Шесть бастионов

ШЕСТЬ

Первое ощущение — боль. Острая, тупая, ноющая, разная… Раскаленным шомполом она ввинчивалась в левый висок, опускалась к шее и терялась за ключицей. Затем злобной кусачей зверушкой просыпалась в левой руке и, корежа и дергая ладонь, отчаянно впивалась в запястье.

Он открыл глаза.

Темно. Значит, кожух закрыт и…

Мысль оборвалась, он вновь потерял сознание.

Во второй раз он пришел в себя от долгого протяжного звука. Это был стон. Его стон. Боль вернулась и с азартом вцепилась в истерзанное тело. Он попытался шевельнуться, и она тут же ответила ему саднящим нытьем в левой части груди.

Нет, это не перелом, промелькнула в голове догадка, просто нагрузка на сердце из-за нестабильности канала… Но почему же так больно? Стимуляторы давно должны были заблокировать импульсы. Хотя о чем он… Нет уже никаких стимуляторов.

С видимым усилием он повернул голову. Цоколь кирпичной стены с узким подвальным окошком у самой земли, тусклый отсвет далекого фонаря, отражающийся в небольшой зловонной луже. А это что?.. Вернее, кто?

Маленькие цепкие лапки пробежались по шее, длинный хвост хлестнул по лицу, и что-то мягкое уткнулось в его щеку.

Крысы.

Надо подниматься, иначе его заживо сожрут.

Но все, что он смог сделать, — встать на четвереньки, опираясь руками о грязный, осклизлый асфальт, чтобы потом, застонав, рухнуть навзничь.

Крысы ринулись врассыпную, но, осмелев, опять потянулись к человеку.

Мысли путались, расползаясь под надвигающимся забытьем. Еще немного и в памяти не останется ничего. Собрав остатки воли, он перевалился на бок, нащупал в кармане авторучку и нацарапал на ладони шесть имен, пока еще помнил их. Это отняло последние силы, и он в изнеможении откинулся на спину. Хотелось закрыть глаза и провалиться в блаженное забытье, где жернова боли не перемалывают тело. Но нельзя. Никак нельзя — он все еще сжимал в кулаке авторучку. Если он ее потеряет, то погибнет.

Постанывая, он с трудом нащупал карман.

Было еще что-то важное, о чем он никак не должен забыть, но гаснущее сознание оборвало мысль.

В следующий раз он пришел в себя от звуков шагов — шумных, скрипучих.

— А ну пошли отсюда, проклятое отродье! — совсем рядом сердито ворчал старческий голос.

И следом:

— Мужик, ты чего тут разлегся? А ну подымайся!

Чья-то рука тронула за плечо.

— Эй, ты живой? Идти можешь?

Он почувствовал, как его пытаются перевернуть на спину, поднимают.

Боль. Вернулась, подлюка. Он застонал и открыл глаза. Раскачивающиеся лужи на асфальте. Нет, не лужи, это качается в такт шагов его свесившаяся вниз голова. Шаги скрипучие, чужие, потому что его собственные ноги беспомощно волочатся по земле.

Куда его тащат? Он попытался поднять голову, но картинка перед глазами затуманилась, и он вновь провалился в желанное забытье…

— Пей.

Теплая ладонь придерживает затылок, края кружки касаются его губ.

— Пей, — повторил незнакомый голос. На этот раз женский.

Он выхлебал воду, расплескав часть на грудь, и откинулся на подушку.

— Где я?

Эти два коротких слова получились у него далеко не сразу.

— У хороших людей, а не тех сволочей, что тебя отделали.

Ворчание, в котором чувствуется человеческое тепло и участие.

Приоткрыть глаза не получилось — веки казались неподъемными.

— Спи, — приказал голос.

И он провалился в темноту.

Новое пробуждение получилось совсем другим — более приятным уже потому, что боль убрала от тела свои острые когти, лишь в левом виске ощущался небольшой дискомфорт.

Он потянулся к голове и отдернул руку.

— Не трогай! — раздался окрик. — Биокожа еще не схватилась. И на руке тоже. В больнице напечатали бы кусок твоей шкуры на принтере, да прирастили. Ахнуть бы не успел, как был в порядке, но тут у нас нет больниц. Придется пару дней поаккуратничать.

В дверях захламленной сверх меры комнаты стояла пожилая женщина — седой кукиш на затылке, рваные джинсы, большая, не по размеру, мужская рубашка почти до колен, на ногах разношенные армейские ботинки, а на руке — новенький металлический браслет с плоским экраном. Не похоже на обычные часы, наверняка игрушка посерьезнее. Странный наряд дополняла серая шаль, завязанная на бедрах небрежным узлом.

— Что со мной?

— Синяки, ссадины, сильный ушиб затылка, — ответила старуха. — Еще, похоже, был сердечный приступ, но это не точно, у меня тут не кардиоцентр, а также с мясом вырваны все импланты.

— С мясом?.. — удивился он.

— Почти. Это фигура речи, так раньше говорили. Но обработали тебя до полусмерти. Кто это тебя так?

Кто? Ему тоже хотелось бы знать, кто.

Женщина вопросительно смотрела на него поверх очков. Очки… С диоптриями… Давно забытый за ненадобностью предмет. Надо же, оказывается не всеми забытый.

Он рылся в памяти, но везде была пустота, как если бы он искал в абсолютно пустой комнате. Ухватиться не за что. Чувствуя накатывающийся страх, он встретился с ней глазами.

— Не можешь вспомнить? — сочувственно кивнула старуха, садясь рядом с ним на топчан. — Вот сволочи. Крепко, значит, приложили тебя по черепушке. Но ничего, все обойдется.

Она хотела подбодрить его, и он уже был готов воспрянуть духом, но следующий вопрос вновь сбросил его в пропасть.

— Сам-то ты кто?

— Не помню…

Изнутри поднялась черная волна паники.

— А что помнишь?

Что можно найти в абсолютно пустой комнате? Он горько покачал головой.

— Был бы имплант цел, вмиг бы все про тебя узнали, — вздохнула женщина. — Ну да ничего, придется по старинке. У Томаша есть считыватель генетического кода. Идти сможешь?

Он неуверенно кивнул, глядя на израненную руку.

У него был имплант?.. Что это значит?

— Кстати, хотела спросить, а что это за имена у тебя на ладошке? Ты сам их написал?

Он с удивлением посмотрел на свои руки. На левой ладони действительно в столбик были написаны шесть имен:

Талеб Насонов,

Римма Беккер,

Андрей Тамлин,

Михаил Березин,

Карел Климович,

Елена Ортис.

— Не знаю.

— Куртка твоя в коридоре висит. Я ее почистила немного. И вот еще, из кармана у тебя выпала.

Женщина протянула ему авторучку.

— Спасибо.

Он нерешительно повертел в руках обычную пластиковую ручку, темно-синюю с изображением Петропавловской крепости.

Хозяйка жилища тяжело поднялась, участливо похлопав его по плечу.

— Ладно, не горюй, что-нибудь да придумаем. Отдыхай.

В дверях она обернулась.

— Меня Клавдией зовут. Ты у меня дома, на Волковке. Схожу за дедом Сергеичем, это он тебя вчера приволок, а ты пока поешь. Чай горячий, только чайник вскипятила.

В глубине квартиры громко хлопнула дверь, и он остался один. Вытянул вперед левую руку. На запястье подсыхало нарочито-розовое глянцевое пятно. Как сказала старуха? Эко-кожа? Значит, точно такая же розовая заплатка красуется на его физиономии?

Он откинул одеяло и поднялся с топчана. Его повело в сторону, как будто ноги были чужими. Странные ощущения — словно тело не его. Но ноги — ерунда, разойдутся, главное — чтобы голова работала, а вот на ее счет как раз были сомнения.

Опираясь на спинку стула, он сделал пару осторожных шагов. Боль не чувствовалась, но он знал: она никуда не ушла, затаилась, придавленная аналгетиками. Машинально осмотрел помещение по часовой стрелке, начиная от двери. Удивился себе: откуда это у него — цепкий взгляд профессионала, подмечающий мелкие детали. Несвежие обои на стенах, люстра на пять рожков, застеленный клеенкой стол, стеллажи с книгами. Зеленоватая шеренга томиков Пушкина, следом за ней желтовато-охристый Тургенев, черный шеститомник Конан Дойля, синий Стивенсон. Издания старые, еще прошлого века. Он снял с полки томик Стивенсона, пролистал пожелтевшие страницы. Память тут же услужливо откликнулась, нарисовав картинку: книжный шкаф с таким же темно-синим собранием сочинений Стивенсона, и его, еще детская рука, тянущаяся за «Черной стрелой», что во втором томе, самом потрепанном от долгого чтения.

Он постарался уцепиться за кончик воспоминания. Подолгу рассматривал иллюстрации, гладил пожелтевшую от времени бумагу, но больше из памяти ничего не выжал. Томик с сожалением вернулся на место.

Еще пара шагов по комнате, теперь уже к небольшому настенному зеркалу.

Никогда не подозревал, что смотреть в зеркало и видеть в нем незнакомое лицо — это не так забавно, как можно было подумать. Аккуратный ежик волос, наводящий на мысли о силовых структурах, цепкий, настороженный взгляд серых глаз, твердый подбородок, покрытый вчерашней щетиной, крепкая шея. Вид брутальный, даже слишком. И ярко-розовая заплатка на виске. Он впился взглядом в незнакомые черты, но так и не дождался отклика в душе — в зеркале отражался абсолютно незнакомый человек.

За этим занятием его и застал скрип открывшейся двери, впустившей в квартиру Клавдию вместе с невысоким кряжистым стариком. Слух резануло знакомое поскрипывание — значит, вот кому он обязан своим спасением.

— Ну? — бодро рявкнул дед, протягивая руку. — Оклемался?

— Спасибо. Вполне.

Рукопожатие у деда скрипучее, дерганное. Как и походка.

— Протез?

— Смотри-ка, — старик удивленно приподнял кустистые брови. — На слух признал. Он самый, СИ-400, будь проклята война-подлюка и чертов «Неогаз», поставивший мне это дешевое дерьмо. Многих тогда через мясорубку Северной корпоративной протащило, да мало кто жив остался хотя бы наполовину.

Северная корпоративная? Он наморщил лоб, копаясь в памяти. Слово «война» память четко связывала с Великой отечественной, дальше вроде бы никаких войн не было.

— Вместо благодарности, что кровь проливал, защищая чужое добро в чужой войне, — продолжал ворчать дед, — поставили вот эту китайскую дешевку.

Старик витиевато выругался и внезапно поменял тему:

— Ну, готов, герой?

— Да.

Накинув на плечи протянутую Клавдией незнакомую, но оказавшуюся впору куртку, он вышел из квартиры.

Первые шаги дались с трудом, каждое движение отзывалось болью в подреберье, но на третьем десятке метров он разошелся так, что даже отказался от помощи деда Сергеича.

Как Клавдия назвала это место? Волковка? Что-то знакомое отозвалось внутри. В памяти промелькнули обрывки воспоминаний — высокое светлое здание на пустыре, пропускной пункт с охраной, берег реки, заросший осокой и камышами… Но вокруг все было чужим — приземистые дома с облупившимися фасадами, полукруглые ангары из металлоконструкций, длинные безликие корпуса складов или заводов. Интуиция подсказывала, что этот унылый район он видит впервые, его привычное окружение выглядело совсем иначе. Как именно иначе? А пёс его знает... Свою физиономию ты тоже в какой-то степени сегодня увидел впервые, сказал он себе, а она с собой лет тридцать — примерно так он оценил свой возраст по отражению в зеркале. Так что с домыслами стоит повременить.

Он ненадолго остановился осмотреться, хотя сопровождающие наверняка решили, что он устал. Сзади, чуть правее, виднелись корпуса многоэтажек. Многие из них стыдливо щерились пустыми окнами, другие смотрелись недостроенными ячеистыми скелетами. Интересно, почему строители ушли, оставив их в таком виде? Неужели жилые дома оказались никому не нужны? Далеко впереди поблескивал на солнце купол, накрывающий центр города. Почему-то он был уверен, что видит его впервые. Еще дальше, за куполом, непривычно сверкали голубоватым стеклом небоскребы.

— Передохнул?

Молча кивнув, он двинулся дальше.

Вскоре мрачноватые пятиэтажки, построенные в прошлом, а, может, и позапрошлом веке, остались позади, уступив место бесконечному забору из старых бетонных плит, возле которого ютились собранные на скорую руку из листов пласто-картона торговые палатки. Неопрятные торговцы раскладывали нехитрый товар на собранные из старых ящиков и коробок прилавки.

— Куда мы идем?

— К Томашу.

— Кто это?

— Местный авторитет, — хмыкнул дед. — Думает, что он тут царь и бог, а на самом деле отмороженный на всю голову балбес.

И добавил, с удивлением поглядывая на подопечного:

— А ты, погляжу, быстро оклемался.

Они свернули на грунтовку, ведущую к заброшенному кладбищу. Где-то высоко в кронах деревьев безмятежно чирикали птицы. Городские запахи — бензина, нагретого солнцем асфальта, мусора и нечистот — больше не чувствовались. Пахло землей и свежей листвой, сквозь которую смутно проглядывали выкрашенные в зеленый цвет купола. Краска давно облупились, проиграв ржавчине. Желтые стены зияли серыми проплешинами штукатурки. Можно было подумать, что здание давно заброшено, однако между куполами в окружении «глушилок» прятался самодельный ретранслятор высокоскоростной связи, рядом с которым пристроился крупнокалиберный пулемет непривычной конструкции.

Не доходя до дверей бывшей церкви, дед остановился. Порылся в карманах куртки, достал фляжку и, сильно запрокинув голову, приложился к горлышку. Утер рукавом губы и буркнул Клавдии:

— Иди ты, я здесь подожду.

— И то правильно, — женщина согласно кивнула и добавила, глядя на подопечного: — Не ладят они с Томашем, как сойдутся вместе, так вечно ругаются.

— Из-за чего?

— Прошлогодний снег делят. Отрыжку войны. Только чего уж теперь-то кулаками махать.

Клавдия с видимым усилием надавила на тяжелую металлическую дверь, и та с тягостным скрипом отъехала в сторону. Женщина шагнула в открывшийся проем.

— Подожди здесь, — велела она, исчезая за ворохом грязного брезента, свисающего до пола.

Минуты ожидания в темном «предбаннике» тянулись бесконечно, любопытство взяло верх, и он откинул завесу.

Наверное, когда-то здесь было красиво — позолота, узоры на стенах, фрески на потолке, но сейчас от позолоты не осталось и следа, вместо фресок на сероватых сводах темнели смутные пятна. Косые лучи солнца, просачиваясь сквозь давно не мытые оконные стекла, прочерчивали на грязноватом бетонном полу длинные светлые полосы. Вдоль одной стены громоздились неровные штабеля ящиков и коробок, наспех прикрытые ворохом мутного полиэтилена. Вторую половину зала скрывали свисающие с потолка куски брезента.

Он сделал несколько шагов вперед. Нагнулся к открытой коробке...

Опасность!

Тело среагировало мгновенно, резко уходя вправо от летящего в голову приклада. Быстрое движение предплечьем, и поверженный противник уже скулил у его ног. Нырок вниз, разворот и разрядник в руке второго нападавшего прошел мимо шеи. Зато чужая шея молниеносным захватом оказалась прижатой к его груди… Он понял, что легко может сломать ее. Он знал, как это сделать, и наверняка делал это не раз. Незаметное касание болевых точек, и разрядник лежит на полу. А следом за ним на полу оказался и человек — сокрушительный удар в челюсть отправил его в нокаут.

Не расслабляться. Секунда на то, чтобы встряхнуть правой рукой, — костяшки пальцев привычно зудели. Да, это ощущение было ему не в новинку.

Стремительный рывок вперед, удар…

Откуда он знал, что за брезентом прячется человек с карабином? Нет времени разбираться. Потом, все потом, а сейчас рвануть брезент и замотать этого типа, обработав болевые точки. Наступить на руку молодчика, пытавшегося дотянуться до карабина, другой ногой отбросить оружие подальше, и только потом встретиться с изумленным взглядом Клавдии, чтобы удивиться самому.

Женщина молчала, переводя взгляд с одного скулящего тела на другое. Наконец, превратившись из немой статуи обратно в человека, она ахнула и бросилась разворачивать брезент, откуда доносился сдавленный трехэтажный мат.

Минут десять ушло на то, чтобы разобраться в ситуации и с обеих сторон принести извинения. Без помощи Клавдии получилось бы гораздо дольше.

— Говорила же, подожди! — сокрушалась она и тут же набрасывалась на парня с наружными имплантами в виде маленьких серебристых рожек: — А ты тоже хорош!

— А чего он тут рыскал? — Баюкая поврежденную руку, морщился от боли «рогатый».

— Да не тронули бы мы его, — подал голос совсем еще мальчонка с очками виртуальной реальности на пол-лица. — Так, поспрашали бы немного…

— Знаю я ваше немного… Нападать-то зачем? Тем более с разрядником!

Парни, набычившись, сопели — возразить им было нечего.

Наконец он смог их рассмотреть. Совсем зеленые, в легких безрукавках, оставляющих на виду одинаковые татуировки на предплечье. Пока не ясно, куда он попал — в секту или банду. А, впрочем, какая разница…

Пока он разглядывал «сектантов», из-за брезента появился их гуру по имени Томаш — невысокий, коренастый, с протезами вместо глаз и остатками клочковатых рыжих волос вокруг лысины. Водрузив на ящик прибор, названный им анализатором, рыжий потребовал, чтобы гость приложил руку к пластине.

— Вот ведь какая карусель: нет тебя в базах, — заявил Томаш через минуту. А спустя две добавил: — И отпечатки твои тоже нигде не значатся.

Глазные протезы не могут передать удивление, но приподнятые в изумлении брови говорили сами за себя.

— Турист? — осведомился Томаш. Слегка прикушенная губа выдала его сильную заинтересованность.

— Не знаю.

— Не по вопросу ответ. Не хочешь говорить, тогда не проси помощи.

— Что ты напал на человека, его по голове сильно приложили, не помнит он ничего! — уже привычно вступилась Клавдия.

Она приподнялась с ящика, загораживая собой подопечного, даже руки растопырила, как наседка, отгоняя обидчиков.

— Совсем ничего?

Брови Томаша вновь удивленно вспорхнули вверх. Недоверчиво хмыкнув, он подключился через шунт к Сети и замер, не шевелясь, только время от времени цедил ругательства сквозь зубы.

— Не, все равно не вытанцовывается, — заявил он спустя некоторое время. — Границу никто с твоим генетическим профилем не пересекал. Да и что турист мог забыть в нашей дыре? Мы, чай, не Юго-запад.

— Это ты меня спрашиваешь? — подал голос незнакомец.

— Толку тебя спрашивать. Это риторический вопрос. Кто же ты такой, все-таки?

И повернувшись к парню с распухающим прямо на глазах ухом, приказал:

— Микки, посмотри-ка вчерашнюю базу федералов по нашему району. Может, хоть узнаем, откуда он тут взялся и кто его приложил.

Парень согласно кивнул и ткнул пальцем в смарт-браслет. На его щеке тут же расцвел фирменный знак Dell, а в воздухе повисли несколько виртуальных окон в характерных ярко-голубых рамках. Микки заправски жонглировал окнами, да и вообще был непрост, раз мог шарить в базах федералов как в своем кармане.

— Не-а, — протянул он через несколько минут. — Ничего нет.

— Но ведь так не бывает… — встрял в разговор кто-то из банды.

— Много ты понимаешь! — осадил парня Томаш. — В реальной жизни и не такое случается. Это только в вашей виртуальности все предсказуемо как двоичный код.

Микки схлопнул окна.

— Похоже, что все вчерашние записи, на которых мог быть этот чувак, уничтожены, — заявил он. — То ли технический сбой, то ли намеренно кто-то стер. А еще, похоже, этот кто-то стер вообще все упоминания о нем в сети.

Повернувшись к незнакомцу, он развел руками:

— Эй, парень, тебя вычеркнули из жизни!

— Без шансов?

Слова вырвались сами собой. Словно из-под ног выбили опору, и теперь ты летишь в пропасть, пытаясь схватиться за соломинку. Мысли лихорадочно метались в голове, пока не осталась одна: так не бывает!

Томаш опять закусил губу, потер макушку, изрезанную старыми шрамами, чему-то хитро улыбнулся и достал из ящика «Глок». Старый. Еще прошлого века.

— Умеешь пользоваться? — спросил он, протягивая пистолет.

Оружие привычно в ладонь.

В воздух, кувыркаясь, взлетела банка пива.

— Стреляй!

Грохот выстрела сотряс оконные стекла, банка взорвалась, заливая пол пеной.

— Вау! Круто!

Среди парней пронесся восхищенный вздох, но ему было не до восторгов. «Как же ты, такой крутой, умудрился так подставиться?» — хотелось спросить себя. Только ответа он все равно бы не получил — в голове по-прежнему было пусто.

Рыжий Томаш задумчиво почесал затылок — кажется, он готовился вынести вердикт.

— Ладно, — заявил он, вперив в незнакомца глазные протезы. — Идти тебе все равно некуда, так что оставайся. Пока. Сделаем тебе документы. Серые. Сможешь на Петропавловку полюбоваться. Серьезную проверку они не пройдут, но на первое время сгодятся.

— Серые?.. Почему серые?

— Ты и этого не помнишь? — удивился Томаш. — Серые — у персонала, работающего в центре, с белым билетом ты шагу лишнего не ступишь, так и будешь сидеть в Кудрино или Шушарах. Как, кстати, тебя назвать? А?

Ответом было растерянное пожатие плеч.

— Андрей, Александр, Борис, Владимир, — пришла на помощь Клавдия. — Игорь, Илья…

— Илья.

— А фамилия?

Он вновь озадаченно скривился.

— Ну и ладушки. Сами подберем, а дареной квартире в санузел не смотрят.

Томаш довольно ухмылялся — явно что-то задумал рыжий хитрован.

Клавдия тяжело поднялась с ящика.

