Шепот Тени

Глава 1 -Добро за добро

Ветер дул во все пределы, упорно стараясь навязаться каждому обитателю улицы. Он бурно гулял по недавно распустившийся зелени, прыгал над ухом, создавал все больший и больший шум. Между тем и тучи, будто сговорившись, плотно сгустились над головой, но девушку это не особо волновало. Она потерянно рассматривала толщу синеющей реки, нежно--голубой рукой стараясь прощупать мягкость свежей воды. Мысли ее были все об одном и об одном. "Это случилось так быстро, моя память не в силах восстановить картину полностью... Я понимаю, пламя охватило Летний Замок со скоростью голодного Армагеддона, но сестры клялись в верности, они должны были защищать меня даже ценой собственной жизни. Почему никто из них не пришел на помощь?"-- думала девушка.

Однако не эти рассуждения причиняли ей боль. Самым большим комом поперек горла стало осознание того, что где--то там далеко дорогая мама осталась одна, в ожидании дочери с победой, но этому не бывать. Принц ушел живым, а миссия провалилась с треском.

Горечь и разочарование переполняли девушка. Когда она увидела свое отражение на глади воды, лицо расплылось в оскале, а острые уши устремились ввысь, чтобы пронзить небеса.

В этот неприятный момент светило выглянуло из--за туч. Вокруг все радостно заблестело, налилось золотистым светом. Со спины, как по закону подлости, послышались тяжёлые шаги. Заметив это, девушка совсем притихла. Оскал медленно сменился на печаль.

–Тень! – Раздался там же мужской голос. Он звучал мягко, как песня, умиротворительно, будто милая старушка напевает колыбельную на ночь.

Воин Света застыл на месте, ожидая ответа от девушки, но та явно не была настроена на разговор. Мужчина долго наблюдал издалека. Чаша терпения пустела с каждой секундой, а интерес к загадочной деве все сильнее и сильнее трепал его разум.

"Хоть бы ушел, хоть бы ушел…" –Потом от страха заливалась девушка, однако мысли ее не совпадали с реальностью.

Мягкой поступью Сияющий Воин приблизился к ней, но стоило ему только слегка протянуть руку…

–Ты пришел за тем чтобы пленить меня и передать высшим эшелонам Сияния? –Прервала Воина девушка. –Давай, схватить еле живую Тень сложности не составит. Она неторопливо обернулась, всем своим видом показывая боль и обреченность, посмотрела в глаза мужчине. Его ответная реакция была очень специфичная. Воин растерялся, словно маленький мальчик. Он почесал блондинистую голову, увел взгляд в землю, помолчал, не зная как ответить.

–Ну что ты… –Смущенно начал воин. –Я не за этим тебя спас. Да и ты сама, Тень, я не знал что вы помогаете врагам. –Что ты сказал? –Воскликнула она удивленно.

Мужчина улыбнулся.

–В ту ночь, пол года назад, была сильная буря. Клянусь, тогда я видел твое лицо. Ты спасла меня.

–Подожди, –перебила его остроухая. --Это какая--то ошибка!

На резкий отпор со стороны дамы, незнакомец просто помотал головой.

–Нет. Ошибки быть не может. Я хорошо запомнил твою внешность.

Воин позволил себе сесть напротив и оставить за собой моментную напряженную тишину.

–Говори быстрее. Что ты знаешь? –Вполголоса спросила она с некой паникой, словно на её шее затянули петлю.

–Как же ты живешь с такими нервами, милая? –Шарахнулся воин. –Оглянись вокруг, вдохни полной грудью, послушай как поют птицы. Отпусти все свои переживания, я не желаю тебе зла. Давай поговорим.

Мужчина слегка заметно помял переносицу, понимая что разговор предстоит трудный.

–Мое имя Готтфрид. А как зовут тебя?

Девушка покосилась.

–Так я всё и рассказала… –Грубо ответила она.

–К чему такая злоба, дорогая? Ты спасла меня и я глубоко благодарен тебе.

–Прекрати втираться в доверие. Скажи где я и как мне вернуться туда откуда все началось. –Вновь прервала его остроухая.

–Исключено. –Твердо заявил мужчина. –Посмотри на себя, ты сильно ранена, не способна уйти далеко. А я могу тебе помочь. Только позволь…

Воин постепенно умолк. Его с виду мягкая и розовая рука потянулась к ее лицу. Девушка дрожала, брезгливо поджимая конечности, но рыцарь говорил правду, больная она не может двинуться дальше. Без особых усилий концы длинных мужских пальцев притронулись к белым бинтам. Лишь на секунду перед глазами девушки пронесся свет, а после ужасная боль моментально пропала. Раны и ожоги больше не выли так как прежде. В этот момент девушка сильно растерялась.

"Что это за магия? Меня сейчас будто лицом окунули в эссенцию жизни. Так холодно… и так..?"

После этого все та же рука потянулась к изящной женской ноге, но хозяйка её явно была против.

–Подожди. Что это сейчас произошло? –Промолвила шокировано она.

На ее лице смешались абсолютно разные краски. Это было как и расслабление, так и высшей степени напряжение.

Мужчина широко улыбнулся. От него вдруг и вправду повеяло добротой и желанием помочь. –Это магия восстановления, –обозначил он, – пожалуй самое прекрасное что только мог дать нам Свет. Ты чувствуешь то как приятно вибрирует твой лоб? Я снял боль и увеличил скорость регенерации.

Девушка уставилась вперед, перебирая в голове ну совсем скудные мысли:

"Магия Света… на мне? Ну и ну, как я еще не распалась на мелкие частицы?"

–Начнем все сначала, –развеял ее раздумья рыцарь, –я Готтфрид, воин Света и по возможности главный военный лекарь. А как зовут тебя?

Девушка неотрывно смотрела в глаза мужчине стараясь схватить в его взгляде ну хоть какой--нибудь подвох, однако это было тщетно. Она колебалась ещё минуту размышляя о хорошем и плохом.

–Мое имя Майя. –Очень несмело ответила девушка.

Воин пропустил смешок.

–Видишь, это не так уж и сложно. К тому же, теперь я смогу называть тебя более однозначно.

Между разговором, мужчина поднял голову вверх, осматривая ветки деревьев и небо.

–Дааа, хорошее место ты выбрала чтобы отдохнуть. Не любишь большое скопление людей?

Девушка безразлично пожала плечами, вновь уперевшись взглядом в быстротечную воду.

–Правда твоя, не люблю. –С малой задержкой ответила она.

–Ну и отлично. Здесь я спокойно смогу тебя подлатать и рассказать о том чего стоит делать в нашей деревушке, а чего делать категорически нельзя.

Мужчина аккуратно уложил девушку на траву. Она даже не успела понять того что произошло, поэтому при очередном неожиданном касании рыцаря послышалось осуждающее шипение:

–Не смей меня трогать без предупреждения! Это неприятно! –Огрызаясь выкрикнула Майя.

–Ладно ладно, не верещи, –пытался утихомирить ее воин. –Предупреждаю, сейчас я вынужден снять с тебя рубашку ибо мне нужно обработать ожоги на твоей груди.

–На моей чего?! Нееет, это выходит за любые рамки!

Девушка закрылась руками не давая себя трогать.

–Вредина, это же глупо! Неужели...

–Ты уже видел мое тело. Да ты понимаешь как это оскорбительно?!

–Мне оно не столь важно. Я должен поблагодарить тебя за спасение.

От абсурда всей ситуации девушка не выдержала и взвыла.

–Спасла на свою голову! Тоже мне! Делай уже там что тебе заблагорассудилось и оставь меня поскорее одну.

–То что заблагорассудилось? Поаккуратнее со словами, я не из этих.

–Все вы так говорите…

Девушка задрала голову и зажмурила глаза.

–Хохх… --вздохнул воин.

Он сдержанно похрустел пальцами и принялся за работу, начал аккуратно снимать с нее одежду. От каждой расстегнутой пуговицы, ее лицо всё больше и больше заливалось красными оттенками.

–Все убийцы Теней такие ранимые? Или только те, которые ночные остроухи?

Майя покосилась на мужчину.

Мягким полотенцем он промокнул измученную грудь девушки, из--за чего поджала уши.

–Что ты делаешь? –Немного испуганно спросила она.

–Меняю повязку и промазываю ожоги мазью. –Спокойно сказал мужчина.

Внезапно сверху послышался шорох листьев и щебетание птиц. Майя подняла взгляд и увидела как маленькие крылатые существа перепрыгивают с ветки на ветку. Она вновь задумалась о своем, залипла. Облака в перемешку с небольшими тучами стремительно двигались по небосводу, а лучи света сочились через периодически раздвигающуюся листву.

Так прошло ещё немного времени за разговорами и работой. Воин и Тень уже вместе смотрели в толщу синеющей реки. Бок о бок.

–Ты сказала что тебе четырнадцать. –Вновь начал Готтфрид.

Майя сжала зубы и выдержала паузу. Он заметил это.

–Нет, я не имею ввиду ничего такого. Просто удручен тем что такая молодая и уже столько шрамов.

–Не считай мои шрамы. У меня их от рождения только прибавляется и меньше не станет. –Перебила она его.

Мужчина задумчиво почесал щетину.

–Что--то гложет тебя, девочка. Я вижу то как ты стараешься спрятать все свои чувства за элементарной грубостью, рычишь как загнанный в угол дикий зверь.

От таких слов, девушка напряженно прикрыла глаза, стараясь сдержать внутренний мандраж. “Как же он попал в точку,”-- подумала она. –Ты страшный человек, Готтфрид. Мужчина мягко улыбнулся. –Страшный ужасно, аж помогаю врагу. Если бы я знал о том, что все дамы ордена Теней такие милые, я бы помогал вам чаще, – с насмешкой ответил воин. Последние его слова, ранили девушку в самое сердце. Она резко подняла руку к лицу, стремительно вытирая выходящие сквозь зажмуренные глаза горькие слезы. Готтфрид понимал ее чувства. Без лишних диалогов, он просто погладил Майю по спине. –Как же так вышло? –Спросила девушка. –Почему я оказалась здесь? Они посмотрели друг на друга украдкой, не желая смущаться. Воин отсел на порядок дальше, поправил знамена на своей груди. –Когда начался пожар, я выводил знать из пылающего здания. Старший впоследствии приказал обойти замок вокруг, чтобы убедиться в том, что мы не понесли жертв. Я долго смотрел на ужасную стихию издалека и ждал, пока все не стихло. Готтфрид поджал губы: ему тоже было тяжело об этом говорить. Он отвел взгляд на небо, давая себе секунду спокойствия, а после продолжил: –Я ходил по пепелищу и развалинам, от которых еще шел дым. В нашем ордене есть традиция, отпевать каждого погибшего, чтобы его душа смогла без трудностей вернуться к нашему хозяину – Титану Света. Я боялся найти изуродованные тела своих соратников, однако наткнулся на тебя. Ты лежала неподалеку от здания, обожженная и раненная, но еще дышала. Большая часть лица так и осталась не тронута, поэтому я сразу же узнал тебя. Сама понимаешь, невозможно забыть лик той прекрасной молодой особы, которая спасла меня. Майя внимательно слушала. Под конец истории, она потрогала свою ногу тыльной стороной руки. –Да, кажется начинаю вспоминать, – сказала девушка. –Я бежала от пламени и выпрыгнула в окно, выбив своим телом толстый слой витражного стекла. Приземление было не из приятных. Удивляюсь как это нога осталась всего лишь растянута, а не сломана. --Тем же лучше, ты становишься более легким пациентом, -- подметил Готтфрид. Постепенно, лучи солнца спрятались с концами. Девушка удивленно подняла голову, почувствовав то как по лбу скатилась капля. --Не переживай, это всего лишь слабый весенний дождик. Пошли в таверну, к моей маме, она тебя угостит, а я расскажу то, что хотел. Мужчина неуклюже встал и протянул девушке руку. С большей степенью доверия, она ухватилась за его ладонь.

Через минуту, пара уже покинула лесной берег и неторопливо прошла в поселок. --Смотри по сторонам, Девушка, --привлек ее внимание рыцарь. --Это наша деревня Раисея. Не знаю, была ли ты тут раньше, но это сказочное место, объединившее людей и других существ любящих покой… На фоне рассказа мужчины, девушка сама не понимая того схватывала все на лету. Она повернула голову вправо и увидела как заботливая женщина медленно загоняет своих курочек обратно в загон, приговаривая “мои хорошие”. Стоило только повернуться в другую сторону, как вдруг рядом пробежала светлая Девушка. Майя решила проводить ее взглядом и заметила, что бегущая, сбивая другую особу с ног, скрылась под навесом. В тон шуму нарастающего дождя, девушки кричали друг другу что--то. Вторая явно была недовольна неаккуратностью первой, но Готтфрид утихомирил их спор одной фразой: --Алва! Сара! И вам тоже привет! Отстранившись друг от друга, они кивнули ему в ответ, неловко наблюдая за гостьей которую рыцарь так осторожно вел по тропе. --Вот мы и пришли,-- сказал мужчина, но Майя перебила его дальнейшие мысли своим вопросом: --Она тоже… Ночная? --Алва? Конечно, чистокровная и самая настоящая ночная Девушка. Бережем ее всей деревней, сама понимаешь, ваша раса почти вымерла. К тому же, Алва с ее семьей заготавливают лучшие овощи в деревне. От этого наши семьи так хорошо дружат, ибо моя мама владеет таверной. Свободной рукой Воин оттолкнул тяжелую деревянную дверь и помог девушке зайти внутрь. Уже перешагивая через порог, юная леди оглянулась на поразительный нестандартный лик. Взгляды ночных эльфиек пересеклись. Спокойные глаза которые виднелись сквозь темную мантию продолжали прикрывать спину Майи даже когда та перестала смотреть. Незаметно дождь остался позади. Его шум сменился на звук трещащих в очаге огней и бормотание людей. Все они спрятались здесь от пришедшей невзгоды. Ожидавший немного не того, мужчина вскинул брови и еле--еле просочился сквозь толпу вместе с Майей. --Ну и ну, не помню чтобы у нас было столько посетителей. Хотя возможно это потому, что меня тут давно не было, хаха. В общем--то маму при таком раскладе не застанешь… Работяга,-- вполголоса высказался Готтфрид. Он сделал еще пару шагов чтобы оторваться от скопления народа. --Видишь тот дальний столик у стены? Присаживайся, я сейчас вернусь. Рыцарь отпустил девушку рядом со стулом, а сам живехонько ринулся обратно. --Пропустите, пропустите, пожалуйста,-- повторялся каждую секунду мужчина, раздвигая людей руками. Майя смотрела ему в спину, с опаской усаживаясь у стены. “Низкие, высокие, худые, полные… ”-- изучала глазами девушка. Такая пестрота внешних видов сильно путала ее, ведь никогда до этого ей не доводилось видеть ничего кроме аккуратно собранных волос и строгих костюмов. Вдруг мимо прошел мужчина. Он заливаясь слюнями нес в руках две миски, полные грибного рагу. --Эх, наедимся мы с тобой, Брудруф, смотри какую вкуснятину сегодня подает Грид! В ответ Брудруф, тот, которого упомянул прохожий, широко улыбнулся, поправил неаккуратную пыльную рубаху и на радостях ответил: --А ты сомневаешься в этой женщине? Ну разумеется наедимся! У нее же золотые руки, приготовит что угодно в лучшем виде. --Дааа, именно поэтому перерыв на обед -- это мое любимое время дня. Рабочие улыбнулись друг другу и поскорее принялись за еду. Майя с интересом наблюдала за поведением каждого. Несмотря на свой страх и опасение, девушка как маленький ребенок радовалась душевной обстановке установившейся со временем в таверне. Люди бок о бок обедали, разговаривали, смеялись так что закладывало в ушах. Кто--то периодически вставал и просил добавки, кому--то хватало и стакана воды. --Прости что заставил скучать, надо было помочь маме, она сейчас подойдет, --сказал рыцарь положив полотенце на стол. Громкий выдох вырвался из глубин его легких. Мужчина устало сел напротив и посмотрел на эльфийку. --Ты, если что, говори ей о своих предпочтениях, не стесняйся, она приготовит что угодно. Для тебя за мой счет. Неловкая улыбка проступила на его порозовевшем лице. Через минуту перед глазами появилась светловолосая низенькая женщина. Она торопливо приближалась к паре в хорошем настроении. --Так так так, что же я тут вижу, --раздался ее звонкий голос. --Приветствую вас, дорогая гостья. Готтфрид мне уже сказал о том, что вам пришлось нелегко. Давайте без лишних слов, мое имя Грид Грай, можно просто Грид. Женщина протянула руку эльфийке, на что получила скромное и молчаливое рукопожатие. Общительной хозяйке таверны, показалось это весьма странным. --Эй, Готтфрид, твоя подруга не умеет говорить?--усмехнулась дама. Майя обидчиво поджала уши и еще больше ушла в себя. Воин смущенно помял кулак. --Мам, ну чего ты. Она же нездешняя, не нападай на нее так,-- ответил он. Реакция сына удивила женщину. Грид почесала блондинистую голову и вскинула брови вверх. Спустя секундное молчание, она тут же щелкнула пальцами и присела рядом, пронзив девушку своим острым взглядом. --Ох уж эти ночные эльфы. Все как на одно личико. Ладно тебе смущаться, юная, это не оскорбление. Ты мне напоминаешь мою хорошую подругу. Она ведь тоже “темная”. Девушка опустила взгляд под стол, а после наконец ответила: --Мое имя Майя. Я бы с большой радостью попробовала бы ваше грибное рагу, которое сегодня так сильно хвалят. Женщина мигом засветилась. --Сразу к делу, да? Люблю такой настрой! Ожидай, сейчас принесу. Грид со скипом подвинула стул и быстрым шагом потопала обратно. --Не обращай внимания. Моя мама… Ну… Она весьма активна и привыкла разговаривать с нашими ребятами. Те слегка грубы в разговорах, вот так и получается, --произнес мужчина. Девушка пожала плечами. --Ничего страшного, просто я, как ты правильно сказал? Не из ваших краев, поэтому и смущаюсь. --Ладно тебе, привыкнешь. Видела свои раны? Даже силы восстановления не смогут их залечить в кратчайшие сроки. Проведешь с нами денек другой и приобщишься потихоньку. --Эй, это все еще не входит в мои планы. Неужели ты не можешь просто подольше подержать на мне эту свою магию Света? Или у вас, Воинов, слишком малый запас волшебной силы? Рыцарь приоткрыл рот от удивления. --А ты разве не знаешь что это такое себе удовольствие? Если использовать волшебную силу в больших количествах, то она становиться оружием разрушения и вместо лечения получается совсем иное. В этом деле нужна мягкость и нежность, иначе я обожгу как тебя так и себя. --А что тебе мешает делать это мягко и нежно, но протяжно? --Волшебная сила не успеет развеется, скопиться в одном месте и жадно разъест твою кожу, оставив еще один ожог. Тебе это нужно? Глубоко задумавшись, Майя тяжело вздохнула. --Ты прав. Ты прав… Зря я начала с тобой спорить. Ничего не понимаю в этом деле и лезу. Нагло вообще с моей стороны было просить тебя о таком. Прости, хорошо?-- несмело дала заднюю девушка. Готтфрид улыбнулся, откинувшись на спинку стула. --Ничего, ты же еще маленькая. Вот дорастешь до моих лет, тогда будешь иметь более обширные познания в таких скучных вещах как лечение. Курочить же по молодости веселее, верно? Девушка возмущенно помотала головой. --Эй, тридцатилетний старичок, я не по своей воле обязана брать в руки палаш да метательную иглу. Это воля ордена, которую каждая Тень должна исполнять с рождения,--на эмоциях было ответила она мужчине. Воин постучал пальцами по столу и разочарованно отвел взгляд. --Знаешь, если бы я следовал только воле ордена, я бы перерезал тебе глотку пока ты была без сознания. Нужно быть личностью, несмотря ни на что. И признаюсь честно, мне было очень приятно понимать что невзирая на правила ты спасла меня. Надо продолжать двигаться в эту сторону, иначе в мире будет больше бессмысленных смертей. Давай просто закончим на этом разговор о выборе стороны и обязанностях, он ни к чему не приведет, -- с ноткой расстройства сказал мужчина. Тотчас же пришла Грид. Она поставила миску рагу перед девушкой и подала ей в руку деревянную ложку. --Наслаждайся, приятного тебе аппетита,--сказала женщина и так же присела рядом. --Спасибо,-- тихо ответила Майя. Совсем несмело Девушка посмотрела вглубь блюда и зачерпнула немного. Дева внимательно вглядывалась в ароматные грибы, что--то не давало ей покоя. --Ну и чего ты застыла?--негодуя спросила хозяйка таверны. Мужчина пропустил смешок. --Хватит видеть во всем подвох,-- резко высказался он. --Грибы не отравлены, в них не подмешано зелье паралича или любая другая гадость. Откушай уже наздоровье, тебе станет намного лучше. Словно принимая вызов, Майя быстро положила вкуснятину в рот и медленно начала жевать. --Совсем другое дело,-- сказал рыцарь,-- с такой едой наши местные любят терять фигуру. Не чувствуют меры, пока не наедаться от пуза, а ты еще и думаешь. --Цыц, пусть девочка спокойно кушает, не вздорь с ней, -- перебила мужчину Грид. Майя неторопливо ела, уставившись в поверхность стола. Она не хотела пересекаться взглядами с ее новыми союзниками, слишком они стесняли ее.

***

--Благодарю, было и вправду очень вкусно,--сказала Девушка отодвинув пустую посуду подальше от себя. Девушка выпрямилась и сложила руки перед собой, поднимая глаза на блондинистую даму. Грид сразу же прищурилась. --Ничего себе, ну и символ у тебя на шее. Загляденье… -- сказала она.

Готтфрид так же присмотрелся к нежно--голубой коже. Окрашенный в чёрное, серп светила ночного неба занимал немалый кусочек эльфийского тела.

--Ах, вы про это… -- сказала Майя смущённо прикрывая его ладонью. --Вот такое родимое пятно, ничего более.

--Да будет тебе. Опять скрываешь, смущаешся? -- шикнула хозяйка таверны. -- Даже с бинтами на лице и на теле, тебе нечего скрывать. Ты молоденькая, красивенькая, тем более еще и ночная Девушка. Покажи всем свою красоту, не бойся ее. Девушка опустила голову и печально вздохнула. --Как бы это вам сказать, чтобы не прошло что--то лишнее по смыслу. Понимаю, вы хотите поддержать меня, обособить чтобы я отбросила все свои плохие чувства, но вы сами ответили на вопрос почему оно так происходит. Это большое чудо что среди живых остались такие как я. Наша раса вне закона. И хотя сейчас все не так строго как было задолго до моего рождения, но остались еще те кто жаждут крови темных эльфов. Этого не избежать. Поэтому пожалуйста, давайте поговорим о чем--нибудь кроме меня и моей внешности. --Может немного позже?--произнес Воин. --Мам, не обижайся, просто есть вещи которые нам с Майей нужно обсудить наедине. В ответ, женщина всего лишь ехидно улыбнулась. Она торопливо встала из--за стола, показывая соответствующие жесты руками. --Расскажешь мне все потом, Готтфрид,--напоследок сказала дама и отправилась по своим делам. --Конечно, мам…-- произнес вполголоса рыцарь. Когда Грид вышла из поля зрения, он осторожно взял девушку за руку. --Следуй за мной. Иначе она не даст нам покоя. Мужчина поднялся с места и, аккуратно придерживая эльфийку под плечо, провел ее на лестницу. Половицы слегка поскрипывали, скрещивая свои грубые тоны с музыкальными нотками дождя и мягким треском очага. Народ в таверне потихоньку расходился. Ливень сдавал свои позиции и люди были вынуждены вернуться к работе. --Я понимаю, прости меня за слово, “деревенская”, но даже закрывая глаза на это ее манеры мне кажуться весьма странными,--шепнула девушка на ухо Воину. --Ты про мою маму?-- спросил Готтфрид. --Не бери в голову. Она всего лишь сильно переживает за меня. Знаешь ли, я слишком “взрослый”, “крепкий”, с ее колокольни даже “состоятельный”. --Не до конца понимаю тебя. Рыцарь с улыбкой посмотрел в глаза эльфийке. --Женится мне пора, вот чем забита ее голова. --”Жениться”, это как?--спросила растерянно Майя и посеяла шок на лице Воина. --Ох, Всевышний, дай мне сил! В вашем ордене совершенная изоляция? Говоришь так будто вы не вступаете в связи с мужчинами. Девушка развела руками. --За все отвечают женщины. Мужчины нужны только для продолжения рода и ничего более. --Жениться-- значит создать семью: отец, мать и дети. Именно из--за таких моментов я и хотел с тобой поговорить. Не думай о том что я такой добрый дяденька. Помимо меня тут проживает еще и мой отец, вот он настоящий служитель Света. Один раз проколишься с такой вещью и все. Поминай как звали. А теперь смотри.

Мужчина открыл дверь.

--Я спрятал всю твою одежду и не советую ее надевать до тех пор пока не будешь готова уйти.

Львиную долю напряжения с молодого лица будто рукой свело.

--Вот за это тебе отдельное спасибо. Я сама не горю желанием чтобы кто--то узнал о моей принадлежности,-- подметила девушка. --Присаживайся на кровать, а пока я достану твои вещи,--сухо произнес Воин. Он ослабил хватку и Майя, еще пошатываясь на ногах, осторожно присела. Мужчина подошел к платяному шкафу и вытянул из него мешок. Сверху, на руку ему, обвалились изящные кожаные ножны. Воин еле ухватился за рукоять палаша и под силой тяжести защита сползла с лезвия. Черное, как ночь, оно откинуло слабый блик в сторону девушки. --Вот он какой… уникальный металл ордена Теней. Прости, я такой неловкий, совсем забыл о том что твое оружие спрятал вместе с одеждой. Да что уж там говорить, пытаясь снять с тебя медальон я дважды порезался,-- неловко почесывая голову сказал мужчина. Он положил мешок на кровать рядом с девушкой, а около поставил палаш. --Я вот что хотел спросить,--сказал рыцарь нагибаясь к футляру. --Эти дивные узоры, не у каждой Тени выбиты на ножнах, а если говорить точнее… Сколько же послушниц вашего ордена мы уже переправили в темницу и предали огню. Никогда не доводилось видеть таких красивых элементов в их снаряжении. Осознавая всю опасность последующего разговора, девушка преисполнилась ужаса. --Хм, какие же интересные символы вырезаны на доле. Знать бы еще что это значит, хаха. Ты явно не рядовая пешка. Жду от тебя объяснений. Нервы кололи по всему телу. Девушка чувствовала как сильно содрогается сердце в ее груди. --Даже если так, что теперь? Сдашь меня как и всех других? --хрипло начала возмущаться дева. --Тише тише, не разводи панику. Я все равно тебя долечу и отпущу, я уже дал обещание. Мне просто интересно знать с кем имею честь. Вдруг когда--нибудь доведется похвастать кому--нибудь из последующих поколений что я спас прорицательницу ордена Теней или, кто знает, их королеву? Хотя юна ты и для того и для другого. Майя прерывисто набрала воздуха в легкие. Она обратила взор на Воина, крепко сжала руки в кулаки. --Я не должна об этом распространяться, но раз моя жизнь на твоих плечах, тогда пусть будет тебе известно что я наследница Рогатой Короны.

--Дочь Королевы и прямой потомок клана Эстер? --Откуда ты знаешь к какому клану принадлежит королевская семья? --Это знают все в нашем ордене. Во времена древних побоищ, воинам Света удалось выкрасть из сумки одной погибшей Тени книгу с историей. Там и было сказано что первую королеву Теней Рагну, Титан Тьмы посмертно нарекла именем Эстер и сделала ее богиней ночного неба и путеводной звезды. С тех пор каждая последующая Королева брала себе имя Эстер как второе. В состоянии сильного удивления и поражения, Девушка заметно прищурилась. --Ну и ну, что же еще известно рыцарям ордена Сияния о жизни их заклятых врагов?--спросила она с насмешкой. --Это, дорогая моя Майя Эстер, тайна мирового масштаба. Единично с тобой мы сможем даже подружиться, но из--за нашей принадлежности к Свету и Тьме такие детали могут погубить не только наши ордена, но и всю Зеленую Долину, а так же ее союзников. Теперь же, говоря прямо, вечером приедет мой отец. Ты должна будешь спрятать все свои вещи и перебраться в соседний дом. С тем что ты ночная Девушка нам очень даже повезло, скажем что ты дальняя родственница Алвы. Я с ней обо всем договорюсь, но ей тоже не стоит распространяться о деталях. По отношению к моему отцу веди себя очень осторожно, он может зацепиться за любую мельчайшую крупицу информации, у него сильное чутье. Если не знаешь как ответить на его едкие и дотошные вопросы, то лучше не отвечай. Чтобы не затрудняться в ответах, придумай хорошую историю о том как ты приехала из другой деревни по причине того что твой дом сгорел, а жить тебе негде. Например, скажи ему что до этого ты жила Тинавэне и занималась посевом пшеницы. Твои дела шли прекрасно, именно поэтому завистники с огромным энтузиазмом спалили твой дом под покровом ночи. Не давай ему повода ухватиться глазами за твои боевые навыки. Когда тебе станет лучше, не делай лишних движений которые могли бы тебя выдать, ибо если он заметит малейший намек на то что ты владеешь боевыми искусствами, все может пойти по боку. Так запомнишь, или запишешь?--в очередной раз улыбнулся Готтфрид. Девушка выпучила глаза, прислонив ладонь ко лбу. --Я, конечно, запомню, но по--честному, даже в нашем ордене нет столько правил сколько ты сейчас перечислил. Моя красивая ложь, разумеется их там больше, однако теперь у меня назрел вопрос. Почему ты решил стать военным лекарем, а не королевским летописцем? Тебе бы очень пошло. Рыцарь посмеялся. --Я тот кто я есть, Майя. Мне этого хватает. Спасать жизни куда приятнее и полезнее для души, нежели просто чиркать пером по бумаге. Воин поднял руку и показал на дверь. --Мы должны идти. Чем раньше, тем лучше. В ответ Майя безмолвно размяла шею и в лучших традициях сильных и независимых женщин поднялась с кровати. Она оглянулась на постель, ухватила рукой мешок. Из его глубин послышался скрежет брони. Девушка подобрала палаш, а после вопросительно переглянулась с мужчиной. --Да, точно, я и забыл. Готтфрид взял оружие из ее рук и обратно продел его в ножны. --Вот, держи, тоже спрячь в мешок. Потратив еще некоторое время на разговоры и обсуждение правил, пара вновь отправилась в главный зал здания. Все было почти как прежде: скрип половиц и трещание огней. Однако массовый гул людей сменился одним женским голосом. Готтфрид прекрасно знал кто был его хозяином. Остановившись у начала лестницы, рыцарь повернул голову в сторону и увидел то как его мама вела разговор с Алвой. Шушукаясь о своем, женщины делились радостями и печалями, рассуждали о важных и не очень вещах. --Алва, ты то мне и нужна,--сказал мужчина. --Дело очень срочное и не терпит промедлений. Услышав уже знакомое имя во второй раз, Майя облокотилась на Воина и так же нагнула голову, чтобы внимательно осмотреть такого же последнего представителя рода “темных” как и она. Женщина нехотя отошла от стойки, положила руки на пояс и тихо спросила: --Чего же тебе надобно, дорогой мой друг? Ее тон явно отличался от тона матери Готтфрида. Девушка казалась более серьезной, бледной, грустной как в общении так и во внешнем виде. --Прошу познакомиться, это Майя, моя новая подруга и сейчас ей нужна помощь. Алва обратила взор своих карих глаз на девушку стоящую позади Воина. --Да, вижу у нее проблемы. Что с тобой стало, дорогуша? --обратилась женщина к деве. Не зная что и сказать, Тень молча спряталась за широкой спиной мужчины. --Этой ночью она пережила многое. Расскажет сама, если посчитает нужным. Между тем, заранее прости мне мою нескромность, но из--за отца я вынужден тебя попросить приютить ее ненадолго, если ты не возражаешь. Я могу даже заплатить. --Уверена в светлости твоих намерений, поэтому без проблем соглашусь тебе помочь,-- совсем не задумываясь ответила Девушка. --Премного благодарен, Алва, --с уважением преклоняясь сказал рыцарь.

Дама смотрела на пару. Не услышав последующих команд и выдержав небольшую паузу, она медленно сделала несколько шагов в сторону двоицы, обошла Воина и посмотрела на девушку.

--Ну, Майя, долго будешь прятаться за большим приятелем? Давай, следуй за мной да посмелее.

Из--за стойки послышался смешок.

--А я говорила что эльфиечка то чудная,--зазвенела Грид. Готтфрид обернулся в сторону девы, вновь раскрыл свою душевную улыбку и чуть заметно кивнул. --Иди, не бойся. Утром я снова навещу тебя. Ослабевшие девичьи руки нехотя отпустили тело крепкого Воина. Девушка изо всех сил старалась подавить в себе горькое чувство, то самое, когда от страха неизвестности хочется плакать и кричать. --Хорошо…--буркнула себе под нос Тень, не поднимая головы. Увидев покачивания девы, Алва аккуратно взяла ее под руку. --Пошли, держись за меня крепче. Я тебя не подведу. Она попрощалась с друзьями и медленно повела подопечную к выходу. Стоило ей только приоткрыть дверь таверны, как вдруг повеяло свежестью. Улица приветствовала своих гостей холодными лужами и грязью. --Вот бес! Который год я им говорю что нужно сменить доски на веранде, а они все потом да потом. Вот во что это выливается! Правильно, в мою обувь. Вся вода теперь внутри сандалий!-- внезапно возмутилась женщина и тем самым слегка развеселила напуганную Майю. --Да будет вам. Собирать своими ногами дождевые лужи развлечение любого из нас в детские года. Где же чувство ностальгии?--мило хихикая ответила девушка. От упоминания про детство Алву даже перекосило. --Ну уж, расскажи это жертвам Темного Кризиса, к рядам которых на великое счастье ты не успела примкнуть,--с долей горечи сказала она. --Там все добрые воспоминания были стерты в прах и с ненавистью втоптаны в грязь. Опешив, Тень собрала свою волю и самоуважение в кулак. --Мне кажется или вы пытаетесь переложить боль своего прошлого на мои плечи? Я может и не пострадала, но мне было не легче чем тем кто пережил “кровавую жатву”,--значительно повысив громкость голоса заговорила Майя. Однако Алва не потеряла стойкости. Она сразу же достала свою руку из--под накидки и представила ее ко взору девушки. --Каждый раз когда кто--то ноет на жизнь и начинает себя жалеть, я показываю это. Знаешь, обычно таким промышляют люди, но ты не человек. Какое разочарование… На молодом лице нарисовался шок. Майя неровно задышала, растерявшись так как никогда раньше. --Кто,--ужаснувшись начала говорить дева. --Кто способен на такое? Страшно изуродованные руки красовались ровно перед ее лицом. Куча шрамов. Неровно сросшиеся пальцы. Полное отсутствие ногтей. Все и сразу кинулось в глаза. --Я не хочу об этом рассказывать,--ушла от ответа Девушка. --Но впредь будь аккуратнее со словами, меня легко обидеть. Договорились? Окончательно проглотив язык, Тень старательно закивала головой, чем вызвала некую гордость на лице старшей. --Рада что тебе не нужно повторять все по несколько раз. А теперь пошли, не хочу столкнуться с брыдлым папашей Готтфрида.

Глава 2 - Метра Ночного Неба

--Итак, очень интересный и неожиданный сюрприз…--скрестив руки на груди пробухтел мужчина. --Давно у нас не было гостей. В ответ на своего рода недовольство, Алва, слегка приобнимая Майю, всего лишь начертила глазами круг, сопровождая его невинной ухмылкой. --Не будь таким хмурым, Фроди. Иногда так случается что незнакомцу нужно помочь,--серьезно сказала она. --Маааам, пааап, о чем говорите?--послышался задорный голос вперемешку со звуками быстрых приближающихся шагов. В дверном проеме тут же появилось второе знакомое лицо с улицы. --Ну и дела!--воскликнула удивленно светлая девушка, вытянув свои длинные уши к макушке. --Кто бы мог подумать что еще остались “темные”. --Сара, на гостей не накидываются так сразу. Ради приличия хотя бы поздоровайся и узнай имя. --Ай, ну мааам, опять ты со своими формальностями. Кстати, привет незнакомка, мое имя Сара, ты уже в общем--то слышала, а как зовут тебя? --весело сменила тему девушка. Уже немного освоившись, Тень с более простым лицом произнесла: --Мое имя Майя. Понимая что так может быть запущен бесконечно действующий механизм, Алва посильнее прижала к себе подопечную. --Продолжите знакомство за ужином, а пока я должна показать нашей гостье ее спальное место,-- сказала она. --Ну разумеется, кому вообще в этой семье интересно мое мнение?--возмутился единственный представитель мужского пола. --Ладно ладно, остынь, я потом тебе все расскажу, -- резко успокоила его женщина и провела Майю в соседнюю комнату. --Если мешаю, я запросто могу уйти и поспать на улице, правда,-- принялась показывать свою культуру дева, но в ответ Алва махнула рукой. --Не переживай. Я с этими двумя как--нибудь разберусь. Твое дело лечиться и избегать этого скота Кризаора. Пир устрою когда его наконец--то поглотит бездна! --Кризаор? Что за повороты в сюжете? Кто это?--навалилась юная леди с кучей вопросов. --Отец твоего друга, конечно же. Скажу наперед, Готтфрида и Грид я люблю всем сердцем, но папаша в этой семейке ну просто!.. Оторвала бы голову голыми руками будь воля моя. Такой мерзкий типчик, поэтому и забрала тебя к себе не раздумывая. Он же имеет прямое отношение к тем драным уродам истреблявшим нашу расу! Просто вдумайся…--выплеснула свою агрессию Алва. --Это он оставил такие ужасные следы на вашем теле?-- спросила девушка. --Нет, но настигнет время и ты узнаешь откуда такая неприязнь в его сторону. А теперь ложись на кровать, располагайся как тебе будет удобнее. Я попрошу своих тебя не беспокоить вплоть до вечера. Так и прошло несколько часов. Майе довелось поужинать с семьей зовущей себя “Вегард” , как это позже стало известно. Каждый из ее членов своеобразно пришелся девушке по душе. Впервые за долгий день она получила ощущение “пребывания в своей тарелке”. Таким образом, хоть по началу Фроди показался грубым и негостеприимным, позже выяснилось что он довольно--таки приятный человек ушедший с рыцарского поста в отставку, ради любимой женщины. Кстати о ней, Тень полностью изменила свое мнение, стоило только сесть за стол. Алва не была такой хмурой и грустной с теми кого любила. На ее лице часто проявлялись позитивные и милые эмоции, веяло добротой и заботой. Особенно по отношению к дочери, с которой Майя под конец ужина чуть было не подружилась. Сара до самого конца старалась поддерживать разговор аккуратно и весело, не смущая и не стесняя “темную” гостью. Ближе ко сну, девушка даже пожертвовала свой любимый теплый плед, чтобы столь необычная леди не чувствовала себя чуждо и ущемлено. Девушка шла спать в хорошем настроении. Она радостно улеглась на мягкую кровать, обнимая нежную пуховую подушку. Теперь дева понимала что никто из окружающих не желает ей зла, никто не обидит, хотя бы до тех пор пока история ее появления храниться в тайне. Однако скудное ощущение засевшее глубоко внутри перечеркивало все хорошие моменты. “А как же мама? За этот месяц она будет чувствовать себя осиротевшей...”--думала Тень. --”Моя миссия еще не окончена, я так и не прервала жизнь принца Данияра Фолкора . Что обо мне подумают сестры?”-- скреблись на душе коты.

Но по итогу девушка успокоила себя одной и верной мыслью:

"Мама сильно любит меня, она не даст себе и минуты покоя, пока я не окажусь рядом."

Девушка была уверена что иначе случиться не может, ее обязательно найдут.

--Уже спишь?--неожиданно вошла в комнату Алва.

Майя же поднялась с постели, меняя выражение лица со вдумчивого на смущенное.

--Нет, я даже забыла снять с себя одежду прежде чем ложиться. Простите мою забитую голову, плохо соображаю весь этот день,-- призналась дева.

Старшая подала жест рукой.

--Ничего страшного. Я тут к тебе с приятным сюрпризом. Ты, конечно, будешь немного постарше моей дочери, но вы вроде как выросли почти что в одну фигуру. Вот, держи,-- Алва подошла к кровати уложив сверху пару чистых вещей. --Сара решила с тобой поделиться. Может заметила что у тебя всего лишь один набор одежды. --Поблагодарите ее за меня, пожалуйста. Она просто чудо. Женщина улыбнулась, поставила фонарь на тумбочку. --Вот еще. Конечно нам с тобой не очень важно, ибо мы видим в темноте лучше чем люди, но вдруг поможет. Кто знает, захочешь ли пойти воды выпить или сходить в туалет. Оставлю его тебе. Спокойной ночи. --Спокойной…--сказала Майя.

Когда дамский силуэт полностью скрылся за стеной, девушка расслабилась и медленно села обратно. Она посмотрела на танцующий огонек запертый внутри фонаря и глаза ее будто налились слезами радости. Неторопливо девушка переоделась, согревая себя приятными мыслями. Анализ ушедшего дня позволил ей расставить приоритеты доверия к каждому знакомому жителю деревни и Алва занимала особое место. У старшей девушки была добрая и ненавязчивая натура-- Майя ценила это. Ей хотелось узнать своего попечителя ближе чем всех остальных.

Ближе к середине ночи, деве удалось уснуть крепким и глубоким сном. Движимая тем же чувством заинтересованности, Алва тихо подошла к кровати чтобы хотя бы наглядно изучить девушку, напару с которой придется дальше нести клеймо вымирающих. --Спишь?--шепотом спросила женщина. Ответа, очевидно, не последовало. От того дама удовлетворенно вздохнула и поставила рядом стул. “Точно полукровка…”--подумала она усаживаясь поудобнее и рассматривая короткие острые уши. После объектом внимания стали черные как уголь волосы, которые своей длинной застелили всю белоснежную подушку. Опаленные концы небрежно перепутались между собой, частично превратившись в безобразные клочки. Из лучших побуждений, Алва твердо решила следующим утром исправить испорченную девичью прическу. Так же девушка тихо радовалась, осознавая то что нашла родственную душу в лице пострадавшей. Однако не все оказалось так прекрасно как желало того нутро. Со временем Майя перевернулась на другой бок и заставила женщину крупно растеряться. --Чего же мне мерещиться…--занудела дама. --Надо было спать ложиться пораньше. Несколько раз она потерла уставшие глаза руками, но ничего не изменилось. Серп Светила Ночного Неба статично прибывал на шее молодой девушки. --Да утянут меня к себе нечистые силы!-- шепотом начала ругаться женщина. --Что за вздор? Кто из богов и за какие грехи меня сейчас испытывает? Я не виновата! Прошу, пусть это будет только сон… всего лишь сон… Как бы не старалась убедить себя Алва, плохие мысли ей перекричать не удалось. Прижавшись к стене и схватившись за сердце, женщина тяжело задышала. Серп не сходил с шеи молодой девушки!

Панически нащупав дверной проем рукой, Алва испарилась вплоть до следующего утра.

***

Тяжело тянулась ночь -- женщина с трудом сомкнула глаза и безумно устала, не выспалась. В ее привычке было вставать с первыми петухами и этот день не должен был стать исключением. Разбудив Сару и Фроди, Алва направилась в комнату к девушке, которая парой часов ранее устроила знатный переполох в ее голове. Нехотя зайдя в дверной проем, старшая девушка обнаружила что младшая уже не спит.

--Утро доброе? --Со слышимой паникой в голосе спросила она.

Майя сидела за столом напротив зеркала --видела бы Алва ее кислую гримасу, то панику сняло бы сразу, как рукой.

Оглянувшись через плечо, Тень грустными глазами встретилась с озабоченным взглядом женщины.

--Доброе утро. --Как-то опечаленно произнесла она.

Всю ночь ей снились кошмары -- сон в чужом доме под боком у семьи светлых воинов не влиял на девушку благоговейно.

Нависшие мешки под ее глазами заставили старшую эльфийку испугаться.

--Ох, Тьма… Прости меня пожалуйста… --Проронила Алва, закрывая лицо ладонями.

К чему это было сказано? -- Для Майи оставалось загадкой.

На самом деле Алва видела потрёпанное состояние младшенькой, как вдобавок, при повороте головы, девушка вновь оголила свое родимое пятно.

--Что-то не так? -- спросила Майя.

Странное поведение хозяйки дома сильно резало ей глаз.

--Ох, Майя… --Покачав головой пробухтела Алва. --Зря я потревожила тебя, выздоровление требует отдыха.

--Вы потревожили меня? --Вскинув бровью спросила дева. --Печаль тревожит мое сердце, а вы наоборот, только успокаиваете.

Оперевшись на руку, младшая девушка полностью развернулась от зеркала и по прямой встретилась с Алвой взглядами.

Ее растянутая нога небрежно лежала на боку, а растрепавшиеся бинты дополняли сонный и болезненный образ, но Майя мило улыбалась:

--Спасибо что приютили, -- неловко уведя взгляд в пол сказала она. --Пропала бы я без вас, знаете ли.

Будто запахло жаренным -- Алва сильно напряглась.

--Все благодарности Готтфриду, это же он тебя спас. Я таких слов не заслуживаю. --Как-то недовольно ответила женщина, чем удивила юную деву:

--Да ну что вы… он, конечно, человек приятный, но рядом с вами мне как-то спокойнее…

--Потом поговорим. --Немного грубо ответила Алва. --Отдыхай пока, а если что -- зови.

После этих слов женщина скрылась за дверью, оставив Майю вновь наедине со своими призраками.

Пусто. Тихо. Грустно. Что за странность вдруг окатила старшую эльфийку? Непонятно.

Тень поднялась со стула, от боли скривила лицо.

“Нога опухла,” --заметила она.

Оперевшись худыми руками на деревянную стену, девушка медленно двигалась к кровати. От разговора с Алвой, которая изначально показалась ей дружелюбной и заботливой, осталось холодно на душе -- быть может Майя ее в чем-то обидела?

Через пару шагов девушка обомлела -- расстояние от стены до кровати показалось ей бесконечностью. Она как-то умудрилась встать, но не имела понятия как лечь обратно. Девушка чувствовала, как надрывает раны; да мало потянутой ноги -- спина, покрытая бинтами, горела адским пламенем. Майя упала в постель как в бездну, с ощущением боли, тоски и страха. Столь беспомощное состояние максимально докучало ей, а отсутствие рядом какой-либо помощи пугало. Ну правильно, стоит ли ждать милости от чужаков, коим она знакома лишь сутки? Они могут казаться дружелюбными, приветливыми, однако каждый по--своему эгоист, который считает своим долгом посопереживать, но не более.

От этих мыслей девушка пустила слезу.

“Найди меня, мама, поскорее найди.”

***

Едва ли задушив себя негативными мыслями, Майя с горем пополам уснула вновь. Она уснула вся в слезах, не укрывшись, не расположившись даже на подушке. Девушка во многом драматизировала, но ее можно было понять -- она оказалась совсем одна среди незнакомцев, в чуждых землях и ей было всего четырнадцать лет.

Где-то чуть раньше полудня, ее разбудило касание холодной и влажной руки. Майя открыла глаза и увидела его -- сверкающего воина в совершенно обычной одежде, волосы которого, как ей казалось, пахли ладаном.

--Нехорошо, -- что-то буркнул в нос Готтфрид. --У тебя поднялась температура.

Своей широкой ладонью, мужчина закрыл ее лоб.

--Нехорошо, но мы сильнее этого.

Ее веки пока еще слипались меж собой, но вдруг мужчина согнулся и чем-то погремел в своей большой сумке -- под страхом боли как--то даже перехотелось спать.

--Случилось что? --Немного обеспокоенно спросила девушка, уперевшись ладонями в кровать.

--Случилось, но не бойся, это все в порядке вещей.

Готтфрид достал какую-то баночку и громко поставил ее на рядом стоящую тумбу.

--Мы уж постараемся, чтобы ты встала на ноги и даже не вспомнила о том, что когда-то попала в горящее здание.

С этими словами воин вынул бинты, отодвинул свою сумку и задумчиво стал рассматривать женское лицо.

Майя смотрела на него ответно, все еще чего-то опасаясь -- ей казалось, что голубые глаза мужчины что-то фанатично выискивают.

Вдумчиво почесав бороду, Готтфрид усмехнулся:

--Знала бы ты, какими трудами я вырвался к тебе. Отец меня что-то совсем не щадит -- вот так все утро сидел, согнулся, читал молитвы.

Он перемялся на ногах, недовольно покачал головой.

--Будто часы, утерянные на молитвах, спасут кому-то жизнь. --Чуть слышно произнес мужчина. --Ну да ладно.

Решительной походкой, Готтфрид вдруг устремился в другую часть комнаты: он взял стул, пододвинул его к кровати и сел напротив девушки.

--Так, -- его взор снова окинул ее болезненное тело. --Да. Нам бы стоило сначала приложить к твоей ноге что-то холодное.

Он грустно вздохнул, слегка притрагиваясь к женской коленке.

--Где бы этого холодного летом набраться?.. Придется опять просить Алву заморозить что--нибудь.

К удивлению воина, Майя улыбнулась:

--В этом нет необходимости, --начала она. --Я тоже могу.

--О как. --Кажется эта новость его обрадовала. --Так ты тоже у нас элемент льда?

--Угу. --Почувствовав себя хотя бы капельку полезной, девушка навострила уши.

--Везет. --Ответил он. --А я вот огонь -- в походах меня только и используют как розжиг для костра.

--Но ты же лекарь. --Возразила девушка.

--Да, только будь я лекарем с элементом льда, я был бы полезнее. --С улыбкой признался Готтфрид.

Он посмотрел на девушку еще секунду, медленно обернулся и вышел в коридор.

--Алва! --Услышала девушка его последующий зов.

***

Странным, все казалось очень странным. С пеленок Майя не понаслышке знала о тщеславности храмовников, которая местами даже переростала в мизантропию -- мужчины этого ордена порой не могли относится нормально даже к друг другу, но Готтфрид не был таким. Он с большой чуткостью подходил к общению с окружением, будь это человек, эльф или даже враждующая с ним Тень. Несмотря на опасения и принципы, Майя хотела с ним общаться, потому что чувствовала заботу и доброжелательность. Его голубые глаза, яркие блондинистые волосы -- ничего из этого не вызывало отвращения, наоборот: в каждом жесте Готтфрида, в каждой его улыбке и в каждом сказанном им слове было что--то милое и успокаивающее.

Девушка смотрела в потолок и глубоко размышляла о сложившейся ситуации -- а правда ли она так плоха как кажется?

Вдруг рядышком скрипнул пол и на пороге вновь появился храмовник, только на этот раз с каким-то свертком в руках.

--Я решил, что твоему телу нужен отдых во всех планах, так что вот, попросил Алву заморозить бурдюк.

Готтфрид присел у кровати, прикладывая его к колену девушки.

--Придерживай, чтобы никуда не соскользнул. Понемножку сосуды сузятся, опухоль спадет и будет не так больно. Если вдруг покажется что он слишком холодный -- не стесняйся, оборачивай покрывалом в несколько слоёв.

--Спасибо, -- чуть слышно ответила девушка.

***

Мужчина вновь перевязывал ее раны, работал аккуратно, заботливо, не хотел привносить девушке дополнительной боли. С упертыми в стену глазами и покрасневшими щеками -- в этот раз она не проронила и слова.

--Ну как у вас тут дела? --Показалась с порога Алва.

Услышав ее голос Майя увела взгляд от стены -- в лице старшей она вновь заметила неописуемую панику, которая до сих пор не поддавалась никакому объяснению.

--Потихоньку. --Ответил Готтфрид.

--Кушать будете? --Перебила его женщина. --Я наготовила всего разненького.

--Спасибо, я не голоден. --Сдержанно продолжил он.

--Так может Майя? Я принесу, если что, мне не трудно. --Явные нервные порывы прослеживались в ее голосе.

--Конечно. --Сказал мужчина. --Коли она не ела ничего с утра, в ее состоянии это сейчас необходимо.

Алва кивнула головой и поспешно исчезла. Было даже слышно, как быстро она спускается по ступенькам.

Готтфрид промолчал, но как только повернулся обратно к эльфийке, то его мысли тут же были озвучены:

--В этом есть что-то мутное, не правда ли?

Мужчина кивнул головой, растерянно поджал губы:

--Никогда ее такой не видел. --Признался он.

--Я тоже ничего не понимаю. Еще вчера она была совсем другой.

Юная Майя вновь начала строить теории заговора: она думала будто старшая девушка строит против нее козни -- оскорбляет отца Готтфрида, Свет, но на самом деле хочет тайно продать ее ордену Сияния, а может быть наоборот, переживает от того что с непривычки скажет старому злостному храмовнику лишнее, отличное от придуманной версии?

После легкого обеда, Майя уснула вновь, согласно добрым советам своего спасителя. Спаситель же, присмотрев за ней еще немножко, решил выяснить, где же на самом деле зарыта собака.

Перед уходом он приоткрыл окно и подоткнул подушку под ее головой; Готтфрид посмотрел на ее порозовевшее лицо с умилением -- кажется впервые за сутки она так сладко уснула.

Затянув покрепче пояс, храмовник смело спустился на первый этаж, где его терпеливо дожидалась Сара. Дева сидела за столом и долго изучала какую-то книжку.

--День добрый, братец. --Радостно сказала она, заметив знакомый силуэт краем глаза.

--Я просил тебя так меня не называть. --Немного осуждающе вздохнул он. --И тебе доброго дня. Куда убежала твоя мама?

--Не знаю. Наверное, она в поле, как и всегда. Обещала, что научит меня играть на свирели, но вот попросила не шуметь, оставила книгу и испарилась.

--Понятно. --Кратко сказал воин.

Он хотел было уходить, но Сара игриво засмеялась.

--Чего смешного? --Оглянулся мужчина и посмотрел на нее исподлобья.

--Не знаю. Редко видимся просто, радуюсь. Приходи, как будешь свободен, а я тебе на свирели сыграю, ну, если к тому времени мама научит.

Готтфрид усмехнулся.

--Договорились.

***

Прогулявшись по теплой улице, мужчина пришел в поле, где Фроди, с хмурым видом и в поте лица, отправил его дальше, вниз по опушке:

--Поверишь ли вот -- женщина устроила драму. Тысячу лет такой сильной держалась, а тут ей нужно побыть со своими мыслями! Ушла она, короче, по лесу прогуляться, а я тут давай копать в одиночестве.

Готтфрид пересёк равнину с пеньками и оказался в небольшом лесу, куда его и посылал старый вояка.

Дорога была пуста от края до края и храмовник уже заплутал -- куда могла деться в таком небольшом наборе деревьев одна узнаваемая девушка?

--Что-то случилось? --Голос донёсся сверху.

Мужчина повел бровью, посмотрел за плечо и увидел Алву; она сидела на толстой ветви старой берёзы и, дабы скоротать время, заостряла какую-то палочку.

--Это надо спросить у тебя. Что случилось? Все переживают.

Женщина пожала плечами и как ни в чем не бывало ответила:

--Да так. Все хорошо.

--Врешь? --Резко спросил он.

Алва замолкла на некоторое время, осматривая получившийся наконечник и давая себе время подумать.

--Неважно. Это мое дело, Готтфрид.

--Ты можешь мне довериться. А я могу тебе помочь, ну?

--Боюсь что пока ещё я не готова что--то рассказывать. Я не уверена, мне кажется, что у меня галлюцинации. Оставь меня пожалуйста одну.

Мужчина нервно перемялся с ноги на ногу, положил руки на пояс. Он чувствовал, что сейчас ситуация находится определенно не в его руках.

--От твоих галлюцинаций вся семья на ушах стоит. И Майя, которая ни одним боком не виновата, чувствует себя удрученно.

И без того ощущая вину перед юной эльфийкой, Алва зажмурила глаза и с горечью выслушала все неприятные слова, сказанные храмовником.

Мужчина замолчал -- как-то встал поперек горла этот разговор. Он отвернулся и даже не надеялся на ответ, хотел взять и поспешно уйти, но в этот момент женщина слезла с дерева.

--Обещай что никому не расскажешь. --Сурово произнесла она, сверля взглядом отверстие в земле.

***

Под размашистыми ветвями красных берёз Готтфрид и узнал всю правду. Он о многом думал, но такие мысли даже не закрадывались ему в голову; от услышанного у него не закрывалась челюсть.

--Но как ты могла так поступить?! --В естественном удивлении возмутился храмовник. --Это же даже звучит ужасно!

--Я знаю. --Ответила девушка, утирая со щек свои скупые слезы раскаяния. --Ступай, Готтфрид. Теперь мне точно нужно побыть одной.

Колеблясь в томных рассуждениях мужчина тяжело вздохнул.

--Приходи в себя. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

***

Обратно он шел явно не в добром здравии и ясном рассудке. Чуть согнувшись над землёй и почесав блондинистую бороду, Готтфрид подумал:

"Получается нельзя говорить отцу что Майя Алве дальняя родственница. Интересно, успел ли кто-нибудь из наших ее таковой назвать? Ох, сохрани Свет от такого недоразумения. Во что я ввязался?"

На подходе к дому семьи Вегард, он увидел, как Майя сидит на лавке, облачившись в ту самую рубаху. Ее боль, страдания, перевязанные раны -- ни на что из этого она и бровью не вела, сидела да и красовалась своими худыми ножками.

--Что-то я не понял. --Произнес со смешком Готтфрид. --Сама из кровати сбежала?

Девушка нежно улыбнулась.

--Свежий воздух мне милее деревянной комнатушки. --Ответила она.

Было видно, как глаза ее сияют, а душа поет: девушка искренне радовалась солнцу и пению птиц, дуновению теплого летнего ветра.

--Хочешь прогуляться значит. Я тебя понял.

Он резко откинул свои негативные мысли и взошел на веранду, протягивая девушке руку.

--Можно? Ты ведь просила не трогать тебя без предупреждения.

Улыбнувшись Майя скромно кивнула головой. Был момент, когда она потянулась ладонью к его руке, но, не успев проронить и слова, оказалась в его крепких объятиях -- он уже шел в сторону таверны.

--Ничего не меняется. --Со смехом девушка закатила глаза.

***

Под палящим солнцем храмовник взмахивал косой; девушка наблюдала за ним из тени дома.

--Раз! И раз! И раз! -- Готтфрид задавал себе ритм работы.

Отложив косу в сторону, он умело взялся за грабли -- пока получались небольшие кучки травы.

Майя смотрела вдаль -- ее умиротворяла эта атмосфера. В ордене их постоянно собирали в группы, заставляли тренироваться, бороться, промывали голову историями о том какие все жрецы Света грешные и неправильные. Почти каждое задание было на грани жизни и смерти -- либо тебя ждет успех, либо можешь опускать голову в пол.

Вековые войны между двумя сторонами измотали юную Майю -- сейчас она наслаждалась обычным деревенским бытием. Да, многие моменты заставляли ее дрожать от страха: коварная паранойя иногда заливала девушку с головой, но пока еще не случилось ничего такого, что могло бы сподвигнуть ее пуститься в бега с такими травмами..

Готтфрид рассекал воздух со свистом -- в поте лица торопился накормить лошадей. На тяжелом дыхании он оперся на косу, утомленно протер лоб рукавом.

Майя даже не смотрела на него, она только наслаждалась видом прекрасных осин, дубов, берёз и тополей -- ей нравилось как фоном поодаль трепещут пшеничные колосья, шумит река, но вдруг случилось то, что заставило ее чуть ли не закричать.

Храмовник с тяготой снял рубашку, оголив перед невинной девушкой свое голое тело. От шока ее зеленые глаза едва ли не полезли на лоб, но увести их она не смогла. Ей никогда не приходилось видеть мужских мышц и она ничего не знала о приличии таких действий. Нет, она однажды видела нечто похожее, но то был далеко не человек.

Готтфрид подошел к бочке с водой, кинул рубашку на лавочку и умылся. Заметив на себе пристальный женский взгляд, он решил спросить:

--Ты чего так смотришь?

Майя не знала куда убрать свои красные щеки.

--А ты… --Она неловко опустила глаза в землю. --Ты зачем мне непристойности такие показываешь?

--Что?

Его искреннему удивлению не было предела.

--Непристойности? -- Готтфрид сел рядом.

В ответ Майя просто молчала, от неловкости ситуации напрягая плечи.

--У нас в ордене такое считается непозволительным. --Еле выдавила она из себя. --Девушка может снять верх, но там обязательно должно быть…

Храмовник рассмеялся.

--А я почему-то и забыл что ты росла среди женщин. Ну вот, теперь ты знаешь, что мужчины так делают и что в этом нет ничего такого.

--Понятно. --Таким ответом девушка пыталась явно показать что этот разговор на нее давит и ей бы хотелось от него уйти.

--Ух, --мужчина поднялся с лавочки и шагнул снова к поляне. --Ты давай, не чуди. --Сказал он в пол оборота. --Мы же с тобой об этом уже говорили.

Готтфрид подошёл и взял кучку накошенной травы.

С огоньком в глазах, он подложил ее в кормушки лошадям.

--Овес весь съели, пора и сочной травки поесть. --В его голосе была слышна забота. --Вот так, хорошие мои.

Кони с удовольствием жевали траву. Во время этого Готтфрид долго молчал, но вдруг, с усмешкой, спросил:

--Как думаешь, зачем нам дано две руки?

Майя скрежетнула зубами, думая, что сейчас опять будет сложная философия.

--Мм. --Она хотела было ответить, что не знает, но стоило только посмотреть на храмовника и она увидела как он обеими руками гладит коня. Пара встретилась взглядами, и мужчина громко засмеялся, чем заставил эльфийку широко улыбнуться.

--Не осуждай. Животным тоже нужно чтобы их любили.

--Я и не осуждаю.

***

На исходе дня они шли по основной дороге деревни. Готтфрид аккуратно придерживал девушку, шагал максимально медленно. Он пытался уговорить ее прилечь поспать, но она только умоляла его -- все что угодно, кроме кровати.

Как оказалось ей нравились прогулки. Майя заимела уникальную возможность -- впервые в жизни над ней не тяготел долг и она могла спокойно изучать людей, их обычаи, стиль жизни, устои. Ее страшный кошмар приоткрыл ей завесу тайны и перестал быть таким страшным. Вот они, простые жители маленькой деревушки: трудятся дружно днем, улыбаются друг другу и вроде как совсем не желают ей смерти.

Оглядываясь по сторонам, девушка видела как дети резво прыгают через ухабы и полянку. Один из них бежит изо всех сил, чтобы разноцветный воздушный змей продолжал лететь высоко в небо, а второй, белобрысый конопатый мальчишка, догоняет его и дудит в свистульку.

Он подбегает к паре, улыбается, снова дудит. С избалованным смехом, этот странный человеческий ребенок прыгает в радости и убегает дальше, вслед за своим другом.

--Ты когда-нибудь встречала рассвет? --Спросил мужчина.

Майя растерянно усмехнулась, провожая заинтересованным взглядом убегающих детей:

--Рассвет? Это было так давно… --Произнесла она не без горечи. --Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Они снова вышли в пшеничное поле, на конец деревни, к стыку с лесом. Девушка вдруг испытала странное ощущение. Когда-то ей приходилось быть на природе, ей доводилось видеть пейзажи куда поразительнее этих, но вся хитрость была только в том, что природа вокруг -- дело обычное, но как--то всегда было не до него. Кажется в последний раз она увлеченно слушала шорох листьев только тогда, когда гуляла под ручку со своей матерью, но те времена уже остались относительно далеко отсюда.

Этот запах, эти звуки, этот вид -- эти явления Майя принимала на себя всем телом и душой.

--Никогда не встречал более поразительного творения чем ты. --С улыбкой произнес Готтфрид, аккуратно садясь в высокую траву. --Как-то грустно осознавать поведение тех, кто меня окружает -- им просто не суждено смотреть на этот мир твоими глазами.

Храмовник посадил ее напротив и бегло встретился с ней взглядом.

Да, ее глаза, ее эльфийские удивительные глаза, похожие на большую спелую луковицу. Изумрудная радужка цепляла своим энтузиазмом, а широкий взгляд повторял -- у меня добрая душа. Готтфрид посмотрел на ее маленькие рожки проглядывающие из-под темных волос и ему поразительно сильно хотелось до них дотронуться, вот только голова становилась тяжелее от тех вещей, про которые рассказала Алва.

--Конечно не суждено. --Спокойно произнесла девушка. --Я вижу каждое действие, замечаю все что твориться по бокам от меня. Людям о таком только мечтать.

--Шутница. --Мужчина как-то осуждающе помотал головой. --Не хочу показаться странным, но у меня есть одна нескромная просьба.

Нескромная просьба? Так, а вот это уже подозрительно, но какой бы подозрительной не была Майя, от просьб спасителя отказываться бесполезно.

--Хорошо. Чего ты хочешь? --Спустя странное молчание ответила девушка.

Готтфрид неловко поджал губу -- что же это было такое, чего он сам так смущался?

--Могу я притронуться? --Спросил он с какой-то задержкой, стыдливо показывая рукой на ее рожки.

Да, такой просьбы Майя точно не ожидала.

“С ума ли ты совсем сошел, храмовник?” --Девушка кинула осуждающий взгляд. --”Мне может попросить у тебя позволения потрогать твою бороду?”

