Шерсть Имею.

Часть 1. Как все начиналось. Глава 1. Здравствуй, лошадка.

Шерсть имею. 1

Часть 1. Как все начиналось. 2

Глава 1. Здравствуй, лошадка. 2

Глава 2. Эсперанто амброзии. 6

Глава 3. Енот на районе. 12

Глава 4. Замышляя доброе. 16

Глава 5. Офисный экстрим. 20

Часть 2. Мы – команда. 31

Глава 1. Кошкин дом. 31

Глава 2. Ледяной замок. 38

Глава 3. Будьте здоровы – и вам того же. 43

Глава 4. Галлюцинация на полставки. 51

Глава 5. Штирлиц в белом халате. 58

Глава 6. Пора возвращаться домой. 70

Часть 3. Та еще парочка. 77

Глава 1. Под знаком енота. 77

Глава 2. Вещи и события. 82

Глава 3. Роскошь как средство передвижения. 88

Глава 4. Свадебный переполох. 94

Глава 5. Хамон вам в зубы! 104

Глава 6. Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. 109

Часть 4. Ревизор по московски. 113

Глава 1. Неизведанная ночная жизнь. 113

Глава 2. Большой переполох в маленьком клубе. 122

Глава 3. Давайте чуть-чуть все поменяем! 128

Глава 4. На перепутье. 138

Глава 5. Не конец истории. 143

Часть 1. Как все начиналось.

Глава 1. Здравствуй, лошадка.

С чего началась моя история – а фиг его знает, что считать началом. Ну, давайте за начало условно примем мое знакомство с Хозяйкой.

Когда я увидел ее впервые, я немножко прихренел. Фигуристая, 90-60-90, но с мордой породистой арабской лошади, она приехала, привезла какие-то бумажки, как позже я узнал, они называются «бабки». Схватила меня в охапку и как давай целовать!

И завопила, как потерпевшая: «Какой милый енотик! Какой милый енотик!». Ну, да, я милашка. По красоте среди живых созданий со мной можно сравнить никого, ибо лучше меня – только я. И что теперь? Мне от этого ромашками срать, что ли? Восхищайся бережно, с трепетом, тогда твое поклонение будет милостиво принято.

Но поклоняться она не стала, а сунула меня в переноску, и радостным галопом понеслась домой.

Как выяснилось, я терпеть не могу переноски. В них укачивает. Может, потому, что аллюр надо было с галопа на иноходь менять. Вообще-то, я видел на картинке в книжке, которую мы с мамой-енотихой сожрали, что бывают такие носилки с балдахинами, которые несут четверо рабов, вот это было бы дело.

Но пусть в трясучей клетчатой переноске, а не в сверкающем балдахине, но я въехал в свои новые владения.

- Привет! – голова лошади заглянула в переноску, и я выдал на всеобщее обозрение остатки последней кормежки. – Вылазь-вылазь, мое солнышко! Посмотришь, какую клетку я тебе приготовила!

Клетку? Ты бы еще кандалами похвалилась. Какая к черту клетка, когда я еще все остальное не осмотрел? Но из воняющей переноски я выскочил, потому как все лучше, чем эта сумка. Вот представьте себе, что американские горки это не аттракцион с машинками, несущимися меж красивого пейзажа по рельсам с резким перепадом высот, а сумка, в которую вас заталкивает какой-то дебил и начинает ей бешено вращать, крутить, иногда лупсачить по вовремя не отскочившим углам. И все ничего с американскими горками, ведь вы сами туда хотели, стояли в очереди, платили за поездку. А если весь этот цирк происходит без вашего желания? Просто потому, что вы – милашка? Лихо?

Ладно, нефиг начинать совместную жизнь с обид. Но давай так больше не косячить. Ты же хотела… стоп, а чего ты хотела, когда покупала себе енота? Скорее всего, тебе скучно. Или одиноко. Или скучно, одиноко и ты не знаешь, чем заняться. В-общем, ты обратилась конкретно по адресу. Скучно не будет, это я хвост на отсечение даю. Одиноко? Ну, лучшего на свете мужчину ты себе уже купила. Если ты будешь жаловаться всем подряд, что жизнь твоя превратилась в сплошной неостановимый фейерверк, то кто-то тебя услышит, проникнется и кинется спасать. А жаловаться ты будешь, это к гадалке не ходи.

А чем заняться… Это мы решим прямо сейчас, итак, начали!

…

Квартирка у моей Хозяйки оказалась не ахти какая большая, но вполне себе приличная. Без котов, собак, детей, соседей – никакой конкуренции за еду и эмоции. Может быть, так будет не всегда, но не будем загадывать. Как сказал какой-то политик: «А сегодня в завтрашний день не все могут смотреть. Вернее смотреть могут не только лишь все, мало кто может это делать».

Мое кредо – живи сегодня. Дела откладывай на послезавтра, так сразу освобождается еще один чудесный день, а вот развлечения, пришедшие на ум, реализуй немедленно! Развлечения – дело ценное, как только отложил, отвернулся – глядь, а кто-то уже скоммуниздил.

Хозяйка посадила меня в клетку и закрыла на задвижку. Ласточка моя бесхвостая! Ты когда меня забирала, на лапки внимательно смотрела? Или только целовашки тебя волновали?

Урок первый: всегда будь готова к внезапно обрушившемуся на тебя счастью. Даже если это бабушкина ваза с полки. Как я попал на полку? Да тебе только скажи, ты же тоже полезешь! А с твоим весом мы не только вазу с полочки стряхнем, мы еще и межкомнатную перегородку завалим. Сама разбившаяся ваза – это урок второй. Не мелочись, не цепляйся за вещи. Не цепляйся – это не аллегория, это отцепись! Отдай, я сказал! Это я нашел! Какой, к черту телефон? Это блестящая штучка! Ничья, она лежала на тумбочке! Моя, отдай, укушу!

Я был пойман, поцелован, водворен в клетку, задвижку же прикрутили проволочкой. Наивная ты моя телочка…

Моя куда-то собирается. Начесывает башку, как кота перед выставкой. Откуда я знаю? В доме, где мы жили с мамой и братьями, были дорогие коты, собачонки меньше кошаков размером, не дом, а конвейер по производству счастья. Так вот бывшая хозяйка так котов феном, ческами, какими-то брызгалками превращала в меховые шары, из которых раздавалось жалобное мявканье животного, которое орет, чтобы определить с какой стороны у него задница. Но у моей Хозяйки, слава богу, шерсть только на голове, так что не перепутает. О, ко мне топает.

- Енотик, миленький, я на работку сгоняю, это не очень долго, не переживай. Всего несколько часов, ты и соскучиться не успеешь.

Чего ты так переживаешь? Не буду я скучать! Или это мантра для самоуспокоения? Не ссы, стены останутся. А дом – это родные стены, ведь так вы, люди, говорите?

Дверь щелкнула замком, запустив в моей голове бессмертного Вагнера с его «Полетом Валькирий».

Чтобы растянуть удовольствие, я чинно протянул лапки к проволочке и стал, смакуя каждое движение, раскручивать витки. Тут в замке заелозил ключ, валькирии затихли, нырнув за поилку, а я спрятал лапки за спину. Типа, я - не я.

Хозяйка влетела, раскрасневшаяся, и с воплем «Телефон забыла!» прогарцевала через комнату. Жаль, урезала мне намеченную шоу-программу.

Ничего, я – мастер импровизации. Думаю, все юмористические шоу рвали бы друг другу глотки, чтобы получить меня в штат. Но пока я не планирую шоу-карьеру. Может, как-нибудь потом. Пока – помахать лапкой вслед, подождать контрольных пять минут, чтобы быть уверенным в том, что не будет повторного явления Хозяйки народу, то есть мне.

Порядок. Вот уехал ее лифт. Я же слышу: с какого этажа, в какую сторону движется. Вот и заждавшаяся меня проволочка. Пара движений – и можно свободно отодвигать задвижку. Свободу енотам! Власть переходит в наши цепкие лапки!

Итак. Я здесь уже несколько часов, а все еще не осмотрелся. Хозяйка, стоит ли удивляться моему желанию выбраться из клетки, если я еще даже в окошко не глядел!

Залезть на подоконник – плевое дело. Люди в чем-то сильно тупят, а в некоторых местах проявляют неожиданную смекалку. Вот какой гений придумал тюль до пола? В ней такие удобные дырочки для пальцев. Подходишь к этой белой лестнице в небеса и понимаешь: о тебе думали, переживали. Ткань подбирали с тем расчетом, чтобы комфортно было. Нет, мне здесь однозначно нравится. Что-то придется переделать, что-то оторвать и выкинуть, но, в общем и целом – жизнь складывается весьма удачно.

…

Я залез по тюлевой лестнице на подоконник, скинул горшок с геранью и сел смотреть на улицу. Обычный тесный дворик, с точно такой же угребищной горкой, какая была видна из окна моего прошлого местожительства, с той лишь глобальной разницей, что на той горке было написано «Наташка и Соня шлюхи», что дало моей мамочке возможность показать мне человеческую письменность, заинтересовать изучением азбуки и азам чтения. Я не очень хорошо читаю, не быстро. Но, как правило, меня никто и не торопит. Ведь никому и в голову не приходит: чего это я уставился на журнал там, или газету. Начинают присматриваться, искать севшую на бумагу муху, или еще какую хрень придумывать, чтобы объяснить себе происходящее.

На местной горке было написано «Витька – педорас». Ого, а градус толерантности-то повышается! Грамотность, правда, падает, но если где-то прибавилось, то ведь откуда-то должно было убыть? Я, может, закон сохранения энергии наизусть и не знаю, но зрю в суть. И, скорее всего, этот район ближе расположен к Европе, чем мое прошлое жилье.

Прямо перед горкой стояли мусорные баки, по-видимому, чтобы дети учились выбивать страйк. Либо попадать собой в лунку для гольфа. Да, для начала тренировок лунка должна быть большой. Как упавший мусорный бак.

От помойки топал унылый бомж, побрякивая мешком с раздавленными жестяными банками. Бомж был похож на замызганного Деда Мороза, которого Снегурочка после прошлого Нового Года оставила без жилья и постели. С такой же окладистой белой бородой, в красном рваном пуховике не по размеру и огромных замасленных рукавицах.

Дети, скатившиеся с горки, стали ему что-то кричать, Что именно – понять я не мог, форточка закрыта, слышимости никакой. Но бомжу услышанное не понравилось, он выхватил из мешка баночку и швырнул в них. Дети разозлились и стали кидаться в ответ. В бомжа общим счетом полетело: бутылка колы, полпирожка и какая-то закутанная игрушка. Осмотрев трофеи, куклу бомж отверг, а все остальное собрал и отправился дальше.

Посмотрев еще раз на горку, помойку и сугробы, я решил сосредоточиться на осмотре внутренних достопримечательностей квартиры, чтобы сделать ее еще достопримечательнее.

…

Я спрыгнул с подоконника и задумчиво зажевал лист бесстыдно распростершейся по полу герани. А ничего, съедобненько. После того, как желудок отправил в дальнее пешее путешествие завтрак, у меня еще маковой росинки во рту не было. Хотя росинку я не хочу. А вот вазочка с печеньем на журнальном столике оказалась очень даже кстати. Быстро соорудив сэндвич из двух видов печенья, проложенный геранью, я сел на маленький скрипучий диванчик и приготовился наслаждаться. А что? Еда мне по вкусу, на столе забыли полстакана чая с молоком. Но расслабон и дзен в душу так и не приходили. Что-то во всей этой обстановке крайне не гармонично. Вот хозяйкина кровать. Во-первых, что это за кровать для девицы, от которой так и прет гормонами? Что за спартанское ложе, на которое не только вдвоем не лечь, а одному бы не упасть? И диван этот… Пахнет не моей лошадкой, а какой-то бабушенцией, вышивками и корвалолом. Не ее мебель, что ли? Она конкурирует с бомжами, таская вещи из того супермаркета, в который дети с горки влетают? Вроде нет.

И я решил, что все, что раздражает, подлежит удалению с моей территории. Вот кто приклеил эти глупые обои с ужасным рисунком из убитых мух и комаров? Это же не мавзолей с Лениным, трупы надо хоронить, а не развешивать на стенах в качестве трофеев. Я нашел щелочку меж бумажной броней стены. Как оказалось, обои скапливались здесь со времен изобретения бумаги. Но тем с более веселым треском, распространяя пыль и запах дуста, они стали падать на пол. Это очень хорошо, что я печеньки съел. Так бы их пылью испортило. Кроме того, печеньки придали мне сил для войны с безвкусием и пошлостью.

Я рвал обои, пока не надоело. Вернее, пока не вышел на кусок обоев, который состоял со стеной в особо тесных отношениях и мог оказаться точкой равновесия. Нет, мы не хотим обрушить дом, нам нужны хрусть-полоски! А нет длинных хрустящих полос – нет и интереса. Так, задел сделан, поехали дальше. Я запрыгнул обратно на диван и решил выкопать в нем ямку. Там, где больше всего воняло. Может быть, еноты и не большие специалисты в рытье нор. Мы любим ситуацию, когда кто-то провел за тебя основной массив тяжелой и грязной работы, а ты приходишь в брошенную нору, чистишь ее, расширяешь, улучшаешь, но не выворачиваешь лапки наизнанку чтобы вырыть какой-нибудь чудо-городок, как возводят сурки, или типа вашего человеческого метро. Там тоже кроты не слабые копали.

Вдохновившись образами станций метро Маяковская и Киевская, которые я видел, пока Хозяйка везла меня сюда, я решил, что вырыть нору в диване – моя стратегическая задача на данный момент времени.

Если вы еще не поняли – еноты очень упертые. Если они что-то решили, то можно считать, что это уже сбылось. «Сбылось» может свершиться немедленно, завтра или через неделю. Но так как это совершенный глагол прошедшего времени, то событие это неизбежно и неотвратимо, как гравитация.

Яму я выкопал. До самого основания. Но вонь не прекратилась. Тогда, поняв, что нефть надо было искать левее, а кимберлитовую трубку правее, я решил раскопать весь диван. Да ладно вам, там всего дивана-то, на пару часов работы!

К вечеру, выспавшись в обрывках дивана и обоев, я проснулся от щелчка ключа в замке.

Я встал на задние лапки и пошел навстречу своей Хозяйке. Сейчас она все увидит и начнет меня хвалить.

…

Хозяйка зашла в комнату, отчего-то побледнела и сползла спиной по свежеободранной стене. Девушка, а у вас вся спина белая! Блин, шутка то бородатая, наверно, расстроил ее, чего у нее из глаз закапало?

- Енотинька, миленький, у меня же квартирка в ипотеке! Я плачу почти всю зарплату, вот даже на тебя сколько копила! Мне не на что делать ремонт! Даже мебель поменять не на что! – из глаз закапало чаще.

Я понял, что целовать меня не будут, но не отчаялся, а сам полез к ней на коленки, чтобы обнять. Целоваться мне не очень понравилось, а вот обниматься – кайф. Но она плакала и не хотела меня обнимать. Тогда я решил вытереть ей слезы. В кулаке у меня была зажата та самая «вонь», ради которой я порвал диван в клочья. Видно, я так устал, что даже не помню: когда ее нашел. Схватил, видно, и отрубился где стоял.

Сейчас, водя грязной тряпкой по зареванному лицу и размазывая ей тушь вокруг глаз в стиле «все готы красятся так», я заметил, что в тряпке завязано что-то жесткое. Забыв про хозяйкино непонятное горе, я стал деловито разрывать тряпку. Она так давно сгнила, что репнула при первом же усилии.

Из узла посыпались непонятные штучки. Беленькие, как горошинки, камушки, заправленные в желтенькие железки. Я укусил одну из штучек, но ни вкуса, ни запаха, кроме гнилой вони от тряпки не было.

Всхлипы Хозяйки мгновенно прекратились. Я отбросил от себя штучки и стал играть завитушкой ее волос. Так здорово: оттянешь – отпустишь, а она прыгает, как пружинка! Я даже хотел себе отгрызть этот хороший локон, но Хозяйка очень уважительно достала волосы у меня из зубов и вынула из сумки кулек с виноградом.

- Я тебе вот, купила по дороге с работы. А где ты это взял? Это же… Енот, это брюлики!

И она сорвалась как бешеная выпь прыгать по останкам дивана и визжать от счастья. Ну, вот, я же говорил, что енот херни не сотворит, енот плохому не научит. Давно бы так! Я тут же присоединился к празднику, ибо еноты – они всегда и всеми лапами за веселый кипеш.

…

Оказывается, та вонь, что меня так раздражала, стоила немереную кучу денег. Моя Хозяйка их отвезла куда-то, ее долго не было, а потом она вернулась довольная и пьяная. Бросила на пол папку с бумагами и сказала, что квартира теперь совсем наша, без всякой ипотеки. Я не знаю, что за зверь эта ваша ипотека, но чуется мне, что она очень свирепая и опасная. Если ее своевременно кормить столько, сколько ей захочется, то ничего, а если она голодная – то это коварный и безжалостный хищник. Загрызет и не подавится. Хозяйка рухнула на бумаги сверху и оптимистично захрапела. Я осмотрел ее сумочку, достал маленькую шоколадку и яблоко. Хорошая девочка. Теперь всегда, когда возвращается, знает, что я буду в сумке копаться и кладет туда какой-нибудь сюрпризик.

Когда хозяйка проснулась, я принес ей бутылку воды, что стояла на подоконнике для цветов, она выхлестала ее в пару глотков, видно розы, что расцвели в ее душе, требовали немедленного полива. Нервно икнув, она сообщила мне, что вырученного за находку еще хватит на скромный косметический ремонтик, но за стройматериалами мы поедем вместе, чтобы не получилось как тогда. Я согласно кивнул, мы пожали друг другу лапы, а потом разом осознали: то, что нам не удавалось на сухую, легко проскочило под смазку шампанским. Мы друг друга понимаем! Нет, это не значит, что я начитался фантастики, не так уж много я и прочел, и тем более не значит, что горло мое может осилить человеческую речь. Но мыслеобразы у нас схожи! Нужно просто переводить мысль в серию картинок, как мультик. И получать такую же мультяшку в ответ.

Я представил, что она несет меня на руках по магазину, а я тычу лапкой в то, что считаю приемлемым для моего королевского вкуса. Она кивнула, и мы скрепили договор поеданием целого килограмма персиков, что остались в пакете в коридоре.

…

Дальше жизнь наша понеслась со скоростью японского экспресса, хорошо, хоть без резких поворотов. Мы съездили на строительный рынок, та еще срань. Какой-то наглый качок, брезгливо взглянув на мою Хозяйку, (лицо ему, видите ли, не глянулось!) резко ей ответил, что товары по сниженным ценам на выходе. Она обиделась, сгорбилась, словно ее побили, а я тихо выскользнув из сумки, сгонял и нассал ему в кассу. Теперь я знаю, как выглядят деньги, и что они являются смыслом существования для таких, как этот качок.

В следующем отделе стояла нормальная тетка, она даже видела меня, когда я догнал Хозяйку и забрался в сумку, но ни слова против не сказала. Наоборот, водила нас, показывала. Я выбрал моющуюся штукатурку легкого мраморного цвета, простые не вонючие обои и спортивный ламинат. Деньги почти кончились, обои и штукатурку хозяйка сама на стенки пристроит, а вот на укладку ламината мы с ней чуток заначили. Пусть профессионалы сделают все путем. Общаемся пока только общими жестами, пить для постоянно поддерживаемого канала я ей не велел, потому как девка она очень хорошая, если здоровье алкоголем испортит – где я еще себе такую мировую лошадку найду?

Глава 2. Эсперанто амброзии

В конце концов, клетка, которую она соорудила до того, как ехать за мной, пришлась мне по сердцу. Я решил, что это будет мой кабинет, моя крепость, и вообще, не наша общая, а только моя территория. Тут есть защелка, правда она не правильно установлена – снаружи, а не изнутри. Особое удобство наличия у меня клетки я выяснил, когда она позвала подружку с работы помочь поклеить обои.

Подружка, только войдя в квартиру, разразилась воплями, как глухарь на току: «Какое у тебя сокровище, какой он шикарный!», и понеслась ко мне, распахнув объятья. Мое чувство самосохранения заорало: «На нас несется что-то типа влюбленного носорога, все, кто не носорог – в окопы!». Я еле успел запрыгнуть в клетку, закрыть за собой дверь и притвориться мертвым.

Но это подружку не остановило. С настойчивостью горбуши, идущей на нерест, она стала отпирать клетку. Тут уж я вообще офигел от такой наглости. Продолжая поддерживать имидж воспитанной сволочи, я отошел чуть вглубь клетки и оскалился. Подружка остановилась, задумалась, резко вспомнила, что что-то забыла на кухне, и бодро ускакала к моей Хозяйке делиться свежими сплетнями. Кости всем перемыли, полы перемыли, обои расстелили, и начался парный танец с лентами.

Я лежал в клетке, как Проня Прокоповна на своей канапе, и наблюдал за девочками. Сначала они вынесли все останки побежденной мной мебели. Кстати, стулья, что остались от прежних владельцев квартиры, выпотрошила и разобрала уже моя Хозяйка. Я видел в ней достойного ученика, сплошные овации. Все порвала мелконько, все просеяла пальчиками. Ничего не нашла – так не страшно. Зато научилась правильно и бесповоротно уничтожать чужую мягкую мебель.

Потом выпотрошили всю кладовку, заглянули в каждый ящичек. Обчихались от дуста, которым было посыпано плотно, как Вьетнам напалмом. Когда они вымыли все, до последней дустовой пылинки, хозяйка открыла мою клетку и приглашающим жестом указала на останки обоев на стене. Что если я желаю, то могу присоединиться к дальнейшему остриптизиванию стен. А подружке своей строго-настрого велела не трогать меня руками до тех пор, пока я сам того не пожелаю. Вот это – верный подход.

Я выскочил из клетки, еще раз показал подружке клыки и пошел рвать обои. Но хрустиков оставалось мало, потому надолго это меня не заинтересовало. Тогда я залез на подоконник и стал наблюдать за событиями на помойке. Там два кота пытались поймать голубя, но оба выбрали одну и ту же жертву. Долго прицеливались, матерились хвостами и, наконец, прыгнули. Одновременно. Голубь, конечно, улетел. Но приз в виде сотрясения мозга кошаки все-таки отхватили.

…

К вечеру девчонки закончили возиться с обоями, в комнате стало светлее, но душновато от запаха клея и мокрой бумаги. А проветривать нельзя, иначе все обои от стен отойдут.

Мы пошли на кухню. Там по нам скучал тортик, бутылочка портвейна, килограмм замороженной клубники и литр молока. То есть, королевский стол для королевских особ и их подданных.

Когда я расправился с клубникой, а девчонки с вином, я научил их игре, которая мне досталась вместе с молоком матери. Называется: «Поймай моль». Надо очень сосредоточенно прищуриваясь, рассматривать все углы. Резко поворачивать голову и смотреть в другом направлении. А потом, громко выкрикнув: «Лови!», начать прыгать и хлопать ладошами. Когда ты начинаешь ловить моль, ее нет. Откуда она берется в процессе погони – вот черт ее знает. Но раза не было, чтобы она не появилась. Поймать моль надо именно на лету. Потому как сидячего не бьют. Моль это тоже знает, потому у нее есть все шансы не только спастись, но и похихикать над ловцами. Я вообще подозреваю, что в этой игре всегда участвует одна и та же моль.

Потом девчонки спели хором песню про работу, про то, что от нее дохнут кони, а они – бессмертный пони. Какая сука сказала моей хозяйке, что она на лошадь похожа? И неужели лучше быть смазливой на морду и конченой тварью в душе?

Слабенькую подружку так развезло, что она уснула в туалете, ну а моя кобылка догарцевала до своего спартанского ложа, даже сумела раздеться и смыть косметику. Горжусь за нее!

…

Утро пришло в обнимку с аспирином и рассолом. Моль подло хихикала из шкафа, куда мы ее материализовали своей вчерашней игрой. Слабенькая подружка икала в ванной, потом пила воду, задерживала дыханье и икала дальше, звуками все больше напоминая помесь аквариума и джакузи. Потом это чучело решило сунуть голову под кран, чтобы остудить воспаленный мозг. Ей, видите-ли вчера показалось, что она говорила с енотом. И енот сказал, что сам выбирал обои и оплатил ипотеку. Так что нужно срочно придти в себя, чтобы окончательно из себя не выйти.

Она сунула голову под кран, а потом начала вертеть барашки. Уже ошибка. Тут даже выживальцем – постапокалипсером быть не надо, чтобы догадаться о возможных последствиях. А что последствия? Они уже стояли рядом и ждали этого глупого шага. Воды в трубе не было. Потом кран страшно зарычал, завибрировал, слабенькая подружка, испугавшись, с невиданной резвостью и мощью рванула башкой вверх и в сторону, и тут пошла вода. Вернее, забила с силой горизонтального гейзера в зияющую дыру оторванного крана.

Моя не растерялась. С воплем: «Вырубай!», она бросилась перекрывать воду на квартиру, но кран столетней давности заклинило, и он, провернувшись несколько раз, окончательно отказался выполнять свои прямые обязанности.

Я бросился к хозяйке с телефоном, чтобы звала кого-нибудь на помощь, уже невзирая на диковастые взгляды подруги. Моя, схватив телефон, со скоростью спринтера рванула вниз, чтобы перекрыть стояк. Вода еще похлестала минут несколько, а потом утихла, вскоре вообще прекратившись. Я взялся помогать хозяйке, потому как действо, происходящее в ванной, было заложено у меня в генетике. Я полоскал тряпку в луже не полу, подавал Хозяйке, а она протягивала мне другую, только что отжатую насухо тряпку. Конвейер наш работал слаженно и быстро, потому мы абсолютно просрали тот момент, когда ее подружка брякнулась в обморок. Решив, что так от нее хлопот и разрушений меньше, мы оставили ее в обмороке лежать в коридоре перед дверью в ванну.

Вскоре приехала вызванная аварийка. Сантехник, возрастной мужик, от которого воняло пачкой сигарет в день и вчерашним перегаром, тыкнул в тело подружки пальцем:

- Это что у вас тут, труп?

- Нет, - ответила Хозяйка, - вполне себе живая девушка, впечатлительная просто. Испугалась и … вот.

- Ну, понятно, - сказал сантехник, - Только ты, эта, оттащи ее в сторону, а то отвлекает.

Хозяйка схватила подругу за ноги и потащила в комнату, мерно постукивая ее затылком об пол.

Сантехник тем временем раскрыл ящик с инструментом, надел очки и бодро нырнул под раковину. Повозившись там минуты три, он протянул руку назад и сказал:

- Слышь, доча, ты вроде башковистая девка, так подай мне муфту и ключ на 17.

Я оглянулся. Хозяйка присела над подружкой, хлещет ее по щекам. Воспитывает, видно. Занята, в общем. А сантехник снова сует рукой. И так он ярко этот ключ представил, тот, у которого ручка в синей изоленте, что я взял его из ящичка и вложил ему в руку.

- Молодца, дивчина. А муфту? – и никак он себе эту муфту не представляет. Я стою, в ящик пялюсь, думаю, может хоть написано где будет, что это именно муфта, а не что-то другое… Но нет, все лежит общей кучей, все нонейм. Что за муфта, елки-палки? Как она выглядит?

Сантехник чертыхнулся и вылез из-под мойки. Мы смотрели друг на друга молча, и похоже, оба готовы были рвануть в разные стороны. Потом сантехник протянул руку, ткнул в железяку и сказал дрожащим голосом:

- Вот муфта… сынок…

Я подал ему показанную штучку, он взял, но закручивал ее, похоже, наощупь, потому как не отводил от меня взгляда. А потом, все доделав, шепотом сказал:

- Только ты, эта, никому не рассказывай, что я с енотом разговаривал. В дурку закроют, - и добавил,- Меня.

Сантехник уходил торжественно, как от хана Батыя, не поворачиваясь к нашему величеству спиной, мелко кланяясь и благодаря за знакомство. От сантехника победным флагом развевалась мысль, что пить он будет впредь жидкости не крепче кефира, вовремя ложиться спать и помогать жене по дому. С последним пунктом немного не понял, но раз решил – пусть помогает.

…

Пары минут не прошло, как закрыли дверь за сантехником, а в нее уже снова кто-то постучал. Даже не постучал, а стал ломиться как баран в закрытые ворота, разбегаться и биться лбом. Хозяйка открыла, еле увернулась от кулака, которым так рьяно лупили снаружи. На пороге стоял мужичок, в шортах капри и майке с надписью «Крымнаш». Он заорал, как неотрегулированная автомобильная сигнализация:

- Ты, курва, только заехала, уже проблемы от тебя! То погром, то потоп! Я тебе такой счет выставлю! Понаехали тут!

Хозяйка залепетала испуганно:

- Простите, это несчастный случай! У меня подруга в обморок упала, головой кран снесла, поглядите, вон она лежит! Можно я сначала ее в чувство приведу, а потом мы с вами обсудим…

- Да чтоб она сдохла, подруга твоя! Ремонт! Новый! Сука! Заплатишь!

Пока яростный сосед выкрикивал запасенные лозунги, я метнулся по лестнице в квартиру под нами. Дверь там была приоткрыта, мужичок так бежал со всех лап, что забыл захлопнуть. Что ж, замечательно! Ну, давай поглядим, что у тебя за ремонт смыло…

В квартире был крепкий запах уксусной эссенции, ацетона и еще какой-то вонючей херни. Ремонта там не то, что никогда не было, эти стены просто не догадывались о существовании этого понятия. А вот надпись через потолок баллончиком с краской, запечатлевшая какой-то номер телефона, это было. Ну, ладно, любитель поорать на женщин, давай посмотрим: как ты сам умеешь решать такие ситуации.

Я вскочил на краешек ванны и, пользуясь тем, что сантехник еще не пустил воду в стояк, ловко выкрутил кранбуксы. И положил их на видное место. Это ведь не месть, а так, легкие предупредительные действия. Если ты весь из себя такой брутальный, девчонку пугаешь, давай посмотрим: умеешь ли ты сам смеситель починить. Да и полиции в твою квартиру наведаться бы не мешало… Так, еще пара штрихов: открыть на полную кран на кухне и добавить газ под тем зловонием, что ты варишь. Несколько раздражающих факторов, для пущего веселья.

Ну, готово. Возвращаемся на базу. Я взлетел по лестнице, как лохматая тень, в пару прыжков пересекая лестничные марши. Прошмыгнул между ног Хозяйки и нырнул под кровать. Зрители, занимайте места, шоу начинается!

У Хозяйки зазвонил телефон, это сантехник, проявляя чудеса вежливости, предупредил, что сейчас включит воду. Она коротко ответила: «Включайте».

Он сказал: «Поехали!» и взмахнул рукой… Этажом ниже раздался вой необузданной сантехники, зашипели вырвавшиеся на волю струи. Я тихо улыбался, слушая симфонию волн… А потом по подъезду потянуло горелым. Мужик побледнел и, не закончив материть Хозяйку, рванул по лестнице, побивая своей скоростью все мыслимые и немыслимые рекорды кенийских бегунов. Хозяйка прислушалась и стала надевать тапки, чтобы посмотреть: что происходит внизу. Но я предусмотрительно ухватил ее за подол халатика и потащил к нашей болящей. Это не наша война, подруга! И нашей вины в произошедшем тоже нет. Он уходил – все было в порядке? Пока он на тебя орал, ты же никуда из его поля зрения не терялась? Следовательно, это сделала не ты. А в то, что это мог сделать я, могут поверить только трое: ты, я и сантехник. А он, я тебя уверяю, никому и ничего не скажет.

…

Слабенькая подружка, наконец, выбралась из обморока своими собственными силами и заговорила стихами:

Ах, как долго я спала,

Я чуть-чуть не умерла.

Я затылком об косяк –

Не придти в себя никак.

Хозяйка впечатлилась, решила налить ей полстакана вина, но я показал ей кулак, и она вылила портвейн в мойку. К черту эту хлипкую, а то еще начнет снова пытаться со мной заговаривать… Я с кем попало не общаюсь. Если необходимостью не припрет, конечно.

Ну, вот, хлипкая очухалась и стала громко рассказывать: что ей вчера привиделось. Моя Хозяйка оборвала ее излияния, сказав, что такую фантазию уколами лечить надо, и лучше в голову, но подружку покормила, и они вместе уехали на работу. Я походил по комнате, полюбовался на новые обои, и лег спать. Если хорошо высыпаться, то и люди вокруг не такое уж говно, и будущее видится светлым и обнадеживающим.

Проснулся я к вечеру. Залез в мойку, включил воду, умылся как следует. Как все здорово!

В замке заелозил ключ. И вошла Хозяйка. К моему дикому удивлению, с ней снова нарисовалась хлипкая. С какой, интересно, радости? Или она ламинат умеет укладывать?

Пока хлипкая распаковывала принесенные пакеты с едой, Хозяйка мне шепотом в двух словах объяснила, что подругу попросили со съемной квартиры, она никак не может найти другую, а пока ищет, поживет у нас. Чтобы выразить свое отношение к такому повороту событий, я оскалился и стал грести задними лапами воображаемую землю.

- Да ладно тебе, это не надолго, - ответила Хозяйка.

Милая, ничего нет более постоянного, чем временное. Ладно, не боись, если твоя подружка дольше недели у нас приживется, я сам ее сковырну.

…

Неделя – долгий срок. Особенно когда постоянно приходится держать себя в лапах чтобы не вломить хлипкой.

Во-первых. Пришли парни, чтобы стелить ламинат. Даже я старался не отсвечивать, и памятуя свой прокол с сантехником, не дай бог, не помогать. Один из парней мне понравился. У него были умные синие глаза, от него пахло здоровым телом и интересом к моей Хозяйке. Это же нормально, что самке нужен самец ее вида! Конечно, парень не идет ни в какое сравнение со мной, но мы и не конкуренты! Я – господин всей этой шоблы, а он мог бы занять место защитника и добытчика. Но хлипкая так вешалась на него, что все-таки завалила. Ну, и черт с ним. Думал, может, закончат работы, так этот парень хлипкую с собой заберет. Да куда там, пустые надежды. Но полы сделали хорошо, я проверил.

Во-вторых. Хлипкая роется в вещах моей Хозяйки. Она-то забыла, что меня надо воспринимать серьезно, а вот я не забываю этого ни на миг. Причем шмон устраивает методичный, тщательный. На всякий случай спрятал папку с бумагами на квартиру и документы Хозяйки к себе в клетку, под первый пол.

Незаметно подкралась пятница. То есть, срок моих моральных обязательств вести себя неприметно и тихо истек.

Хлипкая долго ныла, уговаривая Хозяйку ехать в клуб, но финансы не просто пели романсы, они горланили как Хор Советской Армии. То есть, до зарплаты неделя, а денег – шиш. У хлипкой, как она заявила, шиш с минусом. Хозяйка развела руками, а хлипкая обиделась. Она звонила кому-то по телефону при мне, говорила, что живет у обеспеченной и глупой подружки. Что подружка, то есть моя Хозяйка, богатая, раз смогла позволить себе купить меня и квартиру, так что ее, бедняжечку, на своем горбу даже не почувствует.

Вечером хлипкая мыла голову и жрала спрятанные в сумочке конфеты с ромом. Из сумки еще пахло сырокопченой колбасой и этими, «деньгами». Которых у нее нет.

Моя дочитала книжку и легла спать, подружка тоже выключила айфон и захрапела. Если еще вчера ее гнусный с присвистом храп меня бесил, поднимая шерсть на загривке дыбом, то сегодня он показался сладкой музыкой. Ночь настала, жизнь начинает бить ключом, причем некоторых – прямо по голове.

Я выскользнул из клетки. Поверьте, когда я хочу остаться неуслышанным, то будь у вас даже уши летучей мыши, я пройду прямо по вашему лицу, а вы ничего не заметите.

Хлипкая спала. На голове – какие-то странные штучки. Я попробовал одну на зуб. Хлипкая пробормотала сквозь сон: «Не трогай бигуди!». Ну, что, считай – договорились! Бигуди я трогать не стану. А вот мелирование я тебе забабахаю. Мягким скоком я метнулся в ванную, взял с полки зубную пасту. Потом подумал, что действую как пионер в Артеке, и решил усложнить мелирующий состав. Выдавив в миску зубную пасту, я залез под ванну и нашел там красивую янтарную жидкость с надписью «Эпоксидка». Никогда не делайте гадости со зла, гадости должны идти от души, в них должна быть щепотка эстетства, чувство прекрасного, а остальное доливайте на свое усмотрение. Добавив отвердитель и прихватив зубную щетку, я пошел «не трогать бигуди». Смесь у меня получилась очень красивая, от нее пахло мятой, она пузырилась и чуть шипела. Зубная паста попалась очень красивая, синяя с красной полоской. Блин, я – Кандинский. Сейчас из под моих лап выйдет шедевр! Я окунул щетку в миску и бережно провел между бигудями. Красотища то какая! Широкими красивыми мазками я распределил всю смесь по голове хлипкой и отошел, чтобы полюбоваться на труды лап своих. Не слишком ли красиво для такой грымзы? Ах, если бы ей можно было сейчас скальп снять, то его можно было бы выставить на продажу. Сотбис, Кристис, Бонхамс, Доротеум дрались бы на кулачках за право продажи моей работы!

Но, похвалив себя за благородство и человеколюбие, я пошел изымать из сумки все, чего там нет. Ибо если нет в сумке конфет – то пусть так и будет. Колбаса, серебряный перстенек моей Хозяйки, ее же браслетик… Ах ты сука… Она и правда хлипкая. Не в коленках, а в душе. Как это мелко… Я подумал, и положил на место конфеты и колбасу. Подумал – и туда же вернул все, что она сперла. То, что я в курсе - это уже оружие.

Субботнее утро всегда красивее, чем будничное. Солнце встает торжественно, наполняя квартиру легким свечением. Воздух становится сладким, словно зефир, набираешь полную грудь и никак не хочешь выпускать! Встаешь, вытягиваешься в этих лучах, как струна, и чувствуешь, как свет проникает меж каждой клеткой твоего тела. И ты вбираешь, вбираешь его. Так, чтобы хватило на неделю вперед, когда ты будешь вскакивать второпях и нестись, скакать, обгоняя собственную тень…

Хозяйка проснулась. Я уже лежал на подоконнике и играл с голубем в ладушки через стекло. Я кладу ладошку на прозрачную преграду, а голубь должен клюнуть ее со своей стороны. Я отдергиваю лапу и прикасаюсь к стеклу уже в другом месте. Игра нам эта нравилась, развивает реакцию и наблюдательность. Голубь, пользуясь моими тренировками, научился уворачиваться от охотящихся кошек, не теряя перья из хвоста.

А потом раздался длинный зевок с раскладушки. Хлипкая проснулась. Она похлопала минуту глазами, морщась от солнечного света и… села. Правда, вместе с ней с кровати поднялась и подушка. Большой квадратный нимб в контрасвете не давал рассмотреть все великолепие моего творения. Хлипкая дернула подушку и взвизгнула. На звук повернулась моя хозяйка и уронила на пол чашку с горячим кофе. Ну, что я говорил, полы надо брать не дешевые, а надежные! Тем временем хлипкая повернулась к солнцу, и эпоксидка засияла янтарным блеском, словно филиал Калининградской сувенирной лавки. Ай, я Зверев!

- Итить-колотить, ты чем это вчера намалевалась? – почему-то шепотом спросила Хозяйка.

- Ты! Тварь! Это ты меня намазала! Позавидовала на мои волосы, сука! – и попыталась оторвать подушку от головы. Раздался треск. Наволочка, сдавшись законам физики, отцепилась от подушки и повисла как замызганная фата. Хлипкая забегала по комнате с грациозностью заводного зайца и его же логикой:

- Это все ты, больше некому. Это все ты!

- Послушай,… - Хозяйка попыталась воззвать к разуму. Но это оказалось настолько же бесполезно, как вызвать приступ мучений совести у Мавроди. Хлипкая пыталась в ванной отмочить наволочку от башки. Наволочка от данного процесса становилась все чище, наконец, моя хозяйка не выдержала, взяла нож и в пару движений отсекла ткань от бигудей. Теперь меж ними были веселые белые оборочки в стиле вышивки «ришелье».

Хлипкая зашла на кухню, решительным жестом схватила с подоконника остатки портвейна и выхлестала его в несколько глотков. Потом постучала ногтем по прическе. Прическа ответила ровным деревянным стуком. Еще раз дернув за конструкцию, хлипкая убедилась, что волосы стоят насмерть, словно позади – Москва.

Я вышел из клетки, вальяжно прошелся до кухни и одним прыжком взлетел на стол. Хлипкая уставилась на меня. Портвейн плавно перетекал по пищеварительной системе, окрашивая розовым не знавшие румянца мертвенные щеки, и открывая путь к пониманию первоисточника событий. Я сел перед ней и глядя ей в глаза, подумал:

- Чего ты от нас хочешь?

- В смысле? – спросила вслух хлипкая.

- Ты воруешь вещи, живешь за ее счет, ее же и пидорасишь по телефону.

- Чего это я ворую?

Я соскочил со стола, подошел к ее сумке и вытряхнул содержимое на пол.

- Ой, мой браслетик! И колечко… а почему они у тебя?

- Твой енот подсунул! – злобно ответила хлипкая.

Хозяйка посмотрела на рассыпанные по полу конфеты с ромом и решительным жестом сунула в рот сразу четыре:

- Фа фот фето фы фефяф и пофмофриф… Спфофу!

- Чего? – не вьехала хлипкая.

- Спрошу сама, говорю.

Конфеты оказались хорошие, ром в них крепким, так что уже через минуту я рассказывал Хозяйке про то, что спрятано у меня в клетке, про телефонные разговоры и кувырки со строителем.

Хозяйка задумчиво дожрала конфеты, а потом, ухвативши половчее палку сырокопченой, погнала хлипкую, меткими ударами не давая той сбиться с пути истинного, что вел к двери и дальше из подъезда. Хлипкая по дороге на выход еще пару раз попыталась достать меня пинком, за что получила несколько прокусов на ногах. На память.

Выгнав подружку, Хозяйка села на пол и заплакала.

- Чего ты сырость разводишь? – я забрался ей на колени и обнял. – Ведь в чем-то она права…

- В чем?

- Ты – наивная, доверчивая дурочка. Ты думаешь, что все такие, как ты. Смотри трезво, не все, кто кажутся друзьями, ими являются на самом деле. Да лучше никаких подруг, чем такую. Ладно, вытри слезы. Ты прикинь, какая у нее обалденная прическа будет после того…

-…как она отпилит бигуди, - захохотала Хозяйка, - Ты чем их, паразит, намазал?

Глава 3. Енот на районе.

Мы купили кенгуру! С зарплаты! Нет, мы не рехнулись и не решили проверить на прочность спортивные полы. Мы не хотим видеть с утра морду престарелого зайца лет сорока и хранить в его набрюшной сумке запасной комплект ключей. Кенгуру – это сумка такая. В ней детей носят на животе. И меня можно в ней носить, даже можно требовать чтобы уступили место мамочке с ребенком с повышенным оволосением. Я хочу выходить в свет! А переноски – в топку! Переноски, трясучие, душные, с минимумом обзора. А тут – королевские условия. Прицепляет меня Хозяйка между 60 и верхними 90, и в путь. Мы уже были на улице в первый раз. Мне очень нужно было повидаться с голубем, с которым мы в ладушки играем. Кто-то из голодающих уродов поставил ловчую петлю. Мой птиц, как почувствовал стиснувшую лапу срань, сразу как сокол в небо стартанул. Но петля на нем осталась. Голубь – птица гордая, пока не пнешь – не полетит, к людям так вообще не подойдет, а лапу освобождать надо. Вот я и попросил хозяйку вынести меня до помойки и оставить на полчаса. Пока я ждал свою птицу, подошли коты, предложили подраться. Я сказал, что сразу двоих угандошу, но они не поверили, уж очень я мило и трогательно выгляжу.

Пришлось объяснить, что слово «трогательно» в данном случае может быть истрактовано очень двояко, что котов сейчас будут трогать, но нежно и вежливо это не будет. Постучав котами, ухваченными за хвосты, об забор, я вызвал голубя. Это, по-видимому, один из древних обрядов Вуду. Тот приземлился напротив и с глупым видом стал искать стекло, чтобы поиграть. Но я ловко наступил на свисающие веревки и отгрыз их прямо у самой лапы. Голубь испугался. Но вскоре очухался, сел на забор прямо надо мной, стал курлыкать и кружиться. Это «спасибо», значит.

А потом явился царь помойки, бомж. Он был с самкой, но она была в состоянии только мычать и сохранять вертикальное положение там, где ее прислонили к забору. Так я вывел для себя очень интересную вещь: я могу говорить с человеком, который снял шоры и тормоза с восприятия, раскрыл мозг, так сказать. А вот если он этот мозг утопил в спирте, то он уже тоже выходит из «зоны доступа», то есть абонент – не абонент. Бомж на меня смотрел некоторое время, потом перехватил поудобнее палку с крюком. Одновременно послав ему мысль «ну, и что же ты, человек весьма нетрадиционной ориентации, делаешь», я оскалился, поднял булыжник – оружие пролетариата и пошел ему навстречу. Бомж проявил редкостное благоразумие, просто свалив с визгливыми воплями, и не пытаясь меня больше ловить. Самка бомжа, утратив мотивацию вертикальности, упала в мусорный бак и захрапела. Ну, и ладушки. Дайте леди выспаться, прежде чем проявлять матримониальный интерес. Тем более, что она там уже чего-то жрет. То есть, наоборот.

Потом прибежал питбуль. Его хозяин выгоняет с утра на улицу, а вечером запускает домой, это я еще в окно заметил. Похоже, хозяин надеется, что таким способом собаку можно не только не выгуливать, но и не кормить. Питбуль невежливо на меня рявкнул, за что получил по морде только что пришедшим в себя котом. Вопросы доминантности у пита сразу же отпали, он извинился, сказал, что с кем-то меня перепутал и предложил принести неподалеку зарытую очень ценную кость. Я его простил, чего вгорячах не ляпнешь, мы договорились о пакте взаимоуважения, и я посоветовал ему искать другого хозяина. Пит сильно удивился, спросил, что разве есть люди, которые не побоятся взять взрослого питбультерьера. Я обещал ему найти в газете адрес Птичьего рынка и карту как туда добраться. Сказал, что напишу табличку «Харошая Сабачка в Добрыи Руки» и повешу ему ее на шею, как колье. Не все люди такие дебилы, как его хозяин, есть и такие, как моя звезда. И он обязательно найдет себе путевого человека. Пит прослезился, даже ушко мне лизнул. Сказал, что будет ждать и никуда не уйдет от моего подъезда. Не люблю полизушки, но пит - парень хороший.

Потом пришла моя Хозяйка, забрала меня в кенгуру и мы пошли домой. Так я выходил на улицу в первый раз.

…

Сижу, ищу в газете адрес «Птички». Читаю статьи про страшных монстров, собак – убийц. Думаю: не подставлю ли я пита под отлов. Надо помочь, а не сломать собаке жизнь. Выяснил из газеты, что практически каждого второго в России загрызла такая собака, как мой новый друг. Вот и думаю, как лучше поступить.

Хозяйка разобрала завал на балконе, оставшийся от прошлых хозяев. Мешки из-под сгнившей картошки, иногда прямо с мумифицированными останками картошки, пять непарных лыжин и три палки разной высоты, банки с засохшей краской, пробитая кастрюля, зимняя резина, сияющая единственным шипом и протектором с тем же рисунком, как и прическа Нагиева, колесо от телеги, осколки какого-то древнего сосуда с руническим орнаментом на боку, осколок камня, похожий на каменный топор. Азарт кричал, захлебываясь слюной: копай глубже, там Троя, но ниже был уже пол, а дальше – чужой балкон.

Результат меня все равно обрадовал. Хоть мы и не снискали лавры Генриха Шлимана, но зато у нас теперь есть лоджия, шесть метров в длину и сколько-то в ширину. Почему сколько-то? Потому, что Хозяйка уже задолбалась, и выкидывание залежей старого гипсокартона, ДСП и ДВП плит отложила на тот момент, когда руки перестанут доставать до коленей, а примут свою естественную длину.

И теперь я гуляю по балкону! Хозяйка ссытся пока, что я упаду в щель, но я не псих, чтоб высовываться далеко, чувство самосохранения бдит мою целостность, минуя мозг, оно вовремя велит держаться крепче и не засыпать на бетоне.

Балкон оказался очень важным коммуникативным средством. Оказалось, голубь тоже может общаться. Правда, говорить с птицей – дело нудное, вот посудите, весь лексикон за пару дней:

Хочу жрать!

Хочу!

Водичка!

Клюну!

Боюсь!

Я страшный!

Ты – страшный!

Улечу!

Может, конечно, это еще не весь словарный запас, что от него может проистечь, но вряд ли я услышу нечто вроде: «Сударь, а не сыграть ли нам с вами партию в покер?». Кстати, покер – интересная игра. Еще не во всех правилах разобрался, но чует жопа за этой игрой какие-то невиданные перспективы.

…

Хозяйка принесла свежую прессу, а в ней объявление: для охраны объекта требуются сторожа с собаками. Или предприятие купит молодых псов, прошедших курс ЗКС (защитно-караульной службы, как пояснила мне Хозяйка). Объект уж больно хороший: мясокомбинат. Выкинул табличку, что писал питу для «Птички», взял новую картонку и соорудил следующий шедевр: «Умная собака ищет работу за вольер и еду». Подумал, зачеркнул слово «Еду» и написал «кормить мясом». Потом зачеркнул «умная» и написал «сторожевая». Потом зачеркнул все и написал «Ищу работу». Спустился к подъезду, объяснил питу как добраться до мясокомбината, повесил на шею табличку и велел не оставаться там если будут обижать, а возвращаться ко мне. Он облизал мне всю морду, сказал, что будет очень хорошо работать, и его точно будут кормить досыта. И убежал. Я немножко беспокоился, потому велел голубю лететь за ним, посмотреть пару дней как пойдут дела, а потом доложить. Голубь вытянулся во фрунт, сказал «курлы» и взмыл в небо. Ну-ну, посмотрим, какое курлы из этого получится.

На следующий день балкон принес новую радость: Хозяйка сказала, что вполне отдохнула и может вынести на помойку остатки хлама. После расчистки территории мы хором присвистнули: летом тут можно ставить еще одну кровать, либо организовать кабинет, если Хозяйке придется работать дома. А пока – это моя земля.

Блин, мы снова сидим без денег. Но зато у нас теперь есть большой белый ящик для еды, называется «Холодильник». Вот радость в хату! Еды нет потому, что теперь есть куда ее класть! Мы с хозяйкой ходим, заглядываем в холодильник. Все острее чувствуется парадоксальность ситуации. Если долго смотреть в бездну, то она начинает смотреть в тебя. Холодильник урчит мотором все с более укоризненными нотками. Типа, чего пялитесь, раз ничего не клали.

Хозяйка покупает мне корм, а себе – хлеб. Говорит, что я еще пойму, что холодильник – нужная в хозяйстве вещь. И на него стоило потратиться. Ага, типа, мы подружимся, да? Енот – интеллектуал и белая холодная коробка?

Вышел на балкон. Нужно обнюхать все свежедоступные углы. Один угол меня заинтересовал прям до жара в жопе. Там дыра. Но в нее не выпадешь, а попадаешь в какой-то шкаф, если протиснуться вниз и в сторону. Выбрасываем одинокий комок газет, который строители использовали вместо проданного утеплителя, протискиваемся мимо арматуры – и вуаля, мы на месте! В шкафу всякие баночки. Несмотря на плотные крышки, можно унюхать, что там – еда. Много баночек… А у меня девка голодает. Может, мне и было бы наплевать, потому как ее никто не заставлял покупать этот, «Холодильник». Но меня-то она нормально кормит! Ладно, чего я, не мужик что ли? Бабу свою не накормлю?

Взял одну баночку, унес домой. Потом смотался за еще одной, от которой пахло помидорами и перцем. Решил устроить сюрприз, поставил банки в холодильник. Она побежит на свою покупку любоваться, вот удивится!

Она и вправду удивилась. Пожурила меня, конечно, но была такая голодная, что почти всю баночку умяла. Конечно, сначала мне предложила, что если я хочу такое есть, то давай сразу поделим. Но я отказался. Во-первых, я хотел ее накормить, а во-вторых, я не люблю жареный лук.

Я достал вторую баночку из холодильника. Да, Хозяйка права, холодильник и вправду покупать было необходимо. Потому как летом в нем можно будет спать. И прятаться от ее гостей.

Насчет гостей. Вчера приходила в гости главбухша с ее работы. Ну, как в гости… Вам приходилось хоть раз гостей добровольно-принудительно принимать? И не когда это теща (мама, а вы к нам надолго?), а вот прям совсем чужих людей?

Моя успела прикатить на пятнадцать минут раньше приезда «глубокоуважаемой и горячолюбимой» Людмилы Васильевны. Пока она металась по квартире, как бешеная белка, рассовывая по местам трусы и кофточки, ими же на бегу вытирая пыль, то успела в общих чертах мне обрисовать ситуацию. Эта барыня, будучи какой-то дальней, но обожаемой родственницей директора, пришла на фирму с размахом Салтычихи. Нет, девок дворовых она кочергой не жгла, и баб борзых щенков грудью вскармливать не заставляла. Она действовала иначе. Теперь «штраф» стало самым употребляемым словом в рабочее время. Приехала на пять минут позже – штраф, статью сдала не к утренней планерке, а в обед – штраф. Не можешь поехать на мероприятие – штраф. И так до бесконечности. Правда, директор для обуздания пылкой бухгалтерши издал приказ, что штрафы не могут быть больше, чем половина зарплаты, так эта грымза взялась авансом штрафовать. То есть, если в этом месяце дракон ее алчности уже откусил половину твоей зарплаты, то начинает вычитаться половина со следующего месяца. И будь ты даже ангелом в белых одеждах, ты все равно не получишь всю сумму, пока по старым грехам не рассчитаешься. А вчера она охранника оштрафовала. Потому как косо на нее смотрел. Так он косой! Когда он ходит на стрельбища, чтобы подтвердить лицензию, то он всегда попадает только в «десятки». Правда, не на своей мишени, а у всех остальных стрелков.

И вот, обходя свои владения как Мороз-Воевода дозором и подглядом, сия стерва увидела на мониторе Хозяйки мой портрет. Сначала покарала, конечно, а потом спросила с чего у Хозяйки на заставке не логотип фирмы, а фото такой зверюги. Вот дурында, это же ясно, потому, что я – красивый. А когда Хозяйка ответила, что это ее домашнее животное, умное, ласковое, изумительное. Вот тут моя ни слова не преувеличила.

Главбухша жутко заинтересовалась, и поставила мою перед фактом: пусть едет домой и готовит енота для показа ее, то есть главбухшиному, любимому сыночку. Пусть дитятко посмотрит: хочет ли оно такого зверя или нет.

Хозяйка остановилась на секунду, в попытке перевести дыхание, и спросила: понимаю ли я ее. Я показал пальцами «козу». Потом пошелестел лапкой, словно считаю деньги.

- Вот и славно. Веди себя… а, как хочешь. Все равно она с меня штрафы не снимет, и уволиться не даст, пока все не отработаю. А сумма растет каждый день… Рабство! Только сиди, друг мой, в клетке. Сынок такой грымзы может быть очень опасен.

Я задвинул шпингалет, поднял дыбом мех и защелкал зубами.

- Не, ну зачем так радикально? Я же сказала: милый, интеллигентный.

Я опустил вздыбившуюся шерсть и сел, сложив лапы на груди, с гордостью и презрением глядя на дверь. Хозяйка еще раз взглянула на меня, усмехнулась и подмигнула. Мы однозначно родственные души, видно, кто-то из ее предков был енотом.

А вот и гости, легки на помине, тяжелы на выносе. Бабца и вправду вызывала ощущение барыни, пришедшей казнить и повелевать. На голове ее было сооружение из волос, напоминающее Пизанскую башню, сложенную из соломы, а на пальцах не было живого места от сияющих перстней. Она обвела брезгливым взглядом нашу скромненькую однушку с небогатой начинкой, и прошла не разуваясь. За ней следом шествовало нечто. Нечто было предположительно мальчиком шарообразной формы, с лицом «мама умножить на два». То есть, второе существо брезговало не только всей окружающей действительностью, но еще и первым существом. Бабца оглянулась, надменность мгновенно сползла с ее лица, и она залебезила мерзким тонким голосом:

- Вот, моя золотинка, это называется енот. Посмотри, пощупай и реши: купить тебе такую зверюшку или не надо?

Мальчик бросил на пол стаканчик с недолизанным мороженым и подошел к клетке. Он стоял, рассматривая меня, как шлюху на панели. Потом попробовал отломить переднюю стенку у клетки. Выражение маслистого лица складывалось в вопрос: а прочно ли ко мне приделаны лапки. И хорошо ли держатся глаза в черепе.

Я усмехнулся в ответ и сгруппировался для броска. Но мои перемещения очень встревожили бабу. Качнув Пизанской башней, она отодвинула своего монстра от клетки и всхлипывающее-извиняющимся тоном пояснила ему:

- Ты пальчики об замочек замараешь, я сама все открою и подам тебе зверюшку. Хорошо?

Мальчик согласно двинул шарами щек, на мгновение стали видны глаза. У, дружок, тебе не только енот не нужен. Тебе вообще зверей заводить противопоказано. Я прописываю ремень три раза в день и трудотерапию во все оставшееся время.

Барыня сунула пальцы в клетку, как Матросов, бросившийся на амбразуру, самоотверженно проверяя: кусаюсь я или нет. Неожиданно для самого себя я встал на задние лапки и пошел к ней. У бабы побелели губы от страха, но пальцы она не достала, гораздо больше опасаясь: как бы не куснули ее луноликое чудовище. Но я подошел к ней, нежно взял ее пальцы в лапки, стал их гладить, играть и облизывать. Хозяйка смотрела на мои нежности округлившимися глазами, не понимая: что происходит. Что-что происходит… Экспроприация ценностей в пользу трудящихся. Я же помню, как выглядели найденные мной в вони цацки. Примерно так же.

На пальце свободно крутилось только одно кольцо, остальные вцепились в сосискообразные отростки, как мидия в литораль. Но это меня не смутило, свободное кольцо было самым большим. Вы же наверно их по размеру оцениваете? Бабу трясло от страха, это передавалось при касании, как ощущение высоковольтной линии над головой. Что ж, ты сама мне облегчишь задачу.

Внезапно я перестал лизать ей палец, стал медленно поднимать шерсть на загривке и утробно рычать. Но палец не выпустил, дескать, по забывчивости. Баба завизжала тоненько, рванула руку на себя с такой силой, что слетело не только кольцо, но и клетка с подставки. Дверка распахнулась, и я выкатился в центр комнаты, облитый водой из поилки, с прилипшими обрывками недочитанной газеты и яростью во взгляде. Баре ломанулись на выход, а я бросился их догонять. В двери образовалась пробка, почему-то ни мамочка, ни ее горячо любимый сыночек не уступали друг другу право первым спастись с места извержения праведного енотьего гнева. Это было так мерзко, что я повернулся к ним задом, нагнулся и обдал струей мочи. Пусть повоняют с недельку в память о нашей встрече.

Потом мы с Хозяйкой привели квартиру в порядок. Я хотел ей сразу отдать перстенек, изъятый для компенсации тех страданий, что причиняет миру и конкретно нам эта парочка своим наличием. Но потом передумал и спрятал его в подстилку. А то моя честная дуреха возьмет и вернет его владелице.

Глава 4. Замышляя доброе.

На следующий день Хозяйка вернулась с работы угрюмая. Ей велели написать статью о вреде содержания диких зверей, а в частности енотов, в качестве домашних любимцев. И сказали, что статья эта пройдет цензуру у бухгалтерши, а потом мы с Хозяйкой поедем на телевидение, будут снимать сюжет про вред енотов для городских жителей. Что сказать… Глупость – это не отсутствие ума, это такой ум, несущий вред и разрушения. Но Хозяйке пригрозили каким-то немыслимым штрафом, видно целью ставили, чтобы именно она писала эту чушь.

Товарищи, творящие глупость! Улыбайтесь! Пусть все знают, что вы хоть и дурак, но приветливый! Ткнул пальцем в бумагу и кивнул: пиши, будем тянуть время. Она написала. Я как прочел, чуть не расплакался: это не статья, это ода. Какие еноты хорошие, что с нами можно договариваться, и вообще, мы многому можем научить человека, изменить его мировоззрение в сторону правильных приоритетов… Милая, неси. На тебя будут орать, ты уйдешь переписывать, это еще день.

На следующий вечер моя явилась с работы с пятнами ярости на щеках и блеском джихада в глазах. Бухгалтерша ей сказала, что она тупая и ничего не уловила в задании. Что через неделю, когда главный редактор уйдет в декрет, а она, Людмила Васильевна, мощью своего ума объединит под властной рукой две эти должности, то у персонала кишки горлом полезут. Потому как работать надо так, как начальство сказало.

Поплевалась, конечно, поорала матом. Это дешевле, чем сходить к психологу, а помогает гораздо эффективнее. Села переписывать статью, добавив пару минусов: еноты активны, с ними надо много играть и давать им интеллектуальные задачи, чтобы не скучали.

На следующий день моя пришла в полном недоумении. Статью даже никто не проверял, все бегают и расклеивают объявления о потере фамильной реликвии, обещании нехилого вознаграждения при находке вот такого кольца. Да знаю я какого, чего ты мне фотку показываешь!

Бегали с этими объявами в бюро находок, поставили на уши все ломбарды и скупки, были в кафешке, где эта дива обедает и в салоне красоты, хотя что она там делает – хрен ее знает. Наверное, там люди, которые следят, чтобы с ее башки башня не пизанулась. Подпорки какие-нибудь мастрячат, асфальтируют лаком для волос. А Может, там ей яд с зубов сцеживают?

Конечно же, везде ноль реакции. Это нормально, девочка моя, что никто не знает: где это кольцо. Потому, как есть тот, кто знает.

Оценив в полной мере градус ненависти моей Хозяйки, я понял: она достаточно взвинчена, чтобы не пойти к стерве на мировую и не отдать перстень просто так.

Между нами с Хозяйкой есть договоренность: если мне есть, что ей сказать, и для объяснений не хватит просто жестов, то она берет конфеты с ликером, ромом или еще какой градусной начинкой. Четыре - пять конфет – и нет вреда здоровью, а вот возможность диалога появляется. Я сел перед ней и стал размахивать лапками в ритме «цыганочки с выходом». Моя сгоняла за спецконфетами, и мы сели за стол переговоров.

Первым делом я сгонял в клетку и принес так разыскиваемую всеми реликвию.

- Вот. Но как правильно разрулить ситуацию – хрен его знает. Хрен – вообще очень интеллектуальное растение. Он дохрена чего знает.

Моя кивнула и повертела цацку в руках:

- Похоже, правда старинное. Видишь вензель? Проба «56», камень похож на натуральный александрит с брюликами вокруг… Это очень дорогая, но ворованная вещь, Енот, я не смогу ее продать. Это статья, зона и небо в клеточку.

- В клетку посадят?

- Ну, можно и так сказать. Но условия будут не такие, как у тебя.

- Не, мне не нравится такой расклад. Сколько, говоришь, она вознаграждения дает?

- Полтинник. Если я его верну за эту сумму, то еще двадцарик – и я смогу уволиться.

- А сколько эта штука может стоить реально?

- Больше, енотик. А во сколько раз – откуда мне знать?

- У вас никаких корпоративов не намечается?

- Как не намечается, Новый Год скоро… Только никто идти не хочет. Все грымзу опасаются.

- А чего боятся?

- Да она как схватит свою красную папочку, в которой всю документацию по выписанным штрафам держит, ходит по офису и орет, что один неверный чих – и она всех занесет в Красную Книгу, как вымирающие виды. Вот и не хочет народ подставляться.

- Отлично. Собирай народ на корпоратив. Скажи, что будет большой и хороший сюрприз. И обещай всем, что на корпоративе будет шоу: дрессированный енот. А я пока какой-нибудь танец разучу, чтобы органично влиться в компанию. Кстати, что такое «новый год»?

…

Утром прилетел голубь. Погнул при приземлении подоконник. Сказал, что мясокомбинат далеко и улететь оттуда сложно. Врет, жрал от пуза оторваться не мог, вот и не летел обратно. Кто сказал, что птица мира не клюет мяса? Голубь за неделю отсутствия разожрался так, что летел только пользуясь удивлением гравитации. Ибо индюки летать не должны.

Передал привет от питбуля, его взяли на работу. Выделили вольер с теплой будкой и напарника – человека, хорошего парня, который подарил питу мячик и резинового ежика, так что все у пита складывается самым лучшим образом. А еще пит велел передать мне, что вольер его запирается чисто номинально, так что если мне будет нужна его помощь, то он явится по первому свисту.

Попробовали с голубем снова поиграть в ладушки, реакции – ноль. Сказал голубю спрятаться и худеть, потому как в этом круглом состоянии он очень заинтересует и котов, и бомжей.

Голубь обиделся, сказал, что он в прекрасной форме. Да, он сейчас абсолютный нигдеугольник. Это не только прекрасно, но и вкусно.

За окном идет снег, такой пушистый и сахарный, он падает тихо, создавая ощущение неги и покоя. Завтра возьму Хозяйку, и пойдем во двор играть в снежки. Пока потренируюсь в меткости с балкона.

Дверь открылась с трудом, примерзла чуток. Вышел на балкон, долго любовался на снежинки. Совершенные, прекрасные, холодные. Слизнул несколько, на вкус – вода водой. Да, форма бывает обманчива. Налепил снежков, стал ждать прохожих. Прилетела сорока, долго стрекотала, что вот он я, сижу в засаде, пришлось запулить в нее снежком. Промазал. Сорока уселась на ветку напротив, спросила: против кого дружить будем. Сказал, что мне скучно, хочу устроить радостный ништяк. Сорока сказала, что нужно кидать вон в ту курицу, что выходит из Бентли с пакетами. Пока разобрался что такое Бентли и где у курицы пакеты, цель вышла из зоны броска. Бросил по крыше этой самой Бентли. Как оказалось, это кабриолет, причем нещадно разболтанный, хоть и новый, купленный не для удобства, а для выпендрежа. Потому крыша от удара снежком неожиданно съехала, сорока меня похвалила, сказала, что я очень меткий и попал в какой-то там рычаг. Только хотел ответить, что скучно и бентли даже сигналкой не завизжала, как выскочила курица, уже без пакетов, и начала бегать вокруг своего катафалка и орать, что кто-то хулиганит. Вот, так уже веселее. Пару раз влепил снежком прямо в раззявленный пышногубый клюв, попрыгал, согревая лапы, и удовлетворенный победой, потопал домой.

…

Хозяйка притащила коробку с черным ящиком, плоским и не открывающимся. Сказала, что это называется «телевизор» и это нам на Новый Год подарок. И еще принесла мне мешок кураги, изюма, сушеных ананасов и папайи. Знает, зараза, как подкатить, чтобы я не ругался за такую глупую покупку.

Все распаковала, расставила, настроила. Оказалось, что это штука типа окна. Но не во двор. А в другие, очень далекие места. У нее есть пульт, то есть, если тебе не нравится то, что показывают, можно смотреть что-то другое. Каналов много, самые интересные – Дискавери и Анимел Планет. Но пока мне нужно что-то с танцами и юмором, потому как кто, если не я поставит на уши Новогодний Корпоратив?

