Шепот Забытой Богини

Глава 1: Пыль веков и пламя инквизиции

Скрип заточенного гусиного пера по хрусткому пергаменту. Вот, пожалуй, и вся музыка, что наполняет мою жизнь последние несколько лет. Я, Лиам, всего лишь ученик в скриптории провинциального городка Вереск, и эта незамысловатая мелодия сопровождает меня с рассвета до тех пор, пока свечи не начинают оплывать, а глаза – слипаться. Сегодня на моем столе лежит «Житие Праведного Огненосца Геродиана, Искоренителя Скверны Западных Пределов». Объемный труд. Геродиан, судя по тексту, прославился в основном тем, что сжигал всех, кто хоть немного отличался от предписанного Церковью Единого Света образа благочестивого обывателя. «Колдуны», «ведьмы», «отступники», «последователи ложных богов» – список длинный. Пальцы уже сводит от напряжения, а поясница превратилась в один сплошной ноющий узел, но Мастер Элвин, мой наставник, не признает оправданий. Ему уже за семьдесят, высохший, точно осенний лист, с пергаментной кожей и глазами ястреба, которые замечают малейшую кляксу или неровную букву на расстоянии в десять шагов.

— Лиам, спину выпрями, — доносится его старческий, но все еще властный голос с другого конца нашего длинного, заваленного рукописями стола. — С таким усердием ты скоро будешь ползать, а не ходить. Позвоночник – опора духа, а не ивовый прут для корзин.

Я поспешно выпрямляюсь, стараясь, чтобы мой вздох облегчения не был слишком громким. Мастер Элвин – человек строгих правил, но в глубине души он не лишен справедливости. И, что самое важное, он единственный, кто, кажется, догадывается о моей тайной, всепоглощающей страсти. О той самой пыли веков, которая манит меня куда сильнее, чем жизнеописания всех «праведных огненосцев» вместе взятых.

Сейчас, прямо под массивной столешницей, прикрытый толстым томом официальных городских хроник Вереска, лежит он. Мое сокровище. Фолиант в тяжелой, потрескавшейся от времени кожаной обложке, без единой надписи на ней. Внутри – хрупкие, пожелтевшие страницы, испещренные полустертыми, странными символами и обрывочными легендами о Древних Богах. О временах, когда мир, как говорят эти тексты, был юн, полон магии и чудес, а не только строгих предписаний и запретов Единого Света. Я отыскал его совершенно случайно, в самой дальней, заваленной ветхой мебелью и списанными регистрационными книгами секции нашего архива – туда даже крысы, кажется, боятся соваться. Наверное, какой-то мой неизвестный предшественник, такой же отчаянный мечтатель, спрятал его там много десятилетий, а то и столетий назад, спасая от одной из печально известных Великих Чисток, которые периодически прокатываются по землям, осененным дланью Единого Света. С тех пор как я его нашел, я живу двойной жизнью: днем – прилежный ученик, ночью – тайный исследователь запретных знаний.

Скрипторий в Вереске – место тихое, почти сонное. Обычно. Но сегодня размеренный скрип перьев и шелест страниц прерывается грубым, резким звуком. Тяжелая дубовая дверь нашего святилища знаний с грохотом распахивается, ударяясь о стену. На пороге застыли трое.

Впереди, возвышаясь над своими спутниками, стоит Отец Маркус, главный инквизитор Вереска и прилегающих земель. Высокий, костлявый, облаченный в темно-красную сутану, на которой золотыми нитями вышит символ Единого Света – пылающее солнце с расходящимися лучами. Его лицо, обычно мертвенно-бледное и постное, сейчас искажено гримасой, которую он, вероятно, считает выражением праведного гнева. За его спиной, точно две тени, застыли храмовые стражники в начищенных до зеркального блеска стальных латах, с тяжелыми двуручными мечами, висящими на широких поясных ремнях. Их лица – каменные маски, не выражающие ничего, кроме тупой исполнительности.

Ледяной холодок, кажется, рождается где-то в районе желудка и медленно ползет вверх по позвоночнику. Незапланированные визиты Отца Маркуса в наш скромный скрипторий – событие из ряда вон выходящее, и оно никогда, абсолютно никогда не сулит ничего хорошего. Последний раз он приходил два года назад. Тогда из нашего архива исчезла целая полка «сомнительных» трудов по натурфилософии, а старого библиотекаря брата Иону после долгой «беседы» с инквизитором увезли на телеге в неизвестном направлении. Больше его никто не видел. Сердце начинает колотиться где-то в горле, мешая дышать. Я инстинктивно придвигаю к себе объемистый том городских хроник, пытаясь еще надежнее прикрыть свою драгоценную, но смертельно опасную находку.

Мастер Элвин медленно, с кряхтением, поднимается со своего места, опираясь костлявыми пальцами на столешницу. — Отец Маркус, — его голос звучит на удивление спокойно, но я, знающий его много лет, улавливаю в нем едва заметную, как вибрация натянутой струны, дрожь. — Какая неожиданная честь для нашего скромного заведения. Чем обязаны столь высокому визиту?

Отец Маркус входит, не удостоив Мастера Элвина даже кивком, не говоря уже о том, чтобы дождаться формального приглашения. Стражники, как хорошо отлаженный механизм, занимают позиции по обе стороны от дверного проема, молчаливо отрезая единственный путь к отступлению. Скрипторий, обычно наполненный запахом старых книг, чернил и древесной пыли, мгновенно пропитывается тяжелым, удушливым ароматом ладана, исходящим от сутаны инквизитора, и резким, холодным запахом оружейной смазки и металла.

— Обычная плановая проверка, Мастер Элвин, — голос Маркуса сух и лишен каких-либо интонаций, он напоминает шорох сухого песка. — Дошли до моего слуха тревожные вести. Говорят, в вашем, безусловно, уважаемом заведении завелась… некоторая духовная нечистоплотность. Пыль веков, как вы, кажется, изволите выражаться, Мастер, иногда скрывает под собой весьма опасную гниль и плесень ереси.

Он обводит помещение тяжелым, оценивающим взглядом. Его глаза, маленькие, темные и цепкие, как у хорька, внимательно осматривают ряды полок, заставленных фолиантами, столы, заваленные свитками, пергаментами и письменными принадлежностями. Я чувствую, как его взгляд на мгновение задерживается на мне, и по спине снова пробегает неприятный холодок, хотя он тут же отводит глаза, продолжая свой осмотр. Пока что он даже не смотрит в мою сторону целенаправленно.

— Ересь? В нашем скриптории? — Мастер Элвин картинно вскидывает свои редкие седые брови, изображая крайнее удивление. — Отец Маркус, смею вас заверить со всей ответственностью, мы здесь денно и нощно занимаемся исключительно богоугодным и общественно полезным трудом. Переписываем священные тексты во славу Единого Света, ведем городские хроники, составляем юридические документы…

— Вот это мы сейчас и проверим с особой тщательностью, — обрывает его Маркус на полуслове, не давая закончить. Он коротко, повелительно кивает стражникам. — Осмотрите все. Каждый свиток, каждую книгу, каждую записку. Ищите любые упоминания о так называемых «древних богах», любые колдовские символы, запрещенные Церковью тексты, еретические измышления. Вы прекрасно знаете, на что обращать внимание. Не пропустите ни единого клочка пергамента.

Стражники безмолвно, как два автоматона, приступают к выполнению приказа. Один из них, широкоплечий и коротко стриженый, направляется к книжным полкам у дальней стены, другой, повыше и поуже в плечах, – к столу Мастера Элвина. Звук торопливо перелистываемых страниц, грубый шорох пергамента, который небрежно выдергивают из стопок, тяжелые, размеренные шаги стражников по скрипучим половицам – все это сливается в один сплошной, давящий на уши, тревожный гул. Я сижу, не смея пошевелиться, чувствуя, как ладони становятся липкими от пота. Фолиант под столом кажется мне сейчас не просто книгой, а раскаленным клеймом, которое вот-вот прожжет и стол, и мою ногу.

Отец Маркус медленно, с видом хозяина, прохаживается по комнате, заложив костлявые руки за спину. Он останавливается возле моего рабочего места. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи, стараясь стать как можно меньше и незаметнее.

— А это у нас кто такой прилежный? — его голос звучит почти ласково, но от этой приторной, змеиной ласковости мороз дерет по коже. — Юный писец? Усердно трудишься над копированием священных текстов во славу Единого Света, не покладая рук?

Я судорожно киваю, не в силах выдавить из пересохшего горла ни единого слова. Только бы он не заметил, как дрожат мои руки.

— И что же ты так усердно переписываешь, сын мой? — он наклоняется, заглядывая через мое плечо в лежащий на столе пергамент. — А, «Житие Праведного Огненосца Геродиана». Весьма похвальный выбор. Великий был человек, истинный столп веры. Очистил огнем и мечом немало заблудших душ, сбившихся с истинного пути и впавших в ересь. Нам бы сейчас побольше таких ревнителей чистоты веры. Мир, сын мой, погряз в скверне и сомнениях. Погряз.

Он произносит мое имя – Лиам – так, будто пробует его на вкус, растягивая гласные. Я чувствую, как его взгляд, внимательный и острый, скользит по моему столу, по чернильницам, по стопке чистых пергаментов… и предательски останавливается на толстом, ничем не примечательном с виду томе городских хроник. Том, под которым лежит моя погибель.

— А это что у нас такое занимательное? — он небрежно указывает тонким, костлявым пальцем на хроники. — Увлекательное чтение, должно быть, для юного ума. История нашего славного города Вереска. Но, знаешь ли, Лиам, есть такие страницы истории, которые лучше бы навсегда забыть. Истории, которые, как яд, отравляют разум неокрепших и сеют в душах опасные семена сомнения.

В этот момент стражник, который с методичностью дровосека обыскивал стол Мастера Элвина, что-то находит. Он выпрямляется и почтительно обращается к инквизитору: — Отец Маркус, прошу вас взглянуть на это.

Инквизитор недовольно морщится, что его отвлекли, но все же выпрямляется и подходит к стражнику. Тот держит в руках небольшой, изрядно потрепанный сборник стихов в простой картонной обложке. Я знаю эту книгу. Мастер Элвин иногда читал из нее вслух, когда у него было хорошее настроение. Там есть несколько строк, которые, при очень большом желании и определенной доле злобной фантазии, можно истолковать как скрытое воспевание природы, а не безграничной славы Единого Света.

Маркус брезгливо берет книгу двумя пальцами, словно боясь испачкаться, и начинает перелистывать пожелтевшие страницы. — «Шепот ручья в зеленой дубраве, песня ветра в полях золотых…» — он читает вслух с нескрываемым сарказмом и отвращением. — Какая откровенная языческая мерзость! Поклонение бездушным стихиям! Мастер Элвин, как вы это объясните? Откуда в вашем скриптории эта отрава?

— Это… это всего лишь сборник старинной поэзии, Отец Маркус, — Мастер Элвин пытается сохранить остатки самообладания, хотя голос его заметно дрожит. — Безобидные стихи о красоте окружающего нас мира, который, как известно, также является творением Единого Света.

— Красота этого мира, Мастер Элвин, существует лишь для того, чтобы напоминать нам о величии и славе Его, — отрезает Маркус ледяным тоном. — Любое иное толкование, любое отклонение от этой догмы – есть ересь и путь к погибели души. Это, — он с силой швыряет книгу на пыльный деревянный пол, где она распадается на отдельные листы, — немедленно в костер. Вместе с прочим мусором, который мы здесь сегодня найдем.

Я смотрю на несчастную книгу, на ее разлетевшиеся страницы, медленно кружащиеся в солнечном луче, пробивающемся сквозь узкое окно скриптория. Костер. Вот незавидная судьба любого проявления инакомыслия в нашем благочестивом Вереске. Вот что, без всякого сомнения, ждет и мой бесценный фолиант, если его обнаружат. А они его обнаружат, я это чувствую каждой клеточкой своего тела.

Стражник, обыскивающий книжные полки, тоже издает удовлетворенный возглас: — Здесь, святой отец! Старая, ветхая карта. С какими-то непонятными пометками и символами.

Отец Маркус неторопливо подходит к нему. Я вижу угол карты – это подробная карта Запретного Леса, лежащего к востоку от Вереска, испещренная какими-то странными значками и символами, которые я сам когда-то, еще будучи совсем мальчишкой, тщетно пытался расшифровать. Символы, которые определенно не имели ничего общего с доктринами и символикой Единого Света.

— Запретный Лес… — Маркус задумчиво проводит длинным ногтем по пергаменту карты. — Место, по слухам, кишащее древним злом, остатками языческих капищ и прочей нечистью. Зачем вам понадобилась эта карта, Мастер Элвин? Неужели вы собирались на увеселительную прогулку по столь сомнительным местам?

— Это всего лишь исторический документ, Отец Маркус, — голос Элвина звучит все более напряженно и неуверенно. — Неотъемлемая часть нашего архива. Мы обязаны хранить историю, какой бы она ни была, святой отец, а не поощрять ее бездумное повторение.

— Некоторые особенно грязные страницы истории, Мастер Элвин, лучше не хранить, а безжалостно вырывать и предавать огню, — назидательно произносит Маркус, аккуратно сворачивая карту в тугой свиток и небрежно засовывая ее за свой широкий пояс. — Чтобы не искушать слабые и неокрепшие умы видом запретного плода.

Он снова поворачивается ко мне. Я чувствую, как предательская капля холодного пота медленно стекает по моему виску. Пожалуйста, только не смотри под стол. Пожалуйста, пусть твой взгляд пройдет мимо.

— Итак, вернемся к нашему юному дарованию, — он подходит ко мне почти вплотную. Я чувствую исходящий от его сутаны тяжелый запах ладана и еще чего-то – пыли, старых книг и, кажется, легкий, едва уловимый запах дыма. — Лиам, не так ли? Ты выглядишь как-то нехорошо, сын мой. Слишком бледен для своего возраста. Тебе дурно? Или, быть может, тебя мучает нечистая совесть?

Его рука опускается на столешницу, прямо рядом с объемистым томом городских хроник. Всего несколько дюймов, каких-то пара вершков, отделяют его длинные, хищные пальцы от края моего запретного, моего драгоценного фолианта. Я задерживаю дыхание, боясь даже моргнуть.

— Нет, с-святой отец, — мой голос звучит слабо и неуверенно, как писк мыши. — Все… все в полном порядке.

— В порядке, говоришь? — он криво усмехается, обнажая ряд мелких, желтоватых зубов. — Ну что ж, это мы сейчас и проверим.

И тут, как в самом страшном из моих ночных кошмаров, происходит то, чего я боялся больше всего на свете. Стражник, тот самый, что с таким усердием потрошил книжные полки, заканчивает свою разрушительную работу и подходит к моему столу с другой, противоположной от инквизитора стороны. Он наклоняется, чтобы методично проверить пространство под столешницей – стандартная процедура при подобных «проверках».

Время для меня будто замедляется, растягиваясь в бесконечную, мучительную пытку. Я вижу, как его закованная в стальную перчатку рука медленно тянется вниз, под стол. Слышу, как Мастер Элвин издает тихий, сдавленный стон, полный отчаяния и бессилия. Чувствую, как холодный, пронизывающий взгляд Отца Маркуса буквально буравит мое лицо, словно пытаясь прочесть на нем все мои тайные мысли и страхи.

Пальцы стражника нащупывают твердую, шершавую кожаную обложку.

— А это еще что такое здесь спрятано? — его грубый, лишенный всяких эмоций голос звучит как удар грома. Он с силой выдергивает фолиант из-под стола.

