Шесть пальцев до любви

Пролог

POV Рафаэль

Я знал, что Астра — ведьма-универсал, способная управляться с разными видами магии. Но была у неё одна особенность: больше всего она любила использовать тьму и тени.

Наверное, именно поэтому иногда мне казалось, что она способна найти применение даже моей собственной тени.

А ещё Астра была связана с моей женой Лейлой сестринской магической связью, а с моим лучшим другом, королём феморов Самоэлем, её связывали куда более глубокие отношения.

И сейчас эта самая ведьма смотрела на меня так, словно уже нашла решение одной из своих проблем.

И, к сожалению, этим решением был я.

— Мне не нравится, как ты на меня смотришь, — заметил я.

Астра невинно улыбнулась.

Я не поверил ни единому мускулу её лица.

— Да ладно тебе, Рафаэль. Ты меня знаешь.

Вот именно.

Знал.

И это было главной причиной моего беспокойства.

Я уже собирался уточнить, какую именно неприятность она задумала, когда ко мне потянулся один из близнецов.

Маленький принц.

В будущем, возможно, один из наследников трона.

Малыш смотрел на меня большими фиолетовыми глазами, точь-в-точь как у Самоэля, и улыбался так доверчиво, словно мы с ним были старыми друзьями.

Ну как тут устоять?

Я подхватил ребёнка на руки.

Золотистые волосы, мягкие черты лица… Впрочем, сходство с отцом было не единственным. В мальчишке угадывались и черты его дяди Гэбриэля.

Особенно эти золотые волосы.

Малыш довольно устроился у меня на руках, тут же вцепился крошечными пальцами в воротник и, словно выполнив важную государственную миссию, закрыл глаза.

Через несколько мгновений он уже спал.

Я осторожно поправил его положение, стараясь не потревожить.

— Ну вот, — пробормотал я. — Хоть кто-то в этой семье умеет вести себя прилично.

— Не обольщайся. Он просто ещё не научился разговаривать, — заметила Астра.

Я посмотрел на неё.

— Ты сейчас о ребёнке или о моём младшем брате?

— А есть разница?

Я усмехнулся.

Вот ведьма.

И ведь даже не пытается скрывать, что прекрасно понимает, о ком идёт речь.

Астра некоторое время наблюдала за спящим малышом, после чего снова перевела взгляд на меня.

— Твой старший брат ушёл на покой. Только Ноктариэль… хоть он и ворчит, но твой младший брат — очень надёжный фемор. Может принять делегацию золотых драконов.

Я медленно повернул к ней голову.

Вот оно.

Я так и знал.

Всё-таки не зря мне не понравился её взгляд.

— Ты мне будешь должна, — произнёс я.

— Хорошо. Услуга за услугу.

Слишком быстро.

Подозрительно быстро.

Я посмотрел на неё внимательнее.

Астра уже покачивала другого малыша, устроившегося у неё на руках. У него были тёмные волосы и те же фиолетовые глаза, что и у Самоэля.

Два маленьких принца.

Два будущих наследника.

И два совершенно невинных существа, которые пока даже не подозревали, сколько хлопот однажды доставят окружающим.

Хотя, учитывая их родителей, сомневаюсь, что невинность продержится долго.

Я снова посмотрел на Астру.

Моя жена Лейла и она были связаны не кровным родством, а магией. Сестринская связь, которую они создали сами, выбрав друг друга. И, насколько я успел понять за годы знакомства, эта связь позволяла им чувствовать гораздо больше, чем обычные сёстры.

Иногда мне даже казалось, что они способны обмениваться мыслями.

Что, признаться, было пугающей перспективой.

Особенно когда обе одновременно начинали улыбаться.

Обычно после этого кому-нибудь приходилось разгребать последствия.

— Ты как-то быстро согласилась, — с подозрением заметил я.

Астра слегка наклонила голову.

— Рафаэль, это наш выбор, а серебро подскажет.

Я замолчал.

Вот теперь стало интереснее.

Серебро.

Я не сразу ответил, обдумывая её слова.

Астра никогда не говорила о подобных вещах просто так. За её внешней беспечностью скрывалась ведьма, которая умела видеть гораздо больше, чем показывала окружающим.

И если она говорила о выборе и серебре, значит, речь шла не только о делегации золотых драконов.

— Ты сейчас говоришь загадками, — наконец произнёс я.

— Возможно.

— А можно хотя бы иногда разговаривать нормально?

— Можно.

Она улыбнулась.

Я вздохнул.

— И?

— Но тогда тебе будет скучно.

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

Определённо, у Лейлы были крайне сомнительные подруги.

