Подготовьтесь к приёму. Все дальнейшие действия по этому вопросу Главы Ветвей согласовывают с руководителем объединённого специального отдела, Первым Листом 7 Ветви, Светом Райном. Свет Райн, отчёт каждый день в 9 утра по среднегалактическому времени.

Все сидящие за столом выпрямились, и их глаза неярко засветились синим светом. После того как пакет информации был принят каждым, Командор коротко кивнул, и голограмма погасла.

В кабинете на несколько мгновений воцарилась тяжёлая, собранная тишина.

Глава 26

Глава 26. Объединённый специальный отдел, подразделение на Най-Теире. Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Новый рабочий кабинет Свет Райна.

После краткого совещания у Главы Ордена на Най-Теире Свет Райн отправился в свой новый кабинет, размещавшийся на пятом этаже центрального корпуса штаб-квартиры. Там же располагался и его новый отдел. Набор сотрудников всё ещё продолжался.

Из своего кабинета Орден-полковник связался по выделенному каналу орденской сети с руководителями спецотделов других звёздных тейтов и получил от них подробные отчёты вместе с выводами аналитиков. После этого, раздав необходимые указания, он сосредоточился на разработке тактических шагов, быстро вбивая пункты плана в терминал рабочего стола.

Первым пунктом шла разведка всех мест пропажи кораблей. Вторым — поручение аналитическому подразделению объединить все случаи нападений на сотрудников и членов Ордена за последние четыре года. Третьим — собрать воедино все случаи волнений местных религиозных сект во всех тейтах. Четвёртым — провести анализ внутренней ситуации во всех аварийских кланах. Пятым пунктом — собрать всю информацию о клановых и частных заказах новых межзвёздных кораблей за последние четыре среднегалактических года. Шестым — объединить всю информацию по внешним сотрудникам Ордена, которые увольнялись или были уволены за тот же период. Обязательными данными должны были стать уровень допуска сотрудника, срок его работы, причина увольнения и сведения о том, где он находился до последнего времени с момента ухода.

Период в четыре года брался не случайно: первые исчезновения кораблей были зафиксированы чуть меньше четырёх лет назад.

Подумав, Свет добавил седьмой пункт — собрать сведения обо всех более или менее странных событиях, происшествиях или даже слухах, зафиксированных в любом тейте за последние несколько лет.

Записав этот пункт, он почему-то сразу подумал о Шейне Мирте — землянине, чей жизненный путь волею судьбы изменился столь резко и кардинально.

«Вот уж действительно странность космического уровня», — мелькнуло у него.

Некоторое время Свет задумчиво смотрел на экран визора, а затем снова вернулся к мысли, которая уже не раз возникала у него за этот день.

«Может быть, действительно попросить у Командора разрешение — хотя бы неофициальное — взять Шейна к себе в отдел на ограниченную стажировку под мою ответственность? У парня нестандартный ум, он не мыслит шаблонно. Уровень знаний высокий, физические возможности, особенно после преображения, стали не хуже, чем у других авари, а обучается он с невероятной скоростью. И это, не говоря уже о его ментальных данных и способностях к управлению стихийными энергиями... Да, Шейн очень бы пригодился в моём отделе. Но вряд ли Командор сразу разрешит, особенно пока тот проходит обучение. А потом будет представление принца народу на Осеннем Балу... После этого внимания к нему станет только больше».

Орден-полковник едва заметно вздохнул, отбрасывая лишние мысли, и вновь сосредоточился на работе.

Тем временем в рабочем кабинете Командора Ордена между ним и Ареоном Теир Хартом происходил следующий разговор.

— Арэндиль, куда ты планируешь направить Шейна после окончания обучения и представления на Осеннем Балу?

Авари и человек сидели в креслах друг напротив друга. Арэндиль задумчиво посмотрел на Ареона.

— У тебя есть предложение?

— Да, если позволишь.

— Слушаю тебя.

— Парню необходим опыт оперативной работы. Я прекрасно осознаю, насколько он ценен для Империи, — успокаивающе поднял ладонь Ареон, заметив, что Арэндиль нахмурился, — но ситуация складывается таким образом, что никто из нас не останется в стороне. И будет лучше, если он сейчас, пока ещё не началась активная фаза столкновения, наберётся подобного опыта.

— Он учится, Ареон. Когда ты предлагаешь ему получать этот опыт? Парню без году неделя. Считай, он только родился.

Ареон упрямо покачал головой.

— Ты прав и не прав, Командор. Он вполне сложившаяся личность — сильная и целеустремлённая. Не забывай: как человек, к моменту преображения он уже был взрослым и сформировавшимся. В тебе говорит традиция, Арэндиль. Для вас, авари, подобный возраст — это младенчество. Люди живут намного быстрее.

— Он теперь авари, — слегка ворчливо заметил Арэндиль.

— Да, но скорость его обучения ясно показывает, что его ум продолжает жить со скоростью землянина. Он привык поглощать большие массивы информации за короткий промежуток времени, а возможности организма авари лишь усилили его в этом отношении. В этом его огромное преимущество перед всеми нами.

— Хорошо, Ареон. Так что ты предлагаешь? — Ещё раз спокойно спросил авари.

— Надо начинать вводить его в курс дела, Командор. Ему в любом случае, как принцу Империи, рано или поздно придётся влезть во всё это. Так почему бы не начать сейчас? Прикрепи его к отделу Света Райна хотя бы на ограниченную стажировку, в качестве аналитического консультанта. Пусть парень поработает в команде. У него как раз освободилось несколько часов в день. Работа в лаборатории закончена. Он отдал свой Долг Жизни Ордену.

— Кстати, как всё прошло?

— Шейн разработал очень эффективный протокол, причём за удивительно короткий срок. Свет Райн уже передал схему в информационный центр Ордена. Теперь на её основе будут разрабатываться более безопасные методы воздействия на реципиентов-гуманоидов при действии мутагена. Схема получилась довольно универсальной и может применяться не только для землян.

— Отлично, рад это слышать. — Арэндиль задумчиво постучал изящными, но сильными пальцами по подлокотнику кресла. — Согласен, Ареон. Ты убедил меня.

— Завтра Шейн встречается с Афаниэле. Император выделил им четыре часа. Я, пожалуй, зайду за ним в конце встречи и поговорю с ним наедине. У него раскрылись необычайно сильные способности к управлению стихийными энергиями, а также уникальные ментальные возможности. Ты в курсе, что сегодня он сумел разделить своё сознание на пять потоков? — с некоторой гордостью за племянника спросил Арэндиль.

— О его работе со стихийными энергиями я знаю, а вот о такой способности — пока ещё нет. И как долго он продержался?

— Целых двадцать минут. Император и я не можем удерживать семь потоков дольше пары часов. А тут неофит без особых затруднений создаёт пять потоков сознания с чёткой канальной структурой и держит их двадцать минут. Ты хоть понимаешь, какой потенциал в нём заложен, Ареон? И чего он сможет достичь уже через несколько месяцев тренировок?

— Тем более необходимо использовать его способности. Это даст нам серьёзное преимущество перед врагом, а для самого Шейна станет хорошей возможностью отточить и усилить свои умения.

— Ладно, старый друг, ты уже убедил меня, — Арэндиль поднял ладонь и тепло улыбнулся мужчине, сидевшему напротив. — После встречи с Афаниэле я поговорю с ним сам, а затем свяжусь со Светом Райном. Пусть возьмёт Шейна в отдел на ограниченную стажировку — неофициально, как аналитического консультанта, под свою ответственность. Полного допуска мы ему пока не дадим, но к реальной работе начнём подключать.

Глава 27

Глава 27 Императорский дворец на Нейянте. Личные покои Великой Герцогини Афаниэле Аранэль Нейян

После утренних занятий с Лессионом и мастером Арфеем на полигоне, а также часовой медитации с магистром Истаром в саду, Шейн и Свейр сидели в своих апартаментах и завтракали. Утренние лучи Альбиона проникали в окна и окрашивали помещение в солнечно-лиловые тона, рассыпая искристые блики по стенам комнаты.

Доев свою порцию, Шейн откинулся на высокую спинку стула и задумчиво смотрел на сверкающие в солнечном свете стеклянные грани посуды, ожидая, когда Свейр тоже закончит завтрак.

— Через двадцать минут перемещаемся в Императорский дворец, Свейр. На этот раз ты идёшь со мной. Допуск на тебя есть, а вот ребят из звезды придётся оставить здесь.

— Ясно, — кратко отозвался воин, собирая посуду и относя её к транспортному шкафу.

Потом он потянулся к клипсе в ухе и стал тихо отдавать указания дежурной паре телохранителей.

Шейн же встал и прошёл к себе в спальню, чтобы освежиться перед дорогой.

Через пятнадцать минут они уже покинули апартаменты и, оставив двоих телохранителей у входа в телепортационный узел, вошли внутрь.

За утро Шейн разобрался с информацией, загруженной в его память ночью, и теперь точно знал, что и как нужно делать, чтобы осуществить перемещение через промежуточные точки в нужное место.

Они встали в центре круга: Шейн — позади Свейра, положив руки ему на плечи. Затем ментальным импульсом он ввёл необходимые координаты и включил установку.

На несколько мгновений их окутало серое марево, в котором терялось осознание окружающей действительности, а тело становилось неспособным даже на малейшее мускульное усилие. Затем мир вновь возник вокруг них.

Шейн со спутником оказались в уже знакомом ему помещении личного Императорского телепортационного узла во дворце. Придя в себя, они вышли из комнаты, не встретив никого на своём пути, хотя и Шейн, и Свейр ощущали на себе постороннее внимание — это работала служба безопасности Императорской гвардии.

Шейн мысленно сказал Свейру:

— Мы в списках допуска. Нас проверили и пропустили.

Затем авари развернул перед внутренним взором карту дворца и определил, куда и как им нужно попасть. Ровно за минуту до десяти утра они подошли к дверям апартаментов Великой Герцогини Афаниэле Аранэль Нейян.

У входа стояли двое гвардейцев.

Шейн передал им ментальную метку-пропуск и повернулся к своему адъютанту.

— Свейр, ты будешь ждать меня в приёмной.

Тот молча кивнул, и они вошли. Приёмная Великой Герцогини не пустовала. За столом сидела красивая девушка-авари с сиреневыми глазами. При виде вошедших она поднялась и с любопытством, не скрывая явной заинтересованности, посмотрела на них.

Шейн вежливо поклонился.

— Я — Шейн Мирт, а это, — он плавным жестом указал на Свейра, — мой адъютант, Свейр Тен. Великая Герцогиня ожидает меня.

Девушка также поклонилась и представилась:

— Аннари Лер Талас, адъютант её Светлости. Великая Герцогиня предупредила о вашем визите, арквендо Шейн. Проходите, пожалуйста, а ваш адъютант может подождать здесь.

Шейн благодарно кивнул и вошёл в открывшуюся дверь, ведущую в покои Афаниэле.

Герцогиня встретила его, сидя в изящном удобном кресле с резными ножками и высокой спинкой, обитой тёмно-синей бархатной тканью. На ней было лёгкое домашнее платье из струящейся светло-голубой ткани с мерцающей искрой, перехваченное тонким серебристым ремешком, и лёгкие серебристые туфельки на невысоком каблуке. Её длинные волосы были заплетены в несколько кос и искусно уложены в изящную причёску, украшенную серебряными шнурами и шпильками с голубыми алмазами. Но ярче алмазов сияли её глаза — ярко-синие, с фиолетовой искрой.

Она плавно поднялась, когда Шейн вошёл в комнату, и ответила на его низкий поклон.

— Светлого дня, Шейн, — произнесла Афаниэле глубоким мягким голосом.

— Светлого дня, Афаниэле, — приветствовал её он, низко склонившись и прижав правую руку к сердцу.

Афаниэле подошла к нему, и он выпрямился, прямо глядя ей в глаза. Она улыбнулась, затем обняла Шейна за плечи и прижала к себе. Авари молчал, чувствуя себя неловко.

— Мой брат был щедр, даря нам четыре часа на общение, но всё же, боюсь, и этого времени нам будет мало. Поэтому не будем его терять, — она мягко потянула Шейна ко второму креслу в нише у окна.

Когда они сели, Афаниэле вновь посмотрела на него своими чарующими глазами и прямо спросила:

— Как ты всё это перенёс, Шейн?

— В целом хорошо. Сама мутация была довольно мучительной, — он слегка нахмурился, вспоминая, мягко говоря, неприятные ощущения, сопровождавшие перестройку организма.

— Могу представить, — женщина кивнула. — Когда-то очень давно я сама прошла подобную мутацию. Конечно, у меня не было столь кардинальных изменений, как у тебя: всё же это аварийский протокол, изначально разработанный для авари. Мы используем его для усиления наших природных способностей. Твой вариант, конечно, был намного жёстче.

Афаниэле сочувственно посмотрела на Шейна.

Тот лишь легко пожал плечами.

— Я справился. Дальше было уже не так тяжело.

Герцогиня бросила на него проницательный взгляд.

— Я слышала от брата, от Арэндиля, — уточнила она, — что у тебя проявился целый набор способностей. Причём, как утверждает он, ты ещё и осваиваешь их поистине огромными шагами.

Шейн вновь кивнул. Афаниэле с воодушевлением хлопнула ладонью по подлокотнику кресла.

— Очень интересно! Ты не мог бы продемонстрировать мне что-нибудь, пожалуйста?

— Хорошо. Что ты желаешь увидеть?

— На твоё усмотрение, — она улыбнулась и с ожиданием посмотрела на него.

Шейн на минуту задумался, а потом решил: была не была — попробовать использовать знания, которые получил от Хранителя, по управлению потоками энергии, пронизывающими Вселенную.

Шейн прикрыл глаза и расслабился, выровняв дыхание. Потом открыл их и перешёл на истинное зрение. Вычленил несколько подходящих по цвету, структуре и энергонасыщенности потоков и стал тщательно выплетать кружево своего творения, задав точку реализации в воздухе между собой и Афаниэле. Затем закольцевал и закрепил энергетический канал.

Герцогиня, затаив дыхание, наблюдала широко раскрытыми глазами, как в воздухе перед ней начинает проступать некое светящееся уплотнение, постепенно приобретая форму и наполняясь цветом. Через несколько минут то, что Шейн создавал буквально из ничего, наконец приобрело законченные черты. На колени Афаниэле опустился удивительный цветок на тонком тёмно-зелёном стебле, с нежными светящимися синими лепестками и яркими золотыми искрами в глубине чашечки.

Она, не веря своим глазам, смотрела на него, потом осторожно взяла цветок обеими руками и с восхищением принялась рассматривать. Поднеся его к лицу, она почувствовала тонкий изысканный аромат, лёгким шлейфом разливавшийся вокруг.

Шейн удовлетворённо смотрел на неё, любуясь точёными чертами её лица и искренним восторгом в глазах.

— Этот цветок никогда не увянет. Он всегда будет таким, потому что создан из чистой энергии. Это мой дар тебе, Афаниэле. Хотя его красота никогда не сравнится с твоей, — Шейн легко поклонился.

— Это чудесно, мой мальчик, — Герцогиня встала и, подойдя к одной из полочек, сняла оттуда небольшую хрустальную вазочку. Потом поставила цветок в вазу и поместила её на подоконник. — Удивительное искусство! Благодарю тебя за этот дар!

На мгновение она отвернулась от Шейна, украдкой вытерев слезу, потом снова повернулась к нему.

— Прости, я расчувствовалась. В последние годы я стала слишком сентиментальной. Наверное, и правда подхожу к закату своей жизни.

Тут Шейн встал и плавно подошёл к женщине, стоявшей у окна и смотревшей на цветок. Потом несмело взял её руку и, склонившись, поцеловал пальцы.

— Афаниэле, это просто цветок, крохотная часть моей благодарности. Благодарности за то, что ты дала жизнь моим предкам и мне, за то, что сразу приняла меня. Будучи человеком, я не чувствовал этого столь глубоко и полно. Теперь же для меня чувство принадлежности к роду, чувство семьи и личной поддержки перешли на совершенно иной уровень восприятия. Это не отменяет моей любви к моим родителям-людям. Я всегда буду любить их и заботиться о них по мере моих возможностей. Но теперь и вы — моя семья, и во мне как будто говорит голос крови. Я чувствую всех вас, когда вы рядом, словно мы — одно. Когда мы далеко друг от друга, я всё равно ощущаю эту связь на расстоянии — не столь остро, но столь же крепко и нерушимо.

Женщина обняла его одной рукой и, чуть приподнявшись, поцеловала в лоб, потом отступила и села в кресло. Предложив Шейну напитки и наполнив бокалы светло-красным соком из амаранта, она откинулась на спинку. Далее их беседа текла неспешно и была наполнена вопросами и ответами. Шейн подробно рассказывал о своей жизни на Земле, о своих путешествиях по другим планетам. Отвечал на вопросы о личной жизни и, в свою очередь, задавал вопросы о жизни здесь. Афаниэле кратко описала ему так называемый Ближний Круг, состоящий из самых близких родичей. Рассказала немного о своей жизни и о том, как познакомилась с первым предком Шейна, Агнаром Гейррёдсоном. Так прошло три с половиной часа. Время пролетело незаметно.

— Шейн, Император уполномочил меня представить тебя нашему Ближнему Кругу. Все, кто сейчас находится во дворце, уже собрались у меня в кабинете. — Она поднялась с кресла и, расправив складки платья, протянула ему руку.

Шейн тоже поднялся вслед за Афаниэле и, приняв её руку, проводил её до выхода из личных покоев. В приёмной они увидели Аннари и Свейра, которые, улыбаясь, о чём-то беседовали. При виде Шейна и Афаниэле они, немного смутившись, быстро поднялись и поклонились.

— Аннари, займи адъютанта нашего гостя ещё на полчаса. Мы с арквендо Шейном пройдём в мой рабочий кабинет.

— Повинуюсь, моя госпожа, — девушка присела в полупоклоне. — Гости уже ожидают вас.

Шейн просто кивнул Свейру и мысленно передал, что освободится через полчаса. После этого они вместе с Афаниэле прошли через небольшую анфиладу комнат к её рабочему кабинету.

Войдя в кабинет под руку с Великой Герцогиней, Шейн галантно пропустил её вперёд. Их встретили несколько высоких золотоволосых авари — женщин и мужчин, одетых по большей части в клановые цвета. Они ответили на его приветствие глубокими поклонами.

— Иримэлуву, позвольте представить вам моего пра-пра-правнука, Шейна Арато Нейяна, четыре дня назад принёсшего клятву верности роду, клану и Империи и окончательно принятого в наш род Императором.

— Шейн, позволь представить тебе Айменель Альфэа Нейян, Императрицу Нейянской Империи, супругу Императора Шиантора Альфэа Нейяна, твою двоюродную пра-пра-прабабушку.

— Для меня это честь, — он приложил руку к сердцу.

Императрица посмотрела на него с интересом и, улыбнувшись, негромко произнесла:

— Приветствую тебя, Шейн Арато Нейян, мой внучатый племянник. Я рада, что наша семья пополнилась столь прекрасным юным авари. Надеюсь видеть тебя у нас в гостях почаще.

— Буду рад в свободное от моих обязанностей время навещать семью, — дипломатично ответил Шейн.

Императрица довольно кивнула. Афаниэле уже представляла следующую авари. Красивая женщина со строгим лицом и сосредоточенным взглядом стояла и слегка свысока смотрела на молодого авари.

— Шейн, представляю тебе Малилойте Аранэль Нейян, дочь Шиантора и Айменель, главную целительницу Центрального Нейянтского госпиталя, главу Ордена целителей Империи.

Шейн вновь поклонился, с уважением глядя на женщину. Подобная должность требовала огромной самоотдачи и целеустремлённости.

— Для меня это честь, Аранэль.

— Приветствую тебя, Шейн Арато Нейян. Добро пожаловать в семью, — Малилойте с лёгкой улыбкой кивнула ему.

Затем по очереди ему представили Неинтара Сурэ Нейяна, супруга Малилойте и адмирала объединённого космического флота Империи, и Айверина Альтэира Винса Нейяна, супруга Афаниэле, Великого Герцога. Причём Айверин принял Шейна очень тепло, вопреки смутному опасению юноши, что супруг Афаниэле может отнестись к потомку своей жены от другого мужчины с некоторым отчуждением.

— К сожалению, представить тебя первому наследнику Империи, нашему с Айверином сыну, Лаурэфину Арьону Винсу Нейяну, я пока не могу. Лаурэфин возвращается из посольства только через неделю. Тем не менее он уже извещён о появлении нового родича и просил передать тебе своё приветствие и приглашение посетить его, когда он вернётся.

Шейн вежливо поблагодарил Афаниэле и, обращаясь ко всем присутствующим, сказал:

— Для меня радостно стать членом семьи. Я прекрасно осознаю ту высокую ответственность, которую налагает статус имперского принца. И со своей стороны обещаю сделать всё возможное и невозможное, чтобы соответствовать тем ожиданиям, которые на меня возлагаются, — Шейн на миг замолчал, потом продолжил: — И буду благодарен за любую помощь и поддержку с вашей стороны.

Он склонил голову, потом поднял взгляд на окружавших его авари.

Такие разные и в то же время несущие в себе общие черты, они смотрели на него с улыбкой и теплом. А потом все склонили головы и приложили руки к сердцу. Слова были не нужны.

Затем Афаниэле мысленно связалась с Шейном и произнесла:

— Мальчик мой, с тобой желает увидеться Арэндиль. Он будет ждать тебя у себя в личных покоях через десять минут.

Шейн послал ей благодарность по ментальному каналу. Потом попрощался со всеми и покинул кабинет Афаниэле. Пройдя в приёмную, где к нему присоединился Свейр, они попрощались с Аннари и вышли в коридор. Восстановив в памяти план дворца, Шейн определился с маршрутом, и они направились на встречу с Арэндилем.

Глава 28

Глава 28

Личные покои второго наследного принца Империи, Командора Ордена Древа Арэндиля Фэа Нейяна

— Хорошо, Арэндиль, я даю своё согласие на неофициальное подключение Шейна к группе Свет Райна в качестве аналитического консультанта под личную ответственность Райна. Надеюсь, его охрана организована на соответствующем уровне, — по ментальному каналу, связывавшему Командора с Императором, ясно ощущалась серьёзная обеспокоенность старшего брата.

— Нет причин для беспокойства, Шиантор. Охрана у него квалифицированная и опытная.

— Ты ведь понимаешь, что в свете назревающих событий Шейн становится центральной фигурой. Он должен быть жив, здоров и в полной готовности, когда придёт его время.

— Но без нужного опыта, без необходимых связей, без собственного понимания ситуации он не сможет действовать в русле предсказания Афаниэле, — Арэндиль постарался как можно мягче донести эту мысль до брата. — Вчера я ввёл в Ордене военное положение. У нас осталось не так уж много времени до первого прямого столкновения. Прогнозы моих аналитиков ясно указывают на это.

— Сколько? — мысленный голос Императора был сух и холоден.

— Три, от силы пять месяцев.

— Ясно. В таком случае я созываю военный совет в полном составе завтра, в главном штабе Центрального командования. Нам необходимо чёткое понимание ситуации и расстановки сил.

— Спецотдел ещё не до конца укомплектован, но его сотрудники уже начали работу по сбору и обработке информации.

— Твой протеже должен будет представить первые выводы на совете. Как я понимаю, первоначальный объём данных уже имеется.

— Да, брат. Всю имеющуюся информацию мы предоставим, как и первичный анализ.

— Возвращаясь к нашему племяннику, Арэндиль, на какую задачу ты планируешь поставить его в отделе Райна?

— Шейн показал себя хорошим аналитиком: он умеет подмечать даже мелкие детали и складывать их в единую картину. Чтобы он был погружён в ситуацию, лучше всего подключить его к аналитической группе, через которую проходит основной массив информации, — разумеется, в пределах ограниченного допуска. Несколько часов в день он сможет уделять работе в отделе.

— Насколько я помню, ты говорил, что он освоил разделение потоков сознания.

— Да, это так, — мысленно подтвердил Арэндиль. — Истар сказал, что наш уникум сумел удерживать пять сформированных каналов с потоками сознания целых двадцать минут.

— Действительно? — недоверчиво переспросил Император. — Что ж, в таком случае думаю, что Шейн вполне сможет удерживать пару потоков в течение дня. Заодно и потренируется. Пусть всё время остаётся на связи с аналитиками отдела. Так он значительно быстрее освоится с ситуацией.

— Хорошо, — согласился Командор. — Ты, конечно, прав. Я не подумал об этой возможности, хотя должен был.

— Не вини себя, брат, — Император послал мысленный импульс ободрения. — Иногда со стороны виднее, а у тебя сейчас и без того огромный фронт работы. Изучи весь список способностей Шейна и подумай, что из этого можно использовать уже сейчас и как дать ему возможность максимально раскрыть и развить эти способности.

— Сделаю, — коротко ответил Арэндиль.

— И вот ещё что, — Шиантор слегка замялся, но затем всё же произнёс: — Помнишь в предсказании Афаниэле фразу: «В час, когда другие огни угаснут»?

— Да, помню.

— Я всё думал над ней и, знаешь... — тут Шиантор сделал паузу. — Она мне очень не нравится.

Арендиль всё ещё молчал, не до конца понимая, к чему клонит брат.

