Шестой прыжок с кульбитом

Шестой прыжок с кульбитом. Предисловие

Спасибо всем, кто добрался до шестой книги! Сам не ожидал такого марафона, но что делать... Что выросло, то выросло.

Начальной частью любого романа является вступление, упреждающее развитие основного сюжета. И на этом месте планировалась краткая выжимка предыдущих серий. С другой стороны, зачем нам пролог, когда перед читателем лежит продолжение? То есть финальная часть уже известной истории, где первопричина всех действий читателю и так ясна. Шпаргалка в таком деле будет лишней, а новому читателю она вряд ли поможет.

Вместо конспекта предыдущих книг мне показалось более разумным выложить для вас, наиболее терпеливых читателей, новую аннотацию к серии «Прыжок с кульбитом». Скорее всего, она так и не будет опубликована там, где положено, перед первой книгой.

Итак, аннотация.

Размеренная жизнь однажды меняется — волей случая пенсионер вдруг оказывается в собственной юности. Судьба дает ему шанс пройти по прожитой жизни еще раз. И убитый электричеством человек вдруг понимает, что это не конец, а начало. Зачин, если можно так сказать. Жизнь начинается снова, но совсем не так, было раньше. Тусклое бытие вдруг оборачивается новыми красками и яркими эмоциями.

Да, жизнь после смерти возможна, и параллельные миры существуют. Для нашего героя эти спорные утверждения являются обычным делом. И почему бы не вернуться, чтобы сходить туда снова? Но надо ли это Антону Бережному, вот в чем вопрос. Будет ли он вмешиваться в события, пытаясь изменить будущее, влияя на настоящее?

Собственно, главный герой вначале так и думал: не надо. Вот разве что помочь себе молодому, то есть Антону. Немного, чем можно. И еще девушке его подсобить, чтобы отвести от Веры смерть. И все. И сидеть тихо, как мышь под веником. Свой дом, сад с огородом, рыбалка... Что еще надо, чтобы спокойно встретить старость? Разве что пиво и вобла.

А тащить в этот мир новые технологии бессмысленно. Все равно верхушка родной партии ляжет под нового босса, рано или поздно. Она этого так хотела! Руками своих функционеров партия сдаст оптом все секреты, недра и страну. Пиццу рекламировать окажется важнее, новые технологии пойдут довеском. Партия так разгонит преобразования в приступе пароксизма, что в воздухе переобуется и вскоре сама себя же и запретит.

Однако даже гениальные планы имеют свойство меняться, сразу после их оглашения. И герой романа исключением не стал. Не вдаваясь в детали, следует отметить: здесь есть детективная линия и медицинская часть. А также шпионы, колдуны и ведьмы, ностальгия по юности, тема сисек и борьба за мир. Сюжет развивается постепенно. Страшно напомнить, но события происходят на протяжении шести книг. Действующих лиц много, все они разные, и не всегда положительные. Главный герой тоже не ангел — он влюбчив, слегка небрит и временами чуть-чуть пьян. И не такой уж прямой несгибаемый мачо. Как любой человек, он иногда колеблется вместе с линией партии.

И еще один штрих: это не пародия на Величко и Дронта, как предположили отдельные рецензенты. Свои поспешные выводы они сделали на основе черновиков первой книги, давно гуляющей по сети. Не пародия хотя бы потому, что первые наброски появились в блокноте автора лет десять назад. А идея сформировалась еще раньше.

Тема «попаданец в прошлое» не нова, и пусть простит меня Марк Твен при дворе короля Артура. И если я виноват перед вышеуказанными писателями и другими авторами, которых не упомянул по незнанию, прошу простить тоже. Ей богу, у меня и мыслей не было кого-то пародировать или перепевать. А также высмеивать или глумиться, зубоскалить и ехидничать. Нет! Это доброе произведение. Концентрированная смесь всего того, что может быть в принципе, сгущенка всех стандартов, клише и штампов.

Прочитав серию «Прыжок с кульбитом», внимательный читатель поймет о жанре «попаданец в СССР» очень много, почти все. Без сарказма и желчи, но с доброй улыбкой, автор попытался изложить характерные действия человека, случайно угодившего в свою юность. Это сказка для взрослых. Для совсем взрослых.

Отдельные читатели критикуют меня за гастрономические излишества. Я не в обиде, ведь всегда найдутся такие сухари. Что делать, если не все любят вкусно поесть? Ничего. Они не любят и не умеют, а у меня была возможность, которой пользовался. Детство мое прошло на Кавказе, где выдумали сотню блюд из простой курицы. Это не только куриный бульон, это суп с лапшой и горой зелени или суп-харчо с сельдереем. Сациви с грецкими орехами. Борани со шпинатом. Колбаски-купаты. Чанахи в горшочках. Гурули под красным вином. Цыпленок табака с чесноком. Чкмерули в сливочном соусе. Кучмачи — жареные потрошки. Чахохбили в томатном соусе. Курица по-аджарски, запеченная целиком. А лобио? А аджапсандал?

Единственное мрачное пятно тех лет — кубинский виски «Клуб-66». Один раз досталось по блату. Редкая сивушная гадость, господи прости.

Все события, описанные в тексте, являются вымыслом. Однако некоторые детали (такие, как кубинские сигары и черная икра ложками) взяты из прошлой жизни автора, а время становления вспоминается с теплотой. В юности мы были чище и добрее, а чувства более искренними и яркими.

Чтение рекомендовано для людей старше восемнадцати лет, потому что курение табака, питие вина и череда любимых женщин нежелательны в более раннем возрасте.

Вместо предисловия

Что касается предисловия, то по поводу Советского Союза я уже отвечал. Неоднократно, в более ранних книгах и комментах. Однако читатели продолжают требовать ясности и однозначного ответа, повторяя старый вопрос: тогда было лучше или таки хуже? Мне наивно показалось, что уже ответил, поэтому попробую увильнуть с прыжком на сто лет назад.

В феврале семнадцатого Россию посетила буржуазная революция, а в конце того же года случился Октябрьский переворот, позже названный Великой Октябрьской Социалистической революцией. На первый взгляд, случился очевидный прогресс: отсталую монархию сменил передовой социализм.

И вот в 1991 году происходит очередной переворот, по сути буржуазный — в Россию возвращается капитализм. По логике это явный регресс. Вместо шага в коммунизм, страна сделала два шага назад, к власти либеральной буржуазии. И то, что сейчас происходит у нас, полностью соответствует логике, когда все силы власть имущих направлены на максимальное извлечение собственной прибыли.

Статья седьмая (еще тридцать седьмая) Конституции утверждает, что Россия — социальное государство. Это всего лишь лозунг, потому что написанное не выполняется и выполнено не будет. Причина лежит на поверхности: текст закона противоречит основам капитализма. Реальность говорит о неполном суверенитете России, дальнейшей приватизации с элементами грабежа, выплате дани победителю (в виде Фонда национального благосостояния и поставки природных ресурсов), падении доходов населения, снижении расходов на здравоохранение и образование. Нас ждет еще более запутанная пенсионная реформа, дальнейший произвол монополий, рост безработицы и теневой экономики.

При капитализме главный товар — деньги, а человек лишь инструмент для извлечения прибыли. Следует понять, что государство вам ничего не должно. Все ровно наоборот. И если инструменты можно удешевить, упростить, оболванить, или вообще сделать количество меньше, это будет сделано. Да, этому инструменту дали сто сортов колбасы и сто видов пива. Джинсы любых фасонов и иномарки всех цветов. Бери — не хочу. Сбылась ли вековая мечта? Можно теперь вздохнуть полной грудью? Не уверен.

Россия удивительная страна, где при смене общественных формаций всегда остается царь и вороватые бояре. Так было при Сталине и Ельцине, так сейчас. И смена царя ничего не изменит в консерватории. Прекратить грабеж не позволят капиталисты, находящиеся у власти. Для них Россия всего лишь ресурс для извлечения прибыли.

Те, кто кричат «Путин уходи» — идиоты или враги. Они верят (или внушают другим), что жизнь после Путина сразу станет другой. Типа, товары подешевеют, сирень расцветет и зарплаты вырастут. Невидимая рука рынка выйдет на свободу и станет всемогущей правой. Государство должно отойти в сторону и не мешать — рынок сам рассудит. Армию необходимо сократить. Социальные расходы — урезать, ведь образование и здравоохранение сжирают огромные суммы из бюджета, что неправильно. Эксперты утверждают: образование — это услуга. Поэтому родители учеников являются клиентами, а учитель — товаром. Иди на рынок и выбери себе по вкусу, именно так выглядит правильный бизнес.

Неужели после Путина наступит царство демократии и всеобщего процветания? Ага. Речь-то не о персонах, а о процессах. Возврат к «святым девяностым» принесет счастье только организаторам такого поворота, а социальные завоевания без войны не вернуть. Конечно, президент не вечен, и когда-нибудь трансферт власти состоится. Но произойдет это на условиях Путина, а не под крики проплаченной оппозиции.

Мир уже не будет прежним, но многие этого не понимают. Ждут, когда всё как-нибудь наладится. Однако прежние времена ушли безвозвратно, что весьма трудно принять. Либеральные сказки о невидимой руке рынка постепенно стихли, и толерантные концепции больше не работают. Оказалось вдруг, что государство нужно. И лучше, что бы это было государство с крепкой медициной и сильной левой рукой.

Древние китайцы предупреждали: «не дай вам бог жить в эпоху перемен». Эти люди знали, что говорят. Резня в драке страшная штука. Так что на вопрос, когда было лучше, ответ простой: тогда. Да, сейчас стало иначе, чем в стране Советов. Что-то лучше, что-то хуже. Чего-то совсем не стало. А если говорить в целом о средней температуре по больнице, то сейчас плохо. И будет еще хуже. В любом случае.

И в завершение предисловия — диалог из жизни:

— Эксперты говорят, что жизнь стала лучше.

— Да, но люди говорят, что стало хуже.

— Да, но люди не эксперты.

Глава 1

Глава первая, в которой ничего особенного не происходит, потому что главные герои зализывают раны

За окном мела поземка, навевая тоску своим шорохом. Западный ветер — вредная штука, на Дону ее называют «низовка». Волна с курса «вест» нагоняет воду, поднимая уровень реки. Если ветер дует стабильно против течения, то над старым слоем льда может образоваться еще один лед, тонкий и коварный. Кататься на коньках по нему нежелательно. Чего впрочем, и не собирался делать. Я вообще выходить из дома не планировал.

Деревья за окном согласно кивали голыми ветками. Они качались на ветру, низкими поклонами отбивая охоту идти на прогулку. Здесь наши мнения совпадали — западный ветер любви деревьев не вызывал точно так же, как и у меня. Нет, плохое это веяние. Для разминки можно заняться сборкой мебели, а можно и плитку поклеить. Занятий полно, особенно не заскучаешь. Незачем за бортом шататься, погулять несложно и по кухне.

Восседая на низкой скамеечке и вытянув ногу, я ласково гладил стену шпателем. Одновременно ругал свою ненасытную жадность. Вот на кой черт мне пришло в голову забабахать такую огромную площадь? Никто благодарность так и не выказал. Обидно, да.

Себе под нос я мурлыкал песенку «Девчонка рыжая с Ростова-на-Дону». Текст помнил плохо, поэтому в отдельных местах слова заменял художественным свистом. Конечно, присвистывал я зря. Ведь народная мудрость утверждает, что в доме нельзя свистеть — денег не будет. Еще говорят, что денег не будет, если веник ставить ручкой вверх.

