Шепот

Пролог

«Мои друзья! Знаю, это письмо доходило несколько дольше, чем положено. За прошедшие два года много чего происходило, и я не раз пыталась взяться за перо, чтобы написать вам. А правда заключается в том, что поначалу я не могла вернуться назад… После всего, что произошло… У меня не хватало сил вернуться в дом, где больше нет Дрогана, моего приемного отца. Теперь мне не хватает духу вернуться к вам и жить, словно ничего не случилось. Мне стыдно теперь… Стыдно за то, что бросила вас тогда, пока боролась в одиночку со своими страданиями. Я лишь надеюсь, что каждый из вас нашел то, чего так желал. А я… Не могу отделаться от мыслей о своем происхождении. От слов, которые говорила мне Юродис. Теперь я знаю, она умела видеть прошлое и будущее, а я не вняла ее словам. Тогда меня переполняла ненависть за Дрогана и жажда мести, но сейчас, осуществив заветную мечту нашего учителя, став искателем приключений, я попутно пытаюсь отыскать правду о том, кто я и откуда. Дорна, Миша, Ксанос, знали бы, как мне вас не хватает…»

Элиана резко оторвала перо от бумаги, когда услышала стук в дверь. Девушка, наконец, за два года решилась написать друзьям, и вот, если интуиция ее не обманывает, кажется, закончит его она не скоро. Устало вздохнув, она вернула перо на законное место и отворила дверь. На пороге стоял запыхавшейся эльф небольшого роста в каком-то тряпье, некоем подобии одежды, и протягивал воительнице свернутый лист бумаги. Печать на ней Элиане была неизвестна. Еще раз недоверчиво она взглянула на эльфа, затем развернула послание. В нем говорилось, что некто по имени Дурнан собирает всех искателей приключений для одного опасного дела, от успехов которого зависит весь мир. Что ж, такие задания Элиана любит. Приписав к посланию несколько строк, девушка достала из своего мешочка пару золотых и отдала их вместе с письмом:

- Это тебе за труды. Передай человеку, который тебя послал это послание и мое согласие. Я прибуду в Зияющий Портал через три дня.

Эльф кивнул и спешно покинул комнату Элианы. А та тем временем подошла к письменному столу и с тяжким вздохом взяла в руки недописанное письмо:

- Придется отложить до следующего раза.

***

После посещения гонца, не теряя ни минуты, девушка собрала вещи и отправилась в путь. Как она и догадалась, вся дорога заняла у нее три дня. В гостиницу Зияющий Портал она прибыла ближе к ночи. Дурнана, хозяина заведения не было на месте. Как сказала его дочь, Тамсил, тот уехал встречать новую группу искателей приключений и вернется не раньше, чем завтра к полудню.

Уставшая с дороги Элиана, не разбирая вещей, забросила сумки в сундук и рухнула на постель. Воительница махом провалилась в сон. Ей редко удавалось хорошенько выспаться. После видений, которые ей послала Дашная, девушка теперь практически в каждом сне видела одно и то же, как тогда, в повозке. Из-за этого она не могла спокойно спать. Иногда сны были слишком хороши, чтобы просыпаться, а иногда жуткие кошмары, от которых она не могла уснуть еще очень долго. В некоторых снах ей снился все тот же мужчина, обнимающий ее, ласкающий и шепчущий, что никогда не отпустит, будет оберегать ее до последнего вздоха. А в некоторых снах девушка видела армии дроу, темных эльфов, сражающихся друг с другом. Видела заснеженную деревню с различными существами, которые стонали то ли от боли, то ли от отчаяния.… И ужасный смех существа.… Этот голос раздавался, словно эхом повсюду, проникал под кожу жгучей болью, словно пытаясь вырвать душу Элианы. В таких кошмарах девушка всегда просыпалась с криками в страшном поту.

Сейчас вновь пришли кошмары. Темная эльфийка… Она отличалась от остальных. Предводительница. Сначала она долго и с отвращением рассматривала образ Элианы, вызванный одним из слуг. Затем она что-то пыталась сделать… Кого вызвать… Вновь этот жуткий голос…

Воительница вновь проснулась в холодном поту…. Но опомниться ей не дали. Сквозь темноту она высмотрела фигуру в капюшоне, которая рылась у нее в сундуке, и, кажется, не поняла, что хозяйка вещей ее заметила. Девушка протерла глаза – это был уже не сон…

- Эй! – крикнула она, вскакивая с постели в одной сорочке.

Но вор быстро успел сориентироваться, накладывая какое-то заклинание на сундук с вещами. Элиана не успела подбежать, как он растворился в воздухе со всем его содержимым, и вот уже вор несся на нее с кинжалом. Благо, девушка привыкла держать у себя под подушкой небольшой ножичек, который ей когда-то подарила Дорна. Так, на всякий случай. И он как раз пришелся к делу. В бою воровка, а это оказалась женщина, была не такой проворной, как в краже вещей, и воительница быстро одержала победу, всадив острие ножа в незваную гостью.

- Что за шум?! Что происходит?! Что… - тут же с криками вбежала в комнату дочь хозяина гостиницы, Тамсил, с подсвечником в руке. Ее спальня была соседней с Элианой, и она услышала странный шум. Увидев на полу труп неизвестной женщины в плаще, девушка от испуга прикрыла рот рукой. – Ох…

Элиана зажгла остальные свечи в комнате и присела на корточки, отгибая капюшон воровки, дабы посмотреть, кто на нее напал. Освободив лицо незнакомки, воительница резко побледнела. Ноги ее подкосились, и она осела на пол. Это была самая настоящая дроу. Такая же, каких девушка видела в своих видениях.

- Миледи, - воительницу тихонько тронули за плечо, выводя из ступора. – Элиана, с вами все в порядке?

Еще несколько мгновений девушка просто, молча, смотрела на труп воровки, погруженная в какие-то свои мысли, а затем медленно поднялась, не отрывая взгляда от темной эльфийки.

- Вы знаете, кто она?

- Кажется, дроу, - пожала плечами Тамсил. – К сожалению, у нас уже были подобные нападения. Раньше я не часто слышала, чтобы хоть один из них выбирался из своих подземелий наружу.

- А гостиница расположена прямо над ними?

- Нет, что вы, - Элиана облегченно выдохнула, но после следующий фразы девушке, ей вновь стало не по себе. – Их страна, если так можно выразиться, расположена по всему Глубоководью. Именно, как раз, поэтому мой отец и вызвал вас сюда. А… вы не знали?

- Нет, я… - запнулась девушка, чувствуя, как ее видения скоро станут реальностью, и от этого она вновь побледнела. – В письме об этом не упоминалось.

- Простите за это, я даже представить не могла… Она вас не ранила?

- Ну, для этого ей бы понадобилось побольше навыков, которые она имела, - попыталась пошутить Элиана, чтобы как-то успокоить напуганную девушку, хотя самой было не до смеха. – Она украла мои вещи. Причем, все.

- Это ужасно! У нас есть склад. Отец специально скупил все, что было у нас в округе, для искателей приключений. Правда, судя по тому, с чем вы пришли, вряд ли там найдется достойная замена.

- Ничего, - вздохнула девушка. – Начинала я тоже с малого. Вернусь к истокам.

- Кстати, мой отец прибыл и как раз еще не ложился. Если хотите с ним поговорить, он внизу. А пока вы собираетесь, я, пожалуй, поищу кого-нибудь, чтобы очистили вашу комнату от… этого.

Девушка поклонилась и, попытавшись непринужденно улыбнуться, убежала прочь. А Элиана лишь со вздохом присела на краешек кровати и уставилась на мертвую дроу:

- Нда, хорошее начало дня…

***

Спустившись вниз, Элиана тут же наткнулась на других искателей приключений. В зале их собралось достаточно много, но никто из присутствующих не был знаком девушке. Нерешительно потоптавшись на пороге, воительница заметила, как стоящая впереди четверка героев подозвала ее к себе. Группа была довольно разноперой, и Элиане казалось, что где-то слышала о них. Приближаясь к ним, девушка уже было настроилась на дружескую беседу, но заметила на их лицах не очень приветливые улыбки.

- Наконец, наша героиня решила присоединиться и к компании обычных странников, - хмыкнул здоровенный полуорк. Воительница успела заметить, что был весь в варварских татуировках.

- Конечно, Даэлан, кто мы такие по сравнению с Великой Героиней Элианой. Дурнан все глаза проглядел, ожидая тебя, - съязвила рыжеволосая женщина, пряча под плащом лютню.

- Я… - растерялась девушка.

- Прекратите! – цыкнула на друзей молодая эльфийка в синем длинном платье. Наверное, лишь она из всех присутствующих влияла на Элиану успокаивающе. – Эта девушка достойный воин и искатель приключений, и нужно быть только благодарным, что она станет с нами плечом к плечу, чтобы сразиться со злом, что нависло над Глубоководьем.

- И правильно! – хохотнул полурослик, добивая эль. – Главное, чтоб хорошо платили, а кто с нами выступает на защиту города – не важно.

- Это точно, Томи, - улыбнулась рыжеволосая, высокомерно разглядывая воительницу. – Золото говорит громче каких-либо титулов и заслуг.

- Очень любопытно слышать это барда, Шарвин, - вскинула бровь эльфийка. – Разве ты не должна чувствовать душой свои приключения?

- Нда? – фыркнул полуорк. – Лину, а ты сама спроси свою новую подругу, чего ради она прибыла в Глубоководье?

- Я… - снова растерялась воительница. – У меня попросили помощи, я не могла отказать.

- Вот как, - полуорк улыбнулся и кивнул, черты его разгладились. Видимо, ответ девушки ему пришелся по душе. – Выходит, Дурнан, не зря ожидал тебя. Чувствуется, у тебя благородное сердце.

- Благодарю, - с облегчением выдохнув, улыбнулась Элиана. – Может, вы меня сможете просветить, что же происходит в городе?

- Ты не знаешь? – изумилась Шарвин.

- В письме, которое мне прислал Дурнан, было написано лишь о том, что город осаждают страшные враги из недр Подгорья.

- В общем, он сказал тебе саму суть, - хмыкнул Томи.

- Подгорье – это огромная страна, в которой живут различные существа наподобие дроу, человекообразных пауков и всего прочего, - начала рыжеволосая бард. – Она расположена прямо под Глубоководьем. Вот уже несколько ночей подряд на жителей нападают убийцы дроу.

- Конечно, их немного поменьше армии, но большой вред причинить могут, - пожал плечами Даэлан. – Лорды стараются держать все под контролем. Даже город закрыли от посторонних. Но будет совсем не смешно, когда припасы города кончатся, а ворота закрыты.

- Что ж, если все собрались, - с улыбкой выдала Лину. – Пройдемте к Дурнану. Он, наверняка нас уже заждался.

- Миледи, Элиана, рад вас видеть живой и здоровой, - поприветствовал девушку стоящий в середине зала седовласый мужчина. На вид ему было лет пятьдесят, и хотя лицо его выражало некую скорбь и усталость, он держал осанку, как и подобает владельцу приличной гостиницы. Элиана приблизилась к нему и с улыбкой подала руку для рукопожатия. – Моя дочь рассказала, что произошло. Мои извинения, не думал, что такое вообще возможно. Я гляжу, вы все же сумели подобрать что-то хорошее из того, что я припас.

- Кое-что нашла. Спасибо вам за это, - поклонилась воительница, отчего мужчине стало не по себе, и Элиана это заметила. Видимо, и до этого города дошли рассказы Дикина о Великой Героине.

- Я погляжу, вы уже познакомились со своими спутниками в этом деле, - мужчина оглядел четырех ребят, стоящих позади Элианы.

- Ох, а я уж думал, нас так и не заметят, - хохотнул Томи, но под пристальным взглядом Дурнана, прикусил язык.

- А где же еще искатели приключений, которых вы должны были сегодня встретить у ворот города? – поинтересовалась Лину, оглядывая зал в поисках новых добровольцев.

- Их нет, - понуро опустив голову, ответил мужчина. – Просто… Я не успел…

- Ну, зато есть мы! – гордо ответила Шарвин. Она хотела немного подбодрить хозяина таверны, но судя по кривой улыбке Томи, у нее это вообще не получилось.

- Мне очень жаль, Дурнан, - тихо ответила Элиана. – Но Шарвин в чем-то права. Мы постараемся сделать все возможное, чтобы прекратить нападения на город. Можешь рассказать вкратце, как тут обстановка?

- Думаю, нападение на тебя в номере не случайно. По такой же схеме дроу убивали несколько ночей подряд. Самых выдающихся граждан Глубоководья находили мертвыми у себя в постели. Сначала воровали вещи, чтобы те не смогли воспользоваться своим оружием, а потом приходил дроу-убийца. Тебе, Элиана, очень повезло, что ты тогда вовремя проснулась.

«Да уж, никогда не думала, что буду благодарна своим кошмарам», - хмыкнула про себя девушка.

- Жители Глубоководья находятся в постоянном страхе перед этими нападениями, - продолжили Дурнан. – Поэтому я и старался собрать здесь всех героев и искателей приключений, дабы остановить зло раз и навсегда.

- Я так понимаю, у тебя есть план, - улыбнулась Лину.

- Они прибывают из Подгорья. Это уже известно точно. Но оно было создано могущественным магом Галастером и просуществовало несколько столетий. Раньше с ним не было проблем. Дроу практически не выбирались наружу, и нам следует выяснить, по какой причине они решили изменить традициям. Насколько я знаю, это именно Галастер приказывал своим магам-подручным не пропускать дроу на поверхность. В Подгорье все его знают, как самого злого и сумасшедшего тирана. Нужно его найти и узнать, зачем он посылает темных эльфов к нам и чего хочет добиться.

- Может с ним что-то случилось? – поинтересовалась Элиана.

- Ха… - усмехнулся мужчина. – Это, конечно, может и так, но я сомневаюсь в этом. Галастер маг огромной силы. Чтобы его мог кто-то убрать с дороги… Так или иначе нам нужно послать кого-то вниз, в Подгорье, и выяснить это у самого мага.

- И как нам спуститься туда?

- В этой гостинице есть магический колодец, через который можно попасть вниз. Но должен сказать, это очень опасно, Элиана. Я никого не собираюсь пускать туда против воли…

Договорить Дурнану не дал шум, доносящийся из комнаты с колодцем. Он прислушался к звукам и, прищурив глаза, вытащил кинжал. Его примеру последовали и остальные. Вскоре дверь, ведущая в комнату с порталом, слетела с петель, и оттуда выступили до зубов вооруженные дроу. Элиана от испуга опешила: они были точно такие же, как те в ее кошмарах. Вернуться в реальность ей помогли крики и лязг стали. Запрятав глубоко свои страхи, девушка высвободила меч и накинулась на врагов. Один из дроу навалился на нее сзади и, перевернув лицом к себе, чтобы нанести удар, резко остановился, прошипев лишь одно слово: «Ты». В чем проблема, разбираться Элиана не стала и оттолкнула темного эльфа, упираясь ногами ему в живот, откинула его на полметра и вскочила на ноги. Больше дроу медлить не стал и со всей злостью ринулся к девушке. К счастью, она была уже готова и нанизала его себе на меч.

Разобравшись с незваными гостями, Дурнан и та четверка героев ринулись к магическому колодцу, крича по пути: «Нужно его немедленно закрыть!» Элиана бросилась следом.

В зале с колодцем она наткнулась на еще нескольких дроу. Когда битва была закончена, Дурнан успел закрыть путь вниз. Но опомниться им не дали… Из глубины появилось странное существо округлой формы со множеством глаз. В мгновение он оглушил хозяина гостиницы и Элиану, которая уже была готова броситься в атаку. Существо раскрыло в очередной раз приготовился нанести удар по оглушенным, но Шарвин применила к нему свои бардовские навыки, что отпугнуло злодея. И четверка решила не медлить и, распечатав колодец, устремилась за существом.

Элиана, наконец, очнулась. Голова жутко болела, а глаза не хотели разлепляться. Наконец, заставив себя раскрыть их, первое, что воительница увидела, это расплывчатый образ какого-то существа, склонившегося над ней. Существо очень сильно напоминало старого друга Элианы Дикина, но девушка тут же отмахнулась от этой мысли.

- Босс… - с тревогой спросило создание. – Элиана?

«Быть этого не может…» - произнесла про себя девушка, услышав над ухом знакомый звонкий голос кобольда. Прищурив глаза, она поняла, что ей вовсе не показалось. Образ становился все четче, и действительно возле нее стоял ее старый друг.

- Дикин?! – удивленно воскликнула Элиана и попыталась резко подняться, но от резкой боли в спине упала вновь.

- Лежи, я сейчас… - кобольд вытянул руки над девушкой и принялся читать одно из своих бардовских заклинаний. И это сработало. Боль ушла, и воительница смогла подняться на ноги. – Легче?

- Да… Спасибо… Как ты?.. – девушка была немного растеряна появлением друга, но придя в себя, она присела на корточки и с улыбкой обняла кобольда. – Я рада тебя видеть. Ты, как всегда, во время.

- Я тоже очень рад видеть своего старого друга!

- Но все же, как ты тут оказался?

- Я слышал, как хозяин гостиницы призвал на помощь всех искателей приключений, и подумал, что ты, Элиана, обязательно будешь среди них. Я… пытался найти тебя… - понуро опустив голову, пробубнил кобольд. – Последний год.

- Ты… искал меня на протяжении всего года?

- Да, но у меня не получалось. После написания книги про твои подвиги, я немного попутешествовал по Фаеруну, но мало где были рады кобольду-барду, и я решил найти тебя и продолжить путь с тобой. Только… Где бы ты не была, я приходил, а тебя уже там и след простыл. Будто ты каждый раз пыталась убежать.

- Наверное, Дикин, - грустно улыбнулась воительница. – Пыталась убежать от себя.

- Как это?

- Да никак, Дикин. Просто так говорят.

- Разве можно убежать от себя?

- Я поняла, что нет, - вздохнула девушка. – Поэтому я и здесь.

- И я здесь! – радостно воскликнул кобольд. – Я тебя нашел! Давай совершать подвиги вместе, как раньше!

- Дикин, - улыбаясь, покачала головой Элиана. – Это опасное задание…

- А разве у нас бывали и другие?

- Даже не знаю… Я не хочу подвергать тебя опасности… - девушка запнулась, заметив Дурнана возле открытого колодца, который был очень зол и на что-то ругался. – Подожди, минутку.

И воительница пошла к мужчине. Похоже, ему досталось не так сильно, как Элиане, и он был сейчас чем-то сильно обеспокоен.

- Дурнан, что случилось?

- О чем они думали? Ринулись в шахту, как толпа нетерпеливых детей! Они хоть представляют себе, насколько опасно Подгорье?

- Стойте, кто… - Элиана оглянулась вокруг в поисках своих недавних собеседников, но тщетно. – Они убежали вниз? Хочешь, я спущусь за ними?

- Ты-то хоть таких глупостей не делай, - нахмурился мужчина. – Ах, сами виноваты. Говорил же, что без должной подготовки там делать нечего.

- Что это вообще за существо нас оглушило?

- Глаз-тиран, - коротко ответил Дурнан, отряхиваясь от пыли. - Созерцатель, который может из каждого своего глаза выпустить столько магии, что любому волшебнику остается лишь от зависти удавиться.

- Что же теперь делать?

- Рассчитывать лишь на тебя, - пожал плечами хозяин гостиницы. – Знаю, что возлагаю на тебя одну такой груз ответственности, но оставшиеся здесь искатели приключений тебе и подметки не годятся. Мне больше не к кому обратиться за помощью.

- Ну, поверь, все делать самой мне не впервые приходится, - с иронией заметила Элиана. – А что по поводу быть одной… - девушка оглянулась на стоящего рядом кобольда, который уже понял мысли своей подруги и просто светился от счастья. – Я одна не буду.

- Тогда для начала тебе следует хорошенько подготовиться к спуску вниз, и возможно у тебя еще есть вопросы.

- Да… кое-что есть, - запнулась девушка, раздумывая, стоит ли рассказывать о своем сне, который практически спас ей жизнь сегодня. – Перед тем, как на меня напали, мне приснился сон. Я не знаю, сон это был или видение… Дело в том, что мне и раньше приходили подобные видения.

- Что именно? – заинтересованно переспросил Дурнан.

- Мне снились дроу и какая-то женщина. Она тоже была одной из них, но одета по-другому, и раздавала всем приказы. Мне показалось, что слуги не просто ее слушаются из-за уважения. Они ее боятся. Знаю, это может быть как обычный сон, но проблема вся в том, что я никогда прежде не видела дроу. И когда ко мне ворвалась эта воришка, меня это сильно напугало.

- Я думаю, что кто-то тебе специально посылает эти видения, - почесывая подбородок, начал рассуждать мужчина. – В таком случае, он или она пытается тебе помочь. И будет отнюдь не лишним узнать, кто это.

- Я бы тоже хотела это знать, - улыбнулась Элиана. – И спросить, зачем этот кто-то посылает мне все эти видения. Во всяком случае, благодарю тебя, Дурнан, за то, что выслушал меня.

Девушка с улыбкой поклонилась мужчине и удалились прочь. Перед отбытием стоило еще очень много сделать.

***

«Год назад… В деревушке под названием Западная Гавань все текло обычной размеренной жизнью. Несмотря на то, что она находилась рядом с так называемыми Топями Мертвецов и всегда находилась под потенциальной опасностью, торговцы любили здесь торговать с местными жителями. Они считали, что это всего лишь одна из маленьких милых деревушек, а истории про опасную близость с Топями местные жители выдумали, чтобы подченркнуть свою значимость. Но они и понятия не имели, что произошло в деревне восемнадцать лет назад… События той злополучной ночи практически все жители Гавани решили дружно забыть, но кто-то еще помнил. Те, кто потерял тогда своих близких уже никогда не смогут забыть то нападение и жить дальше. Люди лишь продолжают бурно перешептываться, когда мимо проходит молодая девятнадцатилетняя девушка – единственная выжившая в ту страшную ночь. Все говорили, что ей словно помогала некая божественная сила. Ведь тогда, живой смогли найти лишь ее, годовалую девочку, рядом с которой лежала ее мертвая мать. Все эти годы ее воспитывал Дэйгун, лучший друг семьи. С тех пор он стал нелюдимым, и к нему редко кто обращался за помощью. Жители удивлялись тому, что мужчина осмелился взять девочку к себе на воспитание, учитывая, что и его жена была обнаружена мертвой тогда рядом с матерью ребенка. Дэйгун лишь отмахивался от таких нелепых слухов, но самым любопытным пояснял, что все они вместе были лучшими друзьями и через многое прошли, и ребенок ни в чем не виноват. Она пострадала так же, как и он сам, лишившись единственного родного человека. После этого, люди на время умолкали, но ненадолго. А внешний вид девушки и ее необычная магия только еще больше давали слухов о ее божественном происхождении. Длинные золотые волосы отливали серебристым оттенком, а ее неестественно желтые глаза, словно заглядывали в самые глубины души. Дэйгун старался воспитать в девушки лишь хорошие качества, и это у него неплохо получалось. Всегда улыбчивая и приветливая, своей красотой и обаянием она никого не оставляла равнодушным. Бывало, что бедный мужчина уставал отбиваться от назойливых соседок, пытающихся преподнести своих сыновей в женихи к его приемной дочери. Но ни этого Дэйгун желал своему ребенку и всегда говорил, что она сама должна выбрать свой путь, чего пока не случилось. - Марла, наконец-то ты встала, - хмурый мужчина встретил выходящую в холл зевающую девушку. – Долго же ты сегодня спала. Снова всю ночь прогуляла с этим несносным Бивилом. - Не сердись, - девушка с улыбкой подошла к отцу и поцеловала в щеку. – В этот раз просто ходили по деревне. Ни в какие катакомбы не забирались. - Я понимаю, он твой друг, но мне не нравится, как он на тебя влияет, - под жалобным взглядом дочери, эльф сдался и, наконец, улыбнулся. – Ладно, сегодня же праздник, и как мне помнится, ты хотела поучаствовать. - Да, только переоденусь и пойду к Эми… - Но для начала мне нужна твоя помощь, - перебил ее отец. – Мне предложили провести соревнования по стрельбе. Сегодня буду занят, и ты не могла бы отнести меха торговцу? - Конечно, отец, - улыбнулась девушка. Больше Дэйгун ничего не ответил. От улыбки Марлы лицо его погрустнело, и девушка не стала ничего расспрашивать. Она и так знала, что с ним. Со дня на день должна наступить годовщина того самого события, из-за которого они оба лишись родных. Марла знала, что приемный отец ее любил, по-своему, но любит. И знала, что он никогда не винил ее в смерти своей жены и подруги. Он всегда оберегал ее от злых языков некоторых жителей Гавани, старался воспитывать в ней хорошего человека. И Марла старалась отплатить ему той же добротой. Всегда, когда наступал тот злополучный день, Дэйгун забрасывал все дела и запирался в своем доме. В такие моменты девушка оставалась с ним и всячески поддерживала отца. Кивнув напоследок эльфу, Марла забрала из сундука меха и помчалась к торговцу. Столько дел было запланировано на сегодняшний день. Все-таки девушка со своими друзьями хотела еще победить на празднике».

Холодно… Темно… Марла, словно прикованная, лежала на стылом каменном полу. Каждое движение отдавалось жуткой болью. Мысли в голове беспорядочно метались. Всплывали то воспоминания деревенской девушки, попавшей на службу Невервинтеру, то воспоминания мужчины, предавшего одного из богов. Марла не могла сконцентрироваться на какой-нибудь одной. Не было понятно, какие принадлежали именно ей. Внезапно, лежащая на животе, девушка почувствовала у себя спине чью-то руку. Она вновь попыталась перевернуться, чтобы разглядеть незнакомца, но боль во всем теле сразу дала о себе знать, и Марла обессиленная повалилась назад на пол.

- Тише, - прошептал женский голос. Почему-то он был знаком девушке, но откуда она не могла вспомнить. – Сейчас станет легче.

После ее слов аасимар почувствовала, что боль медленно отступает – та женщина колдовала. Теперь Марла смогла найти в себе силы, чтобы сесть.

- Кто… ты? – девушка оглядела свою спасительницу. Молодая женщина с татуировкой на лице в красной робе и с не единой волосинкой на голове вызывала у Марлы странные чувства. Образ ее неоднократно всплывал в памяти девушки, но она определенно точно знала, что видит ее впервые.

- Меня зовут Сафия.

- Я тебя знаю? – скорее всего Марла задавала себе этот вопрос. – Мне, кажется… я тебя знаю очень хорошо, но… словно… это не я, а кто-то другой. Не могу… мысли путаются…

- Понимаю, - женщина улыбнулась и ободряюще сжала плечо испуганной девушки. – Я все расскажу тебе, но со временем. А для начала ответь мне: ты помнишь свое имя?

- Я… М… Марла. Кажется.

- А что с тобой случилось, помнишь?

Девушка прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях, но не получалось. Никакой картинки, лишь какие-то крики, грохот падающих камней… Она открыла глаза и жалобно взглянула на колдунью:

- Не знаю точно… Не могу вспомнить… Какой-то обвал, крики… Мои и, кажется, моих друзей. Мы пытаемся спастись… И темнота.

- И все? Больше ничего?

- Нет, - девушка немного помедлила, вперив свой взгляд в одну точно, словно что-то всплыло в ее памяти. Ее лицо исказилось от боли и из глаз покатились слезы. – Но одно я знаю точно: в том месте я потеряла того, кого любила.

Глава 1

Последнее, что помнила Элиана, это как она, наконец, нашла того могущественного мага Галастера, у которого, кстати, за столько лет совсем крышу снесло. Поговорить толком не удалось. То есть, девушка искренне пыталась разобрать весь тот бред, который нес волшебник, но не слишком удачно получалось. В итоге, он, разъяренный действиями некой Валшаресс, наложил на Элиану какое-то проклятие и незамедлительно отправил ее через портал.

Воительница открыла глаза и со стоном попыталась сесть на больные колени. Видимо нехило ушиблась, когда вылетала из того портала. Было темно и холодно. Девушка нащупала свой факел и движением руки зажгла огонь. Теперь можно было разглядеть то место, куда она попала. Очередная пещера. Интересно, куда ее закинул этот сумасшедший маг? Элиана оглянулась в поисках друзей: неподалеку без сознания лежал Дикин. Превозмогая боль, воительница подползла к другу и стала трясти его за плечи, пытаясь привести в чувство.

- Что… такое? – наконец, пробубнил кобольд и, резко распахнув глаза, замер от страха. Видимо, при тусклом свете факела не разглядел в разбудившем его человеке свою подругу.

- Дикин, это я, - прошептала девушка, и бард вздохнул с облегчением.

- Элиана, ты цела!

- Ну, да, отчасти, - усмехнулась она, морщась от боли, вытянула перед собой ноги и принялась осматривать раны. – Похоже, приземлилась неудачно.

- Что это вообще было? – испуганно шепнул кобольд, прижимая свою чудом уцелевшую лютню.

- Этого и мне хотелось бы узнать…

- Почему бы тогда нам не расспросить ее, - злобно зашипел Дикин, указывая на бессознательную спутницу-дроу. – Она явно неспроста за нами ходила!

- Дикин… - вздохнула Элиана, пытаясь утихомирить друга. Хотя прекрасно понимала его подозрения по поводу присоединившийся к ним так недавно Натирры. И все же девушка верила этой дроу: та рисковала жизнью, чтобы помочь Элиане и Дикину добраться до чародея.

Воительница подползла с лежащей без чувств Натирре и заметила приличную рану на голове у дроу. Плюнув на мысли о залечивании своих разбитых колен, девушка собрала остатки своих сил и направила их исцеление ран темной эльфийки. Благо, этого хватило, и дроу через несколько мгновений тихо застонала и открыла глаза. Увидев перед собой бледную от истощения воительницу, Натирра изумилась и присела рядом с ней.

- Ты… Ты исцелила меня? И… потратила все свои силы?

- Моя подруга никогда не оставит в беде! – недобро косясь на дроу, Дикин вступился за Элиану. – Даже мало знакомых и сомнительных личностей вроде тебя!

- Я… понимаю, - Натирра немного опешила от такого выпада со стороны кобольда. – Это так необычно для меня… Вы до сих пор мне не доверяете, но не бросили умирать. Моя благодарность тебе, Элиана, и мои сожаления за то, что не смогла помешать действиям Галастера.

- Ты знаешь, что он со мной сделал?

Натирра, молча, кивнула и с печалью опустила глаза.

- Это обещание своего рода, как проклятие. Галастер взял с тебя обещание убить Валшаресс.

- Что? – удивилась Элиана. – Зачем мне убивать кого-то?

- К сожаленью, тебе выбирать не приходится. Галастер спустил нас глубоко под землю, в обитель дроу, чтобы ты исполнила свое предназначение. Если ты попытаешься покинуть это место или как-то воздействовать на это проклятие оно незамедлительно тебя убьет.

- Выходит… у меня нет выбора, - тяжело вздохнула воительница и с грустью посмотрела на друга. – А Дикин? Если уж мне суждено стать убийцей, не хочу тебя впутывать.

- Но Элиана? Как же эпическая история?

- Если с тобой что-то случится, кто же будет ее писать? – горько усмехнулась Элиана и вновь перевела взгляд на дроу. – Есть хоть какой-то способ вернуть его на поверхность?

- Боюсь, что нет. Пока здесь все под контролем Валшаресс, путь нам отрезан.

- Я бы все равно не согласился, - уверенно ответил бард, сложив руки на груди. – И не отговаривай!

- Что ж, - обреченно вздохнула Элиана. – Раз уж у нас резко сменился работодатель, Натирра, есть идеи, где искать эту Валшаресс?

- Нам нужно отправиться к Провидице. Именно она послала меня к тебе и просила быть с тобой. Надеюсь, там ты найдешь все ответы, и может, наконец, вы оба сможете мне начать доверять.

Последняя фраза, сказанная Натиррой, была, скорее всего, обращена к Дикину, который так и продолжал искоса смотреть на дроу. А Элиана лишь дружелюбно улыбнулась и кивнула в ответ, попросив устроить небольшой привал, чтобы обработать свои раны и набраться сил.

***

После долгого и затруднительного путешествия Марла и ее новая разноперая компания, наконец, дошла до Затонувшего Города. Ей казалось, что самое сложное позади, но как оказалось, труднее было попасть внутрь и добраться до Шабаша. Основную часть пути они вроде бы прошли. По крайней мере, так хотелось думать Марле. Битый час бродить по мрачным лабиринтам – занятие не из приятных. Аасимару хотелось поскорее пройти этот Город и, наконец, получить ответы на свои вопросы. Она чувствовала приближение Голода, который становился явственнее с каждой минутой, и знала, что у нее осталось совсем немного времени, пока Голод не начнет забирать ее силы.

Окку время от времени поглядывал на бледную спутницу и, словно читая ее, как открытую книгу, понимал, что с ней происходило. Это именно он предложил сделать привал ненадолго, чтобы его компаньоны набрались сил. Хотя он прекрасно понимал, что Марле нужно совсем другое…

Отстранившись от всех, девушка сидела на разложенной подстилке, подобрав ноги к груди, словно забитый зверь в углу. Каждый занимался своими делами. Окку бродил по окрестностям, охраняя покой друзей. Сафия занималась с Каджи. Ганн все это время наблюдал за Марлой издалека, боясь приблизиться к девушке, которая своим поведением явно давала понять, что не хочет ни с кем разговаривать. Что его привлекло к ней, мужчина так и не мог понять. Слишком законопослушная, чересчур добрая и отзывчивая, дипломатичная и… грустная. Чародейка большую часть времени была подавлена и не разговорчива. Ганн понимал, что из-за всего, чего пришлось пережить бедной девушке, нетрудно замкнуться в себе. Хотя шаману иногда удавалось своими шутками заставить Марлу улыбаться. И для мужчины такие моменты были самыми особенными, так как он считал, что прекрасней улыбки этой девушки нет ничего на свете. Как Ганн ни старался, он не смог выдавить из нее хоть небольшого рассказа о себе. В конце концов, Сафия объясняла это тем, что какие-то моменты Марла просто не может вспомнить из-за наложения другой души на ее. В каком-то смысле шамана пугало это наложение. Ведь ему понравилась та Марла, которая перед ним сейчас. Он ведь совсем не знает, какая она была до этого проклятия… Впрочем, ему не так важно, что было до и как будет потом. Мужчину больше интересовало, что происходило с чародейкой сейчас, и как ей помочь.

Наконец, он решился подойти и узнать, не нужно ли девушке чего-нибудь принести. А она так и продолжала сидеть в отдаленном углу, вся сжимаясь, словно от холода, и глядеть в одну точку. Ганн решил обнаглеть и сесть прямо перед Марлой, вырывая ее из очередных грустных дум.

- Ты так сидишь уже довольно долго, - непринужденно начал он. – Может, воды?

- Нет, спасибо, - неживым голосом ответила аасимар.

- А еды? Хочешь, принесу поесть? Или укрыть тебя одеялом, чтобы поспала? – улыбнулся Ганн.

- Нет, ничего не нужно.

Мужчина прекрасно понял, что от него просто хотят отвязаться, но он сдаваться не собирался.

- Хорошо, тогда я просто посижу с тобой, - и он демонстративно уселся поудобнее перед ошеломленной чародейкой, которая от неожиданности раскрыла рот. – Неплохой сегодня выдался денек, правда?

- Ганн, я… - со вздохом перебила девушка, пытаясь унять внезапную дрожь. Она чувствовала, что уже не в силах сопротивляться Голоду. – Очень… признательна тебе… но не стоит…

- Что с тобой? – не на шутку испугался шаман, беря Марлу за руку. – Ты вся дрожишь.

- Ничего! – выкрикнула чародейка и, вырывая руку из хватки мужчины, резко встала.

Ноги тут же подкосились, но аасимар сразу же была подхвачена Ганном.

- Марла, что происходит?! – обеспокоено спросил он, не думая выпускать обессиленную чародейку из своих объятий.

- Это все Голод, - своим обычным спокойным тоном ответил Окку, приближаясь вместе с Сафией к друзьям. – Марла терпела слишком долго. Голод пожрет душу, которая ему доступна, то есть душу Марлы. Ей осталось совсем недолго, и она умрет, как было со многими другими, отказавшимися быть Пожирателями душ.

- Тогда нужно найти кого-то, - мужчина начал на ходу вспоминать все подходящие души поблизости. – Есть тут один бедолага. Ему все равно чуть-чуть осталось… Он тут недалеко…

- Нет! – из последних сил, крикнула аасимар. – Я не буду никого убивать ради себя. Если другого выхода нет, значит умру. Так даже лучше.

- О чем ты говоришь? – не веря своим ушам, вторил шаман. – Как ты можешь такое говорить.

- По крайней мере, я не буду страдать, и приносить страдания другим. И встречусь… со своим любимым.

Ганн почувствовал, как больно кольнула в сердце последняя фраза Марлы, но, сделав вдох, он продолжил убеждать чародейку, что ей нужно жить.

- Страдания других не прекратятся. Если о себе не хочешь думать, подумай о тех, кто после тебя будет подвергаться этому проклятию.

- Ганн прав, - подтвердила волшебница. – В твоих силах разрушить это проклятие раз и навсегда.

- Но не такой ценой, - девушка прикрыла на миг глаза, затем умоляюще взглянула на шамана. – Ганн, прошу тебя, отпусти меня. Я не могу управлять этим Голодом. Не хватало еще, чтобы он тебя учуял.

Мужчина улыбнулся. Все-таки в нем до сих пор таилась малая капля надежды, что он не безразличен девушке. И ее слова лишь усилили решимость шамана, который осторожно опустил практически бессознательную чародейку на пол и убежал в неизвестном направлении, прихватив с собой в компанию Окку.

Обратно они вернулись уже втроем. Третьим оказался мужчина средних лет в простецком тряпье. Он был без сознания, что позволило медведю без труда сбросить его с себя перед аасимаром.

- Марла, ты должна, - прошептал Ганн, присаживаясь рядом с девушкой.

- Зачем? Я… не могу…

- Этому человеку уже не помочь. Я – ведьмино отродье и знаю, что такую запущенную болезнь не одна ведьма не способна вылечить. Ты облегчишь его боль.

- Нет… не могу…

- Забудь ты это слово! – не выдержал мужчина. Ему не выносимо было думать, что девушка, из-за которой его сердце бьется быстрее, может вот так просто, по своей глупости, умереть. – Марла, ведь не может быть, что на свете нет никого, ради которого стоит жить. Там, откуда ты родом, наверняка, тебя ждут твои родные и друзья. А мы? Мы тоже твои друзья! Вместе уже столько прошли. Мы просим тебя жить. Я… прошу тебя.

Спутникам казалось, что молчание затянулось надолго. Наконец, Марла со вздохом прикрыла глаза и, через секунду ее окружил магический ореол, который выпустил свои щупальца и направил их в сторону бедняги, лежащего рядом с девушкой.

Голод был удовлетворен. Лицо чародейки медленно приобретало розовый оттенок, и она открыла глаза. Почувствовав, что силы к ней полностью вернулись, Марла поднялась на ноги не без помощи друзей и, отвернувшись от них, молча, направилась в другой конец комнаты. Растерянный таким поведением аасимара, Ганн уже было двинулся в ее сторону, но Окку преградил ему дорогу.

- Будь снисходительнее к ней, - предостерегающе произнес он. – Это всегда нелегкий выбор, особенно для той, которая привыкла любые проблемы решать миром. Мы еще много о ней не знаем, но одно я узнал точно: для Марлы убийство невинного – просто удар.

Кивнув медведю, мужчина все же решился подойти к девушке, которая с каменным лицом сидела в уголке комнаты, подогнув ноги под себя.

- Ты поступила правильно, - присел шаман рядом с ней.

- Ганн…

- Я знаю, что ты скажешь. Твое мировоззрение твердит лишь об одном: отдать свою жизнь ради спасения остальных. Ты всегда пытаешься пожертвовать собой для других. Так нельзя. В этом мире так нельзя. Не стоит забывать про себя. Твоя жизнь не менее ценней всех остальных.

- Я ведь отказалась, - переведя взгляд на мужчину, прошептала аасимар, и на глазах навернулись слезы. – Твои слова меня не убедили. Я точно знаю, что где-то там… Я даже не помню, где… Там у меня, наверняка, есть родные и друзья, но я не помню их. Моя память смешана с чужой, и я все труднее могу различать, какие воспоминания мои. Это сводит с ума…

- То есть ты сдалась?

- Не суди меня строго! Я просто хотела, чтобы, наконец, все прекратилось! Это и есть проявление эгоизма, о котором ты мне твердишь. Я думала лишь о себе, - Марла прикрыла глаза в попытке унять слезы. – Но Голод… одержал верх надо мной.

- Значит, я должен благодарить твое проклятие, которое вопреки твоей воле спасло тебе жизнь, - рассердился шаман. Его начало злить то, что девушка так просто решила сдаться.

- Ты не понимаешь, Ганн. Тебе плевать на законы, на правила. Живешь, как хочешь. Я же так не могу. Я привыкла следовать приказам, определенным правилам. Всегда слушала свой разум. Если не подчиняться законам – что от меня останется?

- Добрая и отзывчивая Марла никогда не исчезнет. Ты – аасимар. Благие дела у тебя в крови в буквальном смысле, - усмехнулся мужчина и решительно взял чародейку за руки. – Только нужно почаще слушать свое сердце. Быть честной не только с людьми, выше рангом, но и с самой собой. А как именно все это делать, я тебя научу.

- Помоги мне стать снова собой.

- Тогда давай бороться.

С несколько секунд чародейка молчала, но затем Ганн увидел, наконец, ту самую улыбку на лице девушки, от которой просто сходил с ума.

***

- Так ты говоришь, провидица увидела меня в своих снах? – начала Элиана. – И попросила встретить меня?

Они шли уже несколько часов и стены города, наконец-то, появились на горизонте, но девушке уже не терпелось знать ответы на множество вопросов, которые пришли ей в голову из-за последних событий. Она никак не могла понять, почему же любое ее путешествие не проходило гладко, так, как она задумала. Ведь, как и всегда, все началось с простой помощи города…

- Она предсказала твое появление. Конечно, никто из нас и предположить не мог, как именно ты прибудешь к нам.

- То есть она предвидит лишь часть чего-то?

- Именно, - кивнула темная эльфийка. – Она видит лишь то, что связанно непосредственно с ней и ее народом.

- Долго мы еще идти будем? – не выдержав, отозвался Дикин, еле волоча ноги от усталости.

- Уже скоро, - улыбнулась Натирра, вглядываясь вдаль, где уже виднелись городские ворота.

- Довольно внушительное укрепление, - отметила воительница. И, правда, стены выглядели так, словно были готовы удержать любой натиск. Ворота охраняли пятеро воинов с мечами наперевес, а по периметру стен, чуть ли ни через каждый метр, стояли лучники. – Это все из-за Валшаресс?

- Она настраивает другие дома против нас, тех, кто не хочет жить по ее воле. Заключает сделки с чудовищами, разбойниками. Она хочет истребить всех нас, чтобы больше никто не перечил, и правила бы лишь она – королева.

- Раз она такая всемогущая со своей армией, как я в одиночку смогу ее одолеть?

- Провидица все знает. Она предсказала твое появление и твою победу над Валшаресс. Я понимаю, у тебя возникло много вопросов, но будет лучше, если на них ответит Провидица.

- Что ж, - пожала плечами Элиана. – Тогда веди к ней.

Девушка хотела вновь продолжить свой путь, но Натирра остановила ее, схватив за руку:

- Одно я знаю точно: ты не будешь в этой битве одна.

- Спасибо, - воительница кивнула и грустно улыбнулась. – Надеюсь, я действительно смогу вам помочь.

Путь от ворот города и до храма, где обитала Провидица, занял всего несколько минут. Спутники изрядно устали и шли медленно. Все это время Элиана озиралась по сторонам, осматривая окрестности. Видимо, местные жители редко выходили на поверхность, а может, и вообще никогда не выходили за пределы своего города, и сейчас смотрели на девушку и кобольда, как на диковину. Стража, патрулировавшая улицы, также не спускала глаз с гостей, держа наготове мечи.

- Да уж, похоже, крепко вам досталось от Валшаресс, - заметила воительница, заходя в храм.

- От нее страдаем не только мы, но и те, кто ей служит теперь. Она завоевала их расположение в буквальном смысле, - доведя спутников до середины зала, полного охраны и служителей, дроу обернулась к ним и улыбнулась. – Но с твоим появлением это вскоре изменится.

- Ты уж слишком надеешься на меня, - озадаченно хмыкнула Элиана.

- Мы все надеемся, - послышался неподалеку приятный женский голос. Седовласая женщина-дроу в белом одеянии и с широкой улыбкой на лице приблизилась к спутникам, с интересом разглядывая девушку. – Ты, должно быть, и есть Элиана – та, что спасет наш мир от ига Валшаресс.

- Провидица, - Натирра с почтением преклонилась перед эльфийкой.

- Я… - оторопевшая воительница не нашлась, что сказать в ответ.

- Все нормально, Натирра сказала мне твое имя. Мои способности предвидеть события не настолько всесильны, чтобы через них узнавать имена. Я рада, что вы смогли добраться сюда, и сожалею, что именно таким путем. Старый маг, похоже, совсем выжил из ума.

- Он создал себе двойника и стал с ним спорить, кто настоящий, - пожала плечами девушка.

- От одиночества многие сходят с ума, - ответила Провидица и как-то странно посмотрела на Элиану.

Девушка сразу поняла, что эти слова были сказаны не только в адрес Галастера, но в ее. Женщина-дроу словно видела воительницу насквозь.

- Провидица, за время моего путешествия у меня возникло немало вопросов, - помявшись, начала Элиана. – Я надеялась, что вы сможете на них ответить.

- Задавай, - спокойно сказала женщина.

- Натирра рассказывала мне, что вы ее прислали ко мне на помощь потому, что вам… было какое-то видение…

- О том, как ты победишь Валшаресс, и все мы станем свободны.

- Значит, это вы, - отозвался мужской голос где-то позади Провидицы.

Этот голос был настолько знаком девушке, что у нее защемило сердце. Его она ни с чем не спутает… Голос из ее видений, которые она видела, практически, каждый раз, когда ложилась спать. А когда мужчина с огненно-рыжими волосами приблизился к спутникам, воительница просто забыла, как дышать. Это был действительно он. Тот, кого она не раз видела в своих снах.

- Вален, не стоит так с ходу нападать нашу гостью, - отметила Провидица, взирая на недовольного чем-то тифлинга. – Посмотри, как ты ее напугал.

По сути, все это время он и рассматривал недобро девушку, которая, растерявшись от такого поворота событий, вылупилась на мужчину.

- С тобой все в порядке? – Натирра тихонько ткнула девушку локтем в бок.

- Да. Да, н-нормально, - наконец, очнулась воительница и отвела взгляд от Валена.

- Ты, наверное, впервые видишь тифлинга, - улыбнувшись, заключила женщина-дроу. – Это раса, которая сочетает в себе как кровь человека, так и кровь демона.

- Поэтому он иногда бывает такой злой, - хихикнув, вполголоса пояснила девушке Натирра, но мужчине все же ее слова пришлись не по душе.

- Я не злой, - отрезал тифлинг, но затем, переведя взгляд на воительницу, его лицо смягчилось. – Мои извинения, моя леди. Я не хотел быть с вами грубым. Просто, когда каждую секунду слышишь лишь об одном человеке, который придет и якобы спасет все подземье, становишься немного нервным.

- Немного? – уже расхохоталась сама Провидица. – Милый Вален, я знаю, что ты не веришь в мои пророчества, даже не смотря на то, что все они сбывались.

- Но предыдущие не были столь… масштабными. Все-таки как одна девушка сможет победить целую армию?

- В этом я согласна, - наконец, подала голос Элиана, который все еще немного дрожал.

- А ты не будешь одна, - Провидица взяла девушку за руку. – Мы соберем столько союзников, сколько сможем. Ты возглавишь нашу армию.

- Что? – изумился воин. – Я всегда возглавлял их, Провидица! Неужели вы настолько верите в свое видение, что позволите встать во главе твоей армии какой-то девчонки с поверхности?

- Верю.

- Провидица, вы знаете, как я уважаю вас и все, что вы сделали для меня, но не могу согласиться с вашим решением.

- Все решено, милый Вален, - спокойно ответила женщина-дроу, положив руку на плечо тифлингу. – Ты же, я надеюсь, сможешь помочь нашей почетной гостье освоиться здесь и найти новых союзников.

- Пускай ваши видения ей помогают, - опустив глаза, процедил мужчина и быстрым шагом направился к выходу.

- Я… не хотела его обижать, - испуганно пробормотала Элиана, наблюдая, как удаляется воин.

- Это не ты, а я его обидела, - вздохнула Провидица. – У нас было уже столько битв с армией Валшаресс, что не сосчитать. А Вален командовал нашими воинами и почти всегда выигрывал эти битвы.

- Тогда пусть он и остается командиром, а я просто буду на подхвате.

- Нет. Будет так, как должно, - отрезала женщина. – Валену нужно все хорошенько обдумать и, я знаю, он примет правильное решение и поможет тебе. А пока я расскажу тебе все, что нужно знать о наших врагах.

Глава 2

Чем закончится путешествие в затопленный город, не мог не ожидать никто… Ганн не предполагал, что встретит там свою мать, а Марла получит столь неожиданное откровение со стороны шамана. Ведьма, словно прочитав мысли сына, выложила аасимару, что тот влюблен в нее. Даже сам шаман был в недоумении от такого заявления. Он знал, что чувствует что-то к Марле, но чтобы это чувство уже давно переросло в более глубокое – даже не догадывался. Ганн и подумать не мог, что настолько правильная Марла согласится помочь старой ведьме свершить месть и уничтожить шабаш. И после сделанного, она спокойно ответила на немой вопрос мужчины, что столь ужасное наказание, которое шабаш применил к его матери за любовь к человеку, заслуживает суда. Они позволили ведьме сбежать, но так и не узнали, выбралась ли она из затопленного города или же осталась там навечно.

Когда спутники выбрались на поверхность и решили устроить небольшой привал. Ганн надеялся, что Марла забыла об откровении ведьмы насчет его чувств, и никогда не спросит об этом. Но девушка все же решилась подойти к шаману, пока Сафия и Окку отдыхали неподалеку. Мужчина пытался отшутиться, но вскоре сдался и рассказал аасимару о своих чувствах. Марла, так ничего не сказав, печально опустила глаза и удалилась прочь. Ее не было несколько часов, и спутники всерьез заволновались. И когда уже Ганн решился, было, отправится на ее поиски, девушка вернулась все такая же молчаливая. И ни разу не взглянув на шамана, легла спать. А мужчина так и не смог сомкнуть глаз. Он чувствовал, словно ему вырвали сердце. Было нестерпимо больно… Он знал ту часть истории Марлы, которую она местами вспоминала и рассказывала друзьям. Знал, что в недалеком прошлом у нее была любовь, и она до сих пор надеется, что он выжил и ищет ее. Но все же шаману так хотелось верить, что и он за то недолгое время стал для нее больше, чем друг. Ведь видел не раз, что между ними частенько что-то пробегало. Или ему хотелось так думать…

В долине Иммар Марла позволила еще одной ведьме скрыться от преследователей и повстречать старого знакомого, который окончательно выбил ее из колеи. Изрядно уставшие, спутники решили сделать долгий привал в пещере. Весь день лил дождь, и друзьям, наконец, выпала удача хорошенько отдохнуть.

С тех самых пор, когда Ганн разоткровенничался перед Марлой, они не проронили и двух слов. Он не раз пытался подойти к ней, но девушка старательно изображала сильную занятость. Это убивало его еще больше. Ведь Марла не давала ему возможности оправдаться. Хотя чем тут оправдываться? И все же теперешние отношения с аасимаром водили его с ума. В тот день, когда Марла ушла на несколько часов, а потом вернулась, не говоря ни слова, Ганну показалось, что у нее были заплаканные глаза. Он ожидал совсем не такой реакции и считал, что обидел девушку. Но теперь она не позволяла ему объясниться и, может быть, извиниться. Извиниться… Шаман сам от себя такого не ожидал. Он никогда не перед кем не извинялся и относился ко всему легко. Его не волновало чужое мнение. Он до сих пор удивлялся, что чувства к Марле так смогли изменить его. Поэтому, вспомнив себя прежнего, Ганн решил рискнуть. Пока все спали, а он остался настороже, он долго смотрел на спящую Марлу и думал, как подобраться к сердцу девушки. Шаман решил всем рискнуть. Тем более, он считал, что уже и рисковать-то нечем. Отношения с Марлой уже испорчены, и хуже быть не может. Тогда он решился проникнуть в ее сон, надеясь, что оттуда сможет узнать ее побольше.

Сон девушки был ужасающим. Теперь он понимал, почему она часто с криками просыпалась посреди ночи и долго не могла уснуть. То проклятие, что поселилось в ней, не давало наяву вспомнить, кто она и откуда, но сны вновь и вновь предоставляли ей воспоминания той мучительной битвы, после которой она оказалась в Кургане. Ганн и подумать не мог, что бедная девушка столько пережила. Она со спутниками, чьих лиц не было видно, бежала по туннелю. Камнепад шел со всех сторон, засыпая одного за другим. Один из спутников вырвался вперед и встал в проходе, пытаясь временно приостановить обвал, помогал остальным пробраться. Когда позади остался лишь он один, мужчина выкрикнул, чтоб его оставили и бежали дальше. Услышав это, Марла со слезами на глазах бросилась к нему на помощь, но другой мужчина в длинной робе и с татуировкой на лице схватил ее, с силой удерживая от глупого поступка. Ганн видел, как девушка билась в истерике, пытаясь пробраться к тому мужчине, но ее не пускали, а тот лишь кричал, что ему все равно уже не выбраться, попросил прощения. После проход обрушился, и Марла в ужасе завопила во весь голос. Шаман сразу понял, что этот воин и был тем самым мужчиной, которого так сильно любила девушка. Он не мог разглядеть его лицо. Видимо, из-за проклятия, Марла никак не могла вспомнить лица своих друзей, поэтому и во сне они были смазанными. Зато помнила этот ужас, который ей пришлось пережить. Теперь Ганн понял, почему аасимар отвергла его чувства. Она любила благородного мужчину, который, не страшась, пожертвовал собой ради жизни друзей. Шаман знал, что он таким не будет никогда. Он всегда был сам по себе. Имел собственное мнение на многие вещи, которое почти всегда расходилось с мировоззрением Марлы, из-за чего они часто ссорились. Умом он понимал, что они абсолютно разные во всем, но сердце этого принимать не хотело. По состоянию девушки было видно, что все свои кошмары она помнит, но все равно надеется, что ее возлюбленный жив. Да еще тот странный мужчина на стене предателей – старый знакомец Марлы. Из их разговора Ганн понял, что тот предал ее из-за неразделенной любви. На что шаман лишь фыркнул и не стал вдаваться в подробности всей сути дела. И он страдает из-за того же, но предавать любимую казалось ему сумасшествием. Видимо, тот мужчина не сумел правильно понять этого чувства. Так или иначе, после увиденного сна Марлы, шамана стала медленно покидать надежда на взаимность. Прибегать к своему врожденному дару обольщения он не планировал – девушке и так сейчас нелегко из-за всего, что на нее навалилось. Сначала нужно было ей помочь.

Выйдя из сна Марлы, он хотел было оставить ее, но ему стало невыносимо смотреть, как спящая девушка ворочается и стонет из-за жуткого кошмара, не в силах проснуться. Ганну хватило лишь дотронуться рукой до ее плеча, и аасимар вся в слезах вскочила как ужаленная. Была глубокая ночь, и пещера наполнялась светом лишь от далекого костра, возле которого спала Сафия. Пытаясь отдышаться, Марла в полумраке, наконец, разглядела сидящего рядом напуганного шамана.

- Ганн? – закутываясь потеплее в одеяло, удивилась аасимар.

- Тебе снова снились кошмары, - пытался оправдаться мужчина. – Я хотел только помочь…

- Я не понимаю, как… - девушка резко осеклась, будто вспоминая что-то. – Подожди… Ты… был в моем сне!

- Марла… - виновато опустил глаза шаман. – Мне хотелось узнать, что за кошмар тебя постоянно тревожит.

Над ними нависла тишина. Мужчина не мог найти слов в свое оправдание. Он понимал, что чародейке это явно не понравилось. Она, молча, смотрела на него, и ее удивление медленно переходило в гнев.

- Как ты мог? – начала Марла отчитывать Ганна, словно маленького ребенка. – Ты считаешь, что если имеешь подобный дар, можешь без спроса влезать в чужие сны!

Все еще трясясь от недавнего кошмара, девушка поднялась на ноги, еще сильнее оборачиваясь в свое одеяло.

- Ты ничего не рассказываешь о своем прошлом. Я лишь хотел понять, что гнетет тебя.

- И без разрешения пробрался в мои сны! – гневный крик Марлы донесся до Окку и Сафии, но они все же решили остаться безучастными в этой ссоре. – Ты хотел знать, что меня гнетет? Так слушай! Не успев оправиться от тяжелых ран, я очнулась в какой-то сырой и жуткой пещере вдали от дома, проклятая самым страшным проклятием. Несколько недель я не могла толком вспомнить свое прошлое, и что случилось тогда, в битве с Королем Теней. Единственное напоминание о том дне – мои кошмары, которые я бы с радостью забыла, но это невозможно. Я здесь хожу в поисках способа освободиться от проклятия. Помогаю сумасшедшим ведьмам и убиваю ни в чем неповинных людей, дабы утолить свой голод! И если бы не учения Окку, я бы погрязла в этом проклятии по уши. Ты и представить себе не можешь, насколько трудно мне сдерживать этот голод! – выдохнула чародейка и продолжила уже более спокойно. – После встречи с твоей матерью, и твоих… откровений… Ты пытаешься сблизиться. Я поняла это сразу, поэтому и избегаю постоянно разговоров с тобой. Не сказав тебе в тот раз свое мнение, я ввергла тебя в заблуждение. Ты видел мой кошмар и, наверняка, все сам понял…

- Тот мужчина погиб, - упрямо перебил шаман.

- Я верю, что он жив. Мы и не в такие переделки попадали, - грустно улыбнулась Марла. – Ганн, я… никогда не смогу ответить на твои чувства. Прости меня.

Шаман лишь усмехнулся и в замешательстве смотрел на аасимара недоверчивым взором.

- Ты права, я видел твой сон. Он не может быть жив, - вторил растерянный мужчина. – Когда-нибудь тебе придется принять эту правду.