— Подумай сам, брат: что должно случиться, чтобы все другие огни угасли? Особенно если учесть, что сестра сравнивает Шейна со стрелой Света.

— Не хочу думать о плохом, — вздохнул Арэндиль.

— А придётся, брат. Я настаиваю на том, чтобы ты усилил личную охрану. И прошу... нет, приказываю, — в мысленном голосе Императора проскользнули властные нотки, — не лезть лично в пекло и не участвовать в авантюрах, подобных той, в которую влез твой подчинённый Ареон Теир Харт.

— Я тебя услышал, — вздохнул Арэндиль. — Но позволь напомнить, что в случае прямого противостояния с врагом я буду находиться в рубке командующего объединённым космическим флотом Империи как один из немногих, кто способен осуществлять комплексную многоканальную ментальную связь.

— Я помню, брат. Но ты обязан дожить до этого момента.

— Доживу, — мрачно произнёс Командор. — Но это в полной мере касается и тебя, брат.

— Мы оба обязаны, — коротко ответил Император. — Военный совет — завтра в десять утра по среднегалактическому времени. С Шейном ты сегодня поговоришь?

— Да. Он сейчас у Афаниэле. Я уже передал ей, чтобы после встречи с Ближним Кругом и знакомства с родичами Шейн зашёл в мои личные апартаменты.

— Отлично, — Шиантор улыбнулся. — Тогда до встречи на совете. Да освещают звёзды твой путь, брат!

— До встречи, брат. Да освещают звёзды твой путь!

Канал ментальной связи закрылся, и Арэндиль поднялся из кресла, в котором сидел, пока мысленно разговаривал с Императором. Перейдя к рабочему столу, он прочитал краткую сводку от Деянира и поступивший отчёт от Свет Райна. Затем подготовил распоряжение для орден-полковника о присутствии на военном совете, созываемом Императором, и о необходимости представить доклад по текущей ситуации.

Отдельным пунктом он указал, что Шейн Арато Нейян прикрепляется к отделу в неофициальном статусе аналитического консультанта при группе Свет Райна, под личную ответственность Свет Райна и Ареона Теир Харта, с ограниченным доступом к аналитическим материалам и прямым подчинением Командору Ордена. Любое участие Шейна в оперативных мероприятиях без личного разрешения Арендиля запрещалось — по крайней мере, до Осеннего бала.

Заверив документ личной электронной подписью и особой энергетической меткой, Арендиль отправил его Деяниру, чтобы тот присвоил приказу исходящий номер и переслал адресату.

Затем Арэндиль решил выполнить приказ Императора, касавшийся его личной безопасности. Вызвав Деянира в кабинет, он распорядился удвоить состав боевой звезды охраны и, несмотря на то что коды и так обновлялись каждую неделю, решил, что стоит подстраховаться, и велел уже сегодня сменить все коды системы безопасности его личных апартаментов в Императорском дворце и в штаб-квартире Ордена на Нейянте. Командор не был параноиком, но разумная осторожность и предусмотрительность уже не раз спасали ему жизнь.

Затем он снова вернулся за стол и написал ещё несколько писем и приказов для глав Ордена в Третьем, Пятом и Одиннадцатом звёздных тейтах. Как раз, когда он переправил последний приказ Деяниру, с ним по ментальной связи связалась Афаниэле.

— Брат, мы закончили. Шейн направляется к тебе.

— Как всё прошло?

— Замечательно, — ментальный канал передал ощущение тёплой улыбки сестры. — Ты только представь: мальчик владеет уровнем творения! Он создал для меня цветок!

— Что? — Арэндиль не удержался и даже поднялся из кресла. — Что значит — создал цветок?

— Вот, полюбуйся, — Афаниэле передала ему образ изящного синего цветка на тонком тёмно-зелёном стебле с золотыми искрами в сердцевине. — Правда, потрясающе? — в её словах прозвучала гордость за правнука.

— Да, сестра, действительно потрясающе, — задумчиво подтвердил Арэндиль, рассматривая цветок истинным зрением и лихорадочно пытаясь вспомнить, была ли эта способность в списке уже открывшихся у Шейна. — Из нашей семьи только Шиантор владеет подобным даром, да и то в основном использует готовые шаблоны. А тут, ты говоришь, парень просто создал совершенно новую вещь!

— И это ещё не всё. Он сказал, что этот цветок вечен, он никогда не завянет. Ты только посмотри: это ведь чистая энергия! Но цветок как настоящий — он даже пахнет.

Арэндиль медленно опустился обратно в кресло.

— Иримэ, ты хоть понимаешь, что это почти божественный уровень?

— Теперь я это осознаю, брат, — так же задумчиво прозвучал в голове Арэндиля её голос.

— Твой потомок — настоящая загадка, сестра. И нам придётся её разгадать.

— Не дави на мальчика, Арэндиль. Помни: он должен действовать независимо.

— Я помню, иримэ. Благодарю тебя за информацию. А сейчас мне предстоит поговорить с нашей ходячей загадкой.

— Удачи! — Афаниэле послала мысленный поцелуй и отключилась.

Арэндиль связался с Деяниром и приказал ему сопроводить Шейна к себе, как только тот придёт, а заодно принести горячий травяной чай и сладости.

Через несколько минут дверь кабинета открылась. Первым вошёл Шейн и приветствовал дядю официальным орденским приветствием. Следом за ним появился Деянир, который быстро расставил чайные приборы на небольшом столике для двоих у окна.

— Светлого дня, Шейн, — Арэндиль подошёл к племяннику и, улыбнувшись, пригласил его к столику. — Предлагаю насладиться прекрасным чаем, рецепт которого давно используется в нашей семье, а заодно и поговорить.

Шейн кивнул.

— С удовольствием, дядя. Благодарю.

Когда они уселись, Арэндиль церемонно разлил чай по небольшим пиалам. Некоторое время оба молчали, вдыхая аромат трав и неторопливо, маленькими глотками смакуя напиток. Невольно вспомнив слова Афаниэле и сотворённый Шейном цветок, Арэндиль посмотрел на племянника внимательнее: интерес семьи к этому юноше рос всё сильнее, и причин для этого становилось с каждым часом всё больше.

Поставив пиалу на стол, Командор прямо взглянул на Шейна и произнёс:

— Я пригласил тебя сегодня, чтобы определить твоё место в Ордене на ближайшее время, племянник.

Шейн тоже отставил пиалу и внимательно посмотрел на Командора.

— Во-первых, поздравляю тебя с присвоением звания орден-лейтенанта. Вот твои регалии. —Арэндиль протянул Шейну небольшой знак в виде листа Древа, на котором были выгравированы буква «Л» аварийского алфавита и цифра 1, а также рукоять энергетического меча с инициалами Ш. А. Н. — Это именной меч, изготовленный специально для тебя, Шейн. В него внесены твои генетические данные, поэтому активироваться он будет только в твоих руках. Цифра 1 означает, что ты приписан к Ордену Древа Первого звёздного тейта. Я являюсь твоим непосредственным командиром.

Шейн поднялся и совершил воинский поклон, затем принял из рук Арэндиля знак и меч.

— Я благодарю тебя за доверие, Командор. Обещаю его оправдать.

После этого он пристегнул меч к карабину на поясе и закрепил знак на правой стороне воротника-стойки.

Командор одобрительно кивнул и жестом пригласил Шейна снова сесть.

— Хорошо, Шейн, теперь перейдём к вопросу твоего развития. Ты знаешь, что сейчас на границах Империи складывается тревожная ситуация. Вчера я объявил в Ордене военное положение. Весьма вероятно, что в скором времени военное положение будет объявлено и во всей Империи. Но пока у нас ещё есть немного времени на подготовку. А значит, мы должны использовать все имеющиеся у нас возможности.

Он сделал короткую паузу, словно ещё раз мысленно взвешивая принятое решение.

— Сегодня я издал приказ о твоём прикреплении к рабочей группе Свет Райна. Формально ты не входишь в постоянный состав спецотдела: пока ты будешь работать в неофициальном статусе аналитического консультанта при группе, с ограниченным доступом к материалам. Твоя задача — изучать поступающую информацию, подключаться к её анализу и постепенно осваивать эту работу. Если твои способности дадут тот результат, на который я рассчитываю, объём задач и уровень допуска со временем будут расширены. Но участие в любых оперативных мероприятиях без моего личного разрешения исключено.

Шейн понимающе кивнул.

— Как мне совместить это с обучением? У меня есть несколько часов личного времени, но, боюсь, этого будет недостаточно.

— Ты ведь уже овладел разделением потоков сознания, верно?

— Я проделывал это несколько раз на занятиях с Истаром.

— Значит, помимо нескольких часов личного присутствия в отделе в день, ты будешь поддерживать два потока сознания, один из которых полностью направишь на работу с информацией аналитической группы.

— То есть я должен буду заниматься одновременно двумя делами? В одном потоке сознания проходить обучение, а в другом непрерывно работать на задачи отдела?

— Именно, — Арэндиль улыбнулся. — Рассматривай это как практику по разделению потоков. Я, например, постоянно работаю в подобном режиме. Вот и сейчас у меня задействованы три канала: в одном я разговариваю с тобой, второй используется для ментального общения с главой Ордена Седьмого тейта, а третий — для анализа поступающей в непрерывном режиме оперативной информации. Ты просто ещё не привык к своим новым способностям и пока мыслишь старыми шаблонами. Забудь о них.

Шейн хмыкнул и налил себе в пиалу свежую порцию чая. Сделав несколько глотков, он вновь посмотрел на Командора.

— Я понял, дядя. Буду учиться пользоваться всеми своими возможностями.

— Отлично, Шейн. И не думай, что так могут все авари. Обычно поддерживать два — максимум три канала способны лишь авари, прошедшие посвящение в Ордене, да некоторые из людей. Например, глава Ордена Седьмого тейта Ареон Теир Харт. Или те, кто целенаправленно развивал в себе эту способность на протяжении многих столетий, — как магистр Истар. Он, кстати, яркий пример выдающегося мастера.

— Он говорил мне, что Император способен поддерживать до семи каналов.

— Это так, но Шиантор уникален. И даже его возможности не безграничны: предел для семи каналов одновременно — два часа, после чего ему требуется почти суточное восстановление. Истар сообщил мне, что уже на первом занятии ты сумел задействовать пять каналов и удерживал их почти двадцать минут без особых последствий.

— Да, но это было очень непросто, и после этого меня довольно сильно вело, — подтвердил Шейн.

— А теперь подумай, сколько каналов и на какой срок ты сможешь удерживать уже через несколько месяцев регулярных занятий. — Арэндиль даже слегка подался вперёд. Чем больше он узнавал о способностях племянника, тем яснее понимал, почему интерес семьи к Шейну растёт так быстро. — Это поистине уникальная способность, племянник. И с нашей стороны было бы преступлением не использовать её в сложившейся ситуации. Поэтому — тренировка, и ещё раз тренировка. В идеале тебе стоит учиться разделять потоки не только на два канала, но и на три, на четыре и больше. Каждый день, пусть даже ненадолго. Пусть магистр Истар уделит этому особое внимание на ваших занятиях.

— Хорошо, дядя. Я всё понял и буду тренироваться.

Арэндиль тоже сделал несколько глотков чая и ненадолго замолчал. Но затем снова заговорил:

— Сестра передала мне, что ваша встреча прошла весьма удачно.

— Да, — Шейн улыбнулся. — У меня язык не поворачивается называть её бабушкой. В голове сразу всплывают ассоциации из прежней жизни, а к ней они совершенно неприменимы. Она потрясающая!

— Да, это так, — светло улыбнулся Арэндиль. — Мы все её обожаем. Она похвасталась, что ты сделал ей совершенно чудесный подарок.

Шейн смущённо покраснел.

— Да, в общем-то ничего особенного. Просто захотелось сделать ей приятное — и я создал цветок под цвет её глаз.

Арэндиль с изумлением смотрел на юного авари, сидевшего перед ним. Шейн произнёс это так спокойно, что сразу стало ясно: он и сам не до конца понимает, какое чудо сотворил на самом деле. С каждой новой подробностью интерес семьи к нему только усиливался, и теперь к этому интересу всё явственнее примешивалось настоящее благоговейное удивление.

— Будь уверен, ей было очень приятно получить от тебя такой подарок. Скажи, — тут Арэндиль слегка замялся, — а ты можешь сотворить таким образом что угодно?

— Не знаю, — пожал плечами Шейн. — Я вообще впервые сделал нечто подобное. Но могу попробовать и сейчас что-нибудь сотворить. Ну вот, например...

С этими словами он на минуту прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

Арэндиль затаил дыхание и, перейдя на истинное зрение, внимательно наблюдал за племянником. Шейн сложил ладони лодочкой, затем открыл засветившиеся синевой глаза и полностью сконцентрировался. Медленно над его руками начала возникать сверкающая сфера, переливавшаяся всеми цветами радуги. Затем она стала сжиматься и сворачиваться, постепенно приобретая форму небольшой витой морской раковины. Наконец раковина мягко опустилась ему на ладони, и Шейн взглянул на Командора.

Потом он погладил раковину пальцами правой руки — и из неё внезапно полилась тихая переливчатая мелодия, чем-то напоминавшая шум прибоя, рокот волн и журчание струй воды, но при этом с явственными инструментальными нотами. Мелодия была завораживающей, и Арэндиль поймал себя на том, что его разум, погружаясь в неё, обретает удивительную ясность и чёткость восприятия окружающей действительности. Обычно в состоянии разделения сознания на несколько потоков восприятие мира становилось слегка отстранённым, словно смещённым в сторону от привычной реальности. Но под эту мелодию всё воспринималось необычайно чётко.

Шейн молча протянул раковину Арэндилю. Тот осторожно принял её из рук племянника.

— Если потереть её пальцами, мелодия заиграет снова. К сожалению, здесь только одна мелодия, — смущённо сказал Шейн. — Дарю её тебе, дядя.

Арэндиль восхищённо рассматривал раковину, потом перевёл взгляд на Шейна и склонил голову.

— Племянник, благодарю тебя. Это удивительный дар. И ещё более удивительна твоя способность к подобному сотворению. Я прошу тебя, Шейн, развивай этот талант.

— Хорошо, — юный авари смущённо склонил голову. — Я ведь только осваиваюсь с тем, во что превратился после изменения. Многого ещё не знаю и не понимаю.

— Шейн, я предоставлю тебе всё, что необходимо для твоего обучения и развития. Время до Осеннего бала у тебя уже и без того плотно расписано, а дальше будем смотреть по обстоятельствам. Тебе необходимо как можно быстрее освоиться.

— Понимаю.

— Хорошо, племянник. На сегодня наш разговор закончен. Если тебе потребуется моя помощь, метка моего личного ментального канала у тебя есть. Связывайся в любое время, — напомнил он и поднялся.

Шейн последовал его примеру.

— Деянир тебя проводит. Светлого тебе дня!

— Светлого дня, дядя! — Шейн поклонился, приложив руку к сердцу, затем развернулся и вышел из комнаты.

Проводив племянника, Арэндиль в задумчивости подошёл к окну, всё ещё держа в руке подаренную ему Шейном раковину, сотворённую буквально только что. Он легко провёл по ней пальцами, и вновь зазвучала странная, притягательная мелодия.

Теперь Арэндиль особенно ясно ощущал, что интерес семьи к Шейну не должен быть простой родственной заинтересованностью. Слишком стремительно раскрывалась сила юного авари, слишком необычными были её проявления, и слишком многое в мире начинало незримо смещаться вокруг одного-единственного имени.

«Что же знаменует твой приход для всех нас?» — подумал второй наследник звёздной Империи. — «Я вижу, как твоя сила растёт с каждым днём, и понимаю: подобное не приходит в мир без причины. Вечный Свет… как же нам совладать с лавиной, предвестником которой ты являешься, Шейн Мирт, признанный Шейн Арато Нейян?»

Глава 29

Глава 29 Центральный военный штаб на Нейянте. Военный совет.

— Военный совет объявляю открытым! — Император кивнул присутствующим, и все сели на свои места. — Два дня назад мой брат и Командор Ордена Древа Арэндиль Фэа Нейян объявил военное положение в Ордене в связи с нападением на главу Ордена Седьмого Звёздного тейта некоей Сущностью из Внемировой Тьмы в пространстве Алатайрэ. Уже в течение нескольких лет специалистами внешней и внутренней разведок, а также воинами Ордена проводится сбор и анализ поступающей из разных источников информации о случаях бесследного исчезновения кораблей со всем экипажем, нападениях на сотрудников и рекрутов Ордена, появлении религиозных фанатиков самого разного толка на планетах тейтов и многом другом. Разумеется, проводятся и профилактическая работа, и оперативные мероприятия по этим вопросам. Некоторое время назад на базе штаб-квартиры Ордена Седьмого тейта был создан сводный спецотдел, который занимается комплексным анализом всех этих случаев. Также в обязанности данного спецотдела входят изучение потенциального противника и поиск решений по борьбе с ним. Каждому из вас час назад на личный планшет поступил доклад с предварительным анализом и выводами, сделанными специалистами отдела. Руководитель отдела, Орден-полковник Свет Райн, готов ответить на ваши вопросы в пределах регламента, — Шиантор замолчал и обвёл всех серьёзным взглядом. — И пусть на первый взгляд все эти факты не покажутся вам угрожающими безопасности Империи, вместе они указывают на серьёзную угрозу, которая уже стоит на пороге.

На этих словах Император спустился с трибуны в центре зала и прошёл к своему креслу.

На трибуну с невозмутимым видом взошёл Свет Райн.

— Приветствую вас, арквенди! — он совершил воинский поклон. — Я готов ответить на ваши вопросы.

После этого он выжидающе посмотрел в зал.

Первым поднял руку командующий Первым звёздным флотом генерал Лиан Один Бор — кстати, внук того самого Одина, который принимал участие в исследовательской экспедиции на Землю более трёх тысячелетий назад.

— Орден-полковник, в отчёте твоего отдела указаны направление и примерное местонахождение источника угрозы для Империи. Но не даётся анализа возможностей и силы потенциального противника. Все приведённые данные являются косвенными, кроме непосредственно самого нападения на Орден-генерала Ареона Теир Харта. И именно по этому эпизоду вы судите о потенциальной силе противника. На чём основывается ваша уверенность в том, что через несколько месяцев возможно прямое нападение на территорию Империи? — при этих словах многие из присутствующих согласно закивали и замерли в ожидании ответа.

— Генерал Лиан, как было ранее сказано Императором, — Свет Райн вежливо поклонился, — тенденция развития событий имеет лавинообразный характер. И основной момент, объединяющий всё это, заключается в том, что на территории Империи чётко прослеживается некая сторонняя управляющая система. Наш отдел и был создан с целью объединить работу всех структур — внутренней и внешней разведки, военных сил наземного базирования и космического флота, научных организаций и производственных баз, а также дипломатического и информационного корпусов — для решения следующих задач: поиска внедрённых потенциальным врагом элементов в наши структуры, выявления и предотвращения террористических актов, оценки силового и экономического потенциала врага и соотнесения его с нашими возможностями. И, наконец, выработки решений по борьбе с противником как на нашей территории, так и на внешних — за пределами границ Империи, включая способы его физического устранения. Отвечая на ваш вопрос, скажу: отчёт был составлен на основе выводов нейросети главного вычислительного комплекса Ордена, в которую были загружены все имеющиеся на данный момент данные и математическая модель с заложенным алгоритмом экспертного прогнозирования. Были использованы усреднённые результаты. Но даже с ними сроки прямого столкновения составляют не более пяти месяцев. Дельта же варьируется от трех до шести месяцев. Мы берём, как я уже сказал, усреднённые значения. Если исходить из наихудшего варианта, то у нас в запасе не более трех месяцев. Прямыми данными о силе потенциального противника мы не располагаем, но Орденом ведётся работа по этому вопросу.

— Ясно, благодарю, — генерал кивнул.

Далее вопросы посыпались один за другим. Поскольку на совете присутствовали генералы внешней и внутренней разведки каждого тейта, генералы армий наземного базирования и генералы космических флотов каждого тейта, вопросов было много. Кто-то уточнял тот или иной момент в отчёте, кто-то выражал сомнение по отдельным его положениям. Например, генерал внутренней разведки Четвёртого Звёздного тейта Феон Райан Тарис задал вопрос, почему, собственно, не Орден должен целиком заняться обеспечением внутренней безопасности, раз предполагаемый противник владеет силами, подобными тем, которыми владеют посвящённые Ордена. Ведь в данном случае все остальные силы Империи не будут в состоянии отразить нападение, если предполагаемый противник применит ментальные атаки, подобные той, что была несколько дней назад использована против Орден-генерала Ареона Теир Харта.

Свет Райн кивнул и произнёс:

— Всё верно, генерал Феон. Воины Ордена будут в авангарде предполагаемого сражения. Наши братья и сёстры присутствуют на каждой обитаемой планете, входят в основные управленческие и административные структуры, представляют волю Императора на каждом звёздном корабле. И я думаю, что все вы прекрасно понимаете: воины Ордена Древа первыми встанут на защиту тех, кто находится под нашей опекой, и первыми пойдут в бой, образуя острие атакующего меча нашей воли. В данный момент несколько разведывательных кораблей Ордена Древа ушли в направлении предполагаемой зоны влияния обнаруженной Сущности из Внемировой Тьмы. Мы надеемся собрать как можно больше информации о ней и её возможных связях в нашей Империи и с другими государствами. Мы предполагаем, что данная Сущность имеет поддержку, и, вероятно, нападение будет обеспечено также силами её союзников. А это уже и флот, и живая сила противника. Наша же сила, — он обвёл всех слегка засветившимся взглядом, — и я имею в виду не только силу Ордена Древа, но и мощь Империи, — в объединении всех наших сил и возможностей в единый кулак, ведомый единой волей. Это и есть то оружие, которое позволит нам победить!

Арэндиль сидел рядом с Императором и внимательно наблюдал за разворачивающейся дискуссией. Затем, с мысленного разрешения брата, он встал и произнёс:

— Уважаемые арквенди, Орден-полковник со своей стороны по возможности ответил на все ваши вопросы. Отдел только начал функционировать. В данный момент идёт его доукомплектация, — он обвёл всех засветившимся взглядом. — Как Командор Ордена Древа и Главнокомандующий объединёнными силами Империи, я призываю серьёзно отнестись к ситуации. С этого момента мы начинаем подготовку к военным действиям глобального масштаба. Для начала, — тут он сделал небольшую паузу, — прошу доложить о текущей готовности подразделений наземного базирования и космических десантных войск по каждому тейту. Затем — отчёт по технической и кадровой готовности флотов каждого тейта. От представителей внешней разведки прошу доложить о ситуации с прилегающими к территории Империи государствами. По нашим данным, некоторые из них также затронуты. Доклад представителей внутренней разведки будет заслушан Императором отдельно.

Арэндиль вернулся на своё место.

На освободившуюся трибуну взошёл генерал армии наземного базирования от Первого Звёздного тейта. За ним последовательно выступили с отчётом представители остальных тейтов. На каждой населённой планете Звёздных тейтов присутствовал профессиональный военный контингент, в состав которого входили сухопутные, морские, десантные, авиационные подразделения, а также силы быстрого реагирования, силы ПВО и связи, военные медики, инженеры и снабженцы. Разумеется, всё это работало на охрану непосредственно каждой планеты. Но также на планетах базировались силы космического десанта, которые в случае военных действий могли быть быстро переброшены на корабли космической эскадры соответствующего Звёздного тейта. Именно из этих эскадр и формировался объединённый космический флот Империи.

Затем пришла очередь начальников штабов космических войск каждого тейта. Отчёты по техническому состоянию и кадровой подготовке порадовали Арендиля. Имеющиеся в строю корабли космических войск были оснащены по последнему слову техники; их защита, орудия ближнего и дальнего боя, укомплектованность минно-заградительными системами, десантные боты и спас-капсулы, приводы гипердвигателей, навигационные системы, системы гиперсвязи, инженерное и медицинское оборудование были в полном порядке, регулярно обновлялись и обслуживались. На верфях в ближайшее время ожидался выпуск нескольких линкоров и спейс-крейсеров новейшей модификации, способных преодолевать расстояние до пары сотен световых лет за один прыжок в режиме «Уник». Разветвлённая система транспортных ворот, пронизывавшая территорию Нейянской Империи, работала в устойчивом режиме и была подключена к солнцу каждой системы, в которой были установлены ворота. Она позволяла передвигаться в пределах тейтов и между ними за несколько переходов, что существенно экономило энергоресурсы кораблей. Военные и космические училища и академии успешно готовили и выпускали из своих стен воинов и специалистов всех профилей, необходимых для функционирования огромной армейской машины Империи.

Арэндиль тихо хмыкнул, и Шиантор мысленно спросил его:

— Что тебя смущает, брат?

— Слишком всё благостно как-то, — задумчиво ответил тот. — Интуиция мне подсказывает, что впереди нас ждёт какая-то пакость.

— Гордиться надо, брат, — Шиантор мысленно улыбнулся. — В том, что всё так благостно и работает как отлаженный механизм, есть немалая заслуга Ордена и тебя лично.

Арэндиль лишь тяжело вздохнул и незаметно покачал головой:

— Прости, но за столько столетий управления Орденом сложно не стать параноиком и не видеть подвох даже там, где его нет.

