Шериф Громер. Пыль, кровь и виски

Пролог

Москва, апрель 2025 года. Кабинет полковника Громова.

Громов сидел за столом, разглядывая папку, которую только что принёс координатор. На обложке значилось: «Дикий Запад. 1870-е. Точка бифуркации». Он не открывал — знал, что внутри. Карты, схемы, имена. Всё, что нужно для новой миссии.

— Опять? — спросил он, не поднимая глаз.

— Опять, — подтвердил координатор, усаживаясь напротив. — Но на этот раз есть нюанс.

— Какой?

— Ты идёшь не один.

Громов поднял бровь.

— В смысле?

— В прямом. Мы проанализировали твои последние миссии. Ты каждый раз действуешь в одиночку, а потом собираешь вокруг себя случайных людей. Это работает, но неэффективно. Поэтому на этот раз мы отправляем с тобой твою группу.

Громов молчал. Потом усмехнулся.

— Они согласились?

— Уже в лаборатории. Ждут.

— А тела?

— Каждому — своё. Карлос станет мексиканским ковбоем. Ли Вэй — китайцем, открывшим прачечную. Михась — кузнецом. Все — в одном городке. Голд-Крик. Территория Дакота.

— А я?

— Шериф. Точнее, человек, который был шерифом. Его убили две недели назад. Банда «Чёрные всадники». Тебе предстоит занять его место. Имя — Алекс Громер.

Громов открыл папку, пролистал. Русское поселение в тридцати милях от городка. Торговый пост. Люди, которые не вписываются в новую жизнь. И банда, которая хочет их уничтожить.

— Точка бифуркации? — уточнил он.

— Если поселение погибнет, цепочка прервётся. Ты должен его сохранить. И навести порядок в городке. Заодно.

— Заодно, — повторил Громов. — Люблю, когда всё сразу.

Он закрыл папку. Встал, поправил китель. Впереди была Америка. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски.

— Когда?

— Сегодня.

Лаборатория гудела. Карлос, Ли Вэй и Михась стояли у стены — в своей обычной одежде, но с выражением лиц, как перед прыжком с парашютом.

— Командир, — сказал Карлос, — я слышал, мы едем в Америку?

— В Дикий Запад.

— О! Ковбои, индейцы, салуны! — Он просиял. — Мне нравится.

— Тебе понравится, — согласился Громов. — Ты будешь мексиканцем.

— Я бразилец!

— В 1870-м году всем плевать. Ты будешь мексиканцем.

Карлос вздохнул.

Ли Вэй выпустил струйку дыма.

— А я?

— Китайцем. Откроешь прачечную.

Ли Вэй замер. Потом медленно кивнул.

— Лао-цзы говорил: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага». Прачечная — это шаг.

— Вот-вот.

Михась молча смотрел на Громова.

— Ты — кузнец, — сказал Громов. — Будешь делать оружие.

Михась кивнул. Он всегда был немногословен.

Сергей Павлович закрепил датчики. Громов лёг в кресло, закрыл глаза. Последнее, что он услышал, — голос Карлоса:

— Только не заставь меня доить коров!

Тьма. Переход.

Он очнулся на полу. Пахло пылью, потом и чем-то кислым — виски. Над ним был потолок из грубых досок. За окном — солнце, жара, и где-то далеко — ржание лошадей.

Громов сел. Тело было молодым, крепким, с мозолями на ладонях от револьвера. На нём — рубаха, жилет, кожаные штаны. На столе — звезда шерифа. На стене — ружьё.

Он встал, подошёл к зеркалу. Из отражения смотрел человек лет тридцати с небольшим: обветренное лицо, светлые глаза, упрямый подбородок. Не он. Но теперь — он.

— Алекс Громер, — произнёс Громов. — Шериф.

Он взял звезду, приколол к жилету. Потом снял со стены ружьё, проверил. Заряжено.

За окном раздался выстрел.

Громов вздохнул.

— Ну что ж. Начнём.

Он толкнул дверь и вышел на улицу. Впереди была пыль, кровь и виски. И целая команда, которая ждала его где-то в этом городке.

Пора было наводить порядок.

Глава 1. Шериф поневоле

Выстрел грянул где-то за углом — короткий, злой, как удар хлыста. Громов шагнул на крыльцо и прищурился от солнца. Пыль стояла столбом, жара — как в бане, и в этой белёсой мути по улице бежал человек. За ним — двое верховых. Один стрелял на ходу, второй размахивал лассо.

— Держи его! — крикнул кто-то из-за угла.

Громов не двинулся с места. Он смотрел. Бегущий споткнулся, упал, вскочил. Верховые настигали. Ещё минута — и его сомнут.

— Стоять! — рявкнул Громов.

Голос у него был не свой — чужой, низкий, с хрипотцой. Но командный. Верховые придержали коней. Бегущий замер, обернулся.

— Шериф? — переспросил один из всадников. — Вы живой?

— Как видишь.

Громов спустился с крыльца. Он не знал, кто эти люди, но понимал: если он сейчас дрогнет, всё пойдёт прахом. А он дрожать не привык.

— Что здесь происходит?

— Этот человек украл лошадь, — сказал всадник. — Мы его ловим.

— Врёт! — выкрикнул бегущий. — Это моя лошадь! Они банда! «Чёрные всадники»!

Громов посмотрел на всадников. Потом на бегущего. Потом снова на всадников.

— Слезайте, — сказал он.

— Что?

— Слезайте с коней. Оба.

Всадники переглянулись. Один положил руку на револьвер.

— Шериф, вы не в себе? Мы свои.

— Я сказал — слезайте. Или я вас снимаю.

Что-то в его голосе заставило их подчиниться. Они спешились, не сводя с него глаз.

— А теперь, — сказал Громов, — вы, двое, идёте вон в тот сарай. И сидите там, пока я не разберусь. А вы, — он кивнул бегущему, — идите за мной.

Он не знал, правильно ли поступает. Но он знал другое: в городке, где шериф убит, а банда разгуливает, порядок наводится только одним способом — показать, кто здесь главный.

Бегущий подошёл, тяжело дыша. Молодой парень, лет двадцати, с разбитой губой и глазами загнанного зверя.

— Как зовут?

— Джимми. Джимми Хокинс.

— Чья лошадь?

— Моя. Клянусь. Эти двое — из банды Дэвиса. Они жгут фермы, грабят, а теперь решили, что шериф мёртв, и можно всё.

— Шериф не мёртв, — сказал Громов. — Он перед тобой.

Он подошёл к всадникам, которые мялись у сарая.

— Как зовут вашего главаря?

— Джека Дэвиса, — буркнул один. — И он вам не обрадуется.

— Передайте ему, что шериф Громер вернулся. И что у меня к нему разговор.

Он отпустил их. Знал: они вернутся с подмогой. Но это было частью плана. Пусть приходят. Он встретит.

Джимми смотрел на него с изумлением.

— Вы... вы правда шериф?

— Правда.

— А я думал, вас убили.

— Меня трудно убить.

Он сказал это без хвастовства. Просто констатация факта. За три жизни его убивали много раз. И каждый раз он возвращался.

Джимми проводил его до конюшни. Там Громов осмотрел лошадь — гнедую, крепкую, с умными глазами.

— Хорошая, — сказал он.

— Отцовская. Он умер прошлой зимой.

— Соболезную.

— Ничего. Теперь я сам.

Громов посмотрел на парня. Худой, голодный, но упрямый. Такие выживают.

— Работать умеешь?

— Всё умею. Стрелять, ездить, сено косить.

— Тогда приходи завтра к шерифскому офису. Будет работа.

Он оставил парня с лошадью и пошёл по улице. Городок был маленьким — десяток домов, салун, лавка, церковь без креста. Люди смотрели на него из-за занавесок. Кто-то крестился. Кто-то плевал под ноги. Громов не обращал внимания.

В салуне пахло виски и потом. На сцене — пианист с усталым лицом. За стойкой — толстый бармен с пышными усами. В углу — трое за картами. За столиком у окна — женщина.

Она была красива той особенной красотой, которая не зависит от времени: смуглая кожа, тёмные волосы, тяжёлые брови, чувственные губы. Платье — красное, с глубоким вырезом. Она смотрела на Громова, не отводя глаз.

— Шериф, — произнесла она. Голос был низкий, как виски. — Я слышала, вы умерли.

— Слухи преувеличены.

— Я — Изабель.

— Алекс Громер.

— Знаю. Мы встречались. До того, как вас убили.

Она улыбнулась. Громов понял: она знала прежнего шерифа ближе, чем следовало бы. Но это было неважно. Важно было другое: она могла стать союзницей.

— Найдётся выпить? — спросил он.

— Для вас — всегда.

Она налила ему виски. Он выпил — одним глотком, не поморщившись. Виски был дрянной, но грел.

— Что здесь происходит? — спросил он. — В городке.

— Банда. Дэвис. Мэр с ними заодно. Люди боятся.

— А вы?

— А я — нет. — Она наклонилась ближе. — Мне нравятся мужчины, которые не боятся.

Громов посмотрел на неё. В её глазах было приглашение. Он не ответил. Пока не ответил.

— Позже, — сказал он.

Она улыбнулась и отошла. Громов допил виски и вышел.

На улице его ждал мексиканец. Молодой, смуглый, с усиками и наглыми глазами. Одет в кожаные штаны и жилет. На поясе — два револьвера.

— Шериф, — сказал он. — Вы меня не помните?

Громов пригляделся. Что-то знакомое. Осанка. Взгляд. Ухмылка.

— Карлос?

— Он самый. — Мексиканец просиял. — Я уж думал, вы меня не узнаете. Эти усы меняют лицо.

Громов усмехнулся. Вот и первый из команды.

— Ты как здесь?

— Нормально. Работаю на ранчо. Лошадей объезжаю. — Он понизил голос. — Ли Вэй открыл прачечную в конце улицы. Михась — кузнец. Ждут.

— Хорошо. — Громов кивнул. — Собери их. Встретимся в офисе. Через час.

— Есть, командир. — Карлос ухмыльнулся. — Только это... тут все думают, что я мексиканец. Так что я теперь Карлос Мендес.

— Привыкай.

Карлос ушёл. Громов вернулся в офис. Там его ждал Джимми — уже с ружьём.

— Я подумал, — сказал парень. — Может, я вам пригожусь.

— Пригодишься.

Он сел за стол, взял бумагу, перо. Начал писать. Список дел. Первое: навести порядок в городке. Второе: найти русское поселение. Третье: разобраться с бандой.

Он писал и чувствовал, как внутри разгорается знакомое пламя. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он был нужен.

Через час в дверь постучали. Вошли трое. Карлос — с ухмылкой. Ли Вэй — с неизменной сигаретой. Михась — молчаливый, как всегда.

— Командир, — сказал Карлос. — Мы в сборе.

Громов встал.

— Тогда начнём.

Он не знал, что будет дальше. Но знал: порядок он наведёт. Как всегда.

Глава 2. Чёрные всадники

Офис шерифа был маленьким, тесным и грязным. На столе — бумаги, на стене — карта территории, в углу — печка, которая не топилась неделю. Громер сидел за столом, разглядывая карту. Карлос, Ли Вэй и Михась устроились напротив. Джимми стоял у двери, сжимая ружьё.