Мой мир, такой хрупкий и тайный, рушится в одно мгновение, рассыпаясь на миллионы острых осколков.

Фолиант, мой фолиант, лежит на столе прямо перед Отцом Маркусом. Потрескавшаяся от времени, почти черная кожаная обложка, слепое тиснение, которое теперь, при ярком свете дня, едва можно различить. Инквизитор смотрит на него долго, не двигаясь, не произнося ни слова. В скриптории воцаряется абсолютная, мертвая тишина, нарушаемая лишь моим собственным прерывистым, судорожным дыханием и тихим потрескиванием фитиля в единственной горящей на столе Мастера Элвина свече.

Наконец, Маркус медленно, почти с какой-то извращенной нежностью, протягивает руку и открывает книгу. Его пальцы, тонкие и белые, как у хирурга, осторожно, почти благоговейно, переворачивают хрупкие, ломкие страницы. Я вижу на них те самые загадочные символы, которые так долго и безуспешно пытался расшифровать, строки на древнем, давно забытом языке, которые я пытался перевести, используя обрывки знаний из других, менее опасных книг. Для меня это были бесценные ключи к забытым знаниям, к другой, более свободной и яркой эпохе. Для Отца Маркуса это…

— Древние, запретные письмена, — его голос тих, но в этой зловещей тишине он звучит как окончательный приговор. — Символы, которые благочестивые люди не произносили вслух уже многие сотни лет. Легенды о ложных богах, которых давно уже низверг и предал забвению Единый Свет.

Он медленно поднимает глаза на меня. В них нет ни гнева, ни удивления – только ледяное, удовлетворенное спокойствие и… да, это именно оно – откровенное, нескрываемое торжество победителя.

— Откуда это у тебя, Лиам? — спрашивает он все тем же тихим, вкрадчивым голосом.

Я молчу. Что я могу ему сказать? Что нашел эту книгу в завалах старого архива, предназначенного на снос? Что читал ее по ночам, при свете огарка свечи, рискуя всем, что у меня есть?

— Я… я не знаю, святой отец, — лепечу я, чувствуя, как язык прилипает к небу. — Наверное, кто-то из недоброжелателей… подбросил.

— Подбросил? — уголок рта Маркуса снова кривится в презрительной усмешке. — Такую бесценную реликвию тьмы? Нет, сын мой, такие книги не подбрасывают походя. Такие книги бережно хранят, как зеницу ока, прячут от посторонних глаз. Ими дорожат. Ими… упиваются, как запретным вином.

Он снова опускает взгляд на раскрытые страницы фолианта. — «Аэрис, Богиня Утерянных Знаний и Тихих Мелодий…» — он читает медленно, с расстановкой, и его голос сочится неприкрытым ядом и злобой. — «Шепот ее дарует мудрость тем, кто ищет, а песни ее – невыразимый покой смятенным душам…» Какая отвратительная мерзость! Какое немыслимое кощунство и богохульство!

— Отец Маркус, умоляю вас, мальчик не ведал, что творит! — Мастер Элвин, забыв о страхе, бросается вперед, но один из стражников грубо преграждает ему путь, выставив вперед закованную в латную перчатку руку. — Он еще так молод, так любопытен… Он просто не понимал всей опасности этих… этих богомерзких писанин!

— Не понимал, говоришь? — Маркус медленно, с наслаждением, закрывает фолиант. Глухой, тяжелый стук обложек друг о друга эхом разносится по внезапно затихшей комнате. — О, я думаю, он все прекрасно понимал. Он искал так называемой «мудрости» и «покоя» не в животворящем свете Единого, а в мрачных, затхлых тенях далекого, проклятого прошлого. Он сознательно отвернулся от Божественной Истины и обратил свой взор к лживым, давно поверженным идолам!

Он резко разворачивается и указывает на меня своим длинным, костлявым пальцем, который кажется мне сейчас острием копья. — Ты – еретик, Лиам! Ты сознательно осквернил этот святой скрипторий своим нечестивым присутствием, своими грязными мыслями, своими тайными, богопротивными деяниями! Ты – опасная гниль, которую нужно немедленно и безжалостно вырезать, пока она не успела заразить все вокруг своим ядом!

Слова Отца Маркуса бьют меня наотмашь, как удары раскаленного хлыста. Еретик. Это не просто слово. Это клеймо. Это приговор, не подлежащий обжалованию. Я смотрю на Мастера Элвина, ища в его искаженном от ужаса лице хоть какую-то слабую надежду, но вижу там лишь безграничную боль и полное, сокрушительное бессилие. Он пытается что-то сказать, возразить, но инквизитор его уже не слушает.

— Его нужно предать очистительному огню! — голос Отца Маркуса гремит под низкими сводами скриптория, заставляя дребезжать стекла в узких окнах. — Как и эту богомерзкую книгу, рассадник ереси! Чтобы раз и навсегда очистить это место и души тех несчастных, кто мог по неведению или слабости духа поддаться его тлетворному, дьявольскому влиянию!

Огонь. Я почти физически вижу его перед своими глазами – высокое, ревущее, ненасытное пламя на центральной площади Вереска, темные, безликие силуэты людей вокруг, искаженные ужасом и болью крики… Великие Чистки, о которых я так много читал в старых хрониках, всегда казались мне чем-то далеким, почти мифическим, страшной сказкой из прошлого. Теперь этот кровавый миф готов поглотить меня целиком, без остатка.

— Нет! Умоляю, не надо! — отчаянно кричит Мастер Элвин, его голос срывается. — Он всего лишь неразумный мальчик! Я беру всю вину на себя! Это я недоглядел, это я во всем виноват, я позволил ему…

— Молчать, старый глупец! — рявкает Маркус, обрывая его на полуслове. — Твоя вина и степень твоего соучастия в этом богопротивном деле будут рассмотрены отдельно и со всей тщательностью. А пока, — он повелительно кивает стражникам, стоящим у двери, — взять этого молодого еретика! Немедленно!

Двое храмовых стражников, как две бездушные машины из стали и плоти, с лязгом доспехов движутся ко мне. Я вижу их приближающиеся массивные фигуры, как в замедленном, кошмарном сне. Ноги отказываются слушаться, превратившись в ватные столбы. В голове, оглушенной ужасом, пульсирует одна-единственная мысль: бежать. Но куда? Как? Дверь перекрыта, окна слишком узки и высоко.

Ледяной, парализующий страх сковывает меня по рукам и ногам. Я бросаю последний, отчаянный взгляд на Мастера Элвина, ища в его глазах хоть искорку надежды, но вижу там лишь глубокое, бездонное отчаяние и слезы, блестящие на его морщинистых щеках. Пламя инквизиции уже почти ощутимо лижет мне пятки, и вся та пыль веков, которую я так любил и которой так дорожил, вот-вот обратится в обычный, серый пепел вместе со мной.

Глава 2: Тени Вереска и шепот свободы

Руки стражников смыкаются на моих плечах, как стальные, безжалостные тиски. Один, тот, что пониже и пошире в плечах, с лицом, изрытым оспинами, хватает меня за правое плечо, другой, повыше, с пустыми, рыбьими глазами – за левое. Их хватка мертвая, железная, не оставляющая ни малейшего шанса даже на иллюзию сопротивления. Я чувствую исходящий от их доспехов застарелый запах холодного металла, пота и чего-то еще, кисловатого и неприятного, возможно, дешевого вина. Меня грубо дергают вперед, отрывая от стола, который еще каких-то полчаса назад был моим рабочим местом, моим маленьким, уютным мирком, наполненным скрипом пера и запахом чернил. Теперь он кажется чем-то бесконечно далеким, недостижимым, как берег для моряка, чей корабль стремительно идет ко дну.

— Ведите его! — командует Отец Маркус, его голос сочится нескрываемым торжеством. Он бережно, почти с какой-то извращенной любовью, прижимает к своей тощей груди мой бесценный фолиант, словно это не дьявольское орудие, как он сам только что утверждал, а священная реликвия, чудом обретенная. — Прямиком в подвалы Ратуши. Там этот отступник дождется справедливого суда Единого Света. И проследите, чтобы никто из сердобольных дураков не смел с ним разговаривать. Ересь, как известно, заразна, как чума.

Подвалы Ратуши. Одно только упоминание этого места заставляет кровь стынуть в жилах у любого жителя Вереска. О них в городе ходят самые жуткие, леденящие душу слухи. Сырые, темные, зловонные казематы, где заключенные неделями, а то и месяцами не видят солнечного света, где воздух настолько тяжел и пропитан запахом плесени, нечистот и застарелого отчаяния, что им, кажется, можно задохнуться. Место, откуда мало кто возвращается прежним – сломленным физически и морально. Если вообще возвращается.

Меня грубо выволакивают из скриптория, толкая в спину. Я успеваю бросить последний, отчаянный взгляд на Мастера Элвина. Он стоит, поникший, сгорбленный под непосильной тяжестью случившегося, словно внезапно постаревший на десять лет. В его обычно строгих и проницательных глазах – непередаваемая смесь жгучей боли, бессильной ярости и абсолютного, сокрушительного бессилия. Наши взгляды встречаются на одно короткое, бесконечно долгое мгновение. Вопреки моим ожиданиям, в его взгляде я не читаю ни осуждения, ни презрения. Вместо этого – что-то другое… Глубокое, мучительное прощание? Или, может быть, что-то еще, какая-то тайная мысль, которую я не в силах разгадать?

Мы выходим на улицу. Яркий, почти режущий глаза солнечный свет после привычного полумрака скриптория на мгновение ослепляет. Горожане, привлеченные непривычным шумом и видом вооруженных стражников, выводящих кого-то из такого мирного и респектабельного места, как городской скрипторий, начинают собираться поодаль, на безопасном расстоянии. Они перешептываются, строят догадки, показывают на меня пальцами. Я чувствую на себе их любопытные, изучающие, а порой и откровенно злорадные взгляды. «Еретик», — доносится до меня чей-то испуганный шепот. «Отступник, связался с нечистой силой», — вторит ему другой, более уверенный голос. «Дьявольское отродье, давно пора было его проверить!» — выкрикивает какая-то старуха с перекошенным от злобы лицом. Слова жалят, как крапива, оставляя на душе невидимые, но болезненные ожоги. Еще вчера я был просто Лиамом, незаметным учеником писца, тихой, почти невидимой частью этого небольшого города. Сегодня я – враг, изгой, тот, кого нужно показательно наказать, чтобы другим неповадно было. Инквизиция всегда нуждается в примерах.

Стражники ведут меня по узким, мощеным булыжником улочкам Вереска. Мимо знакомых до боли домов с облупившейся штукатуркой и геранью на подоконниках, мимо шумной лавки пекаря, откуда так соблазнительно и вкусно пахнет свежеиспеченным хлебом и сдобой, мимо кузницы старого Хальгарда, где неумолчно грохочет молот и пахнет раскаленным металлом и угольным дымом. Все это – моя прошлая, такая простая и понятная жизнь, которая теперь, в один миг, кажется такой нереальной, такой безнадежно далекой, словно сон, который уже никогда не повторится. Каждый шаг по этим знакомым камням отдается тупой болью в сердце, каждый звук, каждый запах – как прощание.

Мы подходим к Ратуше – самому большому, самому высокому и, без сомнения, самому мрачному зданию во всем Вереске. Она построена из массивных, грубо отесанных блоков серого камня, покрытого вековой грязью и зеленым налетом мха, и похожа скорее на крепость, чем на административное здание. Тяжелая, окованная ржавым железом дубовая дверь, больше напоминающая ворота в преисподнюю, ведет внутрь. Один из стражников, тот, что с оспинами, со злостью толкает меня в спину, заставляя споткнуться.

Внутри Ратуши царит вечный полумрак и пронизывающий до костей холод, даже в самый жаркий летний день. Длинные, гулкие коридоры с высокими сводчатыми потолками теряются во тьме, редкие факелы, воткнутые в железные кольца на стенах, чадят и отбрасывают на стены пляшущие, уродливые тени, создавая зловещую атмосферу. Меня ведут вниз по узкой, крутой винтовой лестнице, ступени которой стерты ногами бесчисленных заключенных и их тюремщиков. С каждым шагом вниз воздух становится все более спертым, тяжелым и влажным, пропитанным запахом сырости, гниения и чего-то еще, от чего першит в горле – запахом человеческого страдания. Наконец, мы останавливаемся перед низкой, массивной, окованной железом дверью с крошечным, забранным толстой ржавой решеткой смотровым окошком. Стражник с рыбьими глазами достает из-за своего широкого кожаного пояса внушительную связку ржавых ключей и с видимым усилием, сопровождаемым скрежетом, проворачивает один из них в не менее ржавом замке. Дверь с протяжным, тоскливым скрипом, от которого у меня по спине пробегают мурашки, отворяется, открывая моему испуганному взору небольшую, почти абсолютно пустую камеру. Каменные, покрытые липкой зеленой слизью стены, грязный земляной пол, в самом дальнем углу – куча слежавшейся, гнилой соломы, источающей тошнотворный запах. Единственный источник света, если это вообще можно назвать светом, – крошечное, высоко под самым потолком, зарешеченное окошко, через которое едва пробивается тусклый, серый, безжизненный дневной свет.

— Заходи, еретик, располагайся, — стражник с оспинами снова толкает меня, на этот раз так сильно и неожиданно, что я спотыкаюсь о высокий порог и едва не падаю ничком на грязный, холодный пол. — Здесь у тебя будет предостаточно времени подумать о своих многочисленных грехах и подготовиться к встрече с правосудием Единого Света.

Дверь с оглушительным лязгом захлопывается прямо за моей спиной. Звук тяжелого засова, с глухим стуком входящего в паз, кажется мне последним, самым жирным гвоздем, вбитым в крышку моего еще не существующего гроба. Я остаюсь один. В полной, почти абсолютной темноте, в удушающей сырости и пронизывающем до костей холоде.

Не знаю, сколько времени я провел так – безвольно сидя на куче вонючей соломы, тупо уставившись в невидимую в темноте стену. Может быть, час, может быть, несколько часов, а может, и целую вечность. Время здесь, в этом каменном мешке, течет совершенно иначе, чем на поверхности – вязко, медленно, мучительно, как густая, застывающая смола. Голод уже давно и настойчиво дает о себе знать, но мысли о еде отступают на второй план перед липким, всепоглощающим страхом и беспросветным отчаянием. Что будет дальше? Допрос? Пытки? Публичный суд на городской площади? И, как венец всего, – костер? Я изо всех сил стараюсь не думать об этом, гнать от себя эти ужасные образы, но они сами собой, непрошено, всплывают в сознании, один страшнее и реалистичнее другого.

Вдруг я слышу тихий, едва различимый шорох у самой двери. Затем – почти неслышный, осторожный скрип, будто кто-то пытается провернуть ключ в замке как можно тише. Я мгновенно напрягаюсь всем телом, вглядываясь в непроглядную темноту камеры. Кто это может быть? Стражник принес воды? Или Отец Маркус решил лично «побеседовать» со мной по душам, не дожидаясь официального допроса? От этой мысли по спине пробегает новая волна ледяного ужаса.

Дверь приоткрывается на несколько дюймов, бесшумно, как тень. В образовавшуюся узкую щель просовывается чья-то рука – худая, жилистая, с длинными пальцами. Я вижу в ней небольшой, туго перевязанный узелок. Рука быстро, почти неуловимо, кладет узелок на земляной пол у самого порога и так же быстро, без единого звука, исчезает. Дверь снова закрывается, на этот раз почти совершенно бесшумно, как будто ее и не открывали.