Больше ничего не добавив, Ганн быстрым шагом направился к выходу из пещеры. Чародейка лишь тоскливо наблюдала за тем, как мужчина уходит, и не решалась его окликнуть. Да и незачем это. Ей все равно нечего было сказать ему в ответ. Меньше всего ей хотелось избежать в очередной раз откровенного разговора с ним, чтобы не обидеть. Но получилось все наперекосяк. И еще больше девушку грызла совесть, что она соврала о своих истинных чувствах к Ганну. Она давно перестала считать его просто другом, но сказать об этом – значит, дать надежду. Марла не могла так поступить с Касавиром. Что если он живой и ждет ее? Даже если погиб… Так быстро найти ему замену? Аасимара разрывало на части от неизвестности. И она дала себе обещание: в первую очередь она должна узнать, что стало с ее возлюбленным.

***

Элиане было не комфортно находиться в Андердарке. И дело вовсе в том, как пренебрежительно и высокомерно на нее смотрели некоторые жители города. Для девушки, всю жизнь прожившей в маленькой деревеньке на свежем воздухе, это подземелье казалось слишком удушающим. Еще в городе было не так жутко, среди величественных зданий и многочисленных жителей, но когда Элиана оказалась за пределами городских ворот, ее сковал страх. Серая земля под ногами, черные скалы, окружающие спутников, и не единого намека на небо. Пытаясь унять нервную дрожь, воительница закуталась в плащ и глубоко вздохнула. Она старалась не замечать тьмы вокруг, силясь сосредоточиться на задании. Дикин частенько поглядывал на свою подругу. Элиана заметила, что взгляд его был обеспокоенным, но она его успокаивала. Было вовсе ни к чему сеять панику среди спутников. Натирра решила не сопровождать их в этом путешествии. Она осталась с Провидицей, чтобы подготовиться к битве с Валшаресс и ее последователями. Не без помощи Провидицы Валена все же удалось уговорить помочь чужеземцам. Элиане и от этого было немного ни по себе. Она прекрасно помнила свои видения, в которых мужчина был похож на ее нового спутника, но воительница старалась прогнать эти мысли прочь. Они слишком мешали делу, да и к тому же, выйдя за пределы города, тифлинг ни разу не обмолвился словом. Как ни старался, Дикин не мог его разговорить. Элиана видела, что Валена что-то беспокоило. Его очень обидело заявление Провидицы о том, что возглавлять ее армию теперь будет Элиана, девушка с поверхности, не знающая законов Андердарка. В воительнице несколько раз появлялось желание подойти к Валену и попытаться поговорить, но мужчина шел впереди спутников и даже не оборачивался на них.

Они шли уже несколько часов по темному подземелью, уставшие и измученные пыльной дорогой. Вален резко остановился и поднял руку, призывая спутников, плетущихся позади, сделать то же самое.

- Оставайтесь здесь, - скомандовал тифлинг, не оборачиваясь. – Пойду, разведаю обстановку.

- Но…

- Разбейте пока лагерь, - бросил на ходу мужчина, перебив Элиану. – Вы еле передвигаете ногами.

Воин даже не успела возразить чего-либо, как тифлинг скрылся за скалой, и возмущенная его поведением Элиана пошла исполнять просьбу или приказ Валена.

Через несколько часов, когда лагерь был разбит и мужчина вернулся с разведки, спутники решили отужинать. Тифлинг сидел поодаль от остальных. Элиану жутко возмущало его поведение. Она думала, что мужчина просто брезгует ужинать рядом с кобольдом и глупой никчемной девчонкой, которая ни на что, кроме готовки, негодна. Очередной раз, подумав об этом, и, вспомнив о своих видениях, у воительницы пропал аппетит. Нужно было как-то исправлять ситуацию. Ведь им еще целый народ вместе защищать. Девушка отодвинула от себя полупустую миску с едой и решительно поднялась на ноги. Только эта решительность в тот же миг закончилась. Элиана взглянула на поодаль сидевшего тифлинга и растерялась. Все слова, что она хотела ему сказать, мгновенно испарились. Но, тем не менее, ноги воительницу сами понесли в нужном направлении… Остановившись возле мужчины, она пыталась подобрать хотя бы какие-нибудь слова, а Вален, похоже, уже давно заметил приближающуюся девушку, но специально сделал вид, что не замечает ее. Он надеялся, что, таким образом, она все же не станет с ним начинать разговор и уйдет к другу-кобольду. Но этого так и не произошло… Элиана продолжала стоять около тифлинга, то и дело открывая и закрывая рот, словно рыба, но не произносила ни звука. Наконец, мужчина не выдержал и поднял недоброжелательный взгляд на возвышающуюся над ним спутницу.

- Что? – произнес он немного грубее, чем сам этого хотел.

- Просто… - под тяжелым взглядом Валена замялась Элиана. – Как разведка… пришла я спросить…

- Поблизости врагов нет, - сухо ответил мужчина, отвернувшись от воительницы, и принялся точить кинжал. – Мы уже недалеко от поселения Иллитидов, поэтому стоит подготовиться к встрече с ними. Всем.

Девушка коротко кивнула и вновь замолчала. Она пыталась придумать еще что-нибудь, чтобы разговорить тифлинга, но ее так изнутри трясло от страха, что она и двух слов связать не могла.

А тем временем, мужчина изо всех сил делал вид, что заточка кинжала очень интересное занятие, и про себя уже начал чуть ли ни молиться, чтобы девушка отошла от него. Сам не понимая почему, но ему с ней было некомфортно. Поначалу он считал это простой ревностью от того, что какая-то иноземная девчонка будет вести за собой армию на войну с Валшаресс. Армию, за которую Вален отвечал годами. Но приглядевшись к Элиане, он понял, почему Провидица выбрала ее. Молодая девушка действительно была искусным воином. Вот после этого тифлинг и почувствовал странный дискомфорт рядом с ней. Он стал замечать за собой, что уж слишком часто следит за воительницей. Даже любуется ею… Он воин. Всегда был воином. Иначе никак… Среди дроу ему жилось легко. Ничто не отвлекало его от защиты Провидицы и ее последователей. А тут внезапно появляется молодая девушка из людского рода. Красивая. К тому же жутко приставучая. Как Вален ни пытался ее отдалить от себя, она все равно всегда оказывается рядом. Да и его самого словно неведомая сила притягивала к девушке. И с каждым разом воину все труднее сосредоточиться исключительно только на деле. Вот и сейчас, он не понимал, чего сама Элиана от него хотела. Он вроде как даже грубовато отвечал ей. Вроде дал понять… Но воительница все равно стояла возле тифлинга и, похоже, никуда уходить не собиралась. Он чувствовал ее неуверенность в том, стоит ли завязывать разговор, но отступать не собиралась.

И пока Вален обдумывал варианты, куда бы опять деться, девушка шумно вздохнула и присела рядом с ним. Обалдевший от наглости воительницы мужчина, недоумевающе глянул на нее.

- Эти Иллитиды… - пытаясь набрать уверенности в голосе, начала Элиана. – Они и впрямь настолько опасны?

- Тебе же Провидица про них все рассказала, - спокойно ответил тифлинг. Куда деваться? Придется разговаривать… - Они проникают в сознание и читают твои мысли. Без должной защиты их гости превращаются в рабов.

- Что это за защита?

- Я слышал, что некоторые предприимчивые торговцы, что ведут с ними дела, носят заколдованные шлемы. Сквозь защитную магию их мощный разум пройти не сможет.

- Значит, прежде чем идти к ним и просить помощи, мы должны от них защититься, - рассуждала Элиана. Вален лишь молча кивнул и вновь отвернулся от девушки, устремив свой взгляд куда-то вдаль.

Над спутниками вновь нависло неловкое молчание. Тифлинг хотел лишь одного, чтобы Элиана ушла, поэтому всеми силами пытался изобразить безразличие к разговору, и кажется, девушка это поняла. Шумно вздохнув, она поднялась на ноги и уже развернулась, чтобы уйти, но ее снова что-то остановило...

- Я благодарна Провидице за оказанную честь, - поникшим голосом начала воительница, не оборачиваясь. - Но я не хотела никому мешать. Если кому-то нужна моя помощь - я помогаю. Так меня воспитал приемный отец. Знаю, что ты злишься, считаешь, что я заняла твое место. Возможно, со стороны это именно так и, кажется, но я в это место прибыла не по своей воле...

- Значит, я был прав на твой счет, - недобро усмехнуся Вален, перебивая девушку. - Когда у тебя появится способ вернуться домой, на поверхность, ты бросишь всех тех, кто тебе доверился, включая и Провидицу.

От такого заявления Элиана возмутилась и обернулась к тифлингу, который уже стоял рядом. Выражение его лица тоже было не дружелюбным.

- Как ты смеешь судить человека, даже не зная его?! - повысила голос воительница. Дикин, сидевший поодаль, судя по всему, услышал спутницу, но решил не вмешиваться.

- Ты сама только что сказала, - невозмутимо ответил тифлинг, нависая над Элианой.

- Сказала, - кивнула девушка. - Но из всего сказанного мной, ты расслышал только то, что нужно тебе. Да, я не по своей воле оказалась здесь, но отступать я не собираюсь. Не потому, что какое-то проклятие того требует, - сквозь зубы прошипела девушка, - просто потому, что я не могу стоять в стороне, также как и ты, и смотреть на гибель невинных. Всю свою жизнь я училась ремеслу искателя приключений. Наверняка, ты, как и большинство, считаешь, что они лишь помогают тем, кто больше заплатит. И, признаюсь, к сожаленью, среди нас есть корыстные, но я никогда не относилась к их числу. Мой приемный отец в свое время был великим искателем приключений. Он-то и научил меня всему. Я знаю, из-за чего ты злишься, но клянусь, что не хотела занимать твое место.

- Но заняла. Я защищал этот народ. Они доверяли мне свои жизни. Провидица... Ее подданные... Теперь они доверяют тебе. Незнакомке с надземья.

- Я думала, и ты сможешь мне доверять, Вален, - воительница грустно посмотрела на мужчину.

- Какая вообще разница, что я о тебе думаю?

- Но ты же... согласился помочь нам с Дикином в поиске союзников.

- Меня попросили об этом, - заключил тифлинг и прищурил глаза. - Тем лучше. Ты и твой друг находитесь у меня под присмотром.

- Что это значит? Хочешь сказать, что я могу предать вас?

- Вполне может быть. Поэтому мне лучше быть здесь, рядом, моя леди.

Элиана сама не знала почему, но слова мужчины больно полоснули ее по сердцу. В последние два слова Вален вложил столько яду, что девушка даже забыла, как дышать. Она прикрыла глаза на миг, сдерживая подступающие слезы. "Моя леди"... Те же самые слова произносились неизвестным в ее видениях. Все слишком совпадало: тот же голос, слова, те же очертания внешности... У Элианы не оставалось никаких сомнений, что именно Вален представал в ее видении. Но почему в них он вел себя иначе? Здесь же мужчина ее ненавидит и не скрывает этого.

Воительница кое-как сдержала подступающую обиду и открыла глаза, решительно глядя на тифлинга. Не отрывая взгляда, он медленно достала из-за пояса кинжал, украшенный самоцветами - дар, принятый от какого-то бедняка за спасенную жизнь. Элиана протянула кинжал Валену рукояткой к нему, от чего он недоумевающе посмотрел на воительницу.

- Бери, - тихо произнесла она, пытаясь подавить в голосе дрожь. - Так сложилось, мы сражаемся с тобой бок о бок с нашими общими недругами. Но раз уж твои сомнения на мой счет все еще не покинули тебя, я не могу сражаться рядом с тобой, зная, что одно мое неверное движение ты расценишь неправильно. Лучше сразу убей меня. Прямо здесь и сейчас.

Вален так и продолжал стоять, как вкопанный, смотреть на протянутый ему кинжал, не поверив в услышанное.

- Что такое? Почему колеблешься? - продолжала настаивать девушка. - Разве только что ты не это имел ввиду? Выполнишь задание, укрепишь армию. Вернешься к Провидице с победой и скажешь, что ее "спасительница" оказалась лгуньей. И ты вновь займешь действительно по праву принадлежащее тебе место.

Мужчина перевел потрясенный взгляд с кинжала на Элиану. Ее лицо было каменным, но в глазах он все равно узрел тоску и боль. И только сейчас он осознал, что наговорил девушке. Провидица учила сдерживать его демоническую натуру, и у тифлинга долгие годы это неплохо получалось. Но когда все разом навалилось, обида взяла верх. Не стоило им начинать этот разговор. Самое плохое во всем этом, что Вален не считал Элиану предательницей. За то недолгое время, что они провели вместе, он неплохо узнал ее, и верил в искренность девушки. Сам не осознавая того, он очень сильно обидел хорошего воина.

Он смотрел в ее глаза и видел, что Элиана ждала какого-то ответа на свои действия. А тифлинг, тем временем, решил не раздувать это пламя. Он лишь, молча, виновато взглянул на девушку и быстрым шагам удалился куда-то за близлежащие горы.

- Я, конечно, не хотел вмешиваться в ваш разговор, но все слышал, - Дикин тихо приблизился к Элиане, которая все еще держала в руках кинжал и смотрела в ту сторону, куда скрылся мужчина. - Мне кажется, ты не все знаешь про тифлингов.

- Я о них до этого момента вообще не слышала, - бесстрастно ответила девушка, убирая свой кинжал на место. - Да и какая теперь разница? Он уже сказал все, что думает обо мне.

- В этом и проблема, - пожал плечами кобольд. - Недавно мне удалось поговорить с нашим новым спутником. Мы говорили о тебе.

- Обо мне? - удивленно произнесла Элиана, наконец, обратив внимание на друга.

- Он считает тебя хорошим воином и верным спутником. Сказал, что на месте Провидицы он поступил бы также.

- Но он только что...

- Ты сама виновата, - перебил Дикин, вставая перед воительницей, виновато заглядывая в ее зеленые глаза. - Прости, но своей навязчивостью, ты сама его вынудила так ответить. Я читал про тифлингов. К сожаленью, от демонов они взяли не только рога и хвост, но еще и скверный характер.

- Скверный характер? - непонимая, переспросила Элиана.

- Тифлинги - превосходные воины. Бывает, они проявляют невообразимую жестокость к своим врагам. Очень вспыльчивый, поэтому всегда держатся особняком ото всех. Во время своих путешествий я познакомился с девушкой-тифлингом. Свои демонические таланты она применяла на воровстве. Характер был еще тот... Постоянно из моей лавки что-нибудь умыкнет. Но все же она жила на поверхности, среди обычных существ. Вален рассказал, что он старается подавлять свою ярость, которая исходит из его демонической натуры.

- А я эту ярость разбудила, - заключила девушка и бросила тоскливый взгляд в ту сторону, куда ушел Вален.

Больше Дикину нечего было сказать. Он смотрел на спутницу и понимал, как ей сейчас неприятно. Кобольду поначалу хотелось утешить подругу, но он знал, что это бесполезно. Элиана считала только себя виноватой в ссоре с тифлингом, и ее было не переубедить.

- Знаешь, я должна как-то исправить это, - наконец произнесла воин.

В ее взгляде Дикин отчетливо увидел решительность. "Как бы она еще хуже не сделала", - подумал он про себя, но лишь вздохнул. Знал - спорить бесполезно.

- Оставайся здесь, - скомандовала Элиана, поправляя свое обмундирование. - Я найду его и... извинюсь. Если это будет нужно.

С этими словами девушка быстрым шагом направилась на поиски Валена.

***

Элиана старалась не отходить далеко от лагеря. Как рассказывал сам Вален, здесь легко напороться на очень разъяренных недругов. Вспомнить только одноглазое чудовище округлой формы, которое тогда напало на Элиану в подвале гостиницы и моментально свалило ее с ног. Натирра говорила, что такого рода чудища бродят по подземелью десятками. Ей не очень-то хотелось повстречаться с таким здесь, один на один. Она уже около получаса бродила и не могла найти тифлинга. Элиана прекрасно знала, что он далеко уйти не мог. А уж оставить их с Дикином тут одних на произвол судьбы - тем более. Неоднократно в голове у девушки мелькала мысль о том, что Вален, скорее всего, уже давно вернулся в лагерь, и хотела уже было повернуть назад. Но что-то заставляло ее идти дальше.

Наконец, Элиана уловила впереди какой-то шорох, вслед за которым послышалась чьи-то голоса. Кто именно там был, девушка распознать не смогла, но все равно двинулась навстречу звукам. Обойдя скалу, Элиана наткнулась на лагерь дуэргаров. Выглядели они странно. Видно, что отдыхают они здесь давно, но свои шлемы ни один не снял. Воительница хотела незаметно проследить за их действиями, но неудачно пристроилась у небольшой каменистой возвышенности, напоминающей маленькую скалу. Та, не выдерживая малейшего веса, стала осыпаться, и девушка, вскрикнув от неожиданности, съехала по ней вниз. Над ней вмиг нависла вся шайка дуэргаров, обнажив оружие.

- Кто ты такая? - хриплым голосом ответил один из них и еще приблизился к Элиане, приставляя к горлу кинжал.

Девушка, не успев подняться на ноги, так и осталась сидеть на промозглой земле, испуганно рассматривая шайку, и пыталась придумать себе оправдание.

- Я просто... недавно в ваших краях. Искала друга, но, похоже, заблудилась.

- Она бы еще сказала, что на прогулку вышла! - ухмыльнулся другой. - С таким-то оружием наперевес!

- Это для самозащиты.

- Тогда оно тебе больше не понадобится, - ответил еще один, и Элиана, не успев отреагировать, почувствовала, как из ножен вытащили меч.

- Я не угроза для вас, - понимая, что осталась безоружной воительница еще больше напугалась. - Верните мое оружие и разойдемся миром.

- Зачем? - вновь усмехнулся второй и обернулся к тому, кто держал у горла девушки кинжал. - А ты говорил, что нам еще бродить и бродить тут, чтобы найти рабов. А они сами к нам прибегают!

- Ра... Что?

- А ты и впрямь не местная. Другие и близко сюда не подойдут. Тем более без шлема. Не волнуйся, до города иллитидов всего каких-то полчаса пути, а там уже и торги. Думаю, сделку оформим быстро. Ты молодая, опрятная, внешностью не обделена. Скорее всего, в качестве служанки пойдешь к каким-нибудь богатеям.

- Вы ведь шутите? - дрожащим голосом переспросила Элиана, но, вспоминая недавний рассказ Валена об иллитидах и их роде занятий, ее страх перешел в ужас.

Нужно было что-то срочно придумывать. Спутники ее довольно далеко, и понятия не имеют, где Элиана. Дуэргаров было не менее десяти, и все вооружены. А она лишилась своего единственного оружия. Магией воспользоваться не решалась. Да, из всех заклинаний она хорошо знала лишь лечебные. Ничего делать, воительница решила рассказать шайке правду.

- Послушайте, я действительно здесь не просто так. Я принадлежу к мятежу против Валшаресс. Собираю союзников для борьбы с ней. И сейчас я как раз направлялась к городу иллитидов, уговорить их отказаться помогать ей.

- Ха! Без нужной амуниции, - усмехнулся главный дуэргар, который приставил к шее девушки кинжал, и указал пальцем на своей шлем, - это они тебя уговаривать будут, а не ты. Ты из расы людей, а они здесь появляются только в качестве рабов, потому что не знают наших правил.

-Я это уже поняла, - угрюмо заключила Элиана. - Я могу заплатить за шлем хорошую сумму. Кисет с монетами остался в лагере. Просто отпустите меня. Я в долгу не останусь.

- Отпустить?! Так мы тебе и поверили, что здесь неподалеку твой лагерь с деньгами. Да, и к тому же вряд ли у тебя найдется столько монет, чтобы выкупить у нас и один из наших шлемов и твою свободу. Иллитиды нам хорошо платят, - протянул главный. - Хоть Валшаресс и назначила за голову каждого мятежника соблазнительную сумму, но вряд ли, приведя тебя к ней, мы ее получим. Скорее всего, после этого наши головы будут валяться рядом с твоей. Поэтому из двух зол мы выбираем знакомое.

После этих слов главарь шайки кивнул головой своим, и двое из них схватили Элиану под руки так быстро, что та только успела ахнуть. Воительница разволновалась еще сильнее. На ее памяти еще не было такого случая, когда не смогла с кем-то договориться, но, видимо, главный дуэргар и впрямь прав - здесь совсем другие законы, чем на поверхности.

Глава 3

После нескольких недель скитания, спутники были практически возле академии Тэя. Обычно Марла только и делала, что поторапливала друзей, которые постоянно уговаривали ее разбить лагерь хотя бы на сутки. Они пытались понять ее: аасимар хотела быстрее избавиться от своего проклятия; но все же усталость за эти месяцы брала верх.

Сегодня же измотанная девушка сама предложила где-нибудь остановиться и отдохнуть пару дней. К счастью, на дороге им попалась маленькая таверна со свободными комнатами на втором этаже. Спутники сняли себе по комнате, а Окку нашел неподалеку пещеру.

Запершись в комнате, Марла пыталась уснуть, но стоило ей сомкнуть глаза, как начинали всплывать странные образы, понять которые она не могла. Там словно смешалась жизнь того мужчины, чье проклятие она вынуждена носить, и ее собственная. Иногда появлялись отрывки воспоминаний прошлого Марлы, но с каждым разом она чувствовала, что теряет себя. Ее воспоминания о детстве, друзьях, казались девушке почти чужими. Марла старалась держаться за них, словно за соломинку, чтобы не лишиться самой себя, но все попытки были безуспешными. Казалось, душа Акачи накрепко вцепилась в девушку. Она переживала его мысли, как свои. Он был силен, зол и несчастен. Марла чувствовала его боль, словно она принадлежала ей. Его предали, наслав столь страшное проклятие. Он лишился всего, чего имел. Теперь аасимар понимала, почему Акачи выбрал именно ее. После битвы с Королем Теней, девушка была сломлена так же, как и этот мужчина в свое время. Ей пришлось видеть гибель своих друзей и любимого. Это уничтожило в ней прежнюю добрую и простодушную девушку из маленькой деревушки. Теперешние ее друзья — это не те же верные соратники из Крепости-на-Перекрестке, за которых она была готова отдать жизнь. Да и они тоже.

Окку честный и добрый дух. Он был мудр и помогал девушке советами. За это Марла его уважала. Он лишь временами смотрел на аасимара печальными глазами. Он не надеялся, что она выйдет из всего этого ужаса невредимой. Если вообще выживет… Окку не обнадеживал Марлу, а был с ней честен. Он давно был знаком с проклятием Предателя. Слабые сдавались практически сразу, не начав бороться. А сильные сражались изо-всех сил, но и их исход был предрешен. Проклятие пожирало их. Окку этого не скрывал от девушки. Он с самого начала рассказал ей правду, чего ждать, чтобы она не утешала себя пустыми надеждами, и достойно встретила свой конец. Дух, конечно, научил Марлу справляться со своим голодом, но предупредил сразу, что это ненадолго. Рано или поздно проклятие возьмет над ней верх, как было с другими.

Сафию разговорчивой тоже не назовешь. Хоть она и не раз проявляла сочувствие и доброту по отношению к Марле, но аасимар чувствовала, что волшебница что-то недоговаривала. Порой девушке казалось, что Сафия знает о проклятии и Акачи даже больше Окку, но скрывает правду. Временами у нее даже возникало ощущение, что Сафия намеренно молчит и хочет, чтобы Акачи полностью захватил разум и тело девушки.

Когда в голове Марлы всплывали воспоминания жизни мужчины, она частенько видела расплывчатый образ некой женщины в красном одеянии, похожей на Сафию. Аасимар из мыслей Акачи понимала, что та женщина была ему дорога. Она знала, что если углубится в его воспоминания, чтобы лучше разглядеть эту женщину, то девушка окончательно потеряет себя.

С последнего разговора с Ганном, который не задался, шаман старался избегать девушку. То есть оставаться с ней наедине он не решался. Он был обижен, но и сама аасимар была не в восторге от его выходки. Марла, зная о его чувствах к ней, понимала, что не стоило так грубо обходиться с Ганном. Мужчина уже сам догадался, что совершил ошибку, залезая в ее сновидения. Он просто хотел узнать, что беспокоило ее. Он всего лишь хотел утешить любимую, но этого он никогда не умел. Шамана безумно злило, что, не смотря ни на что, Марла продолжала верить, что ее возлюбленный из Невервинтера спасся. Он не понимал, что это был всего лишь предлог для девушки, чтобы не подпустить к себе еще кого-то. Перед отбытием в замок Короля Теней, она поклялась своему паладину, что всегда будет любить и ждать его, чтобы ни случилось. А теперь, когда в ее жизни столько произошло, появился Ганн. Она поняла, что свою клятву сдержать не в состоянии. Ее чувства к паладину стали угасать. Ганн практически всем отличался от Касавира. Для паладина всегда на первом месте оставался долг, и Марлу это вполне устраивало. Мужчина был для нее примером, и она старалась быть похожей на него. С Ганном все по-другому. Он был более эмоционален. Бросался из одной крайности в другую. Ради нее… Ради Марлы. И даже в совсем безрассудной ситуации в первую очередь, шаман бросался на помощь Марле, наплевав на все. Такое поведение влюбленного в нее мужчину было в новинку. Отец, да и она сама, всегда вдалбливал ей, что жить нужно исключительно только разумом. Но когда появился Ганн, его поведение по отношению к ней было очень приятным. А разум все же отступать не хотел, и она окончательно запуталась в своих чувствах. Конечно, для нее сейчас на первом месте стояло избавление от ненавистного проклятия. Но на то недолгое время, когда Марла была собой, ее грызла совесть. Лишь недавно она потеряла любимого, а сейчас ее чувства уже стали угасать. И пока девушка пыталась разобраться в себе и примириться с новой любовью к Ганну, она ненарочито обижала его, всякий раз отталкивая от себя, когда он предлагал помощь. Теперь, пытаясь заговорить с ним, аасимар в ответ получала лишь обидчивый взгляд.

За последние месяцы ей очень не хватало старых друзей, с которыми она могла делиться любой проблемой. Которые всегда были с ней честны, и не скрывали никаких тайн. Марла даже не знала, как они там, в Крепости-на-Перекрестке. Живы ли они? Она смутно помнила те моменты, когда после победы над Королем Теней, они убегали от обвала…

***

Тем временем в крепости продолжали идти восстановительные работы. Многие делали вид, словно ничего не произошло. Такие распоряжения жителям крепости дал сам Лорд Нашер. Он заявлял, что Невервинтер и ближайшие земли понесли большие потери, и еще очень многое предстояло сделать, чтобы жизнь его подданных пришла в норму. Потеря одного из лучших членов Девятки — это трагедия, но нужно двигаться дальше. Келгар и остальные выжившие друзья Марлы были категорически не согласны с Нашером. Упрямый дварф всегда был силен духом, но то, что произошло в замке Короля Теней, здорово его подкосило. Многие хорошие соратники и друзья не смогли выбраться оттуда… Касавир, Элани, Гробнар, Зджиев…

О Сэнде так и не было никаких вестей. Его все посчитали погибшим при обвале.

Аммон Джерро также пропал бесследно. Келгар помнил, что после обвала видел, как чернокнижник гнался за какими-то тварями, на руках у которых была бессознательная Марла, и последовал за ними в неизвестный портал. Дварф хотел было отправиться за ними, но, будучи обессиленным, на полпути свалился в обморок.

Кару тоже не обошло стороной горе от потери друзей. Некогда гордая и упрямая колдунья, вечно спорящая с Сэндом, кто сильней, теперь стала хмурой и неразговорчивой. А мудрость, которую она теперь проявляла, не осталась незаметна ни для кого. Келгар подметил, что всего за одну проклятую ночь девушка повзрослела на несколько лет. Он видел, какая она теперь стала. Тихая, грустная и скорбящая по своим погибшим друзьям. Она скорбела даже по Сэнду. Колдунья разделяла мнение дварфа, что нужно делать все возможное и невозможное, чтобы отыскать Марлу, и вместе с тем разрывалась между помощью Нишке, которая уже несколько месяцев пребывала без сознания. Из-за своей пылкой натуры Кара выбрала стихийную магию. Но сейчас, твердо решив для себя, что больше никто из ее друзей не умрет, она углубленно стала изучать целительную магию, чтобы вытащить тифлинга, которая находилась между жизнью и смертью. Как ни странно для себя самой, колдунья неплохо освоила даже самые сложные целительные заклинания. Кара не доверяла глупым лекарям, которые за несколько месяцев не сделали ничего для Нишки, поэтому она решила сама взяться за лечение подруги, пока Келгар искал способ отправиться на поиски Марлы. Но теперь это было сделать сложнее. Поначалу, после их возвращения с битвы, Нашер отослал поисковые отряды, но затем, что-то произошло, и лорд всех отозвал назад и велел работать Крепости-на-Перекрестке как раньше. Что тогда произошло, никто не знал. Но когда разозленный дварф прибыл во дворец Невер, не успев открыть рот, он услышал, наверное, самое оскорбительное предложение в его жизни. Лорд Нашер сначала извинился перед ним за то, что больше не может посылать и так недостающих солдат на бессмысленные поиски, и предложил Келгару, как опытному и сильному воину, стать новым членом Девятки Невервинтера и управляющим Крепостью-на-Перекрестке. Да, его иногда можно было назвать немного властолюбивым, но, услышав такое, дварф чуть не разнес тронный зал в пух и прах. Через пару дней, обсудив такой расклад дел с Карой и Дэйгуном, Келгар вновь объявился на пороге замка Невер и предложил Нашеру альтернативу. Он примет предложение лорда, но только как временного заместителя Марлы, пока та не вернется. Отец девушки и ее друзья боялись, что если дварф откажет правителю Невервинтера, он назначит кого-то со стороны.

Келгар все время подстрекал сэра Нивалля, чтобы тот тоже присоединился к тайным поискам одной из Девятки. Но рыцарь был слишком предан лорду Нашеру и беспрекословно подчинялся его приказам. Делать что-то за спиной у своего лорда, Нивалль считал это самым величайшим предательством. Только вот за последние несколько недель никто и не догадывался, что даже командир Девятки стал сомневаться в Нашере. При каждой аудиенции с лордом, Нивалль старался уговорить того, продолжить поиски аасимара. Но все было тщетно. И сейчас, после очередного совещания, мужчина вновь пытался поднять очередной разговор о Марле, но Нашер остановил того, на полуслове. И сэр Нивалль опять вернулся в Крепость-на-Перекрестке ни с чем.

Прибыв на место, он первым делом решил отыскать Келгара. Возможно, теперь настало время выслушать дварфа о его тайном плане найти Марлу. Только он предчувствовал, что тот встретит его не совсем радушно. Келгар продолжал злиться на сэра Нивалля, что он так же, как и его лорд, ничего не делает. Последнее время дварф поздними вечерами засиживался в местной таверне, которую Марла построила и подарила своему дяде Дункану. Обычно Айронфист травил байки с полуэльфом, но иногда ему хотелось посидеть в одиночестве. Как и сейчас Келгар сидел один в углу за дальним столом. Никто, даже изрядно выпившие рабочие, не решались подходить к нему. Кроме сэра Нивалля.

— Какие опять «хорошие» новости ты нам принес, о верноподданный рыцарь? — насмешливо спросил дварф и, отхлебнув большой глоток эля, поморщился.

— Я сюда не ссориться пришел, — мужчина устало бухнулся на лавку напротив друга.

— Слушай, очередной «привет» от твоего лордика мне не нужен. Его девиз: «Продолжайте работать в том же духе», меня не вдохновляет.

— Ты был прав.

— По поводу?

— Он нам не поможет, — расстроенно заключил Нивалль. — И никогда не одобрит приказ о поисках Марлы.

— Это, конечно, для тебя новость, но не для меня. И ты знаешь, нам плевать. Мне, Каре, Дэйгуну и еще половине крепости. Все здесь, кто любил и уважал Марлу, хотят ее вернуть. И если ты, наконец, смог бы вытащить голову из песка и помочь… — Келгар придвинул Ниваллю огромную кружку с элем, но тот лишь с укором взглянул на друга. — Нет? Ну и ладно, мы уже воплощаем свой грандиозный план в действие.

— Что? — встревожился мужчина. — Только не говори…

— У Кары получилось! — хохотнул дварф. — Воистину, у этой девочки настоящий талант!

— Зачем вы это сделали?! Он преступник! Предал нас всех. Марла не одобрила бы этого.

— В этом-то все и дело, что ее здесь нет, — развел руками уже изрядно подвыпивший Келгар. — Твой лордик помочь не хочет, а этот гад… Хоть он и гад, но единственный, кто может дать стопроцентную гарантию, что найдет Марлу.

— Бишоп — предатель! Он должен быть предан правосудию Невервинтера!

— Только попробуй.

— С чего вообще вы решили, что он будет помогать? После того, что он сделал.

— Будет, — уверенно кивнул Келгар. — Не ради нас, естественно, он будет стараться, а ради Марлы. Ну, и в качестве огромного бонуса пообещаем ему свободу.

— Его никто не отпустит…

— Эй! — дварф стукнул кулаком по столу. Он уже начинал выходить из себя. — В отличие от тебя, мы хоть что-то пытаемся делать!

— Вообще-то, я тоже, — заключил рыцарь Девятки, с тяжелым вздохом откидываясь на спинку лавки. — Я запутался, Келгар. Понимаю, что в чем-то лорд Нашер прав. Прихвостни Короля Теней здорово навредили нам. Очень многое подлежит восстановлению, а людей и так не хватает, но… Без Марлы… Без всех вас, Невервинтер пал бы, и восстанавливать было бы нечего. Девятка — это самые лучшие и максимально приближенные к лорду воины. Его телохранители. Мы умрем за него. Пожертвуем всем ради него. А он…

— Знаешь, мальчик, в чем твоя ошибка? Да и, наверное, вас всех из великого ордена. Вы не просто служите своему лорду, вы его боготворите. Да, я не спорю, он хороший правитель, хороший воин. Свой народ в обиду не даст. Готов бок о бок сражаться вместе со своими рыцарями на поле боя. Может, в этом все дело? Как мне кажется, он просто не хочет искать Марлу. Ему это не выгодно. Она уже давно не «девушка из Западной Гавани». Для народа Невервинтера она стала новым символом. Героиня, которая практически в одиночку справилась с силами зла. Своей репутацией она лишь помешает лорду Нашеру, который всегда для Невервинтера был единственным символом героизма.

Нивалль сидел, молча, выслушивая не самые лестные высказывания Келгара о правителе Невервинтера, которому он уже несколько лет подряд беспрекословно служил. Затем, пока дварф опрокидывал очередную кружку с элем, мужчина ушел в размышления. В то, что сказал Келгар, рыцарь не верил. Он слишком хорошо знал лорда Нашера. Для него всегда на первом месте стояла защита своего народа. За последние годы вместе с Нашером прошло немало героев, спасших Невервинтер от напастей, и лорд каждого награждал достойно. Нивалль чувствовал, что там было что-то другое. Он не раз замечал, что Нашер некоторые проблемы решал, словно по указке. Кто-то находился в тени лорда и диктовал ему, как управлять городом. Еще рыцарь припоминал, как с несколько месяцев назад Нашера посетил отец Марлы…

— Знаешь, — после недолгого молчания отозвался мужчина. — Еще некоторое время назад, за твои слова в адрес лорда Нашера, я убил бы тебя, не раздумывая…

— А теперь? — с интересом переспросил Келгар.

— Теперь не знаю, что думать и чему верить. В его зависти к Марле я сомневаюсь. Он был не против искать Марлу. Даже послал на поиски несколько отрядов, не смотря на разруху в городе, оставленную после прислужников Короля Теней. И ни с того, три месяца назад, в один день все изменилось. Кстати, как раз накануне отец Марлы просил аудиенцию с лордом. Нашер, на момент разговора с ним, даже охрану за дверь выставил. Может, он что-то сказал ему?

— Дэйгун не подарок, но с роду не станет вредить Марле. Тем более грубить единственному человеку, который может найти дочь. Вспомни, он самый первый начал собирать добровольцев на поиски.

— Все равно, может, стоит его спросить?

— Попробуй, — хохотнул дварф — Он же так любит поболтать по душам. Марла до сих пор не до конца знает всю правду о себе и матери. А вот и на ловца!.. — громко воскликнул он, чем сразу же обратил на себя внимание только что вошедшего в таверну Дэйгуна.

— Он очнулся, — без эмоций в голосе сказал тот, отчего Келгар чуть не подавился элем.

— Уже?! — пошатываясь, поднялся он. — Вот так Кара! Молодец! Ну, что ж, пойдем, посмотрим на ее труды.

Они вошли в небольшую тускло освещенную комнатушку. В ней не было ни одного окна. Стоял лишь обычный деревянный стол и узкая койка, на которой лежал бессознательный мужчина. Рядом с кроватью стояла Кара и разглядывала мужчину, словно ждала чего-то. Когда дверь отворилась и в комнату зашли еще трое мужчин, чародейка не обратила на них никакого внимания.

— А Дэйгун сказал, что он очнулся, — выдал Келгар.

— Очнулся, — не обернувшись на собеседника, кивнула Кара. — Он просто еще очень слаб и периодически теряет сознание. — Девушка прикоснулась ко лбу пациента и шепотом что-то произнесла. После этого мужчина начал приходить в себя. — Теперь он быстро поправится. Я сделала все, что смогла. Теперь, наконец, займусь вплотную лечением того, кто действительно заслуживает быть спасенным — Нишкой.

После этих слов чародейка удалилась из маленькой комнатушки.

— Я до сих пор считаю, что эта самая ужасная идея, которая могла прийти вам в голову, — презренно разглядывая Бишопа, вздохнул Нивалль.

— У тебя есть что-то лучше, главарь «шестерок» Нашера, — съязвил дварф. — Пожалуйста, я всегда открыт для новых предложений.

— Как упомянул ранее, я тоже перестал сидеть, сложа руки, — нахмурился рыцарь. — Я подключил нескольких своих солдат и некоторых из Девятки.

— И они так легко согласились пойти против Нашера? — удивленно изогнув бровь, недоверчиво спросил Келгар. — А как же ваша с ним любовь до гроба?

— Официально: они ищут оставшихся в живых приспешников Короля Теней. Скажем так, я пустил слух, что мы убили не всех.

— Не знал, что ты — самоубийца, — хохотнул дварф. У него заметно поднялось настроение. Он увидел, что, наконец, и другие начали что-то делать, чтобы найти спасительницу Невервинтера.

— Ты — молодец, — с привычным спокойствием отозвался Дэйгун. — Но от нашего плана мы не отступимся, если ты это предлагаешь. Хоть он и предатель, но он нам нужен. Чем больше людей помогают нам, тем быстрее мы найдем мою дочь.

— Ты решил заговорить со мной… — ответил Нивалль. — Лучше вот, что мне скажи… О чем вы тогда разговаривали с лордом Нашером, когда, при виде тебя в тронном зале, он поспешил распустить всю охрану, чтобы вы смогли поговорить с ним без лишних ушей?

— Это только наше с ним дело.

— Правда? А ведь именно после вашего разговора Нашер, чем-то сильно удрученный, поспешил отменить приказ о поисках Марлы.

— Что могу ответить на этот вопрос… Это только доказывает мое мнение о нем, как я всегда и считал. Он — трус.

— Попрошу не оскорблять моего лорда! — разозлился рыцарь. Все обвинения в адрес Нашера, мужчина всегда воспринимал остро. Наверное, его и назначили «правой рукой» лорда. — Нашер — хороший человек и справедливый правитель!

— Чем же он справедливый, если отказался от поисков героини Невервинтера, спасшей многие жизни, включая и его драгоценную задницу? — хмыкнул Келгар. — Возможно, теперь уже ее нужно спасать.

— Келгар прав, — согласился Дэйгун. — Может, ты знаешь его только с одной стороны, как хорошего правителя, но я знаком с Нашером довольно давно. И то, как он воспринял недавнюю правду, лишь подтверждает мои вышесказанные слова о нем.

— Какую правду? — переспросил Нивалль.

Но Дэйгуну уже поднадоели расспросы рыцаря, поэтому, просто промолчав в ответ, он подошел к койке следопыта и потормошил за плечо. Наконец, мужчина начал приходить в себя. Прошло несколько мгновений прежде, чем его глаза привыкли к свету, и он стал разбирать очертания бывших спутников.

— Надо же… — хрипло заговорил следопыт. — Я видел, как передо мной стояла Кара и колдовала что-то. Думал, привиделось. А теперь еще и вы… Неужели я сумел уцелеть в той передряге или это меня даже в аду не приняли за мои грехи?

— Как по мне, то, наверняка, второе! — хохотнул Келгар, но шутку остальные не поняли.

— К сожалению, такие гады, как ты, живучие, в отличие от тех, кто действительно этого заслуживает, — с ненавистью выплюнул Нивалль.

— Что ты имеешь ввиду? — в глазах Бишопа читался явный страх и, превозмогая боль и слабость, он кое-как присел на кровати, озираясь по сторонам, словно искал кого-то. — Где Марла?

Сказанные слова рыцаря Девятки, и тот факт, что девушки не было рядом, сильно обеспокоили следопыта. Он прекрасно знал доброту Марлы. И если б с ней все было в порядке, она обязательно бы пришла навестить Бишопа. Сердце пропустило удар. В голову лезли самые страшные мысли. Тогда, предав ее, он заревновал ее. Не мог смириться, что девушка выбрала паладина. Но в руинах замка перед самой битвой она простила его и предложила ему спастись. Был бы он посмелее тогда, взял бы Марлу в охапку и бросился бежать, куда глаза глядят.

Стояла тишина. Келгар и Дэйгун только переглянулись, будто мысленно переговаривались, кому из них преподносить правду. Тогда начал эльф:

— Тебе и вправду дорога моя дочь?

— Что происходит?! — повысил голос следопыт, не выдерживая затяжной паузы. — Кто-нибудь может мне объяснить, где Марла?

— Она пропала, — ответил Келгар. — После смерти Короля Теней, его храм начал рушиться.

— Да, я это заметил, как раз перед тем, как на меня рухнул огромный валун сверху. Каких-то два метра не успел добежать до выхода.

— Ну, после того, как Марла позволила тебе сбежать, мы еще с твоим дружком сражались, а затем все вокруг начало сыпаться, — начал рассказывать дварф. — Когда я очнулся, увидел каких-то тварей, склонившихся над Марлой. Потом, один из них перекинул ее через плечо, и они помчались куда-то. Я… пытался их остановить, но сил практически не было. Только, перед тем, как снова рухнуть, успел заметить, что твари прыгнули в портал, а Аммон Джерро сиганул за ними.

— Ее похитили… — пробубнил следопыт. — Что за твари? Вы выяснили, кто это был? А Касавир? Он отправился ее искать или молится своим богам о чудесном спасении своей возлюбленной?

— Если бы мы выяснили, кто ее забрал, ты был бы мертв, — подытожил Дэйгун.

— Касавир погиб, спасая жизнь своей возлюбленной, — продолжил Келгар, внимательно наблюдая за ошарашенным лицом Бишопа. — Как всегда, повел себя, как настоящий рыцарь. Из завала выбралось только трое: я, Кара и Нишка.

Следопыт ничего не ответил. Не имея больше сил сидеть, он повалился обратно на койку и задумчиво уставился в потолок. Все остальные ждали от него колкостей, насмешек и презрительных выпадов в адрес паладина, но этого не произошло. Он молчал. Затем, он нахмурился и принялся оглядывать бывших друзей, словно вспомнил что-то.

— Я думал, мне это привиделось…

— Что? — переспросил Дэйгун.

— Марла, — взгляд Бишопа остановился на приемном отце девушки. — Я видел ее, когда умирал. Наверное, когда я был на грани жизни и смерти, какое-то время я провел в Стене Предателей.

— Стена Предателей? — дварф непонимающим взглядом оглядел присутствующих.

— Туда попадают души неверующих, — пояснил Нивалль.

— Ты хочешь сказать, что моя дочь была там же? — эльф продолжал допрашивать Бишопа. — Этого не может быть. Она всегда была верующей.

— Я не знаю, была ли она в Стене. Лишь помню, как она появилась передо мной, словно из ниоткуда.

— Значит, она мертва?

— Не знаю… Надеюсь, что нет, — пробубнил следопыт, пытаясь, как всегда скрыть ото всех свои чувства. — Мы разговаривали… Помню, как в очередной раз старался уколоть ее побольнее, а она, как всегда, была ко мне слишком добра. Говорила, что я не заслужил такой участи, даже не смотря на все, что я сделал. Мы поговорили недолго. Она была не одна… С ней был мужчина, странный на вид. Его кожа была серая. Он сказал ей, что пора уходить, и они испарились на то же месте, где стояли. Я подумал, что мне все это показалось.

— Тогда неважно, была она мертва или нет, — Дэйгун обернулся к остальным. — Главное мы знаем — сейчас она жива, — он вновь бросил серьезный взгляд на следопыта. — Ты поможешь нам ее найти?

— Собственно, мы тебя только ради этого с того света вытащили, — ухмыльнулся дварф.

— Дважды просить меня не надо, — твердо заявил Бишоп. — Я найду Марлу.

— Если попытаешься сбежать или в очередной раз предать нас, — Нивалль угрожающе наклонился к следопыту. — Я лично отыщу тебя и убью.

— Знаешь, сколько раз такие, как ты мне это говорили? — превозмогая боль, усмехнулся мужчина. — Но вот я здесь! Целый и чуточку поврежденный, но живой.

— Это можно легко исправить. И Марла в этот раз тебя не защитит.

После этих слов, командир Девятки бросил недовольный взгляд на Келгара и Дэйгуна и покинул комнату.

Остальные тоже решили, что пора оставить Бишопа одного со своими угрызениями совести, если таковая вообще существует, но мужчина их остановил.

— Я вспомнил еще кое-что. Мне показалось с Марлой что-то не так.

— В смысле? — озадачился дварф, сложив руки на груди.

— С ее душой. Словно ее что-то съедало изнутри…

— Осколок меча Гит? — предположил Дэйгун.

— Какое-то существо прикрепилось к ней. И оно очень злое.

— Откуда ты знаешь, какое оно? — хохотнул дварф. — Ты стал экспертом?

— Когда от тебя остается только душа чувства и ощущения совсем другие…

— Что ж, мы разберемся с этим, когда найдем мою дочь, — кивнул эльф. — А сейчас тебе лучше набираться сил. Чем быстрее ты исцелишься, тем быстрее мы отправимся на поиски.

Не дожидаясь ответа, Дэйгун направился к выходу. Вспомнив, что хотел сказать, Келгар поспешил за ним.

— Стой! — запыхаясь, дварф догнал мужчину в коридоре. — Вы, эльфы, так быстро бегаете.

— А мне кажется, кому-то пора прекратить каждодневные походы в таверну и сходить раз-другой на тренировочную площадь. Скоро нам отбывать, а ты как развалина.

— Это только видимость, — переведя дух, отмахнулся дварф.

— Что ты хотел, Келгар? — тяжело вздохнул Дэйгун, давая понять, что не настроен на разговоры. Но дварф был всегда настойчив.

— Я о вашем споре с Ниваллем. Про лорда. Ты упомянул, что он не все знает о Нашере. О какой правде ты говорил?

Эльф утомленно поглядел на Келгара. Отец Марлы никогда ни с кем не откровенничал. С чего вдруг дварф решил, что он особенный?

— Вместо того, чтобы собирать ненужные сплетни, Келгар, советую тебе начать готовиться к долгому походу в поисках моей дочери. Думаю, уже пора, — он отвернулся от дварфа и скрылся в полумраке коридора.

Дэйгун не оборачивался пока не дошел до двери своей комнаты. Убедившись, что его никто не преследовал, мужчина достал из кармана куртки простое серебряное кольцо, вдетое на цепочку. Оно принадлежало Марле — единственное, что осталось у нее от матери.

***

«Около трех месяцев назад Дэйгун, наконец, решился на разговор с Нашером. Шли недели, а поиски Марлы результатов не давали. У старого эльфа заканчивалось терпение. Впервые, прибыв в Крепость-на-Перекрестке несколько месяцев назад на помощь дочери, Дэйгун ни разу не покидал границ замка. Как Марла ни звала его погулять по Невервинтеру — эльф каждый раз придумывал себе дела. А когда сам Нашер посещал крепость, приемный отец аасимара таинственно исчезал. Лишь однажды их пути пересеклись в крепости. Тогда еще Дэйгун не знал, что лорд частенько посещал своего новоиспеченного члена Девятки и ее владения. В тот день, наверное, каждый из присутствующих мог заметить напряжение между двумя мужчинами. Но Дэйгун не знал этого наверняка. Он запомнил эту встречу. Заметив эльфа, Нашер расплылся в добродушной улыбке, словно хорошо знал Дэйгуна. Он хотел было что-то ему сказать, но эльф, не подавая эмоций, опередил его, холодно поздоровавшись с лордом. Увидев, легкое смятие на лице Марлы от поведения Нашера, Дэйгун всем своим видом старался показать, что они друг друга не знали. Лорд сразу понял это и, вежливо поприветствовав отца Марлы, удалился к сэру Ниваллю. Больше Дэйгун так не рисковал, поэтому старался избегать случайных встреч с лордом Невервинтера. Сейчас, ступая по улицам Невервинтера, эльф, наконец, отважился отправиться на разговор с Нашером. Было раннее утро. Дэйгун неспроста выбрал такое время. Основная часть крепости еще спала. Рано вставали лишь рабочие, которые восстанавливали здания. Как и в самом Невервинтере улицы с утра пустовали. Дэйгуну было важно остаться незаметным. Не ради себя, а ради Марлы. Он не сомневался, что найдет ее, и не хотел, чтобы она узнала правду. В тронном зале уже вовсю бурлила жизнь. Слуги слонялись по залу в поисках пыльных предметов. Они тщательно готовили дворец, прибираясь до идеальной чистоты. Лорд Нашер восседал на своем троне и отдавал приказы своему самому верному рыцарю сэру Ниваллю. Войдя в зал, Дэйгун равнодушно оглядел суету вокруг и устремился к трону. Нашер и Нивалль заметили эльфа, как только тот подошел к самой лестнице. Он, молча, стоял и смотрел на лорда, и правитель Невервинтера понял его. Поначалу мужчина добродушно хотел поприветствовать пришедшего к нему эльфа, но заметив его серьезное настроение, улыбка сошла с лица Нашера. Лорд уже давным-давно научился распознавать расположение духа Дэйгуна. — Оставь нас, — тихим голосом попросил Нашер. Рыцарь Девятки не сразу понял просьбу лорда и удивленно взглянул на эльфа, но тот так и продолжал молчать. Дэйгун словно наблюдал, что при его появлении будет делать старый знакомый. — Прошу, сэр Нивалль, оставь нас с Дэйгуном Фарлонгом наедине. Совсем одних. Обескураженный рыцарь хотел что-то уточнить у лорда, но тот его опередил и подтвердил его мысли, указав на собравшихся слуг и охрану. Больше Нашер ничего говорить не стал, а лишь смотрел, как командир Девятки выполняет его просьбу, выпроваживая всех из тронного зала. Теперь, когда давние знакомые остались одни, Нашер вновь улыбнулся и, спустившись к эльфу, пожал ему руку. Тот принял этот жест, но как всегда без эмоций. — Я рад, что нам, наконец, удастся поговорить, — начал Нашер. — Разговор будет не из приятных. — Знаю, — с грустью заметил лорд. — Обещаю тебе, что мы отыщем твою дочь. Дэйгун усмехнулся и отошел от мужчины, осматривая интерьер зала. — Надо же, столько лет прошло, а здесь ничего не изменилось. — Не люблю что-то менять, когда и так все хорошо смотрится. Ты же знаешь меня, я не один из тех напыщенных королей, которые ради власти готовы своих родных убить. Меня избрал народ Невервинтера и лишь на их благо я стараюсь. Остальное меня не волнует. — Н-да… Где-то я уже слышал, — пробубнил Дэйгун, заметив в углу цветок с белоснежными лепестками. Он приблизился к растению и осторожно дотронулся до одного цветка. Эльф не мог не заметить, что только для этого цветка была подобрана самая красивая ваза. И, насколько Дэйгун мог судить, самая дорогая. Белый мрамор подчеркивал всю нежность растения, а причудливые узоры из золота, обрамляющие всю вазу, вызывали по-настоящему королевское величие по сравнению с другими растениями в зале. Цветок был поставлен так, что ни один посетитель или служащий дворца не прошел бы мимо. Нашер заметил замешательство Дэйгуна и подошел к нему. — Это самая дорогая для меня вещь во всем замке, — ответил лорд, с грустью глядя на растение. — Единственное, что осталось в память о ней. — Может, если ты меньше заботился бы о своих людях и не оттолкнул ее, у тебя сейчас было бы намного больше, чем обычный цветок. — Я не мог… Ты знаешь… — Политика! — раздраженно перебил лорда эльф. — Ты же все делаешь ради своего народа. А Эсмерель не входила в него. Она — одна из жителей небес. Астральная Дева. Решившая бросить свой народ и помогать жителям Фейруна. Она была умелым искателем приключений, которая подала тебе руку помощи. Она помогла тебе спасти Невервинтер много лет назад. Сохранить твой народ, о котором ты так заботишься. — Я помню, что случилось, — ответил Нашер, не выдерживая давления со стороны эльфа. Он не мог смотреть в глаза старому другу — было стыдно. — Каждый день думаю о ней. Думаю, что могло бы быть, если б не оттолкнул. Я помню твои слова, которые ты сказал на прощание. — Ты в курсе, что случилось с Эсмерель? — Да, твоя дочь, Марла, рассказала, как несколько лет назад на деревню напали. Эсмерель и Шейла, мать Марлы, погибли, спасая ее. — Так вот как ты подумал? — усмехнулся Дэйгун. — Шейла не была матерью Марлы. — Но как же… — запнувшись, удивился Нашер. — Я думал, что ты давно догадался. Проведя столько времени с Марлой, неужели ты не заметил сходства? — Слова эльфа заставили лорда задуматься. — Марла — аасимар. Ребенок, родившийся от союза небесного жителя и человека, — Дэйгун обернулся к Нашеру, чтобы видеть его лицо. Тому уже не требовались объяснения — он все понял. — От матери у нее досталась непреодолимая жажда приключений. От отца — доброта и желание помогать людям. — Ты хочешь сказать, что она… — Нападение на деревню несколько лет назад отняло у меня жену, а у Марлы — мать. Тогда они обе помчались на спасение младенца. Марла чудом осталась жива, а Шейла и Эсмерель погибли. Я взял ребенка к себе и воспитывал, как свою дочь. Марла знала, кто ее мать, но я не осмелился рассказать ей всю историю до конца. Когда на Западную Гавань вновь напали несколько месяцев назад, мне пришлось рассказать дочери о том, как погибла ее мать, — эльф горько усмехнулся. — Те события изменили меня, как видишь. Я закрылся от всего мира и от Марлы. Вся Западная Гавань думала, что я виню Марлу в смерти своей жены Шейлы. Это не так… Просто не хотел, чтобы она почувствовала ту боль, которую чувствовал я тогда. — Она не знает… обо мне? Эльф распознал в голосе лорда нотку надежды. Только не смог понять, что она значила. Или надежду на то, что дочь знала родного отца, или на то, что эта тайна не раскрыта. Дэйгун решил с ним не церемониться, поэтому спросил прямо: — А если бы знала? — прищурился он, пытаясь определить реакцию Нашера. Тот был в замешательстве от всего, чего пришлось узнать. — Наверняка это нанесло бы тебе ущерб, как правителю. Нехорошие слухи и все такое. — Нет! Конечно, нет, — немного придя в себя, заверил мужчина. — Эсмерель мне ничего не говорила… — А зачем? Ты же выгнал ее! После того, как мы помогли тебе найти и устранить врагов Невервинтера, Эсмерель стала тебе не нужна, — вспылил эльф. Впервые за несколько лет он, наконец, дал волю чувствам. — Ты бы видел Эсмерель, когда она появилась на пороге нашего дома в Западной Гавани с ребенком на руках. Она была разбита. — С ребенком? Где же она пропадала столько времени? Я помню, как Эсмерель ушла из Невервинтера вместе с вами. — Ей нужно было побыть одной. Опустошенный новостями лорд Нашер подошел к ступенькам, ведущим к трону, и, присев на одну из них, уронил лицо в ладони. — Мы с Шейлой предупреждали ее, но небесные создания не знают, какими жестокими бывают люди, — Дэйгун видел, как расстроился Нашер, но ему было уже все равно. Он слишком долго держал все в себе. Он приблизился к мужчине, нависая над ним, словно победитель на поле боя склонился к поверженному. — Марла ничего не знает о своем отце. Ей было достаточно горькой истории о смерти матери. Ей ни к чему было знать, что ее родной отец бросил их ради сохранения места на троне. — Все было не так… — замотал головой Нашер. — Я никогда не стремился к трону. Ты знаешь это. Все знают. Я здесь только ради народа Невервитера. — Хочешь сказать, что прогнал влюбленную в тебя девушку из-за своей любви к этому народу? Разве Эсмерель угрожала ему? Она, наоборот, спасла им жизнь. — Угроза была для самой Эсмерель, — прошептал лорд, опуская голову. Дэйгун, кажется, заметил слезу, покатившуюся по его щеке. — Помнишь, как я рассказывал вам о своей семье? До того момента, как меня провозгласили в правители Невервинтера, у меня была жена и дочка. Через полтора месяца после моей коронации их убили. Несмотря на большое количество стражи, в этот замок все же пробрался враг и забрал у меня семью. После этого я не решался больше связывать себя с кем-то. Пока не появилась Эсмерель… — Но ее ты тоже вычеркнул из своей жизни. — Он сказал, это будет только на благо всем. — Он? — переспросил Дэйгун. Он частенько задумывался, что Нашер с кем-то советовался. Несколько лет назад, когда мужчина попросил помощи у трех искателей приключений, Дэйгун заметил, что чувства Эсмерель были взаимны. Тогда никто не думал, что эти отношения закончатся так плачевно. К тому же, в любом государстве у правителя были советники. Лорд Невервинтера вышел из простого народа — ему был бы просто необходим толковый советник. — Дэйгун! Я обещаю, что брошу все силы на поиски Марлы! — Нашер не стал отвечать на вопрос эльфа. — Клянусь, я найду свою дочь! Последнюю фразу Дэйгун не ожидал услышать. Даже он поразился тому, что услышал. Нашер уверенно заверял эльфа, что найдет Марлу, и Дэйгун почему-то поверил старому другу. Он хотел верить. Тогда он, не проронив ни слова, отошел к входной двери, и прежде чем покинуть тронный зал обернулся к лорду. На его лице играла неподдельная улыбка. На прощанье эльф с почтением поклонился Нашеру и исчез за громоздкими дверьми. Но долго побыть в одиночестве лорду не дали. Из скрытой двери потайной комнаты позади трона, вышел седовласый старик лет семидесяти. Он был одет в длинную синюю робу, украшенную золотыми узорами на рукавах и полах одеяния. Несмотря на свой возраст, он держался очень уверенно. Старик сошел со ступенек и повернулся к лорду. — А я уж думал, вы меня собираетесь выдать, лорд Нашер, — хриплым голосом сказал он. — У нас был уговор, и я храню его уже много лет, — с тяжелым вздохом Нашер поднялся со ступенек и, отвернувшись от собеседника, понуро взглянул в окно. — Ты слышал все? — Слышал, — старик поравнялся с лордом, чтобы видеть его лицо. — Это же ты тогда вынудил меня прогнать Эсмерель. — Как ваш советник, я служу только на благо Невервинтера. Эта девушка вам лишь помешала бы. — Ты обещал, что так будет лучше и для нее. А что получилось? — мужчина всплеснул руками и хмуро поглядел на старика. — Эсмерель мертва, а моя дочь пропала. Возможно… тоже мертва… — Это было бы лучше всего, — спокойно ответил советник, деловито поправляя герб города, висящий на перилах. — Как ты можешь так говорить? — возмутился лорд. — Она моя дочь! Моя семья. — Ваша семья, мой лорд, погибла много лет назад. Эта девчонка не принадлежит вашему роду. Ее матери вы ни чем не были обязаны. Она даже не человек. Но Нашер словно не слышал советника. Он только сейчас осознал смысл фразы „моя дочь“ и был счастлив. И больше всего на свете мужчина хотел найти ее и все рассказать. Советник это понял, и его совсем не устраивал такой расклад. — Нужно послать еще людей на поиски… — размышлял вслух Нашер, расхаживая из стороны в сторону. — В городе есть несколько отрядов, которые сейчас свободны… — Я не могу этого позволить, мой лорд, — отрезал старик. — Вы не забыли, что в первую очередь должны думать о своем народе. Мои шпионы доложили, что в Лускане планируют послать разведчиков. Они узнали, что после битвы с Королем Теней, наши силы ослабли. Я советую отозвать все группы с поисков этой девчонки и направить их на более нужное дело. — Я… так не могу, — новость о планируемом вторжении усмирила энтузиазм Нашера. — Моя дочь тоже не какой-то пустяк. Его одолевали сомнения. Заметив это, старик незаметно улыбнулся и вновь продолжил клонить чашу весов в свою сторону. Старик слишком хорошо знал своего правителя. Нашер всегда ставил интересы своего народа превыше всего. Советник уже много лет этим манипулировал, заставляя лорда делать так, как хотел он, и думать при этом, что все решения Нашер принимал сам. Именно новоиспеченный советник, который скрывался от посторонних глаз, посоветовал тогда Нашеру не браться за расследование убийства его жены и ребенка. Именно советник сказал мужчине бросить молодую девушку из рода небожителей. И теперь он опять уверен в своих силах. В том, что вновь скажет лорду поступить так, как желает советник. Даже если придется соврать о нападении на владения Нашера. Для советника такое придумывать не в первый раз… — Мой лорд, — резко сменив тон, тихо, с понимаем, позвал старик. — Боюсь, что вашу дочь искать бесполезно. Что мы знаем? Лишь со слов одного из ее друзей, который был тогда не в лучшем состоянии. Он рассказал вам, что монстры уволокли ее в какой-то портал, и она была без сознания. Мне жаль так говорить, но, по вашим рассказам о Марле, если бы она была жива, давно бы вернулась или хотя бы дала знать о себе. Нашер всерьез задумался над словами советника. Он всецело ему доверял и не мог подумать, что тот может его обмануть. Но в какой-то степени старик был прав. Если Марла могла бы связаться с ними, она бы связалась. — Ты думаешь, что она… Нет, я не хочу в это верить! Понимая, что остальными доводами лорда не убедить, советник решил пойти другим путем. — С вашего позволения, мой лорд, я могу послать своих шпионов на разведку в дальние земли. Они постараются выяснить, что стало с вашей дочерью. Все будет тихо и незаметно, как всегда. Но поисковые группы нужно отозвать и отправить на патрулирование окрестностей Невервинтера. Они там нужнее. Да и что они смогут сделать за пределами ваших владений. Лорд молчал, не зная, что ответить. Наверное, впервые, он стал сомневаться в словах советника. Это даже были не сомнения в самом советнике, просто лорд не хотел сдаваться и бросать только что приобретенную дочь в беде. После смерти своей семьи, он боялся завести новую, дабы с ней не случилось то, что и с первой. Ему было около сорока, когда на пороге его замка появилась тройка искателей приключений. Разлада с Лусканом раньше не было, но уже тогда оттуда доносились действительно настоящие волнения. Не первый день ходили слухи о том, что они что-то готовили Невервинтеру. Лорд Нашер отчаянно нуждался в помощи, которую из-за своего положения, не могли предоставить солдаты Невервинтера. При помощи своего сокрытого советника мужчина выяснил, что готовилось нападение на элементалей, живущих под городом. Истребив их, враги Невервинтера думали, что город погибнет. И они были правы. Кто бы не желал городу зла, он знал, куда бить точнее. Если элементалей истребят — река замерзнет. Уничтожение единственного источника воды убило бы жителей. Многие искатели приключений приходили тогда к Нашеру и предлагали свою помощь. Но то было лишь помощью из-за жадности. Каждый старался побольше набить себе цену. И только эта тройка авантюристов не просила ничего. Деньги они брали лишь с торговцев, когда те просили выполнить мелкие поручения. Каждый раз плата была не большая, но им хватало. Но когда речь заходила о спасении жизни, тем более о спасении целого государства, эти искатели приключений предложили свою помощь задаром. Нашер сразу выделил среди них необычную молодую девушку. Небожители были редкостью, и мужчину просто заворожили ее серебристые волосы и неестественно ярко-золотые глаза. Вскоре они полюбили друг друга, и Нашер был готов рискнуть и вновь обзавестись семьей. Но он даже понятия не имел, что это грозило разрушить планы советника. Тогда второй сделал Нашеру недвусмысленный намек, что его чувства могут стоить жизни Эсмерель. — Сделай все возможное, — после долгих размышлений, выдавил лорд, и старик победно улыбнулся. — Я отзову все отряды, а ты отправь своих людей. Найди мою дочь. Естественно, он никого не будет посылать на поиски девчонки, но главное — Нашер вновь у него в руках. Счастливый от очередной победы, советник молча преклонился перед лордом и покинул тронный зал через свою тайную дверь.»

