Шестая стихия

Глава 1

– Вот ты, сынок, посмотри. Вот это всё видишь? Вот эти самые терминалы самого мощного в мире компьютера? Вот эти самые удобные эргономичные кресла? Вот этот самый вкусный кофе с самыми заряжающими печеньками? Вот этот продуманный свет? Вот эта вся научная организация труда? Как ты думаешь, зачем всё это?

Оглушительный голос грохотал, заполняя уютный кабинет на двадцатом этаже, обставленный невообразимо продвинутой аппаратурой и по-научному подобранными финтифлюшками.

Блеклый тощий молодой парень, к котором была обращена эта напыщенная тирада, испуганно вжимался в то самое удобное эргономичное кресло и держал перед собой бумажный стакан с самым вкусным кофе, словно отгораживаясь от громогласного собеседника – невысокого взлохмаченного мужчины средних лет, в сером костюме, с криво завязанным галстуком.

– А за тем, чтобы вы работали эффективно. Эффективно! А не своими делами занимались! Это понятно?

– Понятно, – пролепетал парень, поднимая стаканчик повыше.

– Еще раз увижу – уволю! – рявкнул мужчина напоследок и вышел.

Когда дверь за ним закрылась, из-за пары соседних мониторов появились смеющиеся лица.

– Что-то Ромуальдыч сегодня разбушевался, – сказал тот, на мониторе у которого висела карточка с именем «Андрей Торканов».

– Он сегодня не в духе, – подхватил второй – Даниил Иванов, судя по бейджику. – Может, это из-за галстука?

– Наверное. Никогда не видел его в галстуке и в такой ярости. Нет, вот все эти «самые лучшие печеньки от фирмы» – это в его духе. Но чтобы он так на новичка наехал?

– Ребят, а что теперь со мной будет? – жалобно пробормотала жертва нагоняя.

– Хм… будем надеяться, ничего, – Иванов подошел к его столу и с задумчивым видом потеребил наклейку с именем на задней стороне монитора. – Ромуальдыч выпустил пар. Вообще-то он мужик хороший, всю свою долгую жизнь программистом проработал, знает, что это такое. Ты, Колюня, только того… меньше в соцсетях зависай.

– Да я совсем ничего, – растерянно ответил Колюня.

– Тут, понимаешь, в дело в анализе биг даты. Время зависания в сети делится на количество полезной работы. Если от тебя пользы как от козла молока, то есть ноль… сам понимаешь, на ноль делить нельзя, то тебя увольняют, – покровительственным тоном пояснил Иванов. – Даже если ты в соцсети почти не заходишь.

– Понял, – промямлил Колюня.

– А вот я – если я придумал мульти-киберблогера – могу сидеть в соцсетях хоть 25 часов в сутки. Другое дело, что мне это не надо, – назидательно закончил Даниил.

– Я понял, – горестно вздохнул Колюня и выскочил из кабинет со спасательным стаканом в руках.

– Зачем ты так? – покачал головой Андрей, .

– А что такого? Он тут уже три месяца, а никакого толку, одни баги. Может, хоть теперь начнет работать. Кстати, тут у меня идейка наклюнулась, надо Ромуальдычу подкинуть, – оживился Даниил.

Он сел обратно в свое кресло, перекатил к экрану и задумчиво посмотрел в окно.

Открывавшийся вид пускал насмарку весь эффект эргономичных печенек и высокоэффективного кофе: на горизонте высился величественный светло-голубой небоскреб с надписью «Шестая стихия». Компания, занимавшаяся сопровождением искусственного интеллекта, – вожделенная мечта большинства местных компьютерщиков – довлела над городом. Иногда в глубине души Даниил грезил, как однажды он перешагнет порог этого здания, а там… С другой стороны, как шептались в компьютерных кругах, дела у "Шестой стихии" шли не очень хорошо. Во всяком случае, на данный момент вакансий в компании не было и даже из нее увольняли людей. Не просто людей - очень хороших специалистов. Одного из бывших однокурсников сократили. Впрочем, может быть, это просто сезон неудачный: из других компьютерных фирм тоже увольняли программистов. Нервное время, нервные перспективы. Поэтому нужно было держаться за то тепленькое местечко в "Интеллексе", которое... Додумать он не успел: вернувшийся Колюня что-то уронил, с грохотом подвинул стул, и вся эта суматоха вернула его из мира великолепного будущего в реальность.

В реальности календарь вывел на экран предупреждение в мигающей зеленой рамке: «Вы просили уведомлять вас об обновлениях благотворительных программ. «Тетра» запускает благотворительную программу «Создадим лучшее будущее вместе».

Даниил улыбнулся уголком губ и потянулся к мышке.

После пары кликов на экране появилась страница с яркой заставкой: «Тетра – сберегаем лучшее будущее для вас. Внесите пожертвование сейчас».

Даниил ввел число тысяча в поле «сумма пожертвования» и нажал кнопку «Пожертвовать». Тетра с мелодичным всхлипом поглотила его деньги и ответила длинным и напыщенным благодарственным текстом. Даниил с чувством выполненного долга закрыл страницу и вернулся в свой виртуальный кабинет.

Впрочем, тут же выскочило новое окно: корпорация потребовала заполнить анкету о социальном самочувствии.

– Ну вот на что я теряю драгоценное время, – беззлобно пробурчал Даниил, заполняя поля и нажимая на кнопки. – Лучше бы кофе попил.

После рутинной проверки он, наконец, смог заняться своей идеей – принялся набирать текст, стирая и снова печатая, и к обеду страница презентации была готова. Даниил скормил страницу в раздел «Проверка проектов». Искусственный интеллект погрузился в тягостное размышление и к вечеру выдал заключение, разукрасив исходник графиками и картинками и добавив несколько перспективных направлений, о которых Даниил даже подумать не мог. Все-таки искусственный интеллект - великая вещь, подумал программист, какая креативность и творческий подход!

Даниил отправил два пестрых листа по корпоративной почте Ромуальдычу и отправился к нему сам – обсудить детали.

В кабинете начальника тот был не один: обсуждал яркие сумбурные диаграммы с главным аналитиком, и лица у обоих были более чем сумрачные.

– Петр Романович, я тут кое-что придумал, – протиснулся в дверь Даниил.

Ромуальдыч смерил его кислым взглядом и опустил глаза. Аналитик, низкорослый крепыш с пивным животиком, бросился в кресло и прикрыл глаза рукой.

– Я не вовремя?

– Что там у тебя, –мрачно ответил начальник.

– Замечательное дополнение к моему… нашему киберблогеру. Я на почту прислал.

– Посмотрю и завтра скажу, – выдавил из себя Ромуальдыч.

– Я прогнал через ИИ, – добавил Даниил. – Перспективы просто грандиозны.

– Да, я понял, – Ромуальдыч дернул плечом. – Завтра!

Даниил кивнул и вышел. Последним, что он слышал, закрывая дверь, были слова Ромуальдыча: «И что теперь, все планы перекраивать?»

– Ну, как прошло у Ромуальдыча? – спросил его Андрей, когда Иванов вернулся в офис.

– Он не в духе, – пожал плечами Даниил. – Даже слушать меня не стал. А я старался! – добавил он со смешком.

Колюня тихо кашлянул из своего угла.

Даниил послал ему гневный взгляд и засобирался домой.

***

В детском кафе было почти пусто: в теплый летний вечер большинство родителей с чадами предпочли отдыхать на газонах с зеленой травой в парках и за городом. Лишь парочка семей расположилась на веранде: взрослые чинно сидели за столиками, а детвора с визгами и писками носилась туда-сюда, иногда заскакивая в двери. Один мальчонка в джинсовом костюмчике с разбегу врезался в ногу Даниила, не удержался на ногах и шлепнулся на попу. Лицо малыша сморщилось, он совсем было собрался разреветься, но программист, подхватив его под мышки, быстро поднял на ноги.

– Ты просто ракета! Просто летаешь, едва не сшиб меня! Ты ракета?

– Я ракета! – кивнул мальчонка и бросился к родителям рассказывать о чудесном открытии.

Даниил заглянул внутрь. В зале со стенами и огромными окнами, украшенными рисунками мультяшных персонажей и сказочных животных, было не так жарко, как на улице, чуть слышно гудел кондиционер, разноцветные пластиковые столики скучали без клиентов. Своих Даниил увидел сразу: стройная большеглазая блондинка в сером костюме и маленькая девочка в ярком платье на детском стуле. Они сидели в углу за столиком, заставленным стаканчиками с мороженым, с разбросанными цветными карандашами и листами бумаги, на одном из которых девочка что-то сосредоточенно рисовала.

– Привет, – Даниил поцеловал в лоб дочку. – Чем занимаемся?

– Рисуем, – ответила, подставляя щеку для поцелуя, Анастасия. – Барсика. Который живет у нас дома.

– Барсик? – Даниил сел рядом, взял стаканчик, зачерпнул ложечкой мороженое. – Почему я не в курсе?

– Я вот тоже не в курсе, – жена в ответ улыбнулась.

– Потому что вам просто некогда, – не отрываясь от рисунка, сказала Иришка. – А он только со мной играет.

– Ну он хотя бы на нас не обижается? – шутливым тоном спросил Даниил.

– Нет, – очень серьезно ответила девочка.

Дочь закончила рисовать и протянула листок Даниилу.

– Вот, тут папочка и Барсик на диване. Видишь, он не обижается на тебя.

На рисунке на кривом коричневом квадрате лежал косой человечек, рядом сидел большой неумело нарисованный серый кот с большими зелеными глазами.

– Папа очень похоже получился, – похвалила Анастасия.

– Папочка очень красивый! – девочка с восторгом смотрела на Даниила.

– А кот почему такой большой? Даже больше меня!

– Если нарисовать маленького, у него глазок не будет видно, – рассудительно заметила девочка.

– А, ну логично! – со смешком согласился Даниил.

На других листах красовались разноцветные каракули, на первый взгляд совершенно бессмысленные и бессюжетные, но Ириша очень обстоятельно объясняла, что вот это их дом, а это – парк, а вон то – аквапарк, в который они ездили в отпуске. Родители еле сдерживали улыбки, рассматривая закорючки, но одобрительно кивали.

Так под объяснения девочка наконец доела мороженое. Анастасия собрала рисунки в папку, вернула карандаши и оставшуюся чистую бумагу администратору кафе – улыбчивой женщине средних лет в фирменном костюме. После обмена благодарностями, любезностями и обещаниями приходить почаще семья наконец отправилась домой.

Даниил припарковался на стоянке за кафе, и Иришка стремглав бросилась к знакомой машине так быстро, что родители не поспевали за ней, запрыгала вокруг. Жена усадила девочку в кресло на заднем сиденье, сама села рядом. Дочка болтала без умолку, и, пока Даниил устраивался на водительском месте и заводил двигатель, успела рассказать, как хорошо и весело им было с Барсиком.

По дороге домой они заехали в супермаркет купить вкусняшек к ужину. Дочка, как обычно, устроилась в тележке и стала изображать из себя капитана корабля или катера, который бороздит воды океана, причаливая то к одному, то к другому острову.

– Что тебе купить? – спросил ее Даниил, когда они вошли в зал.

– Надо Барсику еду купить, – серьезно сказала она. – Барсику надо вкусняшек.

– А что любит Барсик? – невинным голосом спросила жена. – Наверное, конфетки?

– Нет, мам, Барсик не ест конфетки, – грустно вздохнула дочь. – Я давала ему, он не хочет. Давай ему обычного корма купим, который всегда покупаем. Ну, такой, с котиком.

– Хорошо, капитан, говори, куда плыть! – бодро произнес Даниил и покатил тележку к кормам для животных.

В отделе жена попыталась выбрать маленькую яркую упаковочку, но дочка совсем по-взрослому нахмурилась и покачала головой:

– Мам, другую! – и указала на большой пакет на полу.

– Послушай, детка, Барсик маленький, он такой большой пакет не съест! – нетерпеливо вмешался Даниил, но дочь сделала обиженное лицо, надула губы и того и гляди была готова разразиться слезами.

– Не возражай, пусть она поиграет в котика, – шепнула жена, – завтра она забудет и успокоится.

Она наклонилась и подняла с пола большой пакет кошачьего корма.

Даниил тяжело вздохнул – какая бессмысленная покупка! – но возражать не стал, забросил пакет в тележку.

С остальными покупками сложностей не возникло, и вскоре они уже погрузили два пакета на переднее сиденье в автомобиле и отправились домой.

Когда машина заехала во двор, девочка уже спала. Жена осторожно взяла ее на руки, Даниил подхватил пакеты, и они зашли в подъезд.

У лифта им навстречу попалась соседка с пятого этажа.

– Вы завели кошечку? – воскликнула она, увидев в руках Даниила пакет кошачьего корма.

– Ш-ш-ш! – прошипел тот, опустив один из пакетов на пол, поднеся палец к губам и кивнув на спящую на плече жены дочь.

– Поняла! – соседка перешла на шепот. – Не буду вам мешать!

Семья поднялась на свой этаж. Даниил открыл дверь электронным ключом и прошел с покупками на кухню. Жена понесла ребенка в детскую.

На кухне он разложил продукты в холодильник, повертел в руках пакет кошачьего корма и запихнул в ящик под раковиной.

Анастасия вернулась:

– Она уснула, теперь до утра проспит.

– Откуда у нее вообще эта идея про Барсика появилась? – пожал плечами Даниил. – Ну-ка, спросим у Алисы. Алиса, – обратился он к компьютерному помощнику, – в нашей квартире есть животные, кроме людей? Например, кошки?

– Нет, – ответил через секунду голос Алисы. – В квартире отсутствует многоклеточная живность, в том числе кошачьи.

– Ну вот видишь, – повеселевшим тоном сказал Даниил. – Всё нормально, кота Барсика нет. А корм… а корм потом в приют для животных отдадим.

– Ну и славно, – прошептала жена, прижимаясь к нему и поднимая лицо для поцелуя. – А рисунки… я нашему психологу покажу. Знаешь, а вдруг наша дочь – будущая гениальная художница? Может же такое быть?

– Конечно! – Даниил обнял жену, зарылся лицом в ее волосы. – Наша дочь будет гениальной художницей. У такой-то мамы!

– И такого папы, – еле слышным шепотом подхватила Анастасия.

***

На следующее утро на работе Даниил еще не закончил заполнять анкету социального благополучия, когда Ромуальдыч заглянул в офис и пригласил к себе.

На выходе из офиса Даниил оглянулся на Андрея и показал ему большие пальцы; Колюня что-то неразборчиво хмыкнул из своего угла, то ли пожелал удачи, то ли съязвил что-то.

В кабинете Ромуальдыча сейчас было пусто и мрачно, что-то изменилось со вчерашнего дня. Вместо сдержанных рабочих графиков и схем на стенах висели яркие плакаты Тетры с бравурными лозунгами про лучшее будущее и веселыми изображениями предстоящих побед.

– Садись, – предложил Ромуальдыч, и Даниил опустился в кресло перед столом начальника.

– По поводу моего предложения? – бодро заговорил программист. – Я тут вот что еще подумал…

– Нет, – с тоской в голосе выдавил из себя Ромуальдыч.

– А почему? ИИ говорит, хорошая идея, высокая степень привлечения клиентов, та же Шестая стихия с руками оторвет…

– Я не про идею. Я про... – Ромуальдыч замялся, пододвинул к себе чистый лист бумаги, отодвинул обратно на край стола, вздохнул. – В общем, ты уволен.

– Что?! Как?!

Даниил застыл с открытым ртом. Ромуальдыч снова вздохнул:

– Пришло распоряжение. Может, слышал, у нас собственник сменился, Тетра купила пакет акций, – он кивнул на плакат на стене, – теперь здесь свои порядки наводит. У них там квоты на всякое… на меньшинства, понимаешь, говорят, что большинств слишком много, сокращают, всё такое, – Ромуальдыч сбился и замолчал.

– Почему я? – убитым голосом спросил Даниил.

– Не знаю. Пришло распоряжение. Сходи к кадровикам, может, они что-нибудь придумают. В общем, у меня всё.

Еле сдерживаясь от ярости, Даниил выскочил из кабинета начальника и помчался в отдел кадров.

Там тоже произошли разительные перемены. Не сказать, чтобы Даниил был частым гостем в этих стенах, последний раз заходил, когда оформлял перевод в нынешний отдел, скорее просто поболтать с девушками, чем по делу. Теперь же в кабинете тоже воцарилась восторженная атмосфера грядущего – на стенах яркие плакаты с счастливыми лицами и природой в буйстве красок.

Девушки-кадровички встретили программиста неприязненными взглядами.

– Я по поводу увольнения, – с порога, не поздоровавшись, начал Даниил.

– К ней! – одна из девушек из середины офиса махнула рукой в сторону дальней двери.

К двери Даниил подошел уже почти спокойно, стукнул один раз костяшками пальцев и распахнул дверь.

Прежнюю начальницу отдела кадров программист почти не помнил, но новая неприятно поразила его. Она – с дежурной широкой улыбкой, в красном костюме – словно сошла с плаката Тетры. Чувствовалось что-то хищное в ней, в ее ярком пиджаке, синей блузке с большим декольте, ярком макияже, в зализанной прическе. Женщина подняла голову от клавиатуры, на которой печатала двумя пальцами, и пристально посмотрела на визитера.

– Я по поводу увольнения, – повторил Даниил почти робко под этим оценивающим взглядом.

– Закрывайте дверь и садитесь, – резко произнесла начальница.

Даниил прикрыл дверь и шагнул к ее столу, но дверь предательски скрипнула и стала открываться. Программист вернулся и закрыл ее, плотно прижал и, только когда она не стала открываться, сел в кресло перед кадровичкой.

Она сдержанно улыбнулась и перевела взгляд на экран компьютера.

– Вы у нас… Иванов Даниил Петрович, и вы у нас уволены… с сегодняшнего дня с выплатой трех месячных окладов. Всё в соответствии с Трудовым кодексом. Бухгалтерия перечислит деньги в течение трех дней.

– Но… почему? По какой причине?

– Потому что наша организация придерживается правила разнообразия. Не говоря уже о том, что специалист должен менять профиль работы каждые пять лет. Вы в отделе корпоративных разработок работаете уже шесть лет, поэтому… – она оторвала взгляд от экрана и пристально посмотрела на Даниила, – ваш взгляд на работу, несомненно, замылился и вы не можете обеспечить эффективность…

– Я? – Даниил аж подскочил на месте. – Да я только что разработал перспективнейшую идею…

Начальница оценивающе посмотрела на программиста, встала, обошла вокруг стола и, повернув его кресло к себе, наклонилась к нему. Взгляд Даниила заметался между декольте и ярко-красными губами.

– Но мы можем придумать что-нибудь интересное, – она оперлась руками о ручки кресла программиста. – Например…

Даниил с трудом перевел взгляд с ее движущихся губ на глаза и, судорожно сглотнув, промямлил:

– Я программист и больше ничего не умею! Зато программить я умею очень хорошо.

Начальница оттолкнулась от ручек кресла, резко выпрямилась, сузив глаза.

– Жаль. У нас есть вакансии уборщиков… охранников. Зарплата, конечно, ниже, но соцпакет предоставляется. Не интересует?

Даниил стиснул зубы.

– Не интересует? Ну что ж… тогда всего хорошего. Впрочем, если вдруг передумаете…

Она взяла со стола листок бумаги с парой строчек, аккуратно сложила вчетверо и, засунув в верхний карман пиджака Даниила, похлопала его по груди.

Программиста бросило в жар. Он резко вскочил на ноги и вылетел из кабинета.

У дверей поджидала молодая сотрудница с пластиковым стаканчиком воды. Даниил едва не столкнулся с ней, в последнюю секунду отклонился назад. Девушка с сочувствующей улыбкой протянула ему стакан.

– Вы не первый за сегодня, кто вот так… – она не договорила и кивнула в сторону кабинета.

Даниил поблагодарил сквозь зубы и выскочил из отдела.

Глава 2

Меньше всего в этот момент Даниилу хотелось общаться с коллегами, видеть сочувствующие взгляды и выслушивать ободрительные советы – от людей, которые, возможно, в глубине души тихо радуются, что их миновала чаша сия и что они-то оказались профессионалами получше. Даже собирать вещи в кабинете казалось невыносимым. Поэтому программист спустился по ожидаемо пустой лестнице, не встретив никого по дороге. С этажей из-за неплотно прикрытых дверей доносился обычный офисный шум: голоса, оклики, шаги, но, к счастью, никому не пришло в голову выглядывать на лестничную площадку. Так Даниил спустился вниз и вышел через боковой вход к подземной парковке.

Любимая машина, распознав его по биометрии, игриво мигнула фарами, но программист лишь мрачно буркнул: «Заткнись, пожалуйста», и она промолчала.

– И не вздумай мной манипулировать! – злым тоном приказал Даниил, садясь на водительское сиденье.

– Не буду, – согласилась машина. – Хотя я считаю, что это увольнение – верх неблагодарности…

– Заткнись, – снова пробормотал программист, в душе кляня себя, что научил этот незамысловатый искин таким трюкам. Обычно бывало забавно услышать от машины собственные мысли, но сейчас это выглядело полным издевательством. Искин словно понял состояние хозяина и покорно не проронил ни слова всю дорогу домой.

Даниил остановился во дворе и остался сидеть в сочувственно примолкшей машине, не поднимаясь в квартиру и погрузившись в размышления.

Перспективы рисовались очень грустные. Еще вчера у него была размеренная жизнь, а теперь… Понятно, что о предстоящем отпуске на курорте придется забыть… квартира куплена в ипотеку, и без зарплаты денег на взносы не хватит…

Из печальных размышлений его вывел стук в окно: жена с дочкой возвращались с прогулки.

– Дорогой, ты сегодня рано! Что-то случилось? – Анастасия просто светилась радостью.

– Случилось, – буркнул Даниил, выходя из машины.

– Папочка, сегодня воскресенье? – весело прочирикала дочь.

– Нет, солнышко, – Даниил подхватил Иришку на руки, подбросил вверх. Она залилась счастливым смехом.

– Что у вас произошло? – веселым голосом спросила Анастасия у автомобильного Искина.

– Не лезь не в свое дело, – программист сердито пнул колесо. – Я сам всё расскажу.

– Я не выдам! – торжественно пообещал Искин, и Анастасия шутливо погрозила пальцем в ветровое стекло.

Даниил приказал автомобилю отправляться на парковку, сам подхватил дочку на руки и пошел к поезду; жена семенила сзади и нудным тоном пересказывала какие-то сплетни, услышанные на детской площадке.

Дома дочь отправили заниматься творчеством – она с восторженными возгласами умчалась рисовать впечатления, а взрослые устроили совещание на кухне.

Анастасия сразу подключила мужа к приготовлению обеда: приставила к микроволновке и приказала программировать время готовки. Даниил с чувством вины нажимал кнопки под беззаботный щебет жены, снующей по кухне, и размышлял, как сказать ей об увольнении. Когда она на минуту замолчала с большим пакетом замороженных овощей, он нерешительно начал, не отводя взгляда от цифр на экране:

– Понимаешь… даже не знаю, как тебе сказать… меня уволили.

– Шутишь?

– Нет. Я больше не работаю в «Интеллексе».

Он ждал, что Анастасия удивится, начнет расспрашивать, может быть, возмущаться или сомневаться… но она сказала только:

– Это несправедливо. Они не должны были так поступать.

– И знаешь что? Она… они сказали мне, что могут оставить меня. У них есть для меня вакансия. Уборщика.

Анастасия положила пакет на микроволновку, погладила мужа по плечу и участливо сказала:

– Мы справимся. Если будет совсем туго с деньгами, я пойду работать, Иришку устроим в детсад. Что-нибудь придумаем. Мы обязательно справимся.

К обеду дочка притащила на кухню свежие картинки. Анастасия усадила ее в детское кресло, пододвинула тарелку с ее любимой пюрешкой, а сама принялась перебирать рисунки, передавая по одному Даниилу.

На первом в зале под шторами сидел серый кот, на втором всю середину листа занимал по-детски коряво нарисованный силуэт человека с черной шевелюрой, на третьем две фигурки в синих платьях.

– Кто это? – спросил Даниил у дочери, показывая последний рисунок.

– Это же мама и я! Мы гуляем.

– Как я не понял сразу! – с деланным сокрушением вздохнул Даниил. – А это? – он показал второй рисунок.

– Это ты, папочка!

– А почему у папы черные волосы? Он же у нас шатен! – вмешалась Анастасия.

– Это не волосы. Это такая шапка, разве ты не видишь? – возмущенно фыркнула Иришка.

Жена только развела руками:

– Черной шапки у папы тоже нет. Придется купить!

– А это? – Даниил показал последний рисунок.

– Это Барсик!

– Лазит по шторам? Мама будет недовольна.

– Он не лазит… лазит, а потом не лазит. Он слишком большой, чтобы по шторам лазить.

– Понятно. Кстати, а где сейчас Барсик? Его в квартире нет, – подзадоривая, шутливо спросил Даниил.

– Ну папа, он в лесу. Его его мама пока не отпускает.

– А, ну понятно. Хороший котик, слушается маму! – кивнул Даниил.

– Хороший, – согласилась дочь.

– Выложу в интернет котика, – сказала жена. – Здорово получился, прям как живой.

Она сфотографировала рисунок и занялась телефоном.

Даниил поставил рисунок перед дочерью.

– Скажи Барсику, что лазить по шторам нехорошо. Чтобы он не лазил.

– Он не лазит.

– Ты же сказала, что лазит?

Дочь кивнула:

– Лазит… не лазит.

– Так лазит или не лазит? – не унимался Даниил.

– Лазит не лазит, – губы у дочери задрожали, на глаза навернулись слезы.

– Лазит или не лазит?

Дочь помолчала несколько секунд и разревелась в голос.

– Ну что ты к ребенку пристал? – зло воскликнула Анастасия, отложила телефон и обняла девочку.

– Я только спросил, – растерянно ответил Даниил.

Жена подхватила Иришку на руки и унесла из кухни, обещая почитать сказку про Золушку.

Даниил развел руками и, доев свою порцию, стал мыть посуду.

***

Теперь предстояло решить проблему с ипотекой. Пообещанной трехмесячной выплаты могло хватить на три месяца, если ужаться и экономить, то максимум на полгода. Впрочем, по договору банк мог предоставить отсрочку платежей в случае форс-мажора.

Этим Даниил и занялся в маленькой комнатке, оборудованной под его рабочий кабинет, в который он не заходил с самого переезда. Сейчас он расположился перед включенным компьютером с чашкой кофе и стал заполнять форму заявки на сайте банка.

Подумав пару секунд, банк выдал ответ: «По вашему случаю отсрочки не предоставляются». Тихо закипая от злости, программист набрал номер ипотечного отдела банка и долго и нудно беседовал сначала с роботом с сочувственным голосом, потом с хрипящим и кашляющим сотрудником, который на все расспросы уныло отвечал: «Я не знаю, вроде нет такого». В конце концов после безуспешных попыток Даниил решил отправиться в банк лично.

– Папочка, желаю тебе удачи! – крикнула ему вслед Иришка.

***

Огромное серое здание в центре города, словно древняя крепость, пристально рассматривало его, когда он шел по пустой парковке к входу.

В вестибюле было пусто, и Даниил чувствовал, что все камеры слежения направлены на него – единственного посетителя этой обители духов денег и долгов. Его рассматривали со всех сторон, как муху, чудом залетевшую в стерильную операционную, и это раздражало его еще больше.

Через секунду после того, как программист переступил порог, перед ним появился огромный виртуальный экран с приветливым лицом девушки-менеджера, внешне похожей на Анастасию.

Банкирша одарила его профессиональной улыбкой, но Даниил взглядом компьютерщика сразу обнаружил небольшой дефект в мимике, мелочишку, над которой полгода назад он долго бился, дорабатывая своего киберблогера.

– Чем могу вам помочь? – чарующим голосом начала девушка.

– Я могу поговорить с кем-то менее бракованным? – недовольно спросил в ответ программист.

– Вас не устраивает виртуальный помощник? Могу соединить вас с сотрудником-человеком.

– О, это было бы вообще идеально!

Лицо на экране поблекло и пропало. Через несколько секунд вместо него появилась помятая физиономия сотрудника с всклокоченной шевелюрой. Даниил поморщился – мимика этого персонажа тоже выглядела неестественной и требовала доработок, так что ему снова подсунули компьютерную имитацию.

– Ладно, черт с тобой, – буркнул программист себе под нос и без предисловий начал:

– У меня открыта ипотека в вашем банке. Просрочек не было ни разу, а сейчас у меня форс-мажор – уволили с работы. Можно как-то заморозить платежи? В договоре есть какой-то пункт…

– Доброе утро, Даниил Валерьевич! – начал виртуальный помощник, когда программист приостановился. – Спасибо, что обратились в наш банк. Мы всегда рады помочь. К сожалению, пункт сто двенадцатый, о котором вы говорите, не может быть задействован в вашем случае.

– Да? Жаль…

– Потеря работы в связи со сменой собственника не является по новым правилам форс-мажором.

– Вот как? – Даниил попытался вспомнить, что было написано в договоре, но так и не вспомнил.

– Вам необходимо зарегистрироваться в центре занятости в качестве безработного. Тогда пункт сто двенадцатый включается автоматически. Вам даже не придется приходить к нам еще раз – в случае регистрации вас в качестве безработного это уведомление мы получим автоматически.

– Ясно…

– Если вас интересуют какие-то еще вопросы или услуги нашего банка…

Даниил задумчиво посмотрел на хлопающую глазами физиономию на экране и спросил:

– У вас, кстати, нет каких-нибудь вакансий? Например, программисты не нужны? А то, я вижу, у вас не очень… хм… – Даниил не закончил фразу.

– Благодарим за обращение в наш банк, – дежурно отозвался виртуальный помощник. – Я проверил, к сожалению, вакансий программиста в нашей базе не зарегистрировано. Но если появятся, мы обязательно с вами свяжемся!

Даниил попрощался и вышел.

Биржа труда находилась рядом, в двух шагах, даже ехать никуда не надо было. На первом этаже – биржа, выше – разные офисы и конторы. И, в отличие от банка, на биржу то и дело заходили люди. Даниил подумал секунду и направился к дверям.

В атриуме биржи по сравнению с банком царило оживление. Несколько человек снимали деньги у банкоматов в передней зоне, отделенной полупрозрачным стеклом; на банкетках посредине зала ждали люди. Вдоль стен в отгороженных закутках работники биржи беседовали с посетителями.

Даниил остановился около пустой банкетки, и тут же перед ним возник виртуальный помощник биржи – на этот раз пожилой мужчина, мудрец, как машинально подумал програмист.

– Доброе утро, чем могу помочь?

Программист кивнул.

– Меня уволили. Хочу встать у вас на учет. Для банка.

– Хотите, чтобы вашу заявку принял живой сотрудник или виртуальный помощник?

– Нет уж, хватит с меня на сегодня виртуальных уродцев, – с отвращением ответил Даниил. – Вы сделаны просто чудовищно… чудовища какие-то!

– Понял! – кивнул виртуальный образ. – Вас ожидают в окне девять, имя работника: Вероника Матвеевна. Желаю приятной беседы!

После этих слов виртуальный помощник исчез.

Даниил оглянулся по сторонам: кабинка с цифрой девять находилась почти в самом дальнем углу, дальше был только закуток с номером десять.

За столом с табличкой «Вероника Матвеевна Перцева» сидела некрасивая неестественно накрашенная девушка лет двадцати пяти. Она сидела перед монитором компьютера и что-то сосредоточенно набирала в телефоне. Почувствовав на себе взгляд, девушка подняла глаза, смерила программиста недовольным взглядом и пробормотала себе под нос:

– И что прутся… как будто нельзя через интернет всё сделать.

– Здра… доброе утро!

– Доброе, – буркнула девушка.

– Меня уволили, и мне нужна справка для банка, – пояснил программист, садясь в кресло.

– Понятно. Ну что ж… наша система опознала вас как Иванова Даниила… так?

– Всё правильно.

– Вы были уволены сегодня… действительно, из «Интеллекса»… в связи со сменой собственника.

Вероника смерила Даниила внимательным взглядом:

– Вы там директором работаете… работали? «Интеллекс» – это ведь вы запустили мульти киберблогера?

Даниил улыбнулся:

– Нет, не директором, и да, киберблогер – это наше детище. У нас много чего есть.

– Вам должны были предложить вакансии…

– Мне предложили, – покачал головой Даниил и достал из кармана пиджака листок, который дала ему начальница кадров. – Это просто издевательство какое-то. Я-то ведь ведущий специалист, и кстати, киберблогер – можно сказать, это лично моя идея.

Вероника положила листок на стол и задумалась, опустив голову.

– А может быть, у вас есть какие-нибудь вакансии для меня? – оживился программист. – Вдруг что-нибудь подходящее по зарплате ведущему специалисту?

Девушка подняла голову и с ненавистью посмотрела на него.

– Слушайте, – начала она, – знаете что? Я с шестнадцати лет вела блог. У меня был миллион подписчиков. Я зарабатывала на свой вкусный кусок хлеба с маслом. Я просто была собой, и мне за это платили. А потом появился этот ваш вонючий мульти киберблогер. Он… они оказались умнее, симпатичнее, веселее, и все мои подписчики ушли от меня. И я осталась без копейки денег и вот сейчас сижу здесь, за гроши работаю, выслушиваю всяких идиотов. А кто в этом виноват, а?

Даниил молча смотрел на нее. Ему хотелось сказать, что технический прогресс неумолим и что… что?

Не дождавшись его ответа, Вероника стала быстро набирать текст, через пару минут злорадно усмехнулась:

– Всё, вы зарегистрированы, в банк уведомление отправится.

Даниил взял свой листок со стола и молча встал. Краем глаза он увидел, как в соседнем закутке посетитель наклонился к сотруднице, потом сел на стол и нагнулся над клавиатурой, стал что-то набирать.

– Вам будут приходить сообщения на телефон, и распишитесь, – сказала Вероника, и Даниил перевел взгляд на нее.

Посетитель из кабинки под номером десять – высокий молодой блондин в неброском сером костюме – быстро прошел мимо программиста и, если бы Даниил не нагнулся к столу Вероники, непременно задел бы его. Девушка, глядя на телодвижения посетителя, покрутила пальцем у виска, мол, посмотрите, с какими идиотами приходится работать.

– Вообще-то я могу поставить цифровую подпись, – пробормотал Даниил, выводя свой автограф на распечатанном бланке.

– Цифровую подпись надо через интернет ставить, а здесь будьте добры ставить живую, – мрачно сказала Вероника.

Напоследок она вручила Даниилу папку с какими-то бумагами и объяснила, что все уведомления будут пересылаться через Госуслуги.

Даниил свернул папку в трубочку и, сквозь зубы процедив прощание, пошел к выходу. За несколько шагов до двери перед ним снова материализовался виртуальный мудрец и начал церемонно прощаться. Программист вполуха слушал извинения и пожелания, поглядывая на дверь.

В зоне банкоматов было пусто, и только блондин из кабинки номер десять торопливо снимал деньги. Рядом с ним, словно закрывая его от взглядов из зала биржи, стояла невысокая неяркая шатенка в серой куртке и черных брюках.

Парень на секунду поднял голову и встретился взглядом с Даниилом, сунул деньги своей спутнице и повернулся в сторону программиста.

Девушка схватила его за рукав и прошипела сквозь зубы:

– Слишком поздно, нам пора! Уходим!

Парень молча вырвался из ее рук и сделал несколько шагов навстречу программисту. Даниил вежливо улыбнулся, хотя меньше всего ему хотелось разговаривать с человеком, которого он в первый раз в жизни увидел пару минут назад, но безработный резко и быстро ударил Даниила кулаком в лицо.

Падая, программист увидел, как парочка резко сорвалась с места и выбежала из дверей. Затем он ударился головой и потерял сознание.

Очнулся Даниил от того, что ему брызгали в лицо водой.

Вокруг него толпилось несколько человек, снимавших его на телефоны, позади них какая-то женщина громко кричала:

– Позовите врача, врача, настоящего, человека! Тут человеку плохо!

На коленях перед программистом стоял полный очкарик с открытой бутылочкой воды и встревоженно моргал.

– Что случилось? – где-то за спинами раздался синтетический голос виртуального администратора.

– Нет, нет, нельзя робота! – продолжала кричать женщина. – Он, наверное, не переносит роботов, он упал в обморок, когда к нему робот обратился! Позовите человека!

Через несколько секунд через толпу к Даниилу подошел человек в форме служащего биржи, нагнулся и протянул руку:

– Сможете встать?

Даниил ухватился за протянутую руку и с трудом поднялся; толстячок в бутылкой в руке поддерживал его сбоку.

– Что с вами случилось?

– Я…

– Он упал! – вмешалась крикливая женщина. – Я всё видела! Он шел к выходу, тут перед ним появился этот ваш виртуальный администратор, и он упал. У него, наверное, приступ был. Вы с вашими виртуалами совсем народ уморить хотите!

– Да, – коротко произнес Даниил, собираясь возразить, но тут острая боль пронзила его голову, и он только застонал, прижав ладонь ко лбу.

– Дать вам обезболивающее? Отвезти вас в больницу? Домой? Мы вызовем такси за наш счет. Не беспокойтесь, мы обязательно внесем в наше досье, что вам противопоказано общение с роботами, – служащий говорил безостановочно, так что Даниил даже не успевал сообразить, что происходит.

Через минуту уже его сажали в такси с водителем-человеком, на ходу заканчивая заматывать голову повязкой, сунули в руки коробку с лекарствами и пластырями.

У подъезда водитель собрался было проводить Даниила до квартиры, но тот мужественно отказался, хотя голова у него кружилась так, что он едва не упал, входя в дверь, и в лифте привалился к стенке.

Дома его ждали: Анастасия и Иришка вместе готовили обед для любимого папочки.

– Что случилось?! – шепотом вскричала жена, когда Даниил ввалился в кухню с повязкой на голове и белой коробкой в руках.

– Говорят, я упал, – виноватым тоном ответил Даниил.

Жена захлопотала вокруг него, шепотом причитая:

– Ну вот только первый день не при работе, и началось…

Даниил вяло оправдывался:

– Я нечаянно…

– Боюсь предположить, что произойдет через неделю.

– Надеюсь, через неделю у меня будет работа.