Я с опаской, крадучись, как затравленный зверек, подхожу к оставленному узелку. Он небольшой, завернут в кусок грубой, неокрашенной холстины и перевязан простой бечевкой. Развязав ее дрожащими от волнения и нетерпения пальцами, я нахожу внутри неожиданное сокровище: добрый кусок черствого, но все еще съедобного хлеба, небольшую глиняную фляжку, плотно заткнутую деревянной пробкой, – в ней, судя по звуку, вода, – и… О, Единый Свет, пошли благословение этому человеку! Маленький, но очень остро заточенный нож для резки пергамента, с рукояткой из полированного дерева. Точно такой же, каким я пользовался в скриптории. А под ножом, на самом дне узелка, лежит аккуратно сложенный в несколько раз клочок пергамента.

Дрожащими от волнения и предвкушения руками я разворачиваю записку. Почерк знакомый до боли, чуть угловатый, но твердый и уверенный. Почерк Мастера Элвина.

«Лиам, — с трудом разбираю я буквы в почти полной темноте, поднеся пергамент к самому лицу. — Не смей отчаиваться, слышишь? У тебя очень мало времени, возможно, всего несколько часов. Сегодня ночью, как только луна скроется за самыми плотными тучами, я постараюсь организовать твой побег. Жди моего условного знака – три тихих, едва слышных стука в дверь твоей камеры. Немного денег на первое время и кое-какие припасы я сумел спрятать для тебя под третьим камнем слева от порога твоей камеры, если смотреть изнутри. Там же, завернутая в промасленную тряпицу, ты найдешь старую карту Запретного Леса – ту самую, которую сегодня конфисковал этот фанатик Маркус. Мне с большим трудом удалось ее выкрасть из его кабинета, пока он упивался своей победой. Как только выберешься, немедленно иди на восток, к Тихой Роще, что в самом сердце Запретного Леса. Древние легенды, которые я когда-то считал пустыми сказками, говорят, что там можно найти не только убежище, но и нечто большее. Помни все, чему я тебя учил, Лиам. Особенно о том, как важно сохранять ясность ума в любой ситуации. И да хранит тебя… кто бы там ни был на самом деле».

Я перечитываю записку снова и снова, не веря своим глазам. Мастер Элвин… Он рискует абсолютно всем – своей свободой, своим положением, возможно, даже своей жизнью, – чтобы спасти меня, никчемного мальчишку, впутавшегося в такую опасную историю. Старый, вечно ворчливый Мастер Элвин, который всегда казался мне таким строгим, таким неприступным и отстраненным. Внутри меня, где-то глубоко в груди, что-то неожиданно теплеет, разгоняя часть ледяного ужаса. Надежда, такая слабая, такая робкая и почти угасшая еще несколько минут назад, начинает медленно, но уверенно разгораться, как маленький огонек в непроглядной тьме.

Я тут же, не теряя ни секунды, принимаюсь за поиски. Третий камень слева от порога… Вот он! С огромным трудом, напрягая все свои силы, я сдвигаю его с места – он оказывается неожиданно тяжелым. Просунув руку в образовавшееся углубление, я нащупываю под ним небольшой, туго набитый кожаный кошель – он приятно и ободряюще звенит монетами – и туго свернутый, перевязанный бечевкой свиток карты. Это она, та самая карта Запретного Леса, которую сегодня утром с таким триумфом конфисковал Отец Маркус! Значит, Мастер Элвин не обманул.

Я быстро, но аккуратно прячу все найденные сокровища под кучу гнилой соломы, оставляя снаружи, под рукой, только маленький, но острый нож. Он кажется мне сейчас надежнее любого меча. Может очень даже пригодиться.

Теперь остается только самое трудное – ждать. Ждать и надеяться, что план Мастера Элвина сработает. Время тянется мучительно, невыносимо долго. Каждая минута кажется часом, каждый час – вечностью. Любой, самый тихий шорох за дверью заставляет меня вздрагивать и замирать, прислушиваясь. Я пытаюсь различить звуки города, доносящиеся через крошечное, высоко расположенное окошко. Приглушенные крикипоздних торговцев на рыночной площади, далекий, протяжный лай собак, редкий перезвон церковных колоколов, отбивающих время… Все это – звуки мира, который я, возможно, очень скоро покину навсегда, без надежды на возвращение.

Наконец, снаружи становится совсем, почти неестественно тихо. Лунный свет, который до этого тускло пробивался сквозь решетку окошка, исчезает, погружая камеру в абсолютный мрак. Наверное, луна действительно скрылась за плотными, непроглядными тучами, как и предсказывал в своей записке Мастер Элвин. Я затаиваю дыхание, напрягая слух до предела.

И вот оно! Три тихих, почти неслышных, но таких долгожданных стука в дверь. Условный знак! Сердце в груди колотится так сильно и так громко, что, кажется, вот-вот выпрыгнет наружу и забьется прямо на грязном полу камеры. Я на негнущихся ногах подхожу к двери, крепко сжимая в потной ладони рукоятку ножа.

Снова тот же тихий, осторожный скрип. Засов медленно, очень медленно, с почти неразличимым шорохом отодвигается. Дверь приоткрывается на несколько дюймов, не больше. В образовавшуюся узкую щель я вижу бледное, осунувшееся, но решительное лицо Мастера Элвина.

— Быстрее, Лиам, умоляю тебя, быстрее, — шепчет он, его голос дрожит от волнения и напряжения. — У нас очень мало времени. Стражник, который должен был сегодня ночью дежурить у твоей камеры, «совершенно внезапно» почувствовал себя очень плохо после кружки вина, которое я ему любезно предложил. Но это отвлечение ненадолго. Скоро могут прислать замену.

Я, как тень, выскальзываю из камеры в темный, пахнущий сыростью коридор. Мастер Элвин тут же хватает меня за руку своей сухой, но на удивление сильной ладонью и почти бегом тащит по темному, незнакомому коридору, который, кажется, ведет в противоположную сторону от главного входа. Мы движемся быстро, но предельно осторожно, стараясь не производить ни малейшего шума, ступая на цыпочках по холодным каменным плитам.

— Вот, держи это, — он на ходу сует мне в руки небольшой, но довольно тяжелый холщовый мешок. — Здесь немного еды на первое время – хлеб, вяленое мясо, немного сушеных фруктов, – огниво с кремнем и трутом, еще немного медных монет и мой старый, но теплый шерстяной плащ. В Запретном Лесу ночи бывают очень холодными, даже летом.

Мы подходим к какой-то неприметной, низкой боковой двери, скрытой в глубокой нише и, кажется, ведущей во внутренний, хозяйственный двор Ратуши. Мастер Элвин достает откуда-то из складок своей одежды еще один ключ, поменьше, и с некоторым усилием отпирает старый, заржавевший замок.

— Дальше ты должен будешь сам, Лиам, — говорит он, останавливаясь на пороге и пристально глядя мне в глаза. В его взгляде я теперь ясно вижу не только тревогу за мою судьбу, но и… да, это именно она – тихая, немного грустная гордость. — Беги, мальчик. Беги так быстро, как только можешь. Не останавливайся ни на мгновение. И ни в коем случае не оглядывайся назад. Забудь Вереск. С этой ночи это больше не твой дом. И никогда им уже не будет.

— Мастер Элвин… я… я даже не знаю, как… спасибо вам за все, — слова благодарности застревают у меня в пересохшем горле. Как я могу отблагодарить этого человека за такой невероятный, такой самоотверженный риск? Он поставил на кон все ради меня.

— Не нужно благодарностей, — он устало отмахивается своей худой рукой. — Просто выживи, Лиам. Это будет лучшей благодарностью. И всегда помни то, чему я тебя учил: знания – это великая сила, но иногда гораздо важнее просто уметь быстро бегать и вовремя принимать правильные решения. А теперь иди! И пусть удача сопутствует тебе на твоем пути!

Он легонько, но настойчиво подталкивает меня в спину. Я делаю один неуверенный шаг во тьму внутреннего двора Ратуши. Оглядываюсь в последний раз. Мастер Элвин стоит в темном дверном проеме, маленькая, сгорбленная, одинокая фигурка на фоне непроглядной темноты. Он едва заметно машет мне рукой на прощание.

И я бегу. Бегу так быстро, как, наверное, никогда не бегал за всю свою недолгую жизнь. Перепрыгиваю через какие-то сваленные в кучу бочки, огибаю штабеля дров, стараюсь держаться в тени зданий. Вот и невысокая, но все же довольно прочная каменная стена, окружающая внутренний двор. С разбегу я запрыгиваю на нее, отчаянно цепляюсь за какой-то случайный выступ, подтягиваюсь из последних сил и переваливаюсь на другую, свободную сторону. Я на свободе! Невероятно, но это так!

Но расслабляться еще слишком рано. Меня очень скоро хватятся, я в этом не сомневаюсь. Отец Маркус не из тех, кто легко прощает такие дерзости. Нужно как можно быстрее выбраться из города, пока не подняли тревогу и не перекрыли все выходы. Я бегу по пустынным, спящим ночным улочкам, стараясь держаться в глубоких тенях домов, оглядываясь на каждый подозрительный шорох, на каждый скрип ставни. Сердце колотится в груди, как пойманная птица. Ноги гудят от непривычной нагрузки и усталости, легкие горят огнем, но я не обращаю на это никакого внимания. Главное сейчас – бежать, не останавливаться, не давать себе передышки.

Вот и городская стена Вереска. Не такая высокая и неприступная, как стена Ратуши, но все же достаточно серьезное препятствие для безоружного беглеца. Я с отчаянием осматриваюсь по сторонам и вдруг вспоминаю слова Мастера Элвина о старом, давно заброшенном стоке для дождевой воды, который, по слухам, проходит где-то здесь, под стеной. Если его не завалило камнями и мусором за столько лет…

Я нахожу его! Узкое, почти незаметное в темноте, черное отверстие у самого основания стены, густо заросшее крапивой и лопухами. Из него тянет затхлой сыростью и каким-то неприятным, гнилостным запахом. Но это мой единственный шанс выбраться из этой мышеловки. Я, не раздумывая ни секунды, протискиваюсь внутрь. Тесно, душно, под ногами и руками хлюпает какая-то отвратительная, ледяная жижа. Я ползу на четвереньках, стараясь не думать о том, какие еще твари могут обитать в этой зловонной трубе.

И вот, наконец, спасительный свет! Тусклый, серый, предрассветный свет в конце этого бесконечного, темного тоннеля. Я из последних сил выбираюсь наружу, отряхиваясь от налипшей грязи, тины и липкой паутины. Я за городской стеной! Передо мной, насколько хватает глаз, расстилаются бескрайние, еще подернутые утренним туманом поля, а дальше, на самом горизонте, на востоке, темнеет неровная, зубчатая полоса Запретного Леса. Моего единственного, призрачного шанса на спасение.

Я не оглядываюсь на спящий Вереск, оставшийся за моей спиной. Этот город – мое прошлое, которое я должен вырвать из сердца с корнем. Мое туманное, неопределенное будущее – там, в густых, непроглядных тенях Запретного Леса, в полной неизвестности, в туманных, почти забытых легендах о загадочной Тихой Роще. И я, собрав последние остатки воли, иду ему навстречу. С каждым сделанным шагом я все дальше удаляюсь от своего прошлого и все ближе приближаюсь к своей новой, пугающей и одновременно манящей, неведомой судьбе. Тихий, пьянящий шепот свободы на время заглушает леденящий душу страх. Пока.

Глава 3: В объятиях Запретного Леса

Первые лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь рваные клочья утреннего тумана, застают меня уже далеко от городских стен Вереска. Я бреду по раскисшей от недавнего дождя проселочной дороге, ведущей на восток, в сторону темнеющей на горизонте громады Запретного Леса. Ноги гудят от усталости, как перетянутые струны, каждый шаг дается с трудом. Голова немного кружится от недосыпания, голода и пережитого нервного напряжения. Но я упрямо иду вперед, подгоняемый страхом быть пойманным и слабой, но настойчивой надеждой на спасение.

Плащ, который дал мне Мастер Элвин, оказался очень кстати. Ночи в этой части предгорья, даже летом, бывают прохладными, а предрассветный воздух особенно сырой и промозглый. Я плотнее запахиваю его полы, пытаясь согреться. Мешок с припасами, перекинутый через плечо, кажется непомерно тяжелым, но я понимаю, что это мой единственный шанс продержаться какое-то время в дикой местности.

Я стараюсь держаться подальше от основной дороги, выбирая менее заметные тропы, идущие параллельно ей, или вовсе двигаясь по кромке поля, рискуя намочить ноги в высокой, мокрой от росы траве. Любой встречный может оказаться доносчиком, любой стук копыт или скрип телеги заставляет меня вздрагивать и искать укрытие. Паранойя? Возможно. Но сейчас она – мой лучший союзник.

К полудню я наконец достигаю опушки Запретного Леса. Он встречает меня густой, почти непроницаемой стеной из вековых деревьев, их кроны сплетаются высоко над головой, образуя плотный зеленый шатер, сквозь который едва пробиваются солнечные лучи. Здесь, на границе леса и поля, царит какой-то особенный, тревожный полумрак. Воздух густой, влажный, наполненный запахами прелой листвы, сырой земли, грибов и чего-то еще, незнакомого и немного пугающего – дикого, первозданного. Тишина здесь тоже особенная – не мертвая, а живая, наполненная тысячами едва различимых звуков: шелестом листьев, скрипом старых стволов, далеким пением незнакомых птиц, жужжанием насекомых.

Я останавливаюсь на мгновение, переводя дух. Запретный Лес… В Вереске о нем рассказывают самые страшные истории. Говорят, здесь обитают дикие звери, разбойники, беглые каторжники, а в самых глухих его чащах до сих пор скрываются последователи древних, давно забытых культов, совершающие свои кровавые обряды. Церковь Единого Света всячески поддерживает эти слухи, объявляя лес местом, проклятым и опасным для благочестивых душ. И вот теперь я должен войти в это самое место, в эти враждебные, полные неизвестности объятия. Выбора у меня, впрочем, нет.

Достаю из-за пазухи карту, подаренную Мастером Элвином. Это старый, пожелтевший пергамент, испещренный тонкими линиями рек, пятнами болот, условными обозначениями холмов и оврагов. На ней нет четких дорог или троп, только общие ориентиры. В самом центре карты, обведенный красными чернилами, значок, напоминающий спираль или лабиринт, и подпись, сделанная аккуратным почерком Мастера Элвина: «Тихая Роща». До нее, судя по масштабу, не меньше двух-трех дней пути, если двигаться напрямик через лес. А это, как я понимаю, будет очень непросто.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, и делаю первый шаг под сень вековых деревьев. Сразу же становится темнее и прохладнее. Солнечный свет здесь почти не достигает земли, и я с трудом различаю дорогу под ногами. Первое время я стараюсь двигаться по едва заметным звериным тропам, но они часто петляют и теряются в густом подлеске. Приходится продираться сквозь заросли колючего кустарника, перелезать через поваленные деревья, обходить топкие низины.

Часы идут, а лес, кажется, становится все гуще и мрачнее. Деревья здесь – настоящие гиганты, их стволы покрыты толстым слоем мха, а ветви переплетаются так плотно, что образуют сплошной потолок. Тишина давит на уши, прерываемая лишь хрустом веток под моими ногами да моим собственным тяжелым дыханием. Я чувствую себя маленьким и беззащитным в этом огромном, безразличном ко мне мире.