***

Марла ворочалась в постели несколько часов, но так и не смогла уснуть. Последнее время ее все сильнее мучали кошмары. Но беспокоило ее отнюдь не сам факт кошмаров, а то, что ей снилось. Поначалу были сны, связанные с прошлым Марлы. В основном, всплывали все те ужасы, которые она испытывала после нападения на Западную Гавань. Смерть подруги Эми, боль от осколка серебряного меча Гит, предательство Бишопа, гибель Касавира… Раньше все это вызвало бы бурю эмоций, но не сейчас. Марла не понимала, что с ней происходит. Чувства, эмоции словно уходили куда-то вглубь. Теперь эти образы стали расплывчаты, а вместо них появились другие, незнакомые. Женщина в красном платье, слишком похожая на Сафию, боль от предательства того, в кого верил всем сердцем… Марле нужны были ответы и срочно. Она чувствовала, что теряет себя.

В комнате стало душно, и девушка решила немного пройтись. Она надеялась, что после небольшой прогулки она сможет уснуть.

На первом этаже гостиницы располагалась таверна. Спускаясь по лестнице, Марла разглядела силуэт Ганна, сидящего за столом возле камина, всего уставленного пустыми бокалами из-под эля. Он просто сидел там и напивался. Сердце девушки больно сжалось. Странно, но каждый раз видя шамана, чувства девушки возвращались к ней вновь. Проявление ее чувств и эмоций теперь стало редкостью. Марла понимала, что это из-за проклятия. Но как приятно хоть иногда чувствовать что-то. Аасимар боялась, что уже совсем скоро это. Она понимала, что именно присутствие рядом Ганна не дает ей совсем уйти в забвение. Но Марла обидела его, сама того не желая оттолкнула. Шаман всеми силами старался доказать, что достоин ее. Что с ним девушка будет в безопасности. Он и понятия не имел, что Марла, таким образом, хотела защитить его от своей судьбы.

Она стояла на скрипучих ступеньках из старого дерева и грустно наблюдала за тем, как Ганн допивает очередную порцию эля. Не решаясь подойти, девушка тихонько, чтоб не было слышно скрипа, присела на ступеньку и прислонилась лбом о перила. Она просто смотрела на шамана и вспоминала свою прошлую жизнь в Невервинтере. Как бы ей хотелось вернуться туда… К друзьям и родным. Но если все же выдастся такая возможность, вернется ли она туда одна? С каждым днем Марла все яснее осознавала, что ее возлюбленный из Невервинтера погиб, и все яснее понимала, что именно Ганн поможет ей забыть обо всех ужасах в ее жизни. Но девушка знала, когда избавится от своего проклятия, она вернется домой. И вряд ли Ганн захочет уйти вместе с ней, ведь здесь его дом.

— Знаешь, не люблю, когда за мной следят, — пьяным голосом выкрикнул Ганн, не отрываясь от бокала.

Девушка испуганно вздрогнула. В тишине его голос казался таким громким. В таверне уже давно никого не было, кроме шамана. Похоже, хозяину гостиницы надоело разливать эль мужчине, и он, поставив на его стол большую бутыль, ушел спать.

— Так и будешь там сидеть?

Нерешительно она приблизилась к столу, за которым сидел Ганн. От невыносимого запаха эля девушке захотелось зажать нос, но она сдержалась. Марла боялась сделать лишнее движение, чтобы еще больше не расстроить шамана. Тот без слов указал ей на стул напротив. Она приняла его приглашение и, присаживаясь, брезгливо отодвинула подальше от себя пустые бокалы из-под эля.

— Зачем ты за мной следишь? — Ганн не отрывал взгляда от Марлы, словно пытался прочитать ее мысли. Он был до сих пор зол на нее, но даже это не мешало ему просто любоваться девушкой.

Марла не знала с чего начать разговор. Ганн был пьян, и если девушка скажет что-то не то, ссоры не избежать. Она так и простила шамана за его выходку, но теперь ей было все равно. Благодаря этой ссоре, аасимар поняла, что чувствует к мужчине. Девушке было больно видеть, что Ганн все это время избегает ее. Она настолько привыкла к тому, что он был всегда рядом с ней. Был готов пожертвовать собой ради Марлы. Теперь, когда он отдалился от нее, Марла чувствовала такую пустоту внутри. Словно уже окончательно лишилась самой себя.

— Прости… — само вырвалось у девушки. Ганн только удивленно вскинул брови. — За то, что накричала тогда.

— У тебя такие красивые глаза… — ответил шаман, нежно улыбнувшись Марле.

— Понимаю, ты не хочешь говорить об этом, — словно не замечая комплимента, продолжила аасимар. — Но нам нужно поговорить.

— Зачем? — устало выдохнул Ганн, откидываясь на спинку стула. — О моих чувствах ты знаешь все. Так же как и я о твоих. Я не жалею о том, что залез в твои сны. Более того, я сделаю это снова, если потребуется. И извиняться не буду. Ты переживаешь. Молча страдаешь. Я должен был выяснить, из-за чего ты кричишь во сне, пробуждая всех в нашем лагере. О чем тут говорить? Марла, я понимаю, почему ты на меня накричала. Я не расстроился.

— Тогда почему ты меня избегаешь? И сидишь… напиваешься?

— Потому, что ты не представляешь, каково это, — горько усмехнулся Ганн. — Знать, что женщина, которую ты любишь, влюблена в другого, — мужчина ударил кулаком по столу. — Я даже подраться с ним не могу за твое сердце! Он мертв. Но ты этого не хочешь принимать. Как мне с этим бороться?

Девушка взглянула в грустные глаза Ганна и выдохнула. Даже с угасающими эмоциями, ей сейчас хотелось заплакать. Она поднялась со стула и подошла к шаману.

— Ганн… — девушка потянула его за собой и, взяв за руки, прошептала. — Я знаю, что он погиб. Уже давно поняла это. И как больно мне не было, я смирилась.

— Тогда, я не понимаю.

— Мне страшно, Ганн, — аасимар жалостно глядела на него, и, шаман увидел отблески пламени в камине, отраженные в ее золотых глазах. Она крепко сжимала его ладони в своих. — Все это время я специально тебя отталкивала. Ради тебя самого. Я проклята, Ганн. Не сейчас. Не Акачи. Я проклята с самого рождения. Все, кто был когда-то дорог мне, погибли.

— Марла…

— Я устала, Ганн, — выдохнула девушка. — Устала терять близких мне людей. Когда поняла, насколько дорог ты мне, я хотела убежать. Лишь бы не навредить тебе. А после нашей ссоры, я осознала, насколько мне тебя не хватает.

Шаман ожидал чего угодно: обвинений, криков о том, что девушка любит другого. Таких слов он не надеялся услышать. Он онемел от удивления, не веря своим ушам, и внимательно смотрел в золотые глаза девушки. Кажется, весь хмель из головы мгновенно выветрился. Он аккуратно, словно боясь спугнуть, высвободил свои руки и отвернулся к камину, пытаясь привести мысли в порядок. Ведь еще недавно Марла отвергала его. Чуть ли ни во весь голос кричала, как верна своему паладину. А что же случилось сейчас? Может, она, наконец, осознала?

— А как же твой ненаглядный паладин? — не унимаясь, переспросил Ганн.

— Он навсегда останется в моем сердце. Этого никто не изменит.

— Почему же сейчас? — шаман повернулся к Марле. В его глазах было столько отчаяния, что не заметил бы только слепой. Он нуждался в ответах. — Ты знала, как давно я жду от тебя взаимности или хотя бы вразумительного ответа, почему мы не можем быть вместе. Что изменилось сейчас?

— Наша ссора, — девушка повинно опустила голову. — Это проклятие… Оно иссушает меня. Не знаю, как объяснить…

— Мы найдем способ избавить тебя от него, — мужчина схватил девушку за плечи, встряхивая ее, чтобы она взглянула на него.

— Я боюсь, что уже слишком поздно. Мои сны… Они исчезают. Образы близких, которые я раньше видела в своих снах. На их место приходят сны Акачи. Он поглощает меня. Мои чувства, эмоции… пропадают. Раньше я бы расплакалась от всего, что тебе наговорила. Теперь не могу. Не хочу, — аасимар грустно усмехнулась и пожала плечами. — Поэтому я решилась тебе рассказать о моих чувствах к тебе, чтобы ты знал. Пока совсем не перестала быть собой.

— Марла, это безумие, — не успокаивался шаман. — Мы решим эту проблему!..

— Ганн, я люблю тебя, — перебила его девушка.

После этой фразы мужчина затих, вглядываясь в глаза возлюбленной. Он уже и не надеялся услышать это от нее и растерялся. Немного придя в себя, он понял, как на самом деле прозвучали эти долгожданные слова. Марла словно прощалась. Просто сказала их напоследок…

— Нет! — замотал головой Ганн и взял ее лицо в ладони. — Я не позволю никому, тем более, какому-то Акачи, забрать тебя у меня! С первым лучом света мы отправляемся в академию Тея и выясним, что с тобой происходит. Я не могу тебя потерять, тем более, сейчас.

С этими словами шаман улыбнулся и накрыл губы Марлы своими.

Глава 4

Дуэргары привели Элиану в лагерь Иллитидов. Они планировали получить за нее немалое вознаграждение. Ведь человек-воин в Андердарке — большая редкость. Девушку разоружили и связали, думая, что у нее нет других средств к освобождению. Они даже понятия не имели, что все это пленение входило в планы Элианы. Девушку всегда было не так легко поймать, и уж тем более каким-то подземным гномам. Ей нужно было попасть в лагерь Иллитидов, и она посчитала это наилучшим выходом. Ее пленители были в защитных шлемах, как и остальные работорговцы в округе. Оглядевшись по сторонам, Элиана заметила самое оживленное место. Это было что-то вроде площади. На широком деревянном пьедестале находились люди. Их выставляли в ряд, словно товар на рынке. Хотя для здешних это так и было. Все они были в рваных одеждах, которые больше походили на тряпки, которыми мыли полы. Рабы выглядели смиренно, дожидаясь своей участи. У некоторых из них были синяки и порезы по всему телу — следы от пыток. Наверняка, пытались сопротивляться своим пленителям, но после пыток сдавались.

Элиана старалась вести себя так же, как и остальные рабы, чтобы иллитиды, мимо которых вели девушку, не поняли ее подвоха. Рабам не принято было одевать защитный шлем, поэтому каждый из проходящих существ, стремился прочитать мысли Элианы. Благо, уроки Дрогана по концентрации своих мыслей не прошли даром. Это было трудно. Девушка чувствовала, как в ее голову, словно живьем, залезают щупальца иллитидов, но все же она старалась изо всех сил не пускать их слишком глубоко в свой разум.

Чародейку подвели к тому пьедесталу и поставили в ряд с остальными.

Пока работорговцы о чем-то разговаривали, совсем не обращая внимания на свой товар, Элиана решила заговорить с рядом стоящей темноволосой девушкой:

— Мое имя Элиана, — шепотом начала воительница, но рабыня лишь вздрогнула и промолчала. Было заметно, как она боялась своих пленителей. Наверное, девушка была одной из тех, кто не хотел сдаваться работорговцам. — Ты знаешь, что с нами будет? Что они делают с рабами?

— Не нужно со мной разговаривать, — тихим дрожащим голосом простонала рабыня. — Нас накажут.

— Я не боюсь их, и тебя в обиду не дам, — твердо заявила Элиана, улыбнувшись, и девушка немного расслабилась.

— Иллитиды выкупают рабов для различной работы, — как можно тише заговорила рабыня. — Некоторым везет — их забирают как прислугу в дома, но многих забирают туда… — девушка кивком указала на большое круглое здание в отдаленном углу лагеря, откуда доносились жуткие звуки.

— Что там?

— Арена, — передернувшись от очередного крика из здания, ответила девушка. — Иллитидам нравится смотреть на бои между своими рабами. Не каждому дано вернуться после боев.

— Как это понимать? Они заставляют рабов драться насмерть?

— Нет. Им самим нравится убивать проигравших. Я знаю, что попаду туда и… проиграю, — вздохнула девушка. Она даже не плакала. Либо ее настолько измучили, либо она уже смирилась со своей судьбой. Она взглянула на собеседницу. — Ты хорошо выглядишь. Скорее всего, ты попадешь в дом к одному из них в качестве прислуги.

— Ты такая спокойная… — удивлялась Элиана. — Неужели ты уже смирилась со своей судьбой раба?

— Видимо, ты еще не знакома с методами иллитидов, — спокойно ответила темноволосая девушка. — Это не дуэргары, которые воспитывают резвых рабов плетьми. Иллитиды проникают в твой разум и превращают тебя в послушного раба, который только и умеет пускать слюни. Я такой участи не хочу.

— Понимаю…

— Только одно меня утешает, — еще тише произнесла рабыня. — Скоро эти твари за все поплатятся.

— О чем ты?

— Я случайно услышала от других рабов, что они планируют восстание. Не знаю, когда и как это произойдет, но они уверено говорят о своей победе. У них есть какой-то грандиозный план.

— Ты серьезно?..

Разговор их прервал иллитид, приблизившийся к воительнице. Он выглядел иначе других шныряющих соплеменников. На нем была мантия, схожая с одеянием жрецов на поверхности. Он внимательно смотрел на девушку, но она не чувствовала проникновения в свой разум. Затем, иллитид подошел к дуэргарам, которые пленили ее, и вложил в руки главаря мешочек немаленького размера. Похоже на кошель с монетами.

— Поздравляю, торги еще не начались, а главный жрец иллитидов тебя уже купил, — с завистью прошептала черноволосая рабыня.

Элиана ничего не ответила, внимательно следя за действиями того иллитида, который, сторговавшись с главным дуэргаром, вновь направился в сторону воительницы. Когда иллитид приблизился к девушке, она почувствовала, как в ее разум снова влезают. Но на этот раз не для того, чтобы прочитать ее мысли, а для того, чтобы заговорить с девушкой.

— «Иди за мной», — голос иллитида отдавался в голове Элианы громогласным эхом. Ей даже захотелось зажать уши руками, но в этом не было бы смысла.

Дабы не спровоцировать себя, воительница подчинилась и последовала за иллитидом. Ей нужно было добраться до главного, а где он находился, она понятия не имела. Глупо было хвататься за кинжал, который она хорошо спрятала, и бегать от разозленных иллитидов в поисках главного разума.

Жрец подвел девушку к огромному разрисованному узорами кругу, в центре которого находился светящийся столб света — портал. Элиана остановилась, пытаясь понять, куда ее повел иллитид. Жрец почувствовал сомнения девушки и повернулся к ней, вновь проникая в разум.

— «Высший разум говорит, что тебе позволено войти в Великий Зал», — девушка от неожиданности потеряла дар речи. — «Да, он знает, зачем ты здесь, поэтому послал меня за тобой, пока ты, аасимар, не стала чьим-нибудь рабом. Твоя воля сильна и, возможно, тебе удалось ввести в заблуждение остальных иллитидов, но Высший разум не обмануть».

— Что такое аасимар? — воительница не поняла, почему ее так назвали. Она впервые слышала это определение.

— «Ты даже не знаешь, кто твоя раса, наземница»?

— Я — человек.

— «Это не так. Ступай в портал, там тебя ожидает Высший разум. Он тебе все поведает».

Элиана еще раз непонятливо взглянула на жреца и со вздохом побежденной направилась в портал. Этот портал был иным, чем тот, через который ее отправили в Андердарк. Свет вокруг нее вихрем взмылся вверх и у девушки голова пошла кругом. Она потеряла сознание…

***

— Как это - она ушла! — Вален был вне себя от ярости.

Он с таким гневом смотрел на Дикина, что бедному кобольду стало казаться - что тот его на куски порубит.

— Элиана отправилась искать тебя, — трясясь от страха, ответил спутник. — Она хотела попросить прощение.

— За что?

— Не знаю. Она сказала, что сильно тебя обидела и должна извиниться.

Тифлинг тяжело вздохнул, но это не помогло ему успокоиться. Он принялся расхаживать по лагерю, вспоминая, куда девушка по своей глупости могла забрести. Дикин не стал вмешиваться. Он тихо сидел на своей подстилке, виновато опустив голову. Через некоторое время Вален что-то вспомнил и поспешно принялся собирать вещи.

— Сворачиваем лагерь, — не глядя на кобольда, приказал тифлинг. — Я знаю, куда она могла пойти.

— Куда?

Спрашивать о чем-то разъяренного мужчину Дикину было страшно, но он не мог иначе.

— Неподалеку находится Зорвак’Мур — колония иллитидов. Как раз туда мы и шли. Но вокруг нее дежурят дуэргары. Она работорговцы и хватают все, что прошло мимо них.

— Ты думаешь, они ее схватили?

— Будем надеяться на это, — ответил Вален, поместив меч в ножны.

— Я не понимаю…

— Мы же обсуждали способы, как пробраться без боя к иллитидам. А у твоей подруги, как я уже понял, отсутствуют мозги и чувство самосохранения. У меня почему-то возникает такое чувство, что она намеренно могла позволить работорговцам захватить себя, чтобы попасть к иллитидам.

Дикин промолчал. Он хорошо знал Элиану. Она всегда была готова на опрометчивые поступки. И поэтому кобольд был согласен с тифлингом.

***

«Очнулась воительница в своей постели в академии Дрогана. Она не могла вспомнить, как здесь оказалась, и что последнее помнила. Все было словно в тумане… Девушка поднялась с кровати. На ней была лишь легкая сорочка. Она слегка поежилась от слабого дуновения ветра и направилась к окну. Элиана действительно была в Хиллтопе. За окном лежал снег. Все было таким, как она запомнила… Но как она смогла набраться смелости и вернуться обратно в родной дом? И когда? Ее размышления прервала скрипнувшая позади дверь. Девушка обернулась и замерла от неожиданности. На пороге стоял Вален и улыбался ей. Сейчас на нем не было привычной брони, которую, казалось, он носил и не снимал с самого рождения. Мужчина выглядел иначе. Его одеяния были более домашними. Элиана не нашлась, что сказать, так и осталась стоять статуей. — Милая, наконец, ты проснулась, — с непривычной для него нежностью, произнес тифлинг и, подойдя к девушке, поцеловал ее. Хотя воительница пребывала в некотором шоке, но от поцелуя, хоть и желанного, она отпрянула. Ее словно молнией ударило. Она прекрасно помнила свои видения о тифлинге. Помнила каждое мгновение о нем, о его поцелуях и объятиях. А тут все было по-другому. Будто мужчина, стоявший перед Элианой, был не Вален. — Что с тобой, любимая? Снова снились кошмары? — мужчина вновь обнял девушку, и ей, нехотя, пришлось уступить. — Кошмары? — О нашем путешествии в Андердарке. Сознание Элианы стало просветляться, и она, отойдя от возлюбленного, недоверчиво стала его рассматривать. — А как мы выбрались? Я победила Валшаресс или нашла способ снять проклятие? Почему я ничего не помню? — Как ты можешь не помнить? — усмехнулся Вален, что еще больше навело девушку на подозрения. Она знала мужчину недолго, но сомневалась, что даже в отличном настроении он был бы таким весельчаком. — Мы собрали целую армию против Валшаресс. Устранили ее союзников. Битва была тяжкой, но Провидица оказалась права, с тобой нас ждала только победа, — девушка задумалась, пытаясь поднапрячь память, но ничего такого не могла вспомнить. Затем она почувствовала, как ее бережно взяли за руки. Поднимая взгляд на мужчину, Элиана встретилась с его голубыми глазами, которые с такой любовью смотрели на нее. Как ей хотелось просто растаять под этим взглядом и больше ни о чем плохом не думать, но разум девушки не давал ей уйти в забытье. Она отступила от Валена еще на несколько шагов, старательно избегая его. — Что случилось? Ты ничего не помнишь? — в его голосе чувствовалась тревога. — Позволь, я приведу лекаря. Воительница не успела ничего ответить, как мужчину и след простыл. Как бы ей не хотелось верить в такой счастливый конец, но что-то не давало ей покоя. Быстро одевшись в обычную сельскую одежду, девушка попыталась уйти, но обнаружила, что дверь была заперта. Зачем тифлинг ее запер? — Как хочешь, — пробубнила в дверь Элиана и, подбежав к окну, раскрыла его. — Мне не впервой выходить отсюда другими путями. Воительница залезла на подоконник и хотела уже выбраться на улицу, но внезапно дверь распахнулась настежь. Теперь на пороге стоял не Вален… Это были трое неизвестных существ, похожих на демонов. Шипя от злости, они накинулась на девушку. Благо, у Элианы всегда была хорошая реакция, и когда один из них понесся прямо на нее, девушка спрыгнула с подоконника обратно в комнату, а тот демон, не успев затормозить, вылетел в окно. Элиана в спешке осмотрела все вокруг себя на предмет оружия и не нашла ничего подходящего. Тем временем второй уже приблизился к ней и со всей силы ударил по лицу. Девушка с криком боли отлетела на другой конец комнаты, наткнувшись на сундук, оседая на пол. Не успела она прийти в себя, как тот демон вновь оказался рядом и, схватив ее за горло, поднял над собой. Элиана трепыхалась и задыхалась, не зная, как его остановить. Рефлекторно она схватила его за лапы и крепко сжала, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Неожиданно для воительницы демон зарычал и отпустил девушку. Вновь осев на полу, Элиана схватилась за горло, пытаясь восстановить дыхание, и подняла взгляд на демона. Она не понимала, почему он вдруг ее отпустил. И то, что она увидела, ошеломило девушку. На лапах демона, на том месте, за которое его схватила Элиана, проступал яркий свет. Похоже, демону он причинял огромную боль. Затем этот свет превратился в сгустки пламени и начал проступать по нему целиком. Демон сгорел за несколько секунд. Превозмогая боль, девушка поднялась на ноги и подошла к тому месту, где раньше находился демон. Теперь там лежала кучка пепла. Элиана ошеломляюще глянула на свои руки, и местность вокруг нее стала медленно расплываться».

Через некоторое время девушка оказалась в уже знакомом месте — в Андердарке. А если быть точнее — в одном из зданий лагеря иллитидов. Теперь она начала все вспоминать. Элиана все еще пребывала в некотором шоке от своей магии. Она и раньше ее применяла, но только лишь для того, чтобы залечить раны или осветить себе дорогу огненным шаром. Девушка никогда не придавала своему дару значения и никогда не стремилась его развивать. Но то, что произошло в этих грезах, ошеломило воительницу. Как сказал жрец иллитидов, Высший разум многое знает, и Элиана надеялась, что он сможет ей и в этом помочь.

Девушка с напряжением, затаив дыхание, шла по длинному темному коридору. С каждым днем, прожитым под землей, она все больше скучала по поверхности. По яркому солнцу, по свежему морозному воздуху, который каждое утро будил ее в Хиллтопе. Дроган постоянно ругался, когда девушка оставляла на ночь приоткрытым свое окно в спальне. Он беспокоился, что Элиана простудится или подхватит себе воспаление легких. Но девушка каждый раз беспечно отмахивалась от его опасений. Кроме магии в девушке присутствовала еще одна особенность. С самого детства она могла гулять часами по заснеженным улицам Холлтопа в легкой куртке и не замерзала. И повзрослев, она продолжала не бояться морозов. А теперь, очутившись под землей, девушке так не хватало того воздуха. Несколько сотен метров земли и скал отделяли ее от поверхности и почти ощутимо давили на девушку.

Наконец, Элиана дошла да конца коридора и уперлась в дверь с причудливыми узорами. Стоило девушке лишь дотронуться до нее, как, словно по волшебству, дверь раздвинулась в разные стороны. Воительница вошла в просторный круглый зал, и ее внимание сразу привлекло существо, заполняющее собой больше половины зала. Оно было похоже на громадный мозг, плавающий в бассейне в какой-то непонятной жидкости. Наверное, это и был Великий разум иллитидов. Вокруг него шевелились щупальца, выступающие из бассейна. Элиана осторожно приблизилась к Великому разуму, с интересом разглядывая его. Вдруг она снова почувствовала вторжение в свою голову, но на этот раз оно было сильнее.

— «Наконец, ты пришла. Мы очень рады, что ты прошла наше небольшое испытание».

— Так… это вы были…

— «Это честь для раба — получить приглашение в мою обитель», — громогласным хором раздалось в голове у девушки.

— Я… — изо всех сил терпя ужасную головную боль, попыталась ответить Элиана.

— «Мы знаем, зачем ты пришел, аасимар», — голос так громко звучал в разуме, что девушка с трудом держалась на ногах из-за головной боли. Она сжала виски, в надежде, что это хотя бы немного прогонит болезненные ощущения. — «Ты враг Валшаресс, а мы ее союзники. Ты желаешь расторгнуть наш договор с Валшаресс».

— Она зло… — через силу выдавила Элиана. — Валшаресс хочет обладать всем Андердарком. Вы должны понимать, что со временем она и вас устранит, как препятствие.

— «А ты должен понимать, аасимар, что Зорвак’Мур — это всего лишь одна из многих колоний иллитидов. В каждой есть свой Великий разум, и все они поддерживают союз с Валшаресс. Не собираешься ли ты обойти их все? На это уйдет немало времени, которого у тебя нет».

— А можно как-нибудь вам связаться с остальными и попросить их разорвать союз с дроу?

— «Дроу никогда не нравились нам, иллитидам. Они годятся лишь в качестве рабов. Лишь Старейшина Конкорд может разорвать союз с Валшаресс. Он управляет объединенными Великими разумами».

Девушка поняла, что Великий разум пытается торговаться с ней. Делать нечего — Элиане нужно разрушить союз иллитидов.

— Что я могу сделать, чтобы вы поговорили с Конкордом… или как вы там делаете?

Ненадолго в голове девушки стало тихо, это дало ей некоторую передышку. Плавающее существо о чем-то размышляло.

— «Мы вынуждены помогать Валшаресс и ее дроу лишь потому, что она держит нас в страхе перед своей армией. Она велика, и многие наши колонии не способны выстоять силе Валшаресс. Нам нужно что-то, чтобы помогло иллитидам бороться с дроу, когда мы ей откажем в поддержке».

— Вы, иллитиды, можете превратить разум любого существа в кашу, лишь подумав об этом, — воительница вскинула руками. — Что обычный раб может вам предложить?

— «Зеркало».

— Простите?

— «Однажды к нам в качестве раба попало странное существо, некогда не виданное нами. Оно назвалось крылатым эльфом. Еще несколько лет назад они обитали на поверхности, теперь обосновались здесь. Из его разума мы узнали о мощном артефакте — магическом зеркале, при помощи которого крылатые эльфы следили за своими врагами. Оно могло бы дать нам огромное преимущество перед Валшаресс. И оно могло бы помочь тебе и твоей Провидице».

— Нам? Как?

— «Твоя дроу по имени Сир, не простая колдунья. У нее мощный разум, способный заглянуть очень далеко. При помощи магического зеркала мы можем узнать, что планирует Валшаресс и насколько близко к вам пробралась ее армия. Мы, Зорвак’Мур, свяжемся с Сир и доложим ей об этом».

— То есть вы предлагаете больше, чем просто разрыв с дроу. Вы предлагаете союз нам?

— «Можно и так сказать. Но только на время вашей войны с Валшаресс».

Воительница задумалась. Она вспомнила про поселение крылатых эльфов, о котором ей рассказал Великий разум. Только не знала, прочитал ли он об этом в мыслях девушки. Там именно из-за этого зеркала все и началось… Стоило ли отдавать такую мощь иллитидам? Или наоборот, оно может навредить им так же, как навредило народу Шаори. Что ж, воительнице некогда было гадать, что может в будущем случиться с этим зеркалом. Великий разум Зорвак’Мура показался ей очень мудрым. Возможно, как раз он найдет зеркалу правильное применение.

— Я знаю, про крылатых эльфов, и знаю, где найти зеркало, — решительно заявила Элиана. — Королева Авариэль спрятала зеркало, чтобы оно больше не причинило вред ее народу. Думаю, она с радостью его отдаст.

— «Тогда отправляйся немедленно, аасимар. Будь уверена, с нами, Великим разумом Зорвак’Мура, зеркало будет в безопасности».

Прежде чем уйти Элиану тревожили некоторые вопросы, с которыми она явилась к Разуму.

— Ваш жрец сказал, что вы сможете ответить на несколько моих вопросов…

— «Мы, Великий разум, можем заглянуть намного глубже любого иллитида», — пояснил Разум. — «Мы можем заглянуть в те уголки подсознания и прочитать мысли, которые скрыты даже от его обладателя».

— Тогда помогите мне понять, прошу, — жалобно простонала Элиана. Она так устала от накопившихся вопросов. Она настолько уже привыкла к головной боли за время своей беседы с Разумом, что ей уже почти не мешало. Если Великий разум действительно мог дать девушке ответы, она стерпит любую боль.

— «Тебя, в первую очередь, волнует, что за определение дали тебе мои иллитиды? Ты ведь даже не в курсе, что не человек».

— Как это? — усмехнулась Элиана. — Сколько себя ни помню, всегда была человеком.

— «Аасимар — это дитя от обитателя внешнего плана и от человека. У тебя сила внешних планов. Поэтому те демоны, которых ты видела в испытании, сгорели лишь от одного твоего прикосновения. Они угрожали твоей жизни — получили то, что заслужили. Твоя мать — та женщина, которая принесла тебя к дварфу Дрогану. Она обитатель внешнего плана».

— Вы знаете об этом? — с энтузиазмом начала расспрашивать девушка. — Дроган никогда не говорил мне, как я попала в его дом.

— «Мы прочитали это в твоих мыслях. Тогда тебе было всего несколько дней от роду, поэтому ее образ зарыт глубоко в твоем подсознании».

— Ее образ? Вы ее можете описать?

— «Ее внешность скрыта плащом. Из-под капюшона она смотрит на тебя своими грустными серебряными глазами. Ты на нее совсем не похожа. Значит, больше на отца, раз все признавали в тебе человека».

— А вы можете рассказать что-то о моем отце?

— «Мы читаем твой разум, а не его или твоей матери. Мы можем увидеть лишь то, что когда-то видела ты».

Великий разум затих. Щупальца вокруг него плавно подрагивали. Он словно ждал положительной реакции от девушки, но почувствовал, что она ожидала еще ответов. Тогда жидкость, в которой находился Разум, забурлила, и Элиана, схватившись за голову, закричала. Не в силах стоять на ногах, она рухнула на колени и продолжала кричать. Ужасная боль длилась всего несколько секунд, но Элиане показалось, что целую вечность.

— Ч-что это было?.. — выдавила воительница, сидя на холодном полу, пытаясь оправиться от недавней боли.

— «Нам пришлось залезть очень глубоко в твой разум, чтобы отыскать те ответы, которые ты ищешь. Мы видим, как твоя мать бежит с тобой на руках. За ней словно кто-то гонится. Одно мы, Высший разум, можем сказать точно — ты у нее не одна».

— Не одна?

— «Смотри сама».

Элиана даже подумать не могла, что Высшие разумы иллитидов могут настолько глубоко забраться в мысли и воспоминания, о которых девушка и не подозревала. Воительница почувствовала, как у нее закружилась голова. Благо, она уже сидела на полу, иначе рухнула бы. Перед глазами начали проявляться образы, и девушка прикрыла глаза, чтобы лучше разобрать их…

«- Какие красавицы, — разглядывая Элиану, умилялась рыжеволосая молодая эльфийка. — Надо же, родились вместе, а друг на друга совсем не похожи. Элиана поняла, что она сейчас находилась в образе себя маленькой. Она повернула голову в бок и увидела лежащего рядом младенца. Ушки ее были слегка заостренными, а глаза ярко-золотые. Элиана взглянула на мать. Воительница никогда еще не видела обитателей внешнего плана, и теперь точно знала, что никогда уже не забудет внешности матери. Она было словно ярким лучиком света в маленькой комнате. Серебристая кожа, такого же цвета длинные волосы. Яркие серые глаза, только грустные. — Одна похожа на мать, другая на отца, — продолжала восторгаться стоящая рядом эльфийка. — Ты уверена в своем решении? — послышался мужской голос. В поле зрения Элианы появился еще один молодой эльф и приобнял за плечи рыжеволосую. — Да, — с печалью в голосе ответила мать девушки. — Я не хочу их разлучать и оставлять, но другого выхода нет. Он будет охотиться за мной и моими дочерями. Пускай я возьму удар на себя. Я уже нашла для Элианы хорошую деревню и замечательного приемного отца. Учителя Дрогана. — Дроган стал учителем? — удивилась рыжеволосая эльфийка и, взглянув на Элиану, улыбнулась. — Он действительно будет хорошим родителем. — А куда ты определила Марлу? — поинтересовался мужчина-эльф, взяв лежащего рядом с Элианой младенца. — Пока еще никуда. Трудно найти для моих детей подходящих родителей… — Оставь ее нам, — уверенным тоном перебил мужчина. — Ты серьезно, Дейгун? — не веря, переспросила рыжеволосая. — Конечно, Шейла, — улыбнулся эльф. — Мы только поженились. Как раз пора. Ее заостренные ушки собьют с толку твоих преследователей, Эсмерель. Все подумают, что она наша родная дочь. — Может оно и к лучшему, — согласилась мать Элианы. — Я все равно скоро покину Западную Гавань. С вами, мои друзья, моя Марла будет в безопасности. — Мне все же не нравится твоя идея разлучить девочек, — нахмурившись, ответила Шейла. — Элиана так похожа на своего отца… Почему ты ему ничего не скажешь, Эсмерель? Он защитит вас! — Ну, конечно! — хмыкнул Дейгун. — Если б он хотел что-то знать про Эсмерель и быть с ней, то не выгнал бы. — У него долг перед народом, — тихо ответила Эсмерель. — Это важнее его чувств. — И снова ты его защищаешь… — пробубнил Дейгун. — Дроган позаботиться о ней, — сероглазая девушка подошла к Элиане и взяла ее за ручку. — Лишь бы у них обеих сложилась спокойная и счастливая жизнь».

Дальше образы начали расплываться и девушка, как бы ни старалась их удержать, открыла глаза.

— Почему все рассеялось?

— «Больше нельзя. Твой разум не выдержит нагрузки».

И Великий разум был прав. Перед глазами Элианы продолжало все плыть. Голова будто разрывалась на части. Она почувствовала, как у нее из носа текла кровь.

— «Скоро все пройдет», — заверил воительницу Разум. — «Мы сделали то, что просила. Даже больше. Теперь сдержи свое обещание — принеси нам магическое зеркало».

Девушка, не ответив, кое-как поднялась на ноги, придерживаясь за бортик бассейна, в котором находился Разум.

Только, уходя, она вспомнила про разговор с той темноволосой рабыней и развернулась к Великому разуму. Ей было жалко тех рабов. Никто не заслуживает такой участи, но для победы в войне всегда приходится чем-то жертвовать.

— Я должна вас предупредить. В вашей колонии готовится восстание. Рабы хотят вырваться из-под вашего контроля и отомстить за свои муки.

— «Вот так… Благодарю. Это для ценная информация. Мы не так сильны, как думают многие обитатели Андердарка. Восстание сильно подкосило бы нас».

— Рада, что смогла помочь… — с грустью пробубнила девушка.

— «Мы сообщили иллитидам Зорвак’Мура, чтобы не трогали тебя и твоих друзей. Можете не одевать защитный шлем».

— Моим друзьям?

— «Снаружи тебя ожидают».

Выбравшись через портал в лагерь иллитидов, Элиана в первую очередь заметила Дикина и разозленного Валена, стоящих возле жреца. Похоже, иллитид не пустил друзей девушки дальше.

— Что все это значит? — гневно спросил тифлинг, завидев еле ковыляющую к друзьям Элиану. На нем был защитный шлем, и девушка не увидела, насколько он был зол. И это к лучшему.

— Не кричи на Элиану! Видишь, в каком она состоянии, — как всегда, заступился кобольд. — Дай ей чуток времени прийти в себя.

— Все в порядке, Дикин, — измученно улыбнулась воительница и взглянула на Валена. — Можешь снять шлем. Великий разум предупредил здешних о нас. Никто нас зондировать не будет. Мы, вроде как, заключили союз.

— Да, неужели, — с издевкой произнес тифлинг, снимая шлем. Теперь-то Элиана увидела его хмурое лицо. Воительница хотела было что-то тоже съязвить, но почувствовала, как сейчас потеряет сознание. Ее ноги подкосились, но Вален, оказавшийся вовремя рядом, успел подхватить девушку под руки. Она лишь улыбнулась ему в ответ. Мужчина понимал, что пока Элиана пребывает в таком состоянии, бесполезно ее отчитывать, поэтому он, немного успокоившись, добавил. — Пошли отсюда, пока твои друзья, иллитиды, не передумали.

***

Возможно, Элиане удалось договориться с иллитидами в Зорвак’Муре, но дуэргарам было наплевать на различные соглашения. Поэтому, для того, чтобы разбить лагерь в безопасном месте, спутникам пришлось уйти на приличное расстояние от колонии. Не успев расположиться, Элиана уснула.

Проспав несколько часов, девушка обнаружила Дикина, сидящего возле костра с кипящим котелком. В их компании только он хорошо готовил. Валена снова нигде не было видно. Он часто уходил из лагеря, не говоря куда. Элиана давно начала замечать, что тифлинг практически не спал. Может, это было особенностью его расы или он просто всегда был на стреме.

— Наконец-то проснулась, — послышался позади голос мужчины. Сейчас Вален казался спокойным и, присаживаясь рядом с Элианой, выжидающе на нее посмотрел. — Ничего не хочешь рассказать?

Воительница приняла сидячее положение и, подтянув колени, направила взгляд на огонь.

— Тогда начну я, — не унимался тифлинг. — Мы спросили тех дуэргаров, которые взяли тебя в плен, и по их рассказу я понял. Все-таки ты специально дала себя захватить. Я говорил твоему кобольду, что у тебя хватит на это глупости. Он не поверил, а я оказался прав.

— У меня не было выбора…

— Могла подождать нас, — повысил голос мужчина.

— Я случайно наткнулась на шайку дуэргаров, — спокойно начала рассказывать Элиана, не обращая внимания на рассерженного тифлинга. — Нужно было действовать быстро. Если я отбилась бы от них, то, когда мы пришли бы в лагерь иллитидов, на нас без разговоров напали бы. Поэтому я притворилось растерянной бродяжкой-воином, которая заплутала под землей.

— Я просил оставаться в лагере до моего прихода, — пробубнил Вален, сдерживая нарастающий гнев. Как бы не было противно, но с планом Элианы он был согласен.

— Ты ушел надолго, я стала волноваться, не случилось ли чего… — девушка притихла, разглядывая рыжеволосого мужчину. Ей вдруг вспомнилось то испытание, посланное Великим разумом. Там мужчина не был таким хмурым. Он был нежен с ней и улыбчив… С тихим вздохом она вновь вернула свой взгляд на костер. — Я пошла на твои поиски и столкнулась с дуэргарами. Как видишь, изначально у меня не было планов попасть к ним в рабы.

— И как прошел твой разговор с их главным?

— Они разорвут союз с Валшаресс, когда я принесу им магическое зеркало от народа Шаори. Более того, Великий разум предложил нам заключить свой союз. Что-то вроде небольшого соглашения на время нашей борьбы с Валшаресс. Мы приносим иллитидам зеркало, а они следят за дроу и сообщают нам об их передвижениях.

— Даже так… — не веря, протянул тифлинг. — В чем подвох?

— Нет никакого подвоха. Разум признался — они слабее, чем кажутся. И на союз с Валшаресс пошли лишь ради сохранности своего народа.

— Значит, все, что им нужно — принести зеркало… — задумчиво произнес Вален. — Что ж, думаю, мы сможем договориться с королевой.

Девушка в ответ лишь фыркнула с ноткой недовольства. Она помнила, как королева крылатых эльфов заглядывалась на тифлинга. И это явно был не простой взгляд благодарной женщины. Но Элиана ничего не могла возразить. Мужчина был свободен в выборе, и посчитал бы воительницу сумасшедшей, расскажи она ему про видения. Она и сама до сих пор не могла понять природу этих снов. Может это ничего и не значило, но Элиана стала замечать, что стала чувствовать к тифлингу странное притяжение. А когда королева крылатых эльфов заглядывалась на мужчину, то воительница не на шутку заревновала. Она не стала показывать свою ревность на виду — тифлинг недолюбливал Элиану. И это, как оказалось, в основном, из-за ее расы. Девушка была достаточно умна, чтобы не питать пустых надежд. Она понимала, что на половину небесный житель и полудемон никогда не будут вместе.

Тифлинг внимательно смотрел на задумавшуюся девушку, словно хотел прочитать ее мысли. Так близко с людьми он еще не общался. Да и вообще, в Андердарке редко встречалась человеческая раса. Он был осторожен, как всегда. В разговорах, в бою… Мужчина присматривался к Элиане. Изучал ее. Единственное, что он слышал о человеческой расе, что они были слишком алчны и безвольны, легко поддаваясь внушениям иллитидов, к примеру. Поначалу, он боялся, что Элиана предаст Провидицу. Но побыв с ней несколько дней, тифлинг понял, что люди бывают и другими. Хоть его и раздражали некоторые поступки девушки, которые он считал необдуманными, но в то же время, Вален стал признавать, что восхищен мужественностью Элианы. Более того, он не хотел признаваться самому себе, но воительница вызывала у него куда более серьезные чувства, чем просто дружба. Все равно, что-то продолжало отталкивать мужчину от Элианы, и он не мог понять, что.

Вален настолько зачарованно любовался Элианой, что даже забыл их недавний разговор. Очнувшись, мужчина понял, что девушка была сильно поглощена своими мыслями и ничего не заметила. Он выдохнул с облегчением.

— Что еще сказал тебе разум? — спустя какое-то время продолжил Вален, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей.

— Остальное неважно, — тихо ответила девушка, так и не взглянув на тифлинга. — Все остальное обо мне и моем прошлом.

После воительница замолчала. Вален понял, что она не хочет раскрывать того, что узнала о себе, и не настаивал.

— Ты молодец, — неожиданно сказал тифлинг, отчего девушка с удивлением обернулась к нему. — Да, конечно, порой твои поступки не обдуманы, но в целом, что бы ты ни сделала, у тебя получается все как надо.

— Надо же… — усмехнулась Элиана.

— Признаю, — продолжил Вален. — Поначалу я был слегка груб с тобой.

— Слегка? — язвительно переспросила воительница, изогнув бровь.

— Я вообще-то пытаюсь извиниться, — нахмурился мужчина, но, заметив улыбку на лице девушки, расслабился. Она играла с ним, и самому тифлингу это нравилось. — В общем, я считаю, что Провидица права. Если кто и способен победить Валшаресс, то это только ты. Армия Провидицы в надежных руках.

Элиане настолько стали приятны слова Валена, что она еле сдержала порыв поцеловать его. Она затихла, не зная, что сказать в ответ.

— Я никогда не вела армий. Не знаю, как это делать. Даже, будучи искательницей приключений, я всегда выполняла свою работу в одиночку.

— А как же кобольд? — Вален кивнул в сторону Дикина, который до сих пор что-то кашеварил. — Пока мы тебя искали, он поведал много о ваших с ним приключениях.

— Это было давно, — грустно улыбнулась Элиана, вспоминая то, чего не хотела вспоминать. — Если быть точнее — два года назад. Мое самое первое приключение, которое обернулось для меня трагедией.

Элиана вновь замолчала, показывая, тем самым, что не хочет вспоминать прошлое.

— Если тебе до сих пор больно об этом вспоминать — не стоит рассказывать, — тихо высказал тифлинг.

— Прости, я думала, что, наконец, смогу хоть кому-нибудь выговориться. Я не могу… — девушка загляделась на мужчину, любуясь его зелеными глазами, которые так смотрели на нее, будто тифлинг читал ее мысли. Это помогло отвлечься от плохих воспоминаний, и у воительницы нечаянно вырвалось. — У тебя красивые рога…

— Что?

Неожиданно сказанное Элианой поставило обоих в неудобное положение. После вопроса Валена, девушка только осознала, что сморозила какую-то глупость, но слова застыли в горле. Она не знала, что ответить на свой странный комплимент.

— Причем тут мои рога? — не унимался тифлинг.

— Наверное, эту фразу можно отнести к еще одному моему необдуманному поступку, — хихикнула Элиана, пытаясь превратить все в шутку, и снять нависшее над ними напряжение. — Я просто хотела сказать, что они необычные. Вообще-то я никогда не видела других представителей твоей расы, поэтому не могу судить у кого какие рога, — по недоумевающему взгляду Валена, Элиана поняла, что только усугубила все, и на ум не пришло ничего другого, как идея с побегом. — Мне, наверное, нужно сейчас заткнуться и пойти подышать свежим воздухом, если такое вообще возможно, учитывая, что мы под землей.

С этими словами, не дожидаясь ответа, девушка пошла к Дикину. Вален еще некоторое время переваривал то, что сказала воительница, а затем улыбнулся.

***

Они вновь вернулись в лагерь крылатых эльфов, но в этот раз их встречали с радостью на лице. В замке королевы было шумно. Подданные, слуги, стража — все были чем-то заняты. Но даже через кучу толпы, скучающая королева заметила своих дорогих гостей. Приказав подданным расступиться, женщина элегантно поднялась с трона. Она выглядела обворожительно. Даже кобольд поразился красотой и изысканностью королевы. Теперь на своем законном месте, а не грязной пещере, женщина выглядела настоящей королевой. На ней было одето ярко-синее платье в пол, украшенное драгоценными камнями.

— Приветствую вас, друзья мои, — с улыбкой на лице сделала поклон королева. Спутники ответили ей тем же жестом. — Как видите, мое королевство расцветает. И это все благодаря вашей помощи.

— Я рад, моя королева, что мы смогли помочь вашему народу, — с невиданным ранее почтением произнес Вален.

Элиана не могла поверить в то, что видит. В присутствии королевы крылатых эльфов мужчина казался настолько воспитанным, что девушку это начало откровенно бесить, но она вновь сдержалась. Она продолжала молчать, нервно наблюдая за тем, как обмениваются любезностями тифлинг и королева эльфов.

— Моя королева, боюсь, наше присутствие в вашем замке не простой визит вежливости, — наконец, Вален решил перейти делу, что очень обрадовало воительницу. — Помните то злополучное зеркало, из-за которого у вас случились все несчастья?

— Конечно же, помню, милый Вален.

— Оно нам нужно, — вырвалось у Элианы. Она уже больше не могла сдерживаться. Под удивленными взглядами Валена и королевы, девушка поняла, что они, похоже, забыли, что находились здесь не одни. — Вы же предлагали тогда нам его забрать. Мы согласны.

— Что ж, я буду очень рада, что этот предмет, наконец, покинет мои владения, — женщина подошла к огромному сундуку рядом с троном и, достав из-под рукава своего королевского одеяния маленький ключик, присела возле сундука. Она извлекла оттуда среднего размера предмет, завернутый в черную шелковую ткань, и, перевязанный золотыми нитями. Естественно, зеркало она передала в руки тифлингу. Ничего другого Элиана не ожидала. Но теперь она с облегчением вздохнула, все сделано — можно идти дальше.

— Я не знаю, для чего оно вам, но прошу, будьте с ним осторожнее, — королева вновь стала делать вид, что перед ней стоял только Вален. — Кстати, милый Вален, как раз сегодня мы хотим устроить небольшое празднование в честь освобождения нашего народа от бремени магического зеркала. Не желаете ли вы вместе со своими спутниками присоединиться к нам?

— Я… — тифлинг замешкался и в поисках ответа взглянул на Элиану. После предложения королевы у воительницы спала улыбка с лица. Мужчина заметил, что она была ошеломлена.

— Я от всей души желаю вашему народу благополучия, Ваше Величество, — начала Элиана и вырвала из рук тифлинга зеркало, убирая в сумку, всем видом показывая свое недовольство. — Я не могу ничего сказать про моих спутников, но мне нужно спешить. Благодарю за предложение.

После сказанных слов девушка сорвалась с места, оставив Валена и Дикина в замешательстве.

— Элиана, стой!

Воительница второпях вышла из лагеря крылатых эльфов и направилась в сторону колонии иллитидов. Она была намерена отдать обещанное зеркало Разуму как можно быстрее, чтобы они, наконец, порвали союз с Валшаресс и начали помогать народу Провидицы. Но была еще одна причина, по которой воительнице хотелось убежать из лагеря Шаори, и эта причина, похоже, последовала за ней.

Услышав крик Валена, девушка с тяжелым вздохом остановилась и обернулась.

— Не хочешь объяснить, что там сейчас произошло?

— Ради чего? — сузила глаза девушка. — Не перед кем не собираюсь отчитываться. Но если хочешь знать, слушай. Мы пришли сюда за зеркалом. Я его получила и иду дальше выполнять задание, которое на меня наложено. Если ты не забыл, нам нужно спасти целый народ от злой дроу, который та поначалу так яро оберегал.

— Я не забыл об этом, — тем же тоном ответил тифлинг, до сих пор пытаясь понять, что так могло разозлить воительницу. — Тем более, нам следует проявить уважение к женщине, которая отдала нам столь мощный предмет. Сейчас там твой друг-кобольд пытается объяснить причину твоего побега.

— Проявляй, — вскинула руками Элиана. — Меня в это не втягивайте, пожалуйста.

Девушка развернулась и хотела продолжить свой путь, но почувствовала, как ее с схватили за руку, с силой сжимая. В возмущении она повернулась к тифлингу. Она вновь встретилась с его глазами, и в следующее мгновение мужчина со всей страстью припал к губам воительницы.

Глава 5

«Ночью, накануне битвы с Королем Теней, Марле не спалось. Она сидела в своем кабинете, укутавшись в теплый плед, и буравила задумчивым взглядом карту, на котором были отмечены древние руины. Именно туда ей завтра предстояло отправиться. У девушки было плохое предчувствие. Она знала, что ничем хорошим этот поход не закончится. Предательство Бишопа так сильно подкосило ее, что она уже не верила в добро. Она думала, что знает следопыта. Ждала от него все, что угодно, но не предательства. Прошел уже месяц, а она не могла забыть его глаза, пылающие ненавистью к ней. Что же с ним произошло всего за один вечер? Марле так не удалось выяснить. Лишь верный Касавир был с девушкой всегда рядом. Месяц назад он, наконец, признался чародейке в любви, и все это время она была счастлива с ним. Но сегодняшний день был особенным не только из-за предстоящий битвы и окончании войны. Сегодня Марла узнала, что беременна. Из-за всей суеты с подготовкой к завтрашнему дню, аасимару так и не удалось рассказать радостную новость возлюбленному. — Марла? — на пороге появился обеспокоенный паладин. Сейчас на нем была одета не привычная латная броня, а легкие черные штаны и белоснежная рубаха. — Любовь моя, что случилось, почему ты здесь? Я проснулся, а тебя не было рядом, и отправился искать. Девушка нежно улыбнулась в ответ. Он слезла с кресла и, поправляя слетевшее с обнаженных плеч покрывало, подошла к мужчине. — Просто не спится, — сказала она, прижимаясь к возлюбленному, словно искала защиты. — Думаю о завтрашнем дне. — Об этом я и хотел с тобой поговорить, — Касавир бережно взял лицо Марлы в свои руки, с мольбой заглядывая в ее необыкновенные золотые глаза. — Завтра особый день. Так или иначе, завтра все будет кончено. Пообещай мне кое-что, — девушка кивнула. — Если завтра я не выберусь с той битвы, обещай, что ты не останешься одна. — Что? — удивилась чародейка. — Я хочу, чтобы ты жила дальше, если со мной что-то случится. — Касавир, я об этом даже и думать не хочу! Не переживу этого… — Должна, — твердо сказал паладин, но затем улыбнулся и взял девушку за руку. — Но если завтра мы оба выживем, я хочу, чтобы мы обручились. Мужчина достал из кармана своей рубахи золотое кольцо, украшенное огромным аметистом. Не отрывая взгляда от кольца, Марла опешила. — Целый день его носил и ждал подходящего момента, — усмехнулся паладин. — Недорогое, но оно имеет для меня большую духовную ценность. Оно принадлежало моей матери. Так ты согласна? Девушка, молча, дрожащими руками взяла кольцо и надела его себе на безымянный палец. Как ни странно, оно ей было впору. С несколько секунд чародейка рассматривала его, а затем, посмотрела на возлюбленного. — Ну, конечно, согласна! — воскликнула она и кинулась целовать своего паладина. Этот день действительно для девушки оказался самым счастливым в ее жизни. А про свою беременность она расскажет потом. Завтра, когда они вернуться в Крепость-на-Перекрестке после победы над Королем Теней».