На следующий день выяснилось, что из еды у нас снова только возможность посмотреть. Правда, на этот раз мы будем пялиться не в белое безмолвие холодильника, а на кулинарные передачи Юлии Высоцкой. Вы замечали, что когда хочется жрать, то все каналы, словно сговорившись, говорят только о еде? Даже на Дискавери была передача про рыбные рынки Вьетнама, а на Анимел Планет показывали, как слоны делают самогон из забродивших фруктов и устраивают пьяные погромы с выносом святых и близкорастущих деревьев.

Так, организацию питания я беру на себя, потому как покупку телевизора одобряю. Путь проверенный – балкон - дырка – ящик. Оттуда тырим несколько баночек и пустыню холодильника уже начинают разнообразить достопримечательности в виде лечо и варенья.

На балкон приходила соседская персидская кошка. Приставала ко мне с неприличными предложениями. Сказал ей, что она не в моем вкусе. Она спросила: кто в моем вкусе? Пришлось ответить, что печеньки. Не объяснять же глупой животине, что еноту нужна енотиха, а кошке – кот? Если ей это мама в детстве не объяснила, то почему я должен растолковывать ей о невозможности межвидового скрещивания? Зато кошка рассказала мне о том, что она живет именно у хозяйки Бентли, что у нее все самое выпендрежное: и машина, и она, и рыбки.

Рыбки? А далеко до рыбок? Показала бы хоть… Кошка усмехнулась и сказала, что эти тварячьи рыбки мне лапу откусят. Что она пыталась их выловить из аквариума, ей потом ветеринар швы накладывал.

Как оказалось, надо идти не в ту сторону, где ящик с банками, а чуть выше и левее. Конструкция этих балконов позволяет такие перемещения совершать без риска, если ты не человек, конечно.

В голове все крутилась передача с Дискавери, потому мой интерес только подтвердился урчанием желудка. И мы пошли.

Несколько акробатических прыжков и подтягиваний, и мы на месте. Первое: балкон утеплен, закрыт со всех сторон, и если бы не кошка, я бы не нашел ту дырку, где обшивка была не закреплена, а утеплитель бережно выкинут к чертовой матери.

Мы с кошкой зашли в квартиру, в которой все было золотым: дверные ручки, обои блестящие, словно намазаны соплями, мебель, ободочки аквариума – все.

В аквариуме плавали рыбки. Нет, не правильно: РЫБКИ. Не так велик размер, как серьезен взгляд. Казалось, что рыбки через стекло тоже оценивают: сколько во мне чистого мяса, если очистить от шубки и понтов. Противник очень серьезный, как я потом узнал, они называются «пираньи». Но енот – на то и енот, чтобы не бежать от трудностей, а так обескураживать своим нелогичным поведением, что ошарашенные трудности просто самоликвидируются.

- Подожди, - сказала кошка, - сейчас я создам романтическую атмосферу.

Она нажала пару каких-то кнопок, и по всей комнате запрыгали цветные всколохи. Огоньки двигались так хаотично, что я сам чуть не потерял ощущение: где низ, а где - верх. Как удобна на рыбалке такая светомаскировка, я вскоре понял. Аккуратно обходя аквариум, полный стратегического противника, который вскоре должен был превратиться в калорийную пищу, я думал. Никогда не суетитесь на рыбалке…

Пока я ходил, на лапку что-то намоталось. Как оказалось, это разбросанные золотые носки хозяйки кошки. Приманка! Я же утром видел передачу про ловлю рыбы на мормышку!

А раз приманка блестит, то она – блесна. Опустил носок в аквариум. Ноль внимания, фунт презрения. Рыбы хотят, чтобы я опустил в аквариум лапу. Ну, точно. Нашли идиота!

- Кошка! Тебя чем кормят?

Кошка мявкнула извиняющееся, и унеслась на кухню. Через минуту она уже стояла передо мной с пакетом «кролика в желе». Я распечатал упаковку и понюхал. Кролик если побывал в этом пакете, то только в виде абстрактной идеи. А так – перемолотые отходы мясных производств. Будем надеяться, что эти рыбы не являются ресторанными критиками при присвоении звезд Мишлен. Вывалив содержимое пакета в грязный носок, я аккуратно опустил его перед мордой первой пираньи. Оглушенная миганием всего и вся, рыба чувствовала себя не частью безнаказанной и злой стаи, а одиноким потерявшимся мальком. Но мальком, который не преминет сожрать слона при первом же удобном случае.

Случай представился незамедлительно. Носок, полный непонятного, но все же мясного желе, опустился прямо перед носом рыбы. Так как мозгов у нее все-таки было столько, сколько положено рыбе, а не капитану пиратского корабля, то она немедленно вцепилась в приманку мертвой хваткой. А мне оставалось лишь спокойно и без рывков этот носок выудить. Персидская кошка проявила недюжинную смелость, прокусив пиранье основание черепа, а остальных просто оглушила мощными ударами лап.

После этого она выключила световой кавардак, мы собрали пойманных селедок в кучу и стали думать: как отвлечь ее хозяйку от пропажи населения аквариума и обеспечить кошке тапковую неприкосновенность. Вопрос решался элементарно: по всей комнате были накиданы блестящие предметы: резинки для волос, изрядно погрызенный первый уловистый носок и его целая, но ненафаршированная пара, резиновый бананообразный предмет, брелок с ключами и еще что-то по мелочи. Все это и было закидано в аквариум чтобы создать эффект тусовки.

Мы с кошкой отошли, посмотрели со стороны – так стало даже красивее. А потом стали делить рыбу. Правда, персидская кошка сказала, что она рыбу не особо любит, так, съест одну в порядке мести за раненую лапу, а все остальное я пусть обязательно забираю, чтобы не привлекать внимание кошковладелицы.

Мы с кошкой сели отметить нашу победу и съесть рыбку дружбы. Какая пакость эта пиранья на вкус! Как подошва сланцев, которыми наступили в какашку! Вы не пробовали такой деликатес? Вот и я не хочу!

Я спросил кошку: что нам делать дальше. Пираньи по сути несъедобны. Говно, а не рыба. Можно вернуть в аквариум. Но кошка тут же заорала, что в гробу она видала такое соседство. И эта безобидная хрень, что плещется теперь в воде, ее устраивает гораздо больше. Так можно будет играть, поочередно что-то вылавливая, фотографируясь с трофеем и отпуская на волю. А если аквариум снова заселить этими троглодитами, то недолго ждать того дня, когда она оступится, упадет в воду и тут и придет ее смертный час.

Я кивнул согласно, потому как слова ее были не лишены смысла. А если возразить, что «ты не лезь к рыбам, и рыбы тебя не тронут», то глядя в глаза этим рыбам недолго и предположить, что как-нибудь ночью они вылезут из аквариума и освежуют кошку.

На сем и порешили: рыбу спустить в унитаз. Причем незамедлительно, ибо она уже начала подавать первые признаки жизни. Быстро перетаскав улов в туалет, мы спустили воду, сели на унитазную крышку и пожали друг другу лапы. Хрен с ним, с ужином, тем более, что кошка угостила меня парой кулечков корма «баранина-овощи». Дрянь, конечно, но есть можно.

А к вечеру, когда я смотрел новости по нашему телевизору, передачу прервали на экстренный выпуск: в бассейн Аквапарка, против течения и воли посетителей, выплыла стая пираний. Когда интервьюер спросил у директора аквапарка: что они намерены делать в данном случае, тот ответил, что проще выпустить воду и подождать некоторое время, пока эти твари передохнут, чем выловить их живыми. В диалог тут же вмешался какой-то доктор биологических наук, сказавший, что это какой-то судорожно редкий вид пираний, что они находятся под защитой Юнеско и Гринписа, так что раз не получается их отловить, то нужно просто достроить еще один бассейн в аквапарке, а этот объявить заповедными водами. Они так долго и ожесточенно спорили, что я уснул перед телевизором, так и не узнав финального решения.

Глава 5. Офисный экстрим.

А тем временем все ближе подбирался Новый Год. Я долго мучился между выбором что танцевать: тверк или ламбаду, но решил, что негоже еноту трясти попой, что ей надо вращать, это даст эффектные блики на шерсти хвоста. Еще я выучил стишок про Деда Мороза, который рассказала мне сорока, но он оказался матерным и был безжалостно забракован хозяйкой. Сумма ее штрафов подползала уже ближе к сотне тысяч, да и у остальных сотрудников фирмы не намного меньше. В качестве успокоения нервов мы с Хозяйкой сходили на каток, где она погоняла с разрешенной мной скоростью, сделала несколько красивых пируэтов, а потом сдуру сделала пару прыжков с вращениями в воздухе и закрутила вертушку-бильман, фигуристка хренова. Меня затошнило, и мы пошли домой.

Завтра – корпоратив. Припер хозяйке одно из платьев кошковладелицы. Одно из пятидесяти оттенков золотого, так сказать. Но строго-настрого велел сунуть в сумку бесформенную и бесцветную футболку. Мало ли как дела попрут, вдруг мне понадобится помощь неприметного ниндзи? А как быть ниндзей в золоте? Моя порывалась сделать какой-нибудь салатик для общего стола, но я ей сказал, что если у нас все выгорит, то это не салатик, а большой торт со стриптизершей внутри. Вот как телевизор расширил мои познания. Так что планы у меня просто грандиозные: если горы не своротим, то дров-то уж точно наломаем.

Хозяйка попробовала подвязать мне красивый бантик, но я его немедленно убрал. Зачем мне бантик? Я иду в шикарной шубе, это встроенная функция всех енотов. Бантик на такой мех неуместен, а цеплять брошь я просто не разрешу.

Еще велел непременно взять с собой переноску. Пригодится. Потому, как чтобы обыскать переноску, надо рискнуть рукой. Такова жизнь! Приходится делать то, что тебе абсолютно не по нраву, но цель оправдывает средства.

Вышли на улицу, собрались ехать. Погода в тот вечер была более приспособлена для уничтожения вероятного противника, чем для милых прогулок. Холод, вьюга, гололед. В-общем, джек-пот, а тут еще я вышел, весь такой сногсшибательный. Но добрались мы на удивление быстро.

На проходной действительно дежурил охранник, который одним глазом смотрел на посетителя, а вторым в созвездие Водолея. Нас пропустили, мужик даже попытался рассмотреть что в сумке. Я помахал ему лапкой, он ответил: «проходите, пожалуйста».

В холле стояла большая елка, столы рядочками, импровизированная маленькая сцена и гора аппаратуры. Бабца с пизанской башней носилась между всеми этими точками и громогласно отдавала распоряжения всем, встречающимся у нее на пути.

Я тихо сказал Хозяйке:

- Топай с глаз долой, пока она тебя полы мыть не припахала. У нас с тобой сейчас другие задачи. Пошли в комнату для персонала.

Мы вошли, Хозяйка скинула пуховичок, дерзко поблескивая золотым платьем. Но тут же взяла палантин и замаскировалась под серую неприметную мышь.

- Так. Первым делом, покажи мне все. Где кабинет грымзы?

- Это теперь кабинет главного редактора.

- А бухгалтерия?

- Второй этаж, направо.

- Так чего стоим, поскакали!

- Откуда начинаем?

- А где хранится Красная Книга?

- Ты такой наивный, если бы можно было до нее добраться, то неужели мы бы сами до этого не доперли?

- И все же, где?

Она схватила меня на руки и нецокающей тихой тенью заскользила по коридорам. Никаких каблуков! Если ты – охотница, то ты должна всех слышать и видеть, а тебя – никто! Зачем женщины надевают каблуки? Чтобы жопа повыше и поподтянутее казалась. Моей это ни к чему. У нее и так с телом порядок. Потому лодочки-балетки бесшумно несли нас по коридорам, и Хозяйка только и успевала называть мне помещения: бухгалтерия, кабинет директора, комната охраны, кабинет редактора, общий зал со столами для челяди… Хорошо. Географию я представил. Теперь – стратегия. Как объяснила мне хозяйка, то грымза вписывает в Красную Книгу имя и провинность очередной жертвы, потом бухгалтерия снимает копию, то есть, там тоже есть экземпляр. И возможно, еще и в кабинете директора, в сейфе – третий.

Вот задачка… Бухгалтерия – это не особо сложно. Подкараулю, когда кто-то из женщин зайдет переодеться, и присоединюсь. Не к переодеванию, конечно, а к обыску. Велел своей поставить у стратегических объектов ведра со швабрами, потому как может пригодиться для маскировки и запустить меня в вентиляционные короба.

Праздник тем временем начался. Только по уровню веселья он напоминал допрос с пристрастием.

Моя хозяйка, выудив из сумки две литровые бутылки абсента, влила их в кастрюлю с морсом, которым и велела ограничиться грымза.

Только успев спрятать улики, она обернулась и увидела стоящую за спиной Людмилу Васильевну:

- Так-так, милочка. Прохлаждаетесь, как всегда? Почему-то меня это не удивляет. Работать не умеете, гостей принять – аналогично. Хоть бы тут постарались! Поработайте официанткой, обеспечьте мне, чтобы все сидели за столом уже через десять минут! Мой сынуля будет читать обращение к служащим, споет «Happy New Year», у него голос, знаете ли, как у Баскова, а сценического опыта маловато. А умение обратиться к народу – это наш задел на будущее, так сказать. Смотрим на дальние перспективы, Путин же не вечный…

Хозяйка кивнула покорно и уперлась взглядом в пол, чтобы удержать смех. Ну, вот, собственно, что требовалось, то и получили.

Она подхватила поднос, уже не с морсом, а с пуншем и поскакала в зал.

Народ сидел, покорно глядя на сцену, где злой колобок пробовал работу микрофона:

- Раз… два…три... твари…три твари…твари творят херню…

Мамочка смотрела на него в состоянии абсолютного экстаза и строго водила взглядом по остальным сотрудникам, искала невосхищенцев. А Хозяйка тем временем подавала всем стаканы. В кармане ее еще лежали таблетки виагры, предусмотрительно растертые в порошок. Это предназначалось не всем, а только особам, особо приближенным к императору. И то, если будут уж слишком мешать.

…

Возле офиса тормознула тачка, из которой выкатился круглый мужичок невероятной волосатости: усы, борода, длинные волосы, увязанные в хвост, а из под ворота рубашки виднелась поросль, намекавшая, что все волосы на голове явно не вместились. И все они были рыжими. Нет, они были пылающими! Энергично подпрыгивая на ходу, он словно бешеный апельсин, заскочил в здание, кивнул вскочившему охраннику и вкатился в общий зал.

- Людмилочка, свэт Васыльевна! Я нэ опоздал? - спросил он с нестираемым армянским акцентом.

- Что вы, Игорь Арутюнович, это мы раньше времени собрались! – ответила грымза, сложив губы в брезгливую усмешку.

Хозяйка редко видела эту парочку вместе. Никогда раньше и в голову не приходило, что их отношения могут быть не партнерскими, а иметь абсолютно другую окраску. Нет, не все так просто в Датском Королевстве…

- Дэвочка, иди суда! Ты же тоже у меня работаешь?

- Да, Игорь Арутюнович. Пишу рекламные тексты, статьи, беру интервью…

- Нэ части…- сказал он и махом выпил стакан, что стоял на подносе.- М, а нэплохой… как это пойло называется?

- Коктейль, Игорь Арутюнович, - улыбнулась Хозяйка.

Директор еще раз прислушался к своим ощущениям и взял второй стакан. – Хороший! – еще раз резюмировал он, а потом спросил: - Свэта и Христя, эти, подсадные утки нашей Людки, они уже здесь?

- Сцилла и Харибда переодеваются, - машинально ответила Хозяйка, осматривая зал. Ее очень беспокоило отсутствие бухгалтершиного «вундеркинда», как бы это юное животное не увидело енота и не пошло его ловить.

Директор поднял удивленно брови, рассматривая Хозяйку. – Как ты говориш тебя зовут, дэвочка?

Но хозяйка уже поставила поднос на стол и со всех ног неслась по коридору.

…

Я полз по вентиляционному коробу и в голове моей неотступно бился вопрос: интересно, сколько весит Том Круз? Я вчера смотрел фильм, где он браво ползал по такой же вентиляции, и она не только не гнулась, но и не гремела. Он что, легче, чем енот? Я так рассчитывал на тишину и внезапность, а шум от меня такой, словно я по гулкому коридору пинаю жестяную бочку с коллекцией погремушек внутри. Блин, я так стараюсь, а кроме «бух» и «бабах» ничего не выходит. Но вот, вроде я на месте. Изящно вывалившись из вентиляции в офисное кресло, я остановил верчение мира, зацепившись лапкой за стол. Чертовы боевики! Думаешь, что все пройдет, как по маслу, а проходит… Да пусть сначала пройдет, а там уже и сравнения подберем.

Рассчитал я все правильно, это бухгалтерия. И в ней никого нет. Ой, кажется, я тут не один!

Две тонкошеие губастые девицы говорили друг с другом, размахивая тонкими длинными сигаретами, причем говорили одновременно. Они были так увлечены своими сплетнями, что вообще никак не среагировали на мое элегантное выпадение из трубы. Слышалось только мерное, как постукивание колес поезда: «ЛавровасМихайловымкрутит, Васькастатьюсинтернетаскатал, Ларискаушласработынаполчасараньше, Караболдиннеездилнапрезентацию,…». И в ответ, с тем же ритмом, в том же тоне. Когда обмен базами данных закончился, девы перешли к более поочередной части общения.

- Светусик, лапочка, ты видела платье, в котором Ларка приперлась? Оно же в самый раз для панели.

- Так что ты хочешь, Христинка, работа у нас для нее – прикрытие основной деятельности. Как с панели… Ну, ты скажешь! С панели и есть, и выглядит соответственно.

- Это точно? Ты сама ее там видела?

- За кого ты меня принимаешь, я там даже мимо не проезжаю! Гадание! Милочка, я же тебе говорила, что ходила на экспресс курсы вуду! Я теперь ни одну курицу из «Магнита» без правильного обряда не разделываю…

- Да что ты говоришь! Светик, приворожи мне директора!

- Фу, он рыжий и странный. То, что он не гей, это однозначно, но ни одного романа на работе! Только нашу Людочку и слушает! Что она скажет, то он и делает!

- Света, он директор. Этого достаточно для привлекательности! Будь он хоть на копытах, плевать! Если он с нашей Людой не спит…

- Христя, у тебя глаза зачем? Ты не видишь? Да он ее боится до усрачки, еще больше, чем мы с тобой! Попробую приворожить… Правда, для этого живую курицу резать лучше, но замороженный бройлер тоже подойдет. Мне все объяснили, правда, это недешево обошлось…

- Я не останусь в долгу, милая.

Девицы поцеловались, чуть коснувшись щеками и сделав лицом «ящура», потом одна вышла, а вторая задержалась поправить колготки. Как только за первой закрылась дверь, вторая сплюнула и вытерла щеку влажной салфеткой.

- Христя – мразь, - фраза второй девицы явно адресовалась не мне, а мирозданию. Но мироздание промолчало, проигнорировав диалог, либо побоявшись, что следующим к когорте мразей будет причислено оно. Девица докурила и выцокала из кабинета.

В замке провернулся ключ.

Итак, я на месте. Но пути отступления перекрыты. Так, прежде всего, ищем дубликат Красной Книги, а потом будем решать вопрос с эвакуацией. Меня мироздание в отличие от змееподобных девиц любит, помогает, не бросая в беде своего лохматого отпрыска.

Кабинет был непригляден. Типовые столы, типовые бумагодержатели, ни одного личного предмета. Лишь один стол, пусть ненамного, но отличался от остальных. И кресло к нему прилагалось не так себе подпорка для жопы, а уютное и большое.

Вот я и подумал: тот человек, кому доверены функции «казнить и миловать», наверное, должен пользоваться какими-то привилегиями относительно всех остальных? Насчет «миловать», это я, конечно, загнул, насколько Хозяйка рассказывала о работе, тут не кнут и пряник, тут моносистема: кнут и кнут.

В верхнем ящике оказались только письменные принадлежности. Кто-то сказал бы, что ничего лишнего. А я скажу – ничего личного. Безликий, бездушный стол. Поменяй одного работника на другого – даже в коробку собрать нечего будет. Покопавшись там, к кольцу, что висело на шнурке у меня на шее, я добавил большую прочную скрепку и складной ножик. Пригодится, да и ноша не тяжела. Во втором ящике лежали всякие бумаги, без систематизации, общим валом. Я в них даже смотреть не стал. Так Красную Книгу хранить не будут. Это как скипетр и держава, символ власти.

Третий ящик был закрыт на ключ. Оп-па, а вот это уже интересно. Вот ты и пригодилась, скрепочка!

Вы не представляете, насколько у енотов ловкие пальцы. А еще у енотов острейший слух. Еноты вообще офигенные! Не офигевшие, а офигенные, прошу не путать! И воровство у енотов в крови. Так что более блистательного вора вам не найти, ни в Ростове-папе, ни в Одессе-маме. Надо не только чувствовать каждую вибрацию скрепки, но и слышать результат действий. Щелчок замочка подтвердил мое право называться альфа-вором.

Вот она. И никакая не красная. Обычная серенькая. Только на корочке фломастером написано: «На личном контроле Л.В.».

Я вытащил папку на пол, закрыл ящики и пошел искать: как можно уничтожить эти цепи пролетариата. Хозяйка мне заранее объяснила что такое шредер и зачем он нужен. Это мясорубка для бумаги. Я пробежал по всем столам, заглянул в шкафы, но поиски ни к чему не привели. Неужели они здесь совсем ничего не уничтожают? Может, они съедают документы, вышедшие из оборота?

Последняя коробка, которая стояла прямо у двери, еще поддувала ветра в факел надежды, но увы. На ней было написано: «На списание. Не просмотрено Л.В.». Вот даже как? Интересно, а бумагу в туалете утилизируют тоже после ее контроля? Чтобы крамола ни из кого не вышла?

Значит, здесь мне эту папку не уничтожить. Устроить сожженье на костре? Так сработает противопожарная сигнализация, и все сбегутся, горела тогда моя конспирация синим пламенем!

Так что уходим огородами, как и пришли. Привет Тому Крузу, коллеге по перемеще нию по вентиляции. Только как я туда с этой папкой запрыгну?

...

Переместить свое восхитительное тело обратно в вентиляцию – это просто. Без груза. Но тогда – зачем я вообще приходил? А как поднять папку? Если я не могу с ней запрыгнуть, то нужно ее втянуть следом. Значит, нужна веревка. Шпагат длинный, или что-то подобное.

Шмон столов по второму кругу ничего не дал. Тут, похоже, роботы работают. Или кто-то своим прессингом их обезличивает.

Там, где сидели змееподобные девы, мироздание милостиво подало мне лапу помощи. Там лежал забытый вязаный шарфик. Распустить такой – секундное дело, смотать в клубок – еще минута. Теперь перевязываем папку крест-накрест и, прикинув расстояние до вентиляционной решетки, берем в зубы резервную длину. Ну, погнали. Прыжок, зацепились, подтянулись. Теперь находим надежное крепление и делаем скользящую петлю. И тянем! Я так старался, что мог бы позировать Репину для картины «Бурлаки на Волге». Но на самом последнем этапе папку заклинило.

Ничего. Я справлюсь. Я сильный. И борюсь за справедливость. Мироздание, не отлынивай! Нужна помощь!

Я выглянул посмотреть: в чем дело. В кабинете, что только что был пуст, стоял бухгалтершин луноликий сын. Во рту у него была неподожженная дамская сигарета, явно спертая у кого-то любознательным дебилом. Он собирался вкусить запретного плода, но тут увидел папку, что сама по себе вползала в дырку в стене. И придавил ее шваброй. Как завороженный он смотрел на живую папку и ждал ее ответных действий. Что могла противопоставить ему бумага?

А вот я, оценив рекогносцировку, моментально нырнул обратно, обмотался как страховочным ремнем, остатками шарфа и выпрыгнул из дыры как десантник из самолета. Папка на таком противовесе тут же вознеслась в вентиляцию, а я стоял в кресле напротив юного курильщика, обмотанный шерстяной пряжей, пыльный и злой.

- Ну, ты, кусок дебила, долго ты будешь мне мешать? – не особо церемонясь, я обратился к нему. Обычно дети меня понимают. Потому, как в большей своей массе они еще очень хорошие. Портятся они в процессе воспитания. Когда мамы и папы, бабушки и деды носятся с ними, как дурень с писаной торбой, и вместо того, чтобы просто учить быть нормальным человеком, забивают их необоснованным высокомерием, замешанном на задротских комплексах, сдобренных ненужными знаниями и ужатых диким дефицитом необходимых этических ограничений. А потом сидят все вместе над детскими фотографиями злого недоросля и думают: «Где ж мы тебя упустили, подлюка?».

Луноликое чадо, несмотря на восьмилетний возраст, было уже вполне оформившейся подлюкой. И не понимало меня нисколько. Зато язык оскаленных клыков до него доходил, это я уже понял о время нашей первой встречи.

Я оскалился и сказал: «Фаф!». Это международное слово, его все понимают, даже самые тугие. Это даже не слово, а маршрут. Для длительного пешего и невозвратного эротического путешествия. Детеныш отскочил, открыл рот, чтобы позвать мать, но выпавшая сигарета сместила его планы в сторону швабры. На помощь он звать не станет, а зверика и так убьет. Но тот, кто к нам со шваброй придет, тот от швабры и получит.

Мироздание, что прихренев, наблюдало за создавшейся ситуацией, вдруг вспомнило на чьей оно стороне и повернула швабру правильным образом. Что в следующем шаге дитятко встало на нее единственно верным и очень эффектным способом. Швабра возомнила себя граблями и вмазала малому прямо по узенькому лбу. От неожиданности он отступил назад, но нога, запутавшаяся в тряпке, дала швабре второй шанс почувствовать вкус победы.

Я не стал ждать чем дело кончится, отгрыз нитки и прыгнул обратно. Все, побежали. События нужно ускорять. Енот, папка… Будем надеяться, что малому не поверят, но следующим броском надо штурмовать кабинет грымзы, это важнее, чем проверить сейф директора.

…

А потом… я просчитался. То ли повернул не туда, то ли вентиляцию ключница делала…

Когда я выглянул из трубы в помещение, то увидел, что попал в каморку охранника. Тот сидел и разгадывал кроссворд, вслух читая вопросы.

- Шесть по вертикали. Мистический фильм ужасов, Стивен Кинг. Пять букв.

- Зараза! – я тихо ругнулся на свой топографический кретинизм.

- Зараза, - согласно кивнул охранник. Но так как одна буква не влезла, то он пририсовал еще один квадратик, и слово вошло. – Теперь. Пять по горизонтали. Греческая богиня, символом которой является сова. Так-так, в Гарри Поттере было, Хогвардс, что ли?

- Афина, - милостливо подсказал я.

- Ты гляди, Афина. Какой я сегодня догадливый!

- Чаю сходи попей! – я решил поработать его внутренним голосом.

- Чаю? - удивился он, - так вот, в бойлере вода закипит, и всем заварим. С тортиком.

- В ведре, что ли? – удивился я, - это негигиенично.

- Так никто же не увидит! Тут разольем по стаканам, так Людмила Васильевна велела. Для экономии. Да что это со мной? Сам с собой разговариваю.

Я, неосторожно оступившись с края трубы, вывалился прямо вместе с папкой и замер, пытаясь понять: смотрит ли косой охранник на меня или в кроссворд. Но он явно напрягся. Скорее всего, увидел, хотя точно этого никто не скажет, даже сам охранник.

- Это что за… - охранник офигел, конечно, но боеспособности явно не потерял. Тогда я решил рвать шаблоны в клочья. Это порой более эффективно, чем драться.

На столе перед охранником стоял приемник. Радио, оттарабанив текст новостей, перешло к музыкальной программе, и очень своевременно полилась знакомая мелодия «Cherry Pie» Warrant. Под четкий ритм Макса Эшера я пошел вперед, пожирая единственного зрителя глазами и хищно облизываясь. И ррраз, и два, от бедра, спину прямо, хвост распуши, шпильки не слом... стоп, шпилек нет. В прочем, грация и чёткость создаваемого образа перекрывали с лихвой отсутствие реквизита. Оказавшись возле кустарной антенны, на которую дешёвое радио при желании словило бы передачу с Марса, я ухватился за шест и заложил лапками такую дугу, что охранника прошиб восхищённый пот. Да не креститься надо, а аплодировать, хамелеон ты мой двуногий! А музыка тем временем меня подхватила, и я начал наращивать темп. Взмах ногой, перехват, спинку изогнули, хвостом макушку причесали… Но изобретение местного Кулибина не было рассчитано на применение столь эротичных центробежных сил, и опасно покачавшись, оно с грохотом перевернулось и разбило кружку на блестящее конфетти. Я не кот, потому приземлился не на лапы, а как заправская танцовщица вога – на спину, с картинно задранной кверху лапкой. Фух, что-то стало душно…

А охранника проняло. Нечленораздельно подвывая, он ринулся к выходу – наверное, решил не утруждать работников Канатчиковой дачи поздним выездом и добраться до добрых докторов на своих двоих. Но он не Ленин, и потому пошёл неверной дорогой. Чуть правее двери, прямо в висящий на стене плакат с Анджелой Девис. Шарах! Я подошёл к брякнувшемуся на пол телу и опасливо пощупал пульс. Живой, шельмец, явно армейская подготовка, судя по вмятине в армированном бетоне. Ему здорово повезло, что синева не расплескалась, а более-менее сохранила свою не слишком эстетичную, но функциональную форму.

Оставив косого уже на оба глаза вдвшника отсыпаться после моего сногсшибательного выступления, я занялся уничтожением улик. Огня нет, ножниц нет, зато есть вода… ащ, зараза, почти кипящая. Сложив бумаги в подобие бухгалтерского муравейника, я щедро полил его содержимым ведра и дал остыть. Ага, теперь чуть-чуть смекалки – и из раскуроченной авторучки и зацементировавшихся бумажных комочков я получаю оружие школьного возмездия. Да я прям Рембо, хоть красную бандану вяжи! Патроны и «ствол» - в мешочек и на шею, авось, пригодится.

Освободившись от папки, я снова почувствовал себя быстрым и ловким. Нечистая совесть – всегда тяжёлый груз, особенно если она материальная, не своя, да ещё и сшита на алюминиевые кольца размером с браслет. Бежать на четырех всегда приятнее, чем на двух: люди, учитесь у гепардов, дайте спринтерам пользоваться всеми конечностями! Будет ли для вас такой способ перемещения эффективней – большой вопрос, но популярность у зрителей новый формат наберёт очень быстро.

…

Я бежал со всех ног к кабинету грымзы, зная, что каждая секунда промедления грозит хозяйке банкротством, а мне – медленной и мучительной смертью от голода. Да, вот последнее особенно мотивирует – даже сейчас нутро недовольно ворчит, напоминая, что часть пайка охранника можно было бы и присвоить. Но только желудок взял верх над чувством долга, из-за поворота показалась искомая дверь, и возвращаться стало поздно.

За слоем дешёвого двп, изо всех сил старавшегося притвориться дубовым массивом, явно шёл допрос пристрастием. Наша башнеголовая кикимора изменила своей привычке лебезить перед своим ушибленным бройлером, и теперь наседала на него с угрожающими нотками в голосе. Нет, она не давила конкретно на сына – вместо этого недовольство клубилось вокруг неё, будто гравитационная неотвратимость чёрной дыры, и всё, что окажется слишком близко, тут же лишится работы и отправится на фриланс за горизонт событий:

- То есть ты хочешь сказать, что тётя Света и тётя Христина не только не потушили при тебе свои сигареты, но и дымили тебе прямо в лицо? Поэтому у тебя даже изо рта пахнет?

Судя по интонации, женщина явно пыталась разобраться в ситуации, основываясь на «исповеди» чада. Приложить предложенный им трафарет и отрезать всё лишнее: логику, здравый смысл… но пазл не складывался, как бы она ни старалась. Чуя, как шатается пол под ногами, пацан подумал ещё и добавил:

- Не только. Она меня ещё и поцеловала. С языком. Я, правда, не хотел, но она как клещ прилипла! «Вот дятел!» - подумал я. Ну кто поверит в такую чушь? - Чтооо?! Ну всё, пошли, сейчас мы её научим хорошим манерам!!! – пророкотала грымза, судя по влажному шлепку хватая сына за пухлое запястье, и с ноги открывая дверь кабинета. Я тут же юркнул в одно из вёдер, предусмотрительно оставленных хозяйкой, и прикрыл крышку. «Ну вот, поверила. И почётное звание дятла переходит к…»

Упирающийся и цепляющийся за косяки пацан явно был против проверки на прочность своей легенды, потому он решил неожиданно проявить благородство и увести Дамоклов меч с опасной позиции: - Мам, ну не надо! Тётя глупая, я красивый, ну что такого-то?

Неотвратимое движение ледокола «Люда» было тут же прервано, и тишину коридора порвал рёв сигнальной сирены:

- Ещё всякие шалашовки до моего сына не домогались! Это ты думаешь, что она тебя просто так поцеловала! Мало того, что она тебя никотинами накачала по самые уши, она же через тебя пыталась долги свои замять! Ух, стерва! Так, кто инвентарь разбросал?! – моё убежище сотряслось от ощутимого пинка, - Сплошные идиоты! Солнышко, подожди, я на секунду…. «Ну всё, Штирлиц, хана прикрытию…» пискнули мои инстинкты, когда ведро жалобно скрипнуло в руках отвлёкшейся от праведного гнева фурии. Но мне повезло – эта баба была не настолько скрупулезна, чтобы проверять «инвентарь» на наличие в нём казённой тряпки. Щёлкнул замок, и сейсмически опасная парочка отправилась крушить стены невезучими работницами. Поблагодарив всех пробегавших мимо богов, я отбросил крышку и выбрался наружу.

На поиски сейфа ушло меньше минуты. Он оказался ровно под массивным креслом на колёсиках, служившим подставкой для этого комка нервов и гнева. Зачем было его вмуровывать в пол, да ещё и дверцей кверху? Не зря же в сказках говорят, что драконы предпочитают спать на золоте… хотя нет, не тянет она на дракона. Дракон – это груда взрывоопасных веществ в непробиваемой обёртке под управлением мозга размером с оливку, а тут мы имеем дело с существом куда более коварным и менее прямолинейным. Меня не обманывал её норов и умение криком сбивать шапку с собеседника – основой её власти была не сила глотки, а этот самый «сундучок со сказками».

Который, к тому же, плевать хотел на мои предварительные ласки и даже не думал открываться. Зануда свинцовая, ну нет у меня с собой тротила! Что мне, убиться об тебя, что ли? Я сел обхватив голову лапками, и стал напряжённо думать.

Ответ нашёлся быстро. Достаточно было оглядеться. Со всех поверхностей, не занятых паркетом и не покрытых кожаной обивкой, на меня уставились десятки пар знакомых поросячьих глазок. Вот ты какой, Индрик-зверь, с моей лёгкой руки получивший великолепный рог посередине лба… Если сложить все фотографии в большую стопку и быстро пролистать, можно увидеть весь жизненный путь чада главной бухгалтерши от дня сегодняшнего до первого (и последнего, к несчастью) хлопка по попе. Когда именно Кунскамера упустила такой чудесный экземпляр?

Так-так-так, Шерлок, отпирай свои чертоги разума и пусти туда скромного енота. Если мамаша предлагала ему купить питомца по моему образу и подобию, то, возможно, близок день рождения её ненаглядного чада. Учитывая размеры её доходов, за месяц она планировать праздник не будет – зачем копить, если из золотых закромов можно зачерпнуть в любой момент? Значит, эта неделя. Путём проб и ошибок я подобрал искомый набор чисел. Оказалось, что поросёнок должен проглотить торт послезавтра (уж очень я сомневаюсь, что ему известна концепция слова «делиться»). Замок щёлкнул, и под фанфары и аплодисменты я спустился в сокровищницу, ожидая там найти как минимум алмазный череп, лампу с джинном и смерть грымзы в утином яйце.

А сейф оказался с удобствами: на стенах, мигнув, зажглись диоды, заиграла классическая музыка – разве что красной ковровой дорожки не появилось. Ан нет, бархатом всё-таки днище обито. Дёрнув выключатель, я вырубил назойливую мелодию и принялся изучать содержимое схрона.

Что в чёрном ящике? Отвечает Александр Друзь! В прочем, он вряд ли бы угадал и половину… всё оказалось грустно, даже можно сказать – прозаично. Ни украшений, ни оружия, ни постаревшего и исхудавшего Али-Бабы я тут не нашёл. Только папки с бумагами, да несколько серебристых карточек с многозначительной надписью «на предъявителя». Прочные, лёгкие – если мне потребуются снегоступы, самое оно выйдет. Упакуем в бейджик, и на цепочку. Надо будет потом у хозяйки попросить рюкзачок по размеру – а то сейчас я смотрюсь как вождь африканского племени в полном обмундировании.

Следующая находка оказалась необычной. Вот уж не думал, что наша гроза планктона увлекается аниме… на аккуратно упакованных в незапечатанный конверт фотографиях были запечатлены пара дюжин разных героев японской мультипликации. Карикатурные синоби с трёхметровыми мечами, крупные девушки с волосами кислотных расцветок, чудовища и даже рыцарь в полном доспехе. Всех героев объединяло бочкообразное брюшко, ехидно выглядывающее из-под собранных с ювелирной точностью бутафорских костюмов (да славятся изолента, пенополистирол и акрил в умелых руках!), и подбородок, о который можно зажигать спички и точить карандаши. Особенно это ошеломляюще смотрелось в комплекте с костюмом медсестры, щеголяющей вырезом до пупа и тяжёлым гранатомётом за плечами. Пожалуйста, память, не показывай мне потом эти картинки перед сном, а?

На одном из фото лицо модели было покрыто куда меньшим количеством грима, и в щёголе-вампире явно угадывались черты Игоря Арутюновича. Мама. Ну, мужик явно с юмором, хотя на родине его увлечение вряд ли поймут и простят… Значит, вот как дама с причёской кактуса смогла добраться до власти. Простой шантаж, никакой фантазии. Но мои глаза не зря прошли это испытание – под пакетом компромата лежала та самая красная папка, ради которой мы и полезли сюда.

В двери заскрежетал ключ, и моё ликование тут же сменилось настроением таракана под прожектором. Неловко оступившись, я кубарем улетел в глубины сейфа, унося вслед за собой ворох бумаг. Лишь метко брошенная карта успела приостановить падение дверцы, избавив меня от судьбы лягушки в пустом кувшине.

Сверху раздались крики высшего начальства. Акцент Арутюновича от принятых на грудь (а также на воротник, подбородок и немного на ботинки) коктейлей стал ещё сильнее, и из-за многочисленных «э» казалось, будто русскому языку глава компании учился не в школе, а на пастбище. Главбухша же была куда спокойнее, чем при нашей последней встрече, и её чадо явно было оставлено в праздничном зале.

- Слушэй, Люда, ну это жэ нэ в какие ворота нэ лэзэт! Ты вэсь пэрсонал запугала, мою фирму пэрэделала, а тэперь Христину в окошко выкинула! Я понэмаю, пэрвый этаж, но это жэ чэловэк, хоть и твоя подруга! Нэлзя же так!

- Нишкни, гейша. Это ты персонал распустил, ни профессионализма, ни уважения, ничего! Соддом! А эта коза сейчас моего сына изнасиловать пыталась! А всё твоё содомитское влияние!

- Сколько тэбэ раз повторять, жэнщина, я не трэнсвэстит, это косплэй! Это модно, вэсэло, и нэ грязно!

- Если даже и так. А если я выберу самые сочные фото и отправлю твоей маме в Ереван? А? Что глазки потупил, девонька ты моя златозубая?!

- Это нэчэстно! Я и так для тэбя всё сдэлал! Да я в свою фирму захожу только в крайнэм случаэ, потому что страшно смотрэть, в какой ад ты тут всё прэвратила! Что ты ещё хочэшь? За любую вину пэрсонал на гильотину отправлять? МЫ РЭКЛАМЩИКИ, НА КОЙ ЧЭРТ У НАС В ПОДВАЛЕ ГИЛЬОТИНА?!

- Это у меня с прошлой работы сувенир. Слушай сюда, фея моя толстомордая… ты здесь только потому, что Я так решила. Хочешь орать – срывайся на работниках, они всё стерпят. Но если ты ещё хоть раз поднимешь на меня голос…

Я судорожно начал собираться. Я детективы люблю, и потому с младых ногтей знаю, что жизнь у свидетелей убийств очень сложная и очень короткая. Но, вместо того чтобы тихо улизнуть, я неожиданно для себя поднял крышку сейфа и во всю глотку заорал:

- Эй, мужик! Отлично шьёшь! Оставишь автограф поклоннику творчества?

Грымза меня, конечно, не услышала. А вот директор округлившимися глазами вперился в меня, словно увидал привидение. Но осознание неожиданно пришедшей шизофрении удивило его куда меньше, чем то, что я держал в своих лапках.

- И на что это ты смотришь, когда я с тобой разговариваю? Ах ты ж…, - осеклась мучительница, увидав мой экспромт с компроматом в руках. Повисла тишина, и было слышно, как два таких разных мозга одновременно запустили программы проверки связи с реальностью.

Ну а что я? Ощущая красоту момента, я с грациозностью умелого фокусника потянул углы конверта в стороны, разрывая пополам и его, и всё находившееся внутри. Звук трескающейся фотобумаги, словно выстрел пистолета на марафоне, привёл в чувства всех находящихся в кабинете. Три тела метнулись одновременно: я, подхватив папку, рванул к двери, мне навстречу с тектонической неотвратимостью понеслась главбухша, а за ней с тигриной усмешкой рванул Арутюнович.

- Стой, скотина!

- Эй-ей-ей, не тронь хвост!

- Пусти животноэ, Горгона!

Бум! Словно две Годзиллы надо мной вступили в схватку не на жизнь, а на смерть. Меткий, но элегантный толчок плечом сместил грымзу с убийственной траектории, и она с благим матом отправилась на встречу с диваном. Вскочив на ноги, она тут же вынула из бездонного декольте шокер и застрекотала искрой на прикрывающего меня самурая:

- Ну вот, приехали. Тебя я засужу за домогательство, фифу-дрессировщицу – за кражу, а блохастого просто утоплю в унитазе!

- Эй, я заслуживаю более поэтичного конца! Хочу в двести… нет, в триста лет умереть от переедания, окружённый гуриями! – рявкнул я в ответ, пытаясь открыть дверь. Чёрт, когда они успели её запереть?! Директор же, ногой подтолкнув ко мне папку, взял в руки швабру и изготовился к бою. Любой сёгун бы съел свою катану, чтобы достичь такой плавности и лаконичности движений.

- Omae wa mou shindeiru, Людмила Васильевна! - процедил сквозь зубы рыжий армянин.

- Чё? Брось швабру, содомит! – взвизгнула бухгалтерша и ударила наотмашь своим оружием.

Директор, не смотря на годы унижений, не собирался бить женщину. Да, она шире в плечах. Да, зубами может прокусить банку тушёнки. Но воспитание всё-таки не дало совершить непоправимое, и потому взмах швабры закончился не треском, а влажным шлепком.

Кто к нам с мечом, того мы поганой тряпкой! Грымза замолчала, и только лёгкое потряхивание выдавало клокочущий в груди гнев. Но из-под пахнущей ламинатом паранджи не раздалось воя, вместо этого с грохотом раскалывающегося айсберга бухгалтерша рухнула на пол.

- ЗакАРАтило… - пробормотал директор, утирая испарину со лба.

- Вот вам, матушка, и Зелёная Миля – добавил я, отдавая ему обрывки фотографий и надевая на палец главбухши ее собственное кольцо.

…

Мы с Арутюновичем вышли в коридор и посмотрели друг на друга с уважением.

- Как ти думаеш, скорую ей вызвать или говно нэ тонэт?

Я почесал лапкой в затылке. Сразу вспомнилась Хлипкая, валявшаяся в обмороке, а может, имитировавшая обморок, не менее часа. И ничего с ней не стало. Но директора будет мучить совесть, что он бросил женщину без помощи, а судя по наличию чада, Людмила Васильевна предположительно была женщиной

- Вызывай. Не истери, просто скажи - дурно себя чувствует. На скорой ведь тоже люди, зачем им последний нерв портить…

Из-за угла показалась Хозяйка. Она бежала со всех лап, растрепанная, испуганная, оттого даже немножко красивая:

- Енотик, миленький, они ничего тебе не сделали? Я везде бегала, не могла эту убЛюду найти…

Тут она подняла глаза на директора, тот приосанился и сказал:

- Твой енот – смелый звэрь! Спасибо, что ты его привэла на праздик! Оригато.

Хозяйка посмотрела на Красную Книгу и, улыбнувшись, подмигнула мне. Потом снова подмигнула. Я понял, понял, ты оценила мой подвиг! Или это уже нервный тик?

Она схватила папку, попыталась подхватить меня на руки, но я вывернулся, и мы побежали в общий зал.

Музыка долбила какую-то заунывно-праздничную муть, люди ходили с серыми лицами, стараясь занимать как можно меньше места. И тревожно оглядывались: где выставлены камеры, на основании записи которых выпишут новый выговор, а в результате – снова оштрафуют. Абсент, которым Хозяйка разбавила морс, не только не дал веселья, а казалось, открыл народу истину: почему Ван Гог отрезал себе ухо. Но расходиться боялись. Повеления то не было! И тут золотой искрой в зал ворвалась Хозяйка. Она махнула диджею, прося тишины, залезла на стол, несмотря на ужас, отразившийся в глазах сотрудников.

- Народ! – закричала она, - вы же знаете, что это за книга?

Люди стали подтягиваться со всех углов зала, чтобы поверить своим глазам.

- Так вот! - продолжила она звонко, это – единственный экземпляр! Второй уничтожен!

Конечно, я рассказал ей по дороге и про охранника, и про то, как я заваривал в чае второй том Красной книги.

- А теперь – Новогодние подарки! Абрамова! – и она оторвала лист с перечнем провинностей названной сотрудницы, - держи!

Скомкав лист, она метко послала его в поднятую руку.

- Дальше! Брынзин! Лови! Вершинина!...

Все действо с раздачей подарков проходило под все более и более нараставший гомон.

- А теперь - обещанный танец от енота! – она быстро смела все со стола, поставила меня на импровизированную сцену и закричала: - Макарену! Он станцует для вас, но учтите, что это – самое малое, что он сегодня для вас сделал! У вас в руках – его подарки!

Я начал танцевать, но вскоре увлекся и чуть не упал со стола. Хозяйка подхватила меня, закружила над головой, а потом, прижав к груди, сама встала в голове самообразовавшейся танцующей вереницы. Каждый клал руки на талию или то место, где она предполагалась у впередиидущего, и танцевал. Что? А что мог, то и танцевал. То, о чем вопило сердце. И хоровод пошел. Кто-то мигом припер шредер, и следующим пунктом всеобщего веселья было ритуальное погребение черных списков.

Музыка грохотала так, словно ди-джей возненавидел свои уши и решил их удалить без хирургического вмешательства. С потолка сыпалась штукатурка, посуда на столах прыгала и звенела, но работникам фирмы было плевать – сегодня отменили их Крепостное Право. Это их праздник! Не было спиртного, практически кончилась закуска, ну и что! После церемониальной раздачи «списков прегрешений» и их не менее официального погребения в офисном шредере народ с гиканьем и песнями проводил машину скорой помощи, отбуксировавшую заикающуюся Людмилу Васильевну с её отпрыском. Среди хранившихся в сейфе бумаг нашлись десятки поводов для её увольнения, так что по возвращении мадам ждал большой сюрприз.

Потом запустили конгу, и вереница разношёрстных сотрудников прошла по всем этажам и помещениям, невпопад взбрыкивая ногами и горланя кому что по душе. Первым шёл я, уютно устроившись на груди у хозяйки. Следом выделывал па директор, щеголяющий вышитым драконами кимоно и деревянными сандалями-табуретками, а за ним шли десятки прочих секретарей, сисадмин, дизайнеры, верстальщики и прочие, прочие, прочие… Я даже невольно подумал, что, если поводить хоровод по улицам ещё лет сорок, можно основывать свою фирму в земле обетованной у Садового Кольца. Но с другой стороны, сколько кришнаитов к нам присоединится, перепутав со своими товарищами?

А фирма в почти полном составе всё скандировала: «Юля! Юля! Юля!». Какая, нафиг, Юля? Меня Енотом зовут, неучи! И лишь когда толпа начала подбрасывать хозяйку в воздух, а соответственно и меня в ее руках, небо над офисом пронзил мой крик: «ТАК ВОТ КАК ТЕБЯ ЗОВУТ!!!»

Часть 2. Мы – команда. Глава 1. Кошкин дом.

Потихоньку жизнь возвращалась в старую колею. Стой, зараза, не сметь! Там же плохо! Эх, не послушалась… Стоило Юле вздохнуть свободно, поле того как я героически спас её и орду ей подобных из бюрократического рабства, как грохнул кризис. Для незнакомых с терминологией поясню: кризисом называют состояние, когда пестрящее лоскутное одеяло людских проблем неожиданно приобретает однородный коричневый цвет и накрывает всех с головой. И начинает пахнуть кислым: тоской, отчаяньем и квашеной капустой. Раньше мы, как медведи в спячке, сосали лапу вдвоём. Теперь дружно сосут все, не считая вовремя сваливших. Вот радость-то… Недаром же говорят, что если в череде событий вдруг образовалось окно спокойствия и блаженства – не расслабляйтесь! Это судьба перезаряжает карабин!

К счастью, мы были достаточно предусмотрительны, и успели спустить большую часть премии на заполнение почти не использовавшегося ранее холодильника. У нас было четыре куриные тушки, три упаковки сосисок, 5 кило хрящей для холодца, консервы всех сортов и расцветок, ящик картошки, три мешка гречневой крупы, два пакета с сухарями и баночка со свиным визгом. Особенно меня пугал последний экземпляр. Я считал, что он тут явно лишний, но хозяйка с видом опытного Робинзона сказала, что скоро мы будем есть и это. Пришлось поверить на слово, хотя подобные перспективы меня совершенно не прельщали.

Не смотря на разумное предложение продать позаимствованное платье и переехать на Гаити, моя сожительница потребовала вернуть имущество дальней родственнице Мидаса, живущей по соседству. С ней у меня, к счастью или к худу, пока не было знакомства, но зато я легко нашёл общий язык с её кошкой, манерной блондинкой персидских кровей. Потому, протиснув плотный куль сквозь тайную тропку на соседский балкон, я зашёл без стука.

Уточка моих инстинктов слишком поздно прокрякала своё коронное «Зря-зря-зря…». Споткнувшись о здоровенный шланг у подоконника, я кубарем улетел на пол, чтобы встретиться с новым обитателем этих золотых хором. Что за тяга у соседки на существ с вертикальным зрачком…

С похожей на хищную туфлю морды на меня взирало два агатовых глаза. На драгоценные камни они походили не только расцветкой, но и абсолютно наплевательским отношением к такому простому действию, как моргание. Змея, чтоб её на ремни пустили! Немую сцену расколол тихий шёпот откуда-то из-под потолка: «Не шевелись, Енотик!»

Ага, как же. Я, конечно, понимаю – от любви до ненависти всего лишь шаг, но скормить меня этому Йормунганду… это уже явный перебор. Я стартовал с места, как ракета «Союз», с тем же ускорением и оглушительным рёвом, разве что без реактивной струи пламени из сопла. Оттолкнувшись всеми лапами от головы чудовища, пробежал по книжным полкам (Кто в этой квартире вообще читает? Проезжие журналисты?) и забился рядом с шаром белого меха, оказавшимся моей недавней знакомой.

- Это что за Горыныч, мадама? Очень, очень плохая киса! Так можно и до инфаркта довести! – я был вне себя от такого сюрприза, и не сразу понял, что от былого лоска и шарма у персидки не осталось и следа. Выглядела она так, будто ненароком подключилась к зарядному устройству, и сейчас щеголяла причёской «Афро» на всё тело.

- Это по твоей милости я теперь на пол спуститься не могу! Моя всё-таки заметила пустующий аквариум, когда одна из «пираний» потребовала пополнить баланс! И ладно бы просто поорала да побила бы тарелки в истерике, она своим лангольерам тут же замену нашла! Мол, чтобы пустой аквариум фэн-шуй не нарушал!

Я невольно покосился на стеклянный ящик, который недавно приобщил меня к сообществу рыболовов. Воды в нём не осталось, зато явно прибавилось подсветки и электроники неизвестного назначения.

- А как она его внутрь запихивать собралась? Им же машину обмотать можно, если постараться!

- На бобину намотала, как сетевой провод, и так и положила. Ну, а стоило ей уехать на шопинг – он высадил крышку и пошёл на меня охотиться. Енотик, миленький, придумай что-нибудь!

- Слушай, я тебе не храбрый портняжка. Да и овцы с парой вёдер серы в желудке я тоже тут не наблюдаю. Зато вижу здоровенный чулок с зубами, который, кстати, ещё и лазать умеет…

- Не напоминай ему об этом!!!

- Я похож на Дроздова? Пусть сам изучает свой организм, если ему надо! Да что тут учить-то: голова, шея, жопа!

Тем временем питон, привлечённый яростным перешёптыванием, начал пропихивать своё тело на первые полки, сметая на пол модные журналы и каким-то непостижимым образом оказавшиеся тут энциклопедии по археологии. Нервно икнув, я завертел головой по сторонам – и наткнулся глазами на увесистый будильник, стоящий этажом ниже.

Устройство это явно было сделано в то время, когда выполнившие свою задачу танковые заводы пробовали применить свои навыки в мирных целях. Часы были увесистые, со следами сварных швов и глубокими отпечатками пальцев суровых рабочих, кующих сталь голыми руками и на завтрак питающихся макаронами из колючей проволоки под чугунным соусом. Стекло на циферблате не пробило бы и прямое попадание астероида.

- Киса, мне нужна твоя помощь в прекрасном и лаконичном акте вандализма, который, возможно, спасёт нам жизнь.

- Что нужно сделать? – расширившиеся от ужаса глаза еле умещались на мелированной мордочке, но истеричные интонации из голоса уже выветрились.

- Помоги толкнуть эту бандуру, – я кивнул в сторону неубиваемого хронометра, - Питон не дурак, как пиранья, он под артобстрелом наверх не полезет!

- Меня хозяйка побреет, если я тут снова бардак устрою…

- Побреет – не съест! Давай!

Будильник со свистом покинул свой насест и устремился вниз, намереваясь повидаться с ядром планеты и снести всё, что встанет на пути. Накрыв головы лапками, мы напряжённо вслушивались в усиливающийся грохот. Каждый новый звук кошка сопровождала горестными комментариями:

- Ваза разбилась… Подставка для ювелирки… Обсидиановый шар…, - раздался шлепок, будто кто-то врезал деревянной линейкой по стене, - …Чучело рыбы-меч…

Когда всё стихло, мы с опаской заглянули за край полки. Внизу, вместо блестящего паркета, виднелись настоящие руины. В центре кучи, похожей на разгромленный скинхедами блошиный рынок, зияла огромная воронка – из неё доносились приглушённые звуки, подтверждающие, что путешествие танкоподобного будильника только начинается. Но тут осколки зашевелились, и мы услышали тонкий, но очень осуждающий голосок:

- Нормально так с новосельем поздравили…

…

Я вежливо поинтересовался:

- Это кто там вякает?

- С тобой не вякает, а разговаривает капитан Жеглов… Тьфу ты, чертовы сериалы… Извините, я не представился, крайне невежливо и бестактно при моих размерах. Шнурок.

- Развязался? – мы с кошкой опасливо недоумевали сверху.

- Кто развязался? Я развязался? А, нет, это имя такое. Меня так первый хозяин называл.

- Давно это наверно было. – я недоверчиво рассматривал сверху могучие кольца. – И как он себя чувствует?

- Кто?

- Первый хозяин.

- Никак.

- Царствие ему небесное…

- Да нет, я не знаю просто. Он меня продал, когда я его хомячка сожрал.

- Это было некорректно по отношению к хомячку.

- Так он со стола упал – и насмерть. А чего телу пропадать, если он все равно умер.

- И какая нелегкая хомячка на стол понесла? – я очень дотошно вел допрос с пристрастием.

- Меня испугался. Но я его не пугал. Я просто был. А куда мне меня девать?

Мы с кошкой задумались. Вариантов была просто тьма: от мусоропровода до элитной кожгалантереи. Но по большому счету, он прав. Никто не выбирает: кем ему родиться и насколько вырасти. Может, Шнурок мечтал о карьере воздушного змея? Или хобота слона… Хотя, нельзя родиться частью слона. А на целого Шнурок не натянется. По крайней мере, в ближайшие два-три года.

- Я правильно понял, что ты ешь только мертвых животных?

- Хвостом клянусь! – питон выразительно чиркнул кончиком хвоста себя по горлу.

- Смотриу, - взвыла кошка, - хвост то у тебя по самые уши, проспоришь хвост – еда прям из горла выпадать будет. Продолжения-то нету!

Я представил себе питона, проспорившего хвост, и меня так рассмешила оставшаяся конструкция, что я быстро спустился с полки и встал напротив немигающих глаз.

- То есть, ты утверждаешь, что не имел злого умысла, загнав кошку наверх и меня с ней до кучи?

Питон порылся в памяти, постарался принять максимально вертикальное положение и процитировал:

- Вступая в ряды зверского населения дома, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: не есть мирное население, не убивать без предварительного согласования… эй, лохматый, тебя как зовут?

- Енот.

- …без предварительного согласования с енотом.

- ..и кошкой! – завопила с полки кошка.

- и с кошкой, - согласно кивнул питон, - потому как вы в этом доме поселились раньше, значит, и порядки знаете лучше.

- Тогда я спускаюсь! – заорала кошка, но осталась сидеть где сидела.

Мы мирно перебрались на кухню, чтобы поговорить уже без мешавшего дышать облака пыли. Кошка совершила подвиг Сутулого третьей степени, умудрившись проделать этот путь, не касаясь пола и не приближаясь к питону более чем на 4 метра. Натяжные потолки и плотные обои с трудом выдержали вес любимой её хозяйкой наследницы Бастет.

- Слышь, припадочная, у тебя есть чем перекусить? – я укоризненно поглядел на вцепившуюся в люстру владелицу квартиры, - Так перенервничал, что и бегемота бы целиком проглотил!

Питон пошелестел тонким языком и поддакнул мне, не подумав:

- Я бы тоже перекусил с удовольствием. Спускайся, а?

Кошка взвизгнула и ещё крепче уцепилась за хромированный насест. Мерно гудящая лампа поперхнулась и прекратила подавать признаки жизни.

- Корм в холодильнике! А я на диете, у меня углеводное окно ещё не открылось!

- Да тебя в это окно уже давным-давно продуло, вон как вибрируешь…

Беглый осмотр холодильника привёл к нескольким неутешительным результатам. Оказывается, богатые тоже плачут. На полках самой калорийной оказалась кошачья бурда, на которую я ловил пираний. С ней вместе ютились нарезанный хлеб, по вкусу и виду больше похожий на пенопласт, половинка яблока и бутылка лимонной воды, опасливо забившиеся в самый дальний угол. Мы со змеем разочарованно вздохнули и начали докапываться до кошки.

- Вашей едой и полголубя не наестся. Вы что, объявили голодовку в знак сочуствия детям Африки? Ну так продайте вешалку, три страны тушёнкой набить сможете по самые кокосы!

- Хозяйка готовит просто ужасно. Ты думаешь, только попкорн взрывается? А от пельменной шрапнели ты когда-нибудь уворачивался? А манную кашу мы под ножку стола положили, теперь хоть не шатается. Так что она чаще заказывает еду с доставкой, не больше порции на раз. - Ну всё, Шнурок, хана. Помрём мы тут с голоду, а прах наш смахнут метёлочкой да в лоток выбросят. И будет Киса при каждом походе в туалет нас вспоминать да слёзы лить, - я картинно заломил лапки, но тут же сбросил маску Пьеро и хитро подмигнул друзьям, - Если мы не заглянем в ещё одно местечко.

…

Как я уже говорил, балконы – территория странная, и ни топографические карты, ни клубок пряжи не позволят в нём перемещаться без происшествий. И со временем вырабатывается набор примет, который помогает спасти шкурку от внезапного погребения средь покарёженных санок и старой стеклотары. Например, под стремянкой лучше не проходить – на ней весь балкон держится, хоть и не заметно это сразу. А вот это – ведьмин студень, страшная аномалия, плавящая кости одним только запахом – хотя когда-то это было безобидное варенье. Если вдруг зачесались лапки – лезь повыше и более пола не касайся, дед Игорь стекловату со стройки припёр. А если мимо пронеслась кошка с воплем «Блядьблядьблядьблядь!» - значит, после получаса лазания по пыли и саже, она наткнулась на зеркало.

Проведя таким образом экскурсию для новичка, я завернул в трещину возле моего балкона и очутился в шкафу у очередного жителя нашего дома. Включать пространственное мышление я тоже питону не велел – примета плохая. Пока тыришь у неизвестного, это подвиг, а вот если узнаёшь номер квартиры и – не дай случай – знакомишься с хозяином лично, появляется острое желание всё вернуть и больше так не делать. Питон сказал, что знает это чувство – оно называется совестью. Ничерта шланг не понимает: это не совесть, это шанс словить в соленьях крысиную отраву или нарваться на мышеловку.

Пока я пристраивал очередную банку к транспортировочной ленте – сиречь, нашей длинной рептилии, параллельно объясняя основы выживания на чужой территории, дверца шкафа протяжно скрипнула, и в слепящем свете портала возникло истерзанное временем и сетью шрамов лицо. Колоритная старушка…

- Знакомься, Шнурок, это Шухер.

- Странное имя…

- Это не имя, а приказ! ВАЛИМ!

Злобное кудахтанье за спиной подтвердило мои слова, и мы тут же юркнули в спасительную щель, не забыв прихватить пакет с сушёным кальмаром.

Но старушка либо была не такой старой, как казалась, либо опытным, закаленным бойцом. Не растерявшись, она постаралась схватить то, что шныряет в ее ящике. Не разобравшись: что она хватает, не осознав всю степень риска, она схватила последнего, прикрывающего отход группы диверсанта, что проник на ее территорию. Причем в тот момент, когда на ее территории остался только беззащитный пушистый хвост. Я дернулся, пытаясь вырвать часть себя из лап врага. Еще раз… Цепкая бабуська, держит, как клещами. Тут питон, оставив банки на соседнем балконе, вернулся посмотреть: почему это с ними нет их отца-предводителя. Что такое «поймали за хвост», может не понять кто угодно: человек, медведь, Колобок, наконец… Но не питон. Увидев расширившиеся глаза, он отодвинул мою задницу в сторону ровно настолько, чтобы образовалась крохотная щель. И впихнул туда голову. С территории противника раздался крик, потом многоэтажный мат, но хвост мгновенно освободился, и я чудом и ловкостью вернувшегося из щели питона, не улетел вниз проводить сравнение мягкости асфальта и сугроба.

- Спалился! – горестно вздохнул питон. – Она меня видела. Вернее, мою распахнутую пасть…

- Не боись, ни один нормальный человек не поверит собственным глазам, которые утверждают, что у него на балконе, в Москве, разъяренный питон. Или часть питона в виде раззявленной пасти. Ничего, жахнет корвалольчику, запьет валерьяночкой, выспится, помолится… Что там еще от стрессов помогает? Запомни, ты – глюк. Вот она питона видела?

Питон согласно кивнул:

- Видела.

- А его там нет. Не водятся питоны в Москве, прикинь? И по чужим балконам не лазят. Можно в полицию пойти пожаловаться, они посоветуют к медикам обратиться, и все. Могут даже в отделение спецбригаду вызвать, если бабуська настаивать будет. И еще, вот я сижу, разбираю добычу, и как-то она у меня с образом обычной пенсионерки среднего достатка никак не увязывается. Ты смотри, чего мы надыбали: кальмары сушеные, свеженькие и без перца. Килограмма полтора, наверно. Икра: черная, красная, минтаевая. Черная и красная – свежак, а вот минтай динозавров помнит, просрочен лет на… Что еще: филе телячье мраморное, вакуумные пакеты. Это не рацион среднестатистического обывателя, а мы и сотой доли из той пещеры Аладина не уперли. Это что за супербабка? И откуда такой суперкорм?

Питон недоуменно пожал тем местом, где должны быть плечи и выжидательно уставился на меня. Приготовился внимать диагнозу, что я выставлю свежепокинотому месту, но впустую сотрясать словесами небеса не хотелось, а что-то умное просто не шло в голову.

Мы поделили добычу по-честному, то есть, пополам. Половину – питону с кошкой, половину – нам с Хозяйкой. Потому, как их владычица кормилась заказанным фастфудом и мюсли, то есть, в мраморной говядине не нуждалась.

Если мне что-то втемяшилось в голову, то это оттуда уже по доброй воле не уйдет. Я раскрою эту тайну мадридского двора, что это за подпольный олигарх, маскирующийся под пенсионерку. Я шестым чувством, встроенным в пятую точку чувствовал какую-то тайну.

…

А Юлька тем временем искала другую работу. Арутюнович предлагал, конечно, остаться, но так много негатива было связано с этой работой, что я не осуждал этой попытки искать лучшего, в конце концов, мы все не любим те места, где нас много били. Даже если только морально.

Игорь Арутюнович это прекрасно понял, потому как сам никак не мог привыкнуть к тому, что никто его не пугает, не шантажирует и не требует делать то, что он считает мерзким и недопустимым. Потому, в одно прекрасное утро он явился к нам с большими коробками.

- Юлэчка, человэчек ты мой хороший! Вот тебе на добрую память о нашем корпоративе, компьютер. Тебе же надо на чем-то работать… Бэри, бэри, я от чистого сэрдца!

А еще бывший директор сделал Хозяйке жест высшего доверия: пригласил на закрытый фестиваль косплея, где он был свой среди своих. Юля сказала, что подумает, может, и пойдет. А мне пояснила, что эта тема ей не близка, мультики она последний раз смотрела в школе, а потому, чтобы не казаться дурой деревянной, надо хоть как-то постараться вникнуть. И сказать: «Алё или не алё». Что ж, фестиваль летом, за окном снег. Есть время чтобы определиться…

С тех пор Хозяйка подрабатывала на удаленке, мне это очень удобно. Потому как в любой момент я мог забраться к ней на коленки, сесть, наблюдая что она делает, как быстро стрекочут ее пальцы по клавиатуре. А она периодически отвлекалась, почесывала меня, зарывалась лицом в мех на спинке и нюхала мой божественный запах. Мне, кстати, тоже очень нравится как я пахну.

Компьютер – это гибрид книги, телефона и телевизора. Как бы хозяйка не ругалась на него сквозь похожие на фарфоровый капкан зубы, пользоваться им довольно просто. Перед тем, как задать команду, нужно сформулировать её так просто, чтобы понял даже самый тупой представитель животного племени – человек. Никакой двусмысленности: ходи туда, сделай то, а если не сделаешь – сгрызу провод. На многочисленных форумах, где обитают стаи продвинутых пользователей, моя теория получила множество подтверждений, хоть и в забитой лишней терминологией форме.

Кстати, о форумах. Идеальное место для интеллектуального отдыха. Во-первых, людям не нужно скармливать алкогольные конфеты, чтобы они могли осознать мою речь. Во-вторых, никого не удивляет персонаж с ником «Е-not» и моей пушистой физиономией на аватарке. И, что самое смешное, люди там очень любят доказывать друг другу свою гениальность.