Она все никак не могла решиться, но ведь он не желает ей зла…

За этими мыслями последовал тяжелый вздох.

--Я не против. --Пересилив себя ответила Майя.

На лице мужчины возникла улыбка. Голубые маленькие рожки -- что это, зачем они нужны эльфам? Ох уж эти загадочные творения…

Увидев тянущиеся руки -- девушка, в румянах своих щек, закрыла глаза.

Его пальцы трогали эти странные отростки -- они были и твёрдыми и мягкими одновременно. Зачем Тьма наградила своих созданий таким приспособлением? Никто доподлинно не знал.

--Ого, я чувствую сильную энергию. Я…

От удивления мужчина потерял дар речи. Он изучал эльфийку с таким же интересом, с каким она изучала людей.

Правда вот мало этих странных рожек -- хвост, вытянувшийся рядом с ее ногой, завораживал не меньше.

“А вдруг внутри него тоже есть та самая энергия?”

Храмовник хотел бы это узнать, но чувствовал, что смелости на это ему точно не хватит -- уже зная нервозную натуру своей эльфийской подруги, он понимал, что за такую просьбу она его просто съест.

Женский нос, веки, губы -- все подрагивало от касаний Готтфрида.

--Да, вы и вправду очень похожи с Алвой. --Внезапно проронил мужчина, опустив свои руки к коленям.

--Похожи? -- Спросила девушка, поднимая на собеседника колкий взгляд своих зеленых глаз.

--Да. --Как ни в чем не бывало продолжил Готтфрид. --А я даже как-то не поверил.

Особо не ведая что на это ответить, Майя скромно сложила руки на груди.

--Ну… Она, стало быть, чистокровный остроух, а я только отчасти. --Сказала девушка как-то зажато. --Не думаю, что моя компания сильно ей симпатизирует.

--Ты же знаешь, что это не так. --Твердо заявил храмовник, вспоминая обещание, данное старшей остроухой.

--Знаю? Когда мы вчера вышли из таверны, она сказала, что я ною как человек. Скорее всего, для общения с ней я слишком мягкотелая.

--Майя… --Он хотел возразить, но вспомнил второе обещание, данное старшей остроухой -- сохранение тайны. --Ты не мягкотелая. Просто ты другая, вот и все.

Глава 3 - Такие разные люди.

Кажется с тех пор прошла неделя. Майя более не реагировала на растяжение как на перелом и большинство времени проводила на ногах самостоятельно, без чьей-либо помощи.

В один прекрасный дождливый день, семья Вегард собралась дома. За окном лило как из ведра, работать было невозможно. Сара и Майя, давно ставшие друзьями, с большим удовольствием играли в тавлеи - Сара обожала эту игру и изо всех сил пыталась научить свою подругу.

-Смотри, твои фигурки должны стоять так, чтобы ты могла взять в плен мою фигурку.

Тень серьезно почесала затылок и, с возникшим внезапно шутливым выражением лица, поставила одну фигурку на ребро.

-Да нет же… -Сара едва ли не кусала локти, не понимая действий Майи, пока та не стала выставлять все остальные фигурки также.

-Ты безнадежная! - Рассмеявшись пискнула она, с хохотом утыкаясь в свои руки.

Майя со скрипом рассмеялась в ответ, показывая Саре свою широкую улыбку. -Ты не понимаешь, у меня свои правила!

Девушки хохотали, по-детски раскидывали фигурки на досточке.

-Ты ходишь первая!

-С чего бы я? -Ну правила такие!

-Нарушать правила - это моя святая обязанность!

И снова громкий смех.

Алва сидела поодаль от девочек, на сундуке у лестницы, стараясь незаметно наблюдать за ними из тени. Готтфрид, недавно вновь обработавший раны юной Майи, тихонько присел рядом.

-Ты так и не сказала ей? -Чуть слышно спросил он, также наблюдая за этими детскими играми.

Алва помотала головой.

-А ты бы смог сказать такое? Это далеко не так просто.

Майя построила башенку из фигур, которая позже упала под натиском смеха Сары.

-Ты безнадежна-а-я… -С хохотом вновь раздалась эта фраза.

Храмовник вытирал руки полотенцем, вдумчиво перебирал трепал его ладонями:

-Да все бы ничего, но времени может не хватить. Ее тоска по дому даже звучит болезненно.

-Знаю. Мы как-то гуляли на днях и она постоянно куда-то оглядывалась. Замирала, заостряя взгляд на кустах. Глаза несчастные, осиротевшие, а руки холодные как тысяча северных ветров. На вопросы о том, что происходит - молчала, а потом, как ни в чем не бывало, продолжала свой путь. Один раз, исключения ради, она мне соизволила ответить: сказала что ее ищут и обязательно найдут. Пугает ли это? Еще как. Кто ее ищет? С какой целью? Это не дает мне никакого покоя, а сама Майя не дает никакого ответа.

-Это я попросил ее молчать. Чтобы до отца моего правда не дошла никаким слухом.

Готтфрид тяжко согнулся, оперся локтями на колени и помял ладонью уставший лоб.

-Она Тень, дочь их королевы. Вот такие вот дела. -Несмело произнес храмовник.

Семь потов сошло с него, прежде чем он смог продолжить говорить:

-Если мой отец об этом узнает, то Майя рискует стать жертвой ужасных пыток, а она этого не заслужила. Она хорошая и добрая девушка; когда-то давным давно спасла меня во время шторма. Не хочет в этом сознаваться, но я помню все явно.

-Дочь их королевы? -Вдумчиво произнесла Алва. -Интересно, знает ли что неродная…

-Скорее всего нет. Просто поговори с ней, ибо потом шанса уже не будет.

“Потом шанса уже не будет” - эта фраза скребла по душе старшей эльфийки как ничто другое. Сквозь сомнения и упреки внутреннего я, Алва поднялась со своего места. Она чувствовала как дрожат ее руки и как сильно сосет под ложечкой, но, максимально собрав свою смелость в кулак, подошла к Майе.

-Простите что отвлекаю. -Серьезно начала она. -Прости Сара, но мне придется похитить твою подругу ради серьезного разговора. Надеюсь никто из вас не против?

Ну как тут будешь против? Хозяйка дома, в котором ты живешь, хочешь о чем-то рассудить.

Майя подняла взгляд своих зеленых глаз, интригующе улыбнулась.

-Ну раз надо так надо. С чего бы кому-то быть против? -Сказала с усмешкой она.

*** Видя как эльфийки уходят из комнаты, Готтфрид напряженно вспотел - мужчина прекрасно понимал что дело пахнет жареным и знал что дальше может быть только хуже. ***

-Право, ты с кем-то меня путаешь. -Возразила негативно Майя. -Прислушайся к своим словам и пойми что это невозможно.

Алва чувствовала как слезы подбиваются к ее глазам, но пыталась держаться.

Ее рука, сокрытая под перчаткой, нежно коснулась шеи младшей и проскользила пальцами по бледной голубой коже, касаясь черного родимого пятна - взглядом женщина застыла в том же месте.

-Этот ваш орден Теней… -Тихо произнесла Алва. -Он находится в шепчущих лесах, да?

-Какой орден Теней? -Про него Майя не говорила ей и слова.

-Тот самый, из которого ты к нам пришла. -Не сворачивая с пути ответила старшая. -Кто эта ваша королева? Правда ли она любит тебя так, как ты думаешь? Почему-то ты все еще с нами.

-Прошу, это не ваше дело.

-Это мое дело. Раз судьба направила тебя ко мне, это мое дело. Я виновата, Тьма мне судья. Если я могу искупить свою вину…

Майя помотала головой, развернулась и считай что выбежала из комнаты, но Алва схватила ее за руку и уколола пронзительным взглядом.

-Подожди. -Жалобно произнесла она и сняла перчатку. -Видишь?

-Вижу. -Девушка еле держалась. -Так и что?

-Желала бы я рассказать всю правду… Послушай, я не хотела, то было против моей воли. Мои руки тому доказательство, Фроди подтвердит. Я очень виновата перед тобой, я понимаю. Просто поверь, я…

На все слова старшей эльфийки, Майя уже затаила панику и истерику. Словно умалишенная, девушка начала скрипеть от смеха:

-И как мне теперь тебя называть? Мамочка?

Это было произнесено таким надменным тоном, от которого, как от острого ножа, была бы ранена даже самая сильная материя. Алва пустила слезу и взгляд ее потускнел.

-Прости меня. -Не зная что еще сказать кинула женщина. -Я не смогла бы скрывать это от тебя вечно.

Майя, минуту назад осуждающая Алву за ложь, наконец-то увидела то как сильно она убивается. Дрожащие руки, надутые губы, напряженные щёки - до чего болезненным и искренним был этот облик. Женщина, в чьих глазах виднелся страх и полная растерянность, одним своим видом поведала младшей о тяготах своей жизни, о боли, которую ей пришлось пережить, о несправедливости, которой она была подвержена.

Оскалившаяся надменная улыбка пропала с лица младшей эльфийки - заменилась понимающим взглядом, легким восстанавливающимся дыханием.

Майя расслабила брови и, с сожалением, обняла старшую.

Алва уткнулась ей в плечо, руками обхватывая ее тонкую спину. Женщина боялась того что настанет момент и зайдет в комнату кто-то другой, заметит ее слезы, поднимет ее на смех, но все было статично. Лишь Тень, спустя некоторое время, решила ещё раз спросить:

-Ты уверена? Тебе это не приснилось?

-Нет! Я оставила тебя, потому что боялась своих негативных эмоций, боли, травмированных нервов. Я не смогла бы дать тебе той любви, которую каждая мать просто обязана дать своему ребенку. Я думала что ты будешь извергом, мразью как он, но ты совершенно другая. Ты добрая, понимающая и…

-Кто он? -Послышался со стороны девушки странный вопрос.

Алва растерянно прищурила взгляд, не зная что на это ответить. Кто он? В смысле как кто? Как человек? Как личность?

Женщина гадала глубоко в душе, упуская из виду один простой факт - Майе было всего четырнадцать лет.

-Он… -Буркнула растерянно эльфийка, но ей повезло, ведь в этот момент послышался тихий стук в дверь.

-У вас там все хорошо? -Хриплый голос Фроди наполнил комнату и женщина дерганно обернулась.

Ее взгляд, полный слез, не знал куда спрятаться.

-Скажи ей. -Произнесла она. -Скажи ей, пожалуйста, все как есть.

-Что сказать? - Не понял мужчина.

За его спиной возникли Сара и Готтфрид.

-Что сказать? -Подхватила молодая эльфийка.

-То что я ее дочь? -Усмехнулась Майя. -Ладно, спокойно, я верю.

Завидев шокированные лица пришедших, девушка не растерялась - она хватанула с кровати простыню и закинула ее поверх старшей.

-Ты че делаешь?! -Возмутилась Алва, в попытках снять с себя это недоразумение.

Фроди скрестил руки на груди - выражение его лица было крайне озадаченным.

-Что? - Под руку спросила Сара поглядывая в сторону отца.

Старшая эльфийка кой-как перекинула через себя простыню, одеяло и агрессивно взялась за подушку. Майя встала в позу спарринга, но неожиданно получила постельным убранством по боку и упала на кровать. Перья летели в разные стороны, а младшая хохотала что было сил.

-Алва, ну ты же убьешь ее! -Переживая встрял храмовник.

-При-ду-шу! -С улыбкой, но возмущенно, шипела женщина. Она сидела на Майе и держала ее за шею, но в ход так и не пошла грубая сила.

Между собой ночные эльфийки еще переговаривались и Фроди решил самостоятельно успокоить заинтересованность Сары:

-За пару лет до твоего рождения, у мамы был еще один ребенок. Судьба разлучила их не самыми хорошими обстоятельствами. Скорее всего Майя и вправду твоя сестра.

Напротив Готтфрид затаил неловкое молчание - ему была известна полная картина, но версия, рассказанная старым воякой, нигде не соврала.

-Ух ты! -У Сары даже загорелся в глазах огонек. -Правда? Блин, какая-то она глупенькая, чтобы быть моей старшей сестрой. -Ее голос был по-детски вреден.

-Эй! -Возмутилась Майя из другой части комнаты. -Если это все от того что я не хочу играть в твои скучные игры, ты не права. Алва вцепилась в волосы девушки и слегка потянула.

-Ай! -Запищала она. -Ну хватит!

-Иди. -Алва слезла с эльфийки, но стоило только Майе подскочить и она вновь получила подушкой в бок.

От этого Готтфрид напрягся, будто кто-то небрежно уронил глиняную фигурку, но девушка никак не отреагировала на этот удар. Она только ткнула в Сару пальцем и громко произнесла:

-Берегись!

-Нет! - Девочка с криком протиснулась сквозь мужчин и побежала вниз по лестнице.

-Да стой ты! -Рванулась вслед за ней Майя.

Из-за стены доносился громкий смех и задорные звуки шагов. Обрывисто звучали хохотливые фразы и шуточные мольбы о пощаде.

-Я смотрю ей уже легче. -Сказал Фроди. -С чего бы ты взяла что она тот самый ребенок?

Алва поправила прическу и поудобнее села на кровати. Ее не могло не радовать то, как с юмором Майя прервала неловкую паузу.

-Родимое пятно на шее. -Готтфрид почесал затылок. Да, не он должен был отвечать на этот вопрос, но эта ситуация заставила его хорошенько помычать. -Я помню день когда вы пришли в Раисею. Точнее не я, мама помнит…

-Ой, к чему мои сомнения? -Фроди ухватился за морщинистый лоб. -Ты прав, Готтфрид, Алва была такой же недоверчивой и напуганной. А я все гадал, на кого девчонка похожа!

-Не напоминайте мне о тех временах. -Сурово произнесла эльфийка. -Пусть прошлое остается в прошлом.

-Ишь как сказала. -Фроди скрестил руки на груди. -Без прошлого нет настоящего и будущего. Те времена пришлись для тебя несладкими, но я полюбил, сильно полюбил и до сих пор люблю ту загадочную немногословную девушку, которая всем своим сердцем ненавидела людей и везде искала подвох.

Алва мягко улыбнулась и даже щеки ее немного порозовели, как вдруг, эту милую тишину прервал уличный крик:

-Отдай рубашку! Я буду жаловаться!

Это был голос Сары. Женщина вскочила с кровати, обращая свой взор в открытое окно: Майя вредно улыбалась, на вытянутой руке удерживая кусок ткани.

-Кто глупенькая? -Спросила Тень ехидно.

-Ты глупенькая сильная старшая сестра! Отдай рубашку!

-Ну дела. -Готтфрид мельком глянул в окно и увидел как девочки деруться между собой, в то время как одна из них так совсем была почти голая.

Дождь барабанил по крышам, создавал на дорогах лужи, ложился грязью под ноги, но эльфийки не давали слабины в своем занятии - Сара намазала руки мокрой землей и угрожающе пошагала в сторону Майи.

-Стоп! -Властно крикнула Алва. -Это уже ни в какие рамки! Обе домой! Живо!

***

Не было ничего особенного в случившемся - девочки сильно увлеклись в потешном бою.

Уже чистая Майя сидела на лавке, неловко поглядывала в горящий очаг, пока Алва бурчала и вытирала всю испачкавшуюся Сару. При входе домой, Сара неловко закрылась руками, по абсолютной случайности утерев грязные ладони о грудь - за это женщина уже многое ей высказала.

-Мам, ну вытри побыстрее… Готтфрид же все видит! - Верещала младшая.

Алва нахмурилась:

-Он на тебя даже не смотрит!

Входная дверь снова скрипнула, заставив Майю заинтересованно оглянуться. На пороге стояла Грид - она что-то держала в руках.

-Вы чего там устроили? -Посмеиваясь спросила женщина. -Я смотрю из окна, думаю - ба! Во дают, а чем я хуже?

-День добрый, мама. -Готтфрид уважительно преклонил голову.

-Ай да сыночка! Везде поспел! А я гадаю, куда ж это ты у меня убежал! - Она поставила на стол принесенную с собой вещицу и сказала. -Вот, нет сегодня никого в таверне - грустно смотреть. Налетайте, вкусной еды полна кастрюля.

Сара усмехнулась.

-Тетя Грид, представляете, а Майя моя сестра! -Ее голос звучал как задорный колокольчик.

-Ну, -Женщина села на стул. -Такое бывает, когда хочется считать друга родным.

-Да нет же! Она моя сестра, самая самая настоящая сестра!

-Самая самая? -Приподняв бровь поиграла голосом Грид.

-Настоящая. -Сказала Алва, отдавая дочери рубашку. -Ты же ничего не говорила Кризаору?

-Тьфу. Мне не до его глупостей. Гонялась все дни как савраска.

Эльфийка умиротворенно выдохнула.

-Это хорошо. -Ее голос был спокоен.

С этой фразы не прошло и секунды тишины.

-Вот всегда ты так… -Драматизируя произнесла Грид. -Я думала ты изменилась, а ты все наслаждаешься страданиями людей! Как тебе после этого доверять?

-Что?.. -Алва ещё не успела сообразить, а владелица таверны уже смеялась во всю.

Старшая эльфийка неловко посмотрела в сторону Майи - девушки долго переглядывались между друг другом.

-Ну, как видишь, - сквозь громкий смех подруги скромно вставила она. -Не у одной тебя есть бесячая сестра.

На этой прекрасной ноте начал смеяться и Готтфрид - смех его матери заражал. Припугнувшись, Майя повела ухом и недоверчиво вжала шею. Голос храмовника был слишком басист и громогласен и мог заставить любого от неожиданности вздрогнуть. Следом, не удержавшись, засмеялись Сара и Фроди, лишь только эльфийки продолжали сидеть и молча смотреть друг на друга.

Ситуация была абсурдной, но не прекращала двигаться вперед. Грид начала петь:

-Остроуху ночному наступили на хвост.

Остроух в обидах был очень прост.

Неодобрительно шикнул, притопнул ногой,

Грозный жест, скалясь, показал он рукой.

Остроуха ночного потяни за рога Суровым взглядом испепелит навсегда!

-Снова эта песня… -Закатив глаза произнесла Алва.

-Остроух вам не шутка, не притча, не ложь

Одним видом заставит броситься в дрожь. -С большим удовольствием подхватила Сара.

-Остроуха попробуй обидеть, балда,

Грехов жизни тогда оберешься сполна. -Прогремел Фроди, парадно выпив из кружки квас и с грохотом поставив ее обратно на стол.

Вот и все начали смеяться - даже Майя с улыбкой кинула смешок.

-Это еще что такое? -Спросила она утирая слезы хохота.

-Добро пожаловать в мир моей боли… -Пессимистично ответила женщина.

-Ой да боли! -Грид задорно поднялась со своего места и подошла к эльфийке.

Ее жилистые руки обняли эти бледно синие щеки, а губы коснулись рогатой макушки.

-Больно ей! Больно! -Грид что было сил обняла подругу. -Мы тебя все любим, дурочка.

Алва растерялась как ребенок. В этот момент к ее боку прижалась с объятиями младшая дочь:

-Это правда, чистая правда! -Радостно сказала она.

И тут Майя заулыбалась что было сил. С детства ее учили быть грозной, немногословной, учили держать эмоции на замке, но вот неделя проведенная среди простого народа показала, что все не так сурово. Даже Алва, которая кажется суровой, вовсе не суровая, а чувственная и трогательная женщина. Тень ощутила эту добрую энергетику, у нее затрепетало в груди. С легким сердцем и чистой совестью, девушка положила голову старшей эльфийке на плечо чем заставила нежно улыбнуться мужчин.

-Поддерживаю! -Парадно произнес Фроди.

От уверенности в своих словах, старый воин даже пошатнулся и следом уже пошло шуточное порицание от Алвы:

-У тебя там точно квас?

Дом снова наполнился смехом.

-Точно. Точно… -Пробухтел мужчина, озираясь с хохмой на остальных.

*** Под вечер, при зажженном костре очага, все вновь собрались за столом. С шутками, с песнями, с танцами, компания хорошо проводила время и пробовала вкуснейшее блюдо Грид. Издалека так казалось что только Готтфрид чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, однако вся его радость находилась глубоко внутри, ведь он боялся казаться мальчиком при взрослых.

-Странная эта песенка была. -Произнесла Майя как счастливый ребенок. -И кому пришло в голову писать песни о ночных остроухах в столь тяжелое для них время?

Девушка очень культурно отрезала кусочек мяса и положила его себе в рот.

После ее вопроса последовал смешок пожилой трактирщицы:

-Дорогая моя, ой многого ты не знаешь.

Грид выпрямилась и пододвинула к себе поближе деревянную кружку.

-Эти фразочки были собраны в песню еще до страшных событий. Остроухи живут куда дольше чем люди, потому то и лишаются с годами своего первозданного энтузиазма и радости к жизни. Их мало чем удивишь, мало чем обрадуешь и выглядят они достаточно недоброжелательно со стороны.

-Тетя Грид, - вновь обратилась Сара. -А все остроухи становятся такими? Даже не ночные?

-Ах моя милая булочка! Конечно нет, да и бояться нечего. Мы все равно знаем что сердечко то у них доброе.

В костре затрещали угольки - каждый успел съесть по кусочку.

-Вот люди… -Алва согнулась над тарелкой. -Вечно веселятся, все никак не могут настроиться на вещи серьезные.

Взгляд ее острых глаз бросился в сторону кудрявой подруги и показался той мимолетной мукой, однако, когда он перешел в сторону Майи, все встало по своим местам - эльфийки рассмеялись.

Грид выдохнула, с улыбкой смотря на эту парочку.

-Вот видишь, Сара. -Произнесла она. -Даже твоя мама может пошутить.

***

Когда на улице стало с концами темно - Майя поднялась и вышла из-за стола. Тени были непривычны такие долгие веселые посиделки, до такой степени непривычны, что даже лицо устало от улыбки.

Девушка вошла в свою комнату и хотела было лечь спать, но дивный вид из окна явно давал понять что пока еще не время. На удивление небо было ясным, а звезды просто сияли. Была видна прекрасная луна и темные притемные верхушки леса.

Майя застыла, подошла и ровно посмотрела сквозь стекло.

Снизу дома еще доносился звонкий смех и грохот посуды, но умиротворяющая ночь кропотливо маскировала этот шум. Худые руки эльфийки притронулись к раме, отвороли замочки и широко распахнули окно. Свежий воздух окутал юную Майю - от удовольствия она даже прикрыла глаза.

Очарованная ночью, Тень смело закинула ногу в пустоту. Крыша дома была устроена так, что под окном Майи можно было спокойно на нее выбраться. Склон не был резким, даже скорее наоборот. Девушка взобралась повыше и удобно уселась. Дневной дождь постарался неплохо - доски крыши ощущались влажными, но ни в коем случае нельзя было сказать что это доставляет сильный дискомфорт. Штаны из плотной ткани попросту не пропускали этой влаги и ощутить ее Майя могла только рукой.

До чего же легко дышалось - девушка просто обожала эту легкость. Она обожала крыши, звезды, луну на ночном небе, но вот только не хватало рассказов наставницы, что всегда сопровождали такие посиделки.

Девушка вновь поникла головой и кинула пристальный взгляд в глубину темного леса. Длинные уши немного повисли - прошло уже столько дней и никто до сих пор не опомнился.

“А королева то? Наша…” -Проскочило мимолетно в уме. - “Любит меня или все эти годы я была просто обманута?”

Майя смотрела пустыми глазами вперед, позволяя прохладному ветру трепать ее темные мягкие волосы. Все было тихо и умиротворенно, как вдруг девушка оскалилась и дернула руку к лицу. Ее ладонь поймала небольшой острый камешек, прилетевший с дороги.

Сердце бешено забилось. Камни же еще не научились летать сами по себе, верно?

Совершенно несмело, Тень приподнялась и бешеными глазами посмотрела вниз. Из-за горизонта крыши показался мужчина. Высокий, плотного телосложения, темные волосы. Его недобрый взгляд пилил девушку напополам, а улыбка была ужасающая, та самая, когда видны все зубы сразу. Глаза, находящиеся под грузными черными бровями, будто бы смотрели даже не то чтобы снимая одежду, а сдирая кожу.

-Думал показалось. -Голос его был неприятным, будоражащим, словно скрежет металла.

Во мраке ночи, в своей среде, Майя испытывала неописуемый страх. Она сидела на крыше, высоко над землей, но дрожала каждой клеткой своего тела, боясь что незваный гость вот-вот ее схватит.

-Вы чего-то хотели? -Пересилив себя спросила девушка. Ей было сложно смотреть ему в глаза, но и не смотреть было нельзя - Майей правило чувство что незваный гость броситься на тебя без промедления, если ты слегка ослабишь бдительность..

В ответ раздался какой-то неоднозначный тихий смешок:

-Нет, я удивлен тому что вижу темную эльфийку. Знавал как в этом доме живет одна такая, но чтобы две - никогда. Кем приходишься той большухе? М?

Первые минуты знакомства и сразу такие вопросы в лоб? Что-то этот тип совсем не вызывал доверия.

Майя замялась, одной ладонью прижимая грудь - сердце билось все сильнее.

-Дочерью. -Неуверенно произнесла девушка. -Дочерью я ей прихожусь.

Незнакомец помотал головой.

-Не ври мне, окаянная. У нее от роду была лишь одна дочь и та, более на род людской похожа.

Упертый и наглый человек - от него так и вставали волосы дыбом.

-Я все жду когда вы, остроухи проклятые, с концами издохните. -Продолжил он. -Не дождусь… Чтоб вас всех!

От его взгляда хотелось провалиться под землю, закричать. Этот странный мужчина одним своим голосом мог свести любого с ума.

-Чем же, батюшка, вас обидели мы? -Совершенно растерянно произнесла Майя.

Ее тонкая рука продолжала скользить назад, как с желанием быстрее вскочить и исчезнуть.

-Меня? -Его взгляд стал более фанатичным. -Быть может ты хотела сказать людей?

Он вновь пугающе рассмеялся.

-Эти ваши рога, хвосты - вы же икшаетесь с демонами! Как думаешь, уютно ли человеку понимать что через пару десятков лет он сдохнет, а такое отродье, походящее на дьяволюгу, проживет еще не один век?!

-Послушайте. -Тут уже Майя устала слушать оскорбления в свою сторону. -Ну разве мы виноваты в том что вы сделаны такими, а мы другими? С чего бы мои рога дают вам повод думать будто я подруга демонам?

-Ишь че выдумал! -Послышался из окна голос Грид. -Стоит мне только моргнуть и ты снова! Опять кого-то запугиваешь!

Мужчина с ужасающим взглядом поубавил свой пыл. Его глаза медленно опустились вниз и более не навевали страх.

-Чего молчишь то? -Женщина поставила на подоконник лампу. -Не стыдно? Девчонку то пугать.

Незнакомец долго смотрел в окно и загадочно молчал, будто проглотил язык.

-Опять ты водишся с этими… -Он чуть ли не выплюнул эту фразу.

-Да боги с тобой! -Возмущению Грид не было предела. -Смех и радость продлевают жизнь, а ты с такой хмурью сам скоро сдохнешь, не то что уж кто-то. Остроухи тебе не дикие звери, не нечисть из бездны, чтобы ты к ним так относился. Будь ты хоть капельку более уважителен к кому-то, кроме себя!

После всех сказанных женщиною слов, этот страшный человек нахмурил брови, помолчал еще секунду, развернулся и ушел. Он взобрался на веранду таверны, дотронулся до ручки двери и в спину ему донеслось:

-Да чтоб я пришла и чисто дома было! Понял?

***

Властная Грид спровадила страшного зверя, отчего даже сделалось как-то неловко.

Когда его силуэт полностью исчез за дверью, эльфийка стала заложницей смешанных чувств.

-Ну? - Вновь послышался этот женский задорный голос. -Спускайся, мой хороший, страшный дядька тебя не обидит.

Однако Тень как-то не торопилась спускаться. Она обомлела, обняла колени - ее взгляд окаменел.

-Майя? -Это уже был голос старшей эльфийки. -Ты где там потерялась?

Но ответа не последовало - дева искренне хотела остаться наедине со своими мыслями, однако вскоре заскрипела крыша и Алва сама поднялась наверх. Она аккуратно пролезла по деревянным доскам и села рядом.

-Вот если мы провалимся - это будет на твоей совести. -Шутя сказала эльфийка, однако в ответ вновь была тишина.

Женщина с сожалением посмотрела на девочку.

-Козел, скажи? -Очень тихо спросила она. -Борода козлиная, вид глупый и натура такая же.

Майя, уткнувшись лицом в свои руки, немного помотала головой. Этот мужчина точь в точь подходил под типичное описание храмовников Света, тех самых, которых она должна убивать без страха и упрека, но ведь он отец Готтфрида, отец абсолютно прекрасного человека - что-то в голове не сходилось.

Странно, но Майя признавала что за этот короткий срок ей очень полюбились люди, их стиль жизни, радости бытия - она изучала всё со страхом, но с большим интересом одновременно, будто маленький ребенок, впервые оказавшийся на чердаке.

Как бы ее ни воспитывали, чего бы ни навязывали, добрая натура всегда брала верх. Пусть этот старый фанатик и вреден, душою не мил, но она то выше всего этого, выше всяких столетних войн и гнусных предубеждений.

Стук. Еще один стук. Алва с удивлением обернулась за спину и увидела как юная эльфийка долбит по кровле хвостом - это вызвало на ее лице мягкую улыбку.

-Спокойно. -Усмехнувшись ненавязчиво сказала женщина, подкладывая под хвост дочери руку. -Мало тебе полученных ранее травм, ты решила еще одну конечность травмировать?

Ощутив под своим хвостом непривычно мягкую руку, Майя дернулась и выпрямила спину.

-Что?- Спросила она, будто до этого ничего не слышала.

За этим вопросом последовал томный вдох. Старшая эльфийка ловила на себе растерянный взгляд девушки и дивно улыбалась.

-Спускайся давай, вот что.

Глава 4 - Распутье.

Кони задорно скакали по ночным лугам, копытами пробивая заросли летних трав и красочных цветов.

Майя смеялась, моментно оглядываясь за спину и крепко сжав в руках поводья - также верхом ее догонял Готтфрид. Мужчина широко улыбался, пилил свирепым взглядом девичий затылок.

От такой погони захватывало дух - девушка видела излюбленные звезды, наслаждалась прохладным ветерком, внимала задорному топоту копыт.

-Да стой ты! - Крикнул храмовник, но к тому времени эльфийка была уже далеко.

Она прибежала к берегу озера, проскакала верхом вдоль воды и единовременно потянула поводья - конь затормозил.

-Ух! - С улыбкой Майя спешилась и нежно погладила животное по гриве. -Хороший дружок. -Ее голос едва ли пропел эту фразу.

Она подошла поближе и встретилась своими зелеными глазами с глазами жеребца - девушка любила этих тварей всей душой.

На улице стояла идеальная лунная ночь: на небе не было и облачка. Журчание воды, шелест травы, скрип сверчков -как вдруг Готтфрид перебил все это, ворвавшись на берег с рассекающим воздух звуком.

-Да стой же ты! -Повторил он вновь, натянув посильнее поводья.

Конь под ним заржал, недовольно и резко затормозил - храмовник чудом удержался в седле. Мужчина спрыгнул на землю с большой отдышкой:

-Ужас! Просто ужас! -Его голос и выражение лица противоречили друг другу – то ли он смеялся, то ли злился. –Я никак не могу представить, каким же это чудным образом мой отец ездит на таком безобразнике! Так и норовит настырно убежать в другую сторону или так вообще скинуть тебя со спины!

Майя продолжала улыбаться, поглаживая по морде данного ей коня.

–Так может просто ты делаешь что-то не так? Давай я на нем поеду, по пути обратно. – Решила вдруг сказать она.

–Не-ет! –Тут же возразил мужчина. –Ты, Майя, конечно, хорошо держишься в седле, но Агата тебе не одолеть – больно он борзый и самовольный.

Вздрогнув как после жуткого кошмара храмовник отпустил поводья; тотчас же кони ушли за его спину и пристроились у поросшей травы.

Под светом луны мужчина внимательно рассматривал девушку, а она рассматривала его.

–И все-таки я рад что на твоем лице не осталось шрамов. –Чуть успокоившись произнес Готтфрид. –Вот-вот и ты у нас совсем будешь здорова.

Эльфийка прикрыла глаза и с улыбкой подняла перебинтованную руку.

–Да. Дело осталось за малым и оно совсем уже не болит. Скоро вернусь к маме - так уж и представляю ее реакцию.

Столько радости было в этих детских словах, но храмовник почувствовал себя обиженным, задетым, а свой труд посчитал обесцененным.

–Да. –Слишком сухо выдавил он. –Совершенно скоро.

Мужчина прекрасно понимал как для Майи важна та загадочная королева Теней, он серьезно относился к ее тоске по дому и желал ей исключительно наилучшего, только вот больно было на душе - душа то привязалась к этой остроухой маленькой девочке.

–Как красиво! – Майя не переставала изумляться природой. –У тебя чутье на красивые места, Готтфрид?

Храмовник перемялся на ногах, неловко и мельком посмотрел в сторону воды.

–Нет, в этот раз причина нашего пришествия сюда более проста и банальна. Я хотел искупаться.

–Просто искупаться?! – Девушка с наигранным шоком прикрыла рот. –Да тебя подменили!

Мужчина улыбнулся. Не промедлив и минуты, он снял с себя рубашку и кинул ее в грудь молодой эльфийке.

–Эй! – Возмутилась Майя. –Ты не шутил что ли?

Девушка даже не успела сообразить над происходящим, как вдруг храмовник начал снимать с себя штаны.

От неожиданности Тень закричала и поспешила закрыть глаза. До ее ушей донесся звук поспешных шагов, захода в воду и громкого всплеска воды, после которого вновь настала ночная тишина: сверчки скрипели свою мелодию в такт шуму шелестящей травы. Юная Майя слышала как кони бурчат о чем-то сами с собой, слышала шепот зеленых деревьев, а вот храмовник будто бы исчез под той роковой водой.

–Ты так и будешь стоять? – Наконец произнес он.

Девушка неловко покивала головой.

–Еще я тебя голым не видела. Не надо мне такой радости.

–Вот проблематика! – Храмовник чуть бесился с этого абсурда. –А вода то что нужно! Хочешь попробовать?

–Воздержусь.

Майя старалась быть хладнокровной, особенно когда дело казалось ее воспитания, но Готтфрид не терпел стандартов навязанных орденом Теней.

–Да не держись! – В этот момент он ехидно всколыхнул воду в сторону девушки.

–Готтфрид! – Эльфийка недовольно отпрыгнула от берега. –Я тебя…

–Что? –Кокетливо переспросил мужчина. –Утопишь? Но какая жалость, Майя, для этого тебе нужно зайти в воду!

–Как подло! –Улыбнувшись шикнула девушка. –Да ты самый настоящий мерзавец! Я знала это с первого дня.

Храмовник заулыбался еще сильнее и вновь всколыхнул воду.

–Ну-с, Майя, что ты знала? –Не сдерживая смех спросил он.

***

Настоящий друг с которым можно спокойно подурачиться? Давно такого не было в ее жизни. Шутки мужчины порой казались эльфийке странными, но они, без сомнения, всегда поднимали ей настроение. Он частенько улыбался, дурачился, исключительно ради того чтобы она перестала быть серьезной недотрогой - ее искренняя улыбка грела его сердце, но всему однажды настает конец и этого не избежать.

Одним утром Майя нехотя проснулась. Она села на кровати и впала в глубокий ступор – ее рука все еще была крепко перевязана. Зажившие раны более не болели, потянутая нога не ныла как прежде, а на лице от инцидента ни осталось и царапины, но рука…

Голубыми дрожащими пальцами эльфийка притронулась к бинтами и тяжело вздохнула. Готтфрид говорил не трогать их, однако интерес не позволял оставаться более в стороне. Ногтями девушка подобралась под узелок и аккуратно разъединила два белоснежных конца – уже неплохо. Женская шаловливая рука начала разматывать свою сестренку-близняшку, высвобождая ее из недельных оков – последние метры дались особенно сложно.

Храмовник менял эту повязку раз в три дня – каждый раз Майя отворачивалась и не смотрела, боясь увидеть вместо кожи кровавое месиво, но не сейчас, когда все другие болячки уже миновали.

Тканевая повязка с концами покидает кожу молодой эльфийки и девушка радостно удивляется вновь – на месте ужасных ран не осталось и малейшего следа.

–Готтфрид волшебник… – Роняет изумленно Майя.

Использованный бинт летит на кровать и Тень задорно подскакивает к шкафу. Она открывает его и достает тот самый мешок, который дожидался ее весь этот месяц. Под грубой тканью доспехи скрежещут друг от друга; девушка заглядывает внутрь горящими глазами, будто смотрит не на свои старые вещи, а на какой-то новый дорогой подарок. Давно понятно – она соскучилась по привычной жизни и желает поскорее к ней вернуться.

Побаловав себя видом родного одеяния, Тень оставляет мешок у кровати и быстро спускается по лестнице, но едва ли не сносит с ног Готтфрида, который вновь пришел полечить ее раны.

–Эх, сколько радости. Не сшиби кого-нибудь. – Храмовник придержал ее за плечи.

Девушка едва ли подпрыгивает на месте, а лицо ее сияет улыбкой.

–Ну? –Усмехнувшись спросил мужчина. –Что?

Майя показывает ему зажившую руку и продолжает задорно улыбаться.

И все бы ничего, как вдруг с его лица пропадает хоть какая-то радость. Нет, ему не доставляли удовольствия страдания девушки, но он понимал к чему она клонит.

–Настал тот самый день! – Эльфийка сложила руки в кулаки. –Ты покажешь мне дорогу домой?

Готтфрид опешил, но без особого желания кивнул. Мужчина долго молчал, не зная что сказать.

–Конечно покажу… Я обещал. –Очень сухо произнес он.

–Чего раскричались? –Донесся голос Алвы с первого этажа.

Храмовник обернулся – на нем не было лица.

–Майя отправляется домой. –Повторил он для старшей эльфийки.

–Как домой? –Изумилась женщина. –Здесь ее дом.

Мужчина покачал головой.

–Нет, не здесь.

За этот месяц он почувствовал себя живым – загадочная девушка из ордена Теней дала ему это чувство. Все ее эмоции были искренними, будь то испуг, или радость. Майя не походила на других и этим очень сильно привлекала его. С ней хотелось общаться, к ней хотелось спешить, она была будто бы мягкой кроватью после тяжелого рабочего дня или горячим блюдом в серую студёную зиму.

Весь этот месяц храмовник надеялся что это навсегда, но он совсем забыл что любая птица вылечившись хочет в вольный полет, как бы красиво она не пела сидя на жердочке. И насильно запереть ее в клетке не поднимется рука – ни одна птица не захочет петь дивных песен, если будет чувствовать страх.

–Майя… –Женщина чуть ли в слезах хотела закричать. –Не уходи, пожалуйста.

Тотчас же Тень ощутила как в груди стало больно, но она даже не знала как ответить. От испуга девушка попятилась назад и вновь взбежала на второй этаж.

Храмовник не мог разорваться – он видел как больно переживает Алва, но не мог оставить Майю одну.

–Майя, постой… –Он последовал за ней вверх.

***

Девушка вошла и молча достала свои вещи из мешка, а затем принялась переодеваться. На легких ногах подбежал Готтфрид; он постучал по косяку двери и неловко заглянул в комнату – эльфийка уже крепила на себя эти странные доспехи из темного металла: наплечники и нагрудник имели необычную ромбовидную форму, соединялись друг с другом кожаными ремнями. Сам комплект не был похож ни на какую другую броню, которую видел мир – так не одевались дружинники государя, такого не носили храмовники Сияния и уж тем более городская стража. Да хоть глянь в иное государство – вряд ли ты где-то столкнешься с подобным.

Даже сама одежда, на которую надевались эти странные доспехи, вызывала много вопросов; пока по всей Зеленой Долине воины использовали кольчугу со стеганной рубахой, орден Теней пошел вперёд мира всего – рубаха у них была облегающей, пошитой из простого льна, однако поверх красовалась матерчатая накладка. Такими же матерчатыми были и штаны и наручи, только на них уже виднелись сверкающие вставки темного металла.

Ох уж этот темный металл… Храмовники Света частенько снимали его с мертвых Теней. Он был невероятно прочным – спустя годы активного и безжалостного использования, на лезвиях мечей, которые были из него сделаны, не оставалось и царапинки или уж тем более скола. При всем при этом кузнецы Сияния растерянно разводили руками; как ни старайся его переплавить – он теряет цвет, меняет свои свойства и превращается в бесполезную пыль, но до тех пор являет собой эталон прочности и вечности.

Этим же самым металлом были отделаны и кожаные сапоги Теней (так удобнее пинать своих врагов, да?).

Когда девушка повернулась к Готтфриду в его душе вновь что-то колыхнулось. Одежда эльфийки, изъеденная пожаром, напоминала об ее излеченных ранах: оголенной была рука, от огня пострадали плечи, спина, грудь. Майя неловко взяла с кровати аккуратно свернутый черный плащ, но и его общий вид тоже не порадовал: опаленные концы, прожженые насквозь отверстия – да от чего такая вещь вообще может ее закрыть?

Храмовник стоял и искренне не понимал зачем же вообще девушка надела на себя это недоразумение. Он вспоминал о том с каким трудом отличал ее обожженную плоть от опаленной льняной ткани, с какой аккуратностью надрезал и снимал весь этот ужас.

–В этом не было необходимости. –С горечью произнес мужчина. –Ты могла идти в тех вещах, которые я тебе дал.

Майя улыбнулась.

–Нет, не могла. –Сказала она чуть напряженно. –Мама-кошка опознает своих котят по запаху – от твоих вещей мамой-кошкой не пахнет.

Мужчина тяжело вздохнул.

–Эх, кошка… а от чего же хвост у тебя мышиный?

Казалось будто эти слова должны были задеть ее.

–Да почему сразу мышиный? –В ее голосе не было слышно возмущение, только легкое смятение. –Я кошка, уши то у меня точно кошачьи.

Ее по-женственному нежный голос заставлял его чувствовать спокойствие и умиротворенность. Мужчина смотрел на Майю и даже позабыл на момент о том что им нужно прощаться.

–Кошка. –Он произнес это слово и усмехнулся. –Ну, кошка…

Его взгляд мимолетно притупился, застыл в одной точке, а затем снова отправился внимательно изучать девушку.

Готтфрид сделал пару шагов ей навстречу и замер – в этот момент замерла и сама Майя; ей пришлось поднять голову, чтобы смотреть храмовнику прямо в глаза. Тень видела на лице мужчины нежную улыбку и легкий румянец.

Его рука обогнула ее спину и нежно коснулась темной макушки.

Готтфрид по-отцовски погладил девушку по голове.

–Кошка. –Он вновь усмехнулся. –Ох, кошка.

За этой любящей хохмой последовали крепкие объятия – растерявшаяся Майя кой-как обняла мужчину в ответ.

Он, между тем, переживал – дело понятное, эльфийка хочет домой, но становилось как-то страшно, ведь она, будучи абсолютно прекрасной девушкой, могла быть запросто убита кем-то из его ордена.

–Береги себя. –Искренне произнес Готтфрид.

Мужчина отпрянул от нее, бегло встретился с ней взглядом и выхватил ее опаленный плащ у нее из рук.

-Вот. -Он расправил его и закинул ей на плечи, старательно закрыл узнаваемую броню и уж тем более подвеску ордена Теней.

Оторвать. Нужно просто оторвать ее от своего сердца, избавится от этой странной привязанности.

***

Когда они уходили, Алва провожала их молчаливым и опечаленным взглядом. Был бы дома кто-нибудь еще, он бы разделил чувства старшей эльфийки; Майя неожиданно появилась в их жизни, но за этот месяц к ней все привыкли, она стала и другом и дочерью и сестрой. Девушка быстро прижилась в деревне и, несмотря на свои странности, умудрялась поддерживать со всеми хорошее общение – никто бы и поверить не смог что однажды она просто захочет уйти.

Скрип двери. Шорох ветра. Пара оказалась на солнечной летней улице, правда она не вызывала милых эмоций, какие возникали обычно.

Готтфрид не хотел, но, скрепя сердцем, указал пальцем в обратную сторону от реки: –Нам туда.

Майя кивнула головой и вышла на главную дорогу.

В последний раз она окинула деревянные домишки взглядом своих изумрудных глаз, в последний раз она наслаждалась трепетом природы, на который у нее, как правило, никогда не было времени. В последний раз она шла рядом с храмовником Сияния так близко, не доставая оружия.

–Сегодня хороший день… –Не выдержав абсолютной тишины сказал Готтфрид.

Майя хотела было ответить ему, но ее по-зверски прервал недовольный, но уже знакомый голос:

–Наконец ты вывел на улицу эту козу. Посмотрю на нее хоть при свете божьем.

Кризаор стоял у одного из домов, вредно сложив на груди руки крестом.

–Отец… –Готтфрид даже не знал как ему возразить. –Пожалуйста, давай обойдемся без оскорблений.

Чувствуя свою безнаказанность и власть, пожилой храмовник отпрянул от дома и подошел поближе к парочке.

–Да как такую не оскорблять? –Он толкнул Майю в плечо. –Чучело тряпичное. Свербигузка демонов.

Смутившись, девушка спряталась за спиной большого друга – Готтфрид не сопротивлялся, закрыл ее собой.

–Прекращай. Твое поведение срамит нашу семью.

"Срамит?!" –Кризаор не ожидал услышать такое от собственного сына. –Ты на чьей стороне, межеумок? Я тебя породил, вырастил и ты, на отца своего, говорить так право имеешь?!

–Я буду тебе это говорить. –Было слышно как Готтфрид изо всех сил старается держать себя в руках. –При всем моем уважении к тебе, я не смогу молчать когда ты обижаешь того, кто этого совсем не заслуживает.

Пожилой храмовник скрипел зубами. Он старался переиграть сына в гляделки, но не смог.

Его обидели эти слова, а самое главное – этот поступок. Родной сын предпочел ему какую-то остроухую бестию.

Кризаор обозленно покинул дорогу; он направился в сторону леса, где смог бы спокойно выплеснуть свою агрессию.

–Пойдем. –Готтфрид проводил отца напряженным взглядом и пожелал поскроее забыть о состоявшемся разговоре.

Они с Майей отправились дальше, вверх по дороге, но Майя оглядывалась, продолжая наблюдать за уходящим мужчиной.

–Прости его проведение. Таков мой отец и мы мало чем можем на это повлиять.

Храмовник шел немного впереди – он смущался показывать Майе свою растерянность и даже в какой-то мере испуг.

–Я… –Готтфрид желал в голове сам себя оправдать, метался и не знал какое слово вставить следующим. –Я бы искренне хотел чтобы все твои воспоминания о нашей деревушке были хорошими и знаю что мой отец явно перегибает, но, к сожалению, он уже взрослый мальчик – как-то переучивать его поздно.

В душе мужчина метался, хотел сказать что-то еще, но внезапно заметил что эльфийка совсем перестала подавать голос.

–Майя? –Он остановился и оглянулся, чтобы понять, в чем причина ее молчания.

К его удивлению Тень застыла на месте – она все еще провожала Кризаора своим горящим взглядом. Ее шея была вытянута, уши двигались, реагируя на разные звуки.

Подойдя поближе, храмовник заметил что эльфийка не моргает; ее зрачки сужаются, расширяются – и вправду, все по-кошачьи, даже хвост слегка покачивался, как у настоящей кошки.

–Ты чего? –Готтфрид вновь обратился к подруге.

Он надеялся на то что своим басистым голосом сможет вытащить ее из этого странного режима "охотника", но увы – нет.

Мужчина наблюдал за ней очень пристально, как вдруг она сорвалась со своего места и рванула вслед за его отцом.

–Майя? –На секунду ему даже стало дурно – а вдруг она бежит исполнять свой темный долг?

–Майя!!! –Готтфрид в ужасе лица принялся ее догонять.

Шествующий по летнему лесу Кризаор даже не заметил подвоха – он шел, смотрел в пустоту и, со злобной улыбкой, надул обиженно щеки.

Услышав крики сына, он удивленно обернулся и увидел бегущую на всех скоростях молодую эльфийку.

–Чего задумала, демоническая приспешница? –Он считал себя слишком умным для того чтобы смотреть на девушку как-то иначе.

Она бежала со всех ног, вытянув к пожилому храмовнику руки помощи, однако он без задней мысли достал кинжал и вдруг, в последний момент, услышал шелест рядом находящихся кустов.

–Осторожно! –Едва ли успела выкрикнуть Майя.

На глазах Готтфрида девушка повалила вредного храмовника на землю. В том месте, откуда они вдвоем переместились, пролетел грузный осиновый кол. С ужасающим свистом рассекая воздух, он врезался в стоящее на пути древо и с грохотом разбился в щепки. Майя тут же присела на корточки, кинув пристальный взгляд в сторону леса, из которой было запущено столь опасное орудие убийства, но никого выследить не удалось – сильные глаза остроуха на этом оказались не так сильны.

–Ведьма… –Вдруг зашипел под рукой Кризаор. –Чертова ведьма!

Но чем в этот раз был недоволен служитель света? Это можно было бы назвать загадкой, если бы он нарицательно не ткнул эльфийке прямо в грудь. В медальон Теней.

Во время данного инцидента обгоревшая накидка съехала с женских плеч и оставила многие вещи костюма не на своих местах – медальон оказался оголенным перед глазами вредного фанатика.

Готтфрид с шоком взглянул на расщепившийся кол, оставивший в дереве приличную трещину.

–Ох, Всевышний… –Мужчина знал что у его отца есть много врагов, но никогда не думал, что они настолько искусны.

Тень спасла жизнь служителя Сияния, но как такое возможно? У Кризаора не укладывалось в голове. Он ненавидел порождений Тьмы всем своим сердцем – кровь кипела в его венах, когда кто-то давал только повод подумать о них, руки безвольно тянулись к рукояти меча, когда он видел острые уши, голубую кожу и уж тем более темный металл, правда вот вся жизнь только что пролетела перед глазами. Пожилой храмовник быть может и оголил бы оружие против этой несчастной грешницы, но пробежавшая мимо смерть холодом подышала ему в спину.

–А-ай, чтоб вас всех! –Кризаор поспешно поднялся на ноги и поторопился исчезнуть за зеленью пышного леса.

Изумившись снова Готфрид открыл рот. Он подбежал к ошеломленной Тени и крепко обнял ее.

–Ты спасла моего батюшку… Но как? –Мужчина удивленно посмотрел эльфийке в глаза. –Как ты узнала о том что ему грозит опасность?

Девушка украдкой улыбнулась.

–Шестое чувство.

–То есть, ты просто угадала?

–Нет. За ухом свербило – это к беде.

–Вот как? А я надеялся что у эльфов больше нет суперспособностей, но ты не перестаешь меня удивлять.

Майя подняла руку и пальцем указала на елки.

–Я видела среди них движения живого существа и это явно была не птица – это было существо человеческих размеров.

–Но кто?

–Не ведаю. Этого мне рассмотреть не удалось.

Готтфрид чуть поник головой от мыслей о том что родному человеку угрожает опасность, однако сейчас была другая проблема.

–Ты все равно мой герой. –Парадно произнес мужчина. –Я даже не знаю как тебя отблагодарить.

Девушка проронила тихий смешок.

–Ты уже давно и за все меня отблагодарил. Не забивай голову лишней морокой.

***

Они свернули в поле и долго шли вдоль линии леса.

Храмовник прекрасно понимал – вот и все, конец пути не за горами. Больше он никогда ее не увидит, не услышит ее звонкого смеха и не посмотрит больше в эти искренние зеленые глаза.

Дорога лентой шла над холмами, смещалась в низовья и вот уже показались сгоревшие одинокие башни без крыш.

Летний замок, в котором все началось – он был таким парадным до трагедии. Майя помнила широкие витражные окна, стоявшие внутри помпезных эркеров, расписные полы, которые своим масштабом и красотой претендовали на звание мирового шедевра.

Эльфийка никогда не была в Троисеи, но с напыщенной уверенностью могла сказать, что в этом замке уюта и изящества было поболее чем в тамошнем дворце. Хотя, что толку сейчас об этом рассуждать? От прежних шедевров здесь остались лишь покрытые копотью каменные стены.

Пара замерла и Готтфрид, с тяжестью на сердце, вздохнул:

–Береги себя, Майя Эстер, наследница рогатой короны. И прощай.

В этот раз он не обнял ее, в этот раз он поспешно развернулся и пошел протоптанной дорогой обратно.

"Так просто?" –Подумала девушка, провожая его беспокойным взглядом.

Уходящий вдаль храмовник, сгоревший до основания летний замок – Майя вновь ощутила себя осиротевшей.

***

На улице уже вечерело.

Эльфийка прекрасно понимала что она должна вернуться домой, в орден, что ее ждут дела и та женщина, которую она доселе называла матерью, однако ноги тяжелели с каждым пройденным навстречу Темному Пределу шагом.

Быть может она просто устала?

С тяжелой от разных мыслей головой Майя вернулась к летнему замку. Сидя на каменной стене девушка смотрела вдаль, наблюдая багровый закат.

Так как никого не было рядом, она отчетливо слышала свой внутренний голос:

"Такие как я людям снятся в кошмарах."

К сожалению это не было вымыслом – многих детей по ночи пугают историями о страшных Тенях, которые тотчас же придут по их душу, если они не лягут спать. Да ну что там дети? Многие люди бояться ходить по потемкам в одиночестве, наслушавшись лживых баек о том как женщины этого ордена могут наложить смертельное проклятье чуть ли не одним взглядом. В народе поговаривают и так – их сердца не бьются, а тела у них холодные, неживые. Иногда можно услышать и больший бред, будто бы Тени похищают людей для того чтобы насытить свою темную владычицу Тьму.

"Ты все равно мой герой." –Будто вновь Майя услышала слова храмовника.

А ведь и вправду – хорошие дела приголубят многих сомневающихся. Будь то Готтфрид, другие люди или даже… –эльфийка не смела мечтать. –Кризаор.

Под шум ветров, девушка продолжала рассуждать:

"Мама…Королева Ажила, всегда была добра ко мне. Она учила меня грамоте, житейской мудрости, баловала и любила, но когда дело касалось издевательств надо мной со стороны других Теней – ее лик скрывался из поля зрения."

Многочисленные шрамы на теле эльфийки были оставлены такими же девушками из ордена.

"Когда я просила о помощи, о защите – королева осуждающе мотала головой. Она говорила мне что истинная сила приходит к нам лишь в моменты отчаяния, когда не контролируются ни эмоции ни тело. Ажила повторяла что я ничему не научусь, если она постоянно будет меня защищать."

Майя усмехнулась, но уже со слезами на глазах.

"Я любила эту женщину всем сердцем, но преодолевала вечное одиночество, за счет того что отличалась и постоянно приходилось терпеть издевательства от других Теней, с которыми я проводила большую часть времени."

–Истинная сила приходит к нам в моменты отчаяния… –Хрипом донеслась эта фраза из горла бедной эльфийки – наконец-то она ощущала свою бедность.

Воспоминания посыпались рекой.

Ее первая жертва – ее сестра по оружию. Та молодая и многообещающая девочка, которая считала своим святым долгом высмеивать Майю перед кучей других таких же девочек:

"Посмотрите – у этой дуры такой взгляд, будто она испачкалась в коровьем дерьме."

Будучи совсем юной, эльфийка часто становилась жертвой издевательств находящихся на грани с пыткой: ее толкали с лестницы, в нее кидали камни, ей капали воском на голую кожу. Майя часто ловила руками боевые дротики, метательные ножи – попадала под групповое избиение.

Ее добрая натура слишком долго терпела эти испытания, пока не настал день экзамена, в котором девочки повышали свой ранг как военные единицы. В тот день Майе не повезло выйти против зачинщицы большинства конфликтов.

Унизительные шутки, вывернутая рука, разбитое в кровь лицо, хохмы со стороны зала – все это девушке пришлось пережить.

"Ничтожество, рохля, зачем ты вообще согласилась выйти против меня? Неужели не было более достойного противника?"

Тот самый момент Майя помнила плохо – глаза будто застелило какой-то беспросветной пеленой, а в ушах установился белый шум.

"Чертов монстр! Ненормальная тварь!" –Эльфийка услышала это, когда пришла в себя. Перед ней на коленях сидела мать той самой девочки, заливалась слезами и держала на руках изуродованное в мясо маленькое тело.

Шумел и зал, но тогда было непонятно – от возмущения или от ужаса.

С тех пор Майю боялись, с ней никто не разговаривал – ее всячески избегали.

До каких городских легенд тут может быть дело, когда наяву с тобой происходил сущий кошмар?

Будучи девочкой эльфийка любила гулять по коридорам Темного предела, держа "большую женщину" за ее тонкую ладонь. Она любила ее сказки, любила засыпать у нее под боком и просто обожала говорить с ней о звездах. Майе нравилось нянчить тамошних кошек, кричать в больших залах и слышать забавное эхо в ответ.

Девушка помнила все в мельчайших деталях, будь это тайная комната или даже запах волос королевы убийц, которую она считала своей матерью. Все это до боли родное и близкое, но когда ты смотришь за другую сторону баррикады, то начинаешь во всем сомневаться: тебе всю жизнь говорили что все служители Света злые и гадкие, но служитель Света спасает тебя, буквально вытаскивает из могилы и лечит. Тебе вбивали в голову что ты стоишь выше простых людей, однако простые люди живут счастливо и уютно, сопровождают друг друга по жизни и всегда готовы за тебя заступиться, в то время как "особенный" ты сам по себе чертовски одинок и несчастен.

Вечно веселая Грид, девочка-колокольчик по имени Сара, серьезная Алва, над которой подшучивают все, но делают это с особой любовью, суровый Фроди с сердцем медведя и Готтфрид, рядом с которым весело и хорошо – разве их можно променять на жизнь, которая делает тебя несчастной?

Майя устала быть пугалом, Майя хочет быть героем.

"Мама, королева, я не хочу чтобы ты горевала или злилась, но если тесная связь между нами правдива – ты простишь мне любые мои ошибки и примешь мой выбор как свой. Если все так, как оно кажется – наши отношения переживут любую разлуку."

Глава 5 - По направлению к геройству.

Страшно, неуютно: эльфийка ощущала колющий в груди стыд, будто бы сделала что-то плохое или неправильное, но этому было не под силу ее остановить.

Она ускоренно шла обратно в Раисею по темному темному лесу, параноидально оглядываясь на каждый шорох.

Обученная и повидавшая смерть убийца прикрывала глаза, опасаясь увидеть кого-то. Мало того, ее поступь на сей раз вовсе не была тихой, отчего ей становилось вдвойне страшно – вдруг не она увидит кого-то, а кто-то увидит ее.

Майя не понимала этого чувства, но оно было вполне объяснимо: как нашкодивший ребенок она ждала и боялась наказания.

Ступив на уже знакомую землю эльфийка не отказалась от своего страха, наоборот, начала страшиться даже больше предыдущего.

Вся деревня спала, что было не мудрено – по небу уже гуляла полная луна, оставляя земным жителям лишь малый и тусклый отблеск солнечных лучей.

Совершенно несмело Майя взошла на веранду таверны и чуть приметно постучалась, словно не хотела быть услышанной, однако, к ее счастью или сожалению, за дверью раздались неспешные шаги:

–Кого принесло в столь поздний час? М?

Это был голос Грид. Майя так сильно хотела ответить ему, но, в попытке заговорить, начала задыхаться:

–Эт..то я…

И вдруг настала абсолютная тишина, однако следом ключи резко сорвались с крючка и очень быстро отворили дверь. Свет тлеющих в очаге угольков и горящей в руках женщины свечи вырывался на улицу; сонная Грид удивленно смотрит и не может поверить своему счастью. Лицо, секундой назад полное растерянности, начинает улыбаться.

–А мне развели тут истерику, сопли, будто ты не вернешься.

Владелица таверны поставила подсвечник на маленькую тумбочку у двери.

–Что? Кто развел? –Майя виновато подняла удивленные брови.

Женщина рассмеялась..

–Я бы сказала что Алва, но Готтфрид…

Издалека эльфийка видит как по лестнице спускается еще один огонек.

–Мама! –Мужчина явно не желал того чтобы она продолжала говорить. –Майя?! –Вглядевшись в дверной проем воскликнул он.

Девушка с облегчением улыбнулась.

Будто век не видевшись, храмовник ускорил шаг дабы побыстрее встретиться с остроухой особой. Он встал за спиной женщины и не знал как подступиться к подруге, однако сильно обнял ее глазами.

–Я думал что ты не вернешься… –Груз боли и отчаяния со смешливым грохотом спал с его плеч.

Майя усмехнулась, опустив порозовевшие уши.

–Я тоже думала что не вернусь.

–И что же заставило тебя передумать? –Словно верный пес он едва ли не запрыгал от счастья: тут его выдавали глаза, манера речи, даже самые мельчайшие жесты.

–Это трудно объяснить.

–Не утруждайся. –Храмовник сказал как отрезал. –Почему не пошла сразу домой? Алва сильно опечалена твоим уходом.

Грид оставалось лишь стоять меж этих двух и внимательно смотреть.

–Ах… –Стыдясь чего-то, Майя закрыла глаза.

–Что "ах"?

Она улыбнулась, заливаясь алым. Ее тонкая рука указала пальцем за спину.

Готтфрид обеспокоился. Поспешив, он протиснулся на улицу, обошел эльфийку и посмотрел на дом семьи Вегард.

–М? –Он продолжал выспрашивать не только словами, но и взглядом, как вдруг заметил кровь на девичьей спине.

–Ох, что же это? –В его голосе загремела капля возмущения. –Ты где успеваешь находить приключения?

Майя пожала плечами.

–Да вот, все в том же месте – упала со стены. Уж слишком долго и усердно думала о жизни.

–Вот недотепа. –Он сказал это с шуточным осуждением. –Ладно уж, проходи коль такое дело.

***

Готтфрид усадил Майю рядом с тлеющим очагом, снял с нее доспех, а следом расправился и с изорванной рубахой.

Храмовник взял пару чурок из поленницы и доложил их на переливающиеся рыжим угли; он принялся раздувать костер чтобы при его свете разглядеть рану девушки как следует.

–Ну вот обо что там можно было так пораниться? –Услышала Тень со спины его недовольный бухтеж.

Поведя бирюзовым ухом, она таки посмела предположить:

–Об обгоревшие перекрытия? Наверное.

–Ты даже так умудрилась свалиться? Хотя ладно, могло быть и хуже. Глубоких ран, которые пришлось бы зашивать, я не вижу. Сейчас промоем, промажем мазью, немного магии исцеления и через день-два ты уже об этой штуке даже не вспомнишь.

Чуть погодя к столу подошла Грид – она поставила перед Майей кружечку свежего взвара, который еще парой часов ранее кипел на огне .

–Спасибо. –Девушка как и прежде радовалась доброжелательности матери друга, сопровождая это чувство нежной улыбкой.

–Безо всяких проблем. –Женщина неспешно прошлась вдоль лавки и села напротив.

Они еще некоторое время переглядывались друг с другом, пока храмовник орудовал над спиной Майи. Внезапно дева вздрогнула от боли.

–Что? Неприятно? –Язвительно, но без злобы спросил мужчина. –Будешь знать, как на стенах всяких сидеть впотьмах.

Грид усмехнулась и эльфийка, сквозь зубы, вновь показала улыбку:

–Буду знать, Готтфрид, буду знать…

***

В темной ночи и при мягком потрескивании костра, храмовник лечил ее раны. Его мать молчала, а сама Майя смиренно претерпевала болезненные ощущения.

–Ну вот и все.

Готтфид взял со стола рубаху и хотел было надеть ее обратно на девушку, но, в последний момент, как-то неловко смутился и оставил вещицу на лавке.

–Можешь одеваться. –Внезапно он вспомнил о том, что сейчас Майя в сознании.

Остроухая дева поднялась с места и едва ли успела накинуть одежду на плечи, как вдруг услышала со стороны лестницы знакомый голос:

–Подожди, не торопись уходить.

Кризаор во всей красе формы своего ордена спускался на первый этаж. Стоило Майе лишь увидеть его и сердце мгновенно убежало в пятки.

Ладно Готтфрид – он пугал лишь тем что принадлежит к Сиянию, однако его доспехи были милы и безобидны: лекарь, добрый молодец с тяжелой сумкой на спине, с маленькой на поясе, почти без оружия, но вот его отец…

Чистильщик, тушитель, избавитель – так в ордене Теней принято называть обладателей подобной формы: грузные металлические наплечники, птеруги, защищенные позолоченными пластинами, кожаные поножи, горящий алым плащ и самое главное – огромная секира за спиной.

Такие как он зачищают мир от "неверных" путем пропаганды и насилия. Алва определенно была права, когда говорила что он один из тех уродов, кто истреблял их расу во время темного кризиса, потому что чистильщики являлись и являются суровыми воинами, опасными и хладнокровными в отношении всего того что лежит на пути к достижению поставленной цели.

Майя дрожащими ладонями едва ли успела свести рубаху над строфионом – у нее пропал дар речи – Кризаор же узнал, кем она является на самом деле!

–Нам надобно поговорить. –Как-то сухо произнес мужчина.

–Знаем мы твои разговоры. –Недоброжелательно ответила Грид. –Ты собирался уезжать в Троисею? Поезжай, не надо лишних слов.

–Успокойся, женщина. –На удивление серьезно и холодно прозвучал его ответ. –Я не стану обижать девчонку, которая спасла мне жизнь.

Грид выпучила глаза и вопросительно посмотрела на сына.