Начинает сказываться усталость. Ноги болят все сильнее, плечо ноет от тяжести мешка. Голод тоже напоминает о себе урчанием в животе. Я решаю сделать небольшой привал. Найдя относительно сухое место под раскидистым дубом, я опускаюсь на землю, прислонившись спиной к его шершавому стволу.

Достаю из мешка кусок хлеба и флягу с водой. Хлеб черствый, но сейчас он кажется мне самым вкусным лакомством на свете. Вода теплая, но она прекрасно утоляет жажду. Пока я ем, внимательно осматриваюсь по сторонам. Лес вокруг кажется пустынным, но я знаю, что это обманчивое впечатление. Где-то здесь, в этих зарослях, могут скрываться и дикие звери, и не менее опасные люди.

Внезапно я слышу какой-то шорох неподалеку. Я замираю, прислушиваясь. Шорох повторяется, на этот раз ближе. Сердце учащенно бьется. Я медленно тянусь к ножу, который заткнул за пояс. Ветки кустарника раздвигаются, и на небольшую полянку передо мной выходит… обычный заяц. Он останавливается, подергивая длинными ушами, смотрит на меня своими черными блестящими глазками-бусинками и, видимо, не найдя во мне ничего интересного, спокойно ускакивает в чащу.

Я облегченно выдыхаю. Глупо было так пугаться. Но это происшествие заставляет меня быть еще более осторожным. Лес не прощает ошибок.

Отдохнув немного, я снова отправляюсь в путь. Теперь я стараюсь двигаться еще тише, внимательнее прислушиваясь к каждому звуку, вглядываясь в каждую тень. Карта помогает мне ориентироваться, но очень приблизительно. Лес постоянно меняется, старые ориентиры исчезают, появляются новые. Несколько раз я сбиваюсь с пути и долго плутаю, прежде чем снова выйти на нужное направление.

Солнце начинает клониться к закату. Тени становятся длиннее, а лес – еще более мрачным и таинственным. Я понимаю, что нужно искать место для ночлега. Бродить по ночному лесу – чистое безумие.

После долгих поисков мне удается найти небольшую пещеру в склоне невысокого холма. Вход в нее узкий, скрытый густыми зарослями папоротника, но внутри достаточно места, чтобы укрыться от непогоды и любопытных глаз. Пол пещеры сухой, покрыт слоем прошлогодних листьев. Это идеальное место.

Я собираю немного сухих веток и развожу небольшой костер у входа в пещеру – и для тепла, и для отпугивания диких зверей. Огонь весело потрескивает, отгоняя мрак и холод. Я ужинаю остатками хлеба и вяленым мясом, которое тоже нашлось в мешке Мастера Элвина. Вкус простой, но сейчас, после долгого и трудного дня, эта еда кажется мне пищей богов.

Устроившись у костра, я снова достаю карту. Тихая Роща… Что это за место? Почему Мастер Элвин послал меня именно туда? В его записке было что-то о том, что там можно найти «нечто большее», чем просто убежище. Что он имел в виду? Эти мысли не дают мне покоя.

Ночь в лесу полна звуков. Уханье совы, далекий вой волка, треск сучьев под чьими-то тяжелыми лапами, таинственный шепот ветра в кронах деревьев… Сначала мне страшно, я то и дело вздрагиваю от каждого шороха. Но постепенно я привыкаю к этим звукам, они становятся частью ночной симфонии леса. Я подбрасываю дров в костер и кутаюсь плотнее в плащ. Усталость берет свое, и я засыпаю тревожным, прерывистым сном.

Мне снятся кошмары. Отец Маркус с его ледяными глазами, языки пламени, пожирающие скрипторий, погоня, крики… Я просыпаюсь в холодном поту, сердце колотится, как бешеное. Костер почти погас, в пещере темно и холодно. Я с трудом заставляю себя снова уснуть.

Утро встречает меня хмурым, серым небом. Кажется, собирается дождь. Я быстро завтракаю остатками еды, гашу костер и снова отправляюсь в путь. Сегодня я чувствую себя немного увереннее. Первый день в лесу, хоть и был трудным, но научил меня многому. Я стал внимательнее, осторожнее, научился лучше ориентироваться.

Весь день я иду, почти не останавливаясь. Лес вокруг меня меняется. Густые заросли сменяются светлыми сосновыми борами, холмы – болотистыми низинами. Несколько раз мне приходится переходить вброд небольшие, но быстрые лесные речки с ледяной водой. Ноги промокают насквозь, но я упрямо иду вперед.

К вечеру, когда я уже почти выбился из сил, я выхожу на большую поляну. И здесь я вижу то, что заставляет мое сердце замереть. Следы недавнего костра, разбросанные остатки еды, несколько грубо сколоченных шалашей… Явно стоянка каких-то людей. Разбойники? Беглые каторжники? Кто бы это ни был, встреча с ними не сулит мне ничего хорошего.

Я осторожно осматриваю стоянку. Людей поблизости нет, но, судя по всему, они ушли совсем недавно. Возможно, отправились на охоту или по каким-то своим делам. Мне нужно как можно быстрее убираться отсюда, пока они не вернулись.

Я сворачиваю с тропы и углубляюсь в самую чащу леса, стараясь замести следы. Сердце колотится от страха. Эта встреча, хоть и не состоявшаяся, напомнила мне о том, что лес полон не только природных опасностей.

Ночь застает меня в каком-то сыром, мрачном овраге. Я не решаюсь разводить костер, боясь привлечь внимание. Приходится жевать всухомятку остатки вяленого мяса и кутаться в плащ, пытаясь согреться. Ночь кажется бесконечной. Я почти не сплю, прислушиваясь к каждому шороху, ожидая нападения.

На третий день моего путешествия по Запретному Лесу погода окончательно портится. С утра зарядил мелкий, нудный дождь, который к полудню превратился в настоящий ливень. Я промок до нитки, одежда неприятно липнет к телу, холод пробирает до костей. Карта размокла и превратилась в бесформенный кусок пергамента. Ориентироваться становится все труднее.

Я бреду наугад, надеясь только на свою интуицию и смутные воспоминания о карте. Лес вокруг кажется еще более враждебным и неприветливым. Деревья стонут под порывами ветра, дождь хлещет по лицу, под ногами хлюпает грязь. Я чувствую, что силы меня покидают. Отчаяние начинает подкрадываться к сердцу. Может быть, Мастер Элвин ошибся? Может быть, никакой Тихой Рощи не существует, и я просто иду навстречу своей гибели в этой бескрайней, дикой глуши?

Именно в тот момент, когда я уже готов был сдаться, сесть под каким-нибудь деревом и ждать своей участи, я замечаю что-то странное. Среди обычных, покрытых мхом валунов, разбросанных по склону холма, один камень выделяется своей необычной формой. Он гладкий, почти отполированный, и на его поверхности я с удивлением различаю какой-то вырезанный символ. Символ, который я уже где-то видел… Точно! На той самой карте Мастера Элвина, рядом с обозначением Тихой Рощи!

Надежда вспыхивает во мне с новой силой. Я почти на месте! Я карабкаюсь по скользкому склону холма, цепляясь за корни деревьев и выступы камней. И вот, наконец, я на вершине.

Передо мной открывается вид, который заставляет меня замереть от изумления. В небольшой, укромной долине, скрытой от посторонних глаз высокими холмами и густым лесом, раскинулась та самая Тихая Роща. Это не просто поляна, это… что-то совершенно иное. В центре долины, на небольшом возвышении, стоит круг из огромных, потемневших от времени камней, напоминающий древнее святилище. Внутри круга – еще один камень, поменьше, похожий на алтарь. Вокруг – идеальный, почти неестественно ровный зеленый газон, а дальше – несколько старых, раскидистых деревьев с причудливо изогнутыми стволами. Воздух здесь кажется чище, а тишина – глубже, чем в остальном лесу. Даже дождь здесь, кажется, идет не так сильно, а лишь слегка моросит.

Я медленно спускаюсь в долину, чувствуя какое-то необъяснимое волнение. Что-то в этом месте притягивает меня, манит. Я подхожу к каменному кругу. Камни огромные, выше человеческого роста, покрытые мхом и лишайниками. На некоторых из них я различаю полустертые, непонятные мне символы.

Я вхожу внутрь круга. В центре, на алтарном камне, я вижу что-то блестящее. Подойдя ближе, я понимаю, что это небольшой, искусно вырезанный из темного камня амулет в форме спирали – точно такой же символ, как на карте и на том камне на холме.

Я протягиваю руку и осторожно беру амулет. Он холодный и гладкий на ощупь. И в тот момент, когда мои пальцы смыкаются на нем, происходит нечто странное. Я чувствую легкий укол в ладони, как будто меня укусила пчела. А затем… затем в моей голове раздается тихий, едва слышный женский голос, похожий на шелест листьев или журчание ручья.

«Наконец-то…» — шепчет этот неземной голос, и в нем слышится такая бездна усталости и долгого, мучительного ожидания, что у меня невольно сжимается сердце. «Ты пришел… Так долго… так долго я ждала…»

Я отшатываюсь назад, спотыкаясь о невидимый корень, и амулет выскальзывает из моей ослабевшей руки, с глухим стуком падая на влажную траву. Что это, во имя всех святых и не святых, было? Галлюцинация? Изощренная игра моего измученного воображения, порожденная усталостью, голодом и пережитым стрессом? Но голос… он звучал так невероятно реально, так близко… Я почти чувствовал его дыхание на своей коже.

И тут я вижу, как прямо перед моими глазами, словно сотканные из лунного света или утреннего тумана, начинают появляться какие-то полупрозрачные, мягко светящиеся символы. Они не похожи ни на одну из известных мне систем письма – ни на строгие руны Севера, ни на витиеватую вязь южных манускриптов. Они плывут в воздухе, медленно вращаясь и переливаясь всеми цветами радуги, а затем, повинуясь какой-то неведомой воле, начинают складываться в слова, в осмысленные предложения… Это похоже на магию, о которой я читал только в самых древних и запретных книгах.

[Система Аватара активирована]

[Обнаружена устойчивая ментальная связь с древней, почти угасшей сущностью: Аэрис, Забытая Богиня Утерянных Знаний и Тихих Мелодий (Текущее состояние: Критически ослаблена, на грани полного исчезновения из ткани реальности)]

[Вы были избраны ее последней, отчаянной надеждой на возрождение и сохранение. Принять ли вам священную ношу Аватара и посвятить свою жизнь служению Богине Аэрис, Хранительнице Забытого? ДА/НЕТ]

Я стою, как громом пораженный, не в силах вымолвить ни слова, не в силах даже пошевелиться. Рот пересох, а ноги, кажется, превратились в свинцовые столбы. Система Аватара? Богиня Аэрис? Утерянные Знания? Что, во имя всех безумцев этого мира, все это значит? Это какой-то изощренный розыгрыш? Сон наяву? Или я окончательно сошел с ума от пережитых испытаний? Я щипаю себя за руку – больно. Значит, не сплю.

Но светящиеся буквы не исчезают, не тают в воздухе. Они висят прямо передо мной, настойчиво, почти требовательно ожидая моего ответа, моего решения. А в голове, словно подтверждая реальность происходящего, снова звучит тот же тихий, печальный, но теперь еще и умоляющий голос:

«Пожалуйста… Не отвергай меня… Помоги мне… Помоги нам обоим выжить…»

Я опускаю взгляд на свои дрожащие руки, на мокрую, грязную одежду, на древние, мшистые камни священного круга вокруг меня. Нет, это не сон. Это самая настоящая, хоть и совершенно безумная, реальность. Странная, пугающая, выходящая за все мыслимые и немыслимые рамки, но реальность. И у меня, как это ни парадоксально, кажется, снова нет особого выбора. Вереск для меня закрыт навсегда, там меня ждет только мучительная смерть на костре инквизиции. Запретный Лес, как я уже успел убедиться, полон смертельных опасностей, и в одиночку мне здесь долго не продержаться. А это… это предложение, каким бы диким оно ни казалось, может быть моим единственным, последним шансом. Шансом не просто выжить в этом враждебном мире, но и… возможно, обрести что-то большее, что-то по-настоящему важное. То, ради чего стоило пройти через все эти испытания.

Я делаю глубокий, прерывистый вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и, собрав всю свою волю в кулак, мысленно, но твердо и отчетливо произношу: «ДА».

Глава 4: На грани отчаяния и луч надежды

Итак, я сказал «ДА». Мысленно, конечно, потому что язык после всех этих потрясений прилип к нёбу намертво, как улитка к мокрому камню. И знаете что? Мир не перевернулся. Небо не разверзлось, не ударили молнии, и даже надоедливый дождь не прекратился. Просто светящиеся буквы перед моими глазами на мгновение вспыхнули ярче, а потом… начали трансформироваться.

[Вы приняли ношу Аватара Аэрис, Забытой Богини Утерянных Знаний и Тихих Мелодий. Поздравляем? (Система еще не решила)]

«Поздравляем с вопросительным знаком?» — мелькнула у меня шальная мысль. — «Оптимистичненько. Кажется, у моей новой начальницы-богини тоже есть чувство юмора. Или это Система такая язвительная?»

Голос в голове, тот самый, что похож на шелест листьев и журчание ручья, тихонько хихикнул. Именно хихикнул! Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

«Это Система, дитя мое, — прошелестел голос. — Она у нас с характером. Разрабатывалась еще в те времена, когда боги не были такими… серьезными».

[Инициализация первичных параметров Аватара… Завершено.] [Сканирование физического состояния… Удовлетворительно (для почти утопленника, конечно).] [Сканирование ментального состояния… Стабильно (относительно, учитывая недавнее общение с божеством).] [Присвоен базовый уровень: 1 (Аватар-новичок, пушечное мясо… ой, то есть, подающий надежды).] [Доступные очки характеристик: 0 (Не густо, но вы держитесь).] [Доступные очки навыков: 0 (А вы на что-то рассчитывали? Богиня почти мертва, между прочим!)]

Я смотрел на эти строки, и у меня дергался глаз. Пушечное мясо? Богиня почти мертва? Кажется, я вляпался во что-то еще более грандиозное и безнадежное, чем побег от инквизиции. Впрочем, куда уж хуже?

«Не обращай внимания, — снова прозвучал голос Аэрис, на этот раз чуть более уверенно, словно мой ответ придал ей немного сил. — Система любит драматизировать. На самом деле, все не так уж и плохо. Ну, почти».

«Почти?» — мысленно взвыл я. — «Меня только что назвали пушечным мясом, а моя божественная покровительница, с вашего позволения, находится на грани исчезновения! Что может быть хуже?»

[Хуже? Ну, например, на вас мог бы напасть голодный гризли. Или отряд инквизиторов, идущий по вашему следу. Или… о, вариантов масса, поверьте!] — услужливо подсказала Система.

Кажется, она читает мои мысли. Или Аэрис ей их транслирует. В любом случае, это немного напрягало.

«Мы связаны, дитя, — мягко пояснила Аэрис. — Твои мысли, мои мысли… Теперь они – часть единого целого. По крайней мере, пока наша связь достаточно сильна. И да, Система действительно может улавливать твои… э-э… наиболее яркие эмоциональные всплески».

«Замечательно, — подумал я с сарказмом. — Теперь еще и за мыслями следить придется, чтобы случайно не оскорбить какую-нибудь всемогущую, но обидчивую Систему».