И ладно бы речь шла о высшей философии, диспутах о физике или же обсуждении устройства андронного коллайдера. Всё куда проще. Умножьте на тысячу вопли бабушек у подъезда и пропустите через канализацию результат – и вы получите типичное обсуждение погоды за окном в какой-нибудь соцсети. Какая экспрессия! Какой азарт! Какая драма! А если поднять тему посерьёзнее, то на голову ещё и виртуальные боеголовки посыплются. Что же делать воспитанному еноту в этом бедламе? Натравливать их друг на друга, что же ещё!

А ещё новости. В телевизоре всё не так: успел посмотреть – узнал, что в городе творится, не успел – твоя вина, сиди в неведении и с опаской поглядывай на небо. А тут столько всего… Британские учёные скрестили кота с бутербродом – эта хрень вообще не падает! На Урале женщина с высоким содержанием железа в крови прилипла к магниту! Дельфины покидают планету! Не, всё-таки копаться в помойке у енотов в крови.

Иногда я веду за хозяйку переговоры. Она же глупая, торговаться вообще не умеет. Всё нули пытается к сумме на чеке добавить… а что есть ноль? Так, дырка от бублика! Вот я и вношу правки в меру своей фантазии. Заодно и пища для размышлений у заказчика: почему статья на заданную тему стоит ровно 45 678 рублей и 8 копеек. И, чуток пошевелив мозгами, они решают: это от чрезмерного профессионализма. Будто бы считается количество знаков в статье, делится на сумму запятых, умножается на фазу луны и число Авокадо… значит, автор стоит своих денег! Учись, лошадка.

Тем временем вселенная решила ещё больше усложнить жизнь нашему дому. Мало того, что цены выросли, а зарплаты сместили глаза на одну сторону тела и решили со дна не подниматься ни при каких условиях – теперь ещё и случилась авария в котельной, оставив дом без отопления и горячей воды.

Из исследовательского интереса решил прогуляться до подвала и посмотреть, что люди снова сделали не так. Оказывается, почти всё – с момента первой дубинки и до нынешних коммуникационных систем. Ну не получается у них, нельзя же судить их за их природу! Нужно только понять, простить и по возможности исправить содеянное криворукими приматами.

Когда-то трубы этого дома могли порадовать своей простотой и лаконичностью. Но потом кто-то, окончательно налюбовавшись, решил пустить по ним воду… ну, и понеслось. Конструкция оказалась приятной глазу, но совершенно неспособной противостоять напору полной кислот, хлорки, ржавчины и сантехник знает каких примесей жидкости, и потому с каждым отопительным сезоном начала обрастать модификациями. Неровными заплатками, разветвлениями, петлями «в обход» повреждённых участков, пластиковыми присадками и разносортными оберегами. Потом пришли мастера из ЖЭКа и ко всему этому прикрутили на жвачку и изоленту счётчики, обладающие чудесным свойством игнорировать магниты и другие попытки жильцов скрутить числа к отрицательному значению. В итоге котельная нашего дома стала походить то ли на кишечник страдающего коликами Гефеста, то ли на последний и самый трудный уровень игры «змейка», неожиданно нашедший много общего с «сапёром». Прибавьте к этому собачий холод и зубастый ледник размером с вожака йети, и вы поймёте, какое зрелище предстало перед моими глазами.

В глубине полупрозрачной глыбы кофейного оттенка раздавалось мерное тикание, будто бы кто-то очень маленькой киркой пытался пробить себе путь наружу. Стерев локтём иней с дымчатой поверхности айсберга, я увидел в глубине старого знакомого – старый советский будильник, глубоко засевший в разорванной трубе. Окружённый изогнутыми стальными лепестками с человеческий палец толщиной, он напоминал цветок из садов Гауди, либо картины Дали, если бы в дополнение к больному воображению, тот обладал бы ещё талантами в генной инженерии. Хронометр укоризненно поглядывал на меня, угрожающе пощёлкивая и показывая идеально точное время. Ну, тут маленький енот ничего сделать не сможет – чтобы добраться до поломки, потребуется как минимум плазменная горелка и очень, очень много свободного времени, которым я не располагаю. Да и сосульки на носу мне совершенно не к лицу.

Дома меня ждала несчастная мордашка моей хозяйки, обрамлённая гривой воротника дублёнки. Пытаясь справиться с варежками, она колотила по клавиатуре, набивая очередную рецензию. Относительная работоспособность компьютера поддерживалась маленьким костерком в стеклянной пепельнице, стоящей на системнике. Катаклизмы катаклизмами, а работу никто не отменял! Молодец девчонка, такая и при апокалипсисе дедлайн соблюдёт.

За окном глумливо ржёт голубь. Раньше я его домой не пускал погреться – теперь, мол, карма меня нашла и приморозила попу к подоконнику. Курица неблагодарная! Я его и от кошек спасаю, и место хлебное показываю – а он шутит, как он говорит, «по-дружески». Ничего, если этот стендап-концерт не прекратится, я его из форточки водой побрызгаю. По-дружески, конечно. Пока капли долетят до пустой пернатой головы, успеют превратиться в град. Либо, если будет градуса на три мороза поменьше, то вода долетит до перьев и будет голубь в ледяной глазури. Занимательная термодинамика в действии!

К кошке с питоном пока не пройти. Их хозяйка ремонт затеяла, пол перестилает – с подогревом, химическим запахом и полным отсутствием щелей между половиц. Может, потом это и будет верхом удобства, но пока я слышу только грохот, мат на молдаванском и истеричный вой персидки, отчаянно пытающейся защитить свою квартиру от нашествия этих прямоходящих термитов. Но термитам пофигу. В такой кризис всем пофигу, лишь бы платили. Как Медведев сказал? Денег нет, но вы держитесь? Жалко не сказал: за что держаться.

Глава 2. Ледяной замок.

С этим холодом надо что-то делать. Было бы неплохо сжечь в бойлерной парочку ведьм, но боюсь, чтобы заработало отопление в девятиэтажке, парочки будет мало. Да и черт их знает, этих ведьм, может быть, они под защитой ЮНЕСКО, как особо охраняемый объект.

Написал письмо в ЖЭУ, отправил по электронке. Не читают, похоже, цивилизация до ЖЭУ не дошла. Продублировал письмо, отправив с помощью голубя. Голубь вернулся злой, как горгона, матерился и рассказывал, что его чуть не съели голодные сантехники, которым задерживают зарплату третий месяц, поэтому причин покидать теплую каптерку у них до июня не предвидится. Сидят, пьют пиво, играют в карты, ругаются матом на окружающую действительность. Из их разговоров голубь подслушал интересную мысль: те, кто ругаются матом, живут лет на двадцать- двадцать пять больше, чем все остальные. По-видимому, потому, что не носят в себе негативную энергию, а сразу заземляются. Полагаю, тогда представители некоторых профессий жили бы вечно.

Зато голубиные вести принесли идею: как мотивировать сантехников устранить проблему с теплом.

…

Что такое для человека карточный долг? Ну, нормальный человек, как правило, играет на щелбаны. Или на желание. Когда возле карт появляется кучка денег, и лучше, чтобы она шелестела, а не звенела, то дело принимает совершенно другую окраску.

Все дело в том, что азарт – это зависимость. Кто-то, типа меня, спорит сам с собой, ставя задачи, и решает их любой ценой. Кто-то играет на автоматах, забывая о времени суток, наличии семьи и жизни как таковой. Кто-то на ипподроме кричит: «Давай, давай!», а потом в лучшем случае идет забирать выигрыш, а в худшем – искать мост повыше и реку поглубже. Те, кто любят азарт на крови, делают ставки на бойцов, полагая, что из оставшихся кусков отбивного мяса будет понятно: кто победил, а кто нет. Тараканьи бега, петушиные бои – вариантов масса. Но карты стоят наособицу. Когда человек не задействован сам в той игре, что ведет Фортуна, а лишь является наблюдателем, рискующим деньгами, но наблюдателем – то это лайт-вариант.

Люди поняли это давно, потому придумали понятие: «карточный долг». Что выплатить его – святое дело. Что проиграть можно что угодно: дом, жену, свободу, жизнь. И ты отдашь этот долг. Чего бы тебе это не стоило. Потому, когда звучит фраза: «Ну, что, господа, вскрываемся?», то для некоторых она не только про карты.

Я даже секунды не сомневался, что я обыграю этих работников вантуза и разводного ключа. Но мне нужно явиться тогда, когда они уже слегка подшофе, когда у них уже идет игра, и они не собираются идти ни на какой вызов. То есть – подходит любой день.

Чтобы не создать у сантехников разрыва матрицы, нужно сместить точку восприятия. Значит, мне с собой нужен пузырь. Коньяк, водка – любое пойдет, лишь бы градусов побольше.

Прошвырнулся по балконам, обыскивая любой попавшийся под лапу шкаф. Не надо быть жлобами, общее дело делаем, товарищи! Но кризис задел всех, спиртного в запасах у населения не оказалось, пришлось рассчитывать только на ведьмин студень. Ох, опасная это затея, я вам скажу! На одном из балконов с неведомых доисторических времен стояла банка варенья. Содержимое не засахарилось и не вросло мирно в стенки банки, туго натянув крышку по самые уши. Нет, оно эволюционировало. Что служило основой для создания этого кулинарно-вудуистского объекта стратегического значения и как оно умудрилось увильнуть от уничтожения согласно принятия конвенции о запрете химического оружия с массовым поражающим эффектом – непонятно. Банка зловеще светилась, создавая тому балкону ауру проклятого места, что не приведи судьба искать жидкость ошеломляющего действия – я б туда и не полез. Но когда нет ни выбора, ни выхода, действия принимают оттенок безбашенной отваги и с воплем: «Была - не была!», я открыл банку.

Пахнет спиртом. Выглядит, как закваска для создания зомби, но любители алкоголя часто экспериментируют с цветастыми коктейлями, тихо растворяющими миниатюрные зонтики в бокале. Будем надеяться, что сантехники после принятия этого чуда на грудь если и утратят признаки жизни, то не потеряют профессиональных навыков. И тепло в квартиры вернут.

Не оставляло смутное ощущение, что не только я смотрю на варенье, но и варенье смотрит на меня. Предосторожность никогда не бывает излишней. Я же – не люди, считающие себя единственной разумной расой на Земле. Да и нет уверенности, что-то, что живет в банке, не имеет инопланетной природы.

Вежливо шаркнув лапкой, я обратился к загадочной банке:

- Я не желаю зла. Мне нужно сделать вино. Я бережно и со всем уважением возьму часть, долью водой и унесу людям.

Искорки, побежавшие по содержимому, были восприняты мной как разрешение. Взяв ложку, я переложил чуток варенья в бутылку, долил водой и осторожно побултыхал. Не рвануло бы…

Итак. Спиртное в наличии. Надо идти в логово сантехников, прекращать Холодную войну.

Теперь нужно заручиться союзником, прикрыть тылы и разработать план. Если я явлюсь один, то они как тот охранник в стенку повыбегают. Хозяйка, мне без тебя не обойтись, иди, жри конфеты. Потому как действия наши должны быть скоординированы. Потому, что если мы с тобой не свернем горы, то таких дров наломаем, подумать страшно. Слушай внимательно: если над тобой будут рваться бомбы, выпадать дожди из кильки, или поменяется власть в государстве, ни при каких самых фантастических обстоятельствах НЕ ПЕЙ ИЗ ЭТОЙ БУТЫЛКИ!

Юля выслушала меня очень внимательно, обошла со всех сторон бутылку, стоящую на столе, с ужасом выслушав: как и из чего я ее сделал.

На всякий случай, памятуя, что береженого бог бережет, я представил ее содержимому бутылки. Мы все кричим, что не верим в приметы, заговоры и прочую ерунду, но гоняем с пути черных кошек, скрипим зубами на женщин с ведрами, глядим в зеркало, вернувшись за забытым телефоном. Потому, как признаться стыдно, но мы чувствуем во всем этом какую-то часть непознанного в мире, ту причинно-следственную связь, что вывели наши предки. Либо тупо имеем полное отсутствие дискурсивного познания причинно-следственных связей и логики.

Потом она надела кенгуру, я залез внутрь, и мы пошли.

…

Вход во врата ада был помечен табличкой «Только для персонала». Перекрестившись, мы толкнули тяжелую, обшитую оцинковкой дверь. Картина, которую мы увидели, позволяла предположить, что дверь предохраняла не слесарей от жителей, а вовсе даже наоборот.

Дымоган в каптерке стоял такой, что на него не только можно было вешать топор, на него можно было клеить обои и прибивать полки. Неизвестно, что именно курили обитатели этой таинственной пещеры – возможно, мелко нарубленные покрышки – но, судя по выражению покрытых копотью лиц, они были довольны своим выбором. Где-то там, в тумане, соревновались по громкости давно забытый на огне чайник и охрипшее радио, голосом Цоя выражавшее своё отношение к государственному строю.

- Михалыч, мать твою, ты ходить будешь? Чего столько думать, это же «дурак», а не шахматы!

- Григорьич, пока не сделан первый ход, оба игрока находятся в суперпозиции. Мы оба являемся потенциальными победителями. А стоит мне выбрать карту, и финал будет предопределён.

- Всё-таки зря ты на второе высшее пошёл. Эта психиатрия тебе окончательно колпак скрутила…

- Вообще-то, я магистр психологии, а не психиатрии.

- Да хоть ордена джедаев, всё равно на пользу это не пошло. Ходи уже!

Вежливое покашливание хозяйки прервало спорящих. Но попавший в лёгкие туман войны тут же превратил этот довольно женственный жест в набор ужасающих звуков, обычно сопровождающих попытки завести древний запорожец. Когда она наконец смогла разогнуться, на неё удивлённо уставилось четыре глаза, похожих на сырую яичницу. Их обладатели были похожи друг на друга, как братья-близнецы – та же ромашкоподобная копна седых волос с открытой чакрой наверху, та же припухлость носов, как от аллергии, и та же щетина, которой бы позавидовал любой ёж.

- Кха… мужчины, я тут к вам пришла поговорить о…

- Нет, нет, нет! Ни в какие секты мы не вступаем, пылесосы не покупаем, на выборы не ходим! – тут же протестующее замахал руками с почти полным набором пальцев тот, что звался Григорьичем

- Да нет, я не за этим. У нас дом отопления лишился, а на улице-то совсем не Куршавель! В квартире самый тёплый предмет – холодильник, а к унитазу можно ненароком примёрзнуть! – Юля картинно заломила руки в варежках, но тут же спохватилась, услышав хруст наледи, - Вы же у нас такие умелые, на вас одна надежда!

Как и ожидалось, мастера тут же довольно раскраснелись, как маки по весне, но тут же тень накрыла их физиономии. Вперёд выступил Михалыч, извиняющимся тоном бормоча:

- Извините, девушка, но тут мы бессильны. Вы присаживайтесь с нами, погрейтесь… опа, так вы ещё и беременная? – Он вопросительно кивнул на изгиб дублёнки, служащий мне укрытием.

- Нет, что вы. А почему вы не сможете починить трубы? Говорят, что вы не раз выручали дом и при более серьёзных неприятностях…

На самом деле, соседи иначе как матом не вспоминали ремонтную бригаду. Собственно, именно благодаря им котельная начала напоминать четырёхмерный самогонный аппарат – а по слухам, могла и приготовить что-нибудь сногсшибательное из картофельных очистков или перебродивших фруктов. Но ради выживания приходится идти на лесть, ложь и прочие ухищрения, ради которых люди и изобрели речь.

- Нам начальник за три месяца зарплату должен. Мы ему и петиции писали, и на машине послания оставляли – бесполезно. Ну, и пошли на крайние меры – устроили забастовку, - престарелый психолог развёл руками в извиняющемся жесте, чем породил два небольших торнадо и окончательно приблизился к образу античного божка, переживающего трудные столетия, - Простите, но придётся потерпеть!

- А из-за чего вас зарплатой обделяют? Тоже кризис?

- Не. Якобы, мы не работаем! А кто не работает, тот не ест… - подал голос Григорьич, безуспешно пытаясь потушить самокрутку, коптящую, как жерло вулкана.

Я изо всех сил попытался подавить смешок, чтобы не выдать своего присутствия. Видимо, загадка «Что было раньше – забастовка или задержка зарплаты?» не имела ответа, как и её более известная форма «Что первее – курица или куриное яйцо?». Я пихнул хозяйку в живот, чтобы она побыстрее переходила к следующей части плана.

- Ну, я сюда не с пустыми руками пришла. Может, договоримся? – хозяйка с вымученной улыбкой вынула из-за пазухи пузырь с ведьминым студнем. Комната тут же окрасилась в оттенки изумрудного свечения, исходящего из бутылки.

- Ух ты! А нах.. зачем нам лавовая лампа? – произнесли синхронно мастера, с интересом разглядывая возникший на столе артефакт

- Это не лампа, а вино. Ээээ…Домашнее. Ээээ…Светлячковое! - Юлька поспешно вынула из карманов три стопки, пока не сработал инстинкт самосохранения у её собеседников, - Очень вкусное, попробуйте!

Мужики с сомнением разглядывали подношение, нервно переглядываясь и в усилии скукоживая лбы в сети морщин. Да, оно светится, и пульсирует, словно живое. Но пахнет-то спиртом! Да, пузыри в нём плывут не вверх, а вниз, будто эта субстанция пожирает воздух в бутылке. Но пахнет-то спиртом!!! Да, случайно оброненная капля тут же выжгла неприличную руну на пластиковой скатерти. Но, твою мать, пахнет-то спиртом!!!

- Эх, была не была. Может, заодно и в картишки перекинемся? Вы в дурака играть умеете? – спросил Михалыч, тасуя засаленную колоду.

- Ну, вы же научите? – прикинулась валенком хозяйка, незаметно выпуская меня под стол.

…

Кто-то скажет, что жульничать – это очень плохо. Но мир принадлежит тем, кто закопал это правило в песочек и забыл, где именно. Потому, без всяких зазрений совести, я проскользнул под ногами у играющих и незаметно взобрался на обмотанные тканью трубы, служившие домом радио, многочисленной стеклотаре и портрету Ленина с пририсованными очками и молнией на лбу.

Игра шла размеренно и тихо. Старики пользовались тем, что по рисунку трещинок и изломов могли безошибочно назвать масть и стоимость карты, а Юля пользовалась моими сигналами, подаваемыми из-за их спин. Поначалу казалось, что ничто не способно нарушить получившееся равновесие сил. Но только поначалу.

Как оказалось, моя сожительница либо была профессиональным картёжником, либо же обладала зрением и внимательностью электронного микроскопа. Хоть она по-прежнему и изображала непроходимую дурочку, - «Ой, а у меня тут полная рука сердечек! Правда, здорово?» - при этом любые поползновения в сторону подмены карт или удержания туза в рукаве тут же ей пресекались. «Подождите, у вас тут карта на пол упала! Будьте осторожнее, в этом тумане их легко потерять!», «У вас что-то с глазом? Кажется, будто вы подмигиваете своему другу. Могу посоветовать хорошее лекарство от нервного тика…», «Ух ты! А покажите ещё раз, как вы так ловко карту между пальцев пропустили?». Я начал отчаянно махать лапками, пытаясь обратить её внимание на поднимающийся от лысин дымок сдерживаемой ярости, и Юля тут же сдала четыре партии подряд. И при этом, несмотря на мою пантомиму, активно поднимала тосты и самым честным образом потребляла содержимое стопок.

Камикадзе, блин. И это после того, как жидкость в бутылке подмигнула в ответ на ее приветствие??!

Дымоган в каптерке густел, знаки подавать становилось все сложнее. Я уже несколько раз пожалел, что не взял с собой фонарик и не выучил азбуку Морзе, чтобы цвето-световыми импульсами передавать Хозяйке информацию, как маяк кораблю в тумане.

Зимой темнеет быстро. И хоть маленькая лампочка под потолком искренне пыталась поддержать божье повеление про «Да будет свет!», но противопоставить внешним условиям особо-то ничего не могла. Где ей, хилой!

Несмотря на шикарную шубу, меня начало мелко потряхивать. Про новую заповедь: «Не отключай тепло ближнему своему» разговор так и не заходил, а пальцы уже с трудом складывались в знаки «пики, черви, бубны, крести».

И прижиматься к обмотанной тряпками трубе никак не меняло моей внутренней температуры. Пойти залезть Юльке под дубленку? Но ведь я ей здесь нужен!

Лица, склонившиеся над игровым столом, уже освещало только содержимое бутылки, сиявшее в сумерках таинственным зеленым светом. Искры цвета солнечных бликов на юной траве, пробегали периодически, искажая черты.

За Юлькой поднималось зеленое зарево. Дубленка с поднятым воротником все больше придавала ей сходства с черной ведьмой. А сантехники потихоньку затихали.

Если честно, то я порой даже скучал, пока они брали карту, решали, чем пойти, проходило все больше и больше времени. Тормозуха на вас напала, что ли? Ведь буквально полчаса назад: глазки бегают, ручки шаловливые аж оторвать хочется! А теперь? Вы ли это?

От мороза и скуки клонит в сон… И то ли я закемарил, то ли машина за окном проехала, но на краю засыпающего сознания мигнула особенно яркая вспышка.

Я встряхнул головой, присматриваясь к Хозяйке. Она вставала, гипнотически медленно, не отрывая взгляда от партнеров по игре. Шмыгнув носом, она сказала как можно более торжественным голосом:

- Встаньте, немедля!

Сантехники поднялись со стульев, мотыляясь, как тряпичные куклы, которых дергает за нитки невидимый кукловод. Пустые глаза, нескоординированные движения… Что это, колдовство или отравление метанолом?

Тогда почему Юлька не отравилась, я же сам видел, как она эту субстанцию глотала стопарь за стопарем? Или у нее иммунитет?

Так как сантехники явно потеряли связь со временем и пространством, следовательно, игра закончена, суфлер свободен и может лезть греться в сумку.

Я подошел к Хозяйке и тут увидел: в чем секрет.

Как Юля мне потом объяснила, то практически у каждой девушки и не единожды складываются обстоятельства, когда кто-то очень хочет, чтобы она накачалась спиртным до состояния трупа. Почти трупа. Теплого, не блюющего и на все согласного.

Есть дурочки, что познают эту ситуевину путем активного в ней участия. В качестве этого на все согласного трупа. Ну, а кому-то чтобы учиться, свои ошибки не нужны. Хватает наблюдения за другими танцорами по полю с граблями. Вот она и орошала стенку за спиной, залихватски закидывая голову назад, а руку – чуть выше и дальше. Стена была мокрой и зеленой, а Хозяйка - трезвой и сухой. Пару раз покрыв рядовыми шестерками козырей, она поняла, что клиенты готовы. А потом ей вздумалось пошутить. Имея на столе колоду, из под которой торчала бубновая девятка, неопровержимо подтверждая, что бубны-козыри, она ткнула пальцем в крестей в отбое и тихо шепнула: вот козыри. Михалыч тут же отбил крестовым валетом червового туза, имея на руках немало верных козырей.

Вот тут-то Юля и сообразила, что не переборщила она с вежливостью, приседая перед ведьминым студнем. Что книксен пошел на пользу, а то, что выпили эти работники водопроводных труб, будет ей помогать. И она, сбросив карты, начала повелевать.

- Вы, оба. Вы очень хотите наладить систему отопления. Вы этого так сильно хотите, что ни спать, ни есть, ни курить не сможете до тех пор, пока тепло не вернется в дом.

Я сказал ей:

- Там будильник Челябинского Часового Завода пробил трубу, повторив судьбу метеорита, челябинского же, кстати, пусть начнут с его удаления и замены участка, а то пока они доберутся до причины, мы околеем к чертовой матери.

Юлька повернулась к сантехникам, словно выросла на полметра, надела черную тиару и взяла в руки кнут.

- Вы слышали, что сказал Господин?

Они мерно закивали головами.

- Идите. И помните: я слежу за вами! – и она громко чихнула в подтверждение своих слов.

Все, дело сделано. Сантехники пошли играть ноктюрн на флейте водосточных труб, а мы пошли домой, лелея надежду, что вскоре костерок в пепельнице перестанет быть единственным источником тепла.

Глава 3. Будьте здоровы – и вам того же.

Горячая вода вскоре вернулась в батареи. Хозяйка, не веря собственным ощущениям, по очереди снимала варежки, шарф, валенки, вторые варежки, шубу, еще один шарф, меня вместе с сумкой кенгуру, вязаные носки, брюки с начесом, толстый свитер, еще одни носки, вторые брюки…

Только шапку снимать отказалась. Вскоре я понял, почему.

У нормального человека чихание идёт одиночными выстрелами. Пережил момент назального оргазма, проверил, на месте ли глаза и уши, и пошёл дальше. Юля оказалась оружием другого сорта – как маленький пистолетик с присобаченной к нему пулемётной лентой. Между «взрывами» бедняжка даже не успевала вздохнуть, её сворачивало в узел на полу, и только вязаный компенсатор отдачи уберегал её от судьбы выучившего парочку молитв дурака. Отстучав морзянкой соседу снизу пожелание долгой и счастливой жизни в тюрьме по 228-й, она, наконец, подняла лицо с глазами накуренного лемура и выдавила из себя несколько слов, прежде чем забиться в новом «куплете»:

- Де волдуйся! Всё ходошо!

Да я уж вижу, как ходошо! Велел ей лезть в постель, принес градусник и аптечку. Сам сел читать: как лечить простуду. Все, как сговорившись, советуют вызвать врача.

Температура 38 не оставила мне выбора и я оформил вызов в районной поликлинике. Сайт поликлиники пару раз пытался зависнуть, но почему-то стал работать идеально после жалобы в минздрав. Тоже по электронке, там у них почему-то ничего не зависает.

Перезвонили минуты через три, время визита врача согласовать. Я хозяйке телефон к уху приложил, а она чихает. Ее доктор спрашивает:

- Вы врача вызывали?

- Аааапчхи! – отвечает Юля.

- А что у вас случилось?

- Аааапчхи! – раз уж началось, то так сразу это не кончится.

- То есть, простыли? – уточняет доктор.

- АААааапчхи! – соглашается Хозяйка.

- А температура есть?- интересуется эскулап.

- Аааапчхи! – подтверждает больная.

- Хорошо. Для подтверждения вызова номер полиса мне продиктуйте.

- Аааапчхи! – слезы уже брызгами вылетают из глаз.

- Семьдесят пять…

- Аааапчхи!

- Пятьсот восемнадцать…

- ААААААааапчхи!

- шесть нолей двадцать восемь…

- АааапчхИ!

- А вот обзываться не надо. Буду через час.

Вот она, волшебная сила начальственного пенделя. Не написал бы в вышестоящую инстанцию, никто бы и не пришел. А Юлька что-то совсем плоха. Мокрая, лежит в постели, трясется от озноба. Ладно хоть пара конфет осталась, обсудим сложившуюся ситуацию.

- Юля, доктор придет, если скажут ехать в больницу – поедешь.

- Нет, солнышко. Я тебя на кого брошу?

- Послушай меня, женщина. Я готов ждать, пока тебя лечат. Я не готов ждать пока ты сдохнешь. Вода есть в кране. Еда есть… не скажу где, но есть. На самый крайний случай – переберусь к питону с кошкой… Хорошие ребята, хоть ты их и не знаешь. Ладно, ты выздоравливай, потом познакомлю.

Вскоре в дверь постучали. Я открыл замок и отпрыгнул за вешалку, дескать, автоматика сработала.

В коридор зашла маленькая, но очень квадратная женщина. Роговые очки на суровом лице выглядели, как картины Пикассо в широкой и ветвистой раме, волосы были подстрижены так, словно бы на них собирались клеить магнитики после дальних поездок, а рубленая челюсть явно была с боем взята у Сильвестра Сталоне. Вместе с широкими плечами и полным отсутствием талии складывалось ощущение, что в коридор вкатили тумбочку с выдвинутыми ящичками. Доктор оглядела квартиру в поисках незримого дворецкого, после чего натянула бахилы на армейские ботинки и вошла в комнату, поскрипывая суставами.

Юлька тем временем уже добралась до той стадии болезни, когда мультфильмы можно смотреть и без телевизора. Улыбнувшись гостье, она пролепетала что-то вроде «А я не помню, гогда гупила этот шифанер» и попыталась положить шаль в одно из ближайших отделений. Вынув из кармана колючий подарок, врач бросила его в кресло, где и обнаружила меня.

Я сидел там, весь из себя тихий, смиренный, потому как Юлькина температура в тридцать девять и два заставляла меня судорожно рыться в списке богов, о которых я хоть раз слышал в попытке помолиться хоть кому-то, лишь бы ей стало легче.

Врачица посмотрела на мои молитвенно сложенные лапки и под тост «Твою мать!», глотнула из бутылки оставшееся светлячковое вино. Это мы с Хозяйкой из подвала принесли, чтобы не оставлять улик после визита к сантехникам.

Что я вам скажу… Сильны наши медики. Или в институтах их так закаляют, что выпить можно все, что горит, не нанося вреда здоровью, либо у них за время студенческой жизни, интернатуры и лет работы на ниве спасения населения вырабатывается стойкий непобедимый иммунитет. Короче, эта жижа, что совсем недавно зазомбировала тоже не новичков на алкогольном поприще в лице сантехников, врачице ну вообще никак не навредила. Слезой маленько прошибла, да заставила занюхать моей спинкой, а так – проскочила за милую душу. Я понял: в ранжире потусторонних сил, врач страшнее, чем неведома херня из бутылки. Если это не джин, конечно.

Прокашлявшись и успокоившись, врачица уставилась на меня.

- Ты чего, лохматый, молишься, что ли?

- Енот, пожалуйста. Нет, я пока просто переживаю. А что, пора начинать молиться?

- Сейчас посмотрим.- врач повернулась к Юле, - девушка, кофточку снимите, мне легкие послушать надо.

Хозяйка стянула с себя кофту, и ее тут же затрясло, как Космодемьянскую перед фашистами. Кожа ее стала настолько гусиной, что захотелось сходить за маринадом. Зубы отплясывали веселый твист.

- Прямо встаньте и дышите ровно. – докторица настолько хорошо знала свое дело, что повышение градуса в организме никак не затуманило мозга. А Юльку трясло, как «Веселый Роджер» на ветру.

- Так, отлично! А теперь не дышите! – в ответ Юля закатилась такой канонадой кашля, что дрогнули стекла в окнах. – Чудесно!

Я спросил тетку:

- Все так плохо, что чудесно?

- Ухватил, лохматый. Пневмония под вопросом, но даже если нет, то больничка все равно нужна. Кризис у нее. Это и хорошо, и плохо. Ты как, в медицине шаришь, хоть азы?

- Нет, но к вечеру буду. – я ткнул лапкой в компьютер.

- Ой, я тя умоляю, начитаетесь всякой чуши, потом докторам мозг выедаете.

- Я «Справочник медсестер» скачал, и «Оказание экстренной медицинской помощи».

Врачица с уважением посмотрела на меня:

- А как же форума с советами? Я там такое вычитываю, что уже впору книжку писать. «Вставьте в жопу огурец и намажьтесь редькой…», «никаких прививок, они нарушают движение энергии Ци по чакрам».

Я отрицательно замотал головой.

- Буду вас слушаться, буду место укола мазать спиртом и мыть лапы перед процедурами. Может, оставите ее дома, а?

- Не ссы, лохматый. Иди к окну. Видишь забор за помойкой? Это начинается больничная территория. Она будет рядом.

Ее болезнь лечится, она поправится, только нужны кроме уколов процедуры, и следить за состоянием… Сам понимаешь, мы лучше, чем ты с этим справимся.

Кивнув мне, как профессионал профессионалу, она тут же достала из саквояжа фляжку и, сделав пару глотков, пояснила:

- У меня папа – ветеринар, я знаю, что вы за звери. Енот – это почти человек. Почти…

Я нахмурился и шаркнул лапкой. Мне хотелось сказать, что некоторые люди – тоже почти еноты, и это, к вашему сведению, комплимент. А некоторые – даже близко не еноты, и их больше. Но спорить с врачицей, которая будет лечить мою Хозяйку, совершенно не хотелось, потому просто молча пропустил ее реплику мимо ушей.

Врачица позвонила, вызвала скорую, и мы сели ждать.

- Тебе есть где перекантоваться, пока Хозяйки не будет? А то давай ко мне, я одна живу, с котом.

- А как же папа-ветеринар? – я обдумывал предложенные перспективы.

- Папа живет отдельно. К тому же, он и с дачи тоже скоро съедет, так что места у меня – хоть в прятки играй. Папа по контракту в Австралию уезжает работать. Там ценят хороших ветеринаров. Сам же понимаешь, сложно спросить у животного: что у него болит.

- А пусть попробует как-нибудь. За коров не знаю, за кенгуру тем более. Но иногда надо слушать чтобы услышать. Люди же тоже порой не могут определиться в чем у них проблема?

- У некоторых – в генетике, - согласно кивнула врачица, - Ладно, я тебе свою электронку оставлю, напишешь если передумаешь.

- Спасибо. – я положил мохнатую лапу ей на руку.

А потом примчались скоряки. Машина с мигалкой – это не всегда признак голубых кровей и абсолютной власти, иногда это признак высокой температуры и необходимости срочно подбросить клиента до больнички, чтобы не везти его не торопясь на кладбище. Двое из ларца на колесах вошли в квартиру, сгрузили Юльку на носилки и погарцевали по лестнице, стараясь ее черепом не делать вмятин на стенах подъезда. Врачица встала, устало скрипнула суставами.

- Много вызовов? – участливо поинтересовался я.

- «Много» - это очень вежливо сказано. Первый раз за день присела. С утра думала, что вызовов дохера, а оказалось – по горло.

Она прошла к двери, обернулась на меня и сказала голосом волка из мультика:

- Ты заходи… если что… - и так же вразвалочку пошла к лестнице. Я помахал лапой и закрыл за ней дверь.

…

Я сел на пол у порога и задумался. Врачица – баба хорошая. Но как оставить Юльку одну? У нее же никого, кроме меня нет! Или ее родственники очень хорошо маскируются. Не люблю людей, которые нарисовываются на твоем горизонте развеселым калганом когда у тебя и без них все зашибись. Приедут, помогут подготовить квартиру к капитальному ремонту, избавят от денег и последних нервных клеток. По идее, после такого нашествия должно приходить буддистское понимание отрешенности и пустоты, но приходят новые матерные слова и извечный российский вопрос: «Какого хера?». Вот я и не хочу уподобляться. Не брошу я ее.

Выходить на улицу я могу через балкон, возвращаться тоже. Изнутри-то я дверь с этажерки открою, а снаружи? Стул подставлять? Или прыгать с ключом наперевес?

Как-то мне не очень эта идея. Так что балкон заслуженно выигрывает знак «Главная дорога».

Дальше. Нужно выяснить: в какое отделение и в какую палату определят мою Хозяйку. Ну, это не особо заморочисто, сделаем.

Следующий вопрос: как попасть в больничку чтобы посмотреть: как она устроилась, и не нужно ли чего принести.

А пока – пора перекусить. А то я с этой беготней и нервами совсем забыл про ужин. А я не в том возрасте, когда постоянно худеют, я в том возрасте, когда цветут и хорошеют с каждым днем.

Осмотр запасов привел к выводам, что перекусить можно только электропровод.

Решил, что самое время навестить знакомых: питона и кошку.

…

Наверняка вы, как и я, видели передачи, как питон пожирает жертву: он обматывается вокруг нее, обнимая всем собой…

Когда я спрыгнул с форточки в их квартиру, я увидел картину с точностью до наоборот: кошку, обмотанную вокруг завязанного в узел питона.

- Стой, не делай этого! – я так испугался, что даже не посмотрел: дома ли их хозяйка. – Что ты делаешь, вы же друзья!

- А что ты предлагаешь, бросить его вот так, просто валяться?

Значит, кошка все-таки решила сожрать эту бесконечно красивую сосиску в плохо перевариваемой упаковке.

- Он давно умер? – мне было очень жалко Шнурка.

- Я не умер, отвяжитесь уже! – один аметистовый глаз открылся, оценивая ситуацию.

Я развернулся к кошке:

- А что ты тогда, простите, делаешь?

- Пытаюсь его согреть, разве не понятно? – удивилась кошка. – Я, конечно, дико извиняюсь, но я все-таки теплокровное животное, в отличие вот от этого. И она нервно дернула хвостом в сторону питона.

- Шнурок, а Шнурок, ты с какой радости в медведи записался?

- Не в медведи, а в ужи. Ужи тоже зимой спят.

- Так у них нет полов с подогревом, были бы – может, они бы и не спали!

- Не напоминай… - простонал Шнурок, - это была первая ступень той депрессивной ямы, на дне которой я сейчас пытаюсь спать. А вы доскребываетесь!

- Кошка, что не так с полами?

Кошка вылупилась на меня так, что ее огромные персидские глаза заняли все оставшееся свободное место на лице:

- А ты правда не чувствуешь?

И тут-то до меня начала доходить причина, по которой я пляшу джигу. Пятки горели, как оладьи на сковородке, и уже пахло шкварками. Совершив длинный прыжок, я плюхнулся на диван. От него тоже снизу пахло подгоревшей кожей.

- А почему в квартире не так жарко, как могло бы быть при таком уровне прогрева?

- Форточки… - зевнул питон.

- Что форточки?

- Мы их выбили. Потому сверху холодно. Поэтому кошка меня и греет. Не грела бы – я бы уже был в спячке.

- Понятно. А если ты спустишься, то будешь «медиум велл».

- Ну, вот, соображаешь когда захочешь. А теперь назови мне хоть одну причину, почему я не могу немедленно завалиться в спячку. Слушаю? – и он поднес хвост к голове, изображая ладошку возле уха.

- Потому… - я немного растерялся, - потому… что мне нужна ваша помощь. У меня Хозяйка в больницу попала.

- Ну и что? Наша бы жила там, так мы б не волновались.

- Между нашими Хозяйками есть кардинальная разница. Вы для вашей – как красивый антураж, на фоне которого она такая вся, а моя…

Питон усмехнулся:

- На фоне нее ты такой весь?

- Нет. Пойду я, пожалуй, извини, что отвлек от спячки. Недаром же говорят, что и кошки, и змеи привязываются не к человеку, а к месту. К удобствам, то есть. Адьёс, амигос!

Тут кошка начала мелко вибрировать и пофыркивать, словно чайник, боящийся щекотки. Следом за ней прыснул змей, хвостом колотя по подстилке.

- Киса, я ж говорил, что он и минуты не выдержит. Гони две кильки – за факт срыва и точно предсказанное время.

- Твою мать-инкубатор, как ты это вообще делаешь? – персидка подмигнула мне, раздуваясь от внутренней гордости за хладнокровного товарища, - За день уже четвёртое предсказание подряд выдаёт.

- Да не предсказания это, а психологический анализ. Я же не осьминог, чтобы победы футболистам пророчествовать да перемены курса доллара по гальке читать... Ладно, ты прости, что мы грубовато так обошлись, но уж больно кошке интересно было, насколько ты к человеку привязался.

- Ребят, я разве похож на кролика? Что за опыты дурацкие?

- Пфф, да не дуйся ты, люди за это даже деньги платить готовы. Большие, заметь, - добавила мохнатая манипуляторша, - Хотя они вообще за всё платят… Вон, за Шнурка хозяйка тоже заплатила немало, хотя…

- Ну, зато тебя на помойке подобрала, - не заставил себя ждать питон.

- Я чистокровная!

- Ну и у меня в предках ни одной собаки не замечено.

- Ладно, мир, - прервал я дружескую перепалку, пока никто не улетел на раскалённый докрасна пол, - Насчёт помощи вы тоже пошутили?

- Частично. Внутри дома мы тебе поможем, да только тебе же во внешний мир выбраться надо… - Шнурок дёрнулся, словно от дурного послевкусия, - а я же там задубею за пару минут. Сначала усну, а после меня можно будет использовать только как импровизированный мост или очень экзотичную дубину. Ну, а с кошкой всё проще. У неё агорафобия.

- Фссс! Я же просила не говорить!

- Да ладно тебе. Это просто твоя особенность, как цвет шерсти или характер.

Я поднял лапку, как ученик на лекции, видя, что чешуйчатого опять накрыло лекторским настроением.

- Кто-нибудь предсказуемому и необразованному еноту вкратце объяснит, что это за болезнь такая?

- Не знаю, как объяснить, - Потупилась кошка, нервно потряхивая словно бы наэлектризованным хвостом, - Тебя когда-нибудь бросали с высоты девятого этажа? Вижу, что нет – ты слишком трёхмерный для этого. Так вот, для меня выйти на улицу - это как упасть. Во все стороны разом. А стены, потолок… они дают мне хоть какую-то уверенность, что, если гравитация взбесится, мне будет за что уцепиться. И только попробуй рассмеяться, я тебе твои чёрные глазки через ноздри вытащу. Я читала о египтянах, так что знаю, как они фараонов хоронили, если те все жизни растратят.

В это мгновение я пожалел, что обладаю богатым и до боли образным воображением. Зрелище летающей по комнате персидки, представшее перед глазами, заставило скукожиться и стиснуть зубы, чтобы ни звука не вылетело из пасти. Из-за спины смотрящей волком бальзамировщицы-теоретика Шнурок активно жестикулировал хвостом и использовал всю доступную мимику, чтобы поддержать меня и остановить от опасного проявления эмоций: «Спокойно, Иполлит, спокойно… думай о хозяйке, считай в уме овечек, придумай себе подходящую эпитафию – но не беси её!»

Фух, сдержался.

- Жуть какая, - Я быстро вытер предательскую слезу и похлопал кошку по плечу, - Ну, ты это… поправляйся, в общем. А я тогда пошёл. И да, если хотите решить проблему с полами, устройте потоп. Только осторожно, ток – штука опасная! Шнурок наш на электрического угря не похож, да и ты, киса, можешь быстро прожариться, не смотря на все свои жизни в запасе.

- А бабка снизу? – Питон задумчиво поскрёб затылок кончиком хвоста, вспоминая недавний налёт на её кладовую, - Она же мигом к нам прибежит! Мне одной встречи хватило, боюсь, в следующий раз она из меня носок свяжет.

- А вы хозяйку дождитесь и при ней это проверните. Она хоть с вами не разговаривает – ну, по крайней мере, осмысленно, - Но с престарелой соседкой разобраться сможет. Вон, подарит ей ложку для обуви, соседка её продаст и уедет в Мексику… кактусы мариновать, например, да границу защищать.

Попрощавшись со всеми, я кое-как добрался до балкона и с наслаждением окунул ноги в иней. Всё-таки строители – то ли редкостные извращенцы, то ли надеялись таким образом обеспечить себе новую встречу с владелицей квартиры. Интересно, какая она вообще?

Вернувшись домой, я очень болезненно ощутил пустоту полюбившихся комнат. Прав был змей, сильно я прикипел к Юльке. Ещё недавно меня радовало её отсутсвие, а теперь… шторки рвать не хочется, обои – жалко, сам ведь помогал их клеить, да и в раковине полоскать документы нет никакого желания. Саблезубый енот, современник динозавров, древних укров и мой много-раз-прадедушка, из глубины веков провыл оскорбительное «Каблуууук!!!». Ничего ты, старик, не понимаешь – это симбиозом называется, или взаимоуважением. Тебе до этого ещё эволюционировать и эволюционировать…

…

Утром я включил комп, и вместо того, чтобы прошвырнуться по сайтам со свежими новостями, прогнозом погоды и прочими каждодневными интересами, сразу нырнул на сайт больницы. Поступивших пациентов уже внесли в базу, я нашел номер отделения и палаты, в которую положили мою Хозяйку. Жаль, что здесь диагноз посмотреть нельзя, это называется «Врачебная тайна». Понятно, а доктора – партизаны, они даже под пытками кричат:

- Идите все к черту, я не выдам вам свою тайну!

Да нафиг мне не сдалась твоя тайна, ты мне про Хозяйку расскажи…

Выкачал план здания больницы с архитектурного отдела горадминистрации, сравнил его с планом эвакуации больницы. Выяснил: братья Стругацкие – дети без фантазии и пространственного мышления. Если в их «Понедельнике, начинающемся в субботу» в маленькую избушку вмещалось здание большого НИИ, то здесь наоборот, в огромных белых корпусах было натолкано столько непрофильных офисов, коммерческих фирм и складов, что медикам оставалось только подтянуть коленки к подбородку чтобы занимать как можно меньше места.

Посмотрел: как пройти на второй этаж с учетом того, что туда не только с животными не пускают, туда и людям нельзя, если они здоровые и посторонние. А чтобы доказать, что им туда нужно, что они больные – справка нужна, ее в больнице выдают. Чтобы получить справку, надо попасть в больницу. Вот такая шарада. Но для енота нет неразрешимых задач, есть не четко выставленные цели. Моя цель лежит в больнице, на втором этаже. И даже если туда не будет входа вообще, то я его отыщу. Либо прокопаю сам.

Так-то задачка проста. Но для начала надо все осмотреть на местности.

Я распечатал и съел мешочек кошачьего корма, что мне подарили друзья, запил водичкой, чтобы не стоял в горле этот гадкий вкус ароматизаторов и консервантов, и дал себе слово, что при первой же возможности протрясу ящики соседки с горой ништяков, и обязательно отплачу ребятам добром за добро.

Все, пора в дорогу. Комп выключил, воду выключил, свет, газ… Я параноик. Расскажи кому, что енот, выходя из дома, проверяет все ли выключено, так ржать будут все, включая психиатров.

Спуститься по балконам – привычное дело, добрался по водосточной трубе до сугроба, и пошел скачками в сторону помойки. На заборе у помойки сидел знакомый голубь, толстый, как индюк. Спросил: куда иду. Сказал ему, что в больничку, так раскудахтался: енот заболел, енот заболел. Пришлось кинуть в него какой-то коркой. Голубь подхватил ее на лету и стал клевать. Вот лентяй, он уже за едой на землю не спускается. Скоро будет просто открывать клюв и ждать манну небесную. Комочками.

Забор вокруг больничной территории был с вполне комфортными дырками, вежливо встроенным в конструкцию. А может, его просто со временем модифицировали.

Прыгать по сугробам здорово, пока добрался до здания, сделал полировку меха. Даже не замерз, наоборот понравилось. Возле главного входа периодически тормозили машины Скорой Помощи, выгружая пациентов. Нет, этот вход оставим на крайний случай. Поищем что-то менее охраняемое и более стабильное.

На торце была еще одна дверь, неприметная, но открытая. В нее туда и обратно шныряли люди. И я пошел.

Лестница от входа ныряла вниз, уводя в подвальные глубины. Там располагались длинные ряды стиральных машин, и другие агрегаты, назначение которых мне было не понятно. Возле стиралок стояли тележки с грязным бельем и другие, с уже выстиранным и выглаженным.

К одной из готовых тележек подбежала санитарка, толкнула ее и повезла по коридору. Я побежал за ней, чтобы узнать: каким образом эти тележки поднимают наверх.

Коридор петлял серым бетонным чревом вечно голодного змея, лампочки горели через раз, некоторые подмигивали нервно, создавая атмосферу арт-хауса: смотреть интересно, но ничего непонятно.

За очередным поворотом я увидел табличку «Бойлерная», а из-за двери послышались знакомые голоса наших сантехнических зомби. Сманили, зараза! А Хозяйка их так хорошо запрограммировала! Навтыкала им в мозг мотиваций про «часть команды, часть корабля». Ладно, чего уж там, лишь бы ее подлечили, мы с ней новых зомбей наделаем.

Но тележка грохотала дальше, и я, приняв к сведению наличие старых знакомцев, поскакал за ней.

А вот и лифт. Беззубая пасть раскрылась, поглощая санитарку вместе с тележкой, и я бесстрашно нырнул за ними следом. Притаившись между стенкой кабины и тележкой, я надеялся, что меня не заметят.

- Ой, что-то с тележки упало! – прозвучал голос сверху.

Заметила-таки. Я расслабился и притворился шапкой. Санитарка подобрала меня и сунула на нижнюю полку тележки, чтобы потом рассмотреть находку. Блин, а чего она меня сразу сюда не положила, ехал бы прямо от стиралки на собственной плацкартной полке, а если по бокам завесить, то и в личном купе.

Лифт поехал наверх, скрежеща так, словно поднимала его группа рабов методом натягивания цепей. Я высунулся из тележки чтобы посмотреть на санитарку: уже пора паниковать, или уже поздно? Но девчонка ковыряла на ногтях остатки лака и была абсолютно спокойна. Эпилептическое потряхивание кабины ее явно нисколько не волновало.

Мы выкатились из лифта не на втором, как мне очень хотелось, а всего лишь на первом этаже и покатили в приемный покой.

В приемном покое за столом сидел рано поседевший доктор, всем видом сообщая, что дзен – это не условное понятие одной из мировых религий, это крайняя необходимость при его профессии. Напротив доктора сидела бабушка с бледно-зеленым лицом с фиолетовым отливом.

- Бабушка, мы вас две недели как выписали, что снова случилось?

- Так что-то плохо мне, милок.

- Вы у нас с чем лежали? Так, сейчас в карте посмотрю… пищевое отравление… грибами… Что на этот раз?

- Так то же самое, отравление.

- Чем?

- Так грибами же…

- Зачем же вы снова грибы-то ели?

- А что их, выкидывать что ли? Хорошие грибочки, сынок, возьмешь баночку в подарок?

Доктор даже не поведя бровью выписал направление, и бабка в сопровождении медсестры утопала, деловито погромыхивая банками в сумке.

Санитарка начала сгружать с тележки чистые простыни, а я бросился догонять бабку с медсестрой.

Между этажами тут в основном ездят на лифте. Но, к счастью, возле лифта оказалась лестница, пропахшая табачным дымом и явно использовавшаяся в большей степени как курилка, а не по прямому назначению. На межэтажной площадке стояли две возрастные врачицы и шумно что-то обсуждали:

- …ну так и второй сын тоже в мед пошел, оба без четверок закончили.

- Лен, ну ты ж сама медик, ты же знаешь как настораживает когда человек учится как подорванный. Без выходных и проходных, по уши в учебниках. Ни друзей, ни женщин, тебя саму это не пугает?

- Почему меня это должно пугать? У меня просто очень талантливые сыновья. Ну, да, до ординатуры они еще по году в психушке отлежали, но так это и не плохо!

- Да? И что в этом хорошего?

Вторая дама повернулась и посмотрела на первую с видом глобального превосходства:

- В том, моя золотая, что они видели баррикады с обоих сторон. Им проще понять пациента!

- Лена, у твоих сыновей какая специализация?

- Один ЛОР, второй – хирург.

- Ну и зачем им понимать пациентов психушки?

Потом дамы ушли, и я смог беспрепятственно добраться до второго этажа.

Глава 4. Галлюцинация на полставки.

Прямо у входа был процедурный кабинет. В принципе, это мне сильно на лапу, у этого кабинета всегда какая-то толкотня, а затеряться среди ног всегда проще, чем проскользнуть незамеченным по пустому коридору. Тем более, что все столпившиеся у дверей внимают тому, что орет больная в процедурке:

- Вы серьезно? Взять целую пробирку крови? Ах, еще и не одну, а две? Да вы, похоже, не биохимию, а кровяную колбасу собираетесь делать! Вы что, хотите, чтобы я здесь от кровопотери скончалась? Убийцы! Вампиры в белых халатах!

Потом разгоряченная пациентка выскочила из кабинета, на прощание бахнув дверью и вызвав снегопад из штукатурки. А у вас тут весело!

Дальше – тяжеленная дверь с надписью «Рентген». А под ней приколот листок с объявлением: «Бесплатным пациентам – черно-белые снимки».

В конце коридора Юлькина палата номер семь. Я тихонько проскользнул в неплотно прикрытую дверь, огляделся – все спят. Сончас, наверно. Только Хозяйка, как стойкий оловянный солдатик, сидит в кровати, читает книжку.

Я запрыгнул на одеяло, Юля радостно ахнула и обняла меня.

- Енотик, ты как сюда пробрался?

- Да, не так и сложно. Тоже мне, форт Байярд. Ну, говори, что тебе доктора сказали.

Юлька вытерла пот, видно, слаба еще, и стала рассказывать:

- Знаешь, я так испугалась вчера. Меня как привезли, так сразу на флюорографию отправили. Ну, снимок сделали, сижу, жду. А из-за двери такие ахи: «Блин, ты это видела? Вот так результат… Сплошные черные пятна, вот посмотри сама, совсем черные!».

Ну, все, думаю, хана мне. Если уж медики на мои снимки так изумляются, а уж они повидали разного, так значит конец мне, могилку заказывать да тебе добрые ручки искать. А они выходят из кабинета и отдают мне листок, в нем написано: «Легкие и сердце без патологий». Это у них, оказывается, принтер чернилами плевался, а я уже решала: в чем меня хоронить будут.

- Хоронить – плохая идея. Ты ж не Гоголь, чтоб живьем тебя закапывать? А помирать тебе по-любому рано. Чем тебя лечат?

- Уколы, прогревания, таблетки три раза в день дают. Так-то, грех жаловаться. Нормально лечат. Только не выдержу я тут долго.

- Чего так?

- Да соседка храпит, как трактор.

- А сейчас чего не храпит?

- Подслушивает.

Я повернулся к соседке:

- Эй, ты, развернись ко мне! Мне как-то кардинально пофигу понимаешь ты меня или нет. Повернись и посмотри, что Юля не сама с собой разговаривает. А потом пожалуйся доктору, что видела говорящего енота. Доктор тебя поймет и обязательно поможет.

Соседка повернулась к нам лицом и словно только что проснувшись, раскрыла глаза. Насколько осознанно она выполнила мой приказ – я не знаю. Но немой крик, застрявший в горле, говорил о том, что информация добралась до мозга.

Я спросил Юлю: не нужно ли ей чего принести, но она отказалась. Наоборот, отдала мне котлету, что осталась на тарелке после обеда. Я забрал, и под офигевшим взглядом соседки, аккуратно завернул ее в салфетку. После этого мы с Хозяйкой еще раз обнялись, я сказал ей, что очень жду когда она выздоровеет. Юлька прослезилась и сказала, что ей без меня тоже очень одиноко, даже поговорить не с кем.

- Ну так давай я тут останусь, раз уж все остальные пациенты такие некоммуникабельные!

- Эй, ты и так сильно рисковал, придя сюда. Тебе же где-то надо спать, что-то есть, а прятать тебя под одеялом у меня долго не выйдет…

- Не ссыте, Юля, я енот. Мне на роду написано быть невидимкой у всех на виду, - я взмахнул лапками, вставая в коронную позу Чёрного Плаща из одноимённого мультсериала, - Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я проворен и хитёр, я не пойман и не вор! Я Ч…ух, ёпт!

Вышагивая и позируя для своего зрителя, я не успел заметить, как неожиданно кончилась кровать. Приземление вышло громким, да и Юлька не сдержала смеха при моих кривляниях, и я готов поспорить, что в палате вздрогнули все «спящие».

- Ну вот, теперь они не будут считать тебя поехавшей. А вот себя – возможно…

…

Большую часть дня пришлось провести в тумбочке у хозяйки. То кто-то из соседей решит прогуляться, то уборщица примется растирать грязь чуть более ровным слоем, то медсёстры заглянут поставить кому-нибудь укол или отвести на процедуры. Переговаривались мы шёпотом, травя анекдоты и обсуждая самочувствие друг друга. Я не сразу заметил, что лошадка всё реже стала отвечать на остроумные замечания, и только глас иерихоновой трубы с лежанки соседки объявил для меня начало ночи. Я благодарно вывалился из своей фанерной темницы, сплёвывая попавшие в рот ворсинки с Юлькиной шали и проклиная все столярные мастерские, имеющие хоть какое-то отношение к производству местной мебели. Мне басом вторил требовательный вой желудка, который явно не был удовлетворён спартанской дозой утреннего пайка. Так что, недолго думая, я показал средний палец страдающей бессонницей соседке с кровати напротив и отправился на поиски еды.

Всё-таки ночью тут куда комфортнее перемещаться. Знай себе только обходи «зоны обстрела» камер да не обращай внимания на редкие вскрики и всхлипывания больных телом и духом. Но шмон по вещам пациентов принёс мне только ощущение разочарования, а найденный в одном из кабинетов замаринованный глаз оказался восковым муляжом – впрочем, я подкинул его в кулер, стоящий в коридоре, так что зря находка не пропала. Но вопрос пищи вставал всё острее, а моё нутро заявило, что, если я срочно не найду достаточно белков, жиров и углеводов, оно возьмёт контроль на себя и кого-нибудь покусает. Но тут мои ноздри уловили отдалённый запах горячих пирожков с ливером, и в погружающемся в пучины безумия разуме забрезжил фонарик надежды.

Ведомый ожившим носом, я пробрался через вентиляцию на этаж ниже, в единственный освещённый кабинет, где лениво болтали три человека белохалатной наружности. В микроволновке разогревалась вожделенная пища, и даже запах кофе, похожий на тяжёлый удар копытом, не мог перебить прекрасного аромата. Как и назойливый зуд разговора трёх студентов-практикантов:

- Всё-таки куратор нам лапши на уши навешал, заставив тут сидеть. Тут и одного бы хватило. Вон, пусть бы Светка осталась – ты же всё равно сон на клубы меняешь чуть ли не каждый день, - затянул гулким басом парень с черной, густой бородой старого пирата и крашеным белым хвостиком другой части мужчин, которым разрешено носить серьги в ушах.

- Как вчера, например, - откликнулась рыжая девица с лицом птицы-козодоя, - Так что рубит меня поболее вашего. Чёрт, группа из 15 человек, а этот хрыч выбрал дежурной меня! Вот гадство!

- Так не нужно было ему так глазки строить, милая, - добавил третий, единственный среди прочих выглядящий разбитым не только в переносном смысле. Худой, маленький и с огромным фонарём под левым глазом, он казался скорее нашкодившим старшеклассником, чем студентом - Он же испугался, вот и решил обезопасить своё отступление домой. Небось, ещё и следы запутал, чтоб наверняка.

- Хамло! – без особой злости промямлила девушка, размешивая шариковой ручкой кофейный осадок в стаканчике, - На парнях в «Хромом Слейпнире» это работает безотказно. Я за год там ни разу рубля не потратила, думала, докторишка мне практику за так поставит. А ты-то ему чем не угодил?

- Чудо совершил. Пациента в морге на ноги поставил, как Лазаря… только вот благодарности не дождался, - хмыкнул он, лениво пожёвывая воротник халата, - Оказалось, это его коллега законсперировался, чтобы по-человечески выспаться.

- А что ты вообще в морге делал? – удивился бородач.

- Экспериментировал с шокером. Хотел поглядеть, будет ли труп дёргаться, как лягушка на той лабораторной. А он как встанет, как втащит… у мертвецов, оказывается, такая силища!

- Хахаха! – заржала неудачливая соблазнительница, - Ну что, Франкенштейн, поздравляю с новой кличкой!

Моя лапка была в считанных сантиметрах от ручки микроволновки, когда треклятый прибор вдруг решил зазвонить. Стукач бездушный, чтоб тебя на цветмет разобрали!

Повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием сжимаемых пластиковых стаканчиков. Я с тектонической медлительностью перевёл взгляд на людей, застывших, как мухи в янтаре.

- О!

- Так, я одна тут вижу здоровенную крысу у наших чебуреков, или меня со вчера ещё не отпустило?

- Сама ты крыса! – рявкнул я, хватая добычу и пулей вылетая из кабинета. За спиной раздался мат и визг, и в стену надо мной врезался брошенный с убийственной силой телефон, - К тому же косая…

- Хватай!

- Он говорящий! Говорящий!

- Света, блядь, это был МОЙ МОБИЛЬНИК!

Сжимая в зубах истекающий соком пирожок, я заложил лихую дугу по скользкому полу и помчался со всех лап к бойлерной. Вслед за мной из-за угла вылетела рыжая фурия, на ходу отстреливая каблуки, как ракета - ступени. За ней прогрохотал дальний родственник капитана Флинта, роняя с уголков рта пену, и бешено вращая глазами, а завершал погоню шустрик с задатками Мессии, на ходу выхватывающий камеру из кармана халата.

Я со всего размаху впечатался в дверь и кубарем покатился по лестнице. Зомби, зомби, где же вы, когда вы так нужны? Перекат, подхватить пирожок, увернуться от брошенной туфли, отпрыгнуть от брошенной студентки, показать язык горе-оператору, свалить, повторить. Наткнувшись на сантехников, молча стоящих и пялящихся мерцающими зелёными глазами в пустоту, я успел бросить только односложное «Задержать!»… и тут же повис на твёрдой, как тиковое дерево, руке одного из обитателей подвальных помещений. Да не меня, дурень, а их! Компьютер и тот понятливее… Так, раз уж ты меня поднял, помоги забраться в вентиляцию на потолке. Человекообразное номер два, занять позицию в дверном проёме и не пропускать никого!

…

Внизу раздались смешанные вопли и звуки потасовки. Сантехники не хуже спартанцев заняли узкий проход и стойко выдержали как баллистические атаки рыжей, так и осадный таран потерявшего единственную радость в жизни хипстера. Франкенштейн попытался проложить дорогу при помощи дипломатии, объясняя ситуацию с его точки зрения, но мои стражи лишь безжизненно посмеялись и хором объявили, что в больнице животных нет. А если студенты будут носиться по служебным помещениям, то корпус либо взлетит на воздух, либо окажется вмороженным в сосульку размером с Титаник. Вот это красноречие! Не знал, что ведьмин студень выучил столько слов за это время… надо будет как-нибудь поболтать с ним, узнать границы внеземного разума.

Ну, а пока трое дежурных теряли драгоценные минуты, выясняя отношения и пытаясь отыскать наглого вора, я поднялся обратно в их кабинет и спокойно доел оставшееся угощение. Студент должен быть голодным, а вот енот – никогда!

Перекусив, я вышел из кабинета вальяжной походкой сытого зверя. Заслышав шаги возвращающихся студентов, сбавил градус своей вальяжности, и шмыгнул за угол, чтобы не мешать юным созданиям делиться впечатлениями.

Мне очень повезло, что я понизу смотрел. Поэтому объект, появившийся в поле моего зрения, входил в него постепенно, не заставив поднять на уши криком всю больницу. Передо мной стояли босые ноги. А на большом пальце одной из этих ног был привязан номерок. На нем было написано: «неопознанный труп с вызова 275». Я поднял глаза вверх и встретился взглядом с вышеназванным трупом. Он был замотан в несколько простыней, как римский легионер в тогу, волосы его стояли дыбом, а зубовный перестук отдавался в гулком коридоре, как ритмичное стакатто. Шерсть на мне решила последовать заразительному примеру волос трупа и тоже встала дыбом. Труп протянул мне кружку и произнес:

- Кккипппяттточку бббы…

Я ткнул пальцем в сторону кабинета, куда только что вернулись студенты и сказал:

- Там. Есть. Кипяток.

Труп кивнул благодарно и пошаркал голыми ногами в указанную сторону.

Чувство самосохранения скулило, извивалось и умоляло сдриснуть от этого места достаточно далеко и по возможности быстро, но любопытство крепко держало меня за шкирку, не давая сдвинуться с места, и настаивало: мертвые не ходят по коридорам. Они тихо лежат там, где умерли. А если человек идет, значит, у него есть на то причины. Даже если у него на пальце номерок. Даже если причины неочевидны. Блин, я должен разобраться, не могу я вот так взять и уйти от такой тайны.

Но идея «вот так взять и уйти», а лучше убежать со всех ног уже повисла в воздухе. Она должна была на ком-то сконденсироваться, либо разрядиться в кого-то, как электрический заряд во время грозы.

Что законы физики неумолимы, я понял по дикому визгу, занявшему все пространство от инфра- до ультразвука, истерического хохота и топота трех пар ног, не сдерживаемого ничем, кроме предела мышечных возможностей. Обгоняя визг, мимо меня пронеслось три тела в белых халатах. Да, дежурство вам, ребятки, очень насыщенное попалось. Забейтесь где-нибудь в угол и отдыхайте до утра, пока санитары с рубашками не придут.

А сам, стараясь не дышать лишний раз и не производить резких движений, прокрался в только что оставленный кабинет.

Труп сидел на кушетке, намотав на себя все, что нашел в кабинете и выглядел уже как осиное гнездо без ос. Трясти его не перестало, хотя ритм заметно снизился.

Так, логически рассуждая, этот кабинет в больничке на данную ночь будет самым малопосещаемым местом. Дежурить оставили только троих студентов, визитер им не понравился, так что пойду-ка я знакомиться.

Я зашел, уже не скрываясь, заскочил на стол и сел перед трупом.

- Привет.

- Угу, - кивнул кокон.

- Кипяточку?

Человек посмотрел на меня непонимающим взглядом, потом, видно осознав, кивнул. Я проверил есть ли вода в чайнике и нажал кнопку нагрева. Вода заворчала, нагреваясь, а я спрыгнул на пол и подобрал пару разбросанных чашек. На третью кто-то наступил. На счастье, наверно.

Чайник закипел быстро и бурно. Пакетики с заваркой тоже нашлись, так что я заварил чай и поставил чашку перед гостем.

- Пей, потихоньку только, не обожгись.

Человек взял чашку двумя руками и морщась то ли от ожога, то ли от удовольствия перетекающего в кисти рук тепла, замер.

- Мужик, ты кто?

Он словно вынырнул из теплой комы:

- А? Я? Толян. А ты кто?

- Кто-кто… Апостол Петр.

- А почему в таком обличье?

- Слушай, чего привязался? Вполне нормальный облик. Тепло, удобно. А тебе чего, не нравится?

Толян упрямо потряс головой:

- Я иначе себе апостола Петра представлял.

Я рассердился и топнул лапой:

- Вот вел бы безгрешную жизнь, тогда бы и заказывал аватар по вкусу!

Толян придирчиво осмотрел себя и заметил номерок:

- Так я чего, этого, помер, что ли?

- Ну, а ты как думал? Живым людям такие номерки вешают?

Я был бы не я, если бы не выжал из создавшейся ситуации по максимуму. Мужик явно был в растерянности и легко бы принял любой бред за чистую монету. А мне в новых условиях, как оно нередко бывает, начало хотеться странного – например, привнести немного волшебства в жизнь окружающих. Конечно, скучной жизнь этих людей и до меня не была, – сложно назвать рутиной второе воскрешение за сутки, - но, если приложить чуточку фантазии, можно даже самую богатую на впечатления жизнь сделать ещё ярче.

Толян водил взглядом по приемной, пытаясь осмыслить то, что услышал. Он еще раз посмотрел на номерок, на простыни, которыми был замотан и крякнул.

- Не ссы. Все нормально будет. – я решил малость поддержать свою жертву. А сам прошел к столу и взял книгу регистрации поступивших Так, вызов 275.... – представься по форме, положено так.

Толян встал и отчеканил:

- Анатолий Геннадьевич Жеровских, прибыл для дальнейшего… А чего дальше?

- Рассказывай. Кем-где работал, что последнее помнишь. Родные, близкие есть?

- У вас тут тоже бюрократия! - обречённо вздохнул Толян

- Ну а ты думал! Правда, сначала она всё-таки у вас появилась. Мы долго спорили с коллегами из Ада, кто приложил руку к созданию этой системы – наши считали это бесовской напастью, демоны кивали на небесное занудство…. В любом случае, это удобнее, чем всю жизнь по кадрам проматывать. Да и проектор давно сломался… ну ладно, вернёмся к делу. Исповедуйся давай, да побыстрее.

- Ладно, ладно… работал я водителем в скорой. Жил один, ни детей, ни жены… друзья были. Наверное. Не помню. А вообще, обязательно прям всё выкладывать? – мужик нервно сглотнул, косясь на меня, как двоечник на строгого учителя.