–Было такое. –Младший кивнул головой, будто кто-то его дернул за ниточку.

–Вот видишь? Оставьте нас с… –Он сел на стул и растерянно повел рукой в сторону остроухой красавицы.

–Майей. –Ответила она, внезапно для себя осознав что мужчина так ни разу и не узнал ее имени.

–С Майей. –Пожилой храмовник все еще был подозрительно сдержанным.

Затем последовала неловкая секунда молчания.

–Наедине. –Поспешил дополнить Кризаор.

В ответ на его просьбу Грид и Готтфрид замялись, переглянусь между друг другом и все же решили довериться – как никак, для нее он был мужем, а для него отцом.

Юная Майя провожала их кричащим взглядом – "прошу, не оставляйте меня наедине с ним, он же убийца!", однако им не суждено было услышать ее душевную мольбу.

–Присаживайся. –Между тем попросил мужчина. –Честное слово, мы просто поговорим.

Эльфийка, пока еще держа руки у груди, максимально напрягла левую ногу, в надежде на то что хотя бы чуть-чуть уймет свой мандраж. Она тяжело вздохнула и медленно села, к сожалению для себя не совсем удобно, только вот ей не хотелось показаться неуверенной или напуганной в глазах заклятого врага.

Максимальная сосредоточенность – точный взгляд в лоб, ладони сжимают колени.

Мужчина расположился на стуле куда удобнее нее. Он облокотился подбородком на руку, вытянул ноги и проследил чтобы родные пропали из поля зрения. Его непринужденный взгляд с лестницы перескочил прямо на девушку и уколол ее где-то там, глубоко в душе.

–Что же ты задумала, Майя? –Спросил ее Кризаор полушепотом.

При свете очага его физиономия не пугала так как под лунным небом, но страха стало не намного меньше: впалые в череп карие глаза, узкое лицо, хамоватая улыбка, черные длинные волосы и борода, аккуратно заплетенная в косичку – складывалось ощущение будто тут не остроухи сродни демонам, а он сам, главный родственник чуть ли ни одного из владык преисподней.

И опять начинается этот кошмар, опять этот фанатик давит на Майю психологически!

–Ничего не задумала. –Девушке в упор не нравилась роль злодейки, которую старательно для нее берег Кризаор.

–Неужели? –Пожилой храмовник хотел додавить ее на холодную голову, однако Майя просто замолчала, не продолжила идти по его сценарию, но все-таки он бы не дослужился до избавителя, если бы не обладал исключительной хитростью и умом:

–Знаешь, не обижайся за то что я наговорил тебе в эти дни. –Вдруг услышала Майя от него раскаяние. –Признаться честно…

Мужчина приподнялся на стуле, убрал рукой длинные волосы и показал девушке свое ухо.

–Видишь? Оно чуть заостренное. Моя матушка тоже была ведьмой, одной из вас.

Нежданное доверие – как это мило, только эльфийка не до конца понимала чем таким его заслужила.

–Быть может я с ней знакома? –Попыталась она поддержать разговор.

–Отнюдь. –На лице храмовника вновь пробежала эта зловещая, но теперече более истеричная ухмылка. –Моя матушка умерла много лет тому назад.

–Подождите, –Майя нашла несостыковку, –если вы сын Тени, то как же так случилось что вдруг оказались на службе у Света?

–Ты же знаешь правила. –Отрезал мужчина. –От меня отказались – родная мать оставила на произвол судьбы, а Свет приютил и дал надежду на будущее.

Эти слова были сказаны с большой горечью: Майя ощутила в них боль разлуки, бессонные ночи и даже представила себе заплаканную подушку, пропахшую сыростью и одиночеством.

–И как вы узнали что… –Она желала задать вопрос о смерти его матери.

–Я бы не хотел углубляться в эту тему. –Мужчина даже не дал эльфийке договорить. –На душе становиться больно.

Никто не родился плохим – Майя не стала интересоваться о глобальной ненависти храмовника в сторону остроухов или ордена Теней – тут уж ясно, человек, будучи невинным ребенком, пережил боль и одиночество, предательство матери, а когда попал в орден Сияния, то увидел нечто иное, подвергся сильной пропаганде и намертво закрепил свои искаженные позиции.

–Почему вы рассказываете мне об этом всём так просто? Вы даже не боитесь того что я могу это передать кому-то из вашего ордена?

–Я тебя умоляю, – местами Кризаор был весьма нетерпелив. –Вот так придешь в храм и кому-то расскажешь? Да скорее тебя там же и примут, нежели уж дело дойдет до того кем была моя мама. К тому же, сегодняшний день ясно показал что сердце твое доброе и не терпит несправедливости или жестокости.

И это сказал Кризаор? Человек, который яростно пилил ее взглядом, плевался ядом и называл тысячу причин по которым остроухи должны сгинуть?

Девушка неловко молчала, ощущая себя совсем маленькой и беспомощной, а мужчина же напротив, продолжал действовать крайне уверенно. Он взял в руки ее ножны, отчетливо и медленно провел по узорам ладонью, сопровождая это действо мимолетным взглядом.

–Пусть матери моей давно нет в живых, но возможно тебе знакома моя сестра. –Его голос вновь ушел в полушепот. –У нее длинные волосы цвета соломы, зеленые глаза…

–Имя? –Майя не хотела тыкать пальцем в небо и думала что так будет проще.

Мужчина замолчал, кинул в девушку короткий оскорбленный и гневный взгляд.

–К сожалению не могу сказать. –С надменным выражением лица он убрал вещицу в сторону. –Что ж, дочь Алвы, каковой ты сама себя величаешь, можешь ступать домой. Об остальном поговорим как-нибудь в другой раз.

Услышав эту фразу Майя нервно выдохнула и наконец застегнула рубаху. Она встала на ноги, подобрала с лавочки части своего доспеха и вновь посмотрела в сторону мужчины – ее оружие все еще было у него в руках. (И как забрать свою вещь, чтобы этот гневный и загадочный храмовник не откусил тебе конечность?)

–Спасибо, что заглянула к нам. –Он отдал ей палаш. –Спокойного тебе сна.

Кризаор встал со стула и открыл дверь, провожая девушку на улицу.

Завидев это, обладательница острых ушей напряглась. Она посильнее сжала ножны в руке и медленно вышла наружу, ожидая удара в спину, но его не произошло. Дверь закрылась и Майя вновь осталась наедине со тьмой; благо хоть идти недалеко – дом семьи Вегард как и всегда стоял напротив, однако девушка застыла и задумалась – разбудила одних, будить теперь всех получается?

Она подняла взгляд своих зеленых глаз на крышу и увидела что окно в ее комнату было открыто – немного ловкости, умения взбираться по деревьям и ты уже в теплой кровати.

Дева закинула оружие на спину, на руке застегнула доспехи и уверенно подошла к рядом растущей березе. Обхватив ее ветвь ладонями, заведя на нее свои тонкие ноги, Майя подтянулась. Главным в этом деле было не упасть и, как следствие, не выслушивать недовольство Готтфрида оставшиеся пол ночи.

Вот еще пара веток, аккуратные шаги по деревянной крыше и ловкий маневр в окно. Девушка оставила на стуле свои вещи и сразу же упала на кровать. Смотря сонно в потолок, расслабляя уставшие мышцы, Майя размышляла о разном:

"Отец Готтфрида мужичок противоречивый. Вся раскрытая им тайна так и попахивает какой-то странной ложью. В отличие от него я то знаю правила – мальчиков Тени отдают ещё новорожденными, поэтому он никак не мог знать кто его мать, сестра, кто жив, а кто мертв. Либо он врет и думает что я доверчиво расскажу ему что-нибудь в ответ, либо…"

Голова разрывалась от количества подозрений, но желание уйти в мир грез одерживало верх и Майя закрыла глаза, понадеявшись на то что ее сон за эту ночь не станет вечным.

***

Поскольку эльфийка пробралась домой без стука и предупреждения, встреча с ней стала приятной неожиданностью для Сары и Фроди, но не для Алвы, утро которой начиналось значительно раньше.

К тому времени в дом пожаловал и Готтфрид – он присел между двумя молоденькими девушками и, по возможности, поддерживал их разговор:

–Кем же ты планируешь быть? –Этот вопрос действительно интересовал юную Сару.

Майя, улыбаясь во все свое лазурное лицо, поднялась на ноги и приняла парадную боевую стойку.

–Разве не очевидно? –Девушка спросила это с напыщенной гордостью.

Ее ладонь обняла ножны и вознесла их над головой.

–Есть только одна вещь, в которой я абсолютно хороша – вы же понимаете какая?

Остроухая дева посмотрела на сестру, затем на друга и заметила, что последний немного смущенно пытается ей что-то сказать:

–Майя… –Едва ли он успевает открыть рот, как вдруг палаш выскальзывает из ножен и рукоятью приземляется девушке прямо на ногу.

С грохотом оружие падает на пол, а пострадавшая эльфийка, еле сдерживая крик, бросает его кожаный чехол и начинает нелепо скакать.

Сара смеется, Готтфрид тяжело вздыхает:

–Ну на нем же есть специальная пуговица… –Голос мужчины явно не лишен разочарования.

-Айай! –Отозвалась молодая эльфийка. Она согнулась, села на пол, помассировала ногу. –Черти, да что ж так больно?!

Тут уж Сара начала задыхаться от смеха, принялась отстукивать ладонью по лавочке.

–Эх. –Храмовник встал и сел на полу рядом. Его руки коснулись носочка женской ноги. –Так в чем ты там хороша, сиволапка?

Он как всегда без ненависти или неприязни шутливо отзывался о ее травмах.

–Как в чем? –Не теряя задорной улыбки спросила Майя. –Я буду вашим героем.

–Героем? –Мужчина удивленно поднял бровь. –Позволь поинтересоваться – чем же таким ты собралась геройствовать?

–А мало ли чем? Неужели нет тех, кому нужна помощь? –Ее голос воодушевлял. –Я могу спасти кому-то жизнь, могу отыскать украденное, могу отвинтить банде убийц головы. Я даже могу отправиться туда, куда не рискнет сунуться ни один человек или хотя бы…

Майя усмехнулась .

–Или хотя бы я могу отнести посылку в другой город.

Детская наивность остроухой девы заставляла Готтфрида улыбаться.

–Ты? Отвинтить банде убийц головы? –Он еле держался от того чтобы не захохотать во весь голос.

–Не веришь что ли? –Девушка уколола его взглядом и вытянула руку. –Давай проверим, кто из нас сильнее.

–Охохо, хочешь побороться на руках? Ну давай!

В тот же момент они оба, держась ладонь о ладонь, поднялись с пола и сели за стол; Сара, испугавшись, поспешила отодвинуться подальше.

–Чего удумали? –В ее голосе загремело недовольство.

–Подожди, сестренка, сейчас я ему покажу…

Майя и Готтфрид сцепились друг с другом, столкнулись взглядами, с глазу на глаз.

Приготовившись, храмовник уперся ногами в пол.

–Давай! –Он не ожидал от остроухой девочки недюжинной силы, хотел показать ей что она зря так кричит об уверенности в себе.

И пара намертво замерла – со стороны казалось будто деруться они вовсе не на руках, а психологически.

–Ну? –Не выдержала Сара, да как вдруг истошно закричала, запрыгнула на лавочку.

–Что случилось?! –Готтфрид обернулся на нее с переживанием.

–Змея! ЗМЕЯ! –Кричала младшая.

Храмовник спешно посмотрел по сторонам и в момент закричал сам, когда голенью почувствовал нечто тонкое и прохладное, что прям-таки извивалось.

–Что за ересь?! –Теперь он был ошарашен не меньше юной Сары, напротив же – Майя сидела и улыбалась – рука паладина давно лежала на столе, под ее маленькими ладонями.

–Ты проиграл. –Девушка вся сияла.

–Что… Что? –Мужчина растерялся пуще прежнего.

–Ничего порочного. –Ответила она и вильнула хвостом. –Мастерство, да и только.

–Так это нечестно. –Подметил он, завидев то как ловко Майя владеет своими конечностями.

–Что именно нечестно? В бою все средства хороши.

Сара, наконец осознав что только что случилось, восторженно взглянула на сестру:

–Так вот где кроется тайна! Ты не любишь интеллектуальные и долгие игры, потому что ты абсолютно хороша как психолог-стратег и предпочитаешь сразу действовать…

Готтфрид фыркнул.

–Хорошо, каюсь, я тебя недооценил. –Он по-честному признал свое поражение.

В этот момент дверь открылась и с порога показалась Алва. Завидев Майю, она расплылась в улыбке и поспешила навстречу.

–Ты вернулась! –Женщина обняла младшую едва ли не до хруста костей.

–Ах! –Девушка вздохнула от боли, но вовсе не собиралась возражать. –Конечно вернулась. –Придавлено ответила она.

Готтфрид смотрел на этих двоих, улыбался, но думал все о своем. Будто совершенно не к месту, он произнес:

–А что до посылок – ты ведь даже не знаешь местности.

Услышав это, старшая эльфийка обернулась:

–Я что-то пропустила? –Спросила она и спровоцировала усмешку со стороны старшей дочери:

–Садись, сейчас мы тебе все расскажем.

Глава 6 - ДВе палатки на троих.

–Ты уверена? –Он спросил как-то несмело. –Я все же не думаю что оно тебе нужно…

–Не дрейфь. –Майя задорно улыбнулась. –Мне ничего не угрожает.

–Правда что ли? –Готтфрид вскинул рукой. –Даже страх перед орденом Сияния?

–Ничуть. –Словно взяв мужчину на спор ответила дева.

–Даже внезапный пожар?

–То было просто совпадение!

–И стена сама по себе из-под ног ушла?

–Чистая случайность!

Храмовник усмехнулся и передал девушке в руку карту.

–Тогда держи, а то без этой штуки ты, и версты не пройдя, запутаешься.

Майя развернула карту с улыбкой, но вдруг насторожилась.

–Подстава какая-то. Это же не Зеленая Долина и написано тут так что ничего не разберешь. –Ее голос явно был полон возмущения.

–Как не Зеленая Долина? –Удивился храмовник. –Да быть такого не может!

Он поспешил навстречу девушке, желая поглядеть на чудо, которое было ею увидено, как вдруг она перевернула кусок бумаги и громко воскликнула:

–Секунду! Да, так она обретает намного больше смысла.

–Шутишь что ли? –Готтфрид чуть возмутился. –Ты даже карту еще не открыла толком, а уже заблудилась в трех соснах.

–Ничего я еще не блудилась… –По-детски наигранно передразнила его Майя. –Все идет строго по плану.

–Боюсь спросить – и какой же такой у нас тогда план?

В свою очередь девушка смотрела в карту не отводя глаз:

–Поиграть на нервах у старичка который не понимает шуток?

Услышав это, Готтфрид озадаченно улыбнулся и скрестил руки на груди.

–Как ты меня назвала? –Спросил он, злобно прищурившись.

–Будто ты не услышал.

–Я все прекрасно слышал, но старичок? Я ожидал любого обзывательства, только никак не этого…

За раздумьями мужчина ещё почесал подбородок и всё-таки разогнулся:

–Ну ладно, лунный ребенок, опираясь на карту, скажи мне как добраться отсюда до столицы.

Майя опустила исписанную бумагу пониже и внимательно пригляделась:

–Две версты на восток. –Кратко ответила она и заставила храмовника усмехнуться:

–Ты почти была права, девочка, но вот вопрос – а где именно находится восток и почему такое небольшое расстояние мы измеряем такой большой мерой длины?

Майя посмотрела на мужчину колким взглядом.

–Да. –Гордо ответил он. –Солнце встаёт на востоке, а садиться на западе. Кроме того ты говоришь про версты – вдруг по твоим указаниям я пройду лишнего?

–Ну… –Растерялась Майя. –Ты бы еще заставил меня расстояние это в локтях измерить.

–Не паясничай. Я же добра тебе желаю, хочу чтобы ты все знала и ко всему была готова.

Этими словами Готтфриду удалось пристыдить строптивую шутницу – девушка даже покраснела в щеках, но ему было сложно видеть ее такой.

Они стояли на окраине деревни, позволяя ветрам трепать их одежду.

–Я говорил тебе хорошие новости? –Спросил храмовник, в попытке сменить тему.

–Нет.

Мужчина улыбнулся.

–Я буду путешествовать с тобой. Отец обещал что что-нибудь придумает, чтобы это сталось возможным. Обещал сообщить об итогах вечером.

Майя не знала как реагировать и нахмурила бровь.

–Я думала ты на побегушках у семьи государя. Неужто они так легко тебя отпустят?

–Не знаю. –По Готтфриду было видно что это решение далось ему непросто. –Я устал сторожить государева сына: сначала свербит у него в одном месте, а потом там же болит. И глупости его каждодневные меня достали – я так вроде бы лекарь, человек верующий, а меня, как болтливую бабу, сплетнями всякими да дурью грузят.

В этот момент мужчина пугливо обернулся, опасаясь того что его услышит кто-то помимо остроухой девы.

–Если я смогу быть полезен тебе и тем людям, которым мы будем помогать – ты не сыщешь человека счастливее меня. Только бы у отца все получилось.

"Готтфрид Грай, разве ты бросишь ради девушки, которую едва ли знаешь, такую дорогую работу?" –Пронеслась в голове Майи мысль. –"Да под крылом у этих уродцев можно лопатой деньги всю жизнь грести и горя не знать."

Девушка подозревала что-то неладное, но и понимала, что говорить что-то против нужно крайне аккуратно, ведь Данияр без сил Готтфрида становился фигурой уязвимой если не для нее самой, то хотя бы для других Теней.

–Но почему ты готов оставить дело жизни ради девушки с которой чуть знаком? Рядом с королевской семьей…

Храмовник фыркнул.

–Они люди, с которыми неприятно рядом находиться. –Чуть слышно ответил он. –Большие деньги, большие статусы и, как следствие этого, большое самомнение. Ты не такая.

Майя была польщена словами старшего друга, но не успела ничего сказать в ответ:

–Что, голубки, воркуем? –Присоединился какой-то абсолютно чужой голос к их разговору. –Рад за вас, но денюшку мне отдаем, одёжку следом.

Готтфрид обернулся в сторону незнакомого голоса, опешил – толпа разбойников, во главе с несуразным верзилой, вооружились мечами. Мужчина растерялся, замешкался.

–Главное не делай резких движений. –Шепнул он Майе, медленно закрывая ее собой. –Я разберусь.

–Че эт ты там бормочешь, василек патлатый? –Нетерпеливый разбойник ждал от пары непосредственных действий.

–Позвольте спросить – это в каком месте я василек? –Мужчина поднял взгляд своих голубых глаз из-под блондинистой челки и посмотрел на разбойника довольно уступчиво.

–Думаешь не похож? –Усмехнулся незнакомец и показательно оголил перед Готтфридом длинный меч. –Сейчас мы тебя изрисуем, будешь таким же иссиня фиолетовым.

Тут уж не выдержала Майя – ее громкий смех застал врасплох всех гостей улицы.

–Смешно тебе, девка? –Бандит начинал злиться от того что она посмела воспринять его не всерьез. –Я твои уродские рога тебе сейчас знаешь куда затолкаю?..

Но это ее не испугало – она начала показательно смеяться еще громче.

–Если ты дерешься также нелепо как и угрожаешь, – утирая слезы истерики произнесла Майя, – то лучше не продолжай, а иначе я умру от смеха.

Ее худая рука подвинула Готтфрида в сторону, в ответ на что он растерянно и испуганно отшагнул. Душою он умолял Майю не делать того, о чем она потом может пожалеть.

В тот же миг верзила надул ноздри словно бык и уверенно побежал на безоружную девушку. Она же, улыбаясь безумцу, ловко отскочила назад и тот поскользнулся на оставленной ее ногами ледяной дорожке. Он закричал, впечатался лицом в грязную траву, а его меч со свистом подбился к подошвам ее ботинок.

Не лишившись своей пугающей улыбки, Майя подняла оружие с земли.

–Интересно. –Девушка занесла его над головой, рассматривая повнимательнее. –Вы мечами, стало быть, огород возделываете?

От ее зоркого глаза было сложно что-то скрыть – вероятно даже остроту их оружий она разглядела издалека, а все что говорилось сейчас являлось лишь пугалкой.

–Таким не то что человека, но даже кусок бумаги не порежешь. Давайте я вам сделаю поблажку – вы с миром уходите отсюда, живете с миром и более мы в подобном свете не встречаемся, а я, в ответ на это, так уж и быть, оставлю вас всех целыми и невредимыми.

Готтфрид замер обомлённо – маленькая остроухая дева, которая годилась ему в дочери, так ловко и дерзко насмехалась над толпой взрослых мужчин – взрослые же мужчины, в свою очередь, растерялись от страха, замерли, в ужасе ожидая следующей опасной выходки этой юной госпожи; лишь только их главарь, в прямом смысле слова, ударивший в грязь лицом, был слишком беспокоен и хотел ее наказать. Он поднялся, даже вскочил на ноги и резко вытянул из сапога нож. Сейчас ему было неважно, какие слова пойдут следом, сейчас ему было важно оправдать свой авторитет, который так успешно уронила какая-то девчонка. Незнакомец вновь атаковал и она вновь ускользнула, даже, как ему казалось, от его самого искушенного приема.

Майя, чуть прищурившись на солнце, присела и ответно ударила его ногой по боку. Мужчина упал, но более не встал – наконец осознал, что дальше будет только хуже.

С надменным лицом, девушка кинула ему вдогонку его затупленный меч.

–Давайте, господа, забирайте своего невменяемого – двери открыты на все четыре стороны. –Повторилась она и эти чудные люди, хоть и чуть замешкались, но очень скоро исчезли, словно их тут и никогда и не было.

Готтфрид, прошедший как-то мимо этой ситуации, с интересом провожал шайку взглядом, но с большим интересом он обернулся и посмотрел на свою спутницу.

–А если бы они тебя покалечили? –Он еле нашел в себе силы чтобы спросить. –Их человек семь было, а ты…

–Да ну? –С усмешкой Майя уперла руки в боки. –Пьяные и озлобленные чем-то люди, которые даже не знают как нужно ухаживать за своим оружием – какие из них войны? Какая опасность? На таких даже мое ухо не дает никакой реакции, а оно то тонко чувствует опасность.

Готтфрид закатил глаза.

–Ведьма. –Подметил он улыбаясь. –Государство однако опрометчиво не держит таких как вы рядом с собой – никакая война тогда не была бы страшна.

–А от чего страшиться? –Тут же ответила девушка. –Нужно быть сказочным дураком чтобы напасть на землю, с которой началась жизнь. Покровительство титанов, богов, демонов – это все не шутки и не выдумки. Зеленая Долина стара и священна, ее, как минимум, должны уважать наравне с родной матерью.

–Сильно мыслишь для своего возраста, –мужчина вдумчиво перемялся с ноги на ногу, –я с тобой согласен, однако грустно все это. Доводилось ли тебе быть в Ориде? Вряд ли конечно, это государство довольно далеко от нашего, но видела бы ты как они там живут…

–А у нас с каждым годом все хуже и хуже. Спасибо династии Фолкоров. –Втиснулась поверх Майя.

–Ну… –Мужчина смутился, ведь речь шла о семье, которой он клялся в верности. –К сожалению, не могу не согласиться.

***

Ближе к вечеру, в сопровождении томных ожиданий, Кризаор вернулся на корчму. Он с большой гордостью и неподдельной радостью сообщил, что сын его теперь может путешествовать с Майей, только была в этом событии одна особенность – перед тем как сказать и про нее, мужчина закинул на плечи Готтфрида алый плащ с золотой брошью солнца.

–Теперь ты не лекарь, а избавитель, точно такой же как и я.

Кризаор вручил сыну свиток с поручением и резко продолжил:

–Отправляйся в Тинавен, столицу светлых эльфов. Проследи, восхваляют ли они Свет, как положенно, или вновь ищут покровительства у грешной тёмной владычицы.

Вслед за этими словами пожилой храмовник, уставший после дороги, ушел на второй этаж.

–Опять он за свое. –Майя недовольно свела брови.

Сара, толкая ее под руку, явно не хотела стать свидетелем очередного разговора о "сторонах".

–Ты не услышала главного, –подметила девушка. –Готтфрид теперь относительно свободен и сможет сопровождать тебя.

Со стороны стойки донесся смешок:

–Решил сделать доброе дело? Как-то не вериться. –Тихонько произнесла Грид, провожая мужа взглядом. –Но, что примечательно, в Тинавене, по слухам, живет одна девушка, дочь мельника. Отец ее добрый и радушный был старик, однако года настигли его и деваха осталась совсем одна. В общем-то сказывают мол в отчем доме и на мельнице поселился полтергейст, который сводит с ума как хозяйку так всех жителей города. Девушка жаловалась что появляется за спиной, пока никто не смотрит: шуршит, скребушит, переполох устраивает, зерна да еду крадет, а как глянешь – никого нет. Местные тоже стались жертвами такого беспредела и уж начали подумывать на хозяйку мельницы, будто она не дала духу отца упокоится и породила это чудище, которое теперь зовут прожорой.

–Полтергейст?? –Юная Сара вновь вмешалась вдохновленно. –Нечистая сила, которую нужно изгнать?

–По последним слухам – да. –Ответила женщина. –Думаю этому городу не помешала бы сила опытной ведьмы.

–Ну, –Майя неловко почесала затылок. –Не назвала бы я себя опытной ведьмой.

Грид махнула рукой.

–Да хоть неопытная, сейчас то у них нет никакой.

В этот момент Готтфрид снял с плеч плащ и небрежно сковал его между своими крепкими руками:

–Пугало решил из меня сделать… –Судя по его тону, он был явно не рад.

–Да ладно вам! –Сара все еще пыталась поддерживать хорошее настроение. –Зато мы втроем теперь сможем поехать в Тинавен изгонять полтергейста!

–Втроем?! –В один голос удивились Майя и Готтфрид.

–И чем же таким ты поможешь в нашем деле? –Спросил храмовник.

–Тебя хоть с нами отпустят? –Заботливо поинтересовалась остроухая дева.

–Конечно помогу. Конечно отпустят. Кто ж вас кормить в дороге будет если не я? –Рассмеялась Сара.

–И полтергейста не боишься? –Решил уточнить Готтфрид.

–Ну Майя же не боиться. А она многим старше меня?

Тут уж Майя хотела поспорить – как это немногим старше? Воспитывали как убийцу, учили быть хладнокровной, посвящали в древние тайны и готовили совершить государственный переворот – все это можно было привести как аргумент, однако Майя видела с какой силой Сара хочет поехать, поэтому перестала что либо говорить.

–Ну… –Готтфрид снова замялся. –Как пожелаешь, только потом не пожалей.

–Собираем вещи? –С детским интересом Сара привстала со своего места. Было видно что вот-вот и она взорвется от радости.

–Куда? Сейчас? –Майя к такому не была готова. –План, сборы? Подожди…

–Да чего ж ждать? Пара палаток, еда, кастрюля, еще чего по-мелочи и можно выдвигаться.

–Ты готова пойти через лес и равнины не боясь даже волков? –Готтфрид удивленно поднял бровь, окинув младшую пронзительным взглядом.

–А чего их бояться? –Да, это уже ее чуть напугало, но она старалась не терять уверенности. –Будто я собак не видела.

Наблюдая за этой троицей Грид снова рассмеялась.

–Ладно, решайте когда и куда поедете. Если вдруг что – еды я вам, так и быть, заверну.

–Заворачивай сейчас! –Продолжала гнуть Сара. –А то этих двоих, так и десяток дней пройдет, не уговорить.

–Это нас не уговорить?! –Майя и Готтфрид вновь возмутились в один голос.

***

Так и порешили – по сумеркам отправились в дорогу. Была ли в этом необходимость? Да никакой, однако юная Сара настаивала слишком убедительно.

Путь был не близок, но коней с собой не взяли, ведь если кто-то идет пешком, то значит пешком идут все.

–А вы знаете почему Тинавен называется Тинавеном? –Энтузиазм младшей не кончался.

К тому моменту Готтфрид уже порядком устал, а Майя измоталась.

–Ну давай, удиви. –Без особого желания что-либо слышать сказала она.

–Неужели вы сами не знаете? Поразительно. –Сара говорила задорно, интересно, будто бы привычные всем чувства усталости ей были неведомы. –Тогда слушайте, говорят, что когда-то, давным давно, великая река Вайдара омывала тамошние озёра собою, забирая часть их вод и унося далее по течению. Уже в то время, на тех озёрах, жили люди и эльфы – они обожали свой дом и гордились озёрами, на которых он стоял, однако, из-за теплого климата, озёра часто цвели и становились зелеными, заражая этой "болезнью" и великую древнюю реку. Народы, что жили в низовьях Вайдары, гневались, потому что их вода тоже становилась зеленой и травянистой. Они пришли на земли нынешнего Тинавена и решили требовать с местных жителей осушения их озёр. Те такой наглости не потерпели – да и как осушить озёра, через которые частично проходит река? Народ построил дамбу, уводящую Вайдару в сторону от их озёр и озёра с тех пор остались вечнозелеными и вечно цветущими, а "Тинавен", что означало "вена тины" и являлось обзывательством для этих земель, стало их гордым названием, а сами озёра – достоянием.

После этого рассказа, троица еще несколько пядей земли прошла молча.

–Готтфрид? –Решила Майя развеять тишину.

–М?

Судя по тону, мужчина явно был против того чтобы его трогали – обвешанный сумками да и вообще всем на свете, он, скорее всего, мечтал о том как сладко будет спать в палатке.

Майя усмехнулась.

–И вот откуда она все это знает? –Ее голос играл.

–Вот уж не знаю. –Из последних сил храмовник улыбнулся.

–А отчего бы и не знать? –Поинтересовалась Сара. –Это весьма завлекательно. Вот вы например знали что название "Раисея" произошло от слов "сеять рай"?

–А что же тогда значит "Троисея"? –Майя удивленно оглянулась на сестру.

–Нет ничего проще. "Сея трон". А назвали так потому что в Троисеи всегда жила государева семья и рождались наследники.

–Устал я, девчонки. –Прервал Готтфрид их разговор. –Там смотрю полянка дивная, давайте ночь переждем? Палатки ставить умеете? Если нет, то с вас веток на ночь собрать – все равно я уже в этих потьмах ничего не вижу.

Сара хитро глянула в сторону Майи.

–Но палатки всего две, Готтфрид. Кто куда? –Невинно спросила она.

–Как куда? –Вопросом на вопрос ответил он и спустил со спины тяжелую сумку. –Вы же сестры, думаю поделите одну палатку то.

–Оо-ой, ну ладно тогда. Я за ветками! –Парадно заявила девушка следом и рванулась в березовую рощу.

***

Когда огонь был разведен, а палатки поставлены, остроухие девочки расположились внутри одной из них. Майя сняла доспехи и, оставшись в рубахе, поудобнее легла на спальный мешок. Спиной она чувствовала плотно сшитые лоскуты кожи да меха и с ужасом представляла как всю эту тяжесть нес Готтфрид, пока они в наглую путешествовали налегке. Интересно, что за полтергейст ждет их там, в Тинавене, с чем придется столкнуться и как нужно будет с этим справляться? С этими мыслями юная Майя желала заснуть, но непонятная возня у нее в ногах постоянно прерывала едва ли начинающиеся сновидения.

–Сара, ты может уже ляжешь?! –Шепотом начала возмущаться девушка.

Она поднялась на локтях и заметила как ее младшая сестра сидит у входа в палатку и восторженно вздыхает, не отвечает и даже не ведет ухом.

–Да ты… –Мимолетно Майя растерялась и поднялась, чтобы посмотреть на этот удивительный и притягательный мир, который так крепко сковывал внимание младшей.

Ее худая бледная рука чуть отодвинула грубую ткань, а глаз мельком глянул наружу.

У костра сидел Готтфрид: уставший и замученный. Он был по пояс раздет и держал в руке баклагу, периодически умывал лицо водою из нее. Его рельефные мышцы очень тонко отражались тенями и заставляли юную Сару краснеть, а небольшой блондинистый хвостик, который обычно раздражал Майю, при таком свете выглядел даже приятно и мужественно.

–Он такой красивый, не правда ли? –Спросила Сара шепотом, чуть слышно, будто ее нескромная мысль лишь слегка постучалась на волю.

–С ума сошла? –Майя никогда не держала такого в голове, она даже думать о таком не могла, а тут родная сестра…

–Ну почему сразу с ума? Разве есть что-то плохое в любви?

–Любовь? –Чуть слышно переспросила старшая.

–Любовь! –Чувства Сары были в изобилии. –Однажды он возьмет меня на руки, крепко прижмет к груди…

–Фу! –Лицо Майи исказилось в отвращении. –Иди ему это скажи, а то меня прям тут сейчас стошнит, если ты продолжишь.

–Ни в коем случае! –Сара неловко сдернула шторку обратно, стараясь закрыться от внешнего мира и в частности от Готтфрида, чтобы тот не услышал их разговор. –Ничего ты не понимаешь. –Голос девушки стал обиженным. –Готтфрид такой милый, красивый, умный, у него такая интересная жизнь, такой приятный голос и такой притягательный шрам на губе… я бы была готова целовать его хоть…

–Фу! –Майя закрыла уши ладонями, не зная куда деться от сестры и ее пошлых мыслей. –Ложись спать! А если спать не хочется – сделай десяток отжиманий, чтобы спать захотелось.

Остроухая дева упала на спальный мешок и согнулась, зажав руками уши еще крепче.

Глава 7 - Всё в зеленом.

Нелегкий путь продолжился утром – Майя шла отстраненно от храмовника и сестры. В голове как-то не укладывались события предыдущего дня, в особенности слова Сары о чувствах к Готтфриду. Что это вообще такое, любить мужчину? Можно любить мать, можно любить родину, природу, животных, еду, но мужчину? Да и в каком плане? Разве мало дружеской любви? Так да, кто-то ведь, непонятно зачем, ищет большего.

–А вы знали причину по которой в Тинавене отказались осушать озёра? –Обратилась Сара скорее к Готтфриду, чем к Майе.

Готтфрид же тяжело вздохнул – он снова тащил на себе всю тяжесть.

–Не имею и малейшего понятия, – ответил мужчина замявшись, – может быть гордость?

–А вот и нет. –Саре будто льстило незнание ее партнёров. –Водоросли, что цветут на дне этих озёр, имеют крайне благоприятные свойства: укрепляют здоровье, лечат хвору, поэтому и пользуются такой популярностью. Ни один день жителей Тинавена не проходит без воды – они дышат над водой, пьют воду, вымачивают в ней одежду и личные вещи, потому что считают, что их вода придает силу. Они даже купают в ней детей.

Майя усмехнулась.

–Я тебя поняла – привезем домой бочонок тамошней воды.

Готтфрид тотчас оробел.

–Чур меня, либо катить до дома будете сами, либо обойдемся баклагой.

Девушки засмеялись в один голос.

–Бедняга, –сказала Майя. –Давай я хоть одну палатку у тебя заберу…

Храмовник помотал головой, но девушка взяла его за руку и остановила:

–Давай, а то мы так до Тинавена не дойдем – ты тут лапы вытянешь. –Ее голос был наполнен иронией и заботой.

Замученным взглядом мужчина окинул подругу (хотелось бы ей чисто по-мужски отказать, но она была права).

Готтфрид вздохнул и занес руку чтобы снять тяжкий груз со спины.

–Вот так. –Подбодрила его Майя.

Вдруг все трое замерли испуганно и настороженно: нечто, к всеобщей неожиданности, начало грозно гудеть и выть. Звук доносился с неба – от него в венах стыла кровь, а в груди окаменевало сердце.

Старшая остроухая дева внимательно смотрела на плывущие над головой облака, Готтфрид взглядом окидывал верхушки сосен, а у юной Сары от ужаса задрожала челюсть.

–Чт…то эт.. о… так…ое? –Еле выдавила из себя последняя.

Ей было очень страшно – слезы текли по ее лицу.

Майя же долго пыталась найти смысл в этих пугающих звуках и ее ответ был краток и понятен:

–Гул земли.

Когда шум чуть поутих, Готтфрид проморгался и оглянулся в сторону напуганной девушки.

–Что ты плачешь, дорогая? –Он оставил свои вещи и с сожалением обнял обескураженную Сару.

Поглаживая ее по спине, мужчина улыбался.

–Явление обычное, хоть из раза в раз его возникновение прям как в первый оказывается большой пугающей неожиданностью. Ты никогда не выезжала за пределы Раисеи, поэтому не знаешь.

Майя стояла и смотрела в сторону друга и сестры чуть потеряно – она с нетерпением ждала когда та перестанет плакать, но чудо пришло раньше запланированного времени: хитрые глаза Сары возникли из-за горизонта широких плеч храмовника – они смотрели на Майю с довольной улыбкой.

В ответ на такое девушка усмехнулась и показала сестре кулак осуждения.

***

–Ну и что это такое? –Спросил Готтфрид с растерянностью, обращая свое внимание на длинный плавучий деревянный мост.

Он состоял из кучи бревен и поверх был покрыт их половинками. Его ширины было вполне достаточно чтобы какая-нибудь повозка могла проехать спокойно, однако вопросы про плавучесть и устойчивость оставались открытыми.

–Это? –Сара спросила с некоторой усмешкой. –Это Тинавен.

Храмовник достал из кармана платок и сдержанно протер им лоб.

–Ах если бы кто мне сказал что придется пройти по подозрительному мосту, который лежит через целый залив болотистой воды…

В ответ на это Майя пожала плечами.

–Ну раз он стоит тут и им пользуются, значит еще никто не утонул. Бояться нечего, старичок, я пойду первая.

Вслед за этими словами она гордо шагнула на мост.

–Опять обзываешься? –Возмущенно кинул он.

***

Да, Тинавен был городом странным. Окруженный тремя великими озёрами, он остался заключен среди рвов заполненных водой. У Тинавена не было оборонительных стен – оно и понятно почему: убери плавучий мост и ни один недруг до тебя не доберется.

Местная архитектура же говорила о том что ты дома, в Зеленой Долине, однако всё было не так просто: в Раисеи здания строились из сруба деревьев и досок, резными были окна и отдельные элементы, в Троисеи в основном выкладывали из камня, который иногда декорировался разными росписями (некоторые семьи жили в домах наполовину каменных – их верх строился также из сруба), а здесь была одна интересная, невиданная нигде ранее, особенность – размер. Не так широкие, сколько высокие домищи рассекали небо Тинавена. Потолок у таких домов был явно выше, да и этажей насчитывалось больше.

–Ох, теперь нам искать ту девушку… –Сара опустила уши, ощутив масштаб.

–Дочь мельника? – Готтфрид решил уточнить. –Можем спросить кого-нибудь из местных, они то точно знают, раз об ней тут ходят всякие якие слухи. Что думаешь, Майя? –Он посмотрел на спутницу.

Девушка, почесывая подбородок, кидала взгляд куда-то высоко вдаль.

–Ну я как-то даже не знаю. –Она начала показывать в ту сторону пальцем. –Тяжела задача, непосильна, не решим.

Мужчина поднял глаза в небо. Высоко, за остриями местных крыш, виднелся массивный винт старой мельницы.

–Опять паясничаешь? – С хитрой хохмой Готтфрид снова посмотрел в сторону Майи.

–Да нет, кто тебе сказал? –Включив дурочку заулыбалась девушка.

***

На подходе к мельнице, троица все чаще и чаще замечала различия: если в Раисеи под ногами дорожка лишь изредка мостилась камнем, то тут она была выложена резными досками, идти по которым было опытом крайне интересным.

Народу в Тинавене проживало разительно больше, что и неудивительно, однако они, по ощущениям, были как-то счастливее. Единственное что являлось ложкой дегтя в их очередном прекрасном дне – алый плащ Готтфрида с золотой брошью.

Он заставлял жителей хмуреть: остроухи ускоряли шаг, матери прятали детей, а люди в ужасе замирали и надеялись что их не заметят.

Сам храмовник видел это странное поведение и оно его не радовало.

***

Вблизи мельница оказалась намного крупнее – она была высокая, широкая и имела на себе миленькие смешные оконца. Ее величественные лопасти медленно крутились, оставляя улице успокаивающее шуршание.

Неподалеку находилось большое подсобное здание, у входа в которое стояла деревянная телега, нагруженная внушительным тюком сена (сено уже подъедала местная корова, на шее которой забавно бренчал колокольчик).

Всё в этом дворе было умиротворяющим и прекрасным, однако вот какая штука не радовала глаз – улица, которая по всем законам должна кипеть жизнью, пустовала.

"Не уж то всех распугала нечистая сила?" –Подумала мимолётно Сара.

Майя вышла вперед, оглянулась по сторонам, в частности на своих спутников.

"Мы идём?" –Спрашивал ее взгляд.

Несмелыми были их ответные шаги.

Девушка не понимала этой настороженности – за ухом то не свербило; она подошла к высокой двери и громко постучала.

На протяжении долгого времени никто не отвечал, но, чуть погодя, с ужасным скрипом отворилась небольшая щель. Из нее выглянула бледная незнакомка.

С виду молодая, уши острые, вид человеческий: ее серые глаза смотрели на гостей исподлобья, немного недоверчиво и даже напугано; под глазами были явные мешки, хоть картошку складывай или редьку переноси.

Разглядев алый плащ Готтфрида, девушка испугалась еще больше, но хлопнуть дверью не рискнула.

–У меня ничего нет. Я никого у себя не скрываю, Тьме и Эстер не поклоняюсь. Что? Зачем вы здесь? –Ее голос дрожал.

В ответ мужчина тяжело вздохнул. Он никогда не уходил от своей работы – нравилось ему лечить, слушать слова благодарности, шутливые нарекания от старших по званию. Готтфрид, конечно, подозревал о темной стороне ордена Сияния, но даже в голове не держал, что все настолько плохо – тяжело думать о хорошем, когда зрачки твоего оппонента размером с бусину и смотрят обескураженно, как у осужденного перед казнью.

Его рука скользнула под золотую безделушку и расстегнула замочек – плащ изящно соскользнул вниз.

Бережно свернув его в руках, храмовник своим видом старался доказать что он вовсе не злой.

–Я верую. –Сказал он чуть по-деревенски, как простой парень. –Мы к вам по-другому поводу.

Девушка вглядывалась внимательно, все еще настороженно и недоверчиво, но спустя секунду соизволила открыть дверь чуть пошире.

–Ну-с, я слушаю.

Теперь разглядеть незнакомку можно было подетальнее – новоприезжим девушкам ее одежда, как и всё в Тинавене, казалась знакомой, однако были кое-какие различия: ближе к столице народ чаще носил в одежде красный и белый цвет, тут же зеленый был чуть ли не основным. Рубаха у этой загадочной незнакомки была цвета бежевого, вышивка на ней приглушенно розовая, реже голубая, а сарафан походил на местные болота, да вот имел окантовку с полюбившимися всем цветами.

Майя из всех была самая смелая и ничего не смущалась:

–По слухам вам тут жизни не дает какая-то нечистая сила…

Девушка ответно стала внимательнее рассматривать Майю – голубая кожа, рожки, черные узоры под глазами – не уж то ночной остроух? Такие с подлыми храмовниками Сияния дел не имеют, верить можно.

–Плачу сотню золотых чеканок, если избавите меня от этого горя. Прошу, сил моих более нет…

От такой новости у троицы глаза полезли на лоб. Сто золотых чеканок?! Это же целое состояние! Сто золотых чеканок это как десять тысяч серебряных – можно купить даже дом, пусть и ветхий.

Не ощутив чесотки за ухом, Майя, задумавшись, почесала затылок:

–Вы уверены? –Решила удостовериться она.

–Уверена, уверена, попробуйте сначала изгоните. Это демон, пришедший по мою душу, это кошмар, преследующий меня не только ночью, но и днем.

"Она так напугана. Видно не преувеличивает – лицо то помятое." –Подумала старшая остроухая дева.

–Меня зовут Майя. –Культурно решила представиться она. –Это мои друзья, Сара и Готтфрид.

–Ой. –Девушка осознала что совсем забыла даже поприветствовать пришедших. –Простите мои манеры, этот чертенок с ума меня сводит… Аидой звать, вот, руководствую мельницей, пшеничными полями и поставкой муки в город. Заходите внутрь, стало быть, нечего тут через порог общаться.

***

Аида сопроводила гостей в главный зал.

Изнутри мельница оказалась даже больше, чем снаружи. Она состояла из двух цилиндров: один, непосредственно, мельница, второй (что составлял наружный круг) – комнаты разного назначения и дом.

Хозяйка подсуетилась, поспешила угостить пришедших горячим взваром и пирогами.

–Отец умер не так давно, – начала она рассказ, – отношения у нас были хорошие, жили душа в душу. Ни с кем никогда не ссорилась, никого не обижала. Тьфу ты, даже слов неприятных не говорила.

Майя слушала и с большим удовольствием налегала на пироги, будто ее не кормили тысячелетие другое.

Эти пряности, это тесто – вишневая начинка едва ли стекала по ее ладоням! Незабываемый и крайне потрясающий вкус этих теплых пирогов останется в ее памяти еще надолго.

–Началось все незадолго после смерти отца. Оставлю булки на подоконнике остывать, слышу шум, поднимаюсь – все уже обкусаны и перевернуты. Думала, быть может, в окно кто-то залез, нахозяйничал – окно больше не открывала, но история все равно повторилась. Думала крысы…

Вдруг Майя почувствовала ногой приятное трение чего-то пушистого и теплого. Из-под стола вышел белый кот с длиннющей шерстью и черными пятнышками.

–Вот, Хвост их переловил уж всех. И крыс и мышей – рад поделиться, постоянно оставляет мне одну на кровати или у своей миски. Ночами иногда слышу что в окно стучиться кто-то, да вот страшно даже встать с кровати. Всех гадалок перепробовала, у каждого мудреца побывала и не знаю куда деваться. С рабочими даже спокойно поговорить не могу – чуть кончается время и они убегают, бояться что подхватят мою неудачу случайно. Что делать? Вот что делать? Вы же его изгоните?

–Подождите. –Майя положила кусочек пирога на тарелку. –Сначала нужно убедиться – правда ли это нечистая сила? Быть может это кто-то иной?

–Да не может – никого же нет и не было.

–Если это действительно так, то мы найдем способ изгнать нечто, но если иначе, то никакое изгнание не сработает.

Сара с интересом слушала доводы сестры. Монстры? Приведения? Нечто? Это было как раз по ней.

–Пройдёмте, покажу вам комнату. Уверена что вы ничего в ней не найдете.

***

–Вот, – они поднялись по лестнице вверх и оказались на втором этаже.

Хозяйка открыла дверь, показывая гостям почти пустую комнату.

–Запирала на ключ и ничего в ней не делала, а все равно переполох. Когда бесчинство перекочевало в остальную часть дома, я уж смирилась и перестала ее закрывать.

Она подошла к открытому окну.

–Началось все с этого подоконника: обглоданные пироги, царапины на дереве. Один раз, когда я оставила окно закрытым, это нечто разбило его в дребезги. Тут еще стоял горшок – тоже попал под раздачу. Не знаю куда деваться и что делать.

Тут Майя кинула резкий взгляд за спину Аиды.

–Царапины-то есть на подоконнике и раме, а вы, говорите, ничего не найдем.

–Дак это… Ну… –Девушка не знала как оправдаться.

Заинтересованная Тень быстро приблизилась и начала изучать место происшествия более подробно.

Готтфрид смотрел на нее и давался диву – впервые за все время он увидел ее серьезной и рассудительной, не напуганной и не шутящей. Остроухая дева имела много оттенков и они разительно друг от друга отличались: Майя успела побывать и ужаснувшийся до слез беспомощной девушкой и смущенной барышней из высшего общества, да даже ребенком, который, по ощущениям, не мог жить без потех. Сейчас же она была следопытом, расследователем, кропотливо раскрывающим истину.

Ее тонкие пальцы с черными ногтями коснулись дерева; сама Майя чуть согнулась, чтобы их понюхать. Она была словно кот, который, между тем, запрыгнул на другую сторону подоконника и принялся тут и там водить длиннющими усами. Они будто понимали друг друга без слов: дергали ушами, рисовали кончиками хвостов непонятные узоры, видели то, что не дано увидеть человеческому глазу.

–Он пытался схватить его. –Продолжила говорить Аида. –Носился тут неведомо за кем, но так никого и не поймал. Еще иногда сидит под закрытой дверью и душераздирающе вопит, чтобы я его туда впустила.

Майя пожала плечами.

–Типичное кошачье поведение.

–А вдруг нет? –Решила вмешаться Сара. –Вдруг это ночной кошмар? По фольклору у него длинные конечности, уродливое тело и ужасные клыки с когтями. Он приходит в дома тех, кто…

–Ой… –Аида знала об этом чудище из всяких разных народных историй и ей стало как-то не по себе – она даже взялась за сердце.

–Сара! –Прикрикнула старшая.

–Что?

Тень обернулась: ее взгляд был тяжел от нахмуренных черных бровей.

–Сходи погуляй, город посмотри, нечего тут бабайками всякими вводить в заблуждение.

–Бабайками?! –Возмущение девушки резко возросло. –Ты когда такой отважной стала?

–Сара, – ее голос заимел пугающе-серьезный оттенок. –Пожалуйста, сходи погуляй.

–Ну и схожу! –Девушка притопнула ногой. –И раскрою это дело раньше нашей госпожи-зазнайки!

С этими словами она резко вышла за дверь.

–Эх, –храмовник вздохнул чуть разочарованно. Ему нравилось наблюдать за Майей и ее полными изящества движениями, но он не мог оставить Сару одну в большом и незнакомом городе. –Видимо выбора у меня нет. Пойду, а то она еще потеряется.

***

Когда Готтфрид вышел на улицу, то девушка уже пересекала входную на территорию участка калитку.

–Сара, ну Сара! Постой, а?! –Мужчина еле за ней поспевал.

–Что? –Она оглянулась и показала храмовнику обиженное и злое лицо с надутыми щеками.

–Ты мне скажи – как ты хочешь найти нечистую силу и изгнать ее, если мы ушли с места происшествия? Нужно же знать, с чем имеешь дело…

Он тяжело вздохнул и оперся ладонями на коленки, давая себе возможность пережить эту внезапную гонку.

Девушка насупилась сильнее предыдущего, еле сдерживая слезы – на эмоциях ей во всю казалось что с ней не считаются и что ее не уважают, однако, пересилив себя, из небольшой сумки она достала на удивление большую книгу и показала обложку мужчине.

–Вот!

Готтфриду еле хватило сил чтобы поднять свою белокурую голову и обратить внимание на девушку.

–Народные легенды?.. –Мужчина немного растерялся.

–Подожди! –И так обиженная Сара не хотела обижаться на возлюбленного больше, чем уже себе накрутила (чем он вообще перед ней провинился?). –В каждой сказке есть доля правды и это неоспоримо.

Дева пролистнула пару страниц и показала Готтфриду схематичные рисунки, названия и текст, кропотливо выведенные автором (рядышком он увидел заметки сделанные тонким угольком – их записывала сама Сара).

–Ночной кошмар, –прочла она заголовок и тут же перешла на новый абзац, –приходит туда, где больше всего негативных эмоций. –Он ими питается и старается их размножить, поэтому всячески докучает жертве: пугает, скребушит, бесчинствует, портит имущество – все ради негативных эмоций. А если он подберется к их источнику во время сна – пиши пропало, проникнет в разум и будет создавать бесконечные ночные кошмары, от которых просыпаешься в холодном поту. Понимаешь меня, Готтфрид?

–Ух… –Мужчина только только разогнулся. Он особо не верил во все эти сказки, но, так как Сара была в его глазах всего лишь ребенком, подобные суждения сходили ей с рук. –Я тебя понимаю.

–Правда? –Она обрадовалась и чуть привстала на цыпочках. –Но, это может быть не только ночной кошмар, а также лиловая обжора…

–Неужели? –Храмовник изо всех сил пытался показать заинтересованность.

–Да, однако кроме того это может быть и… – Девушка никак не могла успокоиться, но вдруг ее посетила умная мысль. – Солнышко, Готтфрид, братик… –На эмоциях она даже не знала какое обращение будет лучше. –Ты же мне поможешь обставить сестренку Майю?

Ее глаза сейчас более походили на щенячьи.

"Вот тебе на…" –Проскочило в голове у мужчины. –"Оказался между двух огней сам того не понимая."

Готтфрид смотрел сквозь нее.

–Я?.. –Спросил он, будто обращались не к нему. –Да ну я…

–Пожааалуйста. –Надавила Сара.

***

Казалось будто ей можно было отказать, но нет – ее умение убеждать не знало этого слова.

Сначала они долго гуляли по городу и девушка рассказывала храмовнику свой план. Она говорила ему что у каждой нечисти есть свой почерк – следы, которые монстр непосредственно оставляет за собой.

–Мельница это наверняка не единственная локация в которой этот неугомонный обитает, ведь напугана не только Аида, но и добрая часть Тинавена, поэтому пусть высокомерная сестренка топчется на одном месте, а мы это дело сами порешим. –Таковы были слова юной девы.

Готтфрид, который по-началу скептически относился к ее плану, принялся слушать с изрядным интересом.

"Быть ей замечательным бардом, не иначе." –Подумал он между делом.

И так как время близилось к обеду, двоица поспешила на корчму, дабы подкрепиться и продолжить свою дискуссию сидя.

Да, заведение тут было явно богаче чем дома: несколько этажей вверх, разные залы с разной едой, кучи людей и кучи остроухих, кто пришел сюда попить свеженького охлаждающего кваса и перебить зной жаркого денька.

Сара и Готтфрид сели недалеко у входа; подниматься наверх уж не стали – от такой высоты больно кружилась голова.

–Не отказался бы от березовицы. –Произнес Готтфрид заметив местную шинкарку. –Для спутницы моей налейте свежего квасу, а к столу неплохо бы было поднести птицу.

В ответ на это остроухая девушка, одетая в скромный сарафан и белый фартук, кивнула головой и удалилась.

–Решил все за меня… –Недовольно буркнула Сара.

–Ну а ты за меня. Так что ж теперь? Выкладывай давай, какие у тебя там идеи.

–Так ты хотел работать с Майей? –Тут же начала придумывать новую обиду дева.

–Хотел бы я чтобы сестры не ссорились и работали вместе. –Поспешил поправить ее он.

–Да она решила от меня избавиться. Будто бы я в этих делах совсем ничего не понимаю и буду только мешать.

–Неправда. –Тут же возразил Готтфрид. –Майя девушка тактичная и стратегически корректная – слов на ветер не бросает. Люди очень напуганы и это в ее понимании; она хотела сначала выяснить, что это такое за нечистая сила и только потом разбираться, а ты напротив, предположениями сразу запугала и без того напуганную хозяйку мельницы.

Храмовник тяжело вздохнул, не зная какие дальше подобрать слова, чтобы Сара не обиделась повторно.

–Нет, я не говорю что ты не права. Ты может быть даже очень права, просто у вас сплошь разные взгляды. Майя как-то более спокойн… –Почти закончил Готтфрид и тотчас же на стол с ужасающим грохотом свалился какой-то мужчина.

От испугу вскочила Сара, а незнакомец болезненно закряхтел, скатившись на пол.

Посетители пришли в шок и стали нервно рассматривать инцидент со стороны.

–Ну, мразь проклятая, – с отчетливой ненавистью слышался голос Майи. –Безбожный выродок.

Куча ругательств последовало дальше, а сама остроухая девушка грозно наступала на побитого жизнью незнакомца.

Он небрежно встал, выставив напоказ свой неухоженный вид: растрепанные волосы, застиранную рваную рубаху, из-под которой еще и выглядывало волосатое толстое пузо.

Не дожидаясь того как мужчина поднимется полностью, Тень бросилась агрессивно нападать – после пары грозных шагов, которые чувствовали едва ли не все посетители корчмы, она стала безжалостно бить его по небритой харе.

Посетители, скованные страхом, не осмелились разнимать местного алкаша и ночного остроуха, кулаки которой с жадностью выбивали из него кровь.

–Майя! –Не выдержал Готтфрид и единственный из всех поднялся, чтобы ее остановить.

Его рука лишь немного коснулась женского плеча, как вдруг и глаз посыпались искры.

Сара с болью в груди смотрела на это зрелище: нечто злое, с внешностью ее сестры, со всего маху прописало белокурому мужчине между глаз.

Храмовник прищурился и с болью шагнул назад, подтягивая к поврежденному месту свои бледные ладони.

Майя было замахнулась на второй удар, но, завидев и осознав то, что только что произошло, обомлела – эмоция стыда и растерянности воцарилась на ее лице: виновато разомкнулись губы, грустно брови выгнулись дугой.

Прикрывая рот руками, девушка не знала куда спрятать свои красные щеки.

–Да что же на тебя нашло?.. –Произнес чуть слышно мужчина, ощущая сильную ломоту в переносице.

–Он пнул кошку. –Злоба будто закипела в юной деве с новой силой. –Священное животное! Да как посмел этот выродок своей мерзкой ногой обидеть покорное и прекрасное дитя Тьмы? Да как он вообще смеет обижать хоть кого-то?!

-Уф… –Мужчина закряхтел, утирая из-под носа свеженькую кровь.

И это вновь осадило негодование девушки.

–Прости. –Слово полное раскаяния сорвалось с ее бирюзово-розовых губ.

Все еще испытывая стыд за содеянное, Майя быстренько пошарилась по карманам и нашла свой чистый платок.

Она заботливо поднесла вещицу к лицу друга и он принял ее, убирая руки и позволяя вытереть кровь. Девичьи касания в этот момент были будто бы нежнее обычного в сотни раз и острая боль, которая неприятно колола его плоть, вдруг перестала ныть.

Готтфрид с упоением смотрел на розовые щеки девушки, но косым взглядом заметил алкаша, который тщетно пытался подняться с пола дабы отомстить обидчице.

–Я бы на твоем месте не рисковал. –Однозначно отрезал он.

***

Вечер снова спустился на Зеленую Долину. Команда сидела у берега залива, что находился меж двух озер позади мельницы. (В Тинавене поступили умно: пшеничные поля были полностью окружены водой, дабы земля всегда увлажнялась).

Взору троих были открыты колосья, кивающие своими верхушками под натиском летнего ветра. Вечером и солнце уходило с багровым закатом, оставляя за собой лишь сочащиеся из-за горизонта ослепляющие лучи.

Между тем уже раскинуты были палатки, горел ярко лагерный огонь.

–Знаешь что самое ироничное? –Рассказывал Готтфрид. –Хотел я сказать Саре что ты спокойнее нее, а тут бац! На стол мужик побитый прилетает. Ты зачем меня так подводишь?

Сестры похихикали в один голос.

–Я не специально. –Начала оправдываться Майя. –И тебя бить я не хотела, просто терпеть не могу когда люди обижают животных, особенно кошек. Вот к чему приводит ваша пропаганда Света – не страшаться они более Тьмы, не брезгуют распускать свои грязные руки в сторону ее детей.

–Тш. Говори потише, я ж все-таки прибыл сюда с целью искоренять твою веру, а не возрождать. Пусть до чужих ушей не дойдет наш разговор.

–Майя, –решила вставить свое юная Сара. –Скажи, а зачем ты взяла столько хлеба? Это наш ужин?

На вопросы младшей девушка усмехнулась:

–Кто-то обещал нас кормить в пути, а это для задания.

–Задание не задание. Спать идем. –Твердо решил Готтфрид.

–Я не сплю. Буду там ночь, смотреть на нашего недруга. –Сказала Майя.

–А я… –Сара возмутилась такому повороту событий: если старшая сестра будет и по ночам работать, то она найдет монстра намного раньше. –А я тоже пойду искать следы!

–Ложись. –Сказал уставше Готтфрид. –Завтра встанем пораньше и пойдем искать вместе.

–Но…

–Давай. Иначе я буду переживать и не высплюсь.

Глава 8 - На чеканке голубь.

Чуть свет зари осветил улицу, как Сара уже ходила по Тинавену и тащила за собой Готтфрида, с целью разгадать эту непростую тайну. Мужчина бухтел и сонно тормозил деву, не имея желания чуть свет шататься по утреннему холоду, но она явно настаивала на своем во много раз сильнее.

–Да что мы тут забыли? –Проворчал он. –Народ то весь еще спит. Все спят. Даже голубей близко не видно.

–Ну и что что все спят? Разве это помешает поиску улик? –Сара недопонимала.

–Какие это ты улики собралась искать? Мы будто ловим не нечистую силу, а самого настоящего преступника.

–А мало что ли? Вдруг это и есть преступник?

–Хр… –Готтфрид выдохнул недовольно, но продолжил следовать за девушкой. Голодный и холодный, он запер свои настоящие эмоции на замок, чтобы не обидеть ее.

***

К большому сожалению для Сары, результатов эти поиски не дали.

Ближе к обеду Готтфрид так вообще поспешил исчезнуть на разговор с представителями власти и оставил молодую деву в гордом одиночестве, наказав ей проводить свое время аккуратно и бдительно.

Обиженная и расстроенная Сара сидела на ступеньках у главного здания, злобно надавливая подбородком на руки.

"А обещал что поможет, – рассуждала она, –ну вот, Майя найдет чудище раньше, чем это сделаю я."

От этих мыслей девушка прикусила губу и глаза ее налились ненавистью.

–А вдруг нет? –Мимолетно пронеслась мысль вслух. –"Майе не хватает моей напористости, моих знаний. Ну умеет она махать ножиками, а что с того? Пусть я не владею магией, не умею размахивать мечом налево и направо, зато моя сила в прочитанных книгах."

От новоприбывшей уверенности, Сара твердо встала на ноги, подошвами лаптей прокалывая сыроватую землю.

"А что я буду делать то?" – С новой силой закрались сомнения.

Дева села обратно.

Она сидела, размышляла, заходила в тупик, искала выход – от мыслей даже начала болеть голова.

"Точно."

Сара снова поднялась.

"Мне помогут люди. Они же очевидцы! Они подскажут, что было на самом деле."

***

–Мельница Аиды, слухи о нечистой силе – вам что-нибудь известно? –Молодая дева решила распросить посетителей корчмы.

(Чтобы отважиться на это действие она собрала всю волю в кулак.)

Шинкарка, стоявшая у прилавка, согнулась пониже, чтобы расслышать сказанные девочкой слова.

–Ужас из тины? –Она надула губы. –О, Боги, солнышко, зачем тебе вся эта чертовщина нужна? Сходи в лес, грибочки пособирай, только в воду не лезь, беда будет.

–А что с водой не так?

–Ой… –Русая девушка заправила локон волос за острое ухо, потерла лоб костяшками руки. –Водяной поселился у пшеничных полей. Гневается, голод исполинский у него. То-то у Аиды проблемы с поставкой муки в город – поджирает поля, гад проклятый. Главное подальше держаться от воды, хотя времена такие нынче, уж не знаю. Поговаривают начал шастать по городу ночью, да скот воровать. Боюсь представить, что нас ждет дальше.

***

Опрашиваемых было много:

–Видела я кошмар, –начала причитать одна из остроухих пожилых дам. –Это… –Ее голос стал на порядок тише. –Тьма на нас гневается, Эстер-богиня наслала проклятье, потому что отвернулись мы от них, грешные. У кошмара вытянутая морда, язык длинный: колышется на ветру – увидишь и блевать тянет.

–Как у него? –Сара показала зарисовку из книги.

–Да, точно такой же лик. Покоя не дает. Иногда вижу в окошке по ночам.

–А я вижу порой его уродливую тень, пролетающую по белому полотну луны. –Присоединился к дискуссии рядом стоящий мужчина, также же смотрящий в книгу молодой девы. –До костей ужас пробирает – на ночь окно завешиваю, чтобы не видеть. Иногда слышу как он постукивает своими мерзкими когтями по стеклу, чтобы я не спал, а днем потом страдал.

***

Жители выдавали самые разные и довольно странные описания происходящего, но большинство все-таки сходилось на том, что нечистая сила была и вправду похожа на картинку из девичьей книги, однако, какой в этом толк? Никто не смог указать на конкретные улики и это будоражило юную душу, которая так желала хоть в чем-то преуспеть.

Измотанная Сара стояла у стены ветхого дома, с виду заброшенного, а ее грустный взгляд смотрел на резную деревянную дорогу.

Кажется это конец – более нет идей, что можно сделать чтобы довести эту историю до логического завершения. Майя победила; старшая сестра оказалась сильнее и умнее. Что ж, остается только ждать когда она принесет голову добычи: будь это местный маньяк или существо из легенд. А если дух, то она запросто изловит его в зачарованный кинжал, который станет ему тюрьмой – уж в ордене Теней таким промышляют с незапамятных времён и очень часто, раз эта информация утекла в народ на страницах чьих-то книг.

–Чевось грустишь, красна девица? –Послышался за плечом сипловатый голос.

Сара обернулась и увидела старца, смотрящего на нее из приоткрытой двери.

–Да вот, дедушка, горе мне. –Честно призналась она. –Предполагаю что за хвора охватила ваш добрый город, но найти ее я не смогу, а изловить уж подавно.

На лице пожилого мужчины проявилась нежная улыбка.

–Слыхивал я да видел твои исследования, девица. Давно героев в нашем городке не было.

–Героев? Да какой я герой… –Расстроенно буркнула она. –Сродни глиняной фигурке: стою, а толку от меня немного.

–Ух ух… –Дедушка усмехнулся. –Фигурка хоть и не лопата, что копает по весне землю, но радует глаз. Важно же не только то, что у нас называется физическим здоровьем, но и то, что зовут душой.