— С одной стороны, я тебя понимаю, брат, — Император внимательно слушал доклад начальника штаба космических войск Десятого Звёздного тейта, — сам недалеко ушёл от этого. С другой стороны — мы действительно отлично поработали. Империя находится в самом расцвете. Мы расширяем своё влияние на соседние миры. Духовный и технический прогресс идут рука об руку. Мы привели все миры Империи к единым стандартам в обучении, в медицине, в промышленности. Наука идёт огромными шагами, мы активно познаём все уровни реальности, — тут он сделал паузу в мысленном диалоге, потом продолжил: — и теперь наша задача — сохранить все эти достижения, не позволить внешней Тьме низвести их в Бездну.

К отчётам уже приступили генералы внешней разведки тейтов. Как раз сейчас генерал Милн Орин Тарс из Третьего Звёздного тейта сообщал, что Арфейские Содружества проводят вторую волну мобилизации и наращивают объёмы строительства на своих космических верфях. Они явно готовятся к военным действиям. На данный момент у каждого из пяти членов Содружества имеется флот из одного корабля класса «линкор», двух-трёх кораблей класса «крейсер», двух-четырёх — класса «эсминец», одного-двух больших десантных кораблей и трёх-четырёх малых десантных кораблей, одного-двух авианосцев с группировками истребителей и перехватчиков в количестве по 40 штук каждого вида. И это, не считая нескольких фрегатов с возможностью ведения боя в атмосфере, десантно-штурмовых и транспортных челноков, универсальных минных тральщиков-заградителей и остального по мелочи.

Арэндиль поинтересовался:

— Генерал Милн, что сообщают агенты о предполагаемом противнике Содружеств?

Генерал кивнул и ответил:

— Командор, предполагаемый противник — Империя Соррен. Причина конфликта — зона влияния в трёх звёздных системах, находящихся на пограничной территории этих государств. Их военные силы сопоставимы. И сорренцы тоже начинают подготовку.

— Генерал, нам сейчас невыгодны внешние войны одного из союзников. Мы готовимся к своей войне. И любая возможная военная помощь с их стороны будет не лишней. Организуйте встречу на нейтральной территории с их главнокомандующим. — Тут Арэндиль обратился к Свету Райну: — Орден-полковник, прошу в приоритетном порядке подготовить аналитическую справку по возможным точкам воздействия на руководство Арфейских Содружеств, Империи Соррен, Независимого Союза и Вольных планет Ольта.

Свет Райн кивнул, сделав пометку в планшете.

— Продолжайте, генерал, — кратко произнёс Арэндиль.

По итогам докладов представителей внешней разведки стало понятно, что в нескольких соседних государствах назревают военные конфликты разного уровня. Конечно, ни одно из них даже не помышляло обратить оружие против Нейянской Империи, поскольку силы даже нескольких государств, вместе взятых, не шли ни в какое сравнение с военной мощью Империи, тем более подкреплённой силами Ордена Древа, чьи посвящённые сами по себе были уникальным оружием с непостижимыми для простых смертных способностями.

После завершения основных докладов был сделан небольшой перерыв на обед, после чего все вновь собрались в зале Совета.

Командор Ордена Древа занял трибуну.

— Уважаемые арквенди, мы выслушали всех докладчиков. Теперь наметим первичную стратегию борьбы с нашим будущим противником, — он сделал паузу, потом продолжил: — Для начала определим основные моменты, а именно:

— первое — уточняем информацию о предполагаемом местонахождении нашего противника;

— второе — проводим разведку для определения наличия у него ресурсов, живой силы и техники, а также операцию по оценке его ментальных возможностей силами воинов Ордена, поскольку складывается ощущение, что он знает о нас больше, чем мы о нём;

— третье — проводим разведку в прилегающих государствах — Империи Соррен, Арфейских Содружествах, Независимом Союзе и Вольных планетах Ольта — для выявления наличия или отсутствия связей с нашим противником либо признаков его влияния на их внутреннюю и внешнюю политику;

— четвёртое — проводим контрразведывательные мероприятия на собственной территории для выявления возможных связей с противником и/или его влияния;

— пятое — мобилизуем силы для ускорения процесса усиления и модернизации наших военных флотов, их комплектации личным составом и всем необходимым;

— шестое — проводим срочные учения для сил наземного базирования на каждой планете, чтобы обеспечить устойчивое взаимодействие всех видов и родов войск;

— седьмое — проводим манёвры флотов каждой звёздной системы, их соединение в группировки и эскадры тейтов, а также отработку различных стратегий боя;

— восьмое — проводим внутренние учения по взаимодействию флагманов флотов и эскадр при содействии воинов Ордена Древа с использованием ментальных сил;

— девятое — усиливаем информационное воздействие на население Империи, укрепляя патриотизм и веру;

— десятое — проводим информационные диверсии на территории выявленных союзников противника на уровне государственных аппаратов управления, систем войскового взаимодействия и информационных центров;

— одиннадцатое — создаём внешние ложные цели, которые должны будут дезорганизовать противника. Также в рамках этого пункта проводим секретные переговоры с руководствами нескольких из перечисленных государств с использованием ментальных воздействий и достигаем договорённости об имитации военных действий между нами в интересующей нас зоне с концентрацией в ней военных сил. С последующим внезапным объединением якобы противоборствующих сторон при появлении противника в зоне взаимодействия, взятием его сил в окружение, разъединением и уничтожением по частям. Этот пункт будет реализован в случае, если военные действия на территории Империи станут неизбежными. Мы будем прилагать все силы, чтобы основное боевое столкновение произошло за пределами наших границ.

Арэндиль продолжил:

— Все остальные шаги будут выработаны уже исходя из этих пунктов. На этом я бы хотел закончить сегодняшнюю встречу, арквенди. Жду ваших предложений и рекомендаций до завтрашнего вечера. — Арэндиль слегка поклонился и сошёл с трибуны.

Все присутствующие встали и поклонились Императору и Командору, после чего стали выходить из зала Совета. Командор кивнул Свету Райну и мысленно приказал ему остаться. Когда в зале остались только Шиантор, Арэндиль и Свет Райн, Император обратился непосредственно к нему:

— Орден-полковник, мы с братом хотели поговорить с тобой о нашем племяннике Шейне. С сегодняшнего дня он будет стажироваться в твоём отделе, работая аналитиком. Это не освободит его от учёбы. Несколько часов в день Шейн будет уделять работе лично, а в остальное время — тренироваться поддерживать несколько потоков сознания, один из которых должен быть постоянно зафиксирован на получении и обработке информации из отдела.

Свет поклонился и произнёс:

— Я понял, мой Император. Какие будут указания в отношении принца?

Тут к разговору подключился Командор:

— Свет, Шейн должен получать весь отфильтрованный от мусора поток информации, поступающий в отдел. Его задача, как и у всех аналитиков, — обрабатывать этот поток и вычленять наиболее существенные моменты. Также ему необходимо научиться делать выводы и прогнозы на основе этих моментов как самостоятельно, так и с помощью нейросети. Парню необходимо получить всеобъемлющую информацию по Империи и приграничным территориям, а также по всем соседним государствам.

— Могу ли я сделать вывод, что принц Шейн станет одной из ключевых фигур в предстоящих событиях? Судя по скорости и серьёзности его обучения, уровню его охраны и секретности, связанной с его персоной?

— Всё верно, Орден-полковник, — кивнул Император, пристально глядя на него. — Ты сделал вполне корректные выводы. И в связи с тем, что ты понимаешь всю важность его присутствия в наших планах, я лично прошу тебя: до даты Осеннего бала не допускать принца Шейна к оперативным мероприятиям. Пока он не представлен народу Империи и не получил официальные привилегии и защиту, полагающиеся ему как члену Императорского дома и одному из наследников, разглашение сведений о его существовании будет угрозой для его жизни.

— Вопрос субординации? — невозмутимо спросил Свет.

— Я являюсь непосредственным руководителем Шейна. Вчера я присвоил ему звание Орден-лейтенанта Ордена Древа Первого Звёздного тейта. Пока он находится на территории Седьмого тейта, ответственность за его жизнь и здоровье лежит на Ареоне. Шейну не рекомендуется покидать территорию штаб-квартиры Ордена в течение всего периода обучения.

— Если вдруг возникнет необходимость его присутствия вне территории штаб-квартиры Ордена на Най-Теире?

— Ты обязан поставить меня в известность до того, как он выйдет за границу охраняемой территории. Его должны сопровождать Свейр Тен — в качестве адъютанта и начальника охраны — и полная боевая звезда охраны. И никаких боевых столкновений.

— Я понял, Командор, — Свет Райн поклонился. — Это всё?

— Да, Орден-полковник, — Командор также слегка поклонился. — Ты свободен.

Свет кивнул, низко поклонился Императору и вышел из зала Совета.

Глава 30

Глава 30 Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Сад Ордена. Система звезды Юн, планета Ольтарион - где-то на поверхности.

Утро для Шейна началось уже привычно. С момента его метаморфозы и вступления в Орден Древа прошло чуть более двух месяцев, наполненных изматывающими тренировками, усиленным обучением и работой в аналитическом отделе.

После холодного душа Свейр быстро заплёл Шейну волосы в косу, и они направились к спортивному комплексу. Там мастер Арфей гонял их до седьмого пота по полосе препятствий. Со временем у молодого авари даже сложилось впечатление, что тот получает некое извращённое удовольствие, наблюдая, как он и Лессион по очереди валятся на землю после неудачного прыжка с каната на канат или с каната на бревно. Впрочем, манеры Арфея Шиа Эстора оставались безупречными. Оставил он их в покое лишь тогда, когда друзья смогли дважды пройти полосу препятствий без срывов.

После небольшой передышки Шейн и Свейр направились в Сад Ордена, где по уже сложившейся традиции у него проходили занятия с магистром Истаром. Сегодня магистр решил сосредоточиться на боевых и защитных приёмах работы со стихией воздуха, заставляя юного авари раз за разом создавать в разной последовательности воздушный кулак, воздушный щит, воздушный пузырь, воздушную подушку, парение, вихрь, полёт, кромку ветра, воздушную ладонь и вихревой заслон. Все более серьёзные формы взаимодействия, как пояснил магистр, будут отрабатываться позже, на учебном полигоне, под защитным силовым куполом.

На завтрак Шейн решил не идти, а восполнить силы солнечной энергией. Поэтому он удобно устроился на той же поляне, где до этого занимался с магистром, и, сев в позу лотоса, стал медленно и размеренно дышать, постепенно углубляясь в некое трансовое состояние, в котором все чувства обострялись до предела, а тело становилось чувствительным, словно натянутая струна.

Свейр, позавтракавший, пока Шейна с Лессионом гонял мастер Арфей, молча стоял, прислонившись к стволу дерева, и незаметно разглядывал чёткий профиль принца, его совершенные черты лица. В его душе жило искреннее восхищение этим молодым мужчиной, который с таким достоинством перенёс всё, что выпало на его долю, и сумел стать чем-то большим. В глубине души Свейр надеялся, что после завершения обучения Шейн предложит ему стать своим постоянным адъютантом.

Внезапно тело принца напряглось и засветилось сначала неярким, тёплым солнечным светом, который постепенно становился всё интенсивнее, пока фигура юного авари не засияла, словно маленькое солнце. Свейр прикрыл рукой заслезившиеся глаза и подбежал к Шейну. Опустившись на колено и сильно щурясь, чтобы не ослепнуть, он окликнул принца, боясь дотронуться до него. Но тот словно не слышал Свейра и сидел неподвижно, как статуя.

Несколькими мгновениями ранее авари уловил слабый ментальный сигнал о помощи. Он сосредоточился и, протянув мысленную нить связи, прошёл по ней к тому, кто столь настойчиво транслировал этот зов.

— Кто ты? — спросил авари, пытаясь сфокусироваться на ментальном образе абонента.

По неустойчивому каналу связи пришёл ответ:

— Рэйна... Помоги мне!

— Где ты находишься? Что случилось? — продолжил спрашивать мужчина.

Несмотря на все усилия, канал связи фиксировался с трудом, и Шейну приходилось сильно концентрироваться.

— Наш корабль потерпел крушение. Никто не выжил. Я одна... ранена...

Связь слабела. Шейн мысленно потянулся и интуитивно подключил к истончающемуся каналу связи нить энергии выраженного синего цвета, выбрав её из того энергетического клубка, который, как он видел истинным зрением, опутывал Най-Теир. Энергия тут же потекла в их связь, и авари вдруг рывком увидел серо-рыжие скалы другой планеты, обломки спас-капсулы и бледно-зелёное темнеющее небо. Он понял, что наблюдает поверхность чужими глазами. А потом почувствовал фантомную боль в правой ноге и боку.

— Рэйна, скажи мне название планеты. Я организую спасательную экспедицию. Тебя заберут оттуда.

— Планета Ольтарион, система звезды Юн. Только... — девушка замолчала на мгновение. — Ко мне не успеют, — продолжила она. — Спас-капсула разбита, воды нет, нога сломана и, судя по всему, есть внутренние повреждения.

Она снова замолчала, а Шейн вновь почувствовал по ментальной связи боль девушки, накатывавшую спазматическими волнами. Её речь стала прерывистой — она явно теряла силы. Авари попытался передать ей хоть немного энергии, но не смог. Он знал и умел ещё слишком мало.

— Как тебя зовут? — раздался мысленный шёпот Рэйны.

— Шейн... Шейн Мирт, — он не стал представляться своим новым родовым именем.

— Ты ведь авари, верно?

— Да. Как и ты.

— Я могу попросить тебя об услуге?

— Конечно, — мужчина непроизвольно сжал кулаки, хотя всё ещё пребывал в трансе. Он отчаянно желал помочь девушке, но не знал, как.

— Передай моим родителям — маме, Шиа Сантор Каэр, и отцу, Лаэру Сантор Асайну, из старшего дома клана Танцующих с Ветрами Одиннадцатого Звёздного тейта, — что я думала о них в последние часы перед своим уходом в Вечный Свет.

— И всё же я попытаюсь организовать спасательный корабль, — упрямо произнёс Шейн.

— Попробуй, — мысленный голос девушки ослабел, и мужчина почувствовал, что её сознание гаснет.

Шейн запечатлел в памяти её ментальный образ и теперь был уверен, что сможет вновь протянуть нить мыслесвязи, если девушка будет в сознании. Потом он оборвал связь и открыл глаза.

Первое, что он увидел, — это Свейр, стоявший на коленях рядом с ним и пытавшийся до него дозваться.

— Всемилостивый Свет! — воскликнул тот с облегчением, когда авари открыл глаза. — Что с тобой произошло, Шейн? В какой-то момент ты весь засветился, словно яркое солнце. При этом оставался неподвижен, как статуя, и я не мог до тебя дозваться.

— Прости, Свейр, со мной всё хорошо, — Шейн вскочил на ноги. — Но мне удалось поймать зов о помощи. С границ Одиннадцатого тейта. Девушка-авари, единственная выжившая на ненаселённой планете, с разбитой спас-капсулой, без воды, еды и медицинской помощи.

Свейр тут же подобрался; взгляд его стал внимательным и жёстким.

— Координаты планеты есть?

— Только название: Ольтарион, система звезды Юн.

Свейр нахмурился, и его глаза слегка засветились синим светом. Шейн ждал. Через минуту Свейр моргнул и снова посмотрел на него.

— Я сообщил в спасательную службу Ордена. Они проверяют систему. О возможности отправки спасательной команды сообщат сразу после проверки.

— Ясно, но у неё мало времени. Судя по ощущениям, которые я уловил по связи, она очень ослабла.

Свейр внимательно посмотрел на Шейна.

— Наша спасательная служба работает очень оперативно. Если есть шанс её спасти, так и будет.

Шейн кивнул и снова сел на траву.

— Хорошо. Я пока ещё раз свяжусь с ней, если она в сознании.

Он закрыл глаза, расслабился, и его дыхание стало поверхностным. Мужчина отпустил своё сознание — и нить связи с девушкой ярко засверкала в пространстве. Шейн вспомнил, что так и не отключил канал подпитки солнечной энергией.

— Но это и к лучшему, — подумал он.

Рэйна всё ещё была в сознании и ответила на ментальный вызов Шейна.

— Информация о тебе передана в спасательную службу Ордена Древа, Рэйна. Держись, есть надежда, что они успеют вовремя.

— Так ты из Ордена? Тогда ясно, почему ты сумел поймать мой зов о помощи. Ты посвящённый...

— Да, Рэйна, всё верно, — Шейн послал ей по связывающему их каналу чувство поддержки. — Опиши, если можешь, местность вокруг себя.

— Моя капсула разбилась в предгорьях, судя по рельефу. Здесь вокруг крупные острые скалы, покрытые рыжим мхом. Местами из-под земли торчат какие-то колючки. Я не вижу далеко вокруг, но сейчас ещё и темнеет.

Шейн задумался, потом сказал:

— Рэйна, если ты в состоянии, найди скалу, которая сможет защитить тебя хотя бы с двух сторон. И попробуй выстроить вокруг себя ограду из осколков камней. Вполне возможно, что с наступлением ночи здесь выходят на охоту хищники.

— Хорошо, я попробую, — тихо сказала девушка. — И я признательна тебе, Шейн Мирт.

— Просто верь в лучшее, Рэйна. Я сейчас прерву связь и узнаю, есть ли информация из спасательной службы.

Шейн вновь открыл глаза и вопросительно посмотрел на Свейра. Тот печально покачал головой, потом тихо произнёс:

— В том районе нет наших баз и гиперврат, система находится вне границ Империи. Ближайший спасательный корабль будет идти в систему Юн не менее трёх суток.

Шейн помрачнел.

— Неужели у столь могущественного Ордена нет возможности хоть чем-то помочь в этой ситуации?

— Шейн, мы не боги, — воин развёл руками.

— В таком случае я попробую сделать что-нибудь сам, — авари упрямо сжал губы. — Свейр, только не останавливай меня, пожалуйста. — Он поднял ладонь в упреждающем жесте.

— Хорошо, Шейн. Делай, что считаешь нужным. Но я обязан доложить о ситуации Командору. По-хорошему, ты сам должен это сделать.

— Если я свяжусь с Командором, то меня запрут в четырёх стенах и глаз не спустят. И Рэйна погибнет в одиночестве на чужой планете. Свейр, я просто не могу оставить всё так. — Авари умоляюще посмотрел на воина Древа. — Брат, прошу тебя, дай мне полчаса, а потом докладывай.

— Прости, Шейн, не могу. Приказ Командора был вполне ясен: докладывать обо всех экстренных случаях незамедлительно.

Шейн медленно кивнул.

— Я понимаю, брат. Докладывай. А я пока посижу: не могу идти на встречу с Финварионом, пока эта ситуация не разрешится. Хотя бы поддержу девушку, чтобы ей было не так одиноко. Пожалуйста, сообщи советнику Императора, что я прошу перенести наше занятие на вечер.

Свейр понимающе кивнул и ободряюще сжал предплечье авари. Потом отошёл и сосредоточился на связи с Командором.

Шейн, не теряя ни секунды, снова сел на траву в позу лотоса. Закрыл глаза и, быстро настроившись, выскользнул в пространство Алатайрэ.

— Хранитель, приди, пожалуйста, — позвал он.

Как и прежде, Хранитель возник из ниоткуда: в какой-то миг его фигура просто прорисовалась лучами света и обрела зыбкую, нематериальную форму.

— Я знаю, о чём ты хочешь попросить, Шейн. Это возможно, но для тебя этот уровень взаимодействия со Вселенной пока недоступен.

— Хранитель, девушка погибнет. Прошу, научи меня, чтобы я смог её спасти. Спасательная служба Ордена прибудет в систему Ольтариона лишь через трое суток. Она погибнет от переохлаждения и обезвоживания. Она ранена и страдает.

— Шейн, это естественный ход жизни: когда кому-то приходит срок умереть, так и происходит.

— Но её срок ещё не пришёл! Она авари, юная девушка, ей жить и жить.

— Откуда тебе знать, когда приходит чей-то срок? Со всей определённостью этого не знаем даже мы, Хранители.

— Я лишь прошу тебя: если существует способ добраться до неё, научи меня ему. Если я смогу это сделать, то вместе со мной у неё появится шанс выжить. — Шейн умоляюще посмотрел на сущность.

— Хорошо. Хотя это и не приветствуется, — тихо вздохнул Хранитель. — Согласен, есть некий процент вероятности, что у тебя получится. Попробую положиться на твою удачливость. Боюсь, другие не одобрят того, что я тебе помог. Могут быть последствия. И учти: если ты сейчас сможешь освоить этот способ перемещения, твоей энергоёмкости хватит лишь на один переход. Обратно ты вернуться не сможешь. Твои энергоканалы ещё недостаточно широки, и их пропускная способность пока невелика. Перемещение на такое расстояние вызовет их перенапряжение. Они вообще могут быть повреждены, и тебе потребуется много времени на восстановление. Готов ли ты пойти на это?

Шейн лишь решительно кивнул. Он чувствовал, что его решение верно.

— Приступай, пожалуйста!

Хранитель прикоснулся светящейся рукой ко лбу Шейна. Авари выгнулся дугой — настолько внезапной была пронзившая его боль. Огромный поток информации и энергии пронизывал его мозг и тело. Перед глазами чередой возникали и исчезали формулы расчётов, принципы и неопределённости, постоянные и переменные; потом всё это сложилось из безумной мешанины в чёткую схему с последовательностью действий. Нельзя было сказать, сколько времени прошло, прежде чем Хранитель отнял руку от лба мужчины и переместился чуть в сторону, с беспокойством глядя на него.

Шейн начал медленно приходить в себя; в реальности его тело расслабилось.

— Странно себя чувствую, — недоумённо произнёс авари. — Как будто у меня выросло новое чувство, новый орган восприятия: я ощущаю пространство так, словно могу пройти его насквозь и выйти в нужной мне точке. Правда, все энергоканалы в теле жжёт словно огнём.

Хранитель кивнул.

— Эта способность спала в тебе, и мне пришлось пробудить её в экстренном режиме. Отсюда и такие сильные болевые ощущения. По-хорошему, ты бы дорос до понимания и осознания этой способности лишь через несколько десятков лет последовательных тренировок. Но ты удачлив и сумел сохранить рассудок. Не зря говорят: удача — часть таланта. Теперь я покажу тебе, как этой способностью пользоваться.

Хранитель спроецировал в пространстве сложные многомерные схемы. Шейн начал внимательно их изучать. Прошло какое-то время, и его понимание стало глубже.

Хранитель спросил:

— Скажи мне, Шейн, как ты воспринимаешь сейчас координаты планеты и точное место, куда тебе необходимо попасть?

Авари медленно кивнул и с уверенностью сказал:

— Я точно знаю. Вот, посмотри.

Авари спроецировал в пространство Алатайрэ цепочку формул в определённой последовательности и точки приложения того или иного вида энергии.

Хранитель внимательно изучил то, что показал Шейн, и удовлетворённо кивнул.

— Очень хорошо, принц. Ты действительно освоил самостоятельную телепортацию с помощью проколов пространства. И формулы тоже осознал верно. Если бы это было не так, я бы не позволил тебе пойти дальше. Но теперь я уверен, что ты справишься. Наращивай поток энергии постепенно, чтобы твои только что расширенные каналы не порвались. Они ещё не укреплены в достаточной мере. Будь предельно осторожен.

— Благодарю тебя от всего сердца, Хранитель, — Шейн с признательностью поклонился сущности. — Теперь мне пора!

— Да освещают твой путь звёзды, принц!

К искреннему изумлению Свейра Тена, только что закончившего доклад Командору, тело Шейна, спокойно сидевшего на траве в позе лотоса, вдруг сначала изогнулось, словно в агонии. Затем его затрясло, будто в него ударил электрический разряд. Потом он внезапно успокоился; тело авари окуталось ярким сиянием. Шейн открыл глаза, светившиеся неоново-синим светом, воспарил над травой и с оглушительным треском распался на тысячи искр. Те с тихим хлопком собрались в одну точку и исчезли.

Воин растерянно смотрел на примятую траву, на которой ещё мгновение назад сидел его подопечный. К нему подбежали охранники из боевой звезды, также видевшие то, что произошло.

Но Свейр был Воином Древа и жил на свете уже не первую сотню лет. К его чести, он быстро пришёл в себя и вновь установил ментальный канал с Командором Ордена.

— Командор, Шейн только что исчез!

Глава 31

Глава 31 Система звезды Юн, планета Ольтарион — где-то на поверхности

Там, где он вышел, было темно и довольно холодно.

Первые мгновения Шейн вообще едва понимал, что уже прибыл. Пространство вокруг словно качнулось, земля на миг ушла из-под ног, и авари, пошатнувшись, опустился на одно колено, упираясь ладонью в мерзлую траву. В висках тяжело стучало, перед глазами плыли мутные световые круги, а по всему телу прокатывались короткие судорожные волны. Казалось, будто его действительно протащили сквозь само пространство, не разбирая, выдержит ли это плоть.

Он стиснул зубы и заставил себя сделать медленный вдох.