[Не беспокойтесь, Аватар, — бесстрастно ответила Система. — Мои протоколы не предусматривают обид. Только констатацию фактов и конструктивную критику. Иногда.]

Я решил пока оставить эту занимательную перепалку с искусственным (или божественным?) интеллектом и сосредоточиться на насущном. То есть, на том, как не умереть в ближайшие пару часов от холода, голода или какого-нибудь гризли, упомянутого Системой.

— Итак, э-э… Ваше Божественное Забычество, — я решил попробовать заговорить вслух, просто чтобы убедиться, что еще не разучился. Голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Что дальше? Какие будут указания? Кроме как «не умереть», разумеется. С этим я и сам постараюсь справиться.

«Во-первых, можешь звать меня просто Аэрис, — голос богини стал теплее. — Официальные титулы сейчас ни к чему. Мы ведь теперь… команда, не так ли? А во-вторых, ты прав. Первоочередная задача – выжить. И немного… подкрепить меня».

[Богиня намекает на необходимость совершения действий, способствующих увеличению ее Божественной Силы и, соответственно, вашей эффективности как Аватара. Проще говоря, вам нужно начать собирать Веру. Иначе ваша божественная покровительница окончательно… э-э… выйдет из чата.] — снова встряла Система.

— Веру? — я удивленно посмотрел на каменный алтарь. — То есть, мне нужно молиться? Или приносить жертвы? Простите, я в этом не силен. Церковь Единого Света как-то не поощряла изучение альтернативных религиозных практик. Скорее наоборот.

«Нет-нет, что ты! — Аэрис даже как будто немного смутилась. — Никаких кровавых жертв, умоляю! Я богиня знаний и гармонии, а не какой-нибудь кровожадный идол. Вера… это немного другое. Это признание. Это память. Это действия, совершенные во имя меня или того, что я олицетворяю. Даже простое упоминание моего имени, если оно идет от сердца, уже дает мне крупицу силы».

[Система предлагает практическое задание для начинающего Аватара: «Очищение Святыни». Цель: Привести в порядок данный алтарь и окружающую его территорию. Награда: +10 Очков Веры (Аэрис), разблокировка первого базового навыка домена «Знания». Примечание: Если вы не справитесь даже с этим, возможно, стоит пересмотреть ваше решение стать Аватаром. Возврат товара не предусмотрен.]

Я вздохнул. Кажется, даже боги и их всемогущие Системы не лишены бюрократии и тестовых заданий для новичков. Ну что ж, уборка так уборка. Не самое героическое начало для Аватара, но, по крайней мере, это мне по силам. И награда выглядит заманчиво. Особенно часть про «навык».

Я оглядел алтарь и каменный круг. Да уж, работы тут хватало. Камни покрыты толстым слоем мха и лишайников, между ними проросла трава и мелкий кустарник, а сам алтарный камень завален прошлогодними листьями и каким-то мусором, нанесенным ветром. Выглядело все это довольно запущенно. Неудивительно, что Аэрис «критически ослаблена». Кто бы стал поклоняться богине, чье святилище больше похоже на заброшенную свалку?

— Хорошо, — сказал я решительно. — Задание принято. Чем чистить будем? У меня из инструментов только нож для пергамента и собственные руки. Не думаю, что этого хватит для борьбы с вековым мхом.

«Используй то, что дает лес, дитя, — мягко посоветовала Аэрис. — И свою смекалку. Ты ведь ученик писца, значит, должен быть наблюдательным и сообразительным».

[Подсказка от Системы: Острые камни могут служить скребками. Пучки жесткой травы – щетками. Вода из ближайшего ручья (если вы его найдете) поможет смыть грязь. Не благодарите. Это входит в базовый пакет поддержки Аватара-новичка.]

«Спасибо, Кэп», — подумал я, но вслух сказал: — Понял. Приступаю.

Следующие несколько часов я провел, ползая на коленях вокруг алтаря и каменного круга. Это была та еще работенка. Мох сидел на камнях так крепко, будто врос в них намертво. Листья и мусор пришлось собирать руками, то и дело натыкаясь на острые сучки или каких-нибудь неприятных насекомых. Нож действительно пригодился – им я срезал особо наглые кусты, проросшие между камнями.

Пока я работал, Аэрис молчала, лишь изредка ее присутствие ощущалось как легкое дуновение ветерка или едва уловимая мелодия, звучащая где-то на грани слуха. Это придавало сил и как-то… успокаивало. Даже нудная работа по уборке казалась не такой уж бессмысленной, когда знаешь, что делаешь это не просто так.

Я нашел небольшой ручей, протекавший неподалеку, как и предсказывала Система. Вода в нем была ледяная, но чистая. Я набирал ее в свою фляжку и поливал камни, а потом тер их пучками жесткой травы, которую нарвал на поляне. Грязь и мох понемногу поддавались, открывая под собой гладкую, темную поверхность древних камней. На некоторых из них действительно проступали какие-то символы, похожие на те, что я видел на амулете. Они были почти стерты временем, но все еще угадывались.

[Обнаружены древние руны! Активирован протокол «Историческая справка»? Стоимость: 5 Очков Веры (Аэрис). Внимание: текущий баланс Очков Веры равен нулю. Операция невозможна. Пожалуйста, пополните баланс или выберите другую услугу.]

«Вот же жлобская Система!» — возмутился я про себя. — «Даже за историческую справку платить надо! А чем платить-то, если я еще ничего не заработал?»

«Не сердись, Лиам, — голос Аэрис прозвучал немного виновато. — Система так устроена. Она черпает энергию из моей силы, а ее у меня сейчас… сама понимаешь. Но как только ты завершишь очищение, у нас появятся первые Очки Веры, и тогда…»

— И тогда мы сможем позволить себе немного роскоши в виде исторических справок? — усмехнулся я, продолжая ожесточенно тереть очередной замшелый валун. — Шикарные перспективы у Аватара Забытой Богини.

Несмотря на все трудности и подколки Системы, работа спорилась. Постепенно святилище преображалось. Каменный круг очистился от мусора, алтарь засиял своей первозданной темной красотой. Я даже подмел территорию внутри круга пучком веток, сделав что-то вроде импровизированной метлы.

Когда я закончил, солнце уже начало клониться к западу. Я стоял, мокрый, грязный, уставший, но… довольный. Святилище выглядело совсем иначе. В нем появилась какая-то… одухотворенность, что ли. Оно больше не казалось заброшенным и забытым. Оно дышало.

[Задание «Очищение Святыни» выполнено! Поздравляем, Аватар! Вы не так безнадежны, как казалось на первый взгляд.] [Получена награда: +10 Очков Веры (Аэрис).] [Баланс Очков Веры (Аэрис): 10.] [Разблокирован базовый навык домена «Знания»: «Шепот Леса (Ур.1)»]

Я почувствовал, как по телу пробежала теплая волна, похожая на ту, что я ощутил при первом контакте с Аэрис. Голос богини в моей голове стал заметно сильнее, отчетливее.

«Спасибо, Лиам, — прошелестела она, и в ее голосе слышалась искренняя благодарность. — Я чувствую себя… лучше. Словно глоток свежей воды после долгой жажды. Ты хорошо потрудился».

Я улыбнулся. Приятно было слышать похвалу от самой богини, пусть и забытой.

— А что это за навык такой, «Шепот Леса»? — спросил я, разглядывая появившуюся перед глазами новую строчку в моем… э-э… интерфейсе?

[Навык «Шепот Леса (Ур.1)»: Позволяет Аватару лучше ориентироваться в лесной местности, замечать скрытые тропы, различать съедобные и ядовитые растения, а также улавливать тихие звуки и присутствие живых существ на небольшом расстоянии. Пассивный эффект: легкое чувство единения с природой (может вызывать желание обнимать деревья, Система не несет ответственности за возможные побочные эффекты).]

«Обнимать деревья?» — я скептически хмыкнул. — «Ну, посмотрим. Пока что у меня больше желания найти что-нибудь съедобное и развести костер, а то я скоро превращусь в ледышку».

«Мудрое решение, — одобрила Аэрис. — Используй свой новый навык. Лес щедр к тем, кто умеет его слушать».

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться, прислушаться к этому самому «шепоту леса». Сначала ничего не происходило. Только обычные звуки: ветер в ветвях, пение птиц, жужжание комаров, которые, кажется, тоже решили отпраздновать мое становление Аватаром, устроив пир на моей многострадальной шее. Но потом… потом я начал различать что-то еще. Едва уловимые запахи, тихие шорохи, вибрации земли под ногами. Мир вокруг как будто стал… объемнее, многограннее.

Я открыл глаза и огляделся. Взгляд упал на неприметный кустик с ярко-красными ягодами, росший неподалеку. Раньше я бы прошел мимо, не обратив на него внимания. Но сейчас я почему-то знал – интуитивно, на каком-то подсознательном уровне – что эти ягоды съедобны. И даже вкусны. А вот те красивые грибы с белыми крапинками, притаившиеся под соседним деревом, лучше обходить стороной. От них будет, мягко говоря, нехорошо.

Я подошел к кусту и сорвал несколько ягод. Они оказались кисло-сладкими и сочными. Не бог весть какая еда, но лучше, чем ничего.

Потом я заметил едва видную тропинку, уходящую в глубь леса. Раньше я бы ее точно не разглядел. Она была почти полностью скрыта травой и опавшими листьями. Куда она ведет?

«Это древняя тропа паломников, — подсказала Аэрис. — Она приведет тебя к источнику с чистой водой. И, возможно, там ты найдешь что-нибудь для костра».

Я решил довериться богине и ее «шепоту». Тропинка действительно вывела меня к небольшому, журчащему роднику, вода в котором была кристально чистой и холодной. Я с наслаждением напился и наполнил свою флягу. А рядом с родником я нашел целую россыпь сухих веток и даже несколько поваленных, но еще не сгнивших небольших деревьев – отличный материал для костра.

Вернувшись к святилищу, я принялся за разведение огня. Огниво и кремень, которые дал мне Мастер Элвин, оказались как нельзя кстати. Через некоторое время веселый костерок уже потрескивал на площадке перед алтарем, отгоняя вечернюю прохладу и мрак.

Я сидел у огня, жевал найденные ягоды и размышлял о произошедшем. Всего несколько дней назад я был обычным учеником писца, мечтавшим о забытых знаниях и приключениях. И вот, пожалуйста, – я беглец, преследуемый инквизицией, заброшенный в дикий лес, да еще и Аватар какой-то полумертвой богини с язвительной Системой в придачу. Приключения? Получите, распишитесь. Мечты сбываются, как говорится. Только вот не всегда так, как мы себе это представляем.

— Аэрис, — позвал я тихо. — Скажи, а… много еще таких, как ты? Забытых богов?

Наступила тишина. Голос богини ответил не сразу, и в нем слышалась глубокая печаль. «Когда-то нас было много, Лиам. Целый пантеон. Боги гор и рек, боги ремесел и искусств, боги любви и войны… Каждый отвечал за свою часть мира, каждый был нужен людям. Но потом… потом пришел Единый Свет. Он объявил нас ложными идолами, демонами, врагами истинной веры. Наши храмы разрушали, наших последователей преследовали и убивали. Нас пытались стереть из памяти людей, из самой ткани бытия. И многим это удалось. Я… я одна из немногих, кто еще цепляется за эту реальность. Благодаря таким вот затерянным святилищам, как это. И благодаря таким людям, как ты, кто еще не разучился слышать шепот прошлого».

Я молчал, потрясенный ее словами. Какая трагедия… Целый мир, целый пантеон богов, уничтоженный фанатизмом и жаждой власти. И я, по иронии судьбы, оказался последней надеждой одной из этих забытых сущностей. Ответственность, которая легла на мои плечи, казалась непомерной.

[Обнаружена эмпатическая связь с Богиней. +1 Очко Веры (Аэрис). Неплохо для новичка, Аватар. Может, из вас и правда что-то получится.]

Я усмехнулся. Даже в такой момент Система не упускала случая вставить свои пять копеек.

— Так что же нам делать дальше, Аэрис? — спросил я, глядя на пляшущие языки пламени. — Как нам… вернуть тебе силу? И, желательно, при этом не попасться в лапы инквизиции или не стать обедом для лесных обитателей.

«Нам нужно искать знания, Лиам, — ответила богиня. — Утерянные знания. Древние артефакты, священные тексты, места силы… Все, что связано со мной и другими старыми богами. Каждая крупица этой информации, каждая восстановленная святыня, каждый новый последователь – все это будет давать мне силу. А значит, и тебе. Ведь мы теперь связаны».

— Звучит как долгий и опасный квест, — заметил я. — Особенно учитывая, что я пока что не очень похож на героя, способного сражаться с демонами или вскрывать древние гробницы. Мой максимум – это качественная уборка и разведение костра. Ну, еще деревья могу обнимать, если Система настаивает.

Аэрис тихо рассмеялась. Ее смех был похож на перезвон маленьких серебряных колокольчиков. «Не переживай, Лиам. Героями не рождаются, ими становятся. И у тебя есть то, чего нет у многих так называемых героев – пытливый ум, доброе сердце и… я. Мы справимся. Вместе».

Ее слова почему-то вселили в меня уверенность. Может быть, все и правда не так уж безнадежно. Может быть, у нас действительно есть шанс.

Я подбросил еще дров в костер и поплотнее закутался в плащ. Ночь опускалась на Запретный Лес, принося с собой холод и неизвестность. Но теперь я был не один. У меня была цель. И богиня. Пусть и забытая, и почти мертвая, но все-таки богиня. А это, согласитесь, уже немало для простого ученика писца из Вереска.

Глава 5: Первые уроки божественной поддержки

Ну вот, я Аватар. Звучит-то как! Прямо хоть на визитке печатай: "Лиам, Аватар Забытой Богини. Услуги по воскрешению древних культов и поиску съедобных корешков. Недорого". А на деле – сижу у догорающего костра, живот сводит от голода так, что, кажется, он вот-вот объявит мне импичмент и выберет себе нового хозяина, побогаче на калории. Моя божественная покровительница, Аэрис, хоть и стала чуточку бодрее после генеральной уборки в ее святилище (кто бы мог подумать, что боги так ценят чистоту?), все еще напоминает скорее призрачный шепот на грани слуха, чем всемогущую сущность, способную накормить своего единственного последователя. В общем, перспективы, мягко говоря, не радужные.

— Итак, Аэрис, — я подбрасываю в огонь пару сухих веток, которые с трудом наскреб неподалеку, стараясь не обращать внимания на протестующее урчание в желудке. — С чего начнем наше героическое возрождение? С поисков пропитания в стиле «первобытный человек» или сразу пойдем свергать тиранию Единого Света? А то у меня тут внутренние органы уже такие марши протеста устраивают, что скоро инквизиторы на этот шум сбегутся. И это будет очень неловко.

Голос Аэрис в голове звучит мягко, почти бархатно, с едва уловимой усмешкой, от которой становится чуточку теплее, несмотря на промозглый лесной воздух.

«Терпение, мой пылкий и голодный Аватар. Великие дела не делаются на пустой желудок. Рим, как известно, не сразу строился, а культы забытых богинь, поверь мне, восстанавливаются еще медленнее. Для начала нам нужно обеспечить твое бренное, но такое важное для меня тело энергией. Голодный герой – это, во-первых, плохой герой, а во-вторых, очень легкая и аппетитная добыча для всяких лесных неприятностей, коих здесь, поверь, предостаточно».