–К чему вы это, старче? –Взгляд ее обездоленных глаз стался близким его сердцу.

–А к тому я это, девица, что одно твое появление дает напуганным надежду.

–Надежда?.. Хотелось бы ее оправдать.

–Непременно оправдаешь. Тот кто ищет, всегда найдет.

Мужчина посипел носом и с минуту помолчал.

–Меня, Евстигнеем звать, добра девица, а каково твое имя? Наречие у тебя не местное, с других земель к нам прибыла?

Подняв голову, что была полна волос цвета каштана, девушка вздохнула:

–Я Сара Вегард. Приехала к вам из Раисеи.

–Из Раисеи? –Удивился пожилой человек. –Да, далека отсюда та мала деревушка. Забавно и то что имя у тебя говорящее. "Вегард". Будто Боги сошли с небес и лично дали нам защиту от нечистой силы.

Сара даже улыбнулась.

–Приятно слышать такие слова. Вы, дедушка, и вправду мудры – под стать своим годам. Ваши внуки должны гордиться тем, что вы у них есть.

С морщинистых губ старца сорвался тихий смешок.

–Дорогая Сара, нету у меня внуков. И дитёв тоже нету.

–Как же так? –Изумилась остроухая дева.

И в ответ на ее изумление Евстигней пожал плечами.

–Житейски поумнел я, к сожалению, только когда поседела голова. Недолюбливают меня местные – больно был по молодости циничен и высокомерен, считал что я умнее всех, а оказался один в поле не воин и никому не нужен.

–Вот положение… –Сара сделала для себя выводы – ей стало очень жалко не только пожилого мужчину, но и родную сестру, которая могла быть задета ее излишним самолюбием и напыщенной уверенностью.

К глазам даже подступились слезы.

–Могу я вас обнять, Евстигней?

–Нужен я тебе больно? Из меня вон, песок сыпется, на покой пора. Тьфу. Я тут знаешь чево подумал? Пойдем, покажу.

Он дружелюбно открыл перед девушкой дверь и позволил войти.

***

Стоило Саре только переступить порог и она увидела ветхое жилище, по которому всюду клубилась пыль. Свет был тусклым, грустным, окна покрылись грязными мутными разводами. Не вызывал доверия пол: доски все просели, покрошились, и местами бесчинствовала плесень.

Старец сел в поношенное временем ободранное кресло, положил исхудавшие ноги на выцветший половик. Его трясущиеся руки спокойно улеглись в районе колен.

–Присаживайся, дорогая гостья, на стульчик. Хочу рассказать тебе одну историю. –Сказал спокойно Евстигней.

Сара, привыкшая к чистоте и порядку, тяжко переносила господствующий хаос; да и старческий запах был ей не по душе, но она пересилила себя и из уважения присела. Ее взгляд смотрел на полку полую старых книг, кожаные обложки которых носили на себе следы тысячи касаний человеческих рук.

Дедушка прокряхтел и оперся на спинку кресла.

–Много лет тому назад, –начал свой рассказ он, –один мудрый колдун собрал на страницах слова, что были энергии полны. Когда мы говорим слово – мы наделяем его силой и слово это может спасти, может убить или околдовать. Имея сакральные знания о строении мира и процессах, что происходят в ходе жизни и смерти, мудрец собрал слова таким образом, что их энергия наделяла владельца книги силой исполнения всех желаний, однако он, в погоне за таким совершенством, не учел того что бесконечная власть над судьбой это безумие и сошел с ума. Желания сбывались как по щелчку пальцев и с каждым разом были все изощреннее и изощреннее, пока дело не доходило до летального исхода не только владельца, но жизни вокруг. С того момента книга меняла хозяев и кончалось все одинаково, но вот она дошла до моего предка. Он во время понял что это не дар, а проклятье и поспешил ее уничтожить. В топке сгорала страница за страницей и не осталось почти ничего, но…

Пожилой мужчина согнулся в сторону полки и закинул руку за кресло, достал оттуда странную стеклянную бутылку.

–Вот, –с его стороны донеслась тихая усмешка. –Две страницы все-таки выжили. Мой предок распихал их по бутылкам и отправил одну искупаться в Вайдаре, а вторая осталась у семьи, ведь он так и не придумал куда ее деть. Магия, наложенная на бумагу, защитила ее от всяких невзгод и позволила дожить до нашего времени. Согласно практике могу сказать что по отдельности страницы приносят владельцу удачу, а что будет если найти обе и объединить?.. Возможно исполнение заветного желания, а возможно вдвое больше удачи, но единственное, что я знаю точно, –он протянул эту бутылку девушке, –я хочу чтобы она теперь была у тебя.

–Но это же семейная реликвия! –Возразила неловко Сара. –Как я могу принять такой подарок?

–Принимай смелее. Я уже в том возрасте, когда удача не нужна. Быть может тебе суждено найти вторую бутылку и исполнить свое заветное желание? Считай что это моя помощь в поиске местного чудища и сразу же благодарность за его поимку.

Девушка неловко глянула старцу в глаза и взяла стеклянное изделие своей худой ладонью за горлышко.

–Молодец. –Сказал мужчина. –Теперь можешь смело ступать. Чтоб у тебя в жизни все было хорошо.

Сара панически усмехнулась.

–И что же я, просто так уйду? –Спросила она. –Быть может я смогу чем-то помочь?

Евстигней махнул рукой.

–Иди. Обо мне не переживай.

***

Изначально старец показался юной деве человеком милым, но впоследствии оставил за собой странные впечатления. Ну кто ж отдаст семейную реликвию незнакомой остроухой иноземке? Быть может все не так просто? А эта странная бутылка несет за собой вовсе не удачу, а какое-то страшное проклятье, от которого поспешили избавиться?

Выкинуть бы эту непонятную вещицу в озеро, от греха подальше, но все-таки это был подарок, да и после разговора с Евстигнеем Сара стала чувствовать себя лучше: пропало ощущение одиночества, непонимания, немного поутихла странная обида на весь мир.

Девушка шла по дороге, рассматривая старую бутылку у себя в руках и вдруг оступилась – упала в глубокую выбоину в земле. Пыль разлетелась клубами во все стороны, а сама остроухая сделала перекат на спину, потирая больно ушибленную коленку.

–Вот тебе и везенье. –Прокряхтела Сара и тем не менее подняла с земли уроненную реликвию. –Как знал старик, кому вековое проклятье подарить.

Нехотя девушка встала, отряхнулась и недовольно фыркнула.

–Ну вот, одежду теперь стирать. Блин, да что ж со мной не так? За что судьба меня так невзлюбила?

Высказываясь еще мгновение в пустоту, она заметила, что все это время стояла в рельефе, похожем на огромный собачий след.

–Вот тебе раз… –От ужаса сердце в ее груди сжалось до боли.

"Он такой один," –Сара принялась осматривать площадь и анализировать происходящее. –"Возможно это не ночной кошмар, а гончая подземья?"

Остроухи и люди со спокойной душой проходили мимо странной девы из Раисеи, даже не обращая внимания на то, что она там бормочет и как там сидит.

"Почему все такие безмятежные?" –Чутко заметила девушка. –"Может этот след заколдован? Может они даже не видят его?"

Может жители Тинавена находятся в страшной опасности, но просто этого не осознают? Да даже Сара не могла всего до конца осознать, ведь в ее излюбленной книге не было и слова сказанного про такие вот следы.

Неподдельный страх вновь сковал ее, прям как в момент гула земли.

"И что мне делать?" –Спросила у себя остроухая. –"Я не знаю что это за монстр и уж тем более я не знаю как с ним бороться."

Посильнее сжав в руках бутылку, она вспомнила слова старца о высокомерии и одиночестве.

"Точно. У меня есть сестра, которая понимает в этом поболее моего." –Сара пошатнулась, но от оцепенения не смогла сделать и шагу. –"Ну же, дурацкое тело, двигайся! Майя точно найдет решение всех наших проблем!"

***

Все-таки пересилив себя, юная дева побежала к сестре. Ворвавшись в мельницу, она едва ли не сорвала дверь с петель.

–Майя! –Закричала Сара будто перед смертью. –Майя! Я должна тебе кое-что рассказать!

От длительного бега у девушки закололо в боку и задрало в горле. С тяжелой одышкой она подняла взгляд своих голубых глаз и увидела, что ее сестра, сидя под окном, спокойно и с удовольствием поедает булочки.

–Ты… Я… –Она запыхалась, не успевая осознать происходящее.

Ее длинные пальцы сильнее прижали к груди старую бутылку.

–Я нашла нечто, что должно помочь нам изловить этого монстра, но я обескуражена, я не знаю как это делается и не понимаю до конца кто он есть. Я в ужасе и я преклоняюсь перед твоими знаниями, потому что уверена что ты, как порядочная ведьма, сможешь найти решение в этой непростой ситуации, а иначе нам всем конец…

Паранойя младшей заставляла Майю улыбаться и жевать булочки с большим удовольствием. Ее мощный хвост начал задорно постукивать по деревянному полу, а глаза обрели хитрый прищур.

Неловкая пауза повисла между сестрами.

–Ну и чему ты улыбаешься? –В негодовании произнесла Сара. –Я не вижу в этом ничего смешного!

–Так я уже изловила монстра. –С набитым ртом пробубнела Майя, откусывая очередной кусок прекрасной выпечки. –Аида меня в благодарность угостила свежими булочками. Будешь? –Спросила она, протягивая одну.

–То есть как изловила?! –Саре казалось будто над ней потешаются. –Да ну, ты не могла его изловить, ведь он огромен, а следов боя и близко не видно. Ты не могла. Нет. Быть не может!

Майя тяжело вздохнула и положила пирожок на деревянную тарелку.

–Монстры прямо здесь, в этой комнате. Давай покажу.

Пока еще Сара не предала особого значения тому, на что все это время опиралась ее сестра: это был предмет странной формы, накрытый черной тканью, которую она, с большой легкостью, сорвала.

–Как? Уже наступило утро? –Возник в комнате писклявый третий голос.

Затем будто бы послышался зевок.

–А покушать у нас что-нибудь есть? Я такой го-о-олодный!

Это была клетка. В клетке сидели три белых голубя. Три белых говорящих голубя!

Майя отворила дверцу клетки, отломила кусочек от своего пирожка и заботливо протянула пленнику.

–Ох! –Голубь в то же мгновенье взял его клювом и спрыгнул на дно клетки, позволяя себе минутку наслаждения.

–Ну и бред! –Сара оступилась, наблюдая эту картину. –Просто какой-то бред!

–Ага. –Оперлась на стену, продолжая обеденный перерыв. –Этих бедолаг заколдовал кто-то и они, не помня себя и своей сути, искали возможности прокормиться.

–Уважаемая госпожа, –голодный голубь, расправившись с лакомством, поднял голову, –а можно еще кусочек? Пожа-а-алуйста!

–Конечно. –Она надломила булочку и положила половинку внутрь клетки.

Оставшиеся двое тут же спустились с жердочки и начали жадно клевать.

Под звуки шороха и голубиного урчания, Майя по-доброму улыбнулась сестре:

–Хозяйка смиренно согласилась приютить их у себя, хоть и кот такой перспективе был не очень рад. Можешь с ними познакомиться – они довольно милые. Вот этого молчаливого, –Майя пыталась указать пальцем, –зовут Антон, рядом с ним стоит Агап, а по другую сторону, вечно голодный…

–Аскольд. Меня зовут Аскольд. –Голубь не поленился разогнутся чтобы назвать свое имя.

С губ Сары сорвалась очередная усмешка:

–Да они как озера Тинавена! Тоже трое.

–Верно.

–И как же тебе удалось их поймать? Как ты вообще поняла что это голуби?

Майя пожала плечами:

–Я пристально следила – они колотились в окошки клювами. Затем, я поставила близко к окну клетку, положила в нее хлеб, спряталась в укрытии, а когда все трое оказались внутри – дернула за ниточку и дверца закрылась.

–А следы на подоконнике? –У Сары было столько вопросов. –Неужели голуби оставили такие следы когтей?

–То есть по-твоему подоконник не мог драть кот?

–Хорошо… –Младшая никак не могла успокоиться. –Тогда тот след, который я нашла на улице, чем ты объяснишь?!

Майя вздохнула.

–Я, конечно, его еще не видела, но думаю как-то объяснить можно.

***

День был на исходе. Команда вновь собралась в лагере.

–То есть вся "нечисть" – это заколдованные голуби? –Готтфрида пробрал смех.

Сидя перед костром, Майя обнимала колени и ответно улыбалась:

–Верно, но меня не сильно удивил такой исход, ведь для серьезных проблем нужны серьезные предпосылки. Тут их не было.

–Эх, героиня. Спасла жителей Тинавена от "древнего зла" и "нечистой силы". –Храмовнику даже нравилось, что все закончилось так.

На такое, своего рода, шуточное поощрение, девушка не могла обижаться.

–Кстати, –заикнулась она и достала из-под поеденной пожаром накидки три маленьких странных мешочка. –Один тебе, –остроухая дева передала его Готтфриду. –И один тебе.

Насупившаяся Сара с удивлением восприняла данное:

–Что это? –Спросила она растерявшись, но звон прекрасных монет внутри маленького кусочка ткани сам ответил на ее вопрос.

–Как что? –Решила уточнить Майя. –Наша награда за усердный труд – обещанные золотые чеканки.

–Она реально заплатила за это всю сумму?! – От удивления девушка поспешила заглянуть внутрь и увидела неподдельный блеск золота.

–Конечно. –Утвердила Майя. –Уговор есть уговор.

–Ох, –Готтфриду стало неловко. –Я же ничего не сделал. –Он протянул мешочек обратно, но остроухая дева оттолкнула его руку.

–Если бы не ты, ничего бы этого не было.

–Ну раз так, –мужчина опустил свой взгляд к костру, –предлагаю прогуляться по Тинавену. У них, как я понял, на этом дне недели устраивается ярмарка. Может побалую я вас чем-нибудь.

***

На улице играла музыка, ходил народ, всюду стояли милые прилавки с кучей разных украшений и вкусностей. Все блестело, сияло и переливалось – ко всему хотелось прикоснуться.

–Ну вот. –Готтфрид решил подарить Саре ожерелье с зелеными авантюринами.

Когда он застегивал его на ее шее, она, кажется, разучилась дышать.

Юной деве довольно редко представлялось видеть лицо прекрасного храмовника так близко и это просто не могло не наталкивать ее на самые сокровенные мысли о любви.

Вот он уже отстранился, но касания его мощных и заботливых рук надолго засели в голове.

Напротив Майя была куда скромнее – она спокойно ходила по ярмарке, наслаждалась отбивкой барабанов, мелодией свирели, живописными огнями, что танцевали на фасадах вечерних зданий.

–Давай я и тебе что-нибудь подарю. –Обратился к ней Готтфрид.

–Да брось. –Девушка вовсе не загонялась по подаркам. –Посмотри как там танцуют. Мало где такое встретишь.

Тут ненадолго Майя осталась одна: храмовник мило улыбнулся ее замечанию и куда-то ушел, однако яркие, пленящие мотивы Тинавена не дали ей даже проводить его взглядом.

Девушки, одетые в шелка, что были полны изящества, двигались в ритм барабанам и привлекали большое внимание не только Майи, но и всех остальных прохожих.

–Думай что хочешь, –вновь прорезался среди уличной песни голос Готтфрида.

Мужчина нежно взял Тень за руку, поднял к себе повыше и надел на палец кольцо.

–Но подарок я тебе сделаю. –Утвердительно закончил он. –Не знаю какой у тебя размер, однако надеюсь, что выбрал правильно.

От удивления Майя обернулась и стала смотреть: на ее пальце отныне красовалось странное изделие, украшенное резным рисунком – металл, из которого оно было сделано, девушка взглядом распознать не смогла.

–Продавец сказал что это метеоритное железо. Рисунок красивый и в то же время скромный, вот я и сразу подумал о тебе. Носи с удовольствием.

–Спасибо. –Выдавила из себя неловко девушка.

Их взгляды встретились, а губы смолкли.

–Да ну что же это за насмехательство?! –Вдруг донесся знакомый голос.

Недалеко от выступающих стояла Сара; причиной ее недовольства стали барабаны и подушка, идеально занявшие своим объемом все выбоины в земле, в которые она провалилась ранее днем.

Глава 9 - Объединяющие тайны.

–Жители были безумно напуганы: кто-то услышал о неприятности Аиды и слухи понеслись галопом – все поголовно стали видеть чудовищ из легенд, однако, когда Майя взялась за это дело, оказалось что нет никаких чудовищ, есть лишь люди, которых кто-то давным давно обратил в голубей. Безобидные, маленькие, смешные – они не представляли никакой опасности для тинавенцев или кого-либо еще, но слухи были раздуты и уйти никто просто так не мог. Мы сидели, денно и нощно придумывая новую легенду, которая бы обелила хозяйку мельницы и успокоила бы местных. –По приезде в родной дом Готтфрид рассказывал матери и близким о недавнем путешествии.

–Да, –ворвалась в повествование Сара, –Майя больно изловчилась и справилась со всем раньше, чем предполагалось, поэтому мы решили угодить желаниям публики и устроили целое выступление.

–"Охота на ночного кошмара". –Уточнил мужчина и на этих словах троица засмеялась.

–И хотя я против мракобесия, –заговорила Майя сквозь неловкий смех, –выступление получилось у нас неплохое.

–Готтфрид спрятался в житнице и искаженно кричал в железный бак, чтобы проходящие мимо думали, будто это чудовище. У них у всех душа поуходила в пятки – я наблюдала за этим с балкона мельницы. И вот, когда надежда совсем пропала, прибежала Майя. С мечом наперевес она ворвалась внутрь и принялась имитировать драку. До жителей доходили только устрашающие звуки и, на счастье, никто не осмелился сунуть туда нос. В народ наша "героиня" вышла вся испачканная синими брызгами – мы потрудились и надавили черничных ягод, чтобы было похоже на кровь чудовища.

–Ну выдумщики. –С улыбкой прищурилась Грид.

–Но это не все! –Продолжила Сара. –Майя, как порядочная ведьма, показала жителям кинжал, также перепачканный нашей импровизированной кровью и заверила их что…

–Чудовище поймано! –Старшая сестра парадно развела руками. –И его душа навеки заложница этих металлических холодных оков!

–И как же вы имитировали запах крови? –Оперевшись подбородком на руки решил поинтересоваться Фроди.

–Не, –Алва поспешила его перебить, –вы лучше ответьте, почему нельзя было сказать правду? Ну, голуби так голуби, хоть и говорящие, чего такого?

Младшая дочь повертела головой из стороны в сторону.

–Это вот ты так думаешь, мам. А они мыслили о мракобесии, о чертях, о каре божьей. Странные голуби заставили бы их подумать что мы поддались черному колдовству или проще говоря…

–Они бы нам не поверили. –Закончил Готтфрид.

–Да. –Подтвердила Майя.

Остроухая женщина развела руками:

–Ну, как знаете.

–Конечно. –Сара согнулась над сестрой. –Зато у нас теперь есть свой, карманный герой. В Тинавене ее нынче венчают "укротительницей нечисти", а кинжал, с "душой" монстра, сохранили как музейный артефакт и оберегают со всей строгостью и четкостью.

–А правда известна, –Готтфрид вновь заулыбался, – только нам с вами, да владелице мельницы.

Все вновь дружно рассмеялись и даже успели успокоиться, оставив за собой длительное молчание; лишь Алва привлекала внимание своей дьявольской улыбкой.

–Ты чего? –Грид с некоторым опасением посмотрела на подругу.

–Да так, –в улыбке стали видны ее белоснежные клыки. –Представила насколько неудачной окажется кража века, если кто-то решит умыкнуть кинжал и использовать его в своих целях.

–Ну, –пожилая шинкарка не упустила момента и продолжила мысль, –мяса то им точно удастся отрезать.

Под нарастающий вновь смех, Сара мельком глянула на Майю.

"Ну и вот она каковская, старшая сестра, забрала все лавры величия себе," – так бы сказала прежняя Сара, но у нынешней появилось кое-что за душой:

"И все-таки бутылка моя везучая", –подвела итог девушка у себя в голове, –"монстр оказался не страшен, все вернулись домой целыми и невредимыми. Все счастливы. Спасибо старику Евстигнею. Даже если в его подарке нет никакой магии, то он все равно заставил меня задуматься. Надо будет навестить его однажды."

–Эй! –Алва вновь обратила на себя внимание. –Разве это не повод сочинить новую балладу?

–Ты умеешь петь? –Удивилась Майя.

–Конечно, –Грид опередила подругу с ответом. –Она же мой личный бард – развлекает время от времени гостей, радует их слух. Рисовать еще кстати умеет, да как рисует!

–Не смущай. –Ответ сорвался с губ женщины некоторой прохладой.

–Рисуешь?.. –Майю уже было не остановить. –А покажешь?

Посмотрев в сторону девушки пронзительным взглядом, Алва поняла, что терять ей уже нечего.

–Покажу. –Сдержанно ответила она.

***

Это стало причиной, почему из семейного застолья два ночных остроуха поднялись раньше остальных. Когда они уходили, Сара еще развлекала взрослых историями про путешествие в Тинавен, тамошних жителей и их устои.

Майю же очаровал интерес – она ничего особо и не знала о своей родной матери, а после того, как решила остаться, так и не успела узнать, ведь они сразу отправились в путешествие.

–Нужно оно тебе больно… –Алва еще питала надежды к тому, что девушка перехочет смотреть на ее работы. Она медленно вставила ключ в дверь родного дома и оглянулась на дочь через плечо – ее карие глаза посмотрели замучено и уставше.

–Как?.. Конечно нужно. –Не оправдались женские ожидания.

–Любишь творчество?

–Да, –Майя кивнула головой. –Там, откуда я пришла, никто особо творчеством не промышлял. Было дело я пыталась как-то рисовать чернилами и пером, но вот мама не сильно поощряла мое художественное рвение, еще и за изрисованные поля на книгах я получала выговор…

Девушка хотела продолжить делиться горечью своего нелегкого детства: рассказать о том, как владычица ордена Теней заставляла ее отжиматься за каждый томный взгляд в окно во время учёбы, однако ее острый глаз достаточно быстро заметил грустное выражение лица Алвы:

–Прости, –сказала дева с осознанием, – та женщина воспитала меня и мне тяжело называть ее как-то иначе.

–Все хорошо, –поспешила заверить Алва, открыла дверь и через силу улыбнулась, –я виновата сама. Да и не думаю что в наших отношениях что-то кардинально измениться, если ты будешь называть меня не по имени.

Они зашли внутрь дома, разулись и молча отправились на второй этаж. Алва старалась изо всех сил создать впечатление того, что все хорошо, да вот на душе было как-то иначе: эта девочка – ее родная дочь, но не может называть ее матерью и проявлять такие же нежные чувства как Сара. Хотелось бы сказать все как есть, однако это было бы неправильно.

–И какая же она, владычица ордена Теней? –Решилась спросить женщина. –Наверное личность тонкого ума.

–Готтфрид сказал? –Затормозила остроухая дева, немного несмело уточняя.

–Да. –Алва обиженно нахмурила нос. –Переживаешь будто бы я тебя предам.

–Да нет. Просто опасаюсь. Я ведь ничего не говорила про нее…

–Это мне надобно тебя опасаться. –Усмешка сорвалась с губ старшей. –Не ты ли спасла Кризаора который, доказано, убивал наших собратьев?

–Я… –Майе стало немного стыдно.

–Ну и зачем? Счастье было так близко…

–Нельзя радоваться чьей-то смерти. –Отрезала младшая. –Он человек далеко не самый приятный, но, быть может, это помогло изменить ему мнение о нас?

–Держи карман шире. У этого человека нет чувства сострадания, нет чести.

Алва встала посреди коридора и серьезно посмотрела на дочь.

–Я многое знаю о месте, откуда ты пришла, –начала она, скрестив руки на груди, – моя мама рассказывала мне о Тенях и Темном Пределе, когда я была еще подростком. Мне неведомо, откуда взялись у нее эти знания, но я слышала о том, что Тени живут ради своей миссии, несут с собой слово Тьмы и ее волю, что жизнь Теней состоит в том, чтобы вечно с кем-то воевать.

В глазах женщины Майя увидела образующиеся горькие слёзы.

–Моя мама считала что все могут жить мирно и тихо, без применения оружия и без братоубийства. Мы даже не ведали, что такое самооборона.

Алва зажмурилась от стыда к своим чувствам.

–И когда начался Темный Кризис, храмовники выбили дверь и наступили на порог – мама доверчиво подняла руки вверх, попыталась с ними договориться. –За этими словами последовала грубая усмешка. –Эти уроды убили ее без зазрения совести и без капли сожаления. Они убили моего отца и моего младшего брата; закололи их, как паршивых овец, а я все это видела из укрытия и еле держала себя в руках.

Женщина тяжело вздохнула, перемялась с ноги на ногу.

–Там, откуда ты пришла, может и тяжело жить для себя, однако именно там, тебя должны были научить отличать недруга от друга.

–Но ты подводишь всех под одну черту. –И хотя Майя понимала эмоции матери, ей было тяжело быть с ними согласной. –Как же Готтфрид? Он же друг, несмотря на то, кем является.

–Он такой, какая есть его мать, не отец.

–А суждено ли знать об этом, если убивать всех без разбору?

–Суть не в том, чтобы убивать всех без разбору, а в том, чтобы не быть наивным дураком, щадящим всех налево и направо. Моя мама не любила Теней и не чтила того, чем они занимаются, но если бы я была моложе, я бы обязательно стала одной из них.

Между остроухими повисла неловкая пауза. Они смотрели в пол и не могли поднять друг на друга глаз, ожидая взаимного осуждения. Первой начала Майя:

–Орден Теней не совсем такой, каким ты его представляешь. До того, как к власти пришла Ажила, – дева нашла в себе силы назвать наставницу по имени, – кодекс был очень консервативен и жесток. В годы своего правления она повлияла на многие вещи, из-за чего ее в спину даже стали называть либеральной дурой и недоучкой. И хотя ее нововведения избавили мир от многих бессмысленных смертей, незыблемым, до сих пор, остается одно правило: храмовники Света – зло, которое должно искореняться.

Тяжело вздохнув, Майя продолжила:

–На моих руках столько крови, о которой я жалею. Многие дороги в моей жизни устланы костьми и только сейчас я осознаю, насколько это ужасно. Если бы однажды я не плюнула на правила, Готтфрид бы сейчас…

Язык стал заметно тяжелее и дальше говорить девушка не смогла – ей очень сильно хотелось заплакать.

–Не знала. –Сказала Алва, поймав тишину. Она кинула притупленный взгляд в пол, осознала неправоту своих слов. –Вообще, я за мирную жизнь и мне нравится, когда максимум страстей в ней – это драка двух старых пропойцев на улице. Только вот близок мне здравый смысл, поэтому, я считаю, что каждый должен получить заслуженное. В те времена, быть Тенью и противостоять агрессорам являлось уместным, а нынче, я просто рада тому что у меня есть такая прекрасная семья и хорошая подруга, с которой я могу обо всем поговорить. Кстати говоря, – Лицо Алвы приобрело более простой оттенок и порозовело в щеках, –Грид стала первым человеком, ради которого мне захотелось жить. Ее упорная доброта и забота дала мне понять что не все люди моральные уроды.

–И как же вы познакомились? – Майя с огоньком в глазах перешла на новую тему.

–История долгая.

Женщина кокетливо улыбнулась и вошла в рядом находящуюся комнату; Майя последовала за ней.

От увиденного, юная Тень ахнула: комната кишела творческими принадлежностями, будь то разного рода бумага, угольные стержни или музыкальные инструменты всяких размеров и цветов.

Алва села за стол и указала рукою на рядом стоящую кровать, приглашая дочь последовать ее примеру.

–Когда Фроди спас меня и бросил свой воинский пост, мы приехали сюда, в Раисею.

Женщина достала из-под стола загадочный свиток, перевязанный старенькой лентой.

–Было дело, мы заикались об этой истории за столом, но все куда сложнее незамысловатых шуток. В те времена я походила на дикарку, которую загнали в угол: не говорила, рычала и кусалась. Фроди изо всех сил старался меня выходить, но все его попытки шли крахом, потому что он был крайне молчалив и безэмоционален, в пользу своих лет, склада ума и компетенции. Я ненавидела людей всем сердцем и думала что он спас меня затем, чтобы продолжить мучать. Однажды он принес горячей еды, потому что хотел накормить меня, а я перевернула все ему прямо на живот. Тогда и пришла Грид.

–Она нашла подходящие слова которые растопили твое сердце? – Майя умилительно мотала хвостом и своим вопросом вызвала у женщины скрипучую усмешку.

–Еще бы. Она ворвалась в комнату с метлой и заявила что не побоиться воспользоваться ею не по назначению, если я продолжу вести себя как обозленная скотина.

Сказанное заставило Тень поднять удивленные брови.

–Что-то это как-то не очень утешает. –Прокомментировала она.

–Зато бьет по самому больному и разводит на горькие слезы. –Последовал ответ со стороны Алвы. –Грид злобно замахнулась рукой, но наскоро моя агрессия переросла в плач и смутила ее. Отставив метлу в сторону, она попросила меня не плакать, смело подошла, села рядом и заключила в своих нежных объятиях. Я до сих пор помню то ощущение, когда ее ладони заботливо гладили мою спину, а я рыдала ей в плечо и не могла остановиться.

Женщина посмотрела в сторону дочери, развязала ленточку на свитке и протянула его ей; Майя смутилась, взяла этот кусок бумаги руками и медленно развернула.

–Она называла меня бедняжечкой и грустной тучкой, –с губ остроухой сорвался внезапный смешок, – а Фроди сказала, что он козёл и остолоп, который совсем не знает, как нужно обращаться с женщинами – в тот момент мне даже захотелось рассмеяться.

На старом пергаменте юная Тень увидела тонкие линии, начерченные угольком: в центре композиции стояла кудрявая женщина с улыбкой от уха до уха и держала в руках две большие деревянные кружки. В очаге, за ее спиною, резвился утонченный костер, яркость и теплота которого чувствовались даже через черные и белые цвета, однако звание самого теплого элемента картины по праву занимали хитрые, прищуренные женские глаза.

–Вскоре Грид увидела то, что в Троисеи сделали с моими руками. Она чувствовала как я содрогаюсь от боли каждый раз, когда она их случайно задевает – по незнанию Фроди просто слабенько перевязал мягкой тканью. В момент, когда она сняла все то, что он навьючил, я услышала столько грубых слов, сколько не слышала за всю свою жизнь.

Алва моментом притихла и вдумчиво провела пальцами по подбородку, в попытках вспомнить, куда запрятала очередной рисунок, который сейчас помышляла показать. Она приподнялась со своего места и вытащила его с полки, протянула дочери.

–Тогда я впервые увидела Готтфрида; в те бородатые дни он был совсем мальчишкой. Будучи неопытным, этот белокурый сорванец немного стеснялся и боялся меня, считал что его усердия скорее мне только повредят, нежели помогут, но его мать ловко находила нужные слова, чтобы всех воодушевить и успокоить.

При развороте свитка Майя увидела странную и смешную зарисовочку, больше напоминающую детскую кляксу.

–Ой, –Алва немного засмущалась. –В то время я была совсем плохой – руками сложно было даже двинуть, не то что уж позаботиться о себе или заняться какими-то делами. Грид кормила меня с ложки, умывала и переодевала, будто бы старшая сестра, а когда мои пальцы начали срастаться и боль постепенно стала утихать – я начала всем этим заниматься. Угольки, свирели и струнные инструменты замечательно развивают моторику, а с годами я пристрастилась и привыкла ко всем этим делам – только так и можно давать своим эмоциям физическое обличие.

После сказанного, лицо Алвы стало еще добрее.

Под звук поющих за окном птиц, женщина мечтательно откинулась на спинку стула и неоднозначно посмотрела в потолок.

–Наверное важно уточнить, – продолжила говорить она, –Фроди в этой истории далеко не последний персонаж. Мне было так тяжело довериться ему, учитывая все то, что сделали люди с моими родными и в целом с ночными остроухами, однако я нашла в себе силы. Очень молчаливый человек оказался милее и искреннее тысячи говорливых предателей.

В какой-то момент Майе стало просто неловко слушать рассказ старшей – она отчужденно рассматривала угольную каракулю, нацарапанную на листочке и тихо соглашалась со сказанным, если того требовал контекст.

Солнышко билось внутрь комнаты, оставляя позади девушки яркую и явную тень. Вдыхая пыльный воздух и чувствуя в нем странные нотки сырости, дева наткнулась на еле различимый текст позади рисунка:

–Кризаор Кризаор, – произвольно и очень тихо начала читать она вслух, – ах ты ж старый пердун,

За глупой злобой своей, не познал ты всех рун:

Одна – на понос, другая – на смерть,

Чтоб могилой тебе обернулась земная твердь.

Майя неловко подняла глаза на Алву – казалось что та сейчас загорится адским пламенем от красноты собственных щек.

–Давай забудем об этом. –Предложила наскоро она, но пронзительный взгляд дочери так и не оставил своих позиций: дева колола женщину двумя зелеными огоньками прямо в то самое место, что до боли заставляло старшую стыдиться.

Сквозь неловкое молчание, Майя все-таки произнесла:

–Да, ужасно наверное умереть, провалившись в деревенский туалет. Ты самый настоящий изверг.

Эти слова были сказаны с наигранной серьезностью, но Алва рассмеялась во всю свою громкость:

–Да ну я так, баловалась. У нас с ним давние счеты. Скажешь кому – придушу.

От угрозы и Майя начала смеяться:

–Нда, прям сейчас пойду и заявлю на всю деревню об этом чуде поэтической мысли.

–Прям заявишь? –Женщина с вызовом приподняла бровь.

–Прям очень громко, –ехидно исказив ради шутки голос, продолжила Тень, –чтобы каждый знал и чтобы сам Кризаор боялся ходить в туалет – вздрагивал от малейшей мысли того, что приспичила нужда…

Алва со скрипящей хохмой согнулась над столом.

–Я думала это, –задыхаясь от смеха сказала она, –у меня больное воображение.

Майя заскрипела сама, держась за грудь и ощущая то, что в легких экстремально не хватает воздуха.

–И мстя наша будет жестока. –Ответила дева и шумно вздохнула.

–Сара бы осудила меня, если бы была на твоем месте. –Собрав последние крупицы серьезности подметила женщина и утерла слезы смеха.

–Ажила бы тоже не поняла, чему мы тут смеемся. –К Майе вернулся ее обычный говор.

–Хм. –На момент все выглядело так, словно Алва вновь засмеется. –Забавное совпадение. Мою маму звали Амилой.

–Что? –Переспросила Майя растерянно: ей показалось, будто за своим хохотом она услышала что-то не то.

–Мою маму звали Амилой. –Повторила женщина и заставила девушку кануть в небытие.

–Ты уверена? –Голос Тени стал очень серьезным.

–Что? –Тут уже растерялась Алва. –Что не так?

Встретившись взглядами, остроухие дамы напряженно смолкли.

Сидя оперевшись на руки и выпрямив грудь, Майя чувствовала по всему телу неприятную паническую щекотку.

–Ну как тебе сказать… –Ответила она, не сводя подозрительных глаз с матери.

–Как есть. –Совершенно невинно ответила Алва, не понимая того, в чем провинилась.

Майя мельком глянула в окно: прекрасный вид на деревню и лес слегка успокаивал ее. Девушка ломалась, ведь не знала, в ее ли правах говорить о таком?

–Когда-то давным давно, –все же начала она свой рассказ и поднялась на ноги, –у власти в ордене Теней сидела женщина с именем Афила. Она была суровым тираном, сильной и жестокой дланью Тьмы: ее стальное сердце не боялось осуждения, а зорький глаз смело смотрел в следующий день. Многие думали что она существо неживое, лишенное чувств, но у нее было две дочери – Амила и Азила. Старшую, Амилу, владычица непоколебимо любила: лелеяла ее, воспевала, проводила с ней все свободное время, в то время как младшая могла об этом только мечтать.

Майя мерила комнату шагами – все еще сомневалась в том, что нужно продолжать говорить.

–А что было дальше? –Женщина ждала ответа.

–Дальше? –Юная Тень метнулась в другой угол. –Ничего такого – все думали что подрастает новый тиран, точная копия своей матери: Афила и Амила ловко находили общий язык, ведь обе были ночными остроухами, а вот Азиле не особо повезло – она родилась обычной и из нашего в ней осталось немногое.

Девушка неловко смолкла и, повернувшись спиною к окну, оперлась на подоконник.

Алва смотрела на нее вопрошающим взглядом (многого было не нужно, только закончи историю).

–Предательство младшей сестры? –Попыталась предугадать она.

–Нет. –Майя помотала головой. –Пожилая владычица скончалась от того что в один день Амила просто ушла. Навсегда. Она оставила прощальное письмо, в котором сказала что не примет жестокости и не вернется, потому что хочет мирной и спокойной жизни. У Афилы не выдержало сердце.

Наступила минута молчания. Юная Тень отвернулась и посмотрела в окно, вдохнула свежего воздуха – эта история печалила девушку так, словно она сама была ее непосредственным участником.

–Предугадывая твои вопросы, хочу сразу уточнить, –негромко произнесла Майя, – имена типа А-ила являются уникальной особенностью рода Эстер, то есть никто из простых, а уж тем более вне Темного предела, такового получить бы не смог.

С концами уведя свой взгляд за горизонт леса, дева погрузилась в свои мысли: получается, что все это время, та женщина, которая звала себя ее матерью, оказалась ей двоюродной тётей (ведь Ажила приходилась Азиле дочерью).

–Как тесен этот мир. –Наконец-то сказала Алва.

Женщина поднялась из-за стола и, хоть на душе у нее было горько, нашла в себе силы чтобы пошутить:

–Ну вот видишь – по праву рождения я и владычица ордена Теней и твоя мать. Сумасшедшее совпадение. Что-то везде эта твоя Ажила мое место занимает – как-то некрасиво, я и обидеться могу.

Майя усмехнулась:

–Она хорошая… Правда.

–Не сомневаюсь, –Алва приобняла девушку за плечо, –но тебя я ей не верну – больно много благ на одну душу.

***

Остроухие дамы долго сидели и общались между собой – женщина показывала дочери еще кое-какие свои рисунки, а по просьбе даже исполнила одну из своих баллад.

Они обе были счастливы друг с другом, тем более теперь у них появились объединяющие тайны.

–Но почему ты так редко шутишь при других? Например Грид была бы рада видеть тебя счастливой – она и сама любит шутки. –Рассуждала Майя.

–Грид умеет шутить так, что смеются все, а мои шутки далеко не для широкой публики и понятны явно не всегда. –Алва улыбнулась, перебирая струны излюбленной домры. –Хотя бы ты меня теперь понимаешь и большего вроде бы не нужно.

За дверью послышались шаги, а затем по дереву вибрацией раздался стук:

–Майя, –голос Фроди звал девушку, –там нужно срочное письмо доставить в Троисею. Сумма неплохая. Возьмёшся?

Дамы переглянулись между друг другом.

–Уже иду. –Сказала Тень и поднялась с кровати.

Глава 10 - В преддверии ужаса.

За прошедшее время Майя и Готтфрид выполнили много заданий: какие-то из них были весьма легкими, а какие-то напротив – отнимали очень много времени и сил.

Лето постепенно подходило к концу и юная Тень радовалась своей новой жизни, хоть и все еще испытывала горький стыд от того, что ей пришлось покинуть родной орден и женщину, которая когда-то заменила ей мать.

–Ну вот. Они опять отправляются в путешествие без меня. –Обиженно пробубнела Сара. –К кому на этот раз? К баринам из столицы? Или к князьям с окраин?

Девушка привыкла к тому что все задания проходят без особой пыли и грязи, будто в сказке: ты ничего такого не сделал, не надорвался, но при этом получил и славу и деньги, однако юная обладательница острых ушей не учла одного – ее возлюбленный и старшая сестра все время оберегали ее от опасностей.

Пока Сара инфантильно путешествовала налегке и получала удовольствие от расширения кругозора, Готтфрид таскал все тяжести, а Майя сражалась; тем более, если последняя чувствовала, что предстоит нечто ужасное и сложное, она старалась всеми правдами и неправдами удержать младшую сестренку дома.

Теперь пара могла спокойно выдохнуть – с тех пор, как эта дивная и милая девочка по глупости своей ногой угодила в медвежий капкан, она отдыхает дома и восстанавливается.

–Ну возьмите меня с собой. –Упрашивала Сара по-детски. –Нога почти не болит. Почти зажила.

В этот момент девушка решила демонстративно подняться и показать, что оно и вправду так, но стоило только оторваться от лавочки и коснуться перебинтованной ступней пола:

–Ох, святые отцы… –Сощурившись произнесла она, улавливая на себе осуждающие взгляды Майи и Готтфрида.

–Нет уж, оставайся лучше дома. –Голос храмовника был преисполнен тяжести.

И хотя вид Сары вызывал сочувствие и переживание, в душах пара радовалась тому, что все так сложилось.

С грохотом младшенькая рухнула обратно на скамью.

–Вы просто хотите от меня избавиться. С тех пор, как появилась Майя, ты почти перестал обращать на меня внимание. Почему? –Слезно был кинут этот вопрос.

Девушка насупилась, не зная куда девать свое отчаяние.

–Да с чего ты взяла что кто-то хочет от тебя избавиться? –Готтфрид возмутился тому, что она додумывает факты, хоть отчасти и правдивые.

–Она чем-то лучше меня? –Сара некрасиво ткнула в сторону сестры пальцем. –Я чем-то ей уступаю, да?

Майя растерялась, выгнула брови дугой – до нее вообще не доходил контекст обвинения.

–Успокойся. Мы не берем тебя потому что ты не можешь ходить и тебе нужно восстановиться. Не надо придумывать обиду.

–Ты врешь! –Все также по-детски возмутилась Сара. –Такое уже было, даже когда моя нога была здорова.

Этими рассуждениями она заставила храмовника тяжело вздохнуть и поджать губы.

–Тебе так важна правда? Ну слушай, –мужчина просто уже устал отпираться, –Майя старше тебя. Я тебе и в прошлые разы говорил, что она знает, что такое бой и стратегия – у нее есть опыт.

–Старше меня? На один год? –Сара вцепилась в эту фразу мертвой хваткой.

–Мы бережем тебя. Ты можешь остаться калекой или умереть, если не будешь делать того же самого.

В этот момент в комнату кто-то постучал. Когда дверь открылась, на пороге появилась Алва.

–Я помню что вы собирались в другую сторону, –на этих словах женщина замялась, протянув руку к шее, –но на всякий случай скажу – тут из столицы дошло оповещение – в окружении шепчущего леса массово стали пропадать люди.

Обиженная Сара с интересом подняла голову.

–О как… –Это ее увлекло.

–Да. Говорят что странные вещи замечены ближе к западу, поэтому, безопасности ради, хочу вас попросить держаться оттуда подальше.

Майя приподняла бровь.

–Почему? –Ее вопрос был очень прост, но ввел женщину в подвешенное состояние.

–Потому что предчувствие у меня нехорошее. Раз уж никто со столицы не смог решить этой сложной задачи, то это действительно становится тайной окутанной мраком.

–Тогда мы тем более должны пойти именно туда. –Настойчиво ответила Майя.

–Глухая что ли? –Эту фразу Алва сказала уже с недовольством. –Говорю наоборот, что не надо.

Готтфрид заметил параллель между сестрами – и все-таки сестрами зовуться они не зря; две крайне похожие девушки, что тем более – обе крайне упертые.

–Ой, да о тебе заботятся, ты же еще просто маленькая, совсем не понимаешь. Ведь из подобного путешествия можно же остаться калекой или вообще умереть. –Сара ехидно исказила голос и развела руками.

–Не ёрничай. –Алва посчитала своим материнским долгом поставить девушку на место. –А вам двоим я все сказала. Ослушаетесь и я обижусь.

И из-за этих слов не выдержала Майя. Надув губы, девушка обогнула женщину и выбежала из комнаты.

–Майя… –Готтфрид только растерянно успел сказать ей в спину.

***

Ох уж эти сестры – выводила каждая по-своему. Движимый несвойственным чувством вины, храмовник поспешил нагнать подругу.

Она скрылась в своей комнате, злобно стянула шторки на входе и упала в свою кровать, крепко сжав руками подушку. Ей было легче держать такого рода эмоции в себе, нежели вываливать их на других.

–Майя, – он тихо позвал ее. –Давай поговорим.

–Угу, – тут уж и она стала похожа на инфантильного ребенка.

Перед тем, как войти, мужчина слегка поломался. У него были варианты оставить ее одну, чтобы она успокоилась, но, будучи простодушным и заботливым, Готтфрид решил поступить иначе (возможно и зря). Его руки раздвинули шторки и через пару шагов он сел рядом с ней, на кровать. Шершавая ладонь погладила ее по сжавшемуся на нервной почве плечу.

–Ты плачешь? –Посмел растерянно предположить он.

–Я не понимаю. –Спустя секунду ответила она.

Эти слова были сказаны через силу, с крайне сдержанными эмоциями.

–Ты можешь поплакать. Я все пойму. –Необъяснимо, но ему так хотелось ее обнять. –Хотя, я понимаю и без того. Тебе ведь тоже нравится помогать людям?

–Угу.

Мужчина смолк, давая себе секунду на размышления.

–И нам вовсе не важно, сколько нам заплатят?

–Угу.

–Тогда я могу предложить то, что тебя устроит. –Здесь он перешел на полушепот. –Мы отправимся искать пропавших и расследовать это дело, но родным ничего не скажем.

Майя перекатилась и посмотрела на мужчину не понимая.

–Как не скажем? –Ее голос дрожал. –А если с нами что-то случиться? Алва же переживает…

–Мы будем аккуратны.

–А если мы все раскроем и решим?

–Тогда и тем более не о чем переживать. Проблемы как не бывало.

–Но проблема серьезная.

Готтфрид улыбнулся, смотря ей в глаза:

–По сравнению с твоей грустью, все кажется маленькими проблемками. М, звездочка?

Он нежно погладил ее по голове, с удовольствием ощущая ладонью ее прекрасные шелковистые черные волосы.

Улыбка мужчины была слишком заразительна – на глазах Майи даже появились слезы радости. Поднявшись с кровати, она села к нему на колени и кинулась в его объятия; удивительно, но ради нее честный и замечательный Готтфрид был готов даже врать.

Ее волосы пахли пленительно – слабыми и сладостными нотками мяты.

В какой-то момент храмовник даже перестал думать о чем-либо, кроме этого запаха – из головы не выходило представление Майи, которая, находясь в парной и обернувшись полотенцем, бережно растирает по волосам экстракт трав. Интересно, какой веник она предпочитает? Сквозь аромат мяты, он пытался учуять запах ее тела: быть может Майя, как и подобает ее воинственности, любит крапиву или дуб? Возможно полынь?

Усмехнувшись в душе, мужчина сам себе сказал:

"Хах, ну что за глупости? Талия худенькая, ножки длинные, а бедра под стать пышной листве – береза, самое женское и прекрасное дерево."

–Спасибо, –это слово нежно сорвалось с ее розовых губ. –Ты и вправду как большой братец, которого у меня никогда не было.

"Как она только что меня назвала?" –Растерялся Готтфрид.

А ведь и вправду – о чем речь? Майя была слишком невинна и юна, а эта ее фраза заставила его очнуться от пьянящих мыслей и дурных фантазий.

–Когда мы выезжаем? –Поинтересовалась девушка.

–Сейчас. –Тут же ответил храмовник как-то особо не размышляя. –Мы же и собирались уезжать сейчас.

–Точно. –Девушка потянулась за плащем. –Тогда пойдем. Не будем вызывать подозрений.

***

Лес пах замечательно; любой лес пахнет замечательно, но именно тот, что находится в Зеленой Долине, имеет нечто свое, неповторимое.

Пусть ходят слухи о том, как духи похороненных здесь топчут местные травы и дергают тебя за рукав – ты все равно никогда не разлюбишь это место.

Майя ходила и внимательно смотрела по сторонам. К большому сожалению, ни ее острому взгляду, ни ее чуткому слуху не удалось обнаружить нечто.

Остроухая дева пристально рассматривала почву; может маньяк закапывал убитых? Трава бы еще не успела вырасти.

–Здесь ничего нет. –Грустно сказала она, но Готтфрид будто бы ее не слышал, ведь все его мысли сейчас были о ней.

Странные нежные чувства, от которых пела душа – мужчина изо всех сил приказывал ей молчать. Совесть съедала его живьем, оставляя в груди обжигающие пустоты.

–Шепчущий лес слишком огромен. –Майя говорила языком фактов. –Ты сам хоть видишь что-нибудь, Готтфрид?

–Ничего. –Просто ответил мужчина. –Ничего не вижу.

Они шли так вперед еще пару верст и вдруг девушка застыла посреди дороги: ее хвост застыл – невозможно было увидеть и малейшего движения.

–Кошка, ты что, увидела там лесную мышь? –Шутя спросил храмовник.

Она обернулась и лицо ее засияло от улыбки, хвост задорно затанцевал.

–Сейчас я покажу тебе фокус. –Говорящий загадкой голос сразу же убедил мужчину в том, что грядет что-то интересное.

–Твоим фокусам я всегда рад.

Юная Тень усмехнулась.

–Что ты видишь, Готтфрид? –Спросила вновь она, окидывая рукой расстояние позади себя.

–Статично – ничего. –Ответил он.

Майя в улыбке оскалила зубы.

–Чтобы попасть внутрь иллюзии, нужно немножечко выделить своей энергии и подумать о том, куда именно ты хочешь попасть.

Девушка посмотрела в сторону, в которую показывала сама секунду назад.

–Но мы тут не в гостях, мы людей спасаем, поэтому устроим нашему маньяку сюрприз.

После этих слов она встала в боевую стойку и замолчала на неопределенный срок времени.

Готтфрид внимательно наблюдал: постепенно, пространство вокруг Майи начало искажаться; оно становилось все темнее и темнее; сама Майя начала гореть какой-то черной пугающей аурой, потому мужчина отчетливо слышал громкий шипящий звук.

–Это не опасно?! –Он крикнул и надеялся, что она услышит.

Но ответа не последовало.

В этот момент пейзаж леса раскрошился будто стекло на осколки и спал. Среди протоптанной полянки, под склонившимися древними деревьями, часть из которых уже была суха, находился огромный и широкий колодец.

Аура пропала также резко как и появилась.

–Сюрприз. –Майя с улыбкой сказала мужчине, будто сделала что-то милое.

–И чего же мы добились? –Он был весьма удивлен и озадачен.

–Ну, –Тень неловко почесала затылок, – я выделила очень много энергии и вражеская иллюзия развалилась на кусочки. Энергия это же нечто, что мы можем преобразовать во что-то физическое, так?

–Да.

–Будь то магия элемента, к которому мы предрасположены, например. –Девушка взмахнула рукой и из ее ладони посыпались искрящееся снежинки, а затем появилась сосулька. –Или… –она странно взмахнула результатом своего колдовства. –Если использовать ее не в полной мере, а легко, тонким слоем развеивая по пространству…

Ее пальцы мягенько потрогали воздух, оставляя за собой странные еле заметные искорки; в то же мгновение, на месте этих искорок появилось маленькое дерево.

–Вот. Мило, не правда ли? Но оно ненастоящее. Только понять это трудно, если не различать энергию телом – это когда что-то начинает покалывать или даже щипать, если энергии много.

Показательно девушка потрогала листву несуществующего дерева.

–Но помнишь что ты мне говорил о магии исцеления? –Девушка посмотрела храмовнику в глаза. –"Если долго ее применять на одно место, то она скапливается и делает только хуже, не лечит."

Готтфрид удивился тому, что юная Тень помнит даже это, поэтому, поймав его заинтересованный взгляд, дева улыбнулась.

–Ну так вот. Чем можно сломать что-то хрупкое и тонкое? Тем, что является более плотным и крепким.

Опустив кисть руки в листву ненастоящей березки, Майя вновь начала выделять свою темную ауру и эффект повторился – иллюзия раскрошилась как зеркало, в которое кинули камень.

Мужчина не прекращал награждать подругу удивлённым взглядом.

–И вправду – ведьма ведает. –Он со смешком упер руки в боки. –Но не смущает ли тебя то, что ты рассказываешь все это злейшему врагу? В нашем ордене знают что Темный Предел скрыт за кучей таких иллюзий.

–Ну ты же сам ответил на свой вопрос. –Майя не понимала, отчего вдруг Готтфрид решил ей "угрожать". –У Темного Предела таких иллюзий – великие хитросплетения, а для того, чтобы их сломать, нужно обладать огромным запасом энергии, недюжинным, нечеловеческим; да и найди для начала место силы, в котором кожу начинает колоть. Это совершенно непросто.

Под крик птиц вдали, партнеры застыли на месте, словно в ожидании чего-то.

–Ты и вправду очень умна. –Когда Готтфрид сделал ей комплимент, то у самого на душе стало легко и приятно. –Ну так, что мы имеем? –Он кинул взгляд ей за спину. –Сразу видно – работает мастер.

Майя и сама оглянулась. Завидев колодец, который, шириной своей, более походил на бассейн, она ощутила себя очень маленькой.

–Надо бы подойти поближе, ознакомиться. –Подметила девушка.

В опасении она прошла мимо мужчины, взяла его за руку.

–Это для чего? –Будто бы возмутился он, хотя в душе был крайне доволен от соприкосновения с ее теплой ладонью, пусть и через тканевую перчатку Теней.

–Чувствую себя странно. Неуютно – ухо чешется, поэтому ступай аккуратнее, тут могут быть ловушки. –Стало заметно что ее голос перешел в шепот.

Нелегкая привела пару под старый дуб, поближе к колодцу. Его внушительные бортики имели приличную толщину и красивые рельефные узоры; по предположениям Майи, этому месту было очень много лет и предположения ее вполне оправдывались – кто бы стал делать такую помпезную вырезку на камне и выстраивать из него такое странное сооружение?

Несмело согнувшись, девушка одним глазком посмотрела вглубь: судя по увиденному, это являлось входом во что-то, ведь вниз по стенкам шла винтовая лестница, но была одна проблема – лестница уходила под грязную стухшую воду, за которой не было видно дна или того, что могло бы его заменить.

–В конце то концов мы можем уйти. –Решил высказаться Готтфрид – он тоже ощущал себя некомфортно.

–Нет. –Этим волевым словом Майя напомнила и себе и мужчине о том, что они пришли сюда сделать дело, а не позорно сдаться.

Храмовник не без печали вздохнул.

–За ухом у тебя все еще свербит? –Спросил он.

–Свербит.

–И что же ты планируешь делать?

–Пока не знаю.

Белокурый мужчина тоже кинул взор вглубь этих вод – ему стало дурно.

–У меня нет шестого чувства, но даже я вижу здесь плохое знамение. –Он постепенно начинал жалеть о том, что "успокоил" девушку, потакая ее благородным желаниям.

–Рискнем. –Смело заявила она.

–Куда рисковать?

В ту же секунду Готтфрид ощутил что ее рука выскользнула из его ладони. Покачивая бедрами Майя запрыгнула на ограждение и медленно зашагала вниз по ступенькам.

–Это безрассудно. –Ему уже не нравилось то, что она задумала. –Это может плохо кончиться. Я не хочу тебя потерять.

–Бездействием тайны мы не раскроем. –Дева все ближе и ближе спускалась к воде и запах становился все более и более неприятный. С каждой пройденной ступенькой Майя вспоминала как они с Сарой ходили на болота и будоражили застоявшийся ил с помощью стволиков камыша. Тогда Тень спокойно могла позволить себе быть неаккуратной и бездумной: повесить водоросли сестре на плечо, зная, что она ими очень брезгует, следом провалиться собственными ногами в грязную воду и оказаться по пояс в хоть и не особо опасной, но вонючей и мерзкой трясине. Здесь же все было немного иначе.

Оказавшись считай что над поверхностью этого гадкого "бассейна", девушка чувствовала себя отчужденно: ей почти что хотелось кричать. Сев на корточки, она внимательно вгляделась – хоть издали, хоть вблизи дно казалось недосягаемым, несуществующим.

Весь этот маленький период времени Готтфрид был как на иголках. Он со страхом наблюдал за действиями девушки и сердце его панически сжималось.

–Походу обычная тухлянка. –Женский голос преисполнился странного спокойствия (однако так девушка только пыталась скрыть внутренний мандраж).

Возможно Майя бы осталась, с целью разглядеть этот объект искусства повнимательнее, но она чувствовала мерзкое давление со стороны этих старых стен.

"Все-таки не всему быть загадкой?" –Наскоро подумала Тень, дабы себя утихомирить другие неприятные мысли. –"Фонтаны в Зеленой Долине явление очень частое, любимое многими во все времена."

Неторопясь она стала подниматься обратно, отчего Готтфрид умиротворенно смахнул капли холодного пота, однако пара вещей была в панике оставлена позади, будто незамеченная – кто, черт его возьми, возьмется скрывать обычный заброшенный фонтан за иллюзией? Кому было выгодно делать его такой глубины и почему за ухом по-прежнему свербит, но девушка не берет этого в счет?

На самом деле, ответ хотя бы на последний вопрос дать можно: когда ночной остроух переживает или боиться – чесотка остается делом последним и почти не будоражит души.

–Слава Всевышнему. –Мужчина пригнулся и протянул Майе руку помощи. –Я не знал, каким богам молиться, чтобы с тобой все было хорошо.

Тень подняла голову и почти что подала Готтфриду свою ладошку, но вдруг произошло то, чего вообще никто не ожидал.

Со скрипящим звуком механизмов ступеньки резко стали пропадать и уходить внутрь стены. Там, где еще мгновение назад стояла Майя, уже простыл след.

Мужчине оставалось видеть только ее лицо полное ужаса и открытый рот, из которого вот-вот должен был вырваться будоражащий крик.

Эта мерзкая жижа с переизбытком жадности проглотила бедную девушку, подарив перепуганному храмовнику только брызги, встрепетнувшиеся над поверхностью воды.

Готтфрид еще видел в своей памяти прекрасные зеленые глаза голубокожей девы, что смотрели на него раскаянно и напугано. Он застыл в одной позе – все так же протягивал ей руку.

–Майя! –Мужчина кричал, не зная чего вытворить.

Схватившись за волосы и едва ли не вырвав их клочьями, храмовник смотрел на круговые разводы внутри колодца. Беглым взглядом он обскакал пространство вокруг – ничего.

"Безрассудная дурочка. Я как чувствовал – хорошим не кончиться. О, Боги! Всплыви, всплыви, я тебя умоляю!" –Готтфрид кричал в душе.

И все-таки его мимолетное желание сбылось: с очередным всплеском показалась голова Майи. Девушка кашляла и жадно дышала – пока не осмеливалась открыть глаза.

–Майя! Майя, родненькая! Держись, я сейчас что-нибудь придумаю!

Не с первого раза, но он снял со спины походную сумку. Дрожащими руками, мужчина повыкидывал из нее все вещи и вытянул веревку – сбросил ее конец с бортика вниз.

–Проклятье! –Храмовник тут же зашипел, осознав что ее длины мало.

Он перемялся на ногах, быстро затащил веревку обратно и принялся думать, чем же ее можно удлинить.

Этот момент Майя уже видела – она видела как друг изо всех сил пытается ей помочь, но тщетно.

Какова абсурдность ситуации? Ведь он ее предупреждал, хотел удержать, а она настояла на своем, думая что так будет лучше. Конечно дело дало ожидаемый прогресс, но стоило ли оно того?

Собрав силу в кулак и зажмурив глаза, Майя быстро взвесила все за и против, после чего, по своей воле, ушла под воду.

Из рук все вываливалось, но мужчина пытался связать между собой веревку и свой ремень, который впопыхах сорвал с пояса. Он считал каждую крупицу времени, ведь боялся, что опоздает.

Когда Готтфрид дернулся, чтобы опять кинуть веревку, на поверхности воды виднелись лишь разводы.

Все что ему оставалось – беспокойно ждать, надеяться и параллельно отчаиваться, потому что не было и малейшего повода чтобы подумать, будто с девушкой все не летально.

"Это ведь я дал ей разрешение отправиться на это путешествие." –Мысленно храмовник начинал себя ненавидеть. –"Я что, не знал об ее упертости? Не ведал, что она готова пойти на многое ради результата?"

От болезненности чувств мужчина хотел нанести себе физические увечья, потому что ментальная боль становилась невыносимой.

"По моей вине утонула молоденькая девушка, как я буду ее матери в глаза смотреть?"

Но вдруг свершилось чудо – грязная вода заплясала круговертью, обращаясь в воронку; с трепетом из стен вырвались ступени.

–Ох… –Готтфрид ошарашенно уронил веревку и поднялся с бортика – он увидел как вся мерзкая жижа пропала, водоворотом уносясь в открывшееся отврестие – куда-то вглубь земли.

–Майя?.. –Неизвестно на что надеялся он, свысока заглядывая в открывшуюся бездну.

***

Над этим всем кто-то стоит. Вероятно даже тот, кого они искали.

С такими мыслями мужчина решился спуститься вниз и найти подругу.

Зелено-черная поросль мерзко хлюпала под ногами Готтфрида, изливая внутрь его сапог остатки гадкой жижи; он подошел к огромному отверстию у края и с абсолютной опасливостью кинул взор издалека.

С большим трепетом по рукам прошлась дрожь – храмовник будто бы посмотрел на саму Тьму и получил ответный взгляд ее рубиновых величественных глаз.

Вниз бездны, в самый мрак, уходили каменные ступеньки и, что было примечательно, оттуда веял ветерок с запахом сырости.

"Этот выход не единственный." –Подумал Готтфрид.

Рядом в пол был вмонтирован рычаг. Весь его корпус и механизм поела жесточайшая коррозия с примесью уже знакомой поросли – он буквально разваливался.

Если причиной, по которой открылся этот ход, стало то, что Майя каким-то чудом дернула рычаг, то это значит одно – силы у нее хоть отбавляй, так как миссия с виду кажется невыполнимой.

–Вот ведь сказка, а не девушка. –Вслух изумился Готтфрид.

Значит воронкой ее отнесло куда-то внутрь подземелья, следовательно именно туда надо держать путь.

Мужчина снял со спины сумку и достал из нее маленький факел. Он поднес к нему свою ладонь и пламя, что вырвалось из нее, заставило его гореть.

Осторожными шагами, подошвой сапог прощупывая каждую ступеньку, храмовник спускался вниз. Каменная кладка скользила, что было не удивительно. Сам проход развернулся перед Готтфридом длинным коридором и заставил его ужаснуться – вдруг вся эта дорога ведёт прямиком в преисподнюю, в пасть Армагеддону?

Одни дурные мысли сменялись другими: от запаха стухшей воды выворачивало наизнанку, но момент был спорный – кто знает, какое древнее зло таила местная пыль, что лежала здесь десятилетия или века, но была унесена вместе с потоком?

Несмотря на время, своды над головой стояли крепко; острой формой они будто бы впивались в выс лежащую землю

Похожими были и декорации стен: от пола к середине стены вытягивался выложенный внутрь треугольник. Что примечательно, имелись подставки под факела, но самих факелов, судя по всему, тут давно не было.

"Заброшенное место, забытое – как здесь вообще может кто-то обитать?" –Подумал Готтфрид, но в тот же миг наткнулся на Майю.

Девушка сидела на перепутье коридоров, где один делился на три. Было видно, пострадала в неравной битве – так говорила рана на ее плече, которую она старательно пыталась перетянуть мокрым бинтом.

–Хочешь гнойное заражение? –Возмутился резко храмовник, с отвращением вспоминая грязную воду.

На тяжелом дыхании дрожала женская челюсть. В подземелье была низкая температура.

–А у тебя есть чем обработать? –Тень посмотрела на Готтфрида в томном ожидании. –Тем более времени в запасе не так много, нужно идти дальше.

Закусив один конец бинта зубами, свободной рукой она потянула за второй.

–Куда идти? Ты сегодня явно не в себе. –Мужчина искренне переживал за здоровье девушки. Она была ему дорога и он каждый раз чувствовал, что он за нее в ответе. –Мы не знаем пути, не знаем где мы оказались и что нас там дальше поджидает.

–Спокойно, –на странность уверенности у Майи поприбавилось. –Я знаю.

–Знаешь? –Он вновь посмотрел на нее с пристальным вниманием.

Ее одежда была штопана-перештопана еще со времен пожара и только пополнялась новыми разрывами под шитье и заплатки. От свеженькой раны появился очередной такой, а бинт, уже пропитавшийся насквозь алой кровью, заставлял Готтфрида едва ли не рычать.

–Ну и где же мы, умница? –Его голос преисполнился злости.

–В храме.

–Где ты храмы то такие видела? Больше походит на древнюю клоаку.

–Не торопись, воин. –Майе не нравился его тон.

Несмотря на свое подвешенное состояние, девушка поднялась и взяла мужчину за руку, в которой он держал факел, затем поднесла ее к стене.

Вокруг арки главного коридора, который вывел парочку на это перепутье был выцарапан узор. Он имел грубоватые квадратно-треугольные формы и заключал в себе даже какой-то текст, который Готтфрид не смог разобрать.

–Что это? –Мужчина изумился. –Ничего не понимаю.

Рука девушки дрожала от холода.

–Тенбойлог. –Ответила остроухая кратко.

И мужчина кинул в нее косой взгляд:

–Ах ну да. Как это я, грешный, сразу не понял. Если бы я еще знал, что это такое.

С ее стороны последовал смешок.