***

— Эй, придурки! Кто из вас, самых умных, бросил повозку с продуктами прямо у ворот?! — прокричал Келгар на весь двор. — Хотите, чтоб об нее все носы ломали, так подойдите ко мне, я сам лично сломаю каждому, кто хочет!

Выходящий из замка Дэйгун услышал крики временного командира и усмехнулся.

— А у тебя неплохо получается командовать, как погляжу, — эльф подошел к дварфу, который от злости пинал ту самую повозку. — Можешь расслабиться, скоро твои мучения закончатся. У нас все готово.

— Да, ладно! — воодушевился воин. — И когда выступаем?

— Когда предложишь, капитан. Кара и Нишка ждут только твоей команды.

— Да, я готов хоть сейчас!

— Уже поздно, — ответил Дэйгун. — Тогда выступаем завтра на рассвете.

Дварф довольно присвистнул и поспешил обрадовать Нивалля. Они договаривались, что пока Келгар занимается поисками Марлы, командир Девятки займет его место.

Эльф взглянул на колесо телеги, успешно отвалившееся после «нападения» Келгара, и вновь усмехнулся. Уже стемнело, и большинство местных разошлись. Дэйгун обвел оценивающим взглядом крепость. Скоро место командира и хозяйки крепости займет Марла. Он не сомневался, что найдет дочь. Улыбнувшись своим мыслям, эльф еще раз оглянул крепость и хотел, было, уже отправиться спать, но в воротах появилась мужская фигура, отчего Дэйгун вновь посерьезнел.

— Ваше Величество, — ядовито произнес он, скрестив руки на груди. — Какими судьбами в такое позднее время?

— Я узнал, что у вас почти все готово к отбытию на поиски моей дочери…

— Моей дочери! — перебив лорда, поправил Дэйгун. — Не почти, а уже все готово. Завтра утром мы выступаем.

— Я хочу с вами, — неожиданно высказал Нашер, повергнув эльфа в шок. — Я знаю, что не имею права претендовать на звание отца, после всего, что они с Эсмерель пережили из-за меня. Но я хочу исправить все. Давно нужно было это сделать.

— Ты будешь только мешать, лорд Нашер, — продолжал язвить Дэйгун. — Это будет долгое путешествие.

— Я справлюсь.

— А как же твой верноподданный народ? Ты их бросишь? А вдруг на них нападут, пока тебя не будет рядом?

— Я уверен в своих рыцарях. Дэйгун, я знаю, что ты меня ненавидишь. И есть, за что. Но Марла все же моя дочь. Этого ты не изменишь.

— То есть, спустя столько времени ты все-таки решил проявить заботу? Не переживай, у нее есть те, кто по-настоящему любит ее и будет заботиться.

— Значит, так ты настроен, — возмутился Нашер. — Только, насколько мне известно, возглавляет вашу поисковую команду Келгар. Я уверен, что он будет только рад тому, что я отправлюсь с вами.

Не дожидаясь очередного выпада, лорд Нашер победно улыбнулся и направился в башню сэра Нивалля. Ему где-то нужно было переночевать.

***

Марла стояла, как вкопанная, внимательно рассматривая Черные Ворота. Портал, через который она должна была пройти за своей душой. Наконец, это время пришло. Теперь она снова станет прежней. Меч Гит собран, на этот раз целиком. Чародейка больше не связана с ним, что делало ее, наконец, свободной от влияния осколка. Но с ним было многое связано, поэтому она не выпускала его из рук, словно это было единственной вещью, соединяющей девушку с прошлым.

Она обернулась к друзьям и улыбнулась.

— Мама говорит, что ты молодец, — первой с пожеланием удачи подошла Сафия. — Она правильно сделала, что выбрала тебя. Она не сомневается, что ты спасешь не только свою душу, но и Акачи.

— Я тоже на это рассчитываю, — улыбнулась в ответ Марла. — После стольких страданий, Акачи заслуживает умиротворения, — затем девушка обернулась к Окку. — Я так понимаю, как только я пройду сквозь этот портал ты уйдешь обратно в Курган, мой добрый друг.

— Там мое место, — кивнул медведь. — Мои скитания закончены, так же, как и твои. Я горжусь, что могу называть тебя своей подругой.

— Я бы пошел с тобой, — отозвался Джерро. — Но боюсь, тамошние боги будут очень рады визиту такого, как я, и запихнут меня в Стену вместо тебя. Ну, или будем рядом куковать, — чародейка рассмеялась словам старого друга и, не сдержавшись, обняла его. — Я тоже рад тебя снова видеть, девочка. Я давно должен был сказать, как привязался к тебе. Ты единственная ниточка, которая осталась у меня от Шандры. Ступай, мы с дамой или дамами в красном будем ждать вас здесь.

Марла обернулась к Ганну. Тот был решительно настроен идти вместе с возлюбленной.

— Ты действительно хочешь пойти со мной?

— Кажется, мы это обсуждали, — нахмурился сновидец и взял чародейку за руку, словно боялся, что она удерет в Ворота без него. — По таким местам я привык ходить, а тебя одну не отпущу.

Марла только крепче сжала ладонь мужчины и повернулась к порталу, глубоко вздыхая.

— Скоро я снова стану собой…

— Интересно, это какой же? — заинтересовался Ганн. — Какой ты была до проклятия? Я же тебя знаю только с проклятием внутри.

— Боишься, что разонравлюсь? — усмехнулась аасимар.

— Ну, на это не надейся, — хохотнул мужчина. — Я тебя не намерен никуда отпускать.

— Помни, — сказала Сафия. — После того, как ты получишь свою душу, на тебя нахлынут воспоминания. То, что ты забыла, будучи под проклятием, вспомнишь. Прежде, чем встретиться с Акачи, ты должна будешь пройти через свои воспоминания. Не забудь одеть маску перед битвой с ним. Иначе все будет напрасно.

Аасимар кивнула последним наставлениям Красной волшебницы, и, не отпуская руки возлюбленного, вошла в портал.

Наконец, они добрались до Стены Неверующих. Девушка вновь опешила, всматриваясь в собственную душу, поглощаемая Стеной.

— Келемвор сказал, душу надо атаковать, чтобы освободить из стены, — тихо произнес Ганн, видя замешательство чародейки.

— Знаю-знаю, просто… дай мне пару минут.

Шаман молча кивнул и отступил, но на всякий случай подготовился к нападению. Бог Смерти предупредил Марлу, что Стене не понравится, когда из нее будут вырывать душу.

— О, Тир, дай мне силы преодолеть все преграды… — Ганн услышал, как аасимар начала молиться.

Ему это было не свойственно и не понятно. Он всегда считал, что только ты сам создаешь себе судьбу. Мужчина нехотя дождался, пока Марла закончит молитву и бережно повернул ее к себе.

— Мне страшно, — ответила девушка на немой вопрос возлюбленного. — Я половины не помню из своего прошлого. Боюсь этих воспоминаний. Что будет, когда я верну себе душу?

— Ты станешь собой, — спокойно с улыбкой ответил шаман. — Марла, я люблю тебя, и ничто не заставит меня отказаться от тебя.

Чародейка лишь грустно улыбнулась признанию мужчины. Пока у нее нет души, она не хотела раскидываться такими словами. Но все же они вызвали чувство уверенности в девушке и та, повернувшись обратно к Стене, высвободила свой меч из ножен. Келемвор был прав, в тот момент, пока Марла освобождала свою душу из Стены, оттуда же начали появляться враждебные существа, похожие на големов. Ганн изо всех сил старался не подпустить их к возлюбленной. Из-за своего происхождения, мужчина был очень силен, и за время своего путешествия аасимар хорошо подучила шамана сражению на мечах и была уверена, что он прикроет ей спину.

Как только душа выпала из Стены, големы испарились. Запыхавшаяся девушка стояла и смотрела на маленький яркий шарик, лежащий на земле. Еще раз, переглянувшись с Ганном, словно получая от него одобрение, чародейка присела на корточки и дотронулась до шарика. Одного легкого прикосновения хватило, чтобы душа почувствовала свою хозяйку и нырнула в нее. Девушку охватил яркий свет, и шаману пришлось зажмуриться. В следующее мгновение, когда он их открыл, увидел, что Марла сидела на коленях, сжимала руками голову и кричала, будто спасаясь от жуткой мигрени. Мужчина тут же подскочил к ней. Ее глаза были закрыты. Он понимал, что к ней сейчас просто возвращается то, что отнял Акачи: воспоминания, чувства и эмоции. Шаман крепко прижал девушку в своих объятиях, чтоб хоть как-то помочь ей, но это ее не спасало. Ее всю трясло.

Соприкоснувшись с душой, Марла не ожидала такого резкого наплыва. Воспоминания быстро мелькали картинками в ее голове. Теперь она вспомнила все, вплоть до того, как она оказалась в Кургане. Она вспомнила ее последний разговор с Касавиром в ночь перед битвой. Помнила, как очнулась в тот момент, когда гарпии принесли ее к той, что их послала. Вспомнила, как эта женщина в красном призвала то самое проклятие, которое немедля вселилось в девушку. Все было подстроено… Женщиной, которую Марла считала другом…

Крики прекратились, и Ганн взглянул в глаза чародейки. Они были полны слез.

— Надо же, я уже и забыл, что ты умеешь плакать, — попытался подбодрить девушку шаман.

Но Марла ничего не ответила. Вытирая слезы, не при помощи Ганна она поднялась с колен. Рассказывать что-то шаману было некогда. Как и говорила Сафия, неподалеку от себя Марла заметила странное существо, которое мгновенно скрылось в портале. Чародейка схватила свой меч и помчалась за ним следом.

Забежав в портал, Марла вышла в до боли знакомое место… Это была Крепость-на-Перекрестке. Неизвестно откуда выбежали враги и принялись атаковать ее старых друзей. Девушка помнила предостережение. Если один из них погибнет, то все воспоминания, связанные с этим другом, исчезнут навсегда. Чародейка кивнула Ганну, и они ринулись в бой.

Справившись с испытанием, Марла оглядела своих друзей. Все остались живы, и девушка вздохнула с облегчением. Ее взгляд остановился на темноволосом мужчине в доспехах. Не замечая стоящего поблизости Ганна, чародейка, словно завороженная, подошла к рыцарю.

— Интересно, что это за твари были? — сказал Касавир. Марла просто стояла со слезами на глазах и рассматривала такое знакомое и любимое лицо. Похоже, паладин не понял, что происходило с возлюбленной. — Почему ты так странно на меня смотришь?

— Просто, я люблю тебя, мой паладин. Как же я тоскую по тебе… — сквозь слезы улыбнулась Марла и бросилась целовать мужчину.

Она совсем забыла, что неподалеку стоял шаман. Ганну пришлось смотреть, как его возлюбленная целует другого. Ему было трудно понять, и еще труднее свыкнуться с мыслью, что Марла, вернув свою душу, также вернула свою любовь к погибшему паладину. Теперь, когда Марла ответила на чувства Ганна, он не собирался сдаваться, тем более, мертвецу. Ему стало невыносимо наблюдать за этими нежностями, и шаман сам решил действовать. Мужчина подошел к возлюбленной и за руку оттянул ее от паладина. Теперь-то, Марла, наконец, поняла, что шаману пришлось наблюдать. Она увидела его гнев и почувствовала его. Ганн с такой силой сжал ей руку, что чародейка действительно испугалась. Он лишь коротко сказал, что им пора идти, и потащил за собой в следующий портал. Девушке оставалось только безмолвно смотреть, как судьба вновь отдаляет ее от Касавира.

Следующее, куда они попали, была Западная Гавань. Опять все те же твари уже нападали на ее родную деревню. И вновь Марле удалось удержать все воспоминания при себе.

Теперь остался один портал, куда забежало то существо. Именно там ей придется встретиться и сразиться с Акачи.

Ганн молча извлек из сумки маску, которую предстояло надеть Марле для встречи со своим проклятием.

— Ганн, я… — с мольбой в глазах начала чародейка. — Прости.

— Марла, я понимаю, — монотонно ответил шаман, помогая одеть девушке маску.

— Правда?

— Я похож на идиота? Ты заполучила назад душу вместе с воспоминаниями. Я знал, на что иду. Да… мне было нелегко смотреть, как ты обнимаешься с другим, но не могу ничего с этим поделать. Это твое прошлое. Меня лишь успокаивает, что оно так и останется в прошлом. Мне же хватило сил завоевать тебя, когда ты была под проклятием. Значит, хватит сил пождать, пока твое сердце будет принадлежать только мне.

Марла улыбнулась словам Ганна, и он ответил той же улыбкой. Он хотел обнять ее, но чародейка, словно избегая этого, схватила его за руку и потянула в портал. Ганн и это принял, тем более, у них скоро будет много времени для разговоров.

***

Все-таки Бишоп был превосходным следопытом. Спустя всего пару дней, они выяснили, что похожая на Марлу девушка была замечена в городе под названием Мулсантир. Путь в этот город был не близкий, и спутники взяли корабль, дабы сократить путь. Только команда того корабля была не в восторге от назначенного пути. Многие моряки боялись плыть в земли Рашемена, где магия витала в воздухе. Воды там были очень не спокойные. Но благодаря лорду Нашеру у себя в команде, спутники договорились о поездке.

Дэйгун провел весь путь, не проронив ни слова. Ему не нравилась компания Нашера. Какая-то ревность съедала его изнутри. Он прекрасно знал, ради чего лорд Невервинтера отправился с ними. Чтобы рассказать Марле всю правду. Эльф боялся, что родство лорда будет намного перспективнее родства с нелюдимым деревенским эльфом, который на протяжении всей ее жизни только и делал, что умалчивал о ее родителях. Теперь он сильно жалел о том, что не рассказал чародейке правду. И жалел о том, что не был с ней тем любящим отцом, как девушка того хотела. Только теперь, когда Марла пропала, Дэйгун понял, как любит свою дочь.

Но не только его в этом путешествии угнетали раскаяния. С тех пор, как Бишоп очнулся, он каждую секунду думал о Марле. Простит ли она его за предательство? Он помнит, как она, вроде и простила его в крепости Короля Теней, и даже отпустила. Но ведь тогда он не хотел уходить. Он хотел сражаться вместе с ней, но девушка прогнала его. Бишоп понимал, что и сейчас прогонит. Тем более, теперь, когда Касавир погиб, у Марлы появятся новые доводы, чтобы презирать следопыта. Он предал чародейку из-за того, что она выбрала не его, и поплатился за это. Теперь, Бишопу было все равно, кого выберет Марла, лишь бы вернулась домой целой и невредимой.

«Прошедшие дни были, наверное, самыми тяжелыми для аасимара. Не каждый день тебя обвиняет Лускан в вырезании целой деревни. Но, к счастью, все обвинения теперь в прошлом. Прошла всего пара недель, как следопыт начал путешествовать с Марлой. Он и до этого на нее заглядывался всякий раз, когда она приходила проведать дядю или переночевать в его таверне. Рейнджер благодарил судьбу за то, что ему представился такой замечательный случай сблизиться с чародейкой. Каждый раз, когда девушка смотрела на него или заговаривала по поводу задания, он не упускал шанса прозрачно намекнуть, что ему от нее было надо. Непривыкшая к таким напорам, Марла терялась, но вежливо отказывала следопыту. Бишоп не собирался сдаваться, тем более, видел, как его действия раздражали сдержанного паладина. Для него все это казалось игрой, и главным призом для победителя была Марла. И в последующие дни, рейнджер не упускал момента побыть с чародейкой наедине. Первая такая возможность представилась сама, когда Марлу посвящали в оруженосцы. Он тайком проследил за Марлой. Как Бишоп ни пытался ее тогда соблазнить, чародейка отказалась. Теперь выдалась еще одна возможность… Следопыт знал, что девушка неравнодушна к паладину. Однажды она прямо ему об этом сказала, чтобы мужчина перестал к ней приставать. Но рейнджер не привык к отказам. Он чувствовал, как эта вроде обычная девчонка из Гавани больше других вскружила ему голову. Вся „Утонувшая фляга“ праздновала победу Марлы на суде. Мужчина сидел в стороне ото всех, изрядно выпивши, и нагло разглядывал чародейку, которая сидела за большим столом в обществе своих друзей. Рядом с ней сидел ее вечный „защитник“ и временами уничтожающим взглядом поглядывал на рейнджера, как бы предупреждая, чтоб он перестал пялиться на Марлу. Но Бишопу было глубоко наплевать на эти предупреждения, он лишь ухмылялся в ответ паладину, всем своим видом показывая, что девушка все равно окажется в его постели. Прошло некоторое время и уставшая Марла, попрощавшись со всеми, ушла к себе в комнату. Следопыт не мог не воспользоваться этим. Даже, будучи пьяным, он неплохо умел сориентироваться в любой ситуации. Мужчина выждал несколько минут, пока всеохроняющее и всевидящее око в латах прекратит пялиться на него, и незаметно прошмыгнул в коридор. Наконец, он без происшествий добрался до комнаты аасимара и еле слышно постучал. — Что там такое… Опять на гостиницу напали? Марла приоткрыла дверь, но Бишоп даже сквозь щель смог заметить, что она уже успела переодеться в сорочку. В ней не было ничего особенного. Обыкновенная белоснежная сорочка на тоненьких бретельках, но облегала она тело девушки так, что прекрасно подчеркивала всю ее красоту. Это лишь предало следопыту еще большей уверенности, и он хищно улыбнулся. — Бишоп, что тебе нужно? — с усталым вздохом спросила она. — Если это не срочно, то может поджать до утра… — Это очень срочно, — непривычно ласковым голосом протянул рейнджер. — Разрешишь войти или будем… разговаривать прямо в коридоре? Из-за усталости Марла не поняла, что Бишоп имел под словом „разговаривать“, поэтому, дружелюбно улыбнувшись, она пропустила его в комнату. Когда мужчина шел мимо чародейки, она почувствовала, как от него несло выпитым элем, хотя по виду этого не сказать. — Мне кажется, ты все-таки выбрал не удачное время для разгово… Марла не успела и слово договорить, как следопыт просто припечатал ее к двери, когда та ее закрывала. Девушка не могла пошевелиться — рейнджер придавил ее своим весом. Она даже чувствовала, как сильно бьется его сердце. Жутко напуганная чародейка, умоляюще смотрела на Бишопа, пока тот своим взглядом буквально пожирал девушку. — Что ты делаешь? — дрожа всем телом, прошептала она. — А разве ты до сих пор не поняла? — мужчина горячим дыханием обжог шею Марлы, впиваясь в нее поцелуем. Девушка пыталась нащупать дверную ручку, но следопыт, не отрываясь от дела, перехватил ее руку. — Хочешь позвать на помощь? — выдохнул ей в губы рейнджер и хищно улыбнулся. Он взялся за ключ, торчащий в дверном замке, и запер дверь. Вытащив ключ, мужчина показал его девушке и выбросил. Марла не успела заметить, куда упал треклятый ключ, и она снова испуганно взглянула на усмехающегося следопыта. — Давай, зови. Только пока они услышат тебя и сломают эту дверь, ты, моя миледи, будешь уже кричать не от страха. — Пожалуйста, прекрати! — взмолилась Марла, когда почувствовала руку мужчины у себя на бедре, которая медленно шла вверх, поднимая сорочку. В порыве страсти, следопыт продолжал целовать шею девушки, спускаясь все ниже, и даже не услышал ее мольбы. Его словно очаровало каким-то заклинанием, и он, завороженный красотой чародейки, не желал останавливаться. Ему казалось, что девушка не особо сопротивляется, и даже до сих пор не применила к нему магию, значит, все, что мужчина делал с ней, чародейке нравилось. Наверняка хотела лишь показаться недотрогой. Но тем временем, Марла продолжала сопротивляться. Только, что могла сделать хрупкая девушка с накачанным мужчиной, который придавил ее к двери всем своим весом? Она и вправду не хотела применять к нему магию. Не хотела ему навредить. Считала, что во всем виноват изрядно выпитый эль. Что сможет все-таки сумеет образумить следопыта. — Бишоп, перестань! — крикнула аасимар. Набравшись сил, ей, наконец, удалось убрать его руку со своего бедра. — Ты же сама этого хочешь… По тебе заметно, когда каждый раз ты со мной разговариваешь… Всегда берешь меня с собой, даже на пустяковые дела… Недаром паладин так бесится… Он-то чувствует, что ты только моя… — пытаясь восстановить дыхание, прерывисто говорил рейнджер. — Хватит уже тебе играть со мной в игры… После этих слов Бишоп не выдержал и жадно впился в губы девушки. Он давно понял, что его чувства к Марле не простое наваждение. Но даже в таком порыве страсти мужчина старался контролировал себя и специально не целовал чародейку в губы. Он понимал, что если поддастся этому порыву и поцелует ее, то та самая, зарождающееся в его сердце настоящая любовь, завладеет им полностью. А этого рейнджер допустить не мог. И все-таки он больше не выдержал и нарушил данное самому себе обещание. Он продолжал целовать ее, не желая останавливаться, игнорируя все попытки девушки оттолкнуть его. И вдруг, сам того не понимая, следопыт сменил страсть на нежность. Он ослабил хватку и просто наслаждался поцелуем с возлюбленной, но та, уловив момент, все же оттолкнула его от себя. — Бишоп, я не хочу причинять тебе вред, но если ты не уйдешь сейчас, я применю к тебе магию, — угрозы в голосе не получилось, так как Марла до сих пор вся дрожала. — Зачем ты это делаешь? — непонимающе, следопыт смотрел на аасимара. В нем снова росла обида. — Ругаешь за то, что я такой бессердечный и тщеславный, но, тем не менее, не прогоняешь вон. То кнутом, то пряником… Зачем все эти игры? — Я никогда не играла с тобой, Бишоп. Мы друзья. Да, я хвалю тебя за добрые поступки, и ругаю за плохие. Просто хочу показать тебе, каким ты можешь быть героем… — Героем! — возмутился рейнджер. — Взялась меня перевоспитывать?! Ты, кажется, забыла, девочка, мое самое главное правило. Я сам себе хозяин! — Я не собираюсь тебя перевоспитывать. Что бы ни произошло с тобой в прошлом, в тебе есть добро, которое ты сам не хочешь показывать. — Добро? — усмехнулся Бишоп. — А с чего ты это взяла? Я вырезал свою родную деревню. Думаешь, лусканцы меня заставили? Они лишь предложили мне выбрать, и я выбрал. — Зачем? — изумилась Марла. Следопыт угрожающе навис над девушкой. Теперь в его глазах аасимар видела не страсть, а ненависть. — Да потому, что ни что и ни кто не подчинит меня! Даже ты, — прошипел Бишоп. Он заглянул в золотые глаза чародейки и незаметно вздохнул. Как раз к ней-то он был готов привязаться хоть на всю жизнь. Взять ее в охапку и броситься бежать, куда глаза глядят. От всех: Короля Теней, гитиянки и вездесущего паладина. Но его мечты вмиг развеялись, когда он вспомнил про Касавира, и глаза рейнджера вновь вспыхнули гневом. — Ты не привяжешь меня к себе! — Значит, именно такими методами ты соблазняешь женщин, что нравится тебе? Беря их силой? В таком случае, мне жаль тебя. Ты всегда будешь один, — Марла больше не боялась следопыта. Решила, будь, что будет, но она постоит за себя, и не будет щадить рейнджера. — А ты думаешь, что любовь твоего паладина тебя защитит? — усмехнулся Бишоп. — Ты, девочка, купилась на красивую упаковку и рекламный лозунг „Всех спасу и защищу“. Ох, как ты горько заблуждаешься насчет него… Твой паладин не способен любить. Единственное, что он может, это только служить своим богам. Он никогда не предаст их ради женщины. Вот, что по-настоящему важно для него. — Это не твое дело, — прошипела аасимар. — Раз ты запрещаешь лезть к тебе в душу, то не лезь в мою. — Дура ты, — выплюнул рейнджер. — Он ничего тебе не может предложить, в отличии от меня! — А что еще ты мне можешь предложить помимо побега и убийства невинных? Мужчина отошел от чародейки и удивительно быстро отыскал на полу ключ. Грубо отодвинув девушку от двери, он отпер ее. — Ты меня совсем не знаешь. Я могу предложить тебе то, что ты заслуживаешь, — напоследок сказал Бишоп и захлопнул за собой дверь так, что стены содрогнулись. Он не смог произнести в последней фразе слово „любовь“. Это было настолько ненавистно ему. Признать, что он способен по-настоящему полюбить. Мужчина не хотел признавать этого. Он вошел в свою комнату и, закрыв за собой дверь, припал к ней лбом и прикрыл глаза. Наконец, разум начал проясняться после выпитого, и следопыт медленно осознавал, что сейчас случилось в спальне Марлы. Он никогда не молился богам, но сейчас благословлял судьбу, что не позволила ему свершить самую ужасную глупость. Чародейка никогда бы не простила его за содеянное. Да, и теперь вряд ли. Скорее выгонит его или, чего еще хуже, сдаст рейнджера своему верному паладину. Бишоп не раз замечал, что Касавир также смотрит на Марлу, как и он, но никогда не позволит себе вольностей. Мужчина чувствовал, что в конец запутался в том, что испытывает к чародейке. Он боялся, что теперь она его оттолкнет. Следопыт хотел быть рядом с ней и научится, так же, как и паладин, ждать девушку, сколько потребуется. Но это было не по нему. Сама способность любить кого-то противоречила природе Бишопа. Он не мог позволить какой-то девке с болот поглотить его душу и разум. Поэтому, мужчина считал, что даже будет лучше, если Марла выгонит его из их разноперой компании. — Неужели отвергла? — послышался за спиной у Бишопа властный мужской голос. Он резко развернулся и достал с пояса свой кинжал, который тот мальчик вернул. Перед ним развалился в его любимом кресле возле камина немолодой седовласый мужчина в черной робе. — А я слышал, у тебя не бывает проблем с завоеванием женских сердец. — Ты кто такой? — буркнул следопыт, угрожающе надвигаясь на незнакомца. — И ты сидишь в моем кресле! — Какая трагедия… — со смешком мужчина поднялся с насиженного места и, ничуть не испугавшись маленького ножечка, приблизился к рейнджеру. — Для меня трагедия все мое, к чему прикасаются посторонние руки. — Поэтому ты решил рискнуть и прямо сейчас заполучить свою женщину? Чтобы к ней не притронулись другие руки. Некоего паладина, например? — Не твое дело! Еще раз спрашиваю, кто ты такой и что забыл в моей комнате? — Гариус. Да-да, именно тот, кто ставит твоей леди палки в колеса. Ну, или она мне. И поверь, мне есть дело до твоей победы над неприятелями. — Решил сам явиться, — усмехнулся Бишоп. — Что же тайно? Вон они, все там, отмечают выигрыш у твоей протеже. Хочешь отомстить — мешать не буду. Мне нет до них никакого дела. — Это я и хотел услышать, — широко улыбнулся Гариус. — Только ты не прав кое в чем важном. Все же в этой гостинице есть одна, которую ты в обиду не дашь. — С чего ты взял? Она отвергла меня. Самое время ей отомстить. — Нет, — протянул мужчина. — Ты еще не проиграл. И чувствуешь это. Поэтому не оставишь попытки завладеть ее сердцем. Но однажды ты все-таки осознаешь тщетность своих попыток и побежденный призовешь меня. — Для чего? — Для мести, — прошептал Гариус. — Вот тогда, ты будешь готов отомстить той, что разбила твое сердце».

И Гариус оказался прав. Марла не стала выгонять Бишопа из команды. Она ничего не рассказала Касавиру и даже простила следопыта за его проступок. Только вот Бишоп ее простить не смог… Он действительно не оставлял попыток склонить симпатию Марлы в свою сторону, и, казалось ему, почти получилось. Марла пыталась подталкивать следопыта на путь добра, и он подыгрывал ей. Даже старался сочувствовать, когда девушка узнала о своей сгоревшей деревне. Пока он не увидел ее с паладином на стене крепости. Тогда они готовились к битве с приспешниками Короля Теней, которые надвигались на Крепость. Именно тогда Бишоп понял, как любит чародейку. В этот вечер он гулял по двору Крепости-на-Перекрестке и размышлял о том, что говорить девушке. Как признаться ей своей любви. Подняв глаза, он увидел то, что действительно разбило его сердце. После долгого разговора Марла первой кинулась в объятия Касавира. Тогда Бишоп призвал Гариуса. Точнее, что от него осталось. И согласился предать своих друзей и возлюбленную, которая выбрала не его.

В этом путешествии с ним особо никто не разговаривал. Следопыт знал, что все его презирали. Сидеть наедине с самим собой ему надоело, но выходить из каюты ему категорически запрещалось. И все же он решил рискнуть.

Выйдя на палубу, он заметил только нескольких матросов и Кару, которая перед сном решила подышать морским воздухом.

— Не спится? — с улыбкой сказал Бишоп. Колдунья лишь без эмоций глянула на него мельком и опять отвернулась к морю.

— Тебе нельзя выходить.

— Да куда отсюда денусь, — развел руками следопыт. — Целое море я вряд ли переплыву.

— Ты все равно далеко бы не уплыл, — Кара провела рукой по воздуху возле лица Бишопа, и мужчина почувствовал, будто что-то начало с силой сдавливать шею.

— Что это? — в испуге прохрипел он.

— Ошейник обета. Заклинание. Еще когда ты был без сознания, я наложила его на тебя. Теперь, если ты все-таки захочешь от нас удрать — поплатишься жизнью.

— Зачем? Я понимаю, что мое слово теперь ничего не значит, но…

— Вот именно, — перебила колдунья, так и не глянув на удивленного собеседника. — Келгар приказал. Ему нужна была уверенность, что ты поможешь.

— Ради Марлы я помогаю.

— Ради Марлы ты нас предал, — девушка со злостью взглянула в глаза следопыту. — Ее ты тоже предал. Не надейся, что теперь, после смерти Касавира, она простит тебя и побежит в твои объятия.

— Я и не надеюсь, — тихо сказал Бишоп, опуская глаза. — Мне только важно знать, что она жива.

— Надо же, какой ты стал благородный, — усмехнулась Кара.

— Побывав там, откуда ты меня вытащила, многое переосмысливаешь, — буркнул следопыт тем же тоном, что и колдунья. — Кстати, спасибо тебе за это.

— Это Келгар…

— Да, приказал! Он теперь важная птица. Что ж, не буду никого нервировать своим присутствием.

С этими словами Бишоп направился обратно в свою каюту. И с чего он думал, что сможет наладить расположение к себе старых друзей?

***

Марла и Ганн вышли из Черных Врат. Как и обещали, Сафия и Аммон Джерро ждали их возвращения возле портала. Первым, что сделала чародейка, это направилась прямиком к красной волшебнице и ударила ее по лицу. Да так, что женщина упала на пол. Марла была готова чуть ли запрыгнуть на Сафию в приступе гнева, но Джерро и Ганн вовремя оттащили ее от растерянной волшебницы.

— Отпустите меня! — кричала Марла, пытаясь изо всех сил вырваться и завершить начатое. — Клянусь, я убью ее!

— Марла, прекрати! — напуганный внезапной вспышкой ярости возлюбленной, Ганн еле удерживал ее. — Да, что с тобой?

— Это она! Она во всем виновата!

— Так, давайте разберемся во всем без рукоприкладства, — спокойно сказал чернокнижник, помогая подняться Сафии, которая придерживала рукой кровоточащий нос. — Марла, ты всегда была само благоразумие.

Но чародейка не желала успокаиваться, и Ганн не выдержал брыканий девушки, развернул ее к себе и хорошенько встряхнул, чтобы та, наконец, успокоилась.

— Марла, приди в себя! Все хорошо, мы победили. Что с тобой произошло?

Аасимар вроде как успокоилась, пытаясь выровнять дыхание. Шаман посмотрел ей в глаза и впервые видел столько гнева. Этот гнев он уже видел, когда Марла только получила назад свою душу и воспоминания. И теперь вновь тот же самый гнев появился, как только чародейка увидела Сафию.

— Марла, — тихо произнесла волшебница, приближаясь к девушке. — Я не понимаю.

Чародейка обернулась и Сафия заметила ее наполненные ненавистью глаза.

— Я все вспомнила! — рывкнула аасимар. — Как меня несли по Кургану гаргульи. Как принесли к женщине в красном одеянии. Я отчетливо помню ее лицо, — Сафия тяжело вздохнула и опустила глаза. — Это была ты! Ты всадила в меня то проклятие!

— Это Нефрис, — начала оправдываться волшебница. — Она знала, что только ты сможешь спасти ее возлюбленного. Помочь ему обрести покой.

— Какая разница, чья душа в тот момент командовала твоим телом! — чародейка угрожающе приблизилась к Сафии. — Окку рассказывал мне о других проклятых. Как Голод завладевал ими почти сразу после пробуждения. И я не могла понять, почему он столько ждал во мне, чтобы проявиться. Потому, что не помнила… Скажи мне, ты знала?

— Марла…

— Ты знала, что на тот момент, когда меня принесли в этот проклятый Курган, я была беременна?! — выкрикнула аасимар.

Новость о беременности чародейки ошеломило Ганна и Джерро. Теперь они поняли, почему девушка была в таком гневе. Прошло больше полугода с тех пор, как проклятие завладело Марлой. На этот момент чародейка должна была уже родить…

Лишь Сафию эта новость не удивила. Она только молча стояла и с сожалением смотрела на Марлу.

— Ты знала, — подытожила чародейка. — Голод не проявлялся, потому что проклятие пожирало душу моего ребенка.

— Когда мы поняли это, было уже поздно.

— Вам просто было все равно. Все это время я чувствовала, что ты мне что-то недоговариваешь. Скрываешь от меня нечто важное. Почему не сказала сразу?

— Ты бы не пошла за мной. Твоя душа и душа Акачи остались бы проклятыми, а Голод победил бы тебя.

— Ты права, — прошипела Марла, с презрением разглядывая волшебницу. — Пошла прочь! Ты, Лиенна и Нефрис получили свое — Акачи обрел покой, как я и обещала. Теперь я не желаю видеть тебя.

Красной волшебнице нечего было сказать в свою защиту. Она понимала, что сделанного не воротишь, и Марла ее никогда не простит. Аасимар вновь повернулась к Ганну и прижалась к нему, словно в поисках защиты, и зажмурила глаза, лишь бы не заплакать от своей боли. А Сафия только оглядела своих бывших друзей и ушла прочь.

— Тебе бы отдохнуть, — с непривычной заботой произнес Джерро.

— Вернемся в Мулсантир, — ответил Ганн.

— Марла, ты сама-то что думаешь? Вернешься ли ты обратно в Невервинтер?

Девушка подняла глаза на шамана и задумалась. Даже несмотря на ту боль, которую ей пришлось пережить в родных землях, она очень хотела вернуться туда. Только вот, как быть с Ганном? Мужчина всю жизнь прожил здесь, среди ведьм и колдунов. Хоть каждый житель презирал, увидев его, но здесь был его дом.

Шаман словно прочитал мысли чародейки и, взяв ее за руки, улыбнулся:

— Я с тобой, что бы ты ни решила.

— Тогда я хочу вернуться домой.

***

Несколько дней спустя спутники, наконец-то, добрались до небольшого городка, расположенного неподалеку от Мулсантира. Моряки уже хотели, было, вздохнуть с облегчением и уплыть побыстрее от проклятых мест, но лорд Нашер вновь сунул им приличный кошель с монетами и приказал ждать их столько, сколько нужно. Путешественники прямиком направились в Мулсантир, по дороге расспрашивая каждого встречного про Марлу. Лишь один житель узнал описание девушки и указал на местную гостиницу. Войдя внутрь «Вуали», спутники ощутили знакомую вонь элем из таверны, что находилась, как обычно, на первом этаже. Дэйгун приказал друзьям устроиться за столом неподалеку от лестницы, ведущей наверх, а сам направился к трактирщику. Но Нашер не терпел приказов, тем более от эльфа и, никому не сказав ни слова, направился наверх.

***

Через пару дней Марла и ее спутники вернулись в Мулсантир. Джерро хотелось быстрее попасть домой, поэтому он с утра до ночи искал быстрый способ уехать из этих земель. Прибыв в город, Марла заперлась в комнате гостиницы. Ее депрессию не мог развеять даже Ганн. Он знал, из-за чего девушка страдала, и понимал, что никак не сможет унять боль в ее сердце. Оставалось только быть рядом и ждать, чему он хорошо научился, будучи знакомым с чародейкой.

Рано утром шаман спустился в таверну, чтобы взять завтрак для них с Марлой. Вернувшись в комнату, он обнаружил, что девушка стояла одетой в простое платье и расчесывала перед большим зеркалом свои длинные золотые волосы. К битве ей не нужно было готовиться, поэтому аасимар решила надеть что-то менее враждебное. Ганн обрадовался такой перемене и, поставив поднос с едой, обнял девушку со спины, разглядывая ее отражение в зеркале.

— Красавица моя! — любовался он и заметил золотое кольцо с аметистом на пальце чародейки. — Красивое кольцо.

Он не понял, что такого плохого сказал на этот раз, но лицо девушки погрустнело. Она молча смотрела на кольцо, крутя его на пальце, и о чем-то задумалась.

— Когда моя память была не полной, я не понимала, откуда оно у меня взялось.

— И откуда? — Марла не ответила, лишь многозначительно взглянула на Ганна, и отошла от зеркала. — Я помочь хочу. Марла, ты же хорошо понимаешь, что если будешь держать все в себе, только сделаешь хуже.

— Знаю, — буркнула девушка, держась за кольцо, словно за соломинку. Она вновь обернулась к шаману и решилась рассказать. — Это кольцо принадлежало Касавиру. В ночь перед битвой он подарил его мне и… предложил обручиться.

— Ничего себе… — от неожиданного откровения выдохнул мужчина. — А он знал… о ребенке?

— Нет. Я хотела рассказать ему после битвы. Не получилось…

Аасимар сильнее сжала кольцо на пальце и прикрыла глаза, не позволяя себе заплакать. Ганн, всегда угадывающий ее чувства, вмиг оказался рядом с девушкой и прижал к себе.

— Знаю, это избитая фраза, но я должен сказать тебе, что все образуется. Скоро боль стихнет. У нас с тобой вся жизнь впереди.

— И ты готов ждать сколько угодно, пока моя боль не уйдет?

— Я знал, в кого влюбился, — улыбнулся шаман. — Порой, это нелегко, но в моей жизни никогда не было ничего легкого.

— Знаешь, надоело сидеть в этой комнате, — решив сменить тему разговора, выдохнув, сказала Марла, рассматривая поднос с едой. — Почему бы нам не спуститься вниз и позавтракать со всеми?

— Я только буду рад.

Проходя по коридору, Марла заметила впереди знакомое лицо. Ей показалось, что это был сам правитель Невервинтера, но девушка отмахнулась от странных мыслей. И все же, чем ближе они становились к этому человеку, тем больше развеивались ее сомнения. А лорд все это время смотрел по сторонам, пытаясь что-то или кого-то отыскать в проходах и приоткрытых в комнаты дверях.

— Лорд Нашер? — удивленно переспросила Марла, надеясь, что все-таки обозналась. Сейчас мужчина был одет в типичную походную броню искателя приключений.

— Марла! — воскликнув, Нашер подскочил к чародейке и сгреб ее в охапку.

Девушка была ошарашена. Она не знала, как реагировать на такое странное поведение правителя Невервинтера. Стоящий рядом с Марлой Ганн, по-прежнему удерживал ее за руку и вообще не понимал, что происходит.

Наконец, лорд отпрянул от девушки, и ей даже показалось, что у него выступили слезы на глазах.

— Я тоже рада вас видеть, — сказала все еще удивленная Марла. — Хоть и эта ваша радость кажется мне довольно странной.

— Прости меня за это, я просто…

Мужчина не успел договорить, как послышался спокойный голос позади него.

— Как же долго мы тебя искали… — чародейка выглянула за плечо лорда и увидела стоящего поодаль Дэйгуна.

— Отец! — воскликнула девушка и помчалась к эльфу.

Нашер так и остался стоять на месте. Не сдерживая слез, он смотрел, как его дочь обнимает неродного отца, и с горечью понимал, что так много упустил в своей жизни, наслушавшись своего советника.

***

— Он уехал, — монотонным голосом проговорил старик в длинной темно-синей робе. Сейчас была глубокая ночь, и он мог спокойно расхаживать по тронному залу, не страшась быть замеченным кем-то со стороны. — Уехал вместе с делегацией искателей приключений из Крепости-на-Перекрестке. Не послушал меня.

— Ты должен был предвидеть, что не сможешь долго сдерживать его от поисков дочери, — ответил мелодичный женский голос.

Светловолосая девушка вышла из мрака, которым был покрыт тронный зал, и встала под лунный свет, подающий из окна. На вид ей было двадцать лет. Тонкие черты лица выдавали в ней поистине королевскую красоту, но прятала она ее под маской строгости и безразличия. А собранные в косу светлые волосы, которые при лунном свете казались вообще серебряными, и бледная кожа, только больше говорили о ее холодном характере. На ней было одето облегающее черное платье с белыми кружевами в виде роз с шипами, которое идеально подчеркивало ее стройную фигуру.

Она приблизилась к высокому окну и изящным жестом провела рукой по синим шелковым шторам, свисавшим до самого пола.

— Ты не понимаешь, это меняет все наши планы, — советник Нашера продолжал говорить спокойным тоном, но девушка смогла уловить его раздражение.

— Отчего же? — вопросительно изогнула бровь она, продолжая разглядывать занавески. — Это будет прекрасной возможностью убить Нашера вдали от любопытных глаз. Подумай только, ты хотел зарезать его прямо во дворце. Опаснее плана и не придумаешь.

— А это действительно намного удобнее, — хищно улыбнулся старик. — Ты права. Мы сможем убить двух зайцев одновременно. И отца и его дочурку, которая стоит у меня уже поперек горла. А потом мы объявим о появлении дочери лорда Нашера, наследницы его трона. Тебя. Молодец, Лилиан, я горжусь своей внучкой.

Девушка обернулась к старику, но на ее лице так и не дрогнула ни одна складочка. Ее взгляд оставался таким же равнодушным.

— Благодаря твоему воспитанию, дедушка.

Девушка изящной походкой подошла к белоснежному цветку, который лорд Нашер хранил пуще жизни. Улыбнувшись только своими алыми губами, она легонько дотронулась на лепестка. Всего одно мимолетное прикосновение этой девушки и цветок весь почернел в миг и засох до самых корней.

***

Марле и Дэйгуну предстояло о многом поговорить, но это все могло подождать. Эльф был вне себя от счастья, что, наконец, нашел дочь целой и невредимой. Он рассказал, что внизу их ждут друзья. Отчего радостная чародейка схватила за руку до сих пор ничего не понимающего Ганна и поспешила на первый этаж.

Келгар, Кара и Нишка сидели со своими напитками и разглядывали присутствующих. Они в свою очередь тоже с подозрением рассматривали новоприбывших гостей.

— Жуткое тут место, — сказал Келгар и, отхлебнув из своего стакана, поморщился. — Даже эль не правильный!

— Здесь все пропитано магией, — ответила Кара. — Я чувствую ее так сильно, как никогда.

— Они смотрят на нас, как на оборванцев, — буркнула Нишка, исподлобья разглядывая местных. — Уверена, что при их взгляде на меня, они думают, что я, так и присматриваю, что бы своровать… Кара, а ты видела, что здешние колдуньи носят маски, и считаются правителями этого города?

— Да уж… жутковато, — поежилась рыжеволосая девушка.

— Полно! Ты же им завидуешь! — хохотнул Келгар. — Править целым городом…

— Никогда об этом не мечтала. Такую ответственность брать на себя…

Колдунья затихла, заметив спускающуюся с лестницы Марлу.

— А вот и наш капитан! — воскликнул Келгар и бросился к чародейке.

Девушки, недолго думая, последовали за дварфом. На радостях они чуть было не задушили свою подругу.

— Мы почти потеряли надежду найти тебя, — сказала Кара. Впервые Марла увидела слезы на щеках у колдуньи. — Только наш храбрый Келгар и твой отец не теряли веры.

— Так же, как и я, — улыбнулась аасимар. — Желание увидеть вас было настолько велико, что придавало мне сил бороться.

— Расскажи нам, что с тобой произошло? — спросила Нишка.

— Ох, это долгая история…

— Марла?

За спиной чародейки раздался запинающейся знакомый мужской голос. Она не могла поверить, что слышит его наяву, и с осторожностью обернулась. Каково было удивление девушки, когда она увидела живого Бишопа. Она стояла, как вкопанная, рассматривая мужчину. Тот в свою очередь, словно боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть Марлу. Все-таки последняя их встреча накануне битвы с Королем Теней не была приятной. Это было так не похоже на него. Робость, которую испытывал следопыт, наконец, встретившись с прекрасными золотыми глазами, не желала отступать. Все слова прощения забылись разом. Рейнджер просто утонул в глазах чародейки. Таких добрых, таких родных, таких любимых…

— Бишоп… — почти шепотом вымолвила Марла. — Как? Как ты тут оказался? Я думала, что ты… Мы видели тебя на Стене Неверующих.

— Я действительно там был, но спасибо Каре, — следопыт с улыбкой кивнул колдуньи, отчего она лишь закатила глаза. — Рад тебя…

Мужчина не успел договорить, как аасимар кинулась в объятия растерянного следопыта.

— Я тоже рада, что ты живой, — расплакалась девушка, обнимая друга.

— Марла, я… Прости меня… Прости за все.

— Не надо. Мы все через многое прошли, и давай не будем оглядываться на прошлые ошибки.

Старые друзья проболтали весь день и всю ночь. К вечеру пришел Джерро, и даже его спутники были рады видеть. Марла познакомила друзей со своим возлюбленным и, он быстро нашел с ними общий язык. Дэйгун рассказал дочери, что их деревню вновь отстроили. Теперь она выглядела куда лучше прежней, а за героические поступки одной жительницы Западная Гавань стала очень популярна по всему Берегу Мечей. Он рассказал, как Келгар отлично замещал капитана в Крепости-на-Перекрестке, и как все-таки, все с нетерпением ждали возвращения их рыцаря-капитана.

Только лорд Нашер, сидел тихо и молча смотрел на воодушевленную Марлу. Он с сожалением понимал, что жизнь этой девушки могла быть другой. Намного счастливей и беззаботней. Если бы только мужчина в свое время не поддался собственной глупости… Теперь он считал, что уже слишком поздно было что-то менять. Марлу вырастил Дэйгун, всегда ненавидящий Нашера. Девушка только его считает своим отцом и другого не примет.

Бишоп на этот раз тоже был не особо многословен. Он даже ни разу не притронулся к своему бокалу эля, внимательно слушая рассказ Марлы. Он улыбался. Наверное, впервые искренне. Он нашел чародейку. Она жива и рядом. Мужчина никогда не был так счастлив.

Глава 6

Элиана провела под землей целых шесть месяцев. Это было самое долгое приключение, за которые она бралась с того момента, как покинула родной дом. Каждый день она грустила по своей деревне, по прохладному воздуху, по белым хлопьям снега, плавно кружащим по Хиллтопу. Она скучала по Мише, Ксаносу и Дорне и жалела, что ей так и не удалось повидаться с ними, когда была возможность.

Но и здесь в Андердарке Элиана обзавелась немалым количеством друзей. С ней был ее верный соратник Дикин. За время своего отсутствия кобольд немало повидал чудес и то, как изменился маленький друг, очень порадовало Элиану. На Натирру девушка тоже всегда могла положиться. Несмотря на то, что дроу оказалась бывшей Красной Сестрой, воительница могла всецело доверять ей. Вален был вообще отдельной темой. Даже если не учитывать видения Элианы о нем, которые длились все два года, они прошли нелегкий путь за эти полгода от ненависти до уважения друг к другу. Но все-таки девушка не могла назвать Валена другом, особенно, после того поцелуя, который случился три месяца назад. Странный порыв мужчины подвиг воительницу ответить на поцелуй и забыть обо всем на свете. Это и было ее ошибкой. Тогда она только что узнала о своей небесной крови и мало умела контролировать себя рядом с демоном. А поцелуй с мужчиной, в которого Элиана влюбилась еще задолго до их знакомства, заставил девушку вовсе потерять контроль над ситуацией… После тифлинг не смел к ней даже приближаться.

«Состоя на службе у Провидицы, Вален безупречно выполнял свой долг перед ней, и не мог себе позволить заводить с кем-то отношения. Но появление человеческой девушки что-то затронуло в душе тифлинга. Поначалу его злило, что какая-то девчонка заняла его место во главе армии Провидицы. Потом же он понял, что в ней нашла дроу. Два чувства боролись в нем. Странное и давно забытое, благодаря Провидицы, демоническое. Мужчина не мог понять, почему, каждый раз, приближаясь к воительнице, он испытывал ярость. Но демоническая сущность сразу отступала, стоило Валену взглянуть в изумрудные глаза девушки, излучающие добро и нежность. На смену одного знакомого чувства, приходило другое незнакомое. Тифлинг стал иногда украдкой любоваться Элианой. А бою всякий раз, стремглав бросался на ее защиту. Малейшее ранение или пронзительный крик девушки, вызывал в мужчине бурю эмоций, заставляя сердце биться сильнее. И когда воительница, выйдя от иллитидов, упала в обморок, Вален даже забыл, как дышать. Его руки сильно дрожали, пока мужчина не убедился в том, что девушке ничто не угрожает. Потом, когда они с Дикином сидели в лагере и ожидали пробуждения Элианы, на Валена вновь нахлынула ярость. Только демоническая кровь была тут уже мало причем. В нем закипал гнев от того, что девушка отправилась на такую авантюру одна, пытаясь в очередной раз доказать тифлингу, что она хороший воин и никогда не предаст Провидицу. Он злился на себя. Ведь это из-за него Элиана помчалась что-то доказывать ему… Затем, поговорив с девушкой, он чуть было опять не поддался своей второй натуре, но окончание этого разговора приняло неожиданный оборот. Отчего Вален начал задумываться, что чувства воительницы к тифлингу тоже не такие однозначные. Да, он специально принялся любезничать с королевой крылатых эльфов, дабы посмотреть на реакцию Элианы. Он кожей чувствовал злость стоящей поблизости девушки, и удовлетворил свое любопытство. Он понял, что воительница испытывала к нему нечто большее, чем просто дружба. Единственное, чего он не ожидал, что его любезности с королевой приведут к тому, что девушка внезапно убежит из лагеря эльфов. После этого, тифлинг, уже не замечая никого вокруг себя, ринулся к Элиане, пытаясь ее остановить. До колонии иллитидов путь был не близкий, и воительница плохо ориентировалась в подземелье. Благо, Вален оказался быстрее девушки и уже нагнал ее неподалеку от лагеря Шаори. Элиана что-то говорила ему, вскипая от злости, но он не слышал ничего. Только пристально смотрел на воительницу. В нем снова смешалась сотня эмоций. Гнев, с одной стороны, из-за очередного необдуманного поступка Элианы, и с другой стороны — страх. Те чувства, что мужчина испытывал к темноволосой девушке, были для него новы, и он понятия не имел, как себя теперь вести с ней. Когда Элиана в спешке покинула лагерь, тифлинга одолевал страх за ее жизнь. Сейчас же он просто молча стоял и выслушивал недовольные реплики воительницы и понял, что она заревновала. Больше он не мог позволить Элиане уйти, и когда девушка вновь попыталась продолжить свой путь одна, тифлинг схватил ее и развернул к себе. Будто против собственной воли мужчина прижал девушку и впился в нее поцелуем, но уже разрывать его не хотел. Спустя мгновение он почувствовал, как Элиана расслабилась в его руках и ответила на его поцелуй с такой же страстью. Для них этот момент длился целую вечность, и никто из них не хотел прекращать его. Одна рука тифлинга покоилась у девушки на талии, а другой мужчина нежно коснулся ее щеки. Резко Вален почувствовал сильную боль в ладони и испуганно отпрянул от Элианы. Рука, которой он дотронулся до щеки девушки, жутко болела и дымилась. Шокированная происходящим воительница вспомнила о своей тайне, и почему тифлинг так отреагировал, прикасаясь к девушке. Легким движением руки, Элиана смогла пресечь дым. Вален взглянул на свою ладонь: на ней красовался приличный ожог. Девушка хотела, было, залечить его, но мужчина лишь отшатнулся подальше. Наконец, он поднял глаза на воительницу, та стояла и смотрела на него сожалеющим взглядом. — Ты… аасимар, — догадался Вален. — Прости меня… — Почему ты не сказала? — от осознания того, что возлюбленная оказалась полной противоположностью, в мужчине начала назревать ярость. — Знаю, что должна была, но я сама об этом узнала только от Высшего Разума в колонии иллитидов. Не знаю, почему промолчала. Тифлинг молчал. Он не нашелся, что сказать. Весь его мир словно рухнул. Девушка, которую он полюбил, оказалась полукровкой от создания Небес. — Вален, я… — воительница хотела взять тифлинга за руки, но тот лишь бросил на нее хмурый взгляд и ушел обратно в эльфийский лагерь. Девушка видела его глаза, еще до недавнего времени горевшие страстью и любовью. Сейчас они были полны гнева. Но помимо этого, Элиана смогла заметить в его голубых глазах боль. Сердце мужчины было разбито».

С тех пор прошло три месяца. Вален снова вернулся к своему образу нелюдимого спутника, который еще вдобавок не позволял себе приближаться к Элиане. Как девушка ни пыталась с ним поговорить, все было бесполезно. Да и она сама тогда воочию убедилась, что им с тифлингом не быть вместе. События развивались быстро, поэтому и Элиана и Вален забыли о своей проблеме и окунулись в решение другой — победу над Валшаресс.

Наконец, настал долгожданный день. Накануне, как и предполагалось, королева дроу отправила своих приспешников атаковать город Провидицы. Элиана, сама того от себя не ожидая, блестяще справилась с командованием армии Сир. Конечно, не обошлось и без жертв, как в любой войне. Но как сказала Провидица, благодаря девушке с поверхности число потерь было невероятно мало.

Теперь настал их черед нанести визит Валшаресс. Расправившись с охраной возле крепости королевы, воины Сир окружили здание, чтобы быть готовым к новым нападениям. Элиана, как вкопанная стояла и со страхом неизвестности смотрела на массивные стальные черные ворота дворца. Ей пора идти, но ноги, словно не слушались.

— Это естественно, — сказала Провидица, с улыбкой приближаясь к девушке. — Бояться перед решающим сражением. Но в этом есть и свои плюсы. Ты, наконец, избавишься от своего проклятия и вернешься на поверхность.

Воительница в ответ грустно улыбнулась Сир, но под ее взор попал Вален, раздающий команды своим воинам, и улыбка мгновенно сошла с ее лица. Ей уже не так сильно хотелось убежать из подземелья.

— Сир, я могу попросить тебя об одолжении?

— Конечно, дитя.

— Я помню, как ты перенаправила портал, чтобы мы с Натиррой и Дикином оказались рядом с тобой. Ты можешь открыть такой же портал и отправить кое-кого на поверхность?

— Это… будет стоить немалых усилий, но думаю, смогу.

— Хорошо, — кивнула Элиана и подозвала к себе кобольда. — Дикин, ты представить себе не можешь, как я счастлива, что судьба подарила мне шанс снова путешествовать с тобой.

— Ты прощаешься? — с грустью заметило маленькое существо. — Не надо прощаться. У тебя получится.

— Спасибо, мой друг, — сквозь слезы посмеялась Элиана. — Только помнишь, какая у меня интуиция. Чувствую, что что-то пойдет не так. Поэтому я не хочу тобой рисковать. Сир отправит тебя наверх.

— Что?! Я не согласен! — возмутился кобольд.

— Дикин, пойми, я не могу рисковать всеми своими друзьями. К тому же, ты должен предупредить весь Зияющий Портал о нашем возможном поражении. Пускай готовятся к худшему, если мы проиграем.

— Но… — Дикин удрученно опустил голову и пропищал. — Ладно.

— После этого ступай в мою деревню и отдай это письмо моим друзьям, — кобольд принял свернутый лист бумаги и недоумевающе поглядел на девушку. — Целых два года я пыталась написать им хоть что-то, но не хватало духу отправить. Теперь пришло время.

После этого воительница обняла друга на прощанье и кивнула Провидице. Та, собравшись с силами, начала колдовать, и через мгновение возле них образовался портал. Кобольд, крепко сжимая в руках письмо, еще раз с тоской обернулся к Элиане и нырнул в портал.

— Ладно, — выдохнула воительница, хватаясь за рукоятку меча. — Теперь пора.

— Элиана, стой! — выкрикнул Вален, схватив уходящую девушку за руку.

Элиана тихо вздохнула и развернулась, принимая решительный взгляд. Она не хотела, чтобы он заметил ее страх и смятение.

— Ты решил со мной заговорить, — мягко улыбнулась она.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Что же я могу сказать? Только просить прощения.

— Элиана… — тифлинг протянул руку, чтобы тронуть плечо воительницы, но та лишь подальше отпрянула. — Это не твоя вина. В какой-то степени, моя. В тот момент во мне взыграла кровь демонов, наверное, это послужило катализатором. Клянусь, впредь буду стараться лучше держать себя в руках.

— Но… ты испугался меня?

— Как и любой демон, испугался бы создания Небес. Видишь ли, у них есть необычная способность сжигать своим прикосновением встретившихся демонов, — рассмеялся мужчина. — Но я не боюсь тебя. Вот…

Вален снял со своей руки перчатку и сделал то же самое для Элианы. Та поначалу сопротивлялась, но поддалась манипуляции тифлинга. Он осторожно, чтобы не спугнуть девушку, взял ее дрожащую руку в свои и сжал.

— Видишь, — лучезарно улыбнулся мужчина. Похоже, он сам был в восторге, что его небольшой эксперимент удался. Воспользовавшись замешательством девушки, тифлинг притянул ее к себе и нежно, почти невесомо коснулся своими губами ее. — Возвращайся ко мне, моя леди, — затем прошептал он.