Полезных примет в этом мире полно. Так, во время застолья следует убирать пустые бутылки со стола, иначе деньги начнут избегать этого дома. Дырки в карманах должны быть зашиты — замечено, что через прорехи деньги улетают. Очень опасно выносить мусор вечером, а также выкидывать его в окно, поскольку сие грозит серьезными финансовыми потерями. И ни в коем случае нельзя давать соседям соль, это ведет к бедности.

Не знаю, не знаю. Насчет безденежья люди всякое говорят. К бедности ведет много путей, и какой бы дорогой ни шел, итог один. Забег во имя денежных знаков длится всю жизнь, однако никому он не принес счастья. Просто потому, что много денег не бывает. Наличие денежных запасов очень сильно волнует людей, но более их заботит отсутствие денег. И способы их привлечь.

Самое простое, когда хочется денег — тупо не отдавать долги, которые можно не отдавать. Метод не очень красивый, поэтому для обычного обывателя изобретены другие верные способы. В смысле, когда денег нет, тлеет надежда, будто их можно приманить. Например, желательно купить себе копилку, и ежедневно подкармливать ее монетами. Также можно выложить под скатерть всю зарплату, и тогда в доме несколько дней будут водиться денежные знаки. А если сжать зубы в кулак и во всем себе отказывать, можно с трудом дотянуть до очередной зарплаты.

Существуют всякие приметы скорого богатства, в том числе и приятные. Когда чешется левая ладонь, это точно к деньгам. Только чесать ее надо об левый карман. Тут главное не перепутать, потому что правая рука чешется к убыткам. Хорошая примета — найти на улице перстень. Или серьги с камнями, а лучше сразу брильянтовое колье. Это к деньгам. Кошелек тоже неплохо, хотя годится и денежный сверток. А вот раздаривать бумажные купюры нежелательно, это ведет к убыткам.

Для блондинок в народе имеется отдельный совет: к привлечению денег, в виде богатого жениха, очень подходят красные трусики. Надевать их следует в темноте, при этом важно закрыть все форточки, иначе денежная удача ускользнет в сквозняке. И нельзя упускать важные детали. Например, если на кухне подкапывает кран, предварительно его надо починить, поскольку удача имеет привычку утекать вместе с водой.

Но все это покажется ерундой, если познать главный закон — денег нет, и не будет. В смысле, богато не жили, нечего и начинать. Еще чёрти когда об этом сказал известный человек, Дмитрий Анатольевич Медведев: «Всего вам хорошего, вы там держитесь». Мудрому человеку, который придумывает правила, верить надо. Тут не до иллюзий, и розовые очки не помогут.

Впрочем, бытует и другая точка зрения: приметы выдумывают неудачники, чтобы было куда списать свои неудачи.

Все эти мысли крутились у меня в голове, пока шпаклевал стену. Хитрая пристройка скушала чертову кучу денег. Хотя я только мебель купил, а к кухонному оборудованию еще не приступал. На минуточку, это вытяжка, посудомойка, стиралка, микроволновка с грилем... Еще мясорубка, кухонный комбайн и всякие мультиварки с кофеварками. Список будет дополняться, тут к бабушке не ходи.

Зато санузел добил. Как радует Веру фаянс теплого ватерклозета, заделанного в плитку! Это счастье какое-то. Денис с Антоном помогли, конечно, тут надо честно признать. Но двигатель прогресса — это все-таки я. Денег потратил кучу, одни теплые полы чего стоят... Антону это пофиг, ради Веры стараюсь. А она дуется и куксится, неблагодарная.

Душевные терзания и дизайнерские изыски прервал волкодав Рекс. Он радостно заскулил во дворе, с повизгиванием и взлаиванием. И тут же на кухню заглянула Вера.

— Дед, атас, — прошипела она шпионским голосом. — Ваши родители явились.

У каждой женщины припасены особые обертона в голосе. Нюансов полно, но ничего приятного я в этом конкретном тоне не расслышал. Смертельно обиделась Вера за мое очередное ранение, ведь ее парень опять пострадал. И ей, кстати, волноваться вредно. Ничего не поделаешь, виноват кругом я один. Ладно, это все лирика. Буду замаливать грехи кухонными подвигами.

Вера скрылась, а мне пришлось хватать костыль и срочно нырять в собственную квартиру. Черное одеяло отработало четко, доставило точно по адресу. Здесь наблюдалась сонное царство: овчарка нагло дрыхла на диване, а кошка оккупировала койку в моей спальне. Бросили детей, лентяйки. Ругаться и демонстрировать власть я не стал — кормящим мамашам иногда тоже отдыхать надо. Лишь горный лев располагался на старом месте, в гостевой спальне. Естественно, посреди кровати. Наполнив миски едой, я переоделся и прилег рядом.

— Судьба разбросала нас по диванам, — пробормотал тихо, укрываясь пледом.

Дикий зверь подполз и моментально пристроился под бочок. Накрыв его рукой, я заодно прикрыл глаза. А затем, оставив тело отдыхать, переместился душой к Антону. Вмешиваться в события не собирался, интересно было просто понаблюдать.

Здесь творилась суета под названием «украсить праздничный стол к приему гостей». Последние штрихи, так сказать, и занималась этим Вера. Металась как угорелая, а помощник Тоша путался у нее под ногами. Ну да, с палочкой и костылем особенно не разгонишься. Впрочем, правильно выкладывать салфетки и вилки он все равно не умеет.

Однако родители быстро не появились — видимо, устроили осмотр дворового хозяйства. Любопытство отца с матерью понятно, порядок надо проверять. Как говорится, без контроля даже хорошие люди портятся. Родителей тут не было три недели, уезжали на курорт. В начале декабря отцу обломились санаторные путевки в Ессентуки, глупо было бы отказываться. Пусть и зима, не бархатный сезон. Здоровье дороже, как ни крути.

Наконец, открылась дверь. И в комнату вошли гости, веселые и румяные. Верхнюю одежду они оставили в коридоре, а в руках тащили по приличной сумке. Улыбка сползла с маминого лица:

— Господи боже мой! — воскликнула она вместо приветствия. — Антоша, почему ты опять на костыле?

Отец от комментариев воздержался, лишь крякнул с досадой.

— Ерунда, ма, — солидно соврал парень. — Катался на лыжах, нога подвернулась.

— Да? — засомневалась мама. — Сильно упал?

— Ударился слегка, и на ветку напоролся, — он даже глазом не моргнул. — Здравствуйте! И с Рождеством.

Антон полез обниматься, а Вера твердо заявила:

— Вы не волнуйтесь, тетя Лида, у меня все под контролем. Ногу мазью мажу, перевязки делаю. Через неделю будет козликом скакать.

Но сбить с мысли маму еще никому удавалось.

— Ну-ка, сына, покажи, — заявила она решительно.

— Зачем? — Тоша отступил, делая шаг назад.

Мама, наоборот, придвинулась:

— Давай-давай, снимай штаны.

— Да чего там смотреть? — уверенности в голосе парня не было.

Мама пропустила возражения мимо ушей. Не дожидаясь выполнения команды, она присела и сдернула треники. Антон едва успел придержать трусы.

— Хм, — сообщила мама удивленно. — Странно. Обычная повязка, крови нет. А где болит?

— Нигде не болит, — отрезал парень, нервным движением подтягивая штаны на место. — Говорю же тебе: ерунда. Просто врач посоветовал ногу не нагружать.

Мамин взгляд скользнул по комнате. Узрев кота, она переключила внимание на новый объект.

— Лапик, Лапик! — засюсюкала бывшая хозяйка.

Кот, дрыхнувший у теплой стенки печи, приоткрыл один глаз, чтобы укоризненно взглянуть на оратора. С раннего утра Вера колотилась на кухне, и Лапику из обрезков много чего досталось. Поэтому потискать себя он дал, но без всякого восторга. Тем временем отец начал выгружать гостинцы — свертки, пакеты и банки. Возня с котом задевала его мало, у них всегда были натянутые отношения, напоминающие вооруженный нейтралитет.

— Батя, ну зачем? — насупился Антон, помогая разместить груз на подоконнике. — У нас без того еды полно, на целый взвод хватит.

— Всякого полно, а такого нет, — хитро прищурился отец. — Вот, балык из холостого осетра. Красота! Дальневосточные деликатесы в нашем магазине не купишь. Глянь: это крабы, а это креветки. Еще печень трески. А здесь редкий морепродукт, осьминог в остром соусе.

— Амурскую икру зря тащил, у нас своя есть, — парень попытался вернуть банки в сумку, но мама пресекла эти потуги на корню.

— Девушкам в интересном положении нужно разнообразно питаться, — вставила она важную мысль.

Вера промолчала, хотя не любила икру ни черную, ни красную. Однако есть вещи, с которыми не поспоришь. А вот солидная трехкилограммовая банка ее восхитила.

— Ой, жупановская селедка! — обрадовалась она.— Маслом залить, укропом посыпать... Давайте откроем?

Восторг девчонки мне показался странным. Кроме океанской селедки, на столе уже имелась селедочка не хуже — донская. Домашнего пряного посола, она таяла во рту. А еще в отдельном блюде развалилась селедка горячего копчения, балык из селедки, а рядом с ними селедка холодного копчения. Рыбную икебану завершала жирная килька, обрученная фиолетовыми кольцами лука.

— Нашу селедку солят с пряностями, а это маринованная, — авторитетно заявила девчонка.

— А не специального посола? — усомнился отец.

Они принялись живо обсуждать особенности слабосоленой жупановской селедки, с ее неповторимым изысканным вкусом. При этом углубились в теологический спор, какой метод соленья лучше — английский или голландский. Свои словесные аргументы знатоки дополнили вещественными образами. Быстренько намазали маслом несколько кусочков хлеба, чтобы уложить сверху ломтики селедки разных видов. Два гурмана стали делиться мнениями и бутербродами, но мама гастрономический диспут проигнорировала, перешла в спальню.

— Ого! — сказала она. — Какая клетка огромная. А где Кеша?

— Да все там, — ногой Антон отпихнул Лапика, который попытался проникнуть на запретную территорию. — В домиках сидят.

С двух сторон клетки висели фанерные ящики с круглой дыркой. И оттуда раздавалось равномерное шуршанье.

— У попугаев будут птенцы?! — шепотом догадалась мама. — Господи боже мой!

— Даже попугаи вьют гнездо, — кашлянул отец. — А ты, сын, почему до сих пор не женился?

— Да я сто раз предлагал! — возмутился Антон. — Вера не хочет.

— Свадьбы не будет, — ровно заявила девчонка. — Меня все устраивает и так.

Отец с этим не согласился.

— Как-то не по-людски это, ей богу, — буркнул он. — Почему, дочка?

— Мы с Тошей посоветовались, и я решила, — пресекая дальнейший разговор, Вера сменила тему: — Может быть, сядем за стол? У нас все готово.

Объяснять родителям, что у Веры устойчивый бзик по поводу скорой смерти, Антон не стал. Впрочем, такое никому говорить нельзя, не поймут. Вместо пустых слов он кинулся к подоконнику за бутылкой водки, передал отцу. Вере и себе налил морса из хрустального графина. В хрустальные фужеры, ясное дело.

Тост отца был краток.

— С праздником, товарищи, — сообщил он голосом Левитана. — С рождеством христовым!

— Ты чего-нибудь в тарелку положи, — всполошилась мама. — Или опять после первой не закусываешь?