–Ну вы же в ордене Сияния все про нас знаете. Я бы могла промолчать, но, по дружбе, так уж и быть, расскажу. Тенбойлог – это шифрованный Тенями язык, на котором они могут общаться между собой или передавать друг другу тайные письма.

–Так что же это получается?

–Да, –Майя опередила его вопрос. –Мы в храме Тьмы.

Глава 11 - Лаборатория.

–Не переживай. Все храмы Тьмы похожи друг на друга. По крайней мере те, которые я знаю, определённо были почти одинаковыми. –Сказала девушка. –Главное не углубиться в коридоры, а то можно заблудиться и оказаться в лабиринте.

–В лабиринте?.. –Готтфрид реагировал болезненно. –То есть мы можем не выбраться обратно?

–Мы выберемся. –Ее голос заиграл некоторой усмешкой. –Главное держись меня.

Девушка говорила уверенно, но не радовала мужских глаз – она совсем продрогла.

Готтфрид снял с себя красный плащ и заботливо укутал ее, протирая ее мокрые волосы будто полотенцем.

–Спасиб-бо… –Смущенно сорвалось с дрожащих губ, но храмовник ничего на это не ответил.

–Убьешься ты однажды. Точно убьешься.

Он поставил факел в подставку и принялся старательно растирать ее холодные руки.

–Если и убьюсь, то только на всеобщее благо.

–Нельзя так относится к своей жизни. Когда мы с тобой встретились впервые, ты была куда более пугливой и опасливой.

–Ты думаешь я изменилась? Думаешь мне не страшно?

На этих словах Готтфрид поднял голову и посмотрел ей в глаза, замер.

–Было бы тебе по правде страшно, разве мы пошли бы сюда? –Его голос был очень проницателен.

–Если бы я не переступала через свои страхи, то многие из тех, кому мы помогли, могли бы быть мертвы.

–Откуда такое стремление всех спасать? Мечтаешь о славе, как Сара?

Готтфрид видел что сестры во многом похожи и продолжал искать схожести, однако это сравнение обидело девушку:

–Слава?.. –Тень растерялась. –Ты за кого меня держишь?!

Ее голос преисполнился злости и обиды одновременно.

–Или это твоя дерзкая шутка? –Зрачки в ее глазах сузились. –Да если бы я хотела славы, я бы пошла к авантюристам из Троисеи.

–А что тогда?

–Раскаяние. Желание сделать что-то хорошее. Каждый раз когда мы кому-то помогаем, я радуюсь не деньгам, а самому явлению. Из заработанного я ещё ничего не потратила. Могу отдать тебе, мне не нужно.

–Дурочка. –Готтфрид обнял ее, чтобы не показывать своего смущенного лица. –Оставь, ещё найдешь на что потратить.

"Она совсем себя не любит," – подумал он, поглаживая девичью спину. –"Совсем себя не бережет. Ее добрые намерения многого стоят, но ради чьего-то счастья приносить себя в жертву? Когда ты так юна и прекрасна? Да, ночные остроухи взрослеют раньше людей, но всё-таки – она совсем ещё не видела мира, почти не радовалась мелочам, как это должно быть у большинства в ее возрасте. Как научить эту девочку жить в моменте?".

–Фух, –Тень вздохнула, ведь ей стало намного теплее. –Будет смешно, если в ходе этой всей вылазки выяснится, что мы не туда залезли.

Готтфрид улыбнулся.

–А что говорит тебе шестое чувство?

–Шестое чувство? –Пыталась сообразить Майя. –За ухом по-прежнему чешется.

Она отошла от мужчины и посмотрела в сторону развилки.

–У нас есть три пути: первый – лестница вверх – приведет нас в зал с открывающимся тайным куполом. Второй – зал для медитаций, а третий – лестница вниз – зал с бассейнами для обрядов. Опять же я могу ошибаться. Кроме того, должны быть ещё прочие коридоры.

Заикнувшись за них девушка вдруг замолчала; вопрос коснулся очередной тайны Теней – венозной системы земли.

По всей Зелёной Долине есть лазейки, уводящие в глубины почвы и коренной породы. Эти лазейки могут находиться внутри древних храмов Тьмы, под холмами, под горами, даже в некоторых известных всем зданиях. Заложенные или сокрытые иллюзиями, они служат ордену Теней тайными дорогами, следуя по которым можно попасть в любую точку государства. Есть длинные и главные дороги, зовущиеся магистралями (таковые, в основном, из себя представляют широкие коридоры, которые легко отличить от прочих), есть закоулочки, идущие в тупик или к ловушкам, а есть узенькие проходы, в которых можно заблудиться.

Как и вены, такие пути ведут к сердцу – в Темный Предел.

Казалось бы опасно, когда в твой дом может зайти каждый чародей, умеющий находить иллюзии, но если бы все было так просто.

Немногие искушённые умы, что осмелились изучить венозные системы земли и смогли найти проход в них, остались живы. Нужно знать карту или хотя бы отличительные знаки, чтобы выйти на нужный путь. Такие знаки представлены более запутанно, чем записками на искусном тенбойлоге: они могут быть выложены полудрагоценными или отделочными камнями, которые нужно тонко отличать.

Если тенбойлог знает большинство Теней, то отличительные знаки вен земли или запутанную карту – абсолютно немногие.

Спустя мгновение размышлений Майя сказала:

–Такие коридоры… В которые лучше не ходить.

Несмотря на то, что ей была знакома карта, а также те самые знаки, и она даже лично знала некоторые магистрали, своеобразный страх все равно присутствовал. Пару раз ей давалось исследовать их: один раз в сопровождении наставницы, другой – сопровождая свой отряд; в последнем был момент когда они почти заблудились.

–Понятно. –Ответил Готтфрид с ноткой расстройства. –И каков план?

–Как каков? Пройдемся, осмотрим тут все. Что-то да обязательно найдем.

–Хорошо. –Энтузиазма в его словах не прибавилось.

Во всей этой неприятной ситуации был лишь один плюс – Майя знала что делает. По крайней мере он на это надеялся.

***

Тень шла впереди и Готтфрид старался следовать за ней. Кажется этот длинный темный коридор начинал сводить его с ума. Мужчина видел спину подруги, что была обернута его плащем, шел вперед, но ничего не менялось. Они даже не говорили друг с другом и это вдвойне давило на него.

–Ты уверена, что эта дорога приведет нас туда, куда ты говоришь? –Все-таки решил он сломать ненавистную тишину.

–Да. –Ответила Майя. –В бородатые времена специально так строили, чтобы любопытные недоброжелатели бросали свое занятие первее, чем доходили до цели.

–Умно. –За сегодня Готтфрид узнал много нового о тех, кто считается его врагами.

Когда наконец свершилось долгожданное изменение окружения – лестница пошла вверх – мужчина с облегчением вздохнул.

***

Они побывали в той самой комнате с открывающимся куполом, который, естественно, давно уже никто не открывал. Храмовник изумился тому, что увидел – храм Тьмы будто бы был полной противоположностью храму Света, хоть и во многом они были, неоспоримо, похожи: в храме Света все кричало о богатстве, начиная от позолоченных дверей, заканчивая золотыми фресками, статуями, вычурными фонтанами, здесь же абсолютно ничего – просто кладка и символы, выбитые в ней, которые что-то да значат.

Готтфрид рассматривал узоры под ногами и внимательно слушал рассказы Майи о молитвах, что Тени открывают купол исключительно ночью, дабы видеть звезды, небо и луну, дабы просить у богини Эстер доброго совета. Из ее слов он понял, что Тени друг другу сестры, матери и дочери, даже если таковыми не являются – девушка так говорила, несмотря на болезненные воспоминания и подавляющее одиночество, которое было в ее детстве. По слухам, богиня за редким исключением являлась кому-то лично (речи о появлении самой Тьмы среди своих "детей" даже не велось). И хотя большинство молитв оставались без ответа и никто не давал совет, когда он был так нужен, у личности, что думала об откровениях своих и мысленно вела диалог с богиней, на душе становилось легче.

Из рассказов молящихся Майя подметила, что большинство ощущало будто бы Эстер спускается в храм, садиться среди смертных в их полукруг и поет тихую колыбельную. Словно элементы ее святого платья, шитого звездами, развиваются и гладят по плечам, щекам, спине.

Раньше любой из народа мог посетить этот и подобные храмы. Нынче же остался один действующий храм – в Темном Пределе.

Тьма и ее подопечная Эстер никогда не смотрели на возраст, пол или расовую принадлежность. Верующими и молящимися могли быть кто угодно и где угодно – каждый получал умиротворение и был услышан. Так и по сей день.

***

Исследование первого коридора ничего не дало – аналогично было и со вторым. На удивление Майя держалась спокойной и даже немного вдохновленной: все-таки воспоминания о старой жизни представляли для нее ценность, грели ее душу.

Последний коридор, ведущий в зал с купальнями, заставил все ее тело едва ли кричать об этом:

–Ох, святыня! –Девушка по-детски радовалась, когда увидела чашевидную купаленку с маленькой лестницей, что под склоном каменной стены напоминала скорее отделанный деревом грот.

–Что это такое? –Готтфрид пребывал в некоторой растерянности, в то время как Майя встала на колени и с большой радостью умылась водою оттуда.

–Да ты что… –Посмел вздумать он будто вода стухшая, прям как и в том "колодезном " входе, но нет. Даже в полумраке хорошо просматривались серебряные драгоценности, лежавшие на дне.

–Ничего ты не понимаешь. –Возмутилась Майя. –Множество молитв в культуре Тьмы посвящены воде. Вода прекрасный проводник энергии и она же – источник жизни и главный помощник в обрядах. В такую купаленку ложиться подопечный – над ним работает жрица. В момент обряда важно расслабиться и закрыть глаза. Так лечат хвору, так открывают новые возможности своего тела. Есть много обрядов и каждый отвечает за что-то свое.

Майя усмехнулась.

–Почти как в Тинавене, только там вода какая-то совсем колдунская, если не врут, и качествами обладает немного другими.

После сказанного девушка еще некоторое время улыбалась, но наскоро очнулась от пьянящих воспоминаний и вернулась к настоящему времени. Неужели здесь и вправду никого не оказалось? Быть такого не может – за ухом свербит.

В этот миг она бросила беглый взгляд в дальний угол и заметила еще один проход. Ей изо всех сил не хотелось туда идти.

–Вены земли… –Вслух произнесла она, и взгляд ее преисполнился настороженности.

–Те самые?

–Они самые.

Остроухая сжала руки в кулаки.

–Что ж… –Девушка достала из ножен свой палаш и черным лезвием откинула блик огня в стену. –Будь внимательнее.

В тот же миг она собралась с силами и неторопливо пошла вперёд – Готтфрид старался держаться за ней.

Пара вышла на ту сторону, но ожидания не оправдались: вместо очередных длинных и пыльных коридоров там их ждала небольшая пещера, уводящая куда-то вверх.

До уклона в сторону, на невысоком резном постаменте, стояла статуя размером чуть больше человеческого. Она была высечена из камня, прямо в стене.

"Дорога благоволит идущему, истинный путь – ищущему." –Такими словами был ознаменован каменный свиток в ее руках.

–Богиня? –Готтфрид решил уточнить.

–Нет. –Ответила Майя, снизу вверх смотря в нечеловеческие глаза статуи.

Они были овальными, сочувственными. Рот отсутствовал.

–Так кто же? –Храмовник понимал, что задаёт много вопросов, однако никак не мог без этого – интерес был сильнее.

Девушка вздохнула обездоленно.

–Тьма. В собственном обличии.

Храмовник развел руками:

–Вот уж Тьма. Все ее почитают, а в народ ходит только богиня. Несправедливо.

–Она умирает. –Ответила Майя.

–Древнее божество умирает? Вот глупости.

–Не глупости. Ещё в давние времена Свет поймал ее и заточил в тюрьму, о положении которой не знает ни один смертный. Там она с каждым годом теряет силы, если ещё не потеряла совсем.

–Да откуда оно тебе известно?

–А откуда появилась богиня Эстер? Знаешь?

–Первая владычица ордена Теней, которая вознеслась на небо?

–Почти. –Сказала Майя. –Задолго до того, она была обездоленной девушкой, на которую свалились тяготы мира. В самый тяжёлый момент, когда ей хотелось наложить на себя руки, она начала слышать голос Тьмы. Он спас ее от смерти и указал верный путь. Эстер стала ее правой рукой; орден Теней был основан чтобы бороться с безумием, которое начал Свет и от которого уже много кто пострадал. Тьма сохранила жизнь девушке, которая много лет служила ей верой и правдой. Она наделила ее недюжинной силой, которая и превратила ее в богиню, а сама стала ещё ближе к смерти. Так что даже если верующие чтят больше Тьму, нежели Эстер, последняя вряд ли останется обиженной на это, ведь Тьма заменила ей семью и друзей, позволила жить, а не бросила умирать в расцвете лет.

–Да. –Мужчина тяжело вздохнул. –Красивая история.

Его немного обижало то, что в этом всем было слишком много неприятного про Свет. Он был рад узнать что-то новое, стать более эрудированным в обе стороны, однако говорить с Майей про политику или веру ему более не хотелось – боялся ссоры.

–Тяжелые отношения у титанов. –Вдруг он начал безудержно хохотать.

–Ну, чему ты смеёшься? –Не заметила она как принялась усмехаться ответно.

–Не знаю. Просто смешно.

Девушка щурилась и смеялась, а мужчина, с чего бы то ни было, начал пританцовывать. В глазах все заплыло, почувствовалась эйфория, желание веселиться только нарастало.

Готтфрид толкнул подругу в плечо и она шатко свалилась к его ногам – сложилась, будто шарнир на двери.

–Майя… –Незадолго после, все еще в хохоте, он осознал произошедшее, но помочь подруге не смог: земля приковала его следом.

***

Ужасная пустота напала внезапно. Наступило отвратительное чувство, словно ничего нет и никогда не было. Ощущения пропали. Остались лишь отголоски внешнего мира, разобрать которые давалось очень сложно, будто ты попал в воображение психопата.

Майе казалось что ее волокут по земле. Глаза ей явно врали – ничего не было видно. Она словно ощущала каменные ступени спиной, но соответствующей боли это не доставляло. Да даже если бы ей захотелось закричать или что-то сказать – губы не слушались.

От попыток спросить о происходящем, юная Тень только слышала неразборчивое мычание и даже не понимала того, что его источником является она сама.

***

–Каков улов, мой господин. –Прорезались слова сквозь ее мутное сознание.

Майя так хотела спать, но этот вдруг возникший диалог будто бы шел изнутри ее черепной коробки.

–После стольких лет, наконец, ночной остроух в нашу коллекцию. Есть чем поживиться. Каков с нее получится источник энергии – воображая пускаю слюнки, поэтому возьмусь непременно за эксперименты. А что до того? Даже жалко тратить на него расходники. Туша большая, душёнка никчемная. Собакам бездомным только скормить, да и то, ножей сколько затупиться, резать его...

–Не пори ерунды. –В размытости девушка разглядела бессознательно лежавшего у стены Готтфрида и чьи-то ноги, что вошли в комнату, в сопровождении этих слов. –С этой остроухой делай что хочешь, а мальчишку не тронь, не для того он годы потратил, чтобы его скормили собакам.

Голос пришедшего был суров. Через него доносились ужасные вещи, которых Майя еще не успела осознать.

–Как не трогать? Пусть прям тут подыхает? Или отпустить на волю?

–Ни то, ни другое. Тебе только надо чтобы он поверил, будто его подружка умерла, а там перенесем лабораторию в другое место. Затем дашь ему подышать, сам знаешь чем, да и отпустишь, ибо иначе не отстанет.

–Понял.

Подчиненный обладал слегка скрипучим и прерывистым голосом, словно до своего "господина" сам командовал кем-то и часто оглушающе кричал.

Когда он наклонился, чтобы заглянуть в бессознательные глаза Майи, она то и успела кой-как опознать его внешне: узкое лицо, странный ирокез, с глуповатой челочкой, и множество морщин – ну рожа под стать голосу.

Его пальцы с безобразными ногтями раздвинули девичьи веки.

–Просыпаешься чтоль? Непорядок. –В недовольстве произнес он и куда-то отлучился.

Дальше Майя слышала звон какой-то посуды и звук переливания жидкостей.

–Открывай рот. –Повелительно говорил голос.

Загадочный мужчина рукою разомкнул ватные челюсти юной Тени и из странной стеклянной тары что-то начал лить ей прямо на язык.

–Глотай, сука. Иначе клянусь, тебе же хуже будет.

***

Позднее Майя вновь ощутила то, что ее куда-то тащут. Только в этот раз дорога была коротенькой – лишь пара мгновений и девушка почувствовала под спиной металлическую ровную плоскость.

–С чего бы начать… –Размышлял голос.

Зрение начало потихоньку проясняться.

Майя лежала на боку и видела перед собой то, что пугало ее неизвестностью: множество железных столов, внутрь которых были встроены какие-то непонятные штуки с цифрами и стрелками, огромные стеклянные баки, наполненные странной, чуть зеленоватой жидкостью и невиданные нигде гибкие трубы, что тянулись по всей комнате. У баков была открывающееся крышка, соедененная с кучей таких трубок всяких типов и размеров, а столы ломились от количества непонятных колбочек и скляночек с разной жидкостью и сыпучими веществами.

Но то было незнание, а тут, перед лицом, стали появятся вещи вполне знакомые – было хотя бы возможно понять, что с ними лучше не связываться: острые предметы, лезвия которых, ясно, как белый день, в любой момент могут быть обращены против тебя.

Майя чувствовала омерзение: с чего бы то ни было, в глазах снова поплыло, а тело стало будто бы еще более ватным. Горлом она внезапно ощутила, что не может дышать, словно хочется проблеваться, но что-то разительно не дает этому стать частью реальности.

–Я угробил многих людей и остроухов. Твой счастливый день – чтобы ночного, еще ни разу не случалось, но, если даже что-то пойдет не так – ты будешь первой.

Следующим шагом он взял ее за руку, помазал чем-то прохладным в районе сгиба и ввел под кожу какой-то острый предмет.

–Если и начнешь умирать – скорости не жди, но, должно быть почти не больно.

На этих словах он лукаво рассмеялся.

–А впрочем, откуда мне знать? Я ж на твоем месте никогда не был.

***

Незадолго до проснулся Готтфрид. Мужчина старался не подавать виду и чутко продумывал план своих действий: он пытался вспомнить что произошло, старался понять, чем там занимается этот худой ублюдок над телом его драгоценной подруги.

Сквозь ресницы храмовник рассматривал окружение и оно поистине пугало, однако мало того – на полке, прям над Майей, стояла чья-то отрубленная голова.

Теперь уже было нетрудно додумать, что ждет бессознательную девушку, если он чего-то срочно не предпримет, однако предпринять было трудно: руки и тело связаны, да и черт его знает, что может выкинуть этот ненормальный в ответ.

Готтфрид дорожил этой прекрасной юной девой и когда стал вынужден слушать издевательские остроты и оскорбления в ее сторону, то просто не выдержал:

–Только и можешь глумиться над ней когда она не в состоянии? Правильно, иначе бы она отрубила тебе голову и поставила бы рядом с вон той. –Сквозь зубы шипел мужчина, желая со всей силы наказать обидчика.

–У кого это прорезались зубки? –Абсолютно спокойно ответил ирод, смешивая что-то в колбах и даже не оборачиваясь. –Щенок, ты хоть и научился гавкать, но пока не понял, в чью сторону этого точно делать не нужно.

Готтфрид усмехнулся.

–Щенки хотя бы милые, а ты со своими залысинами знаешь на что похож? Правильно, видишься с этой штукой каждый день. Или у тебя ее нету?

На эти слова незнакомец таки обернул голову.

–Что-то ты не в том положении, чтобы меня оскорблять. –Он показал окровавленный нож; судя по всему, кровь принадлежала Майе.

–Ты что вытворяешь, нелюдь?! –Злился мужчина.

–Да с ней все уже вытворено. –Его голос был крайне спокоен; маньяк старался соответствовать плану, который дал ему начальник, поэтому принялся убежать храмовника в смерти девушки. –Хочешь и тебя отправлю к ней? Может встретитесь где-то там, в раю или в аду, если они существуют.

Важной походкой он сделал пару шагов навстречу Готтфриду, сел на колени и поводил окровавленным лезвием у него перед лицом.

–Ну как тебе идея? Сделаю вашу кровь единым целым. Это так романтично.

Храмовник пригнул голову и взгляд его потяжелел.

–Прибереги для себя.

Вдруг от всего его тела вспыхнуло пламя и тут же опалило кончики белокурых волос. Веревка, которая сдерживала его, воспылала и сгорела следом. Возникла огромная волна огня, которой мерзавца откинуло прямо к злополучному столу с девушкой. Он ударился об него спиной, выронил нож, но быстро сообразил и ухватился за рядом стоящий палаш Майи, однако не успел даже оголить лезвие – Готтфрид мигом полоснул мужчину кулаком по щеке, отчего его перекинуло за столик с колбами, часть из которых он успешно сбил своим телом.

–Горю! –С криком незнакомец спешно поднялся из осколков, бросил в Готтфрида оружие и принялся кидать следом подручные предметы.

Храмовник закрыл лицо ладонью и поймал палаш. Уворачиваясь от летящих в него стекляшек, он рывком подошел к столу и намерился ударить недруга, но не лезвием – рукоятью. Готтфрид замахнулся и совершил удар, да только маньяк сделал шаг назад. С большим грохотом оружие впечаталось в стену и от силы удара отлетела гарда, посыпался каменный песок. Мужчина ощутил боль, которая вибрацией раздалась в его руках, но не желал прекращать наступления.

Под ногами незнакомца уже загорелось содержимое разбитых колб – пламя Готтфрида постаралось на славу.

–Огненный верзила! –Принялся обзываться ирод и дал деру к выходу. –Как знал что тебя надо сковать цепью!

Бежавший из костра незнакомец был почти пойман Готтфридом, но ему хватило маневра с разворота разбить о его голову большую стеклянную колбу, которую он припас в руке. Из глаз мужчины полетели искры: храмовник тяжко согнулся, придерживая ладонями место удара.

***

Между тем на улице совсем стемнело. Был слышен скрип сверчков, уханье совы, шелест деревьев.

Готтфрид сидел на коленях у злополучного колодца и не мог вспомнить того, что произошло и как он вообще оказался на поверхности. По блондинистым волосам стекала алая кровь, окропляя следом и бледный лоб.

На руках храмовник держал Майю: несмотря на то, что ее глаза были открыты, огонек в них отсутствовал – юная Тень ничего не видела. Из ее рта торчала какая-то непонятная прозрачная трубка и под впечатлением всего этого можно было подумать, что дева мертва.

–Майя, – будто бредил мужчина, обращая свой взгляд на нее.

Он положил девушку на землю, отстегнул на ней доспех и заботливо прижался щекой к ее груди – хоть и слабо, но сердце еще билось.

На смешанных эмоциях Готтфрид несмело разогнулся и посмотрел по сторонам – затем последовал душераздирающий крик.

Глава 12 - Между огнями.

Позднее утро. Чуть раньше обеда. Майя болезненно открыла глаза и увидела перед собой свод родной крыши. Она лежала на своей кровати, была укрыта своим пледом. Что произошло с ней до этого? Да будто бы ничего и не происходило.

Пока остроухая дева была расстроена лишь одним фактом – тяжело давалось даже пошевелить пальцем. Ну что за тело? Как ржавый затупленный нож.

–Больно.. –Майя оценила свое состояние вслух, когда почувствовала что кровь приливает к конечностям.

–Живая? –Полусонным голосом спросил Готтфрид.

Он сидел в углу между кроватью и стеной – проснулся от бормотания девушки.

–Больно. –Повторилась Тень.

–Где больно? –Храмовник поднялся и пересел на рядом стоящий стул, ладонями приподнимая ослабевшую руку подруги – он вопрошал ее озабоченными глазами.

–Везде. –Уточнила Майя. –Голова раскалывается.

Стоило ей только повысить громкость голоса, как он захрипел.

–Горло болит. –Подметила дева следом.

Храмовник в ее глазах выглядел опухшим и выражение его лица всеми силами показывало беспокойство и сочувствие. Он согнулся над нею получше, не зная как сказать о деталях предыдущего дня:

–Ты помнишь что вчера было? –Мужчина начал шептать.

–Вчера? –Она растерялась. –А что вчера было?

–Понятно. Наломали мы с тобой дров.

Готтфрид утер лицо сухими ладонями и посильнее вцепился пальцами в свои волосы.

–Ты даже не помнишь того, что мы были в храме Тьмы? –Пробурчал он сквозь руки.

–Храм Тьмы?.. Храм Тьмы… –Дева всеми силами пыталась вспомнить, но мысли ее были будто не здесь. –Так кушать хочется…

Эти слова заставили храмовника поднять голову и взглянуть в лицо девушке.

–Кушать?.. –От ее жалобности ему стало дурно. –Алва! –Крикнул он через плечо в открытую дверь.

–Иду! –Донеслось спешно в ответ.

После нескольких быстрых шагов в комнате появилась женщина.

–Очнулась! –Чутко заметила она. –Во имя Абсолютной Тьмы, что с вами произошло?!

От такого вопроса Готтфрид сразу открестился рукою:

–Майя проголодалась. Приготовь чего-нибудь. Поговорим попозже, ладно?

Как только Алва понимающе покинула комнату, так сразу мужчина сощурился:

–Какой же я слабохарактерный. –Сам себя поругал он.

Майя смотрела из-под полузакрытых век – ей не нравилось то, что он говорил.

–Это не так, –ответила она, –ты просто добрый и сочувственный.

В ответ на такую похвалу мужчина глубоко вздохнул:

–Убьют тебя однажды, дурочка. Никакого моего сочувствия не хватит. За что ты так с собою? А со мною за что?

Девушка почувствовала вину. Она и вправду виновата, ведь он же ничем не согрешил, чтобы вечно спасать ее, когда она пытается искупить свои грехи, однако чтобы что-то сказать или попросить прощения сил пока не хватало.

–Я кажется запомню этот ужас на всю жизнь. А ты хоть его помнишь?

В ответ Тень еле заметно мотнула головой по сторонам.

–Хорошо…

***

Майя тихо выслушала рассказ друга: параллельно в памяти всплывали какие-то детали.

–Я столько вещей наслушался, пока ты была не в сознании. –Продолжал рассказывать он тихо. –Как тот психопат махал перед тобой ножом и говорил, что умрешь не умрешь – неважно. У него нет ничего святого за душой, он просто издевался над тобой как хотел, в силу твоей беспомощности. А когда я поломал его игрушки, да надавал по шее, то наконец заимел возможность посмотреть, что он с тобой сделал. Этот конченный просунул тебе в рот какую-то трубку. Не знаю с целью чего. И из руки у тебя торчала точно такая же, но поменьше. Что там вообще была за комната? Не знаю. Ничего не знаю. Даже в других, более развитых государствах, не сыскать таких вещей, какие были там. Бред. Просто бред. Прости, я не смог вытащить ее аккуратно, повредил тебе там все.

–Ты не виноват. –Сказала она, закашлявшись.

–Быть может так. Меня переполняли разные эмоции.

Просидев с мгновение в тишине и сложив руки в замок, мужчина усмехнулся:

–Я должен еще кое в чем признаться.

–Я слушаю.

Храмовник нагнулся и достал с пола палаш с сорвавшейся гардой.

–В-вот… –Ему было немного не по себе.

–Ты сломал? –Майя приподнялась с кровати и взяла оружие в руки, положив его ножнами на плед.

–Сломал. Защищая тебя. Так бывает.

Осмотрев реликвию, девушка не без грусти провела пальцами по рукояти.

–Бедный палаш… –Ее слова были полны сожаления. –Ты извращенец, Готтфрид. Кто так обращается с колюще-рубящим оружием?

–Оружие это не моя стихия. Да и ты… серьезно? Майя, ты чуть не умерла сама. –Он до боли удивился. –Но, раз уж эта штука тебе чрезмерно дорога, скажу так, я знаю человека, который мог бы ее починить.

–Ни один человек не способен повторить искусства сделанного в кузнице Темного Предела.

–И оружие у вас куют девушки? –Удивился Готтфрид.

–А ты думал? Там женщины с такими мышцами, что ой ой ой. Работают вчетвером и все – разной стихии. Способности у них завидные, но как разведчики они не могут, поэтому развлекают друг друга в подземье.

–Прости, оружие, созданное ими, наверное, очень ценно.

Майя усмехнулась.

–Я сомневаюсь что это их рук творение, ведь моему палашу лет даже больше чем мне или тебе, однако есть в нём кое-что великое от другой женщины.

–Как это?

–Да вот так. В один день его мне подарила мама и сказала что он принадлежал ее маме. Нарекла чтобы я носила его с честью и берегла. Он заряжен ее энергией.

Девушка поставила его на пол, придерживая ладонью за рукоять.

–Смотри. –Сказала она.

И как по ее приказанию, по лезвию начала стекать вода.

Готтфрид растерялся со смешком:

–Оружие вспотело.

–Да нет же, –Майя вяленько посмеялась ответно. –Та владычица Теней была стихии огня и оставила в этом палаше свой след. Поэтому, если я наделяю его энергией – лезвие пылает, а если своим элементом, то, ну, сам видишь. Не знаю где может пригодится, но выглядит забавно.

–Забавно. –Готтфрид рассмеялся. –Но ты все равно сказочная дурочка. Мы оба чуть не умерли, сама лежишь как убитая, хрипишь голосом, а жалуешься мне из-за холодной неживой вещи.

–И буду жаловаться.

–Ладно тебе. Не дуйся. Кузнец, к которому я хочу отнести твой палаш, мужик опытный. Тем более он мой друг из прошлого и у них там вся семья кузнецы да металлурги. Только прогуляться придется до Троисеи.

Майя посмотрела на Готтфрида исподлобья и, чуть погодя, свесила ноги с кровати.

–Не знаю. –Ответила она, почесав висок. –Чувствую себя чуть лучше. Можно заняться этим и сегодня.

–Ты уверена? –Мужчина коснулся пальцем ее перебинтованного плеча.

Девушка усмехнулась.

–Не думаю что мои раны так серьезны чтобы валяться тут и кровать пролеживать. Кстати, он же… –Тень пыталась вспомнить. –Интересно, что это были за заклинания?

–Какие заклинания?

–Ну мы же оба потеряли сознание? А потом он напоил меня чем-то и я не чувствовала тела, не управляла им. Что это было?

–Не знаю. Сам ничего не понял. Он что-то бредил о том что ты умрешь медленно и возможно мучительно…

Майя посопела носом.

–Их было двое. И речь велась о какой-то энергии…

В этот момент шторы тихонечко распахнулись и в комнату вошла Сара. На такого рода явление двоица сразу обратила внимание: у младшей Вегард был виноватый вид.

Она опиралась на палку, пока перебинтованная нога аккуратно стояла позади. Глаза преисполнились печали.

–Что-то случилось? –Хрипло спросила Майя.

От голоса старшей сестры девушке пришлось неловко.

–Я оскорбила тебя давеча. –Начала говорить она. –Сейчас понимаю от чего вы вдвоем пытались меня защитить, а я не слушала.

Майя иногда оставалась раненой после заданий и это не вызывало у Сары какой-либо бурной реакции, но вчера, когда перепуганный Готтфрид почти что ворвался в дом с бессознательной Майей на руках, которая совсем не подавала признаков жизни – стало страшно.

Усмехнувшись, Тень отставила палаш в сторону.

–Всякое бывает.

В тот же миг, разорвав назревающую неловкую паузу, с первого этажа раздался голос Алвы – женщина зазывала на завтрак.

–Уже иду, мам. –Ответила Сара и поспешила к выходу.

Проводив девушку взглядом, Майя и Готтфрид переглянулись.

–Нужно придумать какую-нибудь легенду. –Тихо произнес мужчина.

–Зачем? –Спросила Майя.

–Потому что ни Алва, ни кто либо другой не должны узнать что, несмотря на все предупреждения, мы поперлись в этот хренов лес.

Девушка в ответ только развела руками.

–Мне ничего не приходит на ум.

Пара притихла, давая себе мгновенье подумать, но тут женщина повторно позвала к столу.

–Идем! –Громко крикнул храмовник для Алвы и обратно повернулся к подруге: –Может сделаем вид что поссорились? Или будто что-то не поделили? И говорить не хотим? –Продолжил он тихо.

–Можно.

Майя встала с кровати, но, не сделав и шагу, пошатнулась и едва ли упала, однако Готтфрид успел вскочить и поймать ее.

–Так, – мужчина нервно вздохнул, –давай без этого.

***

За завтраком все было хорошо: девушка оклемалась, свободно ходила, двигалась и только голос ее напоминал об ужасе ушедшего дня.

Майя сопротивлялась, но Готтфрид со всей строгостью заставил ее выпить ложку подсолнечного масла и попросил есть только мягкие тушеные овощи; он оправдывал это тем, что раздраженному горлу не нужно дополнительных раздражителей.

За столом были вопросы, было много вопросов, но командно двоица ловко уходила от ответа.

На денек мужчина удержал подругу дома: вместе они пытались вспомнить произошедшее в том храме, но на памяти остались лишь маленькие отрывочки, которые тяжело давалось собрать в одну картину.

Выгорев от всего этого дела, они таки отправились в столицу развеяться.

За прошедший сезон Майя уже побывала там пару раз: ей нравились грандиозные стены, выложенные камнем, высокие наблюдательные вышки с конусовидными крышами из досок, мощеные дороги. В Троисеи было интересно проводить время – Тень это поняла, когда приехала сюда погулять, а не гнаться за заданиями, однако она также осознала, что жить здесь ей бы не хотелось. Местный антураж манил ее, но стражники, которые стояли тут едва ли не каждые пять сажень, порядком напрягали. Да и природы было маловато, только дома и дороги, уходящие ввысь, ко дворцу .

Это тебе не свободная Раисея и не красивый от натуры Тинавен: тут на каждом шагу напоминание об убийцах рода остроухого – храмовники, в сияющих от позолоты одеждах.

Майя шла чуть чуть позади Готтфрида, посильнее закутавшись в свою старую потрепанную накидку. Военное время прошло и вроде бы никто не должен схватить ее и убить, как это делали с ночными остроухами с двух десятков лет назад, однако ее страх был оправдан – доспехи ордена Теней, еще и на девушке с явной внешностью Тени – что как ни это может привлечь внимание злобных храмовников?

Но все-таки, наравне со страхом, Майя ими интересовалась – вряд ли где-то в другом городе Зеленой Долины встретишь такую картину: на плацу, у белокаменного храма с золотым орнаментом, строяться многочисленные воины Сияния.

Это был красивый обряд. Весьма помпезный и приятный глазу, только вот что-то выбивалось из колеи.

Готтфрид. Он был совсем иным. Хоть и форма была такая же и волосы горели золотом, будто сам Свет его погладил по голове, но все равно не то.

Те ребята у храма походили на бездушных кукол. Безвольных, послушных – сурово и точно сделают все, что не скажешь, а Готтфрид… точно ли он вообще один из них?

Его добрые глаза, которые частенько смотрели насмешливо, являлись отражением его внутреннего мира: доброго, сочувственного.

Хотя возможно все дело заключалось лишь в том, что его она знала, а их нет.

И это было взаимно – как Майя думала о храмовниках, так Готтфрид думал о Тенях. Встретились двое особенных, на остальных непохожие.

Наскоро он обернулся и замер, пока она не остановилась перед ним.

–М? –Ее вопросительный взгляд поднялся к его лицу.

–Угу. –Храмовник с улыбкой взял ее за руку и повел рядом с собой. –Стоило остаться дома. Ты, наверное, плохо себя чувствуешь.

Майя кинула растерянную усмешку.

–Из чего ты это взял? –Спросила она не понимая.

–Ну как из чего? –Готтфид замедлился и посмотрел в ее сторону. –Идешь что-то медленно, не догоняешь. Сил поди нет.

–Совершенно не так, –девушке не нравилось, что он видел в ней слабость, –я просто не хочу чтобы нас видели вместе. А то как-то и неловко получается – святой храмовник мило гуляет с темной грешницей – тебе же голову отрубят!

–Кто сказал?

–Я говорю! Даже форму переодеть забыла. Совсем не подумала.

–Не переживай. Они могут относиться к тебе предвзято или с опасением, но напасть на тебя или меня так просто права не имеют. Нужны доказательства. Вряд ли бы настоящая и опасная Тень стала гулять так открыто по городу. Поэтому тем, что ты так рьяно укрываешься, ты только привлекаешь лишнее внимание.

Ладонями мужчина обогнул ее голову и аккуратно снял с нее капюшон, заправляя женские волосы за острые уши.

В свою очередь Майя засмущалась и прищурила глаза: челка и черная ткань более не преграждали ей взор и оттого свет ее слегка ослепил. Щеки налились розовым, руки немного задрожали – было не по себе от одной лишь мысли что сейчас она на виду у всей улицы.

–Ну вот. Самой же так будет удобнее. –Сказал Готтфрид, оставив свои руки на ее плечах.

Майя вцепилась в его запястья.

–Вот сделаюсь тенью и будешь гулять один, разговаривать сам с собою. Сочтут ненормальным.

–Так ты и так Тень. Что мне с того?

–Превращусь в тень за твоей спиной, я так умею, не шучу. Доведешь меня и никак иначе.

Храмовник закатил глаза.

–А с виду такая смелая девушка.

–А с виду такой умный мужчина. –Закряхтела она и попыталась вырваться, но вдруг к ним подошли представители ордена Сияния.

–Готтфрид, –господа обратились к знакомому по имени, –у вас какие-то проблемы?

Кровь в венах Тени застыла. Вот и случилось то, чего она боялась больше всего. В голове Майя уже помышляла о том, как будет убегать, но храмовник приобнял ее за плечо, чтобы она не сделала глупости.

–Конечно нет, что вы. Мы друзья. –С улыбкой сказал мужчина. –Она издавне охотиться на Теней. Вот. Рассказывает мне что знает о них.

–На Теней? –Один из храмовников нагнулся, дабы присмотреться к Майе повнимательнее – сразу не поверил. –Так может она сама Тень?

–Тени своих не убивают. –Ловко и изворотливо соврал Готтфрид.

–Они то? Своих не убивают? –Произнес высоким голосом худой мужчина, стоявший позади. –Да я слышал что они там девушек-подростков через строй пускают. Что-то вроде проверки на стойкость. И тех, кто после этого подняться не может, не спасают – значит не судьба.

–А я слышал что у них там каждодневные оргии. С чего бы им не убивать друг друга? Коли ничего святого нет! –Возразил кто-то ещё.

В этот момент Готтфрид почувствовал как Майя вцепилась в него рукой. Потупив взгляд, она смотрела вниз и думала:

"Сплетники, ну хуже баб. Что они несут? Главное в глаза им не смотреть…"

Другой звонко ударил копьем по дороге и спросил:

–Тем более, с чего бы ночному остроуху быть противником тем, кто намерен освободить из плена его создателя?

–Так. Успокойтесь. Она не чистокровный остроух. –Готтфрид повернул Майю лицом в свою грудь. –Я вам все потом расскажу, хорошо? Вернитесь пока к своим делам.

От такого мужчины нахмурились.

–Вот Готтфрид… –Недовольно пробухтел пухлый парень сбоку. –Убьет тебя, будешь знать.

Некоторый момент храмовники ещё пытались задавить соратника взглядом, но позже сдались и нерасторопно ушли.

Улица шумела, жила своей жизнью, гремя повозками и говоря голосами людей.

Мужчина провожал храмовников глазами, поглаживая Майю по спине.

–Ну что, убьешь меня, звёздочка? –Спросил тихо он, чуть согнувшись к ее макушке.

–Убью. –Буркнула дева. –Вот, они что-то заподозрили.

–Прекращай. У них для этого ума немного.

–Да уж. Я заметила.

–Не будь врединой. Парни они неплохие, беззлобные. А когда я их заболтаю и подозрений как не было. Пойдем.

***

После еще пары пройденных кварталов, пара оказалась у очень странного сооружения: это был каменный каскад, уходящий далеко вверх, под которым располагался дом, а под домом находилась кузница. Распознать ее было несложно – парадной стороной, на улицу, смотрели оружейные стойки с сияющими мечами и помпезные доспехи, расшитые самыми разными пластинами; издали слышались постукивания молотом и виднелся свет от горнила.

–Есть кто? –Мужчина крикнул с улыбкой, как в момент оживленный звук кузнечной деятельности прекратился.

–Таки есть, – раздалось с одышкой в ответ, –а кто спрашивает? Не Готтфрид ли Грай?

–Он самый. –Ответил храмовник посмеиваясь. –Ну сколько времени не виделись? И ничего с последней встречи не изменилось – ты весь в делах!

С грохотом был оставлен молот. На улицу вышел пухлый мужчина с короткими волосами и черной густой щетиной. Он был весь грязный и уставший, тяжело дышал, но сквозь это поправил свой фартук, снял перчатки и поспешил обнять друга.

–От чего ты ко мне так редко заходишь, дружище? –Спросил на радостях кузнец, крепко сжимая высокого Готтфрида руками и постукивая его ладонью по спине.

–Да вот, – храмовник обнимал мужчину не менее радушно, однако без фанатизма, –всё дела были, да в городе особо не появлялся, –друзья разошлись и с удовольствием пожали друг другу руки, –а сейчас помощь твоя понадобилась, да не за бесплатно –отплачу монетой.

–Ох.. –Кузнец нахмурился и достал из фартучного кармана трубку-люльку, набивая в нее засушенные травы. –Вот ты каков. –Он стиснул ее в зубах, пальцем поджигая содержимое.

После тугой затяжки, мужчина почесал ус и недовольно пробормотал:

–Как дела нет и друг не нужен, как дело есть, так сразу вспомнил! Ну давай, чего тебе?

Улыбка не сходила с лица Готтфрида.

–Дак вот, подругу к тебе привел, –он нежно взял Майю под руку и вывел с дороги поближе к кузнице. Храмовник поднял край ее темной накидки и показал палаш, что висел у нее на поясе. –Я ж, понимаешь, человек нерасторопный, пользоваться оружием особо не умею и так случилось, что сломал.

Кузнец, со сложенными руками на груди, улыбнулся, рассматривая из-под густых бровей столь необычную девушку. Он слегка пошатывался из стороны в сторону – был у себя на уме.

–Это ж когда ты успел с такой познакомиться? –Спросил мужчина, вновь обращая внимание на друга.

Он сделал шаг навстречу Тени, протянул ей свою обожженную и изношенную работой ладонь:

–Я Ральф. Местный кузнец. –Не особо тянул с представлением он.

–Майя. –Девушка протянула ему свою худую руку и пару раз пожалела об этом: старый друг Готтфрида со всей силой сжал ее так, чтобы чувствовалась боль.

Любой бы другой на месте остроухой девы закричал, но она терпела, надув губы и стиснув зубы. От такого рода наезда, воспитанная убийцами Теней Майя сжала мужскую руку в ответ: ее сила была несравнимо слабой в отношении с силой накаченного кузнеца, но проигнорировать такую наглость было бы слишком.

–Ух ты ё. –Удивился Ральф. –С характером девчонка.

–Ну ты че делаешь? –Готтфрид со всей силы шлепнул Ральфа по плечу и тот оступился, прилично согнувшись над девушкой и отпустив ее руку.

–Да что что? Да ничего такого. –Он издевательски рассмеялся и крепко встал на ноги. –Так-с. –Снова скрестив руки на груди, Ральф сделал тугую затяжку. –Ну что там у нас? Показывай.

Майя нахмурилась и изподлобья глянула на кузнеца сквозь пелену дыма, которую он выпускал.

–Показывай, показывай, давай. –Повторился он, заметив то, как она мешкает.

Ральф не вызвал доверия у Майи сразу. Ну как этот человек, грубый и вульгарный, сможет восстановить столь изысканную гарду на ее палаше?

Это было не в привычке девушки, испытывать к кому-то неприязнь, но данное путешествие просто кишело этим горьким чувством.

–Случился некоторый казус. – Произнесла хрипло Майя, развязала пояс и сняла его вместе с ножнами.

Оголив лезвие, она протянула палаш кузнецу – тот обомлел, панически оступился и схватил Готтфрида за руку.

–Ты кого мне привел?! –Агрессивным шепотом стал допрашивать он.

Храмовник усмехнулся.

–Что, струсил? –С излишним ехидством и усмешкой задался вопросом мужчина.

–Кого ты трусом назвал? Я не трус! А вот ты дурак. –Кузнец пригрозил другу кулаком.

–А ты ее даже не знаешь и уже сделал выводы. Кто из нас дурак то?

Майе нравилась столица, но жить здесь и вправду не представлялось возможным – всех пугал не только цвет кожи девушки или рожки с хвостом, но и черный металл, который добывают исключительно под Темным Пределом.

Такая реакция людей являлась вполне ожидаемой, только вот юная Тень все равно чувствовала душевную горечь, которая из раза в раз тормошила ее все с большей и большей силой.

Расизм, ненависть, нежелание понимать – столица просто кишела этим.

Ладно если тебя бояться, когда ты сам кого-то ненавидишь и всеми силами показываешь, что так и должно быть, но когда ты пытаешься понять людей, а они только тычут в тебя пальцем и бегут, словно от какой-то древней смертельной болезни, к глазам сами по себе подбиваются слезы.

Майя отвернулась лицом к стене, стараясь незаметно скрыться от взгляда храмовника и кузнеца, а они продолжали спорить о своем: Ральф называл Майю убийцей, а Готтфрид называл его тупицей – закономерность.

–Майя, –кузнец неловко замер, заметив девичью спину, согнутую под тяжестью грусти, –прости, я немного дерзок в своих высказываниях и очень поспешно делаю выводы.

Храмовник угрожающе держал друга за шею – все-таки Тень должна понимать, что не только он на ее стороне.

Но ответом послужило протяжное молчание – кажется девушка обиделась с концами.

Готтфрид уколол Ральфа пылким взглядом и, намекая, кивнул в сторону подруги головой.

–Эм, –кузнец думал, чего б такого еще сказать, –заметил голос у тебя сипит. Должно быть любишь покурить? Могу поделиться. У меня много разных трав…

С этих слов опешили как Майя так и Готтфрид.

Девушка обернулась, с растерянным выражением лица и чуть влажными глазами.

–Да вы что? –Спросила она, –я таким не занимаюсь.

–Ну ладно, ладно. –Ральф уже боялся сказать лишнего слова. –Я могу починить твое оружие за даром, коли проявил себя со скотской стороны. Обижаться перестанешь?

–Я и не обижаюсь… –Скромно пробубнила девушка.

–Врешь? –Спросил он, упираясь рукой в карман.

И между ними повисла тяжелая пауза. Майя и Ральф играли в гляделки, но, в конце концов, Тень ответила:

–Вру.

–Да ладно тебе. –Мужчина сам подошел и протянул ей руку. –Давай уж свое оружие. Не понимаю я за этот ваш металл, но что-нибудь постараюсь придумать.

Девушка снова замешкалась. Быть может от вмешательства постороннего сделается только хуже? Хотя, оборванная гарда тоже не вариант.

Скрепя душой, она таки отдала сердцу близкую вещицу Ральфу.

–Если не знаешь, как сделать правильно, лучше не делай. –Предостерегла его Тень.

–Ладно, ладно. –Он нахмурился и надул губы. –Ты еще моей постоянной клиенткой будешь, поняла? Я лучший кузнец Зеленой Долины, просто они, –мужчина махнул рукой в сторону главной площади, –еще этого не поняли, потому что ни разу не пробовали.

–Я верю. –Сказала Майя подумав, что не верит ему совсем.

Он кивнул головой, еще раз приставил трубку к губам и сделал глубокую затяжку. Через мгновение девушка уже видела его спину, которая рассекала клубы дыма, но вот Ральф обернулся к Готтфриду и спросил:

–Ты кстати это, Рида уже встретил?

–Рида? –Храмовник на момент забыл, кто это такой. –О боги, а он что, отправился в Раисею?

–Да. Поверишь ли, вернулся в Зеленую Долину, после своего длительного обучения и решил начать торговать.

–Так он теперь у нас купец?

–Купец.

–Успешный?

–Сам у него спросишь. И да, чуть не забыл.

Ральф быстро забежал обратно в кузню и на выходе принес Майе другое оружие.

–Держи. Даю в пользование, взамен того, которое буду чинить.

Тень недоверчиво взяла его из рук кузнеца и, ухватившись ладонью за деревянную рукоять, вальяжно достала из ножен.

Это был меч: с виду его клинок казался прочным, а лезвие острым, да и навершие вполне вызывало доверие.

За этим действом последовало то, что заставило мужчин удивиться – помахивая хвостом, Майя стала с удовольствием принюхиваться. Для чего она это делала? Им, конечно, было не понять, но она чувствовала запах огня и воды, через которой прошел этот меч, ощущала боль ударов кувалды и шероховатость точильного камня.

–Ну девчонка. –Сказал Ральф, помотав головой. –У меня от нее мурашки по коже. –Признался он шепотом другу и поспешно удалился.

***

Время уже было после полудня: Майя сидела у стены древней столицы, закидывая взгляд в ущелье, что образовалось здесь много лет назад. Огромное количество тайн и легенд кружилось вокруг этого места всегда, и спускаться туда было страшно: девственная природа и абсолютная неизвестность всегда пугают, хотя, пожалуй, именно это работает на Тень совершенно иначе – подзывает ее туда, голосом приключений и опасности.

Очень скоро пришел Готтфрид – он нес подмышкой какой-то загадочный мешок – видимо отходил именно за ним, пока она сидела и ждала его здесь.

–Так, –серьезно начал мужчина, –вставай с земли, это что еще такое?

–Что именно? Трава тут пушистая, теплая…

–Сегодня прохладно, –его голос был серьезен, –простудиться дело простое, знаешь ли.

Майя посмотрела на друга с осуждением и некоторой обидой –вот, он опять видит в ней глуповатого ребенка –хотелось просто продолжить сидеть в траве, ему назло, и даже немного “постучать ножками”, однако, она без желания поднялась.

Сквозь неприятное молчание, которое так часто возникало между ними, Готтфрид улыбнулся:

–Это была плохая идея. –Сказал он.

–Что именно за идея?

–Прийти сюда и снять с твоей головы капюшон. Ты сегодня вся на нервах.

Майя неоднозначно увела взгляд в сторону.

–Так и есть. Трудно, когда все вокруг тебя предвзято ненавидят. –Девушка с ноткой истерики усмехнулась. –Они смотрят искоса, верят сплетням, думают, что я там чуть ли не ем детей.

Тень зажмурилась, изо всех сил стараясь сдержать себя в руках.

–Будто вес всего мира свалился на плечи, и каждый человек накинул сверху по пуду. Я грешна, но не в том, что они выдумывают.

Готтфрид утешительно коснулся ее плеча.

–Если тебе станет легче, я уверен, что остроухи промышляют тем же про людей, как и девушки ордена Теней про храмовников Сияния. Вся наша жизнь – сплетни, не одна ты попала под раздачу.

–Так это же ужасно. –Подметила Майя. –Все друг на друга врут и друг друга ненавидят. А за что?

Мужчина кивнул головой.

–К сожалению.

После этих слов она долго смотрела вдаль и набиралась сил: успокаивала себя звуками природы, синью неба и белизной облаков.

–Закрой глаза. –Сказал мужчина вполголоса и она его послушала.

Это была необычная просьба, но, необычных просьб с его стороны уже было много и ни одна не обернулась в конце концов трагедией.

Девушка почувствовала как его руки снимают с нее накидку –Готтфрид, сегодняшний день не научил тебя тому, что ее лучше не трогать?

Но мужские касания были нежны, как и всегда, отчего даже самые неприятные мысли уходили на второй план.

Майя слышала как храмовник чем-то шуршит и не могла угадать источник этого звука, но вдруг почувствовала на своих плечах что-то более увесистое, чем то, к чему уже привыкла.

–Можешь открывать глаза.

Девушка посмотрела и увидела на себе новую накидку – она определенно отличалась от предыдущей: это была дорогая замша синего цвета, в некоторых местах отделанная черными кружевами, с воротником и капюшоном. Телом, Майя ощущала тонкую шерстяную подкладку – ей было тепло.

–Зачем? –В удивлении она не знала что сказать.

–Подожди. –Он достал из сумки маленькую деревянную шкатулку и вытащил из нее серебряную брошь: это был голубь, с грудкой из серого драгоценного камня.

Мужчина оставил посторонние предметы на земле и аккуратно подколол воротник новой вещицы.

–Ну вот. Красиво же? –Спросил храмовник с легкой улыбкой. –Осень на носу и теперь она тебе не страшна.

–Не стоило. –Майя от неловкости сжала руки у груди.

–Стоило. –Он усмехнулся и обнял ее. –Нечего свою красоту портить погоревшей старой тканью.

Она неловко обнимала его в ответ.

Пока еще было тяжело признать, но мужчина чувствовал, что оказался в плену прекрасного запаха ее черных волос.

Глава 13 - Урок.

В пожаре битвы Майя размахивала палашом, ловко парируя удары оппонентов – то была армия бандитов, пришедшая дабы окончательно разорить одну деревню у окраин Зеленой Долины: в их государстве процветал кризис и они решили пополнить свои запасы – это помогло бы им свергнуть правительство и отхватить себе власть, территории и богатство.

В этой перепалке Майя и Готтфрид оказались случайно; их целью было доставить важное письмо, адресованное одному из тамошних князей, но, как выяснилось позже, доставлять уже было некому.

Когда они остановились в местной корчме на ночлег, на улицах выжженных земель началось нечто: бандиты-захватчики грозились факелами и мечами местным жителям, стали убивать неповинных, тех, кто не хотел быть частью их движения, не собирался кормить их рты из своего кармана.

Беспредел уходил все дальше в дебри: как последние звери, они принялись поджигать местные здания, пленить женщин, закалывать скот.

Готтфрид смотрел на это все из своей комнаты и окаменевше не знал, что ему делать, как вдруг Майя уже во всеоружии бросилась из окна, свалилась им на головы, словно буран.

Под ее подкованными сапогами сразу издох один из бандитов, а когда другие только обернулись, чтобы увидеть произошедшее, она уже полоснула лезвием следующего. Кровь полетела во все стороны, запачкав черный металл ее палаша, разрисовав алыми пятнами ее бледное голубое лицо.

Никто из них не ожидал, что сверху свалиться ночной остроух, никто не думал что своим мощным хвостом он разом собьет нескольких из них.

В ту ночь Майя кричала, с рыком жадно убивая тех, кто посягнул на мирную жизнь невинных людей.

–Мне оставалось только смотреть за ее тылом и видеть то, как она без сожаления обезглавливает очередного противника. –Готтфрид проходил между пеньками на берегу Вайдары. –Она часто называет себя кошкой и именно в том пепелище я понял, что это звание оправдано: ее ни разу не ранили, она будто танцевала и играла с этими бандитами, словно это не битва, а бал. Мой отец говорил мне о неоправданной жестокости таких как она, но она не такая, в ней есть что-то нежное, загадочное, то, что меня очень манит…

Сейчас он понимал точно, что на душе становится мягко и тепло, когда речь идет за юную Тень.

–Я хотел сделать хоть что-нибудь, принести хоть какую-то пользу в этой драке, но мог только лечить раненых. Один из бандитов возжелал меня убить, когда я пытался помочь полумертвому мужчине и она, откуда ни возьмись, вмиг отрубила ему голову. Эта голова волосами едва ли коснулась моего лба, а труп свалился прямо у моей правой руки. Я поднял взгляд и увидел, что Майя смотрит на меня. Все ее лицо было испачкано кровью, но тяжелый взгляд преисполнился привычной мне нежности и доброты – она улыбнулась.

–Ты фетишист. –Бурча ответил голос снизу.

Это был тот самый друг, о котором ранее говорил кузнец.

При рождении родители назвали его Готтфридом, но это имя с детства к нему не пристало, ведь среди детей того времени рос еще один Готтфрид и, в отличие от предыдущего, он был высок и хорош собой.

К сожалению так бывает, когда в семье рождаются карлики, но мужчина почти что смирился со своей участью и сокращенным именем, которым называли его буквально все.

–Рид, ну ты не прав, –ответил храмовник рыжему другу.

–Тьфу. Я переживал, что после расставания с Аго ты никого себе так и не найдешь. Мы с ней, кстати, общались часто в последние годы.

–И как она там поживает?

–Ха, –карлик усмехнулся, –да все такая же стерва. Нисколько не удивлялся я тому, что ты все эти девять лет провел в гордом одиночестве – рядом с ней и на дерево полезешь, подальше от цивилизации, лишь бы ее не видеть.

После этих слов, пару сажень они шли молча, разглядывая полюбившуюся древнюю реку.

–Сколько писем мы отправляли друг другу? –Риторически спросил Рид. –Ты все про службу, родителей, дом, но ни слова о женщинах. Я, конечно, хотел чтобы у тебя кто-нибудь появился, да вот ты, еле избавившись от одной стервы, желаешь удержать рядом с собой другую. Брат, очнись, в отличие от предыдущей эта орудовать ножами умеет! Оно не должно тебя возбуждать!

–Возбуждать? –Готтфрид с осуждением посмотрел на карлика. –Да и не в этом дело. Вот почему ты всегда стараешься выбрать самые мерзкие слова? Чем не более мерзко – тем лучше? Так что ли?

–Тем краше суть. –Ответил тот, постукивая пальцем по виску. –Так вот, послушай, твой батёк давеча негативно высказывался за предыдущую невесту, сейчас плохо говорит про новую – быть может стоит к нему прислушаться? Та, хотя бы, обычный остроух – грамоте дитёв желает учить, а эта? Рога, хвост – только копыт не хватает, для полного козлиного образа, да и что она умеет? Убивать? Заметать следы? Вот глупость то.

Готтфрид усмехнулся.

–Чем это тебя рога и хвост не устроили? Ну внешность то ладно, дело вкуса, но я в общем волен не согласиться: Аго решала все за меня, могла без умолку делиться своими мыслями, не давая вставить слова и каждый раз очень злилась, когда мое или чье-либо еще мнение было отлично от ее собственного – я вовсе не желал того, чтобы она стала моей женой (благо воли хватило дать отказ), а Майя другая, совершенно другая – она умеет слушать, не считает себя центром мира и ее самоотверженности да храбрости может позавидовать любой бравый воин. Несмотря на то, где она выросла, как и чем была воспитана, в ней очень много сострадания и невинности.

–Да ну какая невинность?! –Взорвавшись перебил храмовника Рид. –У нее руки по локоть в крови! Баба с мечом…

–Невинность в непонимании обычной и мирной жизни. –Не дал договорить ему мужчина. –Когда дело касается опасности, она может решить его без страха и упрека, а когда вещей житейских и простых – она скорее растеряется и неловко замолкнет.

Преодолев поворот, они зашли в деревню: Готтфрид молчал, с некоторым мандражом ощущая неуверенность в своих чувствах – ему нравилась девушка, но все рьяно были против нее.

–Она мне не невеста, –уточнил храмовник, –ей даже неизвестно то, что я ее люблю…

–Ну и замечательно. Есть время одуматься.

–Я понял это только недавно. –Продолжил говорить он, будто не услышал слова Рида. –В последнем путешествии нас обоих едва ли убили, но все обошлось. Когда я чуть не потерял ее, то осознал, что она мне очень дорога. В какой-то мере страх ее потерять стал моим кошмаром и я запретил ей путешествовать и драться.

–А она? –Рид не смог поверить в то, что все так просто кончилось.

–Устроила скандал.

–Ожидаемо.

–И мама заступилась за Майю – я и ей, кажется, наговорил лишнего – она обиделась.

Готтфрид всплеснул руками.

–Женщины. –Сказал он, с ноткой возмущения.

–Женщины. –Усмехнулся в ответ Рид. –Может по кружечке доброго мёду? И сразу станет легче и веселее.

–Давай. Как раз почти пришли – у мамы полки ломятся от такого добра.

Они пересекли порог корчмы и дальше все происходило, казалось бы, как обычно: середина дня, все работают, зал пустует.

Грид одиноко спряталась за стойкой, оперевшись на руку подбородком.

–День добрый, мама. –Сказал Готтфрид, смиренно преклонив голову.

–Здрасте, –из низов поздоровался карлик.

В ответ пожилая шинкарка долго и загадочно улыбалась. В ее глазах была сокрыта необычная безмятежность и излишнее спокойствие.

–Ну привет. –Произнесла она как-то бурча под губу.

Это немного напрягло храмовника, но он решил не воспринимать столь странное явление всерьез.

–Мы с Ридом вот прогулялись, –сказал он, –подумали заглянуть. Можно нам по кружечке мёду?

–Хех. –Женщина усмехнулась, пошатываясь на ногах. –А помнишь ты мне утром ткнул, чтобы я не лезла не в свое дело?

Из-за стола за спиной послышался придавленный смех Алвы, на который Готтфрид панически обернулся:

–Да. Любите вы поучать нас, женщин. –Сказала она вполголоса, обнимая бутылку алкоголя.

–Эй, женщины, –буркнул Рид, –вы чего ополчились? Мы пришли в хорошем настроении, с добрыми намерениями.

–Молчи, рыжей трети Готтфрида слова не давали. –Грид сурово ударила по стойке кулаком, заставив мужчин вздрогнуть. –Иначе я тебя сейчас так пну, полетишь мне кубарем через пол государства.

–Мам… –Храмовник растерянно оступился.

–Молчи! –Женщина швырнула в стену пустую бутылку и та разбилась вдребезги, осколками шуганув потерянных мужчин . –Нравится колкости говорить? Будь готов к тому, что уколят ответно!

–Верно! –Алва грозно топнула ногой.

–Да ну, а ты то куда?.. –Готтфрид вновь обернулся на подругу матери, ничего не понимая.

–Тс. –Та приставила палец к губам. –После того, до чего ты довел Майю, говорить с тобой не хочу.

–Да до чего я ее довел?! –Мужчина заметался, шокируясь происходящим все больше и больше.

–Уходи! –Рык юной Тени послышался из-за низов стойки.

–Ой! –В один голос ехидно сказали женщины, пропустив череду непонятных усмешек.

–Майя, –у храмовника разрывалось сердце, от понимания того, что на него обиделась возлюбленная, –что случилось? До чего я тебя довел?

Он принялся поспешно обходить стойку и увидел, что девушка сидит на полу, пусто смотря в потолок.

–Майя… –Готтфрид приподнял ее на свое плечо, но тут же скривился, учуяв нестерпимый запах перегара; держа деву он вытянул руки и слегка отвернул голову в сторону. Она смотрела на него застывшим кукольным взглядом, лишенным эмоций – ее пьяный мозг еще не успел осознать, что произошло.

–Чего надобно? –Недовольно спросила она и ее губы скривились в издевательской ухмылке.

Своими руками остроухая вцепилась в его рубаху мертвой хваткой.

–Слабая, да? –Девушка оскалилась, недовольно размахивая грузным хвостом. –Да я сейчас тебя так отметелю. Глаз натяну на жо…

–Ты пьяна. Непомерно пьяна… –Готтфрид зажмурился и обратил свой разочарованный взгляд на мать. –Вы ее напоили?

–Не твое дело. –Женщина дьявольски улыбнулась.

–Меня уговаривать долго не надо! –Замахнувшись головой, дева хотела нанести другу сокрушительный удар лоб в лоб, но лишь нелепо уткнулась лицом в его грудь.

От такого храмовник почувствовал что земля уходит из-под ног, как на самом деле, она уходила только разве что из-под ног Майи – девушка, ослабив хватку и пошатываясь, едва ли не завалилась на спину.

–Эй! –Мужчина придержал ее покрепче и обнял за талию. –Пойдем, тебе нужно прилечь.

–Стоять! –Грид угрожающе взяла в руки еще одну бутылку. –Оставь девчонку на том стуле и оба катитесь отсюда, чтоб глаза мои вас…

–Да она же упадет! –Возмутился Готтфрид, напугано пальцами вцепившись за одежду Тени.

–Не упаде, а вот ты сейчас упадешь. –Она ткнула в его сторону бутылкой. –Быстро. На выход. Отсюда.

–С ней лучше не спорить. –Вредно добавила Алва со спины.

–Готтфрид, –боясь быть отпинаным произнес тихо карлик, –лучше нам их сейчас послушать. Честное слово.

Недоверчиво смотря на друга, храмовник еще пару моментов промешкал, но все-таки согласился.

С заботой он медленно уложил еле сознательную девушку на стул и аккуратно расправил ее черные волосы за его спинкой.

Когда друзья уже уходили, Грид шумно топнула, заставив их еще разок содрогнуться.

Дверь закрылась с обратной стороны.

–Сурово ты с ними. –Усмехнулась Алва, постукивая длинными пальцами по столу и наливая себе еще мёда.

–Ничего. Переживут. –Женщина хитро улыбалась. –По крайней мере я была достаточно убедительна.

–Бесспорно.

Майя, лежа на стуле, что-то промычала и старые подруги этому только посмеялись.

–Ну что? Еще по кружечке? –Спросила остроухая дама.

–Можно и мне? –К общему удивлению пьяная Тень могла еще что-то сказать.

За этим вновь последовала череда смеха.

–Нет уж, миленькая, хватит. –Смеясь, Алва встала из-за стола и подошла к дочери. –Пойдем, тебе нужно прилечь.

***

Сейчас с Майей было сложно совладать: она шаталась из стороны в сторону, не могла устоять на ногах, бормотала что-то невпопад.

Алва и Грид уложили ее в одной из жилых комнат, чтобы не тащить далеко и чтобы не светиться на глазах у мужчин, которых они прогнали моментом назад.