— Итак, — сказал Громер, — у нас есть банда. Джек Дэвис. Сколько людей?

— Двенадцать, — ответил Карлос. — Может, пятнадцать. Я слышал, они набирают новых.

— Где база?

— К северу, в горах. Старая шахта. Они там прячутся, а оттуда совершают набеги.

— Хорошо. — Громер постучал пальцем по карте. — Они придут. После того, как я отпустил тех двоих, Дэвис захочет проверить, что за шериф вернулся. Он придёт сюда. Вопрос — когда.

— Сегодня ночью, — сказал Ли Вэй, не открывая глаз. — Они не любят ждать.

— Согласен. — Громер обвёл всех взглядом. — Тогда готовимся.

Он развернул карту и начал объяснять. Голос у него был спокойный, ровный, как будто он читал лекцию в академии, а не планировал бой с бандитами.

— Городок стоит на дороге. С востока — прерия, с запада — река. Единственный нормальный подъезд — с востока. Значит, они пойдут оттуда. Мы встретим их здесь. — Он ткнул пальцем в мост через ручей. — Карлос, ты заминируешь мост.

— Чем? — уточнил Карлос. — Динамита у меня нет. Порох есть, но мало.

— Сделаем. — Громер посмотрел на Михася. — Ты можешь отлить чугунные оболочки для бомб?

Михась кивнул.

— Сколько нужно?

— Три. И фитили.

— Будут.

Громер повернулся к Ли Вэю.

— Ты — снайпер. Позиция?

— Крыша прачечной. — Ли Вэй выпустил струйку дыма. — Оттуда видно весь восточный въезд. И мост.

— Хорошо. Джимми, ты будешь моими глазами и ушами. Сидишь на колокольне, смотришь. Как увидишь пыль на дороге — даёшь сигнал.

— Какой?

Громер взял со стола фонарь.

— Вот. Фонарь. Три взмаха — тревога. Один — всё спокойно. Понял?

Джимми кивнул, хотя было видно, что он не совсем понял.

— А ты? — спросил Карлос.

— А я буду в центре. Встречать гостей.

Подготовка заняла весь день. Михась в кузнице отлил три чугунные болванки, начинил их порохом и вставил фитили. Карлос установил две на мосту и одну на дороге, чуть дальше. Ли Вэй поднялся на крышу прачечной, устроился за трубой и зарядил винтовку. Джимми засел на колокольне с фонарём.

К вечеру городок затих. Люди попрятались по домам. Салун закрылся. Изабель стояла на крыльце, глядя на улицу. Громер проходил мимо.

— Будет жарко, — сказала она.

— Привыкай.

— Я не про погоду.

Он не ответил. Пошёл дальше.

Ночь опустилась быстро. Луна скрылась за тучами. Громер стоял у моста, вслушиваясь в тишину. Рядом — Джимми, бледный, но с ружьём.

— Боишься? — спросил Громер.

— Есть немного.

— Это нормально. Главное — не беги. Если побежишь — убьют.

— А вы?

— А я не бегаю.

Они ждали. Час. Два. Громер уже начал думать, что ошибся. Но потом услышал. Топот копыт. Далеко, но приближается.

— Сигнал, — прошептал он.

Джимми метнулся к колокольне. Через минуту в темноте вспыхнул три раза фонарь — три взмаха.

— Идут, — сказал Громер.

Он поднял ружьё. Рядом, в кустах, затаился Карлос. На крыше прачечной блеснул ствол винтовки Ли Вэя.

Всадники появились из темноты. Их было не меньше пятнадцати. Впереди — здоровенный мужик в чёрной шляпе. Джек Дэвис.

— Шериф! — крикнул он. — Выходи! Поговорим!

Громер не ответил. Ждал.

Всадники въехали на мост. Громер поднял руку. Карлос чиркнул кресалом. Фитиль зашипел.

Взрыв грянул так, что задрожала земля. Мост взлетел на воздух — доски, щепки, кони, люди. Крики, ржание, паника. Второй заряд рванул чуть дальше. Третий — на дороге.

— Огонь! — крикнул Громер.

Ли Вэй выстрелил. Один всадник упал. Второй. Третий. Карлос открыл огонь из револьверов. Громер бил из ружья — методично, не торопясь.

Банда дрогнула. Те, кто уцелел, развернули коней и помчались прочь. Дэвис пытался их остановить, но потом махнул рукой и ускакал следом.

Бой длился не больше пяти минут. Когда всё стихло, Громер вышел на дорогу. На мосту догорали обломки. На земле — восемь тел. В ручье, под обломками, — ещё двое. Итого десять.

— Неплохо, — сказал Карлос, подходя. — Восемь на дороге.

— И двое в воде, — добавил Ли Вэй, спускаясь с крыши. — Итого десять. Пятеро ушли с Дэвисом.

— Всё равно неплохо, — хмыкнул Карлос.

Громер посмотрел на дорогу. Дэвис ушёл. Но он вернётся. Такие не прощают.

— Уходим, — сказал он. — Завтра будет новый день.

Утром городок гудел. Новость о разгроме банды разлетелась мгновенно. Люди выходили на улицу, смотрели на разбитый мост, на тела, на шерифа. В их глазах был страх — и что-то ещё. Надежда.

Мэр Уилсон, толстый, с красным лицом, подошёл к Громеру.

— Вы... вы разбили их?

— Разбил.

— Но это же... это же незаконно! Вы должны были арестовать их!

— Они не сдаются, — ответил Громер. — Приходите с бумагами, когда они будут в наручниках.

Мэр открыл рот, но ничего не сказал.

Изабель стояла у салуна. Она улыбалась.

— Я знала, что вы не такой, как все, — сказала она.

— Я — шериф.

— Это не одно и то же.

Он не спорил.

Вечером в офисе собралась команда. Громер сидел за столом, разглядывая карту.

— Дэвис ушёл в горы. С ним пятеро. Ему нужно время, чтобы собрать новых людей. Неделя, может, две.

— Что будем делать? — спросил Карлос.

— Готовиться. И навести порядок в городке. Мэр с ними заодно. Это надо исправить.

— Как?

— Узнаем. — Громер откинулся на спинку. — Пока — отдыхайте. Завтра начнём.

Он вышел на улицу. Ночь была тихой. Звёзды — яркими. Где-то вдалеке выл койот.

Громер смотрел на небо и думал. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он наведёт порядок. Как всегда.

Глава 3. Реформы

Утро началось с того, что Громер собрал в офисе всех, кто мог держать оружие. Пришли семеро. Включая Джимми, который уже считал себя заместителем шерифа, хотя никто его пока не назначал. Остальные — фермеры, возчики, один бывший солдат Конфедерации с деревянной ногой и один мальчишка лет пятнадцати, который смотрел на Громера так, будто перед ним был сам Джордж Вашингтон.

— Слушайте, — сказал Громер. — Банда разбита, но не уничтожена. Дэвис вернётся. С ним будет больше людей. Через неделю. Может, через две. Мы должны быть готовы.

— И что вы предлагаете? — спросил бывший конфедерат. — У нас нет армии. У нас есть револьверы и виски.

— Армия не нужна. Нужен порядок. — Громер развернул карту. — Городок маленький. Один въезд с востока, один с запада, один с юга. Мы поставим посты. Ночные патрули. По два человека. Смена каждые четыре часа.

— Кто будет патрулировать? — спросил фермер.

— Вы. Все. По очереди.

Фермеры зароптали. Громер поднял руку.

— Я не прошу вас воевать. Я прошу вас смотреть и слушать. Если увидите что-то подозрительное — сигнал. Джимми на колокольне. Фонарь. Три взмаха — тревога. Все собираются здесь. Понятно?

— А если мы спим? — спросил мальчишка.

— Тогда вас убьют во сне, — спокойно ответил Громер. — Поэтому не спите.

Он разбил их на пары. Поставил старших с младшими. Объяснил, как подавать сигналы, как не подставляться под выстрелы, как действовать в темноте. Говорил коротко, без лишних слов. Люди слушали. В их глазах был страх, но и что-то другое. Уважение.

После сбора Громер пошёл в кузницу. Михась уже ждал его. На верстаке лежали патроны — не обычные, а новые. С латунными гильзами, аккуратно закреплёнными пулями. Громер взял один, повертел в руках.

— Это что?

— Улучшенные патроны, — ответил Михась. — Точнее летят. Дальше бьют.

— Насколько?

— На треть. Может, больше.

Громер присвистнул.

— Как ты это сделал?

— Секрет. — Михась усмехнулся. — Просто сделал гильзу плотнее. И порох другой. Не тот, что продают в лавке.

— Молодец.

Михась кивнул. Он всегда был немногословен. Но дело своё знал.

Громер вернулся в офис. Там его ждала Изабель. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и листала какие-то бумаги. Платье — красное, с глубоким вырезом. Громер невольно задержал взгляд.

— Что вы делаете? — спросил он.

— Читаю. — Она подняла глаза. — Вы знаете, что мэр Уилсон должен банде Дэвиса три тысячи долларов?

Громер сел напротив.

— Откуда знаете?

— Я работаю в салуне. Люди пьют, говорят. Много говорят.

— И что ещё говорят?

— Что Дэвис платит мэру за то, чтобы тот закрывал глаза на их дела. Что мэр — не просто трус. Он — сообщник.

Громер кивнул. Он это подозревал. Теперь — знал.

— Спасибо.

— Это не бесплатно. — Она улыбнулась. — Вы мне кое-что должны.

— Что именно?

— Позже скажу. — Она встала, подошла к нему. Близко. Очень близко. — А пока — просто запомните.

Она вышла. Громер смотрел ей вслед. Эта женщина была опасна. Но полезнее, чем многие мужчины.

Вечером он отправился в салун. Не пить — смотреть. Люди приходили, играли в карты, пили. Громер сидел в углу, наблюдая. Кто-то здоровался. Кто-то отводил глаза. Мэр Уилсон сидел за столиком с двумя незнакомцами — судя по виду, не местными. Громер запомнил лица.

Через час он вышел. На улице его ждала Изабель.

— Пойдём, — сказала она.

— Куда?

— Ко мне.

Она жила в маленьком доме за салуном. Внутри — чисто, опрятно, пахло цветами. Громер вошёл, огляделся. На столе — свечи, бутылка вина, два бокала.

— Вы готовились? — спросил он.

— Я всегда готова. — Она подошла, сняла с него шляпу. — Вы слишком напряжены, шериф. Вам нужно расслабиться.

— Это часть работы?

— Это часть жизни.

Она поцеловала его. Жарко, нетерпеливо. Громер ответил. Он не был железным. И не хотел быть.

Одежда полетела на пол. Изабель оказалась страстной, требовательной, не знающей стыда. Она целовала его шею, грудь, спускалась ниже. Громер закрыл глаза, чувствуя, как её губы скользят по коже. Она работала языком умело, не торопясь. Он застонал.

— Нравится? — прошептала она.

— Да.

— Тогда не сдерживайся.

Он не сдерживался. Поднял её, положил на кровать. Вошёл резко, глубоко. Изабель вскрикнула, обхватила его ногами. Они любились жарко, не сдерживаясь. Она царапала его спину, кусала плечи, шептала по-испански. Громер двигался быстро, жёстко. Кровать скрипела, свечи оплывали. В комнате пахло потом и вином.