А на столе творилось изобилие. Икра всех мыслимых видов: кабачковая с перцем, свекольная с огурцами, грибная с морковью, баклажанная с зеленью. Холодец. Салат оливье и селедка под шубой. Наконец, домашние паштеты, что перепали из запасов деда Анюты.

Быстренько зажевав килькой на хлебе, отец разлил по второй. А Вера к многочисленным блюдам добавила чугунок вареной картошки и сковородку шипящих колбасок, тоже привет от Анюты.

— Какой пикантный вкус, — заметила мама. — Славные купаты с чесночком!

Отец лишь кивнул. Ножом и вилкой он работал весьма энергично, разрушая красиво сервированные блюда. Застольная беседа возобновилась лишь после серьезной паузы, когда дегустация закусок прибрела вялый вид. Под грибной жульен мама поведала о санаторных буднях и передовых методах лечения грязью. Минеральная вода, что течет из крана, ее особенно не удивила, а вот соляной пещере и водопадам достался отдельный рассказ.

Посчитав, что гости закусили достаточно, Вера выставила на стол фарфоровую супницу. Будто истинный сомелье, торжественным жестом она подняла крышку.

— Хороший дух, — мама повела носом. — Рыбный сливочный супчик?

— Стерляжий, — кивнула девчонка. — Недавно сварила, еще горячий.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался отец. — Давай попробуем твою стряпню, хозяйка.

Вера разлила уху по тарелкам, а потом густо посыпала мелко резаным укропом.

— Откуда зимой свежая зелень? — поинтересовался отец, пробуя супчик на вкус.

— На подоконнике в спальне растет, — Вера чинно сложила руки. — Там и цицмата есть, и реган. Посадили травку для птичек, нам тоже хватает. Могу вам настричь, хотите? Алаверды, так сказать.

— «Алаверды» по-арабски означает «храни тебя бог», — одобрила мама ответный ход. — А травка нужна, это витамины.

— С рождеством! — провозгласил отец, уже слегка хмельной. С хрустом откусив половинку перца, он прохрипел уважительно: — Перец стручковый очень стручковый!

— Красный перец чили, — улыбнулась Вера. — Ядреный.

— Дай догадаюсь, — батя вытер слезу. — И такое на окне растет? Это чудо какое-то... Перчик мне тоже заверни. Что еще есть?

— Помидоры в горшке посадили. Сорт называется «черри». Но это будет позже, в марте, — глаза у нее затуманились, голос дрогнул.

Мама махнула рюмку, ахнула залихватски, и предложила:

— Сына, а давай споем? Нашу, любимую.

Отказа она не ждала. Поэтому Антон послушно достал гармошку с тумбочки, растянул меха. И сам затянул тихим голосом:

Не для меня придет весна,

Не для меня Дон разольется.

Там сердце девичье забьется,

С восторгом чувств – не для меня.

Мама присоединилась вторым голосом. Пела она звонко и с надрывом:

А для меня кусок свинца,

Он в тело белое вопьется,

И слезы горькие прольются.

Такая жизнь, брат, ждет меня.

Внезапно Вера зарыдала в голос. Закрыла лицо передником, подхватилась, и убежала на веранду. Жалобно звякнув, гармошка застряла на полуноте. Отец крякнул, но промолчал.

— Часто с ней такое? — мама взялась разливать по рюмкам.

— Бывает, — Антон пожал плечами. — Ты же знаешь, у беременных женщин настроение изменчиво.

— В семейной паре мужчина отвечает за материальность, — задумчиво произнесла мама. — А женщина отвечает за мир чувств и атмосферу отношений.

— Деньги у вас есть? — выдохнул отец. И захрустел огурцом, доставая кошелек. — Ты говори, не стесняйся.

Антон выставил руку:

— Батя, все у нас есть! Я осенью на свадьбах заработал, Вере мама присылает. Да и Степанида Егоровна в общий котел дает. Так что нормально все, на жизнь хватает.

Мне оставалось только хмыкнуть про себя. Бюджет штука безразмерная, его всегда мало. Впору вспомнить старика Шекспира: «Но сколько б я ни прожила еще, не хватит слез, чтоб орошать цветок воспоминаний».

Сидел я тихо, как мышь под веником. Не мои это печали, сами разберутся.

— Кстати о бабушке, — замерла мама. — А где она?

Глава 2 и 3

Глава вторая, в которой тому бог дает, кто рано встает

Советская власть мало чтила церковные праздники. Религиозную пропаганду осуждала, рождество игнорировала, а день Рождества Христова считала рабочим. Однако так вышло, что все рождественские традиции, с подарками и весельем, почему-то переместились на Новый год. И рождественская елка стала новогодней, только звезда на верхушке, что ранее была семиконечной, преобразилась в пятиконечную. А красочные елочные игрушки дополнились шарами с ликами вождей коммунизма, которые граждане с удовольствием покупали и вешали на ниточку. Двусмысленные шары вскоре выпускать перестали, однако традиция вешать вождей прижилась. Народ у нас бережливый, старые шары хранятся до сих пор.

Новый год признали окончательно в 1947 году, когда сделали его выходным днем. Что ни говори, а разрешение новогоднего праздника с рождественскими приметами и традициями вышло половинчатым решением. При этом, скрепя сердце и скрипя душой, большевики допустили существование Деда Мороза, исключительно назло буржуазному Санта Клаусу.

Верующие и сочувствующие им люди стеснялись афишировать свои религиозные убеждения, за это могли крепко пропесочить. Поэтому седьмого января многие городские жители отпрашивались с работы или брали больничный лист. А в деревнях обходились без лишних хитростей, накрывали праздничный стол по прямой причине. И пили, и гуляли. О карнавалах речь не шла, сие «вредное озорство» еще на заре осудил товарищ Ленин.

Будучи убежденной коммунисткой, Степанида Егоровна одобряла линию партии. Однако после известных событий, вернувших здоровье и активную жизнь, все чаще стала задумываться о боге. Если на земле нашелся ангел во плоти по имени Антон Бережной, что лечит одним лишь объятьем, то почему на небе не может быть его начальника? В героев-одиночек она не верила. Тем не менее, лелея крамольные мысли, буржуазный шабаш бабушка не почитала.

И сегодня с утра наметила несколько дел. Праздник хорош именно тем, что в этот день людей легко застать дома. Одно из таких дел заключалось в инспекции деревенского хозяйства. Пригляд родственников, конечно, дело хорошее, однако личный контроль не повредит. Как ни крути, а старый лозунг коммунистов «доверяй, но проверяй» никто еще не отменял.

Для своих целей она использовала таксиста Дениса и его замечательный автомобиль «Волга», снабженный зимней резиной. По завершении инспекции бабушка планировала заехать домой, чтобы переодеться и перекусить. И уже затем нанести деловой визит на Кипр. С помощью Анюты, ясное дело, потому что Антон Бережной прихворал.

Зимняя дорога бежала под колеса, за окном мелькал заснеженный пейзаж. Мотор ровно гудел, а модернизированная печка убаюкивала, теплой волной нагоняя дремоту. Но Денис был опытным водителем, бдительности не терял. Поглядывая в зеркала, он задал неожиданный вопрос:

— Скажите, Степанида Егоровна, а вам удалось победить наркомафию в нашем мире?

— Не совсем, — заворочалась бабушка. — Проект временно заморожен.

— Почему? — удивился Денис. Ничего такого он не слышал.

Помедлив, бабушка решила поделиться секретной информацией. Тайна невеликая, а человек свой, проверенный в деле и надежный в быту.

— Так Артем Трубилин занят слегка. Со своими ребятами отлавливает остатки банды, что расстреляла Антона Бережного.

— Погодите, но основная часть этой бригады в отпуске. Вроде отдыхает на Кубе?

— Уже не отдыхает, — бабушка печально вздохнула. — Они поплыли покататься на яхте, и перепились. Устроили дебош с пожаром, яхта затонула.

— Ни фига себе, — крякнул он. — Неужто никому не удалось спастись?

— Кубинские моряки в море водку не пьют, тем более паленую. Команда выжила, потом их с плотика подобрали. Такую вот историю они журналистам и рассказали.

— Грустная история,— Денис усмехнулся. — Да, на работе пить нельзя.

— Они не пили, и бог за это наградил! — бабушка подняла палец. — А если без шуток, то Коля Уваров дал команду вычистить под корень этот сорняк. Хорошее решение, одобряю.

О том, что сама выдвинула такую инициативу и рвалась в бой, она промолчала. А изящную операцию провернул полковник Острожный вместе с приемной дочерью Викой. Помолчав, Степанида Егоровна продолжила:

— Поэтому наркоторговцев мы временно отложили. Да и у меня накопились дела на Кипре.

— Опять?

Бабушка махнула рукой:

— Надо помочь грекам выдавить с тела острова прыщ английской базы.

— Сомнительно, чтобы англы оставили стратегическую точку в Средиземном море, — возразил Денис. — Козырное место.

— А им сейчас трудно очень. Жарко, и не до Кипра, — бабушка слегка прикрутила печку. — Ирландия полыхает практически без нашей помощи, а в Лондоне чрезвычайное положение. Еще парламентский кризис и скандал по поводу масштабного воровства армейского имущества.

Денис поддакнул:

— Раз в неделю киностудия «Мосфильм» выдает кино про английских шпионов.

— Отличный ход, одобряю, — кивнула бабушка. — Так что королевская задница буквально дымится.

— Не знаю, Степанида Егоровна, — Денис продолжал сомневаться. — Все это прекрасно, но когда-нибудь чрезвычайка в Лондоне закончится. Выберут нового премьер-министра и правительство. Шпионский скандал утихнет. Ирландцев поставят в стойло. И тогда задушат греков на Кипре, но базу не отдадут. В конце концов, турков натравят.

— Думаешь, все зря? — в голосе бабушки слышалась насмешка.

— Вы хотите изменить историю, а это упрямая штука. Хотя я всей душой «за». В нашем мире кто только не борется с наркотиками! Не счесть. А зараза только набирает обороты. Разве их можно победить? Еще недавно этим бизнесом официально занималась королевская семья Англии. Наверно, и сейчас промышляют. А сколько раз в этом гешефте обвиняли ЦРУ? Далее, наркотики плотно переплетены с криминалом. Хотя весь мир осуждает преступность. И что, сильно наборолись?

— Мафия бессмертна, — хмыкнула бабушка.

Денис иронию не принял:

— Помнится, в нашем мире после развала Советского Союза образовались независимые республики. И президент Туркменистана Сапармурат Ниязов, бывший первый секретарь, избавился от воров в законе.

— Каким образом? — живо заинтересовалась бабушка.

— Повелел найти и казнить.

— Мудро! И что?

— И нашли, и казнили. Целое шоу по телевизору устроили. Народ ликовал.

— Правильно сделал, — поджала губы она.

А Денис завершил мысль:

— Прошли годы, и все вернулось на круги своя, — с трассы он завернул в свой переулок. — Как ни печально, но даже Титаник затонул после столкновения с айсбергом. А это был немалый кораблик, Степанида Егоровна.

— Ничего, прорвемся, — она осталась при своем мнении. — Счастье для всех я не обещала, но о своих внуках побеспокоиться должна. Хочу им лучшей доли, чем мне выпала. Знаешь, что говорит мудрая бабушка Мухия?

— Эта бабушка — истинная ведьма, — возразил Денис. — Она чего хочешь напророчит и наворожит.