–Да уж. Мы ее перепоили. –Заметила остроухая дама.

–Перепоили? Да брось. Ты вообще видела Готтфрида? Он, бедняга, сразу взял на себя всю ответственность и готов был извиниться за что угодно. –Грид села на стул рядом с тумбой и посмотрела на девушку, которая уже задремала. –И все-таки как мило, что он так переживает за нее.

–Тогда зачем мы все это начали? Раз он, в общем-то, плохого ничего не сделал?

–Ну как зачем? Дорогая моя, чтоб с матерью неповадно оговариваться было, чтоб мозги работали.

–А сейчас они как не работают?

–Нет.

–Вот прекрасно. –Алва удивленно уперла руки в боки. –И в чем же это проявляется?

–Сейчас расскажу.

***

Между тем, друзья спускались вдоль леса к местному озеру.

–Нет, ну я просто в шоке! И вот это маленькое чудовище - твоя возлюбленная? –Возмутился Рид.

–Сам ты маленькое чудовище, –справедливо заметил храмовник, –а она просто жертва обстоятельств.

–Жертва обстоятельств? Ну, знаете ли! Девушка, которая обещает натянуть глаз на жо…

–Нет, это просто дурные обстоятельства. –Повторил Готтфрид.

–Человеку спасшему ее, выглядит как минимум опасно. –Таки договорил карлик, не позволяя другу себя перекричать.

–Они все мною недовольны, если ты не заметил. А отпинать тебя так вообще хотела моя мама, вовсе не Майя.

–Да что же ты, белобрысая дурная голова, сделал плохого, что все женщины на тебя ополчились?

–Ничего. Совершенно ничего.

***

В этот жаркий день уходящего лета, Готтфрид был согрет ярким солнцем, подожжен гневными речами матери и, едва ли, стал огрет ударами возлюбленной девушки, которая была непомерно пьяна. В пылу всего этого кипела его голова и он успешно решил с этим бороться, когда они все же пришли на местное озеро Зеленштил.

Когда-то оно было бурным руслом древней реки, но, местами обмелев, осталось спокойным пристанищем для отдыха и единения с природой.

Готтфрид однажды приводил сюда Майю – он хотел чтобы она насладилась волшебством этого места до того, как уедет обратно в орден.

–Фу ты пропасть, –произнес недовольно карлик, –ты притащил меня к речке-вонючке, чтобы я вспомнил свои страхи?

В ответ храмовник усмехнулся.

–Размечтался. –Он принялся снимать с себя одежду. –Мы пришли к озеру Зеленштил, чтобы расслабиться.

–Ой, –Рид неловко закрыл силуэт друга ладонью, –только не надо вот этого. Не хочу я смотреть на твою тощую задницу или еще чего кроме.

–Завидуй молча. –Вальяжно ответил мужчина, сбросив штаны в траву.

–Было бы чему завидовать, –из вредности начал оправдывать себя карлик, –Аго говорила что у тебя малень…

–Вот именно поэтому, –Готтфрид вновь поспешно перебил друга, –общение с Ральфом мне приятнее, пусть он и одним махом руки может сломать мне плечо. Его разговоры ниже пояса не опускаются.

–Вот уж какие мы правильные стали…

–А что такое? –Заходя в воду, спросил он карлика, –зависть давит?

–Ничуть. Ты со своей правильностью всех дам против себя настроил, а я, между тем, любую с ума свести могу.

–Ты даже плавать не умеешь. Кого ты там с ума сводишь? –Готтфрид по шею опустился в прохладу озера.

–Я харизматичный.

–Да? –Храмовник с иронией приподнял бровь.

–Я элегантный.

–Да ну?

–Я чертовски богат.

–Правда что ли?

–Да ты хоть знаешь сколько у меня было женщин?

–Ноль.

–Да.

–Я и не сомневался.

Карлик самодовольно упер одну руку в бок, забавно поднимая подбородок повыше, но вдруг осознал то, что сказал Готтфрид.

–Эй! –Покосился он. –Сам ты ноль!

Это вызвало у храмовника лишь дивную усмешку.

–Ты ходячий анекдот, –сказал мужчина, умывая лицо водой озера, –не знаю, как я без тебя жил до этого.

–Смейся, смейся. –Карлик обиженно повернулся к нему спиной. –Я, значит, слушаю о его переживаниях, пытаюсь понять и помочь, а он только шутит надо мной.

–Ладно, не бухти. –На этих словах Готтфрид опустился под воду, не оставляя Риду и малейшего шанса высказаться.

Прохладная вода успешно избавляла храмовника от каких бы то ни было неприятных чувств и ему даже не хотелось выходить обратно.

Он вынырнул, проплыл достаточное расстояние вперед и завис на водной глади спиной, обращая свой взор к пушистым белым облакам. Солнце казалось уже не таким горячим и стало даже радовать мужчину, несмотря на то, сколько раз за сегодня он обжегся.

Прищурив глаза Готтфрид представил, как бы стало прекрасно, если бы Майя согласилась искупаться с ним вместе, однако это все, как и прежде, было слишком утопично – она знать не знает о его намерениях, смущается мужского тела, дак еще теперь и обиделась. Из ничего.

А все-таки вода лечит; ах, если бы только Тень согласилась, то они бы поговорили по душам, наедине друг с другом и неприятных ссор как не бывало.

***

–Ой, да неужели? –Возмущенно кинул Рид, увидев нарисовавшегося у берега Готтфрида.

–Да. Мечты сбываются. –Шутя ответил он и получил в мокрую голень волну песка, которую выпнул карлик.

–Че делается то? –Голос мужчины стал серьезен.

–Фу на тебя! Эгоист хренов.

–И ты туда же?

–Да. Я почему тут должен сидеть у мерзкой жижи и смотреть на то как ты там телесами светишь?

–Опять завидуешь? –С губ храмовника сорвалась усмешка.

–Ой как завидую, –передразнил тут же карлик, –помниться мне, когда мы были младше, ты пухляшом был. Щечки смешные, глазки маленькие.

На этом взгляды двух Готтфридов пересеклись. К неожиданности низенького, высокий крепко ухватил его за рыжие косы и потянул на себя, встал у него за спиной.

–Пухляш, да? –Кряхтя и скрипя от злобного смеха произнес храмовник. –Я хоть был, а ты и есть.

–Готтфрид, Готтфрид! –Рид вцепился в запястья друга и стал в панике колотить короткими ногами по песку. –Отпусти же меня наконец!

–Что? Сдаешься? –Вредно спросил тот, посильнее подтягивая карлика за косы.

–Сдаюсь! –Прошипел мужичок и тут же упал вниз. –Фу, сдаюсь, –с этими словами он отпрыгнул вперед, прямиком к воде, которую так не любил, –сдаюсь, только оденься уже наконец!

***

Вскоре они вновь пришли обратно, по пути долго рассказывая друг другу разные шутки и параллельно припоминая детство.

–Я вот дом купил неподалеку, –сказал Рид, указав пальцем на начало деревни, –вон там. Буду всяким торговать. Приходи.

–А чего так у нас? В Троисеи народу поболее будет.

–Ага, а кому я там нужон? При такой то конкуренции, когда каждый шаг – магазин.

–Понятненько. –Готтфрид усмехнулся. –Ну ладно, буду иметь ввиду.

Он посмотрел на веранду родного дома и вновь ему как-то стало не по себе.

–Хороший был день. А сейчас опять вернусь к своим баранам… –Его голос преисполнился горечи и заставил Рида неловко перемяться на ногах.

–Может это. Ну. Переночуешь у меня? –Из понимания предложил карлик. –Только если раздеваться не будешь.

–Брось. Пойду уж к себе. Узнай хоть завтра, жив я или нет. –Он поднялся на веранду и приоткрыл дверь. –Давай. До встречи.

С наигранной улыбкой он зашел внутрь и замер, вновь увидев пустой зал – дело привычное, ведь нужно уловить момент времени или определенное явление природы, чтобы застать здесь гостей.

И Готтфрид дважды пожалел о том, что прогадал со временем: Грид стояла у очага, что-то усердно готовила и никто не смог бы ей помешать вновь напасть на беззащитного сына.

Она обернулась, постучав ложкой по краю костровой чаши.

–Я снова сделал что-то не так? –Сразу же спросил храмовник, боясь получить этой самой ложкой по лбу.

С улыбкой женщина положила ее на тарелочку, стоявшую рядом.

–Сделал, но не снова.

Готтфрид опустил голову – боялся посмотреть пожилой шинкарке в глаза.

–Чем провинился, матушка? –Решил уточнить он дабы исключить недопонимание. –Прости за сказанное, я был не прав.

–Дело то, вовсе не в этом.

–А в чем?

Грид взяла полотенце и, ухватив им за горячие ручки, оттащила чащу подальше от сильного костра. Затем она вновь посмотрела на сына тяжелым взглядом и закинула полотенце на плечо, нарушив этим покой своих блондинистых волос.

–Не догадываешься? –Спросила женщина. –Ты сказал Майе чтобы она сидела дома и даже не думала бороться.

–А что я должен был сделать? –Готтфрид не понимал и потому вновь оказался на грани нервного срыва. –Сказать: “Ладно, Майя, иди помирай, я тут спокойно в сторонке постою, посмотрю”. Так что ли?

–Вот глупость то, –ответила Грид, –забота о ближнем это дело благое.

–Но что тогда?

–Тогда я запрещаю тебе общаться с Майей. –Женщина суровым ударом положила полотенце на рядом стоящий стол. –Дурно она на тебя влияет.

От такого храмовник опешил. Растерянное “но” сорвалось с его губ:

–Но мам, из чего ты взяла?

–Ни слова больше. На общение с ней – мое категорическое нет.

–Да что за бредятина? –Он уже не мог сдержать возмущения. –Я мальчик взрослый – сам решу, с кем мне общаться.

–Вот! –Громко воскликнула Грид, обращая в сторону сына свой старый потрепанный жизнью палец. –Почувствовал, какого это?

–Что “это”?

–Запрет. Ты услышал запрет и тут же решил ослушаться – думаешь у нее в голове твориться что-то иное?

–И что? Не защищать мне ее теперь? –Готтфрид как и прежде не понимал.

–Конечно защищать. –Возразила женщина. –Просто делать это нужно не в лоб, а по-умному.

–Что для тебя есть “по-умному”?

–Тут ты должен придумать сам. Но пойми, что запрет – это самая великая глупость. Лучше покажи ей, что ты веришь в ее силы, не сомневаешься в годах ее тренировок. Только так Майя будет во всем тебе доверяться, а пока она доверяется, ты можешь придумать план обхода и она даже не поймет что стала его частью.

–И каков же должен быть этот план?

–Готтфрид, я не могу придумать все за тебя. Иди, извинись перед ней и больше не повторяй подобный ошибок. Время есть, вариантов много – что-нибудь ты обязательно придумаешь.

Глава 14 - Допрос.

Когда Готфрид пришел к Майе – она долго и странно к нему принюхивалась: изучала носом рубаху, грудь, шею.

Это заставляло храмовника чувствовать себя неловко.

–Ты контактировал с Грид? –Ее голос был невесомым, будто она бормочет во сне.

–Да. Обнимался с ней вот только что. Как ты это поняла? –Удивлённо спросил мужчина.

В этот момент Тень нюхала его руку и, в удовольствии, забавно прикрывала глаза.

–Чесночком пахнет.

Готтфрид усмехнулся:

–Да. Она мажется им иногда, чтобы отпугивать насекомых.

–Мм. Запах приятный.

За этой фразой последовала очередная усмешка храмовника:

–Да ты кошка со странностями, –он скривил лицо непонятной эмоцией, –они такого, вроде бы, не любят.

–Я много чего люблю. –С отрадой ответила Майя. –Но ты же здесь не за тем, чтобы поговорить о моих вкусах?

–А вдруг именно за этим? –Играючи он приподнял бровь. –Ты девушка интересная и изучать тебя тоже интересно.

–Фу, – ответила Майя, отпрянув от мужчины. –Я тебе что, минерал?

–Если бы ты была минералом, то, смею предположить, исключительно алмазом.

В гордом молчании Тень подошла к тумбе и, не жалея, налила в кружку прохладной воды.

–Это все потому, что ты не знаешь других? –Она выпила содержимое залпом, стараясь хоть как-то перебить неприятное послевкусие от алкоголя.

Кажется Майя пустила его комплимент по миру, однако Готтфрид лишь немного растерялся, но, нежданно, сразу же нашел что сказать:

–Алмаз образуется под высоким давлением и при высокой температуре. Это самый твердый из известных материалов, а еще, в результате хорошей обработки, его смело можно назвать красивейшим из драгоценных камней. Кроме всего – он весьма редкий.

Девушка шумно поставила кружку на место и утерла губы рукавом. Она смотрела в стену, потупив взгляд и не зная что ответить.

Заметив это, Готтфрид наскоро решил перевести тему:

–На самом деле я пришел извиниться. Я не должен сомневаться в тебе и твоих силах.

***

На следующий день они скрестили оружия в пылкой тренировочной схватке: длинное лезвие, что было выдано Майе кузнецом, надавило на укороченный меч милого лекаря.

Он с легкостью справлялся с этим давлением, но изо всех сил делал напряженное выражение лица, дабы девушка поверила в себя еще больше, чем прежде.

Давеча Готтфрид уговаривал ее побороться на палках, но она отказалась, оправдывая это тем, что в реальной схватке никаких палок не будет – лишь холодный тяжелый металл, для обладания которым нужно развивать физическую подготовку.

–Если мы хотим раскрыть то дело и покарать тех сумасшедших, нам нужно становиться сильнее. –Прошипела Тень.

Готтфрид охнул в насмешливом оскале:

–Прежде чем карать сумасшедших, скажи, у нас есть хоть одна зацепка, по которой мы бы смогли их найти?

Лезвия с лязгом проскользили друг по другу. Майя отпрыгнула назад и, слегка наклонившись над землей, вновь бросилась на храмовника.

Раздался очередной звук удара мечей.

–Все просто. –Ответила она.

***

–Мы отправимся на север. Как и было до этого. Впредь мы будем осторожны и отыщем в уже знакомом месте либо тех подлецов, либо намеки на то, куда бы они могли уйти.

–Но мы, как и прежде, не знаем, что нас там ожидает. Вдруг ловушки стали еще изощреннее и опаснее?

–К чему ты клонишь?

–К очевидному – мы имеем дело с сильным противником и нам нужен сильный союзник, дабы все было равноценно.

–Мы сильны вдвоем. И вполне в наших силах, разрешить это дело без подмоги.

–Я в тебе не сомневаюсь, но ты меня не понимаешь: я только что поймал ладонью лезвие твоего меча – я не воин и мало что в этом смыслю. Разве нам в команде помешает человек, который глубоко во всем этом разбирается?

–У тебя есть таковой на примете?

–Ты его знаешь.

***

Гордый муж – столицу раньше бороздил,

Махал мечом, наказывал неверных.

С щитом наперевес порой ходил,

И имени его боялась скверна.

В тиши преддверия замолкали злобные уста,

И в страхе смерти гады гнусные дрожали,

Когда защитником его

Вся знать и челядь Троисеи величала.

От славных слухов и пошла молва, что в одиночку,

Способен уложить он сразу четверых,

Что в бурной битве, на обычную цепочку,

Посадит даже корбора он в миг.

(*Корбор – мифическое существо с крыльями птицы, человекоподобным обликом и черепом вместо головы. Рождается от контакта души мертвого птенца со сгустком темной энергии. Создает опасные для жизни воздушные вихри.)

***

К удивлению Майи нелегкая привела их к Фроди: юная Тень знала, что мужчина ее матери когда-то был стражником Троисеи – они рассказывали ей об этом за их первым ужином вместе, однако никто не говорил о том, что этот довольно добродушный, пусть с виду и суровый человек остался на устах местных жителей героем.

Его второе имя – Вегард – раньше Майя не придавала этому значения.

Второе имя дается исключительно по праву заслуг или родства, и Фроди заслужил его своим потом и кровью, как защитник Троисеи.

–Вы сошли с ума? –С улыбкой пожилой воин покосился на Майю и Готтфрида. –Алва говорила вам не лезть туда, а вы полезли, пострадали и снова хотите наступить на те же грабли?

–Ради пропавших и ради потенциальных жертв – это безумие должен кто-то остановить. –Девушка посильнее сжала кулаки. –Зная о том, что такого рода сумасшедшие запросто могут находиться среди нас, я не могу спокойно отсиживаться, ожидая что помощь чудесным образом придет откуда-то с неизвестной стороны.

–Вот жеж Майя, –Фроди с осуждением помотал головой, –не жалеешь ты сердце матери.

–Наоборот, –холодным тоном прирожденной убийцы ответила девушка, –я не хочу, чтобы оно оказалось в руках у каких-то ненормальных.

–Пф! –В отрицании сорвался с его сухих губ этот звук. –Алва не так слаба, каковой ты ее величаешь.

–А Сара? –Взгляд юной Тени потяжелел. –У нее хватит сил дать отпор как минимум двум взрослым мужчинам, на стороне которых неизвестная магия?

И тут уж Фроди ужаснулся – что может быть страшнее потери любимой дочери, которая из года в год только радовала тебя своим существованием?

С виду ничего не изменилось: лицо пожилого воина не потеряло уверенного оскала, однако на душе неприятной мелодией заиграли страхи и сомнения.

Девушка с приемным отцом устроила битву взглядов: они сурово смотрели друг на друга, будто на спор, кто из них первый моргнет.

Вся статичная веселость Фроди вдруг куда-то испарилась.

–Я прошу прощения, –ввязался в разговор Готтфрид, –Майя, нам с добрым другом нужно наедине поговорить. Ты не против?

Девушка ткнула в храмовника остротой своих нахмуренных бровей, но покорно кивнула и ушла прочь по деревенской дороге.

Готтфрид только проводил ее взглядом за холм и сразу же попытался заговорить:

–И ради нее, –уточнил он с маху. –Она ни за что не откажется от этого дела, а коли пойдет одна – найдет погибель.

–Коли вы знаете, где находится это злосчастное место, –возмущенно перебил его Фроди, –в котором была прервана куча жизней – почему не обратиться за помощью в столицу?

–Это место находится смежно с храмом Тьмы. Не думаю, что будет хорошо, если кто-то узнает о нем или о Майе, без которой нам никуда – она единственный, кто может по нему провести.

–Хватит ли нам сил? –Спросил Фроди и, облокотившись на мотыгу, посмотрел Готтфриду в глаза.

–Хватит. –Решительно ответил тот, не уводя взгляда от лица собеседника. –Мы можем с этим справится.

Мужчина ответил ему горделивой улыбкой.

–Хорошо, скажи мне, так не тебя ли только что девчонка ранила в руку? –Он подбородком кивнул на ладонь храмовника.

–Это? –Готтфрид вытащил из-под плаща исполосанную алым конечность и самодовольно усмехнулся. –Я ей поддался. Надо же и девочкам иногда выигрывать.

Однако за этим моментным хвастовством скрывалось нечто иное: на самом деле храмовник поддался Майе, чтобы она знала о своей силе не только из его слов, но и на деле.

–Хотя, признаться честно, –спустя некоторое молчание произнес мужчина, –она и без того большая молодец. Достаточно проворна, чтобы весь ход битвы перетянуть на свою сторону. Пока мы с ней тренировались, я, интереса ради, почти в полную силу пытался додавить ее, однако наскоро мой меч соскальзывал с ее лезвия, а сама она меняла местоположение и уже готовилась напасть с другой стороны.

В ответ на это Фроди нахмурил бровь. Со скоростью света его руки крепко ухватили деревянный черенок и мотыга уже едва ли коснулась лба белокурого мужчины, однако он наскоро перехватил ее раненной ладонью.

–Так, – храмовник с улыбкой отодвинул от своего лица железное лезвие, перепачканное влажной землей и посмотрел на пожилого воина с шуточным осуждением.

–Чтож, – ответил тот, также улыбнувшись, –меньшего от сына Грид я не ожидал.

***

–Мы отправимся на север: соберем тихо вещи, подготовим оружие и одежду. Мы оправдаемся и никому не скажем правды.

–А что если с нами что-то случиться?

–Не случиться. В этот раз мы готовы.

***

По лестнице колодезной спускалось трое. Обервнуши плечи в рваный старый плащ, Майя уже с версты как прислушивалась к звукам природы и своему чутью, Готтфрид же настороженно сжимал кулаки, и Фроди, в серебре своих старых воинских доспехов, осмотрительно исследовал путь.

Под землей им совсем стало неловко: у юной Тени с концами исчезли блаженные ощущения, которые она ранее испытывала при виде знакомых стен.

Храмовник с фанатизмом сторожил ее тыл, вспоминая как в прошлый раз, по невнимательности, они чуть не полегли здесь вдвоем.

Итак, чем ближе троица подходила к пещере, тем крепче становился запах гнили. Девушка зашла за поворот: ювелирно и бесшумно двигались ее ноги – за ухом ужасно чесалось.

Статично наготове она держала меч – хоть невидим был на ее памяти враг, и неслышимо применял он свои заклинания, оставаться открытой и безоружной ей не хотелось.

–Я должен работать тут. Тягать все, –знакомый голос шипением раздавался за очередной стеной, –а что сейчас делает господин? Потягивает ляжки небось, вновь давая своим гениальным мозгам пищу для размышлений. Справедливо ли это? Быть может я тоже гений, пусть и чуть-чуть ему уступаю.

–Хватит бухтеть, –присоединился к рассуждению еще один голос, –гений чертов, таскай ящики молча.

–Тебе не понять. –Ответил хрипло тот. –Работаешь за еду и большего не нужно, а я понимаю. Я всегда помогаю ему во всех опытах и исследованиях, а он, как последний самодовольный черт, только раздает приказы и заставляет меня работать с тобой! Да где же ты и где же я?

–Все, ты мне надоел.

Судя по звукам, незнакомый мужчина резко подошел к фанатичному исследователю и прижал его. В тот же миг Майя выглянула из-за стены, а за ней показались Фроди и Готтфрид.

–Сейчас я размозжу твои "гениальные" мозги по стенке. Это будет твоим последним исследованием, но ты запомнишь раз и на все последующие жизни, что перечить сильным – вредно для здоровья.

Юная Тень особо не стала анализировать ничего не подозревающего соперника: пусть он был высок и накачан, тело оставалось почти что голым, за исключением ног – на них были обычные тканевые штаны.

Майя кивнула Готтфриду и Фроди, а затем мгновенно переместилась за спину громилы, пронзая его насквозь острием меча.

Оружие в женских руках прокрутилось внутри его плоти, высвобождая наружу реки крови. Обескураженный противник даже не успел обернуться, чтобы увидеть лицо своей убийцы – она следующим же ударом полоснула кинжалом его оголенную глотку.

Исполинское тело упало к ее ногам, окропило краснотой крови ее одежду, руки и даже лицо.

–Давно не виделись, –с ужасающим выражением лица, она поспешно схватила ирокеза за горло. Ее изящная рука вознесла к его испуганным глазам кинжал. Спустя мгновенье, холодное лезвие прошлось по мужской щеке, оставляя на ней следы крови уже мертвого громилы. –Попробуй, выкинь что-нибудь на этот раз – тут же ляжешь рядом с ним.

Будучи скованным девушкой, которая в прошлую их встречу претерпела подобное обращение, обыденно крикливый исследователь прикусил язык.

–Я хочу знать, –сказала она требовательно, –кто есть этот твой гениальный господин, где его найти и как остановить бесконечные убийства.

Ирокез тщеславно улыбнулся.

–Я лучше сдохну, чем расскажу тебе это. –Прорывались еле слышимые слова сквозь сдавленную глотку.

Майя церемониться не стала – ударила его коленом в живот, доказывая, что все серьезно.

–Слово не воробей, –сказала она, ближе поднося кинжал к его горлу. –Я могу и исполнить.

Готтфрид и Фроди уже стояли позади нее и приходилось им тяжко: старый воин никогда не видел дочь своей жены такой суровой, а храмовник из раза в раз так и не смог привыкнуть к воспитанной в ней жестокости, тем более что сейчас жестокость будто бы сочилась из всего ее тела.

–Неужели ты думаешь, что отделаешься также просто, как и он? –Бронированным носом своего сапога девушка пнула мертвого громилу в плечо. –Нет. Я буду медленно и методично отрезать тебе пальцы, пройдусь кинжалом по мышцам вдоль ребер, выбью зубы, отрежу уши и только тогда, когда от твоего тела останется лишь голова и торс – я оставлю тебя подыхать в муках и агонии.

Быть может она думала, что испытывает пленника на прочность, однако это была пытка явно не для него: Готтфрид, только смирившийся с тем, что Майя может забрать жизнь любого негодяя даже не шелохнувшись, слышал весь этот ужас, что без остановки срывался с ее губ.

Такая милая девушка, молодое лицо и прекрасная улыбка и такие ужасные слова.

Фроди был шокирован не меньше, скорее даже больше – кого он впустил в свою семью? Кто играл с его дочерью в салочки, кто звонко смеялся и ел с ним за одним столом?

–Смотрите по сторонам, –сказала Тень, –мое ухо по-прежнему чешется.

В этот момент ирокез думал о бессмысленности своих намерений: господин никогда не уважал его, не считался с его мнением, а сейчас, ему угрожает девушка, которая могла бы пойти как жертва на благо науки, если бы только господин не попросил оставить белокурого храмовника в живых. Стоит ли умирать ради этого?

–Я все расскажу, –он произнес это задыхаясь, –но отпустишь ли ты меня на свободу? Не убьешь?

Лицо Майи преисполнилось зловещей улыбки.

–Так уж и быть. Я подумаю.

–П-подумаешь?..

–Говори, не испытывай моего терпения.

–Его зовут Джон. –Спеша ответил ирокез. –Он ученый.

–На ходу придумал? –Лицо юной Тени стало еще более устрашающим. –Не существует такого имени.

–Я говорю правду! –Бледный мужчина с растрепанной челкой начал ерзать под ее рукой. –По крайней мере, он так всем представляется.

–Где его найти? –Майя напомнила о своем последующем вопросе.

–Не знаю, –в серых глазах исследователя что-то панически дрогнуло, – он никогда не говорит о своем местоположении и постоянно где-то пропадает. Я только могу предположить…

–Предполагай.

Весь этот диалог со стороны в очередной раз оправдывал желание Майи ассоциировать себя с кошкой: кошка – это самый кровожадный охотник. Прежде чем убить жертву, она долго играет с ней, чтобы насладить свои животные инстинкты.

–Это вторая лаборатория из двух. –Сказал мужчина. –Здесь, как вы могли заметить, господина нет – значит он, скорее всего, в первой. Первая лаборатория находится на склоне горы Гланеб – вы прекрасно ее знаете, ведь она самая высокая в Мертвом хребте.

–Опять врешь? Хребет не просто так называется Мертвым. Его склоны весьма круты и на них ничего не растет – туда просто невозможно забраться своими силами.

–Конечно невозможно, –продолжил исследователь, уже совсем посинев от хватки рук остроухой девушки, –у подножия есть святыня – статуя Титана. Под ней и находится вход в первую лабораторию. Нужно лишь на перевязях поменять местами солнечные диски и сопоставить каемки на них, с каемками на однородном каменном теле.

–Это все? –Тень надавила на него еще сильнее.

–В-се-е… –Ответил он так тихо, словно боялся, что его снова ударят коленом в живот.

С этими словами Майя начала надменно смеяться:

–Не все. Ты мне врешь. Чем вы здесь занимаетесь? Что с нами сделали в прошлый раз и для чего это было нужно?

Она уцепилась за ворот одежды обескураженного исследователя и, со всего маху, пригвоздила его спиной к стене – тот, на момент, даже разучился дышать.

Согнувшись от боли, мужчина захрипел и Майя увидела как его глаза начали едва ли выходить из орбит.

–Говорить не желаешь?..

Еще мгновенье она ждала его ответа, но он бессильно молчал.

–Энергия… Всем в этом мире правит она. –Наконец слова полные боли сорвались с губ исследователя. –Когда титаны создавали этот мир и нас, на каждую составляющую они выделяли маленькую крупицу своей бесконечной энергии, себя. Человек – самая низшая ступень в иерархии распределения разумных существ по запасу этой самой энергии, от того он и слабее, как и век его короче. Господин Джон, будучи человеком, заразился мечтой обхитрить мудрых Титанов и подчинить эту энергию себе.

Майя отпустила врага и тот склонился у ее ног.

На платформе под ними, помимо мертвого громилы, лежал еще один труп – он давно сгнил и его тело, пораженное кучей экспериментальных надрезов, жадно поедали черви – это и было источником мерзкого запаха. Кроме того, на полках выше также стелились странные и неизвестно зачем заточенные в баночках конечности; да и уже знакомая Готтфриду отрубленная голова смотрела на юную Тень закрытыми глазами.

От такого руки гневно задрожали –эта картина заставила преисполниться девушку большей ненавистью в отношении стоящего перед ней на коленях исследователя.

–В мире есть два типа энергии – расходник и константа. Расходник – это еда, магия, материя: с помощью еды мы пополняем свой запас сил и тратим на магию или создание материи. Материя, как и магия, вновь могут способствовать созданию еды, а константа – это частица Титана, ее еще, в простонародии, называют душой. Душа никуда не тратиться; после смерти носителя, она лишь путешествует по миру в поиске нового тела или возвращается к тому, кто ее создал. Джон пошел дальше – он выяснил, что душа бога это лишь больший сгусток энергии, ровно также как и твоя душа, на фоне души человека. Господин понял, что можно сделать себя богом, если найти, как подчинить себе эту энергию-константу…

–Разве это стоит стольких жертв? –У девушки безумно чесалось между пальцев от желания поколотить фанатика.

–Не знаю. Я все тебе сказал.

Майя показала клыки и с грохотом скинула кинжал на каменный пол. Уцепившись за рукоять меча, она занесла его над головой и без того измученного ирокеза.

Лезвие со свистом пронзило воздух: лицо мужчины, желавшего пощады, застыло в нечеловеческом ужасе, но, к его счастью, случилось чудо.

–Майя! –Строго произнес Готтфрид, крепко схватив ее за тонкое запястье.

Он сдавил ее конечность в своей ладони настолько, что та даже не смогла более удержать оружие – меч упал рядом с кинжалом и шумно соскользнул с платформы.

–Что ты делаешь? –Будто дьявольским гневном разразился храмовник. –Он сказал тебе все, ты обещала его отпустить – держи слово!

Глаза надежды поднялись на белокурого лекаря. Их обладатель вскочил и, даже не успев поблагодарить спасителя, скрылся за стеной.

–Ты его отпустил! –Девушка еле держалась чтобы не закричать от того, как же все-таки больно схватил ее за руку друг. –А ты позволил ему уйти?! –Тут Тень покосилась на приемного отца и Готтфрид грубо дернул ее к себе, чтобы она смотрела в глаза ему и не разводила злобу больше той, что уже здесь была.

–Это дело чести. Не обещай, коль не можешь исполнить.

–Это дело глупости и тщеславности ордена Сияния. Показать противнику свое благородство? Как это мило! Не даром нас учили без сожаления бить вас в спину, раз вы уж ее подставля…

Храмовник этого не выдержал. Он схватил девушку крепче за руки и упер ее лицом в свою покрытую алым плащем грудь, дабы не слышать более этих ужасных слов.

Глава 15 - Лаборатория 6-7.

Всю дорогу до Мертвого хребта троица молчала. Майя шла впереди и держала обиду на Готтфрида, оттого что ее запястье по-прежнему болело из-за его несправедливо крепкой хватки; Готтфрид и Фроди тихонечко плелись за ней и, вместе с тем, пытались бороться с плохими мыслями.

Пусть все знали, что юную Тень воспитали опытные убийцы, никто не ожидал от нее такой холодной жестокости. Всем нравилась Майя – с виду типичный веселый подросток, с должной харизмой и вспыльчивым местами характером: ее смех и манеры заставляли всех иронично улыбаться, а тут она будто бы вдруг показала свое истинное лицо и тем самым вырвала из памяти мужчин этот приятный облик, к которому они уже так привыкли.

Когда половина пути была пройдена, они остановились на привал под ветвями старого размашистого дуба. Несмотря на день, в лесу стояла темень и Майя, особо не раскидываясь словами, отправилась на поиски хвороста.

Фроди выложил камнями место для будущего костра и уставше присел на поваленное бревно.

–Что делать будем? –Спросил он у Готтфрида требовательно. –Нужно что-то предпринять и срочно.

–А? –Храмовник мыслями был совсем не здесь. –Что? Ты о чем?

–Как это о чем? О нашей сумасшедшей с ножом. –Его голос перешел на шепот. –Поверить не могу – а такой миленькой девочкой кажется.

–Сумасшедшей?.. –Он немного растерянно почесал затылок. –Ну… у каждого бывают проблемы.

–То есть это теперь так называется? –Оскалился пожилой воин. –Тебе же самому не понравилось – зачем оправдывать?

–Затем что доброта в ней есть. –Готтфрид тяжело вздохнул, думая над своей следующей фразой. –То, что было в лаборатории – безусловно ужасно, но, будем честны, тот парень этого вполне заслуживал.

–Не легче ли было его просто убить? Как она поступила с тем перекаченным живчиком?

–Думаю, что нет. Иначе как бы она вытрясла из него информацию?

Помолчав немного, храмовник, в каком-то неприятном напряжении, поднялся со своего места и зашагал из стороны в сторону – так ему было легче думать.

–Я успокаиваю себя мыслью о том, что никого невинного она еще не тронула. –Произнес он сквозь дрожащие губы.

Пусть образ веселой и милой девочки и был вырван из их голов, но не с корнем: понимание того, что Майя на одной с ними стороне пока еще крепко стояло на своей позиции.

***

Отобедав, троица продолжила свой нелегкий путь и таки пришла на склон горы Гланеб, где их покорно ждала статуя титана Света.

–А вот и солнечные диски. –Уперев руки в боки сказал Готтфрид.

Он подошел к каменному лику божества и поймал на себе его неживой взгляд, смотрящий из-под массивного капюшона.

Свет, рукой держась за бороду, свитую в косу, будто бы с грустью осуждал своего служителя – глаза у него были как у расстроенного отца.

–Фроди? –Храмовник неловко шагнул назад. –Не мог бы ты помочь?

***

Когда каемки на дисках и перевязях сошлись – внутри статуи что-то щелкнуло и она медленно отодвинулась назад.

В этот момент у Готтфрида начался мандраж: нет, его вовсе не пугала темная шахта, что ждала их впереди – он боялся, что этим действием с дисками осквернил святыню, ведь посмел притронуться с божественному лику.

***

В этой лаборатории с коридорами все было чуть попроще, ведь их не строили сестры ордена Теней: после относительно небольшого пройденного расстояния, путешественники вышли сразу на лестницу, с которой открывался вид на маленький подземный город, окруженный парочкой лавовых озер.

–Ого. –Фроди очень удивился. –Казалось бы, под безжизненным хребтом жизни не должно быть ровно также, как и на его вершине.

Майя обернулась и с вызовом взглянула на старого воина.

–Нет жизни на вершине Гланеба? Забавно.

–Что? –Он скрестил руки на груди. –Я что-то не так сказал?

После этой фразы они еще какое-то время спускались по лестнице молча.

–Конечно не так, ведь на вершине Гланеба оазис, полный жизни. –Наконец ответила Майя.

–И откуда только тебе это известно?

–Хе, –девушка улыбнулась. –В детстве у меня был друг. Он часто сажал меня на свою спину и вместе мы улетали высоко вверх, прямо на вершину. Когда-то я боялась высоты, но, благодаря нему, высота ныне благоволит мне.

–Этот друг был ангелом? –С усмешкой спросил Фроди.

–Нет. Он был… как же люди величали? Монстром.

–И что с ним стало?.. –Мужчина растерялся, не понимая, шутит ли над ним остроухая дева или сама верит в свое воображение, однако то, что сказала она далее, заставило его почувствовать искреннюю горечь:

–Его умертвили послушники ордена Сияния.

От этих слов Готтфриду стало неловко: сказанные девушкой слова об убийстве храмовников в спину приобрели какой-то справедливый окрас.

***

Когда троица наконец спустилась и встала ногами на главную дорогу этого городка из четырех домов – значительно выше поднялась температура, но это было неудивительно, ведь лавовые озера освещали немногочисленные улочки и даже каменный потолок подземелья.

–Какой-то маленький клон ада. –Прокомментировал Готтфрид, оглядываясь по сторонам.

Фроди усмехнулся.

–Да и лава, поди, тоже оттуда.

–Почему ты так думаешь? –Решил спросить храмовник.

–Ну сам посуди. Когда горит костер – жарко? А когда кузнец плавит железо? Только это маленькие источники тепла, а тут целые озера, пусть и небольшие. –Он утер пот с виска и тяжело вздохнул. –Да, тут душненько, но не сказал бы, что это температура настоящей магмы. Еще учитывайте то, что мы в закрытом помещении.

Майя протянула между мужчинами руку, пальцем указывая на главную площадь. Среди домов, на каком-то странном и непонятном грузном столике лежало нечто, по форме напоминающее человека.

–Это Джон? –Спросил у Тени храмовник.

–Не знаю. –Ответила она вполне очевидно. –Но для сна место неудобное выбрал. Пойдемте посмотрим.

Девушка оголила меч и медленно зашагала вдоль улицы, прямиком к спящему объекту: мужчины думали, будто сейчас снова прольется чья-то кровь, однако все оказалось не так просто.

На странном столе лежал скелет, но испугал он Майю вовсе не своим мертвым состоянием – его тело не было сделано из косточек. Дева определенно видела металл и то, как металлическими клепками закреплена на основной форме лицевая часть и челюсть.

Когда Тень острием меча сдвинула с его тела защитную накидку, то увидела, что из-под металлических ребер выходят металлические прутья и ленты: они соединены с головой, руками и ногами.

–Ничего не понимаю. –У этого объекта Майя видела даже зубы.

–И я тоже. –Поддержал Готтфрид.

Фроди обошел с другой стороны, рассматривая неведомую штуку поближе, но все еще на безопасном расстоянии.

–Хм. Кому бы и для чего мог пригодиться скелет человека, отлитый в железе? –Продолжил мысль он.

–Не знаю. Но это очень странно.

С этими словами Майя подняла свой взгляд на домики вокруг – нигде не было дверей. По внешнему виду одного, она сразу поняла, что это кузня: у входа красовались горн и наковальня.

–Уверена я, что подлец нас обманул – нет здесь никакого Джона. За ухом у меня не чешется и был бы он по-правде тут, то, вероятно, встретил бы нас горячо.

–Быть может ты права. –Ответил Готтфрид. –Однако я думаю, что изучить это место все равно надо.

–Безусловно. Возможно это нам поможет найти его.

***

Особо не мешкая, все трое, пристав поближе друг к другу, отправились исследовать кузню. В ней все было типично – обычное место, с обычными инструментами, только ковались и отливались детальки для скелетов подобных тому, какого они увидели ранее на площади.

И все же в одном из углов Майе далось завидеть нечто более удивительное: на длинном-длинном верстаке вдоль были разложены всякие мелочи, от меньшего к большему. Юная Тень взяла одну из них в руку и стала внимательно рассматривать – материал этой вещицы казался совсем нереальным: пусть и часть представляла собой какие-то металлические кругляшки с непонятными надписями, остальная, на ощупь, не навевала никаких воспоминаний.

–Кажется мы связались с психопатами. Хотя, чему я удивляюсь? Этого ученого вообще зовут Джон.

В соседней комнате стояло странное сооружение: от широкой железной тары с водой, напоминающей формой корыто, исходила куча лент и штырей, которые потом скрывались под уже знакомым, но все еще загадочным цельнометаллическим столом с кучей рычагов, цифр, кнопочек и стрелочек.

***

Пока они, отчаявшись, шли к соседнему зданию, Готтфрид пошутил, что статую титана недоброжелатели задвинули назад и теперь у них нет шансов выбраться наружу.

–Думаю лопату мы тут отыщем – ты нас откопаешь. –Пошутила в ответ Майя.

***

Соседнее здание вызывало более знакомые, а потому приятные ассоциации – там был алхимический стол, травы, всякие настойки, но не обходилось и без того, чем запомнилась предыдущая лаборатория: троица увидела мозги, глаза и прочие конечности, что были заточены в баночках.

–И зачем я только с вами пошел? –Пробухтел Фроди, пытаясь побороть рвотные позывы. –Мог сдать ваш план Алве, а она бы вас связала и подвесила под ближайшим высоким деревом, чтобы в следующий раз вы трижды подумали, прежде чем водить старенького меня по таким местам.

–Ты не так стар, как о себе говоришь. –Ответил тихо Готтфрид. –По крайней мере, в таком ключе Алва рассказывала маме, а мама мне.

–Для таких вещей я, все-таки, уже староват.

***

Третье здание оказалось ночлегом, а четвертое подвело команду к тому, что она так долго искала.

На большом рабочем столе было разложено множество бумаг; в большинстве из них оказались вещи читаемые, написанные на простом и понятном всем языке, однако же часть осталась даже нетронутой, по причине непонимания.

–Лаборатория номер шесть, проект МК-3. –Майя прочла это и подняла свой растерянный взгляд в сторону друга и отца. –Вы поняли? –Спросила она с усмешкой. –Случилось то, о чем я и говорила – этот черт с выбритой головой нас обманул.

Готтфрид, также растерянно смотря на девушку, пожал плечами и она продолжила читать:

–Для симуляции тела необходимо было повторить строение (см. МК-3.1), для симуляции движения – потоки энергии (см. МК-3.2), но с симуляцией тканей пока есть проблемы (см. МК-3.3), однако в данном контексте это не имеет смысла. Сейчас, в лаборатории номер семь, активно идет работа над МК-4 и, к сожалению, без особых успехов – коллективного разума из этих представителей прямоходящих пока не выходит, поэтому, на ближайшие несколько месяцев, я объединил МК-1, МК-2 и МК-3. Один из объектов МК-3 проявил странную реакцию – разрыв конденсатора. Видимо мощности этой души для него оказалось слишком много. С оными МК-3 пока такого не происходило, но, как мне кажется, в Ином есть более продвинутые системы, которые способны справится даже с такими мощностями.

Майя кинула бумаги на стол и всплеснула руками:

–Ну вот. О чем я и говорила – мы связались с психопатами.

–Подожди, –прервал ее нервный выкрик Готтфрид, –в этом что-то есть, просто мы не до конца понимаем.

–Что-то на уровне повода разочароваться в себе? –Фроди прикрыл рот ладонью, чтобы своим хохотом не привлекать внимания возможных посторонних.

–Нет, –храмовник усмехнулся. –Давайте подумаем – в этой записи говориться что-то про лабораторию семь, а мы, судя по всему, находимся в шестой…

–Вот именно, –перебила его Майя, –а что нам сулил ирокез? Что это лаборатория номер один, хотя на деле вообще не так. Стоит ли нам идти дальше? Вдруг это ловушка?

–И нас реально уже сверху заперли? –Готтфрид умиротворенно улыбнулся. –Ну ты же сама сказала, что я откопаю. Ладно, давайте подумаем, та лаборатория, допустим вторая, находится на большом расстоянии отсюда, эта лаборатория шестая, и здесь сказано про седьмую. Может ли быть, что она рядом?

–Не знаю. –Ответила Майя, вспоминая – Готтфрид не позволил ей убить ирокеза.

–Так давайте узнаем. Пройдем и внимательно изучим все ходы и выходы.

***

На счастье или беду, покинув последнее здание, они заметили, как под лестницей, с которой они сюда сошли, оказалась еще одна лестница, уводящая вниз, однако особого повода для радости не было – скелет, лежавший посреди площади парой мгновений ранее, бесследно пропал со стола.

–Вот тебе раз, –сказал Фроди, –а мы тут и не одни.

–К сожалению. –Ответила Майя.

–Кем бы они не были – мы их поколотим. –Готтфрид достал из ножен укороченный меч. –Это мне не пригодиться, –хвастливо продолжил он и убрал его на место. –Таких трусов можно и голыми руками.

–Я бы не была такой уверенной, –девушка почесала ухо, от неприятного ощущения даже щуря глаз. –Нарвемся мы конкретно.

***

Спуск уходил далеко вниз.

Майя от скуки вела подушечками пальцев по старой кладке – такое шуршание ее успокаивало.

–Кажется мы реально спускаемся в ад. –Подметил Фроди. –Куда ниже то?

–Да нет, вроде бы вот там внизу виден конец, –Готтфрид шел с вытянутой вперед рукой, удерживая в ладони небольшой шарик огня.

Им повезло, что собрались они именно такой командой: храмовник и старый воин владели святой стихией, которой можно было осветить путь, а юная Тень прекрасно ориентировалась в темноте благодаря строению своих глаз – иначе бы пришлось туго, ведь на лестницах, как в лаборатории номер шесть, никаких горящих лавовых озер не было.

–Очередной коридор? –С какой-то долей возмущения спросил Готтфрид.

По его левую руку массово стелились железные двери, со странными стеклянными окошками, на которых были решетки.

–Знаете что я думаю? –Произнесла Майя, осматривая предстоящий путь. –Что сумасшедших тут далеко не один и не три. Парочка заинтересованных с поехавшей крышей не смогла бы прорыть и обустроить такое количество ходов.

Готтфрид подошел к первой двери и заглянул в темноту окошечка, пытаясь разглядеть хоть что-то.

–Вот и засов. –Произнес он, неловко отшагнув назад и коснувшись его руками. –Как думаете, если я его сниму, заберет ли меня карачун или нет?

На лице храмовника сияла насмешливая улыбка.

–Не стоит… –Майя напряглась, обеспокоенно сжав в руках меч.

Но Готтфрид, смотря ей в глаза, кивнул головой и с легкостью поднял грузную балку, делая дверь открытой.

–Не надо, –девушка с паникой дернулась в сторону друга, –это ни до чего хорошего не доведет!

–Правда? Это мне говорит отважная Майя? –Храмовник дернул за ручку, но дверь, на счастье юной Тени, не открылась. –Тьфу, зачем на двери с деревянным засовом нужен еще и маленький железный? –Он с отвагой отодвинул его, наблюдая за тем как испуганно вздрагивает девушка.

–Может оно не зря закрыто на два засова?! –Едва ли успевает вскрикнуть она, но Готтфрид уже открывает дверь. Его рука вновь загорается, освещая часть комнаты и коридора.

–Ой. –Играясь с подругой воскликнул он. –Пойдем, старушка.

В тот же момент он скрылся во тьме, а Фроди, с осуждением, покачал головой:

–Бездумно. Слишком бездумно.

Однако пока он вредно приговаривал, Майя забежала вслед за белокурым мужчиной.

–И ты туда же? –Пожилой воин вздохнул разочарованно, но все-таки опасливо заглянул посмотреть за тем, чем там тешится молодежь.

–Ну вот. Ничего страшного, правда? –Спросил Готтфрид, смотря на Майю.

–Ну как ничего?.. –Под ее ногами раздался неприятный скрипящий звук – металлическая пятка на девичьем сапоге обо что-то затормозила. –Мы стоим на льду.

–А ведь еще даже не зима. –Мужчина усмехнулся, свободной рукой поправляя на ее плечах накидку.

Черной старой тканью он прикрыл почти голую шею Тени.

–Почему не носишь мой подарок? –Последовал неожиданный вопрос.

–Ты вообще видишь, где мы сейчас? –Возмутилась девушка. –Мне банально жалко портить такую дорогую вещь в подземельях.

–Вы бы еще поцеловались. О, Боги… Зачем я согласился вас сопровождать? –Высказал свое возмущение Фроди.

Из-за этих слов Майя покраснела, оттолкнула Готтфрида и тот, поскользнувшись, чуть не упал.

–Никто не собирался целоваться! Что за вздор?! –Спросила она, недовольным взглядом пронзая приемного отца.

–Говори что хочешь, –выдохнув ответил пожилой воин, – но, на вашем месте, меня бы скорее заинтересовал вопрос – кто и зачем запер здесь лед?

–Не знаю. –Храмовник вдумчиво почесал бороду. –Шутка какая-то?

–Шутки от ученого – это дело страшное. –Ответил Фроди.

***

Они вернулись в коридор и закрыли дверь на два засова, как и было.

Пройдя еще пару шагов вперед, Майя, с особой осторожностью, заглянула в окошко следующей двери.

–Ну? Что там? –Спросил Готтфрид.

–Какие-то растения. –Судя по голосу, Тень пребывала в полном недоумении.

–А в следующей?

Опасливо оглянувшись по сторонам, она подошла и кинула свой мимолетный взор в очередную тьму.

–Пусто.

Когда мимо этой двери стал проходить Готтфрид, огонек в его ладони внезапно разросся и вытянулся.

–Интересно. –Храмовник растерянно отдернул руку.

В тот момент Майя застыла уже у следующей двери и, прислонив к ней ухо, удивленно вскинула брови.

–Там кто-то есть. –Ее голос перешел на осторожный шепот.

От услышанного мужчины в преддверии замерли.

–Ну? –Спросил Фроди чуть погодя, однако ответа от Тени не последовало.

–Помогите мне открыть ее. –Только это сказала девушка и, выдержав очередную паузу, потянулась руками к мощному засову.

–Может не стоит? –Готтфрид недоверчиво остановил ее, но, сдавшись с концами, таки помог отпереть дверь.

Огонек в мужской руке вновь загорелся и увиденное заставило содрогнуться.

–Людмила? Виктор?.. –Мужчина растерялся, а Фроди, остановившись на пороге, от удивления обронил свой меч.

По разные стороны комнаты, друг напротив друга, в металлических креслах сидели мужчина и женщина. Связанные по рукам и ногам, их тела безвольно провели здесь неизвестное количество времени, однако страсть была не в этом и даже не пугало так сильно их истощение, как вещи, к которым они были подключены. Из голов обоих торчали странные трубки и разноцветные нити, которые своими корешками уходили в потолок.

–Знаешь, братец, –сипло начала она, –я на днях вспомнила чудную историю. В ней еще главного героя так забавно звали…

–Акакий? –Спросил мужчина.

–Да. У него еще враг был.

–Пердикас? Они в конце подружились.

–Фу.. Ничего тебе рассказать нельзя – ты все и так знаешь.

–Да а сама то?

Эта загадочная парочка вовсе не обращала внимания на пришедших спасти их героев, но Готтфрид не выдержал и рванулся вперед.

–Они пропали из деревни два года назад… –Объяснил Фроди Майе. –Я не могу поверить.

Между тем храмовник трепетно отвязывал названного Виктора.

–Эй… Знакомый блондин. –Сказала Людмила.

–Да. Я тоже его узнал.

–Что с вами случилось? –Готтфрид не упустил момента спросить. –Кто вас привел сюда? Для чего?

Аккуратно он вытаскивал из головы парня те самые трубки и нити, которые были воткнуты в его затылок иглами. Фроди, поспешивший на помощь, стал высвобождать девушку, а Майя только смотрела: Виктор и Людмила были очень худыми и лишенными волос людьми. Даже места, где должны были находиться брови, тщетно пустовали и это наводило страх.

–А нам почем знать? –В один голос произнесли они.

–Ну ничего. Ничего страшного. –Успокаивающе ответил Готтфрид. –Теперь то вы свободны, мы забираем вас с собой.

–Куда? –Снова двухголосие. Брат с сестрой искренне не понимали.

–Домой. –Храмовник помог истощенному Виктору подняться.

Когда Майя увидела их лица полностью в ее голове возникли странные мысли:

“Один… Два… Что это значит?” На лбу парня с левой стороны была выбита цифра, на лбу девушки тоже, только с правой.

–Пойдем, –сказал Готтфрид напряженно, –им нужно помочь.

Но девушку не устроил такой расклад:

–Мы пришли сюда не за этим. –Властно сказала она, несмотря на то, что сочувствовала вымотавшимся брату с сестрой.

–Майя? –Храмовник удивился. –Ты смеешься? Посмотри – они еле на ногах стоят.

–Если мы уйдем сейчас, а тот самый Джон заметит пропажу, то обратного пути сюда уже не будет. В нашем деле мы не продвинемся.

Она вышла в коридор, не желая задерживаться в той холодной комнате. В это мгновенье Виктор запнулся и упал.

–Ай… Ой… –Произнес он и лицо его сестры скривилось в оскале.

–Больно. –Сказала девушка, протягивая ему руку. –Поднимайся, братец, а то очень больно…

Их странное поведение заставляло Готтфрида хмурить брови. Что-то тут определенно было не так: то ли от долгой изоляции Людмила и Виктор сошли с ума и стали повторять все друг за другом, то ли…

***

–Ты уверена, что хочешь туда идти? –Храмовник заботливо взял девушку под руку.

Перед ними был длинный ржавый мост, а под ним бесконечная пропасть, которая чернотой своей сосала глаза даже зрячей в темноте Майе.

–Хм. –Девушка пожала плечами, пока ее потупленный взгляд устремлялся в самую гущу той тьмы.

–Мне кажется, там что-то есть. –Сказала она.

–Там? –Храмовник посмотрел вниз. –Боюсь туда мы не пойдем.

–Ржавые перекрытия. Такие странные. –Девушка вдумчиво перенесла вес тела на другую ногу. –Как ведь… Кто и как их смог сделать?

–Не знаю. –Признался честно Готтфрид. –И никакой лазейки туда не вижу.

Майя властно выдернула свою руку из ладоней мужчины и взошла на ржавый мост – тот немного поскрипывал.

Девушка обернулась по сторонам, пока остальные смотрели на нее с замиранием сердца, а затем произошло то, чего вообще никто не ожидал – она подпрыгнула на месте. Бронированные носки и пятки ее сапог издали неприятный ушам грохот, а сильное эхо начало скакать вниз и вверх по стенам округлой пропасти.

–Ты что такое вытворяешь? –Недовольно прохрипел Фроди, закрывая уши ладонями и в ответ Майя только кивнула головой:

–Выдержит. Идем.

Она сказала это так уверенно, будто видела всю конструкцию насквозь.

–Суровая девочка. –В один голос произнесли брат с сестрой.

***

А дальше длинный мост вновь обернулся бесконечным коридором.

–Ну сколько мы уже идем? –Спросил Виктор. –Пить так хочется…

Фроди взял парня за руку.

–Крепись, друг. Мы обязательно отсюда выйдем.

–Тихо. –Резко сказала Майя и замерла на месте. Все остальные, побоявшись ей перечить, замерли следом, наблюдая за тем как ее острые уши быстро двигаются, улавливая самые разные звуки.

Лязгающие. Топающие. Быстрые. Неземные и многочисленные, отдаленно напоминающие сотню дружинников, шагающих по земле бронированными сапогами.

–Даже я их слышу. –Вдруг сказал пожилой воин и зрачки его напуганно сузились.

Каждый обернулся посмотреть на источник звука и сердца поуходили в пятки – тысячи желтых горящих глаз стремительно приближались к ним из темноты.

–Бежим! –Скомандовала Майя и все рванулись вперед.

***

Длинный коридор сменился высокой винтовой лестницей от восхождения по которой кружилась голова и болели ноги. Уже сама Тень была на последнем издыхании – мышцы в ее икрах неудержимо болели и ей было страшно представить как восходят за ней пожилой Фроди или исхудавшие Виктор с Людмилой.

Впереди ее ждал каменный тупик и рычаг, за который она бездумно дернула. По великому везению тупик оказался лишь замаскированной дверью, которая начала отодвигаться и сквозь которую уже стал сочиться свет.

–Ну же! –Скрипя зубами, Майя обернулась за спину и увидела, как мужчины, запыхаясь, тащат брата с сестрой на руках.

Дверь открылась и девушка на радостях выбежала, но не тут то было: дарованная свобода оказалась лишь каменным утесом, с которого оказалось возможным разглядеть четверть Зеленой Долины.

–Вот тебе раз. –Тень затормозила и обернулась. –Стоять! Здесь выхода нет! Доставайте оружия! –Скомандовала она.

Возможно пожилой Фроди с ней бы поспорил, но времени оставалось мало. В ожидании битвы, он поставил Виктора на ноги и оголил свой меч – тоже самое сделал и Готтфрид.

С чувством вины девушка вышла вперед, ведь именно она настояла на том, чтобы идти дальше. Из-под земли полчищем поперли странные существа – копии того, какой бездыханно лежал на столе посреди шестой лаборатории. Их металлические челюсти двигались с лязгом, будто острием зубов уже были готовы кого-то разорвать на клочки, но Майя, недолго думая, взмахом лезвия сразу же срубила одному голову. Существа агрессивно зашипели и стали хватать юную Тень своими холодными ладонями.

–Прости, –девушка срубила еще одну голову, –Ральф, –вторую, –но твой меч, –третью, –я не смогу, –четвертую, –вернуть, –пятую, –в хорошем, –шестую, –состоянии!

Фроди помогал ей как мог, пронзая этих существ своим оружием, отрубая им ноги, руки и также головы, но их, будто тараканов, меньше не становилось.

Когда враги едва ли завалили Майю, рядом с ее ухом что-то просвистело и пробило лоб тому, который вцепился в ее плечо зубами.

“Что?!” –С шоком подумала девушка, продолжая отбивать волны врагов. –”Кто?”

Еще один снаряд убил очередного врага в голову. Тайный стрелок был на их стороне и оттого юная Тень немного успокоилась, однако эти существа стали окружать их беспросветным облаком.

Опешив, Готтфрид взглянул на свой укороченный меч – с таким не стоило даже выходить в подобную вылазку. Он убрал его в ножны и, к удивлению Виктора и Людмилы, вознес свои руки и лицо к небу.

–Мать огня! Мудрейшая из птиц, старейшая из богов! Очисти меня, грешника, пламенем своим правильным! Не позволь найти бесславную смерть! Защити моих друзей и меня!

Не спеша, столб теплого света спустился прямо в его ладони. Туда, где стоял Готтфрид, резко ударила волна огня и накрыла она всех на этом утесе. Все затянулось белой беспросветной пеленой, а когда реальность вновь стала прорезаться сквозь нее, мужчина, с горящими глазами и руками, кулаком положил толпу из десятка тех существ.

Он выиграл для Майи время – та оглянулась за спину, с ужасом понимая, что выход из этого ада может быть совершен только побегом сверху вниз.

“Бедный Готтфрид, кажется выложился на максимум и вряд ли протянет так долго. Нужно думать. Нужно определенно что-то придумать.”

Девушка опустила руку на каменную гладь утеса и под ней стал образовываться весьма прочный круг льда.

–Долго не размышляйте! –Крикнула она во все своё горло. –Не бойтесь! Мы не сможем им противостоять! Прыгайте за мной!

Она подскочила и полетела по склону горы вниз головой, а за ней стала образовываться длинная, но весьма крутая ледяная горка.

–Она все ребячиться! –Вредно ответил Фроди, хватая за руку Людмилу. –Полезайте! Мы их задержим пока можем!

***

От резкости склона и бьющего в лицо ветра стало трудно дышать, потемнело в глазах, но Майя продолжала создавать лёд, чувствуя как силы покидают ее.

Глава 16 - Ненависть и праздники.

–Фух. Еле сбежали. –Фроди стер со лба холодный пот. –Я боялся, что нам конец.

Майю немного шатало, но она старалась держаться на позитиве:

–Хорошо что Готтфрид был последним, а не первым. От его жара растаяла горка.

–Да ну что такого? –Мужчина усмехнулся. –Я вот трофей прихватил.

Он поднял руку и показал отрубленную голову одного из тех существ.

–Фу, убери. Мурашки по коже. –На эмоциях произнесла девушка, однако резко ее настроение изменилось. –Готтфрид, –взгляд стал серьезным и чуть напуганным. –Все хорошо?

Кулаки мужчины обливались кровью.

–А? Да. Просто отметелил пару жестянок. Заживет.

Он одобрительно посмеялся.

–После такого Людмиле и Виктору точно нужна помощь. –Подметил Фроди. –Кажется нога Виктора серьезно пострадала.

–Да, –ответила Людмила, –болит ужасно.

День вне стен лаборатории так и остался лишь обычным днем: пели птицы, шелестела трава и светило солнце.

Майя обернулась и нахмурила бровь.

–Странные вы, но да ладно.

С этими ее словами все наскоро отправились в путь домой, однако никто не заметил, что за зеленью близ стоящего дуба скрывалась загадочная фигура:

–Дураки. Такие дураки. –Произнесла она, снимая с арбалета неиспользованный болт.

***

По приходе домой Готтфрид поухаживал за Виктором и Людмилой, а следом стал перевязывать собственные раны.

–Ну и вздор! –Девушка посмотрела на себя в зеркало и обомлела. –Кто ж меня теперь такую замуж то возьмет?!

Ее брат сидел позади, проскребая подушечками пальцев по своей блестящей лысине.

–И меня замуж не возьмут! –С горечью утраты заныл он. –Ох, святые отцы, за что?!

Со скрипом половиц Майя осторожно прошла вдоль двоицы и посмотрела исподлобья.

–Разве мужчин берут замуж? –Спросила она шепотом, дергая Готтфрида за рукав.

–Конечно нет. Мужчины женятся. –Однозначно ответил он, закутывая в свеженький бинт свой поврежденный кулак.

На такой ответ Тень озадаченно почесала подбородок.

–Значит с этими двумя все же что-то не так…

***

Ближе к вечеру, когда солнце начало окрашивать небо в рыжий, храмовник пригласил Майю на прогулку по Шепчущему Лесу.

–Как бы сказать, –начал свой рассказ он, –Виктор и Людмила хорошие ребята. Мне жалко видеть их такими.

–Понимаю, –ответила Майя, –не зная их, я все равно сожалею о том, что они пережили. На обоих только кожа да кости.

–А ведь он в былые времена мечтал стать кузнецом, а она – продавщицей цветов. Росли оба без родителей, жили впроголодь, но были люди как люди: простые, радушные, с витиеватыми русыми волосами и румянцем на щеках.

Мужчина грустно опустил глаза к земле.

–Мда. А сейчас походят на живых мертвецов – без слез не взглянешь. Обидно. Еще и эти странные татуировки с цифрами на их лбах. Что это вообще значит?

–Тебя вообще не смущает, что они сами по себе странные ребята? –Учтиво заметила девушка. –Нет, ну я бы может тоже сошла с ума, если бы меня два года держали в заточении, но тут другое. Например, если Виктор повредил ногу – о боли говорит Людмила. Будто их ощущения поменяли местами.

–Хм. –Мужчина аккуратно сделал шаг через поваленную сосну и вдумчиво потупил взгляд. –Знаешь, они всегда были как шутливые близнецы: мало внешней схожести, так еще и знали всё друг о друге, вели себя почти одинаково, но да, тут ты права. Что-то есть нечистое в их поведении…

Некоторое время пара шла молча и лес становился все менее и менее приветливым: во тьме ночи его ветки стали походить на чьи-то длиннющие когти, а многочисленные кусты начали улыбаться коварно, обнажая все свои иссиня черные зубы.

–Ты ведь, –тихое обращение сорвалось с губ Готтфрида, –когда-то интересовалась, почему я так и не стал летописцем или воином.

Он остановился и вопросительно обернулся на девушку.

–Было дело. –Ответила она холодно.

Ветер просвистел над ухом и, побеспокоив листья, заставил лес шуметь. В этот момент Майя перешагнула через звонкий ручеёк и встала рядом с Готтфридом.

–Чего это ты вдруг спросил? –Ее взгляд поднялся к его лицу и заметил нетипичную для храмовника улыбку: она была такой напряженной, будто кусок ткани, который натянули на нечто рельефное.

Мужчина помотал головой и, скрыв лицо в золоте своих волос, обернулся на позади стоящее дерево. Его перебинтованная рука коснулась шершавой кроны, а листья прикрыли затылок своими многочисленными остриями. Это был молоденький клен и от его худеньких стебельков по осени уже уходила зелень, оставляя за собой лишь желтизну.

–Это было двенадцать лет назад. –Сказал Готтфрид и усмехнулся. –Он был хорошим парнем, с благими намерениями, но этот мир оказался для него слишком суров. Тогда я только начинал свой путь в Ордене Сияния и мой отец обучал меня со всей жестокостью. Он говорил, что быть храмовником честь, но прежде нужно доказать всем и себе самому, что ты достоин этой чести. Я днями мог молиться титану и всем богам, днями мог закаляться в проруби или принимать присягу. Я участвовал в крупных битвах, в которых был обязан ранить невинного, просто потому что он не возносит свои хвалы Свету так, как это делаю я. Не думай, будто только у тебя руки по локоть в крови, Майя Эстер.

Он оглянулся и посмотрел на нее из-под тяжести своих бровей, однако в глазах дрожало раскаяние.

–Я был слишком глуп и слеп, чтобы увидеть ужас своих преступлений. Порой меня терзали кошмары, но я пытался утопить их в хмельном и пил, пока не падал без сознания будто свинья в излюбленную грязь. Уже тогда мне было плохо от того, чем я занимался, но отец, наставляя меня, говорил, что это пройдет. Все стало еще хуже, когда меня познакомили с твоей мамой. Она страдала от того, что с ней сделали в Троисеи ради веры. Ее считали злодейкой и хотели умертвить, но я не видел в ней никакого зла.

Внезапно мужчина ощутил, что вес его ног стал невыносимым, отчего сел на старенькую лавочку рядом.

–Однако, –последовали данные слова за тяжким вздохом, –не благодаря этому всему, я осознал, что моими руками делают зло. Его звали Вячеслав и он приходился мне родным братом.

–У тебя был родной брат? –Майя в растерянности вскинула брови.