Потом они лежали, тяжело дыша. Изабель улыбалась.

— Вы не такой, как другие, — сказала она.

— Я знаю.

— Это не комплимент. Это предупреждение.

— Какое?

— Такие, как вы, плохо кончают. Либо умирают, либо уходят.

— Я не собираюсь ни умирать, ни уходить. Пока.

Она засмеялась.

— Ладно. Но помните: я предупредила.

Утром он вернулся в офис. Михась ждал его с новым патроном.

— Ещё лучше, — сказал он.

— Отлично. — Громер взял патрон. — Теперь у нас есть шанс.

Он посмотрел на карту. Дэвис вернётся. Но теперь у Громера было время. И люди. И оружие.

Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он наведёт порядок.

Глава 4. Прачечная мистера Ли

Прачечная стояла на углу Первой и Главной — маленькое здание с вывеской, на которой корявыми буквами было выведено: «Стирка. Глажка. Быстро. Дешево». Под вывеской, для пущей убедительности, был нарисован утюг. Утюг больше походил на собаку, но Ли Вэя это не смущало.

Громер вошёл внутрь. Пахло мылом, горячей водой и чем-то травяным — Ли Вэй настаивал на травах, уверяя, что без них «дух дома неправильный». Внутри было тесно: два корыта, котёл, гладильная доска. И окно. Большое, чистое, выходящее прямо на восточный въезд в городок.

Ли Вэй сидел на табурете, покуривая свою неизменную сигарету, и смотрел в окно.

— Командир, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы пришли посмотреть, как я стираю?

— Я пришёл посмотреть, как ты видишь.

— Вижу хорошо. — Ли Вэй выпустил струйку дыма. — Отсюда просматривается мост, дорога и холм. Если поставить здесь винтовку, можно снять любого, кто войдёт в городок.

— А если тебя заметят?

— Меня не заметят. — Он кивнул на корыта. — Кто будет смотреть на прачечную? Все смотрят на салун. Все смотрят на офис шерифа. Прачечная — это невидимое место.

Громер хмыкнул.

— Лао-цзы?

— Нет. Это я сам придумал. — Ли Вэй наконец обернулся. — Лао-цзы говорил другое: «Лучший воин — тот, кого не видят». Я — лучший воин.

— Скромно.

— Скромность — это тоже оружие. Но я им не пользуюсь.

Громер подошёл к окну. Вид действительно был отличный. Он видел весь городок: дома, салун, церковь, мост, дорогу. Если Дэвис вернётся, Ли Вэй заметит его первым.

— Сколько у тебя патронов? — спросил Громер.

— Двадцать. Михась обещал ещё.

— Хорошо. Если что — стреляй по офицерам. Обычных бандитов оставь нам.

— Понял. — Ли Вэй затушил сигарету. — Только одно условие.

— Какое?

— Если начнётся бой, я не буду выходить из прачечной. Я не люблю бегать. Я люблю сидеть.

— Договорились.

Громер вышел на улицу. Солнце уже поднялось, жара стояла — как в бане. Он шёл по Главной, кивая прохожим, и вдруг остановился.

У лавки стояла девушка. Молодая, лет двадцати. Светлые волосы, собранные в косу, простое ситцевое платье, корзина с яйцами в руках. Она смотрела на него — не с испугом, не с любопытством, а как-то иначе. Спокойно.

— Шериф Громер? — спросила она.

— Он самый.

— Я Сара. Дочь фермера Джонсона. Мы живём в трёх милях к западу.

— Знаю. Ваш отец приходил вчера.

— Да. Он говорил, что вы набираете людей в патруль.

— Набираю.

— Я хочу помочь.

Громер посмотрел на неё. Худенькая, нежная, с руками, привыкшими к работе. Не боец. Но что-то в ней было — упрямство. Такое же, как у Джимми.

— Помогать можно по-разному, — сказал он. — Не обязательно с ружьём.

— Я умею готовить. Шить. Ухаживать за ранеными.

— Это пригодится.

— Тогда я останусь. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Отец разрешил. Сказал, что если шерифу нужна помощь, то надо помочь.

Громер молчал. Он знал, что это значит. Девушка хотела быть полезной. И, может быть, не только полезной.

— Хорошо, — сказал он. — Приходи завтра. Найдём дело.

Она кивнула и ушла. Громер смотрел ей вслед. Лёгкая, как ветер. Но что-то в груди дрогнуло.

Весь день прошёл в делах. Громер проверил посты, поговорил с фермерами, зашёл к Михасю, который уже сделал ещё двадцать патронов. Вечером он вернулся в офис, усталый, но довольный. Работа шла.

В дверь постучали. Вошла Сара. В руках — корзина с едой: хлеб, сыр, жареная курица.

— Я подумала, вы голодны, — сказала она.

— Голоден, — признался Громер.

Она расставила еду на столе. Громер ел молча, а она сидела напротив, глядя на него. В её взгляде не было ни страха, ни расчёта. Только тепло.

— Вы странный, — сказала она вдруг.

— Почему?

— Другие шерифы пьют. Дерутся. Кричат. А вы — молчите.

— Я думаю.

— О чём?

— О том, как защитить городок.

Она помолчала.

— А о себе думаете?

— Редко.

Она встала, подошла ближе. Громер поднял глаза.

— Вы устали, — сказала она.

— Есть немного.

— Вам нужно отдохнуть.

Она коснулась его руки. Громер почувствовал тепло её пальцев. Он мог отстраниться. Мог сказать «нет». Но не сказал.

— Сара...

— Не надо слов, — прошептала она. — Просто позвольте.

Она наклонилась, поцеловала его. Мягко, несмело. Громер ответил. На этот раз всё было иначе, чем с Изабель. Не было жара, не было бешенства. Была тихая, медленная нежность.

Она разделась сама — без стыда, но и без вызова. Её тело было худым, но красивым: маленькая грудь, тонкая талия, длинные ноги. Громер коснулся её кожи, и она вздрогнула.

— Я не делала этого раньше, — прошептала она.

— Тогда зачем?

— Потому что хочу. С вами.

Он не стал спорить. Поднял её, положил на кровать. Вошёл медленно, осторожно. Сара вскрикнула — тихо, сжав зубы. Громер замер.

— Больно?

— Немного. Но приятно.

Он двигался медленно, давая ей привыкнуть. Она отвечала — несмело, но искренне. Её руки обвили его шею, ноги — талию. Они любились долго, не торопясь. В комнате пахло хлебом и мылом. За окном шумел ветер.

Потом она лежала, положив голову ему на грудь.

— Я не жалею, — сказала она.

— Хорошо.

— Вы... вы не прогоните меня?

— Нет.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

Утром она ушла до рассвета. Громер остался один. Он смотрел в потолок и думал: ещё одна женщина. Ещё одна жизнь. Ещё одна ответственность.

Он встал, оделся, вышел на улицу. День начинался. А впереди была работа.

Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. И женщины. Он был здесь. И он наведёт порядок.

Глава 5. Дипломатия Карлоса

Карлос Мендес, он же бразилец, он же мексиканец, он же «лучший переговорщик к западу от Миссисипи» (как он сам себя называл), стоял перед зеркалом в номере над салуном и поправлял усы.

— Командир, — сказал он Громеру, который сидел на кровати и чистил револьвер. — Я готов.

— К чему?

— К дипломатии. Я буду говорить с торговцами. Убеждать. Очаровывать. Это моя стихия.

— Ты будешь говорить с торговцами на своём ломаном английском с португальским акцентом.

— Это не ломаный. Это колоритный.

— Как скажешь. Только помни: если тебя примут за мексиканца и попытаются застрелить — не удивляйся.

— Я обаятельный. Меня не застрелят.

Громер вздохнул. Он знал: спорить бесполезно.

Карлос отправился в лавку. Хозяин, мистер Пибоди, сухой старик с лицом, похожим на печёное яблоко, встретил его настороженно.

— Чего надо?

— Добрый день, сеньор, — начал Карлос, широко улыбаясь. — Я пришёл поговорить о делах.

— О каких делах?

— О торговле. О поставках. О том, что городку нужно больше товаров. А вам — больше клиентов.

Пибоди прищурился.

— Ты мексиканец?

— Бразилец, — гордо ответил Карлос.

— Это одно и то же.

— Нет, совсем нет. Бразилия — это...

— Мне плевать. Что ты предлагаешь?

Карлос вздохнул. Он понял: объяснять бесполезно. В 1870-м году для жителей Дакоты все, кто говорил с акцентом и имел смуглую кожу, были мексиканцами. Или индейцами. Или «этими».

— Я предлагаю, — сказал он, — чтобы вы покупали товары у русского поселения. Они продают дёшево. Качественно. И они наши друзья.

— Русские? — Пибоди скривился. — Это которые в тридцати милях? Они странные. Говорят непонятно. Пьют водку. Молятся каким-то своим иконам.

— Это их обычаи. У вас свои. У них свои. Но товары у них хорошие.

— А тебе какая выгода?

— Я — посредник. Я получаю процент. Все довольны.

Пибоди задумался. Потом кивнул.

— Ладно. Приводи их. Посмотрим.

Карлос вышел из лавки, сияя. Первый шаг был сделан.

Русское поселение называлось просто — «Ново-Архангельск». Оно стояло на берегу ручья, в тени старых дубов. Десяток домов, церковь с луковичным куполом, огороды, кузница. Пахло дымом, хлебом и чем-то ещё — то ли ладаном, то ли водкой.

Громер и Карлос приехали верхом. Их встретил старик с окладистой бородой и глазами, которые видели слишком много. Полковник Орлов. Бывший артиллерист, бывший участник Крымской войны, бывший, как он сам говорил, «человек, который устал воевать, но не устал жить».

— Шериф, — произнёс он, оглядев Громера. — Слышал о вас. Говорят, вы разбили банду Дэвиса.

— Разбил.

— Хорошо. — Орлов кивнул. — А это кто? — Он посмотрел на Карлоса.

— Карлос Мендес. Мой помощник.

— Мексиканец?

— Бразилец, — обиженно сказал Карлос.

— Один чёрт. — Орлов махнул рукой. — Проходите. Чай пить будем.

Они вошли в дом. Внутри — просто, но опрятно. Иконы в углу, самовар на столе, запах трав. Орлов разлил чай — крепкий, как его характер.

— Зачем приехали? — спросил он без предисловий.

— Предложить союз, — ответил Громер. — Банда Дэвиса вернётся. С ними будет больше людей. Они хотят уничтожить и городок, и вас.

— Знаю. Мы готовимся.

— Как?

— Как умеем. — Орлов усмехнулся. — У нас нет армии. Но есть ружья. И есть люди, которые умеют стрелять.

— У меня тоже есть люди, — сказал Громер. — И есть кое-что получше ружей. Новые патроны. Точнее, дальше. Мы можем вооружить вас.

Орлов поднял бровь.

— Новые патроны?

— Да. Мой кузнец делает. Латунные гильзы, улучшенный порох.

— Покажи.

Громер выложил на стол патрон. Орлов взял его, повертел в руках, понюхал. Потом кивнул.

— Хорошо. Сколько?

— Пока двадцать. Потом ещё.