Элиана еще никогда в своей жизни не чувствовала себя такой защищенной, как в объятиях тифлинга. От его слов ее губы расплылись в счастливой улыбке. Девушке не хотелось выбираться из рук мужчины. Она очень хотела, чтобы он пошел вместе с ней, но Сир возложила на Валена командование армией, которая должна была находиться возле стен крепости Валшаресс.

Не успела девушка отойти от тифлинга, как испарилась прямо из его объятий.

— Элиана! — в испуге выкрикнул Вален в пустоту, разглядывая свои руки, которыми лишь секунду назад удерживал возлюбленную.

— Это Валшаресс, — мрачно ответила Провидица. — Она знает, что мы здесь.

— Она же там одна! — тифлинг ринулся к воротам, но они никак не поддавались.

Но Вален не хотел сдаваться. Тогда он стал долбить по ним своим цепом. И когда уже Сир услышала рычание выходящего из себя мужчины, осторожно приблизилась к нему:

— Вален, остановись, — спокойным тоном выдала женщина-дроу. — Это тебе не поможет. И ей тоже.

— Но она там… одна, — тифлинг задыхался от злости и бессилия.

— Таково ее предназначение. Этот бой она проведет в одиночестве.

***

Элиана оказалась посреди темного зала. Ее взгляду сразу попалось огромное рогатое существо с темно-красной кожей, стоявшее по ту сторону просторной круглой комнаты. Языки пламени окружали то страшное существо, словно не давали ему пройти. Рядом с Элианой в самом центре стояла женщина-дроу. Она злобно улыбалась гостье. Длинные пепельные волосы и роскошная броня выдавали в ней величественную натуру. А вокруг нее на небольшом расстоянии от центра находились воины-дроу. Появившись в зале, Элиана сразу обратила на себя внимание присутствующих. Темная эльфийка в центре продолжала улыбаться, надменно рассматривая гостью.

— Так вот ты какая… Девушка с поверхности, которая принесет мне смерть, — насмешливо сказала женщина-дроу. Элиана сглотнула. Это была та самая Валшаресс, которая являлась к ней в видениях недавно. Из-за которой воительница оказалась в подземелье. Конечно, Элиана немало повидала сражений, но этот бой предвещал быть тяжелым. Воины-дроу, по крайней мере, восемь, и сама королева. Как девушка могла судить, Валшаресс не выглядела беспомощной. Да, и вдобавок ко всему громадный дьявол, которого призвала королева для борьбы с Элианой. — Что же ты растерялась. Я всегда рада гостям, особенно столь важным. Проходи и познакомься с моим ручным зверьком, — королева указала на дьявола. — Мефистофель будет рад разодрать в клочья такую мелочь.

Воительница протянула в угрожающем жесте руку, в которой держала меч:

— Я не боюсь ни тебя, ни твоих прислужников!

— То-то у тебя ручки дрожат, — ехидно пропела дроу.

— Поверь, убивая тебя, у меня рука не дрогнет!

— Какие мы грозные, — женщина пренебрежительно махнула рукой. — Мефистофель, милый, разорви ее на части.

— Не могу, Великая Валшаресс, — рассмеялся дьявол. — Лучше вместо этого, я сделаю так…

Архидьяволу стоило просто посмотреть на слуг королевы, которые были в зале, и те начали валиться с ног, захлебываясь собственной кровью. Ошарашенная Валшаресс оглядела зал: в одночасье все были мертвы. Остались лишь они трое.

— Ч-что… что ты наделал?! — крикнула женщина, яростно уставившись на своего «слугу». — Как смеешь ты ослушаться меня?!

— Да очень просто, Ваше Всезлейшество, — все также смеясь, продолжил Мефистофель. — Ты никогда не имела власти надо мной.

— Зачем же ты мне подчинялся?

— Чтобы привести ее, — дьявол кивком указал в сторону Элианы. — Пророчество исполнится, и я с наслаждением буду наблюдать, как терпят крах все твои мечты. Ну же, девочка, она вся твоя!

Валшаресс поняла, что ей ничего другого не остается, как самой принять бой и сразиться с Элианой. В сумасшедшей ярости она повернулась к девушке, держа наготове хлыст, пропитанный магией.

— Нам не обязательно сражаться, — выговаривала Элиана, отражая удары противницы. Она знала, зачем пришла сюда, но непобедимая интуиция девушки, подсказывала ей, что смерть Валшаресс принесет еще большие беды. — Не нужно идти у него на поводу. Ты можешь сдаться. Я уверена, Сир пощадит тебя…

— Сдаться?! — прорычала дроу, нанося очередной удар. — Никогда Сир не получит от меня этого!

При всей своей силе и магии, дроу сражалась не очень умело. Похоже, она привыкла отдавать приказы, а не лезть в бой сама. Элиана поняла, что Валшаресс не намерена сдаваться. Уловив удобный момент, когда дроу наносила очередной удар, она осталась незащищенной, и воительница атаковала. Лезвие меча прошло прямо в сердце, и Валшаресс умерла еще до того, как ее тело осело на пол.

— Превосходная работа, — хлопнул в ладони Мефистофель. — Ты заслужила награду.

— Наградой будет момент, когда я отправлю тебя назад в ад! — прошипела Элиана, наставляя окровавленное острие меча на существо.

— А девочка-то возмужала! — расхохотался дьявол. — Право, и впрямь насмешила.

— Валшаресс мертва, теперь я отправлю тебя обратно.

— Во-первых, у тебя силенок не хватит, а во-вторых… я никуда возвращаться не собираюсь. Видишь ли, смерть этой глупой дроу лишь подвигла эти путы, сдерживающие меня, ослабнуть. А совсем снять их поможешь ты.

— Ни за что!

— О, еще как поможешь! — снова засмеялось существо. — Та штучка у тебя в рюкзаке, которую ты называешь реликвией Жнеца. Она принадлежит мне. Это часть меня. Вот она-то и освободит меня из заточения.

Руки воительницы вновь задрожали. Меч показался ей неимоверно тяжелым, и девушка опустила его, наконец, понимая, что ей пыталась подсказать интуиция. Она всего два раза пользовалась реликвией, которая помогала ей не умирать после трудного боя, но Жнец ни разу не рассказал, что Элиана носила с собой часть архидьявола.

— Валшаресс призвала меня, для того, чтобы убить тебя. Она думала, что связала меня своей магией. Думала, что я буду ей подчиняться. Эта надменная дура так хотела получить власть, что обмануть ее не составило особого труда. Ну, ладно, достаточно разговоров, пора мне выйти прогуляться…

— Нет! — решительно крикнула воительница. — Я не позволю тебе покинуть это место!

— Твоя зубочистка для меня безвредна, аасимар. Да-да, я знаю. Как только ты появилась в этом зале, я почувствовал смрад, который исходит от жителей Небес, — пламя вокруг дьявола потухло и он, хищно взглянув на Элиану, зловеще улыбнулся. — Я бы с радостью убил тебя, но поскольку у тебя реликвия, мы связаны. Поэтому я придумал для тебя учесть получше… Ты займешь мое место среди жителей одного из Кругов ада. А свою вещицу я, пожалуй, заберу.

Элиана почувствовала сильную боль в области сердца и изо рта потекла струйка крови. Боль становилась все сильнее, и она начала просто захлебываться в собственной крови. Упав на колени, девушка хотела закричать, позвать на помощь, но не могла проронить ни слова. Перед тем, как потерять сознание, ее мысли были заняты лишь одним: ее друзья находились снаружи крепости…

***

Все это время Вален спорил с Провидицей. К спору присоединилась Натирра, доказывая тифлингу, что его присутствие ничего не даст. Но Вален не желал слушать их, Элиана была в опасности, одна, и мужчина не унимался, пытаясь открыть ворота.

— Прекрати! — Натирра схватила тифлинга за руку, прерывая его попытки раскурочить врата. — Не видишь, все бесполезно.

— Тогда должен быть какой-то запасной выход из крепости на случай отступления. Не верю, что Валшаресс не предусмотрела план своего побега.

— Его нет, — спокойно заявила Сир. — Наши воины проверили все. Это единственный вход в крепость.

— Значит надо… — пронзительный крик раздался из замка королевы, и тифлинг замер, — Элиана…

Он не был похож на голос девушки, но этого было достаточно, чтобы мужчина учуял беду, которая могла постигнуть воительницу. Он снова бросился к воротам, но на этот раз они поддались довольно легко. Размышлять было некогда, и Вален бросился в крепость, не слыша криков друзей, просящих остановиться. Тифлинг бежал по темным коридорам замка, убивая каждого из слуг Валшаресс, которые попадались ему на пути. Вбежав в просторный зал, мужчина увидел кучу убитых дроу и саму королеву. Поодаль ото всех он заметил до боли знакомую фигуру девушки, и сердце словно остановилось. Вален с грохотом бросил тяжелый цеп на мраморный пол и, тяжело дыша, стал медленно приближаться к окровавленному телу, мысленно молясь всем богам, в которых до этого не верил, чтобы это не оказалась Элиана. Но это была она… Тифлинг опустился колени перед ней и, не сдерживая слез, поглаживал ее выбившееся из высокого хвоста каштановые волосы, заляпанные кровью. Он опоздал…

— Н-да, мне и самому ее чуточку жалко, — насмешливо сказал дьявол, выходя из тени. — Как-никак она меня освободила, — Вален продолжал гладить девушку по безмятежному лицу, не обращая никакого внимания на Мефистофеля, отчего тот только фыркнул и подошел ближе. — Посмотри на себя. Существо из моего рода, хоть и полукровка, рыдает над трупом выродка небесного жителя. Что стало с тобой в этом мире? Смотреть противно. Я чувствую, как в тебе все кипит от гнева, от ярости. Ко мне… К своему племени… Из-за нее! Она отравила тебя! Лишила твоей сущности. Ну же, поднимайся! Докажи мне, что не зря топчешь эту проклятую землю! Убей для меня всех тех жалких дроу, которые сидят в засаде возле этой крепости!

— Если я и убью сейчас кого-то, — прорычал тифлинг, беря из холодных рук девушки ее меч. — То это будешь ты!

Мужчина поднялся с колен и напал на дьявола, но все было тщетно. Мефистофель был намного сильнее. Он отшвырнул тифлинга, словно пыль, и тот отлетел к противоположной стене. Все тело жутко болело, и сил подняться уже не было. Вален только сейчас понял, что обронил меч Элианы в тот момент, когда дьявол ударил его. Он увидел, как громадное рогатое существо взяло меч девушки и направилось с тифлингу. Для его роста это оружие казалось маленькой веточкой от куста, но оно имело большое значение. Именно этим мечом храбрая воительница угрожала Мефистофелю, и ему показалось, что будет забавным, если от него тифлинг примет смерть. Последнее, что увидел Вален, перед тем, как его закололи, как бездыханное тело возлюбленной исчезло.

***

Элиана очнулась в обители Жнеца. Та боль, которую она испытывала всего несколько секунд назад, ушла, словно ничего и не было. Увидев знакомую фигуру в капюшоне, она облегченно выдохнула. Жнец для нее был спасением, ведь он мог отправить ее назад, где девушка помешает архидьяволу захватить Торил.

— Рад тебя приветствовать, Странница.

— Мне нужна твоя помощь, мудрый Жнец, — девушка с почтением поклонилась. — Ты можешь вернуть меня в то место, где я пала? Мефистофель, которого призвала Валшаресс, освободился и хочет уничтожить мой мир.

— Мне жаль, Странница, но я не могу, — Жнец тяжело вздохнул. — Мефистофель держит меня в узде и приказал не пускать тебя в Торил.

— Что? Но… там же мои друзья! Они в беде… — взмолилась Элиана, представляя, что дьявол мог сделать с остальными. От одной мысли, что он причинил боль Валену, воительнице становилось трудно дышать.

— Я могу узнать для тебя, Странница, о твоих друзьях.

— Хорошо, — обреченно кивнула девушка, страшась узнать горькую правду.

— Они… — Жнец всматривается вдаль, как бы пытаясь что-то разглядеть, потом на мгновение опускает голову и снова ее поднимает, обращая грустный взгляд на Элиану. — Они мертвы.

Она это чувствовала, но услышать такое оказалась для воительницы невыносимым. Ее изумрудные глаза наполнились слезами, но она продолжала умоляюще смотреть на Жнеца, надеясь, что скажет ей что-то утешительное. И он сказал:

— Странница, ты же знаешь, что лишь промежуточное состояние. Души мертвых могут оказаться во многих местах, как того пожелает судьба. Внешние измерения бесконечны и разнообразны и кто может сказать, куда попадет душа? При этом, это царство затрагивает много мест и поэтому твоих мертвых друзей можно найти. Только от них будет зависеть, захотят они прибыть ко мне или нет. Тебя я смог заставить прибыть сюда, как приказал Мефистофель, а вот их не могу.

— Я… сколько времени прошло с тех пор, как я умерла?

— Около двух недель.

— Так долго… — удивленно вторила Элиана. — Мефистофель уже наверняка смог выбраться на поверхность…

— Нет, — перебил ее Жнец. — Я слежу за ним. Он все еще борется с жителями Андердарка. Ваша Провидица Сир смогла объединить противоположные силы для борьбы с архидьяволом.

— Провидица жива?

— Да, успела отступить. Но оттуда вернулась только она одна, — ответил Жнец, убивая всякую надежду на то, что ее возлюбленный может оказаться жив.

— Ты говорил, что души мертвых могут попасть в любой мир. Куда же попала я? Где была эти две недели?

— Ты была в мире Сигил.

— Сигил? Вален рассказывал мне про это место…

— Это крупный город во Внешних планах. Там обитают все от Высших Божеств до мертвых с чистой душой, вроде тебя. К сожалению, Мефистофель приказал мне доставить тебя… в другое место. Так мне попытаться вызвать твоих друзей, где бы они ни были?

— Да, — выдохнула Элиана. — Надеюсь, они меня не возненавидели за мое поражение… — девушка хотела, было, произнести имя тифлинга, но замешкалась. Она испугалась его реакции. Вален боготворил Провидицу, а Элиана, можно сказать, ее предала. — Вызови Натирру.

Имя девушки-дроу само вырвалось из уст воительницы. Жнец кивнул и принялся что-то бубнить себе под нос. Через несколько мгновений перед ними появилась фигура темной эльфийки. Она оглядела все вокруг и, увидев Элиану, с улыбкой бросилась ее обнимать.

— Элиана! Как я рада тебя видеть! Мы думали, что ты погибла.

— Так и есть, — с грустью заключила воительница. — Прости, я подвела всех.

— Что ты! Кто же знал, что Мефистофель окажется настолько силен. Было ужасно умереть от его руки… Хорошо, что я смогла его отвлечь, пока Провидица не покинула то страшное место. Но его нужно остановить, она с остатком нашей армии долго не продержится, — дроу еще раз осмотрелась. — А что это за место? Это ад?

— Что-то вроде того, темный эльф, — монотонно ответила фигура в капюшоне. — Жнец. Заведую этим местом.

— Натирра, скажи, а Вален… Что стало с ним? — осторожно спросила воительница, но при упоминании друга Натирра угрюмо опустила, и девушка все поняла.

— Когда ты испарилась, он бросился на ворота крепости, пытаясь войти внутрь. Но они крепко были запечатаны. Провидица говорила, что их словно держала некая магическая сила. Может быть, самой Валшаресс. Мы с Сир пытались отговорить его от опрометчивого поступка, но он нас не слушал, так сильно хотел попасть к тебе. Когда из крепости донесся чей-то крик, Вален и вовсе озверел, но ворота резко поддались, будто их перестали сдерживать.

— Наверное, когда я убила Валшаресс… ее чары перестали действовать.

— Он бросился в крепость, а потом… — девушка-дроу вздохнула. — Через несколько минут оттуда вышел Мефистофель.

Элиана прикрыла глаза, пытаясь сдержать вновь подступающие слезы. Он кинулся спасать ее… Даже позабыв о безопасности Пророчицы. Девушка не думала, что она настолько дорога тифлингу.

— Странница, ты желаешь еще кого-нибудь вызвать?

Девушка взглянула на Натирру, словно спрашивая разрешения, и та, понимая сомнения воительницы, с улыбкой кивнула:

— Вален… — тихо произнесла она.

Жнец снова заговорил на каком-то странном языке, и через минуту рядом с ним появился тифлинг. Немного приходя в себя, мужчина удивленно осматривается, но все его любопытство к этому месту проходит, когда ему на глаза попадается Элиана. Онемевший тифлинг, не шевелясь, растеряно рассматривает воительницу. Вроде как еще несколько мгновений назад он видел свою возлюбленную мертвой, лежащей на холодной мраморном полу в крепости Валшаресс. Только недавно он гладил ее по волосам и ледяной щеке, со слезами на глазах прощаясь навсегда. Теперь она стоит перед ним, живая.

— Вален?

Когда мужчина осознает, наконец, что случилось, и где они находятся, он видит смятение и страх во взгляде Элианы. Своим поведением он напугал девушку. Не говоря ни слова, он медленно подошел к возлюбленной. Выражение его каменного лица изменилось. Счастливо улыбаясь, тифлинг сгреб любимую в охапку.

— Ты жива… — прошептал он, покрывая лицо девушки поцелуями.

— Еще не совсем, — улыбнулась Элиана.

— Больше тебя одну никуда не отпущу!

— Теперь нам осталось узнать, как выбраться из этого места.

— Мое истинное имя, — спокойно ответил Жнец. — Мефистофель управляет мной, зная мое истинное имя.

— Ты знаешь его? — с надеждой спросила девушка, оборачиваясь к существу в капюшоне.

— Боюсь, что нет. Это действует, своего рода, как заклинание. Он произносит имя и отдает мне приказ, а после этого я забываю свое имя снова, — Жнец пустился в размышления и через некоторое время сказал. — Ступайте в Канию и отыщите Знающую имена. Эта женщина-планетар, которая знает истинные имена каждого существа.

— Что ж, тогда ничего другого не остается… Идем в Канию, — решительно произнесла Элиана.

Они с Натиррой двинулись вперед, но воительница почувствовала, что Валена позади нет. Обернувшись, Элиана заметила тифлинга стоящим на том же месте. Не отрывая испуганного взгляда от двери в Канию, он даже не заметил, как к нему подошла Элиана. Девушке пришлось взять его за руку, чтобы обратить на себя его внимание.

— Элиана, я не знаю, справлюсь ли… — сказал тифлинг дрожащим голосом. — Кания… Моя кровь…

Девушка поняла, чего так боялся Вален. Вне Ада он не всегда мог сдержать демоническую кровь, а теперь и подавно. Элиана и сама не знала, чего ожидать там, в Кании, где зло бродило сплошь и рядом. Но впадать в панику она не собиралась, тем более теперь, когда Валену как никогда нужна ее поддержка. Воительница мягко улыбнулась и погладила тифлинга по щеке:

— Справишься. Я рядом, и буду помогать тебе. Я — аасимар, и, кажется, знаю, что нужно делать, — и она была права… За время своего пробуждения в Привратницкой, Элиана стала понемногу вспоминать свое недолгое пребывание в Сигиле. Именно там ей показали, кто она и что может сделать. — Запомни, пока я буду рядом, твоя демоническая сторона тебя не захватит.

***

Тем временем Дикин доложил обо всем Дурнану, хозяину Зияющего Портала, и, как просила Элиана, отправился в родные места. Весь путь его как раз занял две недели. Он часто останавливался и делал привал, но не потому, что уставал. Кобольд надеялся, что его вот-вот нагонит подруга, и они вместе отправятся в деревню. Но сколько бы он не ждал, весь путь проделал один. Наконец, он пришел в родную деревню Элианы. Кобольд сначала не узнал старый особняк Мастера Дрогана, который он отвел под академию. Сейчас здание было отреставрировано, а возле него находилась небольшая площадка для тренировок. Теперь этот особняк мог с гордостью носить звание академии. Впрочем, на красиво выгравированной вывеске возле парадной двери так и было написано: «Академия Мастера Дрогана. Величайшего искателя приключений всех времен».

Дикин улыбнулся и дернул за ручку двери. Поскольку утро было ранним, академия стояла под замком. Он помнил, как Элиана рассказывала про те времена, когда школа была всегда открыта. В маленькой деревне тогда все друг другу доверяли, и никто не мог подумать, что когда-то это изменится. Рядом с дверью висел колокольчик. Он был достаточно длинный, наверняка для гномов, и Дикин без труда дотянулся до него. Долго ему ждать не пришлось. Через некоторое время кобольд услышал внутри особняка быстрый стук каблуков. Дверь Дикину открыла высокая худая девушка в длинном голубом платье. Наверное, из-за того, что девушка бежала откуда-то, ее короткие светлые волосы непослушно падали на лицо, и оны безуспешно пыталась их поправить.

— Чем я могу вам… — барышня опешила, узнав в кобольде старого знакомого. — Дикин?

К сожалению, у маленького существа была плохая память. Из старой компании Элианы он помнил только грубого полуорка, который то и дело косился на кобольда. Наверное, эту девушку он повстречал, когда Элиана привела его в академию перед отъездом в пустыню.

— Ты не помнишь меня, — ответила за него девушка. — Я Миша. Мы с Элианой вместе учились.

Девушка добродушно улыбнулась кобольду и впустила в дом. Осторожно зайдя внутрь, Дикин ахнул. Обстановка преобразилась так же, как сам дом снаружи.

— Да, мы решили продолжить благородное дело Мастера Дрогана, — подметила Миша. — И кстати, очень успешно.

— Мастер Дроган наверняка гордится вами, где бы он ни был.

— Миша, кто там? — донесся сверху грубый мужской голос. С лестницы сошел полуорк. — Кобольд?

— Здравствуйте, — потупился Дикин. — Я… я…

— Ксанос, ты напугал его! — нахмурилась Миша. — А я погляжу, твоя речь значительно улучшилась.

— Я много где побывал, и многому научился.

— Рада, — девушка резко стихла, заметив некую печаль в глазах маленького существа. — Но это, должно быть, не просто визит вежливости. Что стряслось?

— Элиана, — выдохнул кобольд.

— Что? Ты ее видел? Где она? — встревоженно выкрикнул Ксанос, угрожающе нависая над испугавшимся кобольдом.

— Ксанос, прекрати! — Миша одернула друга. — Не надо на него так налетать. Он все расскажет. Дикин, прости его, просто мы беспокоимся о ней. Она так и не вернулась домой. Мы не знали, что делать, где искать ее.

— Ей было очень плохо после смерти Мастера Дрогана. Она чувствовала себя виноватой, поэтому не хотела возвращаться. После завершения нашего дела, я покинул ее, а совсем недавно мы вновь встретились и работали над одним очень важным заданием, но…

— Но? Отвечай, кобольд! — вновь вспыхнул полуорк.

— Элиана просила не говорить вам, где она. Лишь передала письмо, — Дикин с осторожностью отдал письмо вспыльчивому Ксаносу и тот принялся читать.

«Знаю, что от меня не было столько времени ни весточки, а теперь, вроде как, пишу прощальное письмо. Простите меня за все. Дорна, Миша, Ксанос… Я так виновата перед вами. Перед Дроганом… Я предала его. Как же, после всего этого я могла вернуться в его дом. Целых два года я собиралась с мыслями, писала вам письма… Но отправить так и не решалась. Теперь, когда я стою на пороге перед неизвестностью, все же решилась написать. Простите, что не говорю, где нахожусь, потому что знаю, что вы помчитесь мне на помощь. Но я больше не допущу, чтобы еще кто-то ради меня жертвовал жизнью. Не знаю, выберусь ли я живой после этой битвы. Или соберусь ли когда-нибудь с духом, чтобы вернуться в Хиллтоп. Только прошу одно… Миша, Дорна, Ксанос — простите меня за все…»

Дочитав письмо до конца, Ксанос долгое время молча стоял с опущенной головой. Миша окликнула друга по имени, но тот лишь передал письмо ей, продолжая молчать.

— Бедная Элиана… — простонала светловолосая девушка, глядя на лист бумаги. На ее глазах наворачивались слезы. — Она винит себя во всем.

Наконец, переварив содержимое письма, Ксанос поднял глаза на кобольда, от чего тот еще больше съежился.

— Что за битва? — не унимаясь, продолжил он допрашивать маленькое существо. — Элиана написала, что не знает, выживет ли в битве. Что эта за битва? Дикин, не молчи! Если ты что-то знаешь, говори! Мы должны ей помочь!

Теперь Миша была слишком занята размышлениями над письмом подруги, что не заметила, как полуорк снова вышел из себя. Дикина некому было защитить, поэтому он сдался под напором Ксаноса.

— Мы все ей не поможем, — с грустью заключил кобольд. — Как рад перед важным сражением она отдала мне письмо и отправила на поверхность.

— На поверхность?

— Мы были в Андердарке.

— Где? — переспросила паладин. — Это же глубокое подземелье. Там обитают темные эльфы, иллитиды и другие странные существа. Как вас туда занесло?

— Один сумасшедший маг наложил на нее какой-то обет и отправил вниз.

— Скажи, где это место и отправимся к ней, — начал полуорк, глазами выискивая свою дорожную сумку, которую бросил вчера где-то неподалеку. — Возможно, еще есть время…

— Боюсь, что нет, — ответил Дикин, чем вновь привлек настороженное внимание мужчины. — Я добирался сюда две недели. Постоянно останавливался, надеясь, что она нагонит, но… Элиана обещала, что после завершения битвы, она найдет меня. Сказала, что хватит прятаться, пора уже вернуться домой.

— Ты хочешь сказать, что она мертва?

— Простите меня, — повинно опустил голову Дикин.

— Ты прав, — рыкнул полуорк и резким движением схватил Дикина за шею. Тот висел словно тростинка на ветру, трепыхался и задыхался. Миша кричала на Ксаноса, пытаясь оторвать его от беспомощного существа, но все было напрасно. Глаза мужчины потемнели от злости. Обида и отчаяние захватили его разум. — Ты должен быть с ней! Должен защищать! Она должна была вернуться сюда! Вернуться ко мне!

Девушке-паладину ничего не оставалось, она схватила меч, который по счастью забыли убрать после тренировки ученики, и ударила полуорка рукоятью по голове. Одного меткого и неслабого удара хватило, чтобы Ксанос осел на полу. Миша подбежала к лежащему без сознания кобольду и, убедившись, что он живой, вздохнула с облегчением. Они с Дорной давно поняли, что полуорк был влюблен в Элиану, по тому, как мужчина каждый вечер выходил на улицу и стоял там по несколько часов, высматривая вдалеке знакомую фигуру девушки. На протяжении всех двух лет Ксанос не мог смириться с тем, что Элиана покинула из навсегда. Миша могла понять, отчего полуорк так взбесился. Узнать о возможной гибели возлюбленной, раздавит кого угодно. Но все же, она решила провести серьезный разговор с мужчиной, после того, как он очнется.

***

Старик в темно-синей робе расхаживал по своей комнате с улыбкой на лице. Он был доволен. Скоро он, наконец, оставит эту жуткую комнату, которая располагалась в потаенных залах замка Невер, в которых даже не было окон. Конечно, спальню советник обставил по своему изысканному вкусу. Наверное, эта была самая роскошная комната во всем замке. По сравнению с Нашером его советник обожал все самое дорогое, и лорд ему ни в чем не отказывал. Однажды Нашер сказал старику, что тот дорог ему, как отец, которого он никогда не знал. Естественно, после ухода лорда, советник посмеялся над признанием Нашера, но отметил, что это было ему только на руку. До недавнего времени он мог веревки вить из Нашера, но не теперь… Лорд Невервинтера стал не управляем, поэтому советник решил сменить власть в городе. Он долго к этому шел. Столько лет потратил на бывшего искателя приключений, восседавшем на троне, просиживая в четырех стенах. Теперь настало его время… Он послушался свою внучку и отправил своих самых лучших людей в Рашемен, дабы избавиться раз и навсегда от надоевшего Нашера и его объявившейся дочурки. Теперь ему оставалось ждать радостных вестей, предвкушая тот момент, когда он, наконец, выйдет к народу Невервинтера в качестве верного советника скончавшегося лорда и объявит о найденной якобы дочери Нашера, наследнице трона.

— Господин, — после стука в дверь высунулся слуга. — К вам посетитель.

— Ну, наконец-то, — подхватил с улыбкой до ушей старик, когда увидел на пороге свою внучку. — Я уже хотел посылать за тобой.

Девушка в черном длинном платье вальяжно прошлась по комнате советника. Она молча взяла со стола золотую статуэтку оленя и покрутила ее в руках, делая вид, что вещица ее заинтересовала.

— Что ты молчишь! Рассказывай, как все прошло? — старик взволновался молчанием внучки. Из-за ее сдержанного и холодного характера он никогда не мог угадать, какие новости девушка принесла с собой.

Тем временем светловолосая девушка медленно поставила статуэтку животного на место и, наконец, обратила внимание на своего дедушку:

— Твои люди мертвы, — спокойно ответила она.

Старик даже пошатнулся от шокированной новости и присел на ближайший стул.

— Не может быть… — вторил сам себе советник, уставившись на Лилиан. — Они были моими лучшими людьми…

— Что ж, — наигранно вздохнула девушка и присела напротив старика, изучая его реакцию. — Видимо, они были не слишком хороши для сурового и опасного Рашемена. Так или иначе, сегодня утром прибыл корабль с лордом Нашером и его дочерью на борту. Через несколько минут они покинули Невервинтер. По моим сведениям, они вместе с друзьями Марлы взяли лошадей и направились к руинам Арвана.

Доложив о последних событиях, Лилиан не стала доживаться ответа дедушки и направилась к выходу.

— Что они там забыли? — наконец, спросил старик, когда девушка была возле самой двери. Ему показалось странным, что лорд Нашер, не успев прибыть в свой город, отправился неведомо куда, даже не узнав текущее положение дел в Невервинтере.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Но мне известно одно — Нашер не рассказал Марле, что он ее отец. Как видишь, не все еще потеряно.

— Это обнадеживает, — облегченно вздохнул старик.

— Разумеется, Фредерик, — коротко улыбнулась Лилиан, хотя ее улыбка была больше похожа на оскал.

Старик озадаченно смотрел на закрытую дверь, за которой только что скрылась его внучка. Ему не понравилось, что девушка назвала его по имени. Последнее время ее поведение настораживало мужчину, словно Лилиан чего-то замышляла…

***

Во второй половине дня Марла со своими спутниками прибыла в руины Арвана. Вот уже несколько минут она стояла перед воротами в храм Времен года и словно оцепенела. Никто не хотел ее торопить, поэтому все стояли в стороне, выдерживая паузу. Дэйгун все время нервничал из-за присутствия Нашера, который даже потащился за Марлой в руины. Он боялся, что тот скажет девушке правду, что разрушит ее жизнь. Но Нашер молчал. Он просто хотел быть ближе к дочери настолько, насколько мог. Ганн находился вместе с остальными и не решался подойти к возлюбленной. Он понимал, что через это она должна пройти одна. Раз и навсегда отпустить прошлое.

— Должен сказать тебе, — не выдерживая, к аасимару подошел Келгар. — Там только все его вещи. В руинах… Там, где он… Завалов было слишком много и мы не смогли туда подобраться, поэтому решили, что уж лучше так.

— Спасибо вам, — дрожащим голосом ответила Марла, обернувшись к другу, и тот увидел на ее глазах слезы. Как же тяжело ей сейчас было… — Он просил меня, в случае чего, похоронить его здесь. Я рада, что смогла устроить ему это.

— Его дух будет обитать теперь среди героев, как он и хотел, — сочувственно кивнул Келгар и, похлопав подругу по руке, удалился к остальным.

Девушка, наконец, собралась с мыслями и сделала шаг, но тут уже не выдержал Ганн. Шаман не мог допустить того, чтобы его любимая страдала в одиночку.

— Давай я с тобой пойду, — начал умолять он, схватив Марлу за локоть. — Я просто вдалеке постою, пока ты там… прощаешься.

— Не надо, — аасимар мягко высвободила свою руку. — Я должна все сделать сама.

После этого, девушка кивнула остальным и направилась в храм. Внутри было пусто. Она помнила, как они пробивались здесь сквозь загадки и полчища разных существ. К счастью, теперь все замки открыты и не нужно было опасаться нападения какого-либо волшебного животного. Чем ближе она приближалась к заветной комнате, тем сильнее билось ее сердце и ноги отказывались идти дальше. Ведь войти в эту комнату и увидеть надгробие с надписью любимого паладина, означало проститься с ним навсегда. Унести в прошлое. Марла искренне полюбила Ганна, но себя обманывать не могла. Она до сих пор любила Касавира и не желала его отпускать. Девушка понимала всю запутанность ситуации, но не могла ничего с собой поделать. Она напрочь запуталась в своих чувствах. Только одно она знала точно — нужно идти дальше, как бы тяжело не было. Чародейка дрожащей рукой открыла дверь и вошла в комнату, где за статуей Очищения находились надгробия. Одно выглядело иначе. Было более новое. Девушку всю колотило. Кое-как, но она дошла до надгробия. Написанное на нем имя паладина само бросилось на глаза аасимару, отчего она уже не могла сдерживаться. Рухнув на колени рядом с белым каменным саркофагом, девушка прислонилась к нему и зарыдала. Ее плач был похож на вой, одинокой брошенной волчицы, доносящийся до самых отдаленных уголков храма. Спустя полчаса ее рыдания стихли. У Марлы просто не осталось сил. Пустым взглядом она смотрела на имя своего возлюбленного и вспоминала те страшные моменты, когда он погиб. Он спасал ее. Впервые в жизни паладин утратил здравый смысл. Позабыв обо всем, мужчина хотел спасти Марлу. Пытаясь удержать на себе разрушающейся проход из того самого зала, где проходила решающая битва, он кричал своим друзьям, чтоб они хватали ревущую от отчаяния девушку и бежали к выходу. Она еще тогда поняла, что Касавир не выберется из завала, поэтому не желала покидать его. Если умирать, то вместе. Но паладин не мог себе этого позволить. Он поклялся себе, что сделает все, чтобы Марла осталась жива. Только девушке хотелось не этого… Аасимар подумала, что как же было хорошо в Рашемене, когда половина ее памяти была запрятана. Когда чувства, эмоции не жгли так больно сердце… Марла сидела на холодном полу и понимала, что она должна сделать это. Должна попрощаться с ним раз и навсегда, и начать новую жизнь… с Ганном.

— Прости меня, Касавир, — простонала чародейка, проводя тонкими пальцами по надгробию. — Я обещала тебе быть сильной, не смотря ни на что. Прости за то, что не получилось. За то, что не уберегла самое главное, что нас с тобой связывало. Надо было сказать тогда, перед битвой… — аасимар прикрыла глаза, из которых новой порцией полились слезы, и вздохнула. — Боги… Где они были, когда ты умирал? Ты же так в них верил. Посвятил им всю жизнь, а они тебя не защитили… Я была такая же, как ты. Верила в высшие добрые силы. Молилась им за семью, друзей, тебя… Прости, но теперь не могу. Они забрали тебя у меня, — она сняла с пальца кольцо, подаренное Касавиром, и положила на надгробие. — Пускай, оно будет у тебя. Теперь уже как частичка меня, частичка нашей любви. Я обещаю тебе, что, как ты и хотел, продолжу жить дальше, насколько бы трудно это ни было. Но знай, что ты навсегда останешься у меня в сердце, мой паладин.

Посидев рядом еще несколько минут, Марла кое-как поднялась с затекших ног и покинула зал.

Убедившись, что шаги девушки становились все тише, из тени, которая скрывала небольшое помещение, огороженное стеной, вышел темноволосый мужчина в серебряной броне. Он приблизился к саркофагу и взял маленькое колечко с аметистом в руку:

— И я буду любить тебя всегда, моя храбрая девочка, — грустно улыбнулся паладин, и по его щеке покатилась слеза.

Глава 7

Узнав, что его вещи перенесли в Храм Времен Года, паладин решил наведаться туда и забрать их. Они все считали его погибшим, и никто не хватился бы вещей мужчины. Путь к руинам Арвана от лесного домика, где теперь расположился Касавир, был не долгим. С тех пор, как Марла прекратила войну между местными жителями, они разрешили им свободно проходить по руинам, но все равно искоса смотрели на незваного гостя. Мужчина вошел в храм и глубоко вдохнул.

Здесь словно по-прежнему веяло недавней битвой, в которой он участвовал. Веяло присутствием Марлы.

От воспоминаний о девушке, сердце паладина больно сжалось. После полученных травм, он не сразу пришел в сознание. Когда очнулся, увидел, как за ним ухаживает незнакомая женщина средних лет. Она рассказала, что случилось в Мерделейн, и как его без сознания она вытащила из-под обломков. Женщина была из человеческой расы, но почему-то жила отшельником в лесу, вдали от чужих глаз. Первый вопрос, который задал Касавир, был о том, жива ли Марла. Так как сам мужчина не мог подняться с койки, добрая женщина отправилась на разведку. Там она выяснила, кто из друзей паладина остался жив, а кто мертв. Она сказала, что дорогая ему девушка пропала, и Невервинтер посчитал ее мертвой. Никто не верил Келгару, как он тогда видел каких-то тварей, несущими чародейку в неведомый портал. Все посчитали это бредом у раненного дварфа.

После этого Касавир замкнулся в себе и не желал разговаривать. Он винил себя в ее смерти. В том, что не смог защитить свою любимую. Он по-прежнему молился богам, но молитвы, скорее всего, выглядели, как вопросы. Вопросы о том, почему же он выжил, а аасимар погибла. Как они это допустили?

Когда паладин на себе удерживал своды разрушающегося прохода, чтобы его друзья могли выбраться, он уже понимал, что не выберется оттуда живым. Раньше он бы этому только обрадовался, но не теперь, когда у него была Марла. Касавир поглядел на чародейку и из последних сил кричал ей уходить, но она словно не слышала. Она хотела было рвануть к нему, но сильные руки Джерро сгребли девушку в охапку и потащили к выходу. Мужчина не мог смотреть, как Марла билась в истерике, пытаясь вырваться из хватки и броситься к любимому. Ее крики, полные боли, до сих пор звучали в голове паладина.

Когда же мужчина, наконец, смог встать на ноги, благодаря доброй незнакомке, прошло больше полугода. До паладина дошли слухи, что его тоже считают погибшим. Оно и к лучшему. Там у мужчины не осталось никого, кому он был нужен. Услышав очередной слух, что заместитель рыцаря-капитана Келгар велел похоронить своего друга-паладина в Храме Времен Года, как и завещал сам мужчина когда-то. Но поскольку тело обнаружить не получилось, дварф отнес туда его вещи. И Касавир решился за ними прийти…

В зале, где располагались захоронения павших воинов тех времен, появилось еще одно, с именем паладина. Мужчина тронул камень и лишь на минуту задумался, как услышал, что кто-то осторожными неуверенными шагами приближается в тот же зал. Касавир едва успел спрятаться за колонну в дальнем конце комнаты. Благо, тьма, окружающая этот участок, полностью окутала мужчину. Шаги становились все четче, давая понять паладину, что это были каблуки. В зале появилась хрупкая женская фигура. Она стояла спиной к мужчине, поэтому он не мог разглядеть ее лица. Женщина была одета в длинное голубое платье, похожее на те, что одевают аристократки. Ее золотые волосы были распущены и волнами струились до талии. Касавиру на миг она показалась до боли знакомой, но он насильно отогнал от себя эти мысли.

Фигура остановилась возле статуи Очищения и посмотрела на нее. Бледными пальцами она коснулась статуи и немедленно убрала руку, сжимая в кулак. Где-то в стороне паладина запищала мышь, и незнакомка обернулась на звук. Вот теперь Касавир смог увидеть ее лицо. Сердце мужчины пропустило удар. Это была Марла. Его Марла. Девушка не придала писку мыши особого значения и направилась дальше, приближаясь к саркофагам. Когда паладин, наконец, смог прийти в себя от потрясения, словно некая невидимая сила потянула его к чародейке, впрочем, как и всегда было. Он только высунулся из своего укрытия и открыл рот, как увидел, что Марла рухнула на колени возле надгробия паладина и зарыдала. Она кричала и рыдала, не сдерживая слез, и Касавир вновь отступил во тьму. Он смотрел на страдания девушки и винил лишь себя. Несомненно, чародейка очень любила паладина, но он никогда не хотел причинить ей столько боли. Он стоял и глядел на рыдающую возлюбленную, прислонившись лбом к колонне, и боролся с желанием выйти из тьмы и крепко прижать к себе девушку, шепча ей на ухо, что все будет хорошо. Только ничего уже хорошего не будет. Глядя на Марлу, он понимал, как в ней что-то изменилось. Мужчина не знал, через что пришлось пройти девушке в эти полгода. И раз Келгар был прав, то неизвестно, где она была.

Когда Марла немного успокоилась, Касавир услышал ее слова. Все тот же нежный голос, ласкающий слух, заставляющий его сердце биться быстрее.

— Прости меня, — сказала она.

За что ему нужно было прощать самую добрую и милую девушку на свете? Это ему следовало просить прощения у нее. За боль, что причинил… За трусость, что сейчас одолевает мужчину, не позволяя быть рядом с любимой…

— Я обещала тебе быть сильной…

«Ты самая сильная из всех, что я знаю, любовь моя», — грустно подумал он про себя. — «Столько пережить и не сломаться». Хотя в этом он оказался не прав. Чародейка сломалась. Когда увидела надгробие возлюбленного…

— За то, что не уберегла самое главное, что нас с тобой связывало. Надо было сказать тогда, перед битвой…

«Что сказать? О чем ты пыталась сказать мне, любовь моя?»

— Боги… Где они были, когда ты умирал?

«Не говори так…» — с болью в сердце подумал паладин. Не в силах больше смотреть на бедную девушку, он зажмурил глаза.

— Ты же так в них верил. Посвятил им всю жизнь, а они тебя не защитили…

«Ты не права, любовь моя, они спасли нас обоих».

— Они забрали тебя у меня…

«Боги… Я рядом с тобой. Ты так близко, что стоит сделать лишь один шаг… Почему же так трудно?..» Касавир заметил, как девушка, шмыгнув носом, сняла с пальца то самое кольцо, которым он сделал ей предложение, и положила на холодный камень:

— Пускай оно будет у тебя… Как частичка нашей любви… Ты навсегда останешься у меня в сердце, мой паладин…

После этих слов Марла покинула храм, оставив мужчину один на один со своей трусостью.

***

После храма Марла пожелала вернуться в Крепость-на-Перекрестке. Дэйгун пытался убедить ее, что лучше на время пожить в Западной Гавани, но чародейка отказалась. Она заверяла всех, что возвращение к своим обязанностям капитана пойдет ей на пользу.

Друзья поверили хорошему настрою аасимара, пусть она и выглядела подавленной. Она сваливала все на усталость из-за долгой дороги. Но только приемный отец мог догадаться, что сейчас творилось на душе у дочери. Он заметил это сразу, как только Марла приблизилась к храму. До этого, если кто-то из друзей невзначай произносили имя паладина, девушка нервно сглатывала, и эльфу тогда казалось, что ее трясет. Он сразу понял — Марла еще не отпустила Касавира. Хоть и она доказывала обратное своему новому воздыхателю, но отец-то хорошо знал девушку. Благо, сам эльф, раздраженный присутствием Нашера, немного расслабился, когда лорд исчез из поля зрения Марлы. Он так толком и не поговорил с девушкой из-за вездесущего приемного отца, поэтому от руин Арвана отправился прямиком в Невервинтер. Ему хотелось хоть как-то поприсутствовать в жизни родной дочери, утешить ее, когда она вся зареванная вышла из храма. Но стоило Дэйгуну только многозначительно взглянуть на Нашера, как тот мгновенно все понял и ушел. Эльф дал понять лорду, что скажи он правду, ничего не изменится. Марлу воспитал Дэйгун, и лишь к нему она побежит за словами утешения.

Когда Марла была в храме, Ганн несколько раз срывался, пытаясь туда пройти, но строгий приемный отец девушки не позволял ему этого сделать. «Это ее история», — ответил он, в конце концов, и шаман перестал стараться. История, прошлое… Оно будет преследовать их всю жизнь. Хотя он и показывал аасимару, что поверил в ее россказни о любви к нему, он чувствовал, как ее отношение к нему изменилось с тех самых пор, когда Марла вернула свою душу. Тогда она вернула куда больше… И Ганн это только подтвердил, заметив, в каком состоянии девушка вышла из храма. Со слезами на глазах, она в привычной для себя манере скомандовала компании направляться к крепости и пошла вперед. Марла даже не подошла к нему, даже не взглянула… Словно шамана здесь не было вообще. Позже с ней поравнялась Нишка, и они так провели весь путь до Крепости-на-Перекрестке.

Войдя в зал крепости Марла не ожидала, что ее встретят, словно королеву. Там собрались все жители крепости и ближайших земель, а Кана, как верный помощник капитана, находилась в центре всего этого балагана, счастливо улыбаясь. За время владения этой землей, Марла неплохо поладила со всеми жителями. Она всегда положительно влияла на окружающих, что помогало девушке заводить новых друзей. Ну, вот, наконец, чародейка вернулась домой. Туда, где ее встретили под радостные вопли солдат, рабочих и фермеров. Только ей совсем хотелось не этого… Нет, она была несказанно рада вернуться в крепости, рада видеть своих людей, с которыми не так давно сражалась бок о бок с тенями. Но сейчас ей просто хотелось тишины. Дэйгун, как и всегда, словно прочел мысли Марлы, которая еле натянула на лицо улыбку. «Побудь немного среди своих людей, а когда они забудутся, ускользнешь под шумок», — сказал он, приблизившись к дочери. Марла согласилась. Все-таки этот народ так долго ждал воссоединения со своим капитаном.

Когда суета вокруг героини рассеялась, и каждый уже позабыл, что за праздник они отмечали, аасимару, наконец, удалось выбраться из шумного зала. Захлопнув за собой дверь, девушка, прикрывая глаза, прижалась к ней спиной и облегченно выдохнула. Она помнила, как раньше только любила такие вечера, когда она была счастлива в кругу друзей. И рядом с ним… Особенным для нее стал праздник в честь назначения Марлы капитаном крепости.

» — Пошевеливайтесь! — грозно командовала Кана. — Времени до вечера осталось мало, а у нас еще ничего не готово. Девушка, наконец-то, разобрала свои вещи в своей новой комнате и вышла оглядеться. Строительство только закончилось, и кое-где еще были разбросаны старые камни. Войдя в главный зал, аасимар увидела всю оживленную обстановку. Слуги таскали цветы, стулья, шторы и столы, пытаясь придать залу праздничный вид. Аасимар удивленно приподняла бровь и подошла к своему заместителю, которая направо и налево раздавала распоряжения: — Кана, а у нас праздник намечается? — Капитан, вы напугали, — перевела дыхание второй командир крепости и гордо выпрямилась. — Лорд Нашер был настолько признателен вам за спасение Невервинтера от Черного Гариуса, что не только подарил вам крепость, но и велел дать вам и вашим компаньонам небольшой отдых. Местные жители тоже были столько благодарны новому капитану за предоставленные земли, что мы все решили устроить праздник в вашу честь. — Серьезно? — девушка изумилась еще сильнее. Ее смутило заявление Каны, и она растерялась. Еще никогда в ее честь не устраивали праздников, если не считать те дни рождения, когда девушка могла пригласить своих друзей Эми и Бивила. Такие праздники всегда сводились до скромного ужина в доме Дэйгуна. Он так боялся, как кто-то из глупой молодежи испортит его дочь, что держал ее в ежовых рукавицах. Марла радовалась празднику, устроенному в ее честь друзьями, словно маленький ребенок. Она перетанцевала со всеми, и даже с Бишопом. Следопыт на этот раз вел себя на удивление спокойно, и, как ни странно, ни разу не пытался ущипнуть девушку за неподобающее место. Один лишь Касавир сторонился этого праздника, стоя возле самого выхода и напряженно наблюдая за танцующими Марлой и Бишопом. Аасимар словно почувствовала на себе взгляд паладина и обернулась, встретившись с его голубыми глазами. Как всегда, лицо мужчины не выражало никаких эмоций, но для девушки этого было и не нужно. Она давно научилась читать чувства и эмоции паладина по его взгляду. По крайней мере, ей так хотелось в это верить. После нескольких секунд таких гляделок Касавир не выдержал и вышел из зала. Извинившись перед следопытом, который все давно понял, Марла поспешила за паладином. Тот находился подле самой двери, опираясь спиной о стену и о чем-то думал. Скрип двери оторвал насторожившегося мужчину от размышлений, а когда он увидел девушку, то немного расслабился. — Он просто пригласил меня на танец, — начала оправдываться Марла, жалобно взирая на Касавира. — Я знаю, — коротко ответил мужчина. Ему становилось трудно держать себя в руках, когда он находился наедине с аасимаром, поэтому поспешил вернуться в зал с торжеством. Только уйти ему не дали. Он почувствовал почти невесомое нежное прикосновение девушки к его руке и судорожно вздохнул. — Марла… — Помнишь, что дал мне обещание, когда-нибудь потанцевать со мной? — на лице девушки засияла очаровательная улыбка, и чародейка мягко переместила свою руку на ладонь паладина. — Да, я… помню, — выдавил Касавир, не отрывая взгляда от своей руки, в которой сжимал ладонь девушки. Он безуспешно пытался скрыть страх, не заглядывая Марле в золотые глаза потому, что знал, как это будет губительно для него. Его тайная любовь сегодня выглядела бесподобно. В простеньком платьице с распущенными длинными золотыми волосами, которые причудливыми завитками спускались до лопаток, девушка выглядела куда лучше аристократок из высшей знати. Ее аура аасимара, словно теплым дуновением обволакивала паладина и манила к себе. От самой девушки исходил одурманивающий запах луговых цветов, а ее идеальное, не прикрытое броней тело находилось так близко от него. Когда мужчина поймал себя на мыслях, что бесцеремонно разглядывает своего капитана, он испуганно отдернул руку от Марлы. — Я что-то не так сказала? — спросила непонимающая аасимар и машинально сделала шаг вперед к паладину. Пытаясь придумать нечто разумное и вменяемое, Касавир поглядел на расстроенную чародейку. Он не хотел портить ей настроение, но и ничего не мог придумать в свое оправдание, чтобы не сдать себя. Паладин уже сам взял девушку за руки и тепло улыбнулся ей. Он уже приготовился произнести какую-нибудь утешающую речь, но сделал непростительную ошибку. Его глаза все-таки встретились с ее золотыми, и барьер, который он возводил между ними сначала знакомства с Марлой, исчез. До недавнего времени собранный и невозмутимый мужчина прижал девушку к стене и впился в нее страстным поцелуем. Не ожидавшая такого натиска со стороны паладина чародейка растерялась, но и не отстранилась. Мужчина почувствовал, что Марла ответила на поцелуй, и окончательно потерял голову, запуская руку в ее мягкие волосы».

Это был их первый поцелуй. И если бы тогда их не прервал всполошенный исчезновением капитана слуга, то кто знал, что произошло бы дальше. Она еще тогда догадывалась о его чувствах, видя все эти знаки, когда они оставались наедине. Может, если бы Марла еще тогда призналась ему в своей любви, у них все сложилось бы иначе? Тогда Касавир лишь лихорадочно попросил у чародейки прощения за свою несдержанность, и унесся прочь, оставив девушку в одиночестве переживать самый счастливый момент в жизни.

Вернувшись в реальность, Марла открыла глаза и замерла. Напротив нее располагалась закрытая деревянная дверь. У девушки перехватило дыхание, и на ватных ногах она приблизилась к ней. Внешне эта дверь не отличалась от остальных, но не для Марлы. Она вела в ее бывшую комнату. В их комнату… Чародейка дрожащей рукой взялась за ручку двери и дернула на себя, но дверь не поддалась. Тогда Марла просто уткнулась лбом в темное дерево, и устало вздохнула.

— Это ищешь? — рядом появился Дэйгун и протянул дочери руку, в которой покоился маленький ключ. Девушка ничего не ответила, лишь с тоской смотрела на ладонь отца. — Ты уже выросла из моей опеки, Марла, и многое решаешь сама. Но позволь задать тебе вопрос. Действительно ли ты хочешь туда войти и вновь переживать боль утраты?

— Она и не проходила, отец, — с горечью в голосе ответила чародейка и подняла свои померкшие золотые глаза. — Я не избавилась от своей боли и вряд ли у меня когда-либо это получится.

— Тогда бери, — коротко ответил эльф, протягивая ключ ближе к девушке, но та лишь отвернулась и прикрыла глаза, сдерживая слезы.

Ему было несказанно больно видеть дочь такую. Он словно глядел на свое отражение двадцать лет назад. Другой рукой он потянул Марлу к себе и обнял. И девушка не выдержала. Уткнувшись в плечо отцу, Марла отчаянно зарыдала. Это длилось достаточно долго, но Дэйгун даже не пытался отстранить дочь. Зная на своем опыте, как трудно все держать в себе, он позволил ее боли выйти наружу.

— Я так больше не могу, отец… — простонала чародейка сквозь непрестанный поток слез. — Я не могу без него…

Приемный отец девушки издал шумный вздох и отстранил Марлу от себя, заглядывая прямо в глаза. Ее взгляд был полон страданий и отчаяния. Некогда светящие счастьем и любовью золотые глаза потемнели, но в них было что-то еще… Теперь в ярко-золотые глаза аасимара вкрапился обод зелени, и из-за этого они приобрели более человеческий вид. Он знал, сколько пришлось преодолеть Марле за последние месяцы, и оставил расспросы на потом. Сейчас нужно было вернуть дочери желание жить.

— А как же Ганн? Он, конечно… не обычный… существо, — откашлялся эльф. — Но он тебя любит. Мне казалось, что и ты искренне его полюбила.

— Мне так казалось, — шмыгнула девушка, вытирая слезы рукавом. — Когда моя душа покоилась в Стене Неверующих, а воспоминаний о прошлом практически не было. Я думала, что пережила смерть Касавира и полюбила Ганна. Он единственный, кто верил в меня. Вытаскивал, когда я совсем отчаялась. Был рядом… Я уверенна, что не обманула его, когда призналась в любви, но… Что-то поменялось, когда я вернула свою душу. Словно не было этих семи месяцев скитаний и боли, которую приносило проклятие. Странно, что я даже не помню, каково мне тогда было. Будто только что очнулась от жуткого сна.

— Почему же ты не сказала ему ничего?

— Я дала ему надежду, — чародейка нахмурилась. — Ганн хороший и не заслужил страданий из-за меня.

— Думаю, ответ намного проще. Просто сейчас твоя боль затупляет остальные твои чувства. Марла, послушай моего совета. Беги от этой боли. Спасайся любыми способами.

— Отец?

— Посмотри на меня, — мужчина вскинул руками. — Нелюдимый, странный, скрытный, даже злой… Так обо мне отзываются все, с кем мне удалось пообщаться. Таким меня сделала та боль, которую я пережил двадцать лет назад. Я не хотел отпускать прошлое, и оно меня затянуло на дно. Не хочу, чтобы и ты погрязла в этом, девочка. У тебя может быть такое будущее, какое ты захочешь.

— В этом ты и ошибаешься, папа, — горько усмехнулась чародейка. — Без него я не хочу никакого будущего. Я словно не живу. Умерла там, в руинах Мерделейн, под обвалом рядом с ним. Это сильнее меня.

— Нет не сильнее, — эльф вновь взял девушку за руки и крепко сжал. — Ты сама себя изводишь, наказываешь за то, что жива, а он — нет. Жизнь жестока, и ты познала ее сполна. Это или убьет тебя или сделает сильнее. У тебя есть Ганн. Любишь ты его или нет, но он единственный, кто выведет тебя из тьмы. Вот, — Дэйгун вложил в ладонь дочери ключ. — Если захочешь. Там никого не было с тех пор.

После этих слов мужчина кивнул чародейке и ушел. Аасимар посмотрела на дверь и, сделав глубокий вдох, повернула ключ в замке. Войдя в комнату, девушка поежилась. Стояла поздняя осень, и во всех комнатах крепости были разожжены камины. Пробравшись через кромешную тьму, Марла добралась до камина и заклинанием разожгла его, озарив спальню капитана светом. Златовласая девушка поднялась с колен и прошлась по комнате, оглядывая до боли знакомую обстановку. Взгляд ее упал на массивный письменный стол. На нем лежал дневник Марлы. Она стала вести его, когда отправилась в свое странное путешествие из Западной Гавани. Первой ее записью было знакомство с Келгаром, а последняя даже не закончена. В таком виде она и нашла дневник. Он лежал на столе открытый с последней прерванной записью. Она помнила то утро… Едва успев проснуться, Марла услышала суматоху в коридоре, и в дверь постучали. Алданон нашел то место. Девушка только быстро набросала пару скомканных фраз в дневнике, и они отправились в Мерделейн на последнюю битву. Для некоторых друзей аасимара она действительно оказалась последней.

Чародейка присела на холодную кровать и отбросила дневник на другую половину. На прикроватной тумбочке она заметила книгу, из середины которой торчала закладка в виде тонкой алой ленты. Марла аккуратно взяла ее, словно фарфоровую и с дрожью в руках раскрыла. Паладин читал эту книгу, когда выдавались свободные вечера. «Теперь уже никогда не дочитает», — боль с новой силой раздалась в сердце девушки. Прижимая книгу к груди, Марла легла на кровать, устремила наполненными слезами глаза к потолку и запела тихим дрожащим голосом:

«С самого начала я не смогла спасти тебя Эта любовь больно ранит мою душу Сможешь ли ты простить меня за новые попытки? От твоего молчания у меня перехватывает дыхание Время прошло мимо тебя. Как же долго я пыталась защитить тебя от этого мира Но своими поступками ты так и не смог освободиться И вот теперь я осталась одна. Покинутая. В тишине. Свою борьбу ты прекратил Меня, оставив позади. Все, что сделано — прощено. Ты навсегда будешь моим Я знаю это в глубине души. Все, что сделано — прощено. Я смотрела, как уходят облака Только солнце все равно уже не согреет меня. Я знаю, так было предначертано. Ты искал спасения, Чтобы изгнать своих демонов. Я потеряла себя, когда ты ушел. Скажи мне, судьба, почему он, а не я? Чем я разгневала тебя? Все должно было закончиться не так… Зачем ты оставил меня в тишине?»