–Был. –Утвердил Готтфрид. –А теперь он вечным сном покоиться тут. Под этим деревом.

Мужчина склонился к земле, оставляя свой подбородок на волю уперевшийся в колено руки.

–Знаешь, он всегда оставался моим лучшим другом. Мелким сорванцом, с сияющей белоснежной улыбкой. Когда он родился, я нисколько не ревновал – мы всегда держались друг друга и безудержно предавались веселью. Как и Виктор с Людмилой повторяли друг за другом фразочки, дурачились, только я был сынком отца, а он вольным человеком, смело ступающим по земле. На те случаи, когда отец меня бил розгами за неправильно прочитанную молитву, Слава, успокаивая, повторял: “ты взрослый человек, у тебя есть свои надежды и мечты, зачем ты позволяешь злобному старику отрываться на себе?”. Ах если бы я знал... Отец недолюбливал Славу, считал его порочным, а оно и понятно – как может быть такое, что сын одного из величайших избавителей ордена, учиться слагать слова в стихи у какой-то темной барышни? Твоей мамы, кстати. Они хорошо ладили и часто говорили о дальних землях, ведь Слава был из тех, кто мечтал о путешествиях и сладких снах под открытым небом, также он смело высказывался о глупости вражды между Тенями и храмовниками, и отреченно мог взять в руки меч, если отец хотел его наказать. Он был идолом, который вселял в людей искреннюю надежду на хорошее будущее, не любил войну и был готов побороться за свободу, за те самые пушистые облака над головою. Я сожалею…

Мужчина от боли утраты крепко сжал в руке копну своих волос.

–Я сожалею о том, что много слушал отца и не смог помочь Вячеславу, когда неизвестная хвора выбила землю из-под его ног. Мы перепробовали все: всех лекарей, целителей, волшебников, все возможные из существующих средств, но с каждым днем ему становилось только хуже. В один вечер я сидел на его кровати, держа его за руку. Мы говорили о прекрасных летних цветах и он рассказал мне, что всегда мечтал о теплой накидке, в которой можно сидеть на земле и, не боясь силы холода, слушать прекрасные мелодии природы. В тот момент я пообещал ему, что обязательно подарю такую накидку, но он, с теплой усмешкой, сказал, что она ему уже не пригодиться. Там, куда он идет, нет холода, жара, боли или сожалений.

“Я рад был родиться братом человека со столь прекрасной энергетикой. Пообещай, что перерастешь тиранию отца и проживешь эту жизнь за нас двоих.”

–Спасибо – это было его последнее слово.

Готтфрид нахмурился, удерживая боль и горечь где-то в глубине себя.

–Я видел много смертей, являлся причиной некоторых из них, но когда родной братец закрывает глаза и рука его непомерно холодеет, а губы замирают на век…

Закрыв лицо рукой, мужчина достал из-под лавочки старую глиняную пиалу и протянул ее Майе.

–Налей мне из того ручейка воды, пожалуйста.

***

Время перевалило за полночь, а Готтфрид всё обменивал драгоценные мгновения на рассказы о близком человеке:

–Я никогда не забуду его карих глаз и хитрой ухмылки. То, что он для меня сделал – бесценно. Я стал лекарем, бросил оружие и ни о чем не жалею. Хочешь знать истинную причину, по которой я сохранил тебе жизнь? Вячеслав и его долгие речи о глупости предубеждений и многовековой вражды, не иначе. В тебе есть что-то, что заставляет меня проще относиться к прошлому и чаще смотреть в будущее, что-то, к чему я очень привязался.

В этот момент его руки крепко обняли ее, от крепости объятий девушка даже разучилась дышать.

–Ты так похожа на него… И, если с тобой что-то случиться, как с ним… Я…

***

Майя до последнего держалась камнем. В Раисеи, между домами Вегард и Грай, пара попрощалась и Готтфрид скрылся за дверью родной корчмы, а девушка непоколебимо осталась стоять на месте. Когда свет в окнах здания ушел куда-то к лестнице, юная Тень стремительно побрела в сторону луны, туда, где был выход из деревни. Ее щеки окропились многочисленными слезами и, хоть ей было стыдно от собственной слабости, Майя признала, что эта история тронула ее до глубины души.

–Скажи мне, братец, –девушка застыла перед статуей древнего Титана, что стояла на склоне Мертвого Хребта, –зачем тебе столько жертв? Если ты такой святой и праведный, то почему твой народ страдает? Если ты один из прародителей жизни, то почему так легко ее отбираешь?

Неживые каменные уста оставили Майю без ответа.

–Хотя, –девушка усмехнулась, –чего я хотела от того, кто умертвил собственную сестру и ее детей просто из чрезмерного себялюбия? Посредственный ты носитель мудрости веков…

***

История Готтфрида о брате забрала у нее слишком много моральных сил. Пол ночи девушка сидела под статуей титана и долго размышляла о том, как суров и бесчестен этот мир. Ей хотелось банально понять – существуют ли вообще эти высшие создания, которых простые смертные воспевают в своих легендах и молитвах? Если они правда существуют, то почему все обречены на страдания? Ее погибший друг, ее мать, брат Готтфрида, народ темных остроухов в принципе? Сколько еще пострадает невинных, прежде чем те, кто свыше, насладятся вдоволь болью?

***

Утром Майя не вспомнила того, как уснула. Кажется, когда она легла в кровать, уже кричали первые петухи, однако мы не будем много говорить про ту пору, ведь куда интереснее то, что происходило неделю спустя: яркое утро опустилось на Раисею плавно, но девушка проснулась не от первых лучей солнца – радостное многоголосье толпы за окном разбудило ее.

–Можно еще чуть-чуть?.. –Предаваясь дрему произнесла сонная Тень.

–Майя! Ма-а-айя! –Голос Сары прорезался сквозь дверь и девушка уже ворвалась в комнату. –Ты чего, все еще спишь? Вста-а-авай! Как ты можешь так долго спать?!

Ее худые ладони толкнули спящую в бок – та лишь сощурилась, еще больше свернувшись калачиком.

–Ах так?!

Юная Сара сбросила обувь со своих ног и запрыгнула на кровать. Она села на Майю сверху и принялась дергать ее за уши.

–Ну что за необходимость?! –Тень уже была вне себя и, подскочив, пальцами вцепилась в бока сестры.

–Щекотно, щекотно! Сдаюсь! Сдаюсь! –Смеясь, Сара начала вырываться. –Ну праздник лент сегодня! Праздни-чек!

–Чего праздник? Какой? –Растерянные слова сорвались с губ Майи.

–Да ты что?? –В удивлении младшая вскинула руками. –Один из самых лучших праздников! Он наравне с масленицей! Только немного другая суть.

–Масленицей?.. –И тут Тень уже пожалела о том, что посмела спросить – глаза ее сестры стали походить на монеты.

–Нет, ну это уже слишком. Ты шутишь? Скажи же, что шутишь! В масленицу провожают зиму и сжигают большое чучело бабы. А еще знаешь что? Кушают вкуснейшие блинчики, катаются на санях и бьются на подушках! Стыд! Как можно этого не знать? Тебя там что, в этом ордене, держали в изоляции? В башне?

Майя неловко помотала головой.

–Нет, но я не знаю, что такое праздновать в общем-то.

–Тьфу! –Сара игриво скривила лицо, но тут же снова стала улыбаться.. –Радоваться жизни! Веселиться! Помнишь как в Тинавене было? Ярмарка… Ну вот, подобное событие, но грандиознее! Во много много раз! А праздник лент я люблю больше, чем масленицу. Знаешь почему? Тепло на улице! Костры жгут! А ещё… ещё обвешивают себя пёстрыми ленточками! Провожают лето и стихами говорят о своих чувствах, о которых не могут сказать в обычный день…Ох, это так романтично…

Она завалилась рядом, закинув ногу на Майю и руку себе на лоб.

–Я так хочу, чтобы он оценил мои стихи… И ярмарка на улице уже собралась, представляешь? С раннего утра всё готовили, а ты тут все дрыхнешь! Поднимайся!

–Да я так не могу! –Произнесла Майя и, вскочив со своего места, выдернула подушку из-под головы сестры. –Встаю встаю! –Громко сказала она и кинула ее прямо в лицо младшей.

–Майя! –Сара только и успела что с испугу крикнуть, но та уже скрылась в коридоре.

***

Чуть погодя юная Тень выбежала на улицу, однако там было не так уж и просто протиснуться: для небольшой деревеньки людей собралось уйма.

–Ох! –Девушка оступилась и окинула всех растерянным взглядом. Не успела она и понять того, что бежать некуда, как из щели двери её повелительно схватила и затащила обратно в дом тонкая девичья рука.

–Ты с ума сошла? –Спросила Сара возмущенно. –Снимай эти свои шмотки блеклые! Тебя в таком виде…

–Там так много народу – откуда? –Майя едва ли успела привыкнуть к людям, а они уже заполонили собой всю тонкую улочку. –Не покажусь…

–Я тебя сейчас пришибу наконец! –Голос младшей полез в верха. –Мама с папой уже ушли, а ты меня задерживаешь, блин! Куда на праздник лент без лент? Совсем дурочка что ли?

Она потянула Майю на себя, но та уперлась пятками в пол.

–Да я не хочу… Даже в Троисеи спокойнее…

–И люди с Троисеи тоже приехали! У них там костерков особо не сожжешь и в зелени не попляшешь. Ну Майя! –Девушка схватила ее за копну волос и дернула. –Ну что за безобразие? Пошли я тебе ленточки вплету, да и платье одно свое дам – хоть денек девочкой походишь!

–С ума сошла что ли? Да на меня все пялиться будут.

–Непременно будут, если ты в таком тряпье явишся в народ и начнешь играть в загадочность! Пошли, кому говорю!

***

С помощью недолгих уговоров и неловкости, каковую испытывала Майя, Сара таки грубой силой утащила ее в свою комнату.

–Я выгляжу как посмешище… –Когда девушка украла у юной Тени штаны и заставила ее надеть платье, та не могла найти себе места.

На груди по белой ткани были вышиты разные цветочки: салатовые лилии, приглушенно желтые одуванчики, голубенькие колокольчики. Майя неловко смотрела на объемный волнистый подол, который был готов вольно развиваться на ветру, и пожимала пальцами ног. Рукава, что веревочками подвязывались чуть выше локтя, выглядели не менее пышно, а когда Сара пустила по вискам девушки еще и маленькие косички с ленточками, терпение совсем кончилось.

–Я выгляжу инфантильно… –Прошипела Майя.

–Ай да ладно! –Младшая уже работала над своим внешнем видом, собирая на голове задорные хвостики. –Миленько все. Надевай лапти и успокойся.

***

Одевшись не менее пестро, Сара радостно тащила сестру через людные улочки прямиком к прилавкам со вкуснейшей едой.

–Чувствуешь запах? Волшебство! –Сказала она радостно на ухо старшей. –Так-с, где там мой кошелечек?..

Под людской гул в активных поисках заветных чеканок, им не далось заметить скорейшее появление Готтфрида.

–Бу! –Он схватил Майю за рог и та, испугавшись, оглянулась. Ее черные волосы, спущенные на плечи и голая тонкая шея заставили его удивиться. –Ничего ж себе…

На его голос обернулась и Сара.

–День добрый. –Она с улыбкой слегка поклонилась, придерживая подол своего платья и сумку из бересты. –Выследил нас среди сотни других лиц! Ах, Готтфрид!

Пока Майя краснела от стыда и не знала куда спрятаться, младшая уже лезла в объятья белокурого храмовника.

–Полегче, –произнес он с усмешкой обнимая Сару в ответ. –Вы в очереди за блинами стоите, я смотрю. Давайте, с каким вареньем будете? Оплачу.

–Хочу с тем, что из смородины! –Радостно заявила она в ответ. –И, ты представляешь, Майя ни разу блинов не ела! Вот потеха, а?

–Ну… –Готтфрид смутился, заметив то, как неловко Тень напряглась. –Она у нас много чего не пробовала, бедняжка.

С поддержкой, он погладил её по плечу. Ощущение теплой кожи сквозь тонкую ткань вызвали у него необычные эмоции – плечо, что вечно скрывалось за грубым льном и острым наплечником, оказалось таким мягким!

–Давай, –мужчина заглянул в её зеленые глаза и улыбнулся, –с клубникой хочешь? С малиной, м?

Однако девушка не дала однозначного ответа и просто кивнула, всячески избегая его взгляда.

–Понял. –Готтфрид не собирался сильно нарушать ее личное пространство. –Значит с малиной – я сам ее непомерно люблю.

***

Даже на окраине деревни, где стояли столики и пеньки, было людно: влюбленные пары гуляли и наслаждались запахом костров, старики рассуждали о жизни, а дети искали место для очередной проказы.

–Она все никак не домучает эту несчастную пару блинов… –Пробухтела Сара, кидая мимолетный взгляд в сторону сестры.

Та сидела за столом долго и аккуратно принимая трапезу с маленького шпона березы. На сей день таких штучек в каждом прилавке было много – лесорубы работали денно и нощно, чтобы к празднику продать их побольше.

С такой тарелкой думалось будто еда странная, однако что-то в этом было особенное: отшлифованная поверхность и ребристые грани приятно ощущались пальцами, пахло маслом, вареньем и древесными опилками, а в сопровождении истории храмовника аппетита поприбавилось. Казалось бы – это просто необычное средство для подачи пищи, но Готтфрид рассказал, что оно имеет на празднике свой символизм: под конец дня его либо кидают в костер, благодаря лето и природу за еду, либо оставляют себе на память, намекая, что ждут в гости масленицу.

–Тяжко. –Младшая показательно вскинула нос кверху, пока храмовник с терпением смотрел на то, как неловко Майя облизывает пальцы.

–Она просто странная кошка. –Усмехнулся он и дернул Сару за хвост. –Посмотрел бы я на тебя, если бы ты ела абсолютно незнакомую еду.

–Ой, –щеки младшей порозовели, –да с Майей во всем тяжко…

–И в чем же тяжесть? Вполне милая девушка, если не касаться ее прошлого.

–Милая? –Сара ревниво оглянулась на храмовника. –Да ты бы хоть слышал, как она ночью храпит – стекла дребезжат!

–Ай. –Готтфрид с хитрой улыбкой нахмурил бровь, ведь давно понял, чем промышляет его собеседница.

–Кусаться может начать, представляешь? –Ехидство и обида молвили ее устами. –А иногда рычит даже, вот!

–Ай ай ай, Сара, не стыдно тебе? Говоришь такие вещи в спину сестре.

–Да я её силой на праздник вывела, а иначе бы она закрылась в своей комнате и начала бы снова делать эти непонятные отжимания и приседания.

–Сара, Сара… –Храмовник, преуменьшая, смеялся. –Ты уж такие вещи лучше при ней говори, коль есть недовольство, а то за сплетницу сойдешь. Сегодня как раз праздник лент – можешь признаться стихами.

–А вот и наша маленькая спасительница! –Возник среди однородного гула знакомый голос.

Майя вновь облизала пальцы и подняла голову – позади нее стоял спасенный парой дней ранее Виктор. Его лысина блестела на солнце, глаза мило улыбались. Он выглядел, что называется, будто не от мира сего: мало полного отсутствия волос на теле, так ведь еще и пришел в одних льняных штанах да старых сапогах!

Юной Тени далось повнимательнее рассмотреть его телосложение, когда он пригнул спину рядом с ней: худой и высокий Виктор вероятно не просто так вышел в люди наполовину голым, ведь надо показать народу свой пресс и накаченные руки.

–Я очарован красотою,

Пленен и смелостью твоих речей.

Вот будь бы, будь бы моя воля,

Целовал б от пят иль от плечей.

Чудный человек протянул девушке букет из полевых цветов. Ему хотелось сказать ей что-то приятное, но он даже представить не мог, как на самом деле она сейчас напугана: ее руки слегка дрожали, а к горлу подбился тяжкий ком, который перекрыл дыхание. Тоже самое можно было сказать и про Сару с Готтфридом, но определенно в другой мере.

–Так, –непонятно раскрасневшись, Готтфрид подошел и дружески хлопнул Виктора по плечу. –Молодец.

–Я? –Парень скромно разогнулся, как и прежде не замечая паники остроухой девы. –А почему?

–Ну как? –Храмовник улыбнулся. –Вроде бы недавно вышел из столь изнуряющего и долгого заточения, а уже придумал и зачитал стихи для понравившейся девушки. Это говорит о том, какой ты ответственный и сердечный человек!

И пока Готтфрид уводил незваного гостя в сторону, Сара со спокойной душой выдохнула.

Комплименты ранили обладательницу острых ушей сильнее лезвий – лезвия ей уже были не страшны, уж столько раз она с ними совладала, а вот комплименты для нее были загадочным темным лесом. Это вообще нормально, что вот любой мог подойти и сказать такое? Где рамки приличий?

–Вот жеж Виктор! –Готтфрид натянул маску абсолютной доброжелательности. –Хороший парень, любящий. Сказал, что для сестры у него тоже есть пара строк и поспешно удалился. Ну что ты, моя маленькая звездочка, смутилась? – Его ладонь вновь коснулась ее плеча (о боги, какое плечико!), а взгляд голубых и добрых глаз зыркнул прямо в душу – Майя была напряжена и напугана. –Ай, да будет тебе! Если такое читают, значит ты очень нравишься.

Но тут уже девушка не сдержалась. Она поднялась с пенька и уткнулась мужчине носом в грудь, лишь бы никто не видел ее облитых алым щек и дрожащего носа.

***

Сара, силком вытащившая старшую сестру на праздник, раз двести пожалела о своем решении: она не ожидала, что на улице им встретиться милый ее сердцу храмовник – тут уж Майя совсем не вписывалась в ее романтические помыслы и сталась третьей лишней.

Прислониться щекой к его сильной руке под березой, с которой падают рыжие листья, было ее мечтой, однако эта мечта сбылась у той, которая вовсе таковую не имела.

Под порыжевшей березой Готтфрид долго говорил Майе, что она обязательно привыкнет к таким праздникам и будет каждый год с упоением отсчитывать дни до их наступления, пока Сара сидела в сторонке и слушала их разговоры. Где-то под холмом дети игриво хохотали и привязывали пестрые ленточки на ветви молодого дуба, а бабы напевали народные песни и кружились в страстном танце у костра. Кстати о кострах – таковых под вечер стало еще больше, и хотя люди пели и плясали с большей силой, в округе, покрытой синью осенней ночи, стало как-то потише.

Алва с должным спокойствием внимала своей домре, нежно перебирая ее струны своими пальцами. Ее шепчущий голос напевал песню собственного авторства:

–Я люблю осенний дождь;

Стук капель по окну.

Я люблю спелую рожь

И роспись по сукну.

Мне нравится терпкий мед

И рыжее пламя в ночи,

Моя отрада – птица, что поет

О прелестях родной тиши.

У этого костерка собрались все свои: Майя, Фроди, Алва, Кризаор, Грид, Готтфрид, Сара и другие.

К обеду в Раисею приехал Ральф и было отдал в руки девушке ее палаш, однако, завидев ее миловидный и непривычный его глазу внешний вид, решил этого не делать. Оттого верный друг юной Тени остался дожидаться ее дома.

Фроди улыбался, философски смотря на искры и немного посмеиваясь:

–Пока на празднике лент все говорят об искренних чувствах друг к другу, ваша мама восхищается лишь родными краями.

Грид переворачивала мясо на железной решетке, которую старательно облизывало пламя, и с хитрой улыбкой произнесла:

–Ну-с, природа не смутит ее своими эмоциями в ответ – вот она ей и признается в любви. Так а что? Кто и для кого приготовил какие стихи?

Все, кроме смущенной Майи, а также Людмилы и Виктора, подняли руки.

–Что такое, мой золотой? –Грид подняла на девушку взгляд заботливых глаз.

Даже у Фроди было припасено стихотворение, даже у Кризаора, но не у молоденькой девушки, которая так старательно вцепилась ладонями в колени.

–Я… Я не умею… –Призналась честно она и вызвала на лице младшей сестры самодовольную ухмылку.

–Как не умеешь? –Женщина взмахнула удивленно рукой. –Вон, потормоши мамку, она тебя научит. Это не дело жить в Зеленой Долине и не уметь складывать в рифму хотя бы пару простеньких слов.

Вдруг монотонная и тихая мелодия домры сменилась на более задорную; Алва подняла из-под копны своих волос два ранее умиротворенных глаза – они смотрели на Грид крайне воинственно:

–Ну что за жизнь? Что за подруга?

Мы постоянно с нею достаем друг друга!

Она шутить вольна, а я молчать должна?

Ах вот уж нет - со мною точно так нельзя!

Под гомон родных людей – их забавную ссору, что шуточно развернулась на основе взаимных издевок – Майя опустила взгляд к земле и увидела милое пушистое создание, именуемое кошкой. Светло зеленые глаза смотрели на девушку ответно, а длинная шерстка – орехового цвета в серую полосочку – мирно развивалась на ветру.

–Мяу? –Тень улыбнулась, взяла милое создание на руки, принялась его нежно гладить.

Кошка ластилась и гладилась о девушку носом и щеками, а девушка была только и рада, ведь если кошки – это глаза Тьмы, то пусть Тьма видит, как Майя их любит.

***

Спустя несколько стихотворений, юная Тень уже буквально породнилась с этой кошкой: угостила ее кусочком мяса, приласкала за ушком, послушала милое мурчание. Она давно не испытывала такого удовольствия, пожалуй ровно с тех пор, как покинула Темный Предел, по которому эти кошки спокойно ходили в больших количествах.

–Убери! –Вдруг вскочил Кризаор и прижался к позади стоящему дереву. –Убери эту коварную сволочь отсюда! Убери! –Он начал задыхаться и чихать.

Все в компании напугано встрепенулись и кошка, показательно наградив старого храмовника своим шипением, скрылась в кустах.

–Ненавижу! –Крикнул он злобно ей вдогонку.

Мужчина бросил бы вслед ей и камень, но остановился, понимая, что его за это осудят.

–Эй! –Возмутилась Майя. –Нельзя так с кошками – проклянут.

–Да эта сволочь… –Мужчина чихнул, утирая рукавом нос и глаза. –Ненавижу кошек. Они как чертово проклятье на мою голову. –Чихнул он еще раз.

–Так, –Грид не собиралась отвлекаться от праздника. –Прогнал скотинку и прогнал. Давай не будем разводить?

***

Под шумный аккомпанемент сверчков и звучной домры, праздник продолжил свое течение.

Заедая вкуснейшим мясом и запивая мёдом, толпа пыталась разговорить Майю на написание рифм, однако девушка еле слышно отказывалась – весь день походил на купание в море игл именуемое неловкостью. Сара наблюдала за смущением сестры с удовольствием – ну хоть где-то эта идеальная Майя не идеальна!

После мимолетного празднования победы, она встала со своего места, парадно улыбнулась и начала читать стихотворение, полное любви и нежности в сторону загадочного героя, с которым ей хотелось бы быть вместе. Ах если бы младшая Вегард только посмотрела на людей, то ее определенно пленило бы разочарование: большинство взглядов были прикованы к сгорающей от стыда Майе.

Тут уж Ральф и Рид каялись – Готтфрид не зря говорил о том, что у этой холодной убийцы есть другая сторона.

–Как-то так. –Закончила свое повествование Сара и села обратно. Интересно, велико ли было бы ее разочарование, если бы она заметила, что храмовник все это время смотрел на ее сестру?

–Не понял. –Фроди шутливо закинул ногу на ногу. –Это в чьих там объятиях ты таять собралась? Стоит ли мне начинать беспокоиться?

Под его слова рука Алвы проскочила вдоль грифа, пальцем скользя вверх по первой струне. Звонкий отзвук, что резко оборвался, заставил всех немного вздрогнуть.

–Напугались? –Женщина усмехнулась и продолжила играть. –Дай девочке полетать в мечтах.

Спустя еще пару моментов, в которых говорили о том о сём, затрагивали разные воспоминания, Готтфрид попросил тишины.

–Порой, хочу хоть на мгновенье,

Оказаться там, где ты уже моя.

Во снах я вижу чудное видение

В моей руке – твоя рука.

Не знаю я, на что надеюсь,

В изумруды глаз твоих смотря,

Пусть с губ моих и рвется ересь,

Но правда тут пока одна.

А затем пошло неловкое молчание – тут все поняли, о ком идет речь, но безмолвно продолжали вслушиваться в трещание костерка. Все поняли и наблюдали за тем, как Готтфрид смотрит на Майю, в голове которой уже был такой бардак, что способность думать будто сдуло ветром.

***

“Как же я ненавижу праздники!” –Эта мысль уже едва ли крутилась на устах юной Тени. –”За что мне всё это безобразие?!”

Так постепенно разошлись все: Виктор с Людмилой, Рид с Ральфом, Грид с Кризаором и Алва с Фроди. Самой недовольной и последней, естественно, ушла Сара. Громкими шагами в кусты, она выказала свое недовольство, до которого ни смущенной Майе ни Готтфриду не было дела.

Готтфрид усмехнулся:

–Кажется ты совсем не компанейская.

–Угу. –Девушка изо всех сил старалась смотреть куда-то в сторону, чтобы не перехватить его даже боковым зрением.

Завидев это, мужчина поднялся и опустил руку в сумку.

–Ладно, не будем о грустном. Смотри. –Он достал какую-то странную детальку и поднес ее к лицу Майи.

–Что это? –Девушка, не понимая, стала вглядываться внимательнее.

Неведомый металл чуть отсвечивал искры пламени. С его обратной стороны виднелись какие-то надписи, но добраться до их сути представлялось невозможным.

–Помнишь череп, который я украл у одной из железяк? Вот эта штуковина точно деталь подобных черепов. Я их сравнил.

–И что? –Майя взяла ее в руки и стала рассматривать с еще большим интересом. –Где ты ее взял?

–Поверишь ли, кто-то оставил на могиле моего брата. Нашел вчера вечером и сам не понял.

–Странно. –Кратко ответила девушка. –Очень странно.

–Да, а потому я решил, куда дальше отправиться наше расследование. В Черногорд – пристанище кузнецов.

Глава 17 - Мое люблю.

С загруженным по шею конем пара отправилась в путь. Несмотря на то, что Зеленая Долина была государством не самым большим, скорее даже наоборот, дорога предстояла долгая.

От утра до поздней ночи Майя и Готтфрид шли сквозь густые леса: храмовник судорожно ворочал исписанные заметками карты, а девушка с интересом запоминала путь, по которому никогда не ходила. Черногорд был городом дальним – располагался на границе с другим государством, от которого его закрывали многочисленные скалы. Когда наступала ночь, эти скалы заметно темнели, из-за чего город и получил свое название – черный город или черная гордость – тут уж история умалчивает.

Особым интересом обзавелась Майя когда привычный глазу лиственный лес потихоньку заменился смешанным, а затем пошел исключительно сосновый бор. Запрокидывая голову вверх, сквозь редкие ветви она видела барашки облаков.

–Сосны, –сказал Готтфрид, –значит мы на правильном пути. Судя по карте, нам еще немного осталось, да будем скоро у местного постоялого двора.

Девушка удивилась, ведь вот только было утро, в котором она, под чутким командованием Алвы, писала свои первые стихи (и даже получала от этого удовольствие), вот утром Кризаор отговаривал их обоих от данной поездки, но они, назло ему, ослушались.

Зеленый тоннель заискрил лучами заката – близок был конец.

Вскоре пара вышла в поле, поросшее редкими кустами и Готтфрид с упоением выдохнул, ведь неподалеку горели огни.

–Еще не разучился я использовать карту.

***

–Добро пожаловать во “Второй Вдох”. Чем могу быть полезен?

За барной стойкой стоял мужчина в белых одеждах.

–Нам надо бы накормить коня, снять комнату и что-нибудь взять поесть.

Готтфрид излагал свои мысли шинкарю, пока Майя глядела по сторонам: удивительно, но этот район значительно отличался от далекой Раисеи и от еще более далекого Тинавена – в питейном зале можно было на глаз отличить местных жителей от приезжих: приезжие дурачились у кругового очага, пили квас и варёный мёд, громко хохотали и веселились, пока местные сдержанно сидели за столами и, почесывая бороды, что-то тихо обсуждали. Хотя, даже если бы все они стояли ровно в ряд, сказать кто есть кто не составило бы особого труда, ведь соседство с государством ученых не обошло жителей Черногорда и прилегающих земель стороной. Они говорили чуть высокомерно, тихо и спокойно, обязательно задрав нос повыше к небу, однако не только в их поведении была особенность – внешность вызывала намного больше вопросов, так как черногорцы походили на бледных призраков из фольклора, чти тихо выжидают в ночи свою жертву. У большинства из них были седые волосы, унылые лица и голубо серые глаза. Отчего так? Неизвестно.

–Могу предложить вам хлеба и кваса, пока мясо готовиться.

–За сколько?

Шинкарь постучал пальцем по столу, в голове прикидывая стоимость.

–Сойдемся на десятке серебряных.

***

Парочка заняла место чуть поодаль от остальных людей, и пока Готтфрид, не чувствуя вкуса, с наслаждением наедался, Майя смаковала квас:

–Свекольный? –Она с непониманием поставила деревянную кружку обратно на стол.

–Ни разу не пробовала?

Этот неловкий вопрос, сказанный сквозь рот полностью набитый хлебом, порядком рассмешил юную Тень.

–Наоборот. Мама частенько меня им поила. Говорила, что буду здоровее.

–Хех, –храмовник доедал очередной ломоть, –заботливая у тебя однако мама. Заботливее, чем я представлял.

–Ты к чему это клонишь? –Нахмурив бровь, девушка окинула друга нечестивым взглядом.

–Да нет, нет. –Он отложил еду в сторону и неловко рассмеялся. –Не к тому, что ты там надумала. Просто странно как-то, что она все еще тебя не нашла. Ты ведь не особо скрываешься.

–И то правда.

–Смотри! –Со стороны очага донесся шепотом крик. –Настоящий ночной остроух!

–Дружище, ты сама тишина… –Прокомментировал его кто-то.

–Ой…

Майя повернула голову – тех ребят и ее разделял столик, за которым черногорцы молча играли в битву взглядов.

“Да белое одеяние похоже их обряд.” –Подумала девушка.

Белые рубахи, белые портки, белые пояса с желтой вышивкой. На голове у русого черногорца Тень заметила белое очелье, а чуть поодаль, на гвоздях, висели два белых длинных кафтана.

–Что баят в последнее время наши ребята? –Спросил седоволосый старец этого молодца.

–Да вот, батюшка, злыдни они. К царю парой дней ранее ездили с князем вместе, а как приехали, так золотыми горами осыпали свои хоромы и персты украсили драгоценными камнями.

В их разговоре не было ничего необычного – кто из Теней не знал, что царь и многие управленцы бесстыдно воруют?

“Интересно, одежда у них белая оттого, что в черных скалах бояться потеряться?” –От этой мысли девушка улыбнулась.

–Горницу нам скоро приготовят. –Храмовник сделал большой глоток квасу. –Спать пойдем. Ты кстати как, очнулась после праздника лент? Сама на себя ведь не походила.

–Угу. –Ответила Майя. –А вот Сара как-то видимо нет – утром со мной не говорила, старалась избегать. Я только понять не могу, что пошло не так.

–Ай, да Сара любит придумывать обиды. Это ее хобби.

В момент шинкарь принес паре тарелку жареного мяса с овощами. Запах очень манил.

–Мм… –Готтфрид наклонился, внимая сладостному аромату. –Сейчас бы еще в баню сходить да в речке искупаться и день считай что удался. Я вот что хотел спросить… –Он взял исходящее паром мясо и откусил небольшой кусок. –Со стихотворением не налажал?

Тут Майя порядком растерялась и даже поперхнулась квасом.

“Блин, а о чем было его стихотворение?”

“То ли о любви, то ли о какой-то деве…”

“Точно, он говорил что-то о снах… Или же нет?”

Разные мысли закрадывались в голову и Тень невинно улыбнулась.

–Наверное, повезло той девушке с тобой… –Сказала она чуть сдавленно.

“Может Сара поэтому и ходит без настроения, что не она в его мыслях? А может и она, просто сама того не поняла.”

Только вот Майя совершенно упустила тот момент, в котором Готтфрид говорил об изумрудах глаз. К их всеобщему с сестрой сожалению, изумруды были только у Майи.

От такого ответа Готтфрид засмеялся и едва ли укатился под стол. Он не был достаточно громогласен, как другие приезжие, но весьма и весьма удачно обращал на себя внимание.

Смешинка отпустила его также неожиданно, как и настигла.

Мужчина увереннее выпрямил спину, сложил руки перед собой и посмотрел на остроухую взглядом охотника. Уголки его губ округлялись, а меж бровей появилась пара складок.

–Вероятно ты права, звездочка. Жалко только, что она сама этого пока не осознала.

***

Насладившись вкусным ужином и приятной обстановкой питейного зала, пара получила ключ от своей комнаты и отправилась готовиться ко сну.

–Только одна кровать? –Удивилась девушка.

Она бегло глянула по сторонам и заняла почетное место на маленьком стульчике у входа. Так и прикрыла глаза, скрестив руки на груди.

–Смеешься? –Мужчина потрепал ее по волосам.

–Я могу где угодно уснуть.

–Так дело не пойдет. Мы же затем и остановились в постоялом дворе, чтобы вкусно покушать и мягко поспать. Ложись. Я кусать тебя не буду.

Майя легла бы в броне и уснула в позе солдата, прижав к боку свой любимый палаш, вот только храмовник заботливо снял с нее все эти железки.

Сам он уже тихо уснул и, уткнувшись щекой в подушку, отрадно посапывал. Девушке же не спалось. Она смотрела в деревянный свод крыши и глубоко думала обо всем и одновременно ни о чем, как вдруг за дверью послышались аккуратные шаги. Какая-то возня и кто-то вставил в замочную скважину отмычку.

“Опа…” –Майя настороженно повернула голову. Тонкий скрип. Неприятный шорох шила по железу.

Дверь медленно открылась и чьи-то ноги ступили внутрь комнаты.

–Господин говорил прирезать девчонку.

Двое мужчин в масках тихонько подошли к кровати и стали рассматривать сладко спящего храмовника.

–Интересно. Неужели он тут один? Или мы не уследили?

–Да ну глупость. Они же были вместе. Смотри, на стуле ее шмотки.

Пока один из них аккуратно обходил комнату, второй с шумом споткнулся о девичьи сапоги, с грохотом упал на стул с ее броней и сильно ударился головой об изголовье кровати.

–Кто здесь?! –Вскочил Готтфрид, напуганно смотря по сторонам.

–Ишь! –Загадочная фигура в маске резко вынула из ножен кинжал и приставила его к горлу мужчины. –Двинешься и прирежу. Отвечай, где девчонка?!

–Ай… Ай как больно… –Второй все никак не мог оклематься от удара. О его неосторожности и ущербности в этот момент можно было бы слагать легенды.

–Я церемониться с тобой долго не буду. –Угрожающе произнес убийца.

–Девчонка? –Готтфрид пытался вспомнить то, как он здесь оказался и о какой девчонке идет речь. –Мужики, да если б я знал…

Несмотря на лезвие у горла, храмовник был очень уверенным и даже немного улыбался.

–Врешь. Ну ничего, может если я отрежу тебе уши, ты будешь посговорчивее.

Его партнер наконец-то сел и, слегка массируя лоб, ухмыльнулся, как вдруг, прямо у окна, с потолка свалилась девушка. Она ударила угрожающего в висок и пнула его ногой.

В момент, когда неуклюжий почти решился бежать, произошло что-то странное: Майя глянула ему в глаза и они оба замерли.

–Доставай оружие, полудурок! –Едва устояв на ногах произнес убийца, но второй не повел и ухом – его взгляд стал совсем обреченным.

–Говори, –одновременно произнесли и Майя и он, –кто вас послал и зачем, а иначе вам обоим конец.

Готтфрид обомлел – у этой девушки всегда есть чем удивить. Ее воля оказалась настолько сильна, что она проникла в разум недруга и завладела его телом.

Противник стоял в растерянности, не зная что и ответить.

–Хорошо. –Рука Майи двинулась от пояса к лицу, в то время как рука подконтрольного достала кинжал и приставила его к своему горлу. –Может так ты будешь посговорчивее?

–Ты думаешь, что смерть этого сопляка меня пугает? –Он пытался быть убедительным.

–А твоя собственная? Кто тебе сказал, что после того, как я его убью, ты не станешь следующей жертвой?

Двухголосие внушало больший страх.

–Ведьма. Правду о вас говорят. –А что еще оставалось испуганному убийце, план которого так глупо провалился?

–Давай по делу. Кто ты и кто пожелал моей смерти? –Лезвие оружия блеснуло в свете очага.

–Я… Паломник тайного культа. –Он был не уверен в своих словах, будто боялся, что мгновенная карма убьет его быстрее какой-то остроухой Тени. –Мой господин… Наш господин…

Мужчина несмело ткнул в тряпичную маску, что скрывала половину его лица, прямо в лоб, на котором красным был вышит знак солнцеворота.

–Солнце есть сила. Богов нет. Есть только люди и поклоняются они тому, кто ведет их по верному пути. Господин чист, он целован Солнцем: у него золотые волосы и голубые глаза. Он избран Солнцем.

Безразличный и холодный взгляд Майи колол больнее любого кинжала, однако мужчина становился спокойнее, покуда говорил весь этот бред.

На своем веку Майя видела помпезных храмовников Света, скромных жриц Тьмы, здровоступов, чьим идолом по сей день является камень, что по слухам есть тело древнего божества. Она видела многое, знакома была даже с поклонниками низших Богов, но чтобы хотя бы слышать о том, будто истинный Бог един и это человек, а его представитель какой-то мужик, по описанию походящий на Готтфрида – это впервые.

Девушка смотрела на мешковатую одежду “паломника”: дешевый лён, окрашенный в зеленый и бежевый – самые распространенные цвета Зеленой Долины – выглядел блекло и скудно. Даже маска на мужской голове, с почетным знаком солнцеворота, походила на обрезанный полукругом мешок.

–Ты перешла дорогу господину. Ты должна понести наказание.

“Интересно”, –подумала Майя, –”когда это я перешла дорогу какому-то господину?”.

–Не могу припомнить такого.

Девушка пыталась вызнать хоть что-то, дабы как-то обезопасить себя, но паломник повторял лишь одно:

–Он сказал. Ты виновата. Ты должна умереть.

–У меня есть более заманчивое предложение. –Перебила его она. –Сейчас ты сдаешься, я связываю тебя и твоего друга веревкой, всю ночь вы сидите тут, думаете над своим поведением, а по утру бросаете всю эту бредятину и живете для себя.

Готтфрид глянул на нее с гордостью – неужели в этот раз она даже не будет их обманывать?

Фанатик долго спорил с ней, но, в конце концов, его партнер упал без сознания.

–Что ты сделала с ним, ведьма?!

Майя холодно улыбнулась.

–Моя энергия почти полностью поглотила его. Если так продолжиться, то он умрет, а ты будешь следующим. Может мы наконец договоримся?

Пусть он и убийца, готовый сделать все ради своего господина, но как тот, кто считает что человек есть Бог, он должен был спасти жизнь партнера.

Мужчина снял с себя все оружие и, сдавшись, вытянул руки вперед.

Чуть погодя Готтфрид поднялся и помог Майе свершить задуманное. От такого поворота событий, в его глазах она стала еще притягательнее.

***

–Ну и ночь… –Они таки уехали подальше от постоялого двора и устроили привал на поляне. –Так ты у нас уже фанатиков каких-то обижаешь.

Девушка грела ладони над костром и от услышанного пожала плечами.

–Честно, вижу их впервые. Слышу о них тоже впервые.

Ее взгляд был чуть опустошен, прям как в том моменте, когда она овладела телом одного из убийц.

–Интересно, –произнесла девушка чуть погодя, –кто? Если я и насолила кому-то из религиозных поклонников, то, наверное, только твоим соратникам.

Готтфрид усмехнулся. Конечно же все это время он смотрел за красотой ее лица и внимал ее тихому и спокойному голосу. Суть проблемы его тоже интересовала, но не так, как сама девушка.

Майя сидела на медвежьей шкуре, под пологом палатки. В своих мыслях она и не заметила того, как мужчина поднялся со своего места, обошел костер и сел рядом.

–Знаешь, –он произнес это тихо, обнимая своей ладонью девичью щеку.

От легкого касания руки, юная Тень была вынуждена посмотреть на ее обладателя. Снизу вверх. Прямо в голубые глаза.

Майя и Готтфрид долго смотрели друг на друга, не говоря при этом ни слова.

–Ты весьма и весьма запоминающаяся девушка. Кто угодно мог обратить на тебя свой взор.

Его большой палец слегка поглаживал ее нежно бирюзовую кожу.

–Эй, –Майя, не понимая, взмахнула ресницами, –я Тень.

–Это мне известно.

Девушка поджала губу, продолжая смотреть в глаза другу.

–Неужели я так плоха в своем деле, что какие-то фанатики знают меня в лицо? –Осознание этого факта не давало ей покоя.

–Конечно нет. –Поспешил успокоить ее Готтфрид. –Я и не это имел ввиду.

Он взял в свои руки ее маленькую кисть и его взгляд тихонько опустился на тонкие девичьи пальцы с аккуратными черными ногтями.

–За это время я невольно заметил, что между нами определенно что-то есть. –Он говорил это с покорным спокойствием на лице, но Майя даже не могла представить, какая буря на самом деле бушевала у него в груди. –Я не могу сдержать эмоций, когда с тобой что-то случается и чувствую себя хорошо, когда ты рядом.

Она слушала не понимая – чего может быть особенного в том, что тебе хорошо рядом с другом?

–Когда я нашел тебя полумертвую у Летнего Замка, то в голове представилось нечто трогательное и щепетильное, будто птенец выпал из гнезда, или пушистая овечка, попавшая в беду, мучилась последней надеждой. Ты никогда не просила меня о помощи, но я всегда смотрел в твои глаза и как-то щемило в груди. Кто знает, куда ты пропадешь, если я не протяну руку помощи? Когда при первом разговоре ты пыталась грубить, я видел сквозь слова то, как тебе больно, и понимал, что ты нуждаешься в том, чтобы тебя любили. Ты решилась уйти, но наскоро вернулась, не потому ли? Не потому ли, что надоело быть опустошенной и жить ради чьих-то целей? Мне было так больно, когда я оставил тебя на сгоревших останках замка. Я думал что больше никогда тебя не увижу, однако ты вернулась и сделала меня счастливым. Я впервые после смерти брата почувствовал, что есть кто-то, кто меня понимает.

Как-то странно ощущались все эти слова – будто кто-то связал тебя по рукам и ногам и при этом щекочет легчайшими перьями все уязвимые места. Хочется не в тему заулыбаться, похихикать, но вместо того есть только необъяснимая дрожь и мурашки.

–Ты не похожа на остальных. Тебя не интересуют деньги или какие-нибудь другие корыстные ценности. На обычную вещь ты посмотришь глазами заинтересованного ребенка и это удивляет.

Его ладонь взобралась по ее руке: по пясти к предплечью, от предплечья к плечу, а там к ключице.

–Трудно говорить о таком, но ты не выходишь из моей головы. Если бы ты знала, как я бы хотел…

Она смотрела ему в глаза и внезапно для себя ощутила, как его горячее дыхание приблизилось к ее лицу. Она бы провалилась под землю, если бы не тот спазм, что сковал ее тело. Она бы потеряла сознание, если бы только могла.

Но она ощутила его губы на своих губах. Это было так странно и непонятно.

Когда дыхание сбилось, а сердце было почти готово выпрыгнуть из груди, что-то вдруг внезапно заставило Майю расслабиться и с интересом ждать продолжения.

Его сильные руки прижали ее к себе. Его поцелуи крались по ее щекам к шее, от шеи к ключицам.

“Сними это”. –Хотел сказать Готтфрид на ее одежду, когда носом задел ремешок наплечника, но вместо этого лишь озарил свое лицо улыбкой.

–Я тебя люблю. –Сказал он, прижавшись лбом ко лбу девушки. –И на вряд ли смогу побороть это чувство.

“Люблю…” –Майя говорила это слово в детстве, когда ее добрая нянька готовила пироги со смородиной, но что значит люблю по отношению к ней? Она же не пирог…

Это слово из далекого-далекого прошлого, которое она говорила неродной матери, когда та капала на ее ранки какой-то щипучей штукой, а затем, успокаивая, долго дула поверх. Это слово тепла, приятное слово, которое говорил Радегаст в моменте пролетая над Зеленой Долиной, когда холодный ветер бил им в лица…

Люблю – это что-то непомерно знакомое и крутящееся на языке, однако его смысл так туманен для юного разума Майи. И почему она думает об этом только сейчас, когда близкий ей человек повалил ее в палатку, вжал спиной в меховую шкуру и страстно целует ее шею? И от чего-то так сильно не хватает воздуха, что голова думает будто под ней ничего нет – только бездонная пропасть.

Ведомая доселе незнакомыми чувствами, Майя хотела что-то возразить, но наскоро поддалась искушению и совсем расслабилась под мощным телом своего друга… Друга ли?

–Костер… –Еле успевала она вставить свое слово между столь теплыми и страстными поцелуями. –Нас могут найти… Мы не знаем…

Оперевшись на локти, мужчина поднял голову и пощекотал своей длинной челкой глубоко порозовевшие щеки девушки. Он смотрел ей в глаза и чуть-чуть смеялся.

–Глупышка, –вместе с полушепотом слышалось неровное дыхание и слабенький рокот голосовых связок, –кто бы нас не искал, а я остаюсь уверен, что мы с ними справимся.

Майя так хотела воспротивиться, но у Готтфрида был щенячий взгляд: любящий, полный верности и искренности.

Происходящее в последние пару месяцев сильно настораживало, однако если храмовник о чем-то с уверенностью говорил, то грех ему было не верить.

–Эй… –Он поднялся над нею повыше и снова заглянул в ее зеленые глаза. –Не бойся. Чего напряглась так?

Девушка поглядывала на него шокировано. Ее тело все еще походило на вату, но уже плотно забитую в тренировочный манекен – Майя боялась пошевелиться или даже вздохнуть.

–Звездочка, –храмовнику вновь стало смешно, – ты меня испугалась что ли?

Он медленно отсел в сторону, пока ее глаза продолжали молча следовать за ним.

–Давай, –мужчина взял ее под туловище и, с большим успехом, медленно посадил на себя. –Когда такое было, что я тебя задел или обидел? –Он поправил прядь волос на бирюзовом лице. –Девочка моя, милая моя.

И снова это чувство, кружащее голову и уводящее почву из-под ног.

–Мм… –Майя хотела что-то сказать, но наскоро потеряла мысль.

–Ну? –Готтфрид доброжелательно усмехнулся. –Об чем душа твоя переживает?

Но Майя только продолжала смотреть. Моментами ее взгляд исполнялся осуждения, моментами остывал и становился невинным и напуганным. Сейчас же он был чуточку потерян.

“Люблю.”

Это слово. Это чувство. Что это за чувство? Почему все так хотят его испытывать?

–Майя… –Мужчина боялся ее молчания, но ,когда она положила свои ладони на его плечи и расслабленно закрыла глаза, все страхи и сомнения испарились будто их и не было.

Глава 18 - Черногорд.

Ночью Майя спала плохо. Пригревшись на момент в крепких объятиях храмовника, она могла сомкнуть глаза, но какое-то неприятное душевное саднение постоянно будило ее. Все, что случилось в эту ночь между ними, было не серьезнее шаловливых игрищ между подростками, только вот юная Тень пока не знала, что может быть что-то еще.

“Он же придумал это все нарочно?” –В голове рассуждала девушка, смотря за тем как заботливо его рука прижимает к ее животу одеяло. –”Затащил таки меня в постель ради того, чтобы сделать это. Как я теперь в глаза смотреть кому-то буду? Я испортилась.”

Уперевшись лбом ей в затылок, мужчина что-то сонно промычал и Майя, не имея смелости продолжать давать себя на растерзание совести, резко поднялась.

–А?.. –Готтфрид еле разлепил глаза, когда почувствовал что его рука упала на опустевшее рядом место. –Что случилось?

Но Тень даже не оглянулась. Как-то странно, но в отсутствии своей брони она чувствовала себя голой. Ей было очень не по себе.

–Майя?.. –Храмовник потер щеку кулаком. –Что-то случилось?

–Я… –Она хотела высказать ему все, что сейчас сгоряча пришло ей в голову, однако что-то будто встало поперек горла. –Давай з… за…

Девушка села, поправляя ворот на своей шее, застегивая обратно все расстегнутые на закате предыдущего дня пуговицы.

–Давай забудем всё, что случилось этой ночью. –Собравшись наконец-то с силами сказала она.

–Почему? –Очевидно, мужчина негодовал.

–Я… –как бы это ему сказать? –Я Тень, а ты храмовник Сияния. Любовь и я – понятия несовместимые.

–Эй… –Он серьезно испугался сказанного ею. –Любовь это то, что может себе позволить каждый.

–Тебя любит Сара. Не я.

–Но Сара, –Готтфрид едва ли успел что-то сказать, как вдруг Майя его вновь перебила:

–Я Тень, ты – храмовник – это понятно? Нам с тобой общаться то опасно, а ты хочешь большего.

Она оглянулась через плечо и посмотрела на него с осуждением.

–Ты пойми, –ее голос чуть дрожал оттого, что слова не были полны уверенности. –Если мы хотим общаться, то нам нужно быть осторожными. Не я должна тебя одергивать.

Мужчина растерянно вытаращился – думал, будто это сон, а затем медленно поднялся и дал себе возможность все обмозговать.

–Это не твои слова. –Чуть погодя сказал он, когда девушка взялась собираться.

–А чьи же еще? Кто говорит за меня?

Затянув последний ремешок на одежде, Майя отодвинула полог палатки и потянулась за обувью.

–Стой! –Храмовнику это не нравилось.

Ринувшись вслед за ней, он поспешно умыкнул из-под ее носа один сапог.

–Давай просто поговорим.

–Готтфрид, –голос Тени был абсолютно серьезен, –тебе не десять лет.

Впервые за всё время от ее слов стало так холодно: в девичьем взгляде прослеживалось безразличие, в жестах тела – абсолютное смирение. И только пальцы чуть предательски подрагивали, но храмовник того не видел.

Он поднял руку к ее плечам и отрадно поправил мягкие каштановые волосы, ленту с которых в наслаждении снял ночью.

–И тем не менее – ты целовала меня в ответ. –Мужчина самодовольно улыбнулся.

–А ты воспользовался моей растерянностью и непониманием? Весьма порядочно.

–Это не так.

Сама того не понимая, она искусно манипулировала им, а он велся и, не сдержавшись, взял в руки свой алый плащ, покрыл им девичью спину. Девушка едва открыла рот, но мужчина прижал ее покрепче к себе.

–Ты что-то скрываешь. Что-то точно случилось. Ответь мне.

–Готтфрид, –Майя уже не знала что ей делать, –тебя любит Сара. Я тебя не люблю. Оставь меня в покое.

Она еле вырвалась из мужских объятий. Мимолетно мужчина заметил слезный блеск в ее глазах и, кажется, сдался, когда она выбежала на улицу так и не надев при этом сапог.

***

Чуть позже они поели без аппетита и молча продолжили свой путь.

“Тайный культ. Тайный культ, тайный культ, тайный культ…” –Майя старалась думать о фанатиках, которые вчера пришли ее убить, но из головы не выходил Готтфрид. –”Это невыносимо!”

Девушка очень хотела что-то сломать или вцепиться руками в свои волосы и до скрипа их натянуть, но рядом с ней шел храмовник. Сидя на коне, он смотрел ей в спину и всё еще пытался понять, где же совершил заветную ошибку.

Над землей высился пырей, что местами сменялся проблесками кустарников и клевера. Лес остался давно позади, а скалы на горизонте пока даже не проклевывались.

–Может сядешь на коня? –Решил спросить Готтфрид. –Побыстрее доберемся.

–Еще чего. –Вредно отмахнулась Майя. –Я и на ногах спокойно дойду.

–Дурочка, –нервный смешок слетел с губ мужчины, –какая же ты дурочка! Ведешь себя как при первой нашей встрече – огрызаешься.

–Не твое дело.

–Ай. –Мужчина немного прихлестнул коня поводьями и, обогнав Майю, перекрыл ей дорогу. –Да будет тебе. Может ты считаешь, что любить не способна, но я спорить и настаивать не стану, потому что не могу действовать против твоей воли, однако это не повод вести себя так. Мы друзья и прежде всего команда, а потому обязаны прислушиваться друг к другу, чтобы добиться успеха.

Готтфрид чуть согнулся и протянул ей руку, а Майя, в растерянности, только и смотрела ему в глаза.

“Он всегда был таким навязчивым? Или раньше я этого просто этого не замечала?”

–Майя, –повторил мужчина серьезно, –ты вовсе не обязана меня ненавидеть, чтобы я перестал тебя любить. Я все понимаю – вчерашнее действие было весьма резким с моей стороны, но подобного больше не будет, коли ты не хочешь. Кто я такой, чтобы ты мне не верила?

К его счастью девушка несмело кивнула и подала ему свою руку. Она села на коня и стесненно прислонилась к мужчине.

–Вот поскачем сейчас галопом и ты улетишь. –Предупредил ее он, начиная речь с тяжкого вздоха. –Хватайся сильнее, я не помнусь.

Майя отметила это своим косым взглядом.

“Готтфрид…”

Ей уже так надоело, что он мешает ей отстраниться, но в том и был его хитрый план – матушка же учила быть хитрее?

“Ах, Готтфрид…” –Ослабив натиск негатива, девушка обхватила руками мужской торс и прижалась ухом к его спине. –”Мы ведь оба об этом пожалеем…”

Ее касания были очень мягкими и от них вновь хотелось уснуть: особенно нерасторопный цокот копыт помогал этому действу.

–Когда же ты отстрижешь этот дурацкий козлиный хвост… –Недовольно буркнула Майя, руша его милые фантазии.

–А от чего? Он тебя щекочет чтоль? –Усмехнулся мужчина.

Мгновенье Майя молчала, пригрелась, аналогично Готтфриду представляя ту ночь, палатку, костер и все то, что уже случилось между ними, пока облака над головой продолжали медленно утекать, сопровождая очередной день прямиком к вечеру.

“Нельзя о таком думать.”

–Он меня бесит. –Усмехнувшись ответно произнесла она.

***

Скалы. Наконец-то скалы показались на склоне горизонта! Высокие, темные – все согласно преданиям – они укрывали родную землю от соседнего государства, а приезжих заставляли бояться и восхищаться одновременно, только вот Зеленая Долина всегда славись красотой своей природы, а здесь было все куда грустнее: камни, поросшие мхом, немного травы да и всё на этом – деревья будто все срубили, построили город да забыли посадить обратно.

На подходе были небольшие деревянные стены, коими Черногорд обнесли с тех сторон, где не было скал.

Издалека виднелись серенькие унылые дома, из-за которых Майя расстроилась: это вам не яркий Тинавен и не парадная Троисея, но что до приятного – через город, из высоких скал, тянулась узенькая речка, которая где-то далеко позади впадала в древнюю Вайдару.

При вратах стояли двое серьезных мужчин, чье тело было облачено в кольчугу, покрытую белой рубахой и таким же плащом с золотой вышивкой. На их головах виднелись позолоченные шлема, а в руках они держали по деревянному круглому щиту и копью.

–Стоять! –Строго приказал один едва заметив Майю и Готтфрида. –По какому делу в город направляетесь?

Конь, остановившись, заржал, а храмовник нахмурился.

–Дела ордена Сияния не должны волновать сердца простых людей. –Ответил он строго.

Майя за его спиной чуть усмехнулась.

“Тоже мне…” –Подумала мимолетно она, но промолчала.

–Орден Сияния… –Один из седобородых вдумчиво поднял взгляд. –Нас пока не предупреждали о вашем приезде.

В конце концов Готтфрид мог сказать обо всем честно, но не стал – боялся, что эти скрытники их не пустят.

–Наши чем-то провинились? –Удивился второй. –Златоустов и богомольцев хватает, мы с ними во вполне хороших отношениях. И храм ухоженный и молитвы знаем, незачем избавителю к нам приезжать.

–Отставить панику, друг мой. Коли надобно ордену Сияния что-то в нашем Черногорде – да будет так. Господин храмовник, –седобородый повернулся и заговорил громче, –стоит ли мне известить князя о вашем прибытии?

–Нет нужды. –Мужчина спешился и протянул руку Майе. –Единственное что коня бы мне неплохо доверить кому-то надежному, пока я сам уйду по делам.

–Разумеется.

Обычно привыкшая к доброму и веселому Готтфриду, Тень очень удивилась.

Когда он передал поводья одному из стражников и уже сделал шаг внутрь города, девушка весьма поспешно принялась его догонять.

–Не ожидала я, –ее голос перешел на шепот, –что ты будешь как и все храмовники пользоваться своим исключительным положением.

Он усмехнулся и приобнял ее за плечо.

–А ты как думала? В бою все средства хороши – не излюбленная ли поговорка Теней?

–Эта девочка рядом с ним… –Один из стражников провожал их взглядом. –Как думаешь, что он с ней сделает?

–Съест. –Второй седобородый боялся даже оборачиваться. –А что еще может сделать избавитель, по отношению к темному остроуху?

***

Майя шла по городу и думала – как тоскливо. Простенькие здания из потускневших от времени досок очень даже удерживали в таком настроении, но жизнь вокруг кипела: отовсюду слышались голоса и удары молотом, что задавало какое-то свое настроение, однако будь бы воля юной Тени, то она бы остановилась на дальних скалах у водопада, рядом с которым хорошо и прохладно.

Найти кузницу в Черногорде оказалось проще простого – таковые стояли почти что на каждом шагу и отличались от других зданий лишь тем, что одна половина была белокаменная и вместе с тем закопченная до нельзя. Быть может на самом деле из-за этого город прозвали черным?

И хотя кузнецов Зеленой Долины нельзя провозгласить лучшими в мире, но работают они много и хорошо. По большей части черногордские кузнецы интересны даже не на родине, а за той самой границей, за хребтом горных скал. Ученые оттуда очень трепетно относятся к местным мастерам, а потому заказы приходят постоянно и в больших количествах.

–Господин, –Готтфрид пытался окликнуть одного из кузнецов, которого они застали за активной работой. Искры летели в разные стороны, а каждый взмах молота мог разом отправить любого зеваку прямо в землю, а потому рисковать мужчина боялся. –Господин!

–Ась? –Кузнец опустил свой молот на пол и утер с бледного лба капли пота. –Чего надобно?

Алый плащ его совсем не испугал.

–Приехали из краев дальних, чтобы выведать информацию об одной штуке. Не знаю кто мог ее сковать, ежели не кузнец отсюда.

Мужчина посмотрел на вещицу мельком, взял свою заготовку клещами и с бурным шипением опустил ее в воду.

–Пойдемте на свет божий.

Тут все Майе стало понятно – не боиться, потому что глубоко верующий человек.

–Так, – слегка прищурившись от солнца, кузнец склонил голову к детальке. –Да, да, весьма похоже на то, что мы делаем, но, увы, конкретно таковую я вижу впервые. Да и… –он повернул ее боком, –гравировка какая-то странная. Я не смогу вам помочь.

Мужчина отдал деталь обратно Готтфриду и почти вернулся к своей работе, но тот во время его окликнул:

–Прошу прощения, а кто бы мог нам помочь?

–Честно сказать? Не знаю. Обратитесь к советнику при князе. Он человек умный, многое повидал на своем веку – бывший кузнец и достаточно опытный – что-нибудь да подскажет.

***

–И как бы не хотелось связываться с князьями – все равно придется. –Храмовник медленно шел и рассуждал, пока девушка продолжала рассматривать домики.

–Вон тот большой дом наверняка и есть его тронный зал. –Она ткнула пальцем и мужчина усмехнулся.

–Это все местная культура на такое тусклое дерево.

Высокое здание, главная часть которого имела округлую форму, возвышалось около дальних скал.

–Быть может ты не заметила, но бревна у основания разложены по форме спиралей, а крыши, на вон той широкой круглой башне, нет. –Уточнил он. –Это определенно местный храм Света.

Майю пронзил смех.

–По дороге сюда государственные чеканки потерпели утечку. –Прошептала она игриво. –Предположительно на этапе получения их князем. Даже у храма, который люди должны лелеять и любить, от таких новостей подкосились ножки.

Готтфрид остановился и, скрестив руки на груди, окинул юную Тень неодобрительным отцовским взглядом. Несмотря на хмурые брови, он успевал мило улыбаться.

–Я знаю что ты предпочитаешь другую веру и борешься за нее, однако говорить так о родных краях весьма неприлично.

–Ты же понимаешь что я это не со зла? Просто забавно видеть как храм Света, который должен быть помпезным произведением искусства, подгнивает со всех сторон.

–Однако, будь уверена, то, что он должен делать, он делает.

–В каком это плане?

–Хех. –Мужчина прикрыл глаза. –Помниться ты мне показывала храм Тьмы. –Он взял ее за руку. –Пойдем, я покажу тебе храм Света.

–С дубу рухнул? –Девушка уперлась в землю пятками. –По мне же видно что я темный остроух… И моя одежда…

–Придерживаемся нашей старой версии – ты охотница на Теней. Вариантов для лжи бесконечное множество.

–Готтфрид… –Майя очень сильно напряглась. –Тебе за такое отрежут не только мною нелюбимый хвост, но и целую голову вместе с ним.

–В конце то концов ты изучаешь чужую культуру. –Мужчина махнул рукой, дабы юная Тень перестала шуметь. –Что примечательно, даже не в главном храме Зеленой Долины, что находиться в столице, а на какой-то окраине. Пойдем, будь уверена что здесь нет никого, кто был бы старше меня по званию. Да и, блин, мой отец один из местных глав всего ордена, а ты ему, на мгновенье, спасла жизнь.

“Нагло,” – подумала Майя и от этой мысли у нее даже начал покачиваться хвост.

Ей хотелось сказать, что она знала, будто бы все люди эгоисты и нарушители собственных правил, но Готтфрид… Он всегда был честным и добрым. И оставался для нее таким даже сейчас, когда обманывал искоров-мечников на входе.

Деревянные врата храма распахнулись, на улицу вырвался золотистый свет свечей и терпкий аромат ладана. Майя смотрела в спину друга и внезапно заметила то, как его волосы вдруг тоже заиграли золотом. Под чудесное песнопение, коим сопровождался их заход в храм, мужчина оглянулся и одарил девушку очередной милой улыбкой. Он выглядел как ангел из легенд, и потому сердце замерло в груди.

Этот запах, этот свет, это песнопение, эти люди, в конце то концов, которые одаривают ее косыми взглядами – оно завораживает, но не имеет значения, когда он берет ее за руку и ведет медленно за собой. Богомольцы смотрят шокировано; не каждый день увидишь то, как избавитель доброжелательно проводит ночную остроухую деву по священному храму, в который ее грязная нога явно не должна была ступать.

Толпа что-то осуждающе шепчет, в то время как парочка подходит к самому сакральному месту – бассейну со слезами титана. В той части здания, где он стоит, нет и намека на крышу.

Майя знала об этом немногое, однако ее знания были глубже, чем у подавляющего большинства. Она знала, что в давние давние времена, когда орден Сияния еще только зарождался, древний титан и вправду оставил в подобных бассейнах крупицу своей силы, да вот только сейчас это всего лишь дождевая вода, в которую порой подносят пару ведер свежей колодезной.

Девушка с интересом смотрит на свечи, что воском приклеены к каменным бортам бассейна, на людей, которые старательно продолжают петь молитвы, несмотря на ее присутствие. Она смотрит на Готтфрида, на деревянный пол и на воду, по поверхности которой скачут яркие блики огней. Тело расслабляется и немного клонит в сон – на душе становится как-то легче.

***

–Странно, – произнес советник, повнимательнее разглядывая детальку, что ему передали в руки.

После храма, не медля, Майя и Готтфрид таки отправились на поиски дома князя и, непосредственно, его нашли.

По размерам он был похож на храм, по внешнему виду же выглядел намного проще, однако изнутри преподносил гостям какое-то своеобразное тихое величие: пока Готтфрид вел переговоры, Майя с интересом смотрела на стену, украшенную гербами и круглыми щитами, с выжженными изображениями гербов. На гербе Черногорда красовалось солнышко, часть которого закрывало острие черной горы.

Рядом с тем Майя видела красивые мечи и ножны, вывешенные в ряд – это напоминало ей об одном зале, в ее родном Темном Пределе, однако о нем сказ будет намного позже.

Мужчина с длинной седой косой растерянно пожимал плечами и почесывал себя по виску – всё было совсем плохо.

–Нет, господа мои, слуга Анфим в этом деле вам не помощник. –Сказал он про себя со стороны. –Но унывать не стоит, я знаю того, кто поможет вам лучше, чем я. Отправляйтесь на северо-восток. Идите, пока взор ваш не упрется в три светлые вершины – под крайней же слева, вы найдете вход в пещеру, а в пещере – ответ на любой ваш вопрос.

Глава 19 - Загадочный провидец.

–Как думаешь, тот старик нам не соврал? –Спросила Майя, ступая за Готтфридом вглубь пещеры.

–Кто знает. –Ответил мужчина без задней мысли. –А у нас особо есть выбор?

–Выбора нету, но кого мы должны найти в этом каменном коридоре? Судя по тому, сколько мы до сюда добирались, тут на сотни верст окрест нет и намека на цивилизацию. Неужто какой-то отшельник-безумец будет в состоянии ответить на любые наши вопросы?