- Всё не надо, это так, для отчёта… - я чиркнул карандашом в блокноте, якобы записывая услышанное, - А что там со смертью?

- Да хрен его знает. Возвращался домой, вижу – человек на дороге лежит, стонет. Я помочь хотел, позвонить в скорую... и всё, дальше не помню.

Я оценивающе поглядел на «воскресшего», прикидывая, что делать дальше. Вроде бы человек не плохой, портить жизнь ему не хочется… ну, не виноват же он, что случай с «раненым» разводом оказался, и за мобильник ему по башке чем-то тяжёлым дали? Сложись случай чуть иначе, стал бы героем. В газету бы попал… Ладно, будет ему «сектор приз» на барабане.

- Слушай, у нас тут перебор по праведникам, селить тебя в раю просто некуда. Теперь же плюнуть с облака нельзя – в какой-нибудь храм попадёшь, а за это даже штрафы выписывают…. В Ад я тебя тоже отправлять не хочу. Так что, так и быть, вернёшься на землю, но с одним условием…

- Каким?! – мужик так обрадовался, что даже не заметил, как пролил кипяток из кружки. Видать, сильно жить любит, и стараться будет изо всех сил.

- Я тебя ангелом-хранителем назначу. Не кому-то конкретно, а всем, до кого дотянешься. Нам на земле кадры огого как нужны! Ходи, причиняй добро, наноси радость! Только не забудь одеться, на улице сейчас – как в морге, - я захлопнул блокнот и протянул мужичку лапку, - Поздравляю с новой должностью!

- А что делать-то? Я ж это… без опыта, без стажировки, да и верующим особо не был… - Толян аккуратно принял рукопожатие, задумавшись над навалившимися обязанностями.

- Ну, это не сложно. Разберёшься по ходу дела, главное, больше клювом не щёлкай и не позволяй всяким придуркам тебя по голове бить – нимб гнётся.

- Какой нимб? – мужик ошарашено ощупал голову в поисках раскалённого добела диска, но наткнулся только на рану на затылке, - Ай!

- Это я образно, рекрут! В общем, сиди, пей чай, возвращайся к жизни. Дождёшься врачей, расскажешь про то, что очнулся в морге – но про меня ни слова! А то мигом в дурку определят, а там уже не до добрых дел будет.

Закончив посмертные инструкции, я поспешно вернулся к Хозяйке, чтобы занять своё место в тумбочке и попробовать выспаться. Сотворение чудес, оказывается, так утомляет!

…

Но до Хозяйки я не добрался, санитарки уже вовсю мыли полы, чтобы к приходу докторов все блестело чистотой. Ну, или хотя бы просто блестело. Потому нырнул в первый подходящий кабинет. Как оказалось, тут у них стоит какой-то аппарат, который покрыт толстым слоем пыли, так что тут должно быть спокойно. Хотел сказать, что спокойно как в морге, но события прошедшей ночи показали, что иногда в морге бывает такой движ, что хрен выспишься.

Только-только я уснул, побежал во сне по нашей квартире, как скрипнула дверь и раздался топот ног. Еще путем не проснувшись, я прислушался: двое.

- Павел Федорович, так что мне с этим майором делать? Жесткое же указание, проверить его японским аппаратом.

- Леха, думай. Нужна отмаза. Когда аппарат привезли в том году, мы с техниками его отлаживали, проверяли. Анальный зонд никто на себе протестировать не дал, так они остался целым. А оральный отломили, чуда криворукие. Короче, если ты ничего не придумаешь, так придется все обследование одним зондом проводить. Сначала в рот его заправим, потом – наоборот.

- Федорыч, так он же толстый для рта, он же в распорку не пройдет.

- Слушай, я – техник, ты – гастроэнтеролог. Вот у кого должна голова болеть чего и в какое отверстие у этого майора не пройдет? Найди какое-нибудь кольцо подходящего диаметра, вот хоть от труб отрежь, простерилизуй и вперед и с песней! Или мы не русские, чтоб перед японской машиной пасовать!

- Знаешь, а ведь сейчас в Москве как раз японцы из этой фирмы, может, позовем чтобы оральный зонд заменили?

- Знаешь, какой больнице счет выкатят? Да ты сам этого майора в Японию на руках отнесешь чтобы не платить.

Потом шаги удалились, я повернулся на другой бок и решил досмотреть сон.

Но окружающему миру было наплевать на мои красные глаза и неверный вестибулярный аппарат, потому стоило мне смежить веки, как дверь снова исторгла посетителей.

Ну что ж, если меня насильно заставляют наблюдать и учиться – пеняйте на себя. Я-то всё запомню. А вы, люди, не боитесь как-нибудь проснуться от вторжения этого шланга в первое попавшееся отверстие?

Врач с техником вернулись, и звук их шагов стал совершенно иным. Вы все знаете, что такое лебезящий тон – противное заискивание, перемежающееся всхлипами и комплиментами не к месту и не ко времени. Теперь то же переводим на обувное эсперанто – и получаем образ, вполне соответствующий услышанному мной. Коленки явно их не слушались, требуя немедленно пасть ниц перед третьим гостем, и только измученный контроль мозга не позволял им предательски подогнуться. А вот шаги третьего мне понравились. Шёл он как на парад, несмотря на предстоящую унизительную операцию.

- Вы что, сдурели?! – прогремел гулкий голос пациента, - Такой хобот не каждая проститутка проглотит! А у меня даже пилюли за кадык цепляются и застревают! Пулей помчались за узким шлангом! Вы бы ещё вантуз на конец прикрутили…

- Простите, но это – базовая комплектация. Товарищ генерал до вас приезжал, тоже с язвой. Шланг только выглядит большим, а как пойдёт, никакого дискомфорта не будет…

- Ну, если генерал… Хорошо, инквизиторы, попробуем мы ваш пожарный рукав принять. Но если у меня хотя бы один позыв произойдёт… возьму самого говорливого и засуну в глотку самому рукастому. Оп – оп, не спим!

После последовал ряд звуков, обычно сопровождающих прочистку безнадёжного засора в раковине. Мне ли не знать, я был причиной трёх таких… Даже с трубкой во рту пациент неизвестного звания умудрялся пробулькивать команды для суетящихся вокруг операторов механического щупальца. Как и обычно, всё самое интересное началось со звука «Упс..»

С громким щелчком изо рта пациента вылетела алюминиевая шрапнель распорки, и, трижды отрикошетив, с весёлым звоном выбила окно. Мужик забурлил, как взбешённый бультерьер – видимо, неудачное движение трубки что-то задело в его обширном и поражённом недугом внутреннем мире. На его месте кто-то другой бы заорал, как раненный слон, а после бы отключился… но этот орешек был крепким. То ли сказалось домашнее воспитание, то ли армейская выучка… в общем, он сдержал боль.

Рефлекторно стиснув зубы.

Повисла немая тишина, прерываемая только потрескиванием перекушенного провода. Немного подождав и прислушавшись к ощущениям, пациент прервал готовый вырваться наружу поток извинений своих мучителей и медленно, через силу произнёс:

- Ну-с, кого убивать первым? А потом прозвучало долгое громкое соло матом. Командным голосом. С хорошо выстроенными оборотами: кого, в какой позе и до какого колена родственников в той же позе.

А потом все ушли. Я вылез посмотреть: что, собственно, случилось. И был восхищен остротой зубов майора. Да, когда такой человек говорит, что он зубами горло вырвет, к его словам стоит отнестись очень серьезно. Я надеюсь, доктору хватит возможностей хорошо обследовать военного и без этого прибора, потому как вряд ли его реанимируют.

Да и ладно. Все ушли, время выспаться.

Но Морфей сегодня мне абсолютно не благоволил, типа, не спал утром – нефиг начинать в обед. Двери снова захлопали, пропуская новых посетителей. Да, спать в этом кабинете было ужасной идеей. Лучше было на каком-нибудь оживленном перекрестке прикорнуть.

Я зло уставился на вошедших из-под кушетки.

Один из людей был японцем. Очень характерный разрез глаз, никак не перепутаешь. Японец поставил на стол возле прибора чемоданчик, надел очки и повернулся к агрегату.

Вот вы слыхали хоть раз выражение «глаза больше очков»? А я это видел. Причем, наблюдал и сам процесс перехода глазных яблок из состояния «приветливый японец» в состояние «испуганный лемур». Японец несколько раз осмотрел перекушенный анальный провод. Потом достал телефон и сфотографировал. Отправил кому-то фото и нервно говорил в трубку минут пять по-японски. Потом повернулся к русским докторам и дрожащим голосом попросил разрешения забрать обрубок. На память о России и ее людях, у которых есть острые зубы даже в самых труднодоступных местах. Поставил новые провода. И пожелал эксплуатации прибора без поломок.

Японца из кабинета вывели, он еще несколько раз оглянулся на него, а подаренный ему обрубок держал, крепко прижав к груди.

Глава 5. Штирлиц в белом халате.

Все, наконец беготня закончилась. Когда невыносимо потянуло с кухни запахом съестного, я выскочил в коридор и пошел к Юле. Она уже ждала меня, спрятав в тумбочку тарелку с принесенными с обеда кусочками мяса, яблоком и стаканом компота. Я залез под ее кровать и оттуда спросил ее:

- Ты сама ела? Или все для меня приберегла?

- Да ела, конечно. Соседкам столько съестного натащили, что они и в столовку-то не ходят. Так что если я захочу съесть их порции, то пожалуйста. Но столько в меня просто не влезет. Потому ешь. Если не хватит, скажи. Я еще принесу.

Может, это был и не самый вкусный обед в моей жизни, но я был голоден, а голод, как известно – лучшая приправа. А потом Юля рассказала мне, что температура у нее вообще больше не поднимается от нормальной, да и кашель прошел, и я, согретый этими вестями и сытным обедом, уснул в тумбочке.

Вечером меня разбудила Юлькина фраза:

- Блин, енот, я уже не знаю когда мне хуже: когда температура, болезнь и не можешь двигаться, или когда практически здорова и должна сидеть в палате как пришитая. Максимум – ползать по коридору туда-сюда, скукота…

- Ну, да, сидеть и ничего не делать – хуже нет наказания.

- А ты где в больнице был, чего видел интересного?

- В морге был, там два трупа воскресли, один сразу с мордобоем к воскресителю, а второй потом… Был в прачечной, потом на лифте вверх поднялся, кстати, в подвале видел наших старых знакомцев – зомбисантехников. Они меня от интернов спасли… Был в приемном покое, где эта студентота дежурила… Был в аппаратной гастроэнтерологии… А что?

- Ничто. Ты тут меньше меня времени провел, а приключений – хоть лопатой греби. Что понравилось – ты знаешь как отсюда выбраться. Я уже зверею от скуки…

- Тебе уколы еще делают. Так что убегать не надо.

- Да я здорова уже!

- Тогда скажи это доктору на обходе, может, он тебя сразу и выпишет. А сейчас… Хочешь, я тебя в морг на экскурсию свожу?

- Да ну нафиг…

-Зря, может, ты тоже знаешь как мертвых поднимать.

- Когда не знал, а потом еще и забыл, то много не наподнимаешь…

- Во-первых, для хорошего шомора много и не надо, а во-вторых, пока не проверишь, так как узнаешь к чему у тебя способности имеются?

- Иди к черту, приколист, я не хочу в морг.

- А если серьезно, то чтобы таскаться где угодно и абсолютно безнаказанно, тебе белый халат нужен. Для маскировки. Те, кто в белых халатах, они в больничке как дамки в шашках: вроде такие же люди, как и больные, а везде ходят, все берут.

- Халат есть, в коридоре лежал, шла с обеда – прихватила в палату. Вон он, на вешалке у входа.

Я радостно потер лапки:

- Ну, что, доктор Юля, одевайтесь и пошли. У нас – обход.

…

Мы гуляли по коридорам больницы, бесконечным, как бумажная рутина и немножко заблудились. Так-то не страшно, не в тайге же. Все равно покажут либо где терапия, либо где выход. Потому мы гуляли куда несли ноги и присматривались к табличкам над входом.

За очередным поворотом нос к носу мы столкнулись с очень сердитым дядечкой. Вернее, это Юлька столкнулась, меня он не приметил.

- Бездельничаем? – он загремел грозно над самым ее ухом. – Работа стоит, а персонал фланирует тут? Вы откуда? Кто вы, наконец?

Юлька быстро покрылась красными пятнами, попытавшись принять маскировочный окрас. Но на фоне белой стенки стала еще более заметной. Бледнеть надо было. Она открывала и закрывала рот, а злой дядечка ждал.

- Да скажи уже чего-нибудь! – прошипел я, - любое имя придумай!

- Юля…я…

Дядечка поднял брови, пытаясь понять: хватит ли ему полученной информации для идентификации выловленной в коридоре белохалатистой особи. Потом кивнул, придя к какому-то решению:

- Понятно. Не знаете откуда. Значит, вы практикантка, так? Юля, Юля,… - он достал из кармана какие-то бумаги и стал водить по ним пальцем, - а, вот. Чернышова, да? Так какого черта вы не со своей группой явились? Хотя, - он задумчиво почесал нос, может, это и к лучшему. В вашей группе все ходят, даже перебор, а в той, что сейчас пригнали – половина лодыри и прогульщики. Так что, Чернышова, молодец, что не вовремя!

Юлька уже успела отойти от него незаметно на несколько шагов, но мужик схватил ее за руку и поволок за собой по коридору, на ходу продолжая объяснять:

- У вас первый день практики, так что давайте знакомиться. Я – ваш куратор, Петр Иванович. Оттого, насколько мне понравится ваша работа, зависит ваше дальнейшее нахождение в мединституте. Не тупим, не блюем, вспоминаем все, что слышали на лекциях и пытаемся не казаться идиоткой. Хотя последнее – сомнительно.

- Я не идиотка, - пробубнила немного пришедшая в себя Хозяйка.

Петр Иванович остановился и посмотрел на нее внимательно:

- Юля, все идиоты. Даже просто до дурака надо эволюционировать, а уж до «так себе доктора» вам вообще расти и расти. Не говоря уже о дальнейшем. Как и мне, в общем-то… Но попытка засчитана. Пошли с новой группой знакомиться.

И он втолкнул Юльку в кабинет, в котором сидело несколько человек. Я еле успел проскользнуть следом.

…

Кроме Хозяйки, в кабинете сидело еще четверо: двое парней и две девушки.

Первый экспонат явно был из… как их там… метронидазолы? Наверное, так. В любом случае, он уделял своей внешности куда больше внимания, чем следовало бы. Прилизанная, мелированная чёлочка прикрывала выщипанные и подведённые снова брови, а прокаленная в солярии кожа вместе с завитыми ресницами делали его похожим на куклу-Кена. Из-под халата был виден модный костюм-тройка, стоящий явно больше, чем хвалёный анальный зонд этой больницы.

Следующим на глаза попался мелкий божок, Хотеем зовущийся и у каждого христианина на телевизоре чалящийся. Точнее, это был мужик, чрезвычайно на него похожий – толстый бурят с чрезмерно довольной миной и удобным шарообразным брюшком под выцветшей футболкой с котом Леопольдом. Из угла в угол лягушачьего рта лениво бродила палочка от чупа-чупса, словно дирижируя мелодией в духе Ямайки, а пухлые пальцы перебирали струны на игрушечной укулеле.

На кресле напротив расположилась женская половина группы. На сиденье разместилась девушка из разряда тех, что и коня на скаку пришибёт, и горящую избу окончательно доломает. Тёмные волосы ёршиком и суровый взгляд создавали ощущение, будто она только что вернулась из армии, а её парень не дождался и вышел замуж за другую. На поручне, как общипанный пиратский попугай, примостилась её противоположность – студентка-мышка в огромных очках, единственная из всех выглядящая как врач. Чепчик, очки с линзами диоптрий на пятьсот и прижатая к сердцу на манер щита книжка прилагались в комплекте.

- Граждане бандиты, наркоманы, тунеядцы и алкоголики! – взревел доктор, чуть ли не силком затаскивая понявшую весь масштаб предстоящей катастрофы Юлю, - Собирайте свои манатки, на обход идём. Алтан, золотко, выплюнь леденец, а то зубы потеряешь.

- Будьте спокойны, Пётр Иванович, не будет у меня кариеса! – парень убрал гитарку в карман и захрустел пустой обёрткой.

- А кто говорил про кариес? Я просто их тебе выбью. Выплюнь!

- Вы уж больно агрессивный. Курить нельзя, леденцы нельзя… Может, с вами поделиться? Мята или апельсин?

- Вот это другое дело. Молодец, плюс за сообразительность, минус за скорость. Если бы вчера сигаретами бы поделился, я бы тебе и курить бы разрешил - хохотнул доктор, убирая подношение, - Но всё-таки пока придётся воздержаться. Будем проходить мимо палат диабетиков, а они очень впечатлительные. Моего коллегу за мармеладку загрызли. Кстати, знакомьтесь – это Юля, ваш временный товарищ из другой группы.

- По несчастью? – басом спросила стриженая. Очкастая угодливо захихикала. Получала уже, видимо.

- А в счастье, Люба, товарищей нет! – метронидазол манерно вздохнул и призывно воззрился на доктора. Доктор включил неколебимый игнор, ибо явно был «не из этих».

Вера посмотрела на метронидазола и сказала со вздохом:

- Леня, не смотри при мне так ни на кого, а то у меня хук слева недоработан. Рука сама требует тренировки. Тебе еще никто не говорил, что Любовь – страшная сила?

- А ты меня не пугай…

- А то что? Мне будет проще найти тебя по горячему следу?

Петр Иванович посмотрел на них ласково и изрек:

- Задолбали, два дебила – это сила. Вперед, рабы, галеры не ждут! – и пошел по коридору.

Все потихоньку поплелись за ним, и я в том числе. Не мог же я Хозяйку на растерзание бросить! И то ли я поторопился, то ли Алтан отстал, но встретились мы с ним взглядом. Алтан помотал головой, несколько раз сильно зажмуривался и резко открывал глаза, но я решил, что сбегать не буду. Бурят почесал макушку и сказал обреченно:

- Снова глючит… Эй, ты кто?

А что, вполне себе нормальный вариант, буду глюком, тогда и прятаться нужно не всякий раз.

- Ты же сам понял, я – глюк. Отчего на этот раз тебя глюкануло?

Бурят рассеянно достал из кармана и уставился на леденец:

- Может, от недосыпа, может, от перекура, может, от сессии…

- Да пофиг вообще.- я ткнул лапой в удаляющуюся группу, - пошли за ними.

Когда мы с Алтаном нагнали остальных, я увидел почему Юлька не смогла слинять на первом же повороте. В нее клещом вцепилась очкастая, и цепко держа за локоть, что-то восторженно щебетала на медицинские темы. Юлька закрутила головой, пытаясь отыскать меня взглядом. Это тут же заметил бурят:

- А она почему тебя видит?

- Я – очень мощный глюк. Меня любой увидит, у кого хоть малость нелады с психикой.

- Уууу, - протянул бурят, - массовые галлюцинации – это не очень хорошо.

- Нет, я – это очень хорошо. Кстати, можешь звать меня Енот.

- Алтан, - ответил Алтан, - Хотя… ты и сам это знаешь.

Коридор кончился, упершись в дверь с надписью «Травматологическое отделение».

- Господа, - изображая Бэримора, Петр Иванович вытянулся, придерживая двери и тычками торопя задержавшихся, - добро пожаловать на борт. Травма, господа!

…

- При больнице есть травмпункт. Полагаю, каждый из вас там либо был сам, либо сопровождал кого-то. Вот с азов, то есть, с первичного приема страждущих и жаждущих нашей помощи граждан мы и начнем с вами. Какие виды травм мы знаем?

Очкастенькая запрыгала как в школе на уроке тряся поднятой рукой с выражением лица «а можно я, можно я отвечу?». Петр Иванович обвел взглядом остальных, старательно буравящих глазами дырки в полу и кивнул:

- Ну, давай, только напомни, как тебя там?

- Лена, я – Лена. – и затараторила учебник наизусть. Все расположились вокруг нее, мерно кивая головами. А так как студенты умеют спать при любом положении тела, то вскоре стало раздаваться мерное посапывание. Врачи, как оказалось, не уступают студентам в навыке уснуть при первой же возможности. Юля же на цыпочках постаралась сделать несколько шагов в сторону, но с грохотом уронила костыли, прислоненные к стене.

Петр Иванович тут же бодро вскинул голову и кивнул:

- Молодец, Чернышова. Ходите, все смотрите, потом я вам устрою небольшую проверку медицинской интуиции.

Я побежал вперед, заглядывая в каждую дверь в надежде, что найду возможность нам с Хозяйкой незаметно слинять. Но было как в песне: «Скоро рассвет, выхода нет», так что ничего не оставалось как идти и угадывать: что у них в черном ящике.

Первой подопытной жертвой был мужик, которому накладывали гипс на ногу.

- Итак, братцы-кролики, что имеем: закрытый перелом без смещения, сотрясение мозга, ушибы… Внимание, вопрос: что случилось с клиентом?

- Я не понимаю, к чему нам эти угадайки. – сказал Леня, - вот клиент, лежит, глазками моргает. Нужно спросить у него и все. Что тут сложного.

Петр Иванович усмехнулся:

- Представь себе ситуацию. Сердобольные граждане вызывают скорую человеку без сознания. Вот этот же случай, но сотряс покруче. И тогда никто на твои вопросы отвечать уже не будет. Примите в привычку: осматривая пациента, выстраивайте свою картину событий. Если есть возможность опросить и поправить картинку – то вы развиваете интуицию. Итак, что произошло с этим человеком?

- Я на самом деле… - заговорил мужик, но Петр Иванович прижал палец к губам, прося его замолчать.

Хозяйка быстро нагнулась и понюхала запах:

- Трезвый. Поступил когда?

- Вот только что…

- Здесь его не переодевали, а он в домашнем… Трезвый, дома, вечер – поскользнулся и упал, вот и вся тайна.

- Сотряс откуда? Семейную ссору не предполагаем? – Петр Иванович смотрел на Юлю с прищуром.

- Не предполагаем. При домашних разборках по морде бьют, а не сзади подкрадываются. А у него вон какой шишак, как проблесковый маячок на машине. Я думаю, по какой-то причине потерял равновесие, скорее всего, в узком коридоре без мебели. Был бы удар об угол тумбочки, была бы ссадина треугольной формы с прямыми краями. Он либо по жизни невнимательный, тогда ссадин было бы до черта, то тут стукнулся, то там, а у него кожа на руках и целой ноге ровная, без синяков. Так что вечную рассеянность отметаем. Значит, со смены пришел, умаялся.

Петр Иванович посмотрел на Юльку уважительно, я даже загордился ей.

- Чернышова, ты следователем не работала? У кого-нибудь из вас есть другое мнение? – все замотали головами, что мнения у них нет. – Ну, тогда проверим? Мужчина, что произошло на самом деле?

- Я смотрел хоккей после работы, и ужинал перед телеком. И тут мне в туалет приспичило. И от матча отрываться не хотелось, и – надо. Сильно прижало! Я бегом, за мной кот бегом. Вот в коридорчике наши пути и пересеклись, на коте я и поскользнулся.

Вот и все, собственно.

- Мои поздравления, Юля. Теперь решаем следующую шараду. Вы дежурите один. С вами – медсестра, вот как Лена, чтобы за швабру прятаться удобно было. Поступил вот этот больной… Дальше?

- Он платник или нет? – сразу же спросил Леня.

- Мужик, тебя в какую палату, в коммерческую или обычную? – переадресовал вопрос доктор.

- Да в обычную, я ж не Ротшильд, - ответил загипсованный.

- Вот вам и ответ. Как в палату доставим?

Люба подошла к мужику, сунула под него руки и подняла, как младенца:

- Могу на каталку переложить, а потом в лифт.

- Усложняем задачу. Лифт сломался.

- Чего огород городим? – засмеялся Алтан. – Два кубика обезболивающего, и он сам в палату дойдет.

- Ты еще скажи, морфина, - захихикала Лена.

- Нет, с двух кубиков морфина он еще и меня в палату отнесет, помоет полы в коридоре и сам спустится в морг. Перебор два.

- Поддерживаю Алтана, - Леня отбросил со лба мелированную челку. – Два кубика обезболивающего для бесплатника – перебор. Дорого слишком. И вообще, он же не обе ноги сломал? Там в коридоре костыли есть. Пусть сам прыгает.

- А сотрясение мозга ему прыгать не помешает? – ехидно спросил Петр Иванович.

- Ну, он же хочет в палату, - рассудительно сказал Леня, - так что пусть старается не упасть с лестницы и не доломать что-нибудь еще.

Петр Иванович махнул на них рукой и продолжил, подходя к следующей кушетке:

- А тут у нас кто? Милая девушка, с лицом цвета юной травки, с запахом как из бомжатника, с папой и мамой в комплекте. Папа и мама в ахуе. Родители, молчим и не мешаем студентам.

- О, это попытка суицида. – Леня закатил глаза к небу, намекая, что причиной сему действу – неземная любовь. И добавил со вздохом - Чувства…

- Либо отсутствие чувств, - Люба бесцеремонно вытянула из-под простыни руки девицы, проверяя на следы уколов и старых порезов вен. – Если бы это все было из-за парня, папа его бы сюда приволок, и носом в девицу совал. А парня здесь нет, значит, концерт предназначался вот для них. – и она ткнула пальцем в родителей.

- Она у нас хорошая, - запричитала мама, вот только…

- Вот только рвет ее уж больно ярко. Что мы после промывания в ведре видим? Уголь активированный, люголь, фукорцил… Ваша дебилка съела всю аптечку до основания? Ну, признавайтесь, родители, чего вы чадушку не купили, что подвергли ее таким душевным страданиям? Машину? Квартиру?

- Нет, - челюсть отца выдвинулась вперед, а на щеках заиграли желваки. – Шубу. Третью, самую нужную, наверно.

- Эту папа в палату понесет, - поторопился вставить Леня.

- Нет. Эту папа домой заберет, потому как ничего ей не сделается, и будет производить профилактический массаж задницы ремнем. Регулярно, пока дурь не выбьет. – ответил папа. – Доктор, а можно как пищевое отравление оформить, а то ведь ей психушка займется. Она дура, конечно, но я сам ее вылечу. Можно, а?

Петр Иванович развел руками и размашисто написал в карте: «Пищевое отравление. Лечить амбулаторно».

А Люба толкнула Леню в бок локтем:

- А ты «любовь, любовь». Трудотерапия и дисциплина рулят! И тренировки ей нужны, типа секции бокса. Хотите, я ее потом к своему тренеру отведу? Жесткий мужик, у него не забалуешь!

- Еще жестче, чем ты? – ужаснулась Лена, - он из титана, что ли?

…

Хозяйка крутила головой с несчастным видом, ей явно хотелось свалить подальше от этой аромадевицы, от интеллектуального батла, но белый халат крепко держал ее в своих объятьях. Так, если мы не можем уйти, значит, нас должны выгнать. За нарушение чего-нибудь. За животное, например, за меня!

Легким прогулочным шагом я вышел из-под кушетки, подошел к Хозяйке и взял ее за краешек халата.

- Это что такое? – изумился доктор.

- Сочувствую, - широко улыбнулся Алтан, - вас тоже накрывает? Или недосып?

- Какой недосып? – удивилась Люба, - это енот.

- Енот, - кивнул Алтан, - только это глюк. Он нам кажется. Мощный массовый психоз. Коллеги, здоровый человек не пойдет в медицину. Про частную еще не знаю, не довелось поработать, я санитаром по государственным больничкам мантулил. Зарплаты – шиш, работы – вагон, пашешь в две смены. Вот крыша и едет.

Хозяйка подняла меня на руки и почесала спинку.

- А чего ты в мед тогда поступил?

- А куда мне, в космонавтику? Я тут уже все знаю, не в пример Ленке. Думает, вызубрила учебник, так уже и доктор? Хочешь на спор? Вот хочешь я эту самоубийцу шубную за пять минут вылечу?

- Чего ее лечить, она ничем не больна. – вступил в спор Петр Иванович, - Вон парень на следующей кушетке. Наш постоянный клиент Да он умереть хочет чаще, чем ты в баню сходить, Алтан. Вот сможешь ему башку поправить? Уже и у его матери невроз, и нас он задолбал до упора. Чего делать?

- Чего-чего… Любка, этого сможешь мне на каталку сгрузить? Чтобы я при нем ничего не делал, типа, я у вас тут самый главный.

Люба подошла и не церемонясь перебросила парня. Он завертел головой, пытаясь понять: что происходит, а к каталке с суровым лицом уже шел Алтан. Ну, как с суровым? Насколько суровы могут быть блины в масленицу?

- Вы, это, куда меня? В палату повезли?

Алтан обернулся к Лене и строго спросил:

- Мыли?

Лена тут же подыграла:

- Что вы, Алтан Эргеныч, он вот только поступил.

- Халатность! Мне органы срочно нужны, а тут еще возись… Ладно, идите за мной, помогать будете.

Петр Иванович, похоже, понял стратегию студента, и стоял поодаль, улыбаясь.

- А мне идти? – спросил Леня.

- Все идите, кто мыть, кто тело держать.

- Зачем тело держать? – заерзал парень.

- Я тебе что, для изъятия органов наркоз буду тратить? Ты сколько крови потерял когда вены резал?

- Не знаю, литра два, может полтора…

- Бесхозяйственность. Проверить группу, слить остальную кровь. Потом вскроем и разберем на органы. Поехали, ребята, торопимся!

- Убивают! – визгляво заголосил паренек.

- Да кто ж тебя убивает? У тебя удавшаяся попытка суицида, ты поступил к нам уже мертвым. Так что прошу труп не орать, а остальных – шевелить поршнями. Петр Иванович, у вас тут где морг?

- Я покажу где! – я решил принять участие в общем шабаше.

- А это еще кто? – заорал самоубийца.

Я привычным жестом вскинул лапки, изображая нимб:

- Апостол Петр. – и кивнул Петру Ивановичу, - Здравствуйте, тезка.

- Это что за зверюга? – вопил парень, пока Любка быстрыми и сноровистыми движениями припеленывала его к каталке.

- Это тебе кажется, милый, - недобро пропела Юлька, - вот ты видишь енота? А его нет. И тебя нет, потому что ты уже умер. А сейчас, чтобы не попасть прямиком в ад, ты сделаешь доброе дело – органы отдашь тем, кому они нужнее. Тем, кто в отличие от тебя, жить хочет.

- И я попаду в рай? – спросил парень.

- Придурок, как же ты в рай попадешь пока я здесь? Врата-то закрыты. Я закрывал когда выходил. Все проверил: все выключено, все закрыто. А вот потом, когда я вернусь, я расскажу про твои попытки самоубиться. Что не ценил божий дар. И в рай тебя не возьмут. И в ад не возьмут. Ты же сейчас доброе дело сделаешь…

- И куда меня? – с безнадежной тоской спросил парень.

- Как «куда»? – удивился я,- родишься заново, будешь срать под себя пока к горшку не привыкнешь. А потом – ясли, садик, школа, армия, ПТУ, работа, семья, пенсия, кладбище. Или тебе подробнее рассказывать?

- Так, я долго еще буду на вас свое время тратить? – рявкнул Алтан, и всем сразу стало понятно: быть ему большим медицинским начальником. – Мое время очень, очень дорого. Дороже чем все остальное время.

- Не надо в морг, - завизжал парень, - я на вас квартиру перепишу!

- Придур, она не твоя, а матери! – рявкнул Алтан.

- А вы откуда знаете? – ахнул парень.

- Я знаю, - поднял я лапку, - она за тебя, говно такое, молится, я уж внушал, внушал ей: забей, живи своей жизнью, ты же хорошая баба!

- Она у меня очень хорошая! – заплакал самоубийца.

- Поэтому тебе удобно над ней издеваться. У нее уже такой букет болезней сложился, хоть венок из него плети - зарычал Петр Иванович. А я подумал: как близко к сердцу он ее проблему берет, может, дружат?

И мы побежали по коридору, погромыхивая каталкой. Самоубийца кричал всем встречным, что его везут на органы разбирать, но всем было не до него, кто тащил капельница в палаты, кто заполнял папки с историями болезней, а кто просто пытался отдохнуть, раз выдалась минутка. Потому как работа у медиков вправду очень тяжелая.

…

К моргу мы, конечно, не пошли а, покружив по коридорам, вернулись обратно.

Но парень вспомнил, что обещал матери найти работу, попросить прощения у Наташи и посадить весной на даче картошку. Мы не стали выяснять: что за Наташа, сказано же – мы все знаем. А чтобы казаться всеведущим, не надо много говорить, надо больше молчать с умным видом. Потом я велел всем остановиться, сказал, что даю горе-самоубийце шанс на исправление, но все свои ошибки он уже сделал, теперь нужно перестать плясать на граблях и начинать жить. Парень прослезился, сказал, что у него вся жизнь перед глазами пролетела, а доброго то он ничего сделать и не успел. Оформили прием по бытовой травме, пролечится недельку – и домой.

А мы с Алтаном поздравили друг друга с первым вылеченным больным и вернулись к угадайкам.

Пока нас не было, привезли бабульку. Крепкая такая пенсионерка с румянцем во всю щеку и желанием найти занятие себе и лишить покоя остальных. Для таких бабушек вызов скорой каждый день – это вместо компьютерных игр, а если ты прошла уровень «скорая» настолько успешно, что тебя в больницу привезли – то это прям победа. Ну, а если в приемном покое тебя не закруглили домой, а госпитализировали – то это джек-пот, красная дорожка и фанфары. Сколько артистизма в этих тяжелых вздохах и исстрадавшихся медленных движениях! Вот кому надо умирающего лебедя играть, а не балеринам Большого театра.

Студенты вытянулись перед Петром Ивановичем, готовые продолжить игру, но он отстранил их и сам подошел к бодро умиравшей бабушке:

- Что на этот раз, Мария Степановна? Вы к нам с проверкой, или случилось чего?

- Упала я, Петенька, головой стукнулась. Так голова болит, так болит что, наверное, помру на этот раз.

Он махнул пробегавшей мимо бывалой медсестре:

- Тома, бабке снять череп и на колбасу.

Тамара кивнула, схватила стоявшую в коридоре каталку и лихо, по-Шумахеровски развернув, подкатила ее стоящей бабке под задницу. Та села от неожиданного тычка.

Но тут же соскочила обратно и стала хватать доктора за руки:

- Петенька, я ж тебя столько лет знаю, еще со скорой помню. Ты ж ко мне приезжал, молоденький, с чемоданчиком…

- Да помню я, Марьстепанна, сколько вы мне крови попили. А на больницу нашу сколько вы кляуз написали? Сколько раз я выговор получал, премии лишался?

Тут с бабки окончательно сполз и румянец, и театральный талант. Она заголосила протяжно и в голос:

- Петенька, прости дуру старую! Скучно мне, а тут – и обчество, и уход.

- А знаете, Марьстепанна, почему к вам родственники не ходят? Вы ж всем плешь прогрызли: то не так, это не так. У нас больница-то районная, да и на скорой сколько лет до этого – я тут всех знаю.

- Но череп-то зачем снимать?

- Чтобы посмотреть, что трещин в нем нет от падения. Вы, кстати, вправду упали, или сочинили все опять?

- Правда упала, не сильно, но упала.

- Ну, вот мы и сделаем рентген головы, снимки посмотрим.

- А череп отрезать не будешь?

- Нет. А должен? Ах, так вот с чего шум. Марьстепанна, снять череп – это сделать рентген, а колбаса – коридор, мест в палатах нет уже. Устроили из больницы санаторий, настоящих больных класть негде.

- Петенька, так я пойду, не болит голова-то уже. Домой надо, у внука Дениски день рождения на той неделе будет. Спасибо, Петенька, я благодарность больнице напишу.

- Нет, Марьстепанна, лучше вы уж ничего не пишите, мне спокойней будет.

Стоило только старушенции ускакать за угол, как куратор разочарованно покачал головой:

- Руку на ампутацию отдам, если завтра же к главврачу из-за её кляузы не вызовут. Поэтому я вас к этой особи и не подпустил, чтобы вас в очередном пасквиле не упомянула. Мне что, все привыкли, что бабушенция на меня все время жалуется. А вам такая звезда на погоны – прощай, практика, следовательно, сессию не закроете, из института выпрут.

- Пётр Иванович, как же вы без руки-то? Врач без руки – это как… как… - защебетала Лена уже привычным для окружающих речитативом стеснительного гангста-рэпера.

- Это только хирургов касается. А я, если в Марьстепанне неожиданно проснётся древний и давно забытый призрак совести, к культе мухобойку прикручу. Чтобы аплодировать громче.

- Так зачем же огорчать пернсионерку? Укол витаминчиков, одобрительное похлопывание по плечу – и через пару лет у тебя новая жилплощадь в Москве… - мечтательно протянул Лёня, ловко прокручивая между пальцев пилку для ногтей, - У меня п…эм, знакомый так на отель накопил.

- Ты смотри, как бы на другую жилплощадь так не накопить. Уютную, маленькую, с решётками на окнах и личной охраной, - ворчливо откликнулась спортсменка, - Такая подставит – не почешется.

- Отставить обмен криминальным опытом! У нас гвоздь программы! – Пётр Иванович подвёл учеников к витрине палаты и значительно понизил голос - Лёня, кстати, тебе этот случай особенно понравится…

Люба подняла руку, привлекая к себе внимание:

- Мне, это… отойти надо. Где у вас тут комната для раздумий над вечными вопросами?

- Везде. А, ты про туалет? Так в конце коридора, где поворот к лифту.

Люба кивнула Петру Ивановичу и утопала. Но не прошло и минуты, как она влетела в кабинет и, схватив Юлю за локоть, оттащила в сторону. Хотела Юля последовать за «коллегой» или нет – не имело важности, с тем же успехом можно было пытаться противостоять тяговой силе паровоза:

- Там старшая медсестра еще с двумя, ходит с планшетом и на всех орёт, записывая замеченные грешки. Обычная проверка – ори громко, вращай оком, размахивай составляемым протоколом – вот ты уже и царица. А раз ты – власть, то все остальные кто? Так что хватай своего енота и сваливай, иначе твоего друга на варежки пустят. Мы тебя прикроем, а если практикантов тоже пересчитывать будут, скажем, что ты в предыдущей палате косметичку оставила, как Лёня пару дней назад.

Алтан посмотрел на Любу недоуменно:

- Ты действительно думаешь, что медсестра увидит говорящее животное? А если увидит, осознает? Не может же быть так, что не только мы, но и вся больница чем-то надышалась…

Любка насмешливо фыркнула:

- Ну, да, конечно, - а потом нагнулась ко мне и погладила, - отчетливая, мягкая, симпатичная галлюцинация.

А потом посмотрела на свою ладошку: - И линяет слегка. Вымышленными, но вполне ощутимыми волосами. Беги, Юлька, а то подставишь Петра. Хватит с него и бабкиных кляуз, зачем ему разнос от старшей сестры?

Юля кивнула ей благодарно, а я протянул к Хозяйке лапки. Она подхватила меня и понеслась в противоположную от приближающейся комиссии сторону.

…

Когда мы оказались в подвале, то она остановилась и опустила меня на пол.

- Штирлиц никогда не был так близок к провалу… - и расхохоталась.

- А чего, хорошая прогулка. Мы взглянули на медицину с другой стороны. И как тебе?

- Ужас. То есть, благодать. А, нет, все же – ужас. Как-то неправильно все… Вот возьми этого Петра: насколько надо любить свое дело, чтобы терпеть столько минусов? Пациенты капризничают, кляузничают, начальство по мозгам тюкает, по деньгам – так не выглядит он человеком с огромными доходами. Но он не унывает, и, насколько могу судить, пашет как проклятый.

Я почесал в затылке и спросил:

- Ты серьёзно думаешь, что существует работа без проблем? Вспомни только свою грымзу! Я вон работаю енотом, и тоже не всем доволен – выходных нет и не предвидится, работаю за еду, офис тесный.... Слушай, а ты, случаем, не влюбилась?

- Нет. Я не влюбчивая. Но Петр человек хороший.

Юлька сняла белый халат, и мы пошли по подвалу в поисках выхода на поверхность. Помещения сплетались в говоломку, спрятанную в шараде и зашифрованную в аллегории. Пожарный план эвакуации оказался абсолютно несоответствующим действительности – на месте коридоров нас ждали тупики, на месте лестниц – пыхтящие и влажные от усталости сплетения труб. Поворот, еще поворот. Разумеется, я отсюда легко выберусь, но вот Хозяйке перемещаться по вентиляции будет слишком сложно.Приходится искать протоптанные в вековой пыли человеческие следы…

Мы уже чувствовали себя в лабиринте Минотавра, где только нитью Ариадны встречались на стенах рисунки, изображающие человечка, бегущего по лестнице. От кого он бежал и куда, было непонятно – быть может, он, как Форест Гамп, просто втянулся в процесс, и уже не мог остановиться.

И вот, наконец, мой нос уловил знакомый запах. Там, впереди, была прачечная, значит, после этого поворота было гнездо наших пленников «Ведьминого Студня». В немом провале дверного проёма виднелись два силуэта, на которых бледным светом поганок расцвели огоньки глаз. Из мрака вытянулась бледная рука, и замогильный голос произнёс:

- Здравствуй, Юля. Пойдём, поиграем?

Хозяйка нервно взвизгнула, но после быстро оправилась, узнав сантехников. В протянутой ладони лежала колода карт – новенькая, блестящая, как бриллиант в ухе трубочиста.

- Эммм… я спешу, правда. Может, в другой раз, мальчики?

- Всего одну партию. Пожалуйста!

Я понял, что в двух зомби что-то изменилось. В прежде безжизненные интонации словно бы досыпали специй грусти, усталости и сдерживаемой ярости. Это уже были не живые роботы, это было что-то новое.

Юля кивнула, немного подумав. Пройдя вслед за ремонтниками, она огляделась и шумно втянула носом воздух.

- Вижу, вы бросили пить и курить. Похвально, похвально… Только свет включите, я вслепую ещё не играю

- А вот мы теперь в темноте хорошо видим, - горестно вздохнул Григорьич, но послушно нажал на выключатель. Замигала и зажужжала лампа, просыпаясь от долгого сна, - И слышим тоже. А вот с остальными чувствами проблемы

- Мы хотим отыграться, госпожа ведьма! - прервал его Михалыч, грохнув кулаками по столу, - Отпустите нас!

- А что вам конкретно не нравится, мужики? – Я взобрался по скатерти и, отобрав колоду, быстро её перелистал. Вроде бы не краплёные, хотя… чёрт его знает, что они теперь видят. Может, сделали пометки ультрафиолетовым маркером, или пересчитали количество атомов в каждой карте.

- Мы починили всё в вашем доме. Когда там работа кончилась, мы не смогли остановиться, и пришли сюда. Здесь тоже скоро закончим, а значит, ваше проклятье потащит нас дальше. Мы не спим, не едим, от алкоголя и запаха дыма никакого эффекта. Вчера меня обдало кипятком – впечатлений тоже никаких, - начал Михалыч, загибая пальцы, - Ничего не чувствуем, понимаете? К жене вернуться боязно – она же за то, что я дома давно не появлялся, меня по традиции сковородкой хватит. Хорошая ведь сковородка, жалко, если сломается…

- А если вы выиграете, вы не уйдёте снова в забастовку? Посмотрите, тут вас персонал уважает, - Юля показала на нераспечатанные конверты на полу, - И зарплату платят, возможно, с премией.

- Мы это ценим! Потому и хотим остаться, чтобы состояние труб поддерживать. А иначе кто знает, где мы через полгода окажемся? На Калыме, газопровод от медведей защищать будем? Или на дне Атлантического Океана, без аквалангов Титаник волоком на берег тащить? Да и с зарплатой этой… на что нам её теперь тратить?

- Ну, если всё настолько плохо… - я переглянулся с хозяйкой, и мы синхронно кивнули, - Раздавайте, сыграем!

Колода заплясала в руках Григорьича, с оглушительным треском перетасовываясь и выделывая немыслимые кульбиты. У меня глаза полезли на лоб от такого зрелища.

- Ты чего выделываешься, мужик?

- А что сложного-то - пробормотал он, даже не смотря на собственные мелькающие пальцы, - Нужно просто знать вес и коэффициент упругости пластика, траектории просчитать не проблема

- Орбитальная скорость луны? – тут же выпалила Юля

- Земной… около 1,023 километров в секунду, к другим пока не присматривались – времени не было, - ответил за него Михалыч.

- Ребят, вы ни с кем на деньги не играйте, если такая вычислительная мощность останется, - сказала Хозяйка, - А то вы и квантовый компьютер в долги загоните.

Игра шла совершенно не так, как в прошлый раз. Моя сожительница, хоть и решила дать поблажку сантехникам, играла вдумчиво и внимательно. Её оппоненты же бросали карты на стол, словно те жгли пальцы, не тратя ни секунды. Шлёп-шлёп. Шлёп-шлёп.Ближе к концу партии я понял, что Юля вовсе уже не поддаётся, а играет изо всех своих сил. Но с тем же успехом можно было пытаться обогнать свет на детском самокате – сил ушло много, но результат оказался предсказуем.

- Мы выиграли, - с едва пробивающейся сквозь туман забвения радостью пробормотали сантехники, - Отпусти нас!

Хозяйка так и сделала. В этот раз, без студневой подсветки, это выглядело совсем не по-волшебному, но результат подвальных вурдалаков удовлетворил. Властным голосом приказав освободиться от чар, вернуть назад свои чувства и свободу воли, мы поспешно пожелали удачи в работе и пошли в палату.

- Как думаешь, сработало? – спросил я у Хозяйки, показывая уже знакомую дорогу, - А то их галогеновые фары как светились, так и светятся. Таким любой кошак позавидует…

- Ой, не знаю. Но в следующий раз я с ними уже играть не хочу – а то из имущества у меня только фитнес-браслет и крестик останутся.

…

Обед, как и всегда, не вызвал фейерверка на вкусовых сосочках, но был обилен и сытен, будто пациентов тут откармливали на убой. Юля унесла тарелку в палату и накрыла мне стол в тумбочке, прикрыв от чужих глаз брошенным на дверцу свитером. Проблему с разговором решили просто – для остальных пациентов был разыгран небольшой концерт с мобильным звонком. Я якобы находился на той стороне провода, как бы это странно не звучало применимо к смартфону.

- Наверное, нам надо будет побыстрее выписываться, - сказала Хозяйка.

Я потыкал яичницу вилкой, пытаясь оторвать кусочек поаппетитней. Яичница осуждающе покосилась на меня мутными желтками, оскорбленная такой наглостью

- Тебе не понравилось маскироваться под доктора? А то ты смотри, неделька-другая – и в своём резюме сможешь записать «продолжительную медицинскую практику в горячих точках»

- В каких к чёрту горячих точках? Ты чего за белиберду несёшь?

- Ну, по сравнению с недавним ЧП в нашей квартире, теперь любая точка – горячая. А насчёт продолжительности – если я правильно понял, врать при поиске работы не только можно, но и нужно.

- Я не вру!

- Да ладно? А якобы разговорный инглиш? У тебя же не акцент даже, а устная вариация транслита. Как в западных фильмах русских показывают: «Я буду тьебя убиииват!» , - пародия на Дольфа Лунгрэма вышла у меня действительно удачно, - Так и у тебя, но в обратную сторону.

- Ну ладно, тут ты прав. Но в остальном…

- Стрессоустойчивость…

- А что с ней?

- Кто хотел предыдущую начальницу на ворота российской сборной натянуть вместо сетки?

- Ну не натянула же!

- Как говорят в Библии, «Желание – половина действия»

- Нет такого в Библии.

- В моей – есть. И в твоей появится, дай только время и фломастер.

За увлекательной словесной баталией мы не заметили, как время обеда окончательно прошло, и все кушетки в палате оказались заняты. Только когда мой чуткий слух предупредил меня о приближении знакомых голосов, я прервал очередные оправдания Юли и прошипел: «Шухер, студенты!»

Телефон тут же отправился на тумбочку, опасно завертевшись у самого края. Юлька же мигом свернулась в тканевую батисферу, как одетый в тогу броненосец, и спрятала все узнаваемые части тела. Наружу остались торчать только ступни с закатанными по колено штанами.

Щёлкнула дверь, и внутрь палаты вплыла старшая медсестра с семенящими за ней утятами – интернами. Хотя, сама проверяющая больше смахивала на отрастившую клыки цаплю – чрезмерная худоба, хищный взгляд и взятый наизготовку планшет обещали каждому 361 круг бюрократического ада, если тот к своему несчастью не будет соответствовать какому-либо из неисчислимых пунктов в её тесте. Студенты же выглядели слегка ошарашенными, как после небольшой взбучки пыльным мешком. Только Алтан счастливо сосал очередной леденец, совершенно игнорируя нагнетаемую всеми силами старшей медсестры ауру власти.

- Что это такое, я вас спрашиваю?! – взвизгнула она, голосом китайской в худшем смысле этого слова циркулярной пилы. - Палата. С больными. – спокойно ответил аватар Хотея на нашей грешной земле.

- Да я вижу, что не кладовая! Почему пациенты ещё без градусников?!

- По расписанию мы можем провести замер в течение получаса, - прощебетала Ленка, сверля взглядом очередную дырку в своей босоножке, - По формуляру ном…

Не произведя никаких движений ногами, старшая медсестра резко развернулась на месте и одарила девочку презрительным взглядом Красной Королевы. «Голову с плеч!» - крикнул ее взгляд в абсолютной тишине.

- И что, ты до последней минуты тянуть собралась? Живо градусник в зубы! Да не себе, пациентам!

«Вот зараза…» - подумал я, видя, что скоро мою хозяйку вынут из её кокона. Когда подошла очередь Юли предъявить рот для проверки температуры, она змеиным броском руки перехватила градусник и утащила в своё убежище прежде, чем зубрилка успела ойкнуть. Когда пропищал таймер, тем же способом она вернула устройство, но только перехватила его не Лена, а проверяющая.

- Почему у вас пациент спит в неположенное время?!

- Не сплю я, - пробубнила изменившимся голосом Юля из трикотажных глубин, - Просто видеть никого не хочу.

- Откуда мне знать, что вы не фальсифицируете показания, пациентка… Юлия Убей-Волк?!

Я тихо прыснул в тумбочке, стараясь не выдать своего присутствия и не растерять остатки яичницы, которая с каучуковым упорством пыталась превратиться в окаменелость раньше, чем я снова примусь за неё.

- Как, по-вашему? – глухо пробубнила гроза всех окрестных оборотней, - Думаете, я прячу под одеялом идеально здорового карлика?

- Предъявите ваше лицо, гражданочка! – Перешла на ультразвук хищная цапля и сдёрнула покрывало.

Как древнее хтоническое божество встаёт с глубин моря, так же поднимается с постели всклокоченная голова моей хозяйки. Ленка не сдержала удивлённого «Ах!», в то время как остальные благоразумно промолчали – горящие глаза Хозяйки выглядели так, будто её фамилия была не «Убей-волк», а «Убей-медсестра», «Убей-студент», и, в особенности, «Убей-кто-выдаст».

- Что такое? – спросила проверяющая, подозрительно глядя на прикрытый ладошкой рот девочки-мышки.

- Узнала она меня. Давно не виделись, Лен. Мы общались пару лет назад. Когда лежали в травматологии – с нажимом процедила сквозь свои лошадиные зубы Юля, взглядом обещая знакомой скорейшее туда возвращение. Потом она посмотрела на остальных интернов, на каждом задерживаясь чуть дольше, чем это принято, - Подруги мы.

- Ааа… ну ладно. Представим, что вы говорите правду, - курлыкнула проверяющая, протягивая градусник, - Ещё один замер, при мне.

Разумеется, температура вышла та же. Демонстративно хмыкнув, проверяющая поцокала к выходу из палаты, и студенты с видом рабов на галере поплелись за ней. Только Лёня успел задержаться на пару секунд, прежде чем требовательный взвизг не хлестнул его по уху:

- Чернышова, ты чего тут делаешь?

- Долго рассказывать, как-нибудь позже.

- Окей, только не забудь развязать настоящую пациентку и вернуть её на место! – модник хитро подмигнул и помчался за удаляющимися коллегами.

Глава 6. Пора возвращаться домой.

- Ну всё, ночью мы уходим! Больше я тут оставаться не могу! – Произнесла Юля, только за делегацией захлопнулась дверь. После этого опомнилась, подхватила телефон и присела к тумбочке, будто бы в поисках какой-то очень важной и нужной для успокоения нервов вещи. Но яичницу я уже доел.

- Зачем все эти сложности? Что мешает тебе по-человечески выписаться? – ответил я, причёсываясь вилочкой, - Дух авантюризма не выветрился? И вообще, с каких пор я должен замещать твоего ангела на плече и учить тебя не рисковать хвостом?

- Сам апостолом назвался. Кстати, это ты предложил интерном одеться. В смысле, замаскироваться в белый халат. Теперь на регистратуре могут проблемы возникнуть, а если что пойдёт не так, я же не сдержусь!

- Ты в халате мимо регистратуры проходила? Нет? Ну вот, и успокойся. Кроме того, если полезем по обледенелой водосточной трубе или попытаемся протиснуться в форточку, ты же упадёшь, переломаешься, как Плющенко за всю карьеру – и застрянешь ещё на пару месяцев. Оно тебе надо, собакоубийца?

- Волк. Не Собака.

- Найдёшь в городе волка – будешь Убей-Волк. Ты, кстати, что ж раньше не говорила, что у тебя такая фамилия говорящая?

- Ну, какая она говорящая? Я что тебе, охотник – промысловик? По-твоему, все Калинкины по жизни в народном танце движутся, а Соболевы – в царских мехах? Как тогда Борису Бурда жить? Нет, фамилия – это случайность, не более.

- Э, не скажи… Мы когда в подвале мимо пожарного щита шли, ты надпись видела? Ответственный за пожарную безопасность И.А. Осторожный. Не Рисковый, заметь. А что на бейджике у этой горластой медички было написано, посмотрела? Никогда!

- Что уж так сразу – никогда. Ты считаешь, что я не в состоянии бейджик прочесть?

- Может, ты и в состоянии. Но не прочла. Потому, что там было написано: Татьяна Никогда. Фамилия такая. Вот она и оправдывает ее всей своей жизнью. А вот почему Юля Убей-Волк не может выписки дождаться – не понимаю. Или у твоей фамилии продолжение есть: Убей-Волк-Сбеги-В-Лес?

- Нет. Просто не могу я долго взаперти сидеть. Я здорова. Да и со студентами объясняться не хочу.

- А чего ты такого криминального сделала? Аппендицит кому-нибудь через задницу достала? Или я что-то пропустил? Это мне впору претензии предъявлять, я в палате в основном в тумбочке сижу. Тебя же никто в тумбочку не запихивает, слава богу. Лежи, сказал, до утреннего обхода. А потом попросишь выписать, раз совсем невмоготу.

…

Этой ночью я решил никуда не ходить, а сидеть с Хозяйкой. Раз у нее такое чемоданное настроение, то по-любому, плохо будет спать, еще попрется куда-нибудь одна. Да и прошедшие насыщенные событиями дни мягко намекали организму, что стоило бы выспаться. После отбоя выключили свет, я перебрался к Хозяйке в кровать и улегся в ногах. Потому как ютиться в тумбочке порядком задолбало.

Ночь проходила тихо, если можно назвать тишиной храп в три ствола, что несся с соседних кроватей. Может, поэтому Юлька так и рвется домой?

Я попробовал тихонько свистеть, говорят, от этого храпеть перестают. Врут, после этого храпят с присвистом. Попробовал дергать за пальцы ног, тоже никакого эффекта. Эти трубы иерихонские просто поворачиваются на другой бок и как максимально несогласованный хор, продолжают нести какофонию в массы. Хотел укусить вместо того, чтобы дергать за ноги, но вовремя понюхал и одумался. Такой укус может стоить жизни, мне, во всяком случае.

Я уже не знал что делать. Юлька лежала как-то слишком неподвижно, видно, что не спит, а прикидывается.

- Юля! – тихонько позвал я, - ты же не спишь…

- Это удивительно, правда? Отчего это я не сплю? А, видно, капризничаю.

- Юль, ты знаешь, я подумал над твоим предложением сбежать. Если нас утром врачи сами не отпустят, то сматываемся.

- Черт, а чего ты вечером не согласился? Сейчас бы уже дома были.

- Ты мне скажи, как ты тут спать умудрялась?

- Пока температура была, то нормально. Мне, наверно, вместе с антибиотиками и жаропонижающими еще и снотворное кололи. Я и спала… А потом как в себя приходить начала, но еще ставили уколы, снилось, что я сплю на перроне вокзала, поезда вокруг ездят, колесами стучат…

- …и везут они какие-то камнедробильные машины, а те грохочут и грохочут, да?

- Наподобие, - рассмеялась Юля. – а теперь, когда я совсем в норме, так вообще херсон.

- Что такое херсон?

- Город такой… Вот здесь, у нас в палате его похоже строить надо было.

Тут одна из храповицких соседок проснулась и заорала:

- Ну, ты, полудурошная, хватит сама с собой разговаривать! Я из-за тебя ни на секунду глаз не сомкнула! Вот пожалуюсь завтра доктору, он тебя быстро в другую палату определит, где не простуду, а голову лечат! – и, повернувшись на другой бок, захрапела так, что стекла стали отвечать перезвоном, как во время бомбежки.

В палату заглянула постовая медсестра и, увидев, что Юлька сидит на кровати, призывно махнула ей рукой.

Юля вышла в коридор, а я пристроился под дверь – подслушивать.

- Девушка, я знаю, какие у вас громкие соседки. Могу предложить на выбор: либо диванчик в ординаторской, либо поможете мне истории болезней заполнять.

- Спасибо. Я – Юля, а вас как звать?

- Алена. Берите свою зверюгу, не бойтесь. Я его видела, я никому не скажу.

Юля помялась, а потом спросила:

- Ален, а вы можете сделать так, чтобы меня выписали завтра?

Она кивнула на пачку историй и сказала:

- Скорее всего, да. Давайте ваши бумаги посмотрим, и там уже видно будет.

Алена зарылась в гору бумаг. А потом резко выдернула не особо толстую карточку.

- Что у нас по крови… все в норме, назначения отменить с завтрашнего дня… Да, утром тебе на дверь укажут, типа нечего здоровым места для больных занимать.

- Ой, Алена, я так рада… Спасибо!

- Мне-то за что? Это ты иммунитету своему спасибо говори, что так все быстренько прошло. Короче, вот, журнал из процедурной, сегодняшние анализы. Смотришь фамилию на листке с анализами, ищешь карту, и вклеиваешь после крайней записи. Поможешь?

- Естественно, помогу.

Девчонки зашелестели бумажками, а я пошел таскаться по коридору, благо прятаться не обязательно. Нашел пустое кресло на колесиках, Алена сказала, что в нем плохо ходящих больных на процедуры возят, и решил изобрести новый вид спорта, типа бобслея, но вместо саней – кресло на колесиках. И все бы ничего, ничем больничный кафель не хуже, чем бобслейная трасса, но вот колесики, сука, крутятся не тогда, когда надо повернуть, а когда угодно высшим силам. Оттого эта бешеная тарантайка имеет траекторию пули со смещенным центром, но не простой, а пьяной, которая еще не все бары обошла. Это, конечно, не особо меня остановило. Что за спорт, если трудностей на начальном этапе не наблюдается?

Итак, разгоняю я эту ишак-арбу по коридору, а когда она набирает приличную скорость, то стараюсь заскочить в кресло. Первый блин был не только комом, он был в смятку. Я воткнулся в стойки для капельниц, что абсолютно внезапно стояли на проходе. После разбора груды металлолома и определения: какие из отвалившихся частей принадлежат креслу и оттаскивания лишних частей в угол, я подшаманил тачанку.

Не знаю как там не сдавались спартанцы царя Леонида, но я был настроен гораздо серьезнее. Несколько раз пролетев по коридору и убедившись в том, что колеса не отвалятся, на третий раз я попытался оседлать норовистую колесницу.

Колеса, конечно, не отвалились. Но вот рассчитывать на порядочность кресла не стоило. Как только оно почувствовало меня не сзади, держащимся за нижнюю перекладину, а карабкающимся по боковине, кресло резко взбрыкнуло и со всего маху въехало в стену. Очнулся я через пару минут, под ехидно скрипящим устройством. Эта шайтан-машина снова не поняла: кто будет диктовать условия.

Сметя новые лишние запчасти в угол, я подтянул передние колеса, чтобы они не сворачивали влево-вправо от малейшего смещения массы, и вывел свой болид на старт.

И вот настал мой звездный час. Покоренное моей настойчивостью и вниманием кресло сразу взяло хороший разгон. Я быстро перелез на сиденье, каким-то чудом договорившись с гравитацией о временном ее бездействии и встал в центре подушки, на манер серферов, смещающих направление движения переносом центра тяжести тела.

Я стоял, как Ди Каприо на носу Титаника и ветер победы трепал мою шерсть. А потом сквозь грохот колес я услышал шаги из-за поворота и понял: зря я сравнил себя с Ди каприо. Сейчас появится айсберг.

И айсберг действительно появился, но не один, а целых три. Я заорал:

- С дороги!!!

Мне ответили три голоса:

- Ух ты ж, бл…

Очень знакомые голоса. Недавно слышал… А когда я смог сфокусироваться на моей прыгающей тарантайке, я вспомнил. Те трое из приемного покоя, студенты. Рыжая Света и два ее корнета. Они явно тоже меня вспомнили. И нифига не обрадовались.

Так как лучшая защита – это нападение, то я не стал медлить ни минуты. С воплем: «Ага, попались!», я встал в максимально хищную позу, которую позволяла принять физика управления летящим креслом, и вышло так, что лапы пришлось расставить на манер Дракулы, а в данной концепции это было скорее смешно, чем ужасающе. Тогда я принял дополнительные меры: вздыбил шерсть, оскалился и максимально выставил вперед когти на лапках. Вот, так пожалуй я и сам себя бы испугался. Но эти меры устрашения были излишни. То ли нервы у них с той ночи дежурства и встречи с зомби и покойником не успокоились, то ли они и вправду поверили, что я подкараулил их, чтоб загрызть, но их трио издало такой вопль, что даже больные в палатах храпеть перестали.

- Твою маааать!!!! – разнеслось по гулким больничным коридорам, - крыса, приводящая покойникаааа!!! – и дружный удаляющийся топот ног. Кресло, погромыхивая, неслось за ними. Я выл победную песню до тех пор, пока поворот не разлучил нас. Они-то повернули и побежали по лестнице, а я внезапно приехал.

Если бы я сразу подумал о том: как буду тормозить, я наверно и не поехал бы. Почему-то мне показалось, что длины коридора хватит и для разгона и для естественного торможения. А то, что кресло, утяжеленное весом енота и им же разогнанное будет ехать быстрее и дальше, это как то ускользнуло от моего внимания.

…

Катастрофа была знатная. Меня спасла моя беспримерная ловкость и образованность. По телевизору я видел, как летают белки-летяги. Не летают даже, а планируют. Вот так я и поступил. Когда ударом меня вышвырнуло из кресла, я расправил всего себя навстречу ветру и с воплем: «Банзай!», постарался избежать участи камикадзе. Но при всем при этом изменить траекторию полета я не мог. А по лестнице поднималась Никогда. Что старшая медсестра ночью делала в больнице – тайна сия велика есть. Работа-то у нее не сменная… Вернее, я не знаю, чем она собиралась заняться, но точно знаю, чем она занялась после приземления меня на ее голову. А занялась она бегом. И одновременно – вокалом. Никогда визжала так, словно пришел конец света. Непосредственно к ней. И она постаралась от него убежать. Одновременно отпугивая данный конец света звуковой атакой. Если бы она просто бежала, то это было бы ничего. Тряско, конечно, но терпимо. Но у меня от нее уши закладывало. И я постарался зацепиться за первое же мягкое, мимо чего она пронеслась. А этим большим и мягким по воле случая оказался Петр Иванович. Он посмотрел на меня, на убегающую в никуда Никогда и мудро сунул меня в шкаф, стоящий рядом.

Пробежав еще метров десять, орущая старшая медсестра осознала, что страшное и пушистое нечто отвалилось от ее головы, осторожно сначала сбросила скорость, а потом и выключила звук. Ощупав себя во всех местах и убедившись, что ничего ниоткуда не пропало и нигде не прибавилось, она развернулась и властным шагом пошла обратно – выяснять причину паники.

А причин для паники то и не было. Всего лишь обычный больничный коридор, вечно дежурящий Петр Иванович, предусмотрительно отошедший от моего убежища, и никого более.

Никогда начальственным взглядом ожгла Петра Ивановича, после чего спросила:

- Прогуливаемся? Заняться нечем? – а потом быстрым взглядом осмотрела коридор за его спиной. – Вы сейчас ничего необычного не заметили?

- Заметил,- кивнул Петр Иванович, а я в шкафу перестал дышать, - я заметил как вы бежали по коридору и орали как потерпевшая.

- Ну, да. А на мне ничего не было?

- Медицинская шапочка, халат, туфли. А что под халатом – я не знаю. Субординация не позволяет выяснить. А чего вы так орали-то?

- Я? – спросила растерявшаяся Никогда, - не знаю… Нервы, наверно… Субординация… У нас тут две путевки выделили на коллектив, премиальные, так сказать… А вы ведь в отпуске…

- Никогда не был. Даже выходных не имею.

- Какое упущение, - заворковала старшая, - какой ужас… Давайте вас путевкой премируем? Да и мне нервы подлечить надо, сами видите, как расшатались. Поедем вместе, вы же вон какой видный мужчина, поможете мне чемодан донести… Или если пристанет кто… Поедем, Петя?

Петр Иванович стоял и пытался нащупать свою челюсть, упавшую в район коленей. А, собственно, почему нет? От такой жизни ни жены, ни детей у него не было, а Танька если умыть, сменить халат на красивое платье, то может, и ничего? Но самое главное – это отпуск, выспаться же можно будет!

- Поедем, Таня. Хочешь, я тебя чаем напою, нервишки успокоишь. – он галантно предложил ей опереться на его руку, Никогда поправила съехавшую на ухо медицинскую шапочку, а потом махнула рукой, сунула ее в карман и задорно тряхнула волосами.

Я смотрел вслед удаляющейся паре из шкафа и думал: как нам всем мало надо для счастья… Например, что-нибудь нарушить.

…

Когда я подошел к посту, на нем спали двое: часовая медсестра и моя Хозяйка.

- Юля, пойдем в палату спать? – я дернул ее за руку.

- Нет анализа мочи на Скворцову, я все посмотрела, - пробубнила Юлька и повернувшись другой щекой, продолжила спать в чьей-то истории болезней.

- Юляяяя, пошли! Если тебя здесь увидят, Аленке влетит! – я знаю: как манипулировать людьми. Просто иногда я ими манипулирую для их же блага, потому как мне виднее как надо сделать.

Затолкав Хозяйку в палату, я улегся прямо на пол и заснул сном праведника.

Первое, что я увидел утром – это были туфли Петра Ивановича, стоявшего возле Юлькиной койки.

- И снова здравствуйте! Юля, ты мне скажи, как твоя фамилия: Чернышова или Убей-Волк?

Я услышал скрип койки над своей головой и понял. Что Юльке ужасно стыдно и нечего сказать этому хорошему человеку. Тогда я подергал его за штанину, вызывая огонь на себя. Петр Иванович присел на корточки и, увидев меня, сделал вид, что рассыпал бумаги.