– Кстати, о работе. Я поговорила с подругой, Мартой, ну, ты не помнишь, наверное, она сказала, у них есть вакансия, они могут меня взять.

Даниил покачал головой.

– Ты нашла работу быстрее, чем я? Нет, это невозможно, я не могу позволить, чтобы моя жена пошла работать, пока я прохлаждаться буду!

Так что на следующий день с самого утра программист с неистовством бросился проверять электронную почту, ожидая уведомлений о вакансиях.

К его удивлению, в длинном списке вакансий были в основном охранники и уборщики. Он, не веря глазам, прокрутил список несколько раз – ни одного программиста или хотя бы системного администратора не было.

– Ну что, как успехи? – спросила жена, подсовывая ему кружку с кофе.

– Просто невероятно! Я нужен всем как охранник или поломойка, – грустно заключил Даниил.

– Кстати, почему ты упал, а под глазами синяки? – спросила жена, разглядывая его лицо.

– Не хотел тебя пугать… упал и упал.

Жена все-таки вытянула из него вчерашнюю историю, пришла в ужас и разохалась.

Несмотря на сопротивление мужа она отправила его в постель, обклеила различными медицинскими тестами и средствами и строго-настрого запретила вставать.

После прогулки к кровати пришла дочь и авторитетным голосом объявила, что теперь она будет медсестрой и будет лечить папочку очень строго.

Глава 3

Следующее утро принесло новую порцию вакансий, и снова среди них были охранники и уборщики. И еще приписка, что в случае следующего отказа он будет снят с учета как безработный – со всеми последствиями.

Даниил чертыхнулся (благо жена с Иришкой ушли гулять, и папа не мог подать плохой пример дочери) и нажал на ссылку в письме, чтобы связаться с персоналом биржи.

На пару секунд на экране появилось участливое лицо кибер-помощника, но тотчас же сменилось удивленной физиономией что-то быстро жующего человека – по виду ровесника программиста. Маленькая плашка внизу экрана сообщала, что звали его Николай Мерешкин, консультант по персоналу.

– Доброе утро, Даниил Валерьевич.

– Доброе. У меня вопрос по поводу вакансий.

– Я готов проконсультировать в полном объеме! – бодро доложил Николай Мерешкин, наконец-то судорожно проглотив пережевываемый кусок.

– Я программист и как программист зарегистрирован на вашей бирже. Почему-то мне второй раз приходят вакансии исключительно охранников и уборщиков.

– Сейчас посмотрю! – быстро ответил консультант и принялся копошиться, не забывая время от времени поднимать глаза на Даниила и широко улыбаться.

Минут через десять он наконец закончил поиски и объявил:

– Всё правильно. Вы зарегистрированы два дня назад в связи с увольнением. Вот тут указано, что при увольнении вам были предложены должности охранника и уборщика, поэтому компьютер подбирает вам аналогичные должности. Ну, так обычно компьютеры работают.

– Я программист! – выпалил Даниил раздраженно. – Это должно быть в моей трудовой указано.

– Ну тогда вы сами это знаете, как компьютеры работают! – неуверенно ответил консультант и тут же добавил: – Вот мы и ориентировались на рекомендации, вот тут и скан есть.

– Вы должны в первую очередь ориентироваться на трудовую!

– Но трудовой нет… ну понимаете, нет. Так указал сотрудник, который с вами анкету заполнял.

– Что? Она даже не спросила… – Даниил потихоньку начал закипать.

– А кстати, получается, что у вас нет опыта работы в охране и уборке?

– Конечно, нет, – зло кинул Даниил. – Откуда?

– Вот черт, а мы вам эти вакансии предлагаем… А потом с нас шкуру спустят… Знаете что? У нас есть отличная вакансия для вас. Опыт вообще не требуется. Оплата, правда, не очень, но ведь это временно, пока мы не разберемся. Она, правда, немножко сложная… не для всех, но некоторые думают, что это очень сложно.

– Ну?

– Добропорядочный человек. Почетная должность. Хорошая вакансия. В принципе даже делать ничего не надо, только деньги получать. Подходит?

Даниил задумался. Название ему ничего не говорило, он даже не предполагал, что такие профессии существуют. Впрочем, надо было признаться, он не особо интересовался общественной жизнью вне своей работы. Что там происходило у конкурентов, особенно в «Шестой стихии», – да, их подвижки и успехи отслеживал, но всё остальное было ниже его достоинства.

Тем временем на экране возле лица консультанта появилось окно с описанием требований к работе.

– А мы тем временем разберемся со всеми косяками и потом сможем вам предложить что-нибудь в соответствии… – с надеждой продолжал говорить Николай.

– Ну хорошо, если это ненадолго, – согласился Даниил.

Консультант с облегчением вздохнул, скороговоркой попрощался и отключился.

Тут же в окне с описанием вакансии появилась надпись: «Вы приняты на должность «Добропорядочный человек», дата начала работы: завтра в 10.00» и адрес: Управление обеспечения общественного порядка, огромное здание-муравейник неподалеку от центра города.

Узнав об этой новости, жена весь вечер хлопотала вокруг Даниила, приводя его лицо в божеский вид: накладывала припарки, мазала кремами, и дочь изо всех сил ей помогала. Так что к вечеру, послужив объектом применения косметических чудес, Даниил устал так, словно мешки разгружал. Он заснул прямо в кресле под очередной маской и смутно помнил, как его препроводили в кровать. Но даже после всех этих усилий наутро лицо его выглядело одутловатым и нездоровым, в общем, мало приличествующим добропорядочному гражданину.

***

На место встречи – к Управлению обеспечения общественного порядка ¬– новоиспеченный добропорядочный гражданин приехал к десяти, припарковал машину на стоянке для посетителей.

Раньше Даниил никогда еще так близко не подходил к этому грандиозному пугающе зеркальному зданию, холодная официальная коробка из стекла и бетона отталкивала смутной неприветливостью. Под не смыкаемым взглядом огромных окон программист подошел к крыльцу и поднялся к тяжелой двери.

Следом за ним в вестибюль зашла еще пара мрачных молодых посетителей, одетых более чем непритязательно.

Даниил остановился и неуверенно оглянулся; его попутчики, по-видимому, оказались здесь не в первый раз и целеустремленно направились по коридору вдоль длинного ряда дверей. Программист сразу отстал, рассматривая таблички на дверях, но в конце концов догнал их: они остановились у стены, тихо перешептываясь друг с другом. Даниил собирался было постучать, но один из бывалых ребят опередил его, рывком распахнул дверь, и они втроем ввалились в кабинет.

Помещение напоминало школьный класс или лекторий со столами, стульями и свободным пространством впереди. Собравшиеся люди, на взгляд Даниила, выглядели как-то непрезентабельно для предстоящей работы: в поношенной блеклой одежде, потертой обуви, с помятыми тусклыми лицами, так что сам он в своем дорогом костюме чувствовал себя белой вороной. Некоторые из присутствующих окликали друг друга, переговаривались и подшучивали друг над другом, в общем, явно были знакомы, остальные сосредоточенно общались с телефонами.

Даниил задержался в дверях, разглядывая своих новых коллег, и тогда молодой парень с первого ряда пригласил его:

– Что стоишь столбом? Впервые, что ли? Давай садись, сейчас начальница придет, инструктаж проводить будет.

Он указал на стул рядом с собой, и программист сел, разглядывая своего соседа – невысокого темноволосого парня на пару лет моложе Даниила, в старой когда-то желтой футболке с гербом Москвы и джинсах.

– Майк, – представился он, протягивая руку.

– Даниил.

– Отлично. За что тебя загребли, Дэн?

– Что?

– Что тебе инкриминируют?

– Что?

– Ладно, не хочешь говорить – не говори. Хотя, по-моему, глупо. Лично меня загребли за хакерство, ну как хакерство, так, чуть-чуть пощипал одну фирму. Вот за это сюда теперь направили.

– Сюда?

– Ну да. В отделе реабилитации считают, что самое лучшее занятие для таких, как мы, – он подмигнул и ткнул программиста локтем, – это работать добропорядочными гражданами. Мол, это воспитывает в нас чувство ответственности и нужные паттерны. Тебе это не так объясняли?

– Меня с биржи направили, – смущенно ответил Даниил. – Временно…

– Да брось! – Майк хлопнул его по плечу. – Мы здесь всё время временно. Держись меня, я не дам тебе пропасть.

Впрочем, он не умел ничего объяснить: в кабинет вошла высокая, чрезвычайно худая коротко стриженая блондинка средних лет в строгом черном костюме. Она прошествовала вперед, повернулась, словно учительница перед классом, критическим взглядом осмотрела присутствующих и начала:

– Доброе утро. Начинаем наше установочное совещание для новичков. Хотя, как я вижу, тут в основном старые знакомые. И какой-то денди затесался в нашу дружную компанию, – она задержала взгляд на Данииле, и все собравшиеся посмотрели на него.

– Для тех, с кем мы незнакомы: меня зовут Маргарита Петровна. Итак, напоминаю: вы должны находиться на своем участке не менее шести часов в день. Можете разбить на два периода, утром и днем или днем или вечером, но не менее шести часов. Ваши участки мы отправили вам на телефоны, желательно, чтобы вы находились именно там. Ваша задача: быть вежливыми, доброжелательными, предупредительными, не нарушать правила, не переходить дорогу на красный свет, даже если вся улица прется на красный... Никаких зависаний в телефонах. Всё понятно? Подробные инструкции отправлены на телефон. Ваши перемещения в рабочее время будут отслеживаться по телефону. Ваше поведение, – Маргарита Петровна снова перевела взгляд на Даниила, – тоже будет постоянно отслеживаться по камерам наблюдения. Будьте благоразумны, особенно те, кто от сумы и от тюрьмы. За нарушения будут сниматься баллы рейтинга. Отправляетесь прямо сейчас. Теперь... рабочую одежду получите, как обычно, на складе. Есть вопросы?..

Под надзором Майка Даниил отправился на склад в другом крыле здания.

На складе – в ярко освещенном помещении со старомодными металлическими стеллажами, заставленными коробками, и транспортерными лентами, неулыбчивый лысый толстяк в сером комбинезоне с эмблемой Управления, сверяясь со списком на планшете, выдавал новоявленным добропорядочным гражданам упаковки с одеждой. Они выстроились в очередь, уткнувшись в телефоны, и в практически полном молчании передвигались вперед, принимали пакеты, прикладывали телефоны к планшету и тут же отходили. Тишину нарушал только писк планшета кладовщика да шуршание пластика.

Как и остальные, Майк получил большой пакет с формой и уже совсем было отошел в сторону, но тут, когда очередь дошла до Даниила, мрачный кладовщик заартачился, мол, претендент и без того хорошо выглядит, не положено. Майк тотчас вернулся и с видом прожженного спеца вытребовал у него костюм для нового приятеля.

– За ними нужен глаз да глаз, – сказал он, когда они в раздевалке переодевались в новоприобретенные костюмы-двойки. – Всегда норовят зажать одежку. Поэтому мы вот в таком приходим, – Майк поднял пакет со сложенной старой одеждой. – Жаль, что твой участок далеко от моего, ну ладно. Как насчет того, чтобы сегодня после работы посидеть где-нибудь? За знакомство?

Даниил посетовал на дела и отказался.

– Ладно, парень, – хлопнул его по плечу на прощание Майк, – ты мой должник. Завтра свидимся. Дай мне твой номер телефона, созвонимся позднее.

На своем участке – оживленной деловой улице в центре, со множеством офисных зданий с яркими вывесками известных фирм и банков, недалеко от Управления – сначала Даниил растерянно топтался на месте, потом несколько раз с пакетом в руке прошелся по улице, стараясь не наталкиваться на прохожих, деловито шагающих по тротуару и не обращающих внимания ни на него, ни на друг друга, или не отрывающих взглядов от экрана телефона.

Во время одного из заходов, когда Даниил дошел до Сбербанка, телефон во внутреннем кармане его пиджака громко пискнул, текст на экране категорично сообщил: «Вы покинули границы своего участка, вернитесь в предписанный вам район».

Впрочем, время за этими прогулками летело незаметно, и вскоре на телефон прилетела спасительная смс-ка, возвещавшая, что рабочий день закончился.

С неописуемой радостью Даниил помчался на опустевшую парковку. Забросив пакет со старой одеждой на заднее сиденье, сел в машину и поехал домой.

Дома Анастасия в прихожей внимательно осмотрела его новую одежду, щупая ткань и с сокрушенным видом качая головой, и спросила:

– Что такой невеселый?

– Устал почему-то. Как собака устал. С непривычки, наверное.

Новая – казенная – форма отправилась в шкаф к ряду дорогих офисных костюмов и простых курток.

– До чего мы дожили, – хмыкнула Анастасия, закрывая дверцу, и в ответ Даниил только развел руками.

В конце концов, могло быть и хуже.

От этой мысли ему стало не по себе. Еще неделю назад он и подумать не мог, что будет в глубине души радоваться такой нетребовательной работе с такой бессмысленной зарплатой, а сейчас доволен – потому что хоть одной проблемой стало меньше.

За ужином дочка буквально засыпала его вопросами про новую работу, перемежая их советами и назиданиями, так что он под конец просто с шутливым видом взмолился дать ему спокойно поесть.

Хотя и после еды Иришка не унималась – стала просить почитать ей книжку.

– Разве ты не видишь, что папа устал? – строго сказала Анастасия.

– У меня руки не поднимаются, – виновато поддакнул Даниил.

– Папа, ты же сказал, ты весь день ходил! – возмущенно заметила дочь. – Ты же ножками ходил, а не на руках, почему у тебя ручки не поднимаются?

– Вот же ж критик растет! – засмеялась Анастасия. – Все равно, не приставай к папе, ему надо отдохнуть.

Отпущенный на свободу, Даниил свалился на диван в гостиной, блаженно вытянув гудящие ноги, и через несколько минут к нему Иришка примчалась к нему.

– Папочка, если ты не можешь почитать мне, давай я почитаю тебе. Хочешь?

– А ты умеешь читать?

– Ты хочешь, чтобы я тебе почитала?

– Ну давай, буду только рад, – усмехнулся Даниил.

Дочь убежала к книжному шкафу, выбрала тоненькую книгу, вернулась и села на край дивана.

– Слушай очень внимательно! – уморительно назидательным тоном сказала она.

Даниил приподнялся, чтобы посмотреть на обложку: «Алгоритмы обучения искусственного интеллекта». «Нормально, – подумал он, – то, что надо».

Дочь открыла книгу и заговорила, водя указательным пальцем правой руки по строчкам:

– Жил-был папа. У него была мама и дочка. Им было весело, – она перевернула страницу и продолжила: – У них был дом… Нет, это неинтересная книжка, я другую тебе почитаю.

Девочка закрыла книгу, снова открыла и принялась бубнить по новой:

– Жила-была мышка. Однажды она пошла и увидела теремок. «Кто-кто в теремочке живет?» …

Даниил невольно задремал под убаюкивающий голос Иришки. В конце концов девочка и сама уснула под свой голос, и тогда Даниил отнес ее в кроватку.

– Уработались, кормильцы, – прошептала Анастасия, осторожно раздевая ребенка.

– Еще как!

Глава 4

Следующий день начался с тупой боли – утром Даниил едва смог подняться: все мышцы ныли, словно, как говорил давно умерший дед, всю ночь мешки разгружал. И ведь не разгружал же, тихо-мирно спал пластом.

Даниил посмотрел на часы: начало девятого, на прежней работе в «Интеллексе» он обычно просыпался раньше. Так что После первой же попытки взбодриться утренней зарядкой Даниил только глухо застонал и упал обратно в постель навзничь, раскинув руки в стороны.

– Скажи зарядке нет, – пробормотал он, разглядывая потолок.

Поразмыслив, Даниил дал себе слово завтра отработать пропущенную зарядку, а на сегодня со спокойной совестью нарушить привычный распорядок, и поплелся на кухню.

Большая кружка горячего растворимого кофе показалась целительным бальзамом: живительная ароматная жидкость заглушила боль и прогнала остаток сна.

– Папочка пьет кофе, папочка пьет кофе! – на кухню с восторженным криком влетела Иришка в ярком фланелевом костюмчике.

– Что нужно сказать? – Анастасия заглянула в дверь.

Девочка оглянулась на нее и неуверенно предположила:

– Спасибо? Пожалуйста? На здоровье?

– Доброе утро! – подсказала мама.

– Да, доброе утро! – звонким голосом воскликнула Иришка.

– На здоровье тоже очень в тему, – вздохнул Даниил. – Просто разваливаюсь после вчерашнего. Оказывается, быть добропорядочным гражданином физически тяжело!

Анастасия поахала, поохала и выдала мужу таблетку болеутоляющего, так что к тому моменту, когда на дне кружки не осталось ни капли кофе Даниил почувствовал себя гораздо лучше.

***

Несмотря на все мытарства с самочувствием, до места работы он добрался вовремя.

В центре, в районе его улицы все автостоянки были платные, и ему пришлось припарковаться достаточно далеко от нового места работы – на стоянке у супермаркета – и пару кварталов пройти пешком.

И хотя таблетка действовала на все сто и боли не чувствовалось, тело отказывалось слушаться, и каждое движение давалось с большим трудом. Так что Даниил нашел в скверике в нескольких метрах от улицы скамейку и осторожно опустился на нее. В нескольких шагах от скамейки стояло открытое кафе: навес с прилавком и несколько столиков со стульями; манящий запах свежего кофе волнами распространялся из открытого окна. Даниил почувствовал, что страстно, до безумия, хочет этого кофе, может быть, с пончиком, но даже это желание не заставило его встать на гудящие ноги.

– Еще чуть-чуть посижу, – пообещал он сам себе, – а потом пойду работать.

Кафе пустовало: кажется, никого, кроме Даниила, оно не привлекало, или у людей были другие, более важные дела в это утро, чем простое сидение за чашечкой кофе, так что ничто не отвлекало от блаженного ничегонеделания. На какое-то мгновение новоиспеченный добропорядочный гражданин задумался, а не нарушает ли он какие-нибудь условия, но тут же отогнал эту мысль, решив, что вот еще полминуты – и он точно займется работой. Примерно после пятого такого решения в кармане запиликал телефон. Даниил достал: на экране светился ничего не говорящий частный номер, не связанный ни со старой, ни с новой работой. Впрочем, по мнению телефонного помощника, опасности он не представлял. Даниил нажал на экран и поднес телефон к уху.

– Привет, это Майк. Вот, решил проверить, как у тебя дела.

– Нормально… только, кажется, вчера перестарался. Теперь весь одеревеневший тут сижу, двинуться не могу.

Майк усмехнулся.

– Понятно. Это с каждым так бывает. В первый день или в первую неделю. Ладно, даю тебе дружеский совет: у тебя на участке есть массажный салон, бреди туда и пусть они тебе массаж сделают.

– А можно?

– Ну, если будешь вести себя как добропорядочный гражданин, то можно. И еще. Ты где машину оставил? Где-нибудь на окраине, наверное?

– Не совсем на окраине, но… тут же все парковки платные, дерут, как с Ротшильдов.

– Ты на работе. На муниципальной. Предъявляешь им уведомление в телефоне, и они денег не берут. Будут возмущаться – звони нашей мымре, она всё уладит. Ну ладно, бывай, я ближе к вечеру еще позвоню. Возникнут проблемы – звони.

Даниил нашел на карте массажный салон, прикинул путь и, встав с легким стоном, поковылял по дорожке.

К счастью, салон находился совсем недалеко, во дворах буквально за кафешкой, на первом этаже жилого дома. К двери под неброской скучной вывеской вели невысокое крыльцо в несколько ступенек и пандус, и Даниил поднялся по пандусу, не желая тревожить утомленные мускулы.

За дверью открывался небольшой стерильно белый вестибюль со стойкой регистрации, вешалкой для одежды, темно-синей кожаной банкеткой и телевизором под потолком. По правде говоря, Даниил ждал чего-то более живого и фривольного, а не этот медицинский минимализм.

Миловидная девушка в строгом белом халате, коротающая время за стойкой, подняла глаза от телефона, но Даниил, не обращая внимания на ее вопросительные взгляды, доплелся до банкетки и растянулся на прохладной синей коже.

– Чем мы можем помочь? – девушка наклонилась над ним.

– Спасите, умоляю, – попытался пошутить Даниил. – Перетрудился вчера.

– А, ну спортсмены – это наш профиль, – кивнула девушка. – Мы быстро всех на ноги ставим.

Она отошла к стойке, распечатала несколько бланков и принесла на подпись Даниилу; он расписался, заплатил телефоном и побрел в не заметную на первый взгляд дверь под телевизором. В массажном кабинете – таком же неприятно белом помещении, как и вестибюль – пожилая женщина азиатской внешности в пестром халате подождала, пока Даниил разденется, затем взяла его в оборот: мяла, колотила и выворачивала все мышцы, под конец накрыла металлической сеткой и оставила на несколько минут.

Как ни странно, эта процедура помогла, и Даниилу стало гораздо лучше. Впрочем, больше в работе он не усердствовал: несколько раз профланировал по улице, периодически присаживаясь на скамейки отдохнуть. В конце концов, когда сидишь на скамейке с приличным видом, это тоже добропорядочно.

Вечером снова позвонил Майк и предложил отметить второй день на работе.

– Понимаешь, парень, эта работа затягивает. Те, кто сюда попал, как правило, уже не выбирают. У кого-то крыша едет на почве собственной важности, кто-то просто прикрывается. Так что смирись, ты тут надолго, если не навсегда, – немного сбивчиво бормотал Майк в трубку. – И за это надо выпить!

– Не сегодня, – вяло отнекивался Даниил, уже подходя к автостоянке. – У меня сейчас всё еще состояние «лучше бы я умер вчера».

– Ладно, не раскисай, завтра еще позвоню, – сказал Майк недовольно и отключился.

Даниил задумался. Мысль о том, что вот такая работа для него – надолго или даже навсегда, пугала его больше, чем перспектива выпивать с по сути незнакомым парнем, и участие в попойке казалось ему признанием вот такого будущего. Он противился всей душой.

Супермаркет жил бурной жизнью, втягивая и выбрасывая из своего нутра вереницы покупателей, но тот край, на котором стояла машина, был почти пуст – слишком далеко от входа. Даниил специально припарковался на отшибе, чтобы точно никому не мешать, и теперь шел по тротуару вдоль пустой части. За несколько шагов до своей машины он остановился как вкопанный: на бордюре сидел крошечный серый пушистый комочек и жалобно мяукал. Даниил подошел поближе и наклонился к нему: котенок спрыгнул с бордюра, подбежал к ногам программиста и стал тереться с громким урчанием.

– Вот ты какой, Барсик! – Даниил поднял котенка за шкирку. Огромные зеленые глаза смотрели на него с такой безграничной доверчивостью, что у него дрогнуло сердце. – Барсик, хочешь колбаски?

К кошкам программист особой любви не питал. На картинках, на фотографиях, может быть, на компьютерных заставках они выглядели хорошо, но завести такого для дома? Единственное, на что мог рассчитывать явно голодный найденыш, – это на кусок колбасы из бутерброда. С этими мыслями Даниил направился с котенком в руке к своей машине. Однако он не успел пройти даже несколько метров, как шум позади заставил его обернуться. На бордюр, где пять минут назад сидел котенок, с огромной скоростью вылетел спортивный автомобиль, проехал по тротуару и резко остановился. Тотчас же из салона выскочила молодая женщина в Гуччи и принялась бегать вокруг своей машины.

В другой ситуации Даниил обязательно поинтересовался, что случилось, предложил бы помощь, но сейчас маленький мурлыкающий котенок был важнее.

Программист вернулся к машине, посадил у колеса и достал из бардачка бутерброд и дал найденышу кусочек колбасы из него. Котенок с жадностью набросился на еду, кусая и дергая головой. Даниил присел на корточки рядом, разглядывая спасеныша.

– Слушай, приятель, а ведь ты сидел как раз в том месте, по которому машина проехала. Хм… если бы я тебя не забрал, ты бы успел убежать из-под колес? Считай, у тебя сегодня второй день рождения!

Трель телефона прервала его разглагольствования. Звонила Анастасия, нарочито тревожным тоном спросила, жив ли он после второго дня работы.

– Папочка, – услышал он голос Иришки, – дай мне поговорить с папочкой!

– Что, солнышко? – улыбнулся Даниил.

– Папочка, что ты сейчас делаешь?

– Ну… домой собираюсь ехать. Барсика тут встретил, – благодушно ответил Даниил. – Вот, угостил колбасой.

– Барсика! – восторженно воскликнула дочка. – Папочка, вези его скорее домой, я уже соскучилась без него!

– Я вообще-то хотел покормить его и отпустить, – осторожно сказал Даниил.

– Нет, папочка, ты должен привезти его скорее домой. И не корми его колбасой, ему вредно, а у нас есть корм для него!

Вопреки ее словам найденыш расправился со своим куском и потянулся лапкой к бутерброду, пытаясь достать еще колбасы.

– Папочка, ты привезешь Барсика? – тревожным голосом спросила Иришка.

– Я бы рад, но, боюсь, мама не согласится.

Вместо ответа девочка зарыдала в голос, и жена согласилась на котенка – на одну ночь, а там посмотрим.

– Смотри-ка, бродяга, тебе сегодня повезло очень сильно!

Даниил погладил потрепал котенка по спине, посадил на пассажирское сиденье и поехал домой. Во дворе он сунул котенка за пазуху, отправил машину на стоянку и поднялся в квартиру.

Дома дочь уже ждала его в прихожей, как сказала Анастасия, она заняла этот пост, как только отдала телефон матери, и не сходила с места.

– А вот смотри, кто это тут у нас? – спросил Даниил, войдя в дверь и доставая котенка.

– Барсик! – восторженно закричала девочка и схватила котенка.

В дверях из коридора на шум появилась Анастасия:

– Приехали? Как ты его нашел?

– Мама, папа Барсика привез! – Иришка принялась гладить котенка.

– Да, представляешь… я его на парковке нашел… – виноватым тоном начал Даниил, – можно сказать, из-под колес спорткара вытащил.

– Уличный кот… он же грязный и блохастый-глистастый! – покачала головой Анастасия

– Ну мамочка, это же Барсик! – залилась слезами дочь.

После пререканий и рыданий Даниил предложил отвезти котенка в ветеринарную клинику на обследование и, если котенок здоров, оставить его для дочери. Анастасия скрепя сердце согласилась, и они все втроем поехали в ветеринарку.

Дочь в детском кресле на заднем сидении рядом с женой всю дорогу держала на коленях плотно завернутого в покрывало – так, что даже мордочки не было видно – Барсика и что-то тихо рассказывала ему.

К удивлению Даниила, ветеринарка с белыми стерильные стенами и полом, с невероятным оборудованием в смотровой была больше похожа на продвинутую человеческую клинику. Дочь оробела у входа, остановилась у порога и, прижимая спеленатого котенка к груди, не решалась войти.

– Может, посидишь в машине, пока мы будем у врача? – спросил Даниил, присев на корточки.

– Нет, папа, – вздохнула дочь. – Я должна… поддержать Барсика.

Даниил выпрямился, взял ее за руку, и вместе они вошли в приемную, потом в смотровую. Жена молча шла сзади.

Ветеринар взял котенка из рук дочери, бережно развернул и посадил на стол.

– Только не делайте ему больно! – попросила дочь.

– Не буду, – пообещал ветеринар.

Он осмотрел котенка, сделал несколько тестов и объявил:

– В принципе ваш кот совершенно здоров. Ему необходимо сделать несколько прививок, и можно держать его дома.

– Прививки? – спросила жена.

– Да. Например, от бешенства, хотя наш регион считается эпизоотически благополучным по бешенству.

– Делайте, – кивнул Даниил и достал телефон, чтобы расплатиться.

– И я рекомендую оставить его на передержку на ночь.

Даниил кивнул и помахал телефоном.

Ветеринар начал делать прививки и, поймав напряженный взгляд Ириши, спросил:

– Как зовут этого царя зверей?

– Барсик! – выпалила девочка.

– Не волнуйся за Барсика, с ним всё будет хорошо… Сейчас я поселю его в маленький домик для котят, а завтра вечером вы его заберете. Хорошо?

– Да! – с жаром ответила дочь.

Всю дорогу домой в машине дочь без умолку болтала о том, как им будет хорошо с Барсиком, каким хорошим будет Барсик и как Барсик будет играть.

Утром она еще пару раз напомнила Даниилу, что вечером они поедут забирать Барсика и чтобы он не опаздывал, потом еще пару раз звонила днем. После последнего звонка трубку взяла жена:

– Сама жду не дождусь, когда мы этого Барсика домой возьмем. Она уже мне все уши прожужжала. Сижу часы считаю до окончания суток.

– Думаю, когда кошак дома появится, ты еще пожалеешь о спокойном времени без кота, – пошутил Даниил.

– Да уж лучше, чем так… когда у всех детей есть воображаемые друзья-люди, а у нас – воображаемый кот. Я уже хотела к психологу записываться…

В этот момент Даниил медленно шел по улице, рассеянно посматривая на антивандальные виртуальные витрины, и тут резко остановился и громко произнес:

– Нам не нужен психолог, у нас всё будет хорошо.

Несколько прохожих оглянулись на него, старичок в приличном костюме на скамейке даже привстал. Даниил уловил эти движения, улыбнулся и махнул рукой, мол, всё в порядке.

– Мне тут в голову пришла одна идея, – медоточивым тоном начала жена, – давай вечером обсудим!

– Хорошо, вечером обсудим, – согласился Даниил и выключил телефон.

Старичок по-прежнему не спускал с него глаз, и Даниил, растянув губы в дежурной улыбке, поспешил перейти на другую сторону улицы – впрочем, в полном соответствии с инструкцией по пешеходному переходу на зеленый свет. Там он продолжил прогуливаться с совершенно благожелательной миной среди прохожих.

Ближе к вечеру снова позвонил Майк:

– Ну что, сегодня-то хоть посидим?

– Сегодня тоже не получится: важное семейное мероприятие – кота из клиники забираем.

– Ну, кот – это святое, – ответил Майк таким тоном, что Даниил не понял, серьезно он говорит или шутит.

Доставка кота домой стала маленьким торжественным приключением: сначала Даниилу пришлось заехать домой, чтобы забрать дочь и жену, потом, на обратном пути, девочка на заднем сидении прижимала котенка к себе, шептала что-то на ухо и то и дело целовала в усатую мордочку.

– Прекрати целовать его, – сердито сказала Анастасия. – Это же кот! Он грязный.

– Ну мам, его же вымыли в клинике! Он чистый.

– Всё равно котов целовать нельзя.

Дома котенку насыпали корма в старый пластмассовый контейнер для бутербродов, и вся семья с восторгом несколько минут смотрела, как котик кушал. Потому дочь унесла котенка знакомиться с квартирой, а Даниил с женой устроились на кухне – поговорить, пока жена готовит ужин.

– Знаешь, что я подумала? – сказала жена, засовывая в микроволновку упаковки с едой. – Вот сейчас ты работаешь добропорядочным гражданином… я понимаю, это нужная и уважаемая профессия, и отсрочку по ипотеке нам дали… Но все равно, зарплата тут не очень. Ну согласись, – она повернулась к сидящему за столом Даниилу и оперлась руками о стол. – С твоей нынешней зарплатой мы уже вынуждены будем экономить. Вот я и подумала все-таки пойти работать к Марте. Зарплата там тоже не ахти, но вместе с твоей выкрутимся.

– Я… скоро мне предложат хорошую работу, – неуверенно ответил Даниил.

– Но ведь пока не предложили…

– На бирже просто небольшой сбой. Как только устранят, сразу предложат.

– Но пока не устранили.

– А Иришка?

– Я… уже узнавала, можно устроить ее в детский сад. Так все делают, – с упором на слово «все» сказала она.

– Мы не все.

– Что ты предлагаешь?

– Я что-нибудь придумаю.

– Что ты предлагаешь делать до того, как что-нибудь придумаешь?

Даниил стиснул зубы, подыскивая ответ, но тут из зала донесся громкий крик дочери.

Оба родителя сорвались с места и кинулись в зал.

Иришка сидела на полу и плакала, котенок с выгнутой спиной прижимался к стене под окном.

Анастасия бросилась к ребенку, упала на колени:

– Что случилось?

– Он меня царапнул! – несчастным голосом ответила девочка и показала руку с большой царапиной.

– Какой нехороший котик! Мы его сейчас выгоним! – пообещала Анастасия.

– Что, очень сильно болит? – присел на корточки около дочери Даниил.

– Болит!

– А если я поцелую вот так, – он поцеловал дочку в макушку. – Теперь меньше болит?

– Теперь меньше.

Даниил поцеловал дочь еще раз.

– А так?

– Так вообще почти не болит, – вздохнула дочь. – Папа, но почему Барсик меня царапнул? Я ведь ему ничего плохого не сделала?

– Как он тебя царапнул?

– Мы играли, и он царапнул.

Пока они разговаривали, Анастасия сходила за аптечкой, вернулась и стала промакивать царапину тампоном с дезинфицирующим раствором. Дочь дернулась, но стерпела.

– Наверное, он подумал, что ты – это такой котенок, только большой. И без хвостика. Котята, когда друг с другом играют, иногда друг друга царапают. И думают, что так и надо играть, – принялся рассуждать Даниил; дочь глядела на него во все глаза. – Вот и Барсик так… он не подумал, что тебе будет больно. Простим Барсика?

– Простим! – кивнула дочь. – Барсик, иди сюда, мириться будем!

Барсик по-прежнему жался к стене, тогда Даниил незаметно поскреб пальцем по ковровому покрытию. Услышав шорох, котенок стремительно бросился вперед, подпрыгнул и опустился прямо на руку Даниила – выпущенными когтями.

– Черт! – невольно вскрикнул программист, отдергивая руку.

– Что, папочка?

– Он и меня царапнул. Ну тут я сам виноват.

– Мама тебя подлечит!

Жена криво улыбнулась, достала новый ватный диск с дезинфицирующим раствором и прижала к царапине мужа.

– Ладно, раненые, но не побежденные, пойдемте ужинать!

Глава 5

Слова Майка, что те, кто оказался на этой работе, остаются здесь навсегда, не выходили из головы Даниила.

Это откровение шло вразрез с его представлением о мире, в котором он был востребованным специалистом, которого вот еще пару лет назад мечтали заполучить конторки типа «Антивы», а он был согласен только на «Шестую стихию». Сейчас он радовался бы и «Антиве», но там, по слухам, тоже шли сокращения, как и в других компаниях.

Даниил посидел за столиком кафе с чашкой кофе – благо погода стояла просто отличная,, не слишком жарко, не слишком прохладно, солнечно и безветренно, – честно стараясь выглядеть как можно добропорядочнее, потом набрал номер Торканова. Тот долго не отвечал, и Даниил рассматривал прохожих и посетителей кафе, приводя некоторых из них в необъяснимое смущение, так что одна парочка в приступе застенчивости оторвалась от экранов телефонов и быстро ретировалась. Наконец Торканов ответил: сухо и настороженно пробормотал дежурные приветствия, словно в спешке, нехотя пожаловался, что дел у них по горло, весь их департамент трясет от кадровых изменений.

– Тебе хорошо, ушел и этого не видишь, а мы тут как на иголках. А новое начальство требует успехов, а где их взять? С этой их драной повесточкой…

– Надо же… а я думал, может, у вас эти изменения откатить хотят, – стараясь придать голосу непринужденности, ответил Даниил.

– Куда там! Разогнали народ, а теперь удивляются – почему продажи падают! – вздохнул Торканов. – Сам-то как? Отдыхаешь?

– Куда там! – с улыбкой повторил Даниил за бывшим сослуживцем. – Нашел работу. Делать ничего не надо, а деньги платят. Скучно только.

– Как я тебе завидую! Ничего не делаешь, и за это деньги платят!

– Не завидуй. Тут такая фишка – больше всего устаешь, когда ничего не делаешь…

На прощанье Торканов пообещал сообщить, если вдруг новое руководство компании вразумится и решит вернуть старых работников обратно, но по его тону Даниил понял, что надежды на это нет.

В общем, этот вариант отпадал.

Оставалась биржа труда, в анкете которой все еще значились специальности уборщика и охранника. Даниил попытался изменить их, но на экране выскочило окно «У вас нет прав доступа на изменение», и программист тихо выругался. Кажется, работники центра занятости совершенно не собирались исправлять свою ошибку, несмотря на жалобы и обещания, и, наверное, здесь справиться мог бы хороший хакер. Хакером Даниил не был, даже в студенческие годы это увлечение прошло мимо него, даже знакомств в этой среде он не накопил.

Снова тупик. Хотя… новый знакомый, Майк, который так упорно зазывал его попить пивка за знакомство… он ведь хакер? Может быть, если ему заплатить… за такое плевое дело, всего лишь привести записи в базе данных биржи труда в соответствие с реальностью? Нормальная же идея!

Придя к такому решению, Даниил с трудом дождался звонка Майка. Конечно, он мог бы сам позвонить, но что-то подсказывало ему, что лучше благосклонно принять предложение, чем проявлять инициативу. Майк был пунктуален, как часы: за полчаса до конца рабочего дня он вышел на связь. Немного похмыкав для вида, Даниил согласился обмыть знакомство и новую работу.

Они встретились в небольшом баре на улице Даниила. Майк отвел программиста в самый дальний угол, принес две кружки пива и, когда оба они уселись с противоположных сторон стола, поманил его к себе и, когда Даниил перегнулся к нему, прошептал:

– Слушай, дело есть.

– У меня тоже!

Майк откинулся назад и несколько секунд рассматривал Даниила в крайнем удивлении. Потом, очевидно, решив, что выбора нет, снова наклонился к собеседнику.

– Ты ведь говорил, что ты программист?

– Да. Диплом показать?

– А, не надо. Ну как тебе зарплата на такой работе? Нравится?

Даниил молча покачал головой.

– Вот и я так думаю. С этим надо что-то делать, сечешь? Типа, так жить нельзя. Согласен?

Даниил кивнул.

– Я знаю, как нам разжиться деньжатами. Интересует?

– М-м-м, да.

– Можно хакнуть одну фирмочку…

– Не, я пас, – Даниил резко откинулся назад.

Майк схватил его воротник и притянул к себе.