— Пока поживешь у меня, — сказала она, подходя к теперь уже Илье.

Илья сделал шаг навстречу и чуть не рухнул на бетонный пол — ноги подкашивались. Драка с бандой рыжего отняла все силы, резко навалилась слабость, словно кто-то невидимый вдруг повернул выключатель в организме.

— Да ты совсем плох, полежать бы тебе еще, — протянула Клавдия, поддерживая Илью под руку.

— Андрей должен сегодня зайти, — буркнул Томаш. — Если что — зови.

И, не дождавшись встречного вопроса, добавил:

— Это местный эскулап. Вдруг сможет вправить тебе мозги.

Так, под руку с Клавдией, они и вышли из здания.

Людей на улицах прибавилось. Прохожие щеголяли в очках дополненной реальности и странной, словно снятой с чужого плеча одежде, у некоторых из-за уха свисал проводной шунт. Несколько раз навстречу попались старики с кнопочными сотовыми в руках. Появились торговцы всякой мелочевкой и просто слоняющиеся без дела личности — любители покурить травку. На удивление, она была тут повсюду — табак и конопля запросто росли на газонах вместо цветов.

Илья заметил, что у многих, бродивших по улицам или просто сидевших на земле, имелись протезы и увечья. Молодежи было немного, а те, кто по возрасту еще мог сойти за молодежь, выглядели гораздо старше своих лет. Поражали их глаза — пустые, безжизненные, словно впитавшие всю безнадежность мира. Похоже, Волковка собрала аутсайдеров со всего города — тех, кого жизнь выжала досуха и выбросила на обочину.

Засмотревшись на стариков, играющих в странную игру с тремя перевернутыми пластиковыми стаканчиками, он не заметил встречного прохожего, врезался в него, задев плечом. Низко надвинутый на лоб капюшон слетел, черные волосы рассыпались по плечам, и Илью обжег возмущенный взгляд.

«Ух! Ну и глазищи!» — только и успел подумать он.

До квартиры Клавдии Илья дотащился с трудом. Если бы не помощь старухи, так и остался бы в пахнущем кошками подъезде — не смог подняться по лестнице. Ноги не держали, мысли путались, реальность плыла и распадалась на части. Два города, одинаковых и в то же время абсолютно разных, сливались в один. Знакомые и незнакомые лица наслаивались друг на друга, что-то говорили ему, наставляли, требовали, но все перекрывал один голос, твердивший без устали: «Когда падут шесть бастионов, ты умрешь».

Тяжело опираясь на стены, Илья доковылял до уже знакомого топчана и без сил рухнул на постель. Прикрыл глаза и провалился… Нет, не в сон, в забытье — измученное тело нуждалось в отдыхе.

ПЯТЬ

Осваивать видавший виды компьютер Клавдии ему не пришлось. Едва Илья отлежался, хозяйка принесла старенький терминал-браслет и показала, как им пользоваться. Оказалось, совсем не трудно. Правда, полезная информация перемежалась бойкой, навязчивой рекламой, из которой он узнал, что на руке Клавдии красовался только что выпущенный «JK-2030» — слишком навороченная игрушка, которая была ей явно не по карману. Впрочем, не его это дело, сейчас Илью интересовали лишь имена, написанные на ладони. Пока что они были единственной зацепкой, способной вернуть его личность.

Открыв виртуальное окно поиска, он вбивал фамилии с ладони одну за другой.

Талеб Насонов. На экране возникло совершенно незнакомое лицо — черные волосы, смуглая кожа, умные, глубоко посаженные глаза. Насонов оказался известной личностью. Сеть услужливо подкидывала многочисленные фото, интервью, воспоминания коллег и просто случайных знакомых.

Насонов был полукровкой — мать русская, отец индиец. Еще в школе он показал недюжинные способности в программировании, выиграв все существующие соревнования и получив все возможные титулы. В двадцать лет основал свою фирму, в двадцать три заработал свой первый миллион. Но знаменитым он стал после создания Города — виртуальной площадки, оказавшейся для многих ожившей сказкой, воплощением мечты.

Чтобы попасть в Город, не требовалось ничего — ни денег, ни специального допуска. Есть устройство для выхода в Сеть — добро пожаловать. В Городе каждый мог стать тем, кем хотел. Тем, кем не мог стать в реальном мире. Любая фантазия там была осуществима. На улицах Города рыцари сражались с вампирами, в трактирах незлобно дебоширили тролли и орки, колдуны варили адское зелье в подземельях, в высоких башнях астрологи наблюдали за звездами. В Городе все были равны, деньги и положение здесь не значили ничего. Более того, зачастую богатые, солидные и влиятельные в реальном мире люди в виртуальности выглядели бледнее, чем подростки и аутсайдеры.

Город был изумительно красив, особенно его центр, нарисованный женой Талеба. Илья разглядывал скриншоты, восхищаясь талантом художницы. Набережные, площади, дворцы, соборы лишь отдаленно напоминали реальные объекты и выглядели фантастически прекрасными. Подножия Ростральных колонн обвивали Ктулху и Дагон, скульптуры сфинксов и львов на набережных могли двигаться и разговаривать. Над сказочной громадой Исаакиевского собора летали ангелы, крышу багрового Михайловского замка оседлали злобные горгульи, во рве плескалась стекающая со стен кровь, а Петропавловская крепость на острове посреди залива четырежды за сутки меняла облик.

А потом жизнь Талеба круто пошла под откос. Сначала погибла в автокатастрофе жена. Поговаривали, авария была подстроена — Насонову отомстили за отказ продать права на Город. Потом тяжело заболела дочь. Чтобы оплатить лечение, Талеб распродал все, что имел: фирму, дом, акции, патенты. Далее след Насонова терялся. Больше никакой информации о судьбе Талеба вплоть до его смерти Илья не обнаружил. Происшествие в лаборатории, названное причиной гибели Насонова, вызвало новый всплеск интереса к его персоне. Опять заговорили о правах на Город, вспомнили гибель жены, фантазировали насчет работы Насонова на триаду, но дальше фантазий и слухов не продвинулись. Официальное расследование, если и проводилось, то спустя рукава, Илья нашел лишь скупое сообщение властей, не проясняющее ничего. Некоторое время журналисты и завсегдатаи Сети перемывали слухи и домыслы в поисках криминала, но потом их интерес сошел на нет.

В отличие от Насонова Елена Клаудия Ортис — узкий специалист в области психологии искусственного интеллекта — была совсем не публичной фигурой. Была — потому что женщина погибла через полгода после смерти Насонова. И вновь катастрофа, подробности которой попытались замять.

Терминал вывел на экран немногочисленные изображения немолодой элегантной женщины с добрыми глазами. Как и в случае с Насоновым, Илья был уверен: он никогда с ней не встречался. Он начал читать статью Ортис, напечатанную в русскоязычном издании «Нейчер», но быстро запутался в терминологии. Что ж, зато теперь он знал точно: ни программистом, ни психологом он не был.

С остальными, входящими в «шестерку», дела обстояли не лучше, с одной лишь разницей — они были живы.

Биохимик Карел Климович давно не давал о себе знать. Последняя информация о нем, которую удалось найти Илье, была восьмилетней давности — именно тогда Климович оборвал все старые контакты. Должность в научном отделе крупной корпорации он оставил еще раньше. Темы диплома и диссертации для Ильи выглядели настоящей китайской грамотой — ни одного знакомого слова, а с фотографий смотрел совершенно незнакомый мужчина. Импозантный, слегка женоподобный и знающий себе цену.

Двое умерли, один пропал, и все это произошло восемь лет назад. Такое не может быть совпадением, нужно рыть дальше.

Чуть лучше дело обстояло с детским нейрохирургом Андреем Тамлиным. Он уволился из городской больницы два года назад, не оставив ни личных координат, ни нового места работы. Но два года — не восемь, должны остаться следы. Однако и тут Илью подстерегала неудача. Гостевая на личной страничке Тамлина пестрела поздравлениями с праздниками и вопросами от бывших пациентов, только ни на один вопрос Тамлин так и не ответил. И вообще за эти два года ни разу не появился в Сети. Старые, десятилетней давности фотографии, изображали невысокого молодого мужчину заурядной внешности и мало что могли дать — с тех пор Тамлин наверняка сильно изменился.

Инженер и специалист по микрочипам Михаил Березин тоже не горел желанием рассказывать о себе всем и каждому. Его профиль содержал лишь фото трехлетней давности и самые общие, на первый взгляд абсолютно бесполезные сведения. Даже не удалось найти место его работы.

Илья откинулся на спинку стула и задумался: что могло связывать давно вышедшего из детского возраста инженера с Тамлиным? Никаких идей в голову не пришло. Он вздохнул и открыл последний профиль.

Единственной публичной фигурой в этой странной «шестерке», да и вообще, по-видимому, просто общительным и открытым человеком была Римма Беккер. Эффектная шатенка без возраста, известный ученый, генетик, нейрофизиолог, чьи многочисленные фото украшали Сеть. Ее любили журналисты — за красоту, остроумие, эрудицию. Любила молодежь — за генномодифицированные живые игрушки. Ее даже любило научное сообщество, которое вообще никого не выносит.

Что связывало этих людей? Почему он написал их имена на ладони? В том, что писал он сам, Илья уже убедился, изрядно почиркав старую газету, — почерк был его. Судя по всему, начинать надо с Риммы. Но что он ей скажет? «Когда я очнулся, в моей голове не было ни единой мысли, но я прочел ваше имя на своей ладошке. Вы, случаем, не помните меня»?». И что он будет делать, если она пожмет плечами и скажет «нет»?

Рука, уже тянувшаяся набрать ее номер, замерла. Нет, все-таки лучше поговорить лично. А еще лучше как бы невзначай попасть ей на глаза. Сейчас у Риммы как раз лекция в Центре экспериментальной медицины — отличная возможность, грех не воспользоваться.

Илья закрыл все виртуальные окна и поднялся.

— Собрался куда-то? Не рано ли? — сварливо осведомилась Клавдия, когда Илья вышел из отведенной ему комнатушки.

— Думаю прогуляться по городу, может, вспомню что, — уклончиво ответил он.

— Ну, погуляй, погуляй. Только тебе деньги же нужны будут, на транспорт хотя бы. Сейчас…

В воздухе перед Клавдией повис небольшой экран. Илья отступил на шаг назад и покачал головой.

— Бери-бери. Отдашь, когда заработаешь.

— Спасибо. Только… — он замялся, не зная, как спросить.

Клавдия показала глазами на терминал-браслет на его руке:

— Тебе ничего не нужно делать, автоматика на входе все сделает сама.

Илья кивнул, накинул почищенную Клавдией куртку и вышел из квартиры.

Томаша он нашел все в той же заброшенной церкви. На этот раз прием был более теплым — Илью уже не пытались сбить с ног.

— Мне нужны деньги и документы.

— Деньги всем нужны, — ухмыльнулся рыжий. — Как рассчитываться будешь?

— Отдам, не беспокойся.

— Да я не за бабки волнуюсь — их ты по любому отдашь, а за тебя. Не родился еще тот урод, что Томаша кинул. Ладно, жди.

Он отогнул край грязного брезента и рявкнул в темноту:

— Микки!

Спустя две минуты Илья стал обладателем документов на имя Маркова Ильи Борисовича тридцати двух лет и небольшой суммой на счету.

До Васильевского острова он доехал быстрее, чем ожидал, — метро работало отлично. Поднялся на поверхность, обошел станцию и направился в сторону Невы, к Кунсткамере. Вот ведь, думал он по пути, о себе не помнит ничего, а чтобы добраться до Университетской набережной, даже карта не понадобилась.

В центре города было тепло, гораздо теплее, чем на Волковке, Илье даже пришлось снять куртку. Он с любопытством оглядывался по сторонам. Город казался похожим и непохожим на тот, что хранила память. Почему-то помнилось, что на Шестой линии никогда не росли деревья, а на углу с Большим проспектом был разбит сквер. Сейчас здесь стояла церковь нарядного розоватого оттенка. «Андреевский собор», — прочитал Илья надпись на воротах. Не было здесь никакого собора или память подвела его? Да и остальные здания, выкрашенные в теплые жизнерадостные оттенки, в его памяти сохранились совсем другими — более мрачными, без ярких вывесок и «маркизов» над окнами.

Некоторые названия магазинов казались знакомыми, зато о других он никогда не слышал. Довольно часто встречался логотип надкусанного яблока с надписью Apple, только судя по витринам, торговали здесь явно не фруктами. Еще удивляло небо над головой. Почему-то здесь, в центре, оно выглядело будто покрытым бликующим стеклом или прозрачной пленкой.

Илья запрокинул голову, рассматривая бегущие по небу перламутровые облака.

— Краси-и-иво, — протянул рядом детский голосок. — Тоже любишь смотреть на купол? Но еще красивее, когда он показывает радугу.

Рядом с Ильей стоял малыш лет семи.

— Как это — показывает? Радуга бывает после дождя. Я думал, ты уже большой и знаешь об этом, — улыбнулся Илья.

— Сам ты ничего не знаешь, — нахмурился малыш. — Радугу включают весной и летом по субботам. А зимой включают северное сияние.

— Мишенька! — раздался сзади мелодичный женский голос. — Я же тебе объясняла! Нельзя первым заговаривать с незнакомыми.

— Да тут какой-то странный дядя, он про радугу не слышал!

— Не все знают про купол, в городе много туристов, — назидательно заметила женщина, беря мальчика за руку.

Туристов в центре Васильевского острова действительно было много. Нарядно одетые, никуда не спешащие, праздно глазеющие по сторонам — они попадалось все чаще.

Илья свернул на набережную. Сфинксы на месте, все также сторожат покой города. На другом берегу Невы, прерывая стройную шеренгу фасадов, сияет золотом купол Исаакия. А вот еще одна замеченная странность — на набережной почему-то не видно машин. Совсем. Люди передвигались в каретах, как двести лет назад, только некоторые кареты выглядели необычно — запряженные в них лошади оказались не реальными, живыми животными, а голографической картинкой.

Поглядывая по сторонам, Илья не заметил, как добрался до двухэтажного желтого здания Центра медицины, занимающего целый квартал. Перед главным входом, смеясь, курила пестрая стайка молодых людей. Он думал, что встретит здесь ученых в строгих костюмах, серьезных студентов с пачкой учебников под мышкой, а увидел вызывающе одетую толпу, место которой на новогоднем карнавале или праздновании Дня дурака.

Высокий парень в блестящей куртке с зелеными дредами панибратски хлопнул Илью по плечу.

— Бро, ты на лекцию? Так Римма все отменила.

— Как же так?! — досадливо поморщился Илья.

— Что, срочно понадобилась? — в голосе парня прорезалось сочувствие.

— Да, но…

— Так да или но? — усмехнулся «блестящий». — Не парься, сейчас сообразим в лучшем виде.

На секунду его глаза остекленели, будто душа покинула тело, затем он кивнул:

— Нашел. Она на пляже Петропавловской крепости.

И, хихикнув, добавил:

— И что там наша мадам забыла?

— Спасибо! — на ходу бросил Илья и со всех ног помчался в сторону Петропавловки.

Спешащий человек в этом праздном, прикрытом защитным куполом мирке спокойствия и благополучия выглядел чужаком. Люди оглядывались на Илью, изумленно поднимали брови, хмурились. Проскочив Биржевой мост, он выбежал на почти безлюдную Мытнинскую набережную, через Кронверский мост попал на Заячий остров и застыл на месте. Петропавловская крепость совсем не изменилась, именно такой он ее и запомнил — с гранитными бастионами, устремившимся вверх золоченым шпилем собора, старинной брусчаткой… Только почему не хватает одного бастиона, Зотова, ближайшего к мосту? Сейчас на его месте проходила глухая ровная стена.

Илья с удивлением оглядывался по сторонам, но люди спокойно проходили мимо. Неужели память его подвела? Ладно, не до бастионов сейчас, есть дела поважнее. Он заметался, ища выход на пляж, бросился через двор к Неве и увидел Римму. Прижав локтем сумочку, она с трудом брела по крупной брусчатке. Высокие каблуки соскальзывали с вдавленных в землю булыжников, попадая в промежутки между камнями. На красивом лице женщины застыло страдальческое выражение.

Римма доковыляла до ворот, ведущих на пляж, и прямо по песку в своих дорогих лодочках направилась к поджидавшим ее мужчинам. Одним из них был Михаил Березин — Илья узнал его. Сейчас этот высокий худощавый человек с коротким ежиком волос копался в своем смарт-браслете и сильно нервничал. Вторым был бомж. Седеющие, давно нестриженые космы, неопрятная борода, старая куртка не по размеру.

Римма остановилась рядом с мужчинами. Илья поймал ее растерянный, словно ищущий помощи у бастионов Петропавловки, взгляд. Надоедливая реклама, чуя в женщине состоятельного человека, так и крутилась подле нее. Римма недовольно поджала губы и легким взмахом руки отогнала висевшую перед глазами навязчивую картинку.

С берега открывался потрясающий вид на Зимний дворец и Стрелку Васильевского острова. Белоснежный туристический флаер пронесся над самой водой, подняв небольшую волну. Дрожащее кружево пены лизнуло ботинки Березина, но он даже не заметил этого.

— Пару дней назад в Сети промелькнула информация о взломе серверов Северного научного кластера, — взволнованно произнес он. — И хотя по официальной версии обойти файервол не удалось, вчера в черном сегменте Сети был выставлен на продажу вот этот проект.

Березин вывел изображение на раскрывшийся в воздухе виртуальный экран.

— Ничего не напоминает?

Легким движением указательного пальца он увеличил картинку.

— Очень похоже на нашу разработку, — пробурчал бомж, вглядываясь в мелькавшие схемы. — Практически один в один.

Михаил одобрительно кивнул.

— Я думал, что всефайлы «Точки Омега» уничтожены, — заметил бомж, удивленно обернувшись к своим собеседникам. — Это не так?

— М-м… Не совсем, — нервно заметила Римма. — Но зачем кому-то понадобилось красть то, что делалось просто для тренировки ИНС[1]?

— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул Михаил. — Правильный. А вторым правильным вопросом будет: как вообще посторонний человек смог узнать о том, что эти файлы хранятся на серверах Северного? Даже я об этом не знал.

— Посторонний? Сильно сомневаюсь, — уголком губ усмехнулся бомж.

Римма дернулась, чуть не выронив сумочку.

— Думаешь, это мог быть кто-то из наших?

Бомж деланно пожал плечами и повернулся к Михаилу.

— Да, кстати, а что с остальными членами нашей шестерки?

— Талеб и Елена мертвы, Карела я не смог найти.

— Я не знал про Елену, — задумчиво проговорил бомж. — Когда?

— Почти сразу после смерти Талеба. Автокатастрофа.

— Но ведь… — бомж замялся. — Это не могло быть из-за его гибели?.. Она же любила его… Не могла же она…

— Это была просто авария, — отрезал Березин. — Не стоит везде искать скрытый смысл.

— Почему ты не смог найти Карела? — нервно перебила его Римма. — Разве такое может быть в наше время?

— А почему нет? — пожал плечами Михаил. — Если человек не хочет выходить на контакт, на его поиски можно затратить массу времени, гораздо больше тех сорока восьми часов, которые были у меня.

— Но если Карел жив, то почему избегает нас? — удивилась женщина.

— Мало ли какие причины, — отмахнулся Березин. — Вот Андрей, к примеру, — он кивнул на бомжа. — Думаешь, если бы он не отозвался на мой звонок, сумел бы я найти его за пару дней в питерских трущобах? Даже при всех моих возможностях.

— Неужели ты считаешь, что Карел смог бы опуститься до уровня… — начала Римма и прикусила язык, виновато взглянув на бомжа.

Тот невесело хмыкнул.

— Ну да, конечно, великолепный, утонченный, аристократичный Карел никак не мог оказаться на обочине жизни и превратиться в такое ничтожество, как я. Ты это хотела сказать? Но, с другой стороны, если кто и мог нарушить обязательства и воспользоваться наработками «шестерки», то только Карел. У него и раньше были проблемы по части этики и выполнения собственных обещаний.

— Ты несправедлив!

— А как же история с сетом? Ты уже забыла о ней?

— Андрей, действительно, не стоит бросаться обвинениями раньше времени, — поддержал Римму Березин.

— Скажи лучше, — с кривоватой улыбкой, напоминавшей оскал, бомб посмотрел на Римму, — Карел знал, что ты не уничтожила файлы? Нам ты не сказала, а ему? Наверняка не стала бы таиться от близкого человека.

Римма молча отвернулась.

— Стоп. Стоп, — вновь вмешался Михаил. — Андрей, не гони волну. То, что я не нашел Карела, вовсе не означает, что он скрывается.

— Ну да, — усмехнулся бомж. — Конечно, в фантастически ловкого и сказочно удачливого хакера поверить легче, чем в предательство кого-то из нас. Какая же у вас короткая память.

— Андрей! — рявкнул Березин и добавил уже тише: — Я не отбрасываю ни один из вариантов, я обязательно во всем разберусь, но мне нужно время. А еще мы должны принять меры предосторожности на будущее. Пока что всплыла одна из самых невинных идей Тора. Больше такое не должно произойти.

— Что ты предлагаешь?

— Уничтожить материалы проекта. Все. Без исключения. Если кто-то смог добраться до самой безобидной его части, то сможет найти и все остальное.

— Согласен.

— Римма?

— Нет… Я не могу… Я не смогла уничтожить их тогда, думаете, смогу сейчас? Там годы исследований… Фактически будущее человечества... Нет!

— Римма, пойми…

— Нет, я сказала!

На пляже надолго повисло молчание, лишь надоедливая реклама опять напомнила о себе, но Римма с такой силой двинула локтем по плясавшим в воздухе картинкам, что они смялись в пестрый комок.

— Проект «Точка Омега» должен быть ликвидирован целиком и полностью, я настаиваю, — в голосе Березина звучала категоричность.

— Согласен, — вновь поддержал его Андрей. — Римма?

Женщина, нахмурив брови, тяжело дышала, как будто ей пришлось принять участие в спринтерском забеге.