Сразу стало ясно: Хранитель не преувеличивал. Энергоканалы жгло так, словно по ним пустили расплавленный металл. Особенно сильно саднило в груди, вдоль позвоночника и в плечах, где обычно проходили самые нагруженные энергетические магистрали. Боль была не острой, а тянущей, глубокой, изматывающей, и от этого казалась еще хуже. Шейн на несколько секунд закрыл глаза, отрешаясь от темноты леса, и направил внимание внутрь себя.

Внутреннее зрение отозвалось нехотя, будто и оно было перегружено. Он увидел знакомую сеть собственных энергоканалов, но теперь она выглядела совсем не так, как прежде. Некоторые линии были неестественно расширены, их стенки дрожали и пульсировали. В нескольких местах виднелись неровные участки, словно ткань каналов истончилась и местами надорвалась. Особенно пострадали два боковых ответвления, уходивших от солнечного сплетения к рукам, и один из глубинных каналов, связывавших сердечный узел с центрами восприятия. Повреждения были не критическими, но вполне реальными. Еще немного грубого усилия — и надрывы могли стать разрывами.

— Все-таки частично повредил... — едва слышно пробормотал он.

Это объясняло слабость. И дрожь в пальцах. И то неприятное ощущение пустоты внутри, которое появлялось, когда резерв энергии оказывался почти исчерпан.

Шейн заставил себя не паниковать. Пока он был жив, в сознании, а значит — мог действовать. Нужно было только действовать умно.

Он медленно поднялся на ноги, прислушиваясь к телу. Его зрение позволяло более-менее чётко рассмотреть окружающую обстановку метров на десять-пятнадцать; дальше всё становилось смутным. Шейн принюхался: запах был странным, незнакомым и чуждым — влажная почва, смола, холодный камень, что-то пряное и одновременно металлическое. Воздух, как он определил, был более-менее пригоден для дыхания, хотя долго дышать им без кислородной маски с фильтрами всё же, наверное, не стоило.

Вокруг стояла тишина; лишь изредка доносились какие-то шорохи и скрипы, лес жил своей скрытой ночной жизнью. Но, прежде чем идти или лететь дальше, требовалось решить главную проблему: он был почти пуст.

Обычный прямой набор силы из внутренних резервов сейчас был невозможен — резервов почти не осталось. Значит, нужно было искать внешние источники.

Шейн осторожно перешёл в состояние сверхчувственного восприятия. На этот раз он сделал это предельно плавно, боясь лишним усилием окончательно добить каналы. Мир тут же изменился. Тьма перестала быть сплошной; она расслоилась, наполнилась множеством тончайших оттенков, вибраций и токов. Он понял, что оказался на небольшой поляне. Деревья вокруг несколько смутили его, потому что он помнил: Рэйна говорила о крупных острых скалах. Здесь же не было и намёка на них. Высокие деревья с гладкими стволами и уходящими ввысь ветвями стояли сплошной стеной.

Но теперь он видел не только лес.

Под слоем почвы текли медленные, густые жилы планетарной энергии — тяжелой, глубокой, насыщенной холодом камня и влагой подземных вод. В деревьях мерцали более тонкие, живые потоки, мягче и подвижнее, словно само лесное дыхание. Сверху, сквозь кроны, слабым рассеянным дождем нисходили нити звездного излучения — чистые, но слишком разреженные, чтобы быстро помочь. Неподалеку, кажется, проходил еще один слабый источник: то ли подземная водная жила, то ли скопление минералов с естественным энергетическим фоном.

Шейн замер, вслушиваясь в них. Все было чужое. Незнакомое. И потому опасное.

На Най-Теире он без труда различал совместимость потоков, их плотность, насыщенность, их характер. Здесь же каждая энергия ощущалась иначе — грубее, тяжелее, с иной структурой. Попытка взять слишком много могла закончиться тем, что воспаленные каналы просто не выдержат напора чужеродной энергии. Шейн пока что не знал, как и не умел приспосабливаться к энергиям других миров. Слишком недолго он практиковал.

— Спокойно... понемногу... — приказал он себе, - в конце концов, природа везде имеет одни корни.

Шейн опустился на корточки и коснулся ладонью земли. Холод почти сразу пробрал кожу, но вслед за этим пришло и другое ощущение — отзвук глубинного тока под почвой. Он потянулся к нему не силой, а вниманием, нащупывая не самую мощную жилу, а самую ровную и безопасную. Одновременно второй частью восприятия он осторожно коснулся живого потока ближайших деревьев. Ему нужен был не один мощный рывок, а несколько слабых, которые можно смешать и пропустить через себя без ущерба.

Подключение вышло болезненным.

Едва он втянул в себя первую тонкую нить местной энергии, как каналы отозвались вспышкой такой боли, что у него потемнело в глазах. Шейн резко втянул воздух сквозь зубы и едва не оборвал контакт. Казалось, по надорванным энергетическим путям провели шершавым раскаленным лезвием. Чужая сила входила неохотно, царапая изнутри каждую поврежденную стенку.

Но он удержался.

Не увеличивая потока, авари позволил энергии идти медленно, буквально по капле. Сначала земная, тяжелая и вязкая. Потом — совсем чуть-чуть живой силы леса, чтобы смягчить и выровнять первую. Он чувствовал, как организм сопротивляется, как перенапряженные каналы дрожат, пытаясь то сузиться, то расшириться, но одновременно ощущал и другое: пустота внутри переставала быть абсолютной.

Понемногу тошнота отступила. Мир стал устойчивее. Звон в ушах ослаб. В коленях все еще оставалась неприятная ватная слабость, однако он уже мог стоять без риска рухнуть обратно на землю.

Шейн не торопился. Еще около часа он продолжал осторожно добирать энергию, проверяя после каждой малой порции, не усиливаются ли повреждения. Внутреннее зрение показывало, что надрывы по-прежнему есть, воспаленные участки никуда не делись, но разрушение не нарастало. Некоторые каналы даже слегка выровнялись, наполнившись бледным свечением. До нормального состояния было очень далеко, однако теперь у него хотя бы имелся минимальный запас, которого должно было хватить на поиск и на поддержание полета.

Он убрал руку от земли и медленно выпрямился.

Взгляд вверх — в небольшом пятачке неба над ним ярко светили звёзды.

Потом авари ощутил справа от себя, примерно в двадцати метрах в глубине леса, присутствие кого-то небольшого. На этот раз он различил не только физическое движение, но и слабое мерцание живой ауры. Он попытался определить с помощью своих способностей, кто это. Перед его мысленным взором возник маленький зверёк, похожий на броненосца с ежиными колючками. Зверёк деловито рыл лапами землю, выкапывая какое-то насекомое.

«Наверное, местный аналог ежа», — с лёгкой усталой улыбкой подумал мужчина.

Этот почти нелепый, мирный образ неожиданно немного успокоил его. Планета была чужой, опасной, но не мертвой. А значит, в ее живом поле можно было удержаться, пока он не найдет девушку.

Потом, решившись, Шейн медленно и плавно взмыл над землёй. Далось это тяжелее, чем обычно: на миг каналы в ногах и спине снова обожгло, и ему пришлось немедленно подхватить тело дополнительно воздушным стихийным потоком, чтобы не сорваться вниз. Он поймал несколько тонких нитей энергии из воздуха и леса, распределил нагрузку на каналы, и только после этого устремился к просвету среди крон деревьев. Необходимо было осмотреться.

Оказавшись наверху, Шейн на мгновение завис, экономя силы. Под ним простирался густой лес; лишь вдалеке на фоне тёмного неба виднелись ещё более тёмные холмы предгорий.

«Хорошо ещё, что небо ясное и на его фоне хоть что-то видно», — подумал он.

Потом он закрыл глаза и настроился на ментальный образ девушки, которую искал. Нащупать связь получилось не сразу: усталость и остаточная боль в меридианах, первичных и вторичных каналах мешали сосредоточиться. Но Шейн терпеливо отсеял все лишнее — чужой лес, холод, местные токи энергии, собственную пульсирующую слабость — и наконец ощутил тонкую, едва заметную нить, связывавшую его с ней. Эта нить была нестабильной, слабой, словно дрожала на ветру, но она существовала.

Он повернулся лицом в нужном направлении.

Открыв глаза, Шейн понял, что при переходе промахнулся не так уж сильно: до девушки, по его прикидкам, было примерно пятьдесят километров.

Пятьдесят километров в его нынешнем состоянии были не пустяком. Идти по незнакомому лесу на неизвестной планете было бы чистой воды глупостью, но и лететь, расходуя остатки сил, следовало с умом. Он быстро прикинул, как лучше распределить нагрузку: не рваться вперед, а держать ровный темп, по возможности подпитываясь от встречных местных потоков и не трогая глубинный резерв без крайней необходимости.

Авари решил, что большую часть пути всё же пролетит.

Он медленно двинулся над самыми кронами деревьев в сторону предгорий, стараясь держать высоту такой, чтобы не потерять ориентир и в то же время не выходить совсем уж в открытое пространство. Лес под ним жил тихой, настороженной жизнью. Время от времени он касался вниманием слабых нитей энергии, разлитых в воздухе и древесных вершинах, и добирал крохи, которых хватало лишь на то, чтобы не провалиться в полное истощение. Каждый такой контакт отзывался тупой болью в каналах, но теперь он уже понимал ритм этой чужой планеты и мог брать энергию осторожнее и точнее, аккуратно её очищая.

Пока Шейн летел, он разделил потоки сознания. Во втором потоке, преодолевая усталость и стараясь не допустить нового перенапряжения, он, после нескольких неудачных попыток, сумел связаться по метке личного канала со своим дядей, Командором Ордена, прекрасно понимая, что сделать это нужно как можно быстрее.

— Арэндиль, приветствую тебя, — послал Шейн мысль, неосознанно опасаясь того, что может сейчас услышать.

Удерживать второй поток сознания было тяжело: каждый ментальный импульс отдавался тупой болью в перенапряжённых каналах.

— Шейн! Что с тобой случилось? Где ты? Я не могу определить твоё местоположение.

Ментальная связь была неустойчивой и слегка сбоила. В ментальном голосе дяди прозвучало не просто беспокойство — в нём уже звенело напряжение авари, который изо всех сил удерживает себя в руках. Шейну стало неловко.

— Прости, Арэндиль, со мной всё в порядке. Просто сейчас я очень далеко от Най-Теира.

— Так. Технические детали оставим на потом. Сейчас — чётко и по делу: где ты?

Арэндиль уже взял эмоции под контроль, но теперь перед мысленным взором Шейна стоял не просто собранный Командор Ордена, а авари, чьё терпение опасно натянулось, как струна.

— Я на третьей планете системы звезды Юн, на Ольтарионе, — кратко ответил Шейн.

И даже на таком расстоянии он почувствовал, как за железной завесой воли Командора поднялись удивление, тревога и холодная, почти обжигающая ярость. Не дожидаясь вопроса, Шейн решил сразу объяснить, зачем он здесь.

— Тебе ведь Свейр доложил, что я случайно уловил ментальный сигнал о помощи от девушки-авари, Рэйны. Свейр сделал запрос в спасслужбу, и ему ответили, что ближайший спасательный корабль сможет добраться сюда лишь через трое суток. Девушка столько не протянет. Она одна, ранена, её спаскапсула разбита, у неё нет воды, еды и медикаментов, она безоружна. Я не мог оставить всё так, — Шейн мысленно перевёл дух, — и решил хотя бы поддержать её по нашей мысленной связи, которую мне удалось закрепить. Но потом мне стало её так жаль, и желание помочь оказалось настолько сильным, что в какой-то момент я словно растворился там — и оказался здесь.

Шейн не лгал: Арэндиль почувствовал бы это мгновенно. Он лишь умолчал о большей части случившегося.

Ответил Командор не сразу.

Это короткое молчание оказалось страшнее любого окрика.

— Ясно, — наконец произнёс Арэндиль. Голос его был ровным, почти сухим, но под этой ровностью чувствовалось слишком многое. — Об этом мы поговорим позже. Подробно. Где ты сейчас?

Шейн ощутил, что Арэндиль встревожен уже по-настоящему.

— Лечу в сторону предгорий, ориентируясь по маячку ментальной связи с Рэйной.

— Я немедленно организую спасательную экспедицию, Шейн. Ты находишь девушку и делаешь всё возможное и невозможное, чтобы остаться в живых до прибытия спасателей. Это приказ!

Последние слова прозвучали жёстко, почти резко. Не как упрёк — как предельное усилие воли, которым Командор удерживал и себя, и ситуацию.

— Понял, Командор!

Шейн даже не сразу осознал, что мысленно выпрямился и, не задумываясь, отдал воинский поклон. Его вновь поразили воля и харизма дяди, который одной интонацией умел так воздействовать на окружающих, что те беспрекословно подчинялись ему.

— Надеюсь, ты догадался разделить сознание и следишь за своим перемещением?

— Да, сейчас удерживаю два потока, Командор, — ответил Шейн, решив пока придерживаться официального тона.

Поддерживать одновременно полёт, поиск и ментальный канал было нелегко: по повреждённым энергоканалам снова тянуло болезненным жаром, но он не позволил себе ослабить контроль.

— Канал связи со мной не прерываешь. Транслируешь всё, что видишь и слышишь. Раз тебе необходимо тренироваться в разделении и удержании потоков, будешь тренироваться так.

— Понял, — мысленно кивнул Шейн, внимательно следя за мелькающей внизу листвой.

Около часа он летел в почти полной тишине под звёздами чужого мира. Лишь изредка до него доносились отголоски эмоций охотившихся внизу, под пологом леса, хищников — и короткие, яркие вспышки боли их жертв. Несколько раз Шейн невольно улавливал хищное предвкушение, голод, азарт погони, и каждый раз с усилием отсекал эти чужие ощущения, чтобы не распылять внимание.

К концу пути усталость стала по-настоящему серьёзной. Постоянно поддерживать полёт, осторожно тянуть внешнюю энергию через перегруженные каналы, удерживать разделённое сознание и не прерывать связь с Командором оказалось куда тяжелее, чем он рассчитывал. Воспалённые после перехода каналы всё сильнее напоминали о себе: в груди и вдоль позвоночника тянуло тупой, жгучей болью, в висках нарастала тяжёлая пульсация, а движения приходилось контролировать всё тщательнее, чтобы не допустить нового перенапряжения.

Когда впереди наконец появились первые вершины холмов, усеянных острыми скалами, Шейн вздохнул с облегчением. Голова кружилась, и его уже заметно вело. Решив, что дальше рисковать не стоит, он опустился на землю. По его прикидкам, до Рэйны оставалось ещё около двенадцати километров.

Минут пятнадцать он отдыхал, сидя под козырьком скалы с зазубренными обломанными краями и опираясь затылком о холодную каменную поверхность. Несмотря на температуру воздуха, приближавшуюся к нулю, Шейну не было холодно. На занятиях с Истаром он уже научился регулировать теплообмен организма и сейчас просто поддерживал нужный уровень внутреннего тепла, экономя при этом силы.

Сидя с закрытыми глазами, он всё же не расслаблялся по-настоящему. Часть его восприятия оставалась настороже, внимательно отслеживая окружающее пространство. За время полёта Шейн окончательно убедился, что его опасения насчёт местных хищников были более чем обоснованы.

Немного восстановив дыхание и уняв дрожь в руках, он решил проверить, как там Рэйна, и направил ей мысленный зов:

— Рэйна, это Шейн. Как ты?

Ответ пришёл не сразу. Секунд через десять он уловил слабый, неясный отклик — почти угасающий шёпот сознания, в котором едва удерживалось одно-единственное слово:

— Холодно...

Шейн тут же открыл глаза и поднялся на ноги. Внутри болезненно кольнуло: даже такой короткий контакт ясно показал, насколько она истощена. Параллельно он осторожно выделил третий поток сознания и закрепил его на девушке. Это действие сразу отозвалось неприятной вспышкой в каналах — они и без того были нагружены до предела, — но выбора не было.

Потом он перешёл на истинное зрение.

Мир вокруг мгновенно изменился. Скалы, воздух, земля, редкая растительность — всё проступило перед его внутренним взором сетью энергетических линий, токов и узлов. Среди них он быстро отыскал ровный поток с мягким тёплым золотистым оттенком — не слишком мощный, зато достаточно чистый и стабильный. Осторожно подхватив его, Шейн создал тонкий канал и начал понемногу перекачивать энергию через связующую нить к Рэйне.

Теперь, когда он был уже близко, это оказалось значительно легче, чем раньше. И всё же даже такая работа требовала предельной аккуратности. Чужая энергия проходила через его собственные, ещё не до конца восстановившиеся каналы, и каждое лишнее усилие отзывалось ноющей болью. Поэтому он не торопился, выравнивая поток так, чтобы тепло дошло до девушки мягко, без рывка.

Через несколько минут он услышал её удивлённое восклицание — куда более живое, чем прежний угасающий отклик:

— Всеблагой Свет! Мне тепло... руки и ноги согрелись... Но как?..

— Я уже рядом, Рэйна, — мягко произнёс Шейн, невольно улыбнувшись. — Теперь ты дождёшься меня. Потерпи ещё немного. И не задавай сейчас вопросов — побереги силы.

Он ощутил, как её сознание дрогнуло — от облегчения, неверия и едва сдерживаемой надежды.

После этого Шейн вновь поднялся в воздух. Это далось нелегко: на миг тело словно налилось свинцом, а в ногах и спине опять обожгло перенапряжённые каналы. Он завис над скалами, давая себе несколько секунд на то, чтобы выровнять дыхание, уточнить направление и не потерять связь сразу в трёх потоках. Затем продолжил медленный полёт.

По каналу связи с Командором донеслось короткое одобрительное хмыканье.

Минут через пятнадцать Шейн заметил среди острых скал обломки разбитой спаскапсулы. Ночь подходила к концу: небо начинало светлеть, переходя от бледно-серых оттенков к розовато-зелёным. Видимость заметно улучшилась. Острый взгляд авари почти сразу различил неподалёку от обломков тонкую фигурку в защитном комбинезоне. Девушка сидела, сжавшись у одной из скал, и её окружала невысокая стенка из кое-как сложенных каменных обломков — жалкая, но всё же попытка укрыться.

Шейн плавно и бесшумно спустился вниз. Осторожно, скользящей походкой обходя разбросанные по земле острые камни, он приблизился к месту, где сидела Рэйна. Она его не замечала, пребывая, по-видимому, в полуобморочном состоянии от усталости, холода и боли.

— Рэйна... — тихо окликнул её мужчина.

Не получив внятной реакции, он склонился ниже, осторожно положил ладонь ей на плечо и слегка встряхнул:

— Рэйна, приди в себя.

Девушка медленно открыла глаза и посмотрела на него затуманенным, почти бессмысленным взглядом. Несколько секунд она, кажется, вообще не понимала, что видит. Потом удивлённо моргнула, и её глаза раскрылись шире. Она резко попыталась подняться, но Шейн мягко удержал её за плечо и сам присел рядом, чтобы не возвышаться над ней.

— Здравствуй, Рэйна, — с лёгкой усталой улыбкой кивнул он. — Я Шейн Мирт, воин Ордена Древа.

— Ты... мне не мерещишься? — выдохнула она.

И, словно желая убедиться, что он настоящий, порывисто схватила Шейна за руку. Тут же заметно поморщилась от собственной боли, но руку не отпустила.

— Но как? — почти шёпотом спросила девушка. — Как такое возможно?..

Шейн тихо вздохнул, однако руку отнимать не стал. Напротив, воспользовался этим прикосновением, чтобы сразу же осторожно прощупать её общее состояние. При телесном контакте это было сделать куда проще. Заодно он чувствовал, насколько она холодная, ослабевшая, как неровно бьётся её пульс.

— Я сумел переместиться на планету, — ответил он, тщательно подбирая слова. — И не спрашивай как. Я и сам не могу до конца объяснить, как мне это удалось.

Он говорил не только для неё. Где-то на заднем плане сознания по-прежнему сохранялся подвешенный канал связи с Командором, и Арэндиль слушал их разговор.

— После того как я поймал твой зов о помощи и понял, что спасательная экспедиция может не успеть, у меня внутри всё будто... перемкнуло. Я не мог оставить всё вот так. А после твоей просьбы передать прощальные слова родителям я от всего сердца пожелал оказаться рядом с тобой, — он на мгновение умолк. — И вот я здесь.

Во взгляде Рэйны отразилось что-то хрупкое и почти детское — смесь неверия, облегчения и слишком долгого одиночества.

— Теперь о более насущном. Подожди немного, — мягко сказал Шейн и поднялся.

Он сосредоточился, обращаясь к стихиям воды и воздуха. Это было не лучшим решением в его нынешнем состоянии: стоило лишь потянуться к внешним потокам, как перегруженные после перехода каналы тут же отозвались тупой жгучей болью. Но обезвоживание для Рэйны сейчас было опаснее.

Шейн медленно, с предельной аккуратностью, как делал на занятиях с магистром Истаром, начал вытягивать влагу из воздуха. Процесс шёл небыстро: чужая планета, незнакомая среда, усталость, повреждённые каналы — всё это требовало осторожности. Наконец перед ним сформировался небольшой прозрачный шар воды, дрожащий в воздухе и ловящий первые сероватые отблески рассвета.

Рэйна потрясённо вскрикнула.

Шейн почти сразу создал из уплотнённого воздуха нечто вроде неглубокой чаши и бережно поместил в неё водяной шар. После этого плавно направил импровизированный сосуд к девушке.

— Попей, Рэйна, — сказал он. — У тебя сильное обезвоживание. Насколько я понимаю, ты находишься здесь уже почти трое местных суток.

Она посмотрела на чашу так, словно всё ещё не могла поверить, что это не сон. Потом недоверчиво протянула руки и осторожно обхватила невидимые стенки изящными дрожащими пальцами. Шейн незаметно усилил плотность воздушной формы, чтобы ей было проще удержать сосуд.

Девушка надолго приникла к краю.

— Небольшими глотками, — предупредил её авари. — Медленно. Я пока осмотрю твою ауру.

Рэйна благодарно кивнула и, напившись, устало откинулась спиной на скалу. Шейн в это время уже внимательно изучал структуру её энергетических оболочек.

Урок по исцелению повреждённой ауры, который когда-то преподал ему Свет Райн в лаборатории на землянине, сейчас оказался как нельзя кстати. Внутренним зрением он видел, что аура девушки повреждена в нескольких местах. Общий рисунок поля был ослаблен, местами неровен, с явными разрывами и тёмными участками истощения. Особенно сильно пострадали область правого бедра и правая сторона грудной клетки. Там энергетические линии были буквально смяты и перекошены. Помимо этого, он почти сразу уловил признаки сотрясения мозга средней тяжести: неустойчивую пульсацию в верхних центрах, сбитый ритм внутренних токов, следы удара.

Шейн быстро воскресил в памяти всё, что знал об оказании первой помощи разумным при подобных повреждениях.

По ментальному каналу Арэндиль чувствовал больше, чем ему хотелось бы. Сквозь ровную, предельно собранную сосредоточенность Шейна прорывались короткие вспышки боли — жгучие, глубокие, расходящиеся вдоль перегруженных после перехода каналов. Слабость тоже уже не удавалось скрыть до конца: каждое новое усилие давалось племяннику тяжелее предыдущего. Арэндиль с холодной ясностью понимал, что Шейн работает почти на пределе.

Отдать приказ немедленно прекратить он не мог. Девушка этого просто не пережила бы.

Оставалось только молчать, не вмешиваться и сдерживать нарастающую тревогу — ту самую, которую он не позволял себе показывать никому. Под ней жила и другая эмоция: глухая, холодная злость. На ситуацию. На невозможность оказаться рядом. На самого Шейна — за это безумное, невозможное упрямство, которое сейчас, как ни горько, спасало чужую жизнь.

Сначала Шейн незаметно воздействовал на центры боли, слегка притупив её ощущения. Делал он это очень осторожно: не отключая чувствительность полностью, а лишь убирая тот уровень страдания, который мешал организму удерживаться в сознании. Затем перешёл на истинное зрение и определил точки наиболее точного воздействия на повреждённые ткани.

— Сейчас будет немного легче, — негромко предупредил он.

Рэйна открыла глаза и попыталась что-то сказать, но лишь слабо кивнула.

Шейн опустился рядом на одно колено и, сосредоточившись, начал работать.

Сначала — бедро.

Перелом ощущался отчётливо. Он осторожно зафиксировал энергетический контур кости, затем, используя тончайшее силовое давление, совместил повреждённые части. В обычном состоянии он сделал бы это быстрее, но сейчас приходилось действовать почти ювелирно: собственные каналы пульсировали болью, а любое резкое усилие могло либо навредить Рэйне, либо окончательно сорвать контроль ему самому. Он медленно соединил костные фрагменты и мягко подтолкнул восстановительные процессы сразу на двух уровнях — клеточном и энергетическом.

По связи до Арэндиля дошёл приглушённый отголосок этой боли — словно силу проталкивали через раскалённые нити. Он мысленно замер, улавливая, как Шейн привычным усилием воли гасит отклик, не позволяя ему прорваться наружу ни звуком, ни жестом. Это было даже хуже: Арэндиль слишком хорошо знал, чего стоит такая внешняя невозмутимость.

Потом Шейн перешёл к рёбрам.