- Ты прости ее, тезка, это я все придумал. Она не хотела никого обманывать.

- Привет. Да я не в обиде, все ок. Тебя правда Петей зовут?

- Нет. Я – Енот. Это как песец, но глобальнее. Те, кто привыкли, что по жизни писец, не всегда могут выдержать когда по жизни енот. Помаду, кстати, со щеки вытри. И не позволяй Никогде тобой командовать. А то быстро на шею сядет.

- Что я могу для тебя сделать?

- Выписывай Юльку. И скажи ей, что не сердишься. Она считает тебя классным мужиком.

- Ты забегай, если нужен буду. Я в отпуск, недели на три, а потом снова здесь. Бывай, енотище!

Он встал, собрав листочки с пола, посмотрел на мою Юлю и сказал:

- Был рад познакомиться. Выписываю вас, Убей-Волк. Все у вас в порядке, вы здоровы. – и отдал Алене распоряжения по выписке.

Нет ни одного зрелища приятнее, чем больница в 8 утра. Нет, я не стукнулся головой: просто когда видишь утреннюю панику врачей и чёрную апатию пациентов, и понимаешь, что ни к тем, ни к другим ты не относишься… ммм, как вкусно! И добавочки, пожалуйста! Бегите, люди, на свои утренние анализы-процедуры-обходы, а я у батареи посижу, пока хозяйка пакует вещи. Или не посижу – пружинка в попе мешает обрести дзен.

- Юль, ты бы ещё дужку от кровати открутила и в сумку сунула. Оставь казённую простыню в покое! – я повис на почти свёрнутой ткани, хранящей следы великих побоищ микробов и хлорки, - Дай, зараза, укушу же!

- Енот, твою ж за ногу, да ты же на ней столько шерсти оставил, что ещё одного енота связать можно! Что обо мне медсёстры подумают, когда это увидят?

- Что ты крашеная и стремительно лысеющая баба с небритыми ногами, что ж ещё. Ну включай голову, Волчанка! Меня в этой больничке только ленивый не видел, с чего их мои волосы-то удивить должны?

- Потому что часть из них считает тебя глюком, часть – крысой, а часть – ожившим париком какого-нибудь покойного дедушки, вернувшегося из ада по их души. Ну постираю я его и верну, скажу, что кофе пролила!

- Медсестра, брось солдата, его уже никакой пластырь не спасёт! Эта тряпка линяет как сто, триста енотов на плохом корме и в постоянном стрессе! Кроме того, место в сумке строго ограничено, и Я ХОЧУ ВНУТРЬ!

- А как ты досюда добрался-то, если так не хочешь пешком идти?

- Я рисковал жизнью! Спасался от злорадствующих голубей! Проявлял чудеса хитрости! Меня бомжи съели, но я спасся! Брось простыню, упаковывай меня!

Престарелая материя не выдержала нашего выяснения отношений, и при следующей попытке Хозяйки вырвать её из моих цепких лапок в количестве четырёх штук, я с треском улетел под потолок. Проделав короткий, но полный переживаний и нецензурных выражений путь, я, как парашютист-неудачник, повис на гудящей под потолком лампе. Честное слово, на котором держалась вышеупомянутая лампа, натужно заскрипело.

- Ну вот что ты наделал? – Юля в сердцах бросила обрывок простыни под ноги и, чуть подумав, помогла мне спуститься.

- Спас твою репутацию. Ты не француженка, чтобы везде с собой белый флаг таскать. Сверни лохмотья, убери в тумбочку, и давай уже валить отсюда. А то, боюсь, ты на кирпичах мои отпечатки найдёшь и попытаешься их тоже в сумку запихать.

Выйти удалось без шуму и пыли. Только у самых дверей мы наткнулись на знакомую мне троицу ночных дежурных, и я, приоткрыв ради этого случая молнию на своём убежище, на прощание помахал им лапкой. Рыжая рванула было наперерез, шипя что-то про «придушу!», но её бородатый и фингалоносный товарищи быстро скрутили девушку и увели прочь, извиняясь перед Юлей за нервную подругу. Видать, правду говорят, что у девушек периферийное зрение лучше, а у парней – всё остальное.

…

И вот он, наконец, воздух свободы!

Когда сидишь дома потому, что много дел или потому что идти никуда не хочется, то это не воспринимается какой-то несвободой. Наоборот, ты делаешь то, что ты решил, как ты решил и получаешь заслуженный результат: либо премию, либо пролежни.

А вот когда ты не можешь выйти из-за нарушения больничного режима – это уже тюрьма, лайт-вариант.

Но мы с Юлькой отсидели, то есть отлежали от звонка до звонка, вышли с выпиской и чистой совестью. Ни Петр Иванович, ни его практиканты – никому не будут пенять что вы за больными плохо смотрите, вот они у вас и разбегаются.

Дороги до дома у нас всего ничего, впору хоть из тапок в сапоги не переобувайся, но я настоял, потому как глупо вернуться домой чтобы сразу же возвращаться в больничку.

На подъезде висело объявление со зловещим заголовком: «Уважаемые жильцы!».

Уже настораживает, потому как я ни одной веселой истории, начинавшейся со слов: «Уважаемые жильцы» не слышал.

Вот представьте вариантик: «Уважаемые жильцы Теремка! Спешим вас уведомить, что к вам подселяют медведя на уплотнение. Уплотненные стройматериалы просьба не разбрасывать по окрестностям, а вывезти за Молочную реку».

Так или иначе, ничего не оставалось, как остановиться и прочесть что там «уважаемым жильцам» грозит. Как и ожидалось, ничего хорошего.

Уважаемые жильцы!

Во дворе меж домами 4 и 4а по улице Донского будет проведен ремонт и замена труб водопровода. В связи с этим просим вас убрать со двора личный автотранспорт.

ЖЭУ №3.

Я попросил у Юльки ручку и малость поправил текст. Начало меня вполне устраивало, пусть так и останется:

Уважаемые жильцы!

Во дворе меж домами 4 и 4а по улице Донского будет проведен ремонт и замена труб водопровода….. так, а теперь немного енотьего видения происходящего:

В связи с этим вам придется принять такие нововведения, как:

- раздолбанный асфальт

- линию препятствий из грязи, камней и канав на подходе к продуктовому магазину,

- отсутствие горячей воды

- потом отсутствие любой воды

- нежный перестук отбойных молотков

- романтичные вопли «Михалыч, мать твою, когда привезут трубы»

- перекопанные пути для вывоза мусора, вследствие чего превращение квартала в филиал городской помойки

- прорыв свежеуложенных труб и пробник потопа с вашим домом в виде Ноевого Ковчега

- смытую трансформаторную будку, вследствие чего аварию на подстанции и конец света

- после замерзания разлившейся воды – бесплатная раздача коньков, костылей, бюллютней

- нечаянно снесенную бульдозером детскую площадку

- возведенную новую детскую площадку из обломков труб, обрезков арматуры и разбитой стеклотары

- новую карту прокладки канализационного стока, который будет проходить через чердак дома 4 и подвал дома 4а, с промежуточным проходом через четвертый этаж дома номер 6.

- взаимозаменяемость водопроводных и канализационных труб: какие выдержат, через те и дадим воду в квартиры

- случайное нахождение ковшом экскаватора трубы газопровода высокого давления, которого здесь не должно было быть, вот мамой клянусь!

-прекращение движения автотранспорта по улице Донского вследствие сломавшегося по дороге к вашему проклятому дому бульдозера, которой так и будет брошен на дороге, ибо хер с ним.

- вываленные трубы у подъезда номер три, перекрывшие к чертовой матери выход из данного подъезда. Потому что нефиг шастать туда-сюда и мешать рабочему процессу

- снесенный трубоукладчиком угол дома номер 6, сбор денег с жильцов за новый фасад с шикарными французскими окнами в пол.

- сбор денег с жильцов на солярку для техники, потому как кто-то слил топливо, а доделывать эту фигню как то надо

- просто сбор денег с жильцов, повода не придумали

- спиленные деревья во всем квартале, чтобы жильцы не пытались на них повеситься, потому как вид повешенных жильцов отвлекает от работы

- разгон акции протеста, устроенной детьми детсада №8, певшими переделанную песню Земфиры «Хочешь, я убью строителей, что мешают жить». Бить детей, конечно, нельзя, но озверевшая младшая группа с совочками наперевес тоже мешает работе

- встреча пришедшей весны воплями: «Ах ты ж, блядь, кто ж знал, что снег растает?»

- торжественное выпускание жильцов подъезда №3 на волю для присоединения к перелетным птичьим стаям

- праздник приезда автолавки с продуктами взамен закрывшегося продмага.

- украшение лентами и цветами брошенного зимой поперек улицы Донского бульдозера, и сжигание его на Масленицу

- проведение лотереи для розыгрыша трех билетов в общественную баню меж жильцами домов 4, 4а и 6

- выдача справок жильцам данных домов в том, что они:

1. Являются полноправными представителями человеческого вида.

2. Не являются погорельцами, бомжами, хиппи и прочими членами общества без определённого места жительства.

3. Пока что неявляются пациентами психиатрической больницы №9. «Пока что» подчёркнуто дважды и обведено красными чернилами.

- предотвращение попытки ритуального убийства начальника ЖЭУ №3 жильцами путем сбрасывания его с крыши дома №4 в котлован. Последующее предотвращение самоубийства вышеупомянутого начальника тем же способом.

- разгон бульдозером общего собрания жильцов домов №№4,4а,6 с целью недопущения их выхода из состава города Москва и образование республики имени Безумного Макса

- попытка жильцов вышеупомянутых домов принести в дар начальнику ЖЭУ №3 девственницу, бабку Настю, пусть хоть ест ее, хоть женится, лишь бы помыл сначала

- уход начальника ЖЭУ №3 с поста начальника ЖЭУ нахрен, ибо задолбало это все нещадно, и жильцы, и эта гребаная весна, и бабка Настя, чья девственность оказалась фикцией и была отмыта душем.

- приход к власти нового начальника ЖЭУ с воплями: «А что у вас тут нахрен происходит?». И моментальное зарывание тех же труб внезапно заработавшим бульдозером, закатывание в асфальт осколков плит, обрезков арматуры и угла дома №6, будь они неладны, эти французские окна при русском климате.

Потому как когда закончим с ремонтом водопровода, начнем ремонт теплотрассы.

Часть 3. Та еще парочка. Глава 1. Под знаком енота.

Дом, милый дом! Дверь за нами закрылась, Хозяйка щелкнула замком и сняла сумку с плеча. Я открыл молнию и выпрыгнул на пол.

За время нашего отсутствия ничего в квартире не изменилось. Ой, блин, нет. Изменилось. Когда я уходил в больницу, то вылезал через форточку. И не плотно закрыл ее снаружи. А потом то ли сквозняк, то ли еще чего – но она открылась. И судя по следам на оконном стекле, подоконнике и раме, меня ждал мой знакомый голубь. И, похоже, не один, а со всей своей голубиной кодлой. Либо очень долго ждал. Засрал он все, короче. Через окно практически свет не проходит.

Но мы с Юлей не особо расстроились. Мы дома, она здорова, я и не хворал, а все остальное поправим. Что-то отмоем, что-то перекрасим - это фигня, а не проблемы.

Но сначала надо сварганить чего-нибудь на обед. Чего бы такого вкусненького велеть приготовить?

Пока Юлька проверяла наши финансы и соответствие желаемого возможному, я как истинный полоскун, решил чего-нибудь отмыть. Окно, например.

- Енот, у нас есть какая-то баночка овощного салата, что ты принес, немного гречки и картошка, которая пытается вырасти и стать пальмой, - закричала с кухни Хозяйка, - могу попытаться спасти остатки картошки из-под леса отростков или сразу гречневую кашу варить?

- А по деньгам у нас чего? Не проще в магазин сбегать?

- А по деньгам у нас неоплаченный счет за квартиру за прошлый месяц, два невыполненных заказа на статьи, за которые требуют вернуть аванс и тысяча мелочью. Я, конечно, попытаюсь быстренько какую-нибудь работу взять, но это все равно время. Так что сбегать в магазин – не вариант. Едим запасы и не фыркаем. Так картошка или гречка?

- Делай картошку, фиг с ней.

Я хмыкнул и пожал плечами. Говно иногда случается. Не виновата же она, что в больницу попала. Ладно, пусть хоть солнышку порадуется, вот только бы это чертово голубиное гуано с окна отскрести.

В лучшие дни наше стекло не было особенно прозрачным. Это не футуристичный пластиковый портал в светлое будущее, непроницаемый для звуков и запаха нищеты – это старое, натужно скрипящее при любой попытке взаимодействия со щеколдой творение пьяного столяра и страдающего икотой стекольщика. Но раньше можно было всё-таки поглазеть на наглую рожу голубя или на копошащихся в снегу детей в неуклюжих костюмах глубоководного погружения (обычный наряд ребёнка, отпущенного зимой погулять – 115 слоёв одежды всех фасонов и красное, светящееся от перегрева лицо). Теперь можно было только смутно предполагать, какое там время суток, и то ошибиться несложно. Ладно, корова пернатая, сочтёмся…

Ковырять органический цемент когтями можно долго. Это хороший способ скоротать время, скажем, для Кощея Бессмертного или Дункана Макклауда… но не для енота, к тому же голодного. Нужно работать головой, а не 12 часов в сутки! По этому поводу вспомнился один анекдот: якобы обезьяна стала человеком не тогда, когда взяла палку и сбила ей фрукт с дерева, а когда этой же палкой погнала приматов послабее на несчастное дерево, собирать и очищать плоды. Интересно, где тогда были еноты, и что думали по этому поводу? Скорее всего, обезьяна эксплуатировала более тупых обезьян для того, чтобы сделать подношение еноту, во всяком случае, это логично.

Под подстилкой у меня лежит заначка. Не кошачий корм или окаменевшая печенька (их я съел ещё до больницы), а настоящее сокровище – пластиковые пластиночки, украденные из сейфа бывшей Юлькиной начальницы. Очень полезная вещь! Упругие, крепкие, и цвет под мою шёрстку. Я выбрал наугад одну и поволок её на подоконник – не быть тебе, пластинка, лыжиной или крылом для моего параплана. Будешь скребком позорным…

На противный скрежет стекла прибежала Хозяйка, отвлёкшись от готовки. Не знаю, что она хотела сделать сначала – прибить меня, выбить окно или забить мой музыкальный инструмент куда подальше, но как она увидела плоды моих трудов, так и замерла с открытым ртом.

- Нравится, а? Теперь хоть солнце видно будет. Конечно, вместе с этим будет видно и остальное содержимое улицы, но что ж – потерпим…

- Ты это чем стекло мучаешь? Не моим ли бейджиком?

- Обижаешь! Я чужой инвентарь не беру!

- А это тогда откуда?

- У бывшей начальницы твоей стибрил. Единственная полезная вещь в сейфе, знаешь ли…

- А как же «не брать чужой»… стоп. В сейфе?

Убей-Волк подошла ко мне и, несмотря на ор и героическое сопротивление, вырвала мой трофей из пальцев. Конечно, она сначала три раза попросила, но мне очень хотелось экстрима.

- Как я и думала… Слушай, Енот, ты правда не знаешь, чем говно со стекла скрёб?

- Штучкой. Удобной, заметь, штучкой. Но раз уж тебе она так нужна, бери – у меня ещё есть.

- Ты спёр у Людмилы, чтоб её, Васильевны её банковские карточки. Причём не абы какие, а с расчётом «на предъявителя» - видать, не хотела грымза свои счета светить на махинациях… - улыбка, подобно всплывающему киту медленно проявляющаяся на её лице, вдруг неожиданно померкла, - Только вот фиг мы её обналичим. Ты, может, медвежатник неплохой, да только в хакеры тебя ещё никто не записывал. А записки с паролем ты, случаем, не прихватил?

- Не-а.

- Плохо.

- Не-а! – повторил я с интонациями капитана Джека Воробья, - У меня есть что-то получше записки. У меня есть Идея!

…

- Ну, что сказать, енотик… херня твоя «Идея»! – пробормотала Убей-Волк, когда банкомат во второй раз сердито крякнул в ответ на неверно введенный пароль, - Ещё одна попытка, и карточку нам не вернут.

Я лихорадочно думал, ерзая в неожиданно тесной сумке «кенгуру» на животе у Юли. Как же так, всё вроде казалось так просто! Пойманная на горячем начальница чуть ли не боготворила своего сына (ну что ж, боги разные бывают - может, он когда-нибудь и займёт место Ктулху или ещё какой-нибудь хтонической твари), и на сейфе кодом служил день рождения этого поросёнка. Здесь же – всего четыре цифры, и комбинации «день-месяц» и «месяц-год» были отвергнуты бездушной машиной.

- Что ты так напрягаешься? Ты делишь шкуру медведя, который не только не был убит, но ещё и не до конца свёл юношеские прыщи. Ладно, если посеем эту карту, попробуем хакнуть остальные. Если, к тому времени, нас тут не сожрут…

А желающих было много. За время проверки всего двух паролей за нами набралась очередь, словно в эту минуту всему городу перевели зарплату. Ладно-ладно, я перегнул, но шума от собравшихся точно на город бы хватило. Особенно расстарались две пенсионерки, словарный запас набиравшие ещё со времён Трои. За минуту они прогнали слово «проститутка» по стольким падежам и языкам, что хоть словарь пиши. Некоторые выражения отдавали такой древностью, что само их звучание походило на квохтание внезапно ожившей мумии, спросонья ищущей в одном из полутора сотен глиняных кувшинов свои лёгкие. Чем закончилась фраза, повисшая в воздухе горящей клинописью, я так и не узнал – Юлька запищала дуэтом с банкоматом, когда последняя комбинация подошла.

- Ты чего орёшь, бешеная? – тяфкнул я из напузника, - Десять тысяч – не те деньги, чтобы танцевать лезгинку в подбитых сапогах по хрупкому кафелю!

- Енотик, это баксы! – Хозяйка пробежала пальцами по экрану, выдернула карту и прыгающей походкой проскакала мимо падчериц Каина, сыплющих иероглифами ей вслед.

- Что такое баксы? – Я, изо всех сил пытаясь удержаться в сумке, вцепился когтями в лямки, - Скажи, нам на пожрать-то хватит? Юля? ЮЛЯ!

Зимой гарцевать – идея плохая. В лучшем случае поскользнешься и попадёшь в отборочный тур шоу «Танцы», пытаясь удержать равновесие, в худшем – упадёшь, и твою куртку разъест химикатами. Но, несмотря на растущее с тихим шипением пятно на спине куртки, Хозяйка радостно пронеслась по окрестным банкоматам и с моей помощью подобрала пароли к остальным картам. В переводе на привычный мне рубль вышло побольше ляма. Прилично побольше, но сколько конкретно – я не заморачивался.

Я тоже невольно воспрял духом – открытие банки со свиным визгом откладывается до худших времён, а пока можно нормально пожрать. Кто-то скажет, что я мыслю однобоко, и всё время цепляюсь за еду – а я отвечу, что нормальная диета куда важнее навороченного автомобиля. Во-первых, потому что ни один трезвый полицейский не позволит еноту вести машину, как бы безупречен я ни был, а во-вторых, потому что я в детстве как-то попробовал на зуб бампер, и знаю, что в автолюбители не гожусь.

…

Мы с Юлькой отвалились от стола со стоном. Глаза требовали подползти обратно и дожрать еще вон те персики, но желудок активно сигналил, что однозначно хватит. Пора сесть за стол переговоров… не, сесть сейчас – не вариант. Переходим на правила римской империи, и за столом будем лежать.

- Юль, идеи есть?

- Какие идеи?

- Ну, не знаю. Чисто по-человечески, тебе должно быть виднее что делать с деньгами. Может, хватит чтобы купить чего-нибудь нужное? Нам с тобой нужно что-нибудь?

Юлька почесала живот и сказала задумчиво:

- Знаешь, енотя, сложно нам с тобой после больнички будет дальше на фрилансе сидеть. Там все-таки люди вокруг были… Тут снова заказ сбросили: написать рекламную статейку о какой-то чуши. Темы – швах. Жизни хочется, событий, лиц разных…А что если нам с тобой машину купить? Мы с тобой сможем везде ездить и писать про разные события. Не знаю как в штат, но внештатным корреспондентом то меня могут взять.

- Ну, не знаю. С одной стороны мне нравится, что ты не собираешься тупо ничего не делать пока деньги не кончатся, а с другой стороны… По телеку только и разговоров: пробки-пробки… Может, проще на метро?

- На метро не везде доедешь. Да и оставлять тебя дома совсем не хочется. Ты зверь умный, тебе впечатления нужны. Мы с тобой не будем большую машину покупать. Какую-нибудь маленькую драндулетку. Я б сказала: давай подумаем на тему мотоцикла, но Москва – ни разу не Таиланд. У нас теплый сезон слишком маленький.

- Ну, в принципе, ниче так идейка. Весело будет, все будут орать про обезьяну с гранатой…А я буду высовываться в окно и грозить им гранатой. Юль, купи мне гранату деактивированную, или муляж. Да, кстати, у тебя права есть? Или мы их тоже купим?

- Есть. У нас в школе был урок автодела, мы сдавали вождение, техчасть, ПДД, то есть все, как в автошколе. А права нам выписывали когда восемнадцать исполнилось. Но машины у меня еще никогда не было, так что про обезьяну я точно наслушаюсь. Зато можно будет на переднее пассажирское сиденье нацепить детское кресло, тебе можно будет сидеть со мной рядом и комментировать увиденное. А я это буду записывать и сдавать как свои статьи. Классно я придумала?

- Ты собираешься заниматься плагиатом?

- Нет. Я собираюсь работать с тобой в соавторстве. Только мне все равно никто не поверит, что статью енот надиктовал, так что это будет наша с тобой тайна.

- Ага, тайна Полишинеля. Со мной полбольницы успело пообщаться пока тебя лечили.

- Не думаю, что хоть один из тех, что с тобой говорил, признает это, даже под пытками.

- Почему?

- Да элементарно, не захотят чтобы их в психушке лечили.

- А говорить со мной – это признак психической неуравновешенности?

- Вообще-то нет, это признак открытого разума. Незакомплексованности. Во всяком случае, мне хочется так думать.

- Юлька, ты что, сомневаешься во мне?

- В тебе?! Да никогда. В себе – постоянно.

Она перекатилась на живот и посмотрела на меня серьезно:

- У нас, у людей, столько заскоков, что мы придумали себе рамки: что считать нормальным, а что – нет. И все, что выходит за грань этих рамок мы либо игнорируем, либо пытаемся вылечить.

Я почесал лапкой за ухом:

- Тяжело вам, людям. Но ты не расстраивайся. Когда тебе вообще сложно втискиваться в их рамки, ты можешь считать себя енотом. У нас таких сложностей нет. А раз ты – енот, то с тебя и взятки гладки.

Юлька засмеялась:

- А что, это выход. Буду Юля Енот Убей-Волк. Слушай, тут еще одна мысль…

- Ух ты, пошел процесс… Говори, что за мысль?

- Я тут недавно объявление видела, человек старинное кресло продает. Денег то не было, вот я поскулила на него и велела себе забыть.

- А зачем оно тебе?

- Старинное… Из дерева, на пружинках. А то у меня уже жопа квадратная из-за этой гребаной Икеи. Давай купим кресло?

- Ну, давай. Может, мы в нем еще один клад найдем…

- Нет. Абсолютно точно не найдем. Не бьет снаряд в одну и ту же воронку дважды.

- Ну, и ладно. А можно мне тоже поехать за креслом?

- Енот, это глупый вопрос. Вообще-то все, что у нас с тобой есть на сегодняшний день – это твоих лап дело. Ты банкуешь, а я тебя не возьму? Не смеши мои подштанники!

- Юля, что такое подштанники? Это типа подшерстка?

…

Наутро Хозяйка меня разбудила до неприличного рано – ещё и 11 не было, как она вскочила, начала бегать по квартире и собирать вещи для поездки. Я где-то с минуту осоловевшими глазами смотрел на это действо, после чего пробормотал:

- Юль, тебя что, в Магадан за креслом пригласили?

- С чего бы? – хмыкнула она, со скрипом впихивая в рюкзак пакет с крекерами.

- Твоим баулом человека убить можно. Колись давай, что происходит?

- То кресло, что мне приглянулось… в общем, оно за МКАДом. Серпухов.

- И ты собираешься тащить нас за этим драным креслом на…, - я нервно поперхнулся, прикидывая в голове карту и понимая, что для меня большая её часть скрыта туманом войны, - В общем, далеко. Очень. Слушай, давай в магазине за углом купим? Модное, с пневматикой, вибромассажем и – самое главное – с гарантией. А если этот антиквариат по приезду сюда прахом развеется? Или в нём будет семейка клопов - гастарбайтеров?

- Ой, да не начинай, - Убей-Волк заткнула за пояс отвёртку на лихой пиратский манер, - Таких сейчас уже не производят. Делалось на века!

- Юля, каменные ножи тоже больше не делают, да и берестяные лапти тоже как-то из моды вышли. Может, не поедем, а?

Следом за отвёрткой уместился перцовый баллончик. Я проверял – эта погремушка выдохлась, так что использовать её можно только как приправу, если собираешься сожрать какого-нибудь гопника

- Да не трусь ты, Енот. Если хочешь, оставайся дома, а я сама съезжу.

- Я? Трушу? Да я за тебя беспокоюсь, болезная! – я в возмущении швырнул ей сумку-кенгуру, - Но если ты вопрос ребром ставишь… что ж, надевай сбрую, птица-тройка!

- Вообще-то двойка…

- Да неважно, цепляй, пока я не передумал!

Первым делом мы добрались до станции метро и спустились в его недра. Как-то я читал книжку, где человечество окончательно разрушило свои города и спустилось жить в туннели под ними, медленно деградируя и устраивая побоища из-за обычной тушёнки. Здесь эта история казалась совершенно глупой – ну как сюда протиснется хотя бы один вооружённый отряд, когда вокруг такая жестокая давка? Пикнуть не успеешь, как останешься без автомата и с отпечатками чужой обуви на пальцах рук. С тем же успехом можно пытаться построить деревеньку на берегу с ежедневным цунами с пяти утра до пяти вечера. Мы пробирались сквозь толпу, сыпля ругательствами, крекерами из порванного пакета и тычками для особо глубоко вошедших в личное пространство. Потому, когда Юле по ошибке уступил место какой-то порядочный человек, я заткнул ей рот и активно заагукал, изображая дитя человеческое. Да, волосатый, да, с клыками – может, у меня папа байкер? А Хозяйке нужно ноги беречь, так что пусть спрячет свою порядочность куда подальше и изображает счастливую мать.

Какая-то девушка рядом смотрит на планшете кино про рыцарей. Досточтимые доны и леди с пафосными минами убивали друг друга и пытались исподтишка украсть друг у друга какой-то жутко неудобный стул, выкованный из мечей павших. Сначала показалось бредом сивого сценариста, а после, выклянчив наушник, я так втянулся, что не заметил объявления о нужной станции. Зато Юля заметила, а сомкнувшаяся с тектонической неумолимостью толпа отсекла от меня высокобюджетное зрелище, как и провод, тянущийся к моему уху.

Мы вышли из-под земли на вокзал, где давка была куда меньше. Я наконец избавился от огрызка в ухе и навязчивого запаха чьего-то застаревшего пота и с удовольствием потянулся.

- Мы уже приехали?

- Метро не на всю область протянуто, часть дороги мы проделаем на электричке, - ответила мне Хозяйка, задумчиво проверяя время на телефоне, - А потом ещё часть пути пешком.

- И не лень же тебе тащиться…, - хмыкнул я, - сколь трепетное отношение к своей пятой точке…

- Мы с ней знакомы дольше, чем с тобой, - огрызнулась Убей-Волк, - И тебе ни разу не приходилось провести в одной позе десять-двенадцать часов. Посмотрела бы я, как бы ты тогда заговорил!

Глава 2. Вещи и события.

Зашипела подъехавшая электричка, и мы протиснулись внутрь. Здесь было куда комфортнее, чем в метро, и мы с удовольствием растеклись по одной из пластиковых скамей. Так бы и пролежали до конечной, восстанавливая ушибленные части и разминая отдавленные, если бы воздух не разрезал пронзительный клич:

- Люди добрые! Подайте, Христа ради!

Во главе вагона неожиданно выросли три фигуры, напоминающие дешёвые тряпичные куклы – косынки, шали и многочисленные юбки, наполовину состоящие из заплат, а наполовину – из карманов, целиком и полностью скрывали своих владельцев. По фальцету и фасону можно было только догадываться, что это женщины околопенсионного возраста.

- Христа подайте ради! – завыла другая из троицы замогильным голосом, приволакивая ноги и протягивая руки к пассажирам.

Кто-то подавал из жалости к попрошайкам. Кто-то – из отвращения, лишь бы побыстрее избавиться от неприятного зрелища. Но очень мало кто не подавал вообще ничего, за что его тут же покрывали проклятьями в три мощных глотки.

Одна из потрёпанных временем матрёшек наклонилась над Юлей и визгливо пропищала:

- Ради подайте Христа!

Хозяйка невольно отдёрнулась, когда из тёмного провала косынки на неё воззрилось покрытое всеми возможными кожными заболеваниями нечто. Ни дать, ни взять дементор, собравшийся выпить из вас радость. Но запах нафталина и дёгтя перебивался каким-то другим, очень знакомым запахом… Силикон, что ли?

Я хлопнул Юлю по тянущейся к кошельку руке и храбро впился когтями в самую крупную бородавку, что свисала с носа страшилища переспелым персиком. Раздался треск, влажный шлепок – и под сорванным гримом орка из Властелина Колец оказалась обескураженная, розоватая физиономия парнишки с едва пробившимися усами.

- Лёня, у тебя лицо отклеилось! – победно прорычал я на манер Никулина в его роли в Бриллиантовой Руке, но понят, очевидно, не был. Театрал быстро прикрыл лицо платочком и провизжал по-бабьи:

- Да будь ты проклята, курва! Возят собак бешеных без намордника, нехристи окаянные, да чтоб на тебя с неба только помёт птичий капал, да чтоб…

- Енот, а не собака! – крикнули мы дуэтом с хозяйкой, поднимая лохмотья маски повыше, - Шуруй отсюда, колядки прошли давно!

Только за ряжеными успела хлопнуть дверь, тут же ему вторило шипение с противоположной стороны. На этот раз перед пассажирами предстали два дембеля с гитарами наперевес и густыми косами кокард, из-за которых они походили на две зефирки в камуфляже. Учитывая снежный покров, синие береты и красные носы, смотрелось предельно патриотично.

- А у нас гитары есть – расступитесь, стены! – фальшиво затянули служивые.

- Ухх, сука… - затянули пассажиры, затыкая уши подножным мусором.

В итоге за всю поездку расслабиться нам так и не дали. Свой урожай с пассажиров собрали многие: и якобы контуженные солдаты, и немые, разразившиеся вполне внятным матом в ответ на моё шипение, и даже толпа монголов с луками и традиционными шапками, пришедшими за данью за последние пятьсот тридцать девять лет. Вывалились мы из поезда потрёпанные и злые – хозяйка гневно пыталась выцепить из волос запутавшуюся стрелу, а я хмуро сплюнул чей-то палец, так не вовремя оказавшийся настоящим. Солнце перевалило за полдень, и птицы на деревьях беззаботно щебетали свои песни. Но если хоть одна из них начирикает что-то похожее на «Офицеры, ваше сердце под прицелом» - придушу и пущу на перья.

…

Как тихо и спокойно… Хотя, после электрички тихо и спокойно даже в очереди в районной поликлинике. Юлька сверилась с адресом, записанным на листочке, сказала, что не полезет в маршрутку, лучше мы немного прогуляемся. На мой вопрос: «Насколько немного?», она не ответила, а только упрямо тряхнула головой.

Сначала все было хорошо. «По главной улице около километра, потом направо, там будет старый кинотеатр, а за ним пустырь. Вот за этим пустырем стоит дом дореволюционной постройки. Все просто, вы не перепутаете» - это Хозяйка процитировала записанное на листочке. Мы и шли как нам сказали. Вернее, Юлька шла, а я вертел головой, озирая окрестности. Ничего городишко, симпатичный такой. Тротуар вот чищенный, а это сейчас – самое нужное удобство.

- Юля, за нами мужик идет. От самого вокзала. Осторожно, не поворачивайся. Возьми зеркальце, что ли, волосы поправь.

- Зачем зеркальце? Я сейчас телефон достану, типа красоты поснимать, а камеру включу не основную, а фронтальную. Вот мы с тобой и разглядим мужика, и сфоткаем на всякий случай.

Юлька начала обшаривать карманы, потом нервно перевернула все в сумке.

- Телефона нет.

- А деньги?

- Деньги есть, я все с собой взяла.

Я аж подпрыгнул у нее на руках:

- Юля, ты дура? Зачем все?

- Дома побоялась оставлять. А вдруг залезут…

Я передразнил ее:

- Дома побоялась оставлять… А по башке тебе не страшно получить? Телефона у тебя уже нет, может, этот мужик и вытащил, когда из электрички выбирались. А теперь решил посмотреть: чего у тебя еще осталось?

Юлька хлюпнула носом, но сжала челюсти покрепче:

- Ты не думай, что мне так просто можно по башке дать. Я тебе не трогательно-нежное создание.

Мне сначала стало немного стыдно за то, что я ее пугал, но в принципе, Хозяйка не устает меня радовать. Какая у нее енотья психика! Молодец, девчонка!

- Так, не ссы. Иди, не оглядывайся. Я буду у тебя из-за плеча за ним смотреть.

Юлька свернула пару раз, чтобы проверить: не случайный ли попутчик. Но нет, мужик держался за ней как гончая по горячему следу.

- Енот, я вижу дом, в который нам надо. И кроме как через этот гребаный пустырь к нему реально никак не дойти. Все, я сейчас сброшу этого с хвоста.

Я даже возразить ничего не успел, а она развернулась и пошла к преследователю навстречу. На ходу она скинула рюкзак и несла его как обычную сумку. И если бы я сам не видел: сколько всего она туда затолкала, я мог бы поклясться, что рюкзак этот практически ничего не весит, так легко она перекинула его из левой в правую.

- Молодой человек, вы что-то хотели? – Юлька ему обезоруживающе улыбнулась. И тут же пнула в колено. Не ожидавший такой прыти мужик сломался пополам от боли. И тут же получил рюкзаком по голове.

Все, блиц-криг. Противник повержен, мычит что-то у наших ног, и тут зазвонил телефон. Юлькин. Она начала быстро проверять многочисленные карманы мужика, который при ближайшем рассмотрении оказался совсем молодым парнем.

А телефон все звонил и звонил. Наконец, до хозяйки дошло: телефон трезвонит из рюкзака. А парень, кряхтя и ухая, сел, посмотрел на нее испуганно и прошептал:

- Я познакомиться хотел. Подойти стеснялся, а потерять не хотел… Простите…

Хозяйка покраснела как флаг коммунистов. Она подала парню руку, чтобы поднять с земли, но он уже вставал сам.

- Юля, а если он врет? Чего ты веришь ему?- я высунулся из-под куртки и зарычал. Парень снова шарахнулся и чуть не свалился назад.

- Вы идти сами сможете? – спросила Хозяйка.

- Смогу. Постою только малость и пойду. А у вас телефон звонит.

Юлька, спохватившись, быстро выудила телефон из потайного кармана на спинке рюкзачка и приняла вызов:

- Да, Михаил Моисеевич, уже практически добралась. Можете выглянуть в окно на пустырь. Я помашу вам рукой.

Потом убрала телефон в карман, поправила меня в кенгуру, и сказала парню:

- Ты другой раз порешительнее будь. Подходи и знакомься, а вот так сзади идти – не вздумай больше.

…

Мама дорогая, какие высокие потолки! А подъезд… Поневоле согласишься с петербуржцами: это не подъезд, это парадное. С лепниной, правда, облезшей и исписанной цитатами из песен группы «Ленинград». В чем правы люди, живущие в домах, построенных во второй половине прошлого века, не пользующиеся словом «парадное», так в том, что ни хрущевко-брежневкам, ни бетонным человекохранилищам нового типа это название не по плечу. Там конкретно подъезды. Им больше подходит слово «забегаловка». И еще – «конура».

Дом, в который мы вошли, сам по себе является сокровищем. Я вот, конечно, не специалист в старинной архитектуре, но хорошее от абы какого я отличить в состоянии. И стеклянный купол, разбрызгивающий свет, и остатки старинных витражей, кое-где замененные более функциональными кусками фанеры – все это смотрелось как спившаяся герцогиня. И манеры, и стать, и фингал под глазом.

Дверь нам открыл вежливый старичок. Похожий на кучерявого, но уже лысеющего колобка.

- Пгоходите, пгоходите, моя догогая. Я так гад вас видеть!

- Юля, - зашипел я из-под куртки, - гад – это он про кого?

- Не про тебя, не волнуйся. Он тебя еще не видит.

Старичок поднял брови, пытаясь прислушаться к нашему разговору, но Хозяйка поспешила объясниться, чтобы не оставлять места недосказанностям:

- Я была вынуждена приехать со своим питомцем. Оставить было не с кем. Но он милый и воспитанный, он ничего не порушит и хулиганить не будет. – и выпустила меня из-под куртки.

- Ну, что вы, это только хогошо, что вы его взяли. Он и впгавду очень мил.

Я отряхнулся, расправляя слежавшийся за время дороги мех и разминая лапы, а Юля с Колобком уже шли в гостиную.

- Ну, вот кгесло. Как я и сказал, сто девяносто долларов.

Ух, как любопытно. Он картавит, не может произнести Р, а в слове «доллары» рычит не хуже тигра.

Юлька обошла кресло со всех сторон, оглаживая его нежно. Я понял: она даже торговаться не будет. А, была-не-была, если дедушка и сочтет ненормальным говорить с енотом, то мы здесь одни, свидетелей нет.

- А подешевле? – я подошел и встал между ними.

- Что вы говогите, догогая? Подешевле? Можно. Восемьдесят.

Ага, понятно. Он меня не воспринимает, считает, что говорит с ней. Ладно. Юлька, только ты не ляпни чего не вовремя. Но Юля уже шла дальше. Ее словно магнитом тянул шкаф, доверху набитый книгами. Она повернулась на Колобка в немом вопросе: «Можно открыть?». Старичок улыбнулся и кивнул.

Вы видели, как светится ночник? Что я спрашиваю, все видели как светится ночник. Особенно красиво, когда его включаешь в абсолютно темной комнате. Свет словно заполняет собой абажур, а потом ласково начинает разгонять тьму. Вот так и лицо Хозяйки при виде этих фолиантов. Она благоговейно брала в руки том за томом, листала, ставила обратно и брала следующий. Я спросил у старичка:

- А сколько стоят книги?

- Книги не пгодаются. Купите кговать. Шикагная кговать, такая кгасивая девушка должна кгасиво отдыхать.

- Зачем мне кровать? – удивилась Юля. – У меня вполне приемлемая кушетка. Жесткая, узкая. Я хочу книги.

- Книги не пгодаются. Давайте я покажу вам эту кговать, вы не сможете ее не купить! – и как убийственный аргумент, добавил – Меня в ней мама гожала.

Я решил снова вмешаться, потому как торгуется Юлька однозначно плохо:

- Я думаю, то, что вас в этой кровати родили, делает ее бесценной. Так зачем же вы ее продаете?

- Видите ли, - старичок посмотрел на Юлю, - я собигаюсь уехать на истогическую Годину. В Изгаиль.

- Тогда почему же вы не хотите продать книги?

- Потому, что без них не купят шкаф! – он горестно всплеснул руками.

- Тот шкаф, в котором они стоят? Что в нем необычного?

- Что вы, нет, тот шкаф стоит возле кговати. Пойдемте, догогая, я все покажу!

Я вам уже говорил, что я не спец в старой архитектуре. Так вот, в антикварной мебели я разбираюсь ничуть не лучше. Но, взглянув на этот шкаф, даже я понял: это нечто. Львиные лапы вместо ножек, на дверках – птицы, сидящие в резных деревянных ветвях. Бронзовые птицы! А как живые! Юлька явно тоже офигела. Охрипшим голосом она спросила:

- А сколько вы будете просить за этот шкаф?

- А вы купите кговать?

Мы все хором повернулись в сторону кровати – родной сестры этого шкафа. Тот же стиль, только уже не птицы в ветках, а деревянные цветы с бронзовыми бабочками и пчелами.

- Она слишком большая для моей квартиры. И, к тому же, я покупаю у вас кресло! Продайте мне шкаф.

- Кговать будет стоить четыгеста.

- А книги?

- Книги не пгодаются. Но если вы купите зегкало…

- Показывайте.

Зеркало было не просто чудесным. Оно было красивее, чем шкаф.

- Сколько?

- Семьсот.

Тут я снова решил перетянуть разговор на себя:

- Но я уже беру у вас кресло!

- А кговать?

- Если я беру кровать, то хотелось бы услышать цену на шкаф.

- А как же зегкало?

- Я возьму зеркало, если вы продадите мне этот шкаф.

- С книгами?

- Естественно.

- Полтогы тысячи.

- Помилуйте! Но ведь я беру у вас кровать!

- Ша, не заплетайте мне извилины, за кговать вы получили зегкало.

- Ша, вы кровать хотели мне продать больше, чем я – ее купить, так что

Юлька мялась с ноги на ногу, и я понял, что сейчас она скажет «да», и эти забавные торги закончатся. И я сказал:

- Угостите меня чаем, пожалуйста, в горле с дороги пересохло.

- Пгостите, пгостите стагика. Как я мог! Как невежливо! Пгошу вас, пойдемте!

А в следующей комнате стоял… стол. На лохматых ногах фавна, с бронзовыми копытцами…

- Сколько стоит стол?

- Стол я хочу отпгавить в Изгаиль. Он газбигается.

Я завертелся юлой, не поняв последнюю фразу:

- Юля, что он сказал?

- Что стол разбирается, и его можно отправить. – она вдруг улыбнулась и уверенно посмотрела на Колобка, - Таможня.

- Что таможня? – не понял старичок.

- Вы забыли про таможню. Они не пропустят стол. А если пропустят, то возьмут за это такие деньги, что вы приедете в Израиль без штанов. Но это не страшно, там же очень теплый климат, зачем там штаны, таки да? А вот стол очень нужен, особенно если вас из-за него обдерут как последнего поца, и вы, уважаемый человек, будете выглядеть как… А как вы будете выглядеть после этого, как вы думаете?

Старичок посмотрел на Юльку ошарашено:

- Таки вполне возможно, что вы и пгавы… Ну, тогда стол восемьсот. И шкаф…

- Шкаф тысячу! – закричал я, - с книгами вместе! Юля, а как мы это все повезем? На электричке?

- Я закажу перевозку, но одно меня реально напрягает: книги. Мы можем проконтролировать, как погрузят мебель, как запакуют, чтобы не испортить. А книги? Как сделать так, чтобы ни одна связка не пропала?

- Таки давайте я вас отвезу. – улыбнулся старичок, - от моего папы осталась машина, кабгиолет. Мы все поггузим и поедем.

- А разве вместятся все книги в легковую машину? – не поверила Хозяйка.

- Конечно! – обрадовался старичок, - только я не ездил за гулем лет так согок… Но давайте я ее покажу, она тут, гядом!

Мы спустились вниз, обошли дом и увидели длинное строение, наверное, бывшие конюшни. Внутри, под огромным и очень пыльным пологом стояла машина. Старик стянул полог и мы все по очереди начали чихать.

- А-а-а-пчхи!

- Будьте здоговы…

- А-а-а…

- Будьте здоговы

- А-а-а как называется ваша машина?

- Кабгиолет.- А-а-а-пчхи!

- Будьте здоровы! А-а-а-пчхи! Марка?

- Будьте вы уже наконец здоговы! Мегседес-бенц, 290. А-а-а-пчхи!

- Да чтоб вы уже были здоровы! Продайте мне ее?

- А-а-а-пчхи! Зачем вам такая машина? Она не быстгая!

- А я не тороплюсь! Она же быстрее едет, чем я иду пешком?

- Это да-А-а-а-пчхи! Быстгее. Даже быстгее, чем бежать. Даже может…сто? Нет, навегно, сто не может. Я не пгобовал.

- Вы имеете в виду сто километров в час?

- Ну, да…

- Я не могу пока ездить с такой скоростью, я еще начинающий водитель.

- Ой, все водители начинающие. Вон сосед дал пгоехаться на своей машине, сказал: чтобы все знали, что ты неопытный водитель, показывай сгедний палец если что. Это типа восклицательного знака. И что вы думаете? Мне все отвечают, что они тоже недавно за гулем. И тоже показывают палец! И почему-то злятся! Вот я и сомневался: ехать ли мне на машине в Изгаиль, или отпгавить ее автовозом… Но пго таможню я и пгавда не подумал. А сколько вы пгедложите?

- У меня осталось пятьдесят тысяч. Долларов, разумеется. Но отдать я могу только сорок. В машине хотя бы масло надо поменять, резину, да и я не могу остаться совсем без денег на еду…

- Бегите, бегите.

- Куда мне бежать? – не поняла Юля.

- Машина ваша, милая дама. И ваша, милый енот. Спасибо, что навестили стагика, был гад пообщаться.

…

Как мы ехали обратно, даже рассказывать боюсь. Юлька жалась к обочине, не нарушала вообще ничего. Но все проезжающие мимо автомобили сигналили что было мочи. Когда Хозяйка увидела пост ДПС, она поехала прямиком на них. И, высунувшись из машины, закричала:

- Мальчики, милые, ну что я нарушаю? Чего они все сигналят? Что еду тихонько – так я первый день за рулем. Мне б не стукнуть никого, уж не то, что обогнать.

ДПСники посмеялись над ее истерикой и сказали, что сигналы эти – приветственные, и что таких машин вообще может всего штук пять.

- Таких грязных? – уточнила Юлька, - так мне нельзя на мойку, у меня книги на заднем сиденье, а вдруг тут крыша протекает?

- Таких редких, - сказали ДПСники, - где вы ее только взяли…

Так мы и крались по дороге, словно кур воровали, до дома добрались только к следующему утру. Замерзшие, но живые.

Когда мы перетаскали книги в квартиру, то состояние у обоих было такое, словно мы умерли еще вчера.

- Фффух, - выдохнула Хозяйка, - вот так купили кресло…

- Чего ты расстроилась, ты же собиралась покупать машину? Вот, купила.

- Я собиралась купить драндулет типа Дэу Тико, либо Смартик, а купила большого железного крокодила, и кто знает, сколько в него еще придется вложить.

Я залез на стол и лег между печеньем и фруктами:

- Смотри на жизнь позитивно. Нам сигналили всю дорогу, как сказали полицейские, это было не оскорбление тебе как водителю, а аплодисменты машине. Если она вызывает такие восторги, так может, это будет твоей работой вместо журналистики? Кто-то захочет фотосессию в нашем Крокодиле, а может, даже в рекламе машинку снимут. Тоже доход.

- Не знаю, может, ты и прав. Но я не жалею о поездке ни одной секунды.

- Мне тоже понравилось. Особенно когда ты поклонника отметелила. И обыскала, к тому же…

Юлька снова покраснела:

- Да, неудобно получилось.

- Почему неудобно? Ты ж его не насмерть забила? Так, преподала урок. Теперь парнишка издали будет кричать: «Девушка, вы мне нравитесь! Можно мне приблизиться на расстояние вытянутой ноги?».

Юлька прыснула, а потом покачала головой:

- Все равно неловко. Ладно, не о том сейчас надо думать. Мебель когда привезут?

- Ты говорила, что завтра вечером. Ты ж звонила в перевозку, не помнишь?

- Да тут голову забудешь с такими плотными событиями. Значит, к завтрашнему обеду нам нужно вынести всю нашу мебель. Блин, я сдохну, еще и мебель таскать…

Я доел виноград и ткнул пальцем в компьютер:

- Объявление дай. Продам недорого или отдам даром, как получится.

Юлька встала и, двигаясь как механическая кукла, доползла до компа, да, с непривыку от руления видно сильно устаешь.

- Так, сейчас выберем пару сайтов, нафоткаем все и выложим. У нас с тобой все, конечно, скромненькое, но не раздолбанное и чистое.

Через полчаса на электронку пришло сообщение, что наши объявления добавлены на сайт. А еще через полчаса раздался первый звонок. Юлька поставила на громкую связь, потому как сил не было даже трубку держать.

- Здравствуйте.

Такой милый голос… Или старающийся таковым казаться.

- Добрый день, - ответила Юлька.

- Я по объявлению. По поводу мебели.

- Да, пожалуйста.

- Вы продаете кровать, стол, шкаф… Конечно недорого, но можете ли вы это все отдать даром?

Ничего себе заход, вот тебе и милая девица. Но Юля даже не напряглась:

- Могу, если до завтрашнего обеда не купят, то отдам даром. Перезвоните завтра.

- Нет, мне сегодня нужно.

- Хорошо, сегодня, звоните вечером.

- Девушка, а у вас машина есть?

Юля подняла брови:

- Есть, но машину я не продам. Я ее только вчера купила.

- Да я не прошу вас отдать мне машину, я хочу чтобы вы эту мебель разобрали и перевезли ко мне. Можно же на крышу привязать…

Я закашлялся, выпучив глаза, и сделал Хозяйке знак лапкой чтобы продолжала разговор. Она усмехнулась и спросила:

- А далеко везти-то?

- Да нет, недалеко. Я в Самаре живу.

- Девушка, я в Москве. Вы географию в школе учили?

- Тебе что, жалко, что ли? Машины она покупает, а мебель подарить не может. Какая тебе разница сколько ехать, ты же на машине! Стерва! – и трубку бросили.

Потом долго звонили и спрашивали разную чушь, Хозяйка уже начала психовать, что зря мы это затеяли с объявлениями, и не выйдет ничего. Но потом позвонили студенты, снявшие квартиру без мебели, и все купили. И вынесли быстро, а главное – сами.

Ночевали мы на полу, на матрасе, зато Юлька перестала стонать, что она купленную мебель только себе на голову поставить и сможет.

Глава 3. Роскошь как средство передвижения.

На следующий день с самого утра сидели как на иголках. Что от мебели отломят в процессе перевозки… Я тоже проникся Юлькиными нервами и тоже вместе с ней бегал по квартире и кричал: «Бронзовые пчелки, лишь бы не отломили пчелок!».

И когда подъехала машина, мы спустились к подъезду с полным ощущением уже свершившейся катастрофы. Но все было обмотано рулонами пузырчатой пленки, запаковано так, что можно было хоть в Хабаровск эту мебель довезти. Не знаю, где Хабаровск, но Хозяйка так сказала.

Не буду рассказывать, как эту мебель тащили к нам в квартиру, единственное, что я уяснил: на сильном нерве Юлька так матерится, что грузчики восхищенно записывают цитаты. Они, по-моему, даже пару раз сделали вид что уронят зеркало, чтобы обогатить свой словарный запас.

И вот, когда мы все расставили, только тогда я понял: как права была Юлька, что захотела купить мне кресло. Правда, она сначала хотела купить его себе, но пусть найдет еще одно, можно даже похуже, тогда будет и у нее свое кресло. А это – мое. И сидеть в нем можно только тогда, когда я ушел прыгать на кровати. Или любоваться на свое бесподобное отражение.

На следующий день Юлька успела: съездить поставить машину на учет в МРЭО, застраховать, поменять масло, заехать проверить тормозную систему, прошприцевать какие-то подшипники, купить и поставить новую резину, потому как старая трескалась прямо на глазах. Как бы она успела все это без машины? Правда, без машины в этом бы не было необходимости, но в принципе, Крокодил мне понравился, так что пусть Хозяйка прыгает вокруг него. Но машина – это не только плюсы, а еще и куча трат. Пришлось арендовать машиноместо в охраняемом гараже. Это Юльке в сервисе посоветовали. Финансы от этого стремительно таяли, а откуда взять еще денег – мы пока не придумали.

Пока мы на Крокодиле ездили за продуктами, но так как уже снова начали поджиматься по тратам, то зачем едем на машине, а покупаем маленький пакетик килограммов на пять, становилось все менее понятно.

Но однажды, выходя из Ашана с покупками и мной на груди, Юлька увидела, что возле Крокодила вертится какая-то парочка. Девица говорила своему молодому человеку:

- Да я тебе говорю, это машина дочки Собянина.

Он отчаянно мотал головой:

- А я говорю – нет. Не будет Собянинская дочка в обычном Ашане затариваться.

Юлька подошла к ним и спросила:

- А где будет затариваться дочь мэра?

Пара посмотрела на нее, как на умалишенную и ответила практически хором:

- Ну, в Азбуке Вкуса, в Гурмэ например.

- Это где?

- Ну, штук по восемь тех и этих, на Якиманке есть, например…

- Понятно. Спасибо. – сказала Юля, обошла пару, все еще оглядывавшуюся в поисках высокопоставленной дамы, и стала складывать пакеты на заднее сиденье.

Первой опомнилась девушка.

- Ой, подождите-подождите, так это ваша машина? А мы все стояли, думали: если мы с ней будем фотографироваться, так нас охрана мордой в пол положит…

- А вы где-то увидели охрану?

- Нет, но ведь это и есть первый признак, что охрана есть и она очень профессиональна. Настоящих профи никогда не опознаешь… - сказала она и подмигнула Юле.

- Ой, а у вас лицо дергается. Валерьянки попейте, вам и не будет везде охрана мерещиться.

Юлька хотела отъезжать, но парень, отодвинув подругу, облокотился о переднюю дверь:

- Послушайте, мы же не даром просим, мы заплатим. Нам очень нужно, для инстаграмма. Все увидят на какой мы крутой тачке ездим и будут к нам на коучинг записываться. Мы с женой в интернете курсы ведем «Как заработать миллион за месяц». Не хотите бесплатно курс пройти? А вы за это нам дадите в вашей машине пофотографироваться?

- А сколько стоят ваши курсы? – спросила Юля.

- Пятьсот долларов.

- Давайте ваши пятьсот долларов и фотографируйтесь.

- Ой, а у нас нет с собой столько…

- В торговом зале банкоматы стоят. Снимите.

- На карте тоже нет.

- А сколько есть?

- Десять тысяч.

- Долларов?

- Что вы, смеетесь? Рублей, конечно.

- Фиг с вами, давайте ваши десять тысяч.

- Так у нас ничего не останется. А нам еще за интернет заплатить надо.

- Давайте восемь.

- Семь.

- Хорошо, семь. Наличкой. А курсы – спасибо, воздержусь.

Парень убежал к банкомату, а девица достала косметичку и стала перед зеркалом бокового вида подправлять макияж и прическу. Я толкнул Юльку в бок:

- Вот Крокодил нам и первый доход принес.

Она прошипела в ответ:

- Еще не принес, это он только свое масло отработал.

- Ты его что, оливковым заправила?

- Замолчи, а то я его маслом, отжатым из енотов заправлю.

- Ключи из замка зажигания вытащи. Ты ж им не покататься, а только пофоткаться разрешила.

Деньги перешли из рук в руки, и парочка начала извиваться вокруг несчастного авто, как выпускницы вокруг физрука. По очереди перебрасывая камеру, они протёрли своей одеждой каждый сантиметр корпуса, лишь в конце уделив немного внимания салону. Когда, хищно изогнувшись, девушка на капоте коснулась сапожком своего затылка, я невольно подумал – может, вместо автомойки ловить таких энтузиастов, пускай полируют и сами же доплачивают… но от размышлений об экономии меня отвлекло протяжное мычание модели и возмущённые возгласы её кавалера:

- Света, только не нервничай! Попробуй подышать, давай, вдох-выдох…

- Еймыооаа!

- Не дёргайся! Оторвёшь – все доходы потеряешь!

- Так, миллионеры-пионеры, что за херня происходит? – зычным рёвом боевой кобылицы вступила Хозяйка, - Что вы там оторвать собр… ой, бляяядь…

Наконец Юля повернула меня под нужным углом, и я увидел весь масштаб трагедии. Несчастная девушка-коучер, чтобы заманить подписчиков на эротический контент, решила лизнуть блестящее крыло нашего крокодила. В минус двадцать. Вокруг тонкого, как у моего знакомого питона, язычка по металлу уже расползлась корона инея, а с покрытых тушью век уже побежали первые капельки краски. Парень же ходил вокруг, словно деревенский кочет, и озабоченно курлыкал что-то успокаивающее. Убей-Волк решила затянуть ремешок на надетой маске потуже и, зарычав, выдала залпом всю накопленную в офисе «грымзовость».

- Ах ты… Ты, рыбка, только что похерила краску, стоящую дороже обеих твоих почек и мозга в придачу! Да ты понимаешь, сколько времени мои мальчики на полировку убили? Последние шероховатости они убирали шёлком! Причём не таким, что продают в ваших плебейских забегаловках, а свежим, только что выдавленным из брюшек! Ну всё, я звоню папе… У парня челюсть хлопнула по щуплой груди, и он уже куда активнее принялся «помогать» пострадавшей – а точнее, схватил её за плечи и попытался сорвать её, как пластырь. Девушка заверещала, но от машины не отлипла – сразу видно, что язык у неё натренированный, видать, лекции ведёт именно она. Злобно повращав глазами, Юля убрала смартфон и сменила гнев на милость, пока розыгрыш не лишил незнакомку её главного инструмента.

- Да не так, олух… сбегай в магазин, налей горячей воды из-под крана. Чему вас в этих бизнес-школах учат? Ты в джунглях, мальчик, тут надо уметь выживать, а не делать фоточки!

- И знать, какие змеи самые ядовитые… - невольно вырвалось у коучера, но он тут же встряхнулся и пробормотал, - Извините, я сейчас!

Вскинув дробным топотом снег за спиной, парень умчался направлении магазина. Хозяйка снова посмотрела на свою «жертву» и, махнув рукой, расхохоталась:

- Ну, это ж надо так влипнуть… нарочно и не придумаешь. Свет, а ты вообще давно в большом бизнесе?

- Аыамооа! – затравленно озираясь, ответила модель. Если не считать потёков туши и медленно синеющего язычка, она была очень миловидной – как раз такой, какой Юле хотелось бы быть, если бы не генетика. Заправив выбившийся жемчужный локон под вязаную шапку с помпоном, она вздохнула и показала на жестах: «Два месяца».

- Ну, тогда запомни, что подлизываться – очень плохая тактика. Особенно к бездушным мерсам, которым от тебя только бензин нужен! – Хозяйка пощёлкала ногтем по покатому крылу авто. Я нетерпеливо подёргал её за воротник:

- Юля, что с тобой? Ты ж её до полусмерти запугала, а теперь ещё и добиваешь плохими каламбурами. Пожалей человека, а?

- Ладно, ладно, давай закругляться, - Убей-Волк кивнула и полезла в сумочку в поисках купленной бутылки с водой. К сожалению, она уже успела остыть, потому было решено дожидаться быстроногого Ахиллеса из его набега на общественный туалет.

Парень так и не вернулся – видать, испугался возмездия от злобной фурии с армией охранников под каждым сугробом. Пришлось отогревать девчонку своими силами, и, спустя несколько минут, она уже торопливо цокала в сторону метро. Когда мы наконец разместились в мягком и тёплом салоне, Хозяйка тяжело вздохнула и спросила меня:

- Я, наверное, очень плохой человек?

- Хмм… - я положил морду на кулак, принимая карикатурную позу мыслителя, - Я, скорее, назвал бы тебя хаотично-нейтральной.

- Я действительно зря эту комедию начала ломать…

- Да нет, не зря. Во-первых, тебе заплатили. Во-вторых, эти ребята зарабатывают на дураках…

- Как и все прочие…

- Юля! Не перебивай! Я тебе грехи отпускаю, имей уважение к обряду!

- Хорошо, хорошо.

- Так, о чём это я… А, вот. Если дуришь других, будь готов, что и тебя обведут вокруг пальца. Так что считай, что это карма твоими руками их поддразнила! Только слишком часто это не делай – ты когда орать начинаешь, ты реально пугаешь похуже назгула. Я уж думал, что нам новый напузник потребуется…

- Енотик?

- Да?

- Спасибо тебе.

…

Через неделю Крокодил еще подбавил нам адреналина. Я уже не помню: куда и зачем мы ехали, зато помню с какой скоростью. Перемещались мы по Москве всегда беспредельно вальяжно. Не знаю: насколько был прав старый Колобок, но мы и вправду еще ни разу не ездили на Крокодиле быстро. Юлька за рулем освоилась, уже легко въезжала в самые сложные повороты, а не выскакивала из машины поглядеть: сколько места осталось вон до той стенки или столба. И потому наше перемещение из точки А в точку Б на этой машине не особо отличалось от лежания на диване. Ну, конечно, если бы у дивана было три педали и руль.

Неожиданно нас стала настойчиво преследовать какая-то красная машинка, словно вычерченная параболическими линиями.

- Что-то весьма не дешевое, - сказала Юлька и постаралась держаться от этой машинки подальше. Чем дороже тачка, которую поцарапаешь, тем злее лица у аварийных комиссаров. Мы с Хозяйкой никого не помяли, но подобные разборы полетов с малеванием звезд на крылья победителей можно наблюдать предостаточно.

Резвая машинка не отставала. Она бешено сигналила и пыталась прижать нас к обочине.

- Что-то мне это не нравится, - сказал я, залез в свое детское кресло и пристегнул ремень, - газу, Юль.

Хозяйка втопила педаль в пол и Крокодил с неотвратимостью снежной лавины стал набирать скорость. Мотор зарычал чуть более утробно, но красная машина держалась за нами как пришитая. Юлька резко перестроилась и еще прибавила скорости.

- Чего ему надо, как ты думаешь? – спросил я у Хозяйки.

- Автоподстава скорее всего. Сейчас остановят и начнут втирать, что я им бок оцарапала, что нужно им отдать охулиард денег. Что если вызвать полицию, то они вообще меня посадят. Что вместе с царапинами на крыле я еще попутно и их маму девственности лишила… - и Юлька совершила такой лихой обгон, что я очень порадовался своей предусмотрительности с ремнем. Нет, Крокодил не был юрким. Но в нем было столько мощи, столько достоинства, что я почувствовал себя как Ди Каприо на носу Титаника. Когда он стоит со своей Розой и играет песня Селин Дион. Я встал в кресле и запел:

Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on Once more, you opened the door And you're here in my heart, And my heart will go on and on.

Юлька удивленно посмотрела на меня:

- Енот, мы не тонем. К чему отсылка?

- К ветру на носу корабля. Крокодил, ты молодец! Ты и вправду самая классная машина в мире! Юлька, а давай остановимся и наваляем этому гонщику? Мы же все можем, ветер нам в хвост!

Юля расхохоталась и, сбросив скорость, подрулила к ресторану, попутно объяснив мне, что у таких заведений всегда есть камеры наружного наблюдения. И если наш преследователь попробует хоть мяу сказать, то все будет зафиксировано, а если в той машинке много народу сидит, то в ресторане есть охрана. И пусть даже охранники не захотят принять участие в инциденте перед их витриной, тогда кинем монтировку в стекло, по-любому прибегут выяснять: откуда так сквозит.

Из красной машинки выскочил дядечка в пиджаке безумной расцветки, с бортами разной длины, и штанами, в которые можно спрятать стог сена.

- Юля, это бомж? Он с помойки одевался?

- Нет, енотик, он очень модно и дорого одет. Но я бы за такой вкус просто на костре сожгла.

- Давай, потомок Савонаролы, спроси его, чего он хочет. А потом уже будешь жечь.

Разодетый клоун бросился к нам. Ну, мы сначала так думали. Но он оттолкнул нас в сторону и рванул к Крокодилу. Скорость, с которой он носился вокруг машины, наводила на мысль, что он что-то потерял. Например, разум.

Да, я думал, что коучер Света слегка не в себе, как оказалось, я был более, чем прав. Света была не в себе только слегка. А этот клоун в себе, похоже, и не был никогда. Наконец, набегавшись вокруг, он достал телефон. Юлька тут же хлопнула его по руке:

- Але, ко мне повернитесь! И это вы сигналили и гонялись за мной для того, чтобы получше машину рассмотреть? А если у меня дела, я домой тороплюсь?

Я хмыкнул. Никуда Юлька не торопится, но Убей-Волк, похоже, снова готовится оправдать свою фамилию.

Мужичок завертелся, словно пытаясь определить откуда звук идет, а потом уставился на Хозяйку взглядом, исполненным снисходительного превосходства.

- А, так это ваша машина! – и смерил скромненький наряд хозяйки сожалеющим взглядом. – Понятно теперь, почему у этой красавицы такая неброская окраска.

- Нормальная окраска, родная, черная. Как у фашистов отобрали, так и не перекрашивали. А вам-то что до этого?

- А, так вы меня не узнали… По-видимому, вы из глубинки. Ну, да, это все объясняет: и ваш вид, и то что вы не знаете такого экстраординарного режиссера как я… От моего предложения отказаться вам и в голову не придет. Я сделаю вас звездой.

Юлька открыла рот, постояла с челюстью на груди, потом со стуком его захлопнула. Я думаю, она мозг охлаждала, чтобы не вскипел. Режиссер смотрел на нее взглядом победителя. Не дождавшись Юлькиных восторгов и благодарностей, продолжил:

- Правда, не совсем вас. Вы будете значиться в титрах. Звездой будет ваша машина. Есть у меня задумка сериала, серий так на пятьсот… Юношеская комедия, действие будет происходить в вашей машине и вокруг нее. Конечно, ее придется очень сильно переделать, перекрасить, кое-что придумать с дверями…

- Что придумать с дверями? – машинально спросила Юлька.

- Видите ли, вам, далекой от прекрасного мира кино, многого не понять. Как движется камера, как выставляется свет. Стекла придется снять, чтобы не бликовали. Двери тоже, сделать так, чтобы при необходимости их можно было просто прислонить, чтобы показать, что они есть… О, здесь столько работы! Но я не прошу вас финансировать это, напротив, ваша машина будет получать деньги за каждый съемочный день.

- И в результате будет совершенно безвозвратно испорчена… - тихо подсказал я Хозяйке.

- Сама уже догадалась, спасибо. – шепотом ответила мне Юля.

Но слух у мужика оказался кошачий, Юлькину фразу он услышал и расценил по-своему:

- Конечно, на большие деньги рассчитывать не надо, но вы сможете жить на это, и по результатам проката купить себе новую машину. – и он так ярко улыбнулся, словно только что договорился с Морганом Фрименом на бесплатные съемки в рекламе ваксы «Сапожок».

Юлька тряхнула головой:

- Зачем мне это нужно?

- Как? – удивился цветастый режиссер, - а слава? Ваше имя увидят миллионы!

- Но я миллионы не увижу. Да и не в деньгах вопрос, извините.

- Ну, я мог бы выделить вам какую-нибудь маленькую роль… в гриме.

Юлька рассмеялась:

- Я, конечно, далеко не красавица. Но я еще и совсем не курица. Нет, все, езжайте дальше. Машин в Москве много, а курочить Крокодила я не дам. Мы с ним уже притерлись.

Режиссер стоял и смотрел на Юльку непонимающим взглядом. Она что, совсем его не поняла? Разве можно отказаться от такого предложения?

Но мы уже сдали чуть назад и плавно и мощно тронулись дальше. Мне почему-то показалось, что с этого разговора Крокодил стал более чутко слушаться руля. Конечно, показалось. Это – машина. Я, мудрый енот, не должен очеловечивать кусок железа. Но я еще и наблюдательный енот. И, похоже, эти два енота во мне точно подерутся.