— Мало. Но для начала хватит. — Орлов посмотрел на него внимательно. — А что ты хочешь взамен?

— Ничего. Только чтобы вы выжили. И помогли нам, если придётся.

Орлов долго молчал. Потом протянул руку.

— Договорились.

Громер пожал её.

Карлос, всё это время молчавший, вдруг спросил:

— А у вас тут есть... женщины?

Орлов посмотрел на него, как на идиота.

— Есть. Жёны, дочери. А что?

— Ничего. Просто интересуюсь.

— Интересуйся молча. А то мой зять тебя застрелит.

Карлос притих.

Вечером они вернулись в городок. Громер был доволен: союз с русскими — это сила. Карлос — тоже, но по другой причине.

— Командир, — сказал он. — А вы заметили, какая у Орлова дочь?

— Нет.

— Красивая. Русская. Говорит непонятно, но глаза...

— Карлос.

— Что?

— Забудь.

— Ладно. Но я запомню.

Громер вздохнул. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. И женщины. Везде женщины.

Он вернулся в офис. Там его ждала Сара. Она уже накрыла на стол.

— Вы голодны? — спросила она.

— Голоден.

Он сел есть. А за окном шумел ветер. И где-то далеко, в горах, Джек Дэвис точил нож.

Глава 6. Бегущая Вода

Прошло пять дней. Дэвис не появлялся. Громер не расслаблялся: патрули работали, Михась делал патроны, Ли Вэй сидел в прачечной и смотрел в окно. Карлос ездил к русским, налаживал торговлю. Сара приходила по вечерам, приносила еду и оставалась до утра. Изабель смотрела на это косо, но молчала.

На шестой день всё пошло не так.

Утром на колокольне забил колокол. Громер схватил ружьё и выбежал на улицу. Джимми махал фонарём — три взмаха. Тревога.

— Что там? — крикнул Громер, взбегая на колокольню.

— Всадники, — ответил Джимми, бледный. — Пятеро. Со стороны холмов. Но они не похожи на банду.

Громер поднял подзорную трубу. Всадники были индейцами. Пятеро, на низких быстрых лошадях. Они ехали медленно, без оружия на виду. Но это ничего не значило.

— Спускайся, — сказал Громер. — Скажи Ли Вэю: пусть смотрит. Если что — стреляет по лошадям.

Он вышел навстречу всадникам. Один из них, вождь, поднял руку — знак мира. Громер остановился.

— Что вам нужно? — спросил он.

Вождь что-то сказал на своём языке. Громер не понял. Тогда вперёд вышла девушка. Молодая, лет двадцати. Медная кожа, длинные чёрные волосы, глаза — как угли. Одета в кожаную рубаху и штаны. На поясе — нож.

— Меня зовут Бегущая Вода, — сказала она на ломаном английском. — Мы пришли говорить.

— Говори.

— Банда Дэвиса. Они жгут наши деревни. Убивают наших людей. Мы хотим союз.

Громер молчал. Он знал: индейцы не доверяют белым. И белые не доверяют индейцам. Но враг моего врага — мой друг. Это правило работало везде.

— Почему я должен вам верить? — спросил он.

— Потому что мы не убиваем женщин и детей. А Дэвис убивает.

Она смотрела ему прямо в глаза. Без страха. Без хитрости. Громер понял: она не врёт.

— Хорошо. Поговорим. Пойдём в офис.

Бегущая Вода кивнула. Вождь что-то сказал ей, и она ответила. Потом спешилась и пошла за Громером. Остальные остались ждать.

В офисе она села напротив, скрестив ноги. Громер предложил ей воды. Она выпила.

— Расскажи всё.

Она рассказала. Дэвис был не просто бандитом. Он был торговцем оружием. Он продавал винтовки другим бандам, а индейцев использовал как рабов. Тех, кто отказывался работать, убивали. Её племя отказалось. Теперь их деревни жгут.

— Сколько вас? — спросил Громер.

— Сто воинов. Может, больше.

— Сколько у Дэвиса?

— Тридцать. Может, сорок. Он набирает новых.

Громер задумался. Сорок бандитов — это много. Сто воинов — это сила. Если объединиться — можно разбить Дэвиса раз и навсегда.

— Я согласен, — сказал он. — Но при одном условии.

— Каком?

— Ты останешься здесь. Как проводник. Мне нужен кто-то, кто знает горы и знает индейцев.

Бегущая Вода посмотрела на него. Долго. Потом кивнула.

— Хорошо. Я останусь.

Вечером она осталась в офисе. Громер постелил ей на полу. Сам сел за стол, разглядывая карту. Она подошла, встала рядом.

— Ты странный, — сказала она.

— Почему?

— Ты не боишься меня. Другие боятся.

— Я не другие.

Она наклонилась, посмотрела на карту.

— Здесь река. Здесь горы. Здесь тропа. Дэвис ходит по ней.

— Покажешь?

— Покажу. Утром.

Она выпрямилась. Их глаза встретились. Громер почувствовал, как между ними натягивается струна. Она — тоже.

— Ты хочешь меня, — сказала она просто.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты красивая. И сильная.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Она улыбнулась — впервые за всё время.

— Хорошо. Тогда возьми.

Он не стал ждать. Притянул её к себе, поцеловал. Она ответила — жарко, требовательно. Её тело было сильным, гибким, как у пантеры. Громер чувствовал, как её ногти впиваются в его спину, как её дыхание учащается.

Они любились на полу, на циновке, которую он постелил. Она двигалась под ним, как вода — плавно, свободно. Стонала тихо, глубоко. Громер не сдерживался. Он брал её жёстко, и она отвечала тем же.

Потом она лежала, глядя в потолок.

— Ты хороший воин, — сказала она.

— Спасибо.

— И хороший мужчина.

— Это комплимент?

— Это факт.

Она повернулась к нему.

— Утром я покажу тебе тропу. Мы пойдём вместе.

— Хорошо.

Она закрыла глаза. Громер смотрел на неё. Ещё одна женщина. Ещё одна жизнь. Ещё одна ответственность. Но отступать было поздно.

Утром они вышли в горы. Бегущая Вода шла впереди, легко, как ветер. Громер — за ней. Он смотрел на её спину, на то, как она движется, и думал: эта война будет долгой. Но он победит.

Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. И женщины. Он был здесь. И он наведёт порядок.

Глава 7. Заговор в городке

Утро началось со странностей.

Громер вышел из офиса и сразу почувствовал: что-то не так. Люди на улице вели себя непривычно. Вчера они кивали ему, здоровались, а сегодня — отводили глаза. Кто-то переходил на другую сторону. Кто-то шептался за спиной.

Он прошёл мимо лавки. Мистер Пибоди, обычно приветливый (насколько может быть приветлив старик с лицом печёного яблока), сегодня смотрел в пол.

— Доброе утро, — сказал Громер.

— Ага, — буркнул Пибоди и скрылся в подсобке.

Громер нахмурился. Он не любил загадок. Особенно когда их загадывали за его спиной.

В офисе его ждал Карлос. Вид у него был взволнованный.

— Командир, — начал он без предисловий. — У нас проблемы.

— Какие?

— Мэр. Уилсон. Он что-то задумал.

Громер сел за стол.

— Говори.

— Я вчера был в салуне. Слушал. Мэр собирал людей. Не всех — только своих. Тех, кто ему должен. Или тех, кто боится.

— И что он говорил?

— Что шериф превышает полномочия. Что вы убили десять человек без суда. Что вы тратите деньги городка на свои «эксперименты» — это он про патроны Михася. И что вы сговорились с индейцами.

— С индейцами я действительно сговорился, — заметил Громер. — Но не с Дэвисом же.

— Он говорит, что вы с Дэвисом заодно. Что вы разбили банду, чтобы убрать конкурентов. Что теперь вы — новый бандит.

Громер усмехнулся.

— Логично. Если не знать правды.

— Он написал письмо. В Вашингтон. С жалобой на вас. И отправил с курьером сегодня утром.

Громер помолчал. Это было хуже, чем банда. Банду можно разбить. А письмо в Вашингтон — это бумаги. Бюрократия. Самое страшное оружие.

— Кто курьер?

— Молодой парень. Том. Работает на почте. Уехал на рассвете.

— Далеко не уедет, — сказал Громер. — Ли Вэй?

Из угла, где сидел китаец, потянулась струйка дыма.

— Слушаю.

— Ты видел, как он уехал?

— Видел. Верхом. На гнедой.

— Догонишь?

Ли Вэй затушил сигарету.

— Я не бегаю. Но могу поехать.

— Тогда поезжай. Привези мне это письмо.

Ли Вэй вышел. Громер повернулся к Карлосу.

— Что ещё?

— Мэр ищет людей в команду. Хочет подкупить кого-то из наших.

— Кого?

— Не знаю. Но я слышал, как он говорил с Джимми.

— С Джимми?

— Да. Предлагал ему деньги. Много.

Громер нахмурился. Джимми был молодым, горячим, но не глупым. И всё же — деньги есть деньги.

— Позови его.

Джимми пришёл через десять минут. Вид у него был виноватый.

— Шериф, — начал он. — Я хотел сказать...

— Говори.

— Мэр предлагал мне пятьсот долларов. Сказал, чтобы я следил за вами и доносил. Что вы плохой человек. Что вы убиваете всех подряд.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что подумаю. — Джимми опустил глаза. — Но я не собирался соглашаться. Просто хотел узнать, что он задумал.

Громер посмотрел на него. Долго.

— Хорошо. Верю. Но в следующий раз говори сразу.

— Понял, шериф.

— Что ещё предлагал мэр?

— Говорил, что скоро приедет судья из Бисмарка. Что он будет разбираться. И что вас повесят.

— Судья, — повторил Громер. — Значит, у мэра есть связи.

— Есть. Его брат — судья в округе.

Громер кивнул. Всё складывалось в картину. Мэр Уилсон не просто трус. Он — умный противник. Он не воюет в открытую. Он пишет письма, подкупает людей, использует закон. Это опаснее банды.

— Ладно, — сказал Громер. — Будем играть по его правилам.

К вечеру вернулся Ли Вэй. Он привёз письмо — запечатанное, с печатью мэра. Громер вскрыл его и прочитал. Всё было так, как говорил Карлос. Жалоба. Обвинения. Просьба прислать судью и отряд для ареста.

— Что будем делать? — спросил Карлос.

— Сначала — поговорим с мэром, — сказал Громер. — А потом — решим.

Он пошёл к дому мэра. Уилсон жил в большом доме на окраине. Громер постучал. Дверь открыл сам мэр — толстый, краснолицый, в халате.

— Шериф? — удивился он. — Что вы здесь делаете?

— Пришёл поговорить.

— О чём?

— О письме.

Мэр побледнел.

— О каком письме?

— О том, которое вы отправили в Вашингтон. — Громер вынул письмо из кармана. — Вот оно.

Мэр отшатнулся.

— Вы... вы не имеете права!

— Имею. Я — шериф. А вы — преступник.

— Я не преступник!

— Вы должны банде Дэвиса три тысячи долларов. Вы помогали им. Вы покрывали их. Это называется соучастие.

Мэр задрожал.

— У вас нет доказательств.

— Есть. — Громер выложил на стол бумаги, которые дала Изабель. — Ваши расписки. Ваши письма. Всё здесь.