— Да, может быть. Но она дает объяснение: будущее вещественно. Поэтому, строя негативные прогнозы, ты призываешь несчастья. А говоря вслух о светлом, ты программируешь энергию добра и рост счастья.

— Лихо сказано, — покосился Денис и сощурился.

— Умная бабуля. Кстати, у десантуры есть классный девиз.

— «Никто кроме нас»? — Денис едва заметно улыбнулся. — Десантура, она такая. Их еще называют «с неба об землю».

— Вот именно, никто кроме нас. Поверь, я не восторженный мечтатель. И смотрю на мир прагматично. Но если можешь что-то сделать, надо делать.

Глава третья, в которой к великой цели ползком не доберешься

В отличие от широкой полосы Портовой улицы, дорогу в переулке расчистили одним проходом грейдера. Особенно не разгонишься, но и путь оставался недолгий. Согласно повестке дня, следовало закинуть бабушку домой к Антону. Однако планы поменялись внезапно. Возле продуктовой будки творилось что-то неладное, водитель даже притормозил. Стекло слегка запотело, и Денис протер его тряпочкой.

Двое парней в распахнутых полушубках ржали как кони, а один из них совал руку в окошко будки. Продавщица Люська возражала — орала так, что вопли разлетались по всей округе.

— Ну-ка, милок, не спеши, — велела бабушка, застегивая пуговицы пальто. — За угол заверни, там останови.

— Пойти настучать козлам в бубен? — предложил Денис услуги шамана.

Степанида Егоровна покачала головой.

— Погодь, — решила она. — Посидишь здесь. Сегодня праздник у людей, драться грех. Да и нечего твою личность светить. Сдается мне, что это явная шантрапа.

— А чего это Люська на работу приперлась? — нахмурился Денис. — Выходной же.

— Нет, милый, — хмыкнула бабушка. — Это в вашем мире выходной. А у нас — обычная рабочая пятница.

Она извлекла плоскую фляжку, скрутила пробку. Пробормотала вполголоса:

— Не пьянства ради, а чтобы не отвыкнуть, — аппетитно выдохнула носом, и закрутила пробку. — Тебе не предлагаю.

— Не-не, — открестился Денис. — На работе нельзя. А то вдруг война, а я уже уставший.

— Ты два раза не скажи. А то и вправду начнется «не дай бог», — бабушка закрутила пробку. — Ладно. Сиди, бди.

Выбравшись из машины, Степанида Егоровна подтянула платок потуже. Можно было бы воскликнуть «мороз и солнце, день чудесный», только радости мешал ветер. Он гнал поземку и обжигал щеки. Снег с проезжей части сгребали в сторону, поэтому тротуары превратились в рукотворные сугробы. До киоска она добралась по узкой дорожке, протоптанной в снегу. Временами дорожка напоминала окоп на линии фронта, и трость, прихваченная для виду, сейчас пригодилась. Подворья, не имеющие личных автомобилей, заметно выделялись — перед воротами высились снежные горы. Лишь подход к калиткам был расчищен.

У витринных оконцев киоска, украшенных шоколадками, Степанида Егоровна остановилась. Хмыкнула про себя — по зимнему времени продавщица вырядилась в белый пушистый свитер. Однако данный вязаный предмет не скрывал шикарный бюст, а наоборот, выпячивал себя на всеобщее обозрение. Немудрено, что шустрая молодежь устремилась прикоснуться к прекрасному.

— Здравствуй, Людмила, — произнесла негромко.

Веселье затихло, клиенты обернулись. Парни оказались незнакомыми, местную молодежь она отлично знала в лицо. Залетная шпана...

— Ой, Степанида Егоровна, — обрадовалась Люся. — С праздником вас!

В голосе продавщицы сквозило неподдельное уважение к ветерану и депутату. Бабушкино боевое прошлое тайной здесь не являлось. В прошлые года она по большим праздникам надевала пиджак с иконостасом орденов. Зрелище впечатляло — не каждый ветеран таким набором обладал. Это рождало домыслы. Если верить всем слухам, то в свое время чуть ли не половину немецких диверсантов Степанида Егоровна извела собственными руками.

— Что здесь происходит? — бросила прежним тоном. Тихо, но властно.

Люся охотно доложила. Наябедничала голосом обиженной девочки:

— Вот этот гусь портвейн взял и «Беломор», а платить не хочет. И руки тянет, ирод!

Бабушка перевела требовательный взгляд на парней. Выглядела она неброско, даже скромно. К выходу в деревню надела старое пальто на вате из драпа, шерстяной платок и утепленные цигейкой юфтевые сапоги. Но человек, кроме одежды, обладает еще и энергетикой, именуемой аура. И парни явно учуяли давление.

— Да ладно, мамаша, — ощерился шустряк. Руку, что тянул руку в окно, он убрал в карман. — Ничего не происходит, шуткуем мы с девушкой.

В подтверждение своих слов он хохотнул. После чего вынул из кармана смятый зелененький трояк, и бросил на прилавок. Уже уходя, сделал широкий жест завзятого кутилы:

— Сдачи не надо, красотка. Шоколадку себе выбери сама, какую хочешь.

Поджав губы, Степанида Егоровна смотрела им вслед. Парни удалялись с песней «Патаму, патамушта мы пилоты». Не переводя взгляд, бабушка буркнула в пространство:

— Значит, девушки потом... Кто такие?

Аура властности до Люськи тоже докатилась — от вопроса она поёжилась. Впрочем, скрывать информацию продавщица не собиралась.

— Вчера здесь появились. Тогда тоже вино брали, — затарахтела она. — Кабанские пацаны.

— Чего? — не поняла бабушка.

— Кабан держит район ГПЗ-10. И люди это его.

— Погоди, — задумалась Степанида Егоровна. — Где ГПЗ-10, и где мы?

— Теперь будет так, — Люлька пожала плечами. — Кабан взял под себя кладбище, и наша округа ему отошла.

— Хм, — вздохнула бабушка. — Как в той сказке: свято место пусто не бывает.

Люська закивала:

— Ну да. Вся наша местная шелупонь благополучно утонула. Если помните, сгинула с концами.

— Да, — кивнула Степанида Егоровна. — В поселке Гантиади нашли последний приют, во главе с Гошей.

— Ага. Теперь вот эти на нашу голову взялись.

— Понятно, — бабушка полезла в карман за авоськой. — Дай-ка мне, милая, два рогалика и пяток бубликов с маком. И еще пару бутылок «Крем-соды».

Денис в тепле не дожидался — контролировал обстановку, поглядывая из-за угла. Усевшись в машину следом за бабушкой, он скрутил глушитель и сунул пистолет в подмышечную кобуру. А тем временем парни столкнулись на узкой тропинке со стайкой девчонок. Конский хохот перемешался с девичьим визгом. Уступать дорогу никто не собирался и, сбив шапки на затылок, парни затеяли веселую перебранку с девчатами.

— Значит так, товарищ подполковник, слушай оперативную обстановку, — сунув Денису бублик, бабушка начала излагать.

Денис выслушал доклад молча, не перебивая.

А она завершила речь вполне логичной фразой:

— Вот такой расклад намечается в наших палестинах.

Таксист задумчиво жевал. А потом изрек:

— На колу мочало, начинай сначала.

— Думаешь?

— Кладбище в нашем районе — лакомый кусок. Эта музыка будет вечной.

— Отож, — с печальным вздохом согласилась Степанида Егоровна. — Сначала Юран, потом Боцман с Графом. Как же мне надоели бандерлоги! Так и вьются вокруг табунами, будто мошкара. Но комары наглеют летом, а эти плодятся круглый год.

— Ничего, придавим, — меланхолично пробормотал таксист. — Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков. Буйных тоже надо выкосить, иначе скоро вырастет новая трава.

— А что еще делать? — бабушка снова вздохнула. — МРТ головного мозга здесь не поможет. Придавим так, что икра полезет.

Внезапно Денис перестал жевать:

— А может, поступим как в прошлый раз?

— Это как? Тогда тоже пострелять пришлось.

— А давайте доверим всю работу профессионалам. Вот смотрите, Степанида Егоровна, к нам в гости приехала немецкая делегация.

— Ну да, — она не забывала прикладываться к рогалику. — В Тошином институте германский оркестр каждый день репетирует свои симфонии.

— Вот! И к приезду гостей милиция почистила город от шпаны.

— Не весь город, — бабушка поджала губы. — До нашей захудалой окраины не добрались.

— Зато на колхозном рынке пропали небритые торговцы, а в гостиницах резко сократилось число жильцов. Тех командировочных, что не спешили уезжать, вежливо попросили. В городе стало меньше прохожих и, что удивительно, полки магазинов наполнились товарами.

— Есть такое дело, — она пожала плечами. — Хотя странно.

— Советская машина снабжения только собиралась увеличить обороты, а изобилие уже наступило! Не так, как в Москве, но простой народ воспрянул. Смотрите, Новый год прошел, а колбаса пяти видов свободно лежит даже у Люськи. Красота!

— Да уж, — кивнула бабушка. — Так и тянет спросить городские власти: а почему бы нам не породниться еще с кем-нибудь?

— Хорошая мысль, — Денис перешел к рогалику. — Но для начала предлагаю выследить Кабана.

— И?

— И сдать милиции.

— Логично. В любом случае проследить надо. Как только парни удалятся до предела видимости, двинешься следом.

Денис смахнул крошки с рукава:

— Прогуляться несложно. А если они тачку поймают?

— Ничего страшного, — хмыкнула Степанида Егоровна. — Звякнешь мне чисто на мобилу. Двигатель не глуши, я быстренько подскочу.

— Вы что, какой мобильник? — всполошился Денис. — Николай Сергеич завещал блюсти конспирацию!

В ответ бабушка извлекла фляжку:

— Глотни. Ирландский виски, неплохое пойло. И в окошко глянь, там метель начинается. Скоро тебя целиком никто не заметит, не то что телефон у уха. Кстати, шапку надень, а то озябнешь там.

— Хм, — Денис согласно глотнул.— Мягкий вкус, аромата дыма почти нет. Джеймсон?

— Шестилетний, — бабушка вручила ему очередной бублик и приложилась следом. — Пока-пока. Но сначала «Маяк» мне включи, будь ласка. Новости пока послушаю.

Глава 4

Глава четвертая, в которой битому псу только плеть покажи.

На вечернее совещание в кабинете полпреда прибыл весь цвет уездного бомонда. Кроме гражданских лиц, губернатора и сити-менеджера, за столом собрались силовики: начальник полиции, руководитель ФСБ, командующий военным округом, начальник управления МЧС и глава следственного комитета. Прокуроры, окружной и областной, тоже присутствовали, только слегка наособицу. Блеска мундиров не наблюдалось, по вечернему времени все участники конгресса явились в цивильных костюмах.

Формальная повестка дня звучала скучно, «о стабилизации ситуации с обеспечением пожарной безопасности». И на совещании были заслушаны ответственные лица, и были намечены конкретные меры. Пресс-релиз, подготовленный по итогам совещания, эти меры отражал. В документе для прессы отмечалось, что полпред подверг жесткой критике руководителей региона за нарушение требований законодательства в сфере обеспечения пожарной безопасности. Полномочный представитель президента указал на отсутствие должной и эффективной координации, недостаточное финансирование и техническое оснащение мероприятий по пожаротушению. То есть высветил весь комплекс недостатков и просчетов.