[Система полностью согласна с Богиней: Уровень сытости Аватара находится на критически низкой отметке. Рекомендуется немедленно принять все доступные меры по восполнению калорийного баланса. В противном случае возможно самопроизвольное отключение жизненно важных функций Аватара. Это была шутка. Наверное. Система еще не определилась со своим чувством юмора.]

Я закатываю глаза так сильно, что, кажется, вижу собственный затылок. Эта Система определенно создана для того, чтобы доводить меня до белого каления. Или, может, это такой специфический божественный юмор?

— Очень смешно, просто уморительно. А где, позвольте поинтересоваться, мне взять эти самые жизненно важные калории? Ягоды, которые я откопал благодаря твоему «Шепоту Леса», конечно, вкусные, спору нет, но ими можно только аппетит раздразнить. А охотник из меня, прямо скажем, как из того зайца – балерина. Могу, конечно, попробовать устроить засаду на того ушастого, что утром мне тут нервы трепал. Но боюсь, он скорее меня поймает на свою хитро подложенную морковку и сдаст инквизиции за вознаграждение.

Аэрис снова тихонько, мелодично хихикает, и этот звук на мгновение отвлекает меня от мыслей о еде.

«Не волнуйся так, Лиам. Я же не оставлю своего единственного и неповторимого Аватара умирать с голоду в первый же день нашего плодотворного сотрудничества. Твой новоприобретенный навык «Шепот Леса» — это не только про симпатичные ягодки и подозрительные грибочки. Он поможет тебе найти и более существенную, калорийную пищу. И не только пищу. Лес, дитя мое, полон разнообразных ресурсов, нужно только уметь их видеть, слышать и правильно интерпретировать его подсказки. И я, разумеется, тебе в этом помогу. Считай это частью твоего начального аванса».

Она замолкает на мгновение, словно собираясь с силами, а потом я чувствую, как мое сознание словно расширяется, выплескивается за пределы моего тела, сливаясь с окружающим лесом, с каждым деревом, с каждым кустиком, с каждой травинкой. Это невероятно странное, но на удивление приятное, почти интимное ощущение. Я начинаю… чувствовать лес. Не просто видеть его глазами и слышать ушами, а именно чувствовать его глубинную жизнь, его медленное, вечное дыхание, его скрытые от неопытного взгляда тайны и сокровища.

[Активирован специальный режим «Божественное Наставление (Аэрис)» по навыку «Шепот Леса (Ур.1)». Временно усилены все сенсорные способности Аватара, связанные с поиском и идентификацией природных ресурсов. Продолжительность действия: 30 стандартных минут. Время отката до следующего использования: 2 стандартных часа. Внимание: во время действия режима возможны незначительные побочные эффекты, такие как легкое головокружение, обострение обоняния и неконтролируемое повышенное слюноотделение при обнаружении особо аппетитных… корешков или случайно заблудившихся жирных гусениц.]

«Последнее про гусениц – это опять вредная Система пытается тебя напугать, не обращай на нее внимания», — успокаивающим тоном сообщает Аэрис, пока я пытаюсь справиться с внезапным приступом тошноты при мысли о жирных гусеницах. — «Просто расслабься, Лиам. Доверься мне и своим инстинктам. Прислушайся к лесу. Он сам подскажет тебе, где искать то, что тебе нужно».

Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких, медленных вдохов. Воздух, несмотря на свою прохладу, кажется сейчас невероятно насыщенным, густым, наполненным тысячами разнообразных запахов: терпкий аромат прелой листвы, влажной, плодородной земли, свежей хвои, древесной смолы… Но среди этих привычных лесных ароматов я начинаю улавливать и другие, более тонкие, едва заметные нотки. Запах каких-то неизвестных мне, но определенно съедобных кореньев, прячущихся глубоко под землей. Сладковатый, дурманящий запах дикого меда, исходящий откуда-то сверху, от старого, могучего дерева. И даже слабый, едва уловимый, но такой манящий сейчас запах… свежего, еще теплого мяса?

Резко открываю глаза. Мой взгляд, словно ведомый невидимой силой, сам собой находит небольшую, ничем не примечательную ямку в земле, тщательно прикрытую прошлогодними опавшими листьями. Осторожно копнув немного своим верным ножом для пергамента, я с радостным удивлением обнаруживаю под слоем земли несколько довольно крупных, продолговатых клубней, по форме и цвету немного напоминающих обычную картошку, которую я иногда покупал на рынке в Вереске.

«Это земляные орехи, — удовлетворенно поясняет Аэрис, ее голос звучит так, будто она сама только что сделала это открытие. — Очень питательные и сытные. Их можно есть и сырыми, но гораздо вкуснее и полезнее они будут, если их запечь в углях твоего костра».

Я с энтузиазмом, достойным золотоискателя, наткнувшегося на богатую жилу, принимаюсь выкапывать эти самые «земляные орехи». Их оказывается на удивление много – целая горсть. Уже неплохо! По крайней мере, от голодной смерти я сегодня точно спасен.

Затем мое внимание привлекает старый, кряжистый дуб, стоящий чуть поодаль от нашего импровизированного лагеря, его ветви раскинулись, как руки древнего великана. Я чувствую, почти физически ощущаю, что где-то на нем, высоко в его кроне, есть что-то… сладкое, ароматное, липкое. Задрав голову, я с трудом, но все же замечаю небольшое, темное дупло, из которого деловито вылетают и так же деловито влетают обратно маленькие, золотисто-коричневые пчелы. Дикий мед! Вот это удача!

«Только будь предельно осторожен, Лиам, — мягко, но настойчиво предупреждает Аэрис. — Дикие лесные пчелы – это тебе не домашние труженицы. Они очень ревностно охраняют свои запасы и не любят, когда их беспокоят без приглашения».

Я критически осматриваю могучий ствол дуба. Забраться на него будет ой как непросто, особенно без специального снаряжения. Но возможно. А мед… О, мед я просто обожаю с детства. И он сейчас точно придаст мне так необходимых сил и поднимет настроение.

[Обнаружен потенциально опасный, но высококалорийный источник пищи. Система настоятельно рекомендует Аватару проявить максимальную осторожность, осмотрительность и, возможно, предварительно составить завещание. Или, как вариант, найти другой, менее рискованный источник пищи. Например, те симпатичные красные мухоморы с белыми крапинками, что так живописно растут под соседней березой. Они такие яркие и наверняка очень вкусные! Система не несет ответственности за возможные последствия употребления непроверенных грибов.]

— Огромное спасибо за очередной «ценный» и «своевременный» совет, о Всезнающая Система, — бормочу я себе под нос, подбирая с земли длинную, достаточно прочную и относительно прямую палку. — Попробую для начала все-таки с пчелами как-нибудь договориться по-хорошему. Может, они окажутся более сговорчивыми, чем некоторые искусственные интеллекты.

«Договориться» с пчелами, как и следовало ожидать, не получилось от слова «совсем». Они оказались на редкость негостеприимными, агрессивными и совершенно не склонными к компромиссам существами. Пришлось спешно, под градом болезненных укусов, ретироваться с поля боя, громко ругаясь и размахивая палкой. Но немного липкого, ароматного меда я все-таки умудрился добыть, хоть и с риском для собственной жизни и целостности некоторых частей тела. Исключительно благодаря своевременной подсказке Аэрис насчет использования дыма от костра для усмирения разбушевавшихся насекомых. Старые, проверенные веками знания, оказывается, все еще работают, даже в мире, где существуют богини и говорящие Системы.

Но самый интересный и неожиданный «шепот» леса я услышал чуть позже, когда уже, изрядно побитый, но довольный своей добычей, возвращался к своему уютному костру. Это был тихий, прерывистый, жалобный писк, доносившийся из густых, колючих зарослей орешника, росших у самой кромки поляны. Я осторожно, стараясь не шуметь, раздвинул цепкие ветки и увидел… маленького, пушистого, серого крольчонка, безнадежно запутавшегося в какой-то хитроумной ловушке из тонких, но прочных ивовых прутьев и туго натянутых веревок из растительных волокон. Ловушка была явно самодельная, грубо сработанная, но, к сожалению, весьма эффективная. Крольчонок отчаянно, из последних сил бился в ней, пытаясь освободиться, но своими беспорядочными движениями только сильнее запутывался в коварных петлях.

Моя первая, чисто инстинктивная мысль была – вот он, мой сегодняшний ужин! Свежее, нежное мясо, которое само, без всяких усилий с моей стороны, пришло прямо в руки. Судьба, не иначе! Но потом я посмотрел в его огромные, испуганные, полные слез и отчаяния глазки-бусинки, услышал его тихий, жалобный, почти человеческий писк… И рука как-то сама собой потянулась не к ножу, чтобы перерезать ему горло, а к тугим веревкам, чтобы освободить несчастное создание.

«Что ты делаешь, Лиам? — голос Аэрис в моей голове прозвучал на удивление растерянно и даже немного осуждающе. — Это же еда, глупый. Легкая, почти даровая добыча. Ты же сам жаловался, что голоден».

— Не могу я так, Аэрис, — пробормотал я, с трудом сдерживая внезапно подступивший к горлу комок, и принялся осторожно, стараясь не причинить ему еще больше боли, разрезать своим острым ножом предательские путы. — Он же совсем маленький, еще глупый. И… такой беззащитный. Это было бы… неправильно.

Крольчонок, освободившись из плена, на мгновение замер, недоверчиво глядя на меня своими огромными, влажными глазами, а потом, словно опомнившись, со всех своих крошечных ног бросился наутек, мгновенно скрывшись в густой лесной чаще.

Я тяжело вздохнул, провожая его взглядом. Ну вот, называется, проявил благородство. Остался без ужина из свежего кроличьего мяса. Зато совесть моя, кажется, осталась чиста. Наверное. Хотя желудок с этим был категорически не согласен и продолжал издавать громкие, протестующие звуки.

[Акт немотивированного милосердия по отношению к потенциальному пищевому ресурсу зарегистрирован Системой. +2 Очка Веры (Аэрис). Неожиданный поворот. Система вынуждена пересмотреть свои первоначальные прогнозы относительно вашей долгосрочной выживаемости в дикой природе в сторону… незначительного, но все же статистически значимого увеличения. Возможно, вы не так безнадежны, как казалось на первый взгляд.]

— А вот это уже что-то новенькое и весьма интересное, — я удивленно уставился на светящиеся строчки, появившиеся перед моими глазами. — Значит, за спасение потенциального обеда тоже начисляют Очки Веры? Оригинальная система мотивации, ничего не скажешь.

«Ну конечно, Лиам, — голос Аэрис звучал на удивление тепло и одобрительно. — Я ведь богиня не только Утерянных Знаний, но и Тихих Мелодий, гармонии и сострадания. А милосердие, даже по отношению к самым малым и незначительным существам – это одна из важнейших граней этой гармонии. Ты поступил совершенно правильно, мой Аватар. Даже если из-за этого остался без сытного ужина».

— Легко тебе говорить, о Великая и Неголодающая, — с некоторой долей сарказма проворчал я, потирая многочисленные пчелиные укусы на руке и шее. — Ты же у нас богиня, тебе эти низменные калории совершенно не нужны. А мне вот, как простому смертному, очень даже необходимы для поддержания жизнедеятельности.

«Не переживай так, — мягко усмехнулась Аэрис. — Лес еще не раз предоставит тебе шанс добыть себе пропитание, я в этом уверена. Ты ведь теперь не просто так по нему бродишь, а с божественной поддержкой. А пока… давай не будем терять времени даром и займемся твоим дальнейшим обучением. У нас есть немного свободных Очков Веры, и мы можем потратить их на… кое-что весьма полезное и интересное для тебя».

— Обучением? — я тут же заинтересовался, забыв на время о голоде. — Каким еще таким обучением? Я почему-то думал, что новые навыки и способности появляются как-то сами собой, автоматически, после выполнения особо важных заданий или достижения определенного уровня.

«Некоторые, самые базовые – да, возможно, — уклончиво подтвердила Аэрис. — Но большинство из них, особенно те, что требуют тонкого понимания и мастерства, нужно целенаправленно развивать. Или открывать для себя совершенно новые, ранее недоступные. И для этого нужны не только накопленные Очки Веры, но и… усердная практика. И, конечно же, немного моих божественных подсказок и наставлений».

[Внимание, Аватар! Доступна новая опция взаимодействия с Богиней: «Божественное Обучение». Стоимость активации одного сеанса: 5 Очков Веры (Аэрис). В ходе сеанса обучения Богиня может передать Аватару некоторые базовые знания и практические умения, связанные с ее божественными доменами, или помочь в улучшении уже существующих у Аватара навыков. Конечный результат сеанса не гарантирован и напрямую зависит от индивидуальных способностей Аватара, его прилежания и, возможно, от текущего настроения Богини. Система не несет ответственности за возможное разочарование.]

«Последнее про настроение – это опять вредная Система пытается внести смуту в наши ряды», — поспешила добавить Аэрис своим успокаивающим голосом. — «На самом деле, результат обучения зависит в основном от твоего желания учиться и твоего усердия, Лиам. Ну что, рискнешь попробовать? Обещаю, будет интересно».

Пять драгоценных Очков Веры… Это ровно половина всего моего божественного капитала, заработанного потом и кровью (в основном, пчелиной). Но перспектива получить новые, полезные знания или улучшить свой единственный, но такой важный сейчас навык «Шепот Леса» выглядела слишком уж заманчиво, чтобы от нее отказываться.

— Давай, Аэрис, — решительно сказал я, отбрасывая последние сомнения. — Терять мне, по большому счету, все равно уже нечего. Кроме, разве что, этих самых пяти очков веры. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет… э-э… не ест земляные орехи, запеченные в углях.

[Оплата за сеанс «Божественного Обучения» успешно произведена. Текущий баланс Очков Веры (Аэрис): 5. Начинается сеанс персонального «Божественного Обучения». Выбранная тема: «Основы выживания в условиях дикой природы, или Как не стать случайным обедом для местных белок и прочей мелкой фауны». Предполагаемая продолжительность сеанса: 1 стандартный час. Пожалуйста, примите удобное положение, расслабьтесь и постарайтесь не уснуть от переизбытка информации.]

Я сел поудобнее у весело потрескивающего костра, прислонившись спиной к все еще теплому камню древнего алтаря. Аэрис начала свой необычный «урок». Это было совершенно не похоже на скучные, монотонные лекции Мастера Элвина в скриптории. Голос богини звучал не снаружи, а прямо в моей голове, мягко и настойчиво рисуя яркие, живые образы, передавая тончайшие ощущения, делясь бесценными крупицами древней, почти забытой мудрости.

Она рассказывала мне о тайных свойствах различных лесных растений – какие из них могут быстро утолить голод, какие – мучительную жажду, какие – залечить кровоточащие раны или снять воспаление от укусов насекомых, а какие – наоборот, способны отравить неосторожного или слишком самонадеянного путника, покусившись на их ядовитую красоту. Она учила меня читать едва заметные следы зверей на влажной земле или на мшистых камнях, различать их голоса в многоголосье лесного хора, понимать их повадки и избегать встречи с самыми опасными из них. Она показывала, как из простых, подручных материалов – веток, лапника, сухой травы – можно соорудить простое, но достаточно надежное укрытие от непогоды и ночного холода. Учила, как ориентироваться в незнакомом лесу по положению солнца днем и по расположению звезд ночью, как найти скрытый источник чистой воды даже в самом, казалось бы, засушливом и безжизненном месте.