Допев последнюю фразу, Марла уткнулась в подушку. Она не знала, сколько времени проплакала, и когда уснула. Но помнила, какой сон ей снился. Тот, в который Ганн никогда бы не позволил себе залезть. Только ее…

«Меч Гит собран. Оборона Крепости-на-Перекрестке укреплена. Войска готовы к битве. Наступило время проверить все это на прочность. Они сделали преграды на пути к крепости, чтобы выиграть для себя еще хотя бы день. Вечером, когда Марла с друзьями вернулась в крепость, заметила, какая тишина и спокойствие царили вокруг воинов. Они либо уверены в своей победе, либо ужасно напуганы предстоящей битвой. Компания аасимара тоже разбрелась по своим делам. Она было хотела направиться в свою комнату, побыть в одиночестве, но кто-то поймал ее руку. — Марла… — тихо позвал Касавир. — Нам нужно поговорить. Девушке показалось, что паладин выглядел каким-то смущенным. В ответ она мило улыбнулась и кивнула. — Не здесь… — мужчина принялся оглядывать местность вокруг и его взгляд задержался на пустынной стене. — Идем. Весь путь до потаенного места прошел у них в тишине. Паладин крепко держал чародейку за руку, словно боялся, что она вот-вот ускользнет. Только Марла этого даже не планировала. Как и всегда, она послушно следовала за мужчиной. Когда они, наконец, добрались, Касавир взял девушку за руки и посмотрел на нее так, что у нее мурашки пошли по спине. Паладин часто вызывал в ней такие чувства, особенно после того внезапного поцелуя, который состоялся у них два месяца назад. С тех пор никто из них не заговаривал об этом, и паладин старался больше не оставаться с Марлой наедине. Наконец, впервые за долгое время они остались одни, и чародейка решила, что сегодня расскажет о своих чувствах, как бы мужчина не отреагировал. — Сегодня красивая ночь, — с улыбкой сказала девушка, разглядывая полную луну. — Марла, — позвал паладин, мягко придерживая чародейку за подбородок. — Ты красивее. Я здесь, с тобой, и ничто в мире меня больше не интересует. Марла, я должен сказать тебе кое-что, пока не началась битва… — Касавир, подожди, — внезапно прервала девушка и заметила, как паладин напрягся. — Можно сначала я скажу тебе то, что так давно скрываю? С тех самых пор, как мы познакомились у Родника старого филина, меня словно завораживали твои слова, поступки. Я боялась сделать шаг без твоего одобрения. Боялась разочаровать тебя. — Разочаровать? — удивился паладин. — Марла, у тебя доброе сердце. Все твои поступки… Я на тебя наглядеться не мог. Ты подарила тот свет, который я так долго искал. Научила жить и не бояться своих чувств. Паладин нежно погладил чародейку по щеке и улыбнулся так, у что девушки перехватило дыхание. Он редко выказывал свои эмоции, но Марле не раз удавалось заставить мужчину улыбаться, и даже смеяться над ее шутками. — Я люблю тебя… — тихо было произнесено одновременно. Теперь оба удивленно смотрели друг на друга и не верили своим ушам. — Это правда, любовь моя? — паладин схватил Марлу за руки и, крепко сжимая их, взглянул в ярко-золотые глаза девушки. Он был полон надежды, что не ослышался, и нетерпеливо ждал ответа. Когда чародейка кивнула, лицо мужчины засияло от радости. — Ты не представляешь, насколько счастливым ты меня сделала! — Как и ты, — с улыбкой сказала девушка и кинулась целовать паладина».

***

Последние дни для Ганна стали слишком напряженные. Он помнил, как в Рашемене был счастлив с Марлой. Раскрыв свои чувства перед шаманом, девушка буквально на глазах расцвела. Он чувствовал ее любовь. Искреннюю и всепоглощающую. На короткое время они даже могли забыть о проклятии, которое пожирало чародейку изнутри. Каждую ночь мужчина засыпал рядом с возлюбленной, дарил ей прекрасные сны, в которых не было ни боли, ни проклятия. Марла благодарила его за такие подарки. Ганн понимал, что как только Марла вытащит свою душу из Стены, она изменится. Но не знал, насколько… Перед Вратами они еще раз поклялись друг другу в своей любви, и Ганн соединил свою душу с ней. Он надеялся, что их связь станет еще крепче, когда чародейка восстановит свою душу, но что-то пошло не так. Когда это произошло, шаман перестал чувствовать девушку. Тогда он глядел в ее полные слез от воспоминаний глаза и не узнавал в них прежние, любящие, дарящие ему тепло. Словно перед ним предстала другая девушка в образе Марлы. Улыбка почти сошла с ее лица, глаза погрустнели. Чародейка стала замкнутой. Ей снова стали сниться кошмары, но шамана в них она не пускала. Марла и вовсе отстранилась от мужчины. Но Ганн отгонял от себя эти нелепые мысли. Он понимал, через что пришлось пройти аасимару, чтобы вновь обрести себя. И стал ждать.

Вторым испытанием их чувств было внезапное предложение Марлы по прибытию в Невервинтер отправиться в руины Арвана. Тогда Ганн не знал, что же в них такого особенного, да и расспрашивать не стал. Потом все-таки любопытство взяло верх, и по пути к руинам мужчина поинтересовался у странного ворчливого дварфа, зачем Марле приспичило отправляться в храм. Келгар поначалу лишь вздохнул и понуро замотал головой, мол: раз она не рассказала, значит, ты, шаман, для нее значишь гораздо меньше, чем думаешь. Но потом все же объяснил. Как бы ни хотелось Ганну попасть в храм к чародейке, пожелавшей остаться в одиночестве, строгий приемный отец одергивал шамана. Мужчине эльф сразу не понравился. Вечно подозрительный Дэйгун внимательно присматривался к Ганну, и если Марла начинала страдать от воспоминаний, не позволял и близко подойти к ней. А девушка была слишком погружена в себя и не желала замечать нарастающего напряжения между отцом и любимым.

Праздник, который устроили Марле жители Крепости-на-Перекрестке, немного порадовал девушку, но потом Ганн заметил, как она тайком пробралась к выходу. Он хотел было отправиться следом, но любопытные его происхождением друзья чародейки надолго задержали мужчину. Наконец, выбравшись от приставучих спутников, Ганн отправился искать возлюбленную. Долго бродить по пустынному коридору ему не пришлось. Сразу на глаза попалась приоткрытая отдаленная ото всех дверь. Шаман услышал исходящий оттуда голос Марлы и уверенным шагом направился в комнату. Когда мужчина слегка приоткрыл дверь, девушка не заметила. Она лежала на кровати, прижимая к себе какую-то книжку, и тихо напевала. Сначала Ганн просто стоял возле комнаты и любовался чародейкой и ее нежным тихим голосом, но потом он прислушался к словам песни и все понял. Шаман тихонько отстранился от двери и ушел в отведенную им с Марлой комнату. Забежав в спальню, мужчина с силой захлопнул дверь. Он просто кипел от гнева, разыскивая глазами вокруг, на чем сорваться. Под горячую руку попалась милая расписная вазочка с цветами, стоящая на узкой деревянной тумбочке возле выхода. Он вспомнил, когда подарил эти цветы. Обычные ромашки. Мужчина сорвал их по пути в тот злополучный храм. Тогда Марла молча приняла их с грустной улыбкой. Ганн вновь припомнил ту песню и все-таки швырнул вазу на пол.

— Ты любишь его, — прошипел в пустоту комнаты шаман. — Ты до сих пор любишь только его!

***

Паладин сидел в кресле погруженной во тьму маленькой комнаты и размышлял. Раз за разом он вспоминал свою несостоявшуюся встречу с Марлой. Несмотря на все тяготы, что ей пришлось пережить, она стала еще красивей. Касавир был счастлив от того, что его возлюбленная оказалась жива. Но его одновременно раздирала боль. Все эти полгода он оплакивал ее смерть. Молился, чтобы боги приняли эту достойную девушку. Но теперь, узнав, что она жива, мужчина даже не смог подойти к ней. Он видел ее и слышал. Столько боли пришлось пережить его Марле… Из-за него. С самого первого их знакомства, девушка стала притягивать его. Он стремился лишь к одному — защитить молодую чародейку от всего на свете. Только и подозревал, что сам станет причиной, по которой девушка сломается.

Размышления паладина прервал темноволосый полуэльф, который бесцеремонно влетел в комнату.

— Ну, ты ее видел?! — спросил запыхавшийся мужчина.

— Значит, ты знал, что она там будет, Дункан, — спокойно заключил Касавир.

— Конечно, знал, — пожал плечами полуэльф. — Она заходила сюда перед путешествием в руины. Ты тогда ушел играть в разведчиков. Прости, Касавир, но это был единственный способ доказать тебе правду. Теперь рассказывай. Вы с ней встретились? Поговорили?

— Нет. Это даже к лучшему.

— Что? Почему?

— Она страдает из-за меня, Дункан. Вместе обещания сделать ее счастливой, я принес ей нестерпимую боль.

— Не из-за тебя, а по тебе! — поправил мужчина. — Она горюет о потере своего возлюбленного!

— А он в этот момент стоял и, как дурак, прятался в темноте за колонной! — не сдержался паладин, чем вызвал сильное удивление у Фарлонга. — Меня поглотил страх. Я даже не смог подойти и обнять ее.

Дункан молча нахмурился и хмыкнул. Он прошел дальше и уселся в соседнее кресло. Мужчина внимательно поглядел на паладина, насколько это было возможно в темноте. Тот был разбит. Снова. Когда и при их первой встречи в Утонувшей Фляге. Хотя Дункану казалось, что сейчас было хуже. С того момента, как чародейка привела Касавира в Утонувшую Флягу, полуэльф проникся к нему уважением, а спустя какое-то время они и вовсе подружились. Он терзался сомнениями, говорить ли паладину про мужчину, который прибыл вместе с Марлой.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — монотонно спросил Касавир.

— Ты прямо мысли читаешь.

— На твоем лице все написано.

— Зато на твоем никогда не узнаешь, радуешься ты или печалишься — усмехнулся Дункан. — Хотя одна девушка точно знала… Собственно, о ней и хотел поговорить. Она рассказала, что случилось с ней. То проклятие, боль от утраты… В общем, Марла оттуда вернулась…

— Не одна, — закончил за полуэльфа паладин. Он устало потер переносицу и добавил. — Я знаю. Видел, как он обнимал ее возле храма.

— И… что ты думаешь?

— Что ж, по крайней мере, она не будет одинока, — сказал Касавир, устремив взгляд в пустоту. — Марла заслужила счастливую жизнь.

— Да она же его не любит! — всплеснул руками Дункан. — Я хорошо узнал свою племянницу, чтобы с уверенностью сказать, эти отношения — ширма.

— Это ее выбор. Я мертв, Дункан. Уже полгода как мертв. Так будет лучше, в первую очередь, для Марлы.

Полуэльф издал шумный вздох и вскочил с кресла. Он больше не мог сдержаться от возмущения и решил уйти, пока окончательно не взорвался. Но напоследок, перед уходом, решил все-таки добавить:

— Знаешь, паладин, ты просто несносный упрямец. Марла любит тебя, и всегда будет любить. Этого никто не изменит. Ни тот длинноволосый красавчик, ни твоя спасительница-друидка, которая то и дело таскается за тобой хвостом. Может, ты хочешь разрушить свою жизнь, но не делай этого с Марлой. Твой страх идет не от того, что ты боишься быть не понятым, отвергнутым. Ты ведь как никто другой знаешь ее. Я видел, как ты пытался выглядеть перед ней идеальным, но такого не бывает. Ты боишься того, что она примет тебя. Примет со всеми твоими недостатками и страхами.

И Дункан захлопнул дверь, оставив паладина наедине со своими размышлениями.

***

Марла открыла глаза и поняла, что она так и заснула в своей бывшей спальне в обнимку с книгой. Девушка медленно поднялась, поправляя нарядное алое платье, в которое успела переодеться к празднику. Она мысленно поблагодарила богов, что не позволили никому потревожить ее уединение. Потушив огонь в камине, Марла уже у самой двери печально оглядела комнату. Как бы ей хотелось остаться здесь навсегда. В тот день, когда она вернула назад душу, и стал днем смерти для нее. Чувства, которые когда-то спасали девушку каждый раз во время битв… Они же и убили ее. Аасимар подумала о Ганне. Бедный мужчина так старался доказать чародейке искренность своей любви. Всячески поддерживал, спасал. Ради Марлы он жертвовал собой. Она помнила, как ее тянуло к нему. Помнила, даже почувствовала любовь. Возможно, не такую сильную, как к паладину, но она тогда была… Но сейчас. Когда Марла объединилась со своей душой, ее чувства к шаману словно исчезли. Поначалу она не придавала этому особого внимания, думая, что это все из-за воспоминаний о прошлом возлюбленном. Только по прошествии времени стало еще хуже. Ее любовь к Касавиру продолжалась и хотела уходить. Марла не хотела отпускать своего паладина, как будто сердце и разум отказывались поверить в его смерть. Она не могла сказать правду шаману, боясь сделать больно хорошему человеку. Поэтому она играла. При нем и при народе показывала себя по-прежнему решительной и сильной девушкой, которая победила Короля Теней. Только вот теперь понимала, что все-таки там оказалась ничья. Иллефарн ей отомстил за убийство их Стража. Марла забрала жизнь Короля Теней, а Иллефарн забрал у нее возлюбленного.

Девушка заперла на ключ дверь и отправилась искать Ганна. Он наверняка волновался, куда чародейка пропала во время праздника. В окна светили яркие лучи утреннего солнца, освещая просторные коридоры крепости. Слуги были уже на ногах и с поклоном приветствовали своего капитана. Каны в зале еще не было. Кто-то из слуг смешком сказал другому, что женщина на радостях слегка перебрала со спиртным. Обходя небольшой бардак, устроенный вчера Келгаром, который с кем-то решил посоревноваться в переламывании стола головой, Марла случайно столкнулась с Катрионой. Она только вспомнила, что женщины не было на вчерашнем празднике. С тех пор, как чародейка предложила ей работу в крепости, они не часто общались. Марла прекрасно понимала, что Катриона была влюблена в Касавира, и не стремилась к общению с «соперницей». Зато с ней отлично паладина Кана, и даже сделала ее своим помощником и заместителем по делам в Крепости-на-Перекрестке. Наверное, поэтому она сейчас и расхаживала по залу, контролируя слуг и рабочих.

Женщина бросила злой взгляд на аасимара и молча отошла от нее, повернувшись спиной. С тех пор, как чародейка вернулась, она не видела Катриону поблизости.

— Здравствуй, — само вырвалось у Марлы. И она не понимала, зачем это сделала, но сержант обернулась и снова приблизилась к ней. Даже ближе, чем рассчитывала девушка. — Тебя не было на вчерашнем празднике. Все в порядке?

Зря она задала этот вопрос. Да и вообще зря заговорила с этой женщиной. Голубые глаза Катрионы вспыхнули гневом:

— В порядке? — ядовито парировала женщина. — Достойный человек, который вечно защищал тебя, восхищался тобой… Которого я… Который был мне дорог… Погиб, в очередной раз, спасая тебя! Жалкую, несносную девочку с болот! А ты еще спрашиваешь, все ли у меня в порядке?!

— Катри…

— Нет! Ты меня выслушаешь! — угрожающе закричала женщина, надвигаясь на аасимара. Марла испуганно отходила назад, но наткнулась на стол. В этот момент на крики сбежалась половина крепости, включая Кану, Келгара, Дэйгуна и Ганна. — Я долго терпела твои выходки! Касавир бегал за тобой, выполняя любые прихоти. Ты же унижала его! Он мертв. Погиб ради тебя, а ты приводишь в свою постель другого! Это ты недостойна жизни!

Катриона воспользовалась раздавленным состоянием Марлы и хлестнула ее по лицу. Кана и Дэйгун оттащили разгневанную женщину от капитана, но дело уже было сделано. Девушка отшатнулась и увидела, как с губ стекает кровь. Она просто стояла, упираясь руками на стол, и уставилась в одну точку. Марла не винила Катриону. Наоборот, девушка считала, что заслужила и гневные слова и удар.

— Мэл, как ты? Посмотри на меня! — Ганн кинулся к чародейке, пытаясь заглянуть ей в лицо.

И девушка повиновалась. Она посмотрела на шамана, но такого взгляда он не ожидал. Марла глядела на мужчину, словно на чужого.

— Не называй меня так, — прошипела девушка, оттолкнула шамана и убежала прочь.

Ничего не понимая, Ганн помчался за ней. Как он и догадался, чародейка нашла убежище в той самой комнате, где ночевала прошлой ночью. Дверь была распахнута настежь, поэтому шаман осмелился войти. Девушка спряталась в угол за громадный шкаф. Подтянув колени, она сидела и дрожала, спрятав лицо в них. Подол ее красивого платья был изодран с одной стороны. Видимо, задела за что-то, когда убегала. Ганн осторожно подошел к аасимару и присел рядом. Он было потянул руку к ее спутанным распущенным волосам, но остановился на полпути. Все, что происходило с Марлой в последние дни, то, что он видел и слышал вчера… Ганн не знал, как бороться с этим. Как бороться с мертвым. Девушка не отпускала паладина, и шаман почти сдался. Он любил Марлу. Любил всем сердцем. Но не хотел навязывать ей свою любовь. Еще в Рашемене он пытался завоевать ее сердце, но там это оказалось просто. Теперь же девушка лишь отталкивала мужчину, и он ничего не мог сделать.

— Мэл… Марла, — тихо начал Ганн. — Скажи, как я могу тебе помочь? Ты же знаешь, любимая, я все для тебя сделаю.

Чародейка медленно подняла на мужчину свои заплаканные глаза. Они с несколько секунд молча глядели друг на друга. Ганн боялся пошевелиться, ждал, когда девушка что-то скажет. Но молчала. А он смотрел на нее и не узнавал. Последний раз ему довелось так внимательно разглядывать чародейку, перед Вратами. Теперь ее глаза изменились. Не только взгляд стал другим, но сам цвет. Исчезли некогда ярко-золотые глаза — появились желто-зеленые. Шаман соединил свою душу с ней, но не чувствовал сейчас этой связи. Вообще ничего. Осталась ли в ней еще любовь к нему? Он не мог спросить ее напрямик, тем более сейчас. Но мужчина видел, как слова Катрионы больно ранили и так разбитое сердце девушки. И единственное, что Ганн смог увидел в глазах Марлы — это растерянность. Похоже, чародейка не знала, как дальше быть со своей жизнью. Но шаман знал. Однажды он вытащил девушку из тьмы, и если понадобится, вытащит ещё раз.

— Помнишь, я говорил тебе, что буду ждать сколько угодно, пока твое сердце будет принадлежать только мне? — поинтересовался мужчина, аккуратно взяв аасимара за руки. Она ничего не ответила, только нахмурилась. — Я знаю, как ты его любила. И знаю, что до сих пор продолжаешь. В Рашемене я этого не видел из-за проклятия. А может, просто не хотел из-за своего эгоизма. Но когда ты вышла из того храма, я понял, насколько сильно меркнут наши чувства, по сравнению с твоими и паладина. Только можешь назвать эгоистом, но я не хочу и не могу позволить тебе уйти. С тобой я, наконец, почувствовал себя нужным. Мне очень нужна та Марла, которая призналась мне тогда в любви в таверне Мулсантира. Та, которой нравилось прозвище «Мэл». Которая умудрялась шутить и просто радоваться мелочам, даже несмотря на проклятие, — чародейка продолжала молча смотреть на Ганна, и по ее щекам вновь потекли слезы. Слезы отчаяния. Ей было искренне жаль шамана, которому она когда-то обещала долгую и счастливую жизнь. Только теперь, когда они были наедине, и так близко друг к другу, Марла поняла, что совсем его не любит. Но он признался, что она ему нужна. Теперь чародейке некуда было деваться. Она всегда сдерживает свои обещания. — Мэл, я знаю, как можно все исправить, — продолжил Ганн и, сложив руки девушки вместе, крепко сжал. — Стань моей женой.

Как ни оказалось странным для самой себя, но Марла словно знала, что рано или поздно, Ганн спросит ее об этом. Только вот какой ответ ему давать? Девушка невольно припомнила, как паладин сделал ей предложение, и как она тогда была счастлива…

— Стану, — коротко ответила хриплым голосом Марла. Снова слова вырвались против ее воли, но может, это было и к лучшему. Девушка попыталась улыбнуться в ответ счастливому шаману, но вышло плохо. Поэтому она просто обняла мужчину, спрятав грустные глаза.

***

С тех пор, как Касавир поговорил с Дунканом, прошла неделя. Полуэльф видел, как паладин рано утром уходил куда-то, а возвращался почти за полночь. Больше поговорить о Марле с ним не удавалось. Когда у Дункана выдавался такой случай, Касавир старательно избегал подобного разговора. Особенно, когда все время возле паладина ошивалась привлекательная темноволосая женщина. Она тоже мало о себе говорила, и Дункан знал о ней лишь то, что молодая аристократка внезапно бросила семью в Невервинтере, сбежала в лес и стала друидом. Но полуэльф чувствовал, что с ней было что-то не так, и он не раз предупреждал об этом паладина, но тот лишь отмахивался. Касавиру было вообще все равно. Он даже не замечал, что Келлана таскалась за ним везде. С тех пор, как он увидел Марлу в храме, не мог забыть ее. Мужчина постоянно думал о ней, что почти сводило его с ума. И лишь сутки назад паладин смог подумать о чем-то другом, а не о нежных поцелуях чародейки, которые она когда-то дарила ему каждый день. Но речь опять-таки шла о Марле…

«Неделю назад, прибыв в Невервинтер, Касавир решил незаметно послужить на благо городу. И к нему случайно попала странная информация о том, что дочери лорда Нашера угрожает опасность. Он выяснил, что слух пошел от одного из рыцарей Девятки, но, поговорив с ним, мужчина понял, что тот не в курсе, о какой дочери может идти речь. Единственная дочь лорда погибла вместе с матерью много лет назад. Но угроза была реальна. Паладин все эти дни безуспешно пытался отыскать ту самую пропавшую дочь Нашера, пока день назад не услышал разговор двух братьев Фарлонгов. Дункан думал, что никого в таверне не было, но он просто не заметил, как Касавир вернулся вечером. Полуэльф горячо спорил с Дэйгуном о том, что Марле следовало что-то рассказать. Поначалу паладин думал, что речь шла о нем, но, не успев он подойти к ссорящимся братьям, как услышал ту самую правду. Родным отцом Марлы был Нашер. И лорд сам об этом узнал недавно. Дослушав спор до конца, Касавир направился в свою комнату. Возле двери его уже поджидала кареглазая брюнетка. Сегодня она выглядела иначе. Вместо привычных лохмотий жительницы леса женщина одела длинное темно-серое платье, обнажая плечи. Свой пучок волос сменила на распущенные длинные волосы. Келлана ждала паладина, прислонившись спиной к стене возле его комнаты. Мужчина тяжело вздохнул. Он сейчас не был настроен на разговор с этой женщиной. Он только что узнал, что его возлюбленной грозила опасность, и планировал завтра наведаться к лорду Нашеру. Но мимо Келланы ему не пройти, поэтому паладин настроился на тяжелый разговор и подошел к друиду. — Почему ты сегодня не взял меня с собой? — обеспокоенно начала женщина, отступая от стены. — Я хороший разведчик. Кажется, это уже доказала тебе. Ты выяснил, что еще за дочь может быть у лорда? — Да. — И что мы будем делать дальше? Может ее привести сюда, под нашу опеку? Я могу спрятать ее в своем лесном домике. Там безопасно. — Не думаю, что это будет хорошей идеей, — задумчиво произнес Касавир. — Тогда что? — Завтра я поговорю с Нашером. — Опять… один? — Да. Женщина медленно приблизилась к паладину, но тот даже глазом не моргнул. Все его мысли вновь заняла златоглазая аасимар. — Касавир, в чем дело? — Келлана дотронулась до руки мужчины, чем заставила его отвлечься от своих дум. Он не знал, можно ли доверять друиду, поэтому молчал. Конечно, паладин был благодарен ей за то, что она его выходила. Но все же речь шла о безопасности Марлы. Женщина, словно прочитав мысли мужчины, нахмурила тонкие черные брови. — Снова думаешь о той девчонке? Сколько же можно? Все эти полгода, когда ты валялся в бреду. Когда тебя посещали кошмары… Ты произносил ее имя, будто заклинание. Звал ее. Даже теперь, днями напролет ждешь, когда она войдет в дверь этой таверны и бросится к тебе в объятия. Но этого не произойдет! — Келлана от возмущения повысила голос, отчего Касавир отступил и молча направился к своей комнате. — Она заменила тебя другим! — Она считает, что я мертв, — тихо буркнул паладин, открывая дверь. Ему быстрее хотелось сбежать от навязчивой женщины. — Твоя распрекрасная Марла выходит замуж! — вслед кинула ему Келлана и ушла. Касавир замер, стоя на пороге. Он знал, что это когда-нибудь случится, но все равно такое известие стало для него ударом. Из-под рубашки паладин вытащил цепочку у себя на шее, на которой висело золотое колечко с аметистом, и крепко сжал его в кулаке. Он потерял ее навсегда. Эти мысли отдались эхом болью в сердце. Келлана была права, он ждал, когда Марла хоть как-то узнает о том, что ее паладин жив, и придет к нему. Но и Дункан был тогда прав. Касавир боялся, что девушка примет мужчину даже таким, с его недостатками. Но теперь все было неважно. Теперь Марла принадлежит другому, а раздавленному паладину оставалось лишь защищать ее из тени».

Как он и планировал, мужчина рано утром отправился в замок Невер. Накинув на себя капюшон темного плаща, Касавир незаметно скрылся из таверны. Ему нужно было выяснить, кто мог угрожать Марле. И это он собирался узнать у ее родного отца. Пришлось раскрыться стражнику замка, чтоб смог пропустить к лорду, но взял с него обещание молчать. Лорд как раз выходил из своих покоев, как к нему из тени вышел незнакомец. Он был поражен, узнав в незнакомце Касавира, и еще более удивлен, как тот сумел незаметно так далеко пробраться.

— Ты же…

— Жив, — коротко ответил мужчина, вновь накидывая капюшон на всякий случай. — Нам нужно поговорить. Это касается твоей дочери.

— Ты говоришь о… — Нашер все еще был в растерянности. — А она знает о том, что ты живой? Ведь она собралась замуж выходить.

Паладин опешил, когда снова произнесли ненавистную ему новость, но быстро пришел в себя. Сейчас не время впадать в уныние, пока его возлюбленной грозит опасность.

— Нет, не знает, — тихо сказал Касавир и осмотрелся по сторонам. — Есть безопасное место, где нас абсолютно никто не услышит?

Лорд Нашер ненадолго задумался под тяжелым взглядом паладина. Тот словно знал, что у Нашера за спиной всегда находился тайный советник. Единственное место, которое могло быть действительно защищенным от лишних ушей это покои лорда. Он отпер дверь и пригласил мужчину войти. Касавир зашел в комнату Нашера и удивился, насколько простенько была обставлена его спальня. В глаза сразу бросилась белоснежная ваза с увядшим цветком. Паладин понял его. Он много лет стоял в тронном зале замка.

— Что с цветком?

— Не знаю, — устало вздохнул лорд. — Когда я вернулся из руин Арвана, он таким уже был. Наверное, я ее чем-то разгневал, — паладин вопросительно изогнул бровь, и Нашер решил объяснить. — Этот цветок не встретишь в нашем мире. Он из Сигила. Места, откуда родом была Эсмерель. Мать Марлы. Она подарила мне его перед уходом и сказала, что он никогда не завянет. Только самая сильная тьма может погубить этот цветок. Удивительно, но даже выстоял, когда на замок напали приспешники Короля Теней. А что случилось с ним сейчас… — лорд понуро замотал головой и вновь взглянул на Касавира. — Но ты ведь сюда пришел не о цветке поговорить?

— Я вернулся в Невервинтер с неделю назад. Хотел помогать поддерживать порядок в городе. Конечно, так, чтоб обо мне никто не узнал. По городу случайно прошел слух о том, у вас есть внебрачная дочь. Естественно, как много других слухов, местные жители забыли, но мне стало интересно, кто осмелился высказать подобную глупость. Оказалось, что это был один из ваших телохранителей из Девятки.

— Странно, я никому не говорил об этом…

— Он сказал мне, что подслушал ваш недавний разговор с каким-то эльфом. А вчера я понял, что это был Дэйгун, и вы говорили о Марле.

— Если хочешь знать, правда или ложь…

— Этот рыцарь из Девятки… Простите, что не говорю его имя, он просил меня его защитить. Он сказал мне, что жизнь Марлы под угрозой. Кто-то желает ей смерти. Да и вам тоже, милорд, — паладин бросил напряженный взгляд в сторону увядшего цветка. — И я полагаю, он всеми способами пытается показать вам это.

— Я… — запнулся Нашер. — Должен подумать… Передай тому рыцарю от меня слова благодарности. И если что-то еще узнаешь, немедля сообщи. В свою очередь, я тоже буду искать злодея. Мне плевать на свою жизнь, но моей дочери никто вреда не причинит!

***

За эту неделю Марла поуспокоилась, и даже стала улыбаться. В этом ей помогали верные друзья. Потихоньку, девушка начинала вникать в дела крепости, иногда забывая о своей боли. Ганн был просто вне себя от счастья. Тогда он рискнул всем и сделал Марле предложение, уже не надеясь ни на что. Но ни с того, ни с сего чародейка согласилась, и мужчина не стал упускать такой шанс. Он всячески опекал аасимара, старался радовать ее каждую минуту. Он надеялся, она вновь стала той Марлой, которую он полюбил во время проклятия. Только он ошибался… Девушка создавала лишь видимость, что у нее все хорошо. Возможно, на этот раз немного лучше, чем раньше. Да, она действительно немного успокоилась, но сердце ее так и продолжало болеть. Сейчас она просто нашла, чем отвлечься, вечерами с друзьями, подготовкой к свадьбе. Она боялась даже подумать, как сложится их жизнь с Ганном в дальнейшем, но решила плыть по течению, надеясь, что оно не унесет ее в очередную пропасть.

Всю прошедшую неделю она пыталась поговорить с Катрионой, но женщина избегала с ней встречи. Кана сказала, что поставила подруге ультиматум. Выбор встал между разжалованием в звании до помощника Бивила, который тренировал новобранцев, или женщина вообще могла уйти из крепости. Так как идти ей было некуда, да и несмотря ни на что она любила свою работу, Катриона согласилась на помощника. Бивил поначалу стал бунтовать, думая, что к нему приставили няньку, но потом смирился.

Грустить Марле теперь было некогда. Надвигающееся торжество и дела в крепости не давали девушки унывать. Только иногда, чародейка могла ненадолго пропасть куда-то, но шаман, знавший о ее убежище, успокаивал заполошных друзей и слуг. Он понимал, что аасимару иногда было необходимо побыть наедине, рядом со своим прошлым, и за это Марла была ему благодарна.

Девушка ранним утром отправилась в Невервинтер навестить дядю и поинтересоваться, как идет подготовка к свадебному торжеству. Она попросила Дункана быть ответственным за застолье. Когда девушка прибыла в Утонувшую Флягу, полуэльф мысленно поблагодарил Касавира, что тот вовремя исчез из таверны. Он, конечно, был бы очень счастлив, если б паладин перестал играть со своей любимой в кошки-мышки. Но не хотел, чтобы они встретились в его таверне. Дункан не хотел злить племянницу.

Когда дела с дядей были решены, Марла уже собиралась уйти, но полуэльф притащил из погреба бутылку дорогущего вина.

— Ты предлагаешь нам напиться прямо сейчас? — засмеялась чародейка.

— Знаешь, я бы с радостью, — «особенно, если учитывать, сколько мне приходится скрывать последнее время», — хмыкнул Дункан. — Эту бутылку просил лорд Нашер. Не хочешь к нему заскочить и передать его заказ? А у меня… Дел много.

Полуэльф лучезарно улыбнулся и протянул Марле вино, но та хорошо знала своего дядю, который плохо умел хранить секреты. Она недоверчиво покосилась на него, но Дункан держался из последних сил, чтобы не проболтаться. Тогда Дэйгун его точно убьет… Оказывается, за последнюю неделю Нашер несколько раз отправлял в Крепость-на-Перекрестке послание чародейке с просьбой прийти, но по странным обстоятельствам, до нее эти послания не доходили. Видимо, Нашер понял, что без уловок Дэйгуна там не обошлось, поэтому наведался к его брату в таверну и попросил об услуге. Разве честный житель мог отказать своему лорду в просьбе?

— Ладно, — после недолгого молчания ответила девушка и выхватила бутылку. Чародейка не могла не заметить в дальнем углу зала таверны странную темноволосую женщину лет тридцати, которая буквально прожигала своими карими глазами Марлу.

Она махнула дяде рукой на прощание и отправилась в Черное Озеро. Ей всегда нравилось гулять по этому району. Самое тихое и красивое место во всем Невервинтере. Теперь Марла была не на войне, поэтому, надев нарядное длинное платье, она смешалась с остальными аристократами. Но даже несмотря на это, девушку все узнавали и радостно приветствовали свою спасительницу. В ответ она лучезарно улыбалась им. И вот в один момент, когда она в очередной раз обернулась поприветствовать торговца, девушка столкнулась с незнакомцем в темном плаще. Тот, похоже, машинально схватил ее под локоть, чтобы чародейка удержалась на ногах. Со словами благодарности и, одновременно, с извинениями Марла обернулась к незнакомцу, и улыбка мгновенно сошла с ее лица. На мужчине был накинут капюшон, но девушка так близко стояла к нему, смогла разглядеть его лицо и до боли знакомые голубые глаза. Слова застряли в горле, и Марла, раскрыв рот, молча смотрела на мужчину. Они оба застыли в каком-то удивлении и страхе. Она вся побледнела и почувствовала, как сейчас рухнет обморок. Ноги подкосились, но паладин так и продолжал держать чародейку за руку, поэтому она не упала. Мертвую тишину между ними перебил звук разбивающегося стекла о мостовую. Марла не смогла удержать бутылку, которую ей велели передать. Вино брызнуло красными разводами на небесно-голубой подол девушки, но она этого даже не заметила. Сейчас ей вообще на все было наплевать.

— Касавир… — голос девушки казался настолько сиплым, что паладин еле смог разобрать свое имя.

Он не знал, что сказать в ответ. Перед ним так близко стояла та, которая научила его радоваться жизни и любить. Та, по которой он сходил с ума, почти с самого момента их первой встречи. Единственная, от кого он никогда не мог прятать свои эмоции и чувства… Сейчас ему хотелось лишь одного — сгрести любимую в охапку, крепко обнять и никогда больше не отпускать. Но мечты мужчины прервала страшная реальность. Марла больше не принадлежала ему. Она собиралась выйти замуж за другого, и паладин должен был с этим смириться. Он разглядывал Марлу и видел, как она изменилась за эти полгода. Мужчина понял, что чародейка много страдала, и винил во всем себя. Он дал ей клятву. Первый раз, как своему капитану, когда ее назначили управлять Крепостью-на-Перекрестке. И во второй раз, как любимой женщине, там на стене. И он считал, что не выполнил ни ту, ни другую.

Мысли о предстоящей свадьбе, о ждущем ее шамане в крепости, все разом улетучились из головы девушки. Она просто стояла, как вкопанная, и округлившимися полными от слез глазами смотрела на своего возлюбленного, которого считала погибшим. Столько слез было пролито, столько боли чародейка испытала… Неужели ее глупое, верящее в чудеса сердце оказалось право? Она до сих пор не могла поверить, что перед ней стоял ее паладин. Марла думала, что просто один из очередных снов, которые снились ей каждую ночь. Чародейке и раньше чудился Касавир. Наверное, она уже сходила с ума. Но близость ясных глаз не давала девушке покоя. Они были такими настоящими, такими живыми, как раньше. Наконец, она стала потихоньку приходить в себя и опустила удивленный взгляд на свою руку, которую сжимал паладин. Прикосновение было настоящим. Марла снова посмотрела на лицо паладина, и из глаз потекли слезы.

Мужчину одолел страх. Он так боялся сделать что-то не так, что не мог произнести ни слова. Он даже не шевелился. Единственное, это мужчина сжал крепче руку девушки, доказывая самому себе, что она реальна. Ему столько хотелось сказать чародейке и послушать ее историю о том, где она была все это время. Обнимать и целовать, шепча на ухо слова любви, и вновь дать клятву своей любимой. И уж не такими несбыточными оказались мечты паладина потому, что не успел он об этом подумать, как чародейка, не говоря ни слова, кинулась мужчине в объятия. Она рыдала во весь голос, уткнувшись возлюбленному в шею. А Касавир лишь крепче прижал к себе девушку, вдыхая родной запах полевых цветов. Он больше не хотел ее отпускать. И им было все равно на проходящих мимо зевак, которые с любопытством пялились на них.

— Боги… Я глазам своим не верю… — сквозь слезы заулыбалась аасимар, покрывая поцелуями лицо паладина. — Ты живой! Да, я огромный храм воздвигну в честь Тира! — не позволяя мужчине вставить хоть слово, девушка резко отпрянула от него и нахмурилась. — Почему ты не дал о себе знать? Что случилось? Где ты был? А если бы мы вот так не столкнулись бы… Неужели, ты бы и дальше молчал?

— Как всегда, у тебя куча вопросов, любовь моя, — кратко улыбнулся Касавир и нежным касанием стер со щеки чародейки слезу. — Давай поговорим в более уединенном месте.

Марла молча кивнула в ответ и последовала за паладином, который зачем-то вновь накинул на себя капюшон. Чародейка не понимала, почему мужчина настолько скрытен. От кого ему было прятаться? Но Марла была настроена решительно. И если раньше она позволяла паладину сохранить некоторые из своих секретов, то теперь девушка больше не потерпит этого. Теперь он ответит на все ее вопросы.

Касавир привел Марлу в квартал доков. Уже это насторожило чародейку. А когда они приблизились к Утонувшей Фляге, девушка поняла, кто все это время скрывал от нее правду.

— Да, — со вздохом кивнул мужчина. — Он знает.

Чародейка ничего не ответила, а лишь безрадостно фыркнула и прошла в таверну, когда паладин открыт перед ней дверь.

— Ах, Касавир, ты вернулся! Не представляешь, с кем ты только что разминулся… — Дункан резко запнулся, когда увидел рядом с паладином племянницу. От ее гневного взгляда у полуэльфа из рук выпало полотенце, которым он старательно начищал бокал. Да и бокал тоже впоследствии оказался на полу. — Дорогая племянница, гляди-ка, а паладин-то живой! — весь бледный Дункан решил изобразить непоколебимость.

— Да ладно! — вскинула руками Марла. — Может, мне еще нужно что-то знать, что вы от меня скрываете?

— Подуй-ка я лучше, принесу вам выпить, — и добрый дядюшка быстро ретировался в погреб.

Паладин, как всегда, отодвинул стул возле Марлы, помогая сесть за стол. Девушка мимолетно улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям, а когда мужчина уселся возле нее и взял за руку, вновь нахмурилась.

— Может, начнешь отвечать на мои вопросы? — спокойно сказала чародейка, незаметно наслаждаясь нежным прикосновением возлюбленного.

— Сначала, ты, любовь моя. Расскажи, где ты была.

Марла опустила взгляд на стол и грустно усмехнулась, но начала рассказывать. Их разговор шел почти целый день. Марла рассказала Касавиру и о проклятии, и о Ганне, которого она на тот момент думала, что полюбила. Единственное, что девушка не смогла сказать возлюбленному рыцарю, что их бы сейчас уже было трое. Касавир тоже поведал чародейке свою историю. Как очнулся в какой-то избушке в лесу, недалеко от долины Мерделейн. Как его выхаживала добрая женщина. По описанию, Марла поняла, что эта была та самая незнакомка, которая утром ошивалась в таверне ее дяди и недобро пялилась на чародейку. Она пришла вслед за паладином, а значит, между ними что-то было. Но Марла не осмелилась озвучить свои мысли вслух, поэтому просто продолжала слушать.

— Теперь ты понимаешь, почему я скрывался от тебя, — угрюмо заключил паладин.

Девушка неверующе замотала головой. Она и подумать не могла, что вновь увидит любимого живым, но теперь он отстранялся от нее из-за своего страха.

— Скажи мне… — Марла внимательно посмотрела на мужчину, готовясь принять даже самую горькую правду. — Ты меня больше не любишь? Это все из-за этой… женщины?

Касавир опешил от вопроса девушки. Как же она могла такое подумать? После всего, что они пережили вместе. Паладин бережно взял лицо чародейки в свои ладони, заглядывая в ее грустные глаза.

— Любовь моя, я по-прежнему люблю тебя. Келлана лишь помогала мне. Ты единственный родной мне человек.

— Тогда почему?

— Значит, такова наша судьба, — вздохнул мужчина и отстранился от чародейки. — Я не смог сдержать своих клятв… Да и ты уже пережила мое отсутствие, раз… выходишь замуж.

— Пережила?! — воскликнула Марла. — Я не знала, зачем все еще дышу. Не чувствовала жизни. А замужество… Это лишь притворство. Ганн многое для меня сделал. Я обнадежила его еще там в Рашемене. Стало жалко его. А мне? Мне уже нечего было терять… — девушка прикрыла глаза и всхлипнула. — Касавир, я умерла дважды. Первый раз в Мерделейн, когда ты крикнул мне бежать, а сам остался. А второй — в Кургане Рашемена. Именно тогда мое проклятие пожрало жизнь, которую я носила под сердцем.

— Что? — паладин от шока потерял дар речи.

— Я даже не помнила, что была беременна. Воспоминания вернулись ко мне, когда я получила свою душу обратно.

Мужчина молча уронил лицо в ладони и шумно вздохнул. Он и подумать не мог, что у него когда-нибудь будут дети. Точнее, уже не будут… И в этом он винил лишь себя. Марла словно прочитала его мысли и мягко убрала руки с его лица. Она просто молча смотрела на него и улыбалась. Судьба сделала ей чудесный подарок, и отказываться от него девушка не собиралась. Она погладила мужчину по щеке и медленно приблизила к нему свое лицо. Чародейка чувствовала его дыхание на своих губах, но боялась сделать следующий шаг, словно ждала разрешения.

Когда Марла приблизилась к паладину, он на миг растерялся. Как же ему сейчас хотелось просто накинуться на нее с поцелуями. Как тогда в их первую ночь. Это желание практически переросло в безумие. Так же, как год назад, когда он боялся рассказать чародейке о своих чувствах. С тех пор, они оба пережили столько боли, скорбя друг по другу. Близость девушки сводила Касавира с ума, но из последних сил он старался все сделать правильно. Марла выходит замуж за другого. Словно заклинание он повторял снова и снова про себя эту фразу, но с каждой секундой она меркла. Чародейка все-таки решилась первой сделать шаг и слегка коснулась его губ своими. Она будто специально дразнила мужчину. И тот, потеряв самообладание, рывком притянул Марлу к себе. Они полностью отдались страсти, забывая о том, где находились.

Только Дункан не забыл.

— Кхм…

Влюбленные нехотя оторвались друг от друга, переводя сбившееся дыхание. Над ними стоял улыбающийся до ушей дядя Марлы.

— Прошу прощения, за то, что прервал вас от… вашего разговора, но я думаю, вам будет удобнее продолжить его в более уединенном месте. Вам же не нужны лишние глаза, а у меня в таверне сейчас их полно.

Девушка огляделась на полупьяных посетителей и залилась краской. Она взглянула на паладина и взяла его за руку, призывая последовать совету ее дяди. Только Касавир уже успел прийти в себя от нахлынувших чувств, нахмурился и поднялся из-за стола, отнимая руку у чародейки.

— Тебе пора возвращаться, — паладин старался изобразить спокойствие.

— Что?

— Тебя ждет жених.

С этими словами Касавир покинул зал таверны, оставляя Марлу сидеть с новой болью в сердце.

— Уже поздно, — тихо начал Дункан, когда грустная девушка поднялась, поправляя заляпанное вином платье. Он сам не ожидал такого упрямства от паладина. — Давай, я тебя провожу. Мой новый помощник справится и без меня какое-то время.

— Спасибо, дядя, — отстраненно ответила чародейка. — Я доберусь сама.

***

Мужчина буквально бежал до своей комнаты и быстро скрылся за дверью, словно за ним кто-то гнался. Как бы ему не хотелось остаться с Марлой, но он не мог. Девушка собиралась начать новую жизнь, и Касавир не в праве был отбирать у нее эту возможность. Может, сейчас она от переизбытка чувств делает глупости, но потом будет жалеть о них. Поэтому паладин все решил за нее. Изобразить спокойствие и равнодушие и повернуться к девушке, которую безумно любишь, спиной. Забыть о своих желаниях, мечтах, и думать о ее счастье. Пускай, даже не с ним.

Прошло полчаса, а мысли паладина все еще занимала Марла. Тихий стук в дверь оторвал мужчину от дум. Сначала, он подумал, что это снова Келлана пришла его донимать. Она всячески оскорбляла Марлу, твердила Касавиру, что она не достойна его сердца. Он понимал, что женщина стала испытывать к нему отнюдь не дружеские чувства, но мужчина ничего не мог ей предложить. Как бы ни сложилась его жизнь, но девушка из Топей навсегда заняла его сердце и мысли. Приоткрыв дверь, Касавир увидел на пороге Марлу. Та просто стояла, запыхаясь, словно бежала откуда-то, и жалобно смотрела на мужчину. Он не на шутку испугался за девушку, зная, насколько опасны по ночам улицы квартала доков.

— Марла, что-то случилось? — встревожился паладин, хватая чародейку за плечи.

— Да. Я люблю тебя.

Тревога Касавира прошла, как только он понял, что с девушкой ничего плохого не случилось. Он ведь только что думал о ее безрассудных поступках, которые Марла может совершить. Только что решил, что не даст ей этого сделать, и, возможно, погубить свое будущее. Но все домыслы разом вылетели, когда паладин посмотрел на чародейку. Она стояла здесь перед ним, готовая ради него бросить все на свете. Словно и не было этих семи месяцев разлуки. Она выбрала своего паладина. Снова.

Мужчина улыбнулся ей и бережно взял за руку, приглашая в комнату. Не успела девушка закрыть за собой дверь, как паладин уже сгреб ее в объятия, жадно целуя. В перерывах между поцелуями он шептал чародейке, как тосковал по ней. Сгорая от страсти, девушка не заметила, как мужчина разорвал треклятое платье, которое так плотно прилегало к ее стройной фигуре, что никак не хотело сниматься. Марла всегда удивлялась, как невозмутимый и сдержанный на людях паладин мог проявлять такую страсть, стоило им только остаться наедине. Но девушке теперь было все равно на какое-то там платье. Она была счастлива.

*****

Песня группы Within Temptation - Forgiven

Глава 8

После победы над Мефистофелем Натирра пожелала вернуться в Андердарк к Провидице и помочь с восстановлением города. Вален, конечно же, остался с Элианой. Они решили пожить несколько дней в Уотердипе, помогая местным прийти в себя после бойни.

Тифлинг не мог не заметить мрачного настроения девушки, но все попытки разговорить ее терпели крах. Они пробыли в Кании недолго, но воин понимал, что такое путешествие не прошло для Элианы бесследно. Ему оставалось только надеяться на то, что девушка, наконец, доверится ему и откроет свои страхи, что гнетут ее. Ведь она сделала для тифлинга невозможное…

» — Ты готова? — поинтересовалась Натирра у Элианы. Они выбрались из Кании и вернулись к Жнецу, приготавливаясь к последней битве в Уотердипе. Элиана обрадовалась, что сумела выбраться из жуткого места, но боялась встречи с Мефистофелем. А вдруг его Истинное Имя не сработает? Вдруг уже слишком поздно? Девушка не могла отделаться от подобных мыслей, поэтому не сразу поняла вопрос подруги. Она коротко кивнула и бросила охваченный беспокойством взгляд на Валена. Тот сидел у противоположной стены подальше от остальных и, нахмурив брови, начищал свой цеп. — Ему пришлось гораздо хуже, чем нам, — озвучила мысли воительницы дроу, проследив за взглядом Элианы. — Я заметила, как он зверел на глазах, но когда ты оказывалась рядом, он изо всех сил старался держаться, чтобы не показывать тебе свою слабость. Я довольно хорошо его узнала и понимаю, что все это Вален делает ради тебя. Узнав, что ты его истинная любовь, на Валена словно легло непосильное бремя — оберегать тебя даже от него самого. Он скрывает от тебя, насколько ему плохо. — Я знаю, и очень хочу ему помочь, но не понимаю как, — вздохнула воительница. — Это меня убивает. — Элиана, нам скоро предстоит сражаться с Мефистофелем. Справится ли он? — девушка обернулась к Натирре, словно молча просила дать совет. — Поговори с ним. — Натирра, он… — воительница прикрыла глаза. — Знаю, о чем ты подумала. Он не предаст меня. Я верю в него. — Возможно, не сознательно, — пожала плечами дроу. — Нашему Валену сейчас очень плохо, и Мефистофель может сыграть на этом. Он знает, какими методами воспользоваться. Ты же знаешь его истинное имя… Элиана в ужасе взглянула на Натирру: та оставалась совершенно серьезной. — Нет! — прошипела девушка, чтобы ни Вален, ни Жнец не услышали их разговора. — Никогда я так не поступлю, тем более с ним! — Элиана, дело намного серьезней, чем ты думаешь, — в тон ей ответила дроу. — Чего Вален хотел бы больше всего на свете? Избавиться от демонической сути. Возможно, это твой единственный шанс. Я не говорю, что ты должна командовать им. Произнеси его истинное имя, и он исполнит любую твою просьбу. — Это тоже самое, — вторила Элиана и с грустью в глазах повернулась к ничего не подозревающему тифлингу. — Не могу… Он не пойдет на сделку. Я верю ему… — Как хочешь, — пожала плечами Натирра, заготавливая кинжалы к скорой битве. — Только запомни, что любовь в таких делах не поможет, и я не хочу убивать друга. Дроу сочувственно улыбнулась девушке и ободряюще сжала ее плечо. Так или иначе, Элиана должна была поговорить с тифлингом, поэтому она не спеша направилась к Валену, даже и не подозревая, что мужчина слышал весь разговор с Натиррой. Краем глаза он видел, как осторожно подходила Элиана, и сердце пропускало удары. Тифлинг не понимал, то ли это от близости любимой, то ли от того, что он боялся ее еще не принятого решения. Он всецело доверял девушке. Чтобы Элиана не выбирала, она это делала только во благо. Но ее недавний разговор с дроу выбил Валена из колеи. Страх завладел им. Мужчина понимал, насколько важно для воительницы остановить Мефистофеля. Он боялся, что вера Элианы в его силы подкосилась, и она применит столь ненавистный ему метод. Мужчина стал судорожно прикидывать варианты, что же будет с ним потом. Останется ли он прежним? Сможет ли и дальше любить ту, которая предала его, воспользовавшись истинным именем тифлинга? Мужчина зажмурил глаза и мотнул головой, стараясь выкинуть дурацкие мыли. Почему он так подумал? Почему он посчитал, что его правильная добрая Элиана могла бы так поступить? С ней Вален чувствовал себя обычным человеком. В присутствии девушки его демоническая сущность отступала в тень. Даже поначалу, когда мужчина недолюбливал Элиану, он испытывал странное спокойствие рядом с ней. Наверное, это тепло, что источала девушка, в первую очередь его и притянуло к ней. Даже рядом с Провидицей, от которой он видел столько добра, Вален не чувствовал такого умиротворения, как от Элианы. Тифлинг так отчаянно искал спасения от своей крови, и нашел его в наземной девушке-авантюристке. Ну вот, время догадок прошло — девушка приблизилась к мужчине. Вален сделал вид, словно ничего не заметил, и продолжил дальше свое занятие, пока щеки воина не коснулась теплая ладонь Элианы. От этого прикосновения мужчину словно ударило молнией, и он вздрогнул. — Как у тебя дела? — ее голос предательски дрожал. Элиана присела на корточки перед Валеном и попыталась заглянуть ему в глаза, но мужчина отвернулся. Она старалась спрятать страх, но тифлинг это почувствовал. Он тоже боялся. Боялся, что Элиана предаст его. Вален не мог больше вынести затяжной паузы и, бросив цеп на каменный пол, обернулся к девушке. Та увидела в его взгляде грусть. — Элиана, я хотел сказать тебе кое-что, — с горечью в голосе начал он. — Я решил остаться. Слова тифлинга больно хлестнули воительницу по сердцу. Неужели он решил сдаться? Теперь. После всего, что они преодолели вместе. В надежде, что она ослышалась, Элиана мотнула головой: — Что ты сказал? — Прости, моя леди, — его губы тронула грустная улыбка, и он взял лицо девушки в свои руки. — Я люблю тебя и не могу так рисковать. Подвергать твою жизнь опасности. Там за той дверью тебя ждет серьезное сражение, а я буду лишь мешать. Если не хуже… — Вален… — Элиана, я врал тебе. Я не справляюсь, и стану обузой для вас всех. Элиана… — мужчина тяжело вздохнул. — Ты действительно помогала мне забыться, кто я на самом деле. Та ночь, что ты подарила мне в таверне Кании, была для меня всем. Но даже ты не можешь изменить мою сущность. Моя кровь… Я тот, кто есть, и должен остаться здесь. Девушка молчала и вскочила на ноги. Тифлинг поднялся следом за ней и вновь взял ее лицо в ладони. Она не знала, что ответить Валену, как возразить. Хотя это было бы бесполезно. Он все решил. И медленно осознав это, Элиана почувствовала, что сейчас разревется. Слезы потекли из глаз девушки, попадая на руки тифлинга. — Ну же, любимая, не плачь. Ты справишься. Ты должна справиться, ради меня, — просил Вален, вытирая слезы со щек Элианы, а та в ответ лишь замотала головой и уткнулась в грудь мужчине. Он обнял ее. Больше всего на свете тифлинг не хотел разжимать объятий. Чтобы этот момент длился вечно. — Я так не могу, — прошептала Элиана, судорожно выдыхая. — Я не могу потерять тебя. Прости, Вален, я должна попытаться… — разомкнув объятия, мужчина замер в ожидании и непонимающе посмотрел на девушку. Та выглядела так, словно сама не была уверена в своих действиях. — Эскатин Демоноборец… — Элиана, нет… Прошу тебя, любовь моя… — Вален почувствовал, как нечто сковывает его, как каменного исполина. Он старался бороться с этой невидимой цепью, но все попытки были безуспешны. — Я хочу спасти тебя, Вален, — прошептала девушка, проведя ладонью по щеке мужчины. Она видела, как он изо всех сил старается сопротивляться. — Прошу, верь мне. Я никогда не причиню тебе вред. Кажется, слова Элианы немного успокоили тифлинга. Он внимательно глядел в ее зеленые глаза, горящие какой-то незримой надеждой. Словно она что-то придумала. Истинное Имя полностью захватило мужчину во власть. Он больше не мог сопротивляться. Или может быть, глядя в любимые глаза, просто не хотел… — Я освобождаю тебя от твоего демонического наследия, — четко произнесла уверенная в себе Элиана. Валену казалось, что он ослышался. Неужели она и в самом деле надеялась, что сказав простую фразу, можно избавиться от такого проклятия? Он ничего не чувствовал, и Элиана, понимая это, безрадостно прикрыла глаза. Но мгновение спустя тифлинг почувствовал, словно по его телу прошиб электрический разряд. Изо всех сил он старался не закричать от боли. Когда мужчину скрутило судорогой, и он упал на колени, девушка в испуге метнулась к нему, проклиная себя за то, что своими же действиями причинила любимому неимоверную боль. Она держала его за плечи, пока ее мысли беспорядочно метались в голове, пытаясь найти способ помочь Валену. В следующее мгновение она заметила, как нечто черной дымкой вышло из тела мужчины и растворялось в воздухе. Когда он открыл глаза, первое, что он увидел, это до ужаса напуганный взгляд изумрудных глаз. Он больше не чувствовал в себе той ярости, которую всегда подпитывала кровь демона. Все бесследно исчезло. Остались лишь его чувства к девушке. — Элиана… — хрипло произнес тифлинг, поднимаясь на ноги. — Не могу поверить… Я… больше не чувствую ярости, — на лице мужчины расцвела счастливая улыбка. — Я — человек! Элиана, у тебя получилось! Смеясь от радости, он подхватил девушку на руки и закружил в воздухе, забывая, что где-то неподалеку их ждут Натирра и Жнец. Опустив Элиану на ноги, Вален не позволил удивленной девушке опомниться, и припал к ее губам в долгом жадном поцелуе. — Вален, подожди… — все еще не веря в такое чудо, Элиана нехотя высвободилась из объятий воина. — В самом деле, получилось? Что ты чувствуешь? — Счастье, любовь моя, — не унимался мужчина. — Я столько лет искал способ хоть как-то заглушить свою демоническую сущность, но даже не смел надеяться на то, что когда-нибудь я смогу избавиться от нее раз и навсегда. Ты подарила мне больше, чем надежду. Раньше мне приходилось постоянно держать себя в руках. Чтобы не обжечься от твоей ауры или не навредить тебе, — он бережно взял руку Элианы, внимательно с нежностью рассматривая ее. — Какое же это счастье, просто держать тебя за руки, обнимать и целовать, ничего не страшась. Что-то в его взгляде действительно изменилось, и Элиана заметила это. Раньше она видела, как тифлинг, даже когда находился рядом с ней и улыбался, всегда держался в напряжении. Теперь он выглядел более расслабленным и спокойным. У них есть будущее. Теперь Элиана не сомневалась, они вместе отправятся в Торил, остановят Мефистофеля и проведут друг с другом всю жизнь. От мыслей об этом воительница облегченно выдохнула, улыбнулась в ответ и обняла мужчину».

Тот момент был самым лучшем для Валена за всю его нелегкую жизнь. После этого, он больше ни на шаг не хотел отходить от Элианы. Отдать всего себя своей любимой — самое меньшее, что он мог сделать. Ему хотелось большего. Стать для девушки такой же опорой, какой она стала для него. Но Элиана до сих пор не подпускала мужчину к себе так близко, чтобы доверить ему свои тайны. А они у нее были, и Вален это знал. Взять, к примеру, прошлое девушки. Как бы он ни пытался выяснить о нем, воительница всегда переводила разговор на другую тему, или просто целовала тифлинга так, что тот сам забывал обо всем. Но когда Элиану беспокоили кошмары, мужчина возвращался к реальности. Как девушка ни старалась этого скрыть, Вален знал о них. И знал, о чем они были. Ему хотелось утешить любимую, но не выходило. Он плохо был знаком с наземным миром и его обитателями. Не мог привыкнуть к их обычаям. Тем более всего несколько дней прошло с тех пор, как проклятие покинуло мужчину. Он еще не свыкся с той легкостью, что была у него в душе. Вален словно ждал какого-то подвоха от судьбы, которая никогда не была к нему благосклонна. Только Элиана всегда оказывалась той, кто спасал его от безрассудных сомнений и подозрений. А вот ее спасти он не мог, как ни пытался.