По завершению конгресса банкет не предполагался. Даже чай не подали, ограничились минералкой, что выставили скупыми кучками. Перерыв тоже не объявляли. Вместо этого сразу началась вторая часть марлезонского балета. Лишние люди, озадаченные проблемой пожаров, удалились заботиться о пожаротушении, а полпред открыл новое совещание. Совершенно секретное, потому что в повестке дня его не было. Соответственно, протокол не велся и пресс-релиз не готовился. Полпред нервно повел крупной головой, хрустнул шеей, и мрачно уставился на главу ФСБ.

— Скажите, Егор Кузьмич, когда разберетесь со стрельбой посреди города?

— Работаем, Владимир Васильевич, — ответил тот дежурной фразой. — Поднял всех, ночей не спим.

Присутствующие прекратили перешептываться, чтобы с интересом взглянуть на руководителя чекистов. И интерес этот был не дружелюбный, а скорее злорадный. С давних пор повелось так, что отношения между силовыми структурами не отличались теплотой. Если тайный сыск и военная разведка царской армии никогда не любили друг друга, то все вместе они страстно ненавидели жандармов. С тех пор много воды утекло, но мало что изменилось. Жизнь злая штука, даже ФСБ внутри себя разделена на касты: разведка, контрразведка, наружка, прослушка, охрана важных лиц... Все эти службы в жизни далеки друг от друга, и по роду деятельности, и по престижности места. А все вместе они не любят ГРУ и полицию, что взаимно. Объединяет силовиков одно: общей недружной компанией они испытывают стойкую неприязнь к прокурорским.

Полпред, бывший когда-то главным прокурором, говорил неласково:

— Причину стрельбы выяснили?

Руководитель ФСБ откашлялся:

— Создана комплексная группа. Разработан план и ведутся следственные действия. Изучаются материалы и следы, хотя постоянный дождь сильно осложняет работу... Прорабатывается несколько версий. Вместе со следственным комитетом и полицией осуществляется опрос местных жителей. Возбуждено уголовное дело по факту гибели двух лиц.

— Послушайте, во дворе век цифровых технологий, — сдерживаясь, полпред ослабил узел галстука и поморщился. — Какой обход с опросом? Вы так до второго пришествия ходить будете! А компьютеры у вас на что? Современные программы распознавания лиц даже в банках уже применяют!

— Дело в том, что на этой улице наружных камер оказалось всего две: у магазина «Пятерочка», и у посольства Узбекистана. К сожалению, магазинная камера давно отключена, а камера посольства настроена на вход. Интересующие нас события происходили за пределом видимости.

— Так, но у посольства выставлен круглосуточный полицейский пост, — припомнил полпред и перевел взгляд на начальника полиции. — Что показали ваши сотрудники?

Тот подобрался:

— В ночное и утреннее время, до открытия посольства, охрана ведется наблюдением из автомобиля. Перестрелка была скоротечной. И до места происшествия расстояние около ста метров. Человек, который стрелял из пистолета, выглядел неприметно — был в бесформенной серой куртке и кепке с длинным козырьком. После нескольких выстрелов он забежал в подворотню, а затем вернулся и скрылся на автомобиле «Рено». Другой стрелок, что вел автоматный огонь из подворотни, пропал.

— Куда пропал?

— Видимо, ушел дворами. Полицейский пост согласно инструкции не имеет права покидать места, поэтому вызвал подкрепление. Следом за полицией подъехала группа ФСБ. Поиски по горячим следам к результату не привели.

Егор Кузьмич усмехнулся про себя. Как же, «охрана ведется наблюдением из автомобиля». Ага. Да дрыхнут они там, к бабке не ходи! А потом спросонья разглядеть ничего не могут.

— Так-так, — резюмировал полпред, выслушав долгий спич начальника полиции. — Двое стрелков умерли в «Гелендвагене». Третий стрелок уехал на автомобиле «Рено», четвертый неизвестный с автоматом убежал дворами. Выходит, и спросить не у кого? Хм... А «Рено» почему не проследили? У вас же весь город камерами обвешан.

Начальник полиции развел руками:

— Раннее утро, прохожих на улице не было. Потом люди, конечно, из квартир выскочили, но сами спрашивали, что случилось. Свидетелей нет. Что касается камер, то покрытие города далеко не полное. Автомобилей «Рено» серого цвета у нас полно, а у этого еще и номера грязью забрызганы. С неба льет непонятно что, слякоть...

Присутствующие дружно посмотрели в окно. Дождь барабанил вовсю, крупные капли сбегали по стеклу. Главный полицейский недолго тосковал. Вздохнув, заглянул в свою папку:

— Введен план «Перехват», вместе с этим запущен сигнал «Вулкан». Задержано двадцать восемь подозрительных автомобилей. Проводятся неотложные следственные действия. В отношении узбекского посольства осуществляется план «Дипломат».

— Действия они проводят. Хм... — полпред налил себе воды. — А тем временем расстрелянный «Геледваген» по всем каналам показывают. Свидетелей нет, а журналисты откуда взялись?

— Пронырливые как коростель, — насупился начальник полиции. — Виноват, не доглядели. Их прогнали и расширили зону оцепления.

— Конечно, виноват, — убежденно сказал полпред. — А что думают органы безопасности?

Егор Кузьмич ответил коротко:

— Полной ясности нет. Но я склонен считать, что это обычная бандитская разборка.

— А мне кажется, что вы топчетесь на месте! — фыркнул полпред и снова повел головой. — Чем вы там занимаетесь, интересно? Эту информацию я уже слышал. Не далее, как вчера.

Егор Кузьмич не смутился. Начальство критикует постоянно, к разносам не привыкать. В конце концов, проходит все, пройдет и это.

— Полностью отработана версия теракта, — ровно сообщил он. — Сегодня я могу сказать, что версия не подтвердилась.

— Даже так? — полпред иронично усмехнулся, и снова повел головой. — Насколько я помню, на месте происшествия обнаружены гильзы от крупнокалиберного пулемета. Кроме того, там стреляли из автомата Калашникова и пистолета Глока. Стрельбище какое-то посреди города, господи прости. Да на этом фоне стычки гангстеров в Чикаго выглядят детским садом!

Егор Кузьмич возразил:

— Крупнокалиберного пулемета не было. Баллистическая экспертиза показала, что там применялся автомат ШАК-12 с боеприпасом ПД-12.

— А это за зверь?

— Тандемный патрон, двухпульный. Повышает плотность огня вдвое.

— Погодите, — заметил командующий военным округом, — но ШАК-12 — это новейшее штурмовое оружие спецназа ФСБ. Как оно оказалось на улице?

— Разбираемся, товарищ генерал, — обернулся Егор Кузьмич. — Армейских разведчиков тоже проверим. Такое поручение я уже дал.

Полпред жестом оборвал прения:

— Убитых опознали?

— Так точно. Это сотрудники частного охранного предприятия «Песец», принадлежащего известному бизнесмену Григорию Солдатченко.

Неожиданно подал голос сити-менеджер:

— А вы в курсе, что депутат городской думы Солдатченко погиб на Кубе?

— Мы связались с кубинскими товарищами, — кивнул Егор Кузьмич. — На круизной яхте случился пожар с жертвами. Так бывает, несчастный случай в море. Официальный документ с материалами расследования нам передадут по дипломатическим каналам.

— Ладно, предположим, это не теракт, — подозрительно спокойно согласился полпред. — А что вы скажете по поводу взрывов на складах? Картинки с пожарами на всю страну прогремели, двенадцать случаев за последнее время! А взрыв ресторана с кучей жертв? Или это тоже не теракт?

— Взрыв бытового газа в ресторане имел место. Но следствие не окончено, Владимир Васильевич, — Егор Кузьмич раскрыл папочку. — Предварительно могу сказать, что это результат борьбы между конкурирующими группами наркоторговцев. Под следствием находятся сорок шесть человек. И список подозреваемых растет. Вот справка по этому делу.

— Спор хозяйствующих объектов,— хмыкнул прокурор области. — А где виновные лица? Где доказанные эпизоды? Когда материалы дела поступят в прокуратуру?

Его коллега вставил свою шпильку:

— Общественный совет при Следственном комитете задает вопросы. Город волнуется, люди требуют объяснений.

Полпред хлопнул по столу, придавливая бумаги:

— Значит так, товарищи генералы. Я тоже волнуюсь, и от меня требуют объяснений, — он поднял газа к потолку. — А вы работаете крайне неудовлетворительно! Послезавтра лечу в Сочи. Но не пейзажами любоваться, а на ковер к Самому. И если мне снимут скальп... Вам знакомо слово «шугаринг»? Нет? Это не бесплатный секс, нет. Это когда волосы рвут без наркоза.

Наступила пауза, которой присутствующие прониклись в полной мере.

— ...Отставкой не отделаетесь. Получите по самые помидоры! Идите и работайте. Запомните: этот результат нужен не мне, а вам.

Глава 5

Глава пятая, которая должна быть первой. Так вышло. Но лучше поздно, чем не туда. А наш рассказ пойдет о событиях перед Новым годом.

Николай Уваров был зол. Это ясно читалось на его хмуром лице. В замшевом пиджаке цвета марсала, с накладными карманами и пижонскими заплатками на локтях, он расхаживал по кухне, чего-то бормоча. Галстука при нем не наблюдалось. Зато имелся шейный платок — видимо, чтобы подчеркнуть тщательно лелеемый образ босса мафии. Шелковый аксессуар, повязанный нарочито небрежно, выглядывал из-под ворота черной стильной рубашки.

На угловом диване сгорбилась Лёля в розовом банном халате. Со скорбным лицом она забилась в самый угол. На коленях девушки вольготно устроился горный лев. Не просто так, а по делу: с урчаньем и упоением зверь вкушал молочную смесь. Выпущенными когтями он цеплялся за край миски, и прочие пустяки, вроде переговоров людей, его беспокоили мало.

Овчарка Мальчик с порога кухни внимательно наблюдала за перемещениями незваного гостя. Создавалось впечатление, что войти в квартиру ему дали, а вот выйти будет нелегко. Вплоть до того, что пиджак может обзавестись новыми заплатками.

У кофемашины Уваров задержался, чтобы плеснуть себе очередную порцию капучино, уже третью. Покосившись на собачку, поджал губы.

— Чего уставилась, как Ленин на буржуазию? А ведь я со всей душой. Щеночка твоего скоро возьму, на даче сторож очень нужен. А там знаешь, какой простор? Три участка. А скоро весь квартал будет наш!

Овчарка на это презрительно зевнула. И настороженный взгляд не отвела: нас не проведешь. Мол, мели Емеля, твоя неделя.

— Давай еще раз, с самого начала, — обернулся Уваров к девушке.— Только спокойно, Лёля, без слез. И по порядку.

— Хорошо, — блондинка послушно кивнула, а затем припала к коньячному бокалу. Она еще не отошла от потрясения, выглядела бледно. Однако говорила внятно, хотя и заторможено. — Рано утром мы вышли из подъезда во двор, дошли до подворотни. Светало, было пустынно и тихо. Собачка побежала вперед, и вдруг началась стрельба.

— Сразу?

— Да, только перед этим Антон Михалыч толкнул меня в лужу. По ноге ударил больно, гад такой. Теперь синяк неделю желтеть будет! Садист противный.

— Лёля, это важно, конечно, — мягко заметил Уваров. — Но ты не отвлекайся, ладно? Попробуй сухо, как для протокола.