Хотя, если быть честным, сама моя жена была ничуть не лучше.

Малыш на моих руках тихо вздохнул во сне и крепче сжал мой воротник.

Я невольно улыбнулся.

Ладно.

Возможно, не всё в этой семье было безнадёжно.

— Хорошо, Астра. Ноктариэль встретит золотых драконов. Но ты помнишь, что я попросил услугу?

— Конечно.

— И не надейся, что я забуду.

— Даже не сомневаюсь.

Я прищурился.

Она снова улыбалась.

У меня появилось очень неприятное предчувствие, что в этой истории я уже согласился на что-то гораздо большее, чем просто передать обязанности младшего брата.

Что ж.

По крайней мере, теперь я понимал, почему Ноктариэль так часто разговаривает с богами.

Кажется, пришло время и мне начать.

Глава 1

POV Ноктариэль Вейрн

Или как я пытался сохранить остатки душевного равновесия, пока мой старший брат окончательно не потерял связь с реальностью.

— Рафаэль, не феморствуй меня!

Это означало: не пробуждай во мне демонов, тьму и прочие неприятности, которые потом придётся убирать с помощью трёх экзорцистов, одного некроманта и, возможно, нового континента.

Рафаэлю, разумеется, было плевать.

Мой дорогой старший братец был занят своей женой.

Лейлой.

Ведьмой.

Причём ведьмой из тех, кто сначала случайно превращает фамильный замок в болото, потом искренне удивляется, почему муж смотрит на неё так, будто пересматривает все свои жизненные решения, а затем целует его в щёку и спрашивает, не хочет ли он пирог.

И самое отвратительное — Рафаэль действительно хочет пирог!

Иногда я подозревал, что Лейла приворожила его.

Потом вспоминал, что брат добровольно женился на женщине, которая однажды превратила его любимого боевого коня в розовую козу.

На три дня.

Без возможности обратного превращения.

И понимал: нет, никакого приворота. Просто у моего брата отвратительный вкус на приключения и подозрительно хорошая переносимость семейного безумия.

— Но, Нокт… — протянул Рафаэль, наконец оторвавшись от письма супруги.

Я медленно повернул голову.

— Я тебя не знаю.

— Ноктариэль…

— Не знаю, говорю. Я сирота. Единственный ребёнок в семье. Вырос в прекрасном месте, вдали от дурного влияния.

— В каком именно месте?

— В мечтах о твоих похоронах.

Брат прижал ладонь к груди.

— Как трогательно. А я ведь собирался оставить тебе своё наследство.

— Оставь. Я организую похороны за свой счёт.

— Даже не спросишь, что именно я собирался тебе оставить?

— Головную боль? Склонность к сомнительным решениям? Или свою коллекцию любовных писем, чтобы я наконец понял, почему у тебя настолько испорченный вкус?

Рафаэль расплылся в улыбке.

Я возненавидел его ещё немного сильнее.

— Ты просто завидуешь, что у меня есть жена.

— Разумеется. Каждую ночь я рыдаю в подушку, представляя, как кто-нибудь превращает мою кровать в болото, а меня самого — в лягушку.

— Лейла никогда не превращала меня в лягушку.

— Пока.

— Ты неисправим.

— А ты женат на ведьме. Мы оба несём свой крест.

— Ноктариэль!

— Что? Я проявляю сочувствие.

Рафаэль покачал головой, явно наслаждаясь происходящим.

Вот за эту улыбку я однажды его и похороню.

Предварительно заморозив, чтобы не испортился.

А потом, возможно, разморожу. Исключительно для того, чтобы снова заморозить. Из воспитательных соображений.

Моя тень у ног едва заметно шевельнулась, словно одобряя план.

Хорошо хоть кто-то в этой семье поддерживал мои воспитательные методы.

— Ты слишком драматизируешь, — заявил брат.

— А ты слишком долго живёшь. Пора бы уже научиться различать просьбу о помощи и предсмертное желание остаться в покое.

— Нокт, ты для фемора стал слишком верующим в последнее время.

Я медленно повернулся к нему.

— Прости, что?

— Ты постоянно обращаешься к богам.

— Это не вера. Это отчаяние.

— Одно другому не мешает.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

На пятом вдохе представил, как превращаю брата в красивую ледяную статую и выставляю у входа в фамильную резиденцию с табличкой:

«Не кормить. Не размораживать. Не разговаривать. Особенно не разговаривать».

Прекрасная идея.

Надо будет обсудить её с Лейлой. Она наверняка поможет подобрать подходящее заклинание.

Хотя, зная её, я рисковал получить вместо ледяной статуи поющего снеговика с характером Рафаэля.