Вален всегда спал чутким сном. Он услышал, как Элиана вскрикнула от очередного кошмара и присела. Мужчина, как и раньше, не стал допрашивать девушку, а притворился спящим. И это сработало. Воительница думала, что тифлинг спит, и слезла с кровати. Напялив легкие штаны и рубашку, девушка поцеловала спящего мужчину в щеку, словно этим действием она набиралась сил, и выскочила в коридор. Но Вален больше не хотел оставаться в стороне, поэтому решил последовать за любимой. Они вместе столько пережили. Элиана освободила тифлинга от проклятия, и отдавать ее на растерзание кошмарам Вален не собирался.

***

В Уотердипе было за полночь, но Элиана не могла уснуть. Ее не переставали мучить кошмары с тех пор, как она покинула Канию. Все закончилось. Мефистофель мертв. Вален целый и невредимый рядом с ней. Но почему же девушке было так неспокойно на душе? Уже прошла неделя, как Элиана вернулась из Кании, но ей почему-то не давали покоя последние предсмертные слова Мефистофеля. «Недолго жить тебе беззаботно на этом мире. Я вернусь», — сказал он, перед тем, как Элиана нанесла ему смертельный удар. Тогда она не показала своего страха, но после воительницу стали мучать кошмары. Каждый раз, когда она закрывала глаза, видела перед собой этого усмехающегося монстра. Она боялась его возвращения. Ведь Мефистофель уже когда-то убивал ее. А Вален словно чувствовал страхи девушки и пытался успокоить ее. Он будто читал мысли любимой и каждый раз твердил, что архидьявол не вернется. Элиане очень хотелось верить его словам, но не получалось. Как и всегда, у девушки срабатывало шестое чувство, которое не давало ей покоя. Да и само пребывание в Кании не прошло для нее бесследно. Холодный мир, наполненный демонами и душераздирающими криками несчастных душ, преследовал Элиану в ее снах.

Но не только это не давало девушке спокойно спать по ночам. Иногда кошмары о Мефистофеле и Кании сменяли сны о странном месте, где ей было невероятно хорошо и спокойно. Необычный город с величественными и причудливыми зданиями. Странные существа, напоминающие божества с портретов и статуй в храмах. «Сигил», — каждый раз думала Элиана, когда вспоминала эти сны. Почему-то ей казалось, что это был именно он. И по рассказам тифлинга, девушка поняла, что так оно и было. Лишь отдельные обрывки воспоминаний являлись к ней во снах. Она не могла собрать их воедино, и это удручало воительницу. Вспоминая о Сигиле, девушке всегда являлся лик бледнокожей женщины с пепельными волосами. Она что-то говорила Элиане, мягко улыбаясь, внимательно смотрела на девушку своими яркими серыми глазами. Мельком воительница могла разглядеть крылья за спиной у женщины. Рядом с ней Элиане становилось еще спокойнее. Представляя в голове образ той женщины, девушка невольно вспоминала видение, которое ей посылал Великий Разум. Элиане хотелось верить, что эта сероглазая незнакомка и была ее матерью.

Бесконечное умиротворение — это единственное, что она отчетливо помнила о Сигиле. И это являлось единственной вещью, важной для Элианы. Но потом девушку оторвали от того прекрасного места и от матери. Опять. И вернули в мир, полный хаоса и боли. Спокойствие ушло. Оно сменилось другими чувствами: страхом, отчаяньем, болью и ненавистью. За то что, ее вырвали из мира, где ей было хорошо. Она безумно любила Валена и была готова разделить с ним всю оставшуюся жизнь. Но тифлингу не понять того, что испытывала в душе Элиана. Каково это, когда тебя забирают из места, которое можно смело назвать раем, и возвращают в мир, где она испытывала столько боли. Где ей приходилось постоянно сражаться за свою жизнь.

Поэтому она молчала в ответ Валену, когда тот справлялся о ее настроении. Меньше всего воительница хотела, чтобы мужчина начал испытывать неудобство рядом с ней. Все-таки, для Элианы он был единственной причиной, удерживающей ее в этом неидеальном мире. Ей столько всего приходилось держать в себе, что иногда становилось по-настоящему худо. Но она не могла открыться Валену. Не хотела взваливать на его плечи свою ношу. Ведь он только недавно сбросил свое бремя и все еще привыкал к новым чувствам.

Пробудившись от очередного кошмара, Элиана тихонько выскользнула из объятий тифлинга и вышла улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Уотердип все еще оправлялся от того погрома, что устроил Мефистофель. Городу предстояло заново отстраивать некоторые здания. Днем здесь стояла жуткая духота, а по ночам становилось прохладно. Выскочив в легкой рубашке, Элиана зябко обхватила себя руками. Она медленно вдохнула холодный воздух, снимая остатки дурного сна, но почему-то легче не становилось. Мысли беспорядочно метались в голове, не давая покоя. Она вспомнила про Дикина и нахмурилась. Добрался ли он до деревни? Размышления о друге заставили девушку серьезно забеспокоиться. Что если по пути с ним что-то случилось? Маленький доверчивый кобольд — легкая добыча для разбойников. Тем более многие недолюбливают этих существ. Сообщить ей о том, добрался ли до Хилтоппа, кобольд никак не мог. «Значит, все-таки мне не отвертеться», — подумала про себя Элиана. Она знала, что рано или поздно настанет тот момент, когда девушке придется вернуться в родную деревню.

— Элиана…

Воительница начала оглядываться в поисках того, кто звал ее, но никого не было. А голос… Был до боли знаком. Женский, ласковый, источающий любовь…

— Элиана…

Голос вновь позвал девушку, но теперь поменялся. Мужской, грубый, насмешливый, словно исходил из самых глубин ада. В приступе страха она начала сбивчиво дышать, продолжая нервно оглядываться по сторонам. Никого… Неужели ее кошмары стали преследовать наяву? Судорожно выдохнув, Элиана застонала от бессилия. Страх заполнил ее с головой, а голос не переставал звать ее. Девушке захотелось убежать куда-нибудь подальше и спрятаться в самой глубокой пещере. Зажаться в угол и ждать, пока все не закончится. Не покидаемая чувством отчаяния, Элиана развернулась, чтобы убежать, но оказалась в плену объятий Валена. Она немедля вжалась в него, ожидая спасения.

— Любовь моя, что случилось? — спросил взволнованный мужчина.

Он бережно гладил ее по спине, чувствуя, как она дрожит. Девушка не плакала, держалась изо всех сил, но тифлинг знал, насколько ей сейчас плохо. Не разрывая объятий, воин отвел Элиану обратно в комнату и усадил на кровать. Так они просидели некоторое время, пока девушка не перестала дрожать. Теперь-то Вален решился приступить к расспросам. И как бы Элиана не сопротивлялась, он добьется от нее откровения.

— Может, наконец, расскажешь, что с тобой творится?

— Вален…

— Я знаю все твои отговорки. Не начинай сначала. Ты храбрый и благородный воин, но в последнее время с тобой что-то происходит. Как ты не понимаешь, что я беспокоюсь за тебя! Я хочу понять, что с тобой случилось!

— Я боюсь, — мужчина замер от дрожащего голоса девушки.

— Боишься? — переспросил он, нахмурившись, и крепче прижал к себе аасимара, словно кто-то хотел забрать ее у него. — Боишься… Мефистофеля? Того, что он вернется?

— Да… Не знаю…

— Элиана, он не вернется, клянусь тебе. Единственной вещью, что выпустила его тогда в этот мир, была реликвия. Ее больше нет, а значит, и архидьявола не будет здесь, — девушка молчала, а мужчина послушал ее надрывное дыхание и понимал, что она пыталась еще что-то сказать, но не решалась. Она была готова открыться Валену, и он не желал отступать. — Я знаю, что тебе каждую ночь снятся кошмары. И у меня сложилось такое впечатление, что не только Мефистофель напугал тебя.

Элиана отстранилась от тифлинга и заглянула в его голубые глаза. Он смотрел на нее, ожидая прямого ответа. Надеялся на правду, какой бы она не была.

— Ты действительно хочешь услышать это от меня? — спросила воительница. — Хочешь услышать правду?

— Ты была со мной в те моменты, когда было тяжко. Успокаивала, дарила надежду. Ты заботилась, верила в меня, когда почти все было потеряно. Если ты хочешь услышать мой ответ, то он прост… Да, я хочу защищать тебя от всех бед на свете. Хочу быть для тебя опорой в этом мире. Хочу услышать всю правду.

Девушка с мгновение молчала, но затем, тяжело вздохнув, опустила взгляд.

— Все дело в моем прошлом. Я так давно храню это в себе, что и представить не могу себя, сбросившей этот груз. Я ничего не знала о своей настоящей семье. Кем были мои родители, и как я попала в дом Дрогана… Он воспитал меня с самого детства и заменил мне отца. Я очень его любила. В мое восемнадцатилетие мне предстояло пройти последнее испытание и стать искателем приключений. Тогда я должна была покинуть родной дом и начать помогать людям, как того хотел Дроган. Хотя на самом деле я не желала его покидать. До моего испытания дело так и не дошло. На школу напали кобольды, украли несколько реликвий и ранили моего приемного отца. Именно тогда я и познакомилась с Дикином, — грустно улыбнулась Элиана. Она рассказала Валену о своем первом приключении и о том, как оно закончилось… — С тех пор я не могла решиться снова войти в этот дом, в котором выросла. За два года своих скитаний я не раз попадала в Хилтопп и проходила мимо школы Дрогана. Но меня хватало лишь на то, чтобы пару минут постоять где-нибудь в тени и издалека полюбоваться местом, которое когда-то считала своим домом. Мои друзья до сих пор думают, что я пропала без вести.

— Но теперь они знают о тебе, если твой кобольд смог добраться до деревни.

— Да, и рано или поздно, я должна показаться там.

— Ну, вот и наш дальнейший маршрут определен, — улыбнулся тифлинг. — Кстати, а там есть храм?

— Храм? — переспросила недоумевающая девушка и пожала плечами. — Есть, конечно. Зачем он тебе?

— Пожениться, — прошептал мужчина, приблизив свое лицо к Элиане, и лукаво улыбнулся. — Кажется, кто-то мне обещал тихую семейную жизнь с кучей детишек.

— Вален, — с грустью в голосе позвала девушка.

— Знаю-знаю, у меня далеко идущие планы. Но нам больше ничего не угрожает. Почему бы и не только не помечтать об этом, но начать воплощать в жизнь?

— Вален, я не закончила рассказывать. Есть кое-что, о чем ты имеешь право знать… Я не хотела, чтобы меня воскрешали, — услышав столь нелепое откровение, мужчина резко осекся и помрачнел. — Я не помню, как попала в Сигил и что там делала. Только помню, что мне там было хорошо и… Кажется, со мной рядом была моя мама. Я не хотела покидать то место и возвращаться сюда.

— Но… В обители Жнеца я видел, как ты стремилась вернуться в Торил, — не веря замотал головой Вален.

— Потому, что уже некуда было деваться, — девушка заметила, что ее слова больно ранили тифлинга.

Именно этого она и боялась. Она попыталась дотянуться до него, но он одернул руку и поднялся с кровати. Элиана проследила за ним, и когда тот подошел к окну, пытаясь унять раздражение от причиненной девушкой боли, она понуро опустила голову.

— Как… — горько усмехнулся мужчина, не желая смотреть на возлюбленную. — Как ты могла?

— Этот мир причинил мне столько боли, что хватило бы на несколько жизней. Я просто хотела спокойствия.

— А я?! — он, наконец, обернулся к Элиане. Его голубые глаза, наполненные болью, смотрели на девушку так, словно она предала его самым отвратительным способом. Возможно, так оно и было. — Мы были друг у друга. Как ты могла думать о том, чтобы оставить меня?

— Тогда я думала, что ты мертв, и потом Жнец это подтвердил.

Вален ничего не ответил. Раздираемый болью в сердце, он больше не мог смотреть на Элиану и отвернулся. Тогда воительница решила взять дело в свои руки, вскочила с кровати и приблизилась к мужчине.

— Только ты меня здесь держишь, — прошептала она, прижимаясь щекой к напряженной спине Валена. — Нам с тобой дали еще один шанс, и я его не упущу.

— Ты же только что сказала…

— Как всегда ты воспринимаешь слова только в половину смысла. Ты хотел узнать, отчего меня мучают кошмары, и я сказала. Вот поэтому я молчала об этом, чтоб ты не подумал то, что… все-таки надумал. Эти сомнения не из-за тебя, а из-за моего прошлого, — улыбнулась Элиана и развернула мужчину к себе. — Открыть тебе еще одну тайну?

— А она такая же неприятная? — нахмурился Вален, но выглядел он на этот раз, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку, и поэтому Элиана улыбнулась.

— Когда мое первое путешествие только начиналось, я встретила гадалку. Она показала мне видение, которое преследовало меня до недавнего времени, — девушка ласково провела рукой по щеке тифлинга. — Я видела в нем тебя. Какие-то моменты. Как ты говоришь со мной, обнимаешь, целуешь… Я влюбилась в тебя еще до того, как мы познакомилась.

— Поэтому при встрече со мной вела себя так глупо? — изогнул бровь Вален. Он задумался, вспоминая что-то, и прищурив глаза, разглядывал девушку. — Знаешь, а ведь твои видения имели смысл… Когда я был в аду, иногда я пробуждался от своего проклятия и на недолгое время становился человеком. Тогда, каждый раз, мне снился сон о прекрасной девушке с каштановыми волосами и изумрудными глазами. Она постоянно твердила, что верит в меня. В мою человечность. Я сражался ради того момента, чтобы когда-нибудь встретиться с ней. Потом на смену этим снам явилась Провидица. Я последовал за ней, в надежде найти свет и… ту девушку. Но со временем ее образ стал стираться из моей памяти. Это была ты. В моих видениях. Я понял это, после того, как мы поссорились возле колонии Иллитидов. Знаешь, с самого первого дня служения у Провидицы я надеялся, что она приведет меня к той девушке, чей образ помогал мне все это трудное время. И она привела, — тифлинг улыбнулся. — Давай забудем о прошлом, и начнем планировать наше будущее, любовь моя.

— Я согласна, — хитро улыбнулась девушка и, закусив нижнюю губу, начала медленно расстегивать на себе рубашку. — Что ты там говорил про кучу детишек?

***

Рано утром, Элиана распрощалась с Дурнаном и остальными искателями приключений и отправилась в путь. Лошади им достались самые лучшие, поэтому уже к вечеру они были в Хилтоппе. Местные жители, те, кто помнил свою соплеменницу, встречали ее радостными криками. Видимо, до их ушей дошел слух о ее победе над Мефистофелем. Не ожидавшая такого приветствия, Элиана лишь смущенно улыбнулась и продолжила путь.

Вот из-за угла показалась школа Дрогана, которая когда-то была домом для воительницы. Пристроив скакунов, Элиана и Вален приблизились к двери. Тифлинг заметил, как улыбка девушки померкла. Она с грустным видом осматривала вполне себе обычную дверь, слегка проводя по ней своими тонкими пальцами, и была готова зареветь, но держалась. Увидев над дверью красиво выгравированную табличку с надписью «Академия имени Мастера Дрогана», Элиана невольно усмехнулась над воспоминаниями. Спустя некоторое время она повернулась к Валену, будто выпрашивая разрешение постучать, и он нежно улыбнулся ей. Это было красноречивей любых слов, и Элиана решилась. Поднеся к деревянной двери свою руку, сжатую в кулак, воительница сделала глубокий вздох и постучала.

— Если в холле горит свет, это еще не значит, что мы принимаем гостей так поздно, — послышался немного грубоватый женский голос. Когда дверь распахнулась, девушка увидела женщину-дварфа, одетую в дорогущее снаряжение разбойника. — Конечно, мы с распростертыми объятиями принимаем всех желающих пропитаться знаниями искателей приключений, но вам не кажется, что вы обнаглели? Элиана…

Дорна выпучила глаза на старую подругу, не веря своим глазам. Женщина так и стояла, раскрыв рот, и разглядывала давно пропавшую девушку.

— Да, это я, — и все, что смогла сделать смущенная Элиана, это глупо улыбнуться. — Дорна, я…

— Ксанос! Миша! Дикин! — закричала дварфийка, почти силой заталкивая путников в дом. — Идите все сюда! Элиана вернулась!

Из-за дальней двери показались светловолосая девушка и кобольд. Если воительнице не изменяла память, то вышли друзья из столовой.

— Не может быть… — вторила Миша, но через мгновение она, заливаясь слезами радости, кинулась обнимать Элиану. — Как же я рада тебя видеть!

— И я… — обрадовался Дикин. — Я очень рад, что вы выбрались.

— Простите меня, друзья, что не давала о себе знать целых два года, — всхлипнула воительница, обнимая Дорну.

— Главное, теперь ты дома, — кивнула дварфийка. — Мы читали твое письмо, и безумно рады, что ты здесь.

— Элиана?

Девушка заглянула через плечо Миши, и увидела ошарашенного полуорка, который так и замер возле лестницы на второй этаж. Она почему-то внезапно вспомнила слова Юродис, которая поведала девушке о том, что друг-полуорк влюблен в нее. Но тогда она не поверила словам медузы, да и сейчас не придала этому никакого значения. Она вообще никогда не считала его кем-то большим, чем простым другом. Пока Ксанос топтался на месте, Элиана разглядывала его. За эти годы полуорк сильно изменился. Возмужал, стал более собранным, более похожим на человека.

Он и сам в эти минуты не мог оторвать взгляда от Элианы. Ему не верилось, что всего в каких-то трех метрах от него стояла любовь всей его жизни. Живая. Целых два года прошло, а она ничуть не изменилась. Разве что стала еще прекрасней. Когда улыбающаяся девушка стала приближаться к полуорку, у него перехватило дыхание. На секунду он подумал, что если воительница подойдет к нему еще ближе, то его сердце и вовсе остановится. Но вот она уже обнимала мужчину, нашептывая, что скучала. Больше всего ему хотелось никогда не разжимать объятий, но девушка сама высвободилась из них и со счастливым видом направилась к рыжеволосому мужчине. Ксанос только сейчас заметил, что Элиана прибыла в школу в обществе этого незнакомца. Он сразу не понравился полуорку. То, как мужчина пялился на девушку, сводило Ксаноса с ума. И не зря.

— Ребята, это Вален, — представила своего друга девушка и взяла его за руку. Улыбка мгновенно сошла с лица полуорка. Элиана поглядела на того мужчину таким же влюбленным взглядом, как и тифлинг. Она никогда так не смотрела на Ксаноса.

— Дикин рассказывал нам о нем, — ответила Миша и в знак приветствия сделала поклон.

— Не пойми нас неправильно. Мы еще ни разу не встречали тифлинга, — улыбнулась Дорна. — Да и Дикин рассказывал, что вы друг с другом не ладили.

— Теперь мы собираемся пожениться.

Слова девушки оказались для Ксаноса, как нож в сердце. Так любить… Столько времени ждать свою любимую… И вот, когда, наконец, он нашел ее… Его раздирала боль от неразделенной любви и ненависть к внезапно объявившемуся рыжеволосому мужчине. Не в силах больше смотреть на счастливую парочку, Ксанос, не говоря ни слова, быстрым шагом поднялся на второй этаж.

— Ксанос! — позвала его недоумевающая девушка, но тот даже не обернулся. А Миша и Дорна лишь угрюмо переглянулись между собой.

— Прости его, — начала оправдываться Миша. — Сегодня у него выдался тяжелый день.

Элиана молча кивнула в ответ, провожая грустным взглядом полуорка.

***

Ранним утром Кана вызвала Катриону к себе. После той стычки с Рыцарем-капитаном, темноволосая женщина пригрозила подруге, что такой проступок не забудется. Проходя сквозь пустынный двор крепости, Катриона с грустью оглядывалась по сторонам, мысленно прощаясь с Крепостью-на-Перекрестке. Она знала, что нападать на своего капитана было непростительной ошибкой, за которую теперь придется расплачиваться. Но женщина не могла поступить иначе. Как только она увидела живую и невредимую соперницу, да еще и с новым возлюбленным, гнев захлестнул ее с головой.

Теперь Катриона медленно и спокойно шла к своему наказанию. За время своей службы в крепости, она сдружилась к Каной. Та стала ей наставницей и подругой, которой голубоглазая воительница могла излить душу. Но даже ради подруги Кана не хотела предавать своего капитана и заступаться за Катриону.

Темноволосая женщина расхаживала по своему кабинету в ожидании подруги, и когда та пришла, без эмоций пригласила ее присесть.

— Ты наверняка уже поняла, зачем я тебя позвала.

Кана обошла стул, на котором сидела Катриона, и уперлась на его спинку. В кабинете поначалу повисло молчание, но потом светловолосая воительница не выдержала и сделала глубокий вздох.

— Давай уже, говори, какое наказание для меня придумало это «небесное создание», — последние слова Катриона просто выплюнула с отвращением.

— Зря ты так с ней…

Кана отошла от подруги и присела на край письменного стола, внимательно изучая недовольное лицо женщины.

— Вчера перед своим отбытием в Невервинтер Марла попросила не наказывать тебя.

— Что? — усмехнулась Катриона. — С барского плеча…

— Давай начистоту. Ты строишь из себя оскорбленную личность. Обвиняешь ее во всех грехах. Из-за своей несчастной любви? Думаешь, ты страдаешь больше нее?

— Она приволокла с собой нового ухажера!

— Каждый старается заглушить боль по-своему. Я достаточно хорошо узнала нашего капитана, чтобы понять, что из этого союза ничего не выйдет. С самого своего прибытия, Марла ночует в своей прежней спальне. Одна. Зарывшись в воспоминания. Я не раз заставала ее там. Она пыталась скрыть свои слезы, но не получалось. Даже, когда Марла и этот… мужчина объявили о своей помолвке, она уходила ночевать к себе. От своей боли она сходит с ума. Это куда хуже твоих страданий, Катриона.

Светловолосая женщина на мгновение задумалась над словами подруги, но упрямство не хотело отступать. Сузив глаза, она пристально посмотрела на Кану и выпалила:

— Да она играет с вами. Использует в угоду себе. Так же, как было с Касавиром. Она просто прикидывается бедной и несчастной, чтобы ее все жалели и бросались на жертву ради нее.

— Серьезно? — тем же тоном переспросила Кана. — Ты дольше нее была знакома с Касавиром. Хорошо его знала. Скажи, неужели он был настолько слеп, что не распознал бы лжи Марлы, про которую ты все твердишь? Неужели он смог бы так полюбить столь ужасную женщину?

— Нет, — понуро ответила Катриона. — Просто… Если бы не она… Он был бы сейчас жив.

— Мы этого не можем знать, Катриона. Врагу не пожелаешь того, через что ей пришлось пройти. Посмотри на нее. Она почти не ест, не спит… Это не из-за того, что она где-то там пережила проклятие. Такую боль испытывают из-за потери любимых.

— Чего ты хочешь от меня, Кана, — со вздохом спросила женщина, взъерошив свои короткие светлые волосы. — Чтобы я вот так просто стала ее почитать, как все вы? Этого не будет. Моего отношения к ней не изменить. Не пойми меня не правильно, я люблю свою работу. Я нашла здесь друзей, и, признаться, Марлу уважаю, как воина и капитана. Но не больше.

— Я и не прошу становиться для нее подругой. Как я уже сказала, она просила не наказывать тебя, но… Я думаю, что чем меньше вы будете пересекаться друг с другом, тем лучше для вас.

— Ты… хочешь, чтобы я покинула крепость?

— Предлагаю тебе альтернативу. Либо ты принимаешь на себя новые обязанности, как помощника для сержанта Бивила Старлинга, либо… ты знаешь.

— Была командиром патрульных отрядов, а стану помощником в обучении новобранцев? — изогнув бровь, переспросила Катриона и хмыкнула.

— Это не худший вариант.

— Знаю, — женщина недолго молчала, глядя в окно на двор крепости, который постепенно пробуждался ото сна. Она пришла на службу Марле только из-за паладина, но со временем привязалась к обитателям крепости. Может, проще было уйти и не терзать себе раненную душу? Только и уходить ей, в общем-то, некуда. — Можно, я подумаю немного?

***

Сегодня Марла проснулась с улыбкой на устах. Впервые за последние месяцы она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Нежась в объятиях мирно спящего паладина, девушка забыла обо всем на свете. Все проблемы и несчастья остались далеко позади. Существовали только они вдвоем. Но первые лучи солнца постепенно возвращали счастливую чародейку к жестокой реальности. Марла нехотя выбралась из сладкого забвения и принялась искать, во что одеться. Ее прежнее платье можно было выкидывать. Во весь подол красовалось огромное красное пятно от дорого вина. Да и завязки на корсете были оторваны напрочь. Чародейка призвала на помощь молодую служанку и попросила принести какую-нибудь одежду из своей старой комнаты. Девушка с радостью согласилась помочь племяннице Дункана в ее непростом вопросе, и через несколько минут, наряд был доставлен по назначению. Забрав свои длинные волнистые волосы в хвост, Марла принялась рассматривать себя в зеркале и невольно усмехнулась. Так получилось, что служанка принесла чародейке именно ту одежду, в которой Марла впервые прибыла в Невервинтер. Это была темно-серая льняная рубашка, заправленная в бежевый корсет, и такого же цвета облегающие штаны. При переезде в Крепость-на-Перекрестке девушка решила оставить половину тех вещей, что привезла из Западной Гавани, словно прощаясь с прошлой жизнью. И вот как все обернулось… Марла долго рассматривала себя в зеркале, пытаясь отыскать в отраженье ту прежнюю милую и простую деревенскую девчонку, но все было тщетно. Жизнь девушки с Топей осталась в прошлом. Даже той Западной Гавани, в которой она выросла, уже больше нет. Остались лишь верные друзья и ее возлюбленный. Теперь Марла просила богов только о том, чтобы они дали им еще один шанс, и больше не забирали паладина от нее.

Она обернулась, чтобы полюбоваться мужчиной, но увидела, что тот уже не спал. Похоже, Касавир давно проснулся и просто тихо наблюдал за Марлой. Только сейчас чародейка заметила, каким печальным был взгляд паладина. Она присела на краешек кровати и взяла его за руку.

— Не хотела тебя будить, — со всей нежностью улыбнулась девушка, заправляя за ухо непослушную прядь золотых волос.

— Ты уходишь.

Это был скорее не вопрос, а утверждение. По скорбному лицу мужчины, девушка поняла, о чем он сейчас подумал. Как Касавир ни старался, у него редко выходило скрывать от чародейки свои страхи. Она словно читала его мысли. Да что там… У него на лице было все написано. Паладин посчитал, что Марла осталась с ним лишь на одну ночь, а теперь собирается вернуться к жениху. Нахмурившись, девушка крепче сжала ладонь Касавира и ответила:

— Меня ожидает трудный разговор с Ганном. Не хочу тянуть.

— Позволь мне с ним поговорить.

— Вот поэтому я тебя не разбудила. Думала оставить записку, а самой выбраться тайком. Нет, Касавир, я заварила эту кашу, и сама должна решать свои проблемы.

— Марлена, — тихо вздохнул паладин. — Вечно ты пытаешься все решить в одиночку. Ты достаточно настрадалась. Разреши мне ему объяснить.

— А ты вечно стараешься защитить меня от всех бед… Но мой ответ остается прежним. Я поговорю с Ганном и вернусь за тобой.

— Считаешь, я не смогу самостоятельно добраться до крепости?

— Нет, — с улыбкой протянула Марла. — Боюсь расставаться с тобой надолго. Вдруг ты снова исчезнешь.

— Никогда, любовь моя. Больше никогда, — серьезно ответил Касавир, притягивая к себе девушку. — Знаешь, я смотрел на тебя и вспоминал наше знакомство полтора года назад. Как в горы прибыла юная чародейка с задатками воина в белоснежно-золотой броне с мечом наперевес. Когда я со своими воинами наблюдал за твоим небольшим разношерстным отрядом, все гадал, зачем она прибыла в столь опасное место. Ты хорошо сражалась и уверенно держалась в бою, и я пошел за тобой, сам не зная почему. Словно некой невидимой силой ты повела меня за собой. Когда мы вернулись в Невервинтер, и ты предложила мне остаться жить у своего дяди, я впервые увидел тебя в этом наряде… Ты оказалась такой хрупкой, отчего мне захотелось защитить тебя от этого жестокого мира, — мужчина провел рукой по щеке чародейки. — С тех пор мы через многое прошли. Особенно ты. Но даже сейчас я вижу перед собой всю ту же милую, добродушную и хрупкую девушку.

— Не дай глазам обмануть себя, мой паладин, — хитро прищурилась Марла. — Такой я бываю только с тобой.

— В таком случае… — засмеялся мужчина и ловким движением подмял под себя чародейку. — Почему бы мне этим не воспользоваться. Кстати, в крепость мы отправляемся вместе. Это больше не обсуждается. Но чуть позже. В ближайшее время у меня другие планы, — добавил он и припал к губам девушки.

***

Через пару часов Марла все же смогла выбраться из комнаты паладина.

— Загляну-ка я пока к дяде. Он обидится, если я уйду не попрощавшись, — крикнула она вглубь комнаты, когда вышла в коридор. — Встретимся возле таверны.

Чародейка закрыла дверь и перед ней поодаль предстала темноволосая женщина в длинном бордовом платье. Она просто стояла и смотрела на Марлу с неприкрытой неприязнью. Чародейка вспомнила, что видела ту же самую женщину вчера днем в таверне. Тогда она тоже издалека наблюдала за Марлой. По рассказам Касавира это была Келлана. Женщина-друид, которая спасла паладина из руин. Девушка не могла долго играть в гляделки с этой женщиной и решила подойти к ней. Как бы мужчина не пытался заверить чародейку в своем безразличии к Келлане, ревность все равно брала верх.

— Ты Келлана? — с опаской спросила Марла.

— А ты, должно быть, его Марлена Фарлонг, — женщина с высокомерием окинула оценивающим взглядом девушку и фыркнула.

Хотя она и жила в лесу, но совсем не растеряла аристократической грации. Рядом с ней чародейка чувствовала себя глупой, невзрачной деревенской девчонкой. Под тяжелым взором друида Марла нервно сглотнула и отвела взгляд. Еще когда девушка приблизилась к Келлане, она буквально кожей ощутила, какую ненависть и неприязнь источала эта женщина. Незнакомка двинулась с места, обойдя вокруг хрупкую чародейку:

— Значит, вот как выглядит та, что завладела сердцем и мыслями Касавира, — насмешливо сказала Келлана. — Та, о которой он грезил все эти месяцы.

— Я благодарна тебе за то, что ты спасла ему жизнь…

— Благодарна? — хмыкнула женщина, надменно разглядывая девушку. — Глупая девчонка… Зачем он тебе? У тебя уже есть шаман.

Знания Келланы о жизни Марлы застали ее врасплох, и чародейка нахмурилась.

— Ты многое знаешь обо мне.

— Пришлось. Как только Касавир очнулся, первым делом справился о тебе.

Марла улыбнулась самой себе, вспоминая, каким заботливым с ней всегда был ее паладин. Но через мгновение, когда она вновь обратила свое внимание на очень расстроенную Келлану, лицо Марлы опять сменилось беспокойством.

— Я люблю его, — твердо заявила чародейка. — А он любит меня.

— Чувства можно забыть, подавить. Однажды у тебя уже получилось заменить его другим. Ты же скоро выходишь замуж.

— Ты не можешь знать, что произошло со мной! — вспыхнула девушка, сжимая руки в кулаки от собственного бессилия. — Я никогда не переставала любить Касавира!

— Тогда зачем ты прыгнула в объятия того шамана?

— Я… — чародейка запнулась. Она хотела было со всей резкостью ответить этой наглой женщине, но сдержалась. Все дело в том, что Марла сама не знала ответа на этот вопрос. Все происходящее в Рашемене словно было не с ней. А очнулась чародейка только тогда, когда вырвала свою душу из Стены. После этого Марла чувствовала, что извалялась в грязи, предала того, кого любила всем сердцем. Она опустила голову и тихо добавила, будто оправдываясь. — Я думала, он погиб.

— И решила зря времени не терять, — хмыкнула друид. — Я не собираюсь тебя осуждать или отчитывать, девочка. Просто хочу дать тебе понять, что ты не нужна Касавиру. Отпусти его. Дай, наконец, ему забыть тебя. Неужели ты еще не достаточно принесла в его жизнь боли? Он чуть не умер из-за тебя!

— Я никогда не желала ему плохого, и никогда не хотела того, чтобы он жертвовал собой ради меня.

— Только в этом весь паладин, — усмехнулась Келлана. — Ты — лидер. Героиня. Он рассказывал, как везде следовал за тобой, в какую опасность ты бы не лезла. Разве он мог поступить иначе, когда его любимой угрожала опасность?

— Я не просила его об этом.

— Только ты должна понять, глупая девчонка. То время прошло, когда ты вела целую армию на бой с Королем Теней. Битва окончена, армия тебе больше не нужна. Значит, и паладин больше не нужен, — женщина угрожающе приблизилась к Марле. — Оставь его в покое. Это я о нем заботилась, когда он находился при смерти. Когда ты в это время искала приключений с другим. Это я врачевала, когда он в бреду днями и ночами звал свою деревенскую девчонку.

Марла действительно задумалась над словами Келланы. Она понимала всю правдивость этих фраз. Но все же они возымели на девушку не тот эффект, на который рассчитывала друид. Ничего так сильно не хотелось Марле, как провести всю жизнь рядом с ее возлюбленным паладином. Поэтому чародейка гордо расправила плечи и решительным взглядом изумрудно-золотых глаз посмотрела на собеседницу:

— Ты права, битва давно окончена. Теперь у меня с моим паладином будет столько времени друг для друга сколько мы сами того захотим. И я больше никому не позволю стоять между нами.

Ответ девушки явно не обрадовал женщину. Чародейка заметила, как глаза Келланы потемнели от гнева, а алые губы сжались в тонкую полосу. Пожалуй, она хотела что-то сказать в ответ, но решила промолчать. Радуясь своей победе, Марла с улыбкой кивнула женщине и развернулась, чтобы уйти.

— Да будет так! — жутким голосом, который донельзя изменился из-за гнева, сказала Келлана. — Только запомни, что своими действиями ты обрекла его на смерть.

От такого тона у Марлы по всему телу пробежались мурашки. Она обернулась, чтобы высказать наглой женщине все, что о ней думает, но поздно — коридор был пуст.

***

Хоть Элиана и решила отпустить свои страхи, но кошмары, похоже, отпускать ее еще не хотели. Проснувшись рано утром от очередного «замечательного сна», девушка решила пройтись по дому и столкнулась в гостиной с Ксаносом. Полуорк выглядел каким-то разбитым и уставшим, словно всю ночь не мог сомкнуть глаз. Воительница попыталась заговорить с ним, но мужчина мгновенно испарился из виду, что еще больше насторожило девушку. Нахмурив брови, она последовала за ним.

— Ксанос! — опять окликнула полуорка воительница.

Тот пытался скрыться от нее в своей комнате. Но дверь открыть ему не дали. Только он потянулся к ручке, как она превратилась в пепел и осыпалась на пол. Огонь мгновенно погас, не позволяя распространиться на саму дверь. Похоже, Элиана решила прибегнуть к радикальным мерам.

— С ума сошла! — громко возмутился мужчина, не заботясь о том, что их услышат.

— Я тренировалась в магии, — съязвила девушка и подошла к Ксаносу. — Если бы я хотела сжечь именно тебя, то вместо этой была бы кучка побольше.

— Чего тебе надо, Элиана?

— Объяснений.

— Не дождешься, — усмехнулся полуорк и машинально попытался схватиться за дверную ручку, которой уже не было.

— Почему? Что я сделала? — вскинула руками воительница. — Да, вы имеете право на меня злиться, я не писала вам столько времени. Но я извинилась! Дорна и Миша меня поняли и простили, а ты…

— Что я?! Чего ты хочешь от меня услышать? Как я счастлив от того, что ты вернулась, и как мне больно смотреть на тебя, обнимающуюся с тем тифлингом!

Он выругался, упер руки в бока и злостно поглядел на недоумевающую девушку. Она пыталась что-то ответить, но не знала, какие подобрать слова. Как же ему сейчас хотелось накинуться на Элиану… с безумными поцелуями, вкладывая в них всю любовь и тоску по этой несносной девушке. Но теперь она была занята. Как же ему сейчас смешно… Еще два года назад она была так близко, но Ксанос боялся признаться ей. Теперь, когда он готов на все, ради нее, она уже с другим. Но как же она была притягательна сейчас: сонная, со слегка растрепанными каштановыми волосами, в льняной полурасстегнутой рубашке и темных бриджах. Кажется, она не ожидала кого-то встретить в такую рань. Как же полуорку хотелось взять ее, выломать эту несчастную дверь и забрать то, что принадлежало ему. Ее. От одной мысли об этом, Ксанос сходил с ума. Элиана что-то говорила ему, а он не слушал, борясь с желанием. Он понимал, что сейчас за него думает эль, которого полуорк изрядно набрался этой ночью. Поэтому, он поморщился и изо-всех сил заставил себя отвернуться от Элианы.

— Ксанос… — тихо позвала девушка.

Мужчина тяжело вздохнул, ударил кулаком дверь и прислонился к ней лбом. Он пытался справиться со своими чувствами, но это становилось невыносимо тяжело, когда его любимая стояла так близко. Даже своим спутанным разумом полуорк понимал, что его откровения ни к чему не приведут. Только упрямое сердце не желало сдаваться. Ксанос никогда не отличался воспитанностью, и почему ему вдруг становиться таким, когда на кону стояло его личное счастье. В мгновение ока он оказался рядом с девушкой, и пока та в замешательстве хлопала ресницами, полуорк с силой притянул ее к себе, впиваясь в ее губы поцелуем.

— Ксанос, что ты творишь? — прошипела воительница, пытаясь высвободиться из объятий друга. Но даже побывавшая в стольких сражениях девушка не могла выбраться из железной хватки полуорка. Силы в нем было хоть отбавляй.

— Ну, ты же хотела узнать, что со мной, — прошептал мужчина и вновь заткнул ее поцелуем.

В этот момент из двери напротив появился Вален, который решил разобраться со странными звуками в коридоре. Его взгляду представилась жуткая картина. Старый друг Элианы целовал ее, пытаясь раздеть, а девушка упорно ему сопротивлялась. Еще несколько недель назад тифлинг без слов предупреждения набросился бы на этого полуорка и разорвал бы его в клочья. Ему и сейчас хотелось так поступить. И неважно, есть в нем демоническая суть или нет. Его возлюбленную насильно целует другой мужчина. Но вряд ли Элиана простит Валену то, что он прибьет ее хоть и обезумевшего, но все-таки друга. Рассуждать, времени не было, а когда полуорк полез своими ручищами под рубашку девушки, уже обезумел сам тифлинг.

Хватка Ксаноса резко ослабла, Элиана замерла, увидев, как тот оседает без сознания на пол. В следующее мгновение перед ней предстал Вален с занесенным над полуорком эфесом меча. Это был ее меч, который она вчера приставила возле двери в их с тифлингом комнате. Его яростный взгляд был направлен на Элиану. Конечно, он выглядел не так агрессивно, как с присутствием демонической сути, но все же гнева в мужчине было предостаточно. Он злился не только на полуорка, но и на саму девушку.

— Необычными способами тебя тут встречают, — прошипел тифлинг.

И теперь на шум выбежали все.

— Боги! — выкрикнула в ужасе Миша и подбежала осматривать бессознательного мужчину. — Что здесь происходит? Зачем ты напал на Ксаноса?!

Вален нахмурил брови и бросил взгляд на Элиану в надежде, что та сможет объяснить присутствующим настоящую причину. Но она пребывала в таком шоке, что и слова не могла выдавить. А между тем, Дорна и Миша презрительно смотрели на тифлинга, который напал на их друга, и даже были готовы напасть на незнакомца. И Вален в этот момент понял, что вряд ли здесь приживется…

— Ваш друг пытался силой добиться любви Элианы, — спокойно буркнул он. — Я защищал честь своей любимой! — мужчина осуждающе посмотрел на девушку. — Хотя, может быть она была вовсе не против.

Выплюнув последнюю фразу, Вален отшвырнул меч в сторону так, что тот с грохотом упал о деревянный пол, и скрылся на ступеньках лестницы, ведущей на первый этаж.

Недолго думая, Дорна подскочила к онемевшей девушке и начала ее с силой трясти. Наконец, Элиана пришла в себя и начала медленно осознавать происходящее. Она увидела, как дварфийка трясла ее, пытаясь привести в чувства, и подала ей знак, что этого больше делать не нужно.

— Что здесь случилось? — Миша обеспокоенно нащупывала пульс у полуорка.

— Почему твой друг набросился на Ксаноса? — хмуро спросила Дорна, скрестив руки на груди. По виду подруг, воительница поняла, что они уже придумали свою версию истории. — Элиана, я, конечно, понимаю, что ты его любишь, но такое поведение неприемлемо!

— Он сказал правду, — тихо выдавила Элиана, которая все еще приходила в себя. — Ксанос набросился на меня и…

— Этого не может быть! — возмутилась паладин. — Мы все хорошо его знаем. Ксанос никогда бы так не поступил с любимой девушкой!

— С любимой девушкой? Так вы знали?! — теперь возмущаться настала очередь воительницы.

— Догадывались, — спокойно ответила Дорна и, поглядев на полуорка, тяжело вздохнула. Кажется, в отличие от Миши, она поверила Элиане. — Прости нас. Мы обязаны были сказать… Но кто знал…

— Ксанос не мог так поступить!

— Миша, — твердым голосом позвала паладина дварфийка. — Взгляни на Элиану. Она и ее друг сказали правду.

Когда девушка уже окончательно пришла в себя, при упоминании о Валене ее будто электрическим разрядом прошибло. Он же надумал себе невесть что!

— Мне нужно найти его! — выпалила Элиана и помчалась вниз.

— Да уж, — выдохнула Дорна, глядя вслед убегающей девушке. — Хорошее гостеприимство мы оказали.

***

Тифлинг выскочил на улицу, судорожно вдыхая морозный воздух. Хилтопп стоял севернее Уотердипа, и ночи здесь были холоднее. На горизонте уже показывалось солнце, но ночная температура не хотела отступать. Обитавший в своих мыслях, Вален, кажется, совсем не замечал холода. Что там мороз обычной деревушки по сравнению с ледяной Канией… Мужчина грустно улыбнулся воспоминаниям. Пускай там он боролся со своей яростью, но в какой-то степени он был счастлив. В Кании никто не обращал на тифлинга внимание, не боялся его. А Элиана всегда была рядом. Никто не пытался отнять ее у него. Она принадлежала только ему. Вален так грезил мечтами о нормальной жизни с любимой. Как они переедут в родную деревню девушки и будут жить как простые люди. Прибыв в Хилтопп всего несколько часов назад Вален успел обзавестись немалым количеством врагов. По сути, это для него было нормой. Тем более он не знал правил, которые царили на поверхности. И все бы ничего, но возненавидели тифлинга именно друзья Элианы. Она так хотела вернуться в родной дом… Пока Вален шел к выходу их академии, краем глаза он заметил, какие испуганные и недовольные взгляды на него бросали ученики. А подруги Элианы и вовсе смотрели на мужчину с презрением. Они все считали его лишним в этом мире. Да и сам тифлинг так думал.

— Вален? — окликнул его обеспокоенный голос воительницы за спиной.

Он не оглянулся на нее, а лишь не спеша прошел дальше, присел старенькую лавку и понуро опустил голову. Мужчина не мог смотреть на девушку. Ему сразу представлялась та ужасная картина в коридоре. Наверняка он обидел ее своим обвинением. Конечно, тифлинг не думал, что Элиана сама бросилась на шею старому другу. Но ревность оказалась слишком похожей на ту ярость, которую он испытывал от демонической крови. Мужчина просто обезумел.

Его поток мыслей внезапно прервался, когда почувствовал сидящую рядом Элиану. Он не смотрел прямо на нее, но заметил, что девушка внимательно разглядывала мужчину. Вален невольно обернулся к Элиане и заглянул в ее родные изумрудные глаза. Они были печальны. Она тяжело дышала и вся тряслась. То ли из-за холода, то ли из-за страха за него. Он поспешил снять с себя куртку и заботливо накинул ее девушке на плечи. Когда мужчина поправил куртку его взгляд случайно скользнул на полурасстегнутую рубашку воительницы. В памяти снова всплыл тот момент, когда полуорк пытался содрать с девушки ненавистную ткань. Тифлинг резко убрал руки и, брезгливо поморщившись, хотел отвернуться от Элианы. Но упрямая девушка, взяв мужчину за подбородок, не позволила ему этого сделать.

— Я лишь хотела поговорить с ним, — тихо начала Элиана. — Даже подумать не могла, что такое может произойти.

— Знаешь, я видел, как ты умирала… Бежал по коридорам крепости Валшаресс, надеясь еще застать тебя живой, суметь спасти, но было слишком поздно. Войдя в зал, я увидел тебя там, лежащую на полу в собственной крови. Меня даже не спасала кровь демона. Ярость от нее… Мне просто хотелось умереть. Я думал, что страшнее твоей смерти ничего не может быть, — тифлинг выразительно взглянул в глаза Элиане. — Я был готов убить его. Разорвать на части просто из-за того, что он посмел дотронуться до тебя.

— Прости…

— Мне не за что тебя злиться, любовь моя. Я думал, что смогу прижиться здесь, но не получилось.

— Не говори так. Девочки выяснили правду и очень сожалеют, что накинулись на тебя.

— Они меня презирают, — мрачно выдал Вален. — Дурак. Понадеялся, что избавление от демонической сути сделает меня человеком, но… Я — тифлинг. И человеком никогда не буду. А твои друзья… Все они презирают и боятся меня.

— Дай им время. Давай вернемся назад и все спокойно обдумаем. Вот увидишь, все наладится.

— Нет, — отрезал мужчина, и легкая улыбка девушки, мгновенно сползла с лица. — Я не смогу жить рядом с этим полуорком. Тем более его комната находится напротив нашей.

— И что ты предлагаешь? — осторожно спросила Элиана.

— В деревне, кажется, есть гостиница. Поживу там. А ты… Элиана, прости меня за это, но если я тебе дорог, ты придешь ко мне.

— Предлагаешь выбрать между тобой и друзьями?

— Нет, любовь моя. Я не имею права запрещать тебе общаться с друзьями. Просто мы не сможем жить бок о бок с тем полуорком.

— Я… понимаю.

Девушка молча смотрела на Валена, стараясь переварить его ультиматум. Перед ней стоял трудный выбор: остаться с друзьями или с возлюбленным. Возможно, это казалось единственным верным решением. А помирить Валена с друзьями она еще успеет.

***

Стройная блондинка в синей робе вошла в ворота Крепости-на-Перекрестке. Словно повелительница всего сущего на свете она осматривала местных жителей. Они тоже недоумевающе с интересом смотрели на гостью. Некоторые мужчины завороженно глазели на красивую незнакомку в обтягивающей длинной мантии, открывающей плечи. Ее распущенные длинные светлые волосы плавно струились по спине и на солнце отливали серебром. Девушка грациозной походкой приближалась ко входу в крепость, то и дело, стреляя своими ярко-голубыми глазами в прохожих.

— Слушайте, я действительно хочу помочь, — демонстративно положив руки на сердце, Бишоп старательно распинался перед друзьями. В огромном пустынном зале был только следопыт, Кана и Келгар. — Я исправился!

— Ага, прям поверили уже, — хохотнул дварф.

— Марла меня простила.

— Марла всегда тебя прощает.

— Пойми нас, Бишоп, — встряла в спор Кана. — Как, скажи, после твоего предательства мы можем тебе доверять? Половина населения Крепости-на-Перекрестке желает твоей головы.

— Вот Марла явится, тогда спросите у нее. Кара, в конце концов, сняла то жуткое заклинание.

— Да, по просьбе Марлы, — прищурился Келгар. — Опять же.

— Вот видите! Я же до сих пор здесь! А мог бы уйти.

— Наверное, потому, что переступи ты через порог — тебя мигом обезглавят, — пошутил дварф. — И прекращай уже прикрываться Марлой!

— Да ладно тебе, Келгар! — в возмущении всплеснул руками следопыт. — Я вам нужен.

— Простите, что прерываю вашу… беседу.

У выхода послышался мелодичный женский голос, и все присутствующие синхронно обернулись. Увидев гостью, Бишоп впал в ступор. На пороге главного холла стояла хорошенькая светловолосая девушка. Своими голубыми глазами она оценивающе окинула обитателей тронного зала, но ее взгляд остановился на следопыте.

— А кто вы и как прошли через стражников? — первым деловито поинтересовался Келгар, упирая руки в бока. — Неужели они опять надрались на посту?

— Это можешь сделать только ты, дварф, — улыбнулась Кана и повернулась к гостье. — Вы должно быть Лилиан. Капитан Марла Фарлонг позавчера получила письмо из Академии Волшебства.

— Какое письмо? Из какой Академии? Почему я не в курсе?

— Она наш новый рекрут, Келгар, — ответила Кана. — Добро пожаловать. Меня зовут Кана. Я заведую делами Крепости-на-Перекрестке. Правая рука капитана, так сказать. Этот несносный дварф…

— Я сам могу за себя ответить! Келгар Айронфист. Заместитель капитана.

Девушка молча поклонилась в знак приветствия и, после того, как дварф представился, вновь встретилась глазами со следопытом.

— А вы не хотите представиться? — чарующим голосом спросила незнакомка, лукаво изогнув бровь.

От такого взгляда льдисто-голубых глаз его прошибла дрожь. Завороженный молодой девушкой, мужчина забыл, как говорить. И только благодаря неисправимо-недоверчивому дварфу, который толкнул Бишопа, тот смог очнуться.

— Зовите меня Бишоп, — лучезарно улыбнулся мужчина. — А я лучший друг капитана Крепости-на-Перекрестке.

На его слова Келгар закатил глаза и недовольно фыркнул. Разжигать дальнейший спор со следопытом он не стал, тем более в зале, откуда не возьмись, появился новый объект для подозрений. Не зная, почему, но дварф не доверял новоприбывшей искательнице приключений. Он продолжал внимательно изучать девушку, пока та беседовала с Каной о своей работе в крепости. Похоже, сама незнакомка словно почувствовала недоверие заместителя капитана, и уже у самой двери белокурая девушка бросила на Келгара такой взгляд, что даже у него все внутри похолодело. Кана отправилась вместе с незнакомкой показывать владения Крепости-на-Перекрестке, и Бишоп хвостом увязался за ними. Только один дварф не купился на наигранное обаяние этой девицы. Он остался в одиночестве с неприятным ощущением от разговора с незнакомкой. Что-то в ее взгляде ему казалось знакомым. До боли знакомым.

— Эй! — прямо перед глазами Келгара помахали руками. Это была вечно всем недовольная Кара. Хотя в последнее время ее можно было назвать грустной. — Чего застыл, как статуя?

— Думы одолели, — хмыкнул он. — Ты в курсе, что у нас новенькая?

— Меня это не интересует. Где Марла? Она обещала вчера вернуться?

— Скорее всего, дядюшка задержал. Все эти приготовления к свадьбе…

— Я должна с ней поговорить, — отрезала рыжая девушка. Дварф заметил, что она была вся дерганная, и устало вздохнул.

— Значит, ты уже все решила.

— Да, Келгар, я собираюсь покинуть крепость.

Кару нельзя было назвать открытой для бесед, поэтому объяснять причины своего ухода она не стала, а просто с грустью посмотрела на старого друга. Да и слова были не нужны, Келгар прекрасно понимал, что творилось на душе у рыжеволосой девушки. Через этот ад прошли все жители крепости, а их компания тем более прошла через такой кошмар, что не каждый сможет спокойно спать по ночам после такого. Кто-то это пережил, а кто-то нет, и Кара оказалась в числе последних. Хоть она никогда не показывала особой привязанности к своей разношерстной команде, но увидеть их гибель оказалось тяжело. Только дварф догадывался не обо всем. Истинную причину своего ухода, рыжеволосая чародейка пыталась скрыть даже от себя самой. Лишь бродя по опустевшим коридорам крепости, девушка поняла, что ей так сильно стало не хватать мужчины, которого всего несколько месяцев назад она люто ненавидела. Ей не хватало его упреков и нравоучений. Они вечно старались доказать, кто лучше другого. Тогда в Долине Мерделейн, когда Гариус начал разжигать конфликт между ними и склонять одного к предательству, Сэнд много обидного наговорил Каре. Он уже принялся обвинять ее в том, чего она пока еще даже не совершила. И если бы рыжеволосая девушка тогда на время не притихла и не взглянула в глаза эльфа, наполненные грустью, она бы согласилась на предложение приспешника Короля Теней. Стоило ей лишь поглядеть на Сэнда, и чародейка поняла, что не хотела разочаровывать мужчину. Как бы сильно они не грызлись постоянно, Кара заметила в его взгляде веру. Безумную веру в молодую колдунью. Он будто безмолвно умолял девушку не предавать его. И она не предала. Когда старая крепость начала буквально сыпаться на головы спутникам, Кара лишь на секунду потеряла эльфа из вида. Она видела, как во время битвы он превратил себя в какого-то голема, и больше она его не видела. Все посчитали Сэнда мертвым, и Каре пришлось согласиться. Но пережить этого она не смогла. Колдунья хорошо умела скрывать свои чувства, поэтому никто из ее друзей даже не догадывался, что ее ненависть к волшебнику переросла совсем в другое. И она жалела, что не поняла этого раньше, когда Сэнд еще был жив.

Рыжеволосая девушка грустно выдохнула и направилась в сторону своей комнаты. Хватит оттягивать неизбежный момент.

— Даже Марлу не дождешься? — крикнул ей вслед дварф. — Она вот-вот придет. Наверное, — он озадаченный почесал затылок. — Хотя еще вчера должна была вернуться…

— Надеюсь, с ней не случилось чего-нибудь еще.

— Да нет, — с улыбкой протянул Келгар. — Хорошую драку я за версту чую. Наверняка решила подольше задержаться у дядюшки и поведать ему о своих приключениях в Рашемене.

— Тогда я буду собираться. Возможно, мы с ней успеем пересечься, пока я еще здесь.

Когда дверь за Карой захлопнулась, Келгар расстроенный поплелся к выходу. Он и так потерял много друзей. Потерять еще одного — было тяжело. Дварф только потянулся за дверной ручкой, как дверь сама распахнулась, впуская еще одного незваного гостя.

— К вам не прорвешься! — с улыбкой выпалил Сэнд.

Дварф не нашелся, что сказать в ответ внезапно ожившему другу, который возник прямо перед его носом. Он так и остался стоять, как истукан, ошарашенно разглядывая эльфа.

— Ты не рад меня видеть? — все в той же манере продолжил волшебник и распростер руки в стороны для объятий.

— Где ты был целых семь месяцев?

— Второпях не так произнес одно заклинание, и меня выбросило где-то посреди леса возле Лускана. Пока от них прятался, пока сюда добирался… У тебя такой взгляд, как у стражников у ворот, которые меня пускать не хотели, — хохотнул эльф. — Один сказал: «Ты же помер. Чего явился?».

— Я их понимаю.

Недолго думая, Келгар все же решил поприветствовать друга. На странный шум вышла Кара, которая еще не успела уйти далеко от главного зала. Заметив волшебника, рыжеволосая девушка ахнула и замерла на пороге, привлекая внимание. Она почти не дышала, когда Сэнд приближался к ней.

— Здравствуй, Кара, — первым нарушил молчание эльф. — Пока добирался до вас, до меня дошел слух о том, как одна рыжеволосая девушка из Крепости-на-Перекрестке оказалась столь талантливой колдуньей, что вытащила друзей чуть ли с того света. Молодец, — чародейка продолжала молчать. — Я рад, что мои опасения в твой адрес не подтвердились.

— Я, пожалуй, оставлю вас, — откашлялся Келгар. — Надо, наверное, уже армию созывать на поиски нашего капитана.

Проводив взглядом дварфа, Сэнд вновь повернулся к ошеломленной девушке. До сих пор он и представить себе не мог, как скучал по этим карим глазам. Только в отличие от колдуньи эльф не побоялся сказать это вслух:

— Как же я рад тебя видеть…

Произнеся вполголоса такие слова, мужчина что-то сломал в Каре, и из ее глаз потекли слезы, а на губах появилась счастливая улыбка. Кажется, она наконец-то осознала, что стоящий перед ней волшебник не видение. Шмыгнув носом, рыжеволосая девушка не выдержала и бросилась в объятия Сэнда.

***

— Ты в порядке? — забеспокоился Касавир, когда они уже приближались к Крепости-на-Перекрестке. — Всю дорогу молчала.

— Да… Конечно, — неуверенно ответила Марла.

Этого было достаточно, чтобы паладин остановился, взял любимую за руки и с нажимом заглянул в ее глаза. Но рассказывать о своем недавнем разговоре с Келланой девушка не стремилась. Она лишь измученно улыбнулась в ответ и замотала головой, не желая продолжать разговор, и попыталась двинуться дальше. Но разборки с наглой женщиной не самое страшное, что ждало Марлу. Впереди ей предстоял разговор с Ганном, который явно молчать не будет. И чем быстрее чародейка со всем этим разберется, тем будет лучше. По крайней мере, она на это надеялась. Ей было жалко шамана, которого она когда сама обнадежила. Но жить во лжи было бы куда хуже им обоим.

— Все будет хорошо, — спокойно сказал паладин.

Похоже, он понял, чем была насторожена девушка. И действительно от этой уверенности в голубых глазах Марле становилось лучше. Они и так через многое прошли, чтобы быть вместе, и еще один тяжелый разговор чародейка сможет пережить. Марла кратко улыбнулась, показывая мужчине, что готова идти дальше.

Пока они шли по двору крепости, люди замирали на месте, ошарашенно оглядываясь на Касавира. Где поодаль, не хотя тренировавшая новобранцев Катриона тоже заметила восставшего из мертвых мужчину. Из ее рук выпал меч и громко ударился о землю, привлекая к себе внимание капитана и ее паладина. Тот в ответ на ее взволнованный взгляд лишь кивнул. Женщина хотела ринуться к нему, но ее вовремя остановил Бивил. Он что-то шепнул ей на ухо, отчего Катриона грустно опустила голову. В дверях замка с Марлой столкнулась Кана. Чародейка заметила, что та была сильно встревожена. Но увидев капитана, Кана с облегчением вздохнула.