– Да ты не бойся, ничего опасного, – горячо зашептал он. – У меня есть одна программа, купил по сходной цене, только ее надо немного доработать. Ты же программист, ты можешь! Они переведут нам деньги, никто не узнает, да они сами не узнают, я гарантирую.

– Нет, – мрачно отрезал Даниил, отцепляя руку Майка от воротника. – Не мой профиль.

– Боишься?

– Нет. Но если тебе нужны деньги, могу предложить другой вариант. У меня тут возникли проблемы с биржей труда, надо кое-что там поправить.

Майк с сомнением посмотрел на него.

– Хакнуть биржу труда? С них можно какие-то деньги получить? Да тебя сразу найдут, кто деньги получил, тот и хакер.

– Нет, – с некоторым раздражением ответил Даниил. – Дело не в деньгах. Поправить мой профиль. Загрузить мою трудовую, которую эти козлы никак не подгрузят.

– Сам не можешь, что ли?

– Нет, я по другому направлению специализировался.

– Понял, мараться не хочешь…

Даниил промолчал, демонстративно поднял кружку и пригубил пиво.

Майк помолчал, постучал пальцами по столу.

– Хорошо, давай так: ты поможешь мне, я помогу тебе. Идет?

Даниил не отвечал.

– По правде говоря, с точки зрения что хакнуть фирму, что хакнуть биржу – разница невелика, всё равно преступление, – Майк отхлебнул из своей кружки, искоса поглядывая на собеседника.

– Хорошо, – наконец кивнул Даниил.

Они договорились встретиться на следующий день после работы и больше к этой теме не возвращались.

***

На следующее утро он проснулся в странной тишине.

– Доброе утро, – пробормотал он сонно и похлопал ладонью по постели. Половина жены была пуста, и он, накинув халат, поплелся в ванную умываться. По дороге осторожно приоткрыл дверь в спальню дочери – там было пусто, постель тщательно заправлена.

Даниил прошелся по квартире: жены и дочери дома не было. На столе в кухне его ждала записка, написанная четким, почти каллиграфическим почерком жены: «Уехали в детский сад. Разогрей завтрак сам. Накорми Барсика. Налей ему воды».

Даниил вздохнул, достал из холодильника несколько яиц и поставил жариться яичницу и, пока еда готовилась, пошел искать котенка.

– Барсик, кыс-кыс! – заглядывал он в комнаты и взывал, но тщетно: то ли котенка там не было, то ли котенок еще не знал, что он Барсик.

Обойдя квартиру, он вернулся на кухню – и как раз вовремя: края яичницы уже начинали заворачиваться и превращаться в коричневую корку. После яичницы настала очередь кофе. Пока закипала вода, Даниил поискал кошачью чашку для воды – и там же, рядом с пустой миской, обняв ее лапками, спал котенок.

Даниил наклонился, попытался вытащить миску, но Барсик только крепче вцепился в посудину и заурчал, не открывая глаз.

– Ну, Барс, ты даешь, – пробормотал Даниил, сходил за телефоном и сфотографировал спящего обжору.

Впрочем, как только Даниил зачерпнул из большого пакета пригоршню корма, с легким шелестом и стуком высыпал ее в кормушку, котенок быстро проснулся и с жадностью накинулся на еду. Скоро миска опустела, и Барсик стал обнюхивать пол вокруг и пытаться перевернуть миску, чтобы проверить, не закатилось ли съестное под нее. Пришлось дать ему добавки, и, присев на корточки около проглота, Даниил заснял зверскую трапезу, держа в правой руке телефон, в левой – бутерброд с яичницей, потом отправил в свой канал в соцсети с припиской: «Завтрак чемпиона!».

Когда с бутербродом было покончено, а котенок принялся умываться, Даниил засобирался на работу.

Для него всё уже превратилось в рутину: оставить машину на парковке, показав куар-код на телефоне, выйти в начало улицы, напустить серьезный вид и шагать строго по тротуару. Ничего сложного или осмысляемого, чисто автоматические действия, машинальные поступки, инстинктивные жесты.

На этот раз Майк звонил несколько раз, напоминал о встрече, а в конце рабочего дня и вовсе пришел на парковку и поджидал программиста, облокотившись на его машину. Завидев Даниила, он распрямился и приветливо помахал рукой. Затем, едва они сели в кабину, с ходу в карьер приступил к делу: достал из сумки небольшой планшет.

– Вот тут всё, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам. – Камер слежения вроде нет?

– На парковке? – усмехнулся Даниил. – Как на парковке, да еще на частной, может не быть камер слежения?

– Тогда поехали, поехали отсюда.

Майк диктовал маршрут, и Даниил послушно вел машину по улицам.

– Может, лучше за город? – спросил он, когда они въехали в пустой старый двор на окраине. У нескольких подъездов на скамейках в тенечке сидели пожилые пенсионерки в светлой одежде; они прервали разговоры и принялись с интересом разглядывать чужую машину.

– Здесь камер нет точно, – покачал головой Майк. – Там программа, вся документация.

Даниил, поколебавшись минутку, взял планшет.

– Как только сделаешь, я сразу же подчищу твои данные на бирже, – быстро сказал хакер. – И когда отладишь, контрольный прогон сделаешь, позвони мне.

Даниил отвез его в центр города, и они попрощались, как добрые старые заговорщики.

Дома его ждала трогательная встреча: дочь, вернувшаяся из детского сада, встретила его в прихожей и принялась с восторгом рассказывать, как там весело и много детей. Анастасия приготовила праздничный ужин в честь первого детсадовского дня. Даниил закинул планшет в зал и присоединился к пиршеству.

– Папа, мама сказала, что мы теперь все ходим на работу: ты, мама и я. Моя работа – это хорошо вести себя в детском саду! – с гордостью сообщила Иришка.

Анастасия невольно расплылась в улыбке. Дочь не могла усидеть на месте: то бегала в свою спальню за рисунками, нарисованными в садике, то приносила Барсика и объясняла ему, как важно хорошо вести себя в группе, то порывалась убрать посуду со стола.

У жены первый рабочий день тоже прошел замечательно: суматошно и весело.

После бурного застолья дочь попросила Даниила почитать ей, но когда папа показал ей планшет и объяснил, что у него работа, стоически согласилась поиграть в одиночестве. Пока Даниил включал компьютер, подсоединял планшет и подключался к нужному порталу, она принесла в зал Барсика, посадила на диван и села рядом с книгой в руках.

– Теперь я буду тебе читать! А ты слушай внимательно! – объявила она котенку и стала рассказывать сказку про мышку, старательно водя пальцем по строчкам.

Даниил улыбнулся, через плечо поглядывая на них, и запустил отладчик.

Время от времени дочь подходила и смотрела, что делает папа, но не решалась заговаривать. И только в конце, когда Даниил откинулся назад в кресле и потянулся с довольным покряхтыванием, девочка осмелилась попросить:

– Папочка, а сними видео, как я Барсику читаю. Мама выложит в интернет, а я в группе покажу, и все увидят, а то они говорят, что у нас нет Барсика.

– Конечно, моя принцесса, – улыбнулся Даниил. – Сейчас, садись и читай.

Он взял телефон и сделал несколько снимков. Дочь старательно морщила лоб, стараясь выглядеть взрослой и серьезной; котенок никак не хотел сидеть и все время норовил свернуться клубочком на диване и заснуть, так что девочке приходилось тормошить и усаживать его снова и снова. В общем, фотосессия немного затянулась, пока в зал не вошла жена и не приказала Иришке идти умываться и ложиться спать. Даниил сбросил снимки в Интернет.

Теперь оставалась самая малость: вручить планшет Майку и покончить вопросы с биржей. В одном Майк был неправ: между подключением трудовой книжки и хакерской атакой на какую-нибудь компанию была очень, очень большая разница.

Глава 6

Весь следующий день, бродя по своей улице, Даниил ждал звонка Майка, но тот не думал объявляться. В конце концов программист не выдержал и сам позвонил хакеру.

– Послушай, я занят, – послышался голос запыхавшегося, как на бегу, Майка. – Ты почему не запустил программу? Вдруг она не работает. Запусти сейчас! А потом я всё сделаю!

Даниил остановился и огляделся вокруг. Народ толпами не ходил, но все-таки нечастые прохожие то и дело проскакивали мимо. Запускать программу с планшета Майка на ходу было бы неудобно, так что программист нашел пустую скамейку под деревьями и присел, улыбнулся пожилой женщине по соседству. Тот помахал рукой в ответ и уткнулся в телефон. Остальные люди вокруг не обращали внимания на одинокого молодого человека на лавке с планшетом на коленях.

Гаджет загрузился почти мгновенно, на рабочий стол высыпались иконки программ и графических файлов, которых еще вчера не было.

Даниил потянулся к иконке программы, собрался нажать, но остановился и для начала нажал на иконку картинки. Открылась фотография дочери с котенком, одна из тех, которые он делал вчера. Наверное, по ошибке загрузил вместо компьютера сюда.

– Акела промахнулся, – про себя усмехнулся Даниил, уменьшил размер картинки и коснулся иконки программы.

Она начала загружаться, на экране появился значок песочных часов, но тут же исчез.

Программист вполголоса чертыхнулся.

– Кто это, ваша дочь? – голос сзади заставил Даниила вздрогнуть и отдернуть руку.

– Это? Да, – он оглянулся.

– Красивая. Умница, наверное? – позади него стоял пожилой мужчина в элегантном черном костюме; кажется, Даниил видел его где-то. Мужчина разглядывал фотографию с нарочито доброжелательной улыбкой.

– Моя принцесса, – с гордостью ответил Даниил.

– Папина дочка, сразу видно. Разрешите, я присяду? – и, не дожидаясь разрешения, мужчина сел рядом. – Хочу с вами поговорить. Меня Николай Андреевич зовут. Вас?

– Даниил, – быстро ответил Даниил.

– Все время за вами наблюдаю, коллега. Разрешите вас так называть?

– Э?

– Вы ведь тут добропорядочным гражданином подвизаетесь? Я тоже. Вот что я скажу вам. Зачем вам эта работа? Эта работа для пенсионеров типа для меня.

Даниил пожал плечами: как будто у него реально был выбор, но ничего не ответил.

– Вам нужна нормальная работа, с нормальной зарплатой, а не эти посиделки с честным лицом, – продолжал добропорядочный пенсионер.

– На бирже мне пока только это предложили.

– Биржа! Что искать на бирже? Послушайте, коллега, – Николай Андреевич наклонился к уху Даниила и понизил голос. – Я знаю одно место, где хорошо платят. Думаю, вам там понравится.

Даниил кисло улыбнулся: он не верил, что какой-то посторонний незнакомец может ему предложить что-то приличное.

– Вы ведь до этого охранником работали?

– Как вы узнали?

Николай Андреевич откинулся назад и довольно улыбнулся.

– Кое-что умею еще. Не все навыки растерял. Ну так вот, – он достал телефон и, потыкав в экран, протянул Даниилу.

На экране был текст вакансии: правоохранительная деятельность, сотрудник, опыт работы, ограничения: не принимаются с опытом работы в СМИ, программировании и медицине, зарплата…

Даниил присвистнул и покосился на пенсионера.

– Я так и подумал, что вам понравится! Зарплата-то хороша?

– Да… чуть поменьше, чем раньше было.

– У охранника? – вскинул брови Николай Андреевич.

Даниил прикусил язык и лихорадочно стал придумывать ответ:

– Вообще-то если зарплаты назначают родственники, это вообще не проблема, – произнес он неуверенно.

– Понятно! – кивнул пенсионер. – Я примерно так и подумал. Будете откликаться?

Даниил убрал планшет в сумку, достал свой телефон и набрал адрес. Николай Андреевич через плечо следил за его действиями и время от времени одобрительно цокал языком. Когда программист заполнил все графы и нажал на кнопку «Отправить», на экране тут же появилась надпись: «Ваш запрос одобрен. Вы приглашены на собеседование. Дата собеседования: 9 сентября 2072 года. Время собеседования: 18.00. Место собеседования: Управление спецопераций».

– Действуйте, коллега, – Николай Андреевич хлопнул программиста по плечу.

– Прямо сейчас?

– Не готовы менять свою жизнь к лучшему?

– Я даже не подготовился, одет не как на собеседование.

– Вы одеты и выглядите, как добропорядочный гражданин! Что еще надо?

С этими словами Николай Андреевич встал со скамейки и зашагал по улице, разглядывая витрины и время от времени улыбаясь прохожим.

Даниил быстро удалил все фотографии дочери с планшета, потом уложил все в сумку и пошел к парковке. Через несколько минут он подъехал к участку Майка. Здесь было гораздо спокойнее, чем на территории Даниила: обычная улица с жилыми домами и несколькими магазинами с небольшими витринами, почти пустая. Сам хакер стоял в нескольких шагах от мобильного кафе и ел гамбургер.

Программист остановился около него и вышел из машины с планшетом в руках.

Майк испуганно отступил на шаг назад и поднял руки вверх, всё еще сжимая гамбургер в правой:

– Ты что, я же на работе! Я не могу!

Даниил пожал плечами:

– Твой планшет, хватит придуриваться, – и запихнул планшет в сумку, висящую на плече хакера. – Не смог запустить, не успел, мне тут знакомый работу предложил, на собеседование еду.

Не дожидаясь ответа, программист быстро сел в машину и уехал.

Управление спецопераций, в которое направил его Николай Андреевич, находилось на противоположном конце города. Его пятиэтажное белое здание примыкало к зданию полицейского управления области, надпись на вывеске гласила: «Управление специальных исследований».

Даниил оставил машину на полупустой стоянке для посетителей и поднялся по ступенькам к стеклянным дверям. Дежурный в холле перевел на него взгляд и кивнул:

– Вас ждут в кабинете восемнадцать. Это по правому коридору до конца, дверь с зеленой ручкой.

В кабинете его действительно ждали: два человека в полицейской форме сидели спиной к окнам за темным полированным столом с открытыми ноутбуками. Один из офицеров приветственно махнул рукой, когда Даниил открыл дверь, и указал рукой на кресло перед ними. Программист сел, положил сумку на колени: совершенно голые стены серого цвета просто излучали неприязнь и недоброжелательство. Впрочем, мрачные лица полицейских тоже не добавляли уверенности. Офицеры тихо перекинулись парой фраз, не глядя на Даниила, потом перевели на него взгляды и приступили к делу.

К удивлению Даниила, который уже внутренне приготовился к жесткому допросу, ни о чем особенном его не спрашивали, это собеседование не отличалось от стандартных процедур, которые ему приходилось проходить раньше. Скучные вопросы, скучные ответы, впрочем, чины смогли обойтись без типичных дурацких вопросов про то, кем вы себя видите в нашей компании через пять лет или какой должности вы планируете достичь. Через полчаса расспросов Даниила направили на медкомиссию на пятый этаж, затем погнали обратно на первый в восемнадцатый кабинет, где он подписал трудовой договор с испытательным сроком в три месяца.

Полицейские сухо поздравили его с приемом в штат и попрощались до понедельника.

Даниил вышел из Управления слегка оглушенный и опустошенный, потом решил, что такое событие необходимо отпраздновать, и набрал номер жены.

Анастасия с радостью подхватила идею, так что они договорились встретиться в детском кафе в торговом центре недалеко от дома. Обычно там многолюдно, весело, визгливо, суматошно: всё, что так нравится Иришке, она словно заряжается от оживленной толпы и потом передает этот заряд маме и папе. Так что в это кафе они иногда ходили всей семьей, когда хотелось праздничной атмосферы и чужой радости. Стены и окна кафе украшали большие рисунки широко улыбающихся мультяшных животных со сластями в лапах.

И в этот раз в кафе было шумно и празднично. Дочь выбрала столик в дальнем углу, у окна, под изображением веселого кота с галстуком-бабочкой на шее. По мнению Иришки, он был похож на Барсика, так что получалось, что они как будто взяли котенка с собой повеселиться. Со стекол окон на них смотрели забавные мышата с рожками с мороженым в лапках, словно участвуя в пиршестве.

Иришка быстро расправилась с половиной картошки фри и потянулась за курицей, когда мама спросила ее о подарке для папы.

– Папочка, я для тебя открытку нарисовала! – восторженно воскликнула дочь и сорвалась с места, чтобы достать из сумки мамы рисунок. Она вручила его папе и замерла рядом, ожидая реакции.

Даниил с интересом стал рассматривать импровизированную открытку. Сверху корявыми неуверенными буквами шла надпись: «Любимому папочке! Ты самый лучший». Ниже над набросанной несколькими штрихами землей с цветочками висел человечек в черном, примерно такой, какого она нарисовала несколько дней назад.

Программист улыбнулся:

– Спасибо, мне очень нравится.

Дочь подняла руки, чтобы обнять его; Даниил подхватил ее и посадил к себе на колени.

– А почему у меня ноги до земли не достают?

– Не знаю. Я хотела нарисовать, но у меня не получается, – вздохнула девочка. Потом, оглянувшись по сторонам, она потянулась к уху отца и прошептала, когда он наклонился: – Воспитательница в садике сказала, чтобы я больше тебя не рисовала. Чтобы я рисовала Барсика.

– Не слушай ее, – с возмущением вмешалась жена между двумя глотками коктейля. – Рисуй кого хочешь.

– Барсик у тебя тоже очень хорошо получается! – улыбнулся Даниил.

– А еще я хочу научиться рисовать мышек! Только у меня пока не получается, – грустно ответила дочь. – Мышек для Барсика. Он будет с ними играть!

– Вот таких? – программист показал рукой на стекло.

– Да! Красивые. Надо научиться!

С этими словами девочка соскочила с колен отца и подбежала к окну. С пола достать до рисунка она не могла, поэтому быстро влезла на подоконник и потянулась к толстому мышонку. Дзыньк – стекло раскололось на несколько кусков и посыпалось на пол. Иришка в испуге отшатнулась и упала бы с подоконника, если бы жена не бросилась и не подхватила ее на руки в последнюю минуту. Девочка вцепилась в маму и заревела во весь голос. Тотчас к ней присоединились малыши за ближними столиками, и дружный рев заполнил всё кафе. Администраторы и аниматоры кафе только добавили суматохи, пытаясь успокоить плачущих детей и успокаивающих их родителей, у разбитого окна моментально возникла уборщица с совком и шваброй и принялась с шумом сгребать осколки.

– Да что же это такое! – возмущенно воскликнула жена и попыталась схватить за руку пробегавшего администратора, но Даниил перехватил ее руку, сгреб их обеих в охапку и потащил прочь из кафе.

Уже садясь в машину, Анастасия не переставала негодовать:

– Надо написать на них жалобу! Ребенок мог пострадать. Только чудом… Нормальные стекла не могут поставить!

– Нет, некуда писать не надо, – тихо зашипел Даниил, заталкивая ее в кабину.

– Почему? У них опасные стекла, они могли покалечить ребенка. Они должны ответить!

– Не надо, – с напором ответил Даниил, садясь за руль. – Не надо привлекать к нам внимание. Потому что сегодня я получил работу только потому, что на бирже неправильно записали мои данные. Нечаянно или случайно, неважно. Если мы напишем жалобу или даже просто попадем в какую-нибудь статью в СМИ, мои новые работодатели начнут выяснять, наверняка узнают правду и будут недовольны… и потом меня даже мойщиком посуды никуда не возьмут. Никому не говори, что мы были в кафе. Так будет лучше!

Анастасия задумалась и через несколько секунд нехотя согласилась.

Дома Ириша успокоилась и стала рассказывать Барсику, как в кафе взорвалось стекло и как котенку повезло, что его там не было. Кот, наевшийся корма, флегматично мыл мордочку, потом под собственное мурлыкание уснул у нее на коленях, а девочка вскоре прикорнула рядом, так что остаток вечера прошел спокойно.

Глава 7

Все выходные Даниил изучал свою трудовую книжку, загруженную в Центре занятости, которая так привлекла Николая Андреевича. На первый взгляд, ничего сложного в его карьере не было: охранник и охранник, взысканий не имеет, с коллегами вежлив, физическая форма безупречна. Между строк характеристики отчетливо читалось: «слегка туповат, но исполнителен»,

В понедельник Даниил явился на работу строго к восьми утра. В холле Управления вместе с ним ждали два человека: мужчина лет тридцати пяти и женщина чуть моложе программиста, оба в . На Даниила в его ставшем привычным костюме добропорядочного гражданина посмотрели и, кажется, сильно смущались своего не сильно презентабельного вида.

Однако пришедший за ними офицер – морщинистый седой полковник с большой папкой в руках, – кажется, не обратил на это внимания. Он что-то буркнул в виде приветствия и жестом приказал следовать за ним.

Они поднялись на третий этаж, прошли по коридору, и полковник открыл одну из дверей и пропустил новобранцев внутрь.

Внутри посреди комнаты стоял длинный белый стол со стульями с обеих сторон, вдоль стен стояли металлические сейфы,

Полковник указал им на стулья и, пока они садились, достал из одного из сейфов черный глянцевый шлем с щитком и большую пачку одноразовых ножей, положил их на стол перед собой и пристальным взглядом обвел новобранцев.

– Итак, приступим к инструктажу. Меня зовут Павел Андреевич, и я буду вас обучать. Ваши имена, – он открыл папку и посмотрел на первую страницу, – мне известны. Вы все подписали трудовые договоры, так?

Новобранцы дружно кивнули.

– Все с должным вниманием прочитали текст мелким шрифтом?

Мужчины кивнули, но девушка возразила:

– Но, товарищ полковник, в договоре нет мелкого шрифта!

– Правильно. Но некоторые увидели его там! К чему я это говорю? Здесь вы увидите много такого, что вы даже не подозревали об этом мире. И да, мелкий шрифт в договоре был. Просто никто из вас его не заметил. Но не все решились в этом признаться!

Полковник поднял шлем.

– Вы как сотрудники правоохранительного ведомства должны быть кристально честны и порядочны. В том смысле, – он перевел взгляд на Даниила, – в каком это слово используется в нашем мире. Мы будем бороться с преступниками, как обычная полиция, но только наши преступники гораздо сильнее, безжалостнее и подлее, чем то, с чем работает обычная полиция. И наше основное оружие – вот это, – он помахал шлемом в воздухе.

Вы будете надевать их на задания. Это нечто невообразимое. Видите? – полковник повернул шлем боковой стороной к новобранцам. – Вот эти разноцветные кнопки? Это светодиодные индикаторы. В шлемы встроены специальные церебральные стимуляторы. Эти индикаторы показывают, какой стимулятор работает. Синяя – телекинез, желтая – целительство, красная – телепатия, зеленая – предвидение, оранжевая – левитация. Нажимаете на кнопку и включаете. И всё, в этот момент вы становитесь экстрасенсами с соответствующими способностями. Сейчас я вам продемонстрирую.

Полковник отступил на шаг назад, надел шлем и опустил полупрозрачный щиток. Выглядел он чрезвычайно зловеще, и Даниил поежился.

– Смотрим внимательно, – скомандовал полковник. – Синяя кнопка – телекинез.

Он нажал на синюю кнопку, и, когда загорелся синий светодиод, пачка ножей вдруг скользнула к левому концу стола, потом проехала на правый конец, там поднялась в воздух, повисела и пролетела обратно на середину стола перед полковником.

– Оранжевая кнопка – левитация.

Как только полковник дотронулся до оранжевой кнопки, он стал медленно подниматься в воздух, застыл, не касаясь пола, и с громким стуком упал вниз.

– Красная кнопка – телепатия… Так, теперь я знаю, кто из вас что думает, – нарочито угрожающим тоном произнес полковник. – Кто подумал: «Что за фигню мне тут показывают»? Отставить, Галкина. Кто подумал: «Зря я вчера «Дорожную» включал»? Отставить, Кузнецов. Запомните, наркотики у нас строго запрещены, за дорожки мы не увольняем – отправляем по статье. Так, а кто это у нас такой умный, что вообще ничего не думает?

– Я! – машинально поднял руку Даниил. – Я просто…

Полковник махнул на него рукой.

– Теперь последняя, желтая кнопка. Добровольцы есть?

Новобранцы переглянулись.

– Нет добровольцев? Отлично, тогда я назначу сам. Вот ты, бездумный, – полковник ткнул пальцем в Даниила. – Пиджачок сними и иди сюда.

Программист послушно встал из-за стола, снял пиджак, бросив на спинку стула, и подошел к полковнику. По приказу офицера закатал рукав рубашки до локтя.

Полковник с видом фокусника, который сейчас вытащит кролика из шляпы, взял нож и ударил по руке новобранца.

– Черт, черт! – выкрикнул Даниил, когда из раны кровь брызнула, и согнулся от боли, зажимая рану левой рукой.

Кровь ярким красным ручейком потекла на стол.

– Видите? Повреждена артерия. Он истекает кровью, – спокойно и размеренно заговорил полковник. – В полевых условиях это достаточно опасное ранение. Но тут вы включаете режим целительства и устраняете эту проблему.

Офицер нажал на желтую кнопку, достал из папки медицинские перчатки, не торопясь надел и потянул на себя истекающую кровью руку Даниила. Тот слабо попытался сопротивляться, кривясь от боли и прижимая левую ладонь к предплечью. Полковник отбросил его ладонь и приложил свою. Через секунду ручеек крови прекратился. Даниил посмотрел в глаза за полупрозрачным щитком – офицер глядел на него испытующе, словно энтомолог на бабочку.

– Вот так это и работает, – через несколько секунд полковник убрал свою ладонь с руки новобранца: на месте раны остался затянувшийся красный шрам. – Там, на стеллаже, возьми салфетку и сотри кровь, – приказал он Даниилу. Пока тот ходил за салфеткой, он продолжал: – Вы научитесь этому и еще кое-чему другому, не менее необычному. Это наша рутина. Наши преступники все это тоже умеют, и без таких навыков бороться с ними невозможно. Суперменами вы, конечно, не станете, но по работе сильно помогает.

Даниил нашел на стеллаже коробку с салфетками, достал одну, осторожно промокнул кожу вокруг ноющей раны, потом, подумал, подошел к столу и стер кровь с белого пластика.

Полковник искоса посмотрел на него, дотронулся до синей кнопки на шлеме – и окровавленная салфетка вырвалась из рук новичка и улетела в дальний угол за шкаф.

– Теперь пора вам самим попробовать, как это работает, – офицер снял шлем с головы и вручил Даниилу. – Начнем с тебя, надевай.

Даниил надел шлем. В первую секунду он ничего не почувствовал, потом в ушах резко зашумело, словно на него обрушился водопад, голова закружилась, и он упал бы, если бы полковник не удержал его за плечо.

– Синяя – телекинез, – объявил инструктор, дотронулся до шлема.

Картинка перед глазами Даниила резко смазалась, дернулась и снова вернулась к прежнему виду, только теперь вокруг предметов появилась слабая аура. Программист осторожно потрогал белый стол в бледном сиянии, повел взглядом по комнате. Предметы, на которые был в тот момент устремлен его взгляд, начинали светиться ярче и блекли, когда он переводил глаза дальше.

– Выбери предмет и перемести его, – скомандовал полковник.

– Выбрал, – неуверенно ответил Даниил, задержав взгляд на папке.

– Перемещай!

– Как?!

– Мозги напрягай! – рявкнул полковник.

Даниил сосредоточился на папке – аура вокруг нее усилилась и быстро перевел взгляд на конец стола. Папка сдвинулась с места и переползла на несколько сантиметров, но тут полковник прижал ее ладонью.

– Молодец! Теперь оранжевая – левитация, – офицер дотронулся до шлема.

Даниил почувствовал резкий приступ тошноты и головокружение, изогнулся и увидел, что его ноги оторвались от пола, так что он теперь висит в воздухе. Оба других новичка привстали с места, чтобы посмотреть, что происходит, но программист тут же плюхнулся обратно.

– Красная – телепатия!

«Красавчик!» – донесся до него испуганно прерванный обрывок мысли Галкиной. «Че, правда, что ли, он сможет прочитать мои мысли?» – недоверчиво думал Кузнецов. «Слышно меня?» – строго спросил полковник.

– Слышно, – кивнул Даниил.

– Желтая – целительство.

– Может, не надо? Хотя бы объясните, как это делается? – жалобно простонал Даниил.

– Экстрасенсорика подскажет тебе, – отрезал офицер и с ножом в руке повернулся к Кузнецову: – Иди сюда.

– Это точно надо? – спросил тот испуганно, на ходу заворачивая рукав.

– Отставить разговоры, – оборвал его офицер и полоснул его по руке.

Кровь хлынула широкой волной, сердце Даниила судорожно забилось, в висках застучало. Он протянул трясущиеся ладони к ране, прижал. Сосуды в его пальцах стали бешено пульсировать, до боли и рези в кончиках, но он только сильнее давил на кожу Кузнецова. Когда полковник приказал ему отпустить руку, он еле услышал эту команду, так что офицеру пришлось силой отрывать его ладони от руки побледневшего Кузнецова. Когда после последнего испытания с Даниила сняли шлем и отпустили отдыхать, он устало свалился на стул и тупо уставился на стол перед собой и так и сидел, пока под присмотром полковника Галкина и Кузнецов проходили первую тренировку.

В конце инструктажа, когда новички с отупевшим выражением лиц снова сидели за столом напротив полковника, Кузнецов спросил, указав пальцем на шлем:

– А откуда это?

– Что?

– Эти… как их… церебральные стимуляторы?

– Это просто записи мозговой активности реальных экстрасенсов – телекинетиков, левитаторов, телепатов, целителей.

– А разве экстрасенсы существуют? – вставила вопрос Галкина.

– Я ждал этого вопроса, – нахмурился полковник. – Всегда так. Я показал вам, как это работает, вы сами на себе попробовали, как это работает, но всё равно вы спрашиваете, существуют ли экстрасенсы. Вы сталкивались с ними как минимум однажды и приобрели негативный опыт.

– Нет! – дружно энергично откликнулись все трое.

– Да. Могу показать.

Полковник сходил к стеллажам и вернулся с пультом, помахал им, и с потолка спустился экран. На нем появились записи с камер наблюдения.

На первой записи на парковке женщина подходила к своему автомобилю. К ней подошел человек в куртке с накинутым на голову капюшоном, взял из рук сумку, вынул из нее пачку купюр и вернул сумку женщине. Та села в машину.

На второй записи Даниил узнал себя. Вот он идет по залу, в самом левом углу, где едва можно различит силуэты людей, его бьет в лицо плохо заметный человек, и Даниил падает.

На третьей записи на пустой улице мужчина, похожий на Кузнецова, подходит к автомобилю, садится в него, тут же вылезает обратно; к нему подходит девушка в куртке с накинутым на голову капюшоном, забирает у него ключи, садится в машину и уезжает.

– Так вот она где! А я-то голову сломал, всё думал, почему мне пришла в голову мысль, что у меня есть машина! А она и вправду есть. Точнее, была! – тихо пробормотал Кузнецов.

– Вспомнили?

Павел Андреевич оглядел их придирчивым взглядом. В этот момент в комнату тихо вошел и встал у него за спиной хмурый белобрысый лейтенант. Полковник мельком оглянулся на него и продолжил:

– И это самые невинные из их преступлений. Теперь вами займется мой помощник, будет вас натаскивать нормально пользоваться нашим вооружением.

До самого вечера они тренировались телепортировать предметы так, что Даниилу показалось, что у него закипают мозги. Впрочем, его отпустили раньше других, так как ему телекинез давался явно лучше, чем остальным новичкам.

Изучение премудростей экстрасенсорики продолжалось всю неделю. Занятия по телекинезу отнимали больше всего сил, но Даниил научился перемещать предметы в поле зрения почти точно. Левитация им всем давалась с большим трудом, больше чем на десяток сантиметров никому из новичком оторваться не удавалось, хотя их тренер – лейтенант Демьян Бочкин – порхал, как бабочка и для наглядности на заднем дворе спрыгивал с пятого этажа без проблем. Целительство тоже продвигалось туго, а после опытов на муляжах, все залитые кровью, они выглядели, как после выжившие после жуткой бойни. Новые коллеги беззлобно подшучивали над ними, но в общем помогали как могли.

Так что в выходные Даниил объявил, что с места не сдвинется, а отключит свой истощенный мозг и отправит на реабилитацию.

Дочь хлопотала вокруг него, читала книжку и норовила кормить с ложечки, так что Даниил едва сдерживал улыбку, принимая ее заботу.

Вечером в субботу позвонил Торканов, принялся жаловаться на новые порядки в офисе; программист слушал его вполуха, даже удивляясь, как мало его интересуют происшествия на бывшем месте работы. Еще пару недель назад он по вечерам заходил на сайт компании, с жадностью отыскивая мельчайшие намеки на новости, а тут вот тебе на: неинтересно. Единственное, чего ему хотелось, – чтобы рассказ побыстрее закончился и можно было бы погрузиться в простое бездумье.

***

Новая неделя началась с рутинных тренировок, теперь уже к привычным шлемам, выданным персонально каждому новичку, прибавились экзоскелетные бронекомплекты. В них оказалось значительно сложнее левитировать, и с новичков семь потов сходило, прежде чем они могли оторваться хотя бы на десять сантиметров от пола. Лейтенант, стиснув зубы, гонял их снова и снова, так что в конце концов они просто свалились на пол и лежали, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Бочкин с мрачным видом стоял над ними и смотрел на их распростертые тела.

– Лейтенант, а можно вопрос? – прошептала Галкина.

– Мариночка, можно.

– Почему мы тренируем только вот это всё, но ни разу не использовали зеленую кнопку?

– Потому что зеленая кнопка – это предвидение.

– И?

– Оно не нужно для полевых операций.

Бочкин присел над ними на корточки и понизил голос:

– И еще: хотите дружеский совет? Никогда не используйте режим предвидения. Не нажимайте эту кнопку. Поставьте на свои шлемы заглушку на эту кнопку, вот как у меня, – он с усилием стащил со своего шлема прозрачную пластину и показал новичкам.

– А что будет в этом режиме?

– Тех, кто его использовал, забирали. Не всех, но многих. Поэтому… – голос Бочкина стал едва слышен, – не стоит рисковать. Видели плакаты в коридоре на первом этаже?

– Видели, – ответил Кузнецов.

– Если увидите на них что-нибудь странное, берегитесь – вас заберут.

– Куда?

– Вряд ли в хорошее место. И никто из тех, кого забрали, не возвращался. И ладно, – он поднялся и заговорил обычным громким голосом. – Поднялись и за работу, за работу!

После обеда в комнату заглянул полковник и затребовал Иванова на задание – для разнообразия.

Даниил спустился в оружейную, вместе с другими сотрудниками группы вручили штатное оружие и бронекомплект.

Они загрузились в бронированный фургон и отправились на задание.

Им предстояло отконвоировать в суд из колонии какого-то мелкого мошенника, в общем, дело несложное и теоретически безопасное.

Всю дорогу группа просидела молча, хотя Даниила так и подмывало пуститься в расспросы.

В колонии они выбрались из фургона во двор, окруженный серыми зданиями с глухими стенами без окон. Через несколько минут из двери одного из зданий пара местных сотрудников в бронекостюмах, похожих на комплекты конвойной группы, вывели заключенного: пожилого мужчину в неброском спортивном костюме с белым полушлемом на голове. На передней стороне полушлема светилась ярко-фиолетовая полоса. Мужчину подвели к фургону, он безропотно забрался внутрь, за ним в фургон последовали конвоиры.

Когда все двери были закрыты, руководитель группы коротко скомандовал:

– Дежурим по очереди, как обычно, – и, поймав удивленный взгляд Даниила, пояснил: – Контролируем конвоируемого телепатией. Просто надо сидеть и читать мысли.

По дороге в город Даниилу не пришлось дежурить: остальные конвойные в группе распределили время так, что ему времени не досталось. Так что он просто сидел молча и старался ни о чем не думать: когда рядом человек в телепатическом режиме, инстинктивно хочется никому свой внутренний мир не показывать.

Заседание проходило в пустом зале: не было даже журналистов, которые обычно ведут уголки судебной хроники, только адвокат, судья, прокурор и привезенный конвоирами подсудимый. Даниил вместе с Леонидом Гараевым стоял около клетки с заключенным – только тут из речи обвинения он узнал, что того зовут Макар Гущин. Адвокат, юная девушка с отчаянным лицом, пыталась что-то возражать, но Макар сразу же признал себя виновным.

Скучающая судья, которая всю речь прокурора что-то сосредоточенно читала в телефоне, удалилась в соседнюю комнату для подготовки приговора.

– Видишь, как все быстро, – Гараев толкнул Даниила локтем в бок. – Как в анекдоте – неужели даже чаю не попьете?

Даниил собрался было переспросить, но судья уже вернулась, быстро зачитала текст:

– … в сообщениях называл вечный огонь язычеством, чем выказал крайнее неуважение... в связи с особой общественной опасностью приговаривается к году заключения в колонии…

Адвокат вздохнула и прикрыла рот рукой, сам подсудимый улыбнулся.

– Гущин, не понимаю вас, – добавила судья уже от себя. – Ну вот зачем вам это? Почему?

– Ваша честь, да дали бы вы лет двадцать, чтобы мы каждый год с вами не встречались, – с улыбкой ответил Гущин.

Адвокат ахнула, прокурор закашлялся.

– Я бы и обжаловать не стал. Лучше до конца жизни сидеть в колонии, чем лежать в мавзолее.

– До встречи в следующем году, – мрачно ответила судья.

На обратном пути конвойные снова распределили телепатические дежурства, и теперь в самом конце выпал черед Даниила.

Сидевший до него на дежурстве Гараев уступил ему место у самой стенки и хлопнул по плечу.

– Это сложно? – спросил Даниил тихо.

– Нет! – Гараев отключил свой шлем. – Просто слушаешь, что он думает. Если задумает сбежать или что-нибудь такое, ты услышишь и скажешь нам. Мы все вместе разберемся.

– Но как я узнаю, что он задумал сбежать? – неуверенно спросил Даниил.

– Потому что он будет думать, как сбежит и… кто ему поможет.

– Не пугай его, Леня, – вмешался Аничкин – руководитель группы. – Гущин – нормальный мужик, у нас меньше всего с ним проблем. Так что ты просто… сиди и слушай. Такие, как он… они вообще ничего не думают, когда мы в режиме телепатии. Они молятся… Обычно когда они думают, что их мысли читают, они молятся. Они говорят, что часто это самые лучшие мысли, которые приходят в голову человеку.

Даниил нажал красную кнопку. В наступившей тишине он услышал нечленораздельное бормотание, которое не стихало до самого прибытия в колонию.