Мэр сел на стул. Лицо у него было серым.

— Что вы хотите?

— Чтобы вы уехали. Сегодня. И не возвращались.

— А если я откажусь?

— Тогда я передам эти бумаги судье. Вашему брату. И посмотрим, что он скажет.

Мэр молчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Я уеду.

— И ещё. Вы напишете признание. О том, что помогали Дэвису. И о том, что оклеветали меня. Это останется у меня. На случай, если вы решите вернуться.

Мэр написал. Руки у него дрожали. Громер взял бумагу, сложил, убрал в карман.

— Прощайте, мистер Уилсон.

Он вышел. На улице его ждал Карлос.

— Ну что?

— Уехал. Точнее, уедет. Сегодня.

— А письмо?

— У меня.

— А признание?

— Тоже.

Карлос ухмыльнулся.

— Командир, вы — дьявол.

— Я — шериф.

— Это одно и то же.

Громер не спорил.

Вечером в офисе собралась команда. Громер сидел за столом, разглядывая карту.

— Мэр уехал, — сказал он. — Но это не конец. Дэвис вернётся. Судья приедет. Нам нужно быть готовыми.

— Что будем делать? — спросил Михась.

— Готовиться. И искать союзников. У нас есть русские. У нас есть индейцы. Теперь нужно ещё что-то.

— Что? — спросил Карлос.

— Оружие. — Громер посмотрел на Михася. — Ты можешь сделать больше патронов?

— Могу. Но нужен порох. И латунь.

— Достанем. — Громер откинулся на спинку. — У нас есть время. Пока.

Он вышел на улицу. Ночь была тихой. Звёзды — яркими. Где-то вдалеке выл койот.

Громер смотрел на небо и думал. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он наведёт порядок. Как всегда.

Глава 8. Ночь длинных ножей

Дэвис пришёл на девятый день.

Громер ждал его раньше. Но Дэвис был не дурак: он выжидал, собирал людей, готовился. И теперь, когда мэр Уилсон исчез, а слухи о союзе с индейцами и русскими поползли по округе, он понял: медлить больше нельзя.

Ночь выдалась тёмной. Луна скрылась за тучами, и городок утонул в черноте. Громер стоял на колокольне рядом с Джимми, вглядываясь в темноту. Внизу, у моста, дежурили двое. На крыше прачечной — Ли Вэй. В кузнице — Михась с запасом патронов. Карлос — в салуне, среди пьяных, делал вид, что пьёт.

— Видишь что-нибудь? — спросил Громер.

— Нет, — ответил Джимми. — Слишком темно.

— Это хорошо. Значит, и они нас не видят.

Он ждал. Час. Два. Потом услышал. Не топот копыт — они шли пешком. Осторожно, беззвучно. Но Громер знал этот звук. Так ходят люди, которые хотят убивать.

— Сигнал, — прошептал он.

Джимми зажёг фонарь и махнул три раза. В темноте вспыхнул ответ — от прачечной. Ли Вэй увидел.

Громер спустился. У моста его ждали Карлос и Михась.

— Сколько их? — спросил Карлос.

— Не знаю. Но больше, чем в прошлый раз.

— Это плохо.

— Это ожидаемо.

Громер развернул план. Он знал: в темноте бандиты будут держаться вместе. Они не станут разбегаться — побоятся засады. Значит, нужно разделить их. Заманить в ловушку.

— Карлос, ты с двумя людьми идёшь к церкви. Как только они войдут в городок — стреляй. Но не в них. В воздух. Пусть думают, что мы там.

— Понял.

— Михась, ты в кузнице. Если кто-то подойдёт — бей. Но без шума. Ножом.

Михась кивнул.

— Ли Вэй на крыше. Он будет снимать тех, кто попытается обойти с флангов.

— А ты? — спросил Карлос.

— А я — в центре. Встречать гостей.

Он не стал объяснять. Просто пошёл на Главную улицу и встал посреди дороги. Один. С ружьём.

Первые бандиты появились через десять минут. Они шли осторожно, оглядываясь. Громер подпустил их близко. Потом выстрелил. Один упал. Второй. Третий.

— Здесь! — крикнул кто-то. — Он здесь!

Бандиты бросились вперёд. Но тут с крыши прачечной ударил Ли Вэй. Ещё двое упали. Карлос выстрелил из церкви — в воздух, как было велено. Бандиты заметались, не понимая, откуда стреляют.

— В переулок! — крикнул Дэвис. — Обходите!

Они бросились в переулок. Там их ждал Михась. Он работал молча, без выстрелов. Нож. Ещё нож. Ещё.

Громер перезарядил ружьё. Подпустил следующую группу. Выстрелил. Ещё двое упали.

— Отступаем! — заорал Дэвис. — Это ловушка!

Но было поздно. Индейцы, которых Громер спрятал за городком, ударили с тыла. Бегущая Вода вела их сама. Крики, ржание, паника. Банда дрогнула и побежала.

Бой длился не больше получаса. Когда всё стихло, Громер вышел на середину улицы. На земле лежали тела — двенадцать. Ещё шестеро убежали. Дэвиса среди убитых не было.

— Ушёл, — сказал Карлос, подходя. — Снова ушёл.

— Ушёл, — согласился Громер. — Но недалеко.

Он обернулся. Из тени вышел Михась. Он был ранен — в плечо, но держался.

— Ты как? — спросил Громер.

— Жить буду.

— Молодец.

Из церкви вышел Карлос. За ним двое несли Тома Харриса — молодого парня, двадцать лет. Он был мёртв. Пуля попала в грудь.

— Он умер сразу, — сказал Карлос. — Не мучился.

Громер подошёл, посмотрел. Лицо у парня было спокойным. Как будто спал.

— Кто это? — спросил он.

— Том Харрис, — ответил Карлос. — Сын фермера. Он хотел помочь.

Громер молчал. Первая потеря. Он знал: будут ещё. Но каждая — как нож.

— Похороним утром, — сказал он.

Утром городок собрался на кладбище. Хоронили Тома Харриса. Сара плакала. Изабель стояла в стороне, мрачная. Бегущая Вода — с индейцами, молча. Русские тоже пришли — полковник Орлов, его дочь, ещё несколько человек.

Громер сказал короткую речь. Не пафосную. Простую.

— Том погиб за нас. За городок. За то, чтобы мы могли жить. Мы не забудем.

Он бросил первую горсть земли. За ним — остальные.

После похорон Громер вернулся в офис. Там его ждали Карлос, Ли Вэй, Михась и Бегущая Вода.

— Дэвис ушёл в горы, — сказал Карлос. — С ним шестеро. Он не вернётся. Слишком мало людей.

— Он вернётся, — сказал Громер. — Такие не сдаются. Но теперь у нас есть время.

— Сколько?

— Неделя. Может, две. Пока он соберёт новых.

— Что будем делать?

— Готовиться. — Громер посмотрел на Михася. — Ты можешь сделать что-то новое? Что-то, чего у них нет?

Михась задумался.

— Могу. Казнозарядное ружьё. Быстрее перезаряжается. Но нужно время.

— Сколько?

— Месяц. Может, больше.

— Начинай. Время будет.

Он отпустил всех. Остался один. Сел за стол, посмотрел на карту. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он наведёт порядок.

Вечером пришла Сара. Молча села рядом. Он обнял её. Она прижалась к нему. Они не говорили. Просто были вместе. Этой ночью не было страсти. Была тишина. И тепло.

Утром она ушла. Громер смотрел ей вслед. Потом встал, оделся, вышел на улицу.

Городок жил. Патрули работали. Михась стучал молотом в кузнице. Ли Вэй сидел в прачечной. Карлос ездил к русским. Бегущая Вода ушла к своим — готовить воинов.

Впереди была война. Но теперь у Громера была команда. И городок. И женщины. И цель.

Он улыбнулся. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он победит.

Глава 9. Технические чудеса

Кузница Михася стояла на отшибе, у самой реки. Днём и ночью оттуда доносился стук молота, лязг металла и запах раскалённого железа. Громер заходил туда каждый день — проверял, как идут дела.

— Ну, что у тебя? — спросил он, входя.

Михась стоял у верстака, разглядывая что-то длинное, обмотанное промасленной тряпкой. Рядом лежали чертежи — кривые, нарисованные углём на обрывке бумаги.

— Смотри, — сказал Михась.

Он развернул тряпку. В руках у него было ружьё. Не такое, как у всех — с длинным стволом, деревянным ложем и странным механизмом в задней части.

— Что это?

— Казнозарядное. — Михась щёлкнул затвором. — Патрон вставляется сзади. Не надо шомполом толкать. Быстрее в три раза.

Громер взял ружьё, повертел в руках. Тяжёлое, но сбалансированное. Затвор двигался плавно.

— Испытания?

— Проводил. — Михась кивнул на стену. — Вон мишень.

На стене висел кусок дерева с тремя пробоинами. Все три — рядом. Кучно.

— Хорошо, — сказал Громер. — Сколько времени на перезарядку?

— Секунда. Может, две. Если натренироваться — быстрее.

— Отлично. Делай ещё. Сколько сможешь.

— Материала мало. Но если достанешь стали — сделаю десять.

— Достану.

Громер вышел из кузницы и направился к прачечной. Там его ждал Ли Вэй. Китаец сидел у окна, как всегда, с сигаретой.

— Слышал, Михась сделал новое ружьё, — сказал Ли Вэй, не оборачиваясь.

— Слышал.

— Хорошо. Мне нужно такое.

— Зачем?

— Я снайпер. Но с обычной винтовкой много не настреляешь. Пока перезарядишь — враг убежит. А с этой — смогу работать быстрее.

Громер кивнул.

— Будет. Но сначала — научи других.

— Кого?

— Тех, кто умеет стрелять. Фермеры, патрульные. Хотя бы троих.

Ли Вэй затушил сигарету.

— Хорошо. Но они будут плохими снайперами.

— Почему?

— Потому что снайпер — это не тот, кто хорошо стреляет. Это тот, кто умеет ждать. А фермеры не умеют ждать. Они хотят всё сразу.

— Научи. У тебя месяц.

Ли Вэй вздохнул.

— Лао-цзы говорил: «Тот, кто знает, не говорит. Тот, кто говорит, не знает». Я знаю. Но я говорю. Значит, я не знаю.

— Ты просто философ.

— Я просто китаец.

Громер вернулся в офис. Там его ждала Сара. Она уже накрыла на стол — хлеб, сыр, курица.

— Ты голоден? — спросила она.

— Голоден.

Он сел есть. Сара села напротив. Смотрела, как он ест.

— Ты сегодня задумчивый, — сказала она.

— Есть о чём.

— О чём?

— О том, что у нас много раненых. И мало тех, кто умеет их лечить.

Сара помолчала.

— Я умею.

— Умеешь?

— Да. Мать учила. Перевязки, травы, дезинфекция. Она была знахаркой.

Громер отложил вилку.

— Тогда ты будешь нашей медицинской службой.

— Кем?

— Тем, кто лечит. У нас будут раненые. Много. Нужно, чтобы они выживали.

Сара кивнула.

— Хорошо. Я согласна.

— И ещё. — Громер встал, подошёл к шкафу, достал бутылку. — Это спирт. Медицинский. Нужен для дезинфекции.