Нет. Снеговик был бы слишком жестоким наказанием для окружающих.

— Не станешь тут верующим, когда феморы вдруг решили перестать прятаться и выйти в свет, а тут ни с того ни с сего драконий клан решил к нам присоединиться! — процедил я.

И вот тут Рафаэль перестал улыбаться.

Совсем немного.

Но я заметил.

Конечно, заметил. Я ведь не просто фемор. Я хранитель северных земель, а значит, по долгу службы обязан замечать всё, что способно нарушить равновесие на моей территории.

Включая собственного брата, если тот слишком подозрительно молчит.

— Вот теперь ты говоришь серьёзно, — произнёс Рафаэль.

— Нет, я просто выбираю, с какой стороны удобнее тебя придушить.

— С левой. Справа у меня старое ранение.

— Прекрасно. Значит, начну с правой. Не хочу причинять тебе неудобства.

Брат фыркнул.

И я снова задумался, почему до сих пор не избавился от этой семейной проблемы.

Ответ был прост: я его любил.

К сожалению.

Последние несколько столетий я предпочитал наблюдать за миром из тени, руководствуясь одной простой жизненной философией: если неприятность не видит тебя, возможно, она выберет кого-нибудь другого.

Работало превосходно.

До тех пор, пока наш народ не решил, что прятаться больше не желает.

До тех пор, пока феморы не начали выходить из своих анклавов, заявлять о себе и напоминать миру, что легенды о нас возникли не исключительно благодаря чьему-то богатому воображению.

Когда-то наши анклавы называли узлами тьмы. Местами, куда благоразумные существа предпочитали не соваться без приглашения.

Теперь же мы сами открывали двери.

И, судя по реакции остального мира, некоторые уже начинали жалеть, что когда-то просили нас выйти из тени.

А теперь ещё и драконы.

Золотые, огнедышащие, самоуверенные ящерицы с огромными крыльями, древними амбициями и совершенно отвратительной привычкой считать, что весь мир обязан восхищаться их существованием.

Я ничего не имел против драконов лично.

Пока они находились на расстоянии не менее трёх горных хребтов, двух морей и одного надёжного защитного барьера.

Но теперь они собирались прибыть к нам.

В мой город.

На мою территорию.

В мой дом.

Я нахмурился.

— Кстати, а почему именно я должен их встречать?

Рафаэль посмотрел на меня с выражением человека, который только что обнаружил, что его младший брат умеет задавать правильные вопросы.

— Потому что ты хранитель северных земель.

— Удивительно. А я-то думал, что это почётный титул, позволяющий мне спокойно работать, пока остальные устраивают международные катастрофы.

— Ты отлично справляешься с дипломатией.

— Я однажды отправил посла обратно в родную страну в бочке.

— Он оскорбил наш народ.

— Он назвал феморов декоративными тенями!

— Я помню.

— И сказал, что мы бесполезны без солнечного света!

— Ты отправил его в бочке без крышки, — уточнил Рафаэль. — Это было довольно гуманно.

— Я был в хорошем настроении.

— Конечно. А потом ты три недели преследовал его по снам.

— Я хотел убедиться, что он усвоил урок.

— Ты показал ему, как его собственная тень отрывает ему голову.

— Метафорически.

— Нокт, он до сих пор спит со светильником!

— Значит, мои усилия не пропали даром.

Рафаэль потёр переносицу.

— Вот именно поэтому ты и должен встречать драконов.

Я медленно повернул к нему голову.

— Объясни мне эту логику.

— Ты умеешь внушать уважение.

— Я умею внушать желание немедленно покинуть помещение.

— Иногда это одно и то же.

Я уставился на брата.

Он невозмутимо улыбнулся.

Проклятая семейная черта. Мы оба умели говорить с таким спокойствием, словно только что не предложили кому-то добровольно сунуть голову в пасть древнему чудовищу.

Разница заключалась в том, что Рафаэль обычно предлагал это другим.

А я предпочитал заранее выяснять, где у чудовища слабые места.

И сколько времени потребуется, чтобы его закопать.

Феморы анклавов делились негласно на три категории.

Хранители — те, кто держал границы и следил, чтобы тьма не расползалась дальше положенного. Мы отвечали за территории, безопасность и равновесие. И, как выяснилось, за приём высокопоставленных гостей с сомнительным воспитанием.

Охотники — разведка, ночные визитёры и те самые тени, которые могли проникнуть в чужой замок, украсть секретный документ и оставить вместо него записку с критикой интерьера.

И Связанные — редчайшие из нас. Те, кто способен соединять тьму с чем-то ещё: светом, жизнью или чужой магией.

Я был хранителем северных земель.