Отказавшись принести Крокодила в жертву Мельпомене, мы крепко задумались. Надо срочно искать какой-нибудь денежный ручеек, чтобы припасть к краешку и черпать оттуда по чуть-чуть.

Ну, тут что первое в голову приходит: или чего-нибудь продать, или заработать. Второй вариант всегда предпочтительнее. Юлька дала мне телефон, объяснила как включать фотокамеру, как делать снимки. Я нащелкал ее за рулем, сделал пару кадров возле машины, ну а уж Крокодила отдельно она сама фотографировала. И выложили это все в раздел «лимузин на прокат». Крокодил не лимузин, конечно, но он тоже очень харизматичный. Только Юлька написала: «Машина предоставляется только с водителем. Свадьбы, фотосессии, деловые встречи». Но то ли сайт мы нашли не очень удачный, либо не везло нам хронически, но несколько дней тишина была как на кладбище.

Но все когда-то кончается. И телефон, наконец, зазвонил.

- Здравствуйте. Это у вас Мерседес Кабрио для свадеб? – голос был полон тонкими переливами застрявшей в древесине бензопилы.

- Да, у меня. На какое число у вас назначено торжество?

- Ой, да в эту субботу уже. У меня жених, олень, забыл машину заказать.

- Так вы - невеста? Поздравляю! – глядя на Юльку в этот момент, я бы не сказал, что она поздравляет невесту. Скорее бы отметил, что ей глубоко пофигу. Но тон девочка моя держала как Бэримор спину.

- Ой, да ладно тебе, поздравляет она, - бензопила, похоже, выбралась из ствола, и завибрировала новыми нотами визглявой истерики, - а то ты не понимаешь, что выйти замуж – это стратегия, коварство и точный расчет. Сама-то замужем?

- Нет, - честно ответила Хозяйка.

- А как ты у меня водилой на свадьбе будешь? – невеста оторопело обдумывала не отменить ли ей заказ, - а мужик-водитель есть?

- Нету, моя машина. Вы же видите, что на фотках только я, нет других людей?

- Ой, так это ты на фотках? Тогда я тебя нанимаю! – нет, не знает невеста слово «корректность». Вот понятие «быдло» ей знакомо, а что такое «этикет»… Пирожное может, или часть этикетки?

Юлька сжала губы, но быстро взяла себя в руки и ответила:

- Спасибо за заказ. Там, где объявление, там есть электронная почта для связи со мной. Скиньте адрес, время, и учтите: в машине нельзя курить.

- Ок, услышала. Подъедешь в салон, тебе там машину шариками обмотают. Деньги на декор я уже перевела. Давай, музло только обеспечь путевое!

- Какое? Шопен?

- Хренен. Дабстэпа веселенького. А, ладно, я сама подборку принесу, – и бросила трубку.

Я дернул Хозяйку за халатик:

- Юля, ты не забыла, что в машине только радио времен второй мировой?

- Знаешь, енотик, а я этому даже рада. Посидим-покрутим, поймаем Маяк и вперед и с песней.

- А ее диск?

- Пусть вставит его себе куда-нибудь. Я не возражаю.

Глава 4. Свадебный переполох.

И вот пришла суббота. Крокодил в бантиках смотрелся как позитивный катафалк, это как Лаврова одеть в кружева и рюшечки. Лавров уже заранее высказался по этому поводу на каком-то саммите: «Дебилы, блядь». Вот и Крокодил бы так сказал, если бы мог увидеть себя со стороны.

Юлька надела свой самый серенький и неприметный костюмчик. А вдруг невесте снова что-нибудь не понравится? Я велел Хозяйке непременно взять темные очки, во-первых, потому что так она будет похожа на Джеймса Бонда, а во-вторых, чтобы не видно было: куда она смотрит. С такой невестой Юлька по-любому будет коситься на то, что происходит на заднем сидении. И как в воду глядел.

Хозяйка долго думала: как воспримут водителя с детской переноской на животе, даже кумекала: не оставить ли меня дома, но потом решила, что ей насрать кто что думает, а если свадьбе пора выезжать в ЗАГС, то менять машину уже поздно, значит, и водитель с енотом на животе – уже неизбежное зло.

Когда мы подъехали к названному адресу, и Юлька отстучала смс, что «карета подана», то, естественно, всем было не до нас. Нет, мы не раньше приехали, а только вовремя. Ну, и ладно. Юлька вышла из машины, я развернулся в напузнике к ней спиной, чтобы все хорошо было видно.

На подъезде, помимо шариков, висел плакат: «Тили-тили-тесто здесь живет невесто». С третьего этажа несся такой визг, словно там как минимум резали свинью к праздничному столу. Даже напрягаться не приходилось, чтобы расслышать: о чем идет речь.

- Ты, курица, чего ты так накрасилась? Кто тут невеста, я или ты? А ты, корова, почему у тебя цветы в прическе? Перечешись немедленно! Мама, сука, какого черта ты свой белый костюм напялила? Белый – мой цвет, никому нельзя больше! Где этот козел со своими быками? Скоро они выкуп начнут? Вы что все, смерти моей хотите?

Мы с Юлькой переглянулись:

- Предлагаю заменить плакат, - сказал я.

- Ага, - согласилась Хозяйка, - на «Осторожно, злая собака!». Хотя, за что я так про собак…

- У них там полный зоопарк. Курица, корова, козел, быки, да и суку упоминали. Так что без собак-то однозначно не обошлось.

- Точно, енотя. Мне уже любопытно взглянуть на того камикадзе, что решился на ней жениться. А, вот и машина подъезжает.

И точно, из-за поворота показался самый что ни на есть обычный Рено, на нем только пара ленточек и тоскливый шарик означали, что это часть свадебного кортежа. Из машины вышел парень, с которого явно рисовали главного героя мультика «Паровозик из Ромашково». Белобрысенький, большеглазый и какой-то растерянный. За ним следом выгрузились два амбала, всей своей отрешенностью подчеркивавшие, что к происходящему они отношения не имеют. Так, проходили мимо, и по чистой случайности оказались в машине жениха.

- Вот интересно, она его маму в заложниках держит, чтобы он на ней женился? Или еще какой шантаж? – Юлька недоуменно почесала затылок под кепкой.

Парень подошел к ней и сказал:

- Добрый день. Какой у нас симпатичный водитель! Я – Олег, а вы?

Юлька чуть смутилась, но представилась:

- Юлия. Вы жених, насколько я понимаю.

К нам подошли два амбала и так же интеллигентно представились:

- Борис.

- Глеб.

- Юля, - повторила Хозяйка. – Странная у вас свадьба.

Олег помялся, но вступился за невесту:

- Это кажется, что она грубовата. На самом деле она очень трогательная и нежная. Просто ее из себя вывести очень просто.

- Олежек, - сказал один из амбалов, кажется, Глеб, - ты, может, правда не женись? А? Ты прости нас за тот спор…

- Какой спор? – поинтересовалась Юля, - если можно, конечно, расскажите, а?

- Да не вопрос… - сказал Борис, - мы с Олежеком поспорили, что он такую неприступную крепость, как Тамарка, не возьмет. А Олежек – он командиром у нас был… Надо было думать, что он подвяжется под эту авантюру… Я дебил, что сказать. Но она в группе была такая недотрога, это потом я пробил по ней информацию. На этой цаце клейма негде ставить. А он, мол, слово дал, что женится на ней. Слово у него – кремень. Меня оставили отход группы прикрывать от боевиков, так он вернулся за мной. Если бы не Олег, лежал бы в горах, под красивой скалой. Вот что значит его слово!

- Да, ладно вам, ребята, смотрите, какой у нашей водилы зверь прикольный. А вы чушь какую-то несете. Зверь, ты кто?

- Енот, - честно ответил я. – привет, жених. Я бы парней послушал, если что.

Жених замер с приоткрытым ртом, а потом, медленно приходя в себя, протянул:

- Хуясе зверик…

Я помахал ему лапкой, чтоб не вздумал причислить меня к слуховым галлюцинациям и добавил:

- Смелость иногда в том, чтобы признать ошибку. А ты прешь прямиком в авгиевы конюшни.

- Какие конюшни? – не понял Глеб.

- Где говна по колено, - пояснила Юлька.

- Не знаю, - протянул я, - может, тебе и по колено, а кому-то и по горло будет. А кого и с головой накроет.

Тут с балкона высунулась одна из подружек невесты и заверещала:

- Приехали! Приехали! Все на лестницу, выкуп невесты!

- Ну, вот, поздно отступать, - охнул Глеб.

Из подъезда сыпанула целая орда родственников невесты, более похожая на цыганский табор в момент окучивания очередной жертвы. Все одновременно орали какие-то загадки и требовали денег. Глеб с Борисом одновременно склонились к командиру:

- Олежа, я тех, что слева заблокирую, а Глебушка правых прижмет. Много не прорвется, человека два-три если что ты и сам упокоишь.

- Ребята, это мои будущие родственники!

- Знаешь, - вмешалась в разговор Юля, - Меня бы это насторожило. Ты так представлял своих будущих родственников?

Пока Олег хренел от привалившей родни, с балкона высунулась дама в белом пиджаке и прическе типа «скоростной болид». Не думайте, будто при составлении предложения была допущена ошибка: зализанные назад короткие волосы выглядели так, будто эту белоснежную каску можно снять и поставить на полку. Голосом, подобным удару хлыста, она рявкнула:

- Так, ну-ка не налегайте там на него! А лучше просто пропустите! Я сама вам по пять сотен раздам, не пугайте будущего зятя. Кому я еще Томку сбагрю?

Народ расступился, продолжая по инерции выкрикивать загадки, но спорить с женщиной, решившейся надеть белое при такой невесте, не решился.

Проход освободили, и Олег вошел в подъезд. Через пару минут на балконе показались «счастливые молодожены», и фотограф, выскочив, как черт из табакерки, начал их безостановочно щелкать.

Я сидел в напузнике очень тихо, ошалев от всей этой дичи. А потом все стали размещаться по своим машинам, и только Глеб, по-прежнему стоявший возле нас с Юлькой, смачно сплюнув сквозь зубы, сказал:

- Шоу уродов.

…

Невеста выволокла Олега из подъезда, ее мама, бегущая сзади, сунула ей огромный букетище, все загрузились и мы потихоньку поехали.

- Дави на клаксон, девочка! Не в бла-бла каре едем, чтобы в тишине сидеть! – вявкнула из-под фаты пассажирка и ткнула Юльку в затылок розами.

- Тома, как ты себя ведешь, это наш праздник, а ты как прапор на новобранцев орешь.

Девушка, повернувшись к нему, сразу переменилась в лице:

- Ну, что ты говоришь, миленький, это вообще обслуга. А на остальных – только на тех, кто заслужил. Я просто очень волнуюсь, котик мой, такой день, такой день! – и ударила локтем девушку, что сидела возле нее – Ничего не забыли? Кольца, паспорта?

- Даже полис и СНИЛС взяла, - прошептала подружка невесты.

Я посмотрел на нее из-за Юлькиного плеча. В растрёпанных светленьких волосах у нее остался огрызок цветка, значит, она из тех, кого предавали остракизму в квартире, пока жених не подъехал. Да и сейчас ей явно приходилось несладко – вжатая в дверь, она дышала неглубоко и часто, словно бы на ней затянули корсет два едущих навстречу паровоза. Наверное, она сейчас сильно завидовала другой подружке невесты, вовремя севшей на сиденье рядом с водителем. У другого окна сидел поглядывающий на меня с плохо скрываемым любопытством Олег, а вот по центру…

Поразительно, сколько места может занимать такая худая девушка. Похожая на плод яростной и фатально окончившейся для обоих страсти между Кощеем Бессмертным и самкой богомола, девица хищными и точно выверенными движениями активно жестикулировала, словно позируя для журнала мод. Она действительно могла бы быть сногсшибательно красивой, имея предложенный природой набор черт: по лисьи раскосые, горящие зелёным глаза, страстные вишнёвые губы, длинная лебединая шея. Но чего-то не хватало, и мозг упорно чертил перед глазами слово «упырица». Потом, немного подумав, добавлял: «Очень, очень голодная». Может, это подсказывают мне инстинкты, которые не раз спасали моих предков от крупных хищников?

Тем временем, сунув букет зашуганной подружке, Тамара покопалась в миниатюрной сумочке и выудила оттуда флешку размером с ноготь. Потянувшись к древнему радио, она удивлённо уставилась на рычаг поиска волны размером с её кулак. - Значит, ты ещё и магнитолу не взяла. А ведь я предельно ясно выразилась, что я хочу поставить свою любимую музыку, - Говорила невеста предельно спокойно, цедя яд сквозь зубы по капле, - Неужели ты настолько тупа, что не понимаешь простых приказов?

Юля резче, чем необходимо, крутнула баранку на повороте, но новобрачная легко поймала равновесие, влепив локтём по уху подружке на переднем сидении. Пока черноволосая девица, охая, пыталась вспомнить признаки сотрясения мозга, Тома вцепилась в плечо Хозяйке и прошипела:

- Алё, я с кем говорю? О, чёрт… Крыса!

- Да не крыса я, я енот! – рявкнул я, поражаясь частоте этого сравнения в последнее время.

- Рычит ещё как злобно, - похоже, кровопийца была не из тех, кто способен меня услышать, - Так, сейчас же припаркуйся где-нибудь и пересади его в багажник. Ещё не хватало, чтобы он мне туфлю прокусил.

- Зайчик, сядь уже, юбка в окно торчит, - успокаивающе протянул счастливый жених, - И оставь енота и его хозяйку, зверь ручной, без команды не полезет. А вот если его в багажник посадить – это его не задержит. Через минуту он прокопается сквозь сиденье и уже тогда наверняка кого-нибудь укусит с перепугу.

- Зачем сквозь кресло, - поправил я Олега, - Я просто подвину перегородку под стеклом и прыгну ей на голову.

Парень прыснул в кулак, явно представив это зрелище, но тут же весьма умело превратил этот жест в чих. Будь он сапёром, наверняка бы обезвреживал бомбы за секунду до катастрофы.

- Конечно, любимый, как скажешь. Просто я хочу, чтобы наш праздник был идеальным…

- Мы на эту свадьбу потратили в сумме триста тысяч. Ресторан, фейерверки, приглашения… поверь, если мы прокатимся без музыки, это не затмит всю остальную программу на вечер.

- Но она…

- …Должна сконцентрироваться на дороге, - закончил Олег за будущую супругу и обнял её, притягивая к себе. Девушка с цветком на голове шумно вдохнула, стараясь воспользоваться нежданной свободой на все сто.

«Мда, вот это самурай… железные у парня нервы», - подумал я, расстёгивая лямки на Юлином напузнике, - «Хотя, скорее, камикадзе»

Я поднял глаза на Хозяйку и чуть не запищал от ужаса. Эк её перекосило… Улыбка – как у акулы, собравшейся перегрызть межконтинентальный кабель, глаза под очками светятся багровым… Я тут же бросился к ней на шею, чтобы предотвратить очередное проявление её говорящей фамилии.

- Спокойно, Ипполит, спокойно! Это совсем ненадолго! Отвезёшь туда, отвезёшь обратно, и забудешь её, как страшный сон!

- Да я привычная, - пробормотала она под нос, косясь на уставившуюся на неё девушку со стремительно растущим ухом, - Не придушу я её, просто помечтаю об этом и успокоюсь.

Она вдавила кулак в кнопку клаксона, и стёкла соседних домов задребезжали от громогласного рёва Крокодила.

Наш маршрут только условно можно было назвать прямым. Дело не в неисправном (точнее, просто не существующем) GPS или глобальном транспортном тромбозе столицы – просто невеста не упускала ни единой возможности обогатить семейный инстаграм новыми фото. «Вот мы возлагаем цветы на Вечный Огонь», «Вот мы тушим букет в ближайшей луже», «Вот мы прогуливаемся в парке, умудряясь не испачкать одежду в уличной жиже», «Вот мы запускаем в небо голубей, которых мои подруги полчаса ловили на буханку хлеба – будут знать, как забывать купить птиц заранее», ну и, конечно же, «Мы на фоне прекрасного свадебного автомобиля на каждом втором живописном повороте». Юлю настойчиво попросили в кадр не попадать – впрочем, она и сама особо не горела желанием. В отличие от насекомоподобной невесты и её подруг, она так и не нашла свою «рабочую сторону». Хотя эксперимент с фото в кружевном белье и с пакетом на голове, который мы провернули как-то вечером, вышел очень неплохо – тело-то у неё было на зависть многим. Даже в «наряде Мистера Смит» из Матрицы она вызывала одобрительные взгляды Бориса и Глеба. Впрочем, они явно были из ценителей функциональной красоты, когда длинные ноги обеспечивают не модельную походку, а удобную амплитуду для удара в ухо. Я же в моменты этих перерывов разминал лапы внутри авто, не желая погружаться в весеннюю слякоть. Какую бы я походку не выбрал – что на двух, что на четырёх – мои проблемы находились куда ближе к земле, чем у людей, и получать свою дозу раскисшего химиката я не спешил.

Двигаясь с урывками и перекурами, мы едва успели подъехать к ЗАГСУ в назначенное время. Кроме того, пришлось помотать круги вокруг самого здания, чтобы все участники смогли припарковать свои авто. Что странно, подружки невесты в один голос утверждали, что ехать нужно по часовой стрелке – якобы, иначе у молодых будет брак несчастный. И не важно, что тут одностороннее движение, и приходится рулить по встречке… У широкой мраморной лестницы было припарковано ещё два кортежа – один подороже, другой повеселее. Конечно, на фоне лимузинов и суровых охранников в чёрном раскрашенные под граффити жигули и ржавые лады явно проигрывали в стиле, но набивающаяся в них компания явно не стремилась никого впечатлить и просто кутила в своё удовольствие. Врубив на полную лучшие хиты Боба Марли и чихнув на прощание дымом, позитивные пепелацы укатили в неизвестном направлении, а пассажиры выстроившейся за нами процессии рванули по ступеням, обгоняя новобрачных и распевая что-то народно-похабное (обычно эти понятия неразделимы).

Мы с Убей-Волк остались одни. В ушах ещё звенел голос Тамары, создавая стойкое ощущение контузии, и мы без сил раскинулись на сиденьях. Молчали мы долго – то ли не хватало слов, чтобы выразить всю гамму переживаний, то ли, напротив, их было слишком много, и они попросту застряли в горле. Точь-в-точь два каких-то родственника со стороны невесты, не поделивших проход и благополучно забытых умчавшимся на церемонию цирком.

…

- Слушай, может, похерим им свадьбу? – пробормотал я, массируя ушки, - Парень-то явно неплохой, жаль его этому чудовищу отдавать.

- Во-первых, это не наше дело. Я им водителем прихожусь, а не ангелом-хранителем, - ответила Хозяйка из-под брошенной на лицо кепки, - Во-вторых, если он не глупее пули, то сам смажет лыжи и уйдёт на второй-третий год брака. В третьих, мы можем быть не правы, и вся эта агрессивность девчонки – лишь защитная реакция, маска. Хотя, чтобы так притворяться, нужно иметь настоящий талант…

- Да не, вряд ли. Вон, посмотри, её матушка из ЗАГСа как выскочила. Как радуется-то, а? В её возрасте всем бы такие па выделывать… ух ты, даже сальто сделала. Может, им там какой-то свадебный допинг дают? Ну, как кагор в церкви?

- Счастье – лучший допинг. С другой стороны, это ведь её воспитание, да? Быть может, она с той же энергией ещё и зеркала бьёт?

- Хорошо, что она в другой машине, - хмыкнул я

Следом за шаффлящей женщиной в лакированном шлеме высыпала и остальная толпа, прихватив забытых родственников. На гребне человеческой волны выбрались и новобрачные – и, что поразительно, оба выглядели абсолютно счастливыми. Невольно поверишь в существование поганца Купидона, использующего стрелы с тяжёлыми наркотиками для отстрела ни в чём не повинных людей. Впрочем, говорят, он уже не так юн и меток, как раньше – и, как подтверждение, предъявляют многочисленные случаи любовной страсти людей к товарищам по полу, к животным, к неодушевлённым предметам и персонажам аниме. Хлопнули двери, скрипнули сиденья, и я неожиданно оказался погребён под чьей-то задницей.

- Мфн… зараза, надо было раньше в «кенгуру» лезть… гражданка, не соизволите свалить в ужасе? – прохрипел я и, не дождавшись ответа, укусил. Раздался визг, громкий удар головы цвета воронова крыла по обивке салона, и следом – жалобное позвякивание колокольчиков на крыше. Я молнией метнулся к Юле на колени и, проклиная ноющие рёбра, уместился в сумке-переноске. Перехватив в зеркале заднего вида сочувствующий взгляд Олега, я подмигнул ему и топнул лапкой по хозяйкиному бедру.

- Поехали, Харон! Отвезём парня на ту сторону!

Тут подала голос Тамара, вцепившаяся в руку жениха, как бультерьер. Она сверкнула своими ядовитыми глазами и, точь-в-точь как мать, хлестнула голосом по ушам окружающих:

- Поехали в ресторан! Только не вздумай ехать по прямой, бомбила! Проведи кортеж самым извилистым маршрутом, чтобы ни одно несчастье за нами не увязалось!

«Ну, одно-то точно увяжется – если топливо пожжём, на обратный путь может не хватить. Да и какой смысл крутить – ад пуст, все бесы уже здесь…» - подумал я, кладя лапки на живот и пытаясь хоть немного подремать.

…

Но подремать мне так и не удалось.

- Стой! Ты, слепая стерва, куда ты прешь? – раздался над ухом нежный, как звон небесных колокольчиков, визг невесты, - ты, корова, не видишь, что навстречу машина КПРУ? Ты не знаешь, что встретить катафалк – это к несчастью?

Юлька аж дернулась, оглядываясь:

- Но между нами еще три полосы машин, как его там разглядеть? Там всей надписи – ладошкой прикрыть.

- Тебе кто такой слепошарой права дал? Купила? Про такую, как ты, и про «насосала» не скажешь…

Я зарычал, выбираясь из подгузника, но Юлька мягко придавила меня ладошкой обратно.

- Енотя, это уже не надолго. До их кафешки пара километров. И петлять я не буду, уверяю тебя.

- Ладно, если так, а то большое такое желание возникло переместить ее во встречную машину. В ту, из-за которой столько шума.

Олег вцепился в локоть теперь уже законной супруги:

- Тома, Томочка, ты ведешь себя как пьяный извозчик! Успокойся, наконец!

Тамара повернулась к мужу, уже не надевая маску «милой лапушки».

- Хватит меня учить: что и когда мне говорить окружающим! Запомни: это они для нас, а не мы для них!

Олег посмотрел на нее пристально и Тома, не выдержав гляделок, отвернулась от него. К несчастью для подружки невесты, в ее сторону:

- А ты чего вылупилась? Толкаешься тут, словно из одних коленок сделана.

Но тут, к счастью, Юлька объявила:

- Кафешка, сэры и сэрухи. Приехали.

Я прифигел слегка: как Юлька сумела так прибавить скорости в сплошном потоке машин, что покрыла оставшееся расстояние с такой скоростью, словно долетела на Боинге. Кортеж безнадежно отстал, следом за нами ехала мусоровозная машина.

- Ну, вот, еще одна плохая примета! – взвыла невеста, - теперь между нами с мужем кто-то вклинится.

- Ага, машина с говном меж вами вклинится, - прокомментировал я.

Олег снова спрятал смешок в чих и предложил жене уже выходить наконец из машины. Но Тамара упорствовала:

- Мы будем ездить вокруг кафешки до тех пор, пока все остальные нас не догонят. И учти, водила, ты будешь ждать нас здесь до самого конца торжества. Отвезешь нас в гостиницу, у нас там номер на первую брачную ночь забронирован. И учти, уедешь – не заплачу!

Юлька припарковалась очень удачно: чуть в стороне от входа, но совсем-совсем близко.

Мы с ней сидели и смотрели, как подъезжает очередной автомобиль, выгружает гостей и начинает играть в карусель: это еще одна примета, надо ездить вокруг здания по часовой стрелке до тех пор, пока не найдешь места. Особенно лихо пришлось тем машинам, кому парковок не хватило просто категорически. Но на крылечке стоял Цербер в виде тещи, и под ее строгим оком водители творили чудеса. Как в тетрисе: составь четыре машинки в плотный ряд, и они исчезнут, освобождая место для следующих. Последними подъехали друзья жениха, Борис и Глеб, и прямиком направились к нашей машине.

- Юля, пойдемте с нами в зал. Нехорошо вас тут оставлять, как собаку за порогом. Там люди веселятся…

- Сомнительное утверждение, - усмехнулась Юля, - там люди изображают радость под бдительным и карающим оком. А кто не будет радоваться, тому, как викингу, кишки на столб намотают. Но очень весело намотают, с тостами и конкурсами. Нет, устанете там – лучше вы к нам.

- Ага, - поддержал я Хозяйку, - и пожрать чего-нибудь прихватите.

А потом мы уснули. Знали бы вы: как классно спится на шикарных кожаных креслах Крокодила! Они скрипят, как хромовые сапоги, и цвет такой умиротворяюще-серо-зеленый. Как полынь-трава. И никаких ароматизаторов, благодать!

Проснулись мы только когда уже завечерело. Мягкие сумерки так ласково укрыли все вокруг, что хотелось обернуться три раза вокруг своей оси и уснуть дальше. Но, вовремя вспомнив, что енот – ночное животное, я занял наблюдательную позицию на приборной панели.

…

Вся передняя стена кафе была прозрачной. И гости сидели за столами как рыбы в аквариуме. Ну, как сидели… Лежачие места под столом все более набирали популярность. Отсюда, с улицы, это было хорошо заметно. Что возможно, недалек тот час, когда упасть будет банально некуда.

Частично миграция под стол объяснялась пустеющими бутылками с шампанским, частично – попыткой скрыться от горящего ока Олеговой тёщи, и на оставшиеся несколько процентов – нежеланием быть вовлечённым в очередной тоскливый конкурс заикающегося тамады. Лысеющий маленький человечек с обвисшими усами и комичным брюшком-мячиком честно пытался развеселить публику, комбинируя в произвольной последовательности случайных гостей, воздушные шарики, предметы мебели и записки с похабными загадками, но ответом ему был только гомон в упор не замечающего его народа. Развлекались только два дальних родственника со стороны невесты, с визгливым гоготом пытавшихся пронести по залу сырое яйцо в ложке – в прочем, они и без тамады этим занимаются каждый вечер вторника, так что они не в счёт.

Когда разрыдавшегося с горя массовика-затейника вывели из зала, гости вздохнули с облегчением и перестали изображать соляные столбы. Счастливая мать невесты зазвенела вилкой по бокалу, пока все головы не повернулись в её сторону, после чего стряхнула осколки с рукава и громогласно объявила:

- А теперь – танцы! – и врубила диск Сердючки.

Я, хоть и не люблю этого певца, удовлетворённо кивнул. Какая свадьба на постсоветском пространстве пройдёт без этой пластинки? Нет, не отвечайте «счастливая», у нас в России всё не так делается. Под вопль «ХА-РА-ШО! ВСЁ БУДЕТ ХАРАШО!» в каждом кафе, ресторане или клубе люди танцуют так, будто собираются сделать ХА-РА-кири, как только стихнет музыка. Ну, или на Землю упадёт астероид размером с Землю, тем самым удалив со всех телефонов стремительно набирающие лайки видеоролики с их участием. После всем будет очень стыдно, но сейчас витрина ресторана звенела от ритмичного топота.

Борис и Глеб, как преданные друзья жениха, держались неподалёку от него и размеренными движениями умелых бойцов не давали потерявшим контроль над конечностями гостям врезаться в танцующую пару. Они не дрались, просто играли роль вежливых волнорезов, контролирующих броуновское движение тел. За их спинами Олег в энергосберегающем режиме притопывал в ритм мелодии, а Тамара, не стесняясь промахнуться мимо музыки, активно извивалась вокруг новоиспечённого мужа. Милочка, ты уже замужем, можно не изображать товар с жёлтым ценником…

Подруги невесты, временно оказавшись вне поля зрения невесты и её матери, тут же метнулись к выходу. Вторая настолько неприметная, что опознал я ее только по вороной соседке, которую я так неласково поднял с себя зубами. Кусаться нехорошо, но жизнь дороже. Я думал, они решили эвакуироваться – но вместо этого они просто стрельнули у прохожих сигарет и нервно закурили, периодически бросая осторожные взгляды за плечо – не хватились ли их, и не пришла ли пора мимикрировать под что-нибудь неодушевлённое. Не успели они сделать и двух затяжек, как их локотки в стальные тиски сжали пальцы матери Тамары, и, как в фильмах ужасов, две вяло сопротивляющиеся жертвы исчезли в густой тени.

Тут музыка сменилась на вязкий, искрящийся бит. Рёв тёщи возвестил, что сейчас невеста сделает сюрприз своему мужу – свет притушили, и по стенам заплясали неоновые пятна.

Хозяйка за моей спиной жадно зевнула и пробормотала сонным голосом:

- Что у них там происходит? Басы вдруг стали такими громкими, что у меня чуть коронка не вылетела.

- Невеста жениху сюрприз делает… - я прижал лапу к боку, когда та попыталась сама перекреститься

- Негра ему рожает прямо в ресторане?

- Лучше бы так. Но она танцует.

Ритм нарастал, теща расставила руки и, изображая бульдозер, стала всех расталкивать по местам. И вот центр зала освободился. Народ, распиханный кругом, стоял как ОМОН при выступлении Веры Брежневой. Только в отличие от выступления Брежневой никому не хотелось приблизиться к сцене. Гости держали друг друга за руки, чтобы предотвратить попытку побега соседа.

А в центре круга потихоньку разминалась перед танцем невеста. По ее движениям точно угадывалось: кульминация свадьбы – драка – однозначно пройдет при ее подаче и активном участии. Она делала какие-то странные движения – нечто среднее между вогом и крампом. Получился угрожающий выпендреж. Пока гости ждали когда начнется танец, он уже закончился. И слава богу, прошло – и прошло, как говорится.

Потом невеста читала рэп, нечто ужасающее про то, как Олег на нее смотрел и не решался подойти, а она решительно взяла судьбу в свои руки… За горло, по-видимому. Судьба, похоже, подергалась и потеряла надежду смыться, не оставив в руках счастливой невесты части своего тела. Что может быть ужаснее, чем русский рэп? Это женский русский рэп. А может ли быть еще хуже? Вот теперь я точно знаю, что может.

Потом демонстрировали картину, написанную невестой. Ну, что сказать… Не Мона Лиза, даже не «Собака» Жоана Мира. Я хотел рассмотреть: что там, на картине поподробнее, но пошла снегодождевая каша, стыдливо прикрыв окружающее. Выглядело все это так, словно лобовуха Крокодила стыдливо запотела снаружи.

Я хотел включить дворники, но Юлька мягко положила мне руку на плечо и покачала головой:

- Это не наше дело, енотя. Мы просто довезли их из точки А в точку Б.

- Ага, - согласился я, - точка Б – это «Безграничное счастье» или «Блядь, бедово».

- Как бы там ни было: жених любит невесту. Какое нам дело до всего прочего? Еще часик-полтора и увезем их в гостиницу, заберем деньги и домой. Мы не можем быть в ответе за всех, кого встречаем на своем пути.

А официанты тем временем воспользовавшись общей движухой, открывали окна. В зале будет прохладно – меньше заблюют и скорее сдриснут. Ибо это не тот контингент, с которого можно рассчитывать на чаевые.

Я приспустил стекло на двери и получил долби сурраунд, то есть вместо изображения усилил звук. Я сначала обрадовался, а потом пожалел. Потому как Тамара запела:

- Я сведу тебя с ума, а потом сойду сама от твоих игривых глаз в тот час. – лучше бы она вилкой по стеклу скребла.

Юлька поморщилась и сказала:

- Закрой окно немедленно. Мои бедные уши проще выдержат вой кошки, зовущей кота.

Но я строго сказал:

- Терпи, звезда моя. Не всем же иметь такой голос, как у тебя!

Я никогда ее раньше не хвалил, но когда Хозяйка что-то делает по дому, она поет. И не себе под нос, а полной грудью, умело, с отличным слухом. Да я и сам этому большого внимания не предавал, но все познается в сравнении. - Я с ума тебя сведу видно на свою беду, чтобы ты любил меня одну. – выла невеста, провоцируя быстренько выточить осиновый кол. Из чего угодно, хоть из монтировки.

И видно, не я один так мучился. В зале, судя по звуку, возникла пауза, скорее всего, певца меняли. Хоть на что-нибудь, ну пожаааалуйста, хоть на звук боя стеклотары.

И судьба, так безвольно сдавшаяся перед невестиным напором, услышала меня. Из зала мощным, чуть хрипловатым голосом понеслось:

Ты неизбежна, словно риф в реке, Ты повергаешь всех во прах; Вожжа небес в твоей руке, Власть пустоты - в губах.

Юлька дернулась в кресле, словно на зов родного человека, прислушиваясь каждой клеточкой тела. Я снова потянулся к дворнику, но она уже сама включила их, внимательным прищуром ища поющего.

А из зала вздымалось:

И, раз увидевший тебя, уж не поднимется с колен, Ты утонченна, словно Пруст, и грациозна, как олень; Но будет день - и ты забудешь, что значит "трах", Я не хотела б быть тобой в тот день.

Я закричал:

- Юля, я вижу кто поет! Это та самая рыжая подружка невесты, которую я за жопу цапнул! Как она поет!

Наконец, стекло хорошо прочистилось и перед нами как на экране стало видно происходящее. Вороная уже весьма прилично жахнула шампанского и, похоже, очень устала от постоянного прессинга. Она стояла на маленькой сцене, закрыв глаза, и пела:

Люблю смотреть, как ты вершишь свой суд Верхом на цинковом ведре; Твои враги бегут, Ты Бонапарт в своем дворе;

Возможно, ты их просветишь, укажешь им - где ночь, где день, возможно, ты их пощадишь, когда казнить их будет лень, Но будет день - и нищий с паперти протянет тебе пятак, Я не хотел бы быть тобой в тот день.

А вот и Борис притащил гитару и встал напротив, аккомпанируя солистке. Как оказалось, он тоже знал песню своего тезки.

Слепые снайперы поют твой гимн, Пока ты спишь под их столом; Нечеловечески проста. Твоя звезда Шалом.

Твои орлы всегда зорки, пока едят с твоей руки; Твои колодцы глубоки, карманы широки, Но будет день - и дети спросят тебя: "Что значит слово "дом"? Я не хотел бы быть тобой в тот день.

Первой опомнилась мать невесты. Завизжав изо всех сил, она попыталась перекричать песню, не дать гостям разобрать слова. Но вороной было уже все равно. Она допела, и Борис подал ей руку, помогая спуститься со сцены. Но был жестко отодвинут невестой, желавшей сатисфакции.

- Ты, сука, ты издеваешься? Да ты кто такая? Тебя из милости позвали, чтоб хоть пожрала нормально, оборванка!

Но черноволосая уже не хотела молчать, она оскалилась и пошла в ответную атаку:

- Это я «кто такая»? Я, Томочка, если тебе ума до сих пор не хватило понять, твой ангел-хранитель. Мы всю школу соседки по парте. Ты хоть одну контрольную сама сделала? Кто за тебя вступительные в институт сдавал? Не я? Ты сама все решала? Каждая твоя сессия – моя. Спасибо было хоть раз? Даже этот сраный тест на беременность, которая дескать так внезапно у тебя образовалась – и тот я устроила! Вот скажи мне теперь, Тома, кто я такая?

Гости замерли, разглядывая напряженку у сцены и пытаясь понять: уже пора переходить к массовой драке или еще принесут сладкое. А вот прислушиваться гостям не приходилось, потому как рыжая забыла сделать одно незначительное, мелкое действие: выключить микрофон. И вся тирада донеслась не только до каждого гостя, но прекрасно была слышна даже в машине.

Юлька повернулась ко мне и задумчиво погрузила пальцы в мой мех:

- Нда… Я слышала, что через укус может передаваться бешенство. Еще столбняк. Но чтобы через укус передавалась храбрость… Может, нам с тобой научную работу по психологии написать?

И тут микрофон зашипел, затрещал и выдал свою караоке-оценку: «Вы поете великолепно!». Мыс Юлькой захохотали, гости вежливо сделали вид, что ничего не слышали, так как на стол снова что-то ставили.

Невеста закрутила головой, безнадежно надеясь, что жених ничего не услышал. Но он стоял неподалеку и почему-то улыбался. Спокойной, тихой улыбкой. В которой не было ни ярости, ни обиды. Он просто кивнул своим друзьям и вышел. А те двинулись за ним, как два корабля в фарватере. Тамара обернулась на гостей и сказала:

- Все нормально, это они покурить пошли.

Всё ещё натянуто улыбаясь гостям, невеста хотела догнать трёх удаляющихся богатырей. Чтобы извиниться и попытаться успокоить, или, напротив, наорать на него – история умалчивает, потому что именно в этот самый момент её сшиб метко брошенный своим товарищем дальний родственник с её стороны. С треском разлетелся стол, зазвенела посуда, и вместе с утробным рёвом обиженной девушки гости получили сигнал, что долгожданная драка наконец-то официально стартовала.

Мы ждали парней на улице, облокотившись на покатый бок мерса. Точнее, облокотилась только хозяйка, а я просто лежал и задумчиво крутил посеребренное украшение на капоте. Когда жених с шаферами оказался в зоне слышимости, я крикнул:

- Хей, в костюме! Тебя поздравить, или посочувствовать?

Тот что-то сказал товарищам, отпуская их на поиски машины, а сам, не торопясь, подошёл к нам.

- И так, и эдак. Парни-то думали, что меня наш глупый спор спеленал, что я от Томки не мог никуда деться… Мы тогда мой второй день рожденья праздновали, ну, немного поддали, как полагается – за тех, кто ещё служит, за тех, кто уже своё отслужил, да и за мёртвых тоже. В общем, как я подошёл к Томе, и что было после, я, хоть убей, не помню.

- Память милосердно избавилась от шок-контента? – с усмешкой спросила Убей-Волк

- Да нет, просто состояние было уже не боевое, - казалось, Олег немного смутился, рассказывая всё это, - На самом деле она действительно неплохая девчонка. Просто мы не сошлись характерами. Может, она кому-то другому куда лучше подойдёт…

- Да ладно тебе так за нее переживать. Отловит она кого-нибудь себе, более безропотного и тихого. И вообще, она тебе носки дарила?

- Ну, да, недавно, на двадцать третье.

- Ну, так вот, знать же надо. Каждый мужик, начиная с Добби, получивший в подарок носки, автоматически считается свободным. И вообще, считай, что эта черная тебе своими откровениями жизнь спасла, хоть и сорвала свадьбу.

- Жалко, конечно, потраченных денег… - усмехнулся Олег, - лучше бы с парнями пару месяцев по Индии помотались дикарями, джунгли бы посмотрели…

- Да, денег жалко, - кивнул я, - Судя по тому, как твоя бывшая сейчас размахивает столешницей, вряд ли она нам закроет оплату вечера. А аванс все эти покатушки по часовой стрелке не покроет…

- Нда.. – Олег сочувственно вздрогнул, когда от лакированной причёски тёщи с ощутимым звоном отскочила винная бутылка, - И сколько она должна?

- Двадцать тысяч,- сказала Юля и взглядом остановила мой оскорблённый вопль где-то посередине глотки. Она только что срезала ценник вдвое! Я, конечно, уважаю альтруистические порывы своей Хозяйки, но мы не в том положении, чтобы вертеть носом!

- Хорошо, - жених отсчитал смятые купюры и протянул их мне, - Хоть в сегодняшний вечер и пришлось немало вложить, это стоило того. Доброй вам ночи, и не делайте поспешных решений!

Пожав руки нам обоим, он развернулся и ушёл за Борисом и Глебом. В ресторане с громогласным треском лопнула витрина, и под далёкое завывание сирен наш Крокодил увёз нас в ночь, подальше от этого цирка.

Глава 5. Хамон вам в зубы!

Несмотря на неудачный первый выезд, мы решили не ставить крест на аренде машины с водителем, хотя и искали для Юли работу понадёжнее и поспокойнее. Впрочем, вакансии вроде «Нужен каскадёр на краш-тесты» или «Ищем мастера рукопашного боя с аллигаторами» тоже подходили в этот список, так что к фильтрам поисковых запросов пришлось добавить ещё несколько пунктов, чтобы обезопасить себя от совсем уж безумных предложений.

Поиск шёл тяжело. Работодатели предлагают неприлично мало, и при этом ещё и выставляют множество требований, вроде навыков всех смежных и не очень профессий, владения семью языками (в том числе тремя умершими) и многолетнего стажа. Особенно много вопросов вызывал последний пункт, так как опыт работы нужен был решительно всем. Ну вот откуда ему взяться? Мы нуждаемся в опыте работы, чтобы устроиться на работу, где получим опыт работы, чтобы устроиться на работу – фриланс не в счёт. На понятие фриланса работодатели почему-то реагируют как на что-то склизкое, извивающееся и скверно пахнущее – как добрая половина восточной кухни. Можно, конечно, продолжить писать обзоры на рекламные продукты и скромные рецензии на никому не нужные товары, да только перспективы при таком раскладе будут как результаты очередного футбольного матча Россия-Бразилия: предсказуемые и безрадостные.

Юля щелчком свернула окно хедхантерского сайта и со вздохом объявила:

- Полковнику никто не пишет…

- Мне доставать баночку со свиным визгом? – ответил я из глубин холодильника.

- Пусть лежит, я сегодня уже ела, - Хозяйка откинулась на спинку кресла, стоящего как половина этой квартиры, - Всё-таки забавно выходит: спим как короли, а всё остальное…

- … Как обычно. Стабильность! – Закончил я, захлопывая дверцу и цокая коготками по линолеуму в сторону МОЕГО кресла с чётким намерением прогнать оттуда обнаглевшую дочь обезьяны. Но тут она сама очень предусмотрительно соскочила с места и понеслась к окну.

- Ну вот, ещё одна вредная привычка. У меня слух острее твоего, если с Крокодилом что-то случится, я узнаю первым.

- Ага, как же. А что насчёт голубей? – В ответ пробормотала Убей-Волк, опасно свешиваясь через форточку.

Голуби. Вот тут Юля попала в точку, причём, зараза, больную. С тех пор, как мой знакомый представитель этого племени переехал на ПМЖ на мясокомбинат, его серые друзья совсем распоясались и со злостным остервенением объявили войну всему человечеству. Но Хичкока никто из них не смотрел, потому всё ограничивалось привычным им методом выражения недовольства. Мы уже дважды отмывали наш автомобиль, но пернатые люфтваффе очевидно приняли его за четырёхколёсную версию памятника Ильичу.

- А отгонять ты их плевками собралась? На крик они уже не реагируют. А кошек бьют.

Хозяйка тяжело вздохнула и слезла с подоконника.

- А что делать-то? С работой туго, вот я на стенки и бросаюсь.

Да понимаю я тебя, может, лучше, чем все люди вместе взятые. Я и сам порой ищу повода кому-нибудь ввалить чтоб мозг из ушей не полез и нервы в макраме не завязались. Но еще я знаю, что мир вокруг меня не виноват в том, что ситуация говнястенькая. Миру, может, самому это нихрена не нравится, но это – данность.

Чтобы не сидеть двум нервным особям в одном помещении, решил навестить друзей: кошку и Шнурка. Я так давно к ним не заглядывал, что это уже неприлично. Ну и ладно. Решено, нечего откладывать.

Я вышел на балкон, сделал несколько кувырков и сильных растяжек чтобы разогреть мышцы. Потому как мне, извините, никто как каскадеру страховочный пояс не цепляет, а конечной целью путешествия является «золотая квартира», а не жопой об асфальт.

Как раз, кстати, надо по пути заглянуть в «пещеру Алладина», полную баночек со всякой вкуснятиной. Ибо времена такие, что клювом не щелкай. Пора мне домой еды добывать, в конце концов, мужик я или нет? Кто-то, конечно, возразит, что мужик – это тот, у кого деньги есть. А я – самец, потому как без денег и даже без карманов для них. Но вопрос этот очень спорный.

Что такое деньги? Это возможности. Пойти и купить что-то или получить какую-либо услугу. Ну, а если есть у тебя мешок денег, а применять его некуда? Например, ты в пустыне. И вокруг тебя – раскаленный песок. А пить-то хочется? И солнце палит. И никого, кроме гекконов, ветра и саксаула. Ну, чем поможет мешок с деньгами?

Если встретишь человека, у которого есть лишняя вода, то он предложит тебе пару глотков за весь этот мешок. И ты отдашь, с радостью и благодарностью, потому как если ты не попьешь, то умрешь. А вот мертвому деньги уже совсем не нужны.

Так что деньги не могут являться мерилом кто мужик, а кто – нет. Кто-то живет в тайге, он умелый охотник или хозяйство свое ведет. Все умеет, много знает. Из леса выберется, хоть ты его сбрось туда с завязанными глазами и с вертолета. А кому-то папа денег выдает до самой пенсии… Так что зовите меня как хотите, хоть мужиком, хоть самцом, но Юльку свою без помощи не брошу. Тем более бабка, у которой я на балконе периодически шурую, более чем странная.

Ну, вот, что я говорил? Опять весь шкаф забит «под самое немогу». И целый блок иберийского хамона. Мы с Хозяйкой заходили в Гурме по случаю, видели: сколько стоит пластинка такого черного хамона. А чтобы блок купить… Уран она, что ли, в квартире добывает?

Так, вот этого хамончика я и наберу. И Шнурку с кошкой, и нам домой. Пока рассовывал пакеты подмышки, не отпускала мысль: разумным животным курточки не просто нужны, они являются знаком развитости мышления. Я мыслю – следовательно: существую. Я существую: значит, я где-то что-то тырю. В больших количествах, больше, чем вмещается в лапки и подмышки. Была бы курточка или хотя бы жилетик – еще много чего рассовал бы по карманам. А мне еще лезть, держаться надо, по возможности – крепко. Именно поэтому Вассерман и кажется таким безгранично умным: кто-нибудь знает: сколько у дяди Толи карманов? А он сам знает? А что будет с дядей Толей, если с него снять жилет, аннигиляция? Вполне возможно, что жилет Вассермана – это такая же паразитическая форма жизни, как и шляпа Боярского.

Так, еще кусок в зубы и смываемся, потому как дракон просыпается и ползет проверять свои сокровища. Уносим хвост и хамон!!!

Бабка же тем временем выскочила на балкон, и мы пристально посмотрели в глаза друг другу. Правда, очень серьезно посмотреть не получилось, мешало то, что я уже висел, держась за балконную плиту следующего этажа, кверху ногами и с куском в зубах. А как вы хотели, если руки заняты, цепляемся всем, что свободно. Бабка завопила как пожарная сирена. Основным лейтмотивом было что-то про недостойное поведение моей мамы. Врешь, старая. Моя мать – истинная енотиха, а вовсе не профурсетка. Правда, бабка сказала несколько иначе, но смысл остается тот же.

А потом эта коза постаралась меня шваброй зацепить. Пришлось выбросить один кусок для увеличения маневренности.

Внизу, у подъезда, на лавочке примостились студенты. Те самые, что у нас с Юлькой мебель купили. Видно квартира, которую они сняли, где-то совсем неподалеку. Студенты сидели и жевали что-то, что иначе как «корм», определить крайне сложно. Булочка, а внутри… еще булочка. И тут с неба, божьей и моей милостью на них падает кусок ценой в несколько их стипендий. Когда они рассмотрели: что это за еда, то бабка уже надрывалась сверху, что хамон они должны ей вернуть, потому как иначе все студенты – воры и наркоманы. Причины наезда на ни в чем неповинную молодежь я так и не понял, но искренне пожелал ребятам быстрых лапок. Чего замерли, как соляные столбы? Бегите!!!

Еще несколько подтягиваний и перекатов – и вот она, золотая квартира! С момента моего последнего визита прошло немало времени, и это было заметно невооружённым глазом. Во-первых, тут в очередной раз провели косметический ремонт – хозяйка сменила закоротившие полы и, видимо, остановилась только на потолке. На котором, кстати, теперь обитали мои старые друзья – белоснежная Кошка и питон Шнурок. Ветвистая люстра под их общим весом мерно поскрипывала, вывинчиваясь из потолка и грозя вскоре устроить пассажирам быстрый спуск.

- Хей, ребят, чего не встречаем? – крикнул я, спрыгивая на лакированный пол, - Где фанфары, ковровая дорожка, или хотя бы троекратное «ура!»?

- Скорее поднимайся, олух, ты в опасности! – рявкнула персидка, выглядывая из-под чешуйчатых колец.

Памятуя предыдущие походы в эту квартиру, я тут же придал себе вертикальное ускорение без видимой помощи конечностей – тело само швырнуло меня на ближайшую тумбочку, не заглядывая за разрешением к мессиру мозгу. Уже с безопасной позиции я продолжил:

- Кого ваша хозяйка купила на этот раз? Пираньи были, гигантский змей и сейчас в здравии… судя по её вкусам, на очереди крокодил или первоклассник с петардами.

- Спасибо за сравнение, Енот, - обиженно буркнул Шнурок откуда-то из-под кошки, - Вот умеешь ты комплименты отвешивать. Ставить меня в один ряд с этими чудовищами…

- Ты про крокодилов? Извини…

- Да нет, я про детей. Крокодилы – оплот стабильности в вашем прокажённом эволюцией мире… ладно, оставим это. Ты лучше на пол погляди, восхитись.

По блестящей, изысканно-чёрной поверхности дорогого паркета струились размашистые мазки, создавая так популярную нынче абстрактную абракадабру. То ли силуэт девушки, то ли пейзаж, то ли формула призыва Вельзевула. Добавьте сногсшибательный запах акрила, пробирающий до самых костей, и поперчите странным воющим звуком со стороны коридора, и вы полностью погрузитесь в увиденную мной сценку.

- Похоже на Поллока. Решили податься в искусство?

- Нет, это новый хозяйкин питомец наделал. Нашёл под кроватью набор лаков для ногтей, половину съел, половину размазал. Слышишь, как рычит? Озверел от интоксикации. Жуткая тварь… - Кошку передёрнуло от омерзения, и хрустальные подвески на люстре поддержали её мелодичным звоном, - Ни лап, ни головы, ни хвоста… только панцирь и жадная пасть снизу!

- Ну и что это за чернобыльская черепаха? – Я оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть бесславный конецпоследнего сдерживавшего крюка, и бронзовая шлюпка Ноева Ковчега с грохотом и визгом брякнулась вниз.

- Ааааа! Пусти меня, Шнурок!

- Не заставляй меня цитировать Шнурова, убери когти из моего затылка – и тогда, если повезёт, я смогу развязаться!

- Ты меня сожрать удумал?!

- Да не в этом смысле «развязаться», дура!

- О нет… монстр идёт!

Приглушённый вой стал громче, и в комнату вполз новый обитатель евро-хором. Похожий на НЛО, потерявшее свою гравицапу, он бросился наперерез рванувшему в сторону комку меха, чешуи и хрусталя – не представляю, как они в таком Гордиевом узле двигаться смогли. Покрытая разноцветными пятнами броня отливала металлом, мерцающие красным глаза светились, как у изголодавшегося вампира… завопив «Джеронимо!», я птицей сорвался со своего насеста и упал на спину чудовища, и, не медля ни секунды, нанёс удар в уязвимое место…

- Вот тут у него кнопка, понятно, неучи? – проговорил я голосом Клинта Иствуда в молодости, - Жмёте и выключаете. Или включаете, если скучно.

Первым оправился питон. Выбравшись из обломков люстры и при этом дважды укусив себя за хвост, он подполз поближе и ткнулся носом в пластиковый корпус.

- Так это, выходит, и не зверь никакой?

- Нет, не зверь, и даже не насекомое, хоть и похож, - ответил я, переворачивая агрегат и демонстрируя друзьям набор колёсиков и щёток, - Это пылесос такой. Люди его в шутку умным называют.

…

Когда нам со Шнурком удалось успокоить неожиданно осмелевшую Кошку и вынуть все её когти из несчастного робота, мы выбрались на кухню, чтобы спокойно поболтать. Хоть ребята и поняли, что за ними гонялся самый обычный гаджет (моя белая знакомая упорно продолжает коверкать название на «Гад же!»), поглядывали они на поверженного противника с явным содроганием.

- А ты щего так давно не жаходил-то, Кхулибин? – спросила меня персидка, с наслаждением прожёвывая порцию принесённого мной угощения.

- Где твои манеры? – прервал её питон, - Есть с набитым ртом неприлично!

- А проглатывать деликатес за один раз прилично? Ты ж его даже не распробовал! – возмутилась кошка, для которой такое небрежение к еде было подобно оскорблению

- Вообще-то я ещё дня три буду вкусом наслаждаться. Четыре, если мало двигаться буду.

- Да чего вы, ребят, все же свои. Каждый ест как хочет! – вмешался я, за что заработал два укоризненных взгляда весом в тонну, - А не появлялся давно из-за дел насущных. Хозяйка заболела, потом её на активный образ жизни понесло – ну а куда она без моего руководства?

- Понятно… А вот наша, наоборот, чаще стала дома появляться, - Питон зевнул так, что у меня аж челюсть заболела, - К ней психолог ходит, от стрессов лечит задушевными разговорами и вколачиванием в перину.

- А не пшихиатр? – удивилась Кошка

- Не, именно психолог. Хотя в последний раз он её ремнями пристегнул…

Я замахал лапками, чуя, куда начал уходить разговор

- Эээ, давайте без таких подробностей. Лучше скажите, чего это вдруг у неё стрессы начались? Живёт же как принцесса…

- Во-во. Только в наше время принцессы совсем другие пошли. Им в их башнях не сидится, на бравых рыцарей выработалась аллергия, так что сами мечи хватают и идут рубить ни в чём не повинным драконам головы, - Шнурок сочувственно шмыгнул, хотя все присутствующие прекрасно знали, что слезами его природа обделила, - А потом мучаются: доспех неудобный, седло натирает, подвиги трудные, награда мизерная… а ещё и рыцари.

- Аллергия? – переспросил я, теряя нить метафорического лабиринта

- Уже нет, уже обида и негодование. Они ведь не понимают, какими усилиями принцессам даётся геройство, и даже не предлагают помощь… а если предлагают, то и принять её уже нельзя – иначе обратно можно валить в башню…

- Змей, тебя по голове стопкой «Космополитен» приголубило? – Я с искренним сочувствием похлопал его по шее там, где при ином стечении обстоятельств могло бы быть плечо, - Или томиком «Братьев Гримм»?

- Да не, куда там… просто посмотрел, чем себе голову хозяйка набивает. Для понимания её проблем и уточнения диагноза. Собственно, по моему рецепту она сейчас и лечится – общением с нормальным мужиком и необъяснимым баном на феминистическом форуме. Я ей аккаунт порушил, пароли поменял. Знаешь, как непросто набивать текст кончиком хвоста?

- Да, мой бесконечно длинный друг, кто ж знал, что бывают безрукие хакеры? Что криворукие бывают – это то понятно, но ты в силу отсутствия рук к ним не относишься. Да и результат говорит сам за себя.

Шнурок смущенно прикрыл глаза кончиком хвоста, но потом все же продолжил:

- Психолог этот, не знаю как других своих пациентов, но нашу лечит правильно. Говорит, что нельзя отчаиваться, опускать руки. И анекдот рассказал про «десять раз пошлют нахрен, а на одиннадцатый все-таки впендюришь».

- А чего у вашей не получается? Кулинан купить не может?

- А что такое Кулинан? – вмешалась кошка, - это едят?

- Нет, это камень такой, - пояснил ей Шнурок, - это самый большой алмаз в мире.

- И нафига ей этот булыжник? Камни не едят. – фыркнула кошка.

- Так и рождаются все комплексы, кыся, - сказал удав, - человек хочет странного, нахрен не нужного, и мучается от невозможности реализовать мечту.

- Ага, - согласился я, - но еще хуже, когда человек сам не знает: чего он хочет, и мучается еще больше. Во-первых, он не придумал: чего ему не хватает. А во-вторых, если он нафантазирует какого лешего ему надо, то хотеть будет с удесятеренной силой. Вот такие они, человеки.

- Люлей бы им всем отсыпать, - буркнула кошка. – Не чтобы больно, но чтоб мозги вправить. Я вот хочу котят завести. Но у меня нет кота. Самого завалящего котейки нет, прикинь? Вот это – проблема. А ты «Кулинан, Кулинан»…

- Тебе нельзя рожать, - возразил Шнурок, - у хозяйки совсем крышу снесет: как котят пристроить. Топить то их она, надеюсь, не будет. Да и в чем проблема? Давай я тебе какого-нибудь уличного котенка приволоку?

- Ага, - зашипела кошка, - во рту понесешь? Или в желудке?

Я громко топнул лапой:

- А ну-ка перестаньте ссориться и обнимитесь, вы же любите друг друга! Шнурок, не так крепко, я сказал «обними», а не «задуши в объятьях».

- Извини, - сказал кошке питон, - это у меня рефлекторно.

Кошка попыталась втолкнуть глаза обратно внутрь черепа, ликвидируя похожесть на краба, и отряхнулась.

- Да ладно тебе, сама дура. Не надо мне никаких котят. Это все блажь и последствия от порки тапком за подранные обои.

Но для пущей эффектности все равно брякнулась в обморок. Пока привели кошку в чувство, пока попили чаю, уже и домой захотелось. В гостях хорошо, как говорится, но надо уходить пока не послали.

И я, помахав лапкой, вышел в форточку. Пока добирался домой, все думал над словами Шнурка. Про то, что прыгать надо, шевелиться, а не сидеть и не ждать пока удача отыщет наш адрес.

Глава 6. Сам себя не похвалишь – никто не похвалит.

Когда я вернулся, Юлька уже спала. Так и уснула за компом, сидя на сайтах, где выкладывают вакансии. Да, видно много интересного, раз заснула со скуки.

Я вытащил из-под ее руки клавиатуру, повернул к себе монитор и сел посмотреть: чем дело пахнет. Дело, как часто бывает, пахло неблаговонно. С экрана на меня знаменьем отчаянья уставилась вакансия секретарши в молодёжном журнале за 30 тысяч рублей. Из требований – умелое владение телефоном и хотя бы шапочное знакомство с клавиатурой. Из обещаний – приятное общество начальника, похожего на запившего сумоиста, профессиональный рост до старшей секретарши, очень старшей и даже совсем старой секретарши. При особых заслугах - фото на память с подписью «лучший работник месяца».

К лешему. Закрываем позорное объявление и лезем в резюме. Колючку мне в мех… Это никуда не годится. Девочка моя, я тебя знаю не так давно, но навыков у тебя насчитал уже втрое больше, чем тут! Да, некоторые указанные в таблице качества не слишком тебе близки – по-английски ты до сих пор говоришь как Мутко, да и бумажную работу терпеть не можешь, но зато ты в лучшем смысле этих слов коварна и хитра, да и в челюсть бьёшь как лошадь копытом! Правда, ты ещё ржёшь как лошадь, выглядишь и периодически пашешь как лошадь, а в моменты диеты ещё и питаешься овсом, но что уж тут поделаешь – такое у тебя тотемное животное.

Пригладив прядку на рассыпанной по столу гриве, я принялся строчить по клавиатуре, меняя, исправляя, приукрашивая и всячески нахваливая её от её же имени. Себя надо любить, ценить и уважать, и не стесняться пинками и матом отправлять людей на постройку храма в свою честь. Можно и кого-нибудь себе в жертву принести, если настроение подходящее, или устроить небольшую священную войну во имя себя…. Так, всё, хватит отвлекаться на мечты о ручном племени инков. За эту ночь нужно успеть выбить немало метафорических дверей на почтовых ящиках столичных фирм. Только бы не уснуть…

Утро встретило меня мигренью, гадким привкусом во рту и ощущением давящей тяжести. Первые два симптома мне привычны и известны, а вот невозможность нормально вздохнуть – это что-то новое. Старею? Или подхватил в больнице какую-нибудь страшно секретную болезнь, и сейчас медленно превращаюсь в зомби? Вроде нет – желание убийства у меня на привычной отметке, а вот желание сбросить с себя Юльку всё ярче и обширнее.

- Слезь с меня, я не подушка!

Хозяйка довольно всхрапнула и поглубже зарылась лицом в мех.

- Пофиг….

- Ытить! Какой «пофиг», я скоро в камбалу превращусь! ПОДЪЁМ, РОТА, НЕМЦЫ В НЕБЕ!

- А? Что? Какие немцы? – девушка вскочила и, сонно хлопая глазами, подхватила первое попавшееся на глаза оружие.

- Не знаю, может, дипломаты какие. А теперь медленно опусти меня на стол и свари нам обоим кофе.

- А? Блин… Енотик, обязательно всё испортить? Я такой сон классный видела…

- А я уже видел ворота Вальхаллы!

Я размял лапы и как бы невзначай закрыл незаконченный отклик, пока моя соседка пересчитывала свои конечности и пыталась осознать основные принципы прямохождения. Кажется, я работал тут до самого упора, пока ко мне не пришёл большой розовый кролик и не объявил, что у моего организма кончилась батарейка. Приснится же такое… Даже не помню, каким фирмам я писал письма. Конечно, я выбирал только самое лучшее, но что именно? Всё-таки ночью надо спать, есть или, на худой конец, искать приключений, но никак не работать.

- Печенье будешь? – Убей-Волк заглянула в комнату, на ходу приводя себя в человеческий облик

- К твоему сведению, животные сладкого не чувствуют, – буркнул я.

- Да ну? И как давно?

- Да вот, с прочтения одной статейки в Интернете. Как мне теперь жить с этим?

- Ой, прям трагедия. Так нести или нет?

- Неси. Буду уничтожать то, чем не могу насладиться.

Мы спокойно позавтракали, лениво перебрасываясь колкостями и судача о наших перспективах. Солнце яростным потоком заливало комнату, играя на многочисленных завитках и рельефах бронзовых украшений. Блики-зайчики весело прыгали по бархату, устремлялись в погоню по дешёвым обоям и ныряли с головой в мрачные закоулки между доисторическими книгами, чтобы вскоре снова вынырнуть и продолжить свои игры. Думать – а как следствие, грустить – совершенно не хотелось, и потому разговор вскоре потерял какой-либо смысл, и мы, словно китайские мудрецы-отшельники, уставились в пространство и принялись его удовлетворённо созерцать. В образовавшуюся паузу, словно новорожденный полицейский, просочился требовательный звонок телефона. Хозяйка включила громкую связь и положила мобильник на стол.

- Здравствуйте! Меня зовут Наталья, я руководитель отдела кадров фирмы «Архангел-индастриз». Могу я поговорить с Юлией Семёновной? – голос из трубки немногим отличался от щебета птиц за окном – такой же звонкий и такой же невыносимо бодрый. Точно так же говорят ведущие утренних шоу, если перед эфиром примут десяток доз олимпийского допинга вместе с убойным зарядом амфетаминов.

- Это я, - ответила Убей-Волк, угрюмо глядя на часы и мысленно зажаривая всех жаворонков мира, - Чем могу помочь?

- Мы ознакомились с вашим резюме, и хотели бы провести с вами собеседование. Вы свободны сегодня в час дня? – девушка упорно посылала через динамик лучи жажды деятельности, словно супергерой, укушенный лучшим работником месяца в Макдональдсе.

- Для начала, - сказала Юля, - Попрошу напомнить, о какой вакансии речь.

- Ой, конечно же! Вы вчера выложили запрос на IT-евангелиста, и вы очень оперативно…

- На кого?! – Хозяйка вдруг стала похожа на Вия, увидевшего в кругу вместо безобидного Хомы вооружённого до зубов Ван Хельсинга.

- Повторяю: IT-евангелист. Я понимаю, что такой специалист, как вы, может буквально тонуть в предложениях работы, потому высылаю полный пакет условий к вам на почту, чтобы вы успели их подновить в памяти перед собеседованием.

- Но я...

- Ой, простите, у меня другая линия! Приходите к нам сегодня, мы будем вас ждать!

Прочирикав адрес и пожелав нам хорошего дня, наша чрезмерно энергичная собеседница разорвала связь. Минуту просидев в недоумении, Юля спросила меня:

- Ты слышал то же, что и я?

- Ага. Кажется, в Раю хакеров набирают.

- Я серьёзно! Что это вообще за профессия такая? Блин, я вообще не помню, кому и что писала… Может, ну их нафиг, подождём другого отклика?

Я активно замахал надкушенной печенькой - и тут же пожалел о содеянном, когда изрядный кусок лакомства улетел в чашку с кофе.

- Помнишь сказку о двух лягушках в кувшине? Мы сидим без работы, и чтобы выбраться, надо пошевеливать лапками. Если ты вчера им написала – значит, работа показалась тебе интересной, что бы она ни означала. Так что отставить истерику, хватай клавиатуру в зубы и бегом читай, что тебе этот херувимчик прислал!

Но почитать: что там нынче от евангелистов хотят, и чье место освободилось: орла, тельца или льва, так и не вышло.

…

Телефон затрезвонил снова. Мы с Юлькой посмотрели друг на друга, потом она перевела полный оторопи взгляд на компьютер, который пищал о новых непрочитанных. Но телефон настаивал пронзительной трелью, что он в очереди первый.

- Да? – Юлька наконец решилась и взяла трубку.

- Здравствуйте, - прошелестел низкий бархатный голос. Люди с такими голосами, как правило, не терпят яркого света и предпочитают жидкую белковую диету. – Я говорю с Юлией Семеновной?

Юлька поперхнулась, и потому ответ получился скомканным:

- Угу…

- Я по поводу вашего отклика на нашу вакансию. Футуролог – должность непростая, но я полагаю, вы можете нам подойти. Ответьте только на один вопрос, прежде, чем я приглашу вас подъехать ко мне на собеседование. Фирма называется «Оракул», а я…

- Норна?

В ответ раздался довольный смешок, но тон остался таким же ровным и отстраненным.

- Почти. Я – Нонна. Уже порадовали, но я все-таки спрошу. Проверка на интуицию. Какая карта сейчас лежит передо мной? Крести или черви?

Юлька почесала нос, раздумывая. Я старательно сигналил, показывая крести. Такая дама не выберет красное. Но Юлька, тряхнув волосами, ответила:

- Таро. Перед вами карта таро. Не крести и не черви.

- Может, ты мне скажешь: какая? – в голосе пробились нотки удивления. Но Юльку уже понесло. Она просто играла, не воспринимая эту Нонну серьезно. Она сделала «царственный вид», соорудив корону из растопыренной ладошки, а потом, словно отвечая сама себе, присела в демонстративном книксене и ответила:

- Хозяйка, перед вами – весь мир.

В трубке повисло молчание. Я вопросительно посмотрел на Юльку, а она пожала в ответ плечами. Ну и что, мол. Ну не возьмут – и не надо. Я все равно не знаю: что такое футуролог. Но тут трубка породила крик:

- Юля, Юлечка, вы только не теряйтесь. Обязательно приезжайте, я вас беру! Да, передо мной лежат два старших аркана: Хозяйка и Мир. Я впервые сталкиваюсь с таким. Вы – феномен! Вы мне нужны, однозначно. Зарплату… Да разберемся, любую. А хотите, я заеду за вами? Где вы живете?

Мы с Юлькой одновременно взмахнули руками и воскликнули:

- Нет! Не надо! – а потом Юлька добавила уже без меня, - пришлите ваши координаты мне на почту. Я вам перезвоню.

Юлька положила телефон на стол и посмотрела на меня:

- Енотя, что это было?