— Хорошо, — она встряхнула влажными растрепанными волосами. — Я упала, смотрю: в руках Антона Михалыча откуда-то взялся автомат. Толстый такой, незнакомой модели. Когда из дому выходили, вещей не брали, это точно... Он присел на колено, и выпустил три очереди с отсечкой по три патрона. Быстро, одну за другой. Из черного автомобиля марки «Геледваген» ответили длинной очередью, практически одновременно.

— Ишь ты, шустрые какие ковбои, — пробормотал Уваров. — Прямо вестерн на диком Западе. И что, не было никаких переговоров? Никто не подходил с вопросами и угрозами?

— Да они даже из машины не вышли, козлы! Я же говорю, сразу палить начали. У меня над головой пули так и просвистели! Буквально по волосам чиркнули. А в Антона Михалыча несколько раз попало, я это слышала. Он захрипел и упал лицом в лужу, — блондинка всхлипнула и гулко глотнула из бокала.

— Так-так, — Уваров отхлебнул из чашки. — Значит, в воздухе свистели пули и пулеметы. Хм...

Мысль закончить не удалось, в кармане у него загудел телефон. Отвернувшись, Николай Сергеич отошел к окну. Послушал, изредка вставляя краткие междометия. Завершив разговор, остро взглянул на девушку:

— Звонили из больницы. У Бережного касательное ранение мякоти бедра, кость не задета. Зашили. Ну и ушиб грудной клетки. Сломано два ребра, тут бронежилет выручил. Наложили плотную повязку. Так что все в порядке, больной спит.

Блондинка шумно выдохнула, а потом перекрестилась. Уваров добавил:

— Думаю, через пару дней будет бегать быстрее прежнего.

— Так быстро? — поразилась она. — Я имела в виду, после ранения долго лежат.

— Плохо ты Михалыча знаешь, — усмехнулся Уваров. — Его палкой не убьешь, даже если захочешь.

— А когда можно навестить?

Категорическим тоном Николай Сергеич отрезал:

— Не надо этого, Лёля. Подумаешь, царапина на ноге. Самое лучшее в твоем положении — это поспешить в аэропорт. На Мальдивах глупых вопросов никто не задаст. Разве что спросят, какое блюдо ты желаешь к ужину. Ладно, вернемся к нашим баранам. Больше никто не стрелял?

Глаза у Лёли затуманились, но она собралась:

— В нас больше не стреляли. Но невдалеке хлопали пистолетные выстрелы. Скорее всего, стреляли двое. Потом с улицы забежал мужчина с пистолетом в руке. У меня сердце в пятки ушло!

— Чего так?

— Я подумала: а вдруг он намеревается ограбить меня и лишить девичьей чести, угрожая оружием?

— Так ты еще девица? — поразился Николай Сергеич. — Хм...

— Не надо понимать так буквально, — уклончиво ответила Лёля. — Это фигура речи.

— А можешь обойтись без фигур?

— Конечно. Буду говорить как бы под протокол. В общем, испугалась я, что он меня изнасилует. А у меня с собой, как назло, ни пистолета, ни газового баллончика. И Антон Михалыч лежит трупом.

— Успокойся, — буркнул Уваров. — Насильники в луже не работают. Они тащат жертву куда-нибудь в укромное местечко. Как он выглядел?

— Среднего роста, в серой куртке и бейсболке. Обычное худощавое лицо, ничего особенного. Лет тридцати. Он нагнулся, развернул Антона Михалыча. Потом потряс и попросил очнуться. Так и сказал: «Михалыч, очнись».

— И что?

— Антон Михалыч очнулся. Закашлял. Сказал «Мальчик, домой» и еще что-то буркнул сквозь кашель, вроде «валите отсюда, ребята». Потом он схватил меня, и мы почему-то оказались в спальне, на кровати. В грязной одежде и обуви, представляете?

— Да уж, — согласился Уваров. — А как вы там оказались?

— Не помню, — прошептала она. — Временное помутнение разума нашло. Вообще непонятно, как по лестнице на третий этаж поднялась. Черная пелена перед глазами мелькнула, а потом раз! — и лежу на кровати. И грязная вода с меня течет, прямо на шелковое покрывало. Антон Михалыч рядом лежит, такой же мокрый. Хрипит.

— Так-так.

— И тут на пороге спальни появилась Анюта. Это бывшая Антона Михалыча.

— Я знаю, — кивнул Николай Сергеич.

— Она с ходу начала орать на Антона Михалыча. Такие фразы вульгарные, вроде «что же это такое», и «сколько можно, когда уже это кончится». Еще сказала «свинья грязь везде найдет». Нет, в чем-то она права, ведь мы всю постель изгваздали. Но зачем грубить? Потом она заявила мне очередную гадость.

— Что именно?

— Повторить?

— Если помнишь.

— Ну, слова-то я запомнила: «Иди в душ, кошелка в ботах. Только здесь разденься, чтобы грязь по квартире не носить. И сиди тихо, носа не высовывай. За тобой придут». Эта рыжая змея как в воду глядела, вы пришли.

— Он пришел, я уже здесь, — Уваров хмыкнул, и захрустел печеньем. — Что еще сказала?

— Обидное прошипела, будто я волчица старая и мерзкая притом. Это кто волчица, еще разобраться надо! Я не успела слова вставить, как эта рыжая коза нагнулась, чтобы схватить Антона Михалыча. И они оба исчезли! Видимо, грязь мне в глаза попала. Когда протерла, их уже след простыл. Здоровая кобыла, господи прости.

— Так-так. Это все?

— Еще она сказала «Мальчик, присмотри здесь». И теперь собачка таскается за мной следом, как привязанная. Но не трогает.

— Ладно, это лирика, — Уваров покосился.

Овчарка сидела на прежнем месте. На косой взгляд она ответила улыбкой — показала зубы и плотоядно облизнулась.

— Ну, я помылась, одежду кое-как отстирала. А меховое манто испортилось. Дорогое, блин, манто. Норка натуральная... Жалко.

— Если натуральная норка, после химчистки будет как новенькая, — Уваров взялся за подбородок. — Какой у тебя план на сегодня? Дела в городе есть?

— К чертям все дела, кроме химчистки! Потом надо домой заскочить, чемодан забрать. Ну и свет отключить, газ выключить.

Николай Уваров подошел к окну.

— Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе, — пробормотал он задумчиво. — Снег выпал и тут же растаял.

А во дворе творилось черти что, настоящее столпотворение. Шастали служивые люди в форме и штатском, щелкали фотовспышки. В сторонке сгруппировалось начальство, все как один с телефонами на ухе. Возле полосатой ленты ограждения шептались жильцы, жадно прислушиваясь к происходящему. Кого-то из них опрашивали под запись в планшет.

— Значит так, Лёля, — после паузы решил Николай Сергеич. — Курточку мы тебе подберем из запасов Михалыча. Будет велика, конечно, но ничего. Мешковатая одежда сейчас в моде, фишка называется «стиль оверсайз».

К проблеме выбора нарядов женщины относятся строго, но Лёля отреагировала спокойно, без фанатизма:

— Фигня вопрос, добежать домой можно в чем угодно. Фриков без меня на улице хватает.

— Выходим по одному, сначала ты, потом я, — Уваров начал излагать план действий. — С деловым видом чешешь на улицу Соколова. Там у гостиницы стоит «Порше Кайен». Меня не ждешь, ныряешь внутрь. Водителя я предупрежу по телефону. Через пять минут буду сам. Если тебя кто-то вдруг опознает и позже это всплывет, не отнекивайся. Скажешь, что действительно была здесь, заходила в «Пятерочку».

— Понятно, — кивнула она, махнув рукой: — Подайте тарелку, вон ту, с резаной курицей.

Из кучки мелко резаных кусочков Уваров выбрал ломтик покрупнее, заплямкал губами:

— Сварено без соли и специй... Кошерное питание?

Блондинка слабо улыбнулась:

— Типа того. Диетическое блюдо для котенка, он любит домашнюю курочку.

Уваров продегустировал еще один кусок.

— Хм... Простая вроде курица, а во рту тает, — прошамкал он. А потом перевел взгляд на девичьи колени: — Для котенка зверь слегка великоват, а для льва дюже мал. Не боишься, что хватанет?

Лёля улыбнулась шире, вытягивая руку:

— А он грызет, когда играет. Видите царапины? Но лучше здесь сидеть, чем по улице ходить. У людей зубы куда острее...

Глава 6

Глава шестая, в которой дайте мне «Месть Королевы Анны», ветер в паруса и смесь номер пять

Сны приходят ко всем живым. Диапазон выбора широк: от сладкого и безмятежного до беспокойного и мертвецкого. В ассортименте с дурным сном всегда идет ком в горле, озноб и онемение. Ужас во сне дело известное, рядовое. Все, кому не лень, когда-нибудь это переживали. Панический страх от собственной смерти — самое посещаемое кино.

Остатками разума в глубине сна я понимал абсурдность ситуации: как можно бояться смерти, если уже умер? Вроде бы все уже позади. Но именно от гибели во сне я безмолвно закричал. Дурацкое состояние, когда не можешь ничего. Мычишь будто кукла из ваты, упакованная в поролон. Размытый неведомый враг тянет к тебе крючковатые руки и ты, заходясь от ужаса, поделать ничего не можешь. А что тут сделаешь, если уже умер? Разве что умирать второй раз. И так до бесконечности, раз за разом, пока кинопленка сновидений не порвется. А что снится мертвым, не знает никто. Народная молва невнятно упоминает некий «вечный сон». Только ничего хорошего, сдается мне, там не показывают.

Однако разбудил меня не кошмар, а песня «Bad Guy» девицы Беляш. Спасибо ей, иначе бы эта пытка смертью никогда не прекратилась. Исполнялась песенка как бы незамысловатая, с проникновенным посылом: «Вот я — плохой человек, и чо?! Я сильна лишь в том, что умею быть плохой». Текст в тему. Ирония всегда многослойна, только мы не всегда слышим то, что говорят. И скрытый смысл понимаем превратно. Мудрая девочка часто упоминает свои сны и кошмары, недаром ее первый альбом называется «Когда мы все засыпаем, куда мы отправляемся?».

Тем временем трек завершился и начался другой. Здесь тоже царила ироничная печаль: «Я шагнула с Золотых Ворот, никто не плакал. Никто даже не заметил. Я видела, как они стояли там, и поняла, что им все равно». В своем творчестве Беляш четко выдерживает образ депрессивного подростка — прямо гимн самоубийцы во сне, господи прости. Что удивительно, молодежь фанатеет от песен Билли. У певицы как-то спросили: «А что ты слушаешь, когда едешь в машине?». «Себя, в основном, — ответила кумир, и развела руками, предугадывая удивление. — Ну мне же нравится моя музыка!».

Хмыкнув, я заворочался. Тупая боль давила грудь, а правое бедро пекло огнем. Повернул голову на звук — в углу палаты заседала Алена, увлеченно поедая что-то из глубокой миски. Музыка звучала, скорее всего, из телефона. Привычная картинка, гораздо лучше смертельных сновидений. Прикид Алены показалась мне знакомой. Блин, да это моя любимая футболка и мои любимые шорты!

Девушка ощутила взгляд. Подняла колдовские глаза, улыбнулась ослепительно:

— Здравствуйте вам!

— Приветики, — пробормотал я.— Опять мои шмотки нацепила?

Она мигом подскочила с бутылочкой воды:

— А почему я должна ухаживать за вами в собственной одежде?

Что ж, логично. Тут не поспоришь.

— С наступающим Новым годом! Ну, как мы себя чувствуем, Антон Михалыч?