Это было поистине удивительное, почти мистическое переживание. Знания, которые она так щедро передавала мне, были не просто набором сухих фактов и инструкций. Они были живыми, наполненными ее собственной божественной сутью, ее глубокой, неразрывной связью с природой, с каждым ее проявлением. Я чувствовал, как мой единственный пока навык «Шепот Леса» становится все сильнее, все глубже, все многограннее. Я начинал понимать этот древний, молчаливый лес не только своим пытливым разумом, но и пробуждающимся сердцем, чувствуя себя его неотъемлемой частью.

Время пролетело совершенно незаметно, как один миг. Когда Аэрис закончила свой «урок», я чувствовал себя совершенно разбитым и вымотанным, как будто целый день таскал тяжелые камни, но в то же время… каким-то странно обновленным и просветленным. В голове приятно гудело от обилия новой, полезной информации, но это была приятная, плодотворная усталость.

[Сеанс «Божественного Обучения» успешно завершен. Навык «Шепот Леса» улучшен до Уровня 2. Новые возможности: более точное определение свойств растений, улучшенное распознавание следов и звуков животных, базовая способность предчувствовать изменения погоды. Поздравляем, Аватар! Вы все еще живы, что само по себе является достижением. И даже, к нашему удивлению, чему-то научились. Невероятно, но факт.]

Я невольно улыбнулся. Кажется, я действительно начинаю понемногу привыкать к специфическому чувству юмора этой всезнающей Системы.

— Спасибо тебе, Аэрис, — искренне, от всего сердца сказал я. — Это было… просто потрясающе.

«Всегда пожалуйста, мой способный ученик, — ответила она, и в ее голосе слышались нотки гордости. — Всегда помни, Лиам: знания – это самый главный ключ. Ключ к выживанию, ключ к обретению силы, ключ к глубокому пониманию этого сложного и прекрасного мира. И у нас с тобой впереди еще очень много таких ключей, которые нам предстоит найти и подобрать к нужным замкам».

Я посмотрел на медленно догорающий костер, на окутанный ночным мраком, таинственный лес вокруг. Да, путь, который нам предстоял, обещал быть очень долгим, очень трудным и, без сомнения, очень опасным. Но теперь, после этого необычного урока, во мне было что-то еще, кроме давящего страха и гнетущего отчаяния. Во мне была надежда. И рядом со мной была забытая, но такая мудрая и терпеливая богиня, которая, кажется, действительно верила в меня. А это, как неожиданно оказалось, очень даже неплохое начало для совершенно новой, полной неожиданностей жизни. Жизни Аватара Забытой Богини.

Глава 6

Утро встретило меня остатками тепла от костра и настойчивым урчанием в желудке. Пора бы уже и подкрепиться чем-то посерьезнее вчерашних земляных орехов, а то так и помереть недолго.

— Ну что, Аэрис, какие у нас сегодня грандиозные планы? Снова будем мир спасать или для начала просто позавтракаем?

Голос Аэрис в голове прозвучал заметно бодрее, чем вчера. Видимо, Очки Веры от уборки святилища пошли ей на пользу.

— Сегодня, Лиам, мы займемся настоящим исследованием, а не просто уборкой территории. Тихая Роща – это не какая-нибудь заурядная поляна с живописными камнями. Это сердце моего древнего, почти забытого культа в этих землях. И где-то здесь, в радиусе примерно одного километра, должны были сохраниться следы… отголоски былого величия, так сказать.

Тут же перед глазами всплыло системное сообщение, как всегда, не лишенное ехидства:

[Система: Поздравляю, Аватар! Вам доступен новый, увлекательнейший квест! «Отголоски Забытой Веры». Цель: Тщательно исследовать окрестности Тихой Рощи в радиусе одного километра от центрального алтаря. Обнаружить 3 (три), и не меньше, материальных свидетельства существования древнего культа Богини Аэрис. Награда: Целых +15 Очков Веры (Аэрис), а также разблокировка нового, супер-полезного базового навыка домена «Знания»: «Поиск Истины (Ур.1)». Примечание: Карта местности и компас в комплект поставки, к сожалению, не входят. Рекомендуется использовать интуицию. Удачи, она вам понадобится!]

— Километр… Это ж сколько топать придется! Да еще и без карты. Ну ладно, за новый навык и пятнадцать Очков Веры я готов и немного попотеть. А что именно мы ищем, если не секрет? Развалины древних храмов? Тайные подземные ходы с сокровищами? Или, может, скелеты моих менее удачливых предшественников-аватаров, чтобы я мог поучиться на их ошибках?

Аэрис тихо рассмеялась.

— Сомневаюсь насчет скелетов и сокровищ, Лиам. Мои последователи превыше всего ценили знания, гармонию с природой и музыку, а не вульгарное золото или грандиозные постройки. Ищи скорее необычные камни с вырезанными на них символами, остатки древних ритуальных площадок, заброшенные тропы, которые не похожи на обычные звериные стежки. Твой «Шепот Леса» теперь уже второго уровня, он должен помочь тебе в этих непростых поисках.

Ну что ж, делать нечего. Придется снова изображать из себя следопыта-археолога. Вооружившись своим верным ножом для пергамента и подобранной с земли крепкой палкой (мало ли какая лесная нечисть встретится), я начал методично обходить территорию вокруг святилища, внимательно прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в каждую подозрительную деталь. Первое время, как и следовало ожидать, ничего, кроме обычных лесных «достопримечательностей» вроде поваленных деревьев, замшелых валунов и куч прошлогодних листьев, мне не попадалось. Я уже начал немного ворчать про себя на эту вездесущую Систему и ее «точные» указания.

Внезапно мой прокачанный «Шепот Леса» уловил что-то необычное, какой-то слабый, но отчетливый сигнал, исходящий из-под толстых, переплетенных корней старого, корявого дуба, росшего на краю поляны. Заинтригованный, я подошел поближе и, отбросив в сторону палку, с энтузиазмом принялся копать землю своим ножом. Через несколько минут упорного труда я извлек на свет божий… старую, ржавую, погнутую подкову.

— Серьезно? — я разочарованно повертел находку в руках. — И это все? Это и есть тот самый таинственный след древнего культа? Может, твои последователи, Аэрис, были заядлыми коневодами? Или это подкова какого-нибудь священного пегаса, на котором ты когда-то летала по небу?

Аэрис снова рассмеялась, на этот раз от души.

— Боюсь, Лиам, это просто обычная подкова. Вероятно, потерянная каким-нибудь незадачливым путником или лесорубом много-много лет назад. Но не стоит отчаиваться. Настойчивость и упорство – это тоже очень важные качества, которые ценятся не только богами, но и…

Ее прервало очередное системное сообщение: [Система: Обнаружен уникальный артефакт категории «Полное Разочарование» или «Ложная Тревога Века». Ценность для выполнения текущего квеста: 0 (ноль). Ценность для развития нового, пока еще не открытого навыка «Неудачливый Археолог»: +5 из 10. Рекомендация: Продолжайте поиски, Аватар. Возможно, следующая ваша находка будет чуть менее… железной и чуть более божественной. Или нет. Система любит сюрпризы.]

Я тяжело вздохнул. Кажется, этот день обещает быть долгим.

Немного расстроенный неудачей с подковой, которая оказалась совсем не священным артефактом, а обычным куском ржавого железа, я, тем не менее, решил не сдаваться. Пятнадцать Очков Веры и новый навык на дороге не валяются, как говорится. Придется попотеть.

— Ну и задачка, Аэрис, — проворчал я, продолжая методично прочесывать лес в поисках хоть чего-нибудь, напоминающего след древнего культа. — Искать то, не знаю что, там, не знаю где. Может, твои древние жрецы были такими уж мастерами конспирации, что специально все следы своего пребывания здесь уничтожили, чтобы такие вот незадачливые Аватары-новички, как я, не скучали и развивали свою наблюдательность?

Аэрис ответила не сразу, словно обдумывая мои слова.

— Они были мудры, Лиам, а не злонамеренны или чрезмерно скрытны. Просто их следы – это не всегда то, что бросается в глаза. Попробуй не просто смотреть по сторонам, а… чувствовать саму энергию этого древнего места. Позволь своему «Шепоту Леса» вести тебя не только по запахам и звукам, которые ты уже научился неплохо различать, но и по едва уловимым вибрациям прошлого, которые все еще хранит эта земля.

Я скептически хмыкнул. «Вибрации прошлого»… Звучит красиво, конечно, но как их почувствовать – вот в чем вопрос. Однако спорить с богиней я не стал. Вместо этого я постарался максимально сосредоточиться, отбросить все посторонние мысли и довериться своему чутью и новому, улучшенному навыку.

И это сработало! Через какое-то время, когда я уже почти отчаялся найти что-либо путное, мой «Шепот Леса» вдруг отчетливо «сигнализировал» о чем-то необычном, исходящем от группы из трех массивных, покрытых густым зеленым мхом валунов, расположенных на небольшой лесной прогалине в форме почти идеального равностороннего треугольника. На первый, неискушенный взгляд – самые обычные камни, каких в этом лесу тысячи. Но я чувствовал от них какую-то странную, почти осязаемую, древнюю энергию, которая одновременно и притягивала, и немного пугала.

Подойдя ближе, я принялся осторожно очищать один из валунов от толстого слоя мха и налипшей земли. И вот тут-то меня и ждал настоящий сюрприз! Под слоем грязи и растительности обнаружилась гладкая, почти отполированная поверхность камня, испещренная сложным, витиеватым узором из каких-то непонятных мне выемок, линий и точек.

— А вот это уже действительно что-то интересное! — воскликнул я, забыв на время об усталости и голоде. — Похоже на… какую-то очень древнюю карту? Или, может быть, это астрономический календарь? Узоры очень сложные и, кажется, имеют какой-то скрытый смысл.

Голос Аэрис в моей голове наполнился непривычным теплом и даже какой-то детской гордостью, словно это она сама только что сделала это открытие.

— Ты совершенно прав, мой наблюдательный Аватар! Это действительно Звездные Камни. Мои верные жрецы, как я уже тебе говорила, были астрономами. Они искренне верили, что далекие звезды – это не просто красивые огоньки на ночном небе, а таинственные письмена самой Вселенной, которые хранят в себе глубочайшую мудрость и ответы на все вопросы бытия. Эти камни, которые ты нашел, служили им одновременно и обсерваторией для наблюдения за небесными телами, и сложным календарем, и даже своего рода картой звездных путей и созвездий.

Тут же радостно пиликнула Система:

[Система: Поздравляю, Аватар! Обнаружен первый, по-настоящему ценный след древнего культа Богини Аэрис! Артефакт: «Звездные Камни Древних Астрономов». Засчитано в прогресс выполнения квеста: 1 из 3. Текущий прогресс: 33%. Весьма неплохо для того, кто еще вчера с трудом отличал следы обычной лесной белки от следов мифического дракона. Система начинает вами немного гордиться. Совсем чуть-чуть.]

Я с каким-то благоговением прикоснулся ладонью к гладкой, прохладной поверхности камня. И в тот же миг мне на одно короткое, но невероятно яркое мгновение показалось, что я вижу не хмурое дневное небо, затянутое облаками, а бездонную, черную россыпь мириад далеких, холодно мерцающих звезд, и слышу тихую, завораживающую, почти неземную музыку космоса. Это странное, почти мистическое ощущение быстро прошло, оставив после себя лишь легкое, едва заметное головокружение.

Вдохновленный первым успехом и похвалой от Системы (пусть и немного язвительной), я с удвоенной энергией продолжил свои археологические изыскания. Найти еще два следа древнего культа теперь казалось не такой уж невыполнимой задачей.

— Ну что, Аэрис, куда дальше направит нас этот твой божественный компас? Может, на этот раз нам попадется что-нибудь менее… монументальное и более информативное? Например, какая-нибудь затерянная в лесной глуши библиотека, полная древних свитков с описанием твоих великих деяний? Я бы, знаешь ли, с огромным удовольствием почитал что-нибудь поинтереснее, чем бесконечные «Жития Праведных Огненосцев», которыми нас пичкали в скриптории. Особенно ту главу, где Праведный Геродиан изобрел новый, особо эффективный способ приготовления барбекю из еретиков. Бр-р-р.

Аэрис на мгновение задумалась, а потом в ее голосе послышались легкие укоризненные нотки, смешанные, впрочем, с плохо скрываемым весельем.

— Не стоит так ерничать по поводу священных текстов, Лиам, даже если они принадлежат не моему культу. Хотя, должна признаться, чувство юмора у тебя весьма своеобразное и иногда даже забавное. Что же касается затерянных библиотек… боюсь, до них нам с тобой еще очень и очень далеко. Но ты прав в одном: нужно искать и другие, менее очевидные следы. Попробуй обратить внимание на самые неприметные, почти исчезнувшие лесные тропы. Те, что кажутся сейчас совершенно заброшенными и забытыми, но когда-то, много веков назад, были полны жизни, смысла и вели к чему-то важному.

Я последовал ее совету. Мой улучшенный «Шепот Леса» теперь позволял мне не только слышать обычные лесные звуки, но и улавливать какие-то едва заметные «энергетические эманации» прошлого, если можно так выразиться. И вот, через некоторое время таких «медитативных» блужданий, мой внутренний компас привел меня к началу едва заметной, почти полностью заросшей густым мхом и цепким папоротником тропы. Она была настолько старой и заброшенной, что обычный человек, скорее всего, просто прошел бы мимо, не обратив на нее никакого внимания. Но я сразу понял, что это не обычная звериная тропа – она была слишком прямой, слишком ровной и, кажется, когда-то даже имела какое-то подобие каменной кладки по краям, остатки которой еще можно было разглядеть под слоем земли и прелых листьев. Эта тропа явно была проложена людьми и вела куда-то в самую глубь древнего леса.

«Вот оно, Лиам! — взволнованно шепнула Аэрис. — Я чувствую… да, это она! Древняя Дорога Пилигримов! Когда-то по ней шли мои последователи, чтобы поклониться мне в самых священных местах этого леса. Следуй по ней, она должна привести нас к чему-то очень важному».

Я, не раздумывая, шагнул на заброшенную тропу. Она вела меня все глубже и глубже в самую чащу леса, где вековые деревья стояли так плотно друг к другу, что их переплетенные кроны почти не пропускали солнечный свет, создавая вечный, таинственный полумрак. Вокруг царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь хрустом сухих веток под моими ногами да редким криком какой-то неведомой птицы.

Внезапно я услышал какой-то странный, непонятный звук впереди – то ли тихий, сдавленный стон, то ли неразборчивое бормотание, то ли просто скрип старого дерева. Я мгновенно замер, инстинктивно прячась за широкий, покрытый мхом ствол ближайшего дерева и напряженно вслушиваясь. Через несколько томительных мгновений из-за крутого поворота тропы, медленно ковыляя и опираясь на длинную суковатую палку, появилась… человеческая фигура. Это был очень старый, почти древний, сгорбленный человек, одетый в какие-то невообразимые лохмотья из звериных шкур и грубой мешковины. Его лицо было покрыто сетью глубоких морщин, а длинная, спутанная седая борода доставала почти до пояса. Он выглядел точь-в-точь как лесной отшельник или колдун из тех самых мрачных сказок, которыми меня в далеком детстве пугала моя старая, суеверная нянька.

Старик остановился как вкопанный и, неожиданно резко вскинув голову, посмотрел своими выцветшими, но на удивление острыми и пронзительными глазами прямо на то место, где я пытался слиться с деревом.

— А ну-ка, выходи, мил человек, хватит уже прятаться, как трусливая лиса в курятнике, — его голос был хриплым, скрипучим, но при этом на удивление громким и властным. — Вижу я тебя насквозь, не слепой пока. Давненько, ох давненько в этих заповедных краях живая душа не шастала. Уж и не помню, когда в последний раз.