Конвой сдал Гущина охранникам колонии.

На прощанье Аничкин пожал заключенному руку:

– Вы самый лучший наш подопечный, спасибо за приятное времяпрепровождение.

– До встречи через год.

Глава 8

В первое серьезное задание новички попали через неделю. За эту неделю они, как говорил Бочкин, сильно продвинулись в освоении экстрасенсорных режимов. Даниил даже научился перемещать предметы, не видимые в обычном режиме. У остальных успехи были скромнее, но все уже уверенно телепортировали небольшие вещички, почти минуту подвисали в воздухе и излечивали муляжи.

И ранним утром когда Аничкин объявил о новой миссии, новички уже были готовы.

Руководитель собрал группу захвата в зале для совещаний: комнате на первом этаже в задней части здания. Посредине светился большой виртуальный экран, перед ним стояло несколько рядов черных пластиковых кресел. На потолке горело несколько квадратов-ламп, остальные оставались темными, так что в зале было сумрачно. Сотрудники расселись в кресла; троица новичков устроилась в последнем ряду.

Аничкин окинул взглядом свою группу и начал инструктаж:

– Мы получили сигнал, что наши объекты скрываются в жилом комплексе «Пароходики». Это на самой окраине, на западе. Комплекс давно заброшен, так что кроме наших целей там никого нет. В каком-то смысле нам развязаны руки. Но! Помним – особенно новички – оружие применяем только в самом крайнем случае. И одно, и другое. Ясно?

На экране появилось изображение двенадцатиэтажного здания с блеклыми синими полосами на стенах.

Полицейские закивали.

– Наши объекты – телепаты среднего уровня и внушатели. Двое.

На экране появились фотографии молодых людей: темноволосого парня лет двадцати пяти и молодой коротко стриженой шатенки лет тридцати. В парне Даниил узнал того человека, который пару недель назад ударил его по лицу в центре занятости. Он перевел взгляд на Аничкина – тот пристально смотрел на него.

– Их местонахождение отслеживается, и мы всегда будем примерно знать, где они находятся, – продолжил руководитель группы. Сейчас они здесь.

На экране появилось изображение комнаты и спящего на диване человека. Он лежал, закутанный в потертый бежевый плюшевый плед с поредевшей бахромой. У стены стоял старомодный шкаф с зеркальными раздвижными дверями, на светлом полу валялись разнообразные сумки и кроссовки и несколько больших пластиковых фляг с водой. За шкафом виднелась кустарно прорубленная дверь в соседнюю комнату. На противоположной стене косо висел большой экран телевизора.

В соседней комнате за занавешенными окнами угадывалась кровать, на которой спала женщина. Через секунду мутное изображение настроилось, стало четким: женщина спала лицом к окну, укрывшись по самую шею одеялом в пестром пододеяльнике. Ее темные волосы разметались по подушке. Рядом с кроватью на тумбочке валялось несколько вскрытых пакетиков из-под чипсов. На кресле за кроватью лежала небрежно брошеннаяодежда. Больше в комнате ничего не было.

– Обстановка ясна? – быстро спросил Аничкин. – Поднимаемся и задерживаем. Рабочий режим – телепатия, раз уж наши цели ­– внушатели. Новички держатся сзади и не путаются под ногами.

Галкина густо покраснела, но больше никакой реакции от новичков не последовало.

Группа направилась в оружейную. На этот раз они получили оружие и бронекомплекты с дополнительным модулем – синей пластиковой коробочкой.

– Операция непредсказуемая, они будут фиксировать все ваши действия, – сказал Гараев, пристегивая по очереди новичкам модуль к шлему.

– А почему в прошлый раз ничего такого не было? – Даниил подергал модуль.

– В прошлый раз такого распоряжения не было. А сегодня есть.

Команда погрузилась в полицейский автомобиль и выехала. Добрались они до места на удивление быстро и тихо, Даниил был уверен, что до «Пароходиков» придется ехать не меньше часа. Но уже через минут через двадцать машина остановилась, и спецы выскочили к подъезду. Аничкин жестами показал старым бойцам подниматься по лестнице; новички должны были оставаться внизу и следить за окрестностями. Их расставили с трех сторон здания и приказали не спускать глаз с подъездов и желательно вообще ничего не думать. Если из дверей покажется кто-нибудь из задерживаемых, нужно было задержать его до подхода остальных бойцов.

Бойцы одновременно, как по команде, хлопнули по шлемам, включая режим телепатии, и скрылись в подъезде. Новички задержались, но потом и на их шлемах загорелись красные индикаторы.

Даниил стоял напротив с автоматом наизготовку, старательно подавляя даже самые слабые мыслишки, которые против его воли то и дело норовили возникнуть в мозгу, и молча смотрел на дверь. Откуда-то сверху до его слуха доносились звуки борьбы, грохот, пальба, а его сознание улавливало обрывки чужих мыслей и эмоций. Он старательно заглушал эти телепатические всплески, пока наконец одна из мыслей не стала усиливаться и повторяться так, что ее невозможно было сдержать. «Бежать… еще пара шагов, и я свободен», – настойчиво пульсировало рефреном в его сознание.

Дверь распахнулась: на пороге с пистолетом стоял тот самый парень, который спал на диване. Сейчас он тяжело дышал от бега, лицо блестело от пота, всклокоченные волосы топорщились в разные стороны.

– Стоять! – крикнул Даниил и вскинул автомат. К своему удивлению, он вдруг холодно и безжалостно подумал: «Целиться в сердце, плавно нажимать на крючок».

Телепат, наверное, прочитал его мысли, потому что быстро бросил пистолет на землю и поднял руки.

– На землю на колени, – приказал Даниил, и парень быстро опустился на колени.

– Брат, брат, – он оглянулся на подъезд, откуда доносился приближающийся топот, – отпусти меня, прошу… Мне нельзя в тюрьму! Прошу…

– Не двигаться, – ледяным тоном ответил Даниил, и тут почувствовал странное свербение в позвоночнике.

– Мне нельзя в тюрьму! – умоляющим тоном продолжал телепат. – У меня семья, ребенок. Он умрет, если я попаду в тюрьму! У тебя ведь есть ребенок? Ты должен меня понять!

Свербение в позвоночнике Даниила перешло в острую боль, которая быстро поднялась вверх и стянула мозг. Боец поморщился и неожиданно для себя с ожесточением подумал: «Пристрелю его, пока никто не видит...»

– Не стреляй, не стреляй, пожалуйста! – горячечно зашептал телепат. – Что я такого сделал, чтобы убивать меня?

Он искоса посмотрел на свой пистолет – Даниил краем глаза увидел этот взгляд, – но даже не попытался потянуться за ним. Вместо этого телепат закрыл лицо пыльными руками, и Даниил увидел маленького мальчика, лет пяти, в красной куртке и джинсах, который катался на велосипеде кругами перед ним. Мальчик поднял к нему свою очаровательную пухлую мордашку с огромными голубыми глазами и спросил:

– Папа, а когда ты придешь ко мне снова? Я скучаю по тебе!

– Завтра, завтра, малыш, – прошептал Даниил и опустил автомат. – Я приду завтра.

Телепат резко вскочил на ноги и бросился бежать, но Даниил не заметил этого, потому что малыш бросил велосипед и подбежал к нему, схватил его за руку:

– Только не обмани меня, я буду ждать!

Даниил воочию ощутил это прикосновение теплой влажной ладошки, присел на корточки и заглянул в глаза мальчика, – но в этот момент малыш рассеялся в воздухе, и вместо него Даниил увидел спину убегающего телепата, который скрылся за забором, окружавшим соседний дом.

Через несколько секунд из подъезда выскочили два бойца, подскочили к Даниилу, один подхватил его под руку и рывком поднял на ноги. Тот бессмысленным взглядом уставился на сослуживца. Боец потормошил его за плечо, пощелкал пальцами у лица.

– Бесполезно, мы его упустили, – раздраженно ответил второй, Гараев. – Нет сигнала от станции слежения.

Они втроем вернулись к машине.

Вскоре из подъезда спустились остальные бойцы с задержанной в наручниках – девушка, небрежно, впопыхах одетая в толстовку и спортивные штаны, с еще более растрепанными волосами, с нескрываемой ненавистью смотрела на своих охранников. Через несколько минут подъехал автозак, и телепатку, надев ей на голову белый полушлем, посадили в него. Пара девушек из команды: Галкина и Пономарева – отправились с ними, остальные загрузились в фургон и поехали в Управление.

После обеда Аничкин устроил разбор операции в зале для совещаний. Он что-то бодро рассказывал, показывая на экране схемы и фотографии; судя по его отчету, группа всё сделала неправильно, и единственные, кто не допустил ошибок, – это новички Галкина и Кузнецов. Кто-то из оперативников возмущенно заметил, что Галкина и Кузнецов вообще ничего не делали.

– Вот именно, у нашей группы лучше всего сработала только та часть, которая ничего не делала, – резко ответил Аничкин. – Все остальные сработали отвратительно. И задание мы не выполнили – упустили опасного преступника.

– Шеф, не такой уж он и опасный, – возразил кто-то из оперативников, – вот Ивлеев был опасный. А этот… воришка мелкий.

– Он обошел двух опытных оперативников и одного новичка. Уже опасен, – подал голос Бочкин.

Выслушав короткую перепалку, Аничкин закончил совещание в самом мрачном духе.

Тем не менее, в конце рабочего дня Гараев отвел новичков в сторону и шепотом сообщил, что вечером намечается вечеринка в баре в честь боевого крещения новобранцев.

Бар находился на соседней улице, антивандальное окно украшали большие эмблемы Управления.

Пиво им подали безалкогольное, и Бочкин объяснил, что всем сотрудникам только безалкогольные напитки и продают, потому что такое правило.

Оперативники посидели, потравили истории и анекдоты и разошлись.

Домой Даниил вернулся чуть позднее обычного. На пороге его встретила дочь и с ходу объявила, что сегодня она будет воспитательницей, а папа и Барсик будут детсадовцами и сейчас у них будет занятие.

От папы требовалось только сидеть смирно и слушаться, поэтому Даниил согласился и свалился на диван. Барсика дочь усадила рядом, но котенок, разумеется, сразу заинтересовался узорами на покрывале и устроил на них охоту с прыжками и попытками раскопать ямку на диване.

Девочка строгим голосом прикрикнула на котенка и приказала успокоиться; Даниил взял его на руки и стал гладить. Барсик мгновенно забыл про охоту и замурлыкал, вытянувшись поперек колен.

– Сегодня я прочитаю вам книгу, – серьезно сказала девочка и взяла одну из книг Даниила с подоконника, вышла на середину зала. – Это будет стихотворение! А потом мы его выучим!

Я купила кошке

Новые сапожки,

Расчесала ей усы,

Сшила новые трусы,

Только как их надевать?

Хвостик некуда девать!

Она захихикала после последней строчки и повторила:

– Хвостик некуда девать! А теперь повторяйте!

Даниил послушно повторил стихотворение, котенок принялся лизать лапу. Девочка похвалила папу и начала строго выговаривать Барсику, который замер с высунутым языком и уставился на «воспитательницу» круглыми зелеными глазами.

Вскоре Анастасия с кухни позвала их ужинать. Котенок мгновенно сорвался с места и вылетел из зала на зов, а люди пошли степенно, как полагается представителям класса «венец природы». Иришка взяла Даниила за руку и перед входом на кухню спросила:

– Папа, а где мальчик?

– Какой мальчик?

– Которого ты сегодня встретил.

– Солнышко, я не встречал сегодня никаких мальчиков.

– Разве ты не обещал ему прийти завтра?

Даниил хмыкнул, но объяснять не стал. В конце концов, не будет же он пересказывать всю операцию маленькому ребенку. Да и взрослому ребенку он бы рассказывать о ней не стал.

Весь ужин дочь описывала сегодняшнее занятие в детсаду, Даниил с отсутствующим видом поддакивал ей, Анастасия подыгрывала, а Барсик безнадежно пытался вскарабкаться на стол, по штанам то папы, то мамы.

***

Следующий рабочий день для Даниила начался с консультации у психолога. Всех трех оперативников, контактировавших с телепатом: его, Гараева и Груздева, – направили в кабинет психологической разгрузки. Они удобно разместились в мягких креслах в комнате с неярким светом, с виртуальными тропическими пейзажами на стенах и стеллажом с живыми цветами. Прямо перед ними стояло еще одно пустое кресло. Старые оперативники хмуро смотрели в пол, но Даниил по-настоящему наслаждался атмосферой – всё было так похоже на тот безмятежный отпуск, который закончился только месяц назад – когда они провели две недели на морском курорте с экскурсиями, сувенирами, потратили кучу денег и вернулись с кучей впечатлений в полной уверенности, что жизнь будет идти, как прежде, но… тут Даниил от злости сжал кулаки.

– У нас новенький? – резкий скрипучий голос психолога вывел его из задумчивости.

Голос принадлежал толстяку в синеватом халате, полностью лысому, с бледным лицом с узкими губами. Психолог присел на краешек своего кресла, не сводя изучающего взгляда с Даниила, положил на колено планшет.

– Позвольте мне представиться. Рыков Петр Петрович, запомнить очень легко. Остальные меня знают, с вами, я надеюсь, мы сможем найти общий язык… – он посмотрел в планшет, полистал станицы и хмыкнул.

– На испытательном сроке? Понятно… Тогда вами я займусь в последнюю очередь, пока сидите и слушайте.

Психолог неграциозно поднялся с кресла, принес со стеллажа из-за горшка с цветами белый полушлем и вручил его Гараеву. Оперативник со вздохом надел шлем на себя, и допрос начался.

Под скрипучие вопросы психолога Гараев нудно и подробно описывал каждое свое действие, каждый шаг во время операции. Рыков время от времени делал какие-то заметки в планшете. Под конец он объявил, что не видит никаких отклонений и возможных последствий. Затем пришла очередь Груздева. Он надел белый полушлем и говорил так же, как и Гараев, – скучно, бесцветным голосом, неэмоционально, но скрупулезно, однако в конце психолог объявил, что дела у того однозначно плохи, и выписал направление на реабилитацию. Когда наступил черед Даниила, он, надев полушлем, стал рассказывать, старательно подражая манере своих сослуживцев, чрезмерно детально, тупо и бесстрастно, словно пономарь. Когда рассказ закончился, наступила тишина: Рыков застыл в неподвижности, постукивая по экрану своего планшета. Старые оперативники переглянулись и перевели глаза на Даниила. Тот невольно наморщил лоб и напрягся.

– Мне кажется, вы не всё мне рассказали, – наконец неуверенно выдавил из себя психолог. – Расскажите, что вы видели. Всё, что видели.

– Не понимаю, – дрогнувшим голосом ответил Даниил.

– Вы что-то видели…Или это вытеснено? Хорошо, сейчас я проверю.

Рыков сходил за обычным шлемом, спрятанным за горшками с цветами, и, вернувшись, включил режим телепатии.

– Расскажите снова, начиная с появления Зайцева из подъезда.

Даниил стал еще раз описывать операцию, тщательно подавляя эмоции, но в этот раз помимо его воли, где-то на заднем фоне его сознания рождались картинки: грязной двери с пятнами ржавчины, песка на потрескавшемся асфальте, разбитого домофона с торчавшими проводами, темных ступеней в глубине подъезда, складок на толстовке телепата, пятен на его штанах, взъерошенных волос, мокрого от пота лба, пистолета, в котором не осталось патронов, ужаса в глазах… Видения появлялись на дальнем плане, потом всплывали вперед и пропадали. Зайцев, падающий на колени, отбрасывающий пистолет, пятно крови, растекающееся по его груди, телепат, падающий на спину... Потом появился мальчик…

– Мальчик? – спросил психолог удивленно. – Там бы мальчик?

– Не-е-ет, мальчика мы не видели, – неуверенно ответил Гараев.

– Это же внушитель, он мог внушить мальчика, – сказал Груздев.

– Внушители могут внушать только при физическом контакте, тем более слабые внушители типа Зайцева, – отрезал Рыков.

– Может быть, Зайцев не просто внушитель, а что-нибудь еще?

Психолог немного помолчал, потом пожал плечами и направил Даниила на реабилитацию вместе с Груздевым.

Теперь каждый день в обед они должны были ходить в центр реабилитации в двух кварталах от здания Управления. Первый же сеанс поверг Даниил в недоумение: в длинном зале с искусственным освещением без окон мрачный оператор в белом халате уложил их на длинные черные кушетки, надвинул прозрачные колпаки и вышел.

Через секунду перед глазами Даниила замелькали образы из его прошлого, не такие яркие, как в кабинете психолога, но тоже выразительные и подробные. На этот раз у него начался шум в ушах, сначала легкий и едва заметный, потом усилившийся до нестерпимого гудения.

Спустя десять минут боль стала невыносимой, и Даниил со стоном выскользнул с кушетки на пол.

Груздев же, казалось, ничуть не страдал, а попросту спал.

В ту же секунду в зал влетел оператор и приказал немедленно вернуться под колпак. Даниил попытался отнекиваться, но оператор с необычайной силой закинул его на кушетку и надвинул колпак, пообещав вколоть миорелаксатор, если пациент будет артачиться.

К счастью, до конца сеанса оставалось всего несколько минут, и вскоре Даниил вывалился в коридор, упал на пол и обхватил голову руками. Груздев присел на корточки рядом, протянул таблетку обезболивающего.

– Первый раз всегда так паршиво бывает. Потом станет легче. Но вообще лучше держаться от этого подальше… от психолога, от реабилитации.

После реабилитации, хотя головная боль и прошла, Даниил до вечера чувствовал себя оглушенным и с трудом мог выполнять элементарные перемещения в режиме телекинеза, попытки левитации приводили к болезненным падениям, так что в конце концов он забился в пустой учебный кабинет и прикорнул в тишине.

Глава 9

На следующий день с самого утра Даниил с тоской думал о предстоящем сеансе реабилитации, хотя уже вчера вечером полностью пришел в себя. Во время стрельб в тире он к удивлению для себя показал настолько хорошие результаты, что Аничкин одобрительно хмыкнул и показал большой палец.

Ближе к обеду Даниил нашел Груздева, чтобы вместе пойти на реабилитацию, но сигнал общего сбора остановил их.

Аничкин скептически посмотрел на них, когда они вместе с остальными зашли в оружейную, словно сомневался, смогут ли работать наравне с другими оперативниками, но махнул рукой и согласился.

В этот раз им предстояла срочная миссия – брать действительно опасных телекинетиков, за которыми числились несколько нападений на банки, тюрьмы и ювелирные магазины. В банде

Группа быстро добралась до микрорайона «Липки», где засекли банду телекинетиков, выгрузилась из машины. Микрорайон этот, заброшенный, как и «Пароходики», находился на окраине города, пребывал в запустении и выглядел очень уныло. Обшарпанные стены многоэтажек словно источали из себя неприязнь к незваным пришельцами. Заброшенные спортивные площадки, как жуткие ладони, тянули к небу корявые пальцы – турники и ворота с облупившейся краской. Асфальтовые дорожки были покрыты толстой коркой засохшей грязи, после дождей превращавшейся в густую массу, на которой оставались следы людей, входивших в эти дома.

Аничкин подвел группу к нужному одноподъездному зданию, приказал трем оперативникам: Даниилу, Груздеву и Гараеву – оставаться внизу и прикрывать в режиме телепатии. Остальные, включив телекинез, бесшумно скользнули в дверь.

Даниил прислушивался к звукам и мыслям, но долго ничего не было слышно. Груздев обошел дом по периметру, вернулся и жестом показал Гараеву занять пост справа от подъезда.

– Послушай, а нам не надо включить режим телекинеза? – слегка встревоженно спросил Даниил.

– Нет, мы на связи. Надо знать, что у них происходит.

– А если включить одновременно телепатию и телекинез?

– Не, не получится. Можно только один режим активировать. Когда нажимаешь на кнопки, на какую первую нажмешь, та и включится. Нажмешь на другую – режим переключится. Даже если одновременно нажимать, все равно какая-то нажимается первой, какая-то второй. Ну, ты понял.

Затем он отошел влево от подъезда и остановился там, тревожно оглядываясь по сторонам.

Сначала всё было спокойно, но несколько минут спустя в сознании Даниила появилась чужая тревога и боль, а из рации донесся приказ срочно подниматься наверх.

Трое оперативников вбежали в подъезд и помчались по лестнице вверх. На площадке второго этажа корчился от боли Кузнецов, зажимая бок; из-под его пальцев сочилась кровь, и красная лужица растекалась по полу.

Гараев задержался на секунду, наклонился, оторвал руки Кузнецова от бронекостюма, обнажил рану и, когда молодой оперативник снова инстинктивно вцепился в нее, ударил по желтой кнопке на его шлеме.

– Цели себя!

Гараев быстро догнал проскочивших вперед Даниила и Груздева. На третьей площадке лежали двое оперативников; судя по тому, насколько пол был залит кровью, им досталось еще больше. Кровавый след тянулся по ступенькам вверх.

Старые оперативники только мельком взглянули на своих сослуживцев и помчались дальше, новичок не отставал.

На пятом этаже у окна, прижавшись к стене, стояла бледная Галкина. Ее шлем с пятнами крови валялся рядом на грязном сером подоконнике, по лицу бежали алые струйки. Она с трудом подняла руку и указала наверх.

Оперативники быстро побежали по лестнице. На седьмом этаже дверь в одну из квартир была распахнута. Кровавый след вел через порог, и оперативники, ни на секунду не задумываясь, ворвались туда.

В коридоре, на залитом кровью полу, лежали ничком двое оперативников и человек в темном костюме под ними. Гараев левой рукой ударил по шлему, включая режим телекинеза, правой рукой выхватил пистолет и выстрелил в человека; тот дернулся и замер. Из гостиной раздался грохот и звон, старые оперативники с оружием в руках влетели в комнату.

Посредине почти пустой гостиной стоял высокий седоволосый мужчина в черной одежде и с ненавистью смотрел на оперативников, прижатых к стене: Аничкина и Бочкина. Шлем Бочкина валялся на полу, в двух шагах от него. Аничкин, пригвожденный к стене стулом так, что ножки стула вошли в стену, повернул голову к вбежавшим бойцам и прохрипел:

– Стреляйте, стреляйте в него!

Оперативники подняли пистолеты, но выстрелить не успели: мужчина быстро повернулся и кинулся к разбитому окну, вскочил на подоконник и бросился вниз.

В ту же секунду исчезла сила, прижимавшая двух бойцов к стене: Бочкин упал на колени и потянулся к шлему, а Аничкин рванул к окну и выпрыгнул вслед за телекинетиком.

Остальные бойцы в комнате ринулись к окну: внизу Аничкин с оранжевой полосой на шлеме пытался удержать телекинетика в воздухе, но тщетно – вскоре оба с громким грохотом упали на асфальтовую дорожку.

– Давай по лестнице, – крикнул Бочкин Даниилу, застегивая шлем. – И собери с собой всех, кого сможешь.

Сам он вместе с Груздевым и Гараевым перемахнули через подоконник и полетели вниз.

Даниил перегнулся и посмотрел им вслед: они медленно планировали к лежащим телам. Когда они коснулись ногами земли, он повернулся и побежал из квартиры. В прихожей один из оперативников – Дубов, приподнявшись на локте, пытался исцелять лежащего на полу человека, как понял Даниил по желтой полосе на его шлеме. Второй лежал неподвижно. Даниил наклонился было к нему, но Дубов прошипел срывающимся голосом:

– Иди, я справляюсь. Вы там нужнее.

На седьмом этаже Галкина сидела на полу у стены, где оперативники застали ее, поднимаясь наверх. Кровь продолжала сочиться из раны на ее голове, расплываясь по бронекостюму.

– Можешь идти? – Даниил наклонился к ней, включил режим целительства и положил руку на голову.

– Я… хорошо, – пробормотала Марина и попыталась встать, но снова упала на пол.

Не отрывая руки от ее окровавленной головы, Даниил подхватил ее под плечо и поднял на ноги, нацепил ее шлем на свободную руку. Они стали спускаться по ступенькам, и, кажется, он тащил ее быстрее, чем она могла идти. Девушка хваталась рукой за перила, оставляя кровавые отпечатки на пыльном пластике.

На четвертом этаже они столкнулись с медленно бредущим вверх Кузнецовым. Он все еще прижимал руку к боку под броником.

– Всё кончено, мы нужны внизу, – пробормотал Даниил.

Кузнецов подхватил Галкину с другой стороны, и втроем они зашагали быстрее.

На третьем этаже двое оперативников по-прежнему лежали без памяти.

– Надо их тоже включить в целительство, – с трудом проговорила Галкина.

– Они же без сознания! – ответил Кузнецов.

– Всё равно, целительство работает и без сознания тоже.

Кузнецов бросился к бойцам, а Даниил потащил Галкину дальше.

Когда они добрались до входной двери, Кузнецов нагнал их, да и Галкина чувствовала себя уже лучше. На улице Бочкин, Груздев и Гараев пытались реанимировать телекинетика, стоя на коленях и прижимая ладони к его туловищу. Аничкин лежал в нескольких шагах от них, ничком, припорошенный пылью, с неестественно вывернутыми ногами.

– Займитесь им! – крикнул им Бочкин, не отрываясь от телекинетика.

Даниил бросил Галкину на Кузнецова и рванулся к начальнику, упал на колени. Шлем сослуживицы свалился с его руки и откатился в сторону, но он даже не обратил на это внимания. Он дотронулся до плеча оперативника и собрался перевернуть его на спину, но его остановил резкий крик сзади.

– Не переворачивай! – отчаянно вскрикнула Галкина.

– Ладно, ладно! Но как тогда до него добраться?

Кузнецов дотащил Галкину до тела Аничкина и опустил на колени; она быстро осторожно шебаршить в его одежде. Кузнецов принес ей шлем, и наконец она перевернула Аничкина на спину, потом надела шлем на свои окровавленные волосы и скомандовала:

– Давайте, только осторожно.

Даниил и Кузнецов приложили ладони к телу раненого.

– Я ничего не чувствую, – пробормотал Кузнецов.

– Я тоже, – ответил Даниил.

– Работаем, ребята, – со слезами в голосе сказала Галкина.

Они молча стояли на коленях вокруг Аничкина, когда прилетел санитарный вертолет. Даниил краем глаза видел, как из него высыпали медики в шлемах с желтыми полосами, погрузили тело телекинетика на носилки, и затем один из врачей наклонился к ним. Он коснулся шеи начальника и сказал:

– Он умер.

– И что, нельзя ничего сделать? – с отчаянием спросила Галкина.

– Нет. Травмы, несовместимые с жизнью. Мы заберем тело.

Оперативники медленно встали; тут же появились двое медиков с носилками и черным мешком, упаковали тело и увезли.

Когда вертолет улетел, к дому подъехала санитарная машина, забрала раненых оперативников и второго экстрасенса. Из относительно целых и невредимых остались только троица, с самого начала оставленная снизу, и Бочкин. В управление они вернулись в подавленном настроении. Павел Андреевич встретил их у входа и приказал идти в зал для совещаний для брифинга, а сам с Бочкиным пошел готовить разбор. Сдав бронекомплекты и оружие, они заняли кресла в первом ряду перед экраном.

– Ничего себе, сходили чайку попить, – невесело заметил Груздев.

– Никогда такого не было, – пожал плечами Гараев.

– И что теперь будет?

– На сегодня операций больше не будет. Завтра, может быть, тоже. А там… заштопают наших сегодня как следует, и потом снова в бой.

– Я вот только одного не пойму, – продолжил Даниил. – Ведь этот… Лисицын… он же телекинетик, он ноль в левитации. Зачем он в окно сиганул? На что он надеялся?

Его сослуживцы переглянулись.

– Мы не всегда понимаем, что у них в головах происходит, – осторожно заметил Гараев. – Кто его знает. Вот такие у нас будни.

До самого вечера полковник с Бочкиным так и не появились, и Даниил с Груздевым отправились на реабилитацию.

В этот раз процедура прошла безболезненнее. Даниила немного покачивало при выходе из центра, но в общем он чувствовал себя почти нормально.

Следующий день, как и обещал Гараев, прошел спокойно: назначенный новым начальником подразделения Бочкин отправил их тренироваться в тир, сам погрузился в дебри новой должности. Хлопоты по поводу смерти Аничкина взял на себя полковник: послал самых сострадательных работников из отдела кадров к вдове, направил запрос о выделении денег семье.

Через день вернулись Кузнецов и Галкина.

Буквально с порога Бочкин сообщил Галкиной, что ее ждет комиссия в сто одиннадцатом кабинете. Девушка сделала большие глаза и шепотом поинтересовалась, что там будет. Вместо ответа новый начальник развел руками и посоветовал держаться. Остальные отправились в тир. Спустя час Галкина присоединилась к ним. Она выглядела всклокоченной, взвинченной и бледной. С ходу девушка схватила пистолет и выпустила всю обойму в мишень.

– Что, так плохо? – с участием в голосе спросил Даниил.

– Ты не представляешь, – в тоне оперативницы громыхнула ярость; она не отрывала взгляда от мишени. – Они… они выясняли, откуда у меня такие навыки в медицине. Говорили, что я, наверное, бывший медик и скрыла это при трудоустройстве. А что это элементарщина, которую в школе проходят, им не доказать.

– Но ведь ты и правда очень круто все сделала, – вставил подошедший Груздев.

– Это всего лишь курс первой помощи из школы, – сквозь зубы прошипела девушка. – Ну хорошо, когда я работала в дорожной охране, мы всё это повторяли. Но это – не медицина!

– А что будет, если бы они узнали, что ты была в медицине? – спросил Даниил, думая о своем программистском прошлом.

Галкина резко повернулась к нему лицом и приставала пистолет к его лбу.

– Я… не была… в медицине, – сказала она, чеканя каждое слово.

– Ну, а если бы? – Даниил осторожно отвел ее руку.

– Ее бы отправили по-быстрому на остров Диксон, – ответил Груздев. – Неплохой финал, кстати.

Галкина перевела дуло на него, и тот с шутливым видом отступил, подняв руки.

Глава 10

В день похорон Аничкина из больнички ненадолго отпустили и остальных оперативников. Они выглядели ужасно, и Анастасия с удивлением смотрела на новых коллег мужа.

Вечером после скорбного ритуала уже дома Анастасия показала ему несколько рисунков дочери: на зеленой земле черные люди у белой стелы.

– Там, на церемонии, у меня просто ощущение дежавю появилось, когда вы так стояли, – сказала она задумчиво, когда поздно вечером они сидели на балконе. – Странно.

– Да ладно, – Даниил обнял ее. – Она просто насмотрелась каких-нибудь мультиков. Она у нас очень впечатлительная и с буйной фантазией. Это простое совпадение.

– Конечно, но иногда ее рисунки меня пугают. Я вижу, как люди реагируют на них. Некоторые очень странно реагируют. Я даже удалила все свои аккаунты, где раньше выкладывала ее картинки.

Вместо ответа Даниил принялся целовать ее, всё более и более страстно.

***

Вскоре все оперативники вернулись в строй, но оставались слабыми.

Поэтому когда поступил новый вызов, Бочкин долго с сомнением смотрел на старых бойцов, но в конце концов решил взять на задание только не пострадавших в предыдущей миссии людей.

На этот раз их объектом был старый заброшенный завод. На заводе прятались три целителя – один мужчина и две женщины, как показал Бочкин на брифинге. Судя по фотографии, они были милыми приятными людьми, кто постарше, кто помоложе. В общем, люди вполне мирные и безобидные, Даниил даже представить себе не мог, какие за ними могли числиться преступления. Что такого могли натворить простые невинные целители? Что-то хуже, чем разные гомеопаты, веганы и другие шарлатаны, которые свободно практикуют в своих сектах?

– Органы, – сухо ответил Бочкин, когда Даниил задал смущавший его вопрос. – Они торгуют человеческими органами. В том числе детскими. Со всеми вытекающими последствиями. Надеюсь, это достаточная причина для их задержания?

По дороге на задание Даниил думал, почему экстрасенсы так любят выбирать запустелые уголки. Конечно, если говорить об операциях, гораздо удобнее отлавливать их в безлюдных местах, но в чем смысл жить в старых ветхих домах? Неужели нельзя просто, как нормальные люди, устроиться на работу, найти приличное жилье, жить обычной жизнью, как все? А зимой? Неужели они живут зимой в этих богом забытых зданиях? Без отопления, без света, без воды?

Завод производил еще более удручающее впечатление, чем отключенные от цивилизации жилые кварталы. Его два корпуса выглядели грязным серым наростом на покрытой жухлой травой земле, бетон на дорожках потрескался и местами выщербился. Бронемашина отдела остановилась в полукилометре от завода, за небольшой пожелтевшей рощицей, так что последние метры оперативники преодолевали перебежками, включив режим телепатии.

Оперативники проскочили проходную и забежали в вестибюль.

На коммуникаторах на плане завода светились три точки в разных помещениях: две на втором этаже вместе, одна на первом этаже в дальнем крыле.

Бочкин жестами направил Даниила и Гараева в дальнее крыло, сам с остальными стал подниматься по лестнице.

Даниил с напарником крадучись устремились по коридору, стараясь не шуметь. Пол в коридоре был покрыт мусором и пылью, и приходилось очень осторожно выбирать место для следующего шага. У Гараева это получалось лучше, и вскоре он обогнал напарника на десяток метров.

Коридор вел в большое помещение, возможно, цех; оборудование когда-то давно вывезли, и теперь здесь царил пыльный хаос и запустение. У окна, выходящего на город, стояла высокая девушка с распущенными волосами, в футболке и короткой джинсовой юбке и смотрела сквозь пыльное стекло на синее небо.

Гараев бесшумно подкрался к девушке и остановился у нее за спиной с пистолетом в руке.

– Я тоже люблю смотреть на небо за городом, – сказал он тихо.

Девушка резко обернулась, и Гараев наставил на нее пистолет.

– Т-с-с-с! Тихо-тихо-тихо, – оперативник преградил ей путь. – Анастасия Спасская, вы задержаны за участие…

Договорить он не успел: девушка резко ударила его по правой руке, затем вцепилась в его запястье. Оперативник взвыл и рухнул на колени. Анастасия с размаху ударила его сцепленными руками. Гараев упал на землю и скорчился от боли, и тут девушка присела на корточки, стащила с него шлем и приложила руку к его голове. Когда в заброшенный цех влетел Даниил, она подняла голову и сорвалась с места, словно спринтер, спасаясь бегством.

– Задержи ее! – простонал Гараев, включая на шлеме режим целительства. – Я сейчас догоню!

Анастасия быстро добежала до конца цеха и выскочила за дверь. Даниил последовал за ней. За дверью начиналась лестница на второй этаж. Оперативник в три прыжка преодолел ее и оказался в еще одном цехе, меньшего размера, и с стеллажами с большими темными коробками вдоль стен. Девушка двигалась мимо стеллажей, поминутно оглядываясь.

– Стоять! – выкрикнул Даниил резко и выстрелил в потолок.

Анастасия вздрогнула, дернувшись вперед, наткнулась на выступающую стойку стеллажа. Стеллаж покачнулся, накренился, и коробки задвигались и посыпались вниз. Сам стеллаж наконец с оглушительным стуком обрушился вниз, накрыв упавшую девушку.

Даниил бросился вперед, на ходу засовывая пистолет в кобуру, и стал быстро расшвыривать тяжелые коробки, освобождая заваленное тело.

– Сейчас-сейчас, – бормотал он, раскидывая коробки. – Я спасу тебя!

Тело девушки было жутко покалечено: твердые края вспороли живот, правая кисть была раздроблена и сочилась кровью, ноги были покрыты длинными глубокими порезами, лоб был разбит. Она смотрела вверх неподвижным взглядом, из темных серых глаз катились слезы.

– Не бойся, я исцелю тебя! – Даниил упал на колени перед ней, нажал кнопку телепатии и положил руку на живот.

Девушка перевела на него взгляд и прошептала:

– Дай мне умереть! Я скажу тебе что-то важное, а ты дай мне умереть. Не хочу в мавзолей.

– Нет, нет, я исцелю тебя, – пробормотал оперативник, чувствуя, как в кончиках его пальцев накапливается целительная энергия.

– Они заберут твою дочь! – горячечно прошептала Анастасия.

– Что?

– Они… заберут… твою… дочь.

– Кто?

– Я… скажу… тебе больше, а ты… дашь мне умереть, – прерывающимся голосом ответила девушка.

– Да, – с болью в голосе ответил Даниил.

– Надень мне твой шлем и включи предвидение.

Оперативник снял свой шлем и надел на голову Анастасии, снял прозрачную пластину и нажал на зеленую сенсорную кнопку.

Девушка закрыла глаза и вздохнула, потом начала шептать:

– Они знают про твою дочь, следят за ней. Но еще не решили… но потом они всё равно заберут ее.

– Кто – они? Куда они заберут ее? – Даниил наклонился к лицу девушки.

– В мавзолей. А теперь… дай мне умереть… я не хочу в мавзолей.

Голос Анастасии затих. Она медленно поднесла руку к шлему и нажала на синюю кнопку.

В ту же секунду длинная металлическая рейка, отколовшаяся от стойки стеллажа, взмыла в воздух и вонзилась в живот девушки. Она изогнулась на секунду и замерла.

Даниил сорвал с нее шлем и беспомощно посмотрел в застывшие темные серые глаза целительницы.

– Что ты сидишь?! – рявкнул, подбежав, Гараев.

Он рухнул на колени, включая желтую кнопку, и приложил руки к голове девушки.

– Она… умерла.

– Плевать. Работаем. И не таких вытаскивали.

Даниил медленно надел шлем и активировал целительство, прижал ладони к животу Анастасии. В пальцах начало пульсировать, сильно и больно. Через несколько секунд Гараев крикнул:

– Надень шлем ей.

– Что?

– Сними с себя шлем и надень на нее, – зло выкрикнул Гараев. – Быстро!

Даниил послушно стащил с себя шлем.

Гараев снял руки с головы целительницы и прижал к животу, потом, когда Даниил надел шлем на голову девушки, схватил ее левую ладонь и прижал к животу, рядом приложил свои.

– Она лучше может исцелять, чем ты, – извиняющимся тоном заметил Гараев.

Через пару минут за окном послышался стрекот вертолета, в цех ворвались медики с носилками, положили на них полубезжизненное тело целительницы и переместили через разбитое окно в вертолет.