— Откуда у тебя спирт?

— Купил у русских. Они умеют делать.

Сара взяла бутылку, понюхала.

— Крепкий.

— Очень. Будешь использовать для обработки ран. И для инструментов.

— Инструментов?

— Ножей, игл. Всё, что касается крови, должно быть чистым. Иначе — заражение.

Сара кивнула. Она не спрашивала, откуда он это знает. Просто приняла.

Вечером Громер собрал всех в офисе. Карлос, Ли Вэй, Михась, Джимми, Сара, Бегущая Вода. Он разложил на столе карту и новые ружья.

— Итак, — сказал он. — У нас есть три вещи, которых нет у Дэвиса. Первое — казнозарядные ружья. Второе — снайперы. Третье — медицинская помощь.

— Это не оружие, — заметил Карлос.

— Это лучше оружия, — ответил Громер. — Оружие убивает. А медицина спасает. Если у нас будут выживать раненые, мы станем сильнее. Если у Дэвиса они будут умирать, он ослабнет.

— Логично, — согласился Карлос.

— Теперь по делу. Михась — делает ружья. Ли Вэй — учит снайперов. Сара — организует лазарет. Бегущая Вода — готовит индейцев. Карлос — разведка и связь с русскими. Джимми — сигналы и патрули.

— А ты? — спросил Карлос.

— А я — командую.

— Как всегда.

— Как всегда.

Все разошлись. Громер остался один. Сел за стол, посмотрел на карту. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он наведёт порядок.

Ночью пришла Изабель. Она вошла без стука, села напротив. Платье — красное, как всегда.

— Я слышала, у вас новый лазарет, — сказала она.

— Слышала.

— И новая медсестра.

— Сара.

— Она красивая.

Громер промолчал.

— Ты спишь с ней.

— Да.

— И с Бегущей Водой.

— Да.

— И со мной.

— Да.

Она помолчала.

— Ты не обычный шериф.

— Я знаю.

— Я не ревную. Пока. Но если ты начнёшь забывать обо мне — я напомню.

— Как?

— Узнаешь.

Она встала, подошла, поцеловала его. Жарко, требовательно. Громер ответил. Она отстранилась.

— Не сейчас, — сказала она. — Сначала — дела. Потом — удовольствия.

Она ушла. Громер смотрел ей вслед. Эта женщина была опасна. Но полезнее, чем многие мужчины.

Утром он вышел на улицу. Городок жил. Патрули работали. Михась стучал молотом. Ли Вэй учил снайперов. Сара обрабатывала чью-то рану. Карлос ехал к русским.

Впереди была война. Но теперь у Громера было всё: команда, оружие, медицина, женщины. И цель.

Он улыбнулся. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он победит.

Глава 10. Женщины и война

Утро началось с того, что Громер не сразу понял, где находится. Он лежал в постели, но не в своей. Рядом спала Изабель — раскинувшись, как кошка, улыбаясь во сне. Платье валялось на полу. Свечи догорели.

Громер осторожно сел. Голова была тяжёлой — вчера они выпили бутылку вина, потом ещё одну. Изабель оказалась не только страстной, но и настойчивой. Он не устоял.

— Уходишь? — спросила она, не открывая глаз.

— Надо.

— Всегда надо.

Он оделся, вышел. На улице его ждал Карлос. Вид у него был насмешливый.

— Командир, — сказал он. — Вы сегодня... усталый.

— Я в порядке.

— Конечно. А это ничего, что вы ночуете то у Изабель, то у Сары, то у Бегущей Воды?

— Это часть работы.

— Работы? — Карлос засмеялся. — Я тоже так хочу. Где записаться?

— Заткнись.

— Молчу. Но вы бы хоть расписание составили. А то девушки начнут ссориться.

Громер не ответил. Он знал: Карлос прав. Но признавать это не собирался.

Днём он зашёл к Саре. Она была в лазарете — перевязывала раненого. Увидев Громера, улыбнулась.

— Ты голоден?

— Всегда.

Она накормила его. Потом они остались вдвоём. Сара была тихой, нежной. Она не спрашивала, где он был ночью. Просто была рядом. Громер чувствовал, как в груди разливается тепло.

— Ты не ревнуешь? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты всё равно уйдёшь. Рано или поздно. И я хочу запомнить тебя, а не ссориться.

Он промолчал. Она была права. Он всегда уходил.

Ночью он был с Бегущей Водой. Она ждала его у реки, на камне. Молча сняла рубаху, притянула к себе. Их близость была дикой, быстрой, как бой. Она царапала его, кусала, шептала что-то на своём языке. Громер отвечал тем же. Потом она лежала, глядя на звёзды.

— Ты не такой, как белые, — сказала она.

— Я белый.

— Ты другой. Ты умеешь слушать.

— Это редкость?

— Для белого — да.

Он засмеялся. Она улыбнулась — впервые за всё время.

Утром Громер вернулся в офис. Там его ждала Изабель. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу. Вид у неё был опасный.

— Ты был с ней, — сказала она.

— С кем?

— С индианкой.

— Да.

— И с Сарой.

— Да.

— И со мной.

— Да.

— Ты понимаешь, что это не может продолжаться?

Громер сел напротив.

— Понимаю.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего.

— Ничего? — Она прищурилась. — То есть ты будешь спать с тремя женщинами, и все должны молчать?

— Я не требую, чтобы вы молчали. Я требую, чтобы вы не убивали друг друга.

Она засмеялась — низко, горько.

— Ты невозможен.

— Я знаю.

Она встала, подошла, поцеловала его. Жёстко.

— Ладно. Но если ты бросишь меня — я сожгу твой офис.

— Договорились.

Она ушла. Громер выдохнул.

Вечером в офисе собралась команда. Громер разложил на столе карту и новые ружья.

— Итак, — сказал он. — Дэвис вернётся. С ним будет больше людей. Мы должны быть готовы.

— Что будем делать? — спросил Карлос.

— Встретим их здесь. — Громер ткнул в карту. — У реки. Там узкий проход. Если поставить снайперов на холмах и заминировать тропу — они не пройдут.

— А если пройдут?

— Тогда мы ударим с флангов. Индейцы Бегущей Воды и русские Орлова. Мы разделим их и уничтожим по частям.

— План хороший, — сказал Ли Вэй. — Но у нас мало людей.

— У нас достаточно. Главное — внезапность.

Все согласились. Громер отпустил команду. Остался один. Сел за стол, посмотрел на карту. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он наведёт порядок.

Ночью пришла Сара. Она села рядом, положила голову ему на плечо.

— Я боюсь, — сказала она.

— Чего?

— Что ты погибнешь.

— Не погибну.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Она подняла голову, посмотрела на него. В её глазах стояли слёзы.

— Я люблю тебя.

Он молчал. Что тут скажешь?

— Не надо ничего говорить, — прошептала она. — Просто будь со мной этой ночью.

Он обнял её. И этой ночью не было ни страсти, ни безумия. Была тишина. И тепло. И что-то похожее на счастье.

Утром она ушла. Громер смотрел ей вслед. Потом встал, оделся, вышел на улицу.

Городок жил. Патрули работали. Михась стучал молотом. Ли Вэй учил снайперов. Карлос ездил к русским. Бегущая Вода ушла к своим.

Впереди была война. Но теперь у Громера было всё: команда, оружие, женщины. И цель.

Он улыбнулся. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он победит.

Глава 11. Предательство

Утро началось с выстрела.

Громер вскочил с кровати — в этот раз он ночевал у себя, один, — схватил револьвер и выбежал на улицу. У моста стояли люди. Патрульные. Один из них лежал на земле, второй — держался за плечо, кровь текла по рукаву.

— Что случилось? — рявкнул Громер.

— Напали, — прохрипел раненый. — Двое. В масках. Забрали ружья. Новые. Казнозарядные.

Громер похолодел. Новые ружья. Те самые, которые Михась делал для снайперов. Их было всего пять. И теперь они — у врага.

— Кто-нибудь видел лица?

— Нет. Но один хромал. На левую ногу.

Громер знал только одного человека в городке, который хромал на левую ногу. Билл Хартли. Возчик. Тот самый, который недавно приходил к мэру Уилсону. Тот самый, который должен был банде денег.

— Карлос! — крикнул Громер. — Со мной!

Они нашли Билла в его сарае. Он сидел на бочке, пил виски. Руки дрожали. Рядом валялся пустой ящик из-под ружей — тот самый, в котором Михась хранил готовые стволы. Больше в сарае ничего не было.

— Билл, — сказал Громер, входя. — Где ружья?

Билл поднял голову. Глаза у него были мутные.

— Они забрали. Ночью. Дэвис прислал людей. Сказали: либо я отдаю ружья, либо они сожгут ферму и убьют жену и детей.

— И ты отдал.

— Я не мог иначе! — Билл заплакал. — Прости, шериф. Прости.

Громер молчал. Он понимал. Страх за семью — это не трусость. Это инстинкт. Но понимать — не значит прощать.

— Ты понимаешь, что теперь эти ружья будут стрелять в нас?

— Понимаю. — Билл закрыл лицо руками. — Я не хотел. Я правда не хотел.

Карлос шагнул вперёд, схватил Билла за грудки.

— Ты предал нас! Из-за тебя погибнут люди!

— Карлос, — сказал Громер. — Отпусти.

Карлос нехотя разжал руки. Билл упал на колени.

— Что со мной будет? — прошептал он.

Громер думал. По закону Дикого Запада предателя ждала верёвка. Без суда, без разговоров. Но Громер не был бандитом. Он был шерифом.

— Суд, — сказал он. — Завтра. Соберём город. Пусть решают.

Он вышел. Карлос — за ним.

— Ты уверен? — спросил бразилец. — Может, просто повесить? Быстрее.

— Мы не банда. Мы — закон. Если начнём вешать без суда — станем такими же, как Дэвис.

— А если суд решит его отпустить?

— Тогда я подчинюсь.

— А если суд решит повесить?

— Тогда я повешу. Но по закону.

Карлос покачал головой.

— Ты странный, командир.

— Я знаю.

Суд собрался на следующий день. В церкви. Пришли все: фермеры, возчики, торговцы, русские, индейцы. Громер сидел в первом ряду. Билл стоял перед ними — бледный, дрожащий.

— Билл Хартли, — начал Громер. — Ты обвиняешься в предательстве. Ты отдал врагу оружие, которое должно было защищать город. Что ты можешь сказать?

Билл рассказал. Про жену, про детей, про страх. Люди слушали молча.

— Он не виноват! — крикнул кто-то из толпы. — Дэвис угрожал!

— Он виноват! — крикнул другой. — Из-за него мы все умрём!

Громер поднял руку. Тишина.

— Голосуем. Кто за то, чтобы повесить?

Поднялось несколько рук. Немного.

— Кто за то, чтобы изгнать?

Больше.

— Кто за то, чтобы простить?

Почти никого.

Громер кивнул.

— Билл Хартли. Ты изгнан из городка. Навсегда. Если вернёшься — тебя повесят. Семья твоя может остаться. Мы позаботимся о них.

Билл заплакал. Он встал, посмотрел на людей, которые его не убили. И вышел.

После суда Громер собрал команду.

— У нас проблема, — сказал он. — У Дэвиса теперь есть наши ружья. Пять штук. Он знает, как они работают. Он будет использовать их против нас.