Делать нечего, пришлось выходить из своего укрытия. Стараясь выглядеть как можно более безобидно и миролюбиво (хотя с моим ножом в руке и перекошенным от усталости лицом это, наверное, получалось не очень), я сделал несколько шагов навстречу старику.

— Доброго вам дня… э-э… уважаемый, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и увереннее, хотя сердце в груди колотилось, как пойманная птица. — Простите, если напугал. Я… я просто путник. Заблудился немного в вашем лесу.

Старик недоверчиво прищурил свои выцветшие глаза, внимательно разглядывая меня с ног до головы.

— Заблудился, говоришь,? А не врешь ли ты часом старому человеку? Больно уж вид у тебя не для беззаботных лесных прогулок. И ищешь ты тут, сдается мне, совсем не грибы-ягоды для своего ужина.

Тут же услужливо встряла вездесущая Система, как всегда, со своими «ценными» указаниями:

[Система: Внимание, Аватар! Обнаружен потенциально ключевой, а возможно, и критически важный NPC (Неигровой Персонаж). Уровень исходящей от него опасности: Неопределенный, но интуиция Системы (а она у меня, поверьте, почти никогда не ошибается) настойчиво подсказывает, что с этим древним дедом шутки очень плохи. Рекомендуемый стиль общения: Предельно уважительный, но с обязательным сохранением безопасной дистанции. Категорически не рекомендуется в ходе беседы упоминать о вашем новоприобретенном божественном статусе и, тем более, о планах по возрождению каких-либо древних, забытых культов. Это может вызвать… крайне непредсказуемые и, возможно, даже фатальные для вашей дальнейшей карьеры Аватара последствия. Будьте бдительны!]

— Вы очень проницательны, уважаемый, — я решил не отпираться и попробовать сыграть на откровенность, по крайней мере, частичную. — Вы правы, я действительно ищу здесь не грибы. Я слышал древние, почти забытые легенды об этом лесе… о скрытых в его чаще забытых святынях, о мудрости древних предков, о тех, кто когда-то жил здесь в гармонии с природой…

Старик криво, как-то по-волчьи усмехнулся, обнажив на удивление крепкие, хоть и порядком пожелтевшие от времени зубы.

— Легенды… Много чего люди болтают, особенно те, кто в этот лес только по большой нужде или от безысходности забредает. Ищешь чего-то конкретного? Или просто от инквизиторских цепных псов здесь прячешься, как и многие другие бедолаги до тебя? В последнее время что-то зачастили они в наши края.

— А почему вы так решили, уважаемый? Разве я так уж похож на какого-то преступника или беглеца?

Старик снова хмыкнул, поглаживая свою спутанную бороду.

— Да уж больно вид у тебя затравленный. Да и одежка на тебе хоть и городская, да только порядком измызганная и порванная, не для пикника на лесной опушке. А вот насчет святилищ… есть тут одно такое место, заветное, спрятанное от посторонних глаз. Давно уж оно заброшено, мхом да бурьяном поросло. Говорят, там когда-то, очень-очень давно, прекрасной женщине-богине поклонялись. Мудрая была, сказывают, и добрая, не чета нынешним крикунам в красных рясах, что только огнем да мечом свою правду доказывать умеют. Людей уму-разуму учила, да песни такие дивные складывала, что даже старые камни плакали, слушая их.

Голос Аэрис в моей голове дрогнул от внезапного, почти непереносимого волнения и проснувшейся надежды. «Он говорит обо мне, Лиам! Он знает! Он помнит! Расспроси его подробнее, умоляю! Это может быть невероятно важно для нас обоих!»

Я с трудом подавил волнение, которое охватило меня после слов Аэрис. Старик определенно знал больше, чем говорил.

— А вы… вы не могли бы указать мне дорогу к этому месту, уважаемый? — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более обыденно, словно я просто интересуюсь местными достопримечательностями. — Мне бы очень хотелось на него взглянуть. Из чистого, так сказать, исторического любопытства. Я очень интересуюсь древностью и всякими забытыми легендами.

Старик на несколько долгих, тягучих мгновений замолчал, внимательно, почти не мигая, глядя мне прямо в глаза, словно пытался заглянуть в самую душу. От его взгляда мне стало как-то не по себе.

— Дорогу-то я тебе указать могу, милок. И даже, может быть, проводить до самого места, если настроение будет подходящее. Только вот… какая мне с того корысть будет, а? Нынче знания, особенно такие, древние да тайные, очень дорого стоят. И за просто так, за красивые глаза, я ими направо и налево не разбрасываюсь. Сам понимаешь, времена нынче тяжелые, даже для лесных отшельников.

Я понял, что старик просто так не отвяжется. Придется чем-то платить за информацию. Порывшись в своем небогатом мешке, я извлек оттуда единственное, что могло бы представлять для него хоть какую-то ценность – несколько самых крупных земляных орехов, которые я вчера с таким трудом выкопал, и самый аппетитный кусок вяленого мяса из тех запасов, что мне дал Мастер Элвин.

— Вот, уважаемый, все, что могу предложить, — я протянул ему свою скромную дань. — Не густо, конечно, но от чистого сердца.

Старик смерил мое подношение придирчивым взглядом, пожевал своими беззубыми деснами, поворчал для вида, что маловато будет за такие-то сокровенные тайны, но все же, к моему облегчению, милостиво согласился.

— Ну, ладно уж, так и быть, — прошамкал он, пряча еду в какую-то бездонную дыру в своих лохмотьях. — Идем, покажу тебе это твое святилище. Только гляди у меня, веди себя там прилично, не шуми и ничего руками не трогай без спросу. Место это хоть и забытое, да только сила в нем еще дремлет, и не любит она, когда ее по пустякам беспокоят.

И он, развернувшись, довольно резво для своих лет заковылял по едва заметной, петляющей среди могучих деревьев тропке, которую я сам бы ни за что не нашел. Я поспешил за ним, стараясь не отставать.

Через некоторое время, после довольно утомительного блуждания по лесной чаще, старик наконец остановился и указал своей суковатой палкой на небольшое, почти полностью разрушенное строение, сложенное из огромных, грубо отесанных, потемневших от времени и непогоды камней. Оно было так густо увито плющом и завалено упавшими ветками, что его почти не было видно среди деревьев. Это явно было не обычное жилое строение, а скорее какая-то маленькая, уединенная часовня, давно покинутая людьми.

— Вот, пришли, — прохрипел старик. — То самое место, о котором легенды ходят. Святилище Той, Чье Имя Почти Забыто. Дальше уж сам разбирайся, если ума хватит да смелости. А мне пора. Дела у меня свои, лесные, неотложные. И тебе, парень, мой тебе последний добрый совет дам, совершенно бесплатно: не задерживайся тут надолго. Лес этот… он не всех привечает. И особенно не любит тех, кто слишком много лишних вопросов задает да сует свой любопытный нос куда не следует. Помни это.

С этими загадочными и, честно говоря, немного пугающими словами старик резко развернулся и, прежде чем я успел что-либо ответить или хотя бы поблагодарить его за помощь, быстро и почти совершенно бесшумно, как лесной дух, исчез в густой зеленой чаще, словно его здесь никогда и не было.

Я остался один перед этим таинственным, полуразрушенным святилищем, чувствуя, как по спине пробегает легкий холодок. Слова старика не выходили у меня из головы. Что он имел в виду? Какие опасности могут подстерегать меня здесь?

Внутри святилища было почти пусто и очень сумрачно. Сквозь многочисленные дыры в полуразвалившейся крыше пробивались тонкие, дрожащие лучи солнца, выхватывая из темноты голые, покрытые толстым слоем зеленой плесени и паутины стены. Воздух был тяжелым, спертым, пахнущим сыростью, тленом и забвением. Но на одной из стен, чудом сохранившейся лучше других, я с замиранием сердца заметил большое, сильно выцветшее от времени, но все еще отчетливо различимое изображение идеальной спирали – священного символа Богини Аэрис.

[Система: Поздравляю, Аватар! Обнаружен второй, чрезвычайно важный и информационно насыщенный след древнего культа Богини Аэрис! Артефакт: «Заброшенное Святилище Утерянной Мудрости». Засчитано в прогресс выполнения текущего квеста: 2 из 3. Текущий прогресс: 66%. Весьма впечатляюще! Система вынуждена с неохотой признать, что ваши незаурядные коммуникативные навыки и способность находить общий язык с самыми… э-э… колоритными персонажами иногда превосходят все ее самые смелые ожидания. Или это просто очередное проявление феноменальной удачи новичка? Система пока не решила.]

И тут же, словно в награду за мои труды, перед глазами всплыло еще одно системное сообщение: [Система: Поздравляю, Аватар! Квест «Отголоски Забытой Веры» успешно выполнен! Вы проявили недюжинную смекалку, настойчивость и даже некоторую долю дипломатии! Получена заслуженная награда: +15 Очков Веры (Аэрис). Текущий баланс Очков Веры: 20. Разблокирован новый, чрезвычайно полезный базовый навык домена «Знания»: «Поиск Истины (Ур.1)». Подробная информация о новом навыке доступна в вашем персональном интерфейсе. Рекомендуется немедленно ознакомиться и начать активно применять на практике!]

[Навык «Поиск Истины (Ур.1)»: Позволяет Аватару с повышенной эффективностью замечать различные скрытые детали, нестыковки, аномалии и несоответствия в окружающей его информации и обстановке, распознавать ложь, искусные иллюзии и прочие виды обмана, а также с гораздо большей вероятностью находить тщательно спрятанные предметы, тайники, потайные ходы или важные для выполнения миссии подсказки. Пассивный эффект: Значительное обострение интуиции и появление базовой способности «видеть истинную, скрытую суть вещей» (может вызывать незначительные побочные эффекты в виде легких головных болей, временной дезориентации в пространстве и некоторого когнитивного диссонанса при попытке проанализировать слишком сложные, многомерные или иррациональные концепции, например, женскую логику, инструкции к некоторым особо хитрым и запутанным артефактам Системы).]

Я потер виски, пытаясь справиться с наплывом новой информации. «Поиск Истины»… Звучит действительно многообещающе.

Аэрис снова появилась в моей голове, с деловитым нетерпением.

— Очень остроумно, Лиам, как всегда. А теперь, будь так добр, прекрати свои неуместные и не всегда удачные шутки и попробуй немедленно применить свой новый, такой замечательный и полезный навык прямо здесь и сейчас, в этом древнем святилище. Внимательно осмотри все вокруг еще раз. Возможно, теперь, с помощью «Поиска Истины», ты сможешь увидеть то, что было тщательно скрыто от обычного, непосвященного взгляда на протяжении многих долгих веков. Я чувствую, здесь есть что-то еще… что-то важное.

Я повиновался. Активировав свой новый навык, я начал внимательно, буквально сантиметр за сантиметром, осматривать голые, покрытые плесенью стены, осыпающийся от времени пол и даже остатки полуразвалившегося потолка этого заброшенного, Богом забытого (в прямом смысле этого слова) святилища. И действительно, теперь я замечал то, что раньше совершенно ускользало от моего взгляда: едва заметные, почти невидимые обычному глазу царапины и потертости на одном из массивных каменных блоков в полу, которые складывались в какой-то очень сложный, витиеватый и совершенно незнакомый мне символ, не похожий ни на спираль Аэрис, ни на какие-либо другие известные мне знаки. Интуиция, обостренная «Поиском Истины», подсказывала, что это не просто случайные царапины.

Я осторожно нажал на этот камень в указанном символом месте, и тот, издав тихий, протестующий скрип, немного сдвинулся в сторону, открывая под собой небольшую, но довольно глубокую, аккуратно выдолбленную в земле и выложенную камнем нишу. В этой потайной нише, на подстилке из какой-то почти полностью истлевшей, некогда, видимо, дорогой ткани, лежал… старый, сильно потемневший от времени, массивный металлический медальон с очень странным, даже зловещим на вид изображением: две длинные, гибкие, чешуйчатые змеи, яростно вцепившиеся зубами друг другу в хвосты и образующие таким образом идеально замкнутый круг.

Уроборос.

Древний символ бесконечности, вечного цикла жизни и смерти, но также, как тут же встревоженно, почти испуганно шепнула мне на самое ухо Аэрис, это был еще и древний, давно проклятый и преданный забвению символ одного из ее самых давних, самых непримиримых и невероятно могущественных врагов – безымянного (или, вернее, того, чье истинное имя было строжайше запрещено произносить вслух под страхом страшной, неминуемой кары) бога Первозданного Хаоса, Безумия и Неизбежного Разрушения. Того самого, чье темное, тлетворное влияние было почти полностью изжито из этого мира и запечатано в глубинах преисподней еще задолго до прихода и окончательного установления безраздельной власти Единого Света.

Медальон казался неприятно холодным, почти ледяным на ощупь, даже сквозь толстую перчатку, которую я предусмотрительно натянул, и от него исходило едва уловимое, но очень отчетливое, вызывающее тошноту и головокружение ощущение… концентрированной, первобытной, иррациональной злобы и всепоглощающей, разрушительной энергии. Я почувствовал, как волосы на моем затылке непроизвольно встают дыбом, а по спине пробегает неприятный, липкий холодок.

Аэрис в моей голове издала тихий, сдавленный стон, полный такого неподдельного ужаса, какого я еще никогда у нее не слышал.

— Лиам… Не трогай его! Умоляю тебя, не прикасайся к этому проклятому, оскверненному артефакту! Это… это очень, очень плохо! Невероятно плохо! Я чувствую… О, Великие Звезды, он уже здесь! Он почувствовал нас! Он уже здесь!

И тут же, перекрывая ее панический шепот, взвыла на пределе своих возможностей Система: [Система: ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННАЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА ОПАСНОСТИ! УРОВЕНЬ ИСХОДЯЩЕЙ УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ! ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ! ЭКСТРЕННЫЙ ПРОТОКОЛ ВЫЖИВАНИЯ АВАТАРА АКТИВИРОВАН! РЕКОМЕНДУЕМЫЕ СИСТЕМОЙ ДЕЙСТВИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ И БЕСПОВОРОТНАЯ ЭВАКУАЦИЯ ИЗ ЗАРАЖЕННОЙ ЗОНЫ ВСЕМИ ДОСТУПНЫМИ СПОСОБАМИ! ИЛИ… НЕМЕДЛЕННОЕ И БЕСПОВОРОТНОЕ СОСТАВЛЕНИЕ ЗАВЕЩАНИЯ И ПРОЩАЛЬНОГО ПИСЬМА БЛИЗКИМ! ДА, ЗАВЕЩАНИЕ В ДАННОЙ КРИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ – ЭТО ОЧЕНЬ ХОРОШАЯ, ОЧЕНЬ ПРАВИЛЬНАЯ И, ВОЗМОЖНО, ПОСЛЕДНЯЯ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ ПРАВИЛЬНАЯ ИДЕЯ! НЕ ЗАБУДЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, УПОМЯНУТЬ СИСТЕМУ В КАЧЕСТВЕ ГЛАВНОГО ДУШЕПРИКАЗЧИКА И НАСЛЕДНИКА ВСЕХ ВАШИХ БУДУЩИХ ОТКРЫТИЙ!]

Я медленно, очень медленно, как во сне, оборачиваюсь в сторону темного, зияющего черной пустотой провала входа в это проклятое святилище, откуда мы с Аэрис только что пришли…