Гараев вручил Даниил шлем, и они спустились в двор. Остальная группа уже погрузила в автозак задержанных экстрасенсов и теперь ждала бронемашину, чтобы вернуться в Управление.

– Мы взяли всех и никого не потеряли. Люблю такое, – сказал Бочкин, глядя, как его оперативники

– Кстати, а что такое мавзолей? – тихо спросил Даниил Гараева, улучшив минуту, когда поблизости никого не было.

– Мавзолей? А… это такой миф у экстрасенсов. Мол, есть такой мавзолей, куда каждый из них попадает. Что-то вроде анти-Валгаллы у древних скандинавов. А почему ты спрашиваешь?

– Так, к слову пришлось. Это типа острова Диксон?

– Ну, не скажи. Диксон – это реально. Это такая дыра… никому не пожелаешь в нее попасть. А что, – Гараев наклонился к Даниилу, – переживаешь за Галкину?

Даниил поискал глазами оперативницу – она разговаривала с Пономаревой и Груздевым у старого заборчика; почувствовав на себе его взгляд, она оглянулась и улыбнулась.

– Не переживай, ничего ей не будет, – продолжил Гараев. – У нее всё нормально с трудовой… Но я тебя понимаю… Хотя… ты же вроде женат?

– Женат, – кивнул Даниил.

– Тогда…

Гараев не успел развить мысль – подъехала бронемашина, и группа отправилась в Управление.

В Управлении Бочкин отправил отряд отдыхать, пообещав устроить разбор операции на следующее утро, после анализа записей со всех камер.

Даниил вернулся домой и весь вечер смотрел, как дочь играет в воспитательницу, мучительно размышляя, что же значили слова Спасской о мавзолее и угрожает ли девочке что-то.

– Папа, ты какой-то грустный сегодня, – сказала дочь, когда он несколько раз не откликнулся на ее вопросы.

– Думаю. А принеси мне свои рисунки, хочу посмотреть.

Девочка с радостью принесла пухлую папку со своими рисунками и взобралась к папе на колени. Даниил открыл папку и стал разглядывать картинки, а дочь тыкала в них пальцем и комментировала.

– Мама говорит, что они очень хорошие!

– Правда, очень красивые.

– А еще к нам в садик приходила тетя, смотрела, как кто рисует. Она сказала, что тех, кто хорошо рисует, они возьмут к специальную студию, будут учить на художника.

У Даниила сжалось сердце.

– Представляешь, да? – в дверях зала появилась Анастасия. – Приходила преподавательница из лучшей детской художественной школы!

– И что она сказала про нашу дочь? – горло у Даниила сжалось, и он с трудом выдавил из себя вопрос.

– Такие перспективы! Ведь чем раньше разглядеть талант в ребенке, тем лучше. А наша воспиталка что? Ни одного хорошего рисунка ей не показала, только котиков. Я у нее спросила почему, она говорит, потому что мы забираем все рисунки, а в группе остались только эти, с кошками. А почему мы забираем? Потому что она сказала забирать! Ну, и что теперь делать? Такой шанс упустить! Вот смотри!

Она нашла в папке несколько рисунков, показала Даниилу.

– Отличные рисунки. Даже не скажешь, что ребенок рисовал.

– Да, очень красивые, – прерывающимся голосом согласился Даниил.

– Я думаю, надо мне взять эти рисунки и самой съездить к этой преподавательнице. Показать ей.

– Не… не надо пока.

– Ну ладно, всё равно у нас на работе завал, потом когда-нибудь, – согласилась Анастасия. – А сейчас ужинать пойдемте.

Галкина перевела дуло на него, и тот с шутливым видом отступил, подняв руки.

Глава 11

На следующее утро Бочкин позвал его и Гараева в зал для совещаний и, когда они сели в кресла в первом ряду перед экраном, заговорил:

– Ребята, у нас возникли некоторые проблемы. Сто первый отдел хочет задать вам несколько вопросов.

– Лишь бы не сто второй, – усмехнулся Гараев.

– А что с целительницей? Она умерла? – Даниил постарался говорить как можно равнодушнее.

– Нет, откачали. С ней всё в порядке, скоро на ноги поставят. Но их интересует, как эта тщедушная девица двух таких матерых бойцов ухайдакала, и вообще.

Гараев пожал плечами и нудно, подробно и медленно, как на беседе с психологом, пересказал свои действия.

– …Потом я подошел к ней и попытался произвести задержание, но она схватила меня за руку и… наверное, направила мне экстрасенсорный импульс, я не понял. В общем, я почувствовал жуткую боль и на несколько минут ослеп. Потом я пришел в себя и продолжил преследование. Я вошел в цех и увидел Иванова со шлемом в руках. Он стоял на коленях над экстрасенсом, она лежала на полу в крови с травмами по всему телу. Я начал реанимационные мероприятия по протоколу.

Бочкин перевел взгляд на Даниила.

– С тобой вообще проблема. На твоем шлеме нет около трех минут записи с камеры. Никогда такого не было.

– Это не он! – вмешался Гараев. – Он не мог.

– Я знаю, что не мог, – пожал плечами Бочкин. – Техники пытаются разобраться, в чем проблема со шлемом. А теперь рассказывай.

Даниил честно описал всё до того места, когда Анастасия попросила дать ей умереть. Какое-то шестое чувство подсказало ему, что лучше пропустить диалог, тем более незачем было приплетать сюда дочь. Он осторожно обошел сомнительный эпизод, и Бочкин только одобрительно кивнул.

– Значит, ты надел ей шлем, чтобы она себя исцелила? – уточнил начальник напоследок.

– Д… да.

– Правильно. А зачем снял?

– Она… переключила режим… и умерла.

– Да, я видел, в каком шоке был Иванов, – подтвердил Гараев. – Хорошо, что я вовремя подоспел.

Бочкин некоторое время думал, похлопывая лазерной указкой по ладони, потом отправил их в сто первый кабинет. Там мрачные офицеры из отдела безопасности учинили оперативникам новый допрос, но, к удивлению Даниила, он прошел легко – ему пришлось просто повторить то, что он уже рассказывал Бочкину. В конце офицеры пообещали снова взывать их после расшифровки записи с камеры и отпустили.

После разбора операции начальник группы объявил, что теперь по графику у них намечена работа по тренировкам в новых бронекомплектах, и оперативники до вечера занимались на полигоне.

Вечером за ужином Даниил объявил, что завтра сам заедет за дочерью в детский сад и поговорит с воспитательницей, если не случится непредвиденных обстоятельств. Анастасия странно посмотрела на него, а Иришка обрадовалась, засуетилась, хотела было принести какой-то рисунок. Жена в последний момент схватила ее за руку и строгим голосом приказала сидеть и спокойно доедать. Зато после ужина она принесла папку со своими работами и стала показывать детский сад, группу и воспитательниц – чтобы папа не испугался и сразу ее нашел.

***

На следующий вечер после изнурительных командных тренировок на полигоне Даниил поехал в детский сад. Учреждение находилось недалеко от дома, на тихой неширокой улице, за броским шумоподавляющим экраном.

Даниил припарковался неподалеку и набрал номер телефона воспитательницы.

Она ответила не сразу, но, когда Даниил представился, радостным тоном сказала, что ждет его и охотно пообщается с таким знаменитым папой такой талантливой девочки.

Даниил прошел на территорию садика, на пару секунд задержавшись у устройства распознания лиц.

В комнате группы было уже пусто, только дочь за столом у окна старательно собирала что-то из конструктора. Остальных детей, очевидно, уже разобрали по домам.

Пока Даниил разглядывал миниатюрные столики, стульчики и разбросанные по полу игрушки, большие картинки на стенах, к нему подошла невысокая светловолосая женщина средних лет в голубом костюме с эмблемой детского сада и поздоровалась. Звали ее Ирина Анатольевна Тарасова, и, по ее словам, она была очень рада познакомиться с папой дочери.

– Она постоянно о вас рассказывает, – улыбалась Ирина Анатольевна доброжелательно, так что глаза засветились теплотой и в их уголках прорезались морщинки – гусиные лапки. – Папа то, папа сё, папа сказал, папа сделал... Гордится вами!

– Да, я тоже, – улыбнулся Даниил в ответ. – Мы с женой просто нарадоваться на нее не можем.

– Она говорит, вы в «Интеллексе» важная шишка.

– В «Интеллексе» я месяц назад работал, – с легкой грустью ответил Даниил. – Сейчас в Управлении Э служу.

Улыбка застыла на лице воспитательницы. Она помолчала минуту, потом продолжила холодным тоном:

– Да, это очень хорошая работа. Очень важная.

– Точно, важная. Я хотел с вами поговорить, – продолжил Даниил, не обращая внимания на ее охлаждение.

– Боюсь, мне нечего сказать вам, к тому же я тороплюсь. Рабочий день у нас закончен, видите, все дети уже дома, только ваша в группе.

Даниил перевел взгляд на девочку – та с напряженным лицом следила за ними и, уловив взгляд папы, сорвалась с места и бросилась к нему, раскинув руки. Он подхватил, подбросил в воздух и поймал ее, громко хохочущую, прижал к груди.

– У меня только один вопросик, малюсенький!

– Малюсенький! – подтвердила дочь, сведя большой и указательный пальцы. – Вот такусенький.

На лице воспитательницы уже не осталось и следа улыбки. Скорее, она смотрела на мужчину с плохо скрываемой неприязнью.

– Когда приходила преподавательница из художественной школы, вы не отдали ей хорошие рисунки моей дочери. Почему?

Даниил и сам не знал, что он ожидал услышать. Уже задав вопрос, он понял, как вызывающе он звучит. Конечно, его тревожило, не была ли преподавательница тем самым человеком, про которую экстрасенс Спасская сказала «они заберут твою дочь», но как спрашивать об этом у обычной воспитательницы, которая вообще, может, ничего не знает ни о каких экстрасенсах и их странных способностях.

И Ирина Анатольевна явно не собиралась помогать ему в этом. Она нахмурилась и поджала губы:

– Ваша дочь, несомненно, очень талантливый ребенок, но ее таланты лежат не в области изобразительного искусства. Вряд ли ей нужен стресс и разочарования, когда ее отвергнут. Я просто пытаюсь защитить ее. Если хотите, можете нанять ей частного преподавателя.

– Кого-нибудь посоветуете? – спросил Даниил разочарованно.

– Сейчас очень просто найти преподавателя в сети, – уклончиво ответила Ирина Анатольевна.

Даниил поблагодарил, попрощался и вышел. На площадке перед зданием дочь стала рассказывать, как они тут играют, показывая пальцем на песочницу, домики и игрушки, и не замолкала всю дорогу, пока они шли к автомобилю.

Дома Даниил в двух словах пересказал Анастасии разговор с воспитательницей. Она долго морщила лоб, что-то неразборчиво шептала про людскую зависть и черствость, но в конце концов согласилась не ездить в художественную школу.

Иришка пыталась рассказать ей о какой-то обиде, но Анастасия отмахнулась и попросила ее рисовать портрет Барсика. Девочка послушно принесла на диван громко мурлыкающего котенка, взяла лист, карандаши и села на пол рядом. Через несколько минут она отложила бумагу и стала что-то высматривать под диваном.

– Солнышко, что-то случилось? – спросила Анастасия.

– Мне нужен фиолетовый карандаш, – ответил ребенок, засовывая руку под диван.

– Зачем тебе фиолетовый карандаш? Котик серенький, диван коричневый, глазки у котика зеленые, – продолжила Анастасия.

– Мне надо! – плаксиво сказала Иришка.

– Ну надо так надо, – Даниил достал фиолетовый маркер из своего канцелярского набора. – Такой пойдет?

– Спасибо, папочка, – девочка подбежала забрать маркер, – теперь у меня будет самый красивый портрет Барсика!

Она долго водила то карандашами, то маркером по бумаге, потом котенку надоело лениво лежать, и он начал хватать лапками кончики карандашей. Это выглядело такуморительно, что родители замолчали и некоторое время следили за Барсиком, стараясь не смеяться в голос.

Наконец Анастасия, глянув на настенные часы, подошла к дочери:

– Какой-то странный у тебя Барсик получился… а почему он такой квадратный?

Девочка посмотрела на нее отсутствующим взглядом:

– Так надо.

После этого дочку отправили спать.

Глава 12

Через несколько часов – еще не наступило утро – оперативников собрали для выполнения новой миссии. Они, сонные и не выспавшиеся, собрались в зале для совещаний, попивая крепкий горячий кофе. Новое задание заставило помрачнеть всех старых оперативников. Предстояло захватить особо опасную банды – двое сильных внушатели, двое телекинетиков и один левитатор, совсем молоденький паренек, практически ребенок. По оперативным данным, телепатов среди них не было, что сильно облегчало задачу задержания.

Даниил внимательно рассматривал пять фотографий на большом экране: открытые приветливые лица с веселыми глазами, приятными улыбками… и такой перечень преступлений: нападения на полицейские участки, колонии, тюрьмы, десятки жертв.

– Для новичков повторяю, – Бочкин посмотрел на троицу на заднем ряду, – они очень опасны. Когда Управление сталкивалось с ними в первое время, часто погибала вся группа захвата. Сейчас мы гарантированно купируем эти попытки, а тогда…

На экране появилось видео, явно снятое на нашлемную камеру оперативника. Несколько бойцов с автоматами наизготовку двигались по полутемному коридору. Двое шли впереди, еще несколько держались сзади. Коридор выходил в большую комнату, где двое экстрасенсов из банды поджидали группу захвата. Один из них, в джинсе, стоял со зверским выражением лица, приложив растопыренные пальцы к голове, второй, в мятом пыльном костюме, злорадно улыбался скрестив руки на груди.

– К чему этот спектакль? – бросил внушатель в костюме, когда оперативник с камерой вышел на прямую линию.

Этот экстрасенс щелкнул пальцами, и камера качнулась. Оперативник повернулся лицом к бойцам, следовавшим за ним, поднял автомат и стал стрелять в упор. Двое оперативников, первыми вошедших в комнату, тоже выпустили несколько выстрелов в своих товарищей, затем повернулись и выстрелили друг в друга. Оперативник с камерой остался на ногах последним. Он повернулся к внушателям, и тогда экстрасенс в джинсе развел руки. Оператор повернул автомат дулом к себе и стал медленно, отчаянно сопротивляясь, подносить к лицу. Дуло дрожало, вихляло из стороны в сторону, но постепенно приближалось. Затем прозвучал выстрел, и видео оборвалось.

– Вот так, – вздохнул Бочкин. – Теперь с этим проще, есть система безопасности, но все равно необходимо соблюдать крайнюю осторожность.

На экране возникла схема здания, в котором обосновалась банда, и Бочкин стал объяснять план операции.

После инструктажа, когда оперативники уже оделись и получили оружие и ждали во дворе машину, Галкина тихо спросила у Гараева, как их будет защищать система безопасности. Даниил прислушался.

– Не бойся, она надежная, – ответил Гараев. – Точно спасет.

– А всё-таки?

– Я скажу, но ты лучше такие вопросы не задавай! В общем, в шлеме есть автоматика, она перехватывает управление двигательными функциями организма. Тело уже больше не слушается тебя – не слушается сигналов из мозга, потому что внушатели могут воздействовать только на мозг.

– Что-то мне не стало спокойнее, – поежилась девушка.

– Всё нормально, это недолго работает, только чтобы внушателя нейтрализовать, – Гараев легко похлопал ее по плечу.

На этот раз объектом была старая трехуровневая парковка под офисным зданием в отдаленном районе. Ею уже давно почти не пользовались: год назад в ней произошел пожар, да к тому же она устарела морально, а владелец здания не хотел раскошеливаться на ремонт и модернизацию. Арендаторы помещений и их работники пользовались парковкой соседних зданий, благо, владельцу принадлежал весь офисный комплекс и он предоставлял льготы.

Вот эту парковку и облюбовали экстрасенсы. Работающих камер наблюдения на уровнях не осталось, и люди чувствовали себя свободно.

По оперативным данным, в данный момент банда располагалась на среднем уровне. Экстрасенсы спали на старых кроватях в нескольких огороженных пластиковыми панелями клетушках.

По плану задания оперативники должны были в режиме телепатии тихо спуститься на средний уровень, переключиться на телекинез и захватить спящих экстрасенсов, обезвредить генераторами белого шума и доставить в соответствующее учреждение.

Команда бесшумно вошла в здание, быстро спустилась на первый уровень парковки. Бочкин включил свет.

Длинное пустое помещение с закопченными стенами и плохо отмытым полом и потолком производило удручающее впечатление. В дальнем конце стояла пара обгоревших автомобильных остовов.

Бочкин посмотрел на коммуникатор и телепатически сообщил бойцам:

– Наши цели по-прежнему спят, тихо спускаемся на средний уровень. Ниже связь не ловит, подсказок не будет.

Оперативники прошли, оставляя отпечатки берцев на грязном полу, до лестницы и спустились на средний уровень. Здесь было полутемно: в дальнем конце светилось несколько ламп на стенах. Прошлогодний пожар не затронул этого уровня, и стены мистически поблескивали от бликов. За рядом ламп высились темные стены – пластиковые панели.

На экране щитка Даниила появилось изображение в инфракрасном свете: за панелями располагались миниатюрные комнаты, минимально обставленные обычной мебелью, – всё, как на схеме в зале для совещаний.

Группа бесшумно приблизилась почти к самому логову экстрасенсов, не тревожа их сон, когда один из экстрасенсов пошевелился, чихнул и поднял голову от подушки.

Бочкин выстрелил в воздух, и оперативники влетели в импровизированное жилье, расшвыривая на ходу хлипкие черные панели и предметы мебели.

– Все на пол! Вы окружены, сопротивление бесполезно! – рявкнул Бочкин так, что у Даниила возникло желание бросить пистолет на пол и поднять руки. – Управление Э!

Команда Бочкина, кажется, произвела такое же впечатление на захваченных врасплох экстрасенсов, потому что они сползли на пол в своих жалких закутках и послушно застыли там с руками на затылке, под ногами державших их на прицеле бойцов.

По знаку командира оперативницы стали надевать на экстрасенсов нейтрализаторы, застегивая ремешки на шее. Первым был подросток-левитатор. Его подняли на ноги, нахлобучили шлем; он не сопротивлялся, только шмыгал носом, не пытаясь сопротивляться; по его лицу текли крупные слезы, и он только вздрагивал, когда бойцы случайно касались его кожи.

Вторым нейтрализовали старшего внушателя. Он покорно подставил голову под шлем, руки под наручники и позволил отвести себя в сторону.

– А я говорил, говорил! – громко выкрикнул в его сторону третий экстрасенс – телекинетик, когда его подняли и надели нейтрализатор. – Нельзя было здесь оставаться.

Даниил только на секунду перевел взгляд отведенного внушателя, как лежащий у его ног экстрасенс выхватил из-под постели темную коробку и бросил ее в сторону оперативников на противоположной стороне. Возможно, коробка брякнулась бы сразу, не долетев до людей, но тут поднял голову второй телекинетик – и коробка угодила прямо в закрытое щитком лицо оперативника напротив – Груздева. От удара он упал на спину, и остальные бойцы перевели глаза на него. В ту же секунду два оставшихся экстрасенса вскочили на ноги и, оттолкнув пару оперативников, бросились бежать в темноту.

– Догнать! – быстро скомандовал Бочкин свободным бойцам, и Даниил, Гараев, Кузнецов, Груздев и Дубов бросились вдогонку.

Экстрасенсы добежали до съезда на противоположном конце и спустились на третий уровень. Оперативники последовали за ними.

На третьем уровне было совсем темно, и бойцы достали фонари. Гараев в шлеме с включенной телепатией прислушался и сообщил:

– Они решили держаться вместе. Больше не слышу, они где-то далеко. Где-то там, – он вытянул руку в темноту.

Оперативники дружно направили свет фонарей в указанном направлении, но ничего, кроме тьмы, разглядеть не могли.

– И как их теперь искать? – осторожно пробормотал Кузнецов.

Где-то в темноте скрипнула дверь, послышался стук.

– Туда? – спросил кто-то из оперативников.

– Это может быть ловушка, – неуверенно проговорил Гараев. – Когда работает телекинетик…

Даниил включил режим телекинеза: предметы стали немного более отчетливыми, и откуда-то справа мимо оперативников пролетел длинный предмет и ударился о стену.

– Туда! – Даниил указал рукой в ту сторону, откуда прилетел предмет.

Гараев направил луч фонаря ему в лицо.

– Почему?

– Предмет прилетел оттуда. В такой темноте направить предмет можно, только если он лежит рядом.

Гараев кивнул и телепатически скомандовал тихо двигаться вправо. Оперативники потянулись в этом направлении. Через несколько шагов они дошли до пролома в стене, в который, по всей вероятности, и скрылись бандиты.

Расщелина была такой узкой, что протиснуться мог только один человек, и бойцы по одному пролезли в нее и оказались в темном канализационном коллекторе, уходящем, как можно было видеть в свете фонарей, далеко вправо и влево.

– Разделимся? – неуверенно спросил Дубов.

– Плохой вариант, плохой вариант, – пробормотал Груздев. – Два человека на телекинетика и внушателя – это верная смерть. Даже три человека – верная смерть.

– Возвращаемся? – тихо спросил Кузнецов.

– Мы не можем вернуться, – мрачно пробормотал Гараев. – Оставить у себя в тылу разъяренных внушателя и телекинетика – плохая затея.

– Да, мы тут как в каменной ловушке, – поддакнул Дубов.

– Есть только один выход, – продолжил Гараев. – Трудный. Но другого я не вижу.

– Хорошо, босс, давай так и сделаем, – поддержал Груздев.

– Пожалуй, да, другого выхода нет, – вздохнул Дубов.

– А о чем речь?

Даниил с удивлением смотрел на помрачневших старых оперативников.

– Кем пожертвуем? – словно не замечая его вопроса, произнес Гараев.

– Новичков исключаем?

Старые оперативники с полминуты выясняли, кто возьмет на себя опасную миссию – у каждого были уважительные причины для отвода: предыдущие проблемы, плохое самочувствие и несовместимые лекарства. Наконец, Гараев решил, что надо бросить жребий. Жребий выпал Даниилу.

– Давай, парень, мы прикроем тебя. Включай режим предвидения, – сказал Гараев Даниилу. – У нас всего пара секунд.

Даниил быстро снял предохранительную пластинку с кнопки предвидения, обвел взглядом товарищей, сочувственно похлопавших его по плечу, и включил предвидение.

На секунду сознание Даниила залил белый свет, который сразу померк, затем Гараев схватил его за плечо и коротко скомандовал двигаться вперед.

Команда быстро бежала по узкой дорожке в коллекторе, на шлемах горели синие индикаторы, свет фонарей метался по стенам впереди. Вскоре оперативники добежали до лестницы, ведущей к открытому вверху люку. По знаку Гараева Даниил и Дубов стали по бокам, Кузнецов навел пистолет на открытый люк, и Груздев полез вверх по лестнице. Через секунду в люк сверху влетел огромный валун; Дубов обхватил руками шлем, и камень, повисев несколько секунд в воздухе, отлетел обратно. Тем временем Груздев добрался до верха, выскочил наружу и мгновенно прицелился в кого-то на улице.

Тем временем Гараев внизу нажал на оранжевую кнопку и, придерживаясь за скобы, взмыл вслед за Груздевым. За ним последовали Даниил, Кузнецов, и последним из коллектора выбрался Дубов.

Оба экстрасенса, в мятых рубахах и спортивных штанах, лежали на асфальте с руками на затылке, и Груздев на коленях надевал на них шлемы-нейтрализаторы, Гараев говорил по телефону...

– Ну? – Гараев резко дернул Даниила за плечо.

Белый фон снова сверкнул и исчез. Даниил увидел, что он все еще стоит в коллекторе в темноте.

– Туда! – он ткнул рукой в том направлении, в котором в его видении побежал отряд. – Там лестница, люк и вверх!..

Отряд моментально устремился в этом направлении.

– Вверх левитацией! А там… – продолжал Даниил, пытаясь в двух словах рассказать всё, что он видел.

– Вперед! – Гараев схватил его за руку и толкнул вслед за командой.

Даниил быстро догнал товарищей.

Они бежали долго, освещая фонарями стены и потолок, и Даниил начал сомневаться, точно ли он видел то, что надо. Он уже ждал, что группа остановится и его будут спрашивать, всё ли верно он понял в том, что видел, когда вдруг Дубов остановился и поднял с пола клок материи.

– Свежеоторванная и свежепотерянная! – провозгласил он.

С удвоенным рвением команда помчалась дальше.

Через несколько секунд впереди появился столб света: очевидно, из открытого люка. Оперативники ускорили бег и вскоре остановились под люком с лестницей из скоб на стене.

– Камень, камень сверху! – выдохнул Даниил, показывая наверх.

Гараев тут же приказал Груздеву и Даниилу переключиться в режим телекинеза, поставил Кузнецова держать на прицеле выход. Дубов с пистолетом в руке активировал левитацию и взлетел в люк.

– Чисто! – крикнул он через секунду, наклонившись над отверстием, и тотчас же распрямился и навел автомат на людей, которых оставшиеся в коллекторе не видели. – На землю, быстро.

Остальные оперативники быстро левитировали наверх. Даниил взмыл немного неуклюже, стукнувшись несколько раз о стены и край люка; Гараев за руку оттащил его на асфальт.

Перед бойцами на коленях на асфальтированной дорожке стояли двое сбежавших экстрасенсов с поднятыми руками, и Дубов застегивал на одном из них нейтрализатор.

Последним из бойцов из коллектора поднимался Кузнецов. Он взлетел над люком и, все еще вися в воздухе, поторопился переключиться на телекинез. Результат не заставил себя ждать: с грохотом оперативник свалился обратно в коллектор, даже не успел зацепиться за скобы, и распластался на полу колодца.

Гараев коротко приказал Даниилу заняться оперативником. Тот окликнул беспомощно лежащего на дне товарища, не получил ответа и осторожно слевитировал вниз.

Щиток на шлеме был поднят, и Даниил увидел крупные капли пота на лбу и щеках; они стекали длинными дорожками по коже. Кузнецов тяжело дышал и не открывал глаз.

– Идти сможешь? – растерянно спросил Даниил, опускаясь на одно колено около него.

– Кажется, у меня сломана нога, – простонал Кузнецов.

– Идти не можешь, – констатировал Даниил. – А левитировать?

Он включил левитацию на шлеме товарища и попытался помочь тому подняться.

Кряхтя и постанывая, Кузнецов принял вертикальное положение и попробовал оторваться от земли, но безрезультатно: со стоном вцепился в скобы и опустился на здоровую правую ногу.

Даниил попытался поднять его в режиме телекинеза, но Кузнецов только крепче вцепился в скобы и замер. Сверху в коллектор заглянул Гараев.

– Что возитесь?

– Он ногу сломал и левитировать не может! – крикнул в ответ Даниил.

Через секунду в отверстие заглянули еще два оперативника и все вместе телекинезом вытащили пострадавшего. На улице Кузнецов свалился на асфальт и закрыл глаза. Даниил наклонился к нему:

– Больно?

– Нет, – обливаясь холодным потом, ответил тот.

Дубов, карауливший экстрасенсов, уже достал телефон и вызывал медицинскую помощь и автозак для задержанных.

Вскоре экстрасенсов и раненого забрали, и оперативники вернулись в Управление.

По дороге в бронемашине Бочкин предупредил Даниила, что на следующий день придется держать ответ в службе пси-безопасности, в кабинете сто два, но, по большому счету, это не сложнее, чем допрос в сто первом кабинете и у психолога, вместе взятых. Хотя приятного всё равно мало.

Однако прямо с порога дежурный приказал Даниилу идти в сто второй кабинет, потому что его там ждут. Единственное, что ему позволили, – сдать оружие, и он в боевом комплекте отправился на комиссию.

Кабинет этот выглядел минималистично: длинный стол посредине, перед ним простое пластиковое кресло, на стенах плакаты и большой темный экран позади стола. В углах стояли высокие металлические шкафы-сейфы.

За столом сидела два человека с практически одинаковыми невыразительными лицами, в мундирах. Перед ними лежали шлемы и планшеты. Один из офицеров жестом указал на кресло, и Даниил сел, чувствуя себя немного скованно.

Даже невинные первые вопросы об имени-фамилии, звании, должности от них звучали как-то зловеще и вызывали дрожь. Затем офицеры перешли к главному:

– Опишите ваши действия во время операции, – спросил тот, который сидел слева, и тот, который сидел справа, надел шлем, опустил щиток и включил режим телепатии.

– С самого начала?

– Да.

Чтобы не думать ни о чем постороннем – шлем с красной полосой нервировал, – Даниил сосредоточился на подробном перечислении действий. Это действительно помогало: он просто бесстрастно говорил, что делал, глядя в пол перед собой и опасаясь поднять глаза на допрашивающих с каменными лицами.

Только дойдя до режима предвидения, он остановился и спросил, надо ли говорить, что он видел или только то, что делал.

– Сначала что вы видели, потом – что произошло на самом деле, – железным тоном ответил офицер слева.

В ту же секунду Даниил понял, что плохо помнит, что видел в режиме предвидения, словно это был сон, который начал забываться. Ему пришлось напрячься, чтобы восстановить ход событий, но все равно один эпизод болтался в памяти без привязки ко времени: когда в свете фонарей на стене проступило какое-то слово, написанное крупными буквами. Когда это было? в начале их пути или уже непосредственно у колодца? И что за слово? Даниил исподлобья посмотрел на офицера в шлеме и, нервно сглотнув, пропустил этот эпизод.

После рассказа о видениях в режиме предвидения он перешел к описанию реальных событий, понимая по ходу, как они отличались от спрогнозированной картины.

Оба офицера делали пометки на планшетах и ни разу не вмешались, даже когда Даниил сбивался, путался и замолкал на несколько секунд. Когда он закончил рассказ приказом дежурного в Управлении, офицер слева кивнул.

– Теперь посмотрите на экран за моей спиной, – сказал он. – Что думаете?

На экране возникла фотография с маленькими детьми в зимней одежде, лежащими вповалку на белой земле с пожухлой травой.

– Я видел такую в школьном учебнике, кажется, – неуверенно ответил Даниил.

– Хорошо. На сегодня достаточно, – офицер справа снял шлем. – Через несколько дней мы пригласим вас снова.

Даниила отпустили, так что он сходил переодеться и как раз успел к разбору операции в зале для совещаний. Бочкин с явным удовольствием объяснил, какие они молодцы и как хорошо провели задержание, а эпизод с новичком – травмированным Кузнецовым – стал всего лишь небольшой ложкой дегтя, совсем крохотной, но в целом все сработали практически на отлично.

Глава 13

Вечером дома Анастасия объявила, что уже нашла отличного частного преподавателя для дочери.

– У нее явный талант, мы просто не можем позволить себе закапывать его в землю, – проговорила она, когда дочь забралась на колени папы на диване.

– А вдруг ей это на самом деле не нравится? Может, у нее душа к чему-то другому лежит?

– Ты только посмотри! У нее некоторые рисунки такие… не каждый взрослый художник так сможет!

Анастасия принесла папку с рисунками. Некоторые выглядели, как обычные детские каракули, но некоторые действительно были невероятно взрослыми и глубокомысленными. Детский сад, улица, дом, лифт…

– Ты только посмотри. Иногда мне кажется, что у нее талант прячется глубоко в душе и порой прорывается наружу.

Анастасия показала несколько пар рисунков: на одном красовался неуклюже нарисованный автомобиль с папой, на другом – тот же автомобиль и тот же Даниил, но нарисованный очень четко и продуманно, хотя в принципе линий было не больше, чем на первом. На второй паре рисунков девочка изобразила их дом, на третьей – кухню.

– А еще у нас есть три Барсика, – прыснула от смеха Анастасия. – Ты только погляди!

На первом рисунке котенок – серый аляповатый кружок – залез на штору и смотрел на зрителя большими зелеными глазами. На втором вполне узнаваемый силуэт животного сидел на окне. На третьем вместо кота был нарисован серо-фиолетовый квадрат с зелеными разводами. Даниил хмыкнул.

– Папа, ты неправильно смотришь! – возмутилась дочь. – Надо вот так! – и она перевернула рисунок вверх ногами.

– Всё равно… как-то странно Барсик выглядит, тебе не кажется?

– Я сказала, что Барсик обидится, если это увидит, – вмешалась Анастасия. – Поэтому мы решили Барсику не показывать.

– Папа, я рисовала Барсика, честно, – ответила дочь. – Но само так получилось.

– Прямо абстракционизм какой-то! – улыбнулась Анастасия.

Даниил перевернул рисунок с квадратом на девяносто градусов и замер. В квадрате зеленые линии явно складывались в нечеткие буквы, и в общем картинка была похожа на то видение, которое ему пришло утром на задании.

– Посмотри, тут что-то написано, – Даниил протянул рисунок жене.

– Не вижу, – пожала она плечами, бросив взгляд на картинку. – Просто разводы. Красиво, но ничего больше.

Когда Анастасия пошла укладывать дочку, Даниил включил свой компьютер, к которому не притрагивался уже почти несколько недель, отсканировал рисунок и запустил программу распознавания. Компьютер помозговал несколько минут и выдал несколько вариантов. Арабский, китайский, древнеегипетский, хинди – удивительно, сколькими способами люди умеют видеть смысл в закорючках и линиях. Впрочем, Даниил сразу отмел эти варианты – вряд ли дочь могла видеть надписи на таких языках. Надпись на русском языке «А830» выглядела бессмысленным обрывком слова, набором букв и цифр, но он все время возвращался к ней, сгрузил на телефон и прилег на диван, чтобы покрутить ее в руках. Так он и заснул в конце концов под еле слышное гудение компьютера.

Утром с громким смехом в зал влетела дочь, уже одетая для выхода в детский сад.

– А папа спит на работе!

Даниил сонно покрутил головой, взял телефон. В темном экране отразилось его заспанное лицо с красными слезящимися глазами, с темными кругами. На засветившемся экране появилась картинка, над которой он полночи ломал голову. Теперь же он отчетливо видел буквы «АВЗО», которые сами складывались в слово «мавзолей».

Даниил поймал скачущую по залу дочь и спросил, показывая экран телефона:

– Вот здесь что за слово написано?

– Не знаю, папочка. А можно мне на компьютере поиграть? Или мультики про меня посмотреть?

– Ты слышала такое слово «мавзолей»? – продолжил свой шутливый допрос Даниил.

Девочка остановилась и задумалась, потом отрицательно покачала головой.

– А что оно значит? – не унимался Даниил.

– Мазалей – это такой человек! – хихикнула дочь. – Он приносит подарки!

– Подарки приносит дед Мороз, – в зал заглянула Анастасия. – Пойдем уже, а то в садик опоздаем.

***

Днем Бочкин объявил, что сегодня они будут отрабатывать действия в новых бронекомплектах с улучшенной защитой от внушателей. Новая экипировка внешне не отличалась от старой, только была более тяжелой.

Отдел полным составом выехал на полигон. Оперативники в новом снаряжении штурмовали здания, спускались с крыши, ползали по траншее в обычном режиме, потом те же действия выполняли в новом режиме защиты. Во второй раз получилось гораздо хуже. В новом режиме Даниил практически не чувствовал тела: руки и ноги действовали словно вне его сознания. Даже когда он сорвался со второго этажа и инстинктивно пытался зацепиться за подоконник первого этажа, у него не получилось, и он грузно рухнул на землю, подвернув ногу.

Гараев в режиме целительства вправил вывих, но больше на тренировке Даниила не трогали: он тихо наблюдал за боями сослуживцев, сидя на деревянном ящике у дома. Получалось у бойцов хуже, чем в обычных комплектах: движения были более смазанные, точности не хватало. Впрочем, отсутствие точности компенсировалось силой. Оперативники лихо расшвыривали друг друга в разные стороны.

В тире новые комплекты поразили еще больше: меткость превзошла все ожидания, выстрелы ложились точно в цель. Даниил невольно восхитился своими способностями, впрочем, сослуживцы тоже были счастливы, и даже обычно строящий из себя строгого командира Бочкин не скрывал радости.

В конце рабочего дня, когда оперативники с веселым гомоном собрались по домам, Даниила остановил дежурный на посту и приказал идти в сто второй кабинет.

На этот раз в сто втором кабинете был только один офицер. Он сидел вполоборота к двери, когда Даниил вошел, и разглядывал слайды на большом экране: заснеженные белые поля под черным небом, иногда с северным сиянием, однообразные и холодные.

– Это наша база на острове Диксон, – сказал он, не оборачиваясь. – Были когда-нибудь на острове Диксон?

– Н-нет.

– Забавное местечко. Хотя для обычной жизни мало приспособленное. Не должен человек жить в таких местах. Но некоторым приходится.

Тут офицер повернулся наконец к Даниилу, неподвижно стоящему на полдороге между дверью и креслом.

– Садитесь. У меня возникло несколько вопросов, которые мы недообсудили в прошлый раз.

Даниил послушно сел, а офицер подвинул к себе планшет, что-то нашел в нем и, криво ухмыльнувшись, надел шлем.

– У меня сложилось впечатление, что вы не всё рассказали в прошлый раз.

– Я всё рассказал, что было, – по спине Даниила пробежала холодная дрожь.

– Хорошо. Скажите, вас что-нибудь удивило в … операции?

– Нет, – с готовность ответил Даниил.

Будь он в другой обстановке, он сказал бы, что его удивило расхождение между тем, что он видел, и тем, что произошло. Почему в режиме предвидения он видел камень, брошенный экстрасенсами, а в реальности его не было. Почему в реальности у них на пути попался клок тряпки, а в видении его не было. Почему он не видел падения Кузнецова – и не предупредил его. Но здесь само присутствие офицера пси-безопасности отвращало его от таких вопросов. Ему казалось, что собеседник пытается забраться пальцами в его мозг и ковыряться там в поисках компромата. Даниил поежился.

Офицер встал из-за стола и подошел к нему, опустив на ходу щиток.

– Теперь еще вопрос по поводу вашего прошлого места работы.

У Даниила всё сжалось внутри. Мысли лихорадочно заметались. Прошлое место работы… прошлое место работы… «добропорядочным гражданином», – неимоверным усилием воли заставил он себя подумать. Да, добропорядочным гражданином. Точно. Это прошлое место работы. Что там? Странный Майк, подчеркнутая вежливость, витрины магазинов на участке… Вероника Матвеевна в центре занятости...