Здесь работа оказалась ещё тоньше. Два сломанных ребра справа сместились не слишком сильно, что было удачей. Шейн выровнял их, одновременно отслеживая состояние внутренних органов, чтобы исключить дополнительные осложнения. Несколько секунд его лицо оставалось совершенно неподвижным, лишь взгляд стал отрешённым и очень сосредоточенным.

Арэндиль чувствовал, как истончается запас его сил. Чувствовал усиливающееся напряжение, тяжесть в теле, ту предательскую пустоту, которая приходит после слишком долгой работы на износ. Если бы он не знал Шейна так хорошо, то, возможно, не распознал бы этих признаков за внешней чёткостью движений. Но он знал. И именно поэтому молчание давалось ему всё труднее.

После этого Шейн создал несколько плотных слоёв воздуха, уложив их вокруг повреждённой ноги и грудной клетки наподобие поддерживающего бандажа. Чтобы конструкция держалась надёжнее, он закольцевал в ней тонкие энергетические каналы, придав временной фиксации устойчивость.

Рэйна смотрела на него уже почти со страхом.

Вернее, не со страхом — с потрясением.

Шейн едва заметно усмехнулся краем губ, но не отвлёкся. Работа ещё не закончилась.

Он запустил мягкое очищение тканей от омертвевших клеток в местах сильных ушибов, стимулировал обменные процессы, выровнял токи в повреждённых участках, а заодно осторожно прочистил сосуды там, где застой уже начал мешать нормальному кровообращению. С сотрясением мозга он действовал особенно бережно, снимая лишь часть последствий и помогая организму перейти в более стабильное состояние, не вмешиваясь грубо.

На последних манипуляциях собственная слабость накрыла его особенно отчётливо. Вдоль позвоночника словно прошла раскалённая полоса, перед глазами на мгновение потемнело, и Шейну пришлось незаметно сделать медленный вдох, чтобы удержать равновесие. Но он не позволил себе остановиться раньше времени.

Эта вспышка не укрылась и от Арэндиля. По связи она ударила коротко, болезненно, и на миг в Командоре вскинулась почти непреодолимая потребность оборвать всё, жёстко приказать Шейну прекратить, отступить, сберечь хотя бы себя. Он подавил этот порыв железным усилием. Сейчас любое вмешательство могло сбить настройку, разрушить хрупкое равновесие, которого Шейн с таким трудом добился.

И всё же в глубине души Арэндиль уже знал: когда всё закончится и опасность минует, этот разговор действительно будет очень подробным.

Лишь когда основные повреждения были стабилизированы, Шейн убрал руки и на несколько секунд просто замер, проверяя результат.

Состояние Рэйны всё ещё оставалось тяжёлым, однако теперь угрозы немедленного ухудшения уже не было. Она больше не замерзала, могла пить, оставалась в сознании, а переломы были зафиксированы и выровнены. Для полевых условий — да ещё в его нынешнем состоянии — это было почти пределом возможного.

Шейн медленно выдохнул.

По ментальному каналу к Арэндилю пришла волна тщательно приглушённого опустошения. Лишь тогда он позволил себе такой же медленный, незаметный выдох. Облегчение было, но неполное. Теперь он ещё яснее понимал, на каком опасном упрямстве держится сейчас его племянник.

Шейн, конечно, не был целителем. Но всё, что мог сделать здесь и сейчас, он постарался сделать.

Рэйна облегчённо вздохнула, и к её лицу начал понемногу возвращаться живой цвет. Это было хорошо заметно: в этой местности уже занимался рассвет. Первые лучи Юн расчертили розовато-зелёный небосклон, добавив в краски неба мягкие золотистые переливы.

Убедившись, что острого ухудшения больше не будет, Шейн мягко погрузил девушку в сон. Он продолжал подпитывать её энергией, и молодой организм авари уже вовсю запускал собственные обменные и регенерационные процессы. Теперь Рэйне прежде всего требовался покой.

Край местного светила уже поднялся над горизонтом и медленно выплывал из-за скал. Сам Шейн ощущал серьёзную потерю сил после телепортации, долгого полёта и лечения девушки. Он медленно опустился на землю и, прикрыв глаза, начал восполнять истощённый резерв, втягивая в себя энергию, которую щедро несли лучи Юн.

Пока силы понемногу возвращались, он разглядывал спящую Рэйну.

Она была высокой — не более чем на голову ниже него. Её кожа слегка мерцала тёплым жемчужным светом, словно впитывая золотистые блики рассвета. Стройное тело обтягивал защитный комбинезон из гладкой плотной ткани с серебристым переливом. На широком поясе виднелись несколько отделений, а на ногах были высокие сапоги на прочной ребристой подошве.

Шейн перевёл взгляд на её лицо и теперь, при свете солнца, сумел рассмотреть его внимательнее. Правильный овал, мягко сужающийся к подбородку. Большие глаза, сейчас закрытые, под высоким разлётом бровей. Прямой изящный нос, чувственные, чуть припухлые губы. Из растрепавшейся причёски выглядывали острые кончики ушей. Волосы у Рэйны были цвета старого золота — густые и длинные, как у всех авари.

Он вспомнил, что она принадлежит к Старшему дому клана Танцующих с Ветрами, властителей Одиннадцатого Звёздного тейта.

Шейн мысленно обратился к Арэндилю:

— Командор, наверное, нужно сообщить её родителям, что с дочерью всё в порядке. Корабль с экипажем исчез из инфополя уже трое суток назад. Они, должно быть, места себе не находят...

Ответ пришёл почти сразу:

— Ты прав. Кто её родители?

— Мать — Шиа Сантор Каэр, отец — Лаэр Сантор Асайн.

На другом конце связи повисло короткое удивлённое молчание, а потом Шейн уловил отчётливый мысленный отклик Арэндиля:

— Это семья Старшего советника Главы клана. Лаэр Сантор Асайн — младший брат Даэрона Сантор Асайна. Ну и ну, племянник... Похоже, тебя и впрямь благословил сам Свет Извечный. Спасти племянницу Главы клана Танцующих с Ветрами — дорогого стоит.

По каналу связи к Шейну пришла волна одобрения, но под ней всё ещё чувствовалась та сдержанная тревога, которую Командор так и не отпустил после его лечения.

— Я свяжусь с Орденом Древа на центральной планете тейта, Асеане, — продолжил Арэндиль. — А ты пока подыщи более удобное место для стоянки, чем эти скалы. И перенеси девушку туда.

Шейн прикрыл глаза.

— Хорошо, дядя. Но мне нужно отдохнуть хотя бы час.

— Понимаю, — отозвался Арэндиль. И после короткой паузы добавил уже совсем иначе, без обычной сухости: — Честно говоря, я и так удивлён, что ты просишь только час. После того, что ты сегодня продемонстрировал, ты должен был бы лежать пластом несколько дней и восстанавливаться. Ладно. Можешь пока убрать дополнительные потоки сознания. Отдыхай. Следующий сеанс связи — через час.

Связь оборвалась.

Шейн с облегчением выдохнул. Затем выстроил вокруг себя и Рэйны защитную стену из уплотнённого воздуха, зафиксировал канал энергоподпитки и поставил внутренний таймер на пробуждение через час.

Как только всё было завершено, он мгновенно провалился в сон.

Глава 32

Глава 32 Штаб-квартира Ордена Древа на Нейянте, рабочий кабинет Командора Ордена

С того момента, как Свейр Тен сообщил Арэндилю об исчезновении Шейна, прошло не больше десяти минут.

Но для самого Свейра и воинов боевой звезды охраны эти минуты растянулись почти в вечность.

Они уже вернулись в апартаменты Императорского крыла. Свейр немедленно доложил о случившемся Ареону Теир Харту, и тот приказал всем ждать дальнейших распоряжений.

Адъютант не на шутку переживал и винил себя в том, что недосмотрел за подопечным. Разумом он понимал: объективно сделать что-либо было бы невозможно. Но это знание ничуть не облегчало тревоги. Он уже несколько раз пытался связаться с Шейном по каналу ментальной связи, однако того словно просто не существовало в реальности. Зов уходил в пустоту. Сигнал маяка в браслете принца тоже не улавливался.

Именно это пугало сильнее всего.

Не расстояние. Не неизвестность. А эта противоестественная тишина, в которой Шейн как будто выпал из самой ткани реальности.

Внутри Свейра всё было натянуто до предела: тревога, вина, раздражение на самого себя и бессильная потребность немедленно что-то сделать. Но оставалось только ждать хоть какой-то информации от Арэндиля или Ареона.

Командор Ордена находился у себя в кабинете, когда получил внеочередной вызов от Свейра. Осознав смысл услышанного, Арэндиль тоже первым делом попытался выйти на связь с Шейном. Но, поняв, что не может выстроить канал и его зов не находит адресата, всерьёз встревожился. Не было ни отклика, ни фона, ни даже слабого следа ментального присутствия племянника. Для Арэндиля, слишком хорошо знавшего, как ощущается сознание Шейна даже на большом расстоянии, это было почти невыносимо. Племянник не просто молчал — он словно исчез.

За годы службы Арэндиль научился мгновенно подавлять панику, не позволяя ей даже коснуться лица или голоса. Но сейчас тревога поднялась такой резкой, ледяной волной, что на один короткий миг ему потребовалось сознательное усилие, чтобы удержать полную внешнюю неподвижность.

Так прошло ещё около часа.

Очень долгого часа, в течение которого он продолжал искать, перепроверять, просчитывать варианты и с нарастающим внутренним напряжением понимать, что ни один из них ему не нравится.

И вдруг Арэндиль получил вызов от Шейна на личный ментальный канал.

— Арэндиль, приветствую тебя, — прозвучал в сознании чёткий мысленный голос юного авари.

Обычно безупречно владевший собой, Командор на этот раз не сумел сразу скрыть того почти болезненного облегчения, которое накрыло его при первых же звуках этого голоса. Шейн был жив. В сознании. Более того — говорил ровно, ясно, собранно.

Только теперь вслед за облегчением пришла другая реакция — тяжёлая, холодная, с трудом удерживаемая ярость.

Когда юноша сообщил, что находится на третьей планете системы звезды Юн — Ольтарионе, за внешней границей Одиннадцатого тейта, Арэндиль на мгновение просто замолчал. Если бы не многолетняя выучка, это изумление легко могло бы прорваться наружу. А вместе с ним — и гнев.

Шейн не просто покинул Най-Теир без ведома и разрешения. Он каким-то немыслимым способом мгновенно ушёл на сотни световых лет — туда, где его не могли ни отследить, ни прикрыть, ни при необходимости немедленно вытащить обратно.

Но, выслушав объяснения племянника, Арэндиль взял себя в руки. Очень жёстко, почти насильно. Разговор по душам будет позже. Намного позже. Когда Шейн вернётся. Когда опасность минует. Когда можно будет позволить себе ту степень откровенности и эмоциональности, которая сейчас только помешала бы.

Пока же важнее было другое: понять обстановку, удержать контроль и не упустить ни одной детали.

Приказав Шейну разделить потоки сознания и транслировать ему всё, что тот видит и слышит, Арэндиль подвесил канал связи третьим номером и стал молча наблюдать за передвижением племянника по Ольтариону.

Даже так его напряжение не ослабло.

Наоборот — теперь к тревоге за самого Шейна прибавилось ещё и вынужденное бессилие наблюдателя. Он видел происходящее глазами племянника, слышал то же, что и он, улавливал оттенки его состояния — и при этом не мог оказаться рядом физически. Не мог закрыть, оттащить, приказать, если потребуется, немедленно прекратить. Для Арэндиля, привыкшего держать ситуацию в руках, это было особенно тяжело.

Параллельно одним потоком сознания он держал открытым информационный канал Ордена, в фоновом режиме отслеживая поступающие данные, а вторым вышел на связь с Ареоном.

— Орден-генерал, — официально обратился он, — у тебя в штаб-квартире произошло ЧП.

— Приветствую, Командор, — столь же официально ответил Ареон. — Я в курсе. Свейр Тен уже доложил мне. Есть какая-нибудь информация?

— Шейн только что со мной связался. Он жив, и на данный момент с ним всё в порядке.

В голосе Ареона сразу прозвучало облегчение:

— Прекрасно. И где же он?

Арэндиль выдержал короткую паузу.

— А вот это самое интересное, Орден-генерал. Он за внешней границей Одиннадцатого тейта. В системе звезды Юн, на третьей планете — Ольтарионе.

Ответ последовал не сразу.

— Не понял... — в мысленном голосе Ареона отчётливо прозвучало недоверие. — В нейтральной зоне внешних территорий?

— Именно, — подтвердил Арэндиль. — И, в связи с этим у меня возник вполне закономерный вопрос: всё ли мы вообще знаем о способностях нашего чудо-мальчика?

— Все ежедневные отчёты его учителей ты получаешь, Арэндиль. Отчёт по способностям, открывшимся после изменения, тобой тоже изучен. Но о подобной возможности — практически мгновенно переноситься на многие сотни световых лет... — Ареон сделал паузу. — О таком я слышу впервые.

— Зато я однажды уже слышал о подобной способности, Ареон.

— Расскажешь?

— Когда-то давно отец рассказывал мне семейные предания о Первом Императоре, Киато Нейяне. И в одном из них упоминал именно такую способность. Киато умел по одному лишь желанию почти мгновенно перемещаться на огромные расстояния. Наш род напрямую восходит к Предтечам, так что, вероятнее всего, этот дар достался ему от них.

— И теперь Шейн продемонстрировал нечто подобное... — задумчиво произнёс Ареон. — Но он ведь не может быть?..

— Предтечей, хочешь сказать? — жёстко договорил за него Арэндиль. — Нет. Разумеется, нет. Но вот их способность каким-то немыслимым образом в нём всё же пробудилась. Мне придётся поднять семейные архивы по Первому Императору, — уже мрачнее добавил он. — Потому что я начинаю всерьёз опасаться, что в следующий раз могу узнать о собственном племяннике нечто ещё более невероятное.

Он тут же оборвал себя, возвращаясь к главному:

— Сейчас не об этом. Ареон, необходимо немедленно организовать спасательную экспедицию на Ольтарион.

— Хорошо, Командор. Позволь вопрос: сможет ли он вернуться тем же способом, каким ушёл?

— Не знаю, — после короткой напряжённой паузы ответил Арэндиль. — И это мне особенно не нравится. Пока парень занят поисками девушки на планете. Я держу с ним постоянный канал. Сейчас он как раз вышел на неё и передаёт ей энергию, чтобы согреть... Хм. Быстро учится. Уже и направленную канализацию энергии другому реципиенту освоил.

— Удивительно способный молодой человек... прости, авари, — сразу поправился Ареон. — Я тебя понял, Командор. Немедленно отдам приказ о подготовке спасательной миссии. Могу я включить в её состав Свейра? Он места себе не находит. Считает, что недосмотрел за принцем.

— Напрасно, — резко ответил Арэндиль. — Судя по всему, Шейн вполне способен самостоятельно принимать решения и отвечать за их последствия. Но пусть летит. И да — предупреди учителей Шейна, что обучение приостанавливается на неделю по независящим от нас обстоятельствам. К занятиям он вернётся, как только это станет возможно.

Ареон отключился.

Несколько мгновений Арэндиль сидел неподвижно, глядя перед собой. Внешне он по-прежнему оставался собранным и холодным, но внутри мысли проносились одна за другой. Слишком много неизвестного. Слишком много нового для одного дня. И главное — Шейн снова оказался там, где опасность уже не была просто вероятностью.

Командор медленно выдохнул.

Нужно было сообщить Императору.

— Шиантор, — послал он мысленный вызов, — выдели защищённый канал. У нас ЧП.

— Слушаю тебя, брат, — Император откликнулся немедленно.

— Меньше получаса назад Шейн перенёсся с Най-Теира на Ольтарион, третью планету системы звезды Юн.

— Как?

Император, как и всегда, не стал тратить время на лишнее изумление. Только суть.

— Вероятно, в нём пробудился дар, подобный тому, которым обладал Киато.

— Ты уверен?

— Я уверен только в фактах, — отрывисто ответил Арэндиль. — На глазах у адъютанта и охраны Шейн исчез из Сада Ордена на Най-Теире, а спустя час уже связался со мной с Ольтариона. Другого объяснения его исчезновению и появлению там у меня пока нет.

— Он сам с тобой связался?

— Да. Несколько минут назад.

— Зачем он туда переместился?

— На Най-Теире он уловил ненаправленный зов о помощи от девушки-авари. Запрос в спасслужбу показал, что ближайший спасательный корабль сможет подойти к планете не раньше, чем через три дня. Девушка была одна, ранена, без пищи, воды и медикаментов, с разбитой спас-капсулой. Судя по всему, она — единственная выжившая с одного из исследовательских кораблей в том районе.

— Ясно. Спасательную экспедицию ты уже организовал, как я понимаю.

— Да. Подожди минуту... — Арэндиль на миг прикрыл глаза, уловив новый импульс по личному каналу. — Шейн снова связывается со мной. Он разделил потоки сознания. Я всё ещё на постоянной связи с ним.

— Открой мне канал. Я подключусь и послушаю.

Арэндиль молча открыл брату доступ к каналу, по которому был связан с Шейном. Это был особый приём, о существовании которого знали далеко не все даже в Ордене: можно было подключиться к чужому ментальному каналу и наблюдать происходящее со стороны, не вмешиваясь в саму связь.

Почти сразу в сознании прозвучал голос племянника — усталый, но ровный и удивительно собранный:

— Командор, наверное, нужно сообщить её родителям, что с их дочерью всё в порядке. Ведь корабль с экипажем исчез из инфополя уже трое суток назад. Они, наверное, места себе не находят.

Арэндиль уловил в этом тоне не формальную заботу, а совершенно искреннее беспокойство за девушку.

— Ты прав. Кто её родители?

— Мать — Шиа Сантор Каэр, отец — Лаэр Сантор Асайн.

Арэндиль удивлённо выдохнул. Рядом, на подключённом канале, Император одобрительно хмыкнул.

— Это семья Старшего советника Главы клана. Лаэр Сантор Асайн — младший брат Главы клана Даэрона Сантор Асайна. Ну и ну, племянник... Тебя, похоже, и в самом деле благословил сам Свет Извечный. Спасти племянницу Главы клана Танцующих с Ветрами — дорогого стоит.

Вслед за словами Арэндиль послал Шейну волну одобрения — сильную, тёплую, поддержанную присутствием его брата.

— Я свяжусь с Орденом Древа на центральной планете тейта, Асеане. А ты пока подбери более комфортное место для стоянки, чем эти скалы. И перемести девушку туда.

— Хорошо, дядя. Но мне требуется отдохнуть хотя бы час.

— Я понимаю, — ответил Арэндиль и, несмотря на тревогу, не смог не отметить про себя, насколько мало племянник вообще просит после всего случившегося. — Честно говоря, я удивлён, что только час. После того, что ты продемонстрировал, ты должен был бы пластом лежать несколько дней, восстанавливаясь. Хорошо, можешь пока убрать дополнительные потоки сознания. Отдыхай. Следующий сеанс связи через час.

Он отключился.

Несколько мгновений в кабинете стояла тишина.

— Что скажешь, брат? — спросил Арэндиль, откинувшись на спинку кресла. Только теперь он позволил себе взять со стола бокал воды. Выпил залпом, словно смывая сухое, жёсткое напряжение, всё это время державшее его изнутри.

— Мальчик держится отлично, — спокойно ответил Шиантор. — Действует разумно, не рискует понапрасну. Свяжись с родителями Рэйны, Арэндиль. Они наверняка уже оплакивают дочь. И когда Шейн вернётся с девушкой, я бы хотел видеть его лично. Держи меня в курсе.

— Хорошо, Шиантор.

Арэндиль прикрыл глаза и закрыл канал.

Несколько минут он просто сидел в тишине, неподвижно, собирая мысли. Такое случалось с ним редко. Делами Ордена был заполнен почти каждый миг его жизни, и возможность остаться наедине с собой хотя бы ненадолго была почти роскошью. Но сейчас даже эти минуты не были отдыхом — скорее короткой передышкой перед следующим действием.

Потом Арэндиль связался с орден-генералом Ветви Одиннадцатого Звёздного тейта, Лаайтьеном Асеан Хартом.

— Лаайтьен, приветствую.

— Приветствую, Командор, — отозвался мысленный голос главы Ордена на Асеане.

— Свяжись, пожалуйста, со Старшим советником Лаэром Сантором Асайном. Сообщи ему, что его дочь нашлась, она жива и в течение семи суток будет доставлена на Асеан.

— Хорошо. Если он потребует подробностей, что мне ему сказать?

— Ничего сверх этого. Сообщи только, что спасением его дочери занимается Орден. Остальное он сможет узнать непосредственно от неё самой, когда она вернётся.

— Я понял, Командор. Сделаю.

— Благодарю, Лаайтьен.

Арэндиль отключился.

Затем вызвал Деянира и коротко распорядился, чтобы его не беспокоили ближайшие полчаса.

Это тоже выглядело как попытка отдыха, но на самом деле отдыхать он не собирался.

Поднявшись, Арэндиль подошёл к дивану и лёг, вытянувшись на спине. Закрыл глаза, намеренно расслабил тело, выровнял дыхание и вышел в Алатайрэ.

Там он, по давней привычке, сначала огляделся, словно проверяя саму ткань пространства на устойчивость, а потом задал нужные координаты и мысленно сместился к искомой точке. Разумеется, Ольтарион в Алатайрэ выглядел совсем иначе, чем в физическом мире. Но сама планета сейчас интересовала его меньше всего.

Арэндиль искал следы в космосе рядом с ней.

И в какой-то момент нашёл.

Недалеко от оси северного планетного полюса сохранялись свежие следы мощных энергетических всплесков. Их рисунок был неровным, рваным, но вполне различимым. Здесь произошло несколько взрывов.

Арэндиль замер, внимательно вчитываясь в остаточный след, слой за слоем разбирая его структуру.

А потом перевёл внимание на окрестности планеты — и внутри снова медленно, холодно стянулось тревожное предчувствие.

— Почему я совсем не удивлён... — мрачно подумал он, всматриваясь в сетку искажений в астральном и ментальном слоях, в то, как возмущение метрики пространства отражается в Алатайрэ. — Значит, этот случай можно почти наверняка заносить в список исчезновений кораблей при встрече с подобными аномалиями. Тогда выжившая, спасённая Шейном девушка — не просто случайная жертва. Она важнейший свидетель. И её спасение необходимо сохранить в тайне.

Арэндиль плавно вышел из транса и открыл глаза.

Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок и быстро, холодно связывая между собой новые выводы. Картина складывалась слишком тревожная. Исчезнувший корабль, пространственная аномалия, единственная выжившая — и Шейн, оказавшийся там раньше всех. Слишком много совпадений для одного происшествия.

Не теряя времени, Арэндиль вновь связался с Лаайтьеном.

— Лаайтьен, у меня новая просьба.

— Да, мой Командор?

— О спасении девушки не должен знать никто, кроме её родителей. Особо подчеркни это. Объясни, что Орден проводит расследование причин катастрофы корабля, и она — единственный, а потому особо важный свидетель произошедшего. Будет лучше, если после возвращения на Асеан она какое-то время пробудет под наблюдением Ордена.

— Я понял, Командор. Всё исполню.

— Очень тебе признателен, брат мой. До связи.

— Да освещают звёзды твой путь, Командор.

Арэндиль прервал связь, медленно поднялся и потянулся, разминая затёкшие мышцы.

Ему нужно было сбросить накопившееся напряжение. То самое, которое он весь этот час удерживал под жёстким внутренним контролем: тревогу за Шейна, раздражение на его безрассудную самостоятельность, тяжёлое предчувствие из-за найденных следов аномалии и необходимость, как всегда, оставаться безупречно собранным.

Он вызвал Деянира и вместе с адъютантом направился в личный спортивный зал.

Следующие полчаса они провели в спаррингах — коротких, жёстких, почти без слов. Арэндиль двигался точно, хищно, с той сдержанной яростью, которую в обычной обстановке не позволял себе показывать никому. Удары помогали выжечь из тела лишнее напряжение, вернуть мыслям привычную холодную ясность и не дать тревоге начать управлять решениями.

Только после этого он принял душ, смывая пот и остатки глухого внутреннего раздражения, и вернулся в кабинет.

Его уже ждали работа — и новый сеанс связи с Шейном.

Глава 33

Глава 33 Система звезды Юн, планета Ольтарион, где-то на поверхности

Ровно через час Шейн открыл глаза и сразу встретился взглядом с Рэйной.

Девушка улыбнулась ему. Он в ответ коротко кивнул и пожелал ей светлого утра.

Выглядела она уже заметно лучше. Бледность ушла, на щеках проступил лёгкий румянец, взгляд прояснился и вновь заискрился живостью — той бодростью, которой сам Шейн сейчас совсем не ощущал. Хранитель не предупредил его, что после перемещения накроет настолько тяжёлый откат. Одного часа отдыха явно не хватило, чтобы восстановить силы. Но выбора не было.

Шейн поднялся с земли и сразу настроил канал связи с Арэндилем. Тот откликнулся незамедлительно и сухо осведомился, как у них обстоят дела. Шейн доложил, что всё в порядке, девушка пришла в себя, и сейчас он собирается немного размяться, а затем осмотреть окрестности.