— Я… — неуверенно начала она, но договорить ей не дали.

Три молодые и до бесцеремонности энергичные японки окружили ее. Ярко-малиновые всполохи на их платьях показывали, что девушки сильно взволнованы. Модный наряд дополняли нано-перчатки до локтей в форме кошачьих лапок и зеркальные очки ВР[2] без дужек, закрывающие добрую половину их кукольных лиц.

Надо же, с удивлением отметил Андрей, «зеркалки» вновь в моде. Они были очень популярны во время первой встречи «шестерки». В таких очках юная, очаровательная Римма тринадцать лет назад так же, как и сегодня, стояла на пляже Петропавловки. А потом, сняв их, смотрела на него, молодого, но уже заявившего о себе нейрохирурга, восторженными глазами. Они тогда всю ночь целовались на пляже. А еще в тот день, прежде чем упиться в хлам в «Корюшке», Талеб набросал на ресторанной салфетке меморандум «шестерки»… Сейчас мода, заложив крутой вираж, вернулась на тринадцать лет назад, усмехнулся Андрей, и плевать ей, что технологии прямого нейронного интерфейса сделали очки ненужными…

— Госпожа Беккер, госпожа Беккер, это же вы? Это правда вы? — щебетали японки. Импланты в виде кошачьих ушек азартно шевелились на их макушках. — Смарт-браслет узнал вас! Мы так восхищаемся вами!

Римма нехотя кивнула.

— Госпожа Беккер, можно фото на память? Пожалуйста!

Не дождавшись согласия, они выпустили в воздух горошину камеры и с визгом бросились к женщине, обняв ее за талию.

Римма выжала из себя улыбку.

— Осэва ни наримасита! Спасибо! — дружно пропищали кошкодевочки и, махнув ушками на прощание, побежали в сторону Петровских ворот.

Наблюдавший за разговором Илья отлип от гранитной стены — девчушки подали ему отличную идею. Он вытащил из автомата рекламную открытку с видом города и зашагал по песку к Римме.

— Госпожа Беккер, я надеялся услышать вашу лекцию. Жаль, что она не состоялось.

— К сожалению, пришлось отменить.

Однако никакого сожаления в голосе женщины не чувствовалось. Только желание поскорее избавиться от очередного поклонника.

— Хотел, чтобы вы подписали мне книгу, но она осталась в Центре. Может, эту открытку?

— Давайте, — устало произнесла Римма. — Только нечем.

Илья вытащил кармана авторучку.

— Кому подписать?

— Илье.

— А дальше?

— Просто Илье.

С дежурной улыбкой Римма вывела свой автограф.

Илья внимательно следил за тремя лицами, но ни единой тени узнавания не промелькнуло на них. Для них он был совершенно незнакомым человеком, досадной помехой важному разговору. И никак не больше. Зато в бомже Илья с удивлением узнал детского нейрохирурга Тамлина, опустившегося и постаревшего. Сурово обошлась судьба с доктором.

— Готово, — Римма протянула Илье листок.

— Спасибо.

Нет, пожалуй, пока не стоит их ни о чем расспрашивать, решил он, отходя в сторону.

— Ты популярна, — усмехнулся Андрей.

— Это все из-за светящихся в темноте генномодифицированных котят, — поморщилась Римма. — Гадость какая. Серьезные исследования корпорации не спешат финансировать, а какую-нибудь глупость вроде этой — пожалуйста.

— Еще бы! — вновь усмехнулся Андрей. — Кто-то на этой глупости делает отличные деньги.

— Римма, что скажешь? — вернулся к первоначальной теме разговора Березин.

— Ладно. Пожалуй, насчет «Точки Омега» ты прав — надо все уничтожить. Признаю, я действительно сохранила файлы на сервере Северного научного кластера после смерти Талеба.

— Не знал об этом.

— Об этом вообще никто не знал, даже директор Северного. И лучше ему и не знать дальше.

— У тебя остался доступ к этой информации?

Римма покачала головой.

— Тогда, думаю, добраться до нее будет нелегко, — заметил Андрей.

— Я разберусь, — ответила женщина. — Найму хакера. Сегодня же.

— Это опасно! А если он поймет, какая ценность у него в руках и кому-нибудь перепродаст файлы? — возмутился Тамлин.

— Она. Это она, — улыбнулась Римма. — Во-первых, не поймет — файлы зашифрованы, во-вторых, я с ней работала несколько раз, и, в-третьих, она из триады.

Березин понимающе хмыкнул: с этого и надо было начинать. Триада тщательно следила за своей репутацией. Поговаривали, что хакера, замеченного в сливе информации налево, ждало множество весьма болезненных манипуляций, после которых его уже никто никогда не видел.

— Что-то мне не по себе, — поежилась Римма.

Мужчины удивленно переглянулись — хоть она и была одета в легкий пиджачок, здесь, под куполом, всегда стояла одинаково теплая погода. Но ни они, ни сама Римма не поняли, что дело вовсе не в утренней прохладе, просто Римма первой уловила приближение катастрофы, перед которой все они скоро окажутся бессильны.

— Тогда, может, в «Корюшку»? — предложил Михаил.

— Почему бы и нет.

Троица неспешно двинулась вдоль пляжа в сторону ресторана, не заметив ни внимательно наблюдающего за ними молодого человека с розовой заплаткой эко-кожи на виске, ни микрокоптер размером с майского жука, сопровождающий их на некотором отдалении.

[1] ИНС — искусственная нейронная сеть.

[2] ВР — виртуальная реальность.

* * *

Невысокая темноволосая девушка нетерпеливо мерила шагами комнатушку на последнем, двадцать втором, этаже ветхого «муравейника». Эту квартиру в старой панельной многоэтажке она выбрала не случайно: если нагрянет облава, отсюда легко перебраться в соседнее крыло, подъезд которого выходил на другую улицу. Только лучше бы такой путь отхода ей никогда не понадобился.

Старые обои на стенах, потертый ламинат, одинокая пыльная лампа, свисающая на длинном шнуре, — все говорило о том, что в квартире давно никто не жил. Мебели, кроме приткнувшегося к стене надувного матраса, не было. Зато в углу у окна расположился мощный источник бесперебойного питания. Другой угол был занят специально настроенным роутером, перехватывающим весь открытый трафик. К роутеру приткнулись замусоривающие эфир джаммеры, рядом с которыми лежала перчатка для управления дроном. И совсем уж не вязались с аскетичной заброшенностью квартиры два огромных пленочных монитора. На левом пара открытых «окон» ожидала начало атаки, правый показывал небольшое помещение с забытой на полу игрушкой.

Еще один необычный момент — четырехфазная картина на стене, меняющая изображение в зависимости от времени суток. Сейчас она выглядела почти копией «Острова мертвых». Почти — потому что неизвестный художник слегка доработал гениальное творение Арнольда Бёклина, которое на удивление гармонично смотрелось на засаленных обоях. Хотя чему удивляться — не зря же в начале двадцатого века копии «Острова мертвых» украшали множество отнюдь не состоятельных европейских домов.

Девушка недовольно покачала головой и направилась к окну, откуда открывался вид на город. К сожалению, не лучшую его часть.

Каких-нибудь двадцать лет назад этот район был совсем другим, перспективным и благоустроенным — высокие светлые ряды многоэтажек из стекла и современного полибетона, чистый ровный асфальт, скверы, торговые центры. И дети. Много детей — шаловливых и любопытных, бойких и стеснительных. Тогда, двадцать лет назад, считали, что детей с каждым годом станет больше, а город будет расти, занимая новые территории. Он и расползался, как раковая опухоль, захватывая здоровые ткани, пока ее не ампутировали. Тогда, до войны, никто и подумать не мог, что этот монстр, раскинувшийся на многие километры, начнет сжиматься, гнить, начиная с окраин, которые стали пристанищем отбросов, тех, кто не сумел вписаться в новую жизнь — фриков, наркоманов, бездомных. Некоторые из городских окраин облюбовал криминал с сопутствующими ему проституцией, подпольным бизнесом, игорными домами, черным рынком имплантов… Но только не этот район. Здесь было тихо, спокойно и почти безлюдно. Только выброшенные на обочину жизни.

Едва слышный звуковой сигнал заставил девушку обернуться. В два быстрых шага она подскочила к мониторам, нацепила перчатку на правую руку и замерла, глядя на экран — тот, на котором ожила картинка. В помещение с игрушкой на полу кто-то вошел.

По четвергам Северный научный кластер проводил экскурсии для школьников. В этот день центральный холл наполнялся детским гомоном, в гараже теснились школьные аэробусы, коридоры и залы зданий прочерчивали разноцветные линии указателей экскурсий.

Сотрудники Северного четверга побаивались, прячась за закрытыми дверьми своих лабораторий. Как бы хорошо школьные педагоги и экскурсоводы кластера не следили за малолетними шалопаями, ни разу не обошлось без эксцессов. Проскочить за спиной нерадивого служащего в лабораторию, влезть в костюм биологической защиты и в этом виде вывалиться в коридор, перепугав сотрудников до общей эвакуации — это еще цветочки. Бывало и похуже, когда, к примеру, один из сорванцов толкнул под руку лаборанта, демонстрирующего емкость с взрывоопасной жидкостью. А уж сколько забытых вещей находили кибер-уборщики в ночь с четверга на пятницу! И не сосчитать.

Вот и сейчас администратор Северного Агнетта Ткачук — дама преклонного возраста, омолодившаяся благодаря нанопластике, но так и не сумевшая побороть лишние килограммы — недовольно качала головой в женском туалете выставочного зала. В ее руке жалобно мяукал серо-голубой пушистой котенок размером с ладонь. Эти игрушки в последнее время завоевали бешеную популярность не только из-за «няшного» вида, но и благодаря «сообразительности». Рассказать ребенку сказку, показать мультфильм, поиграть с малышом в какую-нибудь игру они умели лучше большинства родителей.

Наверняка сейчас какая-то малолетняя дуреха размазывает сопли по щекам, неприязненно подумала Аннета, вертя в руках игрушку.

Агнетта вышла в холл, высоко подняв котенка над головой, но на нее никто не обратил внимания. Да собственно и обращать-то было некому: учителя подталкивали последних «опоздашек» к аэробусам.

Ворча про себя о несобранности нынешних детей, Агнетта покрутила головой в поисках кибера, но тот как назло куда-то запропастился. По правилам нужно было отдать игрушку службе безопасности, но не тащиться же ради этого на другой конец здания. Администратор недовольно фыркнула и направилась к своему рабочему терминалу. Следом за ней на солидном расстоянии двинулся дрон размером с муху. Котенок по-прежнему оглашал жалобными воплями окружающее пространство, призывая свою хозяйку.

— Да заткнись же ты наконец! — в сердцах рявкнула на него Агнетта.

Она уселась в кресло и подключила игрушку к рабочей станции. Дрон завис неподалеку.

Терминал мигнул синим глазком, показывая, что соединение установлено, и предложил связаться с родителями растяпы. Вскоре в ухе администратора раздался взволнованный женский голос.

— Добрый день, мадам. С вами говорят из Северного научного кластера. Ваша дочь… — с деланным спокойствием начала Агнетта.

На экране возникло женское лицо — осветленные кудряшки, пухлые губы и широко распахнутые глаза — все, как на обложке «Космополитена».

— Анжелика в порядке? Что случилось? — взволнованно защебетала блондинка. — Мне срочно приехать?

Агнетта мысленно закатила глаза — надо же было нарваться на «яжемать», но терпеливо продолжила:

— С девочкой все хорошо. Мы нашли ее игрушку. Можем переслать вам.

— Ох! — облегченно выдохнула женщина. — Будьте так добры. Я оплачу все расходы. Прямо не знаю, как вас благодарить, это любимая игрушка дочери. Пожалуйста, добавьте к счету за пересылку любую разумную сумму для себя.

— Право, мадам, это лишнее, — запротестовала администратор.

— Нет, я настаиваю! Хотя бы стоимость красивого букета. Вы его заслужили.

На кой мне сдался твой букет, фыркнула про себя Агнетта, но возражать не посмела. Спорить с «яжематерью» — только терять время и нервы. Поэтому она просто сказала:

— Спасибо, мадам.

Блондинка, еще раз поблагодарив, отключилась. Дрон, мгновенно потеряв интерес к происходящему, полетел к выходу. Покинув здание, он беззвучно вспыхнул, крошечная горстка пепла тут же рассеялась в воздухе.

Агнетта блаженно откинулась на спинку кресла — наконец-то можно расслабиться, суматошный четверг подошел к концу. А на последнем этаже «муравейника» работа только начиналась. Женская головка с обесцвеченными кудряшками исчезла с экрана, и темноволосая девушка схлопнула его легким движением указательного пальца, сосредоточив свое внимание на другом мониторе. Бегущие по экрану символы показывали, что все идет по плану: червь, внедрившись в систему Северного, благополучно прогрызал дорогу вовнутрь.

Позади остался первый уровень защиты, и сейчас червь преодолевал вторую, более серьезную преграду. Но вот и она успешно пройдена. Дальше начинался самый трудный этап, справиться с которым мог только человек или искусственный интеллект.

Девушка глубоко вздохнула и плавно опустилась на пол, сев в позу Ваджрасаны.

Еще один глубокий вдох. Голубые глаза впились в картину на стене. Вытянутая правая рука обвела вокруг нее рамку. «Давай, Локи», — прошептала она.

Третий вдох. Рамка вспыхнула ослепительным пламенем, лодка на картине устремилась к острову. Раскаленный шомпол боли пронзил затылок, в голове прозвучало радостное: «Поехали! Держись!».

И понеслось…

Чужой восторг, ощущение свободы и всемогущества. И неважно, что в цифровом мире она всего лишь пассивный наблюдатель, главный сейчас Локи — искусственный интеллект, ИскИн.

Маленькая фигурка неслась вперед, не чувствуя своего тела. Она искусно лавировала между вздымающихся вверх черных, фиолетовых, синих форпостов и цитаделей корпораций, связанных между собой хаотичными потоками информации, а впереди рос и ширился гигантский белоснежный замок Северного научного кластера. Подступы к нему преграждал файервол — ледяные драконы, хищно вытягивающие шеи. С карнизов свешивались призванные напугать незваного гостя горгульи — программы антивируса. Пушистый снег, которым прикинулся анализатор трафика, плотно покрыл протянутый через ров мост. На таком снегу заметен каждый оставленный след, но маленький серфер легко поднял свою доску в воздух. Заложив лихой вираж, он обогнул драконов и проскочил во внутренний двор замка. Вторжение осталось незамеченным.

Здесь все было неправдой, начиная от уходящей вверх заснеженной лестницы — операционной системы — и заканчивая расставленными по периметру рыцарями — служебными программами. Но какой очаровательной неправдой! ИскИн визуализировал, создал этот мир только для нее. Как и всегда, она была единственным ценителем его творений, единственным живым существом в создаваемых им мирах.

Локи притормозил в огромном зале с высокими ажурными колоннами и огляделся. Ага, а вот и то, что он искал — ярко-голубые кошачьи следы, убегающие вперед. Игрушечный котик сделал свое дело, серферу осталось только пройти по «хлебным крошкам», что было не так уж и сложно. Главное — вовремя огибать выросшие из заснеженного пола сталагмиты, да не задеть свешивающиеся с потолка сосульки.

Следы заканчивались у входа в бесконечно-длинную ледяную пещеру с «сокровищем» в виде стоящих на ледяных полках книг. Древних и современных, больших и маленьких, ветхих и совсем новых. Оставалось лишь найти нужную.

Локи двинулся вперед, сдувая с томов снежную пыль. Она поднималась вверх фонтанчиками цифр, складывающихся в названия файлов и архивов.

Не то… Опять не то…

Если бы серфер был человеком, то наверняка пропустил бы нужный ему том. «Заклеивали от таких, как ты, а не от таких, как я…», — вспомнилась фраза из одной старой книги. Так и тут — прятали от людей, а не ИскИнов.

Есть!

Синий глянцевый переплет — проект, за которым их послали.

Теперь аккуратно снять том с полки, отщелкнуть серебристый замок, распаковывающий архив, и незаметно подменить блок страниц на похожий. В реальном мире нужные файлы были скопированы, а их содержимое перезаписано заново.

— Дело сделано, — прошептал ИскИн. — Возвращаемся домой.

— До встречи, Локи, — ответила она и выпала в реальный мир.

Длинный выдох. Пара секунд на то, чтобы придти в себя.

Девушка неспешно поднялась на ноги и потянулась, разминая шею. Ее лицо осунулось, но выглядело довольным, как и всегда после удачного взлома. Придется долго отходить от вылазки, но это произойдет уже дома.

Она быстро схлопнула экран, выключила работающую аппаратуру и накинула на плечи невзрачную куртку с капюшоном.

Через десять минут — столько времени у нее ушло на сборы — в вышедшем из подъезда сутулом и бесполом существе в длинной не по размеру куртке никто не смог бы узнать миниатюрную симпатичную брюнетку. Руки поглубже в карманы, чтобы скрыть продвинутый смарт-браслет и указательный палец, лежащий на кнопке парализатора. Убить — убьет, но обидчика вырубит на раз.

Безлюдный пустырь — первое опасное место на пути — остался позади. Навстречу стали попадаться немногочисленные жители квартала — безобидные изгои, вытесненные жизненными передрягами на окраину города. Они сами боялись всего и всех и поэтому старались держаться подальше от незнакомцев. Осталось свернуть на набережную Волковки и… врезаться в высокого темноволосого парня. Да так, что чуть не растерять из ветхого рюкзачка все свои хакерские причиндалы.

Да что же это такое! Второй день подряд сталкивается с одним и тем же человеком. Таких совпадений в реальном мире не бывает!

Поправив сбившийся капюшон, она поймала его заинтересованный взгляд. Симпатичный парень, даже несмотря на розовую заплатку на виске, но явно нездешний. И вообще странный. Чем-то напоминает потерявшегося породистого пса — слишком уж отличается от здешних фриков.

Из-за поворота показалось высокое здание с большой буквой «М» на фасаде и она забыла о незнакомце — начинался самый опасный отрезок пути. У метро обычно отирались местные отморозки: свихнувшиеся от сета геймеры, готовые ради дозы на любое преступление наркоманы, грабители и прочие психи. Она покрепче сжала рукоятку парализатора и, опустив голову, быстрым шагом устремилась к автоматическим дверям.

Уф, пронесло!

Наконец-то можно забиться в угол вагона, положить под голову рюкзак и притвориться спящей.

Девушка прикрыла глаза, на ее щеках появились черные штрихи — уловка, показывающая, что она закрыта для общения.

Свою жизнь она делила на четыре части. От первой, самой счастливой, почти не осталось воспоминаний, только разрозненные смазанные картинки и ощущение защищенности. И запахи, которые врезались в память навечно: масляной краски в студии мамы, роз — их кусты во множестве росли возле дома, свежеиспеченного печенья. Еще в детстве всегда светило солнце. Солнце в Петербурге — редкий гость, но почему-то у нее осталось ощущение, что тогда солнечных дней было гораздо больше.

Детские воспоминания приходили к ней во сне. Начинались они всегда одинаково. «Зоя! Зоя, иди сюда!» — звал ее женский голос. Затем ласковые руки обнимали ее и сажали на колени. А дальше начинала разворачиваться картинка. Обычно это была светлая студия с окнами до пола. Мольберт в углу с незаконченной картиной, большой стол с кипой эскизов, огромный стационарный монитор с подсоединенным к нему планшетом. И мамин смех:

— Зайка, ты испачкаешься в краске.

— Я хочу быть художником, как ты, — звучал в ответ детский голосок. — Я тоже буду рисовать волшебный город. Нет, не город, я нарисую целый мир, и мы будем в нем жить!

— Какой он, твой мир?

Зоя всегда просыпалась раньше, чем успевала услышать свой ответ. После таких снов на нее накатывала грусть. Она не сдержала обещание — не стала художником. Она ничего не создала, она научилась только красть и разрушать.

Иногда, гораздо реже, она оказывалась во сне на Дворцовой набережной и смотрела на Петропавловскую крепость, которую рисовала мама. Реальная крепость меняла очертания, плыла, подчиняясь кисти художника. Она ветшала, превращаясь в мертвыми руины, уходила под воду, чтобы вскоре всплыть, обернувшись сказочным замком.

Только почему-то в своих снах Зоя никогда не видела мамино лицо, сколько не пыталась рассмотреть.

Говорят, плохое врезается в детскую память ярче хорошего. Ее первое четкое, осознанное воспоминание было хуже некуда: дождь за окном и лицо отца, по которому, словно дождевые капли, катятся слезы. И голос, надломленный, убеждающий себя: «Надо жить, надо жить дальше». Так началась вторая часть ее жизни. Ее Зоя тоже помнила нечетко — была еще совсем крохой. События спрессовались в бесконечную больничную круговерть. Палаты, врачи, процедуры… Ей даже казалось, что больница стала их с отцом домом.

Постепенно больницы становились беднее и многолюднее, врачи уже не улыбались и не смотрели заискивающе в глаза отцу, зато он мрачнел и только крепче сжимал ее детскую ручонку.

— Папа, я поправлюсь? — спрашивала она отца.

— Конечно, Зайка, — отвечал он. — Разве может быть по-другому?

Но чем дальше, тем меньше уверенности слышалось в его голосе.

По малолетству Зоя не понимала, насколько серьезна ее болезнь, но была уверена: врачи лгут, обнадеживая отца. Она это чувствовала, научилась различать, когда взрослые говорят неправду. Болезненные процедуры она переносила без слез. Молчала даже тогда, когда было нестерпимо больно. Она не плакала, не хотела еще больше расстраивать отца. Его она жалела больше, чем себя, потому что чувствовала: до полного падения на дно безысходности ему осталось совсем немного.

Перемены к лучшему наступили, когда они в очередной раз сменили больницу. Отец вдруг изменился — в его глазах вновь появилась надежда. Вскоре они переехали в большой дом за городом, окна которого выходили в тенистый парк. Но ей не разрешали гулять по парку, она играла на крыльце, украшенном грустными гранитными львами, представляя себя дрессировщицей в цирке.