–Ты превращаешься в Сару, –сорвалось с губ храмовника, когда он кинул мимолетный взгляд через плечо прямо в сторону Майи.

–В Сару? Да уж скорее в ангела, коли они действительно существуют.

Вдруг пещера заговорила с путниками грозным рокотом глубин:

–Кто посмел ступить на земли мои прекрасные и нарушил мой покой?

Голос незнакомца отдавался эхом по стенам и закоулкам пещеры – от неожиданности Майя и Готтфрид оступились.

–Кто ты? –Юная Тень ответила вопросом на вопрос и поскорее ухватилась ладонью за рукоять палаша.

–Я? –Незнакомец изумился. –Ты приходишь в мои владения и задаешь вопрос, который задают тебе? Интересно.

Уши девушки зашевелились – загадочный незнакомец передвигался по пещере со странным звуком, который явно не был похож на шаги человека, остроуха или даже здровоступа. В следующее мгновение, его глубокий гортанный голос доносился со всех сторон:

–Я тот, кто очнулся по воле Госпожи. Во времена, когда все было пусто и бессмысленно, она спустилась в этот бренный мир и озарила его своей красотой: ее чувства, ее мысли, ее надежды и мечты – благодаря им я обрел свое тело и разум, веками служил этому миру с честью и замолк на долгие годы, только когда Госпожа исчезла.

То ли он был Богом, то ли простым смертным, у которого от одиночества поехала крыша, однако то, что произошло дальше, разрушило всяческую веру в последний вариант:

–Майя Эстер и Готтфрид Грай значит? Как занимательно – сама судьба связала вас красной нитью и привела ко мне.

–Но откуда тебе это известно? –Неприятно удивленный Готтфрид уже был немного не в себе: он испугался того, что все это время за ним могли следить.

–Мне известно всё. –Голос разнесся усмешкой по каменному залу и неровным коридорам, а затем, оказался за мужской спиной. –Кто вы, откуда и с какой целью сюда пожаловали. Я есть дождь, что барабанит по вашим крышам в пасмурный день, я глоток колодезной воды, который вы делаете по утру – я осыпаюсь снегом на мир, когда становится слишком холодно – я слышу всё, что вы говорите или думаете. Вопрос лишь во времени, через которое информация достигнет нужной точки.

“Чертов колдун…” –Подумал Готтфрид, ощущая как капли холодного пота проступили на его висках.

“Очередной поехавший…” –С презрением и страхом подумала Майя.

–Быть может и так, – ответил голос из глубин, –но все-таки вы пришли ко мне за помощью.

–Так ты и вправду знаешь ответы на все вопросы? –Спросила девушка, убрав руку с палаша.

–На все? –В этот момент ей на макушку упала пара капель воды. –Это я громко сказал. Даже Титаны не знают всего.

–Ты можешь выйти из своего укрытия? –Майя непонятливо запустила пальцы в свои волосы, утирая те самые капли. –Мы поговорим с глазу на глаз.

Она была чуть напугана, ведь незнакомец еще никоим образом не выдал своего конкретного местоположения.

–Выйти? Я не делал этого много лет и не вижу необходимости делать это сейчас. Людям не по душе мой внешний облик.

Майя и Готтфрид панически переглянулись.

–Ты знаешь того, кто создал эту деталь? –Очередной вопрос судорожно сорвался с ее губ, когда она жестами попросила друга достать загадочную пластину.

–Это мне давно известно, –голос проскользил по стенам пещеры и ее потолку, а потом заговорил прямо под ногами Майи. –Человек, что выковал эту вещицу, пытается тебя убить.

–Он связан с теми фанатиками, которые пришли за моей головой ночью ранее?

–Безусловно. –Незнакомец не стал держать долгую интригу. –Он связан со многими ужасными вещами, что происходят и уже произошли в Зеленой Долине.

–Его зовут Джон? –Майя недоверчиво провожала голос своими изумрудными глазами. –Кто он?

–У него много имен. Этот человек не единожды заставит тебя плакать и поддаваться мучениям. Тебе есть чего бояться.

–Где я могу его найти? –Майя чувствовала, что решение всех проблем почти у нее на ладони.

–Так тебе нужно его искать? –За этой фразой последовал рокот каменных глубин и смех, от которого задрожала земля. –Кто я такой, чтобы помогать тебе менять судьбу? Судьба лучше воды знает, куда и что должно идти. Перечить ей – безумно и бессмысленно.

Девушка напряглась.

–Да что ты за мудрец такой, который все знает, но ни об чем не говорит конкретно?! –Ее постепенно начало одолевать зло.

–Ох? – Голос немного удивился. –Юная и кипящая кровь не довольствуется тем, что имеет? –Затем последовал очередной смех с оглушающим эхом. –Ну что ж… Я вообще могу уйти и перестать внимать твоим жалким просьбам.

–Эй… –Девушка замялась, не ожидая такой реакции. –Не обижайся, я… Я просто боюсь за свою жизнь и жизнь других. Разве плохо будет, если я избавлю мир от злодея?

Но ответа не последовало. Пещера наградила пару тьмой и тишиной, которая едва ли разбавлялась звуками капели; тут и заговорил Готтфрид:

–Простите наше невежество, господин. Вторглись на вашу территорию, стали задавать разные вопросы и даже не даем ничего взамен. Это несправедливо, но то, что связано с этим Джоном, действительно нас очень беспокоит.

–У вас пока нет повода о том беспокоиться. –Голос снова зарокотал в глубинах. –Все, что должно произойти – произойдет, однако не в ближайшее время.

–А что делать, когда произойдет? –Губы девушки продолжали злобно молвить. –Отдаться на волю судьбы и опустить руки, в ожидании своей смерти?

Она проскребла металлической пластиной ботинка по каменному полу пещеры.

–Послушай, быть может судьбе мы перечить не можем, но расскажи хотя бы то, что нам не запрещено знать.

–Что не запрещено? Гм… –Голос замолк.

Внезапно земля под ногами засветилась ярким голубым светом. Сквозь каменный пол, усыпанный множеством песчинок, медленно начала сочиться вода.

–Доверься тому, кто тебя любит. –Голос удалялся вслед за образовавшимся течением.

И едва ли Майя или Готтфрид смогли оклематься от увиденного, пришлось поспевать, чтобы узнать все сакральные тайны.

На самом деле то, что происходило далее, все больше и больше стало походить на сон сумасшедшего.

Тут уже пара и не вспомнила как очутилась под землей, где сказочно разливались горящие голубым реки, где падали такие же водопады, в месте, где разворачивались широкие озера и небольшие островки. Земля под ногами стала мягкой, а звуки воды завораживающими. Кажется будто бы окружение перешло на язык гипнотизирующих колокольчиков, которые затягивали путников все глубже и глубже в лабиринты пещер. Отзвуки воды и мимо летящие голубые капельки заворожили Майю настолько, что она даже не могла даже думать, пока Готтфрид не окликнул ее. Когда же девушка обернулась, он присел над водой и в удивлении долго смотрел. На волнистой поверхности виднелось нечеткое изображение маленькой Майи, которая, с грустным лицом, пряталась за столбами в купальнях. Поверхность воды многое говорила о прошлом девушки: о том, как тяжело ей давалось жить среди других Теней, или о том, как она была счастлива, когда неродная мать брала ее на руки и они по строчке читали книги.

Завидев лицо наставницы, Майя с шоком готова была прыгнуть на изображение, чтобы Готтфрид прекратил в него смотреть, но ее реакция сильно ослабла, отчего лишь уголки губ напряглись в неловкости. Владычица Теней – женщина с белесыми волосами и хитрой улыбкой, глаза которой с заботой смотрят на маленькую Майю – кажется, храмовник запомнил ее внешность хорошо и, к счастью нынешней Майи, он никому этого не расскажет.

Между тем, где-то были и портреты из его прошлого – на них виднелись битвы, в которых он, утирая кровь со своей золотой бороды, делал очередной взмах мечом. Не слишком завидная судьба, местами даже пугающая, а впрочем – храмовник все уже об этом рассказал. Больший интерес представляли картины с будущим, но они были слишком далеки и туманны.

–Я, как и любой оракул, могу заглянуть в грядущее, но рассказать вам о нем и позволить изменить судьбу? Не обессудьте. –Голос ходил по поверхности воды, заставляя Майю и Готтфрида теряться в пространстве. –Однако вам стоит знать то, что судьбе не перечит. Это не запрещено.

Вдруг нечто проплыло в сверкающих глубинах, а затем отразилось в глазах храмовника и Тени – реакции не последовало. Опустошенные и чуть напуганные, Готтфрид и Майя смотрели перед собою незрячим взглядом.

–Кто-то будет сопротивляться, –голос произнес это и с интригой ненадолго замолчал, –но вы приговорены друг к другу, как солнце к небу, или рыба к воде.

Майя вскинула брови, да вот губы ее замерли, будто лишились способности двигаться.

–Этот мужчина, Майя Эстер, не раз сыграет ключевую роль в твоей судьбе. Он любит тебя и ты можешь ему довериться, не взирая ни на что.

Девушка растерянно глянула в сторону друга, в то время как он посмотрел на нее потерянными в голубом свечении глазами.

–Доношу до вашего сведения и то, что некто, которого вы так боитесь, пока находится в смятении и трогать вас не собирается, однако один из ваших друзей окажется им вновь похищен. Ему понадобиться ваша помощь, несмотря на самые разные обстоятельства.

–Так ты сказал, что не можешь действовать наперекор судьбе, –произнесла Майя в задумчивости, –но именно этим сейчас и занимаешься.

От таких слов голос смолк, а затем с укором рассмеялся:

–Ты пока слишком юна и неопытна, чтобы понимать мельчайшие детали моего ремесла, однако стоит отдать должное, не зря… –он вновь погрузил всю пещеру в загадочную тишину. –Нет, этого я не могу тебе сказать.

***

Незнакомец вел беседу весьма странно, местами будто презирая Майю, а местами очень даже уважая. Дальше же все было еще туманнее – под действием чего-то странного, продолжая спать наяву, девушка и мужчина послушно зашли в воду. Последние воспоминания из того места выглядели так: они держаться за руки, стоят на глубине по пояс и смотрят друг на друга. Как загадочный голос заманил их туда? История молчит об этом, ровно как и об их возвращении домой.

Все родные помнили сборы и выезд пары в Черногорд, помнили, какова была цель их путешествия, однако сами Майя и Готтфрид с застенчивостью разводили руками, будто ничего этого и не было.

Когда же храмовник решился расставить все точки над и, девушка неловко отмахнулась, уверяя его в том, что парные кошмары случаются, однако она не верила себе самой…

Глава 20 - Ловушка для слона.

Эпиграф

Много времени утекло с той поры: осень сменилась зимою, зима весною, летом, а затем очередной осенью, но взаимоотношения Майи и Готтфрида так и остались чем-то загадочным и непонятным. Они продолжали дружить, было дело что и сближались, однако без четких действий юная Тень быстро срывалась с крючка и старалась держать белокурого мужчину на вытянутой руке. Очень скоро она осталась одна, ведь он постепенно вернулся к своим обязанностям как лекарь и снял со спины алый плащ. Тут уж даже Сара начинала понимать, что всё это идиотизм и побег от самих себя.

Глава 20:

Весенняя пора наступила очень скоро: местами ещё лежал снег, бежали ручейки, а Майя и Алва сидели на дереве. Укутавшись в несколько слоев одежды, женщина что-то рисовала, пока юная Тень, свесив ноги, смотрела куда-то вдаль.

Эта история уже показала интересную особенность – видно что Алва залезла на дерево с должным профессионализмом, пока Майя, давно, не имея подобного опыта, запросто соскользнула с парочки веток.

–Ну-с, что решила? –Женщина выводила угольком красоты природы, видные с такой высоты.

–А я должна была чего-то решать? –Недоумевала Майя и тем самым вызвала у Алвы слабую усмешку.

–Как чего? –Она ловко растушевала пальцем неудачно нарисованную линию.

–Про золотоволосого нашего парня. Он ж в тебя влюблен.

–А я в него нет. –Строго отрезала Майя и посильнее скрыла смущенное лицо за теплым шарфом. –Любая уважающая себя Тень должна жить без помощи мужчин.

–Мужики козлы. –Произнесла Алва и ее лицо засияло дьявольской улыбкой. –Вот зачем их только сотворил Свет?

–Не знаю.

–Эх, –игривый вздох сорвался с губ старшей. –Вот жили бы без них и было бы замечательно: кузнецы - девушки, лекари - девушки, государи - девушки. Были бы вокруг лишь одни красивые девушки! Как бы было весело! Вон, глянь-ка под нами, кто идёт?

Лысый черт, лысый черт,

Маленькие ножки.

На таких вот на чертов

Не шьют сапожки.

Майя усмехнулась, увидев внизу низкого мужчину, который пьяно пытался обойти лужу грязи.

–Или там, вон кто? –Женщина показала пальцем в сторону новенькой кузницы.

–Ральф? –Ответила девушка, но Алва осуждающе цыкнула:

–Бородатый, черномазый,

Страшненький верзила.

Из волос его лохматых

Мягка была б перина.

–Фу… –Майя сощурилась и показала язык. –Если надумаешь такую делать, то спать на ней будешь сама.

–Ха! Конечно не надумаю. Мужики бесполезные и даже мои шутки им не помогут. Вон тот вон, чё нос задрал?

–Фроди?.. –Майя не поверила, что ее мать собирается отшучиваться на счёт своего мужчины.

–Да. Вот чё он нос свой задрал? Нас увидел?

Но бывший бирюк-медведь опустил голову и отправился по своим делам.

–Вот же ж лопух, сквозь молоденькие листики нас не заметил. Мужчины бесполезны – тут ведь только голову подыми…

Но ее смех наскоро был прерван появлением на улице незнакомого лица:

–А это кто?.. –Женщина неловко свернула свой рисунок в трубочку и настороженно встала, смотря вниз. –Ах, ох, нет, без паники. Просто Кризаор притащил в Раисею очередную свою шишку. Да ты только глянь на него, какой неприглядный амбал…

У корчмы стояло двое. Пожилой храмовник, на фоне приезжего гостя, казался совсем маленьким и нелепым. Даже вышедший на улицу Готтфрид, которого местные считали богатырем, не исправил этого неловкого положения. Незнакомец был слишком высоким и широким. В своих руках он держал огромный молот, а с головы его свисал толстый седой хвост. И когда же Майя увидела его в лицо, то все сразу стало понятно: таких называют заревами. Это звание в военном ответвлении ордена Сияния, которое подразумевает под собой крепкого мужчину в тяжелых доспехах, у которого в руках либо молот либо щит. В бою они выходят первыми и защищают всех позади стоящих.

Но по какому поводу он приехал в Раисею? Было непонятно.

–Шепчуться между собой. Переговорщики хреновы. –Возмутилась Алва. –Даже не расслышишь, о чем они там говорят.

–Может нам и не надо слышать их разговор?

–Да что ты. Не каждый день в Раисее трое храмовников собираются. Есть в этом что-то неладное.

Алва села вновь на свое место и со спокойствием выдохнула:

–До чего же я люблю деревья. В частности дубы. Они, конечно, скрывают не так хорошо, как ёлки или ели, но сидеть на них весьма удобно. –Женщина развернула свой рисунок и, в задумчивости, снова посмотрела вниз. –Кстати про еловые – тебе не кажется, что борода того амбала похожа на растрепанную елку? Вот мужики! А я и не думала, что может быть что-то уродливее косички Кризаора.

Майя бы неловко улыбнулась в ответ, но вдруг ощутила щекотку за ухом.

–Странно. У тебя нет предчувствия, будто скоро случился какая-нибудь гадость?

И едва ли Алва успела повернуть голову да покоситься на старшую дочь, как вдруг ветка под той затрещала. В свою очередь, юная Тень с ужасом округлила очи.

Она не успела произнести и слова – вместе с веткой, полетела вниз.

Шок Алвы было невозможно описать словами, но все случилось в один миг и девушка, затормозив телом о другие ветки, успешно приземлилась в лужу под деревом, отчего брызги с шумом встрепенулись над землей и заставили мужчин оглянуться.

Наполовину мокрая и напуганная Майя только гордо встала и, прикрыв глаза, сделала вид будто так и было задумано, хотя ее внутренний голос кричал от неловкости и привалившей к ступням боли.

–А она уже готова, как я посмотрю. Это же она? –Спросил незнакомец, тыкая пальцем прямо в сторону Юной Тени.

–Илья, одумайся, –Готтфрид показательно ухватился за его молот. –Она ни в чем не виновата.

–Все, очарованные ведьмами, так говорят. Говоришь не виновата? А зачем тогда подслушивала нас? –Оглушая своим басистым голосом, мужчина вырвал из рук блондина свое оружие и вновь ткнул пальцем в девушку. –Ты и я сразимся за честь моего друга. И даже не думай применять свои ведьминские штучки – я защищен молитвами, со мной сам Свет!

С неприятным чувством Майя ощутила как вода заливается ей в сапоги. Она поморщилась и даже не придумала чего такого ответить незваному гостю, да чтобы еще развеять произошедшее недоразумение. И первое, что пришло ей в голову – сыграть по его правилам:

–Из чего ты взял, дружище, будто годишься мне в соперники?

Незнамо почему она решила перейти в нападение – при ней не было даже ее излюбленного палаша.

–Ты молвишь слишком самоуверенно, для простой и юной девчонки. Я Илья Слоновая Кость – грешно жить в Зеленой Долине и ни разу не слышать моего имени.

–Ну так значит я грешна. –Беспечно ответила Майя и глас ее даже не дрогнул.

К сожалению для храмовника, на чьем поясе красовались массивные штаны с щитком из белого золота, не каждый в Зеленой Долине понимал, кто есть такой слон.

Названный Илья лишь ухмыльнулся недобро - во все свои двадцать восемь зуба:

–Грешна, а потому я пришел, чтобы низвергнуть тебя.

–Откуда? –Перебила его Майя. –С дерева то я уже сама спустилась.

За прошедшие полтора года девушка изучила много острот. Не применить парочку таких в отношении надменного храмовника было бы великим упущением.

–Как глупо. Я защитник народа, я кулак каждого из богов. Где хотя бы толика уважения, женщина?!

–Изволь, в каком же месте ты меня уважил, чтобы получить уважение в ответ?

И вправду. Сказать Илье тут было нечего.

–Я прошу вас обоих, –Готтфрид уверенно встал между ними, –незачем разводить бой из-за таких пустяков. Совершенно неважно, –произнес он, смотря зареву в глаза, –все, что нам говорили про Теней – не относится к Майе.

Девушка лишь далась диву – что за конфликт уже начался с ней, но без нее?

–Довольно. –Илья наскоро оборвал их разговор. Одной рукой он двинул Готтфрида в сторону и вновь подошел поближе к Майе. –Ты очаровала моего друга, и дабы освободить его, я готов с тобой честно побороться. Ежели проиграешь, то непременно оставишь его в покое.

–А если выиграю? –С вызовом уточнила Майя.

–Тогда заберешь у меня все. Я не смогу жить, будучи побежденным Тенью, но, увы, у тебя нет шансов.

–Послушай, –девушка выставила руку в сторону, –откуда такая уверенность? Если давно себя униженным не чувствовал, то разденься догола и пройдись по главной улице Троисеи – ехать даже далеко не надо.

–Твои речи стали больно резки, девчонка, но так ли ты хороша на деле? Я вон как посмотрю, у тебя даже меча с собой не припасено.

Но едва ли успел храмовник заикнуться об оружии и вдруг на плечо девичьего матерчатого доспеха свалился увесистый мешочек. Она ловко перехватила его рукой – ощутила внутри скрип чего-то металлического. Возникло мимолетное желание поднять голову и поинтересоваться, откуда это чудо, как память сразу же освежилась – Алва в напряжении наблюдала за происходящим.

–Глядишь сейчас и секиру наколдую. –С шуткой сказала Майя.

–Тогда начнем. –Произнес мужчина и, схватившись посильнее за молот, уверенно пошел в сторону Майи, однако Готтфрид не собирался отступать:

–То есть ты, хренов олень, будешь драться против нее?! –Мужчина крепко схватил друга за запястье и потянул на себя. –Не позволю.

Оголять меч он пока не собирался – где-то глубоко внутри оставалась капля надежды на мирный конец, но Илья густо нахмурился и от оскала оголил клыки.

–Ты стал хуже банного листа, Готтфрид! –Дальше произошло нечто неожиданное – названный друг резко ударил лекаря кулаком и тот, поминай как звали, отлетел на грязную обочину. Такого не ожидала даже Майя, привыкшая к нелестным рассказам о храмовниках Сияния.

Настало время брать все в свои руки и девушка пнула воду прямо на сверкающую одежду Ильи. Когда же он резко обернулся, на горизонте уже бледнела ее сизая спина.

***

Ветер бил в лицо и Майя, поправляя шарф, кой-как вспомнила о мешочке. Позади кричал догоняющий ее Илья: его шаги громыхали и было ясно, что без хитростей ничего не остается, кроме как оказаться в удушливых объятиях его мощных лапищ. Вероятнее всего свой тяжеленный молот он оставил в деревне, лишь бы поскорее догнать и отыграться за брызги грязи на дорогих одеждах, однако из расчета было упущено то, что за это время Майя хорошо познала местность. Она скрылась в лиственном лесу недалеко от главной дороги и дала себе кой-какую возможность выдохнуть.

В мешочке оказалась пара метательных ножей и мотки прочной металлической нити. От количества вопросов в этот момент и проиграть было недолго: откуда у Алвы все эти принадлежности, зачем они ей и как Майя может их использовать в битве с таким амбалом? Непонятно, но нужно было срочно что-то придумать.

–Типичная Тень, лоб в лоб драки явно не для тебя…

“Да что он себе позволяет?!” –В душе загорелась девушка. –”Уложил Готтфрида одним ударом, собирается то же самое провернуть со мной. Чертов эталон чести. Честность так и прёт!”

Поддавшись эмоциям Майя вырвала из мешочка нож и со всей силой метнула его в храмовника. Лезвие пробило кольчугу, но до тела Ильи не добралось – застряло в матерчатом доспехе.

–Ну вот ты и попалась! –Выкрикнул мужчина и бросился навстречу.

Услышав приближающиеся шаги, Майя поспешила сделать крюк среди деревьев, перебежала поляну и забралась на березу так высоко, как только могла.

–Наивная, ты думаешь я тебя оттуда не достану? –Илья гневно ударил по стволу. –Спускайся и сразись со мной достойно, или расшибешься в полете!

Он посильнее обнял дерево и начал трясти его из стороны в сторону.

–Слезай, чертовка! Немедленно слезай!

Услышав скрип ствола, Майя зажмурила глаза что было сил – в любой момент он мог сломаться и упасть. Это и произошло.

Береза потрескалась и расщепилась – остроухая дева, напару с кроной, полетела вниз.

“Откуда такая сила?!” –Она не могла сдержать своего удивления.

К большому счастью ветки смягчили падение и Майя, едва ли придя в себя, выпуталась из плена листвы и еле увернулась от удара кулака, размер которого был сравним с размерами ее головы.

Она перекатилась по грязи в сторону, чтобы закружить огромного мужика и вновь сбежать, но не тут то было: когда она почти встала с земли и решила рвануть в сторону, нога Ильи, предназначенная для ее лица, задела плечо – Майя отшатнулась.

–Илья! –Голос Готтфрида неожиданно раздался среди поля и, когда зарев обернулся в сторону его источника, то тут же получил по лицу.

Разъяренный Готтфрид – таковым Майя видела его впервые.

И вот уже дуэль между ней и Ильей перешла в драку Ильи и лекаря: брызги крови летели в разные стороны, Готтфрид рычал и уворачивался, а девушка только обомлев, застыла на месте – что ей делать? Ответ был в мешочке, дарованным Алвой – к счастью Майя наскоро поняла, что это такое!

–Немедленно остановитесь! –Повелительно произнесла она, сжав в руках импровизированное оружие. –Готтфрид, это – дуэль. Неужели мне тебе об этом говорить?

Мужчина оглянулся, утирая кровь с разбитой скулы, пока еще зарев, также держась за покалеченный нос, смотрел на Майю из-под прищура серебряных бровей. Для обоих случившееся было крайне удивительным: Готтфрид боялся, что Майя проиграет, а Илья искренне верил в то, что Тени не приветствуют честь и, при возможности, бьют в спину.

Лекарь смотрел на девушку, сомневался, но ее вид источал уверенность. Кажется за эти полтора года он и забыл, что не каждая девушка это нежная слабость, не каждая девушка нуждается в защите и сильном плече, тем более такая, как гордая Майя.

В этом молчании она и зарев пилили друг друга взглядами и, чем больше это продолжалось, тем сильнее им хотелось продолжить битву –Тень вновь побежала в лес.

–Да что же это? –Недовольно прорычал Илья и его мощные шаги вновь стали сотрясать землю.

***

Майя бежала не оглядываясь. Березы пролетали мимо ее взора размытыми пятнами, а мимо ушей – шумом ветра. Наконец она осознала, как использовать то, что дала ей матушка. Действительно, а что же еще может быть более действенным в бою с таким громилой?

Спустя некоторое время, Илья все же нагнал остроухую – она стояла на крохотной поляне посреди леса и с вызовом смотрела в его сторону.

“Выдохлась?” –Подумал мужчина и прибавил шагу, но не тут то было – почти приблизившись к цели, он ощутил резкую боль, что пронзила оголенные участки его тела – стальная нить впилась в его кожу и оборвалась, с лязгом ударяясь и отскакивая от сияющих доспехов.

Зарев оскалился, наивно полагая, будто эта уловка глупо провалилась, но он еще не знал того, насколько сильно ошибался.

Оступившись, Илья решил не бежать по прямой и рванул в бок в тот момент, когда Майя перебежала за непроглядные кусты – нить вновь опутала его тело, однако в этот раз она была не одна и задела его мощные ноги, а затем все стало совершенно как в тумане – из кусов девушка за что-то потянула и Илья, полностью связанный и беспомощный, свалился на сырую весеннюю землю.

Он рычал и пытался вырваться, но то было тщетно – нить, что связала его вдоль и поперек, никак не поддавалась грубой силе.

Майя глянула – аккуратно, почти одним глазком, все еще опасаясь грозного мужчины.

Как и когда она успела расставить такое количество ловушек, к сожалению, останется тайной ее и ее матери.

–Что ж, –зарев смиренно прикрыл глаза, –убей меня.

Его слова были лишены эмоций, хоть он и испытывал стыд за то, что наивно решил, будто справиться с молодой и низенькой девушкой.

“Убей.” –Смаковала она его слова у себя в голове, а взор ее смотрел на него сверху вниз.

Вдруг звуки приближающихся шагов отвлекли внимание: отодвинув от лица размашистую ветвь, Готтфрид взглянул на случившееся.

–Как?.. –Он удивился, почесывая белокурую голову и Майя, улыбнувшись в ответ, развела руками.

–И зачем оно тебе было нужно? –Спросила она и присела на коленки рядом с заревом.

“Насмехается.” –Подумал смиренно мужчина, но Майя только утерла кровь с его щек и поправила на широком лбу металлическое очелье.

–Как бы аккуратно снять эту нить… –Рассуждала вслух девушка.

–Ножом? –Готтфрид сел рядом, не понимая отчего она такая растерянная.

–Нет. Эта нить… –На свету мелькнула ее рассеченная ладонь. –Очень острая, если неаккуратно с ней работать.

–Ты хочешь меня освободить? –Илья поднял удивленный взгляд.

–А как иначе? –Спросила Майя так, будто другого выбора действительно не было.

***

После битвы они шли домой втроем и Илья, преисполнившись уважения к девушке, пожал ей руку.

–Так значит Готтфрид не врал. –Он чуть заметно улыбнулся. –У тебя и вправду золотое сердце.

–Золото слепит глаза и часто сбивает смертных с правильного пути. Я предпочитаю серебро. –Как-то невзначай она вспомнила главное изречение своего ордена.

–Гордо. –Ответно подметил господин Слоновая Кость.

Он опасался юной Майи, как и любой другой уроженец Троисеи, однако отрицать того, что она действительно чиста, более не смог (если вы помните, детей не только Зеленой Долины, но и всего мира, с ранних лет учат тому, что любая Тень – это воплощение зла).

–Готтфрид, –как-то наедине с лекарем спросил Илья, –ты уверен, что эта девушка тебя не предаст?

Нежная улыбка озарила лицо белокурого мужчины.

–У нее было столько возможностей, –голос его заметно смягчился, –но я все еще жив.

–Это действительно странно.

–Не странней той просьбы, с которой я хотел к тебе обратиться…

Глава 21 - Под крылом у одержимых.

–Я влюблен, безнадежно влюблен, –признался Готтфрид другу, –но она меня остерегается и избегает.

–И правильно делает. –Холодно подметил Илья. –Даже она понимает, что не быть вам вместе, а ты – нет.

–Подожди, послушай, –мужчина сдвинул со лба белокурую челку, –мы с ней попали в такую ситуацию… Будет звучать будто я совсем умом тронулся, но ты просто послушай: год назад мы искали причину массового исчезновения людей по всей Зеленой Долине – думаю, ты об этом наслышан. Если кратко, то во время наших похождений, мы выяснили, что есть некий тайный культ со своим проповедником, и проповедник – их господин – неизвестно из чего назначил Майю врагом и по сей день странные люди в масках с солнцеворотом на лбу охотятся на нее. Один человек… –Готтфрид на мгновенье засомневался, что то существо было человеком, –сказал нам, будто их проповедник не тронет Майю до поры до времени, но сам понимаешь, время это и день и год – не знай, чего ждать.

–А от меня ты чего хочешь? –Недоумевал зарев.

–Подожди, дай договорю. Я был там, среди этих одержимых людей, внимательно слушал, о чем они говорят. Даже если не ради Майи, но ради чистой веры и народа Зеленой Долины – ничего хорошего их восхваление самих себя не предвещает. Я слышал от их господина разные речи и сводиться все к одному – раздор, убийство неугодных, государственные перевороты и измена храму Света.

–Ты думаешь будто какой-то жалкий сброд способен низвергнуть нашего титана? Нашу веру? Богов и людей, в чьих сердцах теплиться огонь любви? –Обычно Илья был человеком тихим и немногословным, но когда тема уходила к вере, то речи его не знали пощады.

–Если сброд не остановить, он станет ратью и кровавых разборок уже будет не избежать.

Комната погрузилась в молчание и Готтфрид покорно ждал ответа от друга, но тот, скрестив на груди руки, только сильнее нахмурился.

–И все это ради девушки… –Его голос преисполнился осуждения и заставил лекаря хитро улыбнуться.

–Да. –Ответил откровенно он. –Ну а чего ты от меня хочешь? Будто сам не знаешь, что такое любовь.

–Меня не интересуют женщины. –Отрезал Илья. –Они мешают вере.

–Или вера мешает тебе быть человеком?

–Я не пойду, –господин Слоновая Кость был непреклонен, –пара одержимых и остроухая девушка это не то, ради чего мне стоит терять время.

–Жаль, –Готтфрид сел на кровать и харизматично согнул голову, почесывая ладонью щетину на своем подбородке, –а я уже пообещал их проповеднику, что сегодня расскажу о своих успехах. Думал прирезать его ударом кинжала в шею, когда он согнется ко мне, чтоб послушать, но, видимо, борьбы с другими фанатиками, на глазах которых это произойдет, я не переживу.

Илья поднял на мужчину свой тяжеленный взгляд.

–Набедокурил белобрысый бог знает чего, а потом друг должен его спасать, –подытожил он, –да мне легче скрутить тебя и связать по рукам и ногам, чтобы ты эту глупость не продолжал.

–Илья, я ведь вырвусь и сбегу. –Улыбка Готтфрида стала еще хитрее. –Ты псов в собачьи свадьбы видывал?

–А ты уже с псом себя сравниваешь? Мне вот вновь начинает казаться, что Майя тебя околдовала.

–Майя тут не виновата. –Спокойно ответил храмовник. –Она всегда пытается справиться со своими проблемами сама и никогда не скажет, что что-то у нее не так.

Зарев помотал головой, но это только раззадорило Готтфрида:

–Она сама по себе такая добрая, кроткая – ну должен же о ней кто-то позаботиться? Греть ее руки, лечить ее раны… Чувствую себя неуютно, когда ей плохо или грустно.

Илья вновь скрестил руки на груди и нахмурился.

–Ну если тебе не интересны женщины, –загадочно продолжил лекарь, –то, смущаюсь спросить, кто тебе тогда вообще интересен?..

–Каков срам, господин Грай. –Стал совсем мрачным зарев. –Черт с ним, помогу защитить девчонку, но ты ко мне с такими глупостями больше не лезь.

***

Под покровом ночи они отправились на место: облачились балахонами, парочкой кинжалов, испачкали лица краской, чтобы никто не пытался узнать в них знакомые образы, и завесили глаза да волосы темными капюшонами.

Много дорог было истоптано, прежде чем цель была достигнута: Илья не понимал зачем согласился на это, а Готтфрид, на подступах к убежищу оккультистов, только набирался сил.

–Смотри. –Сказал он, едва завидев толпу в необычных одеяниях.

На обломках старого города толпа ожидала своего кумира. Обломки те были непростые: в давние времена два царевича-близнеца не поделили царский венец Троисеи и младший из братьев, не стерпев несправедливости, основал здесь свой город, город славный, процветающий, да не суждено ему было стать отдельным государством – всех погубили, посчитав за предателей родины. По сей день об обломках этих мало что известно, да и название города утеряно в веках. Многие сказали бы, что все это легенда, но откуда тогда за руины?

–Это место кажется мне знакомым. –Подметил Илья. –Не здесь ли правил царь-изменник?

–Быть может и не изменник, –Готтфрид поминал наставления покойного брата, –но ты прав. Это то место.

–Дорогу! –Восторженно заголосил из толпы какой-то мужчина и все поспешно встали на колени.

–Это что? –Было цикнул зарев, но рука лекаря во время закрыла ему рот.

К руинам пожаловал высокий худощавый мужчина на белом лохматом коне: волосы у него были золотые, глаза голубые, а одежда еще белее, чем конь.

–Рад вас всех приветствовать, дорогие мои. Готово ли все для “нашего” вечера? Зажжены ли свечи в тот миг, когда я пожаловал к вам с новыми ведами?

“Да, да!” –Кричала толпа в ответ и проповедник искренне улыбался.

Незнающему могло подуматься будто он милый и добрый юноша, который действительно открыл для себя новую истину, однако его лицо без единой морщинки и добрый взгляд были крайне обманчивы: вспомнить только то, что происходило в лабораториях (вы же не забыли о том, что этот проповедник и неизвестный злой гений – это один человек?).

Здесь его звали Белозаром – умнейшим и светлейшим из живых. Он вел себя вежливо и воспитанно будто дворянин, но в то же время хватка у него была как у избавителя Сияния – крепкая и уверенная настолько, что даже кровь стыла в жилах.

Толпа людей последовала за своим кумиром – вниз по ступенькам, что скрывались за кучей невзрачных досок, вглубь земли – в крохотный тайный городок.

–Может не пойдем? –Все еще сомневался Илья. –Меня сразу спалят – мы балахон мне шили из двух других балахонов.

–Не дури. –Готтфрид посмеялся и смело встал из укрытия. –Я скажу ему, что ты очередной человек, который просто хотел бы познать истину.

***

По мере убывания ступенек толпа все больше и больше погружалась в какое-то сакральное молчание: у всех были серьезные лица и только лекарь, как и прежде, по глупости уверенно улыбался.

Общие черты между Джоном и Белозаром явно наблюдались – возведенный им и сокрытый под руинами подземный город сильно напоминал те лаборатории, в которых ранее побывали Майя и Готтфрид: большое открытое пространство было заполнено множественными источниками света (свечами, факелами, парочкой каминов-мазанок), а по краям красовались тусклые каменные домики, в которых жили преданные сторонники культа – кто-то из жителей сидел на пороге и внимательно смотрел на гостей, что пришли сюда за новыми ведами и проповедью.

Посреди зала стоял огромный стол – он ломился от веса разных угощений и бокалов, что окружали огромную пиалу с бурлящей праздничной сурицей.

–Выпьем же за встречу нашу долгожданную, – произнес Белозар и первым наполнил бокал: вкуснейший напиток притягательно стекал как по его руке, а впоследствии и по подбородку.

Илья же просто повторял за Готтфридом: когда все веруны окружили стол и взялись опустошать пиалу, храмовники ничуть от них не отстали.

А затем была длинная речь, в которой проповедник долго и упорно рассказывал о том, что орден Сияния на самом деле предатели, которые решили подмять под себя весь мир.

–Но зачем им это? –Возмутился зарев, ведь в груди у него засвербили неистовый гнев и обида.

Готтфриду стало стыдно и он посильнее закрыл лицо капюшоном.

–Зачем? –Проповедник напряженно прикусил губу, но сдержался – остальные в зале с шоком смотрели на человека, который осмелился прервать его речь. –Затем, что стадом, которое искренне верит в высшие силы, куда легче управлять, чем людьми знающими и просвещенными. Прошу заметить, что и орден Теней в этом плане не лучше – они такое же, но немного другое глупое стадо.

–Вы сравниваете Теней и храмовников?.. –Илья крупно оскорбился и Белозар, стоявший перед ним на возвышении, тяжело вздохнул:

–Тьма, Свет, боги… Где доказательство того, что они существуют? –Его голос не дрогнул. –Ты когда-нибудь видел мудрейшую из птиц? Ту, которую они зовут матерью огня? Никто не видел, а даже если боги существуют, то они слабы и ничтожны, как и их титаны: Тьма не спасла своих детей от гнева человеческого, а Свет не помог своим, когда несколько десятков лет назад на мир обрушилась губительная жара и такие как мы падали замертво, потому что ничего не росло, а реки истощались. Что за боги, которые никому не могут помочь? Что за вера, где нет обратной связи?

Взгляд Белозара стал обжигающе-строгим, а сам Белозар, не сводя с зарева своих голубых глаз, отпил еще пару глотков бурлящей сурицы.

“Потерпи немного,” –подумал Готтфрид, незаметно наступая Илье на ногу, –”еще немного и он ответит за всё.”

–Где были боги, когда близкие мне люди заживо горели под палящим солнцем? –Проповедник отставил бокал в сторону. –Вот если бы люди верили, что именно человек способен управлять солнцем,– он ткнул себе в грудь, где был вышит знак солнцеворота, –то ничего бы этого не случилось. Человек и есть высшая форма жизни, а человек, осознающий свою власть, страшнее всякого медведя: вспомните “темный кризис” – кто победил в той войне?

Толпа разразилась торжественными криками и Готтфрид, подыгрывая ей, не забывал свистеть и стучать в ладоши.

–Вы его простите, –скромно, но отчетливо обратился он в момент, когда ликующие замолкли, –для моего друга это все важно, но до такой степени в новинку…

–Иван, сын мой… –Отрадно произнес Белозар и склонился к мужчине.

"Иван?.." –Как-то растерялся Илья, когда проповедник снял с его друга капюшон.

–Как успехи твои праведные? –Голос молодого мудреца был располагающим и мягким. –Ты нашел истину среди мрака?

В ответ Готтфрид улыбнулся, но с укором и капелькой гнева – Белозар заглядывал в душу каждому: его глаза были чисты как хрусталь, а речи приятны и сладки, словно парное молоко.

Лекарь видел в нем младшую версию себя, но наверняка знал, что этот человек не тот, за кого себя выдает.

Душегубу не обмануть чистое сердце.

–Да, отец, –голос мужчины звучал уверенно, –с последней нашей встречи я исходил много дорог и истоптал не одну пару сапог. Много раз я оставался один среди леса и не было более в нем никого, кроме меня: тогда я и понял, что не боги посылают нам свет, еду и воду. Мы сами творцы своей реальности…

Заговаривая зубы молодому проповеднику, Готтфрид постепенно доставал из рукава кинжал.

–Как прекрасно слышать о твоих успехах. –Проговорился Белозар в ответ.

Он встал в полный рост и жестом сподвигнул присутствующих поаплодировать храмовнику, пока тот внимательно смотрел на его шею и думал, что более удачной ситуации вонзить туда клинок может и не представиться.

–Но это не все, что я хотел сказать. –Продолжил он.

–Говори же, сын мой. –Заливаясь улыбкой ответил Белозар. –Что-то еще гложет душу твою сомневающуюся?

–Да, отец. –Готтфрид кивнул головой. –Но боюсь, что не могу спросить у вас этого прилюдно.

–Не стесняйся, дай волю своим эмоциям.

–Я переживаю… –голос лекаря стал очень тихим, вынуждая проповедника согнуть голову.

–Я слушаю, –мужчина почти что сел на корточки, склонясь к Готтфриду золотыми волосами.

–Знаете… –Храмовник выжидал момент. –Я…

Тут то он и схватил душегуба за волосы да полоснул лезвием по его бледному горлу.

Толпа от шока закричала, заметив как кумир с воплем встрепенулся вверх да брызги крови полетели в разные стороны, но это было не самым поразительным: в миг, когда умирающий проповедник почти что рухнул наземь, его тело исчезло, а вместо него о доски высокой сцены разбился деревянный "человечек".

–Поймать предателей! –Приказал кто-то, вынуждая высокого и коренастого Илью содрать с себя плащ и озарить это несчастное подземелье ярким священным огнем.

Глава 22 - Ласковый излом.

–Что с ним?! –На эмоциях допрашивала Майя, но Илья бы так и не заговорил, если бы она не потянула его за руку.

Поздней ночью Майя и Алва сидели на кухне и рассуждали о жизни, как вдруг за окном начался какой-то переполох: чуть видный в полумраке силуэт тащил на себе что-то большое, а затем замер. Его мощная рука начала без остановки стучать в дверь корчмы и вскоре на порог вышла знакомая шинкарка. Она сонно поправила растрепанные волосы, переложила свечку из одной руки в другую, а после громко и с ужасом закричала.

Илья принес Готтфрида домой. Готтфрид был весь израненный и измученный: обыденно улыбчивое лицо сейчас не улыбалось, кровь стекала со лба и глаза болезненно зажмурились, а от новой одежды остались лишь оборванные и грязные лохмотья.

–Дурак он. –Безэмоционально ответил зарев и затормозил. –Решил привлечь твое внимание, вот и самоубился о врага.

–Он что?.. –Девушка совсем растерялась – чуть заметно у нее дрожали губы и нос.

–Дурак. Просто дурак.

–Ты мне вчера так ничего и не сказал. Я хочу знать, что произошло.

Завидев ее настойчивость Илья помотал головой:

–Влюбленный в тебя дурак решил расправиться с тем, кто пророчил тебе смерть, но не смог. Тот человек оказался изощренным волхвом и загадочно исчез, когда Готтфрид вскрыл ему горло кинжалом. В общем напоролись мы на кучу фанатиков и еле сбежали. Повезет дураку, если живым останется.

Закончив говорить, зарев отвернулся и взял в руки свой громадный молот.

–Ну а мне пора. –Решил холодно дополнить он. –Скажи ему, пусть напишет мне весточку, коли все-таки выживет.

Провожая храмовника взглядом, девушка в недовольстве начала махать хвостом. Если Готтфрид действительно попал в беду по такой глупости, то за это его нужно добить, а если он тяжело ранен и по-настоящему находиться при смерти, то нужно добить Илью за его безразличность и хладнокровие.

У остроухой девы был озлобленный вид и люди, завидев ее издалека, сразу же теряли желание проходить мимо – они разворачивались и искали более длинный, но наверняка безопасный путь.

***

–Ты ж моя звездочка! –На лице Готтфрида вновь заиграла та самая улыбка. –Пришла навестить меня?

Девушка проскрипела зубами и ухватила мужчину за белокурую прядь волос:

–Скажи мне честно, –обратилась она грозно, но совершенно беззлобно, –ты совсем идиот?

Его перебинтованная голова, с которой кой-как стерли кровь, все-таки вызывала у девушки жалость, как и маленькие царапины и крупные синяки, что делали мужское лицо неузнаваемым.

–Идиот?.. –Готтфрид растерялся. –За что ты так со мной, ладушка? Я тебя чем-то обидел?

–Да твоя мать говорить не в состоянии! Ты еще спрашиваешь?! –Голос девушки задрожал, а хвост за ее спиной начал недовольно колотить по полу.

В ответ на это лекарь только усмехнулся.

–Я не понимаю, что тебя веселит. –Заявила Майя, отпустив его волосы и скрестив руки на груди.

Готтфрид играл с ней в гляделки: рассматривал черты ее лица, шеи, тонкие ключицы, что виднелись из-под горизонта бежевой рубахи с оригинальной вышивкой семьи "Вегард".

–У тебя забавно дергаются уши. –Сказал наконец-то он, отчего девушка с укором цыкнула.

***

Илья не ошибся, назвав Готтфрида влюбленным дураком (даже сам Готтфрид нисколько не отрицал этого прозвища), но Майе было трудно – одно дело когда она подвергает себя опасности, забираясь в самые дебри, рассекая кожу своих рук о кусты шиповника иль чужой меч – юная Тень не боялась и собственной смерти – но тут совершенно другое дело… когда близкий ей человек, которого она… который… для нее…

–Дела… дела… –Вслух рассуждал Рид. –Ну ты блин попал конечно.

Вечер опускался на Зеленую Долину красивым розовым закатом, и хотя пока еще было светло, никто особо уже не хотел работать.

–Майя девушка неплохая, –решил втиснуться и Ральф со своими рассуждениями, –но коли ты ей не мил – зачем навязываться?

Прошла почти неделя с того момента, как она разгневанно вбежала в комнату Готтфрида.

Сейчас же он опечаленно смотрел на нее издалека, пока она стояла у угла его родного дома и мило говорила о чем-то с сестрой, сплетая из цветущих одуванчиков венок. Вместе они мило хихикали и даже не подозревали о том, что кто-то за ними наблюдает.

–Ну-к, давай без глупостей! –Рид бы ударил кузнеца по лбу своим украшенным посохом, да вот дотянуться им даже до его груди было не суждено.

–Ты че бедокуришь? –Приметил Готтфрид его тщетную попытку.

–Не бедокурю. Просто отчаиваться глупо. Бабы куда примитивнее, чем вы оба тут полагаете. Нужны всего лишь то золотые чеканки и харизма. Сейчас. Сейчас я вам покажу. –Сказал он и, встав на ноги, быстренько побрел в сторону остроухих девушек.

–Что думаешь – у него есть шансы? –Спросил Ральф, провожая низкого друга взглядом.

Затем они с Готтфридом переглянулись.

–Ну… –Голос храмовника, в усмешке, стал на порядок выше. –Рид говорил, что у него было много женщин. Впрочем ты и сам знаешь, что он купец, богач, да язык у него подвешен.

Наступила тишина. Мужчины наслаждались весенней прохладой и красивым закатом, как вдруг услышали приближающиеся неспешные шаги.

–Да либо она пыня… Либо я не в ее вкусе… –Рид сплюнул кровь и выбитый зуб.

–Ты чего ей наговорил?! –Встрепенулся храмовник, прикасаясь к разбитому лицу друга.

–Да я че? Ниче я ей такого не говорил… Это ты блин, то ёра тебе какая-то понравится, то дурка.

–Лезть к ней было нечего, –подметил Ральф, –со своими то глупостями.

–Эт не надо! –Карлик утер слюни и взял себя в руки. –Ну я не в ее вкусе! –Утвердил он, потому как совсем не хотел сдаваться. –Однако Готтфрид, смотри, сейчас пойдет наш кузнец да позовет ее на свидание!

–Я?.. –Изумился тот и растерянно запустил руку в свою черную бороду. –Да нет. Не пойду.

–Пойдешь-пойдешь. Давай! –Он настойчиво толкнул его в бедро своими маленькими ладошками.

–Да не пойду я!

Однако карлик был настойчивее и все же выгнал мужчину.

–Вот зачем ты так? –Готтфрид не понимал.

–А вы зачем? Волков бояться – в лес не ходить. Будь уверен, сейчас она растает!

Но спустя некоторое время Ральф вернулся с алым следом женской ладони во всю щеку.

–Ты че сделал?! –Возмутился карлик, чуть завидев кузнеца.

–Сказать вам пытался, что пока вас двоих в деревне не было, я, вообще-то, женился и Майя это знает. Черт – и как теперь смотреть в глаза жене?!

–Ой! –Рид всплеснул руками и уронил посох. –Новую найдешь.

–Да ты…

Мгновение спустя храмовник уже пытался уговорить Ральфа прекратить насилие: мощные кузнечьи руки сомкнулись на шее купца, а купец, в отместку, крепко вкусился в них.

–Надоел ты мне! Курощуп укороченный! –Рычал темноволосый мужчина. –Балабол и ерпыль!

–Ай… ар… –Рыжий кусал, что было сил.

–Прекратите драку! –В ответ на это все тянул кузнеца за руки Готтфрид. –Убьешь же его! Убьешь!

И как-то так все сложилось, что под шумок, в компанию Майи и Сары затесался Виктор – он принес зеленоглазой девушке букет цветов, сопровождая сие действие радостной улыбкой.

Тут уж за сотню верст было видно, что бабы относятся к нему иначе – хоть лицо юной Тени и не было доступно зрителям, хвост ее говорил обо всем не хуже доброго взгляда: то красиво вздымался над землей, показывая себя со стороны легкой и галантной, то изгибался чуть кокетливо, выдавая заинтересованность. Все в ее жестах стало порядком женственнее, а радостный смех, который донесся следом до мужчин, поставил в этой истории точку – Виктор их обогнал и с такой скоростью, что даже обычно ревнивая Сара улыбалась как не в себя.

–Дела… –Хрипло произнес Рид, потирая горло – они с кузнецом вдруг перестали ссориться, заметив грустный взгляд храмовника, что провожал двух сестер и знакомого пленника.

***

Никто не мог помочь горю Готтфрида – дорогая его сердцу девушка ушла гулять с другим. И что ему осталось? Только сидеть на балконе собственного дома и пусто глядеть по сторонам.

Деревня стала безлюдной, все ушли спать, день закончился, а Майя не вернулась. Плохие мысли настигли Готтфрида сильнее прежнего:

“А что если?..” –Напугано помыслил он. –”Нет, она бы не стала.”

Вскоре он сорвался с места, и решил поискать ее там, где обычно наблюдал последние полгода…

***

Она тренировалась на лугу: бег по пенькам, отжимания, хитрые приемы, удары палашом или кинжалами – все, что только могло помочь ей в бою. Ее тело было как дорогая струна, безупречно натянутая на домру: каждый шаг, каждый вздох, каждый удар – это нечто продуманное и исполненное идеально.

Майя снесла лезвием верхушки трав и следом разрубила полено. Присев на корточки она уже почти побежала дальше, но наскоро заметила Готтфрида, приближающегося к ней неспешно.

–Вечер добрый. –Поздоровалась девушка и убрала палаш в ножны.

В этот момент храмовник, проходя вглубь поляны, услышал под ухом истошный “мяу” и отшатнулся. На деревянном столбе, по его левую руку, сидела кошка, та самая, что гладилась об Майю в праздник лент.

Юная Тень подошла поближе, потрепала пушистое создание за длинную гриву и посмотрела в глаза Готтфриду – тот глядел на кошку.

–Ххш! –Она зашипела на него, взяла в зубы пойманного воробья и вскоре спрыгнув, умчалась прочь.

–Недоброжелательная у тебя подруга. –Подметил мужчина.

–Сестра у меня тоже ничуть не лучше, –продолжила Майя, –но я все равно с ней общаюсь. Отчего не спиться тебе?

Готтфрид тяжко вздохнул, не зная, с чего начать.

–Есть одна штука, которая давно не дает моей душе покоя. –Он крепко сжал в руке красную нить, что была у него в кармане.

–Хочешь поговорить по поводу этого? –Лицо девушки не выдавало никаких эмоций.

–Скорее да, чем нет. –Ответил Готтфрид понимая, что терять ему более нечего.

***

–Знаешь, –они шли по дороге, что была светла и понятна благодаря полной луне и ясности неба. –Все то время, пока мы не вместе, я вспоминал слова провидца.

Девушка нахмурилась и поджала губу – говорить об этом ей совсем не хотелось.

–Кажется, мы уже это обговорили? –Спросила она неуверенно, с расчетом на то, что все обойдется.

–Было дело, –мужчина понурил голову, –да вот все не так просто, как ты думаешь.

Эти слова ударили Майю прямо в сердце.

“По-твоему я думаю, что все просто?!” –Если бы он только знал, как ей на самом деле больно.

Она любила его сильно. Она думала о нем каждый день, но постоянно избегала своих чувств. Ей было страшно.

Дорога привела их на берег Зеленштила и Готтфрид, усевшись очень близко к воде, ожидал того, что девушка сядет рядом, однако она ничего не поняла и долго просто смотрела на него сверху вниз.

–Возможно я жалок, –заикнулся храмовник, глядя ей в глаза, –даже спорить с этим бессмысленно. Если бы ты только знала, сколько раз я пытался тебя забыть, но оно все не отпускает.

Тень тяжело сглотнула, понимая, к чему именно он клонит. Она видела, как сложно ему выражать свои эмоции и наконец-то села рядом, а затем увела взгляд, чтобы не смущать им ни себя ни его.

Мужчина даже улыбнулся, ощутив облегчение.

“Ну хотя бы не сбежала…” –Мимолетно проскочила мысль в его голове.

–Я пытался отдалиться. Вижу, тебе со мной неуютно, думал, хоть уехав в другую страну смогу занять себя делами и напрочь забыться, но это не помогло. Чем дальше я пытался уйти, тем сильнее скучал по тебе.

Майя прикусила щеку – состояние Готтфрида ей было знакомо. Опустошенный взгляд зеленых глаз уперся в гладь воды.

Мужчина же искал в образе любимой девушки заинтересованность – при некоторой своей растерянности и свете луны, он совершенно не замечал румянца на ее щеках.

–Ну… В общем… –Слова становились очень тяжелыми. –Я по-прежнему… Да, помню, что ты говорила, я все помню, Майя, но не знаю, как это преодолеть.

Девушка зажмурилась и повернула голову так, чтобы храмовник и вовсе не видел ее лица.

–Понимаю. –Мужчина ощутил едкую душевную горечь. –Виктор тебе милее, чем я, но разве я виноват, что мой отец служит Свету? Что я был вынужден слушать его наставления и тоже… Ну разве ты виновата, что тебя вырастили в ордене Теней? И уж… вырастила не простая Тень, –Готтфрид усмехнулся, –а сама владычица Теней!

Наступила мимолетная тишина – со стороны могло показаться, будто его трепетные речи совершенно ее не цепляли.

–Да что ж вам всем от меня сегодня надо?.. –Внезапно произнесла Майя, утирая слезы. –Что вы ко мне все лезете со своей любовью?

Она разрыдалась, жмурясь все сильнее, все сильнее скручиваясь в плотный комок, чтобы мужчина не смотрел на ее слезы.

Готтфрид же растерялся – разве он сказал что-то плохое?

Его рука неловко коснулась тонкой девичьей спины, аккуратно прошлась вдоль черных пластин, что были для нее доспехами.

–Эти придурки? –Мужчина еще раз усмехнулся, кой-как загребая Майю в свои теплые объятия. –Прости, они только хотели мне помочь, но не придумали ничего лучше, кроме вот как… Да…

Юная Тень рыдала в плечо друга, сильно смущаясь, вцепившись в его тело не только руками, но и хвостом.

–Ты же простая девушка, –подметил он, нежно поглаживая ее спину, –которую тоже кто-то должен любить и я хочу тебя любить. Почему по воле эфемерных богов мы обязаны быть порознь? Мне больно и плохо, когда тебя нет рядом.

Майя помотала головой.

–Так нельзя. Нас двоих найдут и накажут, если мы вдруг решимся… Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. –Молвила остроухая дева сквозь всхлипы. –Пусть лучше ты будешь живой, но не со мной, чем со мной, но мертвый.

–То есть ты?.. –Готтфрид растерялся. –Ты чувствуешь то же самое, что и я?..

В ответ Майя болезненно сомкнула челюсть.

–Не знаю! –Вскрикнула она, в руках сжимая его рубаху. –Но я… Неужели я не могу просто существовать, чтобы никто меня не трогал?!

–Тебе тоже хочется, чтобы мы были вместе? –Он будто совершенно не слышал ее слов.

***

Девушка все плакала, не зная, куда спрятаться, чтобы не сгореть со стыда за собственную слабость, а Готтфрид молчал, терпеливо поглаживая ее плечи.

Со временем ее слезы сменились тишиной – она негромко сопела и даже более менее показала свои зеленые глаза, пусть и с пустым взглядом.

–Это что за кошка? –Спросил мужчина, находя ее внешний вид крайне милым.

–М… –Майя что-то еле разборчиво буркнула. Она чувствовала себя уставшей и подавленной, однако в объятиях храмовника было тепло и спокойно.

–Бедняга, –Готтфрид не знал, что с собой поделать – ему очень хотелось, чтобы она улыбалась, –как же я тебя люблю.

Он поцеловал ее в лоб и прижался к нему щекою, отчего Майя ощутила щекотку в груди.

–Ты думаешь, что мы можем быть счастливы?.. –Спросила она испуганно, неуверенно, будто опасалась удара по лицу.

Их взгляды встретились и Готтфрид, вслушиваясь в скрип сверчков, улыбнулся.

–Я чувствую себя счастливым оттого, что обнимаю тебя сейчас.

Тут то девушка снова вошла в ступор.

“Любить кого-то – это быть счастливым, когда он рядом с тобой? И чувствовать себя плохо без него?..”

Они долго и молча сидели нос к носу, смотрели глаза в глаза и храмовник, ощущая то, насколько же Майя стала расслабленной в его руках, набрался смелости и скромно поцеловал ее в уголок губ.

Девушка искраснелась совсем, однако отрицать то, что это было хоть и странное, но очень приятное чувство, не смогла.

Полная желания и заинтересованности, Майя поцеловала его в ответ.

“До чего же это странно…” –Только и успела подумать она, как вдруг мужчина повалил ее в траву.

Мы уж не будем вдаваться в подробности того, какими же страстными были их объятия и поцелуи на берегу Зеленштила, но вам важно знать, что многое в тот вечер прояснилось: оказывается Майя пошла гулять с Виктором из вежливости, потому что он вел себя пристойно и незатейливо, да и то – чуть позже Сара заболтала и увела его за собой.

–Ты красивая. –Сказал Готтфрид, нависая над девушкой и она, улыбаясь, ответила крайне странно:

–Ты, конечно, не смородиновый пирог, но…

Глава 23 - Переменные события.

–Мое солнышко, моя девочка, моя красотка! –Грид зажала Майю в своих крепких объятиях и наградила целой кучей поцелуев. –Ну неужели вы наконец решились?!

От счастья она почти что пищала.

–Решились. –Произнес Готтфрид с каким-то умиротворением, в попытке забрать

засмущавшуюся Тень из-под материнских атак.

–О боги! Я так счастлива! –Женщина похлопала в ладоши, завидев на девичьем запястье красную нить – нить судьбы, что связывает двух влюбленных.

Напротив Алва, которая также присутствовала там, как и другие члены семьи, только протяжно хмкнула:

–Давно пора.

–Ну-ка улыбнись пошире! –Приказала ей шинкарка. –Ну ты посмотри, какие они вдвоем милые!

Майя очень засмущалась и закрыла себя хвостом, посильнее прижалась к Готтфриду, в попытках спрятаться за его спиной, как это было в самые первые дни.

–Ой все. –Не выдержала слащавости подруги остроухая женщина и закатила глаза.

Они с Майей были дамы совершенно не тактильные, но даже Сара, которая кардинально от них отличалась, не смогла проявить должной радости:

–Ну, хорошо наверное, что вы перестали друг от друга убегать. –Сказала она, но взгляда своего не подняла.

Это было так странно – Майя не понимала, зачем нужно кого-то любить и для чего нужна свадьба, если можно любить без нее? В целом она все еще сомневалась, не знала, поступает ли правильно или ошибается, ведь он, как и прежде, храмовник, а она – Тень.

Родственники пребывали в относительной радости, пока Майя, несмотря на то, что уже себя переборола и на все согласилась, вспоминала легенду о Рагне – первой владычице Теней, которая не раз была жертвой предательства, выжила вопреки всему, основала орден и стала богиней, легенду о Торе Ворожее – ее прародителе, которая также верила в доброту людей и трагически погибла от их рук, несмотря на всю свою искренность и великодушие.

Женщина, которую прозвали Ворожеей, предвидела процветающее будущее, где остроухи и люди живут в мире, но не предвидела собственную смерть.

“И все же я верю.” –Одернула себя Майя, в душе повторяя, что все это было настолько давно, что возможно и не было.

***

Впервые в жизни посиделки в кругу семьи показались ей очень отягчающими, поэтому, как только выдалась возможность (Готтфрид попросил Майю принести кое-что из его комнаты) она незамедлительно ею воспользовалась.

Исследуя старый сундук в комнате будущего мужа, девушка услышала тяжелые шаги – ее ухо дрогнуло.

–Я хотел с тобой поговорить. –Кризаор с порога заверил ее, что пришел без оружия, но взгляд его глаз был обжигающе холоден. –По поводу Готтфрида.

Мужчина закрыл за собой дверь и следом тихо произнес:

–Ты же понимаешь, что я против вашей свадьбы?

Майя кивнула.

–И готов тебе прилично заплатить, если ты откажешься. Тысячу золотых чеканок – на эту сумму можно прожить целую человеческую жизнь.

–Вы за кого меня принимаете? –Спокойно возмутилась девушка и лицо храмовника треснуло от неожиданности.

–Мой сын крайне мягок на сердце, –бросился отвечать мужчина, –и совершенно не понимает, что вам двоим опасно быть вместе.

–Он все понимает. –Ответила Майя. –Мы все и всё понимаем, но стараемся не жить предрассудками и вам, Кризаор, советуем того же.

***

Так получилось, что отцу пришлось смириться с решением сына: Тень и храмовник отныне были связаны нитью судьбы – все, как говорил провидец.

Он говорил, что Майя может верить Готтфриду и она поверила – прошедший месяц был полон разных событий: шикарная свадьба, вкуснейшие угощения, построенный неподалеку ото всех дом и те самые приключения, по которым они оба так сильно скучали.

Лежа в палатке в один из вечеров, Майя оставляла какие-то записи внутри своей церы. Поиск других лабораторий и самого ученого с его приспешниками за этот год так и не сдвинулся с мертвой точки – ценна была любая зацепка.

–Нам пора ложиться спать, –произнес Готтфрид и завалился рядом.

Девушка повела ухом и, без слов, еле слышно согласилась.

–Что пишешь? –Поинтересовался он (во мраке ночи человеку даже отсветы костра не могли помочь разглядеть буквы).

–Теории. –Майя положила писало на краешек дощечки и подперла щеку ладонью. –Стоит ли искать под землей остальные лаборатории? Или они даже не в Зеленой Долине?

–Вот уж не знаю.

Ее одержимость этим делом забавляла Готтфрида и одновременно пугала – ну сколько можно молодой девушке так себя изводить?

–Если помнишь, провидец сказал, что узнать правду в ближайшее время нам не суждено. –Мужской голос звучал мягко и уверенно.

–Но если я смогу узнать побольше к моменту, когда время придет, разве будет плохо? –Возразила Майя.

Готтфрид тяжко вздохнул и взял ее за руку.

–Нет, –произнес он, рассматривая многочисленные шрамы на бледной бирюзовой коже, –но с таким увлечением и пожить времени не остается.

Его губы нежно коснулись девичьих пястей.

Лекарь знал, как опасны для Майи все эти приключения. Она стремилась помочь людям, выкинуть из памяти те вещи, которые творила, когда усердно работала на благо ордена Теней. Ей хотелось смыть с себя кровь невинных, забыться и уйти от своего темного прошлого.

“Но она не виновата, что ее руками вытворяли зло.” –Не забывал изумляться Готтфрид.

Его сильно беспокоили стремления Майи: в один из дней Тень поймала рукой вражеский клинок и рассекла им ладонь, а в другой почти лишилась головы (да и все мы помним ситуацию, когда она чуть не оставила свою душу в лаборатории, настояв на продолжении поисков).

С этим срочно нужно было что-то делать, но Грид говорила Готтфриду не действовать глупо.

–Я люблю тебя. –Произнес тихо мужчина, подбираясь к девушке с поцелуями, а она, хоть и пребывала в мимолетном смятении, сопротивляться не стала.

Ночь была теплая и приятная, полная любви и нежности. Интересно, представляла ли Майя чуть больше года назад, когда лекарь только-только признался ей в любви, что может быть что-то более значительное, чем просто объятия и поцелуи? Возможно она бы сгорела сейчас со стыда, если бы только подумала, что ее неродная мать обо всем узнает…

***

Еще какое-то время спустя, когда уже наступил разноцвет-месяц, Готтфрид вернулся домой и застал Майю за делом интересным.

–Что такое? –Поинтересовался он.

Девушка что-то быстро записывала, обложив себя кучей книжек, карт и заметок. Между тем ее свободная рука поглаживала ту самую кошку, которая смотрела на пришедшего лекаря зелеными довольными глазами.

–Приютила у нас эту охотницу? –Спросил Готтфрид следом и повесил алый плащ на крючок.

–Угу. –Тихо ответила Майя. –Да я тут думаю, что еще одна лаборатория может находиться здесь. –Она ткнула в пустое место на карте и ввела лекаря в ступор – как там может быть лаборатория, если там многовековой пустырь?

–