— Что будем делать? — спросил Михась.

— Сделаем ещё. Десять. Двадцать. Сколько сможем. И спрячем их. Так, чтобы никто не знал, где они лежат.

— А если Дэвис снова найдёт предателя?

— Тогда мы найдём другого. Или обойдёмся без ружей. Главное — не терять людей.

Он посмотрел на карту. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он наведёт порядок.

Ночью пришла Изабель. Она села напротив, закинув ногу на ногу.

— Ты отпустил предателя, — сказала она.

— Изгнал.

— Это одно и то же.

— Нет. Это разные вещи. Убить — легко. Изгнать — сложнее. Он будет жить с этим.

— Ты думаешь, он будет мучиться?

— Надеюсь.

Она подошла, села ему на колени.

— Ты странный шериф.

— Я знаю.

Она поцеловала его. Жарко, требовательно. Громер ответил. Этой ночью он забыл о войне. О предательстве. О страхе. Была только она — её тело, её губы, её шёпот.

Потом она лежала, положив голову ему на грудь.

— Я хочу, чтобы ты знал, — сказала она. — Если тебя убьют — я найду Дэвиса и перережу ему глотку.

— Это романтично.

— Это правда.

Он засмеялся. Она тоже.

Утром она ушла. Громер смотрел ей вслед. Потом встал, оделся, вышел на улицу.

Городок жил. Патрули работали. Михась стучал молотом. Ли Вэй учил снайперов. Карлос ездил к русским. Бегущая Вода готовила воинов.

Впереди была война. Но теперь у Громера было всё: команда, оружие, женщины. И цель.

Он улыбнулся. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он победит.

Глава 12. Подготовка к битве

Дэвис не заставил себя ждать. Разведка Карлоса донесла: банда собралась в горах, у старой шахты. С ними — новые люди. Много. Человек пятьдесят, может, больше. И у них теперь есть казнозарядные ружья. Пять штук. Те самые.

Громер собрал всех в церкви — единственном месте, где могло поместиться столько народу. Пришли русские во главе с полковником Орловым. Пришли индейцы Бегущей Воды. Пришли горожане — фермеры, возчики, торговцы. Пришли Карлос, Ли Вэй, Михась, Джимми, Сара, Изабель.

Громер встал на возвышение. Говорил коротко.

— Дэвис идёт. С ним полсотни. У них есть наши ружья. Они знают, что мы будем защищаться. Они знают, где мы живём. У нас есть день, может, два.

— Что будем делать? — спросил Орлов.

— Встретим их. Не здесь. Не в городке. Если начнём бой на улицах — погибнут мирные. Мы встретим их у реки. Там узкий проход. Если поставить снайперов на холмах и заминировать тропу — они не пройдут.

— А если пройдут? — спросил кто-то из фермеров.

— Тогда ударим с флангов. Индейцы Бегущей Воды — слева. Русские — справа. Мы с Карлосом — в центре. Ли Вэй — на холме. Михась — с новыми ружьями.

Он развернул карту. Начал объяснять. Голос у него был спокойный, ровный. Как будто он читал лекцию в академии, а не планировал бой с полусотней бандитов.

— Михась, сколько ружей ты успел сделать?

— Пять. Ещё три почти готовы.

— Итого восемь. Хорошо. Ли Вэй, сколько снайперов ты подготовил?

— Трое. Плюс я.

— Четверо. Мало, но хватит.

Он повернулся к Бегущей Воде.

— Сколько воинов ты приведёшь?

— Двадцать. Может, больше.

— Хорошо. Орлов?

— Пятнадцать. С ружьями.

— Итого у нас сорок. Против пятидесяти. Неплохо.

Он посмотрел на Сару.

— Ты организуешь лазарет. Здесь. В церкви. Будешь принимать раненых.

Она кивнула.

— Изабель?

— Я буду в салуне. Буду слушать. Если что-то узнаю — передам.

— Хорошо.

Он обвёл всех взглядом.

— Мы не банда. Мы — город. Мы защищаем свой дом. И мы победим. Потому что у нас есть то, чего нет у них. Мы знаем, за что воюем.

Люди зашумели. Кто-то крикнул «виват». Кто-то просто кивнул. Громер поднял руку.

— Готовьтесь. Завтра на рассвете выходим.

Все разошлись. Громер остался один. Сел на скамью, закрыл глаза. Устал. Но отступать было поздно.

Ночью пришла Бегущая Вода. Она вошла без стука, села рядом.

— Ты боишься? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Может быть.

Она взяла его за руку.

— Я видела много боёв. Ты — хороший воин. Но ты не бог. Ты можешь умереть.

— Могу.

— Тогда зачем идёшь?

— Потому что если не пойду — умрут другие.

Она помолчала.

— Ты странный. Белые не думают так.

— Я не белый. Я — шериф.

Она улыбнулась. Потом наклонилась, поцеловала его. Жарко, требовательно. Громер ответил. Этой ночью не было ни страсти, ни безумия. Была тишина. И тепло. И что-то похожее на прощание.

Утром она ушла. Громер смотрел ей вслед. Потом встал, оделся, вышел на улицу.

Городок готовился к бою. Михась раздавал ружья. Ли Вэй проверял патроны. Карлос седлал коней. Сара готовила бинты. Изабель стояла у салуна, глядя на улицу.

— Будет жарко, — сказала она.

— Привыкай.

— Я не про погоду.

Он не ответил. Пошёл к мосту. Там его ждали.

Впереди была война. Но теперь у Громера было всё: команда, оружие, женщины. И цель.

Он улыбнулся. Дикий Запад. Пыль, кровь и виски. Он был здесь. И он победит.

Глава 13. Битва за Голд-Крик

Ночью прибежал индейский разведчик. Молодой, запыхавшийся, с ободранными в кровь ногами. Бегущая Вода перевела сбивчивые слова:

— Банда выступила из шахты. Идёт к броду. Будет к рассвету. С ними Дэвис. Много. Пятьдесят, может, больше.

Громер кивнул. Он ждал этого. Знал: Дэвис не полезет в городок через холмы. Слишком долго, слишком опасно. Единственный нормальный путь — через брод у реки. Значит, встречать надо там.

Он собрал команду.

— Выходим через час, — сказал он. — Карлос, мины. Михась, ружья. Ли Вэй, снайперы. Все остальные — за мной.

Они вышли затемно. Река была узкой, но глубокой. Единственный брод — каменистый, шириной в десять шагов. Громер остановил отряд в полумиле от берега, чтобы не спугнуть врага раньше времени.

— Карлос, — сказал он. — Мины.

Карлос спешился, взял мешок с порохом и пошёл к броду. Михась помогал ему — молча, быстро. Они заложили три заряда: один у самого берега, второй — на середине, третий — на дальнем краю. Фитили тянулись к кустам, где сидели двое ополченцев с кресалами.

— Готово, — доложил Карлос.

— Ли Вэй?

— На холме. — Карлос кивнул в сторону. — С ним трое снайперов. Увидят Дэвиса — начнут.

— Хорошо.

Громер повернулся к Орлову.

— Ваши люди — слева. Спрячьтесь в кустах. Как только начнётся бой — ударите во фланг.

— Понял.

— Бегущая Вода?

Индианка вышла из тени.

— Мы будем справа. За холмом. Ждём сигнала.

— Сигнал — красная ракета. Как только увидишь — вперёд.

Она кивнула и исчезла.

Громер остался с ополчением. Двадцать человек. Против пятидесяти. Он знал: шансы невелики. Но он также знал: у него есть козырь. Восемь казнозарядных ружей. И снайперы. И внезапность.

— Ждём, — сказал он. — Без команды не стрелять.

Они ждали. Час. Два. Солнце поднялось, припекало. Громер стоял у брода, глядя на противоположный берег. Он знал: Дэвис придёт. Он не мог не прийти.

И Дэвис пришёл.

Они появились из-за холма — плотной колонной, на конях. Впереди — сам Дэвис, в чёрной шляпе, с казнозарядным ружьём. За ним — пятьдесят человек. Много. Слишком много.

Дэвис остановил колонну у воды. Он не знал, что Громер здесь. Он предполагал. Но не знал. Поэтому и крикнул — наугад, чтобы проверить:

— Шериф! Выходи! Поговорим!

Громер не ответил. Ждал.

Дэвис усмехнулся.

— Ну, как хочешь. — Он поднял руку. — Вперёд!

Первые всадники въехали в воду. Громер поднял руку. Карлос чиркнул кресалом. Фитиль зашипел.

Взрыв грянул так, что задрожала земля. Вода взметнулась столбом. Лошади, люди — всё смешалось. Второй заряд рванул чуть дальше. Третий — на берегу.

— Огонь! — крикнул Громер.

Ли Вэй выстрелил. Один всадник упал. Второй. Третий. Снайперы били точно, методично. Карлос открыл огонь из револьверов. Громер — из казнозарядного ружья. Михась — рядом, с новым ружьём.

Банда дрогнула. Но Дэвис был не дурак. Он развернул людей, попытался обойти с фланга. Громер увидел это и выстрелил красной ракетой.

Индейцы ударили справа. Русские — слева. Крики, ржание, паника. Банда оказалась в клещах.

— Вперёд! — крикнул Громер. — Не дайте им уйти!

Ополчение бросилось в бой. Громер — в первых рядах. Он рубился, как всегда, без жалости, но и без ярости. Методично. Тщательно. Он знал: каждый выстрел должен быть точным. Каждый удар — смертельным.

Дэвис попытался бежать. Громер увидел его — в чёрной шляпе, на вороном коне, уходящего вверх по холму. Он вскинул ружьё. Выстрелил. Дэвис покачнулся, но удержался в седле. Ушёл.

Бой длился ещё полчаса. Когда всё стихло, на берегу лежали тела — двадцать восемь бандитов. Остальные бежали. Ополчение потеряло пятерых. Ещё семеро были ранены.

Громер стоял у воды, тяжело дыша. Карлос подошёл, вытирая кровь с лица.

— Ушёл, — сказал он. — Снова ушёл.

— Ушёл, — согласился Громер. — Но теперь — ненадолго.

Он обернулся. Сара уже перевязывала раненых. Изабель помогала — держала бинты. Бегущая Вода стояла в стороне, глядя на поле боя. Орлов подошёл, пожал руку.

— Хорошо дрались, шериф.

— Мы хорошо дрались, — поправил Громер.

Он посмотрел на холм, где скрылся Дэвис. Тот ушёл. Но это было уже неважно. Банда разбита. Городок спасён. Русские и индейцы — союзники. Победа.

Вечером городок праздновал. В салуне играла музыка, лилось вино. Громер сидел в углу, глядя на людей. Сара подошла, села рядом.

— Ты герой, — сказала она.

— Я шериф.

— Это одно и то же.

Он не спорил.

Ночью пришла Изабель. Потом — Бегущая Вода. Они не ссорились. Они просто были рядом. И Громер понял: война кончена. Но жизнь продолжается.

Утром он вышел на улицу. Городок жил. Патрули работали. Михась стучал молотом. Ли Вэй сидел в прачечной. Карлос ехал к русским.

Впереди была жизнь. И Громер был здесь.