Потом была операция, после которой в ее голове поселился Локи. Еще до операции ей объяснили, что когда она проснется, то почувствует внутри себя присутствие другого существа — искусственной нейронной сети, которая поможет ей оставаться здоровой, но все равно чужое присутствие внутри оказалось для нее неожиданным. Они подружились. Более того. Локи стал вторым существом, которому она полностью доверяла, кому могла раскрыть душу. А после гибели отца — единственным.

Со смертью отца закончился второй период ее жизни. Ей никто не объяснил, что тогда произошло в лаборатории. «Несчастный случай», «трагическое стечение обстоятельств», «нам очень жаль, что так случилось, но надо жить дальше» — вот и все, что ей сказали. Локи тоже молчал. Не потому, что хотел скрыть истину, а просто «не владел информацией», хотя ей казалось, что он просто не хочет об этом говорить. Она и не настаивала. Конечно, по ее просьбе Локи мог подключиться к Сети и узнать подробности, но что-то всегда останавливало Зою от подобного шага.

Полгода она прожила у тети Лены, подруги отца, немолодой женщины с добрыми глазами, пока не произошла авария на дороге. Детская память избирательна, она не сохранила ни момента катастрофы, ни последствий. Даже саму поездку не помнила. Зоя пришла в себя уже в приюте среди незнакомых людей. Именно там она узнала, что ее постигла одна утрата — ей сказали, что тетя Лена погибла. Тогда-то и началась третья часть ее жизни.

В приюте Зоя держалась обособленно, ни с кем не дружила, но и ни с кем не ссорилась. Требования воспитателей и учителей выполняла, драчунов и задир сторонилась. О себе ничего не рассказывала, даже фамилию не назвала — Локи считал, ей лучше затеряться. И почти все время молчала. Поначалу ее пытались расшевелить, потом дразнили, называли умственно отсталой, но она никак не реагировала. И ее оставили в покое.

В четырнадцать лет у нее неожиданно прорезались способности к программированию. Конечно, по большей части тут была заслуга нейронной сети — именно она брала на себя самые зубодробительные задачки. А Зоя, видя, как Локи радуется каждой вылазке в виртуал, осваивала премудрость дальше. Вообще, без Локи она вряд ли выдержала. Нет-нет, со здоровьем как раз все было в порядке, нейронная сеть успешно справлялась, болезнь больше не давала о себе знать… Просто Зоя чувствовала себя очень одинокой, хотя и находилась среди людей.

Спустя год в ее скучной и монотонной жизни произошло знаковое событие: прямо во время урока Зою позвали в кабинет директора. В директорском кресле по-хозяйски развалился незнакомый пожилой китаец. Это был Хань Цю — глава триады и хозяин Юго-Запада. Маленькие умные глазки под нависшими веками оценивающе разглядывали девочку. Наконец он переменил позу и с едва уловимым акцентом вынес вердикт:

— Ты будешь работать на меня, я тебя покупаю.

Жизнь Зои вновь изменилась. Она больше не сидела за партой — школа для нее закончилась, теперь она набиралась опыта в виртуальных владениях триады. Уже через год она могла протестировать любую сеть на предмет уязвимости и получить удаленный доступ к чужому компьютеру. Через два — взломать сервер и запустить в систему червя. Однако методы социальной инженерии, значительно облегчавшие работу хакера, давались ей с большим трудом. Немного пококетничать, завести непринужденный разговор с незнакомым человеком, стащить бейджик для нее было куда труднее, чем написать утилиту или запустить троянского коня. И, тем не менее, к восемнадцати годам Зоя стала лучшим хакером Хань Цю.

Метро перекинуло Зою на Юго-Запад — другой окраинный район, который совсем не походил на Волковку. Это в конце прошлого века легко было перепутать Купчино с Гражданкой, сейчас все выглядело иначе. За последнюю четверть века, особенно после окончания Северной Корпоративной войны, города сильно изменились. Они утратили целостность, стали дискретными, словно двоичный код или древняя компьютерная плата. Городское пространство перестало быть единым, теперь оно состояло из разных, почти не связанных друг с другом частей и незаполненных пустот между ними. И Петербург не был исключением.

Исторический центр — Эрмитаж, Невский проспект, Стрелка Васильевского острова — практически остался прежним. Разве что выглядел просторнее и зеленее. Здания, не представляющие исторической ценности, снесли, на их месте разбили скверы. А еще реализовали давнюю мечту основателя города и прорыли несколько каналов. Передвигались в центре исключительно в каретах — с настоящими лошадьми или для тех, кто не мог заплатить за настоящих, голографическими. Здесь никто никуда не спешил. Здесь наслаждались жизнью, но не жили, потому что жителей города тут не осталось. Над всей этой беспечной и сытой идиллией возвышался купол, обеспечивающий комфортный климат и безопасность — в годы войны ни один снаряд не упал в центре города.

Остальным районам повезло куда меньше.

От исторического центра Петербурга, словно шины питания компьютера, разбегались два дорожных полотна, соединяющие даунтаун с портами — морским и воздушным. Но простые горожане могли попасть в центр только на метро — невидимых глазу линиях подземки — и то, если обладали серым пропуском.

На правом берегу Невы возле Финского залива раскинулся Нью-сити — полная противоположность историческому центру. Здесь город развивался по вертикали. Сверкающие на солнце, кажущиеся прозрачными от обилия стекла небоскребы покоились на спрятанном глубоко под землей термитнике высокотехнологичного автоматизированного производства. В небе деловито сновали дорогие флаеры, по паутине скоростных дорог бежали новенькие автомобили. А попасть в этот район могли только счастливые обладатели синих документов.

Эти два, столь непохожих друг на друга района города, сходились в одном: в них царил достаток.

Однако, как в любом компьютере помимо материнской платы и процессора имеются периферийные устройства, так и в городе были окраинные районы. Жилые кварталы служащих корпораций переместились на север и северо-восток. На юг вытеснили аусайдеров. Юго-запад Петербурга подмял под себя криминал. А восток после войны превратился в безлюдную зараженную окраину, упоминать о которой считалось дурным тоном.

Выйдя из метро, Зоя скинула свой камуфляж в первый же попавшийся мусорный контейнер и осталась в обычной неброской ветровке. Она больше не пряталась. Она была дома.

Темнело. Прохожих преследовали навязчивые рекламные баннеры, наперебой приглашавшие в виртуальные казино и публичные дома, на улицах появились красотки и зазывалы. Кофешопы, кальянные, салоны магии, торговля нелицензионным софтом и оружием, незаконная установка имплантов и подпольная медицина. Здесь, как в двадцатом веке на Одесском привозе, можно было купить и достать все. Подпольные клиники Киборгского прихода — так горожане прозвали район возле станции «Кировский завод» — в любое время дня и ночи могли удовлетворить самую смелую фантазию, только плати.

Почти все корпорации имели на Юго-Западе неофициальные представительства, здесь проворачивались темные дела, которым не нашлось места в вылизанных кибер-уборщиками просторных кабинетах Нью-сити. Здесь заключали сделки, которых официально никогда не было, договаривались о делах, одно лишь упоминание о которых в приличном обществе считалось моветоном.

Жители юго-западных кварталов отличались от обитателей других районов так же, как радужный тукан отличается от невзрачного северного воробья. Накаченные синтетиками телохранители, покрытые с ног до головы переливающимися татуировками неопанки, путаны со спец-имплантами, позволяющими загружать различные модели поведения и секс-программы. Хочешь принцессу-недотрогу — пожалуйста. Приелась принцесса — попробуй изощренные ласки восточной красавицы, либо жестокую и распутную демоницу. Любой каприз за ваши деньги. Где-то здесь производили и толкали сет. И, конечно же, здесь обитали хакеры. Это был их район.

Из пестрой толпы местных выделялись туристы. Их выдавал испуганный и одновременно жадный взгляд человека, попавшего в экзотический и непонятный ему мир. Турфирмы предостерегали клиентов от посещения Юго-Запада, но тех неизменно тянуло сюда, словно мотыльков на яркий свет. К туристам здесь относились снисходительно-потребительски, не пугали понапрасну, последнее не отнимали, но и не церемонились.

Зоя перебросила рюкзак на другое плечо и взмахом ладони отогнала вертевшийся перед глазами назойливый баннер. Что-то сегодня реклама совсем распоясалась, подумала она, обычно она не приставали к местным. Как правило, ей хватало туристов и любителей «погорячее» из северных районов, приезжавших на Юго-Запад в поисках острых ощущений.

Толстуха с говорящим именем Люба-кальмар, не переставая крутить перед худосочным клерком обтянутыми блестящей чешуей телесами, незаметно подмигнула ей. Зоя кивнула в ответ. Кальмар пользовалась популярностью именно у таких, затюканных жизнью и невзрачных на вид «синих воротничков» корпораций.

— Зоя, салют! Тебя Хань Цю искал, — окликнул девушку подросток со сверкающим гребнем волос и парой птичьих клеток в руке.

Он только что продал пожилой английской паре генномодифицированную иволгу. На границе генномодифицированных птичек заворачивала таможня, и туристы, наигравшись с пичужкой, как правило, перед отъездом «забывали» живую игрушку в гостиничном номере. После чего горничные (да-да, в отелях даунтауна до сих пор работали живые люди!) за небольшое вознаграждение возвращали птичек продавцу.

Зоя махнула рукой пареньку, показывая, что услышала. Но Хань Цю подождет, прежде нужно восстановить силы. Хотя сегодняшняя гонка была недолгой, все равно чувствовалась усталость.

Девушка свернула вглубь квартала. Здесь было гораздо темнее. На голову она натянула кепку со светящимся иероглифом, вписанным в треугольник — символом принадлежности к триаде. Метка «свой» не помешает, мало ли что может померещиться в темноте местным головорезам. Зоя оставила позади пустующее здание, зияющее черными провалами выбитых окон, и углубилась в безлюдную улицу, куда туристы не забредали даже днем. Тусклый желтоватый свет старого уличного фонаря едва разгонял тьму, обозначив подъезд. Зоя прижала левое запястье к электронной панели, и дверь, громко щелкнув замком, впустила ее внутрь. Испуганная крыса, всполошено заметавшись на лестничных ступенях, ринулась на улицу.

— Чтоб тебя… — выругалась Зоя.

Осталось взобраться по лестнице на второй этаж, и она дома. Каждая ступенька давалась ей труднее предыдущей — «отходняк» от взлома почему-то всегда накрывал ее еще в подъезде.

Входная дверь признала хозяйку.

— Кофе, — прошептала Зоя, переступая порог квартиры.

Ветровка полетела на пол прихожей, рядом лег сползший с плеча рюкзачок.

На кухне шумно включился комбайн, в тишине гулко набирала обороты кофемолка, по квартире поплыл приятный аромат свежемолотых кофейных зерен.

— Сахара побольше, — проворчала Зоя и тяжело опустилась на диван.

Черные штрихи на щеках начали бледнеть и вскоре пропали совсем. Черты лица разгладились.

Надо связаться с Хань Цю, подумала она, и договориться с Риммой Беккер о передаче украденных файлов. Но сначала кофе. Много кофе.

Мелодичный сигнал сообщил, что комбайн справился с задачей и маленький домашний робот, бросив натирать пол, шустро метнулся на кухню. Принимая большую кружку из цепких пластиковых лапок, Зоя благодарно кивнула малышу и прикрыла глаза. Хакер — та же крыса, роющаяся в массивах данных и прогрызающая дыры в хранилищах информации, почему-то подумалось ей сейчас.

* * *

На город опускалась прозрачная августовская ночь. Огни небоскребов отражались в водной глади Финского залива. Белые, желтые, голубые. Зрелище ночного Нью-сити завораживало, от него невозможно было отвести взгляд. Поначалу, когда президент «Гедеон-индастрис» Аверкий Сорокопут отказался от шикарного двухсотметрового лофта с видом на залив, никто не понял почему. Просто приняли как данность. Или очередную причуду богатого и слегка сумасбродного олигарха — водилось за ним такое. Человек, входящий в двадцатку влиятельнейших людей страны, пусть и последним с конца, мог позволить себе смотреть куда угодно.

Двухсотметровый лофт теперь служил залом для приема гостей, они и любовались водными просторами, а за окнами президентского кабинета возвышалась пара соседних небоскребов, да несколько зданий поменьше, в которых арендовали офисы уже не акулы бизнеса, а рыбы поскромнее. Еще дальше, за высокой оградой, начинались изрытые воронками поля, где ржавели и рассыпались остатки военной техники, да щерились черными провалами бойниц доты. Многие полагали, что этот пейзаж за окном Соропут выбрал в качестве напоминания о Северной Корпоративной войне, в которой «Гедеон-индастрис»… Нет, не одержал победу — победивших в той бойне не было — но вышел из драки без потерь и даже с некоторой прибылью.

Сорокопут никого ни в чем не разубеждал. К войне он не имел никакого отношения — корпорацией в те годы руководил его отец. Истинная же причина была иной: окно кабинета смотрело на башню «Абэ-технолоджи» — главного раздражителя и главное напоминание об изменчивости фортуны. Вот и сейчас Сорокопут с ненавистью уставился на ярко-красные буквы на крыше небоскреба — за последние пару лет «Абэ-технолоджи» обставило его трижды.

Два года назад Сорокопуту предложили проинвестировать проект по квази-органике. Разработчиком являлась совершенно неизвестная на рынке компания, а сам проект выглядел слишком уж завлекательно, что на деле, как правило, означало очередную прожектерскую пустышку. Эксперты-аналитики (будь они неладны!) в один голос твердили, что вкладываться в эту авантюру — гарантированно потерять деньги и, что более важно, лицо. Да и сам Аверкий тогда склонялся к мнению: это пустая трата времени и средств, проект не взлетит. И проект ушел к «Абэ-технолоджи» — молодой компании средней руки. Но вышло иначе — взлетело. Еще как взлетело! А вместе с проектом взлетела и «Абэ-технолоджи», внезапно обойдя «Гедеон-индастрис». Откуда только у этой твари Окамото взялось такое нечеловеческое чутье?

Стремясь отыграть лидерство, Сорокопут вязался в сомнительную сделку по имплантам нового поколения. Эксперты вновь были единодушны: это пустышка. Однако на этот раз Аверкий не стал слушать «песни про шарлатанов, подтасовывающих цифры», он все решил сам. Единолично. И вновь прогадал — новые импланты по своим показателям даже уступали старым. Но это было еще полбеды, хуже всего оказалось то, что «Гедеон-индастрис» и лично Сорокопут были высмеяны во всех рейтинговых обзорах. Зато те же обзоры превозносили до небес продукцию «Абэ-технолоджи», признав ее лучшим товаром года.

Третий сокрушительный удар не заставил себя ждать: только что Аверкий узнал, «Абэ-технолоджи» вновь обошла его, перехватив выгодный контракт.

Аверкий выхлебал виски и запустил стаканом в сторону ненавистного конкурента — окно как всегда выдержало. Посыпались осколки хрусталя, по ковру цвета топленого молока растеклось отвратительно коричневое пятно, пахнуло разлитым алкоголем. Рядом с пятном моментально появился маленький кибер-уборщик и застыл в ожидании приказа.

Сорокопут пнул кибера и рухнул в кресло, жалобно скрипнувшее под его ста двадцатью килограммами. Он почти успокоился и уже мог соображать, а не просто орать на голограмму секретаря. Ноздри главы «Гедеон-индастриз» все еще раздувались от гнева как у скаковой лошади, но на лошадь он походил мало. Если уж искать аналоги в животном мире, то Сорокопут скорее напоминал бурого медведя — покатыми плечами, мощным загривком и близко посаженными недобрыми глазками. И сейчас этот медведь был зол. «Ненавижу, ненавижу, — цедил он сквозь зубы, глядя в окно на вывеску конкурента. — Мразь, косоглазая обезьяна».

За этим занятием его и застал вызов.

Аверкий, не глядя, сбросил звонок. Раз, потом другой — звонивший оказался настойчив.

— Отключить все вызовы! — рявкнул он.

Пошло оно все к дьяволу! Что бы там ни случилось. Хватит на сегодня потрясений. Сейчас он вдохнет двойную дозу «розовых грез» или чего покрепче и уйдет в виртуал, где не будет ни соперничества с «Абэ-технолоджи», ни самого Аверкия Сорокопута. Зато появится непобедимый странствующий рыцарь Буба Храбрый — освободитель Лааба, сокрушитель орды Хаоса.

Не обращая внимания на вибрирующий на запястье браслет, Аверкий направился к бару и прижал растопыренную пятерню к панели. Электронный замок, настроенный на отпечатки его пальцев, тоненько щелкнул, и панель, скрывающая секретное отделение, плавно ушла в стену.

Пробежав глазами по «синтетикам», Сорокопут взялся за самый сильный — сегодня он нуждается в особом средстве.

«Вот настало и твое время», — сказал он маленькой синей коробочке с тремя буквами на крышке: SET.

— Виртуал без сета — деньги на ветер, — пробормотал Аверкий.

Как бы ни была виртуальная реальность приближена к реальному миру, у находившегося в ней человека всегда оставалось ощущение чего-то ненастоящего, что не позволяло в полной мере насладиться вымышленным миром. Какое-то из пяти чувств непременно давало сбой. У кинестетиков, воспринимающих окружающую реальность через тактильные ощущения, это были прикосновения. У визуалов сбоила «картинка», как бы ни лезли из кожи художники и дизайнеры. Что касается аудиалов, то им вообще стоило бы оглохнуть. Но там, где пасовали технические средства, на помощь пришли галлюциногены, стирающие грани между реальностью и видениями, превращая одно в другое.

Фармацевтическая промышленность быстро откликнулась на запрос и выдала целый ряд психоделиков разной интенсивности. Те, что не прошли клинические испытания, всплыли на теневом рынке. Одним из таких препаратов и был сет. По меткому выражению кого-то из первопроходцев, сет служил ключом, отпирающим дверь в Запредельное. Этот наркотик не знал равных в умении освободить разум от обычных структур и шаблонов. Его формула, как и имя создателя, хранились в строжайшей тайне. Фармацевтические корпорации продали бы душу, чтобы заполучить их — несмотря на гигантские вложения и привлечение лучших химиков планеты синтезировать сет больше никому не удалось. А федералам не удалось выйти на подпольную лабораторию, производящую препарат. Выброшенный на рынок и громко распиаренный эрзац оказался ничем не лучше обычных разрешенных «синтетиков». Но у сета были крайне неприятные побочные действия — передозировка могла ввергнуть человека в персональный ад или рай, превратив в реальном мире в бессловесный овощ, либо вообще привести к смерти. Сет был объявлен вне закона. Еще и потому, что человек, однажды попробовав его, о других «синтетиках» забывал напрочь.

Сорокопут уже держал на ладони маленькую таблетку в темно-синей, цвета волшебной ночи, оболочке, когда в кабинете появилось легкое серое облачко. Через секунду оно превратилось в голограмму сидящего в кресле хорошо знакомого человека.

— Хм, — голограмма кашлянула, нахмурившись. — Аверкий, ты меня разочаровываешь.

— Папа?.. — вырвалось у Сорокопута.

Опешив, он даже попятился, но быстро взял себя в руки.

— Какого черта?! — рассерженно зарычал Аверкий — отец умер пять лет назад.

Фигура отца подернулась дымкой, на лицо упала тень, скрывая черты. Теперь перед Сорокопутом сидел совершенно незнакомый человек с затемненным лицом. Почему-то от одного взгляда на визитера спина Сорокопута мгновенно покрылась холодным потом.

— Прошу прощения за вторжение, но вы не отвечали на вызовы, — заявил незнакомец, спокойно укладывая ногу на ногу.

— Как?.. — глупо каркнул Аверкий.

— Вы хотите узнать, каким образом я преодолел вашу дорогостоящую, но малоэффективную защиту? — усмехнулся незнакомец. — Это было не так уж и сложно.

— Да пошел ты!.. — заорал Сорокопут, приходя в себя и хватаясь за браслет, чтобы вызвать охрану. Страх уже отступил.

— Не стоит беспокоить службу безопасности, у нас впереди плодотворная совместная работа, — спокойно возразил незнакомец. — Да и не получится.

Он оказался прав. Не получилось. Сорокопут был заблокирован и отрезан от внешнего мира. Работающей оставалась одна линия, связывающая его с…

— Кто вы?

— Как я уже сказал, у нас общие интересы. Мне нужны файлы, хранящиеся в Северном научном кластере.

— Наймите хакера, — буркнул Сорокопут.

— Хакера придется нанять вам. Прямо сейчас.

— Глупая шутка.

— Я не шучу. Я вполне серьезен. А чтобы доказать серьезность своих намерений преподнесу небольшой урок. Проверьте котировки своих акций.

Незнакомец вытянул левую руку в сторону ладонью вниз и начал медленно опускать ее. А вместе с рукой поскакали, уменьшаясь, и цифры на виртуальном экране.

— Хватит? — рука застыла на месте.

Остановились и цифры.

— Пожалуй, еще немного.

Рука опустилась еще на несколько сантиметров, вместе с ней снизились и котировки.

— Хватит! — вырвалось у Сорокопота. — Этот глупый трюк...

Договорить он не успел, средства связи в президентском кабинете взорвались нетерпеливыми вызовами. Настойчиво заверещал смарт-браслет, в кабинете возникли голограммы секретаря и двух вице-президентов.

— Аверкий Станиславович, котировки упали… — испуганно докладывали подчиненные, перебивая друг друга.

Сорокопут, не глядя на них, мрачно буркнул:

— Верните цифры обратно.

— Вы усвоили урок?

Сил хватило только на кивок.

Рука незнакомца вернулась на колено, а цифры — в привычные значения.

— Что вам действительно нужно?

— Я уже сказал: файлы проекта «Точка Омега», которые хранятся на серверах Северного научного кластера.

— Если можете влиять на биржевые котировки, то украсть какие-то файлы для вас дело плевое, — холодно бросил президент «Гедеон-индастрис». — Зачем вам я?