У меня хватало дел и без золотых драконов, которые внезапно решили, что многовековая изоляция феморов — прекрасный повод для дипломатического визита.

Судя по последнему письму Совета, некоторые представители драконьего клана намеревались остаться надолго.

Возможно, навсегда.

Я чувствовал, как внутри медленно шевелится тьма.

Не просыпается.

Пока только поворачивается на другой бок, недовольно ворча из-за того, что её потревожили.

Моя тень вытянулась по полу и коснулась ножки кресла Рафаэля.

Брат опустил взгляд.

— Даже твоя тьма считает меня виноватым?

— Она умнее меня. Не спорь с ней.

— Передай ей, что я принёс пирог.

Тень замерла.

Предательница.

Я мысленно вычеркнул её из списка надёжных союзников.

— Я знаю, что ты с этим справишься, — спокойно произнёс Рафаэль.

Я уставился на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Рафаэль, я могу справиться с армией некромантов, тремя разъярёнными архимагами и проклятым артефактом, который пытается сожрать мою душу. Я могу пережить вторжение демонов, нашествие призраков и даже семейный ужин, на котором присутствует Лейла.

— Как мило, что ты наконец признал достоинства моей жены.

— Я сказал, что могу пережить ужин, а не что выйду из него прежним!

— Ты сам попросил добавки.

— Потому что она пригрозила превратить меня в тыкву, если я откажусь!

— Лейла не стала бы.

— Рафаэль, она превратила твоего коня в розовую козу!

— Конь был груб с ней.

— Конь?!

— Он фыркнул.

Я несколько секунд молча смотрел на брата.

Потом поднял глаза к потолку.

— Боги, я передумал. Заберите меня. Прямо сейчас. Я больше не хочу участвовать в этой реальности.

— А драконы?

— Пусть забирают тебя. Ты им понравишься. У вас одинаково отвратительная склонность к неприятностям.

— Они не смогут меня забрать. Я женат.

— И что?

— Лейла найдёт их.

Я задумался.

Да. Тут он был прав.

Если Лейла решит, что драконы похитили её мужа, у нас действительно возникнет проблема международного масштаба.

Причём драконам ещё повезёт, если она ограничится превращением их в домашнюю птицу.

— Ладно, — проворчал я. — Оставайся. Но если твоя жена явится сюда с пирогом, я не отвечаю за последствия.

— Ты любишь её пироги.

— Я люблю оставаться в живых. Это разные вещи.

Я подошёл к окну.

За стеклом простирался мой город: тёмные башни, узкие улицы, серебристые мосты, перекинутые через глубокие ущелья, и магические огни, мерцавшие под карнизами домов.

Чёрный камень зданий хранил тепло, несмотря на холодный северный воздух. На крышах лежал тонкий слой снега, а вдалеке горы терялись в серебристой дымке.

Здесь всегда было прохладно. Даже летом ветер приносил дыхание гор, а ночи пахли снегом, камнем и старой магией.

Моё любимое место.

Мой покой.

Моя тишина.

Я провёл пальцами по стеклу. За ним, почти незаметно, дрогнуло отражение моей тени.

Она тоже любила этот город.

Мы оба не слишком жаловали перемены.

И теперь всё это собирались нарушить драконы.

Я приложил пальцы ко лбу.

— Мы ведь понимаем, что если они начнут вести себя как хозяева, я никого спрашивать не стану?

— Понимаем.

— Если кто-то из них решит, что феморы — слабые создания, которые просто слишком долго прятались в тени?

— Понимаем.

— Если кто-то попытается угрожать нашей семье?

На этот раз Рафаэль ответил не сразу.

— Тогда, Нокт, я буду стоять рядом с тобой.

Я замер.

Вот ведь мерзавец.

Именно поэтому я его и любил.

Не за шутки, не за его совершенно идиотскую способность находить приключения там, где нормальные существа находили бы выход, и уж точно не за привычку втягивать меня в неприятности.

А за то, что Рафаэль никогда не говорил: «Ты справишься сам».

Он говорил: «Я буду рядом».

И это было гораздо опаснее для моего душевного равновесия, чем любые драконы.

Я тихо вздохнул и покосился на него.

— Знаешь, иногда ты даже бываешь приличным братом.

— Запишу этот день в календарь.

— Не обольщайся. Это разовое помутнение рассудка.

— Конечно. Тебе просто нужно больше общаться с людьми.

— Я общаюсь с людьми.

— С подчинёнными угрозами не считается.

— А с тобой считается?

— Я твой любимый брат.

— Ты мой единственный брат.

— Вот видишь. Я уже победил.

Я с тоской посмотрел в окно.