Глава 14. Отказ от славы

Через три дня после битвы в Голд-Крик приехал судья.

Не тот, которого ждал мэр Уилсон, — тот, видимо, так и не доехал, застряв где-то в прериях. Приехал другой: немолодой, с седой бородой, в пыльном сюртуке, с печатью окружного суда в кожаном портфеле. Звали его судья Паттерсон. Он вошёл в городок, огляделся, увидел разбитый мост, свежие могилы на кладбище, людей с ружьями — и присвистнул.

— Ну и дела, — сказал он. — Мне говорили, здесь шериф самосуд устроил. А я смотрю — тут война была.

— Была, — подтвердил Громер, выходя навстречу. — Шериф Громер. Чем могу помочь?

— Помочь? — Судья оглядел его с ног до головы. — Я приехал разобраться. Мне писали, что вы тут людей без суда убиваете. Что вы с индейцами сговорились. Что вы мэра выгнали.

— Всё верно. Кроме последнего. Мэр уехал сам. Добровольно.

— Добровольно? — Судья прищурился. — А это ещё почему?

Громер вынул из кармана признание Уилсона, развернул, протянул судье. Тот прочитал. Долго. Потом медленно сложил бумагу и убрал в портфель.

— Понятно, — сказал он. — А с бандитами что?

— Банда «Чёрные всадники» разбита. Главарь — Джек Дэвис — бежал. С ним пятеро. Остальные убиты или сдались.

— Убиты? Сколько?

— Тридцать восемь. За два боя.

Судья присвистнул снова.

— А вы, значит, шериф.

— Шериф.

— И как вы это сделали? С отрядом в двадцать человек?

— У меня было сорок. Русские и индейцы помогли.

— Русские? Индейцы? — Судья покачал головой. — Ну и ну. Вы, я вижу, не просто шериф. Вы — политик.

— Я — солдат.

— Это одно и то же. — Судья сел на скамью у офиса. — Ладно. Я разберусь. Но сначала — два вопроса. Первый: где Дэвис?

— Ушёл в горы. С ним пятеро. Я пошлю людей, но, думаю, он уже за границей округа.

— Второй вопрос: кто будет мэром? Уилсон уехал. Городок без власти.

Громер молчал. Он знал, к чему идёт.

— Вы, — сказал судья. — Вы будете мэром. Я поговорю с Вашингтоном. Думаю, они согласятся. Вы навели порядок. Вы разбили банду. Вы договорились с русскими и индейцами. Вы — единственный, кто здесь может управлять.

— Нет, — сказал Громер.

Судья замер.

— Что значит «нет»?

— Это значит, что я отказываюсь. Я — шериф. Моё место — там, где нужна шпага, а не перо. Мэр сидит в кабинете, подписывает бумаги, принимает послов. Я так не могу. Я задохнусь.

— Но вы заслужили!

— Заслужил. Но не это. — Громер помолчал. — Найдите другого. Кто-нибудь из горожан. У нас есть достойные люди. Тот же Джонсон. Или Джимми. Он молод, но справится.

— Джимми? Мальчишка?

— Он вырос. За эти месяцы.

Судья долго молчал. Потом усмехнулся.

— Вы странный человек, шериф. Я таких не встречал.

— Я знаю.

— Ладно. Я подумаю. Но за вами должок.

— Какой?

— Не знаю. Но должок. — Судья встал, протянул руку. — Прощайте, шериф Громер. И спасибо.

— Прощайте, судья.

Вечером городок узнал, что Громер отказался от поста мэра. Люди пришли к офису — толпа. Кто-то кричал, что он предатель. Кто-то — что он герой. Громер вышел на крыльцо.

— Слушайте, — сказал он. — Я не политик. Я воин. Я сделал то, что должен был сделать. Теперь вы должны выбрать того, кто будет управлять. Я останусь шерифом. Пока нужен. А потом — уйду.

— Куда? — спросил кто-то из толпы.

— Туда, где нужен.

Толпа зашумела, но спорить не стала. Люди поняли: его не удержать.

Ночью пришла Сара. Она села рядом, положила голову ему на плечо.

— Ты уходишь? — спросила она.

— Скоро.

— Когда?

— Не знаю. Но скоро.

Она молчала. Потом подняла голову, посмотрела на него.

— Я не буду тебя удерживать.

— Знаю.

— Но я хочу, чтобы ты знал: я буду ждать. Всегда.

Он не спорил. Женщины всегда ждали. Это было их проклятие. И его.

Утром он пошёл к Изабель. Она стояла у салуна, курила.

— Уходишь? — спросила она.

— Ухожу.

— Куда?

— Не знаю.

— Ты никогда не знаешь.

— Это моя особенность.

Она усмехнулась.

— Ладно. Но помни: если вернёшься — я всё ещё буду здесь. И я всё ещё буду опасной.

— Помню.

Он поцеловал её. Жарко, коротко. Она ответила. Потом отстранилась.

— Иди. И не оглядывайся.

Он не оглянулся.

Вечером он пришёл к Бегущей Воде. Она ждала его у реки, на камне.

— Ты уходишь, — сказала она.

— Ухожу.

— Я знала.

— Ты не просишь остаться?

— Нет. Ты не можешь остаться. Ты — ветер. Я это знаю.

Он подошёл, сел рядом.

— Я вернусь.

— Не обещай. — Она взяла его руку. — Просто иди. Я буду помнить.

Он поцеловал её — нежно, медленно. Она ответила. Они любились в последний раз — тихо, печально, как прощание.

Утром он собрал команду. Карлос, Ли Вэй, Михась. Все трое стояли перед ним.

— Миссия выполнена, — сказал Громер. — Пираты разбиты. Городок спасён. Русские в безопасности. Пора домой.

— Домой? — переспросил Карлос. — В Москву?

— В Москву.

— А как же Дикий Запад?

— Дикий Запад останется. Со своими ковбоями, индейцами и женщинами. — Громер улыбнулся. — И, наверное, это неплохо.

Они вышли на улицу. Городок жил. Патрули работали. Михась стучал молотом. Ли Вэй сидел в прачечной. Карлос ехал к русским.

Впереди была жизнь. И Громер был здесь.

Глава 15. Возвращение

Утро выдалось тихим. Громер стоял на крыльце офиса, глядя на городок. Голд-Крик просыпался: дымили трубы, скрипели ворота, где-то ржала лошадь. Обычное утро. Но для Громера — последнее.

Карлос, Ли Вэй и Михась ждали у конюшни. Оседланные кони, вьючные сумки, оружие. Всё, как надо.

— Готовы? — спросил Громер.

— Готовы, — ответил Карлос. — Только я так и не понял: мы куда? В Москву или куда-то ещё?

— В Москву. Домой.

— А как же Дикий Запад?

— Дикий Запад останется. Без нас.

Джимми подошёл, протянул руку.

— Шериф. Я... я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Просто делай свою работу. Ты теперь за главного.

— Я?

— Ты. Судья приедет через неделю. Скажешь ему, что я уехал. Оставил тебя заместителем.

Джимми кивнул, хотя было видно, что он не верит.

— Я не подведу.

— Знаю.

Громер обнял его — коротко, по-мужски. Потом вскочил в седло.

Они выехали из городка на рассвете. Никто не провожал. Так было лучше.

Дорога шла на запад. Через прерию, мимо холмов, вдоль реки. Громер ехал молча. Карлос насвистывал. Ли Вэй курил. Михась смотрел на горизонт.

К полудню они вышли к тому самому броду, где была битва. Вода уже успокоилась, унесла кровь. Только обломки на берегу напоминали о том, что здесь произошло.

— Хорошее было место, — сказал Карлос. — Жаркое.

— Жаркое, — согласился Громер.

Он спешился, подошёл к воде. Напился. Потом выпрямился и посмотрел на небо.

— Пора.

Он закрыл глаза.

Мир поплыл. Звуки стали глуше. Краски — ярче. Потом — свет. Белый, тёплый, всепроникающий. Знакомый.

Лаборатория встретила его гулом приборов и запахом спирта. Громов открыл глаза. Над ним был белый потолок с лампами дневного света. Рядом — Сергей Павлович с планшетом.

— Командир! — Карлос уже сидел на соседней кушетке. — Мы вернулись!

— Вижу.

— Я думал, мы там навсегда останемся. С ковбоями, индейцами, девками...

— Ты жалеешь?

— Немного. — Карлос ухмыльнулся. — Но дома лучше.

Ли Вэй и Михась тоже были здесь. Ли Вэй, как всегда, курил. Михась молчал.

Сергей Павлович подошёл.

— Миссия выполнена? — спросил он.

— Выполнена, — ответил Громов. — Банда разбита. Русское поселение спасено. Дикий Запад стал немного цивилизованнее.

— Отлично. Мы зафиксировали изменения. Всё в пределах нормы.

Громов сел, потянулся. Тело снова было его — полковника спецназа. Тяжёлое, привычное. Хорошо.

— Сколько нас не было? — спросил он.

— В этом времени — два часа, — ответил Сергей Павлович. — А там?

— Полгода. Может, больше. Я сбился.

Он встал. Пора было домой.

Эпилог

Москва, апрель 2025 года. Кабинет полковника Громова.

Дождь за окном. Весна. Всё как всегда. Громов сидел за столом, разбирая бумаги. Среди них — папка с историческими хрониками. Он открыл её.

«Алекс Громер, — значилось в одной из бумаг. — Шериф Голд-Крика, территория Дакота. Прославился разгромом банды "Чёрные всадники". Навёл порядок в городке. Организовал союз с русскими поселенцами и племенем сиу. Отказался от поста мэра, предпочтя жизнь шерифа. Скончался в неизвестности».

Громов усмехнулся.

— В неизвестности.

Он перелистал дальше. Аналитики Круга постарались: карты, схемы, выкладки. Русское поселение выжило — больше того, разрослось, стало торговым постом, через который шли меха, соль, порох. Индейцы племени сиу заключили долгий мир с белыми — настолько долгий, насколько это было возможно в те годы. Городок Голд-Крик не исчез с карт, как десятки других, а выстоял. Стал центром округа. Там даже школу построили — первую на сто миль вокруг.

— Школа, — пробормотал Громов. — Надо же.

Он закрыл папку. Откинулся на спинку кресла. За окном шумела Москва.

В дверь постучали. Вошёл координатор.

— Ознакомился? — спросил он.

— Ознакомился.

— Ну и как?

— С одной стороны, я разбил банду. С другой — оставил после себя союз, который продержался двадцать лет. И школу.

— Двадцать лет — это много. Для Дикого Запада.

— Для Дикого Запада — это вечность.

Координатор кивнул.

— Ты всегда умел создать что-то большее, чем просто победу.

— Я не создавал. Я просто делал свою работу. А люди сами достраивали.

— Скромно.

— Скромность — это тоже оружие. Но я им не пользуюсь.

Координатор улыбнулся и вышел.

А Громов остался сидеть, глядя на дождь. Впереди был отдых. Потом — новая миссия. Как всегда.

Он взял перо, задумался. Потом вывел несколько строк:

«Ковбои, индейцы,

Русский пост у реки.

Мир — на сезон.

Ветер уносит пыль.

Громер уехал.

Но школа осталась».

Он перечитал, хмыкнул.

— Слабо. Но сойдёт.

И отложил перо.