— Наконец-то, капитан! Ваш ошалелый заместитель дварф-типа-монах целую армию собирает на ваши поиски, и… — женщина замолкла, когда, наконец, заметила паладина. — Теперь я понимаю, где вы так надолго задержались.

— Я тоже рад тебя видеть в добром здравии, Кана, — улыбнулся Касавир.

— Как и остальные, — ответила женщина. — Только, наверное, не все будут с тобой столь же дружелюбны. Но… это меня уже не касается.

И Кана поспешила во двор, успокоить приготовленных Келгаром солдат, бросив капитану, чтоб она сама занялась своим другом. Этот самый дварф расхаживал по тронному залу и раздавал указания ничего не понимающим напарникам. Похоже, он не только всерьез забеспокоился отсутствием капитана, а еще и очень хорошо вжился в роль ее заместителя. Все присутствующие, кроме Келгара, заметили вошедших Марлу и Касавира, но она сделала им недвусмысленный жест, чтобы они пока молчали. А тем временем, девушка сама прислонилась к дверному проему и со смешком слушала приказы друга.

— Значит так, следопыт, ты пойдешь вперед. Разведка нам не помешает. Кара и ты, новенькая, будете расчищать нам путь. Нишка, пойдешь со мной. Ты еще слаба, поэтому за тобой нужен глаз, да глаз. Хотя это все так было, но по-другому поводу, — хохотнул дварф.

— Ты собираешься напасть на Невервинтер? — откашлялась огненная чародейка, мельком глядя на Марлу.

— Нет, конечно! Наша капитан пропала. Это может означать, что угодно. Может, там весь город захватили!

— Возможно, — усмехнулся Бишоп и, склонив голову на бок, бросил хитрый взгляд за спину Келгара. — А может у них спросить, как сейчас дела в городе?

Дварф недоуменно посмотрел на следопыта и обернулся. Он ведь уже не ожидал увидеть Марлу, а паладина тем более. Пока Келгар собирался с мыслями, остальные подскочили к друзьям. Кара и Нишка с открытыми ртами глазели на Касавира и сыпали вопросами. Лилиан стола поодаль от остальных и беспристрастным взглядом наблюдала за происходящим. Один лишь Бишоп все с той же хитрой ухмылкой, кивнул паладину. Марле почему-то показалось странным то, как мужчины отреагировали друг на друга. Точнее, вообще никак.

— Знаешь, я бы тебя обняла, — улыбнулась Касавиру Нишка. — Только я по-прежнему тифлинг, а ты — паладин. Но я рада, что ты живой.

— И не только ты, — усмехнулась Кара, указывая на приоткрытую дверь в библиотеку.

— Сэнд?!

Когда Марла окликнула эльфа, тот со спокойной улыбкой прошел к ней. Аасимар была так рада увидеть еще одного выжившего друга, что без слов кинулась обнимать волшебника. Пока златовласая девушка беседовала с Сэндом, Бишоп приблизился к Касавиру и вполголоса сказал:

— Вижу, ты все-таки решил прибегнуть к моему совету.

— Это… вышло само собой.

— Почему-то я не удивлен, — хохотнул мужчина.

Видимо следопыт это сделал немного громче, чем хотел, и Марла удивленно уставилась на обоих.

— О чем вы говорили?

— Наверное, как всегда, взаимно оскорбляли друг друга, — хмыкнула Кара.

Чародейка внимательно поглядела то на одного, то на другого. Они просто стояли рядом, не пытаясь друг друга задеть словом. Даже напряженность, которая всегда была между ними, сейчас не чувствовалась. Наоборот, оба мужчины как-то странно смотрели на девушку. Словно им было, что скрывать.

— В чем дело? — с нажимом спросила аасимар, скрестив руки на груди.

— Ни в чем, — отмахнулся Бишоп.

— Я слишком хорошо знаю обоих, чтобы в это поверить, — следопыт, как всегда, состроил гримасу и пожал плечами. Когда Марла посмотрела на Касавира, тот мгновенно перевел взгляд в другую сторону. Он вообще старался не смотреть на девушку. Вел себя так, словно провинился перед ней в чем-то. А в чем и предстояло узнать Марле. Она подошла ближе к паладину так, чтобы он уже не смог бы отвести глаза. — Может, тогда ты поведаешь мне о вашем секрете.

— Марлена…

— Я не глупа, — пока чародейка пыталась разговорить паладина, следопыт старался незаметно выскользнуть из замка. — Бишоп, куда собрался? Я, кажется, задала вам обоим вопрос. Тебя никто не отпускал.

Командный тон Марлы очень не понравился свободолюбивому мужчине, и он по старинке хотел сказануть деревенской девушке парочку прежних колкостей, но под пристальным недобрым взглядом Касавира осекся, не успев и начать.

— Во-первых, вы никогда не скрывали своей неприязни друг к другу, а теперь от нее не осталось и следа. Во-вторых, ни один из вас не был удивлен присутствию другого, — чародейка сузила глаза и скрестила руки на груди, выражая недовольство. — Как давно вы знаете?

— Когда вы только прибыли в Крепость-на-Перекрестке, — сдался паладин.

— Ну, вот зачем ты ей все рассказал?

— Она и так уже догадалась.

— Надо было все отрицать, — покачал головой Бишоп. — Я заметил его по прибытию из Арвана. Он прятался за заброшенными домами возле твоей драгоценной крепости.

— Я отправился за вами тогда, — пояснил Касавир на удивленный взгляд Марлы. — Хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

— Ага, только он следил за тобой после этого еще как минимум раза три.

— Может, ты уже заткнешься, следопыт?

— Ты же сам хотел ей все рассказать, паладин.

— Ах, ну вот теперь я узнаю этих ребят, — хохотнул Келгар.

Мужчина не в силах смотреть на любимую повинно опустил голову:

— В общем, я не мог решиться подойти к тебе. Ты была с ним… Но мне было необходимо хоть иногда видеть тебя, — девушка нежно положила тонкую ладонь на лицо паладина, заставляя того взглянуть на нее, и улыбнулась. — Прости, Марлена.

— Тебе не за что извиняться.

— Ладно-ладно, — запротестовал Бишоп, размахивая руками между возлюбленными. — Не хватало еще, чтобы вы оба нас слезами залили. Бросьте это, когда останетесь наедине. Кстати, — мужчина оживленно подскочил к молодой светловолосой девушке, которая все это время стояла вдали ото всех и с каким-то странным интересом наблюдала за происходящем. — Пока наш капитан не ушла разбираться со своим любовным треугольником, хочу познакомить ее с новобранцем. Марла, это Лили. Лили, это Марла Фарлонг. Она наш Рыцарь-капитан. Хотя по ней и не скажешь.

— Спасибо, — буркнула Марла, бросив в Бишопа уничтожающий взгляд, и приблизилась к незнакомке, в дружелюбной манере протягивая руку для знакомства.

— Лилиан, — с высокомерием поправила колдунья, отвечая на рукопожатие. — Приятно познакомиться с вами, капитан. Это именно я послала то письмо из Академии Волшебства с просьбой о принятии в ваши ряды.

— Да, я помню, — девушка резко осеклась, когда почувствовала внутри себя нечто странное.

Она быстро окинула новенькую оценивающим взглядом. Лилиан была весьма недурна собой, и это доказывал Бишоп, который все время стоял рядом с ней, не отрываясь от холодных голубых глаз, пускал слюни по колдунье. Красивая молодая особа, обладающая поистине королевским шармом и изяществом. А ее длинные распущенные платиновые волосы до пояса и бледная кожа придавали ей больше красоты. Только за всем этим скрывалось что-то страшное и темное. Марла это почувствовала, еще, когда подошла к Лилиан. И что-то до боли знакомое. Но чародейка не хотела проявить неучтивость, поэтому запрятала свое шестое чувство подальше и улыбнулась:

— Добро пожаловать в Крепость-на-Перекрестке.

— Поверьте, я очень рада здесь оказаться, — ответила Лилиан, изобразив некое подобие улыбки, от которой Марле вновь стало не по себе.

— Тебе, наверное, очень хочется поболтать с тем шаманом кое-о-чем, — хитро прищурил глаза Бишоп. — Не беспокойтесь, мой капитан, я позабочусь о нашем новом компаньоне.

— Я в тебе и не сомневалась, Бишоп, — в той же манере ответила Марла. — Что бы мы все без тебя делали.

— Видишь, говорил же, что я ее лучший друг!

С воодушевлением сказал следопыт, провожая Лилиан куда-то вглубь замка, от чего Марла обреченно замотала головой. Затем, увидев в коридоре лестницу, ведущую наверх, чародейка погрустнела.

— Он в своей комнате.

— Спасибо, Нишка.

— Марлена…

— Все в порядке, Касавир, — кивнула она с печальной улыбкой. — Я справлюсь.

И девушка направилась к лестнице. Она быстрым шагом шла по коридору к комнате Ганна и, остановившись возле самой двери, сделала глубокий вдох.

— Мэл, вот ты где! — радостно воскликнул шаман, когда раскрылась дверь. Он подхватил девушку за руки и потянул в комнату. — Надеюсь, ты уже видела Келгара, а то он собирался уже с армией на Невервинтер идти. Мы все его убеждали, что это глупо, но твоему другу-дварфу только повод дай повоевать. А я был наверняка прав! Тебя же твой дядя не хотел отпускать? — радостный предстоящим торжеством Ганн метался по комнате в поисках чего-то. — У него грандиозные планы по поводу нашей свадьбы? Я тоже взял на себя смелось кое-что придумать. Надеюсь, любимая, тебе понравится. Только найду свои записи…

— Ганн…

— Знаю, все девушки сами хотят полностью спланировать свою свадьбу. Но я все же жених! — видя сияющие счастьем глаза шамана, Марле стало невыносимо тошно. Чувствуя подступающий ком к горлу, она отвернулась и попыталась сдержать слезы. Мужчина это вмиг заметил и испуганно подскочил к любимой, взяв ее лицо в свои ладони. — Мэл, ты расстроилась? Хорошо, свадьбу сделаешь такой, какой захочешь. Лишь бы ты была счастлива.

— Свадьбы не будет, — тихо произнесла девушка, опустив наполненные слезами глаза.

— Что? — не поверив своим ушам, переспросил Ганн и нахмурил брови.

— Прости, Ганн, — простонала Марла, заставляя себя взглянуть на шамана. — Я не хочу тебе больше врать.

— Это из-за твоего отца? Знаю, он от меня не в восторге, но я обещаю, что завоюю его доверие.

— Ганн…

— Мэл, я не понимаю, что происходит, — растерялся мужчина, не отнимая рук от лица девушки. Он отчаянно пытался найти в ее зелено-золотых глазах ответ, но видел в них лишь печаль. — Эта неделя прошла просто замечательно. Что я сделал не так? Я не торопил тебя, ждал. Дал тебе столько времени, сколько потребуется.

— Касавир жив, — выдала Марла, высвободилась из хватки оторопевшего шамана и подошла к окну, невидяще глядя в него. — Мы столкнулись вчера случайно. Он узнал, что я не одна, и скрывался, чтобы не навредить нашим с тобой отношениям.

— Забавно, — зло усмехнулся мужчина. Он обернулся к девушке, и та увидела, как его глаза блеснули гневом. — И вот какую свинью, в виде живого паладина, мне подкинула судьба!

— Он не виноват.

— А кто? Кого мне винить в том, что у меня все пошло наперекосяк? Я, наконец, встретил женщину, которую полюбил. Которая приняла меня таким, какой я есть.

— Вини меня, — понуро сказала чародейка, не оборачиваясь. — Только я виновата во всем.

— Не могу, — хмыкнул Ганн. — Не могу обвинять тебя. И представить не могу, как буду жить без тебя.

— Прости, если сможешь. Если бы не я… — девушка, наконец, взяла на себя смелость обернуться к шаману, и тут же пожалела об этом. На мужчине не было лица. Он казался совсем раздавленным. — Я обманула тебя. Дала ложную надежду.

— Скажи, если бы он не объявился, ты вышла за меня?

— Да, но это было бы неправильно. Ганн, я благодарна тебе за поддержку в Рашемене. Я не хотела жить и бороться, а ты не позволял мне сдаться.

— Ну да, — горько усмехнулся Ганн. — Только ведь берег я тебя для себя, а не для него.

— Я знаю, — прошептала Марла, прикрывая глаза. — И больше не могу подобрать слова, как мне жаль.

Воспользовавшись замешательством девушки, шаман рванул к ней и сгреб ее в объятиях, не желая отпускать:

— Мэл… — шептал он, пытаясь безуспешно поцеловать брыкающуюся чародейку. — Вспомни, как тогда в Вуали ты призналась мне в любви. Вспомни, как счастливы мы были те три месяца, пока ты не вернула себе душу. Даже не смотря на свое проклятие, ты была счастлива со мной.

Марла все же смогла вырваться из отчаянной хватки мужчины и немного отстранилась от него, поправляя на себе одежду.

— Я помню, Ганн. Признаю, тогда я смогла ненадолго забыться о боли и страданиях. Я действительно влюбилась в тебя, но… Вернув свою душу… Внутри меня что-то изменилось. Словно и не было тех семи месяцев в Рашемене. Ганн, я искренне пыталась полюбить тебя снова, но…

— Объявился твой паладин, — проскрипев зубами, неживым голосом закончил шаман.

То, что она оттолкнула его от себя, придало мужчине еще больше гнева. Девушка видела, как он неподвижно стоял и исподлобья смотрел на нее, сжимая и разжимая кулаки:

— Он ведь здесь.

Это был скорей не вопрос, а утверждение. Но испугавшаяся за жизнь возлюбленного Марла отрицательно замотала головой. Только Ганн ей не поверил. Он прочитал все по ее взгляду и сорвался с места. Чародейка бросилась следом, но шаман был уже далеко. Она пыталась окликнуть его, но мужчина, словно не слышал и шел дальше.

Когда Ганн ворвался в тронный зал, он обнаружил там всего несколько стражников, которые даже не обратили на него внимания, и старых друзей Марлы. Келгар и Нишка стояли поодаль от шамана и о чем-то увлеченно рассказывали третьему собеседнику. Это был высокий темноволосый мужчина в серебристых рыцарских доспехах. Ганн узнал его из снов Марлы. В его голове пронеслись те воспоминания, когда все мысли и сны занимал этот мужчина, не давая покоя им обоим. Теперь он был здесь, всего в нескольких метрах от шамана. Друзья Марлы заметили Ганна и удивленно уставились на него. Следом за ними обернулся и паладин. Не выражая никаких эмоций, он просто смотрел на шамана, словно ожидал чего-то. Келгар и Нишка, которые хорошо знали Касавира, поняли, с каким сожалением он смотрел на Ганна. Но сам шаман прочем в этом взгляде нечто иное, и принял его, как вызов. Стоило мужчине лишь подумать об этом, как все внутри закипело от ярости. Когда Марла забежала в зал, Ганн уже налетел на паладина с кулаками. Келгар и Нишка несколько раз пытались оттащить не в меру сильного шамана, но с третьего раза у них получилось.

— Как же давно я мечтал это сделать! — переводя дыхание, выплюнул Ганн.

Оправившись от шока, чародейка подбежала к Касавиру, разглядывая того на предмет ран. Вытирая кровь с нижней губы, мужчина мягко отстранился от девушки и с улыбкой кивнул, давая ей понять, что помощь ему не требуется. Но Марла не могла иначе. Она так перепугалась за паладина, ведь он даже не думал отвечать, когда шаман накинулся на него. Касавир чувствовал на себе вину, и посчитал, что гнев от обиженного мужчины он заслужил. Только это же чародейка все начала, а пострадали другие… Марла решительно обернулась к Ганну и встала между ним и Касавиром, закрывая того собой.

— Не думай, что я буду извиняться перед ним! — выпалил шаман, освобождаясь от хватки Келгара и стражников. — Если бы не он…

— Это я должна просить прощение у вас обоих, — скорбно ответила девушка, прикрывая глаза, в которых защипало от слез.

— Мэл… — Ганн тронул чародейку за локоть, заставляя обратить на себя внимание. — Просто объясни, как такое может быть? Где же та светловолосая аасимар, которая в Вуали признавалась мне в любви?

— Исчезла, Ганн. Растворилась, когда я забрала свою душу обратно у проклятой Стены.

Мужчина долго стоял и смотрел на Марлу, пытаясь хоть как-то осознать все происходящее. Разумом он понимал, что никогда не выигрывал в битве за сердце любимой даже тогда, когда паладина считали мертвым. Но упрямое сердце не хотело сдаваться.

— Нет, — с горечью выдавил шаман. — Я не верю, что так все закончится.

— Ганн…

— Ты запуталась, и, кажется, я знаю, как все распутать. Я слышал легенду о планетарах. Точнее, об одной. Ее зовут Знающая Имена. Она знает все истинные имя любого смертного, и даже знает, кто предназначен им судьбой.

— Ты в это веришь? — отрицательно замотала головой Марла. Ей до боли в сердце было жалко шамана, который всеми путями искал способ вновь сойтись с любимой.

— Я верю в то, что произошло тогда в Вуали. Верю в каждое слово произнесенное тобой за те счастливые три месяца.

— Я согласен, — с привычным спокойствием отчеканил Касавир.

— Что?! — изумилась Марла. — Да вы оба с ума посходили!

— Если судьбой тебе предначертан он, то я уйду, — решительно кивнул Ганн. — Но если им окажусь я, значит, у меня будет хоть целая жизнь, чтобы вновь завоевать твое сердце.

***

Вален забрал свои вещи и переселился в гостиницу. Ни с Элианой, ни с ее друзьями он и словом не обмолвился. Просто ушел. Девушка не стала раздумывать и принялась собирать одежду в свою сумку. К счастью, еще в тот раз она не успела разобрать все свои вещи и сборы не затянулись. В комнату заглянула Дорна и, присаживаясь на краешек стола, обреченно наблюдала за действиями подруги.

— Мы пытались извиниться, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты же знаешь, что тебе не обязательно это делать?

— Дорна… — девушка хотела что-то высказать дварфийке, но осеклась и продолжила дальше собираться.

— Ты только вернулась к нам. Неужели ради него ты готова снова нас оставить?

— Прошло слишком много времени. Я ехала сюда в надежде вернуться домой, но поняла, что это место стало мне чужим. Или возможно, я настолько изменилась, — девушка вздохнула и, отложив сумку, уселась на кровать. — Мы с Валеном прошли вместе столько ужасов. Я никогда его не оставлю. Лишь надеюсь, что когда-нибудь вы поймете меня. Я не собираюсь вас бросать. Буду навещать.

— Элиана, я не оправдываю Ксаноса… Но он раскаивается. Он так давно любил тебя, что твое появление с другим просто убило его.

— Еще одна причина уйти отсюда.

— Не тебе нужно уходить, а мне, — показался в дверях расстроенный полуорк.

Элиана взглянула на друга и поняла, что Дорна была права. Мужчина был убит. В какое-то мгновение ей стало жалко его, но припомнив, как полуорк накинулся на девушку, жалость исчезла. Она не могла поверить, что всегда добрый и нежный с ней Ксанос мог так поступить. И еще больше Элиана не понимала своих друзей: полуорка они приняли без проблем, а тифлинга отвергли. Подумав об этом, воительница нахмурилась и принялась дальше складывать одежду.

— Пожалуй, я вас оставлю, — со вздохом произнесла Дорна, сочувственно похлопав друга по руке. — И еще Элиана… Два года назад я разбиралась в комнате учителя Дрогана и нашла два письма, адресованные тебе. Оставляю их на столе.

— Останься, пожалуйста, — умолял Ксанос. — Ради своего приемного отца.

Здесь полуорк задел Элиану за живое. С гневом бросив сумку на пол, девушка обернулась к другу. Такой злости в ее глазах он еще не видел. Хотя это скорее всего была всего лишь обида на него.

— Не смей! — зарычала она. — Не смей даже упоминать о нем! Это все из-за тебя! Спустя столько лет, я, наконец, решилась вернуться в родной дом. Я думала, самое страшное, что со мной может здесь случиться, это то, как вы будите сердиться на меня.

— Я люблю тебя, — вполголоса понуро сказал Ксанос.

Элиана резко осеклась, отвернулась от полуорка и тихо зарыдала. Конечно, ей не хотелось уходить из родного дома. Она здесь выросла. Она любила это место. Каждый предмет в этом доме и каждый житель в этой деревне был дорог ей. Как же ее старый друг мог так с ней поступить? Не просто разрушить всю их дружбу, но разнести в пух и прах всю счастливые воспоминания Элианы об этом месте. И снова она испытывала боль, которую пыталась заглушить…

— В одном письме, что тебе принесла Дорна, написано завещание Дрогана, — продолжил полуорк. — Он завещал тебе все. Эта академия твоя.

Без единого звука девушка обернулась к другу и изумленно уставилась на него. Теперь-то он увидел ее слезы. Мужчина всеми словами проклинал себя за то, что сотворил с Элианой. Или мог сотворить. Она плакала из-за него. Как же сильно ему хотелось обнять ее сейчас, но теперь ему оставалось лишь наблюдать за девушкой со стороны.

— Я не могу ее принять. Не заслужила.

— Еще как заслужила! — возмутился Ксанос. — Ты была самой лучшей дочерью и… другом.

— Как оказалось, я никогда не была тебе другом. Это уже не важно, — девушка шмыгнула носом, подняла сумку с пола и хотела забрать со стола письма. На полпути она остановилась, с опаской глядя на полуорка, который стоял возле стола. Тот понял неуверенность Элианы и с поникшей головой отступил в сторону, давая возможность воительнице спокойно подойти за письмами. — Школу Дрогана можете оставить себе. Вы хорошо о ней позаботились и заслужили.

В тот момент, когда Элиана, накинув сумку на плечо, попыталась выйти из комнаты, Ксанос все же решился и схватил ее за руку, не позволяя уйти.

— Ты… вернешься?

Он смотрел на нее с такой надеждой, что Элиане от жалости к нему хотелось просто промолчать. Она невольно вспомнила тот их момент два года назад и тяжело вздохнула. Тогда он ее тоже об этом спрашивал. Но девушка тут же подумала о Валене. Тифлинг ждал ее в гостинице. Она знала, ее сердце навсегда будет принадлежать лишь ему, и не стоило давать Ксаносу лишний повод для надежды. Поэтому Элиана аккуратно высвободила руку и уверенно взглянула на полуорка.

— Нет, Ксанос, — ее слова отдались неописуемой болью в сердце мужчины. — Я больше не вернусь.

***

После тяжелого разговора в тронном зале все разошлись по своим делам. Ганн немедля отправился в комнату собирать вещи, а Касавир решил провести это небольшое время в молитвах в местном храме Тира. Хотя Марла всегда и казалась хрупкой девушкой, которой не по плечам правление целой крепостью, но волевой характер не редко показывал обратное. Взбешенная решением мужчин, которые осмелились пойти вопреки уговорам чародейки, Марла сначала направилась на долгую беседу к шаману. Ганн очень внимательно выслушивал все упреки в свой адрес, которые довольно громко выкрикивала девушка, мечась по комнате, как загнанный зверь. Он чувствовал, что чародейка так выражала свое беспокойство и за паладина и за шамана, поэтому все слова юной Фарлонг только больше придавали мужчине уверенности.

Ничего не добившись, девушка побежала в храм к самому рассудительному, как она раньше считала, мужчине из всех ее друзей. Ворвавшись в зал храма, где царили тишина и спокойствие, чародейка заметила Касавира, преклонившегося на коленях возле алтаря. Хлэма, которого Марла попросила возглавить местный храм, сейчас не было на месте, и паладин молился в гордом одиночестве. Разумеется, пока умиротворение не нарушила слегка взбунтовавшаяся златовласая аасимар. С тяжелым вздохом Касавир поднялся с колен и, говорясь к негативным эмоциям Марлы, обернулся к ней. Вообще-то, за все время знакомства, они ни разу не ссорились. Что там, они ни разу не сказали и грубого слова друг другу.

— Зачем ты ему потакаешь?! — обрушила чародейка, когда оказалась рядом с паладином.

— Не потакаю.

— Тогда для чего ты согласился на это нелепое путешествие?

— Он тебя очень любит. И раз однажды сумел завоевать твое расположение, теперь не отступится.

— Касавир… — простонала Марла, прикрывая лицо руками. — Как же мне стыдно! Перед ним и перед тобой!

Мужчина поспешил обнять рыдающую девушку, бережно поглаживая ее по золотым волосам.

— Это все в прошлом, любовь моя. Теперь я хочу быть с тобой и наверстать то время, что мы упустили.

— Но… — оторвалась от паладина удивленная чародейка. — Ты же согласился отправиться с Ганном на поиски того планетара.

— Это так. Я не верю в эту легенду, Марлена, но у меня будет возможность поговорить с ним спокойно. Без твоего присутствия.

— Думаешь, поможет?

— Этот мужчина — не дурак. Я уверен, что он все прекрасно понимает. Просто ему трудно смириться с потерей. Так же, как и мне, когда ты считала меня мертвым. Узнав о твоей предстоящей свадьбе, я не мог найти себе места. Сначала хотел снова уйти в горы, но потом решил остаться и из тени защищать тебя.

— А если… Знающая Имена действительно существует? Что будет?

— Знаешь, я готов незамедлительно проверить, кто твоя истинная любовь, — улыбнулся паладин, и Марла заметила странный блеск в его голубых глазах, которого доселе не было.

Мужчина попросил девушку остаться на том месте, где она стояла, а сам убежал в соседнюю комнату. Озадаченная чародейка даже боялась пошевелиться — еще никогда она не видела в паладине такого энтузиазма. Спустя несколько минут, Касавир вновь появился в зале, но уже с Хлэмом. Похоже, тот тоже не понимал, чего от него хотели. Паладин с улыбкой приблизился к оторопевшей девушке и взял ее за руки:

— Пускай, это неправильно, учитывая всю сложность нашей теперешней ситуации. Пускай, Тир покарает меня за эгоизм и за то, что я собираюсь сделать или же благословит, если такова судьба. Любовь моя, помнишь, в ночь перед битвой с Королем Теней я просил твоей руки? — чародейка в ответ неуверенно кивнула, и Касавир обернулся к Хлэму. — Вы сможете нас обвенчать?

Служитель храма и Марла застыли в изумлении, а когда Хлэм дал положительный ответ, паладин вновь посмотрел на чародейку:

— Марлена Фарлонг, я готов снова задать тот же вопрос: ты станешь моей женой прямо сейчас?

Девушка так застыла с раскрытым ртом и вытаращенными глазами, не веря в происходящее. Никогда она не ждала от своего спокойного и здравомыслящего паладина такого поспешного безрассудного поступка. Только от этого ее сердце забилось еще чаще, и на глазах вновь навернулись слезы. Но потом, она будто очнулась ото сна и оглядела себя. На ней была надета все та же рубашка и штаны.

— Но… Прямо вот так… в таком виде?

— А разве это важно после всего того ужаса, что мы пережили?

Марла задумалась и с улыбкой крепче сжала ладони возлюбленного:

— Нет, не важно. Я просто хочу быть с тобой, поэтому согласна.

***

После ухода Марлы из храма, туда ворвался хмурый Бишоп.

— Я так понял, обвал в руинах все-таки что-то сделал с твоей головой! — возмутился следопыт. — Еще недавно ты говорил, что Марла в опасности, а теперь добровольно покидаешь ее!

— Мне приходится, Бишоп, — тяжело вздохнул паладин. — Ганн — это лишь предлог. Помимо неизвестной опасности, что подстерегает Марлену, я узнал кое-что о ее прошлом. Поэтому мне нужно покинуть крепость. Чтобы найти одну девушку, которая очень важна для Марлы.

— Ничего себе! — хмыкнул следопыт. — А я думал, ты, паладин, однолюб! Ты бросаешь одну девушку ради другой. Как же наша Рыцарь-капитан? Она, между прочим, из-за тебя свою свадьбу отменила.

— А с Марлой все будет хорошо. Ты не переживай за нее, следопыт, — спокойно улыбнулся Касавир, и Бишоп совсем оторопел. — Свадьба состоялась. Мы с ней поженились только что.

— Я знал, что ты не так прост, как кажешься, — улыбнулся Бишоп и протянул паладину руку. — Поздравляю. Лучше поздно, чем никогда.

— Ты серьезно рад за нас?

— Не секрет, что я люблю Марлу, но когда оказываешься там, где я был, многое переосмысливаешь. Она всегда любила только тебя. Зачем придаваться пустым мечтам, которым не суждено сбыться? Лучше я пожелаю ей быть счастливой.

— А ты невероятно повзрослел, — прищурился паладин, пытаясь разглядеть в своем собеседнике прежнего нахального следопыта.

— Думаю, мы все изменились после битвы с Королем Теней.

Касавир кивнул в ответ. Ему ни на секунду не хотелось покидать Марлу, но Знающая Имена — если она действительно существует — должна помочь мужчине отыскать сестру чародейки. Паладин узнал о ней лишь недавно — Дункан проболтался. Он даже Нашеру еще не сообщал об этом. И пока не стоило. Угроза жизни Марлы шла со стороны высшей знати Невервинтера, а это значило, что и ее сестра тоже была в опасности. Он не хотел тревожить Марлу раньше времени новостями о существовании родной сестры, поэтому как нельзя кстати подоспел расстроенный бывший жених. Касавир, в самом деле, собирался спокойно поговорить с шаманом без посторонних глаз.

— Тогда я оставляю свою жену в надежных руках, — выдал паладин, с гордостью разглядывая Бишопа.

— Я? Ты шутишь что ли? После того, как мы с тобой не раз пытались убить друг друга?

— Ты сам сказал: дело прошлое. А мне сейчас нужен надежный человек, который на время позаботится о Марле вместо меня.

— Все так серьезно? — темноволосый мужчина в ответ понуро опустил голову. — Хоть намекни, что же эта за девушка, ради которой ты оставляешь свою новоиспеченную супругу? И как она связана с Марлой?

— Скажу, если клятвенно пообещаешь, не распространяться об этом.

***

Наступил вечер. С тех пор, как Касавир и Ганн отбыли, прошло несколько часов. С этого времени Марлу никто не видел. Да и никто не хотел тревожить ее в таком состоянии. Все понимали, насколько сейчас девушке плохо. Ей было необходимо побыть в одиночестве.

Все разбрелись по своим делам, но только Бишоп не знал, чем себя занять. Он не ожидал, что паладин возложит на него ответственность за жизнь Марлы. Особенно, после всего, через что ей и остальным пришлось пройти из-за следопыта. Но поражало его еще не только это. Старые друзья, похоже, тоже решили забыть прежние разногласия и пригласили мужчину в таверну. Только пробыл он там недолго. Хоть остальные и делали вид, что все хорошо, самому Бишопу было еще не комфортно находиться среди друзей. Поэтому он решил глотнуть свежего воздуха. И время как раз было идеальным. Вечерами двор крепости почти пустел, и можно было спокойно прогуливаться по нему, не привлекая лишнего внимания. Внезапно мужчину привлекла женская фигура, которая стояла на дальней стене. При тусклом свете факелов, Бишоп узнал в ней Марлу. Она была повернута спиной, облокотившись об один из каменных зубцов, и смотрела вдаль. Раньше ее редко можно было увидеть без походного облачения. Даже будучи в своей крепости, она старалась выходить в народ в белоснежной броне, показывая тем самым своей армии нескончаемый боевой дух. Теперь же девушка не стремилась кому-то что-то доказывать и стала одеваться по-простому. Любуясь аасимаром, Бишоп отметил про себя, что ей очень шли богато вышитые длинные платья. Особенно, когда чародейка, как сейчас, распускала свои прекрасные золотые волосы.

— Почему ты к ней не подойдешь? — словно из ниоткуда появилась Лилиан.

— Зачем? Она хочет побыть одна.

— Затем, что ты к ней не равнодушен, — хитро прищурилась девушка, вставая перед следопытом. — Не смотри на меня таким удивленным взглядом. Нужно быть слепым, чтобы не заметить твои чувства к ней. Она сейчас одна — оба ее воздыхателя бросили объект своего обожания. Ты ей нужен.

— Не твое дело, — буркнул Бишоп.

Он был не в настроении разговаривать, тем более на эту тему. Еще раз бросив печальный взгляд на Марлу, мужчина направился в сторону крепости. Он надеялся, что надоедливая светловолосая девушка отстанет от него, но чародейка была не из робкого десятка и последовала за следопытом.

— Я могу помочь, — прямо сказала Лилиан, хватая Бишопа за руку.

Тот с тяжелым вздохом остановился и обернулся к чародейке:

— Слушай, если я флиртовал с тобой, это не означает, что я теперь весь твой. Отстань!

На эту фразу девушка громко рассмеялась. Девушка отняла руку и, наигранно, брезгливо вытерла ее о платье.

— Так ты решил, что я к тебе пристаю?! — следопыт в ответ фыркнул. — Извини, но ты не в моем вкусе.

Слова девушки задели самолюбие мужчины. Его еще никогда не отшивали. Кроме Марлы, конечно. Следопыт не хотел верить в равнодушие Лилиан и принял ее ответ, как вызов. Он придвинулся к чародейке ближе и прошептал ей в губы:

— Чего же ты хочешь, голубоглазка?

Бишоп думал, что его напора девушка испугается, покраснеет и попытается отстраниться, как и бывало со всеми молодыми девушками, когда следопыт вел себя так нагло. Но опять ошибся в Лилиан. Вместо этого девушка плотнее встала к мужчине, прижалась всем телом к нему так, что чувствовала его бешено бьющееся сердце, и улыбнулась:

— Хочу предложить помощь.

Утонув в ее льдисто-голубых глазах, следопыт уже был готов припасть к ее пухлым алым губам, но девушка его остановила, игриво подмигнув, отстранилась. Своими действиями чародейка вогнала мужчину в ступор и была довольна результатом.

— Я случайно услышала твой разговор с тем паладином. Нашему Рыцарю-капитану угрожает кто-то.

— Тебя мама не учила, что подслушивать не хорошо?

— У меня не было мамы, — нахмурилась Лилиан, и Бишоп понял, что задел чародейку за живое. Но он ведь не из тех, кто извиняется за свои слова или действия. Да и к тому же, девушке на это было наплевать. Она достала из кармана синего платья маленький флакончик с красной жидкостью. — Это поможет тебе уберечь Марлу.

Не дожидаясь ответа, Лилиан силой вложила пузырек в руку следопыта.

— Что это? — спросил мужчина, с недоверием покосившись на предмет в руке.

— Зелье. Высшего качества, — улыбнулась чародейка. — Подлей несколько капель ей в вино, к примеру, и она будет всю жизнь любить только тебя.

— Что за чушь! — бросил хмурый следопыт, пытаясь избавиться от пузырька, но Лилиан не позволила его выбросить, крепко сжимая руку мужчины.

— Ты хочешь ее спасти! Это единственный способ. Увести Марлу из этого места. Далеко. Но сама она этого никогда не сделает. Только если будет влюблена в тебя, то последует за тобой куда угодно.

— Что ты знаешь об угрозе?

— Ничего, — соврала Лилиан, но сделала это так умело, что следопыт даже не усомнился в ее искренности.

— Она никогда не пойдет на это…

— А тебе обязательно ее спрашивать? — хитро прищурилась девушка. — Я достаточно наслышана о тебе и не поверю, что решил сверкнуть благородством, которого у тебя никогда не было.

— Все меняется, — зло выпалил Бишоп.

Чародейка решила вновь вплотную подойти к мужчине и выразительно заглянула в его глаза.

— Тогда подумай о ней, — томным голосом произнесла Лилиан, от чего у следопыта побежали мурашки по коже. — Ты обещал паладину позаботиться о Марле. Это единственный способ. А что касается ее чувств к тому рыцарю… Она ведь уже однажды пыталась выйти замуж за другого.

Лилиан почувствовала, что задела мужчину за живое по тому, как он нервно сглотнул, и с довольной улыбкой покинула общество Бишопа. Следопыт так и остался стоять на полпути к крепости со склянкой в руках. Благо, никто не видел и не услышал его разговора с той чародейкой. В его голове вертелись тысячи мыслей. Прежний Бишоп, не раздумывая, влил бы содержимое флакона Марле, и никогда не мучился бы угрызениями совести. Теперь же с ним что-то происходило. Что-то, отчего сама мысль так поступить с любимой вызывала отвращение. К тому же, в кое-то веке, к следопыту старые друзья стали относиться более-менее сносно. Даже Касавир доверил ему жизнь Марлы. Он не хотел больше никого подводить. А если Лилиан права, и этот способ единственный спасти и защитить девушку?

***

Марла простояла на крепостной стене несколько часов. Проводив мужчин в этот бессмысленный поход, она сразу сбежала ото всех, чтобы побыть в одиночестве. У нее даже не осталось слез, чтобы заплакать, поэтому она просто пустым взглядом смотрела на горизонт. Девушка сама во всем виновата. Так запутать все. У нее было достаточно времени, чтобы вспомнить свою жизнь. Теперь она явственнее понимала, что все беды на близких валяться из-за нее. Чародейку сделали Рыцарем-капитаном, а потом еще и героиней Невервинтера. Эти громкие титулы представляют человека, способного защищать, а Марла приносит лишь страдания. Сначала была мать, которая погибла, спасая дочь. От рук Теней погибла почти вся ее деревня. А сколько друзей она обрекла на гибель в руинах Иллефарна? Потащила Шандру на смерть в Убежище. Марла, как сейчас, помнила себя, склонившуюся всю в слезах над телом женщины. А ведь еще недавно она с ума сходила от ревности к паладину, за которым Шандра ходила хвостом. Ганн стал отдельной темой… Зачем только она поддалась его очарованию? Даже будучи под проклятием, девушка страдала от потери любимого. Но словно чужой голос в голове приказывал ей забыть паладина, а она не слушала. Возможно, это какая-то частика ее души, задержавшаяся в теле, не хотела отпускать мужчину, а может, просто именно так Марла не хотела потерять себя. Только почему все же отпустила? Шаман был рядом все это тяжелое время. Мужчина помогал, оберегал, не жалея сил. Наверное, одинокая и потерянная девушка искала смысл задержаться в этом жестоком мире. Искала того, ради кого можно побороться за свою жизнь. Марла вспомнила слова Ганна перед проходом в Черные ворота. Его тревожный взгляд и дрожащий голос, произносящий ту фразу, которая стала пророческой. Совпадение это или судьба? Уже неважно. Важно только то, что чародейка сломала еще одну жизнь. Разбила сердце мужчины, который буквально силой вытащил ее из бездны. Теперь Марле оставалось лишь надеяться на чудо, что образумит этих двоих и позволит вернуться живыми.

— Можно присоединиться? — раздался рядом знакомый мужской голос. Не дожидаясь ответа, следопыт заботливо накинул на чародейку плащ, уселся на каменный выступ одного из зубцов стены и принялся внимательно изучать настроение девушки. — Уже поздно. Давай провожу, — Марла замотала головой и снова отвернулась от мужчины, грустно смотря вдаль. — Сколько не смотри туда — от этого время не пойдет быстрее. А ты простудишься.

— Не хочу сейчас идти в крепость. На меня там все будут сострадающе смотреть и тихо вздыхать. Лучше подожду, пока не лягут спать.

— Тогда… — с улыбкой выдохнул Бишоп и достал из кармана флягу. — Предлагаю напиться. Не косись так, аж страшно становится. Это замечательное красное вино из погребов дяди ее капитанского великолепия.

Мужчина все же сумел выдавить из девушки смешок, и она с улыбкой взяла в руки расписную флягу.

— Я так понимаю, ты забрал у моего дяди не только вино, — прищурилась чародейка, разглядывая знакомую флягу.

— Она все равно ему пока не нужна, — под пристальным взглядом Марлы Бишоп засмеялся и поднял руки. — Ладно-ладно, верну ему завтра. Обещаю.

— И за что же мы будем пить?

— А давай-ка, за твое тайное венчание за самого благородного из всех придурков этой крепости, что ты зовешь друзьями.

— Откуда ты…

— Да, брось! — махнул рукой мужчина. — Разве от лучшего следопыта можно что-то скрыть? Понял, не купилась. Паладин сам рассказал. Наверное, передо мной похвастаться захотелось, и заодно нос утереть мне и всем твоим воздыхателям.

Марла засмеялась и сделала маленький глоток. Вино и правда оказалось хорошим, но как предлагал Бишоп, напиваться все-таки ей не хотелось. Она протянула флягу обратно следопыту, но тот отказался.

— Интересно, сам не пьешь, а мне предлагаешь, — девушка хитро посмотрела на мужчину. — А вино ли там? Может, какое-нибудь любовное зелье?

— Не смешно, — буркнул Бишоп, резко изменившись в лице. Он вырвал флягу из рук недоумевающей чародейки и убрал обратно.

— Да ладно тебе, что ты так реагируешь. Я просто пошутила. Знаю, что ты у нас теперь почти не пьешь, и решила подшутить, — Марла пожала плечами. — Видимо, неудачно.

— Извини, плохо сплю.

— А к Каре не пробовал обратиться? Может, она даст тебе что-нибудь успокоительное.

— Если только яду, — хмыкнул мужчина. — Огненная девочка с ее-то характером заделалась лекарем. Да и к тому же, некогда ей. У них там с Сэндом любовь назревает, кажется. Нда, видимо, одному мне не повезло влюбиться в девушку, которая никогда не ответит мне взаимностью, — Марла улыбнулась следопыту в ответ и сочувственно сжала его плечо. — Засиделся что-то я тут…

Мужчина только успел подняться на ноги, как почувствовал на своей щеке мягкие губы девушки. Он оторопел и изумленно уставился на тепло улыбающуюся чародейку.

— Это благодарность. За все, что ты сделал для меня.

— Не думал, что за плохие поступки благодарят, — откашлялся Бишоп.

— Твои плохие поступки — моя вина. Ты совершал много хорошего, а я вела себя подло.

— Ты сейчас шутишь что ли?! Подло? Ты знаешь, ради чего я делал все эти хорошие поступки! — нахмурился следопыт. Его возмутил очередной приступ самоедства Марлы. — Знаешь, какую плату я от тебя ждал. И это все ты называешь хорошими поступками?!

— Я видела в твоей душе доброту, когда остальные не замечали. И не ошиблась. Прости, не хотела тебя смущать, если такое вообще возможно, — хихикнула девушка. — Наверное, мне на самом деле стоит отдохнуть.

Марла еще раз нежно улыбнулась Бишопу и не спеша побрела в сторону замка. Посмотрев на флягу в своих руках, следопыт еще раз недовольно хмыкнул от воспоминания о недавнем разговоре с Марлой и выбросил ее по ту сторону стены. И фляжка почти неслышно приземлилась куда-то в траву. Еще раз, вдохнув прохладный вечерний воздух, мужчина направился в свою комнату.

***

Путешествие до Хилтоппа заняло несколько дней. По сравнению с теплым Невервинтером эта деревня казалась холодной и вечно заснеженной местностью. Изрядно уставшие путники без проблем нашли единственную таверну. Всю дорогу от Крепости-на-Перекрестке они так и не проронили друг другу ни слова. Как ни старался Касавир разговорить Ганна он так и не смог. Мужчины зашли в полупустую таверну, чем сразу обратили на себя внимание немногочисленных посетителей. Как только они выбрали самый дальний стол и уселись друг напротив друга, к ним подскочила миниатюрная брюнетка в потрепанном простеньком деревенском платьице.

— Доброго дня вам, путники, — хотя ее лицо озаряла милая улыбка, но в глазах все равно плескался страх. Особенно, девушка боялась посмотреть на Ганна. Видимо, в эту деревню редко захаживали чужаки. Тем более с такой необычной внешностью, как у шамана. — Могу я быть вам полезна? Еда, напитки, ночлег.

— Благодарю, миледи, — с почтением сделал поклон паладин. — Думаю, всего понемногу…

— Нам нужна информация, — нетерпеливо выдал Ганн, перебивая спутника.

— Не пугай девушку, Ганн. Все в свое время.

— Мы пришли в это захолустье не развлекаться! — шаман бросил злой взгляд на паладина. — Если тебе так угодно, можешь и дальше рассиживаться тут, есть и флиртовать с официантками, а я тогда вернусь к Марле.

Касавир в своей привычной манере пропустил все мимо ушей и спокойно сделал заказ молодой девушке, попросив еще приготовить им две комнаты для ночлега. Они были в дороге несколько дней и почти не отдыхали. Все это время шаман гневно смотрел на паладина. Спокойствие темноволосого мужчины выводило Ганна из себя, но он держался из последних сил, чтоб в очередном приступе ревности не ударить соперника.

— Я не хочу есть, — буркнул шаман, вперев по-детски недовольный взгляд в стол.

— Надо.

— Ты всегда такой?! — возмутился мужчина, через силу заставив себя поглядеть на паладина.

— Какой?

— Мы с тобой — соперники! Боремся за любовь девушки, а ты переживаешь, чтобы я не умер с голоду!

— Да.

— Что?

— Переживая. Таков, какой есть.

— Не понимаю, что нашла в тебе Мэл… — гневно выплюнул шаман. Он обернулся к той брюнетке, которая теперь стояла возле кухни и ждала приготовление пищи. Она неотрывно разглядывала паладина, буквально пожирая того глазами. Ганн недовольно фыркнул. До чего же странный здесь народ… Стоило рыцарю сказать девушке пару слов благодарности, как она была готова сама броситься на шею мужчине. Неужели и его Мэл была такой же когда-то? А что же шаман? В Рашемене Ганну стоило только улыбнуться, и все девушки были рядом. А здесь, если местные женщины и обращали внимание на шамана, то только, как на диковину. Но теперь его и самого это внимание мало беспокоило. С тех пор, как Ганн познакомился с Марлой, он ни о ком другом и думать больше не мог. В его сердце была только одна девушка, но даже она ему не принадлежала. Вспомнив все хорошее, что между ними было, Ганн тяжело вздохнул и обернулся к паладину. — С самого начала я знал, что у нас с Мэл ничего не получится. Днями и ночами наблюдал за ней. За ее слезами и болью. Марла всегда была такая тихая, грустная и неразговорчивая. Мы видели, что она страдала, и ничем не могли помочь. Я думал, эти слезы из-за проклятия, которое пожирало ее изнутри. Но однажды, забравшись без спроса в ее сны, я увидел настоящую причину горя этой девушки. Она плакала почти сутками напролет не из-за проклятия, не из-за одиночества в чужой стране, а из-за мужчины, которого считала погибшим. Каждый раз засыпая, Марла видела один и тот же кошмар: как погибают ее друзья в руинах Иллефарна. Она не страдала из-за проклятия, а ждала конца. Смерть бы стала для нее долгожданным облегчением, — Ганн грустно усмехнулся. — Это я не позволял ей сдаться. Это я помог ей справиться с той болью, которую она сама себе придумывала. Она ведь действительно меня полюбила! Я видел это в ее взгляде, чувствовал в ее словах. Так невозможно притворяться! — последнюю фразу шаман выкрикнул так, что все посетители обернулись к гостям, но благо, не надолго, и вновь вернулись к своим делам. — Все исчезло, как только Мэл вернула свою душу из Стены. Я должен был заметить это, понять, когда мы оказались в ее воспоминаниях. Едва завидев тебя, Мэл бросилась обнимать своего рыцаря. Она перестала замечать меня. Для нее в тот момент существовал только ты. Марла изменилась, словно и не было тех безумных семи месяцев.

— Мне жаль…

— Прекрати! — горько хмыкнул мужчина. — Тебе-то как раз не жаль. Все сложилось в твою пользу.

— Также, как и Марла думала, что я погиб, то же я считал и про нее. О том, что она жива, я узнал случайно, когда пришел в храм Арвана забрать свои вещи оттуда. Марлена была там, возле надгробия, которое сделали для меня, а я прятался. Она сидела и рыдала, а я, словно последний трус, прятался за колонной и мог подойти к ней.

— Почему?

— Чувство вины. Мне не нужно было знать, через какие ужасы пришлось пройти Марле — я видел это в ее глазах и жестах. Раньше эта милая простая деревенская девушка излучала свет, который притягивал, давал надежду даже для самой заблудшей души. В храме я увидел лишь блеклую тень от своей любимой. Это моя вина. Я обещал заботиться о ней, но не сдержал ни одной клятвы. Мы встретились спустя неделю случайно на дворцовой площади в Невервинтере. Тогда я уже знал, что Марла помолвлена и не хотел мешать. Даже после нашего с ней разговора, я прогнал ее, думая, что так будет лучше для нее. Но она вернулась ко мне, и я вновь увидел ту самую жизнерадостную деревенскую девушку, с которой познакомился чуть больше года назад. Просто она пряталась за всей той болью, что пережила.

— Значит, я так и не сумел вернуть ее тягу к жизни, — грустно заключил Ганн. — Мы ведь никогда с тобой не были соперниками. Марла любила только тебя, а я ей был нужен для того, чтоб окончательно не упасть в бездну. Как жаль, что я понял это лишь сейчас, — он отпил эль из своей кружки, так и не притронувшись к еде, и улыбнулся паладину. — Возвращайся к ней. Мэл заслужила счастья. Пускай, даже не со мной.

— Нет. У нас уговор. Мы найдем Знающую, и она скажет, кто твоя судьба.

— Зачем тебе все это, паладин? Не надоело вечно всех спасать?

— Скажем так, у меня к этому планетару есть пара своих вопросов. И нет — не надоело. Я это делаю ради Марлы.

— Я должен тебе кое-что сказать, пока ты это не узнал от кого-нибудь другого…

— Вы поженились, — хмыкнул Ганн, чем удивил паладина. — Я догадался, когда заметил на ее пальце то кольцо. Но зачем она тебе вернула перед нашим отбытием?

— На удачу. И ты так спокойно об этом говоришь. Думал…

— Что я прямо там накинусь на тебя и убью? Признаюсь, хотелось, но теперь я все обдумал и считаю, что так будет лучше.

— Извините, — тоненьким голоском пропищала молоденькая брюнетка. — Не хотела прерывать ваш разговор, но спешу сообщить, что комнаты для ночлега готовы.

— Благодарю, — кивнул Касавир и, переглянувшись с шаманом, добавил. — У нас действительно есть дело в этой деревне. Мы слышали, что здесь живут искатели приключений, которые побывали в Кании и даже сумели пообщаться с планетарами, заточенными там. Как бы нам их найти?

— У нас очень важное дело, — подытожил Ганн.

Девушка немного замялась и посмотрела на седовласого пожилого мужчину, стоящего поодаль ото всех посетителей. Все это время он очень настороженно наблюдал за странными гостями. Словно почувствовав какой-то знак, мужчина подошел к брюнетке. Та рассказала о просьбе гостей, и старик еще больше насторожился.

— Это, конечно, не секрет, и я бы с радостью рассказал вам, где они сейчас. Но как вы, наверное, успели заметить, мы не очень дружелюбны к чужакам. Был тут однажды один случай три года назад, из-за которого наша деревня сильно пострадала.

— Ясно. Сколько?

— Вы не поняли, странный молодой человек. Деньги тут не причем.

— Вы можете нам доверять, — старался заверить Касавир. — Мы не собираемся угрожать им или кому-либо из вашей деревни. Скорее, нас интересует как раз то, что случилось с теми искателями в аду.

Конечно, паладин вызывал куда больше доверия, чем серокожий нетерпеливый мужчина, и старик, немного обдумав слова рыцаря, кивнул девушке, чтобы та шла заниматься своими делами, а сам уселся за стол к гостям.

— Почему вы так не доверчивы к чужакам?

— На Хилтопп напали кобольды три года назад. Было много разрушений, несколько смертей. Больше всего пострадала школа Мастера Дрогана вместе с ним.

— Школа?

— Да, из того места как раз выпускалась та искательница приключений, которую вы ищите. Мастер Дроган — дварф, великий авантюрист. Уйдя на покой, он открыл здесь школу, дабы обучать молодых своему ремеслу. Странно, что вы не слышали о ней…

— А что с той искательницей?

— Элиана является приемной дочерью Мастера Дрогана. После его смерти школа досталась ей в наследство. Но девушка трудно перенесла смерть приемного отца, поэтому два года о ней никто не слышал. Элиана прибыла в деревню несколько дней назад, только что-то у нее случилось с ее старыми друзьями, и она поселилась здесь.

— Это замечательно! — воодушевился Ганн. — Не подскажите, в какой она комнате?

— Лучше я приведу ее к вам.

С этими словами старик учтиво поклонился путникам и направился наверх. Шаман хотел было последовать за ним, но Касавир вовремя его остановил, и они продолжили ожидание в полной тишине.

***

Элиана понуро сидела на кровати и держала в дрожащих руках свернутое письмо. Она просто смотрела на него почти со слезами на глазах и не решалась открыть.

— Так и сидишь? — тихо сказал Вален, стоя в дверном проеме. Когда воительница не обернулась, он решил подойти сам и сел рядом. — Третий день ты вертишь это письмо в руках. Может, уже пора?

— Не могу… — вторила хриплым голосом Элиана, отдала письмо тифлингу и, поднявшись с постели, приблизилась к окну, за которым медленно падал снег. — Лучше ты прочитай.

— Ты уверена? — девушка не ответила, поджав губы, а только недвусмысленно поглядела на любимого и сложила руки на груди. Вален последовал ее просьбе и раскрыл листок пергамента. — Дорогая моя девочка. Знаю, как тяжело тебе будет читать это письмо, особенно, после того, через что ты прошла. Ты будешь винить себя в моей смерти, но только я один виноват в бедах, что свалились на нас. Я не должен был оставлять столь опасные артефакты в школе, и подвергать угрозе жизни своих учеников, и тебя, в первую очередь. Отдельным письмом, я написал завещание, в котором все, что сейчас принадлежит мне, достанется тебе. Ты это заслужила. Напоследок я хочу рассказать то, что скрывал всю твою жизнь. О твоей настоящей семье. Да, я помню, как поведал о твоих родителях — моих учениках, которые погибли, спасая наш мир. Небылица, которой маленькая девочка тогда поверила. Правда в том, что тебя еще младенцем принесла незнакомка, скрывающая свою внешность. Она была очень напугана и умоляла меня взять тебя под опеку. Даже предлагала немалую сумму, от которой я, конечно, отказался. Все дело в том, что как бы она не пыталась себя скрыть, я узнал в той незнакомке свою бывшую ученицу — твою мать. Я обучал Эсмерель и ее друзей еще, когда моей школы и в помине не было. Но затем они покинули меня, а через несколько лет, поздней ночью в мою дверь постучали. Эсмерель так и не рассказала, кого она так боялась, но попросила оберегать тебя и не говорить правду…

Элиана стояла со слезами на глазах и, зябко обхватив себя руками, слушала, как Вален зачитывал письмо Дрогана. Она почти живьем слышала голос приемного отца, его откровения, его извинения. В письме дварф рассказал про мать Элианы, а также и про ее сестру. Ее имя и имена приемных родителей совпадали с тем видением, что тогда послал воительнице Великий Разум. Теперь она знала, где примерно искать родную сестру — деревня под названием Западная Гавань. Путь до нее был не близкий, но Элиана теперь все выдержит, чтобы найти семью, которой ее однажды лишили.

Дочитав письмо до конца, тифлинг не увидел никакой реакции от любимой. Девушка стояла к нему спиной, и только когда мужчина приблизился, он услышал тихие всхлипы. Осторожно развернув ее к себе, Вален увидел покрасневшие заплаканные глаза Элианы, и, не сдержавшись от щемящего чувства, обнял любимую. Так они простояли молча с несколько минут. Уткнувшись в грудь тифлингу, воительница продолжала плакать. Она будто снова переживала те моменты, когда напали на школу, как погиб Дроган… Рыдая, Элиана вцепилась в мужчину с такой силой, что ему приходилось терпеть боль от впившихся в кожу ногтей. Она держалась за Валена, словно за последнюю ниточку, которая до сих пор связывала Элиану с этим миром. Но для него все это было мелочью. Девушка, наконец, перестала сдерживать от него свои чувства, а ради этого можно и потерпеть.

— Боги… Зачем я только вернулась сюда? — всхлипывая, простонала Элиана. — Все, от чего я бежала…

— Ты поступила правильно, — прошептал тифлинг, успокаивающе поглаживая девушку по распущенным каштановым волосам. — Я хорошо знаю, что от себя не убежишь. Но теперь все закончилось, и ты с этим справишься.

— Я должна найти сестру.

— Значит, вместе найдем, любовь моя.

Воительница на миг оторвалась от Валена и посмотрела ему в глаза. Взгляд мужчины был решителен, поэтому Элиана попыталась улыбнуться, кивнула в ответ и вновь упала в его объятия. Только на этот раз побыть им в тишине не удалось.

— Элиана, это Альберт, — раздался негромкий голос за дверью. Вален решил взять дело в свои руки, поэтому пока девушка приводила себя в порядок, тифлинг впустил мужчину. Тот был чем-то сильно обеспокоен и влетел в комнату, почти задыхаясь. — Там внизу двое незнакомцев просят поговорить с тобой.

— Очередная уловка того полуорка, — со вздохом нахмурился Вален. — Каждый день всячески пытается вернуть тебя обратно.

— Нет, — замотал головой старик. — Эти мужчины сказали, что прибыли из Невервинтера, но один из них настолько странный, что я даже не знаю, как его описать…

— Все в порядке, Альберт, — устало улыбнулась Элиана. — Я разберусь с ними.

Вален, конечно же, последовал за любимой, готовый к любому повороту событий. Старик не соврал. В таверне Элиана и вправду увидела двух незнакомцев. Один из них действительно выглядел довольно странно, отчего девушка сбавила шаг и попыталась разглядеть серокожего мужчину издали, попутно вспоминая все знакомые расы.

— Ведьмино отродье, — подытожил Вален, и Элиана всем видом показала свое изумление столь обширным познанием тифлинга, что тот негромко рассмеялся. — Дитя, рожденное от союза карги и человека. Хотя слово «союз» громко сказано. Да, я многое знаю, любовь моя, не удивляйся. Видел парочку таких… Твой полуорк и то посимпатичней будет, — съязвил мужчина, чем вызвал недовольство Элианы. — Хотя этот другой. Больше похож на человека. Я слышал, они обитают в месте под названием Рашемен.

— Далековато отсюда будет.

— И что же тогда он здесь делает?

— Сейчас узнаем, — подмигнула воительница и, расправив свои распущенные каштановые волосы, деловой походкой направилась к незнакомцам.