— Нога болит, грудь болит, — честно сообщил я. — В голове каша.

— А Катя сказала, что вы будете спать еще час.

Хлебнув, я передохнул, дышать было трудно.

— Не угадала твоя Катя, низачет. Давай рассказывай, что со мной.

— Фигня вопрос, — она вытерла мне капли на подбородке. — Рану на ноге почистили и зашили, синяки на груди помазали.

Эта деталь заинтересовала:

— И сколько там синяков?

— «И на груди его сияла медаль за город Будапешт». Но это в песне так, а у вас на груди сияют две синих медали. Но больших. Посмотреть нельзя.

— Почему?

— Там повязка, ребра поломались. В смысле, парочка треснула. Ничего страшного, легкие не проткнулись.

— Хм... Понятно, — оценив ситуацию как терпимую, я задал главный вопрос: — Что с Антоном?

— Он дома. Там Верка и Анька, так что все под контролем. Кровищи было... Но они замыли. Анька так сказала: раз вам ногу заштопали, нечего мальчика в больничку таскать. Шов и так у него появится.

— Появился?

— А то, куда он денется? Девки Тоше грудь намазали чем надо, тугую повязку наложили.

— Что Вера еще сказала?

— Сказала, что ждет вас с нетерпением.

В ехидной интонации я ощутил какой-то подвох:

— Зачем это?

— Мечтает на новогоднюю ёлку вас подвесить. На самую верхушку, вместо звезды.

— Вера вредна, — печально сообщил я. — Вера вреднее вина.

— Чего? — слегка опешила Алена.

— Это не я сказал. Это лозунги атеистов. А они врать не будут.

— Атеисты не попы, — согласилась она. — Зачем им врать?

Меняя тему, я перешел к следующему главному вопросу:

— А где Лёля?

Алена прищурилась:

— В самолете летит ваша кошелка. В направлении Мальдив. Повезло же какой-то дуре... Вместе с двумя другими дурами.

Неласковый тон показался мне чрезмерно агрессивным:

— Хм... Мне кажется, среди них дур нет. Женщины вообще отличаются бо̀льшим умом, чем мужчины.

— Не знаю, — хмыкнула она. — Лично не общалась. Но вкус у вас, Антон Михалыч, разнообразный: одна светленькая, другая темненькая, а третья лысая. Бороздите просторы местных красоток?

Развивать эту тему мне показалось неуместным. Я снова заворочался, подтягивая халат со спинки кровати:

— Помоги встать.

— А вам нельзя, — всполошилась она. — Катя велела постельный режим!

— Ничего, мы ей не скажем. В коридор соваться не стану, всего лишь в туалет пойду, — в подтверждение своих слов я показал пальцем на дверь, что белела в трех шагах. — С костылями на одной ноге дошкандыляю.

— Смотрите, Антон Михалыч, — бросила она предупреждение мне в спину. — Если у Тоши шов разойдется, плешь вам проедать не станут. Верка сразу прибьет.

М-да, реальная угроза. Но путь недолгий, всего несколько прыжков. И два притопа, три прихлопа. Будем ползать аккуратно, не спеша. Из туалета я вернулся в благодушном настроении и умытым. Нога ныла, однако в рамках приличия. Модная девица Беляш продолжала вещать из телефона. Теперь она исполняла песню, где речь шла о лжи и предательстве. «Я должна была догадаться: уйду в одиночестве. И это лишний раз доказывает, что кровь, которой ты истекаешь, это просто кровь, которую ты задолжал». Хм, опять эта вахластая и угловатая девчонка попала в точку.

Алена на прежнем месте уплетала то, что раньше не доела, какой-то салат. Неторопливо допрыгав до стола, я присел рядом и вытянул ногу. С переходами справился легко, навыки работы с костылями никуда не делись. Полезная это вещь. Я поискал глазами еще одну полезную вещь, но не нашел:

— А где мой телефон?

— Кирдык вашей мобиле, — прошамкала она. — Сначала ее прострелили, а потом она утонула. А симка вон там, в пакетике.

Плохая новость вызвала огорчение и досаду. Проклятые злодеи! Новый аппарат купить несложно. А если симка повредилась и контакты улетели? Геморрой и головняк в одном пакете. Пришлось прерывать концерт певицы Беляш и вспоминать номер соседки Риты. Память не подвела, и соседка оказалась доступна. К огромному облегчению, она пребывала в моей квартире, где занималась важным делом, уборкой и кормежкой зверинца.

— Меня Анечка попросила, — сообщила она. — С собачкой я уже погуляла, цветы полила, грязное белье в стиралку закинула.

С сердца прямо камень свалился. Нет, Анюта это нечто! Никогда с ней не рассчитаюсь. Из беды вытащила, и все мелочи предусмотрела.

А Рита внезапно добавила:

— Антошик, Аня разрешила мне кушать, что захочу.

— Да кушай ради бога! Только ничего особенного там нет.

— Да как это нет? — возразила Рита. — Она наготовила тебе кучу закусок, на столе стоят. Вкуснятина! И холодильник всякой всячиной забила.

Мне оставалось только поражаться.

— Зачем? Я же здесь.

— Сказала, ты не любишь болеть, и очень скоро сбежишь из больницы.

Неожиданно! Проницательность Анюты зашкаливала, именно это я и собирался сделать. В конце концов, постельный режим можно дома соблюдать. Между тем Алена забрала телефон, и придвинула мне тарелку с манной кашей.

— Ваша диета.

Можно долго спорить, какая манная каша лучше: густая или жидкая. Но если она комками, разговаривать тут не о чем. Подавив отвращение, я произнес проникновенным голосом:

— Алена, вы с Аней который раз ты меня выручаете. Спасибо большое!

— Ерунда, — отмахнулась она вилкой, продолжая жевать вслух. — Я к маме на Новый год приехала, делать особо нечего. Зато вас повидала заодно. И потом, Анька когда просит, отказать трудно. Умеет она задабривать вкусными взятками.

— А что ты ешь?

— Оливье.

— Хм...— я вытянул шею. — Обычная штука. Ты еще не наелась салатов с майонезом?

— Именно это — мировой закусон, — вилка неутомимо скребла по дну глубокой тарелки. — Офигительно! В кремлевском буфете его готовят по старинному рецепту, с настоящим соусом провансаль.

Мне оставалось лишь сокрушенно покачать головой. Опять Анюта принялась за свое. Вслух осуждать хулиганку не стал, воздержался. Прежде чем дразнить тигрицу, следует сначала здоровье излечить — на одной ноге далеко не убежишь.

— Мировой закусон, говоришь? Ну-ка, ну-ка, расскажи.

— Все то же самое, что обычно кладут. Только вместо вареной колбасы здесь была буженина, раковые шейки и телячий язык. Классной фишкой мне показались ломтики жареных рябчиков, что выложили сверху. Креативное решение!

Да уж... Необычного вокруг полно, только успевай подмечать. К примеру взять шотландских горцев. Они всю жизнь пьют свой прокопченный виски и не болеют инфарктами. Загадочные люди в необычной одежде. Какую тайну они скрывают под килтом?

— ... А сверху этот салат посыпали черной икрой. И вкус получился более пикантный, чем у обычного оливье, — закончила Алена свой доклад.

Она сыто икнула и снова расцвела ослепительной улыбкой. И я не удержался это отметить:

— Солнце мое... Если скажу, что ты чертовски хороша, то выйдет бледно и пошло.

— Да? — она заинтересованно наклонила голову. — А как не бледно?

Я приосанился, чтобы соответствовать поэту, читающего стихи в позе полета:

— Ты сладкий миг, распарывающий в клочья вечность. Небесный ангел во плоти. Сказочная фея и пери моих снов. Такое нельзя понять, пока не увидишь, даже потрогать страшно.

Алена украсилась польщенной улыбкой:

— Ах, Антон Михалыч, вы только обещаете. Делать когда будете?

— Ладно тебе, — я тут же дал задний ход. — Это так, комплимент красивой девушке. Правду в глаза говорить несложно.

Сдавая назад, я резко сменил тему:

— Как поживает Володя Путин?

Она пожала плечами, а потом лукаво усмехнулась:

— Нормально поживает. Учится хорошо, дома все в порядке. Послезавтра идем на подпольный концерт в ДК Энергетиков. Это где-то на окраине Ленинграда. Кстати, вы не знаете, где?

— А айфон на что? — удивился я. — Включи навигатор.

— Вы что?! — она расширила глаза до невероятных размеров. — У нас же режим конспирации!

— Ах да, — признал я правоту. — Мы часто отдаемся на волю уносящих нас ветров. А это ошибка. И кто дает концерт?

— Там будет несколько ансамблей, но самое прикольное чудо — группа «Аракс». Они так смешно перепевают Дип Перпл! Анька раскопала в инете старые записи, дала послушать. Абалдеть! Тащусь и ржу одновременно.

Обсудить околомузыкальные домыслы и новинки рок-музыки помешал айфон. Девушка взглянула на экран, хмыкнула. Затем двинула по нему тонким пальчиком с розовым ноготком, оформленным в стиле «конфетти»:

— У аппарата!

— Эй, чем вы там занимаетесь?! — Анюта орала в стиле боцмана, слышно было за два метра.

— А что такое? — Алена съёжилась. Видимо, опасалась, что из телефона сейчас вылезет грозная рука и даст ей подзатыльник.

— У Антошика повязка закровила! — продолжала бушевать Анюта. — Сильно! Как бы шов не разошелся!

Алена метнулась ко мне, и бесцеремонно распахнула халат. Осмотрела повязку со всех сторон. В завершение медицинского осмотра ткнула пальчиком в бедро так, что я дернулся. Потом доложила в телефон:

— У Антона Михалыча чисто, крови нет.

— Он очнулся?

— Да, только что.

— Спроси, как самочувствие.

На молчаливый вопрос Алены я кивнул.

— Нормально. Хотелось бы лучше, но дальше некуда, — выдохнула она мою присказку. — Лежит в постели.

— Точно лежит? — в голосе Анюты слышалось подозрение. — Эй, коза, не ври мне!

Глаза Алены забегали. Она покосилась и почесала шею. Азбука невербального общения указывала на явную ложь. Самый яркий признак обманщика: человек трогает губы или подбородок. Врун частенько трет глаз или шею. Второй признак: взгляд вверх и вправо. Именно так смотрят, когда собираются соврать.

— Лежит в постели! — она посмотрела на меня, и снова вильнула взглядом вправо.

Да, опасения блондинки поняты. Боевыми искусствами не владеет, а вот Анна Швец может любого прибить, рука у нее тяжелая. Про Чака Норриса говорили, что он способен убить ток, засунув два пальца в розетку. Думаю, Анюта круче. Она не только чует мою боль на расстоянии, в гневе может и не такое совершить, причем издалека.

Тем временем Анюта сбавила тон, но слышимость хуже не стала:

— Видимо, у него кожа толще, чем у носорога. Впрочем, так оно и есть. А у Тоши кожа тонкая, молодецкая... — она помолчала и приказала: — Вызывай Катю. Пусть разматывает бинт и перешивает. Только тщательно! Скажи ей, вечером буду. Как обещала, с окороком и копченым салом. Пусть делает с Антоном Михалычем что хочет, но чтоб крови больше не было, понятно? Верке волноваться нельзя.

Конец отповеди я не слышал, скакал к постели. Надо успеть, пока не примчалась Катя, чтобы выполнить долг по вышиванию и штопке. Полежу немного, а потом слиняю домой. Нечего мне тут делать, Новый год на носу.