Закончив разговор, он быстро выполнил короткий разминочный комплекс, разгоняя кровь и возвращая мышцам тонус. Движения давались не так легко, как обычно, — в теле всё ещё ощущалась неприятная слабость, — но с каждым вдохом становилось чуть легче.

Рэйна наблюдала за ним с любопытством и временами ловила себя на том, что задерживает взгляд чуть дольше, чем следовало бы.

Она проснулась немного раньше него и успела рассмотреть авари в свете восходящей Юн. Теперь, когда первый страх уже отступил, в ней всё яснее рождалось странное, непривычное чувство покоя. Шейн был собран, немногословен и двигался с той точностью, которая сразу выдавала авари, привыкшего отвечать не только за себя. Его сила не казалась показной, и, наверное, именно это производило самое сильное впечатление. Даже строгая форма воина Ордена сидела на нём так естественно, словно была продолжением его характера — сдержанного, твёрдого и надёжного.

Рэйна с детства была окружена любовью родителей и вниманием мужчин, но почти никого не подпускала к себе близко. Так её воспитали — в уважении к традициям семьи, к собственному достоинству и к необходимости смотреть не на слова, а на поступки. Возможно, поэтому сейчас её трогала не столько внешность Шейна, сколько то спокойствие, с которым он действовал, и та уверенность, которую несло его присутствие.

На корабле она исполняла обязанности старшего помощника капитана и была вполне квалифицированным специалистом. Это было одно из исследовательских судов клана. Родители не слишком одобряли выбранное ею место службы, но уважали право дочери самой решать, чем заниматься в жизни.

Когда на их корабль внезапно напали, воспользовавшись прикрытием местной пространственной аномалии, искажавшей поля и блокировавшей сигналы, всё произошло слишком быстро. Гиперпривод был выведен из строя, корпус получил повреждения в нескольких местах. Капитан успел отдать приказ об эвакуации, и Рэйна оказалась одной из немногих, кому удалось добраться до спас-капсул и катапультироваться с гибнущего судна.

Она отчётливо понимала, что ей повезло при посадке. Но ещё больше — что почти невероятным было само её спасение. Шейн каким-то образом сумел уловить её ментальный зов о помощи. А ведь даже при её способностях это казалось почти невозможным.

Ментальный дар Рэйны был достаточно силён. В своё время она прошла несколько специальных курсов при Звёздной лётной академии их тейта. И потому, понимая, что шансов на спасение почти нет, всё равно продолжала звать — хотя бы в слабой надежде, что её всё же кто-нибудь услышит.

Шейн закончил разминку и повернулся к девушке.

— Нам необходимо найти более удобное место для стоянки, — сказал он. — Спасатели прибудут через трое суток. Придётся устраиваться всерьёз.

— Хорошо, — кивнула Рэйна.

— Я ненадолго уйду на разведку. Никуда отсюда не отходи. Я оставлю воздушный охранный контур. Постараюсь вернуться как можно быстрее.

Девушка смущённо посмотрела на него, словно собираясь с духом, потом всё же решительно произнесла:

— Шейн, я ещё не поблагодарила тебя за помощь и участие. Прими мою глубокую признательность... и мой Долг Жизни.

Рэйна медленно поднялась на ноги, придерживаясь рукой за холодный бок скального обломка, и поклонилась. Двигалась она уже заметно легче. Сращённые и зафиксированные рёбра и бедренная кость всё ещё напоминали о себе, но прежней острой боли уже не было.

Шейн, явно смутившись, ответил ей таким же лёгким поклоном.

— Я рад, что смог помочь тебе, Рэйна. Но я лишь сделал то, что должен был сделать, раз имел такую возможность. И не считаю, что вправе принимать твой Долг Жизни.

— Но это моё право — отдать его тому, кому я обязана жизнью, — возразила девушка тихо, но твёрдо. — И я настаиваю.

Шейн на мгновение замолчал, понимая, что дальнейший отказ только заденет её.

— Хорошо, — уступил он наконец. — Я принимаю твой Долг Жизни, Рэйна Сантор Лаэр из старшего дома клана Танцующих с Ветрами.

— Может быть, теперь ты назовёшь и своё полное имя? — с осторожным любопытством спросила она.

Арэндиль, внимательно слушавший весь их разговор, тут же мысленно произнёс:

— Шейн, как ты представился ей изначально?

— Как Шейн Мирт, воин Ордена, дядя.

— Хорошо. Пока пусть так и остаётся. Скажи, что она узнает твоё полное имя, когда придёт время.

Шейн взглянул на девушку; в глубине его глаз ещё тлело слабое сияние.

— Прости, Рэйна, но пока обращайся ко мне как к Шейну Мирту. Обещаю: ты узнаешь моё полное имя, когда придёт время.

Рэйна чуть заметно опустила ресницы, скрывая лёгкое разочарование, и кивнула.

Шейн улыбнулся ей, развернулся и плавно выскользнул за пределы их временного убежища.

Он двигался быстрым, скользящим шагом, внимательно окидывая взглядом окрестности. Спас-капсула Рэйны упала на самой границе скалистых предгорий. Примерно в километре от места падения уже начиналось редколесье, а ещё через пару километров оно переходило в настоящий дикий лес.

Добравшись до края серых скал, Шейн взобрался на крупный валун, огляделся, сел и закрыл глаза. Сосредоточившись, он начал мысленно исследовать ближайшую местность, постепенно расширяя радиус поиска. Ему нужны были открытая вода и что-то, что могло бы послужить укрытием.

Однако задача оказалась не такой простой. Несмотря на преображённое тело и немалый набор способностей, Шейн всё же оставался сыном современных городов и ухоженных лесопарковых зон. Ментальный фон совершенно дикой природы этой планеты воспринимался как плотная, трудно различимая мешанина импульсов — слишком живая, слишком многослойная, слишком чужая.

Он попытался отсечь мелкие и несущественные всплески, принадлежавшие птицам и мелким животным. Затем вычленил несколько более мощных сигналов и определил, что это, вероятнее всего, семья крупных хищников, сейчас находившаяся где-то у своего логова. После этого двинулся поисковым импульсом дальше, стараясь уловить источники воды.

Конденсировать воду из воздуха он мог, но это отнимало слишком много сил. Продержаться так трое суток было бы непросто.

И наконец, примерно в пяти километрах от того места, где он сидел, Шейн уловил тонкий, но отчётливый отклик воды. Небольшая река вспыхнула перед его мысленным взором бледной серебристой нитью.

Он сразу открыл глаза.

Есть.

Поднявшись, Шейн легко спрыгнул с валуна и побежал в нужную сторону.

Воздух чужой планеты ощущался тяжёлым и сырым. Ноздри чутко ловили незнакомые запахи камня, влажной почвы и какой-то терпкой растительности. Сила тяжести здесь была немного выше, чем на Най-Теире или на Земле, а атмосфера заметно перенасыщена углекислым газом. В обычных условиях это быстро начало бы выматывать, но ещё во время поисков Рэйны он успел создать вокруг головы невидимый воздушно-силовой купол, отсекающий лишние примеси и пропускающий только привычную для него смесь газов.

Такой же купол Шейн оставил и над их временной стоянкой.

Правда, эта импровизация обошлась ему недёшево. С магистром Истаром они ещё даже не подбирались вплотную к техникам подобного рода, и Шейну пришлось буквально на ходу разворачивать нужный пласт знаний, полученных от Хранителя. Хорошо ещё, что с пополнением энергии на Ольтарионе пока не возникало трудностей.

Но и здесь имелась своя проблема: работать с потоками, непрерывно пропуская их через себя, а не просто накапливая, ему всё ещё было тяжело. Прогресс, безусловно, был, однако Шейн слишком хорошо понимал: на настоящую отработку этого навыка нужны месяцы, а не те жалкие трое суток, которые у них имелись.

Через десять минут он достиг кромки леса.

Граница джунглей поднималась перед ним почти сплошной стеной из невысоких кустистых деревьев. За ней начиналась густая зелёно-оранжевая глубина, непроницаемая даже для взгляда. Шейн остановился лишь на миг, растянул воздушно-силовой щит на всё тело и только после этого двинулся дальше. Он не собирался проверять на себе, насколько дружелюбна местная флора и фауна.

Отыскав просвет между стволами, он отметил место энергетическим маячком, заметным только для него, и скользнул внутрь.

Первые несколько сотен метров дались тяжело. Приходилось то и дело обходить спутанные заросли кустов, перешагивать через толстые, как канаты, лианы и протискиваться там, где лес явно не желал никого пропускать. Время от времени Шейн ловил резкие ментальные всплески — быстрые, мелкие, беспокойные. Где-то над головой шевелилось что-то крылатое, в траве металась мелкая живность, а из глубины чащи тянуло насторожённым, животным вниманием. Лес жил своей жизнью и не спешил принимать чужака.

Постепенно подлесок поредел. Всё чаще на пути попадались высокие деревья с вытянутыми кронами и узкими резными листьями тёмного зелёно-оранжевого цвета. Их толстые стволы, покрытые грубой оранжево-коричневой корой, уходили вверх, словно колонны, а под ними лежала плотная тень. Почва вокруг таких деревьев почти очищалась от мелкой растительности, и идти стало легче, хотя ощущение чужой настороженности никуда не исчезло.

Шейн всё время сверялся с мысленной картой и не сбавлял темпа. Ещё через полчаса он вышел к речушке, скрытой под сводом леса.

Тёмная вода скользила между берегами почти бесшумно, и от этого казалась ещё более чужой.

Шейн замер, осматриваясь. Несколько долгих секунд он не двигался, прислушиваясь не только слухом, но и всеми доступными ему чувствами. Лишь убедившись, что поблизости нет немедленной угрозы, выбрал направление и осторожно пошёл вверх по течению, надеясь найти удобный подход к воде и, возможно, более безопасное место для стоянки.

Спуск обнаружился не сразу.

Лишь через некоторое время он нашёл участок, где можно было без риска подобраться к берегу. Аккуратно спустившись вниз, Шейн присел и запустил в воду ментальный щуп. Холодный поток отозвался россыпью слабых сигналов: мелкая живность в глубине была, но ничего по-настоящему крупного или опасного он не уловил.

Только после этого Шейн создал из уплотнённого воздуха подобие чаши и зачерпнул немного воды.

Как учил его магистр Истар, он сосредоточился, шаг за шагом разбирая состав. Вода несла в себе заметное количество сульфатов и хлоридов. Это могло означать, что выше, в горной части, имелись термальные источники. А значит, и геотектоническая активность в этих местах была вполне вероятна. Мысль не самая приятная, но сейчас важнее было другое: после фильтрации вода оставалась пригодной для питья.

Этого уже было достаточно, чтобы продолжить поиски.

Шейн поднялся и двинулся дальше вверх по течению. Идти по берегу оказалось непросто: местами трава, похожая на земную осоку и хвощ, поднималась почти до колена, цеплялась за ноги и скрывала неровности почвы. Под ней то и дело прятались корни, влажные камни и вязкие участки земли. Приходилось смотреть под ноги, слушать лес и одновременно удерживать в сознании направление, потому что здесь, под сомкнутыми кронами, любая ошибка могла обойтись слишком дорого.

Арэндиль, по-прежнему фоном следивший за передвижениями Шейна, заметил:

— Найди рядом с рекой хотя бы более-менее приличную поляну. Такую, чтобы туда мог спуститься спасательный челнок.

— Ищу, — коротко отозвался мужчина.

Шейн уже заметно вспотел. Ему то и дело приходилось подниматься по склону и снова спускаться вниз, соскальзывать на рыхлой земле, цепляться за ветви кустарников и деревьев, чтобы не потерять равновесие. Длинные полы камзола до сих пор оставались целыми и чистыми лишь благодаря защитному щиту, который он создал ещё на входе в лес.

В очередной раз отойдя от реки вглубь чащи, Шейн неожиданно наткнулся на небольшую лесную прогалину.

Назвать её настоящей поляной было трудно, но это всё же оказалось ближе всего к тому, что он надеялся найти. Прогалина имела вытянутую форму и занимала около пятидесяти квадратных метров. Шейн внимательно обвёл её взглядом, затем устало опустился на землю и, закрыв глаза, ещё раз проверил место уже ментально.

Ничего опасного он не уловил. Лишь несколько слабых сигналов от некрупных существ где-то под поверхностью почвы. Землю равномерно покрывал слой невысокой травы, перемешанной с тонкими веточками и опавшими рыже-коричневыми листьями.

Шейн установил маячок, поднялся, на миг собираясь с силами, и взлетел вверх.

Подъём дался тяжелее, чем он ожидал. На короткое мгновение в висках глухо толкнулась усталость, но он всё же поднялся над самыми кронами, завис, определил направление и медленно полетел обратно к их стоянке.

Когда впереди наконец показались скалы и мерцающий купол защиты, Шейн ощутил почти физическое облегчение. Он опустился на землю и, пройдя сквозь защитный барьер, посмотрел на Рэйну.

Девушка сидела, прислонившись к скале, и дремала.

Шейн устало потёр лоб. Теперь он особенно ясно чувствовал, насколько истощён. Силы были почти на исходе, и без отдыха он рисковал просто не дотянуть до следующего перехода.

Подойдя к Рэйне, он легко коснулся её плеча.

— Рэйна, проснись, пожалуйста.

Девушка тут же открыла ясные серые глаза и вопросительно взглянула на него.

— Удалось найти воду и место для стоянки?

— Да, — кивнул Шейн. — Но мне нужен отдых, прежде чем мы пойдём туда. Я посплю пару часов. Посторожишь?

— Конечно, Шейн, — она мягко улыбнулась. — Отдыхай. Я присмотрю.

Он благодарно улыбнулся в ответ и опустился на землю.

Уже через минуту напряжение отпустило его, и измученное сознание Шейна без остатка провалилось в густую чёрную глубину сна.

Глава 34

Глава 34

На геостационарной орбите планеты Ольтарион, система звезды Юн

Сайрэн Карт откинулся на спинку капитанского кресла. Их текущее местоположение сильно его напрягало. Система Юн находилась недалеко от границ Нейянской империи, где всем заправляли высокомерные авари.

Уже трое суток «Чёрная звезда» болталась в этой системе. Теурцам некуда было деваться: проклятые авари всё же успели перед гибелью своего корабля один раз выстрелить и, очень неудачно для нападавших, попали в ходовой отсек «Чёрной звезды», лишив её возможности уйти из системы как минимум ещё на три дня.

Да и приказ, который они получили от руководства своей ячейки, необходимо было выполнить.

После внезапной атаки на исследовательский корабль авари нужно было как можно быстрее очистить пространство от останков корабля и мусора, а затем уйти в подпространство. Благо их корабль был снабжён гиперприводом — не самым мощным, правда, но до ближайшей базы, где находились стационарные врата, его энергии должно было хватить.

В рубку вошёл его первый помощник Рес.

Сидящий в кресле беловолосый мужчина повернул голову в его сторону и вопросительно посмотрел на него тёмными, вытянутыми к вискам глазами — отличительной особенностью их расы.

— Капитан, — обратился Рес к Сайрэну, — наши датчики обнаружили сигналы нескольких спасательных капсул. Три на орбите планеты, одна — на поверхности.

Сайрэн хмыкнул.

— Наличие живых фиксируется?

— Да, капитан. Одна капсула на орбите подаёт сигнал.

— Остальные? — холодно спросил мужчина.

— От остальных сигналов нет, — покачал головой Рес.

— Ты знаешь, что делать, Рес. Капсулу с сигналом — расстрелять. Остальные проверить и полностью зачистить. Следов остаться не должно.

— Да, капитан.

Рес склонил голову и вышел из рубки.

Сайрэн перевёл взгляд на терминал. На панели мерцали огни управляющих систем корабля, и это ровное перемигивание почему-то раздражало его сильнее обычного.

Оставалось всего трое суток до момента, когда ему придётся связаться с руководителем ячейки.

В организацию Сайрэн вступил два года назад. Тогда представители Незримых сами нашли его на одной из пиратских баз, где он уже третий месяц сидел без заказа. Команда начинала роптать, деньги таяли, дисциплина трещала по швам. Ещё немного — и либо вспыхнул бы бунт, либо корабль пришлось бы продавать за долги.

Предложение Незримых оказалось слишком своевременным, чтобы от него отказываться.

Они называли себя Незримыми.

За эти два года Сайрэн успел понять немногое. У организации был Владыка — тот, кому подчинялись все ячейки. Кто он, где находится и как именно управляет своей сетью, не знал никто. Вживую его никто никогда не видел. С верхушкой он общался через подпространственную связь, а иногда передавал приказы телепатически.

Сам Сайрэн вступил в организацию не только ради корабля и команды.

У него были свои причины.

Несколько лет назад авари уничтожили базу, на которой он находился со своими людьми. Им удалось уйти буквально в последний момент. Это был один из регулярных рейдов по зачистке подконтрольного им пространства от космических пиратов — таких, как Сайрэн Карт и его экипаж.

Во время разгрома он потерял всё: накопления, связи, влияние. После того удара пришлось начинать почти с нуля.

С тех пор он ненавидел авари.

Ненавидел их холодную уверенность, их долгую жизнь, их красоту, их силу. И тем сильнее была эта ненависть, что в самой её глубине жила зависть — злая, глухая и неистребимая.

За два года работы на Незримых экипаж «Чёрной звезды» успел заработать мрачную репутацию. Пленных они брали редко. Жалость презирали. А представителей древнего народа уничтожали с особым удовольствием.

В текущей операции им был дан строгий приказ: пленных не брать и максимально зачистить пространство и поверхность планеты от следов уничтоженного корабля.

И Сайрэн Карт следовал приказу.

В это время где-то на поверхности Ольтариона

— Тарак, — Сайрэн связался с бригадиром десантников, — четыре спасательные капсулы. Одна — на поверхности планеты. Проверить, зачистить и отчитаться Ресу. Он контролирует ход операции.

— Принято, капитан, — глухо ответил Тарак. — На сближение десантного челнока с поверхностью и выход на точку входа в атмосферу уйдёт два часа.

— Хорошо. Приступайте.

Сайрэн отключился.

В то самое время, когда капитан «Чёрной звезды» отдал приказ об уничтожении запеленгованных спасательных капсул, Шейн Мирт внезапно проснулся, словно от толчка.

Он сразу сверился со своим внутренним хронометром и нахмурился: до запланированного пробуждения оставалось ещё около сорока минут.

Шейн открыл глаза и быстро осмотрелся. Рэйна сидела у скалы с полуприкрытыми глазами. Вокруг всё было спокойно. Слишком спокойно.

Он перешёл на сверхчувственное восприятие и ещё раз проверил окрестности.

Ничего.

Ни враждебного движения, ни чужого присутствия, ни явной опасности. Но тревога не уходила. Что-то неуловимое упорно царапало сознание, не давая ему расслабиться. Смутное предчувствие уже поселилось внутри и теперь только крепло.

Шейн поднялся, подошёл к Рэйне, и девушка тут же открыла глаза, вопросительно глядя на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь рядом на корточки.

— Благодарю, — она слабо улыбнулась. — Значительно лучше. А ты почему проснулся раньше?

— Не знаю. Что-то разбудило меня, — он недоумённо пожал плечами. — Странное ощущение. Будто нам нужно срочно уходить отсюда.

Рэйна сразу посерьёзнела.

— К таким ощущениям стоит прислушиваться. Возможно, твоя интуиция пытается тебя предупредить.

Шейн молча кивнул и поднялся.

— Думаю, ты права. Вставай. Задерживаться здесь больше не будем.

Он помог ей подняться. Они быстро собрали необходимые вещи в сумку, которую Рэйна успела достать из разбитой спасательной капсулы. Шейн перекинул ремень через плечо, снял воздушный силовой барьер, предварительно создав вокруг их голов фильтрующую сферу, и повёл девушку к лесу — туда, откуда сам вернулся незадолго до этого.

У кромки леса Шейн остановился, давая Рэйне немного передохнуть.

Он невольно удивлялся её выдержке. После всего случившегося, после травм, усталости и шока она держалась с тихим, упрямым достоинством. Стройная, внешне хрупкая, Рэйна обладала не только хорошо тренированным телом, но и по-настоящему сильным духом.

Пока они двигались в сторону новой стоянки, Шейн решил расспросить её о нападении.

— Рэйна, прости, что снова касаюсь неприятного, но ты можешь рассказать, что произошло с вашим кораблём? — Он отвёл в сторону ветку кустарника, придерживая её, чтобы она не хлестнула девушку по лицу.

— Могу, — тихо ответила она и благодарно улыбнулась, но почти сразу помрачнела. — На нас напали внезапно. Мы исследовали эту систему: заносили данные по планетам и спутникам в навигационную базу, картографировали, снимали физико-химические параметры. В общем, проводили первичный этап исследований.

Она на миг замолчала, словно заново переживая те минуты.

— Ты, вероятно, не знаешь, но здесь наблюдается аномалия пространственной метрики. Что-то вроде локального преломления с изменением размерности. Наши физики попросили подойти ближе и снять дополнительные данные для дальнейшего анализа. И когда мы приблизились...

Рэйна судорожно вдохнула.

— Из излома пространства внезапно вышел чужой корабль. Мы даже не успели его толком запеленговать. Капитан среагировал мгновенно, и наш корабль начал манёвр уклонения. Но чужаки оказались быстрее. Первый выстрел пришёлся по жилой секции. Все, кто находился там, погибли сразу.

Она сглотнула, и на мгновение её голос дрогнул.

— Капитан отдал приказ об экстренной эвакуации. Все, кто ещё мог двигаться, бросились к спасательным капсулам. В этот момент наш корабль тоже успел открыть огонь. Но почти сразу последовал ещё один выстрел чужака, и, судя по всему, он попал в оружейный отсек. Взорвался энергетический накопитель...

Рэйна опустила взгляд.

— До капсул добрались только несколько авари. Я была среди них.

Шейн сосредоточенно слушал девушку, продолжая размеренно идти по сигналу ментального маячка. Вместе с ним её рассказ слышал и Арэндиль. Когда Рэйна закончила, Шейн задал следующий вопрос:

— То есть существует вероятность, что выжил кто-то ещё?

— Да, — кивнула Рэйна.

— Насколько я знаю, на каждом исследовательском корабле в обязательном порядке присутствует представитель Ордена Древа. Кто был у вас?

— Эльтарион Роа Салиан, — она вздохнула. — В момент нападения он находился в оружейном отсеке. Именно он успел выстрелить по чужаку, а потом тот расстрелял оружейный отсек.

По ментальному каналу до Шейна донёсся печальный вздох дяди.

— Метка Эльтариона погасла как раз три дня назад, — сказал Арэндиль. — Мне сообщили об этом примерно через два часа, но причину его исчезновения мы тогда не знали. Всё, что было известно, — корабль шёл к границе Одиннадцатого тейта. Теперь знаем и причину.

Он ненадолго замолчал, потом добавил:

— Шейн, когда доберётесь до места и обустроитесь, войди в самадхи и проверь околопланетное пространство на наличие живых разумных. В спас-капсулах предусмотрена система гибернации, так что запас времени для спасения у выживших значительно больше. Если кто-то всё же уцелел, отметь его местоположение и предупреди спасателей, когда они будут подлетать.

— Хорошо, дядя, сделаю, — заверил его Шейн.

Так они шли по лесу ещё около двух часов. Рэйна время от времени останавливалась, чтобы немного передохнуть, а Шейн в эти короткие паузы внимательно осматривал окрестности. Сам он тоже старался держать ровный темп, без лишней спешки, не расходуя силы напрасно.

Наконец они добрались до прогалины у реки. Рэйна заметно оживилась и подошла к спуску. Мужчина помог ей сойти к воде. Ещё раз убедившись, что внизу нет опасности, они умылись.

Потом Шейн оставил девушку у берега, а сам поднялся наверх и занялся устройством стоянки. Ночевать на земле в местности, где водятся крупные хищники, было не самой разумной идеей. Выбрав несколько стоящих рядом деревьев, он взлетел и, действуя телекинезом предельно экономно, переплёл ветви в подобие широкой платформы. Конструкция вышла простой, но надёжной. Закончив, Шейн на миг замер, пережидая знакомую тянущую боль, пробежавшую по каналам, и лишь потом спокойно спустился вниз.

Рэйна уже стояла рядом с деревьями. После умывания она заметно посвежела и теперь переплетала косу, с интересом наблюдая за его действиями.

Потом девушка спросила:

— А как туда буду забираться я? Я летать не умею.

— Тебе сейчас не стоит напрягать рёбра и ногу, так что в этом помогу я, — Шейн мягко улыбнулся, хотя мысленно вздохнул, осознавая, что лишняя нагрузка сейчас совсем некстати.

— Есть хочется, — грустно сказала она.

— Пока бродил здесь, наткнулся на несколько деревьев и кустов с плодами. Но времени проверить, съедобны ли они, у меня не было. Мне нужно сейчас кое-чем заняться, поэтому сначала я подниму тебя наверх. А когда закончу, схожу на разведку. Посмотрим, может, что-то из найденного и пригодится в пищу.

— Хорошо, — она кивнула и смущённо улыбнулась.

Шейн аккуратно обхватил девушку за талию и, стараясь двигаться плавно, без резкого усилия, поднялся в воздух. Высоты он набрал немного, ровно столько, сколько было нужно. Опустив Рэйну на платформу, сам поднялся следом и только после этого едва заметно перевёл дыхание.

— Сейчас я на некоторое время уйду в самадхи. Пожалуйста, зови меня только в крайнем случае.

Он взглянул на Рэйну. Она молча кивнула.

Шейн уселся в уже привычную позу лотоса, закрыл глаза и заставил себя полностью расслабиться, насколько это было возможно. Восстанавливающиеся каналы всё ещё отзывались глухой тянущей болью при серьёзной нагрузке, поэтому он не спешил, осторожно выравнивая дыхание и внутренний ритм.

Потом его сознание нырнуло в самадхи, и Шейн устремился за пределы атмосферы планеты.

До этого он проделывал подобное лишь однажды — под присмотром магистра Истара. Но теперь, с его улучшившейся памятью, вспомнить и повторить нужную последовательность действий было уже несложно.

Перед мысленным взором Шейна раскрылся необъятный космос, пронизанный сиянием энергий. Он постарался расширить сферу восприятия, посылая над планетой радиально расходящиеся импульсы силы. Поскольку сам он находился на поверхности в фиксированной точке, а планета продолжала вращаться вокруг своей оси, Шейн рассчитывал, что за определённое время сумеет проверить всё околопланетное пространство.

В какой-то момент один из импульсов словно наткнулся на плотный сгусток энергии.

Сначала Шейн не понял, что именно почувствовал, и решил проверить это направление ещё раз. Он послал новый импульс — уже точнее, осторожнее — и снова встретил то же самое препятствие. Тогда он мысленно приблизил восприятие, стараясь разобраться в увиденном.

И внезапно понял: это корабль на геостационарной орбите.

Увиденное потрясло его настолько, что он едва не выпал из состояния самадхи. Но в последний момент всё же сумел удержаться, заставил себя успокоиться и осторожно скользнул сознанием вдоль корабля.

На борту ощущалось около сотни разумных.

Чуть в стороне, в космосе неподалёку, находились ещё несколько живых. Трое — вместе. Один сигнал был слабым, угасающим. И именно к нему направлялись те трое.

В следующий миг от них ударил импульс ярко-оранжевой, злой энергии — и слабый сигнал внезапно погас.

Шейн почувствовал, как оборвалась чья-то жизнь.

Это ощущение оказалось таким резким и болезненным, особенно в его нынешнем состоянии, что он не выдержал. Сознание сорвалось, самадхи распалось, и Шейна буквально выбросило обратно в тело. Он резко вдохнул, задыхаясь, и неосознанно прижал руку к груди, туда, где под рёбрами вспыхнула знакомая жгучая боль. Распахнув глаза, мужчина невидяще уставился в пространство. Его радужки ярко полыхали синим.

Рэйна всё это время, пока он сидел с закрытыми глазами, украдкой рассматривала его. Особенно её внимание почему-то притягивала длина его косы. Пепельно-золотистые волосы Шейна были тщательно подобраны и туго перевязаны, чтобы не мешать, но даже так было ясно: коса у него очень длинная.

«Кто же ты, Шейн Мирт?» — невольно подумала девушка.

И в этот момент тело мужчины начало испускать неясное сияние. С каждой секундой оно становилось всё ярче, пока Рэйне не пришлось прищуриться. Потом Шейн резко прижал руку к груди, будто от внезапной боли, и распахнул глаза, светящиеся яркой неоновой синевой.

Рэйна широко раскрытыми глазами смотрела на него, боясь неосторожным словом потревожить. От волнения она даже прикусила губу.

Постепенно Шейн обмяк. Его взгляд наконец сфокусировался на лице девушки. Глаза по-прежнему горели синевой, и от этого у неё внутри всё сжалось от невольного испуга. Он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул и плавно поднялся на ноги. На мгновение прикрыл глаза, гася их свечение, и, открыв снова, посмотрел на Рэйну уже обычным взглядом.

Она вопросительно смотрела на него.

— Прости, я напугал тебя? — он смущённо взглянул на девушку.

— Немного, — честно призналась она. — Что это было?

— А что именно ты увидела? — спокойно спросил Шейн.

— Ты сидел с закрытыми глазами, потом вдруг схватился за грудь, как будто тебе стало больно, и весь засветился. Очень ярко. А глаза... глаза горели синим.

Она непроизвольно передёрнула плечами.

— М-да, — задумчиво проговорил Шейн. — Ничего себе спецэффекты. Но, — он на миг запнулся и нахмурился, — вынужден тебя огорчить. Ты единственная выжившая, Рэйна.

— Откуда ты знаешь? — изумлённо спросила девушка.

— У меня есть некоторые способности, как ты уже заметила. И одна из них — умение определять на больших расстояниях наличие живых разумных существ.

У Рэйны непроизвольно приоткрылся рот, а серые глаза, обрамлённые густыми ресницами, стали ещё шире.

— Да, — кивнул Шейн. — И это ещё не всё. Мы здесь не одни. Корабль, который напал на вас, всё ещё находится на орбите планеты. И, подозреваю, не просто так, а для зачистки следов. А значит, в ближайшее время к месту падения спаскапсулы прибудет команда зачистки. И вот теперь вопрос: что делать нам?

Последнюю фразу он уже мысленно адресовал Арэндилю, который всё это время внимательно слушал его.

Рэйна сидела молча, ошеломлённая услышанным, и пыталась осмыслить слова воина Ордена.

— Шейн, ты можешь вернуться обратно вместе с девушкой тем же способом, каким попал на планету? — спросил Арэндиль, быстро просчитывая возможные варианты.

— Нет, — нехотя признался Шейн. — Тот переход серьёзно истощил меня. Каналы всё ещё восстанавливаются медленно, и даже нынешние нагрузки даются не без последствий. Чтобы полноценно пополнить резерв и прийти в норму, мне потребуется не меньше недели. А у нас, судя по всему, этого времени нет.

— Тогда точно передай мне, что ты видел, — потребовал Командор.

Шейн передал ему мысленный образ увиденного и кратко изложил свои выводы. Арэндиль некоторое время молчал, обдумывая ситуацию, затем спросил:

— Твой анализ, Шейн?

— Я вижу несколько вариантов, — спокойно ответил он. — Первый — продолжать скрываться здесь вместе с Рэйной и надеяться, что команда зачистки ограничится капсулой. Но надежды на это мало. Это худший вариант: скорее всего, они поймут, что кто-то выжил, и начнут поиски.

Он ненадолго замолчал, потом продолжил:

— Второй вариант — перехватить их челнок, подчинить экипаж и заставить доставить меня на корабль. Там попытаться вывести их из строя, добраться до капитанской рубки и захватить судно, а затем дождаться спасателей. Рэйну в этом случае можно будет поднять на орбиту позже, на том же челноке.

Арэндиль с иронией заметил:

— Ты, как я посмотрю, любитель фантастики?

Шейн слабо усмехнулся.

— Вариант действительно звучит фантастично, согласен. У меня нет подобного опыта, и в боевых действиях я никогда не участвовал. Пусть мои знания и умения сейчас выросли на несколько порядков, это не отменяет того, что я никогда никого не лишал жизни. К тому же в моём нынешнем состоянии подобный план слишком рискован. Но я теперь воин Ордена Древа. А это значит, что при необходимости мне придётся участвовать в боевых операциях. Теперь мой долг — обеспечивать благополучие населения Империи. И как воина Ордена, и как принца Империи.

Арэндиль в этот момент испытал прилив гордости за племянника. Шейн же продолжал:

— Третий вариант — скрываться несколько дней, восстанавливая силы, а потом попытаться вернуться на Най-Теир тем же способом вместе с Рэйной. Но я совсем не уверен, что у меня это получится. Сюда я шёл один, а обратно придётся вести девушку. Значит, и энергии потребуется значительно больше.

— Да, ситуация... — задумчиво отозвался в его сознании Арэндиль. — Конечно, мне больше нравится последний вариант. Но если тебе не удастся его осуществить, вы останетесь на планете, враги начнут вас искать, а ты к тому времени окончательно истощишься. И это будет даже хуже, чем второй вариант.

— Согласен, — тяжело вздохнул Шейн. — Тогда остаётся второй.

— Он мне тоже не нравится. Но другого пути я для вас не вижу. Тебе придётся пойти на это! — Решительно произнёс Арэндиль. Затем, немного помолчав, добавил уже задумчивее: — К тому же, раз всё так сложилось, у нас появляется шанс через исполнителей выйти на того, кто стоит за нападениями на наши корабли. Главное — захватить капитана и его помощника живыми.

— Ясно. Значит, принимаем второй вариант как рабочий. Теперь мне нужно поговорить с Рэйной и всё ей объяснить.

— Лишнего не говори, — предупредил Командор.

— Не скажу, — успокоил его Шейн и вновь посмотрел на девушку.

Глава 35

Глава 35

Система звезды Юн, планета Ольтарион. Десантный челнок с тэурского корабля «Чёрная звезда».

Челнок десантной группы «Чёрной звезды» под командованием бригадира Тарака завис над местом падения спаскапсулы.

Предварительный визуальный осмотр не выявил никого живого. И всё же Тарак продолжал внимательно изучать прилегающую местность. В какой-то момент его взгляд зацепился за странную невысокую стенку из камней у одной из скал неподалёку от капсулы.

— Сажай, — коротко приказал он.

Едва из брюха челнока выдвинулся пандус, Тарак первым сбежал на поверхность планеты. Его бойцы сразу рассыпались по сторонам согласно протоколу: каждый взял свой сектор, прикрывая командира и одновременно отслеживая возможную угрозу.

Подойдя к разбитой спаскапсуле, Тарак тщательно осмотрел место падения. Тела не было.

Он хмыкнул и махнул бойцам следовать за ним. Добравшись до скалы, возле которой заметил каменную ограду, бригадир присел на корточки и оглядел огороженное пространство. Но на твёрдой земле, усыпанной мелкими обломками, не увидел ничего, кроме камней. Тогда он ещё раз бросил взгляд на останки капсулы.

— Похоже, кто-то всё-таки выбрался, — пробормотал он. — Сатор, Крат — начать радиальный осмотр. Джек, Рутгер — к челноку, держать периметр. Сми, ты со мной.

Десантники молча перегруппировались. Двое начали расходиться от капсулы в противоположные стороны, двигаясь по расширяющейся дуге и внимательно осматривая землю в поисках любых следов. Те, кто остался у челнока, заняли позиции у пандуса и по флангам.

Сам Тарак ловко взобрался на скалу и сверху окинул взглядом окрестности. Вдалеке темнела кромка леса. Рассудив, что выживший вряд ли пойдёт в горы, а скорее попытается найти укрытие и воду, он спрыгнул вниз, сделал знак Сми и направился в ту сторону.

Продвигались они медленно: под ногами мешались острые обломки скал и каменные завалы. Каждые пятнадцать минут Тарак принимал короткие доклады от людей, прочёсывающих район, и от тех, кто остался у челнока. Следующее устойчивое окно связи с Ресом, старшим помощником капитана, должно было открыться только через час: корабль находился по другую сторону планеты, аномальная зона в системе заметно осложняла связь.

Сми вдруг резко остановился и судорожно схватился за горло.

Его глаза выпучились. Он попытался вдохнуть, но не смог.

На несколько секунд Тарак растерялся, не сразу поняв, что происходит. Он только смотрел, как десантник медленно оседает на камни, беспомощно хватая ртом воздух. Бригадир рванулся к клипсе рации в ухе, пытаясь вызвать остальных, — и не успел.

В следующее мгновение он понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже моргнуть.

Паралич сковал его целиком, но сознания он не потерял.

И тогда Тарак увидел, как из-за ближайшей скалы вышел высокий авари в чёрной форме воина Ордена Древа.

Тот двигался плавно, почти бесшумно, с пугающей уверенностью хищника, уже знающего исход схватки. Когда авари приблизился, Тарак с неожиданной ясностью понял, насколько тот огромен: почти на метр выше его самого.

Незнакомец остановился совсем рядом, наклонился и посмотрел ему в глаза.

Глаза у него были синие — слишком яркие, почти светящиеся.

Авари холодно улыбнулся.

От этой улыбки у Тарака всё оборвалось внутри.

А потом он почувствовал, как в его разум проникает что-то чужое и ледяное. Безжалостно, бесцеремонно это нечто перелистывало его мысли, вспарывало память, вытаскивало наружу недавние приказы, схемы, лица, маршруты.

Тарак хотел закричать, но не мог даже шевельнуть губами.

Перед тем как сознание погасло, он успел заметить странную деталь: авари на миг прикрыл глаза, и по его лицу скользнула тень напряжения, будто даже это усилие далось ему не так легко, как хотелось показать.

А потом в глазах тэурца потемнело, и он потерял сознание.

Шейн отпустил сознание тэурца и на мгновение упёрся ладонью в холодный камень.

В висках тяжело стучало. Удержание сразу двух целей обошлось дороже, чем он рассчитывал.

— Осторожнее, Шейн, — негромко прозвучал в его сознании голос Арэндиля. — Не выжигай себя в самом начале.

— Уже понял, — мрачно отозвался он, переводя взгляд туда, где между скалами ещё двигались остальные десантники. — Но выбора у нас всё равно нет.

Шейн подхватил потерявшего сознание пирата и осторожно опустил его на землю рядом с его подчинённым.

Считанной из разума Тарака информации оказалось достаточно. Теперь Шейн знал, сколько пиратов находится на планете и сколько — на корабле, понимал иерархию экипажа и представлял их ближайшие планы. После того, что он увидел в памяти тэурца, у него больше не осталось ни малейших сомнений в том, что и как он должен делать. Напротив — ему пришлось применить одну из специальных ментальных техник успокоения, чтобы ярость не помешала действовать разумно, точно и хладнокровно.

Арэндиль, с которым Шейн по-прежнему держал мысленную связь, тоже послал ему мягкий импульс спокойствия, хотя сам после увиденного едва удержался от вспышки гнева. За пиратами «Чёрной звезды» тянулся кровавый след, отмеченный жестокими убийствами разумных, в том числе авари. Причём именно авари экипаж корабля умерщвлял с особой, извращённой жестокостью.

— Шейн, успокойся, — тихо проговорил Арэндиль. — Сейчас ты должен сосредоточиться на устранении группы на планете, захвате челнока и перелёте на корабль. Эмоции оставь на потом. Если… — он тут же поправился: — нет, когда всё получится, никто из них не уйдёт от возмездия. Обещаю.

— Хорошо. Я уже спокоен, Командор, — отозвался Шейн.

Он быстро перетащил обездвиженных, лишённых сознания, но ещё живых пиратов к ближайшей скале, снял с них рации и одну закрепил у себя в ухе. После этого, не теряя времени, направился обратно к месту падения спаскапсулы.

Сатор вновь встретился с Кратом, завершив очередной полукруг прочёсывания. Связавшись по рации с бригадиром и доложив об отсутствии результатов, они уже собирались продолжить осмотр. Сатор занёс ногу для следующего шага — и вдруг будто наткнулся на что-то невидимое, плотное, упругое, вставшее у него на пути. Недоумённо нахмурившись, он протянул руку, чтобы ощупать преграду, и в тот же миг понял, что больше не может пошевелиться.

Ни рукой. Ни ногой. Ни губами.

Попытка крикнуть, чтобы предупредить напарника, ни к чему не привела: из горла не вырвалось ни звука.

В десяти шагах от него точно так же застыл Крат.

Последним, что успели увидеть оба пирата перед тем, как провалиться в беспамятство, был высокий авари в чёрной одежде воина Ордена Древа и его страшные, сияющие синие глаза.

Новое мощное ментальное усилие отозвалось в голове Шейна тупой болью. На мгновение у него закружилась голова. Он заставил себя глубоко вдохнуть, собраться и удержать концентрацию, но, когда подошёл черёд последних двоих — тех, что охраняли челнок, — знакомый приём дал сбой.

В виске будто что-то лопнуло, и резкая боль, вспыхнувшая в голове, на долю секунды выбила его из сосредоточения.

Двое пиратов у челнока мгновенно заметили его.

Увидев авари в чёрной форме Ордена Древа, они не испугались — наоборот, с яростным воплем рванули вперёд, вскидывая бластеры. Шейн понял сразу: ещё миг — и они откроют огонь в упор. На тонкую работу уже не оставалось ни сил, ни времени.

Он одним движением сорвал с пояса рукоять лазерного меча и активировал его.

С тихим гудением вверх вытянулся синий светящийся клинок.

Первый же залп бластеров ударил в него почти в упор. Шейн инстинктивно вскинул меч, отбивая выстрелы, и тело само пошло в бой — так, как его учили. Без размышлений. Без колебаний. На чистом навыке.

Он стремительно скользнул вперёд.

Первого пирата рассёк по диагонали через грудь. Тот успел только коротко, изумлённо вскрикнуть и рухнул на камни.

Второй шагнул в сторону, пытаясь снова поднять бластер, но Шейн уже оказался рядом. Ещё один быстрый, отточенный удар — и голова тэурца слетела с плеч, откатившись в сторону. Обезглавленное тело ещё несколько секунд судорожно дёргалось на земле, выплескивая кровь из разрубленной шеи.

Всё закончилось так быстро, что разум не сразу успел за телом.

Шейн застыл.

Синий клинок всё ещё тихо гудел в его руке, а он смотрел на убитых и не мог отвести взгляд. В тренировочных залах Ордена он сотни раз выполнял эти связки движений. На манекенах. На учебных дроидах. В спаррингах до полной остановки удара. Но сейчас под его рукой погибли живые разумные.

Впервые в жизни.

Его замутило. Горло болезненно сжалось, пальцы на рукояти меча дрогнули. На краткий миг Шейну показалось, что мир вокруг отдалился и стал глухим, как будто между ним и реальностью вдруг выросла прозрачная стена. Перед глазами стояли кровь на камнях, неподвижное тело одного пирата и нелепо дёргающееся — второго.

«Я убил их».

Мысль прозвучала в голове неожиданно ясно и тяжело.

— Шейн! — жёстко окликнул его Арэндиль.

Голос Командора прорезал накатившее оцепенение.

— Слушай меня, — уже тише, но твёрдо произнёс он. — Дыши. Сейчас.

Шейн судорожно втянул воздух.

— Я… — мысленно выговорил он, с трудом заставляя себя не опустить меч. — Я их убил.

— Да, — без попытки смягчить правду ответил Арэндиль. — И, если бы ты промедлил ещё мгновение, они убили бы тебя. А потом — Рэйну. Ты не искал этой крови, Шейн. Ты остановил убийц.

Шейн зажмурился на одно короткое мгновение.

— Всё равно… — глухо отозвался он. — Это было моё решение. Моя рука.

— Именно так, — сказал Арэндиль. — И потому ты должен это выдержать. Воин Ордена Древа не тот, кому легко убивать. Воин Ордена — тот, кто несёт тяжесть сделанного и всё же исполняет долг. Ты слышишь меня?

Шейн несколько секунд молчал.

Потом медленно, через силу выпрямился.

Гудение клинка вдруг показалось ему слишком громким. Он отключил меч и закрепил рукоять на поясе. Руки всё ещё слегка дрожали, но взгляд постепенно вновь обретал прежнюю собранность.

— Слышу, Командор, — наконец ответил он. — Я продолжу.

— Вот и хорошо, — уже мягче отозвался Арэндиль. — Осмыслишь всё позже. Когда закончишь дело. А сейчас — действуй.

Шейн ещё раз глубоко вдохнул, подавляя подступившую тошноту, и заставил себя отвернуться от тел.

Сигнал тревоги пираты подать не успели. Значит, время ещё оставалось. И он не имел права его упустить.

Теперь Шейн действовал иначе — внутренне бесстрастно, почти отстранённо. Это состояние было для него непривычным, даже пугающе чужим, и всё же он ясно понимал: именно такая внутренняя отстранённость помогает ему не сорваться, не утонуть в пережитом и сохранить ясность мысли.

— Хорошо. Что с девушкой?

Шейн мысленно потянулся к Рэйне, быстро коснулся её сознания и сразу ощутил: она жива, спокойна, ждёт там, где он велел.

— С ней всё в порядке. Она там, где я её оставил.

— Отлично. Тогда пора переходить к следующему этапу. На корабле ещё полно народа.

— Да. Ещё девяносто пять разумных, включая ту троицу, что расстреляла спаскапсулу в космосе, — подтвердил Шейн. — Тактика отсечения показала свою эффективность.

— Но в замкнутом пространстве и при таком количестве противников она уже не сработает, — жёстко возразил Арэндиль. — Тебе нужно в максимально сжатые сроки проникнуть в рубку управления, взять капитана и старшего помощника живыми, заблокировать двери в отсеки и отключить внутреннюю связь. А уже потом — действовать отсек за отсеком, выводя пиратов из строя проверенным способом. При этом тебе придётся быть очень быстрым и очень осторожным. Никто не отменял ни их сопротивление, ни личное оружие. Но сначала используй перелёт для восстановления энергетического резерва. Если у тебя снова случится такой срыв, весь план может рухнуть в Бездну.

— Да. Самое сложное — проникнуть в рубку управления, — мысленно согласился Шейн, усаживаясь в кресло пилота.

Считывая память Тарака, бригадира десантников, он успел получить и коды управления челноком. Сам Шейн пилотом не был, но запустить автопилот сумел. Быстро разобравшись с пультом, он откинулся на спинку кресла и постарался использовать время полёта с максимальной пользой: восстановить истощённый энергетический запас и ещё раз детально проговорить с Арэндилем порядок действий на борту корабля.

Почти через два часа в рации Тарака, закреплённой у него в ухе, раздался вызов. Это был Рес Ри’Сат, старший помощник капитана «Чёрной звезды».

— Тарак, вижу челнок. Почему не предупредили, что возвращаетесь?

Шейн мгновенно собрался. Сконцентрировавшись, он подстроил голос под тембр бригадира десантников и ответил с ленивой грубоватой интонацией, характерной для тэурца:

— Закончили на планете, Рес. Хотелось побыстрее убраться оттуда. Неприятное местечко.

— Ладно. Но мы с тобой ещё поговорим на эту тему, Тарак, — с плохо скрытым раздражением отозвался старший помощник. — Стыковка через пятнадцать минут. Приготовьтесь.

— Уже, — бросил Шейн, добавив в голос короткую ухмылку.

Связь оборвалась.

— Накладывай личину, Шейн, — сразу сказал Арэндиль, внимательно отслеживая происходящее. — Схему плетения я тебе передал. Я знаю, что ты ещё не практиковался в подобном. Всё понятно?

— Да, Арэндиль. Всё понятно, — отозвался Шейн. — Создаю воздушный щит по форме тела. На его поверхность проецирую образ Тарака. Делаю поправку на рост и телосложение. Затем закольцовываю канал подпитки, чтобы не тратить лишнее внимание на удержание.

— Всё верно. Приступай.

Голос Командора звучал сухо и ровно. Но только самые близкие могли бы понять, какого напряжения ему стоило сохранять это спокойствие.

Стыковка челнока с открытым доком «Чёрной звезды» прошла успешно. Когда внешний и внутренний шлюзы закрылись, атмосферное давление в ангаре выровнялось, а само помещение вновь заполнилось воздухом, Шейн открыл люк челнока и опустил посадочный пандус.

Быстро просканировав пространство, он убедился, что в ангаре нет никого из разумных, и сразу же заглушил каналы камер наблюдения. Теперь у него было не больше пяти минут до того, как служба безопасности корабля обнаружит сбой и начнёт проверку.

Перейдя в ускорение, Шейн метнулся к выходу из ангара. Ментальным импульсом открыв дверь, он выскользнул в коридор и помчался к рубке управления, находившейся на пятом ярусе. Ангар располагался на втором. По пути Шейн блокировал двери и камеры слежения. Несколько раз он сталкивался в коридорах с членами экипажа и выводил их из строя резкими точными ментальными ударами.

Через четыре минуты авари, уже быстро и тяжело дыша, вбежал в коридор перед рубкой. Не давая себе ни мгновения на передышку, он силовым импульсом сорвал панель управления дверью и быстро замкнул нужные контакты.

Дверь отъехала в сторону.

Его взгляду открылся высокий беловолосый разумный с чёрными раскосыми глазами, уже поднимавшийся из кресла. В руке он держал бластер — и тот был направлен прямо на авари, скрывавшегося под личиной бригадира десантников.

Брови беловолосого удивлённо приподнялись, но оружие он не опустил.

Шейн молча вошёл в рубку. Дверь за его спиной тут же захлопнулась.

— Что это значит, Тарак? — холодно спросил Сайрен Карт, капитан «Чёрной звезды», жёстко глядя на лже-бригадира.

Не отвечая, Шейн ментальным ударом заблокировал центральную нервную систему пирата, парализовав его. Он успел подхватить падающего мужчину, осторожно вынул бластер из его рук и опустил капитана на пол.

После этого авари мгновенно метнулся к панели управления кораблём и нажал несколько кнопок подряд, включая центральную блокировку всех отсеков, отключение внутренней связи и блокировку дубликата пульта управления, находившегося в рабочей каюте главы службы безопасности. Их расположение ему быстро подсказал Арэндиль.

С этого момента все, кто находился на корабле, оказались заперты.

— Отлично. Молодец! — Сказал Арэндиль.

Неожиданно для самого себя он испытывал нечто, похожее на азарт. Сам он уже и не помнил, когда в последний раз принимал участие в настоящей операции.

— Как ты себя чувствуешь, Шейн?

— Пока держусь, - коротко ответил авари, поворачиваясь в сторону капитана корабля.

— Если почувствуешь головокружение, отдохни несколько минут. Теперь просканируй его память. Только верхние слои — воспоминания последних нескольких дней. Истар ведь успел показать тебе, как это делается?

Шейн коротко подтвердил мысленным импульсом.

— Необходимо узнать, когда с ними должны связаться представители их организации.

— Хорошо.

Шейн опустился на одно колено рядом с лежащим без сознания пиратом и протянул руку к его лбу. Коснувшись пальцами висков, он сосредоточился и погрузился в память капитана «Чёрной звезды».

Ощущения были тяжёлыми. Шейн продирался сквозь чужие воспоминания слой за слоем, пока не наткнулся на приказ Сайрена уничтожить спаскапсулу, несмотря на сигнал о наличии на борту живого. Внутри мгновенно вспыхнул гнев. Стиснув зубы, авари заставил себя продолжить.

Наконец он поднялся и передал Командору:

— Связь с центральным управлением их организации, называющей себя Незримыми, должна состояться через двое суток. И теперь у нас есть координаты ближайшей пиратской базы со стационарными вратами.

— Я понял. Значит, до этого момента необходимо обезвредить всех пиратов. Что с кораблём?

— Прямое попадание в отсек гиперпривода. Сейчас там идут ремонтные работы, поэтому спаскапсулу обнаружили не сразу — экипажу было не до этого. По информации из памяти капитана, восстановление займёт ещё как минимум двое-трое суток.

— Через двое суток сюда прибудет корабль Ордена. «Чёрная звезда» — отличный трофей, и к их приходу её нужно привести в рабочее состояние. Но всё по порядку. Сначала необходимо окончательно завладеть кораблём. Ты понял алгоритм действий, Шейн?

— Да, Командор. Действую согласно нашему плану.

— Будь осторожен, племянник. И да поможет тебе Вечный Свет!

Глава 36

Глава 36 Борт тэурского корабля «Чёрная звезда».

Шейн, словно ангел возмездия, шёл по «Чёрной звезде». Там, где он проходил, ни один разумный не оставался в сознании.

Наконец он добрался до отсека, где были заперты безопасники. Засечь его приближение по камерам они не могли: наблюдение Шейн отключил заранее. Но у главы службы безопасности оказался ментальный блокатор, который, как выяснилось, тот носил прямо на голове, под волосами. И когда Шейн, уверенный, что все в отсеке уже лежат без сознания, вошёл внутрь, его встретил выстрел из бластера.

Авари спасло лишь то, что воздействие парализующей сети всё же не было полностью отражено блокатором: безопасник владел телом не в полной мере. Кроме того, Шейн, наученный недавним опытом, входил в каждый новый отсек в режиме ускорения.

Обжигающий луч прошил пространство и лишь краем задел его левую руку. Шейн зашипел от боли, но концентрации не потерял. Безопасник с ужасом уставился на высокого авари, который странным, почти стелющимся рывком приблизился к нему и взглянул прямо в глаза.

Это было последнее, что запомнил Крей Борн, глава СБ «Чёрной звезды».

— Шейн, ты ранен? — в голосе Арэндиля прозвучало беспокойство.

— Ничего серьёзного. Выстрел прошёл по касательной, просто небольшой ожог, — сосредоточенно ответил Шейн, опускаясь рядом с упавшим безопасником. — У одного из пиратов был ментальный блокатор.

Авари нащупал в волосах лежащего тонкую сеть устройства, осторожно снял её и на миг задержал взгляд на находке.

— Не отвлекайся, — сразу одёрнул его Арэндиль. — Скольких ты уже отключил?

— С этими, — Шейн быстро огляделся, — будет восемьдесят пять разумных. Плюс те четверо, что на планете и двое убитых.

— Итого девяносто один, — мгновенно подсчитал Арэндиль. — Осталось десять членов экипажа.

— Я уже прошёл четыре уровня из пяти. Остался только первый — инженерный отсек и отделение гиперпривода. Судя по всему, там сейчас только технический состав команды.

— Не расслабляйся, Шейн, — Арэндиль послал племяннику короткий импульс одобрения. — Я почти уверен, что они уже поняли: на корабле происходит что-то странное. И как бы не решились на крайние меры.

— Что ты имеешь в виду?

Шейн уже выходил из отсека, оставляя за спиной восемь тел, разбросанных по полу в тех позах, в каких их застала его ментальная атака.

— У меня неприятное предчувствие, — после короткой паузы ответил Арэндиль. — Именно сейчас, племянник. Ещё раз прошу: будь осторожен. Создай вокруг себя щит из уплотнённого воздуха с зеркальным эффектом. Это один из маскировочных приёмов, которым иногда пользуются наши оперативники. Мы называем его «покров хамелеона». Полной невидимости он не даст, но хорошо дезориентирует противника.

— Хорошо. Но долго удерживать его я не смогу. Я потратил слишком много сил, и мне уже сложно сохранять концентрацию.

— Держись, Шейн. Сейчас всё зависит от тебя, — Арэндиль, старался не показать племяннику, насколько сильно он обеспокоен. Его предчувствие ещё ни разу не обманывало. Сейчас он ощущал что-то странное — словно приближение неясной тени, чего-то смутного и тревожного. И это чувство ему очень не нравилось.

Шейн тяжело вздохнул, заставил себя расслабиться и закрыл глаза. Он представил, как его окутывает плотный слой воздуха, затем тот уплотняется, превращаясь в подобие костюма, а поверх ложится тонкая зеркально мерцающая плёнка, отражающая всё вокруг. Если бы Шейн в этот момент мог увидеть себя со стороны, перед ним предстала бы высокая, мерцающая фигура, покрытая странной рябью. При движении её контуры искажались, создавая эффект преломления света. Взгляд будто соскальзывал с этой поверхности, не в силах зацепиться за неё.

Создав покров, Шейн начал спускаться на первый ярус корабля, стремясь как можно быстрее добраться до инженерного отсека и зоны гиперпривода. Здесь на стенах виднелись следы сильного термического воздействия, и чем ближе он подходил, тем заметнее становились разрушения.

Авари сосредоточенно сканировал пространство. За правой перегородкой — четверо. Чуть дальше по коридору, слева за дверью, — ещё трое. Мысленный импульс, второй — и все семеро один за другим рухнули на пол, спутанные парализующей сетью.

Оставалось трое. Голова начала отзываться пульсирующей болью.

Шейн остановился перед последней дверью. За ней находился отсек гиперпривода. Входить туда без специальной защиты было нельзя. Он снова потянулся сознанием внутрь, сканируя пространство за дверью. Да, в отсеке находились двое разумных. Оба — совсем близко ко входу.

Где же третий?

Неужели ещё один носит блокатор?

Гиперпривод сейчас был неактивен, но Шейн знал, что даже в таком состоянии он продолжает излучать, и находиться рядом с ним можно лишь недолго — и только в специальном защитном снаряжении.

«Что они там делают?» — мелькнуло у него. Безопасное время пребывания в отсеке не превышало двадцати минут. Отсеки были заблокированы примерно двадцать минут назад. Значит, если они находились внутри ещё до блокировки, предельный срок уже истёк. По идее, оба должны были бы пытаться выбраться наружу любой ценой.

Он быстро огляделся. В нишах коридора располагались шкафы с защитными костюмами. Открыв один из них, Шейн с трудом натянул на себя скафандр. Даже самый большой размер оказался ему тесен и заметно стеснял движения. Защёлкнув лицевой щиток шлема, авари осторожно растянул «покров хамелеона» и на защитный костюм.

Подойдя к двери, он бросил внутрь парализующую сеть. В ментальном пространстве тут же ощутил, как рухнули два тела. Шейн разблокировал дверь и осторожно вошёл внутрь.

Один из членов экипажа в скафандре лежал в нескольких шагах от входа, всё ещё сжимая в руках бластер. Второй — немного дальше, рядом с переносным терминалом. Шейн вытащил оружие из безвольной руки пирата и развернулся в его сторону.

И в тот же миг со стороны защитного кожуха гиперпривода в него ударил плазменный луч.

Шейн успел только рухнуть вниз и перекатом уйти с линии огня. Следом пришло мгновенное понимание: стрелял не разумный, а инженерный дроид, предназначенный для ремонта в горячих зонах. Сам по себе он открыть огонь не мог. Значит, кто-то управлял им дистанционно.

Шейн ушёл ещё от одного выстрела, пытаясь нащупать сознание того, кто вёл дроида. Но у него не получалось — то ли мешал фон излучения, то ли оператора закрывал кожух гиперпривода.

Тогда авари резко сменил тактику.

Вскочив на ноги, он зигзагом, в режиме маятника, бросился к дроиду. Тот не успевал развернуться. На ходу Шейн сорвал с пояса рукоять меча и активировал его. Из неё с тихим шипением вытянулся узкий синий клинок длиной около полутора метров.

Одним точным ударом он перерубил у основания манипулятор с плазменным резаком.

Дроид дёрнулся, потеряв оружие, а Шейн уже бесшумно скользил дальше, огибая защитный кожух гиперпривода.

И увидел его.

Фигура в защитном скафандре, прижавшаяся спиной к кожуху, держала в руках пульт управления дроном. Не теряя ни секунды, Шейн метнулся вперёд и с силой ударил пирата рукоятью меча по шлему.

Того подбросило и отбросило на несколько метров — почти к самой двери.

Больше он не шевелился.

Шейн подошёл ближе к зоне повреждения, где, по всей видимости, и велись ремонтные работы, быстро осмотрел место и передал увиденное Арэндилю. Сам он в подобных вещах совершенно не разбирался.

Командор мысленно изучил переданную картину и сказал:

— Я переслал изображение нашим инженерам. Они всё просмотрят и проанализируют. Вытаскивай последних в коридор и начинай сортировку.

Шейн молча подхватил двоих, лежавших рядом с кожухом, и потащил их в коридор. Сложив тела у стены, вернулся за тем, у кого раньше был бластер, и тоже вынес его из отсека. После этого плотно закрыл дверь и, на всякий случай, снова её заблокировал.

Теперь необходимо было отделить командный состав и инженеров от остальных. Сняв защитные костюмы с троих пиратов, которых вытащил из отсека гиперпривода, Шейн обнаружил у последнего, как и предполагал, ментальный блокатор. Сняв устройство, он парализовал пирата так же, как и всех остальных.

Затем авари начал перетаскивать членов экипажа по одному в пустой ангар на втором ярусе корабля, который, судя по всему, предназначался для грузов. На перенос всех пиратов у него ушло ещё около двух с половиной часов. К концу Шейн уже едва передвигал ноги. Его заметно пошатывало, и временами ему приходилось опираться на стены, чтобы не упасть.

К счастью, действие парализующей сети вызывало у большинства гуманоидных разумных полную блокировку центральной нервной системы и сохранялось до тех пор, пока не проводилась специальная разблокировка через определённую схему воздействия на точки коры головного мозга, мозжечка и спинного мозга. Самостоятельно прийти в себя никто из них не мог. Правда, чем дольше организм находился в таком состоянии, тем тяжелее переносил возвращение к сознанию. Поэтому держать разумного в параличе дольше трёх суток не рекомендовалось. Это состояние отчасти напоминало жёсткую гибернацию: внутренние органы продолжали работать, но двигательные функции и сознание подавлялись. Через несколько суток начиналось полное обезвоживание организма, и без своевременной помощи это быстро приводило к гибели.

Наконец Шейн добрался до рубки управления и без сил рухнул в капитанское кресло. Немного переведя дыхание, он подключился к центральному компьютеру корабля через управляющий коммуникатор, снятый с Сайрена, и использовал капитанские коды доступа. Выведя на экран список всей команды, Шейн внимательно его изучил и запомнил. Затем, сверившись со схемой помещений, определил, кого из пиратов куда следует поместить после сортировки.

После этого он отдал автопилоту челнока, на котором прибыл, приказ возвращаться на Ольтарион. Координаты Шейн ввёл те, что вели к поляне, выбранной под их новое убежище. Пришло время забрать с планеты Рэйну.

Связавшись с девушкой, он предупредил её, что за ней уже отправлен челнок.

— Командор… — от усталости и почти полностью выкачанного резерва мысли Шейна словно заволакивало мутным туманом. — Я вынужден отключиться на некоторое время. Рэйна окажется на борту примерно через пять часов. Мне нужен отдых.

— Я это чувствую, Шейн, — в мысленном голосе Арэндиля звучали сочувствие и поддержка. — Обязательно съешь что-нибудь и ложись спать. Ты отлично со всем справился, и я искренне горжусь тобой, племянник. Отдыхай. Я выйду на связь через пять часов.

После этого Командор отключился.

Глава 37

Глава 37 Борт тэурского корабля «Чёрная звезда»

Почти через пять часов Шейн проснулся — его разбудил внутренний будильник. Несколько минут он лежал, расфокусировано глядя на стену каюты. Потом с тихим стоном сел.

Всё тело ныло: он явно отлежал левый бок, на котором проспал всё это время в неудобной позе. Но при этом Шейн чувствовал, что его внутренний энергетический резерв почти восстановился до минимального базового уровня. Авари медленно поднялся и выполнил разминочный комплекс, разгоняя кровь, разминая затёкшие мышцы и распределяя энергию по энергетическим каналам, чтобы очистить организм от накопившихся шлаков. Ожог на левой руке уже почти исчез — лишь новая розовая кожа отмечала то место.

Закончив разминку и почувствовав себя лучше, он прошёл в санузел, где быстро освежился. Затем, шипя сквозь зубы, расчесал найденной на полочке у зеркала металлической расчёской сильно растрепавшиеся волосы, переплёл их в тугую косу и подвязал её.

Выйдя из каюты, он сначала связался с Арэндилем, сообщив, что более-менее пришёл в норму, а затем — с Рэйной, уточняя, как у неё дела. Судя по отчёту автопилота, прибытие челнока ожидалось в ближайшие десять минут. Шейн направился к посадочному ангару.

Когда челнок вошёл в ангар, давление выровнялось и отсек вновь заполнился воздухом, Шейн открыл дверь и вошёл внутрь, чтобы встретить Рэйну. Опустился посадочный пандус, и в проёме появилась девушка, настороженно оглядываясь по сторонам и держа в руке бластер.

Шейн улыбнулся:

— Бояться нечего, Рэйна. Приветствую тебя на борту «Чёрной звезды».

Подойдя к ней, он помог ей спуститься. Девушка радостно улыбнулась ему, а потом внезапно обняла. Тут же, смутившись, отстранилась.

— Как я рада тебя видеть, Шейн!

— Я тоже рад тебя видеть, Рэйна, — тепло ответил он. — Пойдём. Ты приведёшь себя в порядок, а я тебя накормлю.

Она радостно кивнула, и они вышли в коридор второго яруса. Поднявшись на лифте на пятый, Шейн проводил Рэйну в одну из свободных кают командного состава.

— Здесь ты можешь привести себя в порядок. Я зайду за тобой через полчаса.

— Хорошо, благодарю тебя, Шейн, — девушка нырнула внутрь, и дверь каюты закрылась.

Шейн ещё несколько секунд постоял у двери, а потом решительно направился в ангар, где собрал всех пиратов. Войдя внутрь, он отыскал старшего помощника, главного связиста, навигатора, рулевого, начальника СБ и главного инженера. Бригадира десантников он оставил на планете вместе с его подчинёнными, рядом с местом падения спас-капсулы, под прикрытием охранного купола, который мог снять только он сам или другой авари, владеющий умением управлять силовыми потоками и стихийной энергией.

Найдя весь командный состав экипажа, Шейн по очереди перенёс каждого в отдельную каюту на третьем уровне. Затем вернулся к каюте Рэйны и постучал, мысленно обращаясь к девушке:

— Рэйна, ты готова?

Дверь распахнулась, и девушка, улыбнувшись, вышла в коридор.

— Я готова, веди. Очень хочется наконец поесть.

Шейн невольно поразился её деликатности и выдержке. Она не ела уже почти пять суток. Лишь в последний день ей досталось несколько местных полу-зелёных плодов с кисло-терпкой мякотью, которые он определил как съедобные.

— Идём, — кивнул он и двинулся в сторону рубки управления.

Рэйна пошла справа от него. Войдя в рубку, Шейн указал на кресло старшего помощника.

— Садись, пожалуйста. Сейчас я наберу заказ.

Он подошёл к шкафу и выбрал на панели тот же набор, что раньше брал себе. Затем принёс девушке поднос с едой и напитками и поставил его на выдвинувшуюся из подлокотников панель-столешницу.

— Приятного аппетита. Только ешь небольшими порциями.

Рэйна благодарно кивнула, втянула носом аппетитные запахи и, сглотнув набежавшую слюну, неспешно приступила к еде.

— Я тебя пока оставлю. Мне необходимо продолжить наводить порядок на корабле, — Шейн посмотрел на сосредоточенно жующую девушку.

— А где весь экипаж? — Рэйна вопросительно взглянула на него.

— Я разместил их в одном из ангаров, — сухо произнёс он.

Глаза девушки округлились. Она судорожно сглотнула.

— Ты их… — Рэйна запнулась.

— Убил? — Шейн покачал головой. — Нет, конечно. Я вывел их из строя, но они живы. Теперь мне необходимо их изолировать.

— А-а… — она мотнула головой, потом с восторгом и удивлением посмотрела на воина Ордена. — И ты в одиночку справился со всем экипажем корабля?

Шейн молча кивнул и слегка развёл руками.

— Да, — просто сказал он, не желая развивать эту тему.

— С ума сойти, — пробормотала девушка, явно пытаясь осознать услышанное.

— Ты лучше ешь, Рэйна, — Шейн кивнул на поднос. — Скоро мне понадобится твоя помощь.

Она кивнула и молча продолжила есть. Шейн вышел из рубки и спустился в ангар к остальным пиратам. Там он отобрал всех сотрудников инженерной секции и поочерёдно перенёс их в кают-компанию. Затем таким же образом отделил двоих медиков и главу медслужбы. Их он разместил в одной каюте на троих.

После этого Шейн обратился к Арэндилю, который, как и прежде, наблюдал за происходящим по выделенному ментальному каналу.

— Командор, что мне делать дальше? Стоит ли сначала привести в сознание инженеров и предложить им сотрудничество?

— Это логично, Шейн. Сначала приведи в сознание главного инженера. Возьми под контроль его сознание и внедри ментальные якоря на спокойствие, доверие и готовность помочь. Проверь качество установки. Получи его согласие на сотрудничество, тоже закрепи его якорем и поставь ментальную метку на ауру с обратной привязкой к наказанию за нарушение клятвы. Затем последовательно приводи в сознание остальных инженеров. И подключай девушку к помощи. Тебе будет сложно справиться со всем в одиночку. Пусть займётся хозяйственным обеспечением тех, кто согласится сотрудничать. Остальных приведёшь в сознание за несколько часов до прибытия спасательного корабля.

— Хорошо, так и сделаем, — сказал Шейн и решительно направился в кают-компанию.

В кают-компании авари поднял с пола главного инженера и усадил его в кресло. Затем устроился в кресле напротив. Направив ментальный импульс в нужные точки организма теурца, Шейн привёл того в сознание и снял паралич. Теурец открыл глаза и несколько секунд расфокусировано смотрел перед собой.

Авари заговорил низким, тихим голосом:

— Тегриан Сурай, смотри мне в глаза.

Теурец поднял голову и в ужасе уставился в светящиеся глаза авари, расслабленно сидевшего напротив. Он нервно сглотнул и тихо застонал.

— Спокойно. Тебе нечего бояться, — Шейн улыбнулся. — Я захватил корабль. Весь экипаж жив, но обездвижен и изолирован. Я предлагаю тебе, Тегриан, сотрудничество.

Он вновь улыбнулся. Теурец, как заворожённый, смотрел на него.

— Ты поможешь починить корабль, а я обещаю облегчить твою участь по прибытии в Империю, — Шейн слегка наклонил голову, исподлобья наблюдая за мужчиной.

Тегриан немного пришёл в себя и, осмелев, спросил:

— Могу я узнать, что с моими людьми?

Шейн тем же низким и спокойным голосом ответил:

— Оглянись, Тегриан. Вся инженерная команда здесь. Как я уже сказал, они живы. И от тебя, и от твоей готовности сотрудничать зависит их судьба. Я сдержу обещание. Ты можешь мне верить, — он снова едва заметно улыбнулся, гипнотически удерживая взгляд мужчины. — Каков твой ответ?

Теурец неуверенно кивнул. Шейн ободряюще улыбнулся ему и слегка наклонил голову.

— Я... я готов сотрудничать, — слегка осипшим голосом произнёс тот.

— Хорошо. Сейчас ты произнесёшь формулу клятвы, которая закрепит твоё согласие. Ты готов?

— Да, — теурец выпрямился в кресле и сжал руки на подлокотниках.

— Повторяй за мной. Я, Тегриан Сурай, главный инженер «Чёрной звезды», клянусь Шейну Мирту, воину Ордена Древа, в том, что добровольно, без принуждения, буду сотрудничать с ним и с уполномоченными представителями Нейянской Империи по всем вопросам, которые потребуют моего участия, до того момента, когда Шейн Мирт освободит меня от данной клятвы. Клянусь, что не причиню вреда словом, делом или бездействием ни одному гражданину Нейянской Империи. Я даю согласие на применение ко мне наказания, предусмотренного законами Нейянской Империи, в случае нарушения мною данной клятвы.

Тегриан повторил слова клятвы за Шейном.

— Я, Шейн Мирт, воин Ордена Древа, принимаю и заверяю клятву Тегриана Сурая.

Шейн нанёс знак клятвы на ауру теурца, запитав ключи от энергоканалов мужчины. Если Тегриан осознает, что нарушил клятву, ключи сработают, и его энергоканалы будут перерезаны. Теурец станет умирать медленно и мучительно. Да, это было жестоко, но перед внутренним взором Шейна отчётливо стояли картины из памяти бригадира десантников и капитана «Чёрной звезды». Никто в этой команде не был безгрешен.

Закончив с главным инженером, уже в его присутствии Шейн последовательно привёл в себя остальных сотрудников инженерной службы. Никто, встретившись с его взглядом и поговорив с ним, не отказался от сотрудничества. Все принесли подобную клятву, и всем Шейн установил знак на ауру.

После этого, обведя взглядом присутствующих теурцев, он произнёс:

— Даю вам полчаса на приём пищи и приведение себя в порядок. Можете воспользоваться своими каютами на третьем ярусе. Затем приступайте к ремонту гипердвигателя и восстановлению инженерного отсека. И ещё раз предупреждаю: малейшая мысль о предательстве или нарушении клятвы — и вы будете жалеть об этом долго и мучительно. Лучше думайте о том, как принести максимальную пользу Империи и заслужить послабление неминуемого наказания. Всем ясно?

Шейн поднялся. Теурцы хором утвердительно закивали и тоже встали.

— В таком случае можете идти.

Все двенадцать сотрудников инженерной секции во главе с главным инженером торопливо покинули кают-компанию. Когда за ними закрылась дверь, Шейн вновь опустился в кресло и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

— Будем надеяться, что они успеют починить гипердвигатель к моменту подхода спасательного корабля Ордена.

— Ты всё сделал правильно, Шейн, — одобрительно произнёс Арэндиль. — Теперь очередь медиков. Действуй по той же схеме.

— А капитан и старший помощник? Капитану ведь выходить на связь с руководством ячейки Незримых.

— Капитана приведёшь в сознание за несколько часов до сеанса связи. С ним нужно будет работать очень аккуратно. У тебя такого опыта пока нет. Будем надеяться, что к этому времени подойдёт наш корабль. На нём будет Свейр Тен — он сможет правильно допросить Сайрэна Карта.

Шейн искренне обрадовался, услышав, что на спасательном корабле прибудет Свейр. Почти сразу за этой радостью поднялось чувство вины: ему по-прежнему было стыдно, что пришлось так подставить друга. И Арэндиль уловил это в мыслях племянника.

— Не вини себя, Шейн. Ты поступил так, как считал нужным, и в результате спас девушку и добыл важные для Ордена и Империи сведения. Свейр в любом случае не смог бы тебя удержать. Но учти: по прибытии тебя ожидает серьёзный разговор со мной и Императором. Мы должны знать, какими именно способностями ты обладаешь, чтобы правильно планировать наши дальнейшие действия.

— Я понимаю, дядя, — Шейн виновато вздохнул. — И прошу прощения за то, что заставил вас так волноваться и потратить столько ресурсов.

— Ты должен понять: дело не в ресурсах. Мы действительно очень испугались за тебя, мальчик. Мы только приняли тебя в семью — и уже могли потерять.

Шейн вновь тяжело вздохнул. Эти слова задели его сильнее, чем он ожидал.

— Тем не менее, — продолжил Арэндиль уже мягче, — я хочу ещё раз отметить: несмотря на отсутствие опыта, ты действовал мудро и рационально. И мы с Императором гордимся тобой, Шейн.

— Благодарю, дядя, — Шейн улыбнулся, вложив в эти слова всю свою признательность.

Потом он поднялся и вышел из кают-компании, направившись к каюте, где сейчас находились сотрудники медслужбы.