— Это вас не касается. Для вас должно быть важным лишь то, что я могу быть как очень признателен, так и очень суров. Хотите формулу лекарства, над которым бьются ваши лаборатории? А формулу сета? Или лучше укоротить вашего конкурента, на окна которого вы периодически поглядываете? Подумайте. Жду ваши пожелания завтра вместе с файлами проекта.

Сорокопут, хоть и был обескуражен, по привычке оставил последнее слово за собой.

— Я не привык иметь дело с человеком, скрывающимся за виртуальной личностью, — он очень старался, чтобы голос не дрожал.

Но последнее замечание незнакомца выбило у него из-под ног остатки почвы:

— Вы уверены, что имеете дело с человеком?

— Лизу и Хвана ко мне! Немедленно! — взревел Аверкий, когда пришел в себя.

Пространство кабинета, ранее занимаемое голограммой незнакомца, сгустилось в серое облако, и в кабинете возникли две фигуры — красивая блондинка в вечернем платье с распущенными по плечам волосами и кореец неопределенного возраста в темной одежде.

Сорокопут мрачно уперся в них взглядом.

— Мне нужны файлы проекта «Точка Омега». Срочно, — заявил он.

— Что это за проект? — осведомился Хван.

— Откуда вы узнали о нем? — одновременно с ним спросила Лиза.

— Не ваше дело, — огрызнулся Аверкий. — Нужны и все. Немедленно.

— Придется действовать официальным путем, а это не быстро. На сервера Северного только что была осуществлена хакерская атака, теперь они усилят защиту, — заметил кореец. — Но мои люди постараются.

Женщина промолчала. Но по фиксации зрачков и проявившемуся на щеке рисунку лилии стало понятно: она с кем-то усиленно обменивалась данными.

— И сколько времени вы будете стараться? — неприязненно осведомился президент «Гедеон-индастрис».

— Пока не достигнем результата, — коротко ответил кореец. — Но, возможно, у госпожи Лангу есть более эффективное решение.

— Ой, простите, — промурлыкала блондинка, очень натурально изобразив удивление. — Я думала, это конфиденциальное совещание, без посторонних.

Ее голограмма на секунду затуманилась. Теперь она была одета в строгий темно-багровый костюм, а волосы убраны в аккуратную прическу.

— И разве обсуждаемый вопрос не выходит за рамки компетенции начальника службы безопасности? — невинно добавила она.

Это было уже второе унижение после «постороннего». По оскорблению на каждую фразу.

— Да, с недавних пор подобные вопросы в ведении ваших подчиненных, — невозмутимо парировал Хван. — Но мои люди только и делают, что подчищают за вашими, поэтому приходится быть компетентным во всем.

Кореец выделил голосом два момента — «мои» и «во всем».

— А ну прекратить! — рявкнул Сорокопут.

Он поднялся из-за стола и направился к скрытому в стене бару. Достал пузатую бутылку и плеснул в стакан на три пальца. Конечно, можно было просто сказать «скотч», и через несколько секунд кибер поставил бы на стол точно такой же стакан, но Сорокопуту нравилось готовить выпивку самому. Эти нехитрые моменты — отвинчивание пробки, терпкий, слегка дымный аромат виски, привычная тяжесть бокала в руке — успокаивали его.

Сорокопуту не в первый раз доводилось пресекать подобный обмен колкостями между двумя самыми влиятельными людьми корпорации. После него самого, конечно. И эти перепалки несказанно раздражали и выводили его из себя.

Хван — олицетворение восточного спокойствия и невозмутимости — достался Аверкию вместе с «Гедеон-индастрис» и был одним из двух условий вступления в должность после смерти отца. Невысокая поджарая фигура, восточная услужливость и немногословность, обманчивое впечатление незначительности и покорности. Начав с самых низов, с должности обычного телохранителя, кореец быстро поднялся наверх. Уже через пару лет ни одна серьезная силовая акция корпорации не проходила без его участия. Еще через пару лет он занимался планированием операций, а затем отец Аверкия назначил тогда еще совсем молодого корейца начальником службы безопасности корпорации — Хван фактически стал вторым человеком в империи Сорокопутов. Но и потом дотошный и скрупулезный кореец вникал во все мелочи, а в самых рискованных акциях предпочитал участвовать лично.

Сколько Аверкий себя помнил, столько лет Хван, словно тень, находился подле отца. С детства Сорокопут знал, каким влиянием в корпорации обладала эта незаметная и недооцененная многими фигура — отец доверял корейцу как самому себе. И видел, каким опасным может быть этот невысокий щуплый человечек. Аверкию как-то довелось наблюдать корейца в деле — несколько молниеносных движений, и в помещении не осталось ни одного живого человека, кроме самого Хвана, разумеется. А еще Хван знал главную тайну Аверкия, в которую не была посвящена даже Лиза.

«Надо все-таки от него избавиться, — в который раз подумал Сорокопут, — мне хватит и Лизы».

Лиза — совсем другое дело. Его приобретение и правая рука. Его упоение и награда. Будь он столь никчемным, как полагал отец, такая женщина ни за что не осталась бы рядом с ним. С приходом Лизы в «Гедеон-индастрис» многие проблемы решались как бы сами собой. Аверкий доверял ей все больше и больше, но… Только почему они с Хваном как кошка с собакой?

Сорокопут вернулся за стол. Кореец никак не прореагировал на возвращение босса, в его узких глазах не отразилась ни одной эмоции. Лиза по-прежнему занималась своими делами.

— Файлы нужны мне завтра. Ну? Кто из вас положит их на мой стол?

Хван по-прежнему изображал молчаливое буддийское изваяние, зато со щеки Лизы пропала лилия — она закончила разговор. Женщина одарила корейца змеиной улыбкой.

— Пришла хорошая новость. Завтра файлы будут у нас.

— Отлично, девочка! Просто отлично!

Сорокопут не удержался и кинул победоносный взгляд на Хвана: вот как надо работать! Тот понял настроение начальства и поклонился боссу:

— Если вы не против, я продолжу заниматься своими прямыми обязанностями.

— Не против, не против, — пропел глава «Гедеон-индастрис».

Его настроение стремительно улучшалось. Уже завтра он возьмет реванш над «Абэ-технолоджи». Не удержавшись, он показал козу ярко-красной вывеске за окном.

Поднявшись из-за стола, Сорокопут сделал еще один подход к бару. Плеснул в стакан вторую и последнюю на сегодня порцию, но не вернулся в кресло, а остановился у стены с огромной, стилизованной под спираль буквой G — эмблемой корпорации.

«Не такой уж я и никчемный, правда, папа?» — пробормотал он, делая большой глоток.

ЧЕТЫРЕ

Вот и выяснилось, что задумал рыжий хитрован Томаш. Второй час вместе с худосочным вихрастым хакером и Микки — парнем, которому он позавчера заехал по уху (ухо до сих пор имело неестественный малиновый оттенок) — Илья сидел в засаде. Задание на первый взгляд было не сложным: взломать автоматизированный склад и вынести оттуда все, что не приколочено гвоздями.

— Если вдруг сработает сигнализация или еще как вляпаетесь, будешь прикрывать отход, — еще утром, до вылазки, заявил Илье рыжий.

— Больше некому?

— А хоть бы и было кому, — огрызнулся Томаш. — Ты у нас на особом счету.

— Что же во мне особенного?

— Нельзя обнаружить того, кого не существует, а ты для них не существуешь. У них ведь датчики повсюду — в дорожной плитке, в стенах домов, даже вот в этой пуговице на твоей куртке. За нами следят постоянно, на каждого есть досье. Кроме тебя.

— Постоянно? — удивился Илья. — Неужели власти считают, что все население нарушает законы?

— Конечно, считают. Но датчики не для этого, вернее, не только для этого, а чтобы знать наши вкусы, интересы, желания. Спрашиваешь, зачем? Чтобы досаждать нам рекламой, чтобы выкачивать из нас деньги, раскручивая на ненужные покупки, чтобы подсадить на кредиты. Неблагонадежность или преступная деятельность тут идут бонусом, это дело времени.

— Какой-то безумный мир.

Искусственные глаза уставились на Илью.

— Странно, что ты этого не знаешь. Вроде не похож на сельского дурня, чтобы не задумываться о подобном. Видно, здорово тебя башкой приложили, раз все позабыл. Голову иметь хорошо, но с мозгами лучше.

Этот разговор происходил утром, а уже через пару часов Илья ворочался под мимикрирующей накидкой, вжимаясьв пожухлую траву. Метрах в двухстах впереди, из похожего на кусок белого рафинада ангара через каждые две минуты вылетали почтовые дроны. В ста метрах позади дожидались спрятанные в кустах аэробайки. Рядом ерзал Микки. Парень крутил в руках револьвер и заметно нервничал.

«Почему не лазер?» — еще перед выходом спросил у него Илья.

«Потому что любое современное оружие засекут, а эту рухлядь никто не додумался занести в базы данных», — прозвучал ответ.

Хакер по прозвищу Баг — назвать свое настоящее имя он не пожелал — молча копался в ветхом ноутбуке, подключившись через проводной шунт. Работал он по старинке — ни современных имплантов, ни смарт-браслета у него не было.

Высунул голову из-под накидки, Илья с интересом поглядывал по сторонам. Хотя до сих пор он ничего не вспомнил о своей прошлой жизни, но был уверен: в этом районе города он впервые. Судя по всему, когда-то давно здесь размещалась промзона — длинные ряды складских ангаров соседствовали с заводскими корпусами. Сейчас от завода остались лишь полуразрушенные остовы, к которым прерывистым пунктиром подбирались ржавые рельсы. Среди травяных кочек торчали вверх раскиданные взрывами бетонные плиты, ржавыми штырями топорщилась покореженная арматура. Да, во время войны этому району досталось неслабо… Вообще странно, что он ничего не помнит о войне. Вдалеке в утренней дымке виднелись высотки Нью-сити — картинка из фантастического фильма, да и только. Если бы сейчас он не валялся здесь, на изрытом воронками заброшенном пустыре, ни за что бы не поверил, что это один и тот же город — «город контрастов».

За два дня, что Илья провел на Волковке, он почти освоился, хотя и считал, что его прошлая жизнь... Да-да, теперь он делил свою жизнь пополам — до того, как очнулся в темном переулке, и после. О первой половине он ничего не помнил, но был убежден, что она мало походила на вторую. Вернее, совсем не походила. Достаточно посмотреть на его одежду — эту неброскую, но качественную и отнюдь не дешевую куртку с климат-контролем мог позволить себе далеко не каждый. Такая куртка не стесняла движений, не пропускала влагу и ветер, могла выдержать удар ножом. На Волковке никто подобных вещей не носил. Когда местным жуликам удавалось умыкнуть дорогие шмотки, они выбирали вещи яркие, кричащие. Этой куртке самое место на широких проспектах Нью-сити или набережной залива — видел вчера в рекламе. Только почему у него ощущение, что и высотки Нью-сити он вчера увидел впервые?

Первый шок от случившегося с ним прошел, оставив огромное желание вернуть свою жизнь, найти самого себя, и Илья начал задавать себе вопросы. Что с ним случилось? Если его хотели убить, то почему не прикончили? Вряд ли напавшие на него не поняли, что не сумели довершить начатое. А если не собирались убивать, то что это было? Хотели напугать? Предупредить: не суй нос, куда не следует? Или с ним произошло что-то третье, о чем он даже не подозревает? И почему его нет ни в одной базе данных? Вот же он, живой, хоть и слегка потрепанный. Интуиция молчала. Она лишь советовала затаиться на время. И Волковка для этих целей подходила как нельзя лучше.

Дроны с поклажей вылетали из здания склада каждые две минуты, но ни один из них не заинтересовал Бага.

— Долго еще? — ворчал под накидкой Микки.

— А я знаю? — огрызался Баг.

— И часто вам приходится так разбойничать? — поинтересовался у парней Илья.

— Разбойничать? — Микки не на шутку обиделся, он даже привстал под «хамелеоном». — Мы не разбойники! Мы восстанавливаем справедливость — богатым надо делиться с бедными. Мы не берем ничего лишнего, только то, что нам необходимо для жизни.

— Понятно, — хмыкнул Илья. — Робин гуды, значит. Все грабители примерно так и рассуждают.

— И чего же тебе понятно? Ты у нас третий день и уже во всем разобрался? А то, что дети болеют, и никто их лечить не хочет, ты знаешь? Только один врач приходит, да и то бывший. Да и что он один может? Без диагностической автоматики, без аппаратуры. А знаешь, сколько стоят лекарства?

Илья покачал головой.

— То-то и оно, — фыркнул Микки. — У меня, к примеру, хронический лимфолейкоз. Что мне теперь — умирать? Да не только обо мне разговор. У нас на Волковке почти у каждого какая-то дрянь внутри. Даже у малышей.

— Это тоже необходимость? — Илья кивнул на дорогой смарт-браслет на руке парня. — Тоже чтобы выжить?

— А почему нет? — пошел в атаку Микки. — Нам нужны гаджеты. Конечно, я бы предпочел «Брейн-овердрайв», а не эту дорогущую игрушку, но приходится довольствоваться тем, что удалось добыть.

Он опять сердито заворочался под куском «хамелеона», забубнил, оправдывая свое робингудство, затем выплеснул недовольство на хакера:

— Сколько нам тут еще лежать?

— Я что виноват, что пока ничего нужного нет? — огрызнулся Баг и вновь уткнулся в ноутбук — из склада вылетела очередная партия почтовых дронов.

— А что вы ищете? — подал голос Илья.

— Позарез нужен нано-доктор. Хотя бы пять штук. У четверых детишек обнаружилась аномалия Крона, а у маленькой дочки Юсси — опухоль. Тут без нано-доктора никак.

— Аномалия Крона?..

— Ты и о ней не знаешь? Хорошо же тебя башкой приложили, — хмыкнул Микки. — Самое страшное заболевание нашего века, от которого нет лекарств.

Из короткого и довольно сумбурного рассказа парня Илья понял, что аномалия Крона, смертельное заболевание, развивающееся в детстве, не щадила никого. С равной вероятностью она могла обнаружиться как у сына бомжеватого пьянчуги, так и у отпрыска олигарха. Причем, у второго даже быстрее. Ученые бились над поиском лекарства третий десяток лет, но свет в конце тоннеля так и не забрезжил. Лишь дорогостоящие нано-инъекции могли… нет, не вылечить, а просто поддерживать организм, да и то, если начать процедуры вовремя.

Илья проводил взглядом еще пару дронов, несущих в лапах пластиковые упаковки.

— Есть!

В голосе хакера слышалось возбуждение. Он лихорадочно застучал по клавиатуре, громко сопя от нетерпения, но, похоже, дело свое знал. Потому что один из дронов сначала озадаченно завертелся на месте, а затем, качнувшись, понесся через пустырь к старой заброшенной дороге. Туда, где, по словам Микки, поджидал посылку Томаш с фургоном.

— Сколько взяли? — быстро спросил Микки.

— Три, но там еще и лекарства. Все, уходим.

Баг уже собирался выдернуть шунт, но его остановило категоричное:

— Мало! Давай еще одного.

— Опасно! — буркнул хакер, но послушно улегся на землю.

Похоже, в их маленьком отряде за командира, который первый после бога, считался Микки.

— Десять минут. Если ничего за это время не появится, уходим.

— Давай-давай, не отвлекайся.

— Почему именно десять минут? — поинтересовался Илья.

— Могут отследить.

— А могут и не отследить, — возразил Микки. — Делать им больше нечего, чем из-за одного контейнера собак на нас спускать.

Последняя фраза прозвучала не слишком уверенно.

— И часто вы такие набеги совершаете?

— Когда как, — на этот раз ответ Микки был на редкость уклончив. — Скажем так, по мере надобности.

— Есть! — нетерпеливо выкрикнул Баг.

Появившийся из дыры очередной дрон выглядел больше обычного, а груз, в который он крепко вцепился шестью суставчатыми ногами, — гораздо весомее.

— Четыре нано-доктора и целый киберхирург! — голос Бага звенел от восхищения. — Только бы не сорвался!

— Классно! — выдохнул Микки. — Вот это удача!

Удача? — удивился Илья. С чего бы киберхирургу, который в условиях Волковки окажется бесполезным высокотехнологичным хламом, считаться удачей? Разве что у них есть возможность загнать его кому-нибудь по сходной цене.

— Удача! — передразнил напарника Баг. — На нем «метка»!

— Снять можешь?

— А чем я, по-твоему, занят? — огрызнулся Баг. — В «сапера» играю?

И спустя минуту уже гораздо нервознее:

— Черт! Не получается!

Дрон тем временем взлетел на высоту курса и повернул в сторону Нью-сити.

— Уходит! Нельзя его упускать! — заволновался Микки.

— Нельзя брать! — возразил Баг. — Засекут и сядут на хвост.

— А если к нам? Мы же ближе.

Илье совсем не понравилась эта идея. Откуда-то из глубин памяти всплыло древнее выражение: «жадность фраера сгубила». Кто такой фраер, он не знал, но Микки сейчас наверняка собирался пойти по его стопам.

Жадность все-таки одержала победу над здравым смыслом. Дрон, качнувшись всем телом, изменил курс и направился в их сторону. Снизившись до уровня груди человека, он застыл на месте.

— Что стоишь? Давай быстрее!

Окрик был адресован Илье. Он вскочил на ноги, не понимая, что нужно делать.

— Берись за поклажу, — распорядился Микки.

Он облил механизм какой-то едкой дрянью, разъедающей металлопластик, и принялся выламывать захваты. Он спешил и уже не прятался.

— Быстрее! Быстрее! — торопил их Баг. — На нас спустили «собак».

Илья подхватил короб, вываливающийся из разжатых зажимов — тяжелый! — и краем глаза заметил вылетевших из открывшейся щели склада «сторожевых псов». Небольшие, размером с теннисный мяч, оснащенные следящей аппаратурой и наверняка каким-то оружием дроны теперь будут сопровождать их, куда бы они не направились.

— Тащи его к байку, — скомандовал Баг. — Быстрее.

Ловко засунув свои хакерские причиндалы в рюкзак, он швырнул в сторону стремительно приближающихся «собак» пригоршню мелочевки из кармана. Со стороны могло показаться, что из его кармана вырвалась стайка очень резвых и очень настырных жуков. «Жуки» с обреченностью истинных камикадзе врезалась в первый ряд «собак». Пара хлопков, едкий запах горелого металлопластика, и два теннисных мяча оказались на земле. Но «псы», резко изменив траекторию полета или попросту бросившись врассыпную, быстро разобрались с «жуками».

Закрепив магнитными зажимами груз, Микки уже оседлал свой аэробайк.

— Садись к Багу, — крикнул он Илье. — Попробуй их сбить. Не отстанут ведь, сволочи.

Вы когда-нибудь пробовали попасть в цель, стараясь удержаться в подпрыгивающем вверх-вниз и вихляющем из стороны в стороны седле? То-то же. И, тем не менее, один раз Илья попал. Оставшиеся «псы» действовали осторожнее. Они больше не приближались к байкерам, ведя их на расстоянии.

Когда закончились пустыри и начались городские улицы, «собаки» изменили тактику: они пропадали на какое-то время, а затем резко выныривали из-за поворотов, стреляя по беглецам лазером и вынуждая их менять направления. Нечего и думать, что тяжелый и неповоротливый фургон смог бы от них оторваться, — даже байкам приходилось туго.

Илья уже давно запутался в городских улицах. Аэробайки ныряли в проулки и проходные дворы, проносились по крышам каких-то приземистых строений, петляли, словно испуганный заяц, преследуемый терьером, но уйти от дронов так и не смогли. Каждый раз, когда Илье казалось, что преследователи сбиты с толку, они неожиданно появлялись, подрезая дорогу.

— На следующем перекрестке налево! — крикнул, поравнявшись с Багом, Микки. — Уходим к Шанхаю.

Баг молча кивнул, прибавив скорость.

Шанхай — неформальное название Юго-Запада. Лет сорок назад, когда в европейскую часть России потянулись китайские туристы, Петербург пришелся им особенно по душе. Вскоре за туристами двинулись предприниматели, а потом дело дошло и до триады. Туристам вполне хватало центра города, бизнесмены облюбовали Нью-сити, а триада оккупировала Юго-Запад, превратив его в Чайна-таун или иначе Шанхай со всеми вытекающими последствиями — восточным колоритом, восточным хаосом и восточным криминалом.

— Сворачиваем перед драконами! — вновь крикнул Микки.

Но свернуть не получилось.

Впереди показалась пара огромных бронзовых драконов с когтистыми лапами, и дроны удвоили бдительность — дальше начиналась территория триады. «Псы» будто почуяли, что добыча ускользает от них, и удвоили усилия. Взяв беглецов в клещи, они нещадно поливали их огнем с двух сторон. Доведя аэробайки до границы Чайна-тауна, дроны, как по команде, резко ушли в бок. Если не знать, что мозгов в таком преследователе не больше, чем в домашнем пылесосе, то можно было подумать, что «псы» испугались.

Байки сбавили скорость и теперь тащились по безлюдной в утренние часы улице. Илья с интересом оглядывался по сторонам. Непонятные иероглифы украшали фасады невысоких зданий с покатыми китайскими крышами, витрины мелких лавок и закусочных пока еще были закрыты металлическими ставнями — торговцы только-только начинали раскладывать товар. Ряды ярко-красных бумажных фонариков над головой казались каплями крови, забрызгавшими небо. От резкого, непривычного запаха специй щипало в носу. Микки, повертев головой, расплылся в улыбке: «Пронесло!». Но он ошибся.

— Ни хао, друзья, — прозвучало за спиной.

Еще трое китайцев с одинаковыми татуировками внезапно окружили незваных гостей, отрезав путь к отступлению. Раскованные позы бойцов триады показывали: они у себя дома.

— Куда же вы? Гостеприимный хозяин не может просто так отпустить гостя, — в голосе китайца звучала неприкрытая насмешка. — Прошу, прошу. Господин Хань Цю ждет вас.

— Не пронесло, — едва слышно выдавил Баг.

Хакер был испуган. Он даже не пытался скрыть своего страха — его зубы отчетливо выбивали непрерывную дробь.

Первым делом от них отобрали добычу, затем жестко, но не грубо сопроводили в казавшееся огромным на фоне одно и двухэтажных лавок здание из стекла и металла. Сверкающие на солнце грани преломлялись под неожиданным углом, словно хаотично сросшиеся в друзу кристаллы. В воздухе над зданием закручивался в спираль красный дракон. Илья остановился, запрокинув голову, но короткий тычок в спину дал понять: разглядывать достопримечательности будешь потом. Если останешься жив.

Через неприметную дверь в задней части здания «гостей» привели в комнату, оформленную в нарочито китайском стиле — с бамбуковыми обоями на стенах и складными ширмами, расписанными лотосами и цаплями. Их сегодняшнюю добычу свалили тут же, в углу.

— Значит, взяли несколько «нано-докторов», одного киберхирурга, ну и дальше по мелочи, — укоризненно качал обритой наголо головой пожилой крепкий китаец. Он говорил медленно, цедя каждое. Это был Хань Цю — глава триады, подмявший под себя всю юго-западную часть города. — И привели к нам «собак» корпорации. Разве так поступают добрые соседи?

Пленники — на счет того, что они являются пленниками, а не гостями, иллюзий ни у кого не возникло — молчали. Вопрос был риторическим.

Хань Цю шумно отхлебнул из изящной фарфоровой чашки.

— Так что же мне с вами делать?

Он притворился, будто размышляет, хотя на самом деле размышлять было не о чем.

— Отпустить? Нет, не годится, — глава триады сокрушенно покачал головой и сделал еще один шумный глоток.

— Убить? Тоже плохо. Получится, что я негостеприимный хозяин.

По хмурым лицам бойцов триады проскользнули усмешки.

— Сделаем так. Товар и один из вас останется у меня, остальные свободны. Кто — выбирайте сами.

— Оставь хоть пять «докторов», дети болеют — взмолился Микки. — Ситуация безвыходная, иначе им не выжить, аномалия Крона.

Китаец опять сделал вид, что задумался.

— Дети — это святое, — наконец медленно проговорил он. — Ладно. Забирай три штуки.

Илья уловил, как Микки переглянулся с Багом, а затем поймал на себе его виноватый взгляд и все понял. Поняли и китайцы.

— Я вижу, вы определились, — усмехнулся Хань Цю. — Этого в карцер.

Невысокий, коренастый боец триады неслышно подошел сзади и рывком поднял Илью на ноги. Микки с хакером отвернулись, на Илью они старались не смотреть. Подобрав добычу, они быстро ретировались.

— Почему ты не валяешься у меня в ногах, прося пощады? — клочковатая бровь Хань Цю поползла вверх, маленькие умные глазки пытливо уставились на Илью.

— А смысл? Если вы решили меня убить, все равно убьете, буду я валяться или нет, — пожал плечами Илья.

— Хм… Логично.

Узкие глаза прищурились, став едва заметными штрихами. Хань Цю поднялся.

— Мне не нужны чужаки, мне хватает и своих людей, но убивать тебя — бессмысленное расточительство. Конфуций учил рассудительности — умению просчитывать последствия своих действий, смотреть на них в перспективе. Я буду благоразумен и оставлю тебя в живых. Пока. Поработаешь с неделю «отмычкой».

Работать отмычкой — быть на переднем крае самых опасных акций триады, тем ее элементом, которым она легко пожертвует при необходимости. Это довольно старое выражение, уже давно так никто не говорит — откуда-то из глубин памяти всплыла информация. Любопытно. Чем еще память удивит его?

Под конвоем Илью вытолкали из комнаты и привели в помещение, отдаленно похожее на медкабинет безумного врача-извращенца. Жестом дали понять, что нужно раздеться и лечь на спину на хирургический стол. Мужские руки бесцеремонно прижали, удерживая, его плечи, а киберхирург занес свою железную лапу над грудью.

— Импланты?

Илья отрицательно покачал головой. Старенький смарт-браслет с него стянули еще раньше.

— Хм, действительно нет, — пробормотал один из китайцев.

Он поводил сканером вдоль тела Ильи и удивленно присвистнул:

— Импланты если и были когда-то, их выдрали еще до нас. Но тут и без имплантов… Я такого никогда не видел. Как минимум модифицирован скелет, усилена костная ткань, дополнительно прикрыты сердце и печень. И еще какие-то изменения, с ходу не разобраться. Чьи это технологии? Может, в лабораторию его?

— Не сейчас, — буркнул другой китаец, судя по татуировкам стоящий на более высокой ступени в триаде.

И, повернувшись к Илье, рявкнул:

— Глаза закрой, если не хочешь ослепнуть.

Короткое тихое жужжание, резкая боль — нет, сердце из груди вырывать не стали — и слева, под ключицей появился иероглиф. Откуда он это знал? Знал и все.

— Теперь ты собственность триады, — с издевкой произнес голос.

Руки разжались, его вновь рывком поставили на ноги.

Очередной тычок втолкнул Илью в комнатушку в подвале размером со шкаф, следом влетела его одежда. Тусклая лампочка под потолком, голые, неровно оштукаренные стены, протертая циновка на полу. Если встать, то рукой можно достать до потолка, если лечь, то ноги и голова упирались в стены.

Илья уселся, привалившись к стене, и задумался. Из головы не шли слова китайца. Кто и зачем модифицировал его тело? Какие сюрпризы еще его ждут? Но память молчала.

Спустя какое-то время старуха-китянка принесла обед — миску риса с овощами и жидкий чай. Есть не хотелось, но Илья чувствовал, что силы ему скоро понадобятся, и поднялся с циновки. Его взгляд упал на руки старухи — узловатые, с морщинистой кожей, и перед глазами промелькнули другие руки, ставящие перед ним на стол большую тарелку с малиной. В памяти всплыл далекий, но такой родной голос: «Кушай, внучек, успеешь еще с мальчишками набегаться». И свой, совсем еще детский голос в ответ: «Потом, ба, вечером. Меня друг ждет».

* * *

Лиза все провалила!

— Аверкий, ты не способен выполнить простейшее поручение! — раздалось в кабинете Сорокопута.

— Что?.. — Сорокопут поднял глаза и обомлел.

В кресле по-хозяйски расположился покойный отец. В любимом сером костюме, с галстуком вульгарной расцветки, зализанными назад волосами, безуспешно пытающимися замаскировать лысину, и недовольно поджатыми губами.

— Ты опять не справился.

— Не надо, — просипел Сорокопут. Он словно провалился во времени на двадцать лет назад, вновь став нашкодившим подростком. — Прекрати, пожалуйста… Я сделал все, что ты хотел.

— Нет.

Отец исчез. Вместо него в кресле сидел невнятный темный силуэт без лица.

Несмотря на то, что нанятый Лизой хакер достал файлы проекта «Точка Омега», они оказались пустышкой. Фейком. Какой-то умник успел раньше, полностью переписал их содержимое, заменив проект учебником по искусственному интеллекту для первого курса. Еще и дополнил каждую главу похабной картинкой. Сволочь! Какой-то гад украл информацию, оставив взамен свой «автограф», а виноват он, Сорокопут. Но он-то тут при чем?!

Однако, несмотря на неудачу отпускать Сорокопута незнакомец не хотел. Теперь перед президентом «Гедеон-индастрис» была поставлена иная задача: отыскать Римму Беккер, Андрея Тамлина и Михаила Березина, можно по очереди, но лучше всех сразу, и хорошенько расспросить. Почему-то человек без лица считал, что эта троица многое знала о «Точке Омеги» и, в частности, о подмененных файлах.

Визитер исчез, оставив после себя серое облачко и чувство страха.

— Кто мне только что звонил? — рявкнул Сорокопут, вызвав кибер-секретаря. Людям он сейчас не доверял.

— Уточните, пожалуйста, термин «только что».

— Идиот! Ну, пять… десять минут назад.

— Прошу прощения, но соединений не было.

— Дьявол! — выругался Сорокопут. — Техническому отделу срочно провести проверку.

Он откинулся на спинку кресла и набрал номер Лизы. Она не отвечала.

Сорокопут раненым зверем метался по кабинету, скрашивая ожидание скотчем. Но время шло, количество выпитого увеличивалось, а результатов или хотя бы известий от Лизы не было. Аверкий уже начал подумывать насчет Хвана — не пора ли подключить к делу старого служаку. Может, зря он держит корейца в стороне?

За окном начинался дождь — обычная питерская морось, вызывающая хандру и желание наполнить еще один стакан. Огромные алые буквы «Абэ-технолоджи» на соседней высотке расплылись и потускнели за мокрым стеклом. Сорокопут вздохнул: со вчерашними надеждами, что скоро эта надпись исчезнет, придется распрощаться. По крайней мере, на ближайшее время.

В дождливые дни Сорокопута всегда одолевала депрессия и злость на отца. «Какого дьявола тебе приспичило основать фирму в этом мерзком городе? — глядя на портрет на своем столе, бормотал он. — Стамбул, Женева, да даже Москва — все были бы лучше этой трясины. Но ты выбрал болото. Как будто знал, что я возненавижу это место, но уехать отсюда не смогу. Потому что не смогу бросить корпорацию».

Аверкий мерил шагами пушистый ковер и чувствовал, как внутри нарастает раздражение. Конечно, стимуляция определенных зон мозга с помощью нейроимплантов могла избавить его от хандры, но он предпочитал обходиться без «мозгоправства». А вот со страхами что-то нужно делать.

Он удивлялся себе. Почему он так боится этого незнакомца? Почему не пошлет куда подальше, а продолжает делать то, что он велит? Да, эта тварь каким-то чудом получила доступ ко всем счетам корпорации, но только ли в счетах дело? Или на него действует вытащенный из небытия облик отца, заставляя становиться безвольной тряпкой? По уму стоило поставить в известность Хвана, но Лиза убедила Аверкия, что проще выполнить все требования и забыть об инциденте.

Президент «Гедеон-индастрис» сделал очередной нервный круг по кабинету. Он чувствовал, что готов сорваться, рука так и тянулась запустить стаканом в окно. Остановил его вибрировавший смарт-браслет.

«Да», — мысленно произнес Сорокопут.

«К вам Лиза», — прозвучал голос кибер-секретаря.

«Впустить».

Аверкий едва успел подойти к столу, как рядом с ним возникла женская фигурка. И где она только научилась так быстро и незаметно подкрадываться?

Мягкая женская рука легла на его плечо, легко тронула затылок, обвила шею и спустилась ниже, потянув за пряжку ремня.

— Нет, — каркнул он, отступив на шаг. — Не сейчас.

Это слишком громкое и категоричное «нет» резануло тишину кабинета и прозвучало почти испуганно, как будто он был шестнадцатилетним юнцом, соблазняемым взрослой женщиной.

Сорокопут подавил растущее внутри раздражение. На личную помощницу — ведь как тихо подобралась, стерва. На незнакомца, свалившегося внезапно на его голову. На себя — за то, что допустил слабину. И на весь мир — за несправедливость.

Лиза же, как ни в чем не бывало, отошла в сторону. Ее красивое лицо выглядело спокойным, почти беспечным.

Все-таки она киборг, подумал Сорокопут, любая женщина на ее месте обиделась, а ей хоть бы хны.

Лиза подошла к бару, смешала коктейль, и только потом, с легкой улыбкой посматривая на своего босса сквозь прозрачную жидкость в бокале, произнесла:

— Мои люди выследили одного. Отель на Лиговском проспекте. За ним уже выехали.

* * *

Большой черный аэромобиль плавно опустился на проезжую часть и двинулся по Лиговскому проспекту в сторону центра. Впереди опаловыми всполохами переливался купол, под ним было тепло и сухо, а здесь, за Обводным каналом, непогода разгулялась не на шутку. Струи дождя хлестали по капоту, крупные капли, сдуваемые ультразвуком, бежали по стеклам. Фасады домов из окон машины выглядели бесконечным размытым пятном, словно кто-то забыл навести резкость. На Лиговке до сих пор сохранились знаменитые питерские дворы-колодцы, хотя и в несколько облагороженном виде. В один из таких дворов и свернул аэромобиль, остановившись возле небольшого апарт-отеля, из тех, где принимали анонимные пластиковые карты и не задавали гостям вопросы. А за дополнительную плату еще и могли подкорректировать базу данных постояльцев.

Первым из машины легко выпрыгнул невысокий гибкий парень в курточке из модного материала, подстраивающегося под настроение хозяина. Сейчас куртка была ярко-фиолетовой. В ее карманах прятались сюрикены, игольник «Дикообраз» и ультразвуковой хлыст. Лицо парня пересекала «живая» татуировка в виде ящерки, на макушке топорщился лаковый гребень из иссиня-черных волос. Парень с удовольствием потянулся, подставив лицо дождю, и хмыкнул, глядя на уходящие вверх стены «колодца». Тускло блеснули отливающие металлом ногти, под растянувшимися в кривоватой улыбке губами показались удлиненные имплантированные клыки.

— Порезвимся?

Вопрос был задан показавшемуся в дверях флаера крепышу в растянутой майке, надетой на татуированный, бугрящийся синтетическими мышцами торс. Однако никакие татуировки не могли скрыть уродливые шрамы на его плечах. Такие шрамы оставляет импульсный лазер, запрещенный конвенцией. Только, несмотря на запреты, редкая разборка между бандами обходилась без его применения.

Левая рука здоровяка от локтя и ниже представляла собой высокотехнологичный протез на нейроимплантах.Раздробить череп таким протезом — не сложнее, чем раздавить помидор. На поясе крепыша болталась связка гранат, а из голенища ботинка выглядывали рукоятки ножей. Уверенно переступив ногами-колоннами в высоких армейских ботинках, он лихо забросил за спину древнюю советскую «Муху». Стрелять из гранатомета в центре города? Все равно, что запустить экскаватор в детскую песочницу.

— Чем лыбиться, лучше помоги Шкету, — скупо бросил крепыш напарнику. Холодные капли дождя, стекающие с голых плеч, его не беспокоили.

Третьим не без помощи парня с ящеркой из флаера выбрался худосочный и бледный до синевы молодой человек. Вернее, что парень молод, становилось заметно, только внимательно к нему приглядевшись — на первый взгляд мальчишка казался дряхлым стариком. Дрожащие от слабости колени, сутулая спина и цыплячий пух на голове компенсировали несколько внешних портов за левым ухом — верный признак матерого хакера. Да еще застывший взгляд погруженного в нейронет человека.

Здоровяк быстро и умело вставил Шкета в экзоскелет — наверняка эти манипуляции ему приходилось выполнять не раз — поиграл с кнопками, и парень вполне резво отлетел к стене здания, под защиту прозрачного пластикового козырька. Здесь он сразу же занялся своим смарт-браслетом, окружив себя голубыми виртуальными окнами. Окна постоянно меняли конфигурацию, и со стороны казалось, будто хакер находится в эпицентре голубого торнадо.

Последний пассажир выходить не спешил. Сперва показалась рука синеватого оттенка с золотой печаткой на указательном пальце, затем появился и ее обладатель — высокий мужчина в темных кожаных брюках и светлом пальто. Обесцвеченные дреды, забранные в пышный хвост на макушке, напоминали бьющий во все стороны фонтан. Глаза прятались под модными зеркальными очками без дужек. Это был глава банды по прозвищу Пеланги.

Его настоящего имени, как и откуда он родом, не знал никто — пацан сбежал из приюта еще в детстве. Но не искать родителей, как можно было подумать, а начать новую, самостоятельную жизнь. Родители его не интересовали. О них, еще в утробе продавших малыша корпорации для исследований, он понял одну вещь: с этими жадными ублюдками у него не должно быть ничего общего. Ученые корпорации порядком порезвилась с генетическим кодом ребенка, в результате чего кожа новорожденного приобрела синюшный оттенок. Однако синий цвет не мешал Пеланги прослыть одним из самых опасных головорезов Северо-Запада. Остряки, пытавшиеся шутить насчет его внешности, быстро отправлялись в мир иной. Точно так же, как отправлялись в мир иной и те, кто вставал у него на пути.

Пеланги считался весьма успешным, но и весьма дорогим наемником. К его услугами прибегали корпорации, когда не могли задействовать собственную службу безопасности или по каким-то причинам не хотели просить помощи у триады. С ним любили иметь дело — заказы он выполнял аккуратно, в трудных случаях всегда подчищал за собой и никогда не требовал дополнительной платы сверх оговоренной суммы.

Окинув внимательным взглядом двор, в два длинных шага Пеланги оказался рядом с хакером.

— Все готово? — коротко осведомился он у Шкета.

Парень молча кивнул.

— Тогда начинаем.

Быстрым движением главарь банды вынул изо рта розовый комочек жевательной резинки, прилепил его на входную дверь — своеобразное личное клеймо — и дернул дверную ручку.

Вестибюль отеля был пуст. Кибер-портье молчаливым изваянием застыл на месте — Шкет уже успел отключить автоматику.

— Номер?

— Триста одиннадцать, — прошелестел Шкет. Его голос звучал под стать внешнему виду — глухо и нездорово.

— Мы трое на лифте, а ты давай по лестнице, — приказал Пеланги парню в модной курточке по имени Граф.

Вновь бандиты встретились возле двери с цифрами «311».

— Он там, — прошептал Шкет, считывая тепловые следы. — Лежит на кровати.

— Вынести дверь? — также шепотом спросил здоровяк.

— Зачем? — усмехнулся главарь. — Мы же культурные люди. Шкет, давай.

Хакер пару секунд поколдовал над своим браслетом, и электронный дверной замок щелкнул, вобрав внутрь задвижки. Дверь приоткрылась.

— Кто вы?

Высокий худощавый мужчина проворно вскочил с постели. Его рука крепко сжимала пистолет. Наверняка ждал чего-то подобного, раз держал оружие под подушкой.

— Разве так встречают гостей? — усмехнулся Пеланги.

Он по-хозяйски осмотрелся по сторонам, громыхнул стулом, выдвигая его на середину комнаты, и вальяжно уселся, заложив ногу на ногу. Остальные бандиты рассредоточились по комнате.

Едва заметный кивок синего подбородка, и Граф упругим хлыстом выбил оружие из рук хозяина номера. Крепыш удушающим захватом перекрыл бедняге кровоток, а Граф быстро стянул руки и ноги пленника самозатягивающимися браслетами и толкнул его на кровать.

— Небогато, — хмыкнул главарь, деланно осматриваясь по сторонам. — Корпорация, на которую вы работаете, сейчас на мели? Или вы все еще на госслужбе?

— Что вам нужно?

— Вот с этого и надо было начинать, а не пистолетом размахивать, — пожурил мужчину Пеланги. — А нужны нам материалы проекта «Точка Омега».

— Вы меня с кем-то…

— Ай-яй-яй, господин Березин! — сокрушенно покачал головой бандит. Белесые дреды на макушке заметались из стороны в сторону. — А я уже думал, что у нас наладился конструктивный диалог… Большой Ван, давай.

Короткий замах и здоровенный кулак врезался в солнечное сплетение. Пленник охнул и сложился пополам. Еще пара смачных оплеух пришлась по ушам, последний удар ладонью по лицу окончательно вырубил мужчину. Он рухнул на кровать, заливая простыни и свою рубашку кровью.

— Не перестарался случаем? — бровь Пеланги поползла вверх.

— Что я, меры не знаю, — обиженно пробурчал здоровяк.

Он нагнулся над лежащим на кровати телом, схватил за грудки и рывком приподнял его. Тонкая ткань рубашки порвалась, на пол посыпались пуговицы. Сквозь крепко сжатые зубы мужчины прорвался стон.

— Живой, — удовлетворенно протянул крепыш, отпуская жертву.

— Господин Березин, вы способны воспринимать информацию? Мы говорили о проекте «Точка Омега».

Михаил Березин молчал, отвернувшись к стене.

— Граф, вколи-ка ему сыворотку, чтобы язык развязался.

Хозяин номера замычал, отбиваясь, но сильные руки прижали его к матрасу. И пока крепыш удерживал его, Граф резким движением надавил на поршень инъектора.

Пеланги досчитал до восьми — сыворотка должна была уже подействовать — и подошел к Михаилу. Нагнувшись над пленником, он больно ухватил его за шею.

— Итак, что вы сделали с файлами?

— Уничтожены. Все и давно, — сквозь сжатые зубы процедил Березин.

Пеланги выгнул бровь и покосился на Шкета, тот утвердительно кивнул:

— Не врет.

— А куда делись те, что хранились в Северном научном кластере?

— Не знаю.

Шкет опять кивнул.

— Ладно, будем считать, что я поверил, — задумчиво произнес бандит. — Но ведь у кого-то файлы остались? А?

Березин молча скрипел зубами. Его лицо побагровело, жилы на шее страшно вздулись, глаза налились кровью.

— А вы не держите все в себе, — спокойно посоветовал Пеланги, усаживаясь на стул. — Облегчите душу признанием, и вам сразу станет лучше.

Вместо ответа Михаил упал на кровать и зашелся в конвульсиях.

— Мне плохо, — едва слышно простонал он.

— Исповедуйся, сын мой, не держи в себе, — куражась, речитативом пропел Пеланги.

— Мне плохо, — с трудом выдохнул Березин. — Лекарство… В кармане…

Глаза его закатились, на губах появилась пена.

— Вот черт! — пробормотал Пеланги и потянулся к висящему на спинке соседнего стула пиджаку.

В кармане действительно нашелся новенький запечатанный инъектор. Пеланги мельком глянул на название лекарства, выгравированного на пузырьке, и перебросил инъектор Шкету:

— Проверь состав.

Через несколько секунд с коротким «норма» инъектор возвратился обратно.

Граф сделал второй укол. И тут произошло неожиданное: вместо того, чтобы очнуться и выложить все как на духу, мужчина на кровати затих. Его сердце перестало биться.

— Вот гадство! Все-таки слинял! — Пеланги вскочил со стула и впечатал кулак в стену. Он явно не привык проигрывать.

— Ну, ничего. Есть, с кого еще спросить, — бросил он перед уходом. — И спрос будет куда жестче.

— Куда теперь? — осведомился Большой Ван, когда банда вышла во двор.

— К мадам Беккер. Прямо сейчас.

* * *

Молодой человек шагнул из портала на небольшую предпортовую площадь, остановился на мгновение, окинув взглядом простирающуюся впереди синеву залива, и неспешно двинулся в сторону гранитной набережной. Он был совсем юн. Спадающие на лоб черные волосы, правильные, но не слишком запоминающиеся черты — весьма скромная внешность для виртуальной реальности. Лишь яркие, пронзительные голубые глаза выделялись на его лице. Одет он был в свободную белую рубашку с широкими рукавами, потертый кожаный жилет и темные штаны из плотной ткани. Мягкие сапоги на ногах выглядели изрядно поношенными, зато были удобными. На поясе болталась шпага. Вряд ли это было настоящее оружие, скорее, небольшой штрих, дополнение к облику.

— Добро пожаловать, господин Локи, — дежуривший у портала гид-зазывала склонился в учтивом поклоне, но быстро потерял к вошедшему интерес — это был отнюдь не новичок, а значит, тратить на него время и красноречие не имело смысла.

Прогулочным шагом молодой человек направился к ростральным колоннам. Когда он поравнялся с колонной, из металлической чаши на ее маковке в знак приветствия вырвался огненный столб. Мраморный Ктулху, крепко обвив щупальцами основание, подмигнул Локи как старому знакомому.

Водная гладь залива искрилась на солнце. Вдалеке надувал паруса великолепный трехмачтовый бриг. В какое бы время суток молодой человек не появился на набережной, этот корабль всегда направлялся в гавань.

Локи замедлил шаг, любуясь пришвартованными судами. Сегодня в порту было тесно. У причала разгружались мрачные, закованные в черную металлическую броню фрегаты народа моря. Чуть дальше зиял пробоинами Летучий Голландец — корабль-призрак, на обломках мачт которого болталась паутина парусов. Были здесь и мощные, способные отразить любую атаку суда орков, и прекрасные в своем мрачном величии корабли темных эльфов. Навстречу Локи попадались жители и гости города, столь же разные, как и стоящие у причала суда: страшные с виду, но добродушные увальни-орки, элегантные высокомерные эльфы, непрестанно хихикающие малютки-фейри, резкие, задиристые варлоки, суровые и немногословные люди моря и многие, многие другие.

Локи поравнялся со второй колонной, у подножия которой скучал Дагон, кивнул чудовищу и направился к гранитному спуску, охраняемому каменными сфинксами. Внизу на волнах качалась лодка.

— Прокатимся? — поинтересовался один из сфинксов, слегка повернув тяжелую каменную башку.

— Не сейчас.

Да и незачем, добавил он про себя. Откинув привычным движением челку со лба, он надолго застыл, повернув лицо к освежающему морскому бризу. Он уже давно оставил безуспешные попытки доплыть до острова. Сколько их было? Четырнадцать? Пятнадцать? Все впустую. Сначала будет казаться, что приближаешься к острову, но затем, сколько не греби, к каким ухищрениям не прибегай, лодка останется на месте, не продвинувшись ни на метр.

Остров считался одной из легенд Города. Сейчас, при свете дня, шестиугольник мощных крепостных стен, возвышающийся посреди залива, напоминал Петропавловскую крепость. К вечеру стены превратятся в неприступные скалы, а сам остров станет похож на Остров мертвых с картины Бёклена. Ночью он уйдет под воду, как в древнем сказании о торговом городе Венете, чтобы ранним утром облепленными тиной развалинами вновь всплыть из морских пучин.

На гранитном спуске начиналась драка, она всегда здесь начиналась. На этот раз шумная ватага орков сцепилась с группой темных эльфов, не поделив красивую полуэльфийку.

— Лишняя шпага нам не помешает! — задорно крикнул эльф. — За правое дело!

Локи слегка поморщился — наваждение, которое он всегда испытывал, глядя на остров, ушло. Он развернулся и зашагал к центру Города.

Город представлял собой совместный продукт высоких технологий, гениальной фантазии выдающегося художника и измененного сознания человека. Убери что-то одно, и он перестанет существовать. Он был химерой, пустотой, замаскированной под реальность. Легкий бриз, парусник вдалеке, размахивающий мечом эльф — все это являлось лишь множеством нулей и единиц, собранных гением в очаровательную иллюзию. В место, где можно забыть о реальном мире и о том, кто ты есть. Где можно поверить в любую ложь и реализовать любую фантазию. Это был новый дивный мир — величайшая мечта и величайший обман современности. Но обмануть он мог только человека.

Улица вывела Локи к невысокой пурпурной башне, очень похожей на одну из башен Запретного города в реальном Пекине. Заостренные концы трехъярусной крыши закручивались спиралью. Вход в башню охраняли ши-цза — полусобаки-полульвы. Присев на задние лапы и распустив рты, чудовища неприветливо скалились на прохожих.

— Добро пожаловать в «Красный дракон», господин. — Привратник в старинном китайском костюме отвесил низкий поклон.

— Привет, Умао, — привычно бросил Локи привратнику, который на самом деле являлся охранной программой, считывавшей IP-адрес посетителя.

Внутреннее помещение раскрылось огромным холлом. Будь это реальное здание в настоящем городе, подобный холл ни за что бы не уместился в небольшой башне, но виртуальный мир позволял подобные вольности с пространством.

Клуб «Красный дракон», как и все здание, принадлежал триаде, в частности, лично Хань Цю. Попасть сюда можно было лишь по предварительной договоренности. В какой-то степени виртуальный клуб служил отражением реального клуба в Чайна-таун. Здесь тоже находился ресторан высокой кухни, шумный бар, где толкали сет и прочие синтетики, арена со смертельными боями, казино и публичный дом. Все, как и в реальном мире. Еще, поговаривали, где-то в подвале скрывалась комната пыток. Даже если и врали, то верилось в эту ложь легко. Однако были и отличия. Насколько в реальном Петербурге клуб выглядел современно и модно, настолько его виртуальный аналог дышал древностью и восточной аутентичностью.

Охранник посторонился, пропуская Локи в открывшийся проем. В богато обставленном вестибюле молодого человека встретила красавица со сложной прической в ярко-красном китайском ханьфу — еще одна служебная программа.

— Клиент ждет вас, — кланяясь, произнесла девушка. — Прошу.

В сопровождении китаянки Локи вошел в ресторан — главное место конфиденциальных встреч. В частности, хакеров и их нанимателей.

Все-таки Хань Цю от природы был хорошим психологом. Любой законопослушный человек, решившийся на нечто противозаконное (а что может быть более незаконным, чем найм хакера? Разве что найм киллера), будет испытывать определенный дискомфорт при обсуждении «заказа». Здесь же все было призвано смягчить стрессовую ситуацию — приглушенное освещение, приватные столики за ширмами, невидимая глазу, но вездесущая охрана. Но, главное, заведение было освящено авторитетом самого лидера триады, выступавшего посредником в сделке. Хань Цю гарантировал быстрое выполнение заказа, полную секретность и отсутствие проблем в будущем, за что брал весьма солидный процент. Он же и предоставлял пространство в виртуале для заключения сделки. Почему в виртуале? Потому что и хакер, и его клиент по понятным причинам желали сохранить инкогнито. Впрочем, захоти хакер узнать имя клиента — трудно представить, что бы могло его остановить.

Когда поступал новый заказ, информация размещалась на «доске» — в виртуальном мире объявление действительно писалось мелом на куске черной фанеры в приватной части ресторана. Если кто-то из хакеров брался за выполнение заказа, объявление исчезало из списка. Выполнив работу, хакер за «ужином» передавал результаты клиенту и сразу же получал вознаграждение — охранные программы строго следили, чтобы обмен завершился честно.

Клиенты, не желавшие платить или как-то иначе нарушившие условия договора, потом горько жалели об этом — наказание настигало их уже не в виртуальном, а в самом что ни на есть реальном мире. Поговаривают, кое-кто даже удостоился «приглашения» в комнату пыток. Гораздо строже наказывались хакеры, выполнившие работу спустя рукава или замеченные в сливе заказа «налево».

* * *

В это же время в реальном мире черный аэромобиль приземлился в новом жилом микрорайоне на севере Петербурга. Район считался закрытым для посторонних, но убедить туповатого ИскИна предоставить доступ для Шкета не составило труда. Согласно единой базе данных в одном из зданий комплекса жила Римма Беккер. Сейчас женщина находилась дома — влезть в базу и отследить местоположения человека для хакера уровня Шкета — плевое дело.

Аэромобиль остановился, но его двери оставались закрытыми — четверка пассажиров не торопилась на выход. Здоровяк за рулем неспешно перебирал свой устрашающий арсенал. Развалившийся рядом с ним на переднем сидении человек с голубой кожей лениво работал челюстями, поглядывая в окно. Двое парней на заднем сидении были заняты разговором.

— Давно хотел спросить, ты с рождения такой?.. — Граф замялся, подбирая верный эпитет. — Или случилось что?

— Случилось. В детстве, — с трудом прошелестел Шкет. Каждое произнесенное слово требовало от него огромных усилий. — Аномалия Крона, наверняка слышал.

— Ничего себе! — удивленно присвистнул Граф. — Так она же не лечится!

— Лечится, если начать сразу. Только дорого, долго и не до конца.

— Вот ведь сволочи, — грохнул кулаком по внутренней обшивке флаера Граф. — А нам твердят, что лекарства нет, не изобрели еще. Значит, врут?

— Угу.

— А совсем вылечиться можно?

— Не знаю. Со мной в больнице лежала девчонка. Я видел ее потом здоровой.

— Я же говорю — сво-ло-чи! — второй кулак врезался в обшивку. — Тратиться на людей не хотят! Воруют у народа!

— Это ты-то народ? — лениво донеслось с переднего сидения. — Приткни фонтан. Мы на работе. С друганами за пивом будешь правительство ругать.

Граф обиженно надулся, а Шкет пробормотал, задыхаясь после каждого второго слова:

— Мне сказали, что я все попутал с девчонкой, но я знаю… Помню…

Он бросил взгляд на висевший перед его лицом полупрозрачный экран и добавил уже другим, деловым, тоном:

— Беккер в Городе, вошла в «Красный дракон».

Граф, взглянув на экран из-за плеча Шкета, одобрительно кивнул.

— Отлично! — Пеланги потянулся, хрустнув суставами. — Шкет, вырубай видеоконтроль и подключайся к ее аккаунту. Иду я с Графом.

И добавил, отвечая на вопросительный взгляд Большого Вана:

— Тут нужна аккуратность, а не сила. Граф, на выход.

Две фигуры незаметно выскочили из машины и прошмыгнули к дверям здания. Одна из них задержалась на мгновение, чтобы прилепить на дверную коробку вынутый изо рта розовый комочек жвачки.

* * *

Китаянка в красном ханьфу подвела Локи к столику, за которым нервно потирала ножку бокала стандартно-красивая женщина в простом платье ведьмы. Молодой человек с интересом рассматривал клиентку. Римма Беккер — Зоя не смогла удержаться от соблазна узнать, на кого работает — в реальном мире богатая, красивая и уделяющая много внимания своей внешности женщина. Удивительно, что в виртуале она выбрала первый попавшийся готовый аватар, не привнеся в образ ничего своего. Видимо, дело, ради которого она пришла сюда, было крайне срочным.

Локи уселся на стул напротив заказчицы. Если бы разговор проходил в реальном мире, ему бы пришлось сначала снять шпагу и отодвинуть стул, но здесь такими мелочами никто не заморачивался.

— Получилось?

Нетерпение в голосе клиентки мешалось с неловкостью.

Кивнув, Локки отстегнул от пояса замшевый кошель, туго стянутый кожаным ремешком, и бросил его на стол. Прямо на бамбуковую салфетку с красным драконом.

— Вы уверены?

— «Точка Омега», как заказывали.

— Я могу посмотреть файлы?

— Пожалуйста. Только они зашифрованы, кроме названий вы не увидите ничего.

— Этого будет достаточно.

Молодой человек дернул за ремешок, распуская кошель. Через некоторое время клиентка удовлетворенно кивнула.

— Трудности были? Они ничего не заподозрили? — нервно спросила она.

Локи усмехнулся уголком губ, отрицательно качнул головой и приготовился к дальнейшим вопросам. Она имела право знать все подробности — таковы правила. На его памяти ни одна сделка не завершилась без того, чтобы клиент не поинтересовался, как все прошло.

Следующий вопрос женщина задала не сразу. Она долго гладила ножку бокала, подбирая слова. Наконец, решилась.

— Я просила сделать так, чтобы никто не узнал, что информация похищена. Удалось?

— Это оказалось легко, — улыбка вновь тронула уголки губ хакера. — Я изменил содержимое файлов, залив в них пару учебников по искусственному интеллекту. Они не поймут до тех пор, пока кто-то, знающий ключ к шифру, не распакует архив. Ну и, естественно, я уничтожил все следы взлома.

— Спасибо.

Про свою шалость с фривольной картинкой Локи предпочел умолчать. Хулиганство, конечно, но удержаться было трудно.

Что это? Ему показалось, что в зале мигнул свет. Он быстро просмотрел логи — вроде все в порядке. Да и вряд ли кто-то решится атаковать владения самого влиятельного человека в Чайна-таун. Малолетние отморозки не в счет — во-первых, файервол всегда справлялся с самонадеянными щенками, а во-вторых, сколько бы они не пытались, нанести серьезный урон не могли. Моська может укусить за ногу слона, но слон не всегда это заметит.

* * *

— Шкет, как дела?

— Они готовы к обмену.

И спустя секунду:

— Они что-то заподозрили!

— Взламывай! Давай!

Последнее было уже адресовано Графу. Тот кивнул, показывая иъектор со снотворным.

Лазерный луч выжег дверной замок, и две мужские фигуры ворвалась в квартиру. Сидящая в кресле шатенка не успела вскрикнуть, более того, погруженная в виртуальную реальность, она даже не успела понять, что происходит. Игла инъектора быстро вошла ей в шею, и жертва безвольно уронила голову на грудь.

Пеланги двумя пальцами приподнял ее подбородок, оттянул веко и удовлетворенно хмыкнул.

— Ван, готовься принимать добычу. Уходим.

Взвалив тело на плечо, бандит направился к выходу.

* * *

— Отлично! Я очень довольна вами, — женщина отставила бокал в сторону. — Давайте завершим сделку.

Локи опять показалось, что картинка дала сбой, замерев на какую-то долю секунды. Несанкционированное проникновение? У Хань Цю? Не верю! Если бы кто-то обошел файервол, тогда появились бы лучники — программы антивирусов, выявляющие и блокирующие непрошенных гостей. А раз их нет, то нет и опасности. И все же что-то было не так…

Рядом со столом возникла красавица-китаянка с весами в руке. Когда на одну чашу весов будет положена добытая хакером информация, а на другую оплата, то программа — девушка в красном ханьфу — завершит сделку. Локи бросил на весы замшевый кошель. Клиентка начала доставать свой…

— Это не она! — взволнованно прошептал девичий голосок у него в голове.

Локи запустил анализ обстановки. Женщина тем временем положила на другую чашу весов изящный кошелек в форме летучей мыши.

— К черту логи! — закричала Зоя ИскИну. — Посмотри: она другая! Жесты, манеры, голос — изменилось все! Ее вскрыли!

Точно! Клиентка действительно выглядела иначе. Сейчас она сильно сутулилась, голова подрагивала и клонилась к плечу, чего раньше не замечалось. Но почему медлит охрана?

Молодой человек поднял руку, чтобы остановить сделку, но женщина выхватила пистолет и направила ствол прямо в грудь собеседника. Уходя с линии огня, Локи рухнул на пол, успев схватить свой кошель.

Нападение? Здесь? Да не может быть!

И тут прямо из стен в зал выпрыгнули лучники в черных чешуйчатых панцирях. На ведьму посыпался град стрел, но она продолжала продвигаться к Локи, который укрылся за перевернутым столом. Порыв ветра смял стройные ряды лучников. Стрелы, не долетев до цели, упали, зато выстрелы довершили начатое, испепелив черные фигуры одну за другой. Первая линия обороны была сломлена.

Теперь по залу рассредоточились красные силуэты арбалетчиков в отполированных до блеска панцирях — админы привели в действие более серьезный уровень защиты. Прячась за спинами защитников, Локи пополз к выходу. Он видел тянущиеся в пространстве ленты логов, которые рассказывали о том, как пытается противостоять атакам неведомого хакера «Красный дракон», слышал отдаленную ругань админов и понимал: дело плохо. Казавшаяся нерушимой цифровая империя Хань Цю дала трещину. Причем, в самом прямом смысле слова — картинка начала распадаться на отдельные фрагменты. Мигнув, уменьшилось освещение зала, со стен исчезли изображения и текстуры, пропали мелкие детали — вычислительные мощности понадобились для отражения атаки.

Но и неведомый хакер, напавший на владения триады, тоже изменил тактику: фигура бывшей клиентки подернулась легкой рябью и распалась на несколько частей. Вместо нее появились демоны-сабдаги — воплощенный ужас Востока. Эти отвратительные создания с головами крыс и сурков словно сошли со страниц древних трактатов тибетских монастырей бон. Локи оценил иронию — Хань Цю, ярому приверженцу конфуцианства, претило все, связанное с древними кровавыми культами Тибета.

Двое сабдагов метнулась к выходу, отсекая путь к спасению. Остальные, кривляясь и гримасничая, вступили в бой.

Гвардейцы Хань Цю пронзали сабдагов копьями, раздирали тела крючьями, пригвождая тварей к стенам. В какое-то время показалось, что админы одерживают победу, но это впечатление было обманчивым. По залу пронесся зловонный вихрь, раздался душераздирающий хохот, и от большинства охранных программ остались воспоминания.

Стараясь держаться за спинами уцелевших гвардейцев, Локи прорывался к выходу. Сабдаг с женским телом и гнусно оскалившейся мордой сурка метнул в его сторону белый клубок — метку, которая выведет на помеченного в реале. Налитые кровью глаза уставились на молодого человека, пытаясь проникнуть в самую его суть, безжалостно лязгнули кривые зубы. В голове взорвался демонический хохот.

Быстрый взмах шпаги отсек тянущиеся за клубком белые ленты логов, однако на смену одной отрубленной нити, словно щупальца гидры, протянулись несколько новых. Ряд ударов, и клубок упал.

— Сзади! — громко закричала Зоя.

Поздно. Демоница в развевающихся грязно-желтых одеждах выбила из его рук шпагу и если бы не пришедшие на помощь гвардейцы, то… Лучше об этом не думать.

Охранные программы не должны помогать пользователям, стремительно пронеслась мысль, они просто не заточены на это. Значит, кто-то переписал код? Но такого не могло быть! Переписывать код во время атаки? Надо быть отмороженным на всю голову, ни один системщик не станет делать это.

— Локи, мне страшно! Выводи нас отсюда быстрее! — закричала Зоя.

— Я пытаюсь, — мысленно ответил ИскИн. — Мы выберемся.

Он хотел успокоить девушку, но уверенности у него не было. Он чувствовал вину и беспомощность — не сумел распознать начало атаки, не смог переломить ситуацию, в общем, оказался не на высоте. А хуже всего, что растерянность ощущали и люди Хань Цю. Он слышал их срывающиеся от страха голоса.

«Запускай ботов, локализуй точку входа!»

«Загрузка центрального процессора на максимуме, быстродействие падает!»

«Дракона! Выводи дракона!» — закричал кто-то из админов. В этом крике звучала обреченность, словно он сам не верил, что это сработает.

Дракон — программа, закрывающая все внешние подключения — последний рубеж обороны. Больше у них ничего нет. Только ведь эта неуклюжая тварь сейчас разнесет все вокруг, не различая своих и чужих.

Нет, к черту беспомощность!

Локи вырвал из лап сабдага трезубец и пригвоздил трепыхающееся тело к стене. Глаза демона, в последний раз сверкнув злобой, потухли, длинный язык, вывалившись изо рта, свесился на грудь.

Сдохни, тварь! Кто следующий?

Метательные ножи пригвоздили еще пару мерзких созданий.

И тут огненный шквал, сопровождаемый порывом горячего ветра, сбил Локи с ног, протащил юзом по полу и впечатал в стену. Разорванный жилет обгорелой тряпицей расползся на глазах и упал с плеч. Ножей больше нет — привилегии сокращены до минимума. Теперь он беззащитен.

Локи слышал, как в ужасе кричала Зоя. Надо было уменьшить реалистичность изображения, когда была возможность править картинку. Сверху, едва не задев его, рухнул кусок потолочного перекрытия. Он вжался в стену и закрыв руками голову, спасаясь от падающих обломков.

Все?

Нет, не все.

Левую щеку обдало жаром. На лицо надвинулась громадная драконья морда с загнутыми вверх усами — сканерами портов. Из пасти вился дымок — блокировщик соединений.

— Потерпи, скоро все закончится, — ласково, как только мог, произнес ИскИн.

Еще один такой драконий плевок, и всех можно собирать по кускам. Его-то уж точно.

— Локи! Справа!

Опять Зоя.

Она видела это как расширяющийся черный тоннель, ведущий в никуда. Для него новообразование выглядело так, словно кто-то пробил к ним «кротовую нору» — дополнительную точку выхода из виртуальности.

А если это ловушка?

А если единственный выход?

Огромная драконья морда с надутыми щеками, собиравшаяся гигантским плевком стереть эту часть виртуальной действительности, положила конец сомнениям. Он прыгнул в нору.

* * *

Зоя пришла в себя в комнате на двадцать втором этаже старого «муравейника». Она сидела на полу в позе Ваджрасаны, а лодка на картине медленно тормозила на подступах к крепости.

— Спасибо, Локи, — прошептала она. — Ты нас вытащил.

— Принято, — прозвучало едва слышно. — Очередь за тобой.

И спустя пару секунд еще, уже с легкой ноткой раскаяния:

— Прости. Они все-таки прилепили мне метку. Поторопись и будь осторожна.

Она и сама понимала: надо торопиться.

Зоя тяжело поднялась на ноги, разминая затекшую от долгого сидения в неподвижной позе шею, побросала в рюкзак вещи и направилась к выходу. Замедлив шаг, остановилась на мгновение, затем быстро вернулась в комнату, сняла со стены картину и бережно завернула ее в сдернутый с матраса плед.

Осторожно щелкнул дверной замок, выпуская ее на лестничную площадку.

Тихо. Но это еще ничего не значит. Береженого бог бережет, как говорили раньше.

Вместо того, чтобы спуститься вниз, Зоя направилась в дальний угол площадки, где начиналась лестница на чердак. Быстро преодолела ступеньки и смело шагнула в пахнущую голубиным пометом темноту.

Подсвечивая смарт-браслетом дорогу, девушка направилась к противоположному выходу с чердака. Под ногами хрустели птичьи скелеты, трещали старые рассохшиеся доски, вздымались вверх тучи пыли и перьев. Недовольно хлопали крыльями встревоженные вторжением человека голуби.

Еще одна дверь и еще одна лестница, теперь уже вниз.

Зоя остановилась, прислушиваясь. Тихо. Значит, можно спускаться.

Оказавшись на улице, она надвинула на глаза капюшон очередной «рабочей» куртки и направилась в сторону метро, но вдруг изменила направление — любопытство пересилило чувство опасности. Прижимаясь к стене дома, она осторожно выглянула из-за угла. Перед подъездом, словно пара породистых скакунов в крестьянском хлеву, стояли два новеньких флаера с большой буквой «G» на капоте.

* * *

Хорошие вести в Чайна-таун разносятся быстро, плохие — мгновенно.

Известие о том, что на виртуальные владения Хань Цю совершено нападение, разнеслось со скоростью звука. Молодая поросль питерского криминала с любопытством подняла голову: неужто Акела промахнулся? Однако узнать подробности было неоткуда — хозяин Петербургского Шанхая заперся в кабинете со своими приближенными, а сама империя Хань Цю по-прежнему функционировала как хорошо отлаженный механизм.

На улицах Чайна-таун сегодня было многолюдно — турист валил как никогда. Приезжих обхаживали торговцы синтетическими наркотиками, зазывалы в публичные дома и прочие продавцы беззакония. В Шанхае все казалось вычурным, выставленным напоказ, начиная от назойливо сверкающей в воздухе рекламы и заканчивая пестрой уличной толпой. Тут каждый самовыражался как мог. Поэтому когда в толпе появились трое мужчин — здоровяк с татуировками, парень в модной, подстраивающейся под настроение хозяина курточке и человек с голубоватой кожей в белом пальто — на них никто не обратил внимание. Разве что шлюхи заулыбались, но шлюхи улыбались всем подряд. Еще какой-то турист поинтересовался, где можно выкрасить фейс в такой замечательный синий цвет. Четвертый член банды остался в машине вместе с похищенной женщиной. В делах, где требовалась мобильность, Шкет становился помехой, а работать он мог и удаленно.

И все же появившаяся троица отличалась от других посетителей китайского квартала — они пришли сюда не развлекаться. И даже не купить что-либо противозаконное. Им был нужен сам Хань Цю. Лично. Чтобы допросить, а затем убить его. Еще никто не наносил Пеланги подобного оскорбления — не уносил добычу прямо из-под носа. Хань Цю виновен и точка. Хотя бы за те минуты унижения, которые Пеланги пришлось вынести, отчитываясь нанимателю.

Звонок Лизы Ланго из «Гедеон-индастрис» раздался сразу после завершения хакерской атаки Шкета. Это был уже второй звонок за короткое время, первый раз она связалась с Пеланги сразу после визита банды к Березину. Тогда, несмотря на осечку, Пеланги сумел убедить заказчицу, что дела идут отлично, у них все под контролем. В тот раз Лизу удовлетворили объяснения, но сейчас ее голос звучал настойчиво и нетерпеливо.

— Файлы у вас? — осведомилась она.

— У нас женщина, — уклончиво ответил наемник.

— Это замечательно, что у вас женщина, — язвительно заметила Лиза, — но вас нанимали не ради женщин. Задание было простым — достать материалы проекта. Вы их достали?

Пеланги был вынужден произнести слово, которое не говорил почти никогда:

— Нет.

— Что произошло? Вас опять обошли как последних лохов? А вы только и сумели, что наделать шуму в Городе, привлечь внимание и нажить врагов? Где сейчас «Точка Омега»?

Вопросы сыпались один за другим.

Вот ведь сука, про себя выругался наемник, уже в курсе. Все-таки Питер — маленький город, новости разносятся быстро, особенно, плохие. Только почему же ты, коза, для такого «простого» задания привлекла меня, а не поручила его шестеркам корпорации? Потому, что они бы не справились?

Но вслух он сказал совсем другое:

— Мы думаем, что материалы проекта осталась либо у хакера, либо у Хань Цю.

— Вы думаете… — ехидство в голосе Лизы переливалось через край. — А вы не думаете, что произойдет, если я отзову ваш контракт?

Пеланги от злости скрипнул зубами. Отзыв контракта означал потерю гонорара, но деньги — еще полбеды по сравнению со вторым, куда более неприятным моментом. Заказчик разрывал отношения только в одном случае — когда сталкивался с некомпетентностью исполнителя, когда тот практически запорол дело. Обычные наемники время от времени попадали в подобную ситуацию, когда брались за работу, оказавшуюся им не по зубам, но с профессионалами уровня Пеланги такого не случалось. Если эта стерва не бросается словами, то он будет вышвырнут в подвал рейтингового списка, туда, где тусуются неудачники и где его ждут позор и безденежье.

— Дайте нам пару дней.

Лиза молчала. Бандит не видел ее лица, виртуальный экран смарт-браслета оставался пустым — заказчики всегда старались сохранить инкогнито. Только Пеланги не был бы профессионалом, если бы уже через десять минут после получения заказа, не знал, с кем имеет дело. Вот и сейчас он представлял, как красивая блондинка в шикарном двухсотметровом лофте с видом на залив высокомерно вскинула подбородок, упиваясь своей властью.

Злясь на себя, наемник выдавил:

— Мы справимся.

— Сутки. У вас есть сутки, — твердо произнесла Лиза.

Связь прервалась.

— Сука, — процедил Пеланги.

Подсвеченная изнутри стеклянная громада «Красного дракона» выглядела сверкающими драгоценными кристаллами, над которыми в небе алела фигура дракона. К ней и держал путь Пеланги. Он был зол как никогда. А будучи разозленным, бандит действовал жестко и жестоко.

Прозрачные двери «Красного дракона» широко распахнулись, впустив троих мужчин, усиленно делавших вид, что они не знакомы друг с другом. Чувствительные сканеры незримо ощупали вошедших и, не обнаружив ничего опасного, пропустили гостей.

Пеланги незаметно переглянулся с Большим Ванном. Тот быстрым движением дотронулся до своей левой руки и утвердительно качнул квадратным подбородком, признавая правоту босса: новейшая армейская разработка из экранирующего био-синтетика полностью оправдала себя — рука выглядела вполне естественно.

— Отличного вечера! — посетителей на входе приветствовал робот, стилизованный под древнего китайского воина. — Желаю приятно провести время!

Наемник улыбнулся — да, он собирается отлично провести время — и шагнул в голограмму в виде изрыгающей огонь пасти дракона. Виски сразу сдавило вибрацией, по глазам резанули ослепительные вспышки света, в мозгу запульсировал музыкальный ритм — нейроимплант подключился к системе «Красного дракона». Пеланги почувствовал выброс адреналина в кровь. Настроение мгновенно улучшилось.

— Эй, синий! — крикнула ему девушка в полупрозрачном комбинезоне, протягивая на раскрытой ладошке две таблетки «джампа». — Повеселимся?

— Непременно! — откликнулся наемник, протискиваясь сквозь толпу к лифтам. — Но чуть позже.

«Красный дракон» пользовался популярностью, он мог предложить посетителям то, чего не было у других. Все развлечения — психотропные вещества, спектр излучения на танцполе, «фишки» девочек — здесь проходили по тонкой грани дозволенного. Любой другой клуб уже давно бы закрыли, но Хань Цю удавалось договориться с законом.

Чтобы не привлекать внимания, вошедшие разделились. Граф отправился на танцпол, Пеланги поднялся на открытую террасу, расположившуюся на верхней грани одного из «кристаллов». Здесь было гораздо тише. Посетители, утомленные развлечениями и разнообразной химической дрянью, вяло покуривали кальян, развалясь на подушках. Голые девицы, тихонько повизгивая, плескались в теплом бассейне из прозрачного стекла.

Пеланги выбрал столик в дальнем углу и коротко бросил в коммуникатор: «Давай».

Большой Ван неподалеку облокотился на перила, сделав вид, что рассматривает девиц в бассейне.

— Дрон вылетел, — отозвалось устройство голосом Шкета.

— Ты вошел в их систему? — спросил Пеланги.

— Да.

— Отключи наблюдение в апартаментах Хань Цю.

— Сделано.

— Отлично!

Наемник удовлетворенно откинулся на подушку и заказал пиво.

Через пять минут — он даже не успел ополовинить бокал — к его ногам опустился небольшой дрон, покрытый мимикрирующим пластиком. Вытерев руки о штаны, Пеланги открыл посылку. Дробовик сразу же был упрятан под пальто, игольник «Дикобраз» занял место в правом кармане, а крупнокалиберный «Вирбель» достался Большому Вану. Теперь они окончательно готовы к разговору с триадой. Удовлетворенно охлопав себя по карманам, наемник поднялся и двинулся к выходу. Большой Ван на некотором расстоянии следовал за боссом. Метательные ножи, которые тоже прибыли в посылке, здоровяк засунул за голенища ботинок.

В лифт они вошли вместе.

— Ну что, готов повеселиться? — ощерившись, спросил Пеланги.

— Ага, — кивнул крепыш. — Покажем узкоглазым, кто в городе хозяин.

Лифт, слегка дернувшись, затормозил на этаже танцпола. В раскрывшиеся двери ворвался одуряющий ритм, резко пахнуло дымом и сладковатой «розовой фейри». В какой-то момент Пеланги показалось, что в неоновых бликах среди извивающихся полуголых тел мелькнула тощая задница Графа, но тут в кабину ввинтилась нескладная фигура в красном халате дилера.

— Девочки, есть отличные девочки, с прошивкой модификатора поведения, не желаете?

Большой Ван отрицательно качнул головой.

— А сет? Отличный сет, можете посмотреть…

— Нет.

— А тогда…

Короткий удар в лицо, и тело дилера красной тряпицей осело в углу.

— Отдохни. Болтаешь много.

— Ты чего смурной такой? — Пеланги удивленно смотрел на флегматичную физиономию напарника. — Тебя совсем не вставляет?

— Нет. Имплант с прошивкой.

— Хм… А зачем?

Ответить крепыш не успел — лифт остановился на нужном этаже.

В широкий коридор, ведущий к кабинету хозяина «Красного дракона», бандиты вступили порознь. Здесь было тихо. Звуконепроницаемые панели не пропускали ни музыку с танцпола, ни вопли толпы. Воздух пах свежестью и нес прохладу — кондиционеры справлялись отлично. Вихляющей походкой загулявшего выпивохи Пеланги направился к апартаментам в торце коридора. Большой Ван держался сзади.

Узкоглазый охранник с заплетенными в косу длинными темными волосами категоричным жестом остановил наемника.

— Эй, баклажан, заблудился? Танцпол на другом этаже.

Второй охранник напрягся и отступил на шаг, положив ладонь на рукоять парализатора.

— Заблудился? Это вряд ли, дружок, — радостно осклабился Пеланги. — На счет три. Раз, два, три!

Не вынимая рук из кармана, он выстрелил. Большая дыра на белом пальто мгновенно затянулась, даже быстрее, чем упало тело охранника. Второй выстрел прозвучал из-за спины наемника — в дело вступил Большой Ван.

— Убери тут, — не поворачивая головы, бросил Пеланги напарнику, перешагивая через трупы.

Пеланги нажал на дверную ручку, но дверь, вместо того, чтобы впустить бандита в логово Хань Цю, осталась закрытой.

ДНК-замок, мать его за ногу! Прямо напасть какая-то — повсюду эти ДНК, дьявол побери чертову моду!

Выругавшись, Пеланги схватил за руку охранника, волоком подтащил тело к дверям и приложил его палец к пластине сканера. Индикатором мигнул, и замок едва слышно пискнул. Сработало!

Приклеив к физиономии широкую улыбку, больше похожую на звериный оскал, Пеланги шагнул вперед. Большой Ван тенью следовал за боссом.

Высокое кожаное кресло за огромным письменным столом пустовало. Зато в другом кресле, уставившись в потолок невидящим взглядом, развалился Лиу-коротышка — правая рука лидера триады. Рядом с ним на маленьком чайном столике был разложен опиумный набор — синтетических психоделиков коротышка не признавал.

— Где Хань Цю? — рявкнул Пеланги, уперев китайцу в лоб дуло дробовика.

Коротышка не шелохнулся, он пребывал где-то очень далеко, где не было ни Хань Цю, ни ворвавшихся в кабинет бандитов, ни даже дробовика, упирающегося промеж глаз.

Большой Ван смял китайца за грудки и коротким рывком сбросил на пол. Тяжелый армейский ботинок врезался в печень, но китаец даже не шелохнулся.

— Шкет, делай «куклу», — вздохнув, приказал Пеланги.

Через пару минут в коммуникаторе прошелестел голос Шкета:

— Готово. Запускаю.

Пеланги набрал номер Хань Цю, и тут же на ожившем экране смарт-браслета появилась недовольная физиономия хозяина «Красного дракона»:

— Что тебе, Лиу?

— Босс, срочное дело, ты нужен, — быстрой скороговоркой пролаял наемник и отключился.

— Поверил? — подал голос молчащий до этого момента Большой Ван.

— Скоро узнаем.

Пеланги уселся в кресло хозяина «Красного дракона», оглядел кабинет и поморщился. Его тошнило от всех этих китайских примочек — драконов, ваз, вееров, развешанного на стенах старинного оружия, бумажных фонариков. От мельтешения красок рябило в глазах — красное, зеленое, золотое, опять красное… Разве так должна выглядеть резиденция уважаемого человека — фактического хозяина четвертой части города?

— Сканирую помещение, — подал голос Шкет. — Под столешницей кнопка, которая открывает доступ в бункер. Оттуда есть выход наружу.

Парень тяжело дышал — сегодняшний день отнял у него слишком много сил.

— Отлично, малыш, — пробормотал Пеланги. — Ну что ж, навестим знаменитый китайский подвальчик.

— К вам гости, — вновь проскрипел Шкет. — Пятеро.

— Значит, не поверил, — подытожил Пеланги, выкладывая на стол дробовик.

Большой Ван стянул с левой руки уже ненужный камуфляж, несколько раз сжал металлические пальцы, словно проверяя механизм, и занял место у стены.

С грохотом распахнулись двери, но вместо Хань Цю в помещение влетел сканер пространства размером с теннисный мяч. Тонкие малиновые лучи забегали по стенам. Следом за сканером на пол грохнулась ослепляющая граната, а за ней, на десерт, ворвалась боевики триады. Но кабинет, за исключением лежащего без сознания Лиу, был пуст.

Пока китайцы растерянно оглядывались по сторонам, снизу, из открывшегося в полу проема, показался бугрящийся мышцами торс с оружием в руках. Оглушительно грохнули выстрелы. Осколками взорвались вазы династии Мин, верх полетели обрывки старинного шелка, брызнула щепками роскошная мебель из сандалового дерева. Два тела, корчась в предсмертных судорогах, рухнули на пол. Еще два еле слышных чпока в коридоре — это подоспел Граф — довершили дело, оставив Хань Цю без охраны.

Лидер триады отпустил непонятное проклятие, перекатился по полу, уходя с линии огня, в кошачьем прыжке, удивительном для его возраста, содрал со стены старинный клевец и на выдохе всадил лезвие в татуированное плечо громилы. Еще один один выпад, но выброшенная Графом невидимая паутина из сверхвысокомолекулярных полимеров плотно спеленала китайца по рукам и ногам. Пинок в тыльную часть лидера триады завершил сражение.

Второй пинок — на этот раз уже со стороны Большого Ванна — и Хань Цю спеленутой мумией скатился по лестнице на нижний уровень своей резиденции. Последним в бункере появился закончивший устанавливать в кабинете растяжки Граф.

Легендарная пыточная оказалась вовсе не слухами. В небольшом, освещенном лампами дневного света бункере были собраны все ужасы, которые за долгие тысячелетия существования Поднебесной смог придумать изощренный восточный ум. «Обезьяна, сбрасывающая одежду» — так называли скрученный в цилиндр металлический лист с иглами, сдирающими кожу. «Плащ из пальмовых волокон» — простое, но крайне эффективное истязание. Когда на спину льют коктейль из расплавленного свинца с кипящим маслом, запираться не станешь. На стене красовался меч с крючками на лезвии, пытка которым носила странное название — «Подвешивание вышитых шариков». При чем тут какие-то шарики, если удар такого меча вырывал из тела куски мяса? В подвале находилось все необходимое для «Смерти от тысячи порезов» и «Чистки баклажана», в углу стояли кадки с молодым бамбуком и клетки с голодными крысами. Но наряду со старинным пыточным инвентарем в подвале можно было найти и самые современные изуверства, в том числе с применением виртуала и психотропных средств.

Пеланги, заложив руки за спину, осматривал подвал. На лице наемника застыл нарочитый восторг.

— Когда я обзаведусь офисом и надумаю устроить теплый прием для заклятых друзей, то буду знать, к кому обратиться за советом. Если, конечно, этот кто-то к тому времени останется жив, — заявил он. Корчащегося на полу и безуспешно пытающегося ослабить путы Хань Цю, бандит подчеркнуто игнорировал.

Наконец, поняв тщетность своих попыток — разорвать «паутину» еще никому не удавалось — глава триады затих и лишь сверлил напавших на него бандитов кровожадным взглядом.

— Но прежде чем я обзаведусь подобным арсеналом, стоит проверить его эффективность в деле, — продолжал куражиться Пеланги. — На ком бы его опробовать? На Большом Ване? Пожалуй, нет, ему и так досталось сегодня. На Графе? Но он мне еще пригодится. Так что вариантов всего два — или на себе самом, или на хозяине всего этого роскошества. Кого же мне выбрать? И, главное, что выбрать?

Наемник обвел взглядом подвал.

— От древних китайских пыток каплей воды и прорастающим бамбуком, пожалуй, стоит отказаться — мы не располагаем должным временем. Придется довольствоваться тем, что дает быстрый эффект.

Наемник замолчал на мгновение, затем резко скомандовал:

— На стол его.

Не замечая струящуюся по руке кровь, Большой Ван рывком приподнял китайца и с грохотом водрузил на металлический стол с желобами по краям, отдаленно похожий на стол прозекторской. Крепкие металлопластиковые захваты сковали лодыжки и запястья Хань Цю, на лицо лег кляп. Синеватый палец прикоснулся к пульту управления, и утыканный лезвиями, иглами и крючьями жуткий механический робот-паук начал опускаться вниз. Зависнув над животом китайца, паук замер. Замер и синий палец на кнопке пульта. Граф поднес инжектор к шее китайца.

— Верхняя или нижняя казнь, вот в чем вопрос, — задумчиво проговорил Пеланги. — Никак не могу выбрать. А ты что думаешь? — обратился он к Хань Цю.

Тот протестующее замычал.

— Что ты говоришь? Не слышу. А? Нижнюю? — Пеланги, куражась, приставил ладонь к уху. — Ладно, приятель, как скажешь.

Синий палец привел паука в движение, и тот переместился к паху Хань Цю. Раздалось угрожающее жужжание, из робота выдвинулась механическая суставчатая лапа, сверкнуло острое лезвие.

Китаец пойманной мухой забился в своих путах.

— Хочешь что-то сказать?

Не выпуская из рук пульта, Пеланги наклонился к китайцу.

— Нет, мне показалось, — с сожалением произнес бандит, отстраняясь.

Лезвие разорвало украшенный драконами пиджак, затем шелковую рубашку и опустилось ниже. На коже появились первые капли крови.

Паук, занеся нож над тем местом, где начиналась молния на брюках, вновь застыл в ожидании приказа.

— Ай! — воскликнул Пеланги. — Какой же я забывчивый! Он же не может говорить. Граф, вынь-ка ему кляп.

— Имел я всех твоих предков! Я буду отрезать от тебя по кусочку и скармливать тебе же!

Вот и все, что смог выдавить Хань Цю после долгого кашля.

— Хм, странно, — заявил Пеланги. — Но он действительно так думает, сыворотка правды не позволит соврать.

Наемник вновь нажал на кнопку, и бункер огласился истошным воплем, переходящим в визг.

— Где похищенная твоим хакером информация? У тебя?

— Не-е-ет! — сдавленно провыл Хань Цю.

— У хакера?

— Да-а.

— Кто он? Давай, с подробностями.

— Она, — прохрипел китаец.

Через пять минут Пеланги знал все. «Теперь мы идем к тебе, дорогая моя Зоя», — усмехнулся про себя наемник.

Наверху, над бункером, громыхнуло, с потолка посыпалась бетонная крошка — это сработали оставленные в кабинете растяжки.

— Босс, надо уходить, — коротко бросил Большой Ван.

Пеланги кивнул, задумчиво глядя на окровавленное тело. Оставлять в живых Хань Цю было глупо.

— Граф, подкинь им тут на прощание парочку сюпризов, — бросил наемник, разворачивая пластинку розовой жевательной резинки.

— А то! — ухмыльнулся парень, устанавливая мины. Одну он пристроил прямо на свисающем над столом пауке.

— Сделано!

Закрывая за собой двери в противоположном конце бункера, Пеланги налепил на нее розовый комочек.