Я пожал плечами:

- Да хрен его знает. Но баба явно двинута по мистике. Футуролог, как я понимаю, должен рассчитывать возможные варианты развития событий. Для компании, политического деятеля, да не знаю для еще чего… Но – просчитывать. А она… Мне кажется, эта Нонна просто гадает на чем придется: утром на кофейной гуще, в обед – на куриных костях, в моменты диеты – на картах. Вангую: в данный момент она худеет.

Хозяйка недовольно поморщилась и ответила:

- Ты мне другое скажи: стоит связываться с такой умистиченной личностью или нет? Мы ж с тобой на работу к ней все равно вместе ходить будем, прикинь, как у нее крышу сдвинет, когда она узнает, что с тобой можно разговаривать. Или ты обещаешь мне не трепаться на рабочем месте?

Я изящно почесал задней лапой за ухом, подумал и ответил:

- Ну, какое-то время я могу помалкивать. А всегда… Маловероятно. А почему мы с тобой беспокоимся об ее психическом здоровье? Или мы ищем работу психотерапевта?

- Мы? Так мы вместе ищем работу? Это ты подогнал мне все эти вакансии? Ты как поиск выставлял?

- По зарплате. Прости, вполне возможно, что я и лесорубам Сахары отклик посылал. А вообще: ты объясни мне чем недовольна. Ты была никому не нужна? Алле-оп! Ты нарасхват! Тебе не звонили? Алле-оп! Тебе звонят! Юля! Звонят, говорю, трубку бери!

Юлька посмотрела на меня непонимающе, потом на телефон и снова на меня. Пока моя сова крутит башкой, клиент на том конце связи может и соскочить…

Ладно, сам. Я взял телефон, нажал кнопку приема вызова и поставил на громкую связь.

Из трубки полился Шаляпинский бас:

- Юлия Семеновна? – у меня чуть мозг ушами не пошел от сверхнизких частот, которых в этом голосе оказалось просто сверхмного. – Вы слушаете меня?

Юлька тряхнула головой, сгоняя морок, и ответила:

- Да, слушаю.

- Курносов моя фамилия. Я хозяин сети стрипклубов «Ять», слыхали о такой?

- Нет, не слышала. Я не хожу по стрипклубам.

- Вот именно поэтому я вам и звоню. Я видел ваше резюме на сайте. После того, как вы откликнулись на мою вакансию бухгалтера клуба «Барсук». Ну, вот, я заинтересовался и прошел по ссылке, посмотрел: кто вы, чем занимаетесь. Вы не подходите мне как бухгалтер.

- И вы звоните мне, чтобы обрадовать? Считайте, что я счастлива.

- Ну, да. То есть, нет. Я звоню… Как бы вам объяснить… Такими делами у меня отдел кадров занимается. Но я хочу проверить свои клубы. Негласно, так сказать.

- Вы хотите чтобы я пришла работать у вас стриптизершей?

- Зачем? Нет, я видел в резюме про спортивно-танцевальную подготовку, но на стриптизерок у меня очередь из желающих залезть на шест.

- То есть, я не гожусь в бухгалтерши, я не нужна на сцене. Тогда в чем суть звонка?

Трубка помолчала, собираясь с мыслями, а потом пробасила:

- Ты девка серьезная, судя по всему. С головой. Мне надо чтобы ты ездила по клубам, не напиваясь, отсматривала как стриптизерши работают. Ты нормальной ориентации?

- Ну да, - офигев от прямого вопроса, с ходу ответила Юлька.

- Ну, вот. Значит, ты сможешь оценить качество танца как спортсменка, и реакцию мужиков в зале как женщина. Эффективность работы, так сказать. Я хорошо заплачу. Осмотришь местные клубы – я тебя по стране отправлю Точек пятьдесят проконтролируешь – сделаем выводы что и как менять, перспективку, так сказать. Пойдешь ко мне работать?

- Мне надо подумать, - засомневалась Хозяйка. Но я уже увидел в ее глазах интерес и начал активно кивать, чтоб соглашалась. Словно увидев мои потуги, трубка пробасила:

- А чего думать? Я ж тебя не замуж зову. Давай выходи сегодня. Поедешь в клуб «Экстаз» на Никитской, я оставлю пригласительный. Одевайся не особо выделяясь, твоя задача раствориться в толпе, а не собрать все восторги.

- Восторги?- усмехнулась Юлька, - вы мое фото в резюме видели?

- Видел. Нормальное фото, симпотная девка, а главное – глаза очень умные.

- Как у собаки – расхохоталась Юля.

- А чего? У моей собаки знаешь какие умные глаза? Да половина моего персонала с ней рядом не сади, потому как проигрывают. А ты нормальная такая. И фигуристая. Потому штаны надень, чтоб могла работать, а не от мужиков отбиваться.

- Хорошо. Я приеду, - согласилась Юля.

- Этот номер сохрани, он мой личный. В офис ко мне не езди, хочу чтобы тебя в лицо никто не знал. После клуба позвонишь, договоримся о встрече. И познакомимся, и первый отчет сдашь. Лады?

- Лады. Как вас звать?

- Александр Александрыч. Ты Сан Санычем можешь звать.

- Ну, ладно. Давайте попробуем поработать. Я позвоню вам завтра. – и нажала «Отбой».

Она постояла минуту в задумчивости, потом налила воду в чайник и поставила его на газ. Я пододвинул к себе вазочку с печеньем и приготовился к длинной и изнуряющей беседе. Сейчас она начнет говорить, что не справится, что это все не ее, я буду ее разубеждать и заставлять поверить в себя. Люди, что у вас с психикой, обязательно вам нужен пинок енота под пятую точку!

Часть 4. Ревизор по-московски. Глава 1. Неизведанная ночная жизнь.

Но я ошибся. Юлька заварила чай, забелила его и поставила на стол два стакана. У меня свой стакан, Юлька мне купила в магазине для малышни: с двумя ручками, маленький, грамм на сто-сто пятьдесят. Я держу его надежно обеими лапками, не проливая на пузико, а то лакать из блюдечка как-то несолидно при моем уровне интеллекта.

- Знаешь, что жалко? – внезапно спросила она.

Я помотал головой в ответ: не знаю, мол.

- Что я не смогу взять тебя с собой. Думаю, тебе тоже интересно поехать.

- Мне всегда интересно, это мое нормальное видовое состояние. Я ж не черепашка, а енот.

- И не ленивец. Осталось только придумать, как явиться в клуб с енотом и чтобы это было логично. Это же не дог-кафе…

- Что такое «дог-кафе»? – поинтересовался я.

- Кафешка, в которую можно приходить с собаками. Ну, и другими питомцами, думаю. Туда люди приходят пообщаться сами и чтобы их животные тоже не скучали.

- Ага, знаю я пару отбитых на всю голову собак, которые такое развлечение на «ура!» воспримут. И потусуются, и подерутся, и перекусят особо мелкими любимцами.

- Да я сама не в восторге от таких зоозабегаловок, потому тебя туда никогда и не звала. А тут… Есть идеи?

- Чтобы у меня идей не было? Обижаешь, девушка. Ты этих гламурных дам с собачками в стразиках видела? Они везде со своими микрошавочками ходят. Ты обмотай мне ошейник браслетом с блестючками, купи тоненький поводочек и научись делать истомленное переизбытком денег лицо. Вот тебе и способ логично явиться с енотом. Типа, я – новый символ гламура.

- У тебя в мехе все эти стразики будут не видны.

- Значит, поводок обмотай. Что-то обязательно должно блестеть. Только бантики на меня не навязывай. Терпеть не могу эти плебейские бантики.

- Ладно. Время до вечера еще есть, придумаем чего-нибудь. То есть, ты со мной поедешь. Это уже лучше. Дальше. Что делать с предложением Нонны? Гадать по Таро на прибыль и успешность?

- Юля, не чуди. Попробуй съездить в клуб. Поговоришь на следующий день с этим Санычем. Дальше будет видно.

- А мы не кладем все яйца в одну корзину?

- Кладем. Но они у нас стальные, ничего им не сделается.

Юлька пошла вышивать мне поводочек стразами, отрезанными от своей кофточки, а я засел за Интернет собирать информацию о том что из себя представляют стриптиз клубы, потому как опыта посещения таких заведений ни у Хозяйки, ни у меня не было.

Первым делом я снял Юлькину объяву о поиске работы с Хэд-Хантера. Нефиг ее отвлекать, пусть эти варианты рассмотрит. Про евангелиста я даже не думаю, это так, случайно прилетело. А вот эти два вакансии… Пусть попробует. Чего ей дома сидеть, строчить эти вечные рекламные писульки…

Вечер застал нас практически готовыми. Уже в девять я был в тоненьком ошейнике, и крутился перед нашим шикарным зеркалом, пытаясь заценить: как будет искрить поводок при клубном освещении. Юлька колдовала над волосами и мордой лица, подняв левел и того, и другого. Еще час мы тянули время, а потом поехали потихоньку. Покружили по району вокруг клуба, посмотрели возможность проезда, парковки. Все нормально, вроде. Припарковали Крокодила и решили пройтись вокруг заведения. Внешних проблем не нашли, и в одиннадцать мы вошли в клуб.

Дорогу нам перегородил шкаф. В футболке, джинсах, но шкаф.

- Не проходите.

- Почему? – презрительным тоном поинтересовалась Юлька.

- Дресс-код. Платье надо. И зверюга. Не проходите.

Юлька сделала такое выражение на лице, что будь у охранника хотя бы остаточные мыслительные рефлексы, он бы уже мыл перед ней пол, чтоб ножка ее величества не дай бог пыли не коснулась. Но он вопреки биологии, не имел ни рефлексов, ни интеллекта, ни даже малейшего чувства самосохранения. Потому как я, глядя на Убей-Волк, понял, что луна взошла, и моя Хозяйка сейчас выпустит глубоко зажатого цивилизацией зверя.

Но Юлька всего лишь царственно дернула плечом и процедила:

- Старшего позови. Я тебя сейчас увольнять буду.

Охранник оторопело глянул на нее снова, нехотя обернулся и проорал:

- Ильич, старшого зовут.

В дверях показался шкаф чуть меньшего размера и с чуть более осмысленным взглядом. Юлька посмотрела на него с раздражением и спросила:

- Для Юлии Убей-Волк ничего не оставляли?

Ильич, как истинный вождь стриптизного пролетариата, сориентировался быстро:

- Да, конечно. Простите этого идиота, Юлия Семеновна. Ради бога, если вы хотите, я его прямо сейчас заменю, - и проорал в сторону – Витек, выйди, встань вместо этого барана. Он VIP-гостя не узнал. – и снова обернулся к Юльке – Для вас платиновую карту приготовили. То есть, для вас в нашем заведении вообще все бесплатно и возможно, как по тамге Чингиз-хана..

Юлька поморщилась, как от таблетки левомицетина, и спросила:

- И персонал увольнять могу?

Ильич вежливо взял ее под локоток и повел к огромному дивану, напоминавшему страшный сон гинеколога:

- Видите ли, в нашем заведении уволить кого-то – означает, что он не работает у нас больше…

- А в других местах это значит что-то иное? Четвертование с последующим повешением?

- Вы не поняли. Если вы кого-то увольняете, то он обязан ехать с вами. На всю ночь. А что он будет делать – то, что вы пожелаете. Хотите – будет стриптиз танцевать, хотите – массаж… эротический… А может и просто посидеть с вами, поговорить по душам, выслушать внимательно.

- Спасибо. Я не настолько одинока, чтобы мне не с кем было поговорить.

- Но вы же пришли к нам, значит, вам не хватает тепла и внимания!

- Точно. У вас тут ТЭЦ усиленного наблюдения. Все, хорош мне в уши петь и нервы расчесывать, проводите меня в зал.

- А как же входной виски? У нас все пьют первый виски при входе, это условие…Хотя, с вашей картой условия диктуете вы.

- Отлично. Вот и выпейте его за мое здоровье.

Юлька с видом ледокола, подходящего к пристани для спортивных яхт, неумолимо двинулась вперед, а я поскакал перед ней, сверкая стразиками.

…

В зале было темно. И накурено. А мы с Хозяйкой не любим дым, потому как любим жизнь. Перед нами присела девочка-хостес, которой Ильич, видно, уже успел раздать недвусмысленные пендели, что как бы странно мы не выглядели, чего бы ни бредили, делать все по сказанному.

- Столик. Отдельный. И не мешать мне. – бросила ей Хозяйка.

Девочка бросилась к только что присевшим в кресла парням и настойчиво стала тыкать пальцем в другую сторону. До нас долетали только обрывки фраз типа «лучше видно» и «бесплатный коктейль». Они встали и пошли в указанном направлении, а хостес уже бежала к нашему столу с толстой свечой в руках. Аккуратно поставив ее в центре, она нагнулась к присевшей в кресло Юле и сказала:

- Если вы захотите, чтобы к вам подходили наши танцовщицы, задуйте свечу. Пока горит свеча, это значит, что вы не хотите с ними общаться. Обычно это стоит пять тысяч в час…

- Спиши себе чаевых у меня с карты и не мешай мне впечатляться. – и раздраженно махнула рукой, пошла прочь, мол.

Мы сели поудобнее. Юлька залезла с ногами в большое кресло, а я запрыгнул на стол. А то на полу только ноги, и многие из ног нехило вооружены каблуками. Да и кроссовками можно лапу отдавить на всю катушку.

Официантки в миниюбочках и микрокофточках сновали по залу, улыбаясь и просяще заглядывая в глаза посетителям. Девочки на сцене еще не начали выступление, только разминались, делая отдельные элементы, еще не связанные в полноценный танец. Юлька заказала сырное ассорти, фруктовую тарелку, несколько видов сока. Я возлег среди этого изобилия, чтобы с патрицианским выгибоном выбирать себе еду. Но и о деле не забывал, держал уши открытыми и нос поветру.

Чуть в стороне от центральной сцены был бар. Там снулая барменша натирала стаканы, готовясь к грядущему аншлагу. Но народа в зале было не особо много. Потому хостес кидались на каждого вошедшего, словно он им отец родной, который не приезжал сто лет и вот нагрянул нежданно-негаданно. И вопрос в глазах встречающих девочек был соответственно такой же: «А что ты мне привез?». Глядя на зажимающихся от такой чрезмерно горячей встречи посетителей, я думал: как хорошо, что наше положение защищает от этих липких объятий.

Мы с Юлькой смотрели по сторонам, глаза привыкали к контрасту полутьмы зала и вспышек освещения сцены.

- Енотя, у меня уже первый вопрос по клубу. – сказала Хозяйка. – у входа толпа. Внутри негусто. Почему больше народа не пропускают?

Я усмехнулся и предположил:

- А может у них охрана натаскана на запах определять кто и сколько с собой налички принес? «No money, no honey» - как говорит хозяйка кошки и Шнурка.

- Какого шнурка? – не поняла Юля.

- Да есть у меня один длинный знакомый, представлю его тебе как-нибудь. Если ты герпетофобией не страдаешь.

- Змеи? Змей я не боюсь. Я даже пробовала жареную змею, было дело.

- Так. Отложим пока ваше знакомство.

- Да. Давай лучше вернемся к теме фейсконтроля.

- Фффф, чего тут непонятного. Смотрят чтобы относительно трезвый и с баблом. А и тех, и других за дверью негусто.

- Ну, не совсем согласна, но предположим, что так. Но ведь можно увеличить проходимость и снизить стоимость чека.

- Переведи.

- Больше народу проходит, каждый из них тратит меньше. В результате в кассе выручка выше. Пьяных, конечно, не пускать, но можно было бы при желании посидеть здесь тысяч за пять-семь, не так, чтобы шикарно, просто, посмотреть. И реклама самая что ни на есть действенная: побывал парень здесь, не ободрали как липку, он всем хвалиться будет: как классно отдохнул, каких девочек видел. Друзей приведет.

- Не ободрали – это не про них.

- Вот и я об этом.

- Может, они меньше народа впускают чтобы тщательнее ощипывать?

Но тут грохнула музыка, еще быстрее замелькали огни, и на сцену вышел конферансье. В строгом смокинге и с хлыстом.

- Дамы и господа! Мы рады, что вы пришли в это горячее местечко. Наши девочки сейчас зажгут огонь в вашей крови! Шоу начинается! – и щелкнул длинной плетью, загасив свечи, горевшие на столах, стоявших ближе всего к сцене.

Юлька заворожено раскрыла рот. Я бросил в него виноградинку.

- Эй, мадама, чего это тебя так развезло?

- Ты видел… как он ювелирно плеткой… Блин, я тоже хочу научиться так красиво хлыстом владеть. Все, енотя, завтра же куплю хлыст и начну тренироваться.

- Чтобы, устроившись на работу, раз и навсегда решить вопрос с отсутствием премий и недостатком выходных? Показательно и эффектно пороть начальство? А сколько раз в процессе обучения ты себе по спине врежешь? Ладно, мечтай пока тут, а я за кулисами прошвырнусь. Может, высмотрю чего интересненького.

Я отцепил ошейник и спрыгнул со стола, а Юлька достала блокнот, чтобы делать записи по поводу увиденного.

На сцене бодро скакали красивые длинноногие девицы модельной внешности. Вот где не придраться - ухоженные, холеные. Маникюр-педикюр-прическа-макияж. Много перьев, прозрачной ткани и ног. Все это хаотично перемещалось по сцене, создавая эффект большой заполненности. Юля попыталась посчитать: сколько девочек участвуют в танце, но вскоре бросила эту затею, это все равно, что следить за пчелами на поляне: кто поймет – это те же самые или уже новые?

Но вот массовое дефиле закончилось, и конферансье объявил какую-то божественно-несравненную кого-то там, черт их запомнишь. Вышла блондинка, явно раньше занимавшаяся танцами, но в силу своего далеко за сто восемьдесят роста ставшая профнепригодной. Номер ее был довольно сложным, стопы правильными, а эмоций – как у утюга. Девица во время танца обшаривала глазами зал. Не так, как ищут в толпе родного человека, а как в супермаркете не могут найти этот гребаный стеллаж с нужным товаром. И не сказать, чтобы номер кургузо выглядел, но какое-то странное ощущение зудело у Юльки в мозгу, никак не в силах трансформироваться в мысль. Ладно, посмотрим. Вечер еще только начинается.

Юлька подняла руку, на нее тут же конденсировалась официантка.

- Добрый вечер. Я могу вам что-то предложить?

- Мороженое. Какое-нибудь хорошее мороженое. Две порции.

Официантка, плотненькая девушка с конопушками, обсыпавшими весь нос и ушками, упорно торчащими из-под завязанных в узел волос, кивнула и убежала в сторону кухни. Минуты через три, когда блондинка под щелчок хлыста уже ушла за кулисы, принесли поднос. В двух больших креманках были целые башни из разноцветного мороженого.

- Садись, - Юлька кивнула на банкетку рядом со своим креслом.

- Я не могу, я на работе, - засомневалась официантка.

- Да ладно тебе, успеешь еще упахаться. Мне сказали, что я могу кого хочешь на весь вечер уволить. И он будет делать то, что я хочу. Я хочу чтобы ты ела мороженку, отдыхала и немножко рассказала мне о вашем клубе. Тебе все равно оплатят смену, дадут премиальных, да и ноги к утру не будут так отстегиваться.

…

Официантка присела на самый краешек диванчика и с любопытством взглянула на Юльку:

- Что вы хотите узнать?

- Для начала давай знакомиться. Я Юля. Угощайся давай, и сними нафиг свой фартучек, чтоб тебя из-за других столиков не звали. Как тебя звать?

- Я Ксюха. Ксения, то есть. Папайю можно?

- Бери, в чем вопрос...

- Вот так вкусно, когда кусочки папайи в мороженое ложкой вбиваешь… Спасибо вам, Юля, а то я вторую ночь работаю, а днем сессия, тоже особо не отдохнешь. А что вам рассказать?

- Да так, обо всем помаленьку. Я дикая, в таких клубах не бывала, а интересно же… Про девчонок – танцовщиц расскажи. Вот кто лучше всех танцует?

Ксюха убежденно тряхнула головой:

- Ленка. Ой, то есть, Багира. Я здесь уже полгода работаю, так она уже пятый месяц держится.

- Что значит – держится?

- Значит, что ее не вытуривают. И сама не уходит.

- Стриптизерш так часто увольняют? А зачем?

- Смешной вопрос. Причина – да любая. Проштрафится девчонка – уволят, мало чаевых соберет – тоже турнут.

- Как проштрафится? Чего такого стриптизерка может сделать противозаконного? Ну, вон одна, крутится на сцене, попой трясет.

- Правильно. Потом она должна зацепить кого-то из зала, лучше, чтобы он заказал приватный танец, угостил ее. Раздоить клиента, то есть.

- Клубу от этого какая прибыль?

- От половины до семидесяти процентов. Так что, если девица не уловистая, то ее меняют на другую, как приманку на рыбалке: если на червя не клюет, то попробуем на мотыля, или на хлеб.

- Понятно. Я, когда не клевало, на червяка плевала, - улыбнулась Юля.

- Вы эту идею нашему начальству не подкиньте, а то у нас весь персонал в слюнях ходить будет. – хмыкнула Ксюха.

- Ксюш, а если стриптизерка не найдет кого доить и не будет привата?

- Значит, она сама виновата. Не того клиента выбрала, не соблазнительно выглядит.

- Следственно, самая уловистая – Багира?

- Нет, не она. Она лучше всех танцует, вы же это спросили. А самая кассовая стриптизерша – Анита, «Великолепная шестерка».

- У них, похоже, прям соцсоревнования какие-то, за право называться лучшей работницей шеста – Юлька налила два фужера сока и протянула один Ксюхе. – давай на «ты».

- Давай, - улыбнулась рыженькая. – А насчет соцсоревнований… Тут все соревнование – кто не даст остальным себе гадостей наделать. Бывает, конечно, чтоб девчонки дружили, но редко. Их из агентств набирают, а в модельном бизнесе всегда так.

- Ты хочешь сказать, что если девочка пришла сама, с хорошей спортивной подготовкой и хочет здесь работать, то ее могут не взять?

- Если не красавица, то не возьмут. У нас только Максим персонал нанимает, управляющий наш. Он сам какие-то подвязки в тех сферах имеет, откуда он их ведет таких однотипных – кто ж его знает. Где-то есть тот инкубатор, где наших кукол высиживают. Я вот тоже танцевать люблю. Но кто ж меня такую на сцену пустит?

- Какую? Ты – рыженький весенний эльф. Ушки-веснушки, ладненькая, чего не так?

- Крепкая слишком. Я хип-хопом занимаюсь, а это та еще прокачка. Во, видела? – и Ксюха напрягла бицепс, сразу выпятивший кожу. – Хип-хоп требует хорошей спортивной подготовки. А после тренировки жрать хочется – слона бы съела. Потому я на сцену не гожусь. А я бы хотела попробовать… Но боюсь.

- Чего ты боишься, ты ж хип-хоперша, ты можешь в сальто вмять кому-нибудь челюсть в глотку и накормить его собственными зубами?

- Не этого, я боюсь… Хрен знает: чего я боюсь. Ты пойми, мы даже на баттлах, среди конкурирующих групп – все равно среди своих. Для меня танец – это момент доверия, я показываю людям какая я есть на самом деле. И они, другие танцоры, в чем-то похожи на меня. Они меня понимают, как и я – их. Тут же – чужие, другие. И психология зрителя совсем иная. Потому уж извини, но я знаю: о чем говорю. Я вижу как многие из девочек танцуют в пол-ноги. Трутся об шест и влажными глазами смотрят в зал, чтобы каждый мужик на месте пилона хотел оказаться. Но это не танец, а онанизм. И ловят они не на восхищение, а на возбуждение. А им и не надо другого, они дают народу то, за чем они пришли. Вот Багира танцует шикарно, и что? Ее держат, чтобы хоть как-то поддерживать имидж заведения, маскировать, что почти все остальные девочки профессиональны только в горизонтальных плясках. Вот нафиг им композиция, постановка номера, если можно пилон лизать и все?

- Странно. Они же изначально танцовщицы. А профессионализм всегда просит реализации.

- Ой, я тя умоляю, танцовщицы, да тут пилон стоит чтобы они со сцены не падали. У нас как-то был «женский день» на пробу, ну, будут ли бабы ходить к нам на мужской стриптиз. По-моему, идея неплохая. Но пойми, одна идея без рекламы не работает! А наши ни копейки в рекламу вкладывать не хотят! Ну, вот. Приходили парни выступать. Один вообще не стриптизер, а чемпион чего-то там по танцам на пилоне. Вот это, я тебе скажу, мастер. У него танец сюжетный, элементы все чудовищно сложные. Мне так понравилось, что я про заказы забыла, стояла челюсть в районе пола искала. Вот он – танцор. Он не на инстинкты работает. Его номер по большому счету можно хоть в средней школе показывать, он не для возбуждения богатеньких дамочек, он как гимн телу, как в Древней Греции. Читала Таис Афинскую?

- Ефремова? Естественно, это одна из моих любимых книжек. Я ведь тоже занималась в детстве: и фигурным катанием, и танцами, лишь бы дома поменьше отсвечивать. Так бывало: мышцы перетянешь, болит все, даже те места, о наличии которых раньше и не догадывался. Схватишь книжку про Таис и перечитываешь. И твердишь себе: я тоже такая буду, надо терпеть и работать.

- Ты прям как про меня рассказываешь.

- Мы с тобой и правда похожи как два тапка. Что с «женским днем» вышло?

- Да ничего. Даже обидно за парней было. Про акцию не донесли ни до кого, приперлась как всегда, стая мужиков, ну и давай свистеть. А некоторые их за задницы пытались хватать, прикинь?

- А чего ты хочешь, этого дерьма везде немало. Так все-таки, это клуб или публичный дом?

- Раньше был полный бордельер. Сейчас поменялся хозяин. А управляющий остался тот же, сечешь? Зато теперь у всех есть выбор – танцевать лежа или нет. Правда, мало кто отказывается, так что… Ну, вот, когда власть поменялась, то я и устроилась сюда на работу. Я только официантка, меня нет в Крейзи-меню.

- Что такое Крейзи-меню?

- Приваты, как правило. Возможность уволить любую из девушек из списка. Теперь в клубе секс запретили, но никто же не запрещает забрать ее с собой и вне клуба заниматься чем угодно. Да много там чего, хочешь, принесу?

- Нет. Мне интереснее наблюдать за тем, кто из посетителей что заказывает.

- А, так ты из какого-то конкурирующего клуба? Но тогда откуда у тебя карт-бланш…

- Да нет. Я тебе потом все объясню. Я не делаю ничего нехорошего, не бойся. А что такое тет-а-тет танец? Что это объявили сейчас?

- Одиночный танец девочек. Во время этого танца каждая из них присматривает в зале жертву. Ну, кого на бабло раскачивать. Тут главное для них – не ошибиться. Выберешь зрителя – хоть увейся вся вокруг него, не заработаешь.

- С чего идет заработок?

- Консумация. Ну, «купи мне выпить, а я пью только вот этот коктейльчик, самый дорогой». Потом рыгают в подсобке чтобы не пьянеть. Еще – лесбос-шоу. Это когда девчонки взаимную страсть имитируют. Есть шоу в душе, его еще пип-шоу называют, да много там чего. Но главный заработок - если стриптизершу с собой забрали, так она больше заработает. Как-то так.

- Все-таки бордель на выезде.

- А ты чего ждала?

- Шоу. Красивого представления, которое хочется смотреть бесконечно. Не трогая артисток чтобы не мешать им…

- Идеалистка.

- Ну, да. Идеализм на грани идиотизма. Но себя не перекуешь. Хочешь, я закажу, чтобы тебе принесли выпить?

- А сама будешь?

- Нет. Я пила понемножку когда училась говорить с… Ладно, не будем об этом. Не пью больше, ни капельки. Необходимость пропала.

- Я себе сок возьму. У тебя тут его на роту стоит.

Настойчивый звук уже давно пытался прорваться сквозь клубную музыку, и, наконец, Ксюха сообразила, что это ее телефон так отчаянно взывает о внимании.

- Алле? Чего? Вы что, спятили? Да не может быть… - она посмотрела на Юлю и сказала:

- Мне срочно нужно в служебные помещения. Там какую-то крысу ловят. Все боятся, хотят, чтобы я поймала.

- Какую крысу? – насторожилась Юлька, - большую и пушистую? А ну-ка пошли, есть одно подозрение.

Девушки стали проталкиваться через изрядно прибавившееся количество посетителей, ловко проскальзывая в открывающиеся промежутки.

Наконец, стало посвободнее и перед ними оказалась дверь с надписью: «Только для персонала». Ксюха притормозила на секунду, задумчиво взглянув на Юльку, но потом махнула рукой: пошли, мол.

…

Я прошмыгнул от нашего с Юлькой столика до бара меж ногами гостей абсолютно незамеченным и ни разу не наступленным, что особо важно, так как на сцене врубили дым-машину для какого-то очередного номера. Я чувствовал себя как ежик в тумане, что-то древне-советское во мне требовало забраться на барную стойку и орать вдаль протяжно и грустно: «Лошадкааааа!».

Но вместо этого я присел послушать разговор барменши с девушкой, челюстью которой можно было рубить колючую проволоку в мелкий салат.

- Соня! – сказала самка Сталлоне – Двигайся живее. И улыбайся, мать твою за ногу! Клиент должен быть счастлив, что ты вместо вискаря вбухала в его коктейль бодяжный трехзвездочный коньяк.

- Лера, а если попадется тот, кто хорошо разбирается в спиртном?

- Соня, чего ты как маленькая! Мяты побольше, лимона побольше, воды поменьше, пойла побольше. Это рецепт любого из наших коктейлей. Лимон, мята и прочая резкая хрень не дадут определить класс спиртного, градусом повыше ты ушатываешь гостя чтоб не особо рыпался идти еще куда-то, да и вообще не особо рыпался. Веселенький, пьяненький, на взводе – вот наш клиент. В это состояние его ввести – это и есть твоя работа. Смотри: кто подошел первый раз, тому лей что заказал, ну а на следующих дозах – уже не церемонься. И не зевай, это заразительно! Челюсть не вывихни, когда такой зевок, как сейчас, пытаешься модифицировать в улыбку.

- Лера, а где Света? Я так и буду, как вампир, ночью бодрствовать, а днем спать? Сменщица где?

- Не знаю. Может, уехала с клиентом мимо кассы, может, еще чего, но Макс ее рассчитал.

- Он же ей должен был за весь прошлый месяц!

- Теперь она ему должна. Но найти ее он не может!

Лера пинала стойку, словно лошадь, запертая в стойле. Она явно была главной над всем этим стрип-царством, во всяком случае, в этот вечер. Одна из девочек, подойдя к другому концу бара, чтобы выпить воды, ругнулась про «гребаную администраторшу» и пить передумала. Значит, Лера – администратор. Это как прапорщик в армии: везде ходит, все берет. Вот и сейчас понеслась подглядывать в кабинки за шторками, где труженицы стрингов и пилона танцевали приваты. То есть, уединялись с гостями для индивидуальной оценки качества их работы. Тоже сходить, что ли? Барменша все равно ничего не говорит, только спит, подложив по-детски кулачок под щеку.

Я скользнул до кабинок за шторками. В первой сидели двое мужиков, а на столе перед ними крутилась та самая девица, что подходила недавно к бару. Из одежды на ней были бусы и макияж. Двигалась она довольно пластично, почти как кошка, когда та выпрашивает у хозяйки хавчик. Да, собственно, и занималась она тем же. Так как стрингов на ней не было, то купюры она просто ловко выхватывала у клиентов из пальцев, ну а куда они девались потом – я полагаю, Дэвиду Копперфильду следовало бы у нее непременно взять мастер-класс. Но в глазах ее было такое выражение, словно она, как истинная стахановка, отпахала свою законную смену, и тут ее порадовали предложением немедленно выйти на работу снова. Глядя ей в глаза, сразу становилось понятно: ей от этого всего уже блевать тянет. И возбужденные клиенты, гладящие ее по ноге, и глаз администраторши, словно око Саурона, взирающий в щель, все это ей обрыдло. Но работать надо.

В следующей кабинке бодро скакала нисколько не эротический «Казачок» дама с огромной грудью, а пара, парень с девушкой, рассматривали ее со всех сторон и периодически спрашивали: какие у той ощущения. Попросили лечь на стол, повернуться на живот, нагнуться. А потом парень категорически заявил своей подружке: «Ну, убедилась? Условно красиво. И совсем неудобно. Не надо тебе увеличивать грудь, нормально у тебя все». Потом рассчитались, по виду большегрудой – весьма щедро. Но это все равно наверняка дешевле, чем увеличивать бюст.

Лера-администратор поймала какую-то девчонку за локоть и выговаривала за размазавшуюся подводку и растрепавшуюся прическу. Сквозь музыку прорывались фразы: «Как хабалка… Приличное заведение… Портишь имидж». Потом ткнула пальцем в сторону и рявкнула: «Немедленно!». Девчонка метнулась в туман, а я – за ней.

Вскоре мы добрались до двери, притормозили на мгновение, и через мгновение дымовая завеса и грохот музыки остались позади.

Длинный коридор, к моему счастью, был неярко освещен, потому перемещаться незамеченным не составляло особого труда. Двери почти везде открыты, все свободное пространство в комнатках завалено косметикой и тряпками, а запах везде стоял такой, словно в конюшне вымыли пол духами. И везде тепловентиляторы, по-видимому, чтобы танцовщицы не простывали после работы, а умирали вполне естественной смертью от отсутствия воздуха, пригодного для дыхания.

Комнаты вовсе не пустовали, девчонок туда-сюда шныряло достаточно много, и многие из них топали в своих ужасных смертоносных туфлях-башнях, которые как я потом узнал, называются стрипы. Некоторые девочки были в халатиках и тапках, влажные и вкусно пахнущие после душа. Естественно, что им за смену в него несколько раз приходится заскакивать, ведь работа у них такая, что обливаться потом абсолютно естественно. Мне вот страшно помыслить, чтобы я весь вечер так дрыгал лапками у шеста. Ну, нет. Вытягивать деньги из людей я могу и иными способами, танцы – это наверно все же не мое.

У одной из дверей я притаился, чтобы подслушать бурно идущий там разговор. В центре комнатенки стояла девушка в тоненькой курточке и явно не своих сапогах и говорила с той самой Лерой, что владычицей морскою ходила по клубу и разгоняла девиц, как корабль щепки. Девчонка чем-то напомнила мне мою Хозяйку, и я тут же проникся к ней симпатией.

Ее слегка трясло, то ли от холода, то ли от нервов. Переминаясь с ноги на ногу, она сторожко оглядывалась на окружающих.

- Раздеть, умыть, привести в порядок, накрасить. Вернусь через десять минут. Не будет готова – оштрафую. – и Лера вылетела мимо меня в коридор, гордая от осознания собственного господства.

Танцовщицы, что так не вовремя приползли в гримерку отдышаться, соскочили с кушетки и закружили вокруг новоприбывшей.

- Матерь божья, у тебя лифон и трусы разного цвета? Мать, ты что, на китайском рынке этот хлам покупала?

- Стрелка зашита? Ты, подруга, из какого века? Колготки выкидывают, а не чинят.

- Девочки, да отгребитесь от нее, вы то сами давно из своего замкадья приехали? И так видать, что предки за копейки пашут, девчонка только после школы, откуда у нее хорошее белье. Эй, ты, молчунья, тебя как звать?

- Елизаветой.

- Ой, так мы – императрица? – заржали первые две девушки.

- Кыш отсюда, куры, будет вам ребенка пугать.

- А ты, Ленка, снова роль мамашки примериваешь? Ну-ну, сама возись. Она потом сдриснет отсюда, и все твои приседания прахом пойдут. – и с хохотом унеслись в сторону зала.

Оставшиеся некоторое время молчали, но руки их мелькали с бешеной скоростью. Ленка быстро перерыла одежду, бросила перед новенькой блестящее зеленое платье, комплект белья в упаковке и стала расставлять баночки у зеркала, дожидаясь пока Лиза переоденется и сядет в кресло. Я незаметно прошмыгнул под кушетку и возлег на чем-то мягком и шуршащем.

- Ты откуда и нафига? – поинтересовалась Ленка.

- Из замкадья, ты верно подметила. А нафига – так денег надо заработать, тоже невелика тайна.

- Много денег то надо?

Девчонка посмотрела на нее задумчиво и серьезно, но потом решилась ответить:

- Полмиллиона. Собрать надо довольно быстро. Чем дольше ждем, тем меньше нужны эти деньги.

Ленка помолчала, укладывая волосы Лизы в сложную прическу, потом спросила:

- Кто у тебя болеет, мать?

- Нет. Сестренка.

- Мать знает: чем ты зарабатывать собралась?

- А чем таким? Танцами.

- Ты сказала «быстро». Значит, ты будешь ездить на заказы.

- Какие заказы?

- Тебе, блин, ничего что ли не объяснили? Ты можешь просто танцевать. И зарабатывать будешь. Но с выездами – гораздо больше. Я вот не езжу. Еще пара человек не ездит. Никогда. Ни за какие деньги. Так что – думай, Елизавета. Туфли надевай. Эта стерва Лера уже через пару минут нарисуется.

И Лера, как любое гадостное событие, не заставила себя долго ждать:

- Ленка, чего ты не на сцене?

- Так мелкую готовлю.

- А эти где, две гусеницы?

Лиза удивленно взметнула брови:

- Почему гусеницы? Вполне красивые бабочки.

Лера хмыкнула, но пояснила:

- Потому что по шесту ползают вверх-вниз, вверх-вниз. А когда устают, то просто держатся за него и топчутся вокруг. Да их и гусеницами то за счастье называть, из гусеницы еще что хорошее получиться может…

- Ага, - рассмеялась Ленка, - если ты не заклюешь.

- Че ты ржешь, мой конь ретивый, ты лучше девочку на подкованность проверь.

- Эт можно, барыня. Включи чего на телефоне подходящее.

Лерка кивнула, потыкала пальцем в экран, и телефон запел.

- Ну что ты на меня выпялилась, покажи что можешь! – сказала Лера юному созданию, - Ленка, разогрей барышню.

Лена сделала несколько струящихся движений и вдруг словно сама в себя нырнула – одновременный шпагат стоя и разворот тела, словно переломившегося в талии, обвивая корпусом свою же ногу.

Лиза, недолго думая, сначала скользнула в мостик, а потом, завершив телом круг, мягко поднялась вокруг извивающейся Лены. Это было так парно, словно девочки оттачивали движение не раз, и не два. Я чуть из под лавки не вышел чтобы лучше было видно.

Лера удовлетворенно похлопала:

- Ну, что, Багира, это не котенок, это готовая танцовщица. Хорошая школа, девочка. Где училась? Стриптиз танцевала раньше?

Лиза покачала головой:

- Никогда. Училась дома, по роликам – урокам.

- Да иди ты… Самородок. На выезд будешь работать?

- Нет, - ответила за нее Лена, - сначала она будет танцевать в паре со мной, и рассчитывай что она будет делать только то, что делаю я.

Лера покривилась, но кивнула согласно:

- Поняла. На тебя только смотрят, без рук. – и вышла из гримерки.

Девочки сели рядом, и Лиза спросила:

- Лен, а как же деньги? У сестренки совсем мало времени осталось, ей край надо клапан аорты менять…

- Ты не сможешь, дурочка. Как ты будешь жить с этим? Деньги? Дам я тебе деньги. Отработаешь и вернешь за год. Мы с тобой парный номер поставим. Не переживай, все будет в порядке.

Лиза стала расправлять ремешки на туфле, и совершенно внезапно мы встретились с ней взглядом.

Глава 2. Большой переполох в маленьком клубе.

- Лена, там крыса! – закричала Лиза, запрыгивая на кушетку с ногами, - я боюсь!

Лена тоже нагнулась, и я помахал ей лапой.

- Блин, Лизка, она лапкой машет! Вряд ли крыса…

- Не трогай, укусит! – но Лена и не думала тянуть ко мне пальцы. Зато девочки, нарисовавшиеся в проходе и услышавшие слово «крыса» включили такой звуковой ахтунг, что я сам испугался. Да-да, даже бесконечно совершенные по своей природе еноты, и те могут испугаться. Девчонки все визжали, а я, пометавшись по гримерке, ломанулся прямо на них, грудью пробивая путь к свободе.

Одна из стриптизерок, наоравшись, благоразумно грохнулась в обморок, и там и лежала, чтобы не принимать участия в происходящем. Если бы так же воспитанно повели себя и другие девушки, сложностей бы никаких не возникло. Но мест в обморок, видимо, было ограниченное количество, потому остальные туда не попали. Жаль.

Потому что от их пронзительного крика, попыток вчетвером запрыгнуть на маленький стульчик, позорного краха этого стульчика под их совместным весом, визга, визга, визга… я запаниковал. Весь мой огромный интеллект потоп в чем-то древнем, первобытном, и животные инстинкты, заменившие в эту минуту разум, сказали: «Сматываемся. В любом направлении. Главное слово – быстро».

Для начала, побежав на толпу барышень, я врезался в чью-то ногу. Потом в косяк двери. Потом меня попытались пнуть, и я прокусил туфлю. А дальше лапы сами сделали свое дело. Я несся по коридору, пока не увидел самое темное помещение. Древний енот во мне взвизгнул: «Нора!», и я нырнул туда. Дверь сзади тут же захлопнулась, а экспресс-исследование комнаты показало: башка дана чтобы думать, а не только туфли кусать.

Выход из этой комнаты был только один и он только что с грохотом закрылся за моей спиной. Я быстро подкатил кресло к подоконнику, потому как второй этаж – не преграда смелому еноту. А ловкому – подарок судьбы.

Но какой-то олень, умело прикидывающийся человеком, отломил с рамы ручку, навсегда убив мои надежды быстро открыть окно. Можно, конечно, поискать в ящиках отвертку и вывернуть замок нахрен, но что-то подсказывает, что в ящиках можно найти: чулки, белье, духи, косметику, а всем этим шурупы не выкрутить.

Вот если бы как-нибудь вызвать Хозяйку… Вот и телефон чей-то валяется. Жалко, что я не помню наизусть ее номер… Так, а если написать на сайт зоозащиты, что в стриптиз клубе пытаются убить енота? Адрес я, конечно, тоже не запомнил, но я включу геолокацию - не могут же люди не приехать чтобы спасти меня от других людей?

Так, а что писать? «Помогите, меня закрыли в гримерке стриптизерш»… Нет, звучит как мечта пятиклассника. Пожалуй, напишу так: «В клубе, где я сейчас нахожусь, все носятся и ловят енота. Хотят его убить»… Если кто и поедет, то только наркоконтроль, потому как в клубах енотов не бывает, а если толпу так массово глючит, то пора садиться в машинку и лететь зарабатывать очередные звездочки на погоны. Тоже не пойдет. А если так: «Папа привел меня с собой в стриптиз клуб, а потом я потерялся. И тетки хотят меня побить, я боюсь! Приезжайте все и спасите меня!». Ну, вот. Наивно, детский лепет, но это то, что может сейчас сработать.

Я отправил сообщение, но потом сообразил, что с таким текстом ему не место в зоозащите. Ничего, дублируем в Службу Спасения. Ого, какие они оперативные! Вот и обратная смс: «Малыш, ничего не бойся, мы выслали две машины спецназа тебе на помощь. Еще хотят поехать помогать тебе пожарные, МЧС и пара других организаций. А пока плачь погромче, чтобы у нас был хороший повод проверить что там за плохие тети и насколько они плохие. Ведь что-то не так со стрип-клубом, в котором дети не смеются, а плачут».

Ой-ёй. Сейчас прямо всем весело будет: и персоналу, и посетителям… А ОМОН-то как порезвится! Надо как-то девчонок-стриптизерок предупредить, что у них сейчас аншлаг начнется.

Как-как… Телефон у тебя в лапах для чего? Заказывай столики на сорок VIP-персон. Или на пятьдесят. Встречу у входа парадом танцовщиц. Как раз и от меня отвяжутся, а Юлька пока сообразит, что мне нужна помощь, и под шумок мы смоемся из этой горячей точки.

А пока запущенные мной процессы набирали обороты, оставалось просто ждать. Так как нет ничего ужаснее для умного енота, чем скука, то я залез на косметический столик, нашел какой-то блондинистый парик, много непонятной одежки, состоящей из золотой бахромы, целый сундучок бижутерии и стал во все это облачаться. Когда я застегнул парик под подбородком десятком клипс, закрепил с помощью колье из серебряных пластин свой бахромистый плащ из мини-юбки, и осторожно повернулся к зеркалу, то шлепнулся на задницу от удивления. Помесь Мессалины и Цезаря. Не того, который салат, а того, который император.

Дверь за моей спиной приоткрылась, и в ней возник глаз Лены-танцовщицы. Я замер. Любое животное со стопроцентной уверенностью знает: если ты не двигаешься, не дергаешься и почти не дышишь, то тебя не заметят.

Ну, так и вышло. Любопытный глаз долго пялился на меня, но потом за дверью послышалось:

- Девчата, ее здесь нету. Перепутали, наверно, не сюда крыса свернула.

Какой-то другой голос сказал:

- И чего вы меня звали, если даже не знаете где зверь, которого нужно ловить.

А потом родной до боли голос возразил:

- Так, мадамы, расступились и пропустили меня вперед.

Дверь распахнулась, заливая светом гримерку, я увидел силуэт Хозяйки и заорал:

- Юля! Ты пришла! – и бросился к ней.

Но Юля почему-то не обрадовалась, а исполнила шикарный прыжок на кушетку, сопровождаемый кувырком и матами.

- Сука, что это?

- Юля, это я!

Хозяйка смотрела на меня с подозрением и абсолютным нежеланием слезть на пол. Я повернулся к зеркальному шкафу, увидел свое отражение, неистово искрившее стразами, перемешавшимися с белой шевелюрой до пола и заорал еще громче:

- Сука, это кто? – и прыгнул на кушетку к Юльке, чтобы она спасла меня от этой выдронахухоли, что отражалась там. – Юля, давай бояться вместе!

Юлька присела на корточки и аккуратно стянула с меня парик:

- Никогда. Слышишь, никогда так больше не делай! Я чуть ежика против шерсти не родила! – и, повернувшись к двери, крикнула - Девчонки, идите сюда! Это не крыса, это мой енот!

Из-за двери показались двое: Лена, которая классно танцевала с новенькой и рыженькая крепко сбитая девушка.

…

- Здравствуйте! – я махнул им лапой.

Они остановились, недоверчиво меня разглядывая, словно я в любую секунду могу то ли смыться, то ли взорваться. На мое приветствие они, конечно, не ответили. Не верят своим ушам. Хотя, при чем тут уши, мое общение ближе к телепатии, чем к банальному звукопроизведению.

- Ты как? – спросила Юлька. Девчонки посмотрели на нее с удивлением:

- Ты что, правда ждешь, что он тебе ответит?

- Енотя, не сердись на них. Они еще не готовы к тому, чтобы говорить с тобой.

- Так налей им по сто грамм! – фыркнул я.

- Им нельзя бухать, они же на работе.

- Да знаю. Эта, которая Лена – Багира, она танцует здесь. Мне понравилось, я видел как они с новенькой, Лизой, на пару выкрутасы выделывали.

Юля повернулась к брюнетке:

- Так это ты – та самая Багира, которая лучше всех танцует в этой забегаловке? А кто такая Лиза?

Вот если могут глаза выскочить из орбит, но остаться на положенном им месте, то именно это сейчас с Леной и произошло. И так не маленькие очи стали как у японских аниме-героинь:

- Про то, что я – Багира, тебе могла Ксюха сказать. Но про Лизу ты как узнала? Ее даже Ксюха еще не видела.

- Я не говорила, что Багира – это ты. Я сказала, что ты лучшая, это да, но ей тебя не показывала! А Лиза – это кто?

- Один очень талантливый замкадыш. Только что принята. С этого дня моя напарница. Я познакомлю тебя потом. А это кто? – и она ткнула пальцем в Юльку.

Юля протянула ей руку и представилась. Оказывается, они так торопились меня ловить, что даже не познакомились.

- У нее карт-бланш! – похвалилась Ксюха Багире. – Юля меня уволила на сегодня, и я отдыхаю в свое удовольствие: ни Леры, ни подносов… Благодать!

- Ты меня не сбивай, - отмахнулась Багира, - то есть, ты ей ничего не говорила, она никого не знала. Ладно, я не спрашиваю: откуда у тебя такая карточка со всеми привилегиями, мало ли, может, у тебя папочка богатенький. Или папик. Но тогда какого хрена у тебя туфли дешевые… Ладно, проехали. Но эта крыса… извини, твой енот… Он подслушивает и сливает информацию? На нем диктофон? Ты бы не успела прослушать… Давай-ка ты, подружка, мне чуток объясни.

- Чего объяснять? Он может мне сказать, я могу понять. Есть и другие люди, которые способны с ним общаться. Наверно, и ты сможешь, когда успокоишься, перестанешь звать его крысой, и не будешь считать человечество венцом божественного замысла.

- Мать, я работаю стриптизершей, танцую и ежевечерне кому-нибудь пытаюсь оторвать руку. Люди – не венец творения, это я тебе с абсолютной уверенностью скажу.

Юлька улыбнулась и хлопнула Багиру по плечу:

- Ладно. Не знаю, что скажет владелец всемогущей карточки, но это и не особо важно. Ты тоже уволена на сегодня. Пойдем сожрем какого-нибудь небольшого слона в баре и запьем бутылочкой хорошего вина.

Я тронул Хозяйку за руку:

- Юля, не пей коктейли. Козленочком станешь. Барменше велели их из дешевой бурды делать. Может, они тебе какую-нибудь незамерзайку нальют. Или бухалово аптечное под названьем «прощай, печень».

Юлька подняла глаза на Ксюху:

- Это правда, что в баре пойло бодяжат?

Та развела руками:

- Я ж не пью спиртного. Соки не бодяжат, а за то – не знаю. А с чего у тебя такое предположение?

- Это не предположение, это абсолютно достоверная информация.

Багира посмотрела на меня офигевшим взглядом, а потом сказала Юльке:

- Я один стаканчик за вечер выпиваю. Вроде, не пакость.

Я постарался достучаться до восприятия Багиры, долго мне еще Юльку как переводчика использовать? Стал выражать мысли максимально ярко и внятно:

- Не первый стаканчик. А все последующие. Так велела Лера. Та, для которой вы с Лизой танцевали. После того, как ты ее переодевала.

Лена-Багира села бы на пол, если бы Ксюха оперативно не пододвинула ей пуфик.

- Сука.

- Кто? - поинтересовалась Ксюха.

- Я, наверное. Потому, что я его сейчас поняла. Еще он. Потому, что подглядывал. И Лера, разумеется. Потому, что такая идея абсолютно в ее духе. А вообще - охренеть. Юль, а он сразу так мог?

- Нет. И енот не сразу, и я долго училась понимать его. Он чрезвычайно умный, порой лучше соображает, чем я.

- А-фи-геть. – повторила Багира. – Пошли, купим запечатанную бутылку вина, за знакомство и за твою замечательную…

- Только скажи «крысу», и я с тобой вообще разговаривать не стану. – сказал я.

- …животину.

Я протянул Юле лапки, она подхватила меня с кушетки и прижала к груди. По полу в этом заведении ходить опасно. Людям, может, и нет, но мне – однозначно.

Девочки вышли обратно в зал, в котором творилось нечто подобное тому, как если в муравейник ткнуть палкой. Официантки метались меж посетителями, пытаясь их всех как-то скучковать в один угол, словно пастушьи овчарки стадо баранов, охранники ходили с угрюмым видом, и всех, в ком подозревали хотя бы среднее алкогольное опьянение, вели к выходу. Посетители не понимали: что происходит, орали, возмущались. На сцене пара танцовщиц пыталась разрядить накаляющуюся атмосферу лесбономером, но и сами были в непонятках, а потому все время крутили головами, пытаясь высмотреть причину всеобщей паники.

- Вот я дебил… - самокритично заметил я, - у них же сейчас ОМОН явится.

- Какой ОМОН? – спросила Юля, – нафига?

- Меня спасать.

- От кого? – поинтересовалась Багира.

- От вас. Вы ж меня в комнате заперли. Шваброй гоняли, прибить пытались. А ты что, думала, что я вот так просто сдамся? Ты и сама относишься к окружающим людям соответственно целям, с какими они тебя окружили, разве не так?

- Блин.

- Чего? – спросила Ксюха.

Багира раздраженно посмотрела на нее:

- Ксюша, постарайся поверить, енот и вправду говорит. Тогда ты сразу, практически мгновенно его поймешь. Как оказалось, это совсем не сложно. Правда то, что он сейчас сказал, тебе нифига не понравится, но зато ты будешь в курсе.

- В курсе чего?

- Предстоящих событий, блин. Он ОМОН вызвал.

- Как? Он же не говорит!

- Ксюша! – разом завопили Юлька с Багирой, - он говорит!

- А еще я с компьютером хорошо управляюсь. И с планшетом. Я им смс отправил. Возможно, еще кто-то из зоозащиты примчится, потому как сначала я им написал. Но ответили они или нет - я уже не смотрел, я со спасателями общался. Выслали две машины, я им у вас столики заказал.

- Матерь божья… Юлька, как ты с ним живешь?

- Весело,- расхохоталась Хозяйка, - и вы теперь тоже познаете на себе енотью благодать. Рассказывай, что ты еще устроил?

- Я написал на сайт этого заведения чтобы убрали охрану от входа, потому, что внутри охраны будет до черта. Еще заказал парад встречи – чтобы весь персонал от администратора до стриптизерок построился в вестибюле моих спасителей встречать. И то, что приедет до черта VIP-ов. Чтобы каким угодно образом освобождали места к приезду гостей. Ну, вот, они и мечутся, как тараканы по кухне. Да ладно тебе, Лен, ничего такого страшного я не сделал.

- ОМОН? Они не заплатят, - уверенно сказала Багира, - девчонки сегодня бесплатную смену танцуют.

- Ну и что, - возразила Юля, - приедет куча нормальных парней, тех, которые к ним не как к блядям относятся, а как к танцовщицам. Ради такого можно и бесплатно вечер по шесту поползать.

- Юля, многие из наших кукол предпочитают, чтобы к ним относились как к блядям. Потому как это правда. И им нафиг не нужны мужики без большого счета в банке.

- Честно говоря, мне насрать как они относятся к тому, что происходит. – ответила ей Юлька, - пусть примерят на себя роль «честной девушки», а вдруг кому понравится? Тебе самой, полагаю, интереснее было бы работать в клубе, где больше таких, как ты, чем таких, как Лера. Енотя, у тебя тот телефон, с которого ты смс посылал, с собой? Забрал же небось?

Я протянул ей смартфон, который действительно взял случайно. Под ошейник засунул. А вы что, думаете, что если я – енот, то обязательно – вор? Не обязательно. Но чаще всего ваше предположение небезосновательно.

Юлька быстро прочитала предыдущие отправления и отстучала смс: «Спасибо всем! Мама меня нашла! На самом деле это было приглашение в клуб. Приезжайте, вам зарезервированы столики!». Потом показала отправленные сообщения своим новым подружкам.

- Ну, вот. Как-то так. Зато ОМОН мордой в пол никого класть не станет.

- Пусть Леру положат все-таки, - сказал я.

- Ага,- согласилась Багира, - и Макса тоже, управляющего нашего, если он еще здесь.

…

Омон подкрался незаметно. Вернее, это мы пока болтали, просмотрели подкатившие машины. Лера уже топталась у входа, напряженно вытягивая шею в попытке понять: кто среди них главный. Наше сообщение явно достигло цели, парни улыбались, но заехать переодеться не успели.

Охранники, не успевшие раствориться от входа, почему-то никому ничего не говорили про дресс-код и «не проходите».

Наконец, Лера определилась, выбрала самого старшего и представительного среди омоновцев и ломанулась к нему. Голос ее от напряженья периодически срывался в визг:

- Объясните мне: что все это значит? Что за маски-шоу? Кто вообще вас пригласил?

Юлька сжала локоть Ксюхи, что-то быстро ей прошептала и толкнула вперед.

- Вас пригласил хозяин этого заведения, Курносов Александр Александрович. В знак уважения. Заходите, ребята, отдыхайте. Угощение за счет заведения. А еще он будет полностью менять охрану клуба. Осмотритесь, может быть, кто-то из вас захочет у нас работать.

Лера посмотрела на Ксюху уничижительно, та стушевалась сначала, но потом взгляд ее стал жестким. Развернувшись, чтобы идти в зал, Ксюха так основательно бортанула Леру плечом, что администраторша чуть не упала.

Багира склонилась к официантке и прошептала:

- Лерка очень злопамятная гадина. Она тебе это так припомнит…

Ксюха ответила:

- Да знаю. Я уволюсь завтра. Надоело, мной разве что полы не моют. – и быстро пошла вперед чтобы помочь остальным официанткам найти места для всех новоприбывших и пригрозить барменше Соне, что если намудит что-то с коктейлями, то ей их все в рот вольёт и проконтролирует чтобы не выблевала.

Багира поймала проходившую мимо танцовщицу за руку, что-то ей быстро объяснила, та кивнула и унеслась.

Света в зале заметно прибавилось, музыка из скрипуче-клубной стала более живой и зажигательной. Да и сами стриптизерши стали вести себя более активно. Глаза заблестели, зашелестели веера из пушистых перьев – начался общий номер, в котором участвуют практически все работающие в этот вечер девушки.

А мы расположились за нашим столиком, наблюдая, как зал все более принимает защитную окраску из-за одинакового цвета форменной одежды.

Вскоре подошла Ксюха, поставив на стол бутылку красного вина:

- Вот, это самое хорошее из того, что было в баре. Лен, откроешь?

Лена быстрыми и точными движениями освободила горлышко.

- Ух, как у тебя ловко выходит!

- А ты что думаешь, я всегда танцовщицей работала? И официанткой была, и курсовые по сопромату на заказ делала, даже санитаркой в больничке какое-то время. Мне года три до пенсии дотанцевать, а дальше можно в институт вернуться. Я, девочки, в прошлом году аспирантуру закончила.

Юлька расхохоталась:

- Ты и три года до пенсии? Это что, шутка? До какой пенсии? В том году пенсионный возраст до шестидесяти лет подняли, это тебе пятьдесят семь? Ты заговоренная, и тебя года не видят? Выглядишь на двадцать – двадцать пять.

- Так мне и есть двадцать семь. Это в стриптизе тридцать лет – крайний возраст. Да и нельзя же всю жизнь тут провести…

Девчонки налили вина и выпили. Я занял свое законное место между фруктовой и сырной тарелкой. Ксюха пододвинула мне креманку с мороженым и подмигнула. Ага, понятно. Еще пару рюмок выпьет и войдет в зону понимания.

- Спасибо! – сказал я ей и притянул к себе мороженое.

- Пожалуйста! – внезапно для самой себя ответила она и испуганно зажала себе рот. Оглянувшись на девочек, она поняла, что никто ничего не заметил, и это ее успокоило.

Ксюха недоверчиво поглядывала на меня, а Юлька с Багирой обсуждали происходящее на сцене:

- Вот, вот, видела? Маринка вечно сутулится. Сейчас ладно хоть улыбается, видно, понравились парни. А обычно – морда тапочком, спина горбатая. На что смотреть?

- А вторая?

- Вторая – Светка. Неплохо танцует, только очень по блядски. Это не эротика, это порнография. Видишь, как изгиб в пояснице проходит? Такое ощущение, что она сейчас пилон трахнет. Она не может танцевать не касаясь пола, даже на турнике не подтянется по-моему. Видишь, какие руки хлипкие? Ксюха, напряги бицепс, покажи Юле какие руки должны быть.

- Ну, ты сравнила меня и Светку, - обиделась Ксюха. – Я могу от пола без ног отжаться.

- Это как? – не поняла Юлька.

- А сейчас покажу, как надо, как раз все уже сожрали.

Ксюха быстро унесла опустевшую посуду. Пусть она была свободна на сегодня, но видно ей было неудобно перед остальными официантками, летавшими по залу с подносами, потому нас она обслуживала сама.

Вернувшись, она сдула со стола одной ей видимую пылинку, оперлась о край ладонями и выпрямила тело, словно легла на воздух. Все мышцы ее одновременно вздулись, спина и задница стали твердыми, как камень.

С соседнего столика раздался одобрительный свист. Спортивные парни прекрасно поняли: что собирается сделать рыженькая. Ксюха покраснела, то ли от напряжения, то ли от смущения, но со стола не слезла. Наоборот, она распрямила руки, подавшись грудью вперед, так что оказалась в абсолютном равновесии. В зале начали подниматься люди за дальними столиками, чтобы лучше видеть: что происходит. Ксюха отжалась таким образом раз пять, и не касаясь пола, выпрямилась вертикально, сделав свечку на руках.

Свист стал оглушительным. Девушки на сцене прекратили танец, поняв, что эпицентр внимания сместился.

А Ксюха уже свернулась в полное кольцо, забавно поправив каблучком прическу. После этого стремительная, как пружина, развернулась и в обратном сальто соскочила на пол. Шквал аплодисментов был такой, что Ксюхе пришлось раскланиваться.

Багира сказала Юле:

- Вот теперь ты поняла: чего не хватает у большинства наших танцовщиц? Подготовки. У официантки хватает, а у них – нет. Будь моя воля, половину бы выгнала. Для начала. А потом остальных бы выгнала, новых набрала. А Ксюху бы поставила тренировки проводить.

Музыку поменяли, танцовщиц на сцене тоже, и выступление понеслось дальше своим чередом, все больше напоминая обычную дискотеку. Приватов практически не заказывали, зато поили девчонок шампанским, приглашали на танцы, короче, от стриптиза остался только малоиспользуемый шест на сцене.

Багира пошла к диджею, пошепталась, и вскоре нал залом разнеслось:

- А теперь, девушки, перестали топтаться по полу! Занимайте все столы! К черту еду и напитки! Вы – главное блюдо этого вечера! – и из динамиков рвануло зажигательное кантри. Стриптизерши, привычно занявшие рабочие позиции, завертели головами на диджея: чего это, мол, ты? С ума сошел? Где кантри – и где стриптиз… А Багира, перекрывая музыку, крикнула хрипловатым голосом:

- Ну, девочки, чего замерли? Импровизируем! – и протянула руки Юле и Ксюхе. Девчонки махом взлетели на стол и разом топнули ногой. Я понял: им не хватает моего руководства! Конечно, Багира сказала: танцуют девушки, но она же не обособила, что еноты не танцуют! Я тоже запрыгнул на стол и встал столбиком.

- Начали! – крикнула Багира. Я стал кружиться вокруг своей оси, притопывая лапами и ловя равновесие хвостом, а девчонки забили веселую чечетку сзади. Конечно, такому гениальному танцору, как я, нужна подтанцовка. Напрасно я думал, что танцы – это не мое! Знаете, как мне аплодировали? И Юлька потом схватила меня в охапку, прижалась ко мне лицом и сказала, что очень любит меня, и добавила, что я – самый лучший енот на свете. Это несомненно, но когда тебе об этом говорят, то всегда очень приятно. Веселый шабаш пробушевал по залу, девчонки стали спрыгивать со столов, а мы стали пробираться к выходу. Хорошо посидели, но уже скоро утро. У самого выхода Юлька обернулась к девочкам:

- Завтра… Вернее, уже сегодня мне понадобится ваша помощь. Но в долгу я не останусь.

- Да без Б. – ответила Ксюха, - скажешь куда – и я подъеду.

- Аналогично, - кивнула элегантная Багира и поцеловала Юльку в щеку. – Подъедем. Спасибо за неожиданно хороший вечер, подруга.

Глава 3. Давайте чуть-чуть все поменяем!

Утро пришло к обеду. Когда Юлька зевая зашла на кухню, я уже шнырял по всем ящикам.

- Привет. Что ищешь?

- Печеньки.

- О боже… В холодильнике яйца есть и молоко. Хочешь, омлет сделаем?

- Хочу печеньки.

- Тебя что-нибудь интересует кроме печенек?

- Да.

- И что?

- Интересует где они. А, фиг с ними, делай омлет. И поехали, поехали куда-нибудь, а то когда мне скучно, я начинаю немотивированно много жрать.

- Фигуру боишься испортить? – заржала Юлька.

- Нельзя испортить то, что так бесконечно прекрасно. Я боюсь ее деформировать.

- А знаешь, что в тебе нельзя деформировать?

- Что?

- Твое гигантское самомнение. Оно, подобно черным дырам, искажает пространство вокруг себя, оставаясь непостижимым и неизменным.

- Да. И ставит меня в центре всего этого, ну, того, что ты сейчас сказала. На постамент. Нет, на пьедестал. Юлька, что выше: постамент или пьедестал?

- Выше эшафот.

- Это что за хрень?

- Где головы отрубают. Тебе туда не надо. Ваше величество, жрите быстрее.

- Мы торопимся?

- Нет, мы не любим спешить. А у нас встреча с Курносовым в кафе.

- А нафиг мы едим?

- Потому, что мы завтракаем.

- Тебя мужик в кафе пригласил. Значит, он будет за тебя платить. Там и наедимся на неделю вперед.

- Видишь ли, этот мужик нанимает девочек, которые разводят других мужиков на покупку всякой жратвы и пойла. И подороже. Ему слишком знакома твоя схема чтобы это не выглядело позорно. Нет, ешь свой омлет, в кафе закажем тебе виноград и все.

- Я хочу мороженое! Я вчера выяснил: это самый что ни на есть пригодный для енотов продукт!

- Жопа слипнется.

- Она не слипается.

- Она сначала замерзнет, потом расколется.

- А потом?

- Оттает и слипнется.

- Значит, все будет в порядке. Закажешь мне мороженое. Чего ты там в телефоне копаешься, ищешь, как к кафешке проехать?

- Нет. Уже нашла. Сейчас девчонкам смс отправляю. Место встречи изменить нельзя. И время желательно не просрать.

- Зачем ты их на встречу вызвала: Сан Саныч же тебе ясно сказал: сохранить инкогнито. А ты по сути персонал с места проверки ведешь.

- Это не персонал теперь. Ксюха по-любому с утра заяву на увольнение напишет. Я хочу предложить ей новую работу.

- Ух ты.. У нас будет своя официантка! Я буду просыпаться и орать: «Человек! Кофе в постель!».

- Это Ксюха. После такого вопля кофе она выльет именно в постель. И проконтролирует чтобы ты был там же.

- Ладно. Я понял, что не понял. А Багира? Она-то увольняться не собиралась?

- Багира слишком умна чтобы просто кружить вокруг шеста.

- Кружить вокруг шеста она умеет лучше, чем весь остальной калган, я тебя уверяю. И это совсем не просто. Потому, что кружить у шеста не все могут. Вернее кружить могут не только лишь все, мало кто может это делать. Блин, не надо новости смотреть, а то башка такой бред на-гора выдает…

Мы выскочили из Крокодила за три минуты до назначенного времени и вошли в кафешку вместе с боем курантов. Из-за столика нам помахал грузный мужик с фигурой греко-римского борца в отставке и внешностью интеллигентного питекантропа.

Не успели мы путем расположиться, то есть, мороженого мне еще так и не принесли, как в кафе влетела рыжая Ксюха, элегантно поигрывая бейсбольной битой. Глядя на этот инструмент, я с полной уверенностью могу сказать: она им пользовалась. И не раз. И не для бейсбола.

- С кем разборки? – с ходу спросила она.

- Ни с кем – улыбнулась Юлька и встала, чтобы поцеловать Ксюху в щеку, - знакомься, Ксюш, это Сан Саныч, хозяин того заведения, в котором ты работаешь.

- Работала. – и кивнула мужику, - Здравствуйте.