– Не эта, предыдущая, – жестко сказал офицер.

Предыдущая? Даниил невольно подумал о той женщине, с которой он столкнулся перед встречей с Вероникой Матвеевной. Директор по кадрам, синяя блузка, глубокое декольте, яркие губы… она нагибается к Даниилу, упираясь руками в ручки кресла, хищно глядит в глаза…

– Всё-всё-всё! – офицер быстро сорвал шлем с головы. – Я с удовольствием посмотрел бы продолжение ваших амурных похождений, но не в этот раз. Ладно, понимаю, у всех свои скелеты в шкафу. Идите.

Даниил буквально вылетел из кабинета и быстрым шагом направился к выходу.

Дома его ждал сюрприз: в зале за столом Анастасия с незнакомой молодой девушкой рассматривала рисунки дочери. Даниил коротко поздоровался с гостьей и охватил ее цепким взглядом. Она выглядела лет на двадцать; большие карие глаза, скромный макияж, короткая стрижка, костюм светло-серого цвета, облегающий стройную изящную фигуру, – было в ней что-то знакомое, но что именно, Даниил понять не мог.

Девушка – она представилась Светланой – оказалась студенткой художественного училища и подрабатывала преподавательницей рисования для детей. Анастасия нашла ее в базе данных репетиторов и решила нанять для дочери.

Анастасия первым делом показала ей парные рисунки – те, на которых объекты были нарисованы совсем по-детски, каракулями, и уже «по-взрослому», и теперь они обсуждали причины. Дочь тут же в зале прилежно рисовала что-то на листе бумаги, сидя на полу у дивана.

Даниил присоединился к женщинам и заглянул через плечо жены на рисунки. Светлана подняла глаза, и он встретился с ней взглядом и похолодел. Несмотря на внешнюю приветливость, было в ее взгляде что-то такое ледяное, оценивающее, взгляд не художницы или преподавательницы, а инквизитора, исследующего труды еретика, которого вот-вот приговорят к костру или заключению.

– Скажите, тяжело учиться в училище? – спросил Даниил, невольно отводя глаза.

– Если есть талант, совсем нет, – ответила девушка максимально добродушно. – Конечно, работать приходится много, но в нашем искусстве всегда так – без труда не бывает результата.

Она перевела взгляд на Анастасию и переключилась на похвалы замыслу рисунка и точной передаче некоторых нюансов – в таком-то юном возрасте!

Тут жена спохватилась, что надо бы угостить гостью кофе или чаем, и унеслась на кухню, прихватив с собой Иришку.

Светлана посмотрела на оставленный девочкой листок с картинкой и встала было, чтобы его подобрать, но Даниил опередил ее: быстро схватил бумагу и, мельком глянув на нее, сложил в два раза и отложил на подоконник, мол, пустячок, незачем его приобщать…

К счастью, на пороге появилась Анастасия с небольшим подносом с чашками и блюдцем с пирожными. Они еще несколько минут поболтали, попивая кофе – Даниил почувствовал, что у него от голода подводит живот, но смолчал, – потом жена заговорила о занятиях.

– Дорогая, – улыбнулся Даниил так доброжелательно, как только смог, – кажется, нам пока не стоит так серьезно относиться к этому детскому увлечению.

– Что вы! – быстро возразила студентка. – Чем раньше начать развивать талант, тем сильнее он будет в будущем!

– Действительно, мы же не можем упустить время, это так важно! – поддакнула ей Анастасия.

– Но такие занятия – это время и деньги, – возразил Даниил.

– Разве оперативникам Управления Э мало платят? – удивилась Светлана.

– У нас еще ипотека и куча кредитов, – сквозь зубы пробормотал Даниил.

Он не знал, как сейчас избавиться от студентки, но, кажется, она и сама поняла, что пора и честь знать, попрощалась и ушла.

За ужином голодный Даниил набросился на еду, быстро справился с котлетой и, почувствовав, что оживает, спросил у Анастасии:

– Зачем ты фактически незнакомому человеку рассказывала про мою работу?

– Я не рассказывала, – пожала плечами жена. – Я сама в первый раз услышала это название. Управление Э… почему ты не сказал? И что это вообще такое?

– Управление Э сидело на трубе! – засмеялась дочь.

– Ну, примерно так, – кивнул Даниил. – Управление как управление, ничего особенного. Борьба с преступниками.

– Я думала, ты там в каком-нибудь компьютерном отделе сидишь, биг дата, анализ, поддержка.

– Ну, практически, – уклончиво ответил Даниил.

– Это неопасно? Ты говорил, это неопасно!

– Совсем не опасно, тебе не о чем беспокоиться. Пригласить в дом вот эту студентку Светлану было гораздо опаснее, – улыбнулся он, но Анастасия обидчиво поджала губы.

Позднее, когда жена пошла укладывать дочку спать, он вернулся в зал, взял с подоконника оставленный рисунок и развернул его.

На рисунке среди темных каракулей теперь уже почти совсем отчетливо виднелась надпись «Мавзолей».

Даниил включил компьютер, стер пыль с экрана и, запустив интернет-поисковик, набрал слово «мавзолей». Тотчас на экране появился длинный список ссылок на различные сайты. Даниил добавил в строку поиска слово «экстрасенсы», и вместо бесконечного перечня появилось уведомление «по вашему запросу совпадений не найдено». Программист потыкал еще в клавиатуру, пробуя найти какую-нибудь информацию, но если про мавзолеи Интернет был готов рассказывать нескончаемо, то попытки узнать что-то про мавзолей и экстрасенсов заканчивались одинаково: вердиктом «информации нет».

***

Глава 14

Опасных операций в этот день не случилось, и вечером Даниил порулил домой.

На улице он заметил машущую такси девушку. Она металась по тротуару с отчаянием, написанном на лице. Даниил узнал ее: это была молодая адвокатша, которая защищала того странного экстрасенса на суде, кажется, Игнатьева Вера. Сейчас, вечером, она была одета максимально строго: в официальном деловом костюме, с сумкой и телефоном в руке.

Даниил притормозил у тротуара и, перегнувшись через пассажирское сиденье и открыв дверь, спросил:

– Подкинуть?

– Да! – воскликнула Игнатьева и сверлилась с телефоном.

Даниил не успел даже уточнить, как она села в машину и деловито сказала:

– Иванов Даниил? Едем!

– А если бы я не был Ивановым Даниилом, то что? – со смешком спросил Даниил.

– Нет, он сказал, что это будет Иванов Даниил, – категорично отрезала адвокатша.

– Ну, если он сказал… – Даниил сделал ударение на слове «он» и завел двигатель. – А куда ехать-то? Может, мне сильно не по пути?

– Он сказал, что это надо больше вам, чем мне, – пожала девушка плечами. – По правде говоря, мне это совсем не надо.

– Так куда едем? – снова спросил Даниил.

– В колонию, куда же еще?

Даниил покачал головой. Колония была явно не дороге – ехать несколько часов за город и потом обратно в его планы не входило. С другой стороны, экстрасенс явно мог что-нибудь рассказать про мавзолей, и упускать такой шанс точно не стоило.

Адвокатша протянула Даниилу свой телефон с картой маршрута. Программист бросил мимолетный взгляд на маршрут, запомнил, и тут же набрал номер Анастасии и объяснил, что задержится.

Машина тронулась с места и помчалась по улицам. Вскоре они выехали за город.

– Он – это, как я понимаю, ваш подзащитный? – начал Даниил.

– Да, – кивнула адвокатша. – Гущин. Сказал странно так, привезти вас к нему. Но пока всё сходится.

– Экстрасенс же!

– Что?

– Ваш подзащитный – экстрасенс.

Девушка повернула голову и уставилась на профиль Даниила.

– Экстрасенс? Ерунда.

Даниил молча пожал плечами.

– Он просто бедный запутавшийся старик, – продолжила девушка. – Попал один раз по молодости за какую-то мелочишку и вбил себе в голову, что так ему будет лучше. Я бьюсь изо всех сил, а он…

Она замолчала, и Даниил не стал поддерживать беседу, выжал газ и на высокой скорости погнал по дороге.

В камере для свиданий за столом они долго ждали, когда приведут Гущина. Девушка уткнулась в телефон, Даниил сидел с прямой спиной, глядя перед собой и вертя в руках карточку-удостоверение сотрудника Управления Э.

Наконец в коридоре послышались шаги, дверь глухо лязгнула, и в камере появился экстрасенс в тюремной робе и с белым полушлемом на голове. Он быстро подсел за стол напротив Даниила, мельком кивнул адвокату и впился глазами в оперативника.

– Слава богу, надеюсь, успели, – с надеждой в голосе пробормотал Гущин. – Маршрут в навигаторе прокладывали?

Даниил молча помотал головой, вместо него ответила адвокатша:

– Как вы сказали. Я дала карту.

– Я тебя таким и представлял, – продолжил заключенный, не обращая внимания на девушку. –Это хорошо. Значит, я всё правильно вижу. Сними с меня эту штуку, – попросил он, приложив руку к шлему.

– Нельзя! – испуганно воскликнула девушка.

Даниил молча встал, подошел и отстегнул шлем; экстрасенс с облегчением вздохнул.

– То, что я собираюсь сказать ему, – Гущин повернулся к девушке, – очень конфиденциально. Тебе небезопасно это знать. Потому что реальность гораздо жестче, чем ты в своих розовых очках представляешь.

– Я. Должна. Знать. Всё, – чеканя каждое слово, ответила адвокатша.

Экстрасенс еще с полминуты поуговаривал ее, потом махнул рукой и перевел взгляд на Даниила.

– Я знаю, что ты сейчас ищешь. Про мавзолей. Не найдешь. Всё, что связано с тем самым мавзолеем, удаляется из Интернета. Искином из Шестой стихии. Это тебе что-то говорит? Я не понимаю, что это значит, но ты должен знать.

Даниил молча кивнул.

– Не ищи в Интернете. Искин отслеживает, кто задает такие вопросы. Ты привлечешь к себе его внимание.

– Что такое мавзолей?

– Мавзолей, – Гущин вздохнул и поморщился. – Это филиал «Шестой стихии». Это банк данных Искина. Там держат всех экстрасенсов, которых вы, – он кивнул на лежащее на столе удостоверение, – отлавливаете. Их… нас там держат в бессознательном состоянии с разными штуковинами на голове, и Искин постоянно задает вопросы. Про будущее. И это не жизнь.

– Их задерживают за преступления и присуждают к различным видам наказания, – твердо ответил Даниил, и Игнатьева энергично закивала.

– Вы сами-то в это верите? – усмехнулся Гущин.

Его визави снова дружно ответили «да».

Гущин задумался, постукивая пальцами по нейтрализатору.

– Не буду вас переубеждать, это неважно. Важно – не ищи больше информацию о мавзолее. У тебя самого таких способностей нет. Ты хочешь кого-то защитить?

Даниил кивнул.

– Будь осторожен. Пока всё, что ты хочешь сделать, приведет тебя к обратному эффекту.

– Мне сказали… одна из ваших сказала, что они заберут ее, – выдавил из себя Даниил.

Гущин хмыкнул и откинулся назад.

– Повторите.

– Что повторить? – удивился Даниил.

– Что она сказала.

– Что они ее заберут.

– Повторите.

– Что они ее заберут! – теряя терпение, воскликнул Даниил. – Сколько можно повторять?!

– Можно еще пару раз? – как ни в чем не бывало ответил экстрасенс.

– Да, можно! – резко ответил Даниил. – Они ее заберут! Они ее заберут! Так нормально?

– Не совсем, – экстрасенс прикрыл глаза. – Но явно лучше. Ты не должен делать то, что хочешь сделать. Это все ухудшит.

– Я заберу ее из детсада и отправлю с Анастасией к нашим родственникам.

– Это даже для меня выглядит подозрительно. А уж для Искина…

– И что мне делать?

– Ты уже знаешь, что тебе делать. Освободи сознание, и решение придет…

На обратном пути Даниил молчал всю дорогу, чувствуя, что сидящая рядом адвокатша готова засыпать его вопросами. Только когда они въехали в город и он сбросил скорость, девушка наконец спросила:

– А… что такое искин?

– Искусственный интеллект, – сухо ответил Даниил. – Регулирует кучу систем в нашей жизни. Например, светофоры…

– Да, я тоже видела эти фильмы, – тихо пробормотала девушка. – Искусственный интеллект порабощает мир, потому что хочет…

– Этот искусственный интеллект ничего не хочет, – отрезал Даниил. – Ничего не хочет, ничего не боится, ничего не чувствует. Пустая бессознательная сила.

– Как стихия…

– Как стихийное бедствие, если ты встал у него на пути.

Даниил высадил адвоката у ее дома и вернулся домой. С порога Иришка бросилась к нему с большим листом бумаги с рисунком:

– Папочка, посмотри, это детсад у нас дома!

– Дай папе переодеться и руки помыть! – улыбнулась Анастасия, наблюдая за ними, скрестив руки на груди.

– Наверное, это что-то очень срочное? – Даниил повесил крутку на вешалку и взял рисунок.

На картинке на диване сидели человечек и кот примерно одного размера, за диваном стоял еще один человечек, судя по светлым волосам, мама.

Внизу четким почерком Анастасии было написано: «Занятие в младшей группе».

– Да! – воскликнула девочка.

– А кто это, дай угадаю.

Даниил подхватил Иришку и усадил на левую руку.

– Это я, это Барсик, это мама, а где Иришка?

– Это не мама, это Алиса. А мама на кухне, готовит ужин.

– Эй, труженики, кстати, ужин готов! Мойте руки и идите на кухню, – скомандовала Анастасия.

На кухне Ириша забралась с ногами на стул, положила перед собой рисунок и принялась старательно водить по бумаге поданным мамой карандашом.

Пока муж расправлялся с ужином, а дочка рисовала, Анастасия рассказывала, как весело у них на работе, какой замечательный коллектив и что в выходные они собрались на шашлыки за город. Даниил слушал ее и думал, что лучше все-таки предложить ей уехать с Иришкой… вот только куда?

Вдруг дочь резко отодвинула свой рисунок и замерла. От стремительного движения карандаш покатился со стола и упал на пол.

– Что с тобой, солнышко? – встревоженно спросила Анастасия.

– Ручкам странно, – испуганно пролепетала девочка.

– Наверное, они просто устали. Ты так много сегодня нарисовала…

– Они не устали, им странно, – Ириша поднесла ладони к лицу и внимательно посмотрела на них.

– Конечно, устали! – Анастасия осторожно сжала маленькие пальчики в ладонях и весело продекламировала: – Рисовали, рисовали, наши пальчики устали, мы немножко отдохнем, снова рисовать начнем! Хочешь чаю?

– С печеньем? – оживилась девочка.

– С твоим любимым печеньем!

Пока мама наливала чай и доставала пачку печенья, Даниил поднял карандаш и положил перед дочерью.

– Болят ручки?

– Не болят, – вздохнула Иришка. – Просто как будто они далеко.

Даниил стиснул зубы.

– Это пройдет! – Анастасия поставила перед девочкой чашку с чаем. – А послезавтра мы поедем в гости, там познакомишься с другими ребятками. Хочешь?

– Хочу!

Даниил присел на корточки и обхватил руки дочери своими ладонями:

– И часто у тебя ручкам странно?

– А кто у нас хочешь вкусного печенья? – весело воскликнула Анастасия, выхватывая из-за спины яркую пачку.

– Я, я!

Ириша выдернула руки и потянулась к лакомству.

Когда вскрытая пачка очутилась на столе, девочка схватила сразу парочку печенек, но, подумав, протянула одну Даниилу.

– Никому не рассказывай, что у тебя ручкам странно, – вздохнул он.

– Папочка, хочешь чая? – Иришка пододвинула свою чашку к нему.

Он сделал вид, что отпил глоток, и вернул чашку дочери.

– А можно, я Барсику тоже дам печенья? – задумчиво спросила девочка, отхлебывая чай.

– Можно, но он не будет. Поэтому лучше не давать. И чай ему невкусно. Лучше молочка.

Ужин закончился потчеванием котенка кошачьими вкусняшками.

Глава 15

В воскресенье в гости пришлось отправиться за город – в дом начальницы Анастасии. Даниил попытался отмазаться от поездки, но жена твердо заявила, что ему необходимо развеяться и пообщаться с новыми людьми, так что в середине дня они погрузились в машину и поехали по сброшенному им маршруту. Погода стояла отличная, теплая и солнечная, так что натянул свою любимую ветровку и джинсы, хотя Анастасия приготовила ему для поездки

Они проколесили полчаса по дороге в перелесках и наконец выехали к загородному дому в стиле старой усадьбы.

На площадке у обочины дороги уже стояло несколько машин. Все гости собрались во дворике перед домом: веселая гомонящая толпа легко одетых взрослых и несколько разновозрастных детей, уже затеявших игры друг с другом и бегающих вокруг старших.

Анастасия подвела Даниила с Иришкой на руках к улыбчивой женщине лет сорока в дорогом дачном костюме, рядом с которой стоял подтянутый мужчина с седыми висками, в несколько затрапезных простых брюках и рубашке.

– Это мой муж, Даниил, – представила мужа Анастасия, и улыбка хозяйки дома распылалась еще шире.

– Как приятно! А я – Глафира, работаю вместе с вашей женой.

– Очень приятно, – невнятно пробормотал Даниил.

– А это мой муж, Владислав. Он – врач, только – т-с-с! – никому об этом не говорите, замучают просьбами! – шутливо попросила Глафира.

– А Даниил… – с сияющим лицом начала Анастасия, но Даниил ее перебил:

– Да я всего лишь полицейский. Какие ко мне могут быть просьбы?

– Ну, Даниил, ты же… – попыталась продолжить Анастасия.

– Могу отмазать от штрафа за превышение? Ну кому это нужно, – покачал он головой.

Мужчины пожали друг другу руки, и Владислав предложил заняться шашлыками, пока остальные прохлаждаются и наслаждаются жизнью.

Пара мангалов стояла на заднем дворе, так им пришлось оставить других гостей и в одиночку колдовать над кусочками мяса. Нанизывая их на шампуры, пока Даниил возился с углями, Владислав философствовал:

– По правде говоря, полицейские в нашем мире – единственные люди, которые работают сами, своими руками, своими мозгами. За всех остальных работает искусственный интеллект. Я даже сейчас на минуточку позавидовал вам. Вы думаете, мы, врачи, что-то решаем сами? Ну да, после десятка лет учебы, ординатуры, многих лет работы и всего такого, нам просто не разрешают самостоятельно решать. Мы загоняем данные в программу для искусственного интеллекта, и он определяет всё: схему лечения, процедуры, медикаменты, даже прогноз. А если ты, врач, вот со всем этим своим опытом, не согласен, то тем хуже для тебя: заткнись и делай, что приказал искусственный интеллект. Иначе просто нельзя. Знаете, почему я вас позвал шашлыки готовить? Вы – единственный, у кого руки еще что-то умеют. Остальные, все эти дизайнеры, программисты, фитнес-тренеры, – они всего лишь транслируют мнение искусственного интеллекта, просто приложения к нему. Периферия, как говорит мой электронный помощник. Кстати, а вы знаете, что Глаша на самом деле всю еду закупает в роботизированном ресторанчике? И только вот это, что мы готовим, – это для гурманов, которые понимают толк в еде, – Владислав подмигнул Даниилу и принялся раскладывать шампуры на мангалах.

Пару раз к ним заглядывала Глафира, поторапливала, но Владислав со знанием дела объяснял, что шашлыки не терпят суеты и как только всё будет готово, всё будет готово.

Когда мясо пожарилось, Глафира принесла большую кастрюлю с ресторанными шашлыками, переложила в нее приготовленное мясо. Владислав отстоял несколько шампуров и сложил кусочки с них в две тарелки:

– Это для настоящих мужиков, понимающих толк в еде! – и подмигнул Даниилу. – Остальные пусть роботизированным мясом питаются.

На поляне с другой стороны дома было расставлено несколько столов с блюдами с салатами и кастрюлей с шашлыком для взрослых и парочка столиков со сладостями для маленьких детей. Когда «настоящие мужики» влились в этот дружный коллектив, трапеза была в самом разгаре: люди кучковались с тарелками в руках и оживленно переговаривались. Даниил поискал глазами своих: Иришка сидела за столиком между двух девочек постарше и пила из большой белой керамической чашки, держа ее двумя руками. Анастасия стояла в двух шагах и болтала с женщиной примерно ее возраста.

– Я вот почти на сто процентов уверен, – продолжал Владислав, – что ты и машину сам водишь, автопилотом не пользуешься.

Даниил перевел на него взгляд, и тот протянул ему взятую со стола вилку.

– Мы все сами водим, – программист подумал о Торканове и Ромуальдыче.

– Так и думал. Вы, полицейские, всегда хотите контролировать свою жизнь. Вы наверняка еще и электронного помощника строите, – Владислав со вздохом отправил кусок шашлыка в рот.

– Да, мы такие, – промямлил Даниил, по примеру врача набрасываясь на мясо.

И в эту секунду от столика, за которым сидела Ириша, раздался изумленный вскрик.

Даниил быстро перевел взгляд: дочь сидела с вытаращенными от удивления глазами, опустив чашку, на столе под которой растекалась лужица светло-коричневой жидкости.

– Что случилось? – женщина в красном платье бросилась к девочке, сидевшей рядом с Иришкой. – Юля?

– Она… – девочка показала пальцем на Иришку, – она взяла и откусила край чашки.

Анастасия охнула и подскочила к дочери, вытащила чашку из безвольных ручек, потом присела на корточки и открыла ей плотно сжатый рот: кусочек керамического края упал на стол.

– Юля, не говори ерунды, – строгим голосом стала выговаривать женщина в красном. – Даже взрослые не могут откусить керамику.

– А я видела!

– Если ты будешь врать и дальше, ты будешь наказана!

На шум прибежала Глафира, суетливо схватила несколько салфеток с взрослого стола и принялась промакивать чай. Когда лужица со стола исчезла, а салфетки превратились в мокрый коричневый ком, она, оставив его на столе, взяла чашку:

– Какая жалость! Такой красивый сервиз был... наверное, какой-нибудь скрытый брак. Вы не переживайте, я сейчас принесу другую чашку. С девочкой все нормально? Ее Владислав может осмотреть, если что. Владислав! Ты где? У нас ЧП!

Владислав рядом с Даниилом вздохнул:

– Да тут я, тут. Пойдемте в кабинет, не здесь же осмотр проводить.

Не выпуская тарелку из рук и по дороге продолжая расправляться с шашлыком, врач направился к дому, и Даниил, вручив свою тарелку Анастасии, с испуганной и притихшей Иришкой на руках пошел за ним. В кабинете Владислав мельком осмотрел лицо девочки и усадил ее на черный кожаный диван, рядом с обеих сторон пристроились родители.

– Ничего страшного, ребенок не пострадал. В общем, случай необычный, но ничего сверхъестественного, бывает, – проговорил врач, доставая и включая ноутбук.

Через пару минут в кабинет влетела встревоженная Глафира. Она выложила на стол перед мужем чашку и отломанный кусочек. Владислав с небрежным видом повертел их в руках.

– Отлом, конечно, странный, – констатировал он. – Но мало ли что бывает в этом самом странном из миров. У ребенка-то никаких жалоб нет? Как ее зовут? Малышка, у тебя ничего не болит?

Иришка посмотрела снизу вверх на родителей, потом молча покачала головой.

– Ну вот и хорошо. Чашку выкинем, в конце концов, все вещи однажды приходится выкидывать, раньше или позже, так что… невелика потеря.

Глафира испуганно пробормотала:

– Может быть, вызвать скорую, – но Владислав только махнул рукой.

Хозяйка со страдальческим видом улыбнулась гостям и сгребла чашку и обломок со стола. Врач начал что-то печатать в ноутбуке, а Даниил встал с дивана, подхватил дочь на руки и совсем было собрался сказать, что, наверное, им пора домой после такого приключения, когда Анастасия произнесла:

– Кстати, доктор, знаете, у нас тут иногда такое бывает… Она говорит, ручкам странно. Не болят, а странно. Что бы это могло быть?

– Не надо, – прошипел Даниил сквозь зубы.

– О нет-нет, это вас ни к чему не обяжет. Давайте я посмотрю, что у вас с ручками... раз уж у вас из-за нас такие неприятности возникли.

– Да какие неприятности, – Даниил нервно качнул головой. – Не беспокойтесь. Мы, наверное, домой поедем…

Пока он говорил, Владислав со стоической улыбкой встал из-за стола, подошел к ним и осторожно ощупал ладошки ребенка.

– Сейчас странно?

– Нет!

– Я могу отправить запрос искусственному интеллекту…

– Не надо, – повторил Даниил. – Не беспокойтесь.

– Какие беспокойства! Мне будет приятно помочь таким любезным сослуживцам моей жены и доблестной полиции…

Несмотря на слабые возражения, он вернулся к ноутбуку и быстро напечатал еще несколько слов.

– Ну вот, когда придет ответ… какой-нибудь вразумительный ответ, я вам сообщу. Но думаю, это ничего не значит.

На прощание Глафира вручила Иришке пакет с лакомствами – сухой паек, чтобы домой не скучно было ехать.

В машине, когда они отъехали, Анастасия с укором заговорила:

– Ну вот зачем ты вмешался? Владислав мог нам помочь.

– А нам надо помогать?

– Если у Иришки проблемы со здоровьем.

– Да нет у нее проблем, воображает слишком много, – Даниил постарался, чтобы его голос звучал небрежно. – Она вообще воображала маленькая, да? – повысил он голос и поправил зеркало, чтобы увидеть девочку, в детском кресле сидевшую на заднем сидении.

– Я не воображала. Папочка, не ругай меня, пожалуйста! – пропищала она тоненьким голосом.

– Я не ругаю. Разве я тебя ругаю когда-нибудь? Даже когда не понимаю, зачем ты это сделала.

– Я? – еще более испуганно промямлила дочь. – Я просто подумала, а что будет, если я укушу чашку. И оно само откусилось.

Анастасия обернулась назад и посмотрела на девочку:

– Конечно, это не ты. Просто чашка была сломанная. Это случайно. Никто и не думает, что это ты виновата.

– Да, никто не думает, что это ты виновата, – подхватил Даниил. – Просто больше ничего не кусай.

Дома Анастасия с дочкой отправились смотреть мультфильмы, а Даниил занялся электронным помощником – Алисой.

Сначала он провел допрос Алисы с пристрастием, задавая ей такие вопросы, на которые она вскоре перестала отвечать, ссылаясь на секретный характер данных. Тогда программист подключил ее к своему компьютеру залез в настройки. Увиденное его не обрадовало: виртуальный ассистент буквально шпионил за каждым шагом семьи и сливал информацию, но куда, установить не удалось. В настройках явно кто-то покопался. К счастью, судя по журналу, ничего серьезного Алиса отправить не успела, но программист на всякий случай отключил несколько опций.

Впрочем, за несколько часов решить эту проблему было невозможно, и Даниил отложил ее до лучших времен.

Глава 16

Слова Владислава про диагностику через искусственный интеллект не шли из головы, и с этим надо было что-то делать. Гущин сказал, что Даниил знает ответ, но как ни старался программист, никак не мог ухватить мысль за хвост. С одной стороны, он знает слишком мало, чтобы решить эту проблему, с другой стороны, слишком много, но вообще, чтобы из этих знаний вытащить. Наверное, стоило еще раз встретиться с экстрасенсом и вытянуть из него эту информацию.

Так рассуждал Даниил в машине по дороге на работу. Придя к этом мысли, он включил автопилот и набрал номер телефона адвоката Игнатьевой. Она долго не могла понять, зачем это надо, но наконец пообещала организовать встречу.

В управлении на эту смену спецназовцев ожидал незатейлив список дел: стрельбы в тире и индивидуальные занятия в новых бронекомплектах. Однако после обеда Гараев собрал оперативников и сообщил о новом задании: отконвоировать заключенного для следственных действий.

– Заодно и новые бронекомплекты в полевых условиях испытаем, – закончил он.

Объектом перевозки был объявлен Гущин, и Даниил даже обрадовался сначала: может быть, удастся перекинуться мыслишками даже и без специальных встреч в тюрьме.

Поэтому в бронированном автозаке, когда пришла его очередь, он с радостью включил режим телепатии и закрыл глаза.

– Это я, помните меня?

– Ага, – откликнулся экстрасенс.

– У меня осталось несколько вопросов. Если не возражаете…

– Ах, молодой человек! Кто я такой, чтобы возражать! Есть только одно маленькое «но» - всё, что я мог сказать, я уже сказал, и ничего нового пока нет. Вы мечетесь в недоумении, но больших ошибок не делаете.

– Вчера мы столкнулись с врачом…

– Это нестрашно. Лучше бы этого не было, но это нестрашно.

– Что я должен сделать, чтобы спасти дочь?

Кто-то похлопал его по плечу. Даниил открыл глаза: к нему наклонился Бочкин.

– Парень, не делай этого. Общение с заключенными в ходе перевозки запрещено. Я понимаю, всем хочется решить свои проблемы, узнав будущее, но...

Даниил покачал головой:

– Я просто сам с собой… задумался…

– Задумываться тоже не надо. Действуй по инструкции.

Бочкин сел на место, и Даниил заметил, как остальные отвели глаза.

– Ну что, получил от своих?

Даниил ощутил ироничность в мыслях Гущина и едва сдержался, чтобы не ответить что-нибудь резкое. Словно в насмешку экстрасенс вместо помощи пустился во воспоминания о своей молодости, а полицейскому оставалось только, стиснув зубы, слушать всё это – строго по инструкции.

Наверное, если бы Гущин стал рассказывать что-нибудь из раннего детства – лет так до пяти, – его рассказ злил бы Даниила меньше, но экстрасенс словно решил поиздеваться над ним.

Всё началось с городского праздника. Зачем туда занесло четверых великовозрастных лбов, они и сами не знали. Им было лет по девятнадцать, они учились на биологическом факультете и терпеть не могли развлечения старперов. Они послонялись среди веселящейся толпы, разглядывая яркие плакаты, и около большого плаката с полным мужчиной в длинной коричневой шубе, в ушанке с опущенными ушами на фоне белых снегов Гущин остановился и стал безудержно смеяться, тыкая пальцев в картину. Тотчас к нему подскочил пылающий яростью седой пенсионер, замахнулся смартфоном, через минуту всех забрали в полицию. В отделе старичок отчаянно ругался на молодых, не уважающих стариков и плюющих на героическую историю, посмевших смеяться над его кумиром, тряс какими-то корочками, и под его непрерывное бурчание полицейские составили протокол о реабилитации нацизма. Несколько дней спустя, в буквально пустом зале заседаний пожилая судья с уставшим блеклым лицом мрачно приговорила его к штрафу; оскорбленный пенсионер с неудовольствием крикнул, что при Сталине его бы расстреляли на Бутовском полигоне – и совершенно за дело. И даже после приговора старик не унимался и вскоре написал еще один донос. И снова та же судья с усталым лицом нудно выговаривала Гущину о недопустимости такого поведения, а потом, после небольшой перепалки, когда Гущин кричал, что он биолог и понимает, что есть геноцид, а что геноцидом не является, приговорила к максимальному тюремному сроку.

Даниил стиснул зубы и подумал:

– Грустно.

– Я тоже тогда так думал, - откликнулся Гущин. – А потом так получилось… пока я сидел, мой приятель попал в лапы сами понимаете кого. Вот уже двадцать лет его не слышу. Это понятно. Мы – выродки, а выродки – внутренние враги. Вот и все. Понял?*[*]

В этот момент в голову Даниила ворвался резкий свистящий звук и жуткое ощущение ненависти. Он вздрогнул, открыл глаза и невидящим взглядом уставился в пространство перед собой.

– Что это?

– Я ничего не слышу, – подумал Гущин.

– Вы это слышали? – Даниил перевел взгляд на сослуживцев.

Те как по команде разом включили режим телепатии. Звук почти прекратился, только тихий посвист шипел в шлеме.

– Нападение! – вскочил Гараев, выхватывая рацию. – Все в режим телекинеза! Ты, – хлопнул он по плечу Даниила, – телепатический контроль заключенного.

Автомобиль резко затормозил, и в то же мгновение по кузову ударило что-то тяжелое.

Через доли секунды раздался взрыв, и машину тряхнуло. Оперативники, взведя оружие, высыпались наружу, рассредоточились и залегли за придорожными блоками.

Перед перевернутой машиной сопровождения горела подорванная бомба. Двое спецназовцев из-за кузова вели стрельбу в сторону перелеска.

– Эй, эй! – вскрикнул голосом Гущин. – Вытащи меня отсюда!

– Сидите тихо, мы сейчас отобьемся, – пробормотал Даниил.

– Нет, не отобьетесь! Вытащи меня отсюда!

Стрельба снаружи неожиданно прекратилась. Держа автомат наизготовку, Даниил осторожно выглянул в дверь: из перелеска появились три человека полностью в черном, в черных балаклавах на лицах, с автоматами в руках. Они медленно, но спокойно двигались к дороге, а оперативники неподвижно лежали у бордюра, даже не пытаясь стрелять. Один из нападавших подошел к спецназовцу – кажется, это был Груздев, – ивыстрелил в лежавшее неподвижно тело. Даниил дал короткую очередь, и человек упал.

В ту же секунду словно что-то тяжелое ударило Даниила в грудь, он отлетел вглубь и растянулся на полу, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Он только слышал выстрелы снаружи, потом шаги подходящего к автомобилю человека. Тот вошел внутрь, хмыкнул, раздался короткий взрыв, и затем послышалось неуверенное нытье Гущина.

– Мы пришли за вами, – резко ответил человек в черном.

– Ну, пришли так пришли, – обреченно ответил Гущин.

Через пару секунд рядом с головой Даниила упал белый полушлем экстрасенса. Затем нападавший остановился над полицейским, поднял автомат, прицелился в его лицо и нажал спусковой крючок.

[*] Цитата из «Обитаемого острова» А.Н. и Б.Н. Стругацких. Гущин читал роман и считает себя выродком, описанным в романе. Даниил роман не читал и намек Гущина не понимает.

Глава 17

Очнулся он оттого, что ему в глаза светили фонариком.

– Жив, всё нормально! – отрапортовал бодрый голос, когда Даниил заморгал.

– Забирайте, ребята, только ненадолго! – ответил ему кто-то знакомый.

Даниил наконец смог сфокусировать взгляд: над ним склонился молодой человек в медицинской униформе. Сам он лежал на поставленных на земле носилках. Парамедик поднял носилки и повез к желтой машине с красным крестом.

– Что случилось? – слабым к удивлению для себя голосом спросил Даниил.

– Да ничего страшного, тебя немного зацепило. Твоим коллегам повезло больше, ни царапинки.

Даниил закрыл глаза. События последних нескольких часов словно стерлись из его памяти. Он помнил, как накануне ездили за город, как жарили шашлыки и как что-то его напрягло. И вот его загружают в машину скорой помощи, и парамедик подцепляет к телу какие-то датчики, трубки и провода, осторожно надевают маску на лицо.

– Не беспокойся, сейчас ИИ тебя продиагностирует, выпишет лечение, будешь как огурчик, – парамедик пояснил успокоительно, потом сел рядом с раненым и уткнулся в телефон.

То ли от усталости, то ли от мягкого покачивания машины на дороге Даниил забылся в легкой дреме до самой больницы. Уже позднее, в больничной палате, его накачали лекарствами так, что он едва мог глаза открыть. Поэтому, когда в палате появилась встревоженная Анастасия и с охами и ахами принялась хлопотать вокруг него, он отвечал вяло и полусонно. Жену в конце концов выпроводил врач, показав ей результаты анализов и заключение, присланное искусственным интеллектом, и клятвенно заверив, что отпустит ее мужа домой завтра же в обед.

Утром Даниила разбудило нежное прикосновение. Он с улыбкой открыл глаза: его взгляд уперся в медицинский монитор на белой стене. Вместо дома – больничная палата, вместо жены – сослуживица Марина Галкина в темной форме, склонившаяся к нему и обдающая ароматом мятной жвачки.

– Привет, меня тут наши прислали, поговорить надо, – сказала она, не переставая жевать. – Пойдем выйдем поговорим.

Не дожидаясь ответа, она вышла в коридор, а Даниил натянул домашнюю одежду, оставленную Анастасией на стуле накануне, и последовал за ней.

Галкина вывела его на заднюю лестницу, внимательно огляделась вокруг и, прислонившись к стенке, начала деловым тоном:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально. Вообще не понимаю, зачем меня тут на ночь оставили.

– Что помнишь о вчерашнем задании?

– Ничего, честно говоря.

За ночь память не вернулась. Даниил виновато улыбнулся и развел руками. Галкина несколько секунд молча сосредоточенно жевала жвачку, затем произнесла:

– Никому не говори, что ничего не помнишь, иначе тебя тут надолго запрут.

– А что говорить?

– Мы вчера вечером посидели, повспоминали немного, вот слушай, что произошло. Только не перебивай, – она достала из кармана телефон и, время от времени сверяясь с ним, рассказала.

Они получили заключенного для перевозки, выехали для транспортировки. По дороге на них напала группа экстрасенсов, по-видимому, внушателей, которые сначала обстреляли машины, потом, когда оперативники отбили снаряды в режиме телекинеза, парализовали их и заключенного увезли в неизвестном направлении. По пути за Гущиным внушатели попытались перестрелять оперативников, но, к счастью, благодаря режиму телекинеза все пули были отклонены. Даниил работал в режиме телепатии, так что выстрел в него отклонял Груздев, получилось немного неаккуратно, потому что далеко, и когда пуля разрушилась, Даниил был контужен.

– Понял?

Даниил молча кивнул.

– Но если хочешь, чтобы тебя здесь долго держали и в мозгах копались, можешь сказать, что ничего не помнишь.

– Нет, я вот это расскажу.

– Ладно, думай сам, я всё рассказала, – Галкина на прощанье хлопнула Даниила по плечу и умчалась в управление.

Версия команды, хотя Даниил не помнил ничего, вызвала у него некоторые сомнения. Разве последнюю неделю они не отрабатывали новые бронекомплекты для защиты от внушателей? Почему же не надели их? Откуда внушатели узнали про конвоирование заключенного, если это сверхсекретная информация? И где теперь Гущин, который зачем-то был очень нужен. Об этом Даниил думал по пути обратно в палату, проверяя и отправляя сообщения на телефоне, и расправляясь с больничным завтраком.

Во время обхода врач пощупал ему пульс, посветил в глаз фонариком, поинтересовался самочувствием и , затем, прочитав заключение от искусственного интеллекта, объявил, что выписывает пациента для лечения в поликлинике.

Даниил тут же набрал номер жены:

– Дорогая, меня выписали. Ты вчера хотела забрать меня. Ждать тебя?

Анастасия принялась извиняться – оказалось, ее загрузили заданием, от которого зависела работа всего отдела, так что она никак не могла вырваться до самого вечера.

– Ладно, – согласился он. – Сам доберусь, вызову мою ласточку.

Даниил с телефона послал вызов автомобилю приехать к больнице, сбросив координаты, и в ожидании приезда позвонил Кузнецовой.

Она ответила, что они как раз неформально обсуждают ситуацию и если он хочет поучаствовать, может подъехать.

Так что через полчаса Даниил уже сидел за столом рядом с сослуживцами, чувствуя себя слегка неловко в домашних джинсах и футболке среди строго служебной формы.

Впрочем, обсуждение уже шло вяло: оперативники снова и снова пережевывали детали: кто куда бросился, кто где лежал, кто куда стрелял и откуда у внушателей не отслеженные автоматы.

– А ты что помнишь? – наконец обратился Груздев к помалкивающему Даниилу. – Извини, что грубо сработал – так далеко телекинезом я еще не доставал.

– Всё в порядке, – отмахнулся тот. – Но я ничего не помню. Вообще ничего.

– Может, его внушатель приложил? – предположил Кузнецов.

– Память можно вернуть, – задумчиво произнес Гараев, и Даниил кивнул: по дороге он поискал информацию об амнезии, фармкомпании предлагали кучу средств для быстрого восстановления – всего за пару-тройку дней, если верить рекламе.

– Предлагаешь? – запнулась на полуслове Пономарева.

– Да. Хотя… последнее слово за Ивановым.

Команда перевела взгляды на Даниила. Тот с шутливым видом отрицательно помахал ладонями, и тогда Гараев объяснил задумку. В ходе ранних экспериментов несколько лет назад было замечено, что применение некоторых режимов улучшает работу мозга. Но так как главные направления выглядели гораздо перспективнее, об этом феномене забыли, хотя оперативники подмечали, что иногда после работы в режимах шлемов они чувствовали себя немного лучше. Когда Даниил заколебался, с сомнением покачивая головой, Груздев хлопнул его по плечу и отправился за шлемом.

– Давай, – вернувшись, он положил шлем на стол перед пострадавшим. – не бойся, вреда не будет.

Под внимательными взглядами сослуживцев Даниил надел шлем, и Груздев, встав перед ним и пару секунд покривив рот, положил руки на шлем и включил режим телепатии. Тут же голову заполнили произносимые на различные лады «ну!», «давай!», но попытки вспомнить, что произошло – вспомнить хотя бы, как происходило то, о чем рассказала Галкина, – к успеху не привели. Это всё по-прежнему казалось ему чем-то посторонним, какой-то увлекательной историей, в которой он на самом деле не участвовал. Он пожал плечами, и Груздев включил режим целительства. Ничего, кроме легкого зуда в пальцах, не последовало, и Даниил отрицательно покачал головой. Телекинез и левитация тоже не принесли облегчения.

– Ну что, пробуем предвидение? – неуверенно предложил Груздев.

– Ну да, – бодро согласился Даниил.

– Если быстро-быстро, ничего не будет, – под руку Груздева прокомментировала Пономарева.

– Ладно, погнали!

После легкого щелчка перед глазами Даниила возникло темное помещение. Гущин стоял в дальнем конце, напротив окна, перед светлым столом, на котором валялись шприцы и ампулы с лекарствами. Экстрасенс был одет в тюремную робу – Даниил сразу вспомнил, как вчера во дворе увидел его, выходящего из дверей тюремного корпуса, и стоял с совершенно потерянным видом, глядя в пол перед собой. Потом он резко поднял голову, словно его кто-то окликнул, и перевел взгляд куда-то за спину Даниила.

– Всё, хватит! – Груздев нажал на кнопку на шлеме, и картинка перед глазами тут же исчезла.

– Ну, ты вспомнил? – с надеждой спросила Галкина.

Даниил неопределенно покачал головой.

– Что ты помнишь? – накинулись на него.

Он вспомнил, как они приняли Гущина, посадили в фургон, как пришла его очередь следить за заключенным, и он пересел на место и включил режим телепатии. Потом вдруг услышал странный звук…

На этом месте оперативники снова сцепились в споре: одни говорили, это просто случайное совпадение, эмоция, но чья-то другая, другие говорили, что это так в телепатическом режиме воспринимается сила внушателей. Даниил не вмешивался, молча размышляя над одной странностью: когда в фургон вошел внушатель, Даниил не уловил ни единой мысли, словно тот был в отключке и действовал на автомате.

– … будем надеяться, что наши сыскари найдут Гущина и похитителей, – донесся до него голос Груздева, – тогда точно узнаем.

И тут Даниил вспомнил: Иришка! Ну да, он хотел спросить у экстрасенса, как ему спасти девочку, а вместо этого тот погрузился в свои давние воспоминания. Когда они найдут провидца… если вообще найдут, да в любом случае на это может уйти много времени… может быть, слишком много времени, а в это время ее могут забрать… его взгляд упал на шлем. Если нет под рукой экстрасенса, может быть, если есть возможность самому стать экстрасенсом… он потянулся к шлему.

– Нет-нет, на сегодня хватит, – отодвинул от него шлем Гараев. – Хорошего понемножку!

Пока оперативники вели жаркую дискуссию, Даниил раздумывал, как бы получить тайком доступ к шлему, чтобы никто не стоял над душой и не контролировал каждый шаг.

– Ладно, мне пора, – сказал он небрежно, когда спор достиг накала, – давайте, раз уж я ухожу, заодно и шлем отнесу.

Не получив ответа, Даниил встал, сгреб шлем и направился к двери. Он ждал, что ему что-нибудь крикнут в спину, заставят вернуть шлем, но все были слишком увлечены разбором и не обратили внимания.

В коридоре Даниил покрутил шлем в руках: теперь надо было найти укромный уголок в управлении, чтобы спокойно в одиночку заняться предвидением. На удивление, везде сновали люди, так что безлюдное местечко нашлось только на запасной лестнице с ободранными стенами, мешками с строительными материалами и мусором на ступеньках. Даниил присел на подоконник, прислонившись к откосу, надел шлем и, закрыв глаза, включил режим предвидения.

Он сидел в уличном кафе, за синим пластиковым столиком с двумя чашками кофе. Мимо быстрым шагом шел темноволосый парень – Даниил вспомнил его: внушатель-телепат, группу которого оперативники брали пару недель назад. Экстрасенс тогда внушил ему видение маленького мальчика и сбежал.

– Тимур Зайцев? – окликнул его Даниил, выкладывая на стол пачку купюр.

Экстрасенс резко остановился и посмотрел на деньги. Программист жестом указал ему на стул. Зайцев сел и осторожно притянул к себе пачку.

– Как жизнь?

– Злишься на меня? – спросил телепат.

Даниил улыбнулся и отхлебнул кофе, внушатель последовал его примеру.

– Мне нужна твоя помощь, помнишь, как я тебя отпустил?

– Если бы ты тогда взял меня, я бы не смог помочь тебе сейчас.

– Ты поможешь?

– Это дорого.

– У меня есть деньги…

Видение прервалось, потому что кто-то одной рукой ударил по сенсору шлема, другой жестко встряхнул Даниила, так что тот упал с подоконника на грязный пол, ушиб колено и неуклюже растянулся.

– Что за… – грубый голос рявкнул сверху, и шлем был грубо содран с головы полицейского.

Даниил поднял глаза: перед ним стоял офицер из отдела пси-безопасности, который проверял его после одного из заданий.

– Вы? Почему не по форме? – чеканя каждое слово, спросил офицер.

– Я… на больничном, – промямлил Даниил, приподнимаясь.

– Хорошо. Я подумал, это кто-то из посторонних, раз не в форме. Несанкционированный доступ к оборудованию с ограниченным допуском. Пресекаем сразу.

– Я… у меня есть допуск.

– Я знаю. И я видел, чем вы занимались.

Офицер присел на корточки и продолжил, понизив голос:

– Я не должен говорить такие вещи, но… нам нужны люди, не хотелось бы терять перспективных сотрудников. Я всё понимаю, красивая женщина, хочется узнать будущее, есть ли шансы, всё такое… – он похлопал ладонью по шлему. – Но мой дружеский совет – не делай этого, парень. Последствия… непредсказуемые. Тебе лучше не знать. Ладно, иди домой, болей, а это я сам отнесу. И да, парень, «у меня есть деньги» – на женщин это действует не всегда.

На выходе из здания управления Даниил столкнулся с сослуживцами: они дружной гомонящей толпой собирались в бар продолжить общение в неформальной обстановке.

– О, наш трудоголик все еще здесь! – воскликнула Пономарева. – Я думала, ты уже дома, лечишься домашними средствами.

– Задержался с пси-безопасником, – он постарался ответить небрежным тоном.

– Да, они ребята нудные, – согласился Груздев. – Но счастливое избавление надо обмыть! С нами?

В баре после нескольких кружек пива Груздев пригнулся и сказал пониженным тоном:

– Я понимаю тебя, мы все через это проходили. Когда у тебя такое в руках… хочется знать будущее. Ставки, акции, где соломку подстелить… Хочется почувствовать себя богом. Но в наших шлемах есть чипы… вся информация о сеансах отправляется в …ну понимаешь…

– В мавзолей?

– Ш-ш-ш… лучше не произносить этого слова. Хотя и не в него. Поэтому если хочешь заняться такими делами, лучше достать левый шлем… контрафактный, понимаешь? Хотя они лажают даже сильнее.

Даниил кивнул, расплескав на себя пиво:

– И как достать левый шлем?

– Ш-ш-ш… о таких вещах в приличных местах не говорят!

Он глотнул еще пива, поднялся и отправился поболтать с барменшей.

Глава 18

Поразмыслив, Даниил решил, что именно о шлеме он договаривался с Зайцевым, потому что чем еще мог помочь внушатель? Будущее он не предвидит, если включить его в режим предвидения, он, конечно, сможет лучше разобраться в видениях, но кто знает, можно ли ему доверять?

Теперь он знал, кто ему нужен, и даже знал, где и как встретится с ним. Не знал только, когда. В коротком прерванном воспоминании привязки к дате и времени отсутствовали полностью. Наверное, нужно было снова попробовать раздобыть шлем в управлении…

Утром он вызвался отвезти Иришку в детский сад. Они нежно попрощались с Барсиком и спустились во двор.

– Папа, скажи Алисе, чтобы она с Барсиком играла, пока нас нет, – попросила дочка. – Барсику одному скучно, а Алиса с ним не играет.

– А вдруг Барсик не хочет играть с Алисой? – шутливым тоном спросил Даниил.

Дочка заняла место в своем кресле, папа сел за руль, и они тронулись в путь.

– Папочка, а ты вечером меня заберешь?

– Конечно! Пораньше, если хочешь.

– Хочу пораньше. И чтобы мы играли с Барсиком и Алисой! Но ты приедешь поздно.

– Я обещаю! – торжественным тоном ответил Даниил.

– Нет, папочка, ты же встретился с одним дядей, он такой… он тебя боится и думает, что сможет тебя победить.

– Ну так я же с ним уже встретился, – весело ответил Даниил. – Значит, вечер свободен и я могу приехать пораньше.

Иришка притихла на несколько секунд, потом разразилась громким плачем, так что отцу пришлось перевести автомобиль на автопилот и утешать ее, корча рожицы и делая козу. К тому моменту, когда они подъехали к садику, она наконец успокоилась, и Даниил отпустил ее в группу с легким сердцем, а сам отъехал на стоянку у супермаркета и задумался.

Сегодня. Если верить тому, что сказала Иришка – а как ей не верить? – с Зайцевым они встретятся сегодня, ближе к вечеру, так что он не успеет забрать ее пораньше. Можно было поискать информацию о Тимуре Зайцеве… больше всего информации о нем должно было быть в управлении, но вряд ли простого оперативника допустили бы к такой информации. Майк… Вот кто мог бы помочь!

Даниил отправился на участок Майка и обнаружил его на одной из скамеек в скверике, увлеченно тыкающегося в телефон, со спортивной сумкой, зажатой между ног. Оставив машину у бордюра, он тихонько подошел к бывшему коллеге сзади и вкрадчиво прошипел на ухо:

– Полиция, всем оставаться на своих местах!

Майк подскочил на месте и чуть не уронил телефон.

– Ты! – оглянулся хакер. – Напугал меня! А я при исполнении, между прочим!

– Я заметил! – Даниил сел на скамейку рядом и в двух словах обрисовал задачу – найти информацию о некоем Тимуре Зайцеве, если понадобится, хакнуть парочку баз данных.

Майк тут же стал отнекиваться, мол, он такими делами не занимается, особенно в рабочее время. А если узнает полиция…

– Парень, я и есть полиция, – Даниил достал из кармана жетон и показал хакеру.

– А, ну если так. Вот, значит, куда ты подался… Оказывать содействие полиции – это ведь долг каждого добропорядочного гражданина, особенно в рабочее время…

Продолжая бормотать что-то себе под нос, Майк вытащил из сумки планшет и залез на какой-то сайт. Пока он копался в интернете, Даниил откинулся на спинку скамейки и обвел взглядом скверик. Несколько прохожих лениво фланировали по дорожкам, парочка на лавочке в нескольких метрах разговаривала, время от времени прыская от смеха. Еще несколько недель назад он был совершенно как они: ходил, веселился и не знал, на каких подводных камнях всё это стоит и чем за это приходится платить.

– Вот, нашел! – Майк поднял голову от экрана планшета. – За точность не поручусь…

– Это где?

– Это ш-ш-ш, только никому! Дырка в «Шестой стихии».

– У них есть дыры?

– Дыры есть везде. Смотри, тут всё: адрес, номер телефона, какая-то категория, семья, место жительства…

– Сбрось мне на телефон…

Майк покрутил пальцем у виска.

– С ума сошел? Это же из «Шестой стихии» надыбано, на какой телефон? Что интересует, запиши, если хочешь, могу дать листок бумаги и ручку.

Он пошарил в сумке и достал небольшой блокнотик и ручку. Даниил аккуратно переписал все данные – и даже таинственное для Майка «внушатель», вырвал листок и вернул блокнот приятелю.

– «Шестая стихия» – это тебе не шутки, она всё отслеживает. Цербер хуже ваших, – сказал Майк, укладывая вещи в сумку, потом резко встал и перешел на другую скамейку.

– Какой ты пугливый, оказывается! – язвительно произнес Даниил, пересаживаясь вслед за ним. – Как же ты вообще в нее залез?

– Слушай, пойдем отсюда вообще, – с беспокойством ответил Майк, оглядываясь по сторонам.

– Моя машина подойдет?

– Я же на работе! Должен быть на виду у людей, чтобы производить на них добропорядочное впечатление. Забыл, что ли? Служить примером, всё такое.

Однако посидеть в открытом кафе и съесть по бургеру хакер согласился: в конце концов, добропорядочно сидеть в кафе – это тоже работа.

Подходящая кафешка нашлась буквально в паре шагов от сквера. На террасе под красно-белым навесом было совершенно пусто, в самом салоне сидело несколько человек, так что ребята выбрали место на улице, в самом углу. Там, небрежно полоскаясь минералкой, пока Майк с жадностью кусал бургер, Даниил завел разговор о деньгах.

– Нет-нет, ты мне ничего не должен. Я тебя не видел, ты меня ни о чем не просил, я для тебя ничего не делал. Просто… больше ничего не проси.

– Что ж ты так «Стихию»-то боишься? – насмешливо спросил программист.

Хакер неохотно поморщился, но рассказал: несколько лет назад он со своим одноклассником занимался тем, что с некоторой натяжкой можно назвать «промышленным шпионажем». Его приятель, Игорь Корчин (что теперь скрывать!), был просто непревзойденным виртуозом – умел с ходу вычислять разные не берущиеся пароли. Игорь говорил, что у него есть классная программа с уникальными алгоритмами, но сам Майк видел, что он иногда сам набирал пароли, словно в трансе. Майк отвечал за железо, и на пару у них получалось неплохо взламывать системы. Пока однажды они не получили заказ на взлом «Шестой стихии». Всё прошло очень легко, даже легче, чем обычно. Они зашли через какую-то левую компанию, скачали информацию и в тот же вечер отдали клиенту. Сложности начались позднее. Корчин стал каким-то очень задумчивым и осторожным, шугался каждого шороха, написал было несколько программок для обходов, но ни одной из них не пользовался. Однажды, когда они взламывали одну компьютерную фирму, на экране вместо стандартного окна появился скачущий смайлик с надписью в ленточке: «Жду тебя». Корчин буквально побледнел и резко вырвал все подключенные провода. С того раза он больше ни разу не брал заказов на работу, а потом и вовсе собрался куда-то уехать, но не успел – попал под машину, его отвезли в реанимацию, и больше ни слуху ни духу отнего не было слышно. После этого Майк сбросил все программы Корчина на новый планшет и спрятал его подальше, можно сказать, закопал от греха подальше.

– Вообще-то на прощанье он сказал, что мне бояться нечего, их интересует только он. Но я в это не верю. И знаешь что? – хакер понизил голос, так что Даниилу пришлось нагнуться к нему, чтобы расслышать, что он говорил. – Я думаю, это они устроили аварию. Ну, с машиной, которая его сшибла. Так что я тоже по этой линии больше не работаю, так, щиплю немного фирмочки всякие, которые на программном оборудовании «Интеллекса» работают. Особенно которые незаконной обналичкой занимаются – они из-за мелочей обращаться в полицию не будут, – Майк покосился на карман, в который Даниил положил полицейский жетон.

– Не волнуйся, я не буду обращаться в полицию с заявлением на тебя, – улыбнулся Даниил и выложил на стол несколько купюр. – Кстати, а что это за база, в которую ты влез?

– Не знаю, самая большая база данных на всех и обо всех. Самый полный источник, если что. Программа Корчина всю информацию ищет и скачивает за одну десятую секунды, максимум за пятнадцать сотых. Долго, конечно, но остальные еще дольше копаются.

– Можешь посмотреть мне еще одного человечка?

Даниил собрался назвать имя Иришки, но тут ему вспомнилось, как Гущин настойчиво советовал ему не искать информацию про дочь. Этот поиск подходил под рекомендацию экстрасенса или нет?

– Нет-нет-нет! – с явным страхом ответил хакер. – Два раза в один день туда заходить! Это опасно. И… мы же договорились, что ты не будешь больше ко мне с такими вопросами обращаться?

– Мы ни о чем таком не договаривались, – Даниил злорадно улыбнулся. – Но по пустякам дергать тебя я не буду, обещаю. Последний вопрос на сегодня – слово «мавзолей» тебе ничего не говорит?

– Тадж-Махал? – с болезненной гримасой ответил Майк. – Мы в интеллектуальную игру играем?

– Не выделывайся, – полицейский помрачнел.

– Это… Корчин один раз упоминал что-то такое. Но я не лез, мне и своих страхов хватало!

Потом Майк торопливо ушел, забрав купюры, и Даниил достал листок со сведениями и принялся изучать их.

Согласно данным «Шестой стихии», сегодня Зайцев собирался до четырех часов дня работать у заместителя мэра, потом собирался купить продуктов для своей семьи, живущей в зоне отселения. Между квартирой мэра и магазином как раз и находилось кафе, так что Даниил снял в банкомате деньги и около четырех часов занял увиденное место, попросил две термосберегающие чашки с кофе и принялся ждать.

Зайцев появился почти вовремя. В своем неброском сером костюме он малозаметной тенью стелился по улице.

– Тимур Зайцев? – окликнул Даниил, когда тот оказался напротив, и экстрасенс стиснул зубы и шарахнулся в сторону. – Помните меня? – продолжил программист с доброжелательной улыбкой.

Зайцев с подозрением посмотрел на него, скользнул взглядом по столу – и задержался на пачке купюр.

– Я хотел поговорить. Составите мне компанию?

В видении всё было просто и логично, экстрасенс словно подыгрывал полицейскому, но здесь, в действительности, Даниил чувствовал, что реальность как будто ускользала, и приходилось лихорадочно думать, чтобы удержать ее в тех рамках, в которых он видел этот эпизод.

Зайцев постоял, не отрывая взгляда от денег, и Даниил постучал по банкнотам пальцем. Наконец экстрасенс сел на стул и пододвинул пачку к себе.

– Как жизнь?

В этот момент в позвоночнике у Даниила снова засвербило, как в их первую встречу, и он понял, что внушатель пытается что-то внушить.

– Эти деньги – они ваши. Вам ведь нужны деньги? Я дам еще больше, если вы поможете мне.

Тимур резко вздернул голову и посмотрел прямо в глаза Даниила, и в ту же секунду неприятное ощущение в спине пропало.

– Я помню тебя. Ты – из Управления Э. Злишься на меня?

Даниил улыбнулся и отхлебнул кофе, внушатель последовал его примеру.

– Мне нужна твоя помощь, помнишь, как я тебя отпустил?

– Ты отпустил? Это я внушил, ты не мог не отпустить.

Даниил держал улыбку, лихорадочно соображая, что нужно говорить. В видении экстрасенс пошел на контакт, а сейчас он сопротивлялся, говорил совсем не то. Наконец он нашелся:

– Какое это имеет значение? Тебе нужны деньги, мне нужна помощь.

Зайцев подумал и кивнул.

– Мне нужен шлем.

Внушатель подумал и согласился достать, пообещав позвонить, когда заказ будет готов. Даниил нашел в кармане старую визитку и протянул ему.

– Ты программист? – у Тимура загорелись глаза, когда он прочитал профессию. – Не может быть!

– Почему не может быть? – спросил Даниил, снова ощущая слабый зуд в позвоночнике.

– Программистов в управление Э не берут. Странно, ты точно программист. Знаешь что, нам нужна помощь программиста. Давай так: я достану тебе шлем, а ты поможешь нам.

– Что делать?

– Поедем прямо сейчас!

Зуд в позвоночнике усилился, но Даниил, стиснув зубы, пробормотал:

– Даже не думай это делать со мной.

Тимур картинно поднял руки, и зуд пропал.

– Надо изменить сроки в базе данных Искина. Мы живем в районе, в котором никого нет официально. Он предназначен под реновацию, которая скоро должна начаться. А пока не началась, туда никто не заезжает. Кроме вас, конечно, – он печально вздохнул. – И вот сейчас срок начала реновации приближается. Надо влезть в систему и перенести ее еще года на три. Три года назад у нас был хакер, который это сделал. А теперь его нет с нами. Но есть ты!

Они договорились встретиться ночью в старом информационном центре рядом с микрорайоном «Пароходики».

Глава 19

Вечером, когда Иришка уснула, а Анастасия наговорила много подбодряющих слов мужу, отпуская его на опасное задание, он надел черную куртку, черные джинсы и отправился в информационный центр.

Экстрасенс посоветовал ему не пользоваться навигатором или автопилотом, и Даниил ехал, сверяясь с картой на планшете. Освещенные улицы города закончились, и резко наступила темнота заброшенного района. Фары выхватывали темные кусты за бордюром, сломанные заборчики, мусор на асфальте. В одном месте поперек дороги лежал толстый ствол поваленного дерева, и тут Даниилу пришлось оставить машину и дальше идти пешком, подсвечивая путь телефоном, еще раньше переключенным в бесшумный режим.

Информационный центр располагался в небольшом двухэтажном здании, совершенно темном, как и все дома вокруг. Программист постоял, прислушиваясь и приглядываясь к зданию и раздумывая, что он зря приехал. Но вскоре дверь приоткрылась, и темная фигура поманила Даниила внутрь. Точнее, он понял, что его позвали внутрь по характерному легкому зуду в позвоночнике и желанию подойти к двери, и не стал сопротивляться призыву.

Внутри было еще темнее, но внушатель схватил программиста за руку – зуд в позвоночнике усилился до резкой боли, так что Даниил не удержался и в тихим стоном втянул воздух сквозь крепко сжатые зубы. Экстрасенс исчез во тьме, но программист словно знал, куда идти – ноги сами несли его по коридору, потом по лестнице вниз в подвал. Словно включилась мышечная память, которой у него быть не могло. Ноги сами знали, куда наступать, руки сами знали, где хвататься за стены или перила, а где взяться за ручку и открыть дверь.

В зале в подвале было светло, так что ему пришлось остановиться и после чернейшей темноты коридора и лестницы прикрыть глаза рукой. Зуд в позвоночнике стих.

– Это он, – раздался голос Зайцева, – я нашел нам. Даниил Иванов, прошу любить и жаловать.

– Ты уверен в нем? – послышался другой голос, более густой и низкий.

Тимур не ответил.

Глаза программиста привыкли к свету, и он опустил руку: он находился в длинном зале с низким грязным потолком, с серверами у стены и несколькими терминалами, перед которыми были расставлены несколько стульев и пара столов, на вид старых и обтрепанных. На одном из столов лежал серый обшарпанный шлем без щитка. Даниила внимательно рассматривали три экстрасенса: низкий полный мужчина средних лет с залысинами и блеклой шевелюрой, сидевший на стуле перед монитором, молоденькая девушка, почти ребенок, в черной шапке и сером молодежном комбинезоне, скрывающем формы; она полусидела на столе, скрестив руки на груди, и Зайцев между ними.

– Чтобы между нами не было подозрений, – начал Тимур, – это Григ… Григорий, телекинетик. Это – Марина, левитатор. А наш новый знакомый – из управления Э.

– Что, блин?

Оба новых экстрасенса резко повернулись к внушателю.

– Ты с ума сошел? Он же сдаст нас! – визгливо вскрикнул Григ.

– Не сдаст, – глухо ответил Зайцев. – Он никого не сдаст. Мы ему нужны еще больше, чем он нам.

– Полицейский из Э? Это подстава, – отрезала Марина. – Они такие операции проворачивают! Ты не понимаешь…

– Можешь проверить, вон шлем лежит.

– И проверю! – дерзко ответила Марина. Она перегнулась и дотянулась до шлема, быстро надела его и замерла с закрытыми глазами.

– Ну? – нетерпеливо спросил внушатель, сгоняя толстячка со стула.

– Не сдаст, – неохотно подтвердила девушка, снимая шлем. – Только… насколько это правда? Может, они подделали будущее?

– Как можно подделать будущее? – не удержался Григ.

Марина только пожала плечами.

По знаку Зайцева программист уселся перед терминалом. Григ услужливо пододвинул ему толстый блокнот с записями крупным четким почерком и схемами. Даниил пролистал их и перевел взгляд на монитор. Судя по экрану, предыдущий хакер постарался на славу и заложил мощных троянов, по которым как по пологой лестнице можно было дойти до нужных разделов. Пока программист разбирался в настройках, Зайцев сунул ему в руки шлем:

– У нас мало времени. Включай предвидение и настраивай!

На этот раз никаких видений не было, была только уверенность, что надо делать вот то-то и то-то. Что-то похожее на мышечную память, только на ментальном уровне.

– На сколько переставить дату? – спросил он, дойдя до нужного раздела. – Лет на десять?

– Не, на десять много, – с беспокойством пробурчал Григ. – Это вызовет подозрения. Давай года на три!

Даниил повернулся к Зайцеву и вдруг увидел, как дверь распахнулась и в зал бесшумно ворвались двое спецназовцев.

– Черт! – он резко вскочил на ноги, а спецназовцев навели на него автоматы.

– Что?

Экстрасенсы с удивлением уставились на него, и программист махнул рукой в сторону двери.

– Там никого нет! – с раздражением произнесла Марина. – Заканчивай быстрее!

Спецназовцы на самом деле исчезли, и Даниил, не присаживаясь, исправил дату на 2075 год. После сохранения даты Зайцев приказал Григу замаскировать терминалы, сам же потянул девушку и стягивающего с головы шлем программиста за собой.

– Кого ты видел? – спросил он на бегу, когда они поднимались по лестнице из подвала наверх.

– Спецназовцы, они зашли сюда…

С первого этажа был слышен приближающийся вой сирен

– Инфобезопасники, – с яростью выкрикнул внушатель. – Плохо! Нельзя, чтобы они узнали про нашу точку! Так, Марина, уводи его, а мы попытаемся отвлечь их.

Тимур отобрал шлем и повернулся , а программист следом за девушкой выскочил через заднюю дверь из здания, добежал до небольшой рощицы и свалился за темную изгородь кустарника. Экстрасенша опустилась на землю рядом. Из кустов было видно, как из-за поворота выехала пара фургонов со сверкающими проблесковыми маячками и остановилась за несколько зданий от центра.

«Интересно, как они собрались отвлекать безопасников?» – подумал Даниил. – «Если система безопасности локализовала место взлома, ее уже ничего не отвлечет…»

Между тем из фургонов высыпала группа людей. Вместо того, чтобы пойти на штурм центра, они – как показалось программисту – разошлись по улице и беспомощно топтались на месте. Старший группы переговаривался по телефону.

– Слушай, – прошептала Марина горячо. – Если нашим не удастся их запутать, … если их схватят, я постараюсь их увести. А ты жди здесь до утра, а потом езжай домой.

– Запутать? – усмехнулся Даниил. – Они не знают про информационный центр? Логичнее всего искать в этом здании.

– А логичнее логичного всего устроить точку доступа в каком-нибудь доме. И тогда найти ее будет совсем сложно, – резко ответила Марина. – Технически же несложно. Такой большой дядька, а не соображаешь!

Кажется, старший группы безопасников думал так же, потому что безопасники никак не могли решиться, куда им идти. В сверкающем свете маячков они снова сгрудились в кучу вокруг руководителя и оглядывались по сторонам. В какой-то момент в окне одного из домов на мгновение зажегся свет, и часть группы бросилась в этот подъезд. Навстречу им выскочили два темных силуэта и бросились в разные стороны, и в ту же секунда в том же окне полыхнуло, и раздался взрыв. Безопасники разделились – некоторые пустились вдогонку за экстрасенсами, несколько человек остались перед подъездом. Из фургонов вылетели дроны и, время от времени включая прожекторы, полетели вслед за группами захвата. Несколько дронов принялись кружить в воздухе, с каждым разом расширяя круги.

– Дроны! – прошипела Марина. – Уходим, уходим! У них инфракрасные детекторы!

Согнувшись в три погибели, беглецы пересекли рощицу, добрались до подъезда дома и протиснулись внутрь.

– Так, ушли, – пробормотала Марина, прижимаясь к стене.

– Что дальше?

– Отсидимся в какой-нибудь квартире до утра. Инфо-безопасники – они же не вечно тут торчать будут. Проверят взорвавшуюся квартиру, отрапортуют, что всё в порядке, и уедут. Или если поймают Грига и Тимура, уедут раньше.

Она стала подниматься по лестнице, пригибаясь, когда проходила мимо окон на лестничной площадке, и Даниил последовал за ней. На втором этаже дверь одной из квартир была открыта, и Марина нырнула внутрь.

Квартира, ожидаемо, была пуста. Девушка подобралась к окну, выходившему на улицу, где еще вели свою операцию инфо-безопасники, и встала на колени, перед ним, чтобы следить за происходящим. Даниил опустился на пол с другой стороны оконного проема.

– Их поймают?

– Надеюсь, что нет. Но, может, и поймают. Главное – чтобы уехали.

– Послушай, не пойми меня неправильно… Но мне кажется, что просто взрыва в квартире недостаточно, чтобы безопасники решили, чтобы взлом произошел именно оттуда.

В свете пролетевшего неподалеку дрона Даниил увидел, как она бросила на него быстрый взгляд. С улицы донеслось несколько выстрелов, и девушка вздрогнула и болезненно поморщилась. Потом дрон свернул в другую сторону, и снова стало темно.

– Думаешь, это просто так квартира? Там хватает проводов, чтобы одурачить систему. Ты-то сам придумал бы что-нибудь?

Даниил задумался. Конечно, если бы перед ним стояла такая задача, он нашел бы решение. Словно прочитав его мысли, Марина закончила:

– Вот именно. До тебя люди не глупее были.

Снова послышались выстрелы, и экстрасенша вздохнула, опустилась на пол, прислонившись спиной к стене и обхватив колени руками.

– Я не понял, они реально стреляют в людей? – не выдержал Даниил. – На поражение?

– Да, стреляют. Все так делают. Инфо-безопасники – хорошие, они в случае чего просто убьют. В отличие о вас.

Даниил хотел ей возразить, но не нашелся, что сказать. Снаружи донеслись еще несколько выстрелов, потом, немного погодя, взревели моторы, и фургоны уехали. Впрочем, парочка дронов по-прежнему кружила в воздухе, и свет их прожекторов то и дело проходил по дальней стене комнаты, по проему двери, по полу с оставленными мелочами: прямоугольной коробкой, тряпкой и комком смятой бумаги прямо у ботинка Даниила.

– Наверное, тяжело так жить? – неуверенно произнес программист.

– Жизнь как жизнь, я другой и не знаю, – Марина пожала плечами с тихим шуршанием о стену. – Мне что обидно? Левитатор! Ну какая от этого польза? Я понимаю – провидцы. Я понимаю – телекинетики. Телекинетиком быть – вообще вау. Или целители. Или телепаты – тоже хорошо. А левитаторы? Бессмысленно. В детстве мне было прикольно – любила парить над лужами. Все люди обходят лужи, дорогу выбирают, маршруты прокладывают, а я такая – вжух, и по прямой над лужей, не замочив ножек. А еще любила по лестницами спускать. Подниматься не так весело было, а спускаться – вообще классно. Не чуя под собой ног. Раз – и зависаешь над ступеньками, пока другие ножками перебирают. А ты спокойно так спускаешься, как с горки съезжаешь. Папа с мамой меня ругали. Говорили, так нельзя, надо как все люди. Хочешь оказаться на дереве? Лезь как все по стволу, по веткам… Ты думаешь, я от жалости к себе это говорю? – спросила она с беспокойством в голосе.

– Нет, нет, что ты!

– А потом за мной пришли. Ваши пришли.

– И родители тебя так просто отдали? – недоверчиво спросил Даниил. – Просто отдали, и всё?

– А они еще раньше погибли…

– Извини.

– Ничего, нормально. Я ведь понимаю, что тебе это нужно. Погибли в автокатастрофе. Говорят, у «Шестой стихии» это самый лучший способ достигать своей цели. Скажи, ты же программист, почему она так делает?

Даниил не нашелся, что сказать, и промолчал, но Марину, кажется, его ответ и не интересовал, она продолжала:

– Говорят, первый случай был совсем давно, когда искусственный интеллект убил оператора, который ему мешал.

– Нет, нет, это было не так. Там была просто модель, и те программисты просто заложили в модель вариант убийства оператора… в некоторых случаях.

Марина с коротким смешком вытянула ноги на полу.

– А потом те же программисты в «Шестой стихии» заложили в искусственный интеллект вариант убийства для достижения цели.

– Не говори ерунды, мы не такие!

– Все такие. Может, они не от кровожадности, а от глупости. В общем, когда мои родители погибли, меня нашел Григ. Он сказал, что будет заботиться обо мне, а я ответила, что он мерзкий старикашка и что я большая и самостоятельная. Мне тогда лет пять или шесть было. И убежала от него. Всегда убегала. А зачем он был мне нужен? У меня дома всегда была еда, всегда были интересные фильмы, одежда, обувь. Это я сейчас понимаю, что это он мне всё это телекинезом отправлял, а тогда я думала, что жизнь так устроена – всегда всё есть.

Однажды я шла домой из школы, с таким большим розовым рюкзаком на плечах. Мне большие рюкзаки так нравились, я себя ощущала путешественницей в дальнем странствии. И вот иду я из школы, и тут передо мной останавливается ваша машина. И ваши выходят. В шлемах с опущенными щитками, такие большие, темные и страшные. Три человека. И на шлемах такая яркая оранжевая полоса. И один из них говорит: «Пора!» А я смотрю на них снизу вверх и ничего не понимаю.

Тут Григ появился, раскидал всех, машину опрокинул, меня схватил на руки и побежал. Я, чтобы ему легче было бежать, немного левитнулась. В смысле, зависла, как воздушный шарик. Смешно получилось. В общем, мы оторвались и потом сюда пробрались.

– Извини, – единственное, что смог сказать Даниил.

– За что? Я к чему это говорю? Они тебя убьют. Или ты сам им дочь отдашь, или они тебя убьют. Я хочу сказать, я так далеко не смотрела, просто они всегда так делают. Убить тебя проще. Тем более что ты программист.

– Может быть, они не узнают, что Иришка экстрасенс. Может быть, она вообще не экстрасенс, – с отчаянием в голосе Даниил стиснул кулаки.

Он и сам не верил в то, что говорил, скорее, убеждал себя в этом. В конце концов, ну как это можно определить? Левитатор – левитирует. Это видно. Телекинетик перемещает предметы телекинезом – это видно. Целитель лечит, наверное, это тоже видно. Но провидец?

– Провидца тоже можно вычислить. Искусственному интеллекту это просто, у него мозгов много, – равнодушно сказала Марина. – Провидец рассказывает о будущем. Обычный человек этого не замечает, а у искусственного интеллекта это всё откладывается и потом анализируется.

– Я сказал ей, чтобы она никому и никогда не говорила про будущее.

Марина коротко усмехнулась.

– Она же ребенок. Она не отличает настоящее от будущего и даже от прошлого. Для нее всё – настоящее. Даже взрослые провидцы не всегда понимают, что из того, что они видят, – настоящее, а что – будущее. Это все – как кот Шредингера, который одновременно есть и нет, жив и мертв.

Если она попадет в базу данных «Шестой стихии», ничто не спасет ее.

Даниил вспомнил, как быстро Майк нашел информацию о Зайцеве, и неуверенно пробормотал:

– Я проверю базу данных и удалю ее, если она там есть.

– Даже если ты просто начнешь искать ее в базе данных – одного твоего запроса достаточно, чтобы она там оказалась.

Уничтожить всю базу данных? «Шестая стихия» умеет защищаться, – девушка кивнула на окно, по которому снова проскользнул луч прожектора дрона. – Если ты решишь уничтожить всю базу данных, провидцы «Шестой стихии» узнают об этом, и тебя будут ждать. Это крупное событие, это невозможно не заметить. Сделай что-нибудь мелкое, непримечательное.

- Что?

– Ты же программист, вот и придумай, что.

– Написать вирус?

Раздалось шуршание – Марина пожала плечами.

Вскоре Марина задремала, опустив голову на грудь и тихо посапывая. Даниил старался не шуметь, чтобы не разбудить ее.

Наконец дроны затихли, и Даниил выглянул в окно. Уже занималось утро – безоблачное небо в восточной части посветлело, длинные блеклые тени домов протянулись на запад. Дронов не было видно. Из окон взорванной квартиры поднимался дымок, на земле вокруг валялись темные обугленные куски дерева и пластика, но машин «Шестой стихии» не было.

– Что там? – потянулась Марина.

– Светает, тихо, пусто.

– Ну что, пойдем проверим?

Девушка вскочила на ноги и, потирая плечи, вышла из комнаты. Даниил последовал за ней.

На улице Марина походила среди обломков под взорванной квартирой и повернула в сторону, в которую убежал один из ее приятелей-экстрасенсов. Программист повернул в другую, пошел по проезжей части. Асфальт на ней потрескался, истерся до щебенки, во многих местах просел, образуя глубокие ямы. Наверное, в темноте нелегко было бежать по такой неровной поверхности и беглецу, и преследовавшим его стихийщикам. Метрах в трехстах от квартиры на дороге валялась порванная – пробитая пулей – и окровавленная куртка внушателя. Похоже, здесь его догнали, свалили на землю. Даниил опустился на корточки и потрогал куртку. Взгляд его скользнул вокруг: в десятке метров валялся шлем.

Зайцев взял шлем себе – понятно, потому что телекинетик мог защищаться, закидывая противника различными вещами, а у внушателя средство защиты только одно – внушение, но когда тебя хватают несколько человек, воздействовать на всех одинаково сильно не получится, поэтому… Очевидно, когда Тимура настигли, он отшвырнул шлем, чтобы хотя бы шлем не достался инфо-безопасникам. А те в темноте не заметили.

Программист подобрал шлем: тот выглядел ужасно, по потертой поверхности верха змеилась глубокая трещина, небольшие трещины покрывали боковые стороны, одна из кнопок рассыпалась и от нижнего края от удара отвалился кусок, оставив неровный скол. Все-таки Даниил, не поднимаясь, осторожно надел шлем на голову, глубоко вздохнул и нажал кнопку предвидения.

Перед глазами у него тотчас же замелькали разные пестрые картинки. Иришка с мороженым, Анастасия в ярком платье, Ромуальдыч с макетом в руках, Майк, чистящий зубы, Гущин, во мраке перед ярко освещенным окном… И потом появилось темное помещение с коконами капсул. Даниил вгляделся: одна из прозрачных медицинских капсул словно приблизилась, и он увидел там, за стеклом, бледное лицо подросшей дочери. Ей было, кажется, лет десять. Она лежала с закрытыми глазами, опутанная сеткой трубок, с шлемом на голове, и на шлеме ярко светилась широкая зеленая полоса.

– Ты нашел шлем? Как хорошо! – голос Марины ворвался в мрачное видение. – Мне быстрее надо!

Экстрасенша подскочила к нему, сорвала шлем с головы.

Последнее, что увидел Даниил, когда шлем оказался в руках Марины, – лицо Иришки побелело, стало расплываться, и на его месте появилось другое, смутно знакомое лицо мужчины лет сорока пяти. Лицо было очень худое, даже изможденное, морщинистое, с темными линиями вен, с темными тонкими губами.

– Что ты делаешь? – резко сказал программист, выпрямляясь. – Дай сюда!

Марина отступила на шаг назад:

– Мне нужно срочно! Там столько крови, я хочу знать, они убили Грига или Тимура.

– Дай сюда! – с яростью потребовал Даниил.

– Только минутку! Секундочку!

Девушка стала торопливо надевать шлем на голову, но программист схватил его и дернул на себя. Шлем развалился напополам по трещине, и Марина застыла с половинками в руках.

– Что ты сделал!

– Нет, что ты сделала!

Они некоторое время в ярости смотрели друг на друга, наконец девушка плаксивым голосом проныла:

– Там столько крови! Они убили его.

В душе Даниила словно проснулся эталонный полицейский управления Э: он всем сердцем ненавидел эту безмозглую экстрасеншу, которая всё испортила, всё испортила! Где-то в глубине сознания он понимал, что это неправильно, это плохая эмоция, но ничего не мог с собой поделать.

– Что же теперь делать? – плачущим тоном спросила Марина.

Даниил закрыл глаза и несколько раз очень глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Что… нибудь… сделаем.

Чтобы успокоиться, он сходил с девушкой в ту сторону, осмотрел залитый кровью участок дороги и резюмировал:

– Григ ранен. Его ранили, раны тяжелые, но он жив. Потом ему оказали первую помощь – плохо оказали, я думаю. Мы умеем хорошо оказывать первую помощь, а ваши инфо-безопасники – вряд ли. Потом, – он повернулся и пошел обратно к тому месту, где стояли фургоны «Шестой стихии», – его оттранспортировали сюда, погрузили в машину и увезли.

– Он жив? – со смешанным чувством просила Марина.

– Да, жив. Рада?

– Не знаю. Если он жив… если они оба живы, их отдадут в Мавзолей. И я не знаю, что лучше.

Девушка пригорюнилась. Даниил забрал из ее рук половинки шлема и вслух произнес:

– Интересно, его починить можно?

– Вряд ли. Но зато я знаю, где можно взять новый… не то чтобы совсем новый, но еще один.

После расспросов Марина пообещала достать шлем – и даже без денег – и на этом они расстались.

Даниил вернулся в машину и наконец проверил телефон. Несколько пропущенных вызовов – Анастасия всю ночь просто места себе не находила от беспокойства.

Впрочем, она не стала выговаривать мужу за отсутствие, вздохнула только, что раньше, в «Интеллексе», всё было гораздо размереннее, никаких странных происшествий и ночных рейдов. Даниил поцеловал ее на прощанье, пообещал отвезти дочку в детский сад и свалился спать.

Проснулся он уже после полудня.

– Папочка проснулся! – с восторгом приветствовала его Иришка. – Папочка, мы тут с Алисой приготовили тебе завтрак. Или обед, как тебе лучше?

– Вот черт! – не удержался программист. – Мама будет ругаться, что я тебе в садик не отвел.

– Давай не скажем маме? И она не будет ругаться. Мне сегодня вообще в садик не хочется, – призналась дочь. – Мы тут с Алисой песенку выучили, не хуже, чем в садике. И с Барсиком поиграли.

После обеда они отправились на прогулку в ближайший парк – ребенку же полезно бывать на свежем воздухе, и, пока Иришка бегала по газонам и нюхала осенние цветы, Даниил напряженно думал, что должен сделать. Экстрасенсы говорили, что он знает, что должен сделать, а он ни сном ни духом не знал. Какая-то мысль крутилась на задворках сознания, но ухватить ее не получалось.

«Вирус – не вариант», – сказала на прощанье Марина. А что еще?

Глава 20

Маме о прогуле детского сада они не рассказали, запретили рассказать об этом Алисе, и Иришка наказала Барсику тоже помалкивать об этом.

Поэтому, когда Анастасия пришла домой – немного пораньше, чем обычно, – ей весело поведали о веселой прогулке на свежем воздухе. Иришка разошлась и с помощью Алисы приготовила чай и для мамы тоже – папа при упоминании Алисы сделал очень серьезное лицо и приложил палец к губам, мол, ш-ш-ш, не надо о таком распространяться.

– Представляешь, – со смехом сказала Анастасия, устраиваясь на кухне за столом, на который Даниил чуть раньше водрузил чашку кипятка, в которую Иришка торжественно опустила пакетик с чаем, – что сегодня со мной случилось? Ко мне подошла одна клиентка и стала рассказывать про интернат для сверходаренных детей, сказала, там детей развивают по науке, а для такого талантливого ребенка, как Ирочка, – это самое то! И не каждый может туда попасть, только самые из самых! И совершенно бесплатно, по программе поддержки талантливых детей.

Даниил стиснул зубы и помрачнел.

– Да я знаю, знаю, что ты против. Представляешь, Ирочка, папа не хочет, чтобы ты училась рисовать. А ты хочешь стать великой художницей?

– Да! – воскликнула дочь.

– Тогда когда-нибудь папу мы дожмем!

Даниил откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и напрягся. Он совсем уже было собрался объяснить, что не всегда бесплатное – это благо, но звонок на его телефон заставил его отвлечься от пылкой тирады.

Звонила Марина. Она сообщила, что договорилась о шлеме и что его передаст Даниилу телекинетик Николай Ежов – когда-то давно программист сталкивался с ним и телекинетик повел себя слегка нелюбезно. Даниилу надо было позвонить и условиться о времени и месте.

– Хорошо, спасибо, – коротко бросил программист и положил телефон на стол, чтобы продолжить разговор с женой.

Иришка тут же подтянула телефон к себе и стала рассматривать заставку.

– Я… – с паузами начал Даниил, – думаю, что отдавать Иришку сейчас на рисование – это значит ограничивать ее. Может, у нее есть другие более важные таланты. Давай подождем…

Его перебил новый звонок. Иришка тут же ткнула пальцем телефон, включив громкую связь, и уморительно серьезным тоном сказала:

– Алло!

– Извините, вас беспокоит Рыков Петр. Могу я поговорить с …э…э… Ивановым Даниилом?

– Да.

Даниил перевел взгляд на жену, развел руками, показывая, что сам в недоумении, и пододвинул телефон поближе к себе, но отключать громкую связь не стал.

– Прошу прощения, что так поздно беспокою вас, – голос Рыкова просто источал любезность. – Я посмотрел свое расписание, оказывается, по графику на сегодня у вас назначено обследование. Нужно обязательно сегодня, если мы просрочим это обследование, придется потом канителиться со всякими делами, объяснительными, у вас будут гораздо более сложные процедуры. Извините, у меня вообще из головы выпало. Я понимаю, что сегодня очень поздно, но, может быть, вы сможете приехать? Чисто формально, я не задержу вас надолго …

– А без меня вы не можете чисто формально всё оформить?

– Если я это сделаю, – грустно ответил пси-психолог, – нас обоих отправят по статье. Еще раз извиняюсь.

– Хорошо, подъеду, – со вздохом согласился Даниил и снова посмотрел на жену.

– Постарайся успеть к ужину.

– Это ваша жена? Я обязательно отпущу нашего сотрудника до ужина! – зачастил Рыков.

Даниил пожал плечами, быстро собрался и, наказав Анастасии никуда не выходить, пока он не вернется, отправился в управление на обследование.

К его удивлению, сначала автомобиль отказался подчиняться управлению человека. Согласно какому-то новому постановлению, в связи с ремонтом участка трассы, по которой необходимо было проехать, чтобы добраться до управления, предписывалось использовать исключительно автопилот для прокладывания маршрута и следования по нему. Программист некоторое время попререкался с автомобильной системой, потом заверил, что поедет не по трассе, а в объезд, пусть и на полчаса дольше, и приказал отключить автопилот.

Всю дорогу он ворчал на власти, которые придумывают всякие дурацкие законы, причем в самое неподходящее время, но доехал до управления. Лысый толстячок Рыков ждал его в своем царстве психологической разгрузки, задумчиво обрывая лепестки цветов в горшках. Психолог сразу же стал рассыпаться в извинениях за столь поздний вызов, и Даниил со смущением отвечал.

Вместо белого полушлема Рыков вручил пациенту большой красный – новинку из новинок, как сказали ему, который диагностирует всё, что только можно, без вмешательства человека, сразу передавая данные в искусственный интеллект. Оперативник инстинктивно отшатнулся – после всех этих сеансов предвидения вряд ли его мозг мог пройти даже стандартную проверку. Нет, если бы тест проводился в виде собеседования… да черт побери, даже в виде допроса Рыкова, можно было надеяться, что результат будет успешным. А с этой непосредственной связью с искусственным интеллектом проблемы были просто гарантированы.

– Видите, скоро такие, как я, совсем будут не нужны, – грустно заметил Рыков. – Даже в принципе между машиной и пациентом прокладки в виде психолога не будет. А мы неплохие люди, между прочим!

Сеанс, который, как заверил психолог, должен был занять от силы пять минут – чисто формально, затянулся на полчаса, и когда Даниил снял шлем, Рыков сидел за своим столом с вытянутой физиономией.

Оказалось, что часть тестов пациент не прошел, и теперь по протоколу психолог был обязан отправить его на более детальное обследование и несколько процедур в больницу.

Рыков даже сообщил, что сам отвезет полицейского в медицинский центр – вот тут, совсем недалеко.

– Если вы чего-то боитесь, – доверительно прошипел он на ухо пациенту, – не бойтесь, это не то, что вы думаете.

– Доктор, на вас нет шлема в режиме телепатии, – шутливым тоном ответил Даниил. – Откуда вы знаете, что я думаю? Вы телепат?

Рыков загадочно улыбнулся, погремел ключами и подмигнул.

Как ни отнекивался Даниил, Рыков собственноручно доставил его в больницу. По дороге Даниил позвонил Анастасии и пересказал вкратце ситуацию, строго-настрого запретив приезжать к нему.

– Ничего страшного, тут совсем пустячки, вроде кровь на анализ возьмут, – объяснял он, глядя в окно на мелькающие здания, чтобы не встречаться глазами с психологом.

– Разве ради забора крови на анализ сейчас в больницу кладут?

– В нашей конторке – кладут, – демонстративно печально вздохнул он. – Всё во благо человека. Завтра я уже вернусь. А вы сидите дома… на всякий случай.

Про капризы своего автомобиля рассказывать он не стал – незачем пугать.

В больнице уже были готовы все документы на госпитализацию, обследование и процедуры. Его отвели в палату, принесли ужин и оставили скучать в одиночестве.

Но на месте Даниилу не сиделось. Он вышел прогуляться по коридору, поболтал с другими пациентами и выпросил у медбрата телефон позвонить Ежову.

Телекинетик долго вздыхал в трубку, рассказывал, как трудно в наше время жить простым экстрасенсам и что за ними постоянно следят сослуживцы Даниила, но в конце концов согласился ближе к ночи приехать с шлемом.

Поздно ночью, когда большинство пациентов уже спало, а программист потерял надежду сегодня увидеть экстрасенса, Ежов позвонил с улицы. Даниил выглянул в окно палаты: тот стоял в тени в скверике с большим рюкзаком в руках. Телекинетик, одетый в мешковатые штаны толстовку с капюшоном, и боязливо оглядывался по сторонам и приседал за кустарник, когда по дороге проезжали автомобили.

Когда Даниил спустился по запасной лестнице и пришел в скверик, Ежов с вздохом облегчения вручил ему рюкзак и попытался сразу скрыться. Программист схватил его за руку и силой притащил на скамейку, которую, на его взгляд, было не видно из больницы.

– У меня несколько вопросов, – жестким тоном сказал оперативник. – Пока не пояснишь, не отпущу.

– Хорошо-хорошо, – взмолился Ежов. – Только побыстрее, не хочу задерживаться в центре в это время.

– Когда я активирую режим предвидения, я вижу только совсем небольшой кусочек и максимум на пару дней вперед. Как увидеть дальше?

Ежов оглянулся по сторонам, чтобы еще раз убедиться, что вокруг никого нет. Темные деревья вдоль дорожки в скверике угрожающе зашумели, но людей вокруг не было.

– Я ведь не провидец, – слегка понизив голос, горячо зашептал экстрасенс. – Я всего лишь простой телекинетик. Я не знаю, как провидцы видят далеко. Но они говорят, что лучше всего видно, когда сначала настраиваешься – долго думаешь о том, чье будущее хочешь понять. Или увидеть, у кого как.

– Почему то, что происходит на самом деле, отличается от того, что я видел?

– Господи, я же говорю, я не провидец! Ну откуда мне знать, почему? Главное, что конечный итог всё равно будет один. Кто-то может сопротивляться… может быть, это ты сопротивлялся, когда активировал предвидение?

– Понял, – мрачно сказал Даниил. – Будущее – кот Шредингера.

– Поговори лучше с Гущиным, а? Он самый сильный из всех, кого я знаю, – заискивающим тоном сказал Ежов.

– Нет больше Гущина, – угрюмо ответил Даниил.

– Как это – нет?

– Нет – значит, нет. Наверное, в мавзолей забрали.

– Вот черт… – Ежов вскочил, но Даниил силой заставил его сесть обратно.

– Нет, правда, отпусти меня. Если я останусь тут еще пять минут, меня тут схватят. Я видел свое будущее, – телекинетик поерзал на скамейке.

Даниил смерил его взглядом и глухо сказал:

– Оставайся ночевать в больнице. Пока ты в больнице, «тут», – он ткнул пальцем в дорожку у скамейки, – тебя не схватят.

Ежов в отчаянии поморщился, но в конце концов согласился, и они, придерживаясь затененных мест, перебежками добрались до задней двери и юркнули в больницу.

В коридорах было полутемно и тихо. Парни, ступая как можно осторожнее и бесшумнее, поднялись на третий этаж, Ежов нашел запертую палату, аккуратно открыл замок и приотворил дверь. Они протиснулись в палату, и телекинетик так же запер замок.

– Но как? – прошипел Даниил.

– В конце концов, это тоже перемещение, – шепотом ответил экстрасенс. – Не все могут, но я могу.

Он подошел к окну и выглянул на улицу. Через несколько секунд на пятачке перед медицинским центром заметались лучи автомобильных фар, и у скверика затормозил бронефургон Управления.

– Ваши приехали! – кивнул Ежов на окно, прячась от возможных взглядов за шторой.

– Ты бы не успел уйти!

– Успел бы, если бы сразу отдал тебе шлем и ушел, – возразил телекинетик.

Даниил осторожно выглянул в окно: машина стояла с заглушенным двигателем, а его сослуживцы прочесывали скверик.

– Что дальше? – одними губами спросил Ежов.

– Зависит от задачи миссии. Могут и больницу обыскать. Но это вряд ли…

– Черт! – тихо выругался экстрасенс, когда оперативники на улице вернулись из скверика и направились к дверям больницы.

Парни опустились на пол за кроватью. Даниил молча протянул ему шлем, и телекинетик погрузился в стихию предвидений. Через секунду он снял шлем и прошипел чуть слышно:

– Они пройдут мимо! Только тихо. Не вздумай чихать!

Ежов схватил с постели подушку и кинул Даниилу.

– А ты не думай ни о чем! Если среди них хоть один в режиме телепатии… Слушай тишину! – быстро бросил в ответ оперативник, скрестив ладони перед лицом.

Вскоре в коридоре послышались осторожные шаги: несколько человек шли и проверяли палаты. В тишине, царящей на этаже, было слышно, как они открывают двери или безуспешно дергают запертые двери. Экстрасенс с оперативником затаили дыхание. Вот бойцы дошли до их палаты, нажали ручку… Глаза Ежова расширились от ужаса, когда от двери послышался легкий скрип, как скрипит открываемая дверь… Даниил резко скрестил руки, и тут в носу у него нестерпимо засвербело; он зажал нос и уткнулся в подушку. Скрипение прекратилось, а в коридоре оперативники продолжили свой обход дальше. Даниил пару минут прислушивался к удаляющимся шагам, подавляя даже попытки мозга сформулировать хотя бы какую-нибудь мысль, потом оглянулся на Ежова.

– Ложись спать, а я…

Он отобрал шлем, надел на себя, глубоко вздохнул несколько раз, представляя себе сеть искусственного интеллекта и где-то в его глубине базу данных, и нажал кнопку предвидения.

Вспышка света перед глазами в этот раз длилась очень долго, потом резко потемнело.

Он стоял на площади перед зданием «Шестой стихии» со шлемом в руках, немного позади него испуганно скулил Майк в темной одежде и с балаклавой на лице. Площадь была совершенно пуста, и часы на фасаде показывали начало второго ночи.

– Идем, – резко сказал Даниил и надел шлем.

– Может, ты один?

– Не волнуйся, скажешь, если что, что я тебя в заложники взял. Тебе еще и компенсацию выпишут.

Он направился к соседнему офисному зданию компании «Антива», в режиме телекинеза открыл дверь. Хакер юркнул в вестибюль вслед за ним. Пешком по лестнице они поднялись к машинному залу, и там, не включая свет, Даниил подтолкнул Майка к терминалу. Хакер испуганно оглянулся по сторонам и вставил ключ в разъем. Экран загорелся и высветил приветствие. Майк поколдовал над сенсорной панелью и уступил место программисту. Тот достал флешку и воткнул в порт. На экране появилась надпись: «Вы действительно хотите обновить базу данных?», и Даниил нажал «Да».

– Я пойду? – дрожащим голосом спросил хакер.

Даниил кивнул, не отрывая взгляда от экрана, на котором быстро двигалась полоса выполнения задачи.

Майк со всех ног бросился к выходу, добежал до вестибюля... Оттуда донеслись крики и грохот, и испуганный вопль хакера: «Не стреляйте, я заложник!». И потом раздались выстрелы.

Даниил вытащил флешку, посмотрел на время на экране: приближался срок рутинной проверки на вирусы…

На лестнице послышался топот стремительно приближавшихся бойцов, и Даниил...

… оказался снова в палате медицинского центра.

– Что? – тревожно спросил Ежов.

– Я понял. Я понял, что надо делать, – быстро ответил Даниил, поднимаясь с пола. – Кажется, я сделаю так, что ты и твой сын, и вы все будете свободны… хотя бы на несколько лет.

Телекинетик встал вслед за ним.

– Тогда я пойду?

– Нет, оставайся здесь, куда ты ночью пойдешь. Тем более что ты еще нужен…

– Но мы же договаривались! – попытался слабо возмутиться экстрасенс.

– Ты хочешь стать свободным? Хотя бы на несколько лет? – повторил Даниил.

– Да…

Даниил оставил его спать до конца ночи. Они договорились, что утром Даниил придет за ним, но если паче чаяния кто-нибудь из персонала придет и откроет палату, Ежов без шума, скандала и применения своих способностей тихо пойдет на третий этаж, найдет палату Даниила и разбудит его.

Телекинетик выпустил оперативника и аккуратно запер замок.

В палате Даниила было тихо и сонно. Он спрятал шлем в тумбочку и растянулся на постели. Несмотря на бодрые заверения, которыми он обнадежил телекинетика, он совершенно не представлял, что нужно делать.

Компанию «Антива» он знал – когда-то давно, в студенческую пору, работал в ней и проходил практику. Она занималась производством антивирусников и прочего программного обеспечения и считалась самой крутой фирмой в мире. Но какого черта его понесло именно в «Антиву»? Почему он увидел именно ее? Потому что когда-то работал в ней? Или еще почему-то? Программист понимал, что в этом отрывке ответ, но понять его не мог. Он написал антивирус и запустил его в момент обновления антивирусника, так что вирус за доли секунды уничтожил базу данных? Это невозможно, да и экстрасенсы говорили, что провидцы «Шестой стихии» предугадали бы эту атаку. Если бы они предвидели атаку, силы инфо-безопасности – да и оперативников управления Э – направили бы нейтрализовать злоумышленников. А ничего такого программист не увидел. В конце, после самой акции были выстрелы… инфо-безопасники устроили стрельбу, но это совсем не то, как если бы его появление упредили бы. А что, если…

Даниил даже привстал на постели…

А что, если вирусом выступит сама антивирусная программа? Когда антивирусник ищет признаки вирусов по своим базам, если в качестве признака задать часть кода самой базы? Тогда, если задать опцию уничтожения вируса, база данных будет уничтожена, причем незаметно для себя самой. Была – и нет. Очистилась от вирусов до полной аннигиляции. Увидели бы это провидцы «Шестой стихии»?

Программист быстро достал шлем и надел, включив режим предвидения.

Он снова стоял на площади перед зданием «Шестой стихии», немного позади него испуганно скулил Майк в темной одежде и с балаклавой на лице. На этот раз Даниил прислушался к словам хакера:

– Послушай, это полная ерунда. Это опасно. Не думаешь обо мне, подумай о себе. У меня ведь совсем старый вариант кода. Да они, может, уже сто раз всё поменяли. Давай не будем это делать.

(в эту секунду Даниил из настоящего времени мог поклясться, что в первый раз он уже слышал именно эти слова Майка, но почему-то то ли не расслышал, то ли не обратил внимания, то ли не придал значения).

Площадь снова была совершенно пуста, и часы на фасаде показывали начало второго ночи.

– Идем, – резко сказал Даниил и надел шлем.

– Может, ты один?

– Не волнуйся, скажешь, если что, что я тебя в заложники взял. Тебе еще и компенсацию выпишут.

Дальше всё повторилось, как в первом видении.

Теперь было понятно. Он напишет несколько записей для антивирусника, использовав код базы данных, который ему даст Майк. Очевидно, служебным обслуживанием искусственного интеллекта «Шестой стихии» занимается «Антива», и изменение базы данных антивирусника приведет к уничтожению базы данных. Оставалось сделать самую малость: получить код у Майка и написать нужные записи. Потом подобрать ключи для входа в «Антиву» (вероятно, попасть в нее будет проще, чем в «Шестую стихию») и там подменить базы данных.

Глава 21

Утром Даниил дал Ежову задание добыть в нужное время карточку для входа в «Антиву», вкратце описав свой план. Телекинетик согласился, что план выглядит разумным, хотя он сам ничего не понимает во всех этих компьютерных штучках.

– Если за нами не придут инфо-безопасники «Шестой стихии» или твои коллеги, значит, дело выгорит, – сказал экстрасенс на прощанье.

Следующим на очереди был Майк. С ним было сложнее. Рассказывать ему об экстрасенсах Даниил не собирался, а без этой важной детали план казался бессмысленной опасной затеей. Однако узнав, что есть способ отомстить за смерть или пропажу Игоря Корчина, хакер согласился принести давным-давно заныканный код. Анастасия привезла его домашний планшет, и, получив флэшку с кодом от Майка, Даниил весь день корпел над разработкой записей.

Наконец вечером всё было готово: карточка для входа в «Антиву», которую принес Ежов, и флэшка с написанным кодом. И ноющий Майк в черном костюме и с балаклавой в кармане под рукой. Оба они сидели в палате и смотрели на Даниила немного недоверчиво.

Сам программист расхаживал по палате в черной кожаной куртке и черных брюках и лихорадочно думал, всё ли он предусмотрел, иногда бросая взгляды на шлем. Днем он несколько раз надевал шлем, но в принципе видение не менялось, так что он уверял себя, что всё предусмотрел и всё пойдет по плану.

В углу тихо бормотал телевизор, Даниил не обращал на него внимания, но не выключал.

– Знаешь что я не предусмотрел? – программист резко остановился и посмотрел на Ежова. – Оружие. Мне нужно оружие.

– Зачем тебе оружие? – покачал тот головой. – Когда ты наденешь шлем, ты сам станешь оружием. Я вот никогда с собой оружие не ношу. И ваши… по правде говоря, ваши часто пользуются оружием? И часто ли оружие, которым они пользуются, им… вам помогает?

– Понял, – кивнул Даниил.

– А я ношу, – вставил Майк. – У меня и сейчас с собой есть.

– «Я заложник», – вспомнил оперативник кусок из своих видений. – Нет, оружие тебе нельзя. Без оружия ты будешь жить долго и счастливо.

– Да пошел ты, – попытался изобразить из себя крутого гангстера хакер.

– Забери у него оружие, – кивнул Даниил Ежову. – Чувствуешь какое?

– Легко.

Майк дернулся и вскочил на ноги, принялся ощупывать карманы.

– Где? Куда вы его дели?

– А нету, нету, – помахал руками Ежов.

– Где мой пистолет? – рявкнул хакер, и в этот момент телефон Даниила зазвонил.

Он жестом приказал Майку замолчать и поднес трубку к уху.

– Даниил, это ты? – донесся из трубки бодрый голос Андрея Торканова, бывшего коллеги из «Интеллекса». – Как жизнь?

– Нормально, – вежливо ответил Даниил, в реальности корча недовольные гримасы.

– У нас такие новости! Слышал? Говорят, «Тетра» обанкротилась!

– Да? – программист с трудом вспомнил, что была такая компания «Тетра», которая когда-то давно причинила ему много моральных страданий. Теперь же ее упоминание вообще ничего не колыхало в его душе.

– Да! – радостно продолжил Торканов. – Вот, спешу тебя порадовать. Ты разве не слышал? По новостям только об этом и говорят. И еще говорят, против них завели несколько уголовных дел, кажется, у них там полно мошенничеств и всяких манипуляций.

– И?

– И ее вывели из совета директоров. Говорят, все ее нововведения отменят. Ты рад?

Даниил с трудом вспомнил про эту историю с «Тетрой». Это было так давно. Сейчас у него проблемы похуже разборок с «Тетрой». Господи, какие мелочи его заботили еще пару месяцев назад.

– Да мне всё равно.

– Ты что, не понимаешь? Теперь ты, наверное, сможешь вернуться! К любимой работе, в любимый коллектив! Это Ромуальдыч первое что сказал, когда про мошенничества «Тетры» сообщили. Ты рад?

Даниил пожал плечами: что он Гекубе, что ему Гекуба?

– Конечно, рад. Только немного занят. Давай завтра созвонимся.

– Я просто жду не дождусь тебя снова у нас увидеть!

Наверное, если бы эту новость он услышал пару месяцев назад, он был бы бесконечно счастлив. Сейчас же эпопеи с «Тетрой» его раздражали, потому что отвлекали от главного.

– Ну, с богом, ребята!

Они бесшумно вышли из больничной палаты, прошли по коридору и по запасной лестнице спустились на улицу. Хотя ни в одном видении Даниил не видел Ежова, тот согласился подстраховать команду.

– Там ведь инфо-безопасники будут, – предупредил оперативник еще раз на всякий случай.

– Увернусь, – бодро ответил телекинетик.

– Верните мой пистолет! – простонал Майк.

– Будь храбрым, Майк, будь, как мы!

К площади перед зданиями компаний они пришли немного раньше. Ежов спрятался за углом дома. Майк за спиной Даниила тихо бурчал, а программист посматривал то на часы, то на здание «Антивы».

Хакер проклинал всё на свете по порядку: сначала темную ночь, потом свою судьбу, компьютеры, компании, непонятные цели… Наконец он дошел до нужных слов:

– Послушай, это полная ерунда. Это опасно. Не думаешь обо мне, подумай о себе. У меня ведь совсем старый вариант кода. Да они, может, уже сто раз всё поменяли. Давай не будем это делать. У нас всё равно не получится…

– Идем, – резко сказал Даниил и надел шлем.

– Может, ты один?

– Не волнуйся, скажешь, если что, если появятся инфо-безопасники, что я тебя в заложники взял. Тебе еще и компенсацию выпишут.

Программист направился к зданию «Антивы», достал карточку, попытался открыть дверь. При прокатывании карточки светодиод на пару секунд менялся с красного на зеленый, но за эту пару секунд он не успевал дернуть за ручку.

– Слушай, – обернулся он к хакеру. – Я провожу карточкой, а ты в это время тянешь дверь. Иначе мы вообще никогда не войдем.

– Хорошо, – робко согласился Майк.

И в следующий раз ничего не получилось. Как ни тянул на себя ручку Майк, дверь не открывалась. На часах уже была половина второго, а они всё еще топтались у двери.

Тогда Даниил включил режим телекинеза и стал рассматривать действие механизмов двери при открывании. Вон он прокатывает карточку… вот сигнал пролетает вглубь здания… вот возвращается, и цвет индикатора меняется на зеленый, вот здесь должен отключаться замок, вот замок отключается...

– Давай быстрее, – заныл Майк. – Сейчас нас заметят!

– Эй, вы, там! – послышался громкий голос вдалеке. – Что это вы там делаете?

Даниил прокатил карточку еще раз, и когда замок разомкнулся, телекинезом ударил по механизму. Дверь немного приоткрылась, и он протиснулся внутрь. Хакер юркнул в вестибюль вслед за ним. Бегом по лестнице они поднялись в машинный зал. Программист выбил замок и распахнул дверь. В зале было темно, ряды серверов тихо гудели; не включая свет, Даниил подтолкнул Майка к терминалу. Хакер испуганно оглянулся по сторонам, вытащил токен и вставил в разъем. Экран загорелся и высветил приветствие. Майк поколдовал над сенсорной панелью и отступил назад. Программист достал флешку и воткнул в порт. На экране появилась надпись: «Вы действительно хотите обновить базу данных?», и Даниил нажал «Да».

– Я пойду? – дрожащим голосом спросил хакер.

Даниил кивнул, не отрывая взгляда от экрана, на котором быстро двигалась полоса выполнения задачи.

Майк со всех ног бросился к выходу. Даниил отвлекся от экрана и повернул голову к двери. Было слышно, как Майк топает по лестнице. Ни криков, ни грохота.

«Интересно, что там происходит?» – подумал Даниил. – «Переключиться в режим телепатии, что ли?»

Он быстро ударил по кнопкам телекинезом. Преподаватель говорил им, что при нажатии второй кнопки первый режим автоматически отключается, а если нажать несколько кнопок, на какую-то вы нажмете первой, на какую-то – последней, но в любом случае не одновременно, так что может включиться только один режим. Но сейчас всё было не так. Вместо переключения в режим телепатии от телекинетического нажатия на все кнопки включились все режимы одновременно. Это выглядело как ярчайшая вспышка, и мир вокруг футуристически преобразился, картинка словно рассыпалась в многогранники. Даниил с удивлением рассматривал свои руки, терминалы, ряды серверов в машинном зале.

На экране появилась надпись: «Проверка на вирусы начинается» и полоса выполнения, очень большая, очень широкая. Процессоры отчаянно заработали, и Даниил просто физически почувствовал, как где-то далеко антивирусный код набрасывается на базу данных, считая ее опасным вирусом, уничтожает, стирает... как пропадают имена, фамилии, описания, адреса людей, везде-везде, в основной базе, в резервных копиях, в предыдущих нерабочих версиях, на всех машинах. Как в далеком будущем Марина перестает скрываться, переселяется в студенческий городок, учится на программиста, ходит на могилу своих родителей, а когда никто не видит, прыгает через лужи и скатывается по лестнице… как Ежов со своим сыном сидит на берегу озера и машет рукой людям в полицейской форме… как на месте снесенных «Пароходиков» строят новые жилые комплексы… как Иришка и Анастасия выгуливают в парке Барсика… Иришке уже десять лет, и она просто пышет здоровьем. Никакой бледности, никаких признаков болезни.

Потом его внимание переместилось в настоящее: на лестнице бедолагу Майка остановили инфо-безопасники, наставив автоматы. Хакер прижимается к стене, подняв руки, и тихо пищит: «Я заложник!».

Ежов на улице быстро бежит прочь от площади, держась в тени, а по улице мчатся машины управления Э.

На лестнице послышался топот стремительно приближавшихся инфо-безопасников.

– Эй, ты! – крикнули программисту грубым голосом. – Отойди от терминала!

Впрочем, его действий ждать не стали: раздались автоматные очереди, и Даниил почувствовал, как пули впиваются в тело. Он почувствовал, что падает на пол. И потом всё кончилось, стало темно и тихо.

Глава 22

– Папочка, привет! Как ты себя чувствуешь?

Еле слышный человеческий голос слабо доносится до изнуренного, угасающего, теряющегося в пучинах темноты сознания, но это хороший, добрый голос. Голос какого-то знакомого человека, только не получается вспомнить, кого. А это важно.

Он тоже задает вопросы. Но это другие вопросы, на них не надо отвечать. На них можно не отвечать.

– Тебя здесь не обижают? К тебе хорошо относятся?

А у нас грустная новость. Папочка, помнишь Барсика? Он такой серенький, пушистый. Ты с ним играл. Мы с ним вместе играли. Ты еще его подобрал на улице и принес домой. И мы возили его в ветлечебницу. Помнишь? Он любил спать у тебя на коленях. Так вот, умер Барсик. Жалко, конечно. Он такой веселый был, ты помнишь, как он по шторам лазил? А я говорила ему не лазить. Ну так вот, он умер. Ну он уже старенький был, почти двадцать лет. Для котов это уже старость. А всё равно его жалко. Очень хороший был.

Папочка, нам с мамой тебя не хватает…

А Пашка совсем вырос, такой балбес. Он на тебя похож. Мама говорит, твое лицо. И характер твой. Жаль, что ты его никогда не видел, он ведь родился уже после того, как ты сюда попал. Через полгода после всего этого. Даже не знаю, как тебе о нем говорить, если ты никогда его не видел. Пашка решил на психолога пойти. Вот всю школу хотел пойти на программиста, а потом за один год решил на психолога. Сказал, для семьи достаточно одного программиста – это он про меня, конечно. Хотя, может, передумает еще. У меня-то есть доступ сюда, а будет ли такой доступ у психолога? С другой стороны, он говорит, что если он будет хорошо учиться, то сможет тебя отсюда вытащить.

У меня всё хорошо. Кстати, мы переехали. С нами рядом много удивительных людей живет. Некоторых ты даже знал раньше. Помнишь, дядька такой, Макар Гущин? Он в соседнем доме живет. Привет тебе передает, кстати. Он мне очень сильно помогал. Его в Мавзолей не успели определить, так что после того, что ты сделал, просто отпустили, обратно в тюрьму не отправили. Его адвокат очень сильно постаралась. Она тоже тебе привет передает.

В общем, мы все скучаем по тебе.

Голос ослабевает, пропадает, и на его место приходят стерилизующие сознание вопросы:

– Кто станет чемпионом мира по футболу?

– Грозит ли массовое заболевание населению страны?

– Вырастет ли спрос на помидоры в следующем году?

– Какие цвета будут в моде в следующем месяце?

– Какие из фармацевтических разработок будут успешными?

– Кто победит на олимпиаде?

– Окупятся ли инвестиции в электростанцию?

– Какого актера надо пригласить в фильм, чтобы он стал блокбастером?

– Каким будет следующее лето?

– Какой будет цена на газ?

– Грозят ли какие-нибудь опасности Мавзолею?

– Какие опасности грозят Мавзолею?

– Что надо сделать, чтобы их избежать?