Надо было всё-таки заморозить его в детстве. Пока он не научился разговаривать.

Мы, феморы, были опасными тварями из легенд.

Теми, которыми пугали непослушных детей. Теми, о ком рассказывали истории у костров, понижая голос на самых страшных местах. Нам приписывали привычку есть младенцев на завтрак, красть души по воскресеньям и заключать сделки, после которых даже демоны начинали читать молитвы.

Чушь, разумеется.

Младенцев мы не ели.

По крайней мере, я не знал ни одного фемора, который ел бы их на завтрак.

А вот тех, кто обижал нашу семью…

Что ж.

Тут легенды начинали выглядеть подозрительно правдоподобно.

Потому что можно сколько угодно считать нас чудовищами, бояться нашей магии и шептаться за спиной.

Но стоит кому-нибудь тронуть тех, кого мы считаем своими, и вы очень быстро узнаете, почему тьма никогда не просит разрешения, прежде чем поглотить свет.

Я повернулся к брату.

— Хорошо. Я встречу их.

Рафаэль довольно кивнул.

Слишком довольно.

Я прищурился.

— Почему у тебя такое лицо?

— Какое?

— Будто ты только что избавился от огромной проблемы.

— Нокт, я никогда не сомневался в твоих способностях.

— Рафаэль.

— Да?

— Что ты не договариваешь?

Он невинно улыбнулся.

Я знал эту улыбку.

Это была та самая улыбка, с которой он однажды сообщил, что пригласил на семейный ужин Лейлу.

Именно тогда мой любимый боевой конь стал розовой козой.

— Рафаэль…

— Что?

— Сколько их?

— Кого?

Я медленно повернулся к нему всем корпусом.

— Драконов.

— Ах, драконов!

Брат хлопнул себя по лбу, словно только сейчас вспомнил о совершенно незначительной детали.

Мне захотелось его придушить.

Медленно.

С чувством.

— Ну?

— В письме Совета упоминалась делегация.

— Я умею читать, Рафаэль. Сколько?

— Несколько представителей клана.

— Число.

— Нокт…

— Чис-ло.

Он помолчал.

— Двенадцать.

Я закрыл глаза.

— Хорошо.

— И сопровождающие.

Я открыл один глаз.

— Сколько сопровождающих?

— Это зависит от того, кого считать сопровождающими.

Я посмотрел на него.

Он посмотрел на меня.

Где-то глубоко внутри моя тьма наконец открыла оба глаза и села.

Кажется, теперь она тоже хотела поговорить с Рафаэлем.

Причём, судя по её настроению, разговор предполагался короткий и исключительно предметный.

— Братец, — произнёс я с пугающим спокойствием, — скажи мне, что ты не подписал никаких дополнительных соглашений от моего имени.

Рафаэль промолчал.

Я улыбнулся.

Очень медленно.

— Рафаэль.

— Формально это было письмо о гостеприимстве.

— Формально?

— Там была небольшая приписка.

— Какая?

— Что ты лично обеспечишь безопасность делегации и поможешь гостям освоиться на северных землях.

Я молча смотрел на него.

Он кашлянул.

— И покажешь им город.

— Рафаэль.

— Что?

— Я тебя ненавижу.

— Знаю.

— Всем сердцем.

— Взаимно, младший братец.

— Ты понимаешь, что теперь мне придётся выделить им помещения, организовать охрану, проверить защитные контуры, согласовать маршруты передвижения и проследить, чтобы ни один золотой хвост не устроил пожар в моём городе?

— Да.

— И ты всё это время знал?

— Разумеется.

Я медленно прикрыл глаза.

Вот теперь мне действительно захотелось стать отшельником.

Желательно где-нибудь на дне северного ущелья.

Без дверей.

Без писем.

Без родственников.

— А почему ты сам не можешь этим заняться?

— У меня жена.

— У меня тоже есть родственники, и, как видишь, это не мешает мне страдать.

— У тебя нет жены.

— Зато есть ты. Иногда это хуже.

Рафаэль рассмеялся.

Я поднял взгляд к потолку.

— Боги, если вы меня слышите, я готов пересмотреть своё отношение к вере. Но только при одном условии: пусть первым драконом, которого я встречу, окажется разумное существо.

Рафаэль задумчиво наклонил голову.

— А если нет?

Я посмотрел на брата.

— Тогда, дорогой мой, — сказал я, — у нас наконец появится новая розовая коза.

Рафаэль побледнел.

А я впервые за утро почувствовал душевное равновесие.

Совсем немного.

Но всё-таки.

Моя тень довольно скользнула по полу.

Кажется, она тоже ждала драконов.