Саныч кивнул ей в ответ, а Ксюха начала приглаживать свой ореол из рыжих выбившихся из хвоста волос.

Юлька выразительно посмотрела на биту:

- Ты прямо из клуба приехала?

- Да. Помогала остальным девчонкам порядок навести, потом пошла заяву писать. Зашла к Лерке и только рот открыла, а она как рявкнет: «Уволена!».

- Ну, а ты?

- А что я? Я ей говорю: «И не надо меня уговаривать, я и так согласная»… Протянула ей свою заяву, а эта истеричка как начала ее в клочья рвать!

- И ты ее не прибила?!

- Что ты, я самым вежливым образом и не особо громко скрипя зубами, ей говорю: «Лера, я вас сильно уважаю, хоть никак не могу припомнить за что, но ведете вы себя словно с умом поссорились». А она давай визжать, что я, мол, крыса подосланная, от вас, Сан Саныч, кстати. И что я никто, ну, а дальше совсем матом. А потом мне в трудовую увольнение по несоответствию занимаемой должности написала. Ты прикинь: должности! Официантка – это не должность, а работа. Должность – когда ты сидишь, а перед тобой приседают.

- Вот об этом всем мы сейчас вам, Сан Саныч, и начнем рассказывать. Только дождемся еще одну девушку.

Саныч ничего не сказал, только усмехнулся, подняв кустистую бровь. Да, с такими бровями в дождь зонта не надо!

Легкая на помине и в движении Багира появилась в дверях немедленно. Она полностью оправдывала свой сценический псевдоним кошачьей грацией сильного тела, которое словно перетекало под строгим и закрытым платьем. Саныч смотрел на нее как дитя на Деда Мороза, и веря, и не веря своим глазам одновременно. Он встал ей навстречу и отодвинул стул. Ленка села с таким видом, словно это она была хозяйкой клуба, а он вместо нее кружил вечерами на пилоне.

- Привет, подруга. У тебя сложности, как я поняла? Вот с ним? Я не Ксюха, биту на встречу не беру. Зато я могу быть твоим адвокатом и юридическим консультантом. Это моя вторая профессия. – она постучала ногтем по принесенному ноутбуку.

- Третья, - поправила Юля, - вторая – танцовщица.

- Нет. Танцовщица – это хобби для поддержки формы и кошелька.

- А первая? – полюбопытствовал Саныч.

- Математический расчет экономических моделей. Но, в принципе, математика дает прогнозирование любых процессов: хоть в политике, хоть в расчете где поставить ларек чупа-чупсами торговать. Так в чем у вас претензии к Юле?

…

Юлька щелкнула пальцами, привлекая к себе внимание мимо пробегающего официанта:

- Всем по мороженому. Енота тоже считать.

Официант кивнул и побежал дальше, а Юлька продолжила:

- Вчера я вам не рассказала: откуда у меня всемогущая карта, да и каким ветром меня занесло в стрип-клуб. А это все он. – и ткнула пальцем в Курносова, который восхищенно смотрел на Лену.

- То есть, ты у нас на задании была? – рассмеялась Ксюха, - как Штирлиц?

- Да, Штирлиц, выкладывай впечатления, - улыбнулся Саныч.

- Говно твой клуб, - хлопнула Юлька ладошкой по столу. Я аж подпрыгнул.

- С чего это? – поинтересовался Курносов, с сожалением оторвавшись от созерцания Багиры.

- Поддерживаю, - сказала Ксюха.

- Согласна, - кивнула Багира. – То есть, ты оценивала эффективность работы, я правильно поняла?

Юлька улыбнулась:

- Молодец. Ты очень быстро соображаешь. А теперь поясню с чего такие выводы. Вот если в продуктовом магазине будут производить химчистку одежды, то от этого плохо и продуктам, и химчистке. Надо определяться: что ты делаешь. Этот клуб – не бордель…

- Ну да? – изумилась Багира. – А основной доход с горизонтали…

- Лен, они подают себя не как бордель, я об этом говорю, это у них завуалировано-дополнительные услуги. И не публичный дом, и не шоу-заведение. Пора бы уже определиться с ориентацмей, не так ли? Следующий пункт. Среди посетителей идет постоянный мандраж: сколько денег вытянут за вечер. Допускаю, что многие из-за этой активной дойки в клуб не идут. Если ты купил билеты на спектакль, ты же не суешь артистам в трусы купюры?

Ленка рассмеялась:

- Я на днях в Большом была, на Дон Кихота Минкуса ходила. Так живо представилось как Дульсинее в балетную пачку купюры суют, а она фуэте крутит и бумажками сорит - и она откинулась на стуле, вытирая выступившие слезы. – Ладно, если серьезно – Юлька права. Клубу действительно стоит определиться с параметрами работы. Давайте посмотрим: в чем моя задача как стриптизерши? Возбудить клиента. Настолько, чтобы он выгребал все из карманов и отдавал мне. Если он недостаточно отключил мозг, я могу посидеть за его столиком, выжать из него по максимуму дорогих коктейлей. Которые, кстати, я обязана выблевать в туалет, как бы отлучившись «по делам». А иначе меня развезет, какой от меня тогда толк? Если клиент еще не доведен до финальной кондиции, то он может заказать приват. Это когда я танцую только для него. Но трогать меня он по-прежнему не имеет права. Чего мы ждем дальше? Из клуба даже за мастурбацию в туалете выкинут. Но вся моя работа была в том, чтобы сделать эту разгрузку необходимой! Что дальше? Если в клубе нельзя, то клиент заберет понравившуюся стриптизершу домой. Меня заказать нельзя. Остальные будут драться меж собой за богатого папика и лелеять в душе успех Красотки Джулии Робертс и этой… гребаной Золушки. Что принц, который их снял, пусть он жирный, вонючий и тупой, непременно на них женится. А, ну да, в этом раскладе тупой – это реальное достоинство. Но я не об этом. Если этот клуб практически официальный бордель, то нужно иметь неподалеку типа номеров для полного уединения, а не отпускать девочку непонятно с кем неизвестно куда. И девчонкам все нюансы работы при найме объяснять. Желающих достанет, поверьте.

Ксюха кивнула согласно:

- У нас и барменшу можно забрать, если ближе к утру, и официанток. Да и Лера нет-нет, а ездит. Просто у всех цена разная. И еще. Клиенты к тебе, Лен, не особо липнут потому, что ты очень красивая. Они тебя боятся. Потому, если клуб будет оставаться в формате «как есть», то девочки должны быть разные. Макс же тащит всех как с одного инкубатора. Сплошные супнаборы. И танцевать не умеют. А еще, я как-то во время работы видела. Пришли парень с девушкой. Смотрели выступление. А потом она сама захотела на сцену. Что ты, шум-скандал! Нельзя! Запрещали ровно до той поры, пока он им очень много не заплатил. Так вот. Невеста его не сказать, чтобы так уж хорошо танцевала. Но так смущалась, так старалась. Это все было искренне, и зал начал такие чаевые откатывать, что наши девки чуть локти себе не отгрызли. Всем понравилось. Так почему это не ввести в общую практику? Например, одно выступление в час – непрофессиональный стрип-дебют? Даже если будет паршиво, так это же не подряд, да и наши куры будут чувствовать себя профессионалками?

Юлька покачала головой и ответила:

- Я не к тому веду. Тело – это прекрасно. Танец – это гимн телу. Пилон – это не только стриптиз. Это искусство. На нем можно творить чудеса. И они не будут иметь никакого отношения к возбуждению. Можно сделать театр танца, в котором будет много обнаженки и необычной пластики. Да на такое шоу хоть с детьми ходи – вреда нет, только польза. А ваш клуб, Сан Саныч, балансирует в той точке, в которой нет смысла. Нужен быстрый и большой доход – вам нужно двигаться в сторону бордель-клуба. Вы хотите, чтобы посещение вашего заведения запоминалось не по счетам от венеролога – делайте управляющей вместо Макса Багиру. А Ксюху – администратором. Она и охрану подберет более толковую. Вы знаете чем занимается охрана у вашего клуба?

Курносов помотал головой. Он, похоже, вообще плохо представлял: чем занимается купленное им заведение.

Девчонки посмотрели на Юлю с удивлением:

- Вот так поворот…- первой опомнилась Ксюха, - а ты думаешь, я справлюсь?

- Я думаю, что ты справишься, - сказал Саныч.- Хочешь попробовать сделать из говна конфетку?

Ксюха кивнула, все еще не до конца веря происходящему.

- А вы, Елена? – Курносов, похоже, тоже опасался хищной красавицы, - вы согласны?

Ленка постучала ногтями по так и не открытому ноутбуку:

- Не знаю. Насколько широки мои полномочия? Я могу нанимать персонал? Могу сама устанавливать некоторые правила? Вы поймите, если я пойду на это и ничего не смогу менять, то какой смысл?

- Я заслал к вам Юлю потому, что уже который месяц мне показывают прибыль по нулям. Мне смысла нет в этом клубе вот в таком состоянии. Потому я ничего не теряю. Экспериментируйте, девочки. Держите меня в курсе, да я и сам теперь почаще в клуб наведываться буду.

- Прибыль по нулям? – охреневше прошептала Ксюха, - а вы знаете на чем Макс ездит? На вашей прибыли, похоже. У него машина побольше семи миллионов стоит. И взял он ее недавно, не с рук, а в салоне. Я подслушала: рассчитался сразу. Не хотите проверить: откуда деньги? Вы ж вчера пригласили к себе ребят в погонах повеселиться…

- Правда? – изумился Сан Саныч.

- Правда, - подтвердила Юлька. – вы наводили связи и заручались благожелательным отношением силовых структур.

- Охренеть я умный… - пробормотал Курносов.

- И общительный, - улыбнулась Лена. – Ксюха все сделала за вас.

- Что? – удивилась рыжая.

- Ты вызвала восхищение наших вчерашних гостей. У меня записок двадцать лежит от желающих с тобой познакомиться. В каждой второй вопрос: «Ты свободна или у тебя есть парень?». Ксюха, ты в топе. Они и отдел экономических преступлений к твоим ногам постелят. Задай вопрос чтобы счета наших господ проверили.

- Леркины тоже?

- А ты брюлики ее видела? Естественно, Ксюшенька. У нее рыльце не в пушку, оно в меху, как грудь армянина!

- Гони записки! Люблю деликатных, которые пишут комплименты вместо того, чтоб за задницу щипать. Может, кто-то из них – мой будущий муж, ходит парень в неведении и не знает, что я всем сердцем жажду наносить счастье и причинять радость.

- Ты с увечьями и побоями не путаешь? – спросил я рыжую.

- Не путаю, - ответила она мне, - если бы я хотела кому-нибудь нанести увечья, он не смог бы этого не заметить.

Сан Саныч посмотрел на меня, словно впервые заметил присутствие высшей расы за столом. Я замер, поняв свой прокол, и сделал глупое лицо. Блин, сказала же мне Юлька: веди себя как домашний любимец, как животное. Не тряси интеллектом, зашибешь кого-нибудь! Я аккуратно отложил ложку и с максимально тупым видом почесал ногой за ухом. Но по цепкому взгляду Саныча я понял: меня спалили. Может, он и не воспринял моих слов, но ложка его явно напрягла.

Юлька громко прокашлялась и хлопнула себя по коленкам. Я тут же воспользовался приглашением и свернулся калачиком.

- Интересный какой у тебя зверь, - сказал Курносов. – Скажи, а ты вчера в клубе с ним была?

- Да, - созналась Юля. – Я везде с ним хожу.

- Везде ходишь… - задумчиво протянул Саныч. – Да, кстати, за вчерашнее.

Он достал смартфон и сказал:

- Сбрось мне номер своей банковской карты.

Юлька отправила сообщение, через минуту телефон звякнул в ответ. Когда Юлька посмотрела на экран, лицо ее вытянулось, а глаза дали легкого «краба» из орбит. Я понял: заплатили нам весьма неплохо. Ну, что ж, живем.

…

- Спасибо. – Курносов убрал телефон в карман. – Но это не все. У меня сеть клубов по стране, не все стриптиз, некоторые просто «выпить и поплясать». Но все работают через пень-колоду. Начинаешь пытаться выяснить в чем дело – говорят «в стране кризис». Я бы хотел, чтобы ты проверила их все.

- На тему?

- На тему «в какой стране кризис». Кому от кризиса сильно поплохело, тот по клубам не ходит. Либо ценовая политика дурная, либо обслуживание говно. Все должно работать, и не как-нибудь, а максимально эффективно.

- И где ваши клубы?

- Везде. От Калининграда до Владика. Так что придется покататься. Самолета у меня личного нет, так что Аэрофлот тебе в помощь. И еще, в клубах ты должна быть неузнаваемой. Можешь парики какие-нибудь прикупить…

- Усы накладные, бороду, – со всей серьезностью посоветовала Ксюха. – составь конкуренцию Кончите Вюрст.

- Как хочешь маскируйся, но учти: те, кого ты уже перетряхнула, попытаются слить информацию тем, к кому ты едешь. Потому, моя умница, ты должна понимать, что енот твой не может везде с тобой ходить. Личность уж больно приметная.

- Я подумаю над вашим предложением.

- Чего думать? Или я мало перевел? Скажи сколько за одну проверку, я добавлю. Ты пойми, мне выгодно один раз заплатить много, чтобы потом все работало.

- А если не заработает?

- Обозначишь бесперспективные точки, я их сразу выставлю на продажу. Или перепрофилирую. Не тяни резину, соглашайся. Поработаешь путем – купишь себе нормальный дом. Или еще там чего.

Юлька встала из-за стола, прижав меня к груди, и сказала:

- Я не смогу без него. Мне придется отказаться от вашего предложения.

Я повернулся к ней и сказал:

- Юля, не тупи. Скажи, что ты согласна. Ты же не на год уедешь?

- Точно, - согласилась Багира, - сколько времени займет эта работа? Как надолго Юле придется уехать?

- Месяца два-три, быстрее вряд ли получится. Ей же не все с наскока удастся разглядеть! И не везде у нее будут такие помощники, как вы, девчонки.

- Придумаем что-нибудь, - кивнула Ксюха. – Соглашайся, Юль.

- Что скажешь? – неосторожно спросила меня Юлька. – Где ты пересидишь три месяца, и эта территория не превратится в Зону Отчуждения?

- Ты что, советуешься с ним, что ли? – не понял Саныч, - девушка, ты нормальная?

Лена положила свои пальцы на руку Курносова и чуть придавила:

- Не надо выносить вердикты там, где не успели ухватить всю картину. Я вам потом поясню. Пока примите за догму: Юля абсолютно нормальная. Адекватнее многих других. И – да, она разговаривает с енотом.

- Ну и какая она нормальная после этого? – брови Курносова поползли вверх, как две разожравшиеся гусеницы.

Ксюха нахмурилась:

- Я тоже потихоньку начинаю понимать его. А Ленка сразу в тему врубилась. Я ж говорю – она ужасно умная. Если критиковать Юльку, то и нечего нам клуб доверять. Мы ж с енотом общаемся, мало ли чего от нас ждать можно?

Ленка примирительно взмахнула руками:

- Мне тоже сначала было дико. Ты, Ксюша, когда первый раз нечаянно ему ответила, головой вертела: не видел ли кто, не сочтут ли тебя дурой поехавшей. Сан Саныч сейчас в легком шоке, но это пройдет. Правда, Саныч?

- Не знаю, - буркнул он, - наверно, раз вы так считаете.

- Давайте выпьем на брудершафт? – рассмеялась Багира, а я хитро подмигнул ей. У Саныча от моего подмигивания задергалась щека.

Официант принес вина, Лена с Курносовым выпили, а Юлька и Ксюха не стали, потому как на них возложили функцию «не бухавший водитель». Да и судя по виду Саныча, пить на брудершафт он желал именно с Ленкой.

Ленка взяла фужер и пригубила глоток. Курносова же заставила выпить до дна. А потом еще несколько раз повторила этот фокус, влив в него полбутылки, сама же так и не допив первую рюмку.

- Ну, что, Саша, давай на ты! – сказала Багира.

- Давайте – он глупо улыбнулся, когда она чмокнула его в уголок губ, и отставил фужер.

- Не «давайте», а «давай», - поправил я. – Не тушуйся, Санек, Ленка – мировая деваха, таких раз-два – я глянул на Ксюху и добавил - …три – и все.

Ксюха с Юлькой захохотали:

- То есть, все нормальные бабы уже здесь.

- Насчет «нормальные» - это очень спорное заявление, - я взял отброшенную ложечку, придвинул к себе Юлькино мороженое и продолжил трапезу. – Я вообще-то сказал «мировые», насчет нормальности – у всех свои взгляды. Девочки, приведите Саню в чувство, а то его шаблоны рвутся так быстро, что или он инфаркт догонит, либо его кондратий хватит, и Ленкин роман закончится, даже не начавшись.

Все дружно повернули головы к Курносову, который пялился на меня с той же интенсивностью, что раньше на Багиру, но без такого вожделения, слава богу.

- Сан Саныч, - коснулась его руки Юлька, - все в порядке. Это не массовая галлюцинация. Он давно со мной живет, и научился понятно выражать свои мысли. Он не говорит как человек, он очень внятно думает.

Саныч пискнул как мышь и ткнул в меня пальцем.

- Да, - кивнула Ксюха, - мы с Леной тоже его понимаем. Я тоже чуть не обделалась, когда поймала себя на этом ощущении.

Саныч пискнул повторно и перевел с меня глаза на Багиру. Она кивнула:

- Да, так тоже можно. Не смотри на него, можно даже представить, что его нет за столом.

- Я те представлю, что меня нет за столом! Вчера вы меня ловили – я вызвал Омон. Что я сделаю если меня игнорировать – я еще не придумал. И заметь, меня самого это пугает.

Саныч в третий раз пискнул. Багира придвинула к нему свой стул и по-матерински прижала его продернутую сединой голову к груди.

- Все в порядке. Не переживай. Я даже думаю, что наш енот – не единственный, кто так может. Зациклились мы на том, что человек – царь природы, а в природе-то демократия. Нету царей. А ОМОН и вправду он вызвал.

Саныч посмотрел на нее умоляюще и допил остаток вина прямо из бутылки. Лена сказала Ксюхе:

- У него машина где-то неподалеку, я его отвезу потихоньку, а ты мою крохотулю к клубу отгони. – Ленка выудила у Курносова из кармана ключи от машины и пискнула сигнализацией. Большой джип напротив входа приветственно моргнул фарами.

- А что с моим скутером делать? – расстроилась Ксюха.

- В багажник к нему засунем. Смотри какой сарай на колесах!

- Ух ты, Ленка, ты вся такая роскошная, в узком платье обратно на скутере поедешь? Возьми меня с собой, я хочу это увидеть! – я запрыгал на стуле, а Ленка покрепче прижала к себе задрожавшего Саныча. Тот никак не мог примириться с поступающей в мозг информацией, потому психика объявила происходящее бредом, испугалась и отчаянно начала звать маму. Мама в виде Багиры разрешила затаиться маленькому седому Саше у себя на груди и обещала отвезти домой. Значит, енота можно не бояться. Мама же не боится, даже ржет в ответ на его шутки. Саныч приоткрыл глаз и уставился на меня. Я подмигнул ему и сказал:

- Не трусь. Я не акула, людей не ем. Они и сами с этим прекрасно справляются.

Саныч потихоньку стал оглядываться, не отрывая головы от Ленки, а я пока объяснял девчонкам свое понимание жизни, позволяющее не обижаться когда в тебе видят только зверя:

- Вот представьте себе, какая-то падла кинула в тебя камень. Увидеть это сучье действие - это адекватное восприятие реальности, сообразить, что сохранять достоинство и не уворачиваться чревато ушибами - это мудрость. Прикинуть: насколько бросивший косоглаз, и попадет в тебя камень или нет - это разум. Умение увернуться от самого меткого броска - это ловкость, а высокохудожественно обматерить урода - это шарм. А если получил по башке, то это карма. Или твой дебилизм. Один хрен: ты не влияешь на то: кинут в тебя камень или нет. Не провоцировать, то есть: не говорить с людьми, не танцевать, не есть ложкой – это детали. Все зависит от ума того, кто на тебя смотрит. И объясните мне: почему разумное осмысленное действие вызывает столько неприятия? Я ж не на бензоколонке курю? Потому я решил для себя раз и навсегда: хотят воспринимать меня зверем – пусть так, я даже лишний раз умничать не буду. Но и ломать себя под окружающих тоже не согласен. Остается только внимательно оглядываться, чтоб не прилетело откуда-то. Потому, Юлька, ты не переживай за меня. Ты переживай за себя: как ты без моего присмотра три месяца проживешь?

- Ну жила же раньше? – вяло огрызнулась Хозяйка.

- Раньше ты не жила. Ты выживала. Все время оскаленная, готовая биться. А я учу тебя жизни в стиле дзен. Что-то пришло – получи от этого удовольствие. Где-то говно – считай за удобрение. Сама в него не лезь только.

- Ладно, философ, поехали в клуб. Я там карточку вчера оставила. А она мне для этой поездки ой как пригодится!

…

Мы все расселись по машинам: мы с Юлькой в нашего Крокодила, Ленка с еще отмалчивающимся, но уже не икающим Санычем в его джип, а Ксюха в Ленкину красненькую малолитражку.

Солнце сияло вовсю, ветерок приветственно размахивал зелеными ветками, и я чувствовал себя как на параде: в душе пел хор симпатичных енотих о том, что жизнь хороша, а дальше будет только еще лучше.

На следующем перекрестке сломавшийся светофор попытался внести в жизнь свои реалии в виде коллективного мата раздраженных водителей. Юлька притормозила, оглядываясь в поисках объезда, но ее обрулила Ксюха и затормозилала прямо впереди нас. Она открыла дверцу, встала на порог и оглядела всю эту злую сумятицу. Потом занырнула на заднее сиденье и через мгновение уже стояла как грозная воительница с битой на плече.

- Так, - заорала она, встав в самый центр затора, - синий мерин 793, сдавай назад, у тебя там место есть. Теперь ты, на зеленой субару, тоже назад.

Вот скажите мне, почему водители ее послушались? Из-за биты? Так она ей, как гаишник жезлом, показывала направление кому куда разъезжаться. Из-за рыжих комиссарских волос? Из-за решительно выдвинутого вперед подбородка? Да кто их знает. Спорить никто не стал, Ксюха рассортировала пробку быстро и просто, как носки по парам. И только мы, Ленкина малютка и старенький Хаммер остались на дороге. Водила из Хаммера крикнул Ксюхе:

- Вот когда все на дороге будут вести себя как ты, то сразу будет зашибись.

- Юлька, что значит «будет зашибись»? Все зашибутся? Авария?

- Нет, - улыбнулась Юлька, - фигуральное выражение. Обозначает всеобщий мир и порядок.

Минут через пятнадцать мы подъехали к клубу. Навстречу нам вышла раздраженная Лера. Морда лица у нее напоминала перегретую скороварку с засорившимся клапаном: либо сейчас рванет, либо еще чуть-чуть потерпит, но потом рванет уже непременно. Желваки на ее скулах ходили ходуном, и мой древний предок, живущий в подсознании и называемый «интуиция», завизжал дурным голосом: «Перед нами плюющаяся кобра! Когда она видит, что враг слишком силен для нее, она плюет ему в глаза ядом! Это чревато слепотой, если не достанет ума свалить с линии плевка!». Я сказал предку, чтоб заткнулся, и что мы своих не бросаем. Предок обиделся и ушел в себя. То есть, в меня.

Змеюка Лера, конечно, плюнула. Но не в глаза Ксюхе, а себе под ноги. Блин, как жаль, что она не может отравиться своей слюной насмерть. Ну, вот почему змеи не мрут от своего же яда? Он же смертельный!

- Ксюшенька, тварь ты сраная, чего приперлась? Ты ж уволена с утра.

- Так то утром было, - рыжая потянулась, хрустнув суставами, и захлопнула дверцу Ленкиной машины. – А с утра уже знаешь как много событий произошло?

- И чего ж такого необычного совершилось с утра? Ты не смогла никому подложить свинью?

- Насчет «подкладывать», Лерочка, - усмехнулась Ксюха, - это больше в твоей компетенции. Кому – свинью, кому – телку, а кому – курицу безмозглую. Ты и сама если что подляжешь… Если найдется такой извращенец, конечно.

- Это стриптиз, идиотка, тут всегда так дела велись. Если не устраивало – нафиг сюда устраивалась!

- Так я официанткой устраивалась, а не ноги раздвигать! Ладно, проехали. Сейчас уже обед, и у меня новая должность. Я работаю… тобой. Посмотри сообщения в телефоне, тебе от руководства должно было прийти.

Лерка быстро начала листать непрочитанные входящие и как-то резко позеленела:

- Ну, ты и сука…

Ксюха пожала плечами:

- Это жизнь, Маугли. – и пошла в клуб с таким видом, словно это она создала небо и землю за семь дней.

Мы с Юлькой пошли за ней. Мне, конечно, много чего хотелось Лере высказать, да и Юльке, думаю, тоже. Но, памятуя, как Ксюха только что рассортировала пробку, и то, что она даже свою любимую биту из Ленкиной машины не достала, то вести диалог мы оставили на долю рыжей, оставив свои возможности в резерве, как Дмитрий Донской засадный полк на Куликовом поле.

В холле сидел тончавый высокий парень. Раскинувшись на диване с элегантной небрежностью, он всем видом говорил миру вокруг что тот его не достоин. Миру было глобально пофиг, но парень продолжал его презирать. Он был раздражен невниманием мироздания к собственной персоне, и тут увидел нас. «Аллилуйя!» - отразилось в его глазах, - «наконец-то судьба послала того, о кого можно вытереть ноги. А, возможно, и того, в кого можно высморкаться».

Я читаю мысли. Особенно когда они написаны на лице. Тем более, когда они начертаны CAPSLOCK-ом. То есть, порой я и рад бы их не читать, но что я могу поделать со своей гениальностью… Ну, да, вот такой я замечательный. Но то, на что обратил внимание я, не прошло и мимо сознания моих спутниц. И Юлька, и Ксюха сразу напомнили мне моего знакомого питбуля, когда кому-то из залетных прохожих хотелось кинуть в него кирпичом. Шерсть на холках у моих девочек встала дыбом, и мне даже послышалось низкий утробный рык.

- Ксюша, а это что за член… палаты лордов? – тихо спросила Юля.

- Это тот самый Макс, управляющий наш. Бывший управляющий.

- И он всегда так себя ведет?

- Он себя не ведет, он так дышит.

Парень поднялся нам навстречу с гинекологического дивана и скривился так, словно вступил в собачью какашку.

- Ну что, куры, революция состоялась, а теперь – дискотека? – он мерзко усмехнулся. – Скажите, дамы, а как Курносов относится к судебным тяжбам? Вообще-то по КЗОТу об увольнении за месяц предупреждать надо. Либо пусть выплачивает мне «золотой парашют» чтобы не иметь длительного юридического геморроя.

Ага, значит он, в отличие от Леры, вовремя читает входящие сообщения.

- Юноша, - не менее ядовито улыбнулась Юля, - вы хотите разборок? Так их есть у меня. Вас с Лерой уже начали проверять на тему того, что вы наворовали.

- Наворовали? – Макс аж посинел, - Наворовали? Это бизнес, детка, это мы с Лерой здесь все организовали, и доход с этого шалмана наш по праву!

- По какому праву? Конституционному? – захохотала Ксюха, - Вы вот это здесь говорите на полном серьезе? Обдуманно? Юноша, вы мне просто начинаете нравиться! Вы случайно не забыли, что у клуба еще и хозяин есть? Зарвались вы, честно говоря, и суда вам стоило бы бояться гораздо больше, чем Курносову.

Макс помолчал, обдумывая ее слова. Хвалиться не буду, но физиономист я очень хороший. Нет, все-таки хвалюсь. Но, честное слово, я имею на это право. Макс, конечно, конченый подонок, но ни разу не дурак. И Ксюху он насквозь видит, то, что если с ней по-доброму, или хотя бы сделать вид, что стремишься к пониманию, то она ни за что первая войну не начнет. А ему явно нужно время для отхода. И не пятнадцать минут. Видно, реально хочет подчистить хвосты.

Он через силу улыбнулся и спросил:

- Ладно, девочки. Неправильно мы с вами диалог начинаем. Вы обедали? Давайте перекусим, а потом потихоньку начнем сдавать дела. Еда объединяет, за столом и враги друг другу горло не грызут. А мы с вами и не враги вовсе. Еще же Лена должна подъехать, как я понимаю?

Блин, я слишком громко думал о питбуле, раз и у Макса в мозгу собачьи ассоциации. Но он - лис. Что-то крутит. Но Ксюха почему-то кивнула и согласилась поесть. Нам с Юлькой ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним. Не бросать же рыжую, отравит еще…

Макс быстро отдал распоряжения, и нам накрыли столик в маленьком кабинете. Уже через пять минут он вел себя так, словно все, что происходило, было пределом его мечтаний. Я не сильно вслушивался в его трескотню, обдумывая свои перспективы. Внимание мое Макс привлек фразой:

- Ну, ты, мать, вчера дала жару! Мне рассказали, как ты без ног отжималась. Да еще и на столе… Но вот так ты точно не сможешь, слабо тебе!

Он подошел к высоко расположенному выключателю и, побалансировав на одной ноге, красивой вертушкой выключил свет. Выпендрежник, каратист недоделанный. Потом сделал что-то типа удара ногой назад и, точно попав по кнопке, включил лампу снова. Не опуская ногу, и рисуясь своей растяжкой, еще несколько раз поиграл светом и встал, победно улыбаясь.

Юлька задумчиво смотрела на него. Я даже испугался: не понравился ли он ей?

- Макс, какой у вас в баре самый приличный коньяк? Прям очень дорогой? – спросила Юля.

- Ожье, две тысячи баксов, а что? Хочешь выпить? Давай выпьем, идея хорошая.

- Нет. Хочу поспорить. Что Ксюха это запросто сделает. На бутылку этого Ожье.

Макс оценивающе посмотрел на длину Ксюхиных ног, потом на высоту расположения выключателя. Я тоже посмотрел. Осмотр его удовлетворил, а меня совсем нет. Ксюха метр с кепкой, а Макс – дылда двухметровая. Почувствуйте разницу, как говорится. Ну, не дотянется она, это же и коню понятно. Но то ли моя лошадка что-то задумала, то ли у нас два килобакса совсем лишние.

- Ксюша, - окликнула подружку Юля.

Рыжая, отвлекшись на жужжавший сообщениями телефон, подняла на нее глаза:

- Что?

- Я на Ожье поспорила. Мы ставим Максу бутылку, если ты не сможешь выключить свет. Ногой.

Ксюха посерьезнела, встала и сделала пару разогревающих движений, но потом остановилась и спросила Макса:

- Ты точно уверен, что хочешь этого? Прям четко уверен?

Он кивнул, продолжая усмехаться.

- Скажи мне это вслух.

Макс удивился, но произнес:

- Я вправду хочу, чтобы ты ногой свет выключила. Сможешь – пузырь с меня, нет – можете просто две тысячи долларов мне отсчитать, не обязательно коньяк покупать, я себе его бесплатно налью.

Дальше события развивались настолько стремительно, что сознание услужливо замедлило время. Ох уж эти фишки с замедлением… Ксюха скинула туфли, чуть присела, перенося вес с одной ноги на другую, поймала баланс и прыгнула. Красивый разворот вокруг своей оси не затормозила даже пятка, аккуратно впечатавшаяся Максу в висок. Он постоял еще мгновение, судорожно ловя ртом воздух, и рухнул на пол, как мешок с костями.

- Ксюш, ты что творишь? – мне почему-то показалось, что произошедшее Юльку не только не расстроило, но даже развеселило, - я ж попросила тебя выключить свет.

Я подошел к лежащему телу и послушал дыхание. Живой. Это плохо. Не притворяется, реально в отключке. Это хорошо.

- Выключить, а я что сделала? – рыжая недоуменно посмотрела на Юлю.

- Ты выключила свет конкретно в реальности Макса. А над ним есть выключатель. Обычный, электрический. Я хотела, чтобы ты погасила свет методом нажимания ногой на кнопку.

Ксюха недоверчиво глянула на выключатель, словно он только что там появился. Пятна вокруг выключателя свидетельствовали о том, что он там был и раньше. И о том, что Макс не впервые проворачивал этот номер.

- Ты сказала, что поспорила на две тысячи баксов. Да это весь мой доход за прошлый месяц включая чаевые! Буду я сортировать: какой свет ты имела в виду! И вообще, у нас тренер очень беспокоился, что девочки с занятий затемно возвращаются, да еще и район не самый спокойный. Вот и поставил нам пару ударов: «Выключи свет» и «Сливай воду». И гонял нас до рефлекторного исполнения. Вот я и подумать про выключатель не успела. Ты и так меня переполнила информацией: и свет выключи, и две тысячи баксов… Да и Макс так удобно стоял, не смогла отказать себе в удовольствии… Что-то мне не понравилось его воспылавшее радушие!

Ого, а Ксюха-то далеко не так проста, как кажется!

Юлька тоже одобрительно взглянула на подругу. Ей явно понравился ее ход мышления. Ну, и точность прыжка, разумеется.

- Ксюшка, доедаем Максово угощение и понеслись в его кабинет. Как бы там Лера над его компом не поколдовала.

- Так я чем занимаюсь? – и Ксюха потрясла смартфоном, как карающим мечом. – Мне Ленка прислала пароль на админский доступ, я его тут же поменяла на свой. Как теперь информацию уведешь?

- Методом выбрасывания компа в окно, если информация на сервере не дублировалась, - сказал я. Сказал и офигел: не зря в бессонные ночи я читал «Компьютер для чайников», видно, я уже не совсем ламер, а что-то да понимаю. Девчонки переглянулись и наперегонки рванули на выход. Я сунул в рот еще парочку кусочков сыра с бутербродов и поскакал за ними.

Как мы и предполагали, в кабинете Макса Лера в панике выдирала шнуры, чтобы утащить системный блок. Ее размазавшаяся тушь и непрекращающийся мат свидетельствовали, что пароль Ксюха заменила очень вовремя. Юлька рыкнула:

- А ну-ка отвали!

Но видно, Лере настолько было что терять и так хотелось что-то спрятать, что она достала из сумочки травмат и направила на девочек:

- Отошли пока я добрая! Освободили проход! Где Макс?

Покашливание за нашими спинами, закончившееся сдержанным блевотным позывом, сообщило, что Макс здесь. И его сотрясение мозга тоже. А вот чувство самосохранения где-то отстало. Юлька резко нагнулась вперед, одновременно ударив ногой в грудь Макса, стоящего прямо за ней. Я видел зимой этот удар, когда мы были на катке, и моя фигуристка там вовсю пируэты закладывала. Только тогда это был не удар, а элемент вращения, бильман называется, как она мне потом объяснила. Я еще тогда почувствовал себя как космонавт в центрифуге.

Ну, что же. Врагов поубавилось, но пистолет в руке Леры, как ни крути, ногой не выбьешь. Я ж говорю: куда вы без моей помощи! Прикинувшись ветошью, я стал пробираться вперед.

На мое счастье и к невиданной радости моего древнего предка, Лера забыла, что внимательно смотреть надо не только на девчонок, но и на пол. Потому как внезапно подкравшийся енот может сделать ваши впечатления ярче, лексикон богаче, да и медикам подарит немало удивления: разве такой маленький зверек, как я, может нанести такие жуткие рваные раны?

Может, это даже не обсуждается. Потому как если ты угрожаешь тем, кого я люблю, то ни жалости, ни милосердия ты не заслуживаешь. Знаете, какие у енотов зубы? Не знаете? Вы даже не представляете: как благосклонна к вам судьба, что вам не пришлось проверить данную информацию. Мы – очень древний вид (мой предок довольно завыл в подсознании, осознав, что я помню и ценю свои корни). Мы всегда боролись за выживание и чаще побеждали, чем проигрывали. Знаете, кто мой дальний родственник? Росомаха. Вот так-то, с ней никто не рискует связываться. И я крут, не менее чем она.

Когда Юлька с Ксюхой вызвали скорую помощь к орущей Лере, я милостиво разрешил врачам взять у меня кровь на анализ, что я не бешеный. Я – нет, а вот зубы после покуса такой гадюки, как Лера, несомненно, нужно почистить. Где у вас тут папайя? Я уверен, она лучше освежит рот, чем зубная паста.

Вскоре подъехала Лена на Ксюхином скутере. Ее узкая юбка была закатана почти до пояса, чулки сверкали кружевными резинками, а машины вокруг заходились истерикой гудков.

- Что у вас тут происходит? – спросила Лена, глядя вслед отъезжавшей скорой.

- Нормально все, - ответил я ей, - Я Леру загрыз. – и встал в супергеройскую позу. Я недавно смотрел «стражей Галактики». После фильма хотел, чтобы Юлька звала меня Ракета. Но потом, понял, что ее милое обращение «енотя» и «ени» гораздо ценнее. Потому как я для нее – единственный и самый прекрасный. Что, кстати, является неопровержимой истиной. А если она начнет звать меня Ракетой, тог может не она, но я сам постоянно буду нас сравнивать. Того гляди и страдать начну оттого, что я не умею водить космолет.

- Миленький, как неосмотрительно! Леру нельзя кусать, не надев на клыки презерватив! Иначе на понос пробьет! – Ленка искренне прониклась сочувствием к произошедшему. А потом резко развернулась к Хозяйке, - Юль, она жаловаться не станет? Еноту это ничем не грозит?

- Пусть жалуется. Она под камерой наблюдения в нас с Ксюхой из пистолета целилась. И запись у меня уже сохранена в облаке. Ты думаешь, что если она откроет рот, то я не вспомню об этом факте?

- Стоп, - Багира схватилась за сердце, - из какого пистолета? За что?

- Из вот этого, - я показал ей заныканный мной за диван травмат. – Не мог же я оставить его на виду, когда тут медики были? Они бы тут же полицию вызвали. А из-за чего – вот из-за этого. – я ткнул лапкой в системник, что так и стоял в центре комнаты.

- Мы комп отбили! – похвасталась Ксюха, - очень хочется посмотреть что они так тщательно пытались скрыть. Только надо подумать с чего начать их разбор полетов.

- Начни с папки «разное». – рассудительно сказала Лена, - Потому что как ни сортируй информацию, а папку «Разное» создавать все равно придется.

Глава 4. На перепутье.

Все, хватит с нас приключений. Мы с Юлькой уселись в Крокодила и поехали домой, отдыхать, принимать ванну и думать: как жить дальше. Последний пункт нарушал намечающуюся идиллию наступающего тихого вечера, но без него никак не обойтись.

Потом мы с Хозяйкой долго сидели на балконе и молчали. Так хорошо! Мы вместе, погода чудесная, так не хотелось думать о трех месяцах расставания, но проблемы и опасности надо встречать в лицо, а иначе они подкрадутся сзади. А пятую точку надо беречь, что бы ни твердили искатели приключений.

- Юль, у тебя какие-нибудь родственники есть? – осторожно спросил я. Ведь я ничего не знаю о том: как она жила до меня, что хорошего и плохого было в ее жизни. Кстати, когда она вернется из командировки, надо будет ее основательно расспросить на эту тему. А то, что я до сих пор не удосужился это сделать – ну и что с того? Какие бы скелеты она ни хранила в шкафу, это никак не изменит моего к ней отношения.

Конечно, жить надо здесь и сейчас, не занимаясь самокопанием на поле воспоминаний, а то порой такое отроешь, что потом не знаешь где зарыть это поглубже и как понадежнее забыть место захоронения.

Наше прошлое создает нас сегодняшних, это несомненно. Но проходя через определенные трудности, кто-то ломается, и становится откровенной сволочью, кто-то замыкается в себе, а кто-то становится таким, как Юлька. Ведь сильнее станет тот волк, которого ты больше кормишь, как говорили индейцы. Скажите мне, вот нафига они волков кормили? Кому, кроме волков, от этого польза?

- Считай, что нету. Лучше думать так, чем самообманываться.

- Понятно, - сказал я, хотя совсем ничего не понял. – А у меня есть мама. Может, позвоним женщине, у которой ты меня купила? Я был бы рад с мамой повидаться.

- Давай попробуем.

Юлька встала и сходила в комнату за телефоном. Некоторое время покопавшись в «контактах», она нашла номер.

- Алло, Клавдия Петровна? Здравствуйте, это Юля.

- Здравствуй, деточка. Напомни мне: какая Юля? – ответила трубка.

- Я у вас щенка енота покупала. Того, который самый шкодный.

- Как же, помню. Я сразу подумала, что с таким характером от него не один хозяин откажется. Вернуть хочешь? Давай, заберу, кому-нибудь продам подешевле.

- Нет, что вы, я не хочу его вернуть. Нам просто передержка нужна. Я заплачу, и за работу, и за корма.

- Ну, не знаю… Дешево это не будет, сразу предупреждаю. На сколько?

- Три месяца.

- Три месяца с этим монстром? Да продай его сама к чертовой матери, приедешь – купишь себе нового.

- Спроси: как там мама? – попросил я.

- Да, Клавдия Петровна, а как там мама-енотиха поживает? У вас, небось, снова енотики продаются?

- Нет, милочка. Енотиками мы больше не торгуем, потому как это экономически нецелесообразно. Мы перешли на разведение других питомцев, более модных и дорогих.

- Так мама-то его как?

- Никак. Продала я тогда последнего щенка, а на следующий день снова звонок: енота купить. Вот я его мамашу и продала.

- Хоть записали кому?

- Нет. А зачем это тебе?

- Мы с енотом хотели увидеть его маму.

- Что за бред, зачем это еще? Чтобы покрыть и взять алиментного щенка? Так они – родня, поищи ему другую самку. Да и нет у животных родственных понятий, у них только инстинкты!

Юлька бросила трубку, а мне захотелось съесть что-нибудь вкусненькое для успокоения нервов. Юлька поняла без слов, сходила на кухню и принесла персик.

- Ёнь, не переживай. Может, оно и к лучшему, что такая дама продала не только тебя, но и твою мамочку? У нее появился шанс…

- Какой шанс, Юля?

- Встретить нормального хозяина. Иногда лучше переболеть, переплакать, но порвать связь с неподходящим для тебя человеком. А там – глядишь, и повезет. Давай когда я вернусь, мы с тобой ее поищем.

- Хрен ты ее найдешь. Она же в соцсетях не крутится.

- Да, но ей может похвастаться ее новый хозяин. Найдем, не волнуйся. Я о другом думаю: какое счастье, что мы не договорились о передержке с Клавдией Петровной. Это был бы ад.

- Точно, - согласился я, - а я был бы адским спецназом. Творил бы возмездие во всех его ипостасях. Наказывал бы за грехи, совершенные во всех ее предыдущих жизнях. А потом она бы повесилась и родилась в новой реинкарнации гадюкой. Она и сейчас гадюка, просто это не сразу видно.

- Когда я говорила про ад, то я боялась за тебя. А теперь я понимаю, что переживать следовало за Клавдию Петровну. Не дожила бы она до моего возвращения, это как пить дать. Когда ты хочешь быть невыносимым, ты устраиваешь абсолютный армагеддец.

Я радостно засмеялся:

- Точно. Я бы еще этих, новых питомцев из плена вывел.

- А если она ядовитых жаб разводит? Или еще чего-нибудь, пауков, например? Нет, я не говорю, что если ты – ядовитая жаба, то тебе и жить не стоит. Но все-таки лучше где-нибудь подальше, на исторической родине, а не в квартире в террариуме.

- Она, скорее всего, кошаков дорогих разводит. Есть какие-нибудь очень дорогие кошки?

- Не знаю. Загугли. Для меня самое дорогое животное – это то, которое ты любишь. Хоть кошка, хоть собака. Даже если ты его на помойке подобрал.

- Это хорошо, что ты енотов не перечислила.

- Почему?

- Потому, что еноты бесценны. Еноты приходят в жизнь человека для того, чтобы воздать ему по заслугам. Не нравится, как ведет себя енот – посмотри на себя. Думаешь, всем приходится по вкусу, как ты себя ведешь? И никому не хочется отходить тебя тапком?

- Это да. На себя смотреть мы не умеем. – вздохнула Юлька.

- Да вы много чего не умеете. Например, вот так. – я вытянул заднюю лапу и причесал шерсть на бакенбардах. Надо же как-то отвлечь ее от грустных мыслей?

Юлька рассмеялась и сделала шпагат стоя, нежно, как Безруков березку, обняв выпрямленную в небо ногу. Не особо напрягаясь, она смахнула этой ногой с полки баночку консервированных ананасов, открыла ее и поставила передо мной:

- Вопрос: кто и что может, друг мой, всегда спорный. Но в одном ты прав: шерсть на щеках у меня, слава богу, не растет.

Все эти акробатические изыски нас развеселили, отогнав хандру. Ладно, где наша не пропадала! Да нигде, собственно, не пропадала. Наша енотья персона не пропадает, она цветет, пахнет и вызывает море зависти со стороны окружающих.

Разговор Юльки с заводчицей привел меня к мысли, что частная передержка меня не устраивает. Человек может быть десять раз хороший, но он все равно человек, потому боится потерять вверенного ему меня, и правильно боится. Запрут, будут следить чтоб не вылез и что самое жуткое – сюсюкать. Юльку то я от этого отучил, а мучиться воспитанием чужих людей желания нет.

Хорошо, если не зоогостиница, то что я еще могу придумать? Поиски в Интернете вывели на интересное предложение. Какая-то фирма предлагает услугу «енот на час». И расписана суть: если у вас или вашего ребенка день рождения, и вы решили навсегда запомнить этот день, то вы вызываете к себе домой человека. Он приезжает и привозит енота. Енот веселится все оплаченное вами время, исследует новое, ломает все, что не смог разобрать, остальное пробует на зуб. Если вы мешаете еноту в его веселье, то и ваши пальцы. Енот залазит к вам на руки, проверяет: что в ваших карманах припасено конкретно для него, насколько надежно сооружена прическа на вашей голове, а ваша задача – всячески способствовать удовлетворению его любопытства. После этого можно кувыркаться на ковре, скакать на диване, кататься на портьерах. Можно играть в прятки, догонялки и другие игры, которые пожелает енот. Когда праздник закончится, и сопровождающий человек увезет енота, вы в полной мере поймете: насколько вы счастливы.

Вот, вполне подходящий вариант. Только нужно найти достойных доверия людей, договориться с ними – и дело в шляпе.

Я составил список вариантов, Юлька села обзванивать номера. С кем-то она говорила долго, а с некоторыми – не более пяти минут. Результаты переговоров ее чем-то постоянно не устраивали. Я не лез с расспросами, она умная девочка, и интуиция у нее звериная. Не то – значит, не то. И вот, наконец-то, она взяла ручку и записала адрес. Значит, завтра едем смотреть.

…

Я проснулся очень рано. Может, сказывалось волнение, а может, еще что-то, но я давно уже не ночное животное. Мне очень нравится как встает солнце, как безумно чирикают перед его появлением птицы, словно стая шопоголиков на миланских распродажах. Даже если ночью я рылся в Интернете, то я все равно проснусь встречать светило… Лучше в полдень устрою сеье сиесту с парой часов дополнительного сна.

Вскоре на кухню приползла растрепанная со сна Юлька, поставила варить кофе, а я принес из холодильника сливки.

- С кем ты вчера договорилась, рассказывай. – я пытался сделать абсолютно равнодушную морду лица, но Юлька догадалась, что я волнуюсь.

- С очень солидной фирмой. Они снимают павильон в зоопарке, это большая территория, охрана, у них в штате ветеринар и постоянно идут проверки качества содержания животных. И они согласились, что ты переезжаешь к ним не навсегда, а с возвратом. Договор официальный составят. То есть, это самый приличный вариант из всех, с кем я вчера говорила.

- А как же «Енот на час»? Это было бы весело.

- Они сказали, что предоставляют эту услугу, но не особенно часто. К ним приходят посетители, общаются с енотами на их территории, так можно проконтролировать, чтобы не было эксцессов. Да сейчас, кофе допьем и поедем смотреть.

- Я уже допил.

- Ты допил сливки, а кофе перелил в сливочный пакетик, я видела.

- Это не вкусный кофе.

- До сегодняшнего утра был вкусный. Не психуй, если тебе там не понравится, то мы придумаем что-то другое.

Через час мы подъехали к воротам зоопарка. Хмурая горилла в окошке с надписью «Касса» вязала носок и продавала билеты. Мы прошли, а ее подозрительный взгляд сверлил нам спины до самого поворота. Юлька объяснила мне, что этот зверь называется «кассир», вид совсем не редкий, потому его клетка у самого выхода. То есть, у входа.

Я шел и крутил головой во все стороны. Если честно, то тут здорово: много зеленых газонов, пушистые кусты, в которых можно прятаться и очень много голосов. Звери, живущие в разных вольерах, перекликаются: ржут, рычат, блеют.

Потом мы прошли мимо территории жирафа, и можно было бы сказать, что видели его, но облачность была низкой, потому мне хорошо видны были только его ноги. Ладно, с головой познакомимся позже. Ведь должна же у него где-то быть голова?

Все оглядывались на Юльку, смотрели вслед. Это и не удивительно: ничто не может больше украсить человека, чем идущий рядом я. Только зря она штаны в тигриную полоску надела: когда мы проходили мимо вольера газелей, там начался такой активный движ, что я думал эти козы об забор порасшибаются. Сначала я принял их тревогу на свой счет и постарался прикинуться Крошкой-Енотом из мультика, но это не помогло. Значит, причина паники – Юлька, вернее, ее ноги в полоску. Газели видимо подумали, что в секции хищных кошек день открытых дверей.

Мы шли довольно долго, и это мне особенно понравилось: если мне не глянется там, где меня поселят, то фиг они меня отловят на такой территории. Я здесь не то, что три месяца, я тут несколько лет могу вести партизанскую войну. А при моей общительности и умении заводить нужные знакомства, то можно грабить окрестные магазины. Вон слоны какие большие, с их помощью мы любой забор раздвинем, переставим или вообще ликвидируем. А жирафа можно использовать как башенный кран. Нагнулся, схватил что сказали – и «вира помалу».

Дорожка уперлась в небольшое здание. Не то, чтобы оно производило впечатление конуры, но вот совсем не дворец. Зато рядом была огороженная лужайка. На ней были горки, качели, лабиринт и несколько клеток. Дверцы клеток оказались открыты, пушистая братия что-то гоняла по траве, мне отсюда не видно было: что, но они явно играли.

В помещении нас встретил парень в рваных джинсах, прикольной прической и спокойным лицом. Он сказал, что нас ждали, и повел показывать енотьи комнаты. Их было четыре, как он объяснил, одна была оборудована для игр с водой, он сказал, что это называется «купаться», вторая – типа столовой, потому как у них еноты не едят там, куда приходят гости, потому как не все люди так умны, как еноты, и приносят с собой всякую чушь, типа копченой рыбки. Енотам это вредно, но вы сами хоть раз сумели отказаться от копченой рыбки?

Третья комната – спальня, сюда чужим нельзя. Тут стоят клетки, не особо просторные, но и запирают енотов ненадолго. Ну, а самая большая, в которой тоже был лабиринтик, это место, куда пускают посетителей.

Енотов мы тоже видели, но они какие-то необщительные, все время поворачиваются спиной к пришедшим. Ну, это не страшно, в некоторых случаях даже хорошо. За их пушистыми спинами я буду творить всякий беспредел. А они меня прикроют, еноты они или нет?

Юлька посмотрела на меня, я кивнул, что согласен. Особенно мне понравилось, что парень не стремился взять меня на руки, тискать, творить разные неприличные вещи, типа осмотра зубов или чистки ушей. Этого делать никому нельзя кроме Юльки.

Парень и Юлька подписали какие-то бумаги, она отсчитала ему деньги. Вот так, берут меня работать енотом, зарплату платить не собираются, еще и с Хозяйки бабок состригли. Но Юлька сказала, чтобы я не мелочился, что это ее добровольное пожертвование. Енотам купят что-нибудь нужное, либо новые игрушки, либо вкусняшки. Ну, ладно тогда.

Договорились, что привезет меня сюда Юля в день отъезда в командировку, а заберет сразу по возвращении.

Вот так решилась моя дальнейшая судьба. Правильно ли мы с Юлькой поступили – я полагаю, что особого выбора у нас не было. Принимали это решение мы практически с закрытыми глазами, не зная многого, из того, что меня ждало. Но это было наше совместное решение.

Когда мы приехали домой, и Хозяйка стала собирать вещи, я понял: оказывается еноты – очень привязчивые животные. Я привязывался к ней по каждому пустяку: пусть возьмет теплый свитер, купальник, зонтик, вот то синее платье и не забывает вовремя кушать. А потом поймал себя на мысли, что у меня «синдром бабушки», еще чуть-чуть и я начну собирать ей пирожки в дорогу и советовать чтоб не разговаривала с Серым Волком. Еще чего не хватало! Но Юлька только смеялась, целовала меня в макушку и говорила, что тоже меня любит.

Я хотел взять с собой в зоопарк планшет, только никак не мог придумать: где его спрятать. Подумайте сами: если мне, как обычному домашнему любимцу, с собой дадут игрушку, свою миску и коврик, чтоб домом пах, то это все сочтут нормальным. А если взять с собой какие-нибудь гаджеты, чтобы элементарно быть на связи, то не то, что не поймут, а еще и диагноз привесят. Хотя что такого необычного в планшете – в толк не возьму.

…

На следующее утро, пока Юлька дрыхла, решил понаведаться к друзьям, ведь за всей этой суетой я абсолютно забыл про них.

Летом путь до квартиры кошки и Шнурка – это уже не преодоление обледенелых высот, а так, детская прогулка. Хотел по пути прихватить им гостинцев с заветного балкона, но не стал тратить времени и запасся вкусняшками из собственного холодильника. Нам все равно разъезжаться в разные стороны, так чего жадничать?

Кошка белым ковром растянулась на подоконнике распахнутого настежь окна, удав же излучал ауру дзена на балконе. Я спрыгнул к нему и поздоровался.

Шнурок приоткрыл один глаз, приветственно кивнул, но продолжил дочитывать свое Ом мани падме хум. Потом ловко и с оттяжкой хлестнул кошку кончиком хвоста:

- Это ты так учишься медитировать?

Кошка, взвившаяся от разбудившего ее шлепка, таращила свои огромные янтарные глаза на змея, свернувшегося в позу сиддхасана, хотя как ни швырни питона на пол, он все равно находится в одной из поз йоги.

- «Отключиться от окружающего мира» и «вырубиться», моя дорогая, это немного разные вещи. Ты сказала, что тебе необходимо успокоиться, а иначе желание нассать в тапок становится всепоглощающим. Неужто так сложно просто расслабиться и очистить мысли?

- Попридержи хвост, шланг садовый! Я честно выполняла твои указания! Сам же сказал глаза закрыть… о, привет, Енот. А мы уж думали, ты нас совсем забыл – не приходишь, вестей не шлёшь…

Я поспешно лёг между товарищами, чтобы не выбиваться из общего настроения, и попытался повторить за змеем его гимнастический подвиг.

- Прошто жанят пфыл. Шиснь хопфяйке уфтраивал…

- Ты хвост-то выплюнь, - посоветовал Шнурок, - А то дикция, как у диспетчера на автовокзале

- Тьфу, блин, - я разжал зубы, и получивший свободу позвоночник тут же немилосердно впечатал мою приключенческую натуру в жёсткий пол, - Не выйдет из меня йога. Короче, ребят, я с вами попрощаться пришёл

- Что, опять? – персидка зевнула от души, словно сожрала невидимый бильярдный шар, - Это уже становится какой-то традицией. Куда на этот раз? За решётку?

Я ошарашено уставился на стекающую с подоконника собеседницу: - А ты как догадалась?

За спиной раздался ощутимый скрежет, и, спустя пару мгновений, мы рискнули обернуться. Голова удава торчала из центра чешуйчатого клубка, и, судя по недоумённому морганию рептилии, выбраться оттуда он не мог.

- Ты всё-таки предупреждай, когда собираешься такие новости рассказывать, - Шнурок размял шею и с сожалением посмотрел на несколько лежащих на полу чешуек, - Я ж от шока дёрнулся, вот и… эй, поосторожнее!

- Делаю всё что могу! – ответила кошка, - Я, знаешь ли, живые морские узлы развязывать не приучена!

- Да и приученному тут есть над чем голову поломать… - добавил я, вытягивая очередную петлю на свободу, - Да и кто ж знал, что ты такой впечатлительный. Ну, да, буду я временно жить в зоопарке, и что с того?

- А с того, что место это жуткое. Тебя вообще за какие грехи туда отправляют? Кража со взломом? Шантаж? Убийство? – персидка попытала разглядеть в моих глазах какой-нибудь намёк на криминальную романтику. Шансов у неё не было – у всех енотов на лице написано только абсолютное непонимание любых обвинений. Как такой обаяшка может быть в чём-то замешан кроме причинения глобального счастья?

- Ты где такой бурды начиталась, девушка? – я аккуратно перелез через голову змея, чтобы получить доступ к очередному переплетению, - Новости, газеты и романы в мягкой обложке вредны для неокрепшего ума!

- Ну а тогда за что? – нетерпеливо спросила кошка, игнорируя едкое замечание об интеллекте.

- Да Хозяйку я отправляю по стране кататься, на заработки. А пока её не будет, мне нужен человек, чтобы меня обслуживать. Желательно – несколько. Да и не понимаю, что вы так взвились – нормальное место, меня уже туда возили на экскурсию… или я чего-то пока не знаю?

- Мальчик мой, у меня четыре поколения предков в зоопарках живёт. У них купола с чешуи уже не сходят, сколько кожу не меняй… и сними лапу с моей головы, большое спасибо. Сказать, что условия там плохие – не сказать ничего: жуткая теснота, кормят плохо, и даже за эти огрызки идёт борьба. А что самое плохое – это люди. Орут, пугают вспышками, стучат по стенам террариума, чтобы заставить рептилий двигаться по их приказу… и никуда оттуда не денешься, только люди могут справиться со своими замками.

- Тебя как послушаешь, так там просто ад, - промурлыкала персидка, устраиваясь между аккуратно уложенными мною кольцами Шнурка. Помогать она явно больше не желала – наскучило, по-видимому.

- Ну, если лапы к замкам не приспособлены, то и почтовый ящик карцером покажется, - пожал я плечами, - Сородичей тьма, да и разных чудных животных немало. А как покажется скучно, нацеплю шапочку Че Гевары и устрою небольшую революцию.

- К твоему сведению, Че убивал детей, женщин, дико вонял и мучил животных почём зря, - поправила кошка.

- Ну, ладно, найду себе другой аксессуар. Сделаю мелкую завивку «под Манделу» или толкну речь «I have a dream». В любом случае, не пропаду. А кстати, из-за чего ты у Шнурка наставничества в снятии стресса попросила? – почуяв под ногами ненадёжную почву истории, я постарался перевести разговор в другое русло.

- Нас в деревню отправляют, - пояснил удав, выглядывая из-под собственного тела, - И для неё это почему-то стало шоком.

- Да потому что там просто отвратительно! Хозяйка гостей принимает, все тискают, мнут, суют в морду плешивые игрушки времён царя Гороха…

Я невольно рассмеялся, глядя на брезгливое выражение её мордочки. - Ты ещё скажи, что коровы жить мешают, и гуси шерсть из хвоста выдёргивают.

- Не, с этим проблем не возникает, - персидка нервно облизнулась, - их охрана на расстоянии держит. Ещё бы они так же детей подальше от меня оттаскивали… Но детей охрана боится. Кстати, может, ты на себя часть возьмёшь? Поехали с нами, вместе веселее выйдет.

Я задумчиво почесал шерсть на затылке, оценивая неожиданное предложение. Потом всё-таки покачал головой и признался:

- Я бы и рад. Но хозяйка уже заплатила за номер в зоопарке, будет неловко, если я не поеду. Но если что-то пойдёт не так… покажи-ка на карте, где эта ваша деревня находится.

Глава 5. Не конец истории.

Когда проблема с запутавшимся в себе змеем была решена, на улице уже стемнело. В двери заскрежетал ключ, и я, поспешно попрощавшись с друзьями, сбежал по проторенной дорожке домой. Хозяйка дожидалась меня на кухне, рассеянно дожёвывая бутерброд и сверяя список необходимых в поездке вещей. Судя по количеству крошек на исписанном ровным почерком листке, этот бутерброд был далеко не первым.

- Эх ты, лошадка! Как можно! Заедаешь нервы и не делишься? Я, может, тоже последний нерв потратил. – я влез через форточку и тут же пошёл в лобовую, - А ну отдай!

- Если бы кто-то не прогуливал время ужина, я бы и поделилась, - Юля ловко увернулась от атаки, позволяя мне и дальше лететь на пол, - А так можешь смотреть и завидовать.

- Проглотка!

- Изверг!

- Буржуйка!

- Багдадский вор!

- Уже перешла на комплименты? Похвально. Давай колбасу, и закончим на этом – тебе всё равно фигуру беречь надо.

- А тебе нет?

- А я и так идеален. Отдай!

Тяжело вздохнув, Хозяйка сняла пластинку докторской с хлеба и отдала её мне. Пока я с довольной миной уплетал угощение, она молча наблюдала за мной, и на её лице сгущались острые от уличных фонарей тени. Потом я не выдержал:

- Што такое? У меня что-то к шерсти прилипло?

- Может, ну эту работу к чёрту? Я найду что-нибудь здесь, не придётся разъезжаться…

- Но-но-но! Не вздумай даже! – я показал клыки и замахал когтями, стараясь максимально подчеркнуть своё негодование, - Такие шансы просто так не раздаются! Тем более, что едешь ты ненадолго. Что может пойти не так?

- Да всё что угодно! – Убей-Волк взорвалась, как бомба над ничего не подозревающим городом, - Ты можешь потеряться, заболеть, подхватить плохих привычек и… и всё такое!

- Ты себя послушай, женщина! Успокойся! Никуда я не денусь из этого зоопарка, всего лишь небольшое приключение в санатории для животных, делов-то. Не ищи оправданий, чтобы отступить от решения, тебе действительно важна эта поездка. Езжай, а я как-нибудь разберусь. Только пока нас не будет дома, не сдавай квартиру в аренду – не хочу возвращаться на руины, обжитые наркоманами-проститутками-голубями-замкадовцами.

- Это был список кандидатур, или на свете есть такие всесторонние специалисты?

- А чёрт их знает… Ладно, Юль, что там у тебя со списком?

Мы просидели почти до двух часов ночи, всячески оттягивая момент засыпания. Проверяли вещи, проводили уборку и надевали чехлы на мебель, вспоминали старые истории и стращали друг друга ужасами, ждущими нас поодиночке. Но движения становились всё более ленивыми, глаза сами слипались, словно на них повесили свинцовые гири, и вскоре мы в обнимку уснули прямо на полу. Запоминали запах, тепло, ритм сердцебиения, чтобы хранить их до новой встречи.

Утро принесло бешеный ритм: поставить Крокодила в закрытый бокс стоянки, вызвать такси, чтобы отвезти меня в зоопарк, а Юльку в аэропорт, не забыть ее чемоданы и мой узелок, еще раз повторить наизусть Юлькин номер телефона, чтоб если что-то случится, взять штурмом а) телефон, б) телеграф, в) железнодорожные станции. И не надо удивляться моей начитанности, я в отличие от кошки, не только Космополитен читаю, а и «Советы постороннего».

А потом трынькнула смс о подъехавшем такси, мы ломанулись по лестнице, но у подъезда встали как вкопанные, вертя головами. Напротив нас стояла Ламборджини Урус. Я шагнул к ней, но Юлька покачала головой:

- Енотя, на таких машинах не таксуют. Это так же вероятно, как и открытие новой станции метро возле нашего дома по просьбам жителей.

- А что, с метро идея хорошая. Это было бы удобно.

- Не болтай. Ищи наше такси, не может же за нами Ламба приехать?

Но Ламба посигналила и открыла багажник. Все еще не веря в происходящее, Юлька загрузила чемоданы, и мы сели на заднее сиденье.

Водитель был в настолько дорогом костюме, что я с ужасом думал: сколько же он с Юльки за поездку спросит? Чтобы зарабатывать на вот подобный прикид и такую машину, нужно чтобы в твоих сутках было часов шестьсот, а в году по паре тысяч дней. И клиенты все как один из списка Форбс и администрации президента. Лучше даже одновременно.

Водила, чуть улыбаясь, посматривал на Юльку, а она ошалело разглядывала Ламбу изнутри.

- Удивляет? – наконец спросил он.

- Шокирует, - выдохнула Юлька, - как вы решились таксовать на этом мешке денег?

- Проспорил. Мы с друзьями играем, типа ставок. Вот если бы сборная России не продула бы бельгийским футболистам, вы бы сейчас на Колькином Остен Мартине ехали. По заказу сначала в зоопарк, да, девушка?

- Да,- кивнула Юлька, а я прошептал ей:

- Познакомься.

- На кой? – шепотом же переспросила она у меня.

- Прикольный мужик. Не боится выглядеть смешным, живой, рисковый. Познакомься, я сказал!

Парень протянул Юльке руку и представился, словно поняв мою мысль:

- Олег.

- Юля, - ответила Хозяйка.

- А в зоопарк зачем? Сдаете любимца?

Глаза Юльки снова налились слезами:

- На время командировки. А потом заберу. Я уезжаю, надолго.

- А муж чего не присмотрит?

- Нету мужа. Мы вот с Енотом вдвоем живем. – Юлька внезапно покрылась смущенным румянцем. Никогда не видел, чтобы она смущалась! Какие интересные события, как жаль, что мне скоро выходить, а Юльке через три часа улетать…

Мы подъехали к зоопарку со стороны служебного входа. Осмотревшись, я отметил про себя: где стоит будка сторожа и конура собаки. Сама собака огромной ленивой тушей возлежала возле миски чтобы охранять самый важный объект в зоопарке. Увидев, что ворота открылись, и на вверенную ее бдительности территорию въехала машина, туша, не поднимая головы с земли, сказала дежурное «Гафф» и перевернулась брюхом к солнцу. Вот такая охрана мне нравится.

Наконец, мы с шиком подкатили к Дому Енотов. Парень в рваных джинсах, увидев в окно что за тачка подъехала, выскочил сломя голову. Поняв, что это не начальство и не нагрянувшая проверка, ужасно обрадовался. Глядя на его дружелюбное лицо, мне стало ясно: как минимум один союзник у меня здесь будет.

Юлька протянула ему мой узелок, сумку с продуктами, что выгрузили из холодильника, и тяжело вздохнула.

- Ну что вы так переживаете, - улыбнулся парень, - не навсегда же расстаетесь! Я позабочусь, чтобы вашего енота никто не третировал.

Я фыркнул:

- Ну-ну, а кто позаботится, чтобы я никого не обижал?

- Ты это, - втянула слезы Юлька, - не скучай. Если я смогу вернуться раньше – в ту же минуту буду здесь.

- Я знаю, - сказал я и обнял ее. – Помни главное: мы с тобой – одной крови. Енотьей крови, а не людской. Давай, сестричка, задай им жару, как это умеем только мы. И … береги себя, ибо еноты – бесценны.

Вы думаете, что это – конец моей истории?

Насмешили.

Это даже не середина.

Приоткрою завесу тайны: сейчас, вспоминая те давние дни, я очень стар. Мне скоро четверть века. Юлька тоже не помолодела, а еще скоро она станет бабушкой. Конечно, я на положении главы семьи, потому никто за хвост меня не таскает. А пока… я пошел выбирать себе клетку в спальне енотов. Пока!