Глава 7

Глава седьмая, в которой Брежнев под руководством Брежнева прибыл на совещание

Из солнечной Гаваны улететь легко, было бы желание. Советский лайнер Ил-62 курсировал регулярно, на нем генерал Мещеряков и вернулся в заснеженную столицу. Аэродромного автобуса у трапа самолета не отказалось. Многочисленную команду сопровождения поглотил «Икарус» стандартного вида, со шторками на окнах. А начальника ГРУ ждал малоприметный автомобиль «Волга» серо-голубого цвета. Маскировку нарушала специфическая антенна и сизый дымок из выхлопных труб, которых было две. А это указывало на мощный двигатель от «Чайки» и автоматическую коробку передач. Половину багажника такого автомобиля занимало специальное оборудование связи «Кавказ».

Помощник аккуратно уложил вещички в багажник, а генерал расслабился на заднем сиденье. Дома его дожидалась русская баня и все, что полагается после хорошей парной. Только в отличие от своих сотрудников, с веселым гвалтом уехавших в автобусе, домой генерал попал не сразу. Испортить настроение поспешил помощник— обернулся с сообщением, что товарищ Пельше жаждет личной встречи.

— Ожидает вас на Старой площади, для краткого устного отчета, — помощник слегка склонил голову, и при этом поднял глаза наверх. — Недавно звонили оттуда, по спецсвязи.

Генерал вздохнул. Ага, знаем мы эти краткие отчеты... И потом, есть правила. По всем негласным канонам, вызов на партийный ковер является нарушением субординации, ведь в первую очередь руководитель ГРУ обязан докладывать о служебной командировке начальнику Генерального штаба. И Мещеряков снял трубку радиотелефона. Однако начальства на месте не оказалось — генерал Куликов прихворал, а министр обороны маршал Гречко убыл с визитом в Польшу. Этот важный аргумент смягчил мятущийся дух генерала.

Дом номер четыре на Старой площади блестел чистотой снаружи и внутри. По непроверенным слухам, ковровые дорожки здесь обрабатывали моющим средством на спиртовой основе особой выделки. Пыль протирали тряпками из специальной ткани, которая поглощала запахи, буквально впитывая их вместе с пылью. Подобные материалы применялись в одежде космонавтов. Кондиционеров в помещениях не было, воздух гоняли вентиляторы с фильтрами из специальной ткани. За влажностью, микроциркуляцией и орошением воздуха следила секретная служба, она же регулярно брала пробы воздуха в рамках противодиверсионной борьбы. Достоверность этих сведений Мещеряков не проверял, однако в кабинете товарища Пельше стояла свежесть необыкновенная.

Когда «краткий» отчет состоялся, в ответ прозвучали слова благодарности за хорошую работу. Затем наступило время чайной церемонии. Стол был накрыт в соседней комнате, в менее официальной обстановке. К чаепитию подали стаканы в мельхиоровых подстаканниках, заварной чайник и сахарницу. Кроме традиционных баранок, к чаю прилагалась хлебная корзинка. Ну а дабы было что положить на хлеб, рядом выставили масленку и черную икру трех видов. Обычным дополнением явилась пара тарелок с нарезкой из цековского буфета — колбаска, буженина, рыбка.

Пробежав глазами розовые ломтики копченой севрюги и слабосоленой семги, Мещеряков соорудил бутерброд с украинской колбасой. Прожевал, и посчитал уместным прояснить для себя один вопрос:

— Арвид Янович, я понимаю, что стране нужен хлеб. Конечно, нам не повредит рис, а заодно с ним и говяжья тушенка. Для этого я кланялся коллегам в Аргентине и Бразилии. Но зачем нам какой-то литий из Боливии?

Пельше хмыкнул:

— Не какой-то, Валентин Иванович, а очень даже какой. Это тот литий, который надо литий!

— Хм, — не понял Мещеряков.

— Боливия богатая страна, только люди живут бедно. Вы же были там у русских староверов, гостинцы передавали.

Генерал подлил себе чаю:

— Да, веселья мало. Бедненько, но чистенько, как говорится.

— Боливия славится золотом, драгоценными каменьями и еще кучей всего из таблицы Менделеева. Кроме того, у них есть газ... Но главным богатством Боливии является литий — там его половина мировых запасов. Этот мягкий металл уже находит применение в атомной энергетике, лазерах и алюминиевых справах.

— Это понятно. А в чем цимус?

— В аккумуляторах. Есть мнение, что за литиевыми аккумуляторами стоит будущее. Представьте батарейку размером с копейку. И в фонарике разведчика она проработает год.

— Хм, — невнятно восхитился генерал, поглощая второй бутерброд, с брынзой.

— Батарейка размером со спичечный коробок обеспечит работу радиостанции на месяц. А если она аккумуляторного типа, то ее можно зарядить от обычной сети. И так много раз.

— Долгоиграющая штука, — Мещеряков покачал головой. — Как говорится, мал клоп, да вонюч. Только на сказку это похоже. Никогда о таком не слышал, хотя руку держу на пульсе.

Пельше прикрыл глаза:

— У меня свои источники информации, которым я склонен доверять.

Генерал спорить не стал, он озаботился следующим вопросом.

— А другие желающие не набегут, если лакомство такое сладкое? Кстати, американские инвесторы в последнее время активно суетятся по Боливии.

— Значит, надо спешить, чтобы грибную поляну застолбить! — кивнул Пельше. — Мы активизировали резидентуру КГБ, но ваша помощь, Валентин Иванович, будет нелишней. Если очень хочется, мы от этого пирога откусим.

— Против сладкого для страны не возражаю, — Мещеряков едва заметно улыбнулся. — Только ведь придется руду добыть, потом из-за океана привезти сюда, потом переработать... Это ж сколько денег надо?

Пельше в ответ обозначил свою улыбку:

— Без труда не вытащишь литий из пруда. Придется вложиться, конечно. И крепко вложиться. Но, поверьте, оно того стоит. Однако вернемся к нашим баранам.

Мещеряков подобрался:

— Слушаю вас.

— В Пекин вылетаете завтра?

— Так точно.

— Тогда поступим так. Товарищи из Международного отдела ЦК намерены провести с вами инструктаж, сделаем это сегодня. Ваш визит носит характер частного вояжа, ведь Мао Цзэдун не жалует гостей из СССР. Есть тонкости, вам доведут.

— Ясно.

— Правда, в Пекин вы попадете не сразу, придется залететь в Дели.

— Это же крюк какой, — Мещеряков едва не поперхнулся чаем. Но потом ухмыльнулся: — Впрочем, бешеной собаке семь верст не крюк.

— Зато выспитесь вволю, — подсластил пилюлю Пельше.

— Это точно, — согласился генерал, ясно осознавая призрачность таких мечтаний. — Что делать в Индии?

— Достигнута договоренность о вашей встрече с Индирой Ганди. Она примет вас незамедлительно. Речь пойдет о тропическом циклоне, который ожидается на территории индийской западной Бенгалии и восточного Пакистана. По расчетам моих источников... — Пельше запнулся, — я хотел сказать: от группы опытных синоптиков поступил прогноз, что с высокой степенью вероятности бушующая стихия затопит все острова в дельте Ганга. А это до десяти миллионов человек. Нельзя допустить паники, поэтому ваша задача — без лишней помпы передать пакет лично в руки. Там карты, графики и расчеты.

— А на словах?

— На словах передайте мнение Политбюро ЦК КПСС: никто, кроме военных, не сможет провести эвакуацию такой массы людей. Необходимо заранее организовать временные лагеря, обеспечить питание и обуздать мародеров. Мы советуем Индии и Пакистану прекратить боевые действия, чтобы совместными усилиями спасти людей.

— Хм... Да у них там не просто «боевые действия», у них там война в полном разгаре! — воскликнул генерал.

— А вы для чего? — Пельше поднял бровь. — Военный дипломат, разведчик. Кто, если не вы? Война со стихией нам кажется важнее. Надо найти общий язык с военными индусами.

— И все-таки я не понимаю, — Мещеряков тряхнул головой. — Помощь Индии — это одно. Не союзник, но близко к этому. А Пакистан нам явный враг! Зачем помогать недругу?

— Индия, Пакистан и Китай — это полмира, Валентин Иванович. Огромный рынок... И он будет расти. У нас есть грузовики, танки, бронетранспортеры, корабли, самолеты, вертолеты. У нас много чего есть, что им надо.

— А не получится, как с Египтом? — насупился генерал. — Вбухали в эту яму прорву денег, а арабы все просрали. Многие их деятели в лицо улыбаются, но потом волком смотрят: давай еще!

По долгу службы Мещеряков обладал всей полнотой информации, знал что говорил. И сейчас не побоялся сказать то, что давно было очевидным, однако считалось крамолой:

— Нет у арабов никакого социализма, и настроения его построить не наблюдается. Профукают наши подарки, и забудут. А потом протянут руку американцам.

Пельше усмехнулся. Смелость наглостью не посчитал:

— Такая точка зрения имеет право на жизнь. Но вслух ее высказывать... хм... преждевременно. Советую воздержаться от подобных речей, всему свое время. Однако вернемся к Индии.

— Так точно.

— Советский Союз готов предоставить грузовики, палатки и медикаменты. В полете почитаете документы, мы для вас сделали подборку.

— Есть.

— Да, вот еще что: вопрос деликатный, во избежание огласки эту тему закрыли грифом секретности. КГБ и дипломаты не в курсе. Леонид Ильич подписал вам особый мандат с широкими полномочиями. Он собирался с вами побеседовать но, к сожалению, угодил в больницу.

— А что с ним?

— Прихворал, — коротко ответил Пельше. — Сердечко прихватило.

Мещеряков понятливо кивнул. Партийное руководство не любило говорить о своих болячках, а сведения о здоровье кремлевских вождей являлись тайной за семью печатями. Разговоры на эту тему пресекались, сплетников выявляли и клеймили. Те сведения, которые выходили наружу, правдивостью отличались редко. Однако у генерала Мещерякова имелись свои источники информации. И он знал достоверно: Леонид Ильич серьезно болен, хотя на людях хохорится.

Первый инфаркт случился у Брежнева давно, в 1951 году. Рваный образ жизни, постоянный недосып и нервные нагрузки привели к очередным инфарктам, инсультам и гипертоническим кризам. Не следует забывать ранение и контузию на фронте. Война вообще никому здоровья не прибавляет... Всё чаще Леонид Ильич посещал клинический санаторий «Барвиха», и регулярно оказывался на больничной койке Центральной клинической больницы. Врачи настоятельно советовали отдыхать, поэтому отпусков стало два, зимой и летом. В командировках обычным делом выглядели пакеты с лекарствами, которые постоянно носили помощники.

Для простых смертных Брежнев оставался вполне здоровым и бодрым. Руководители на местах о чем-то догадывались. А вот товарищи из ЦК знали, что Генеральный секретарь частенько приезжает в Кремль из спецбольницы. Отбыв ритуальные совещания, он снова отбывал на лечение.

Вчера у Брежнева произошел тяжелый срыв с нарушением мозгового кровообращения, и об этом ведали лишь члены Политбюро. Леонид Ильич впал в невменяемое состояние, при этом академик Чазов отказался давать какие-либо прогнозы. Вся тяжесть руководства страной легла на Малое Политбюро, где слово Арвида Яновича Пельше имело серьезный вес. И все чаще он играл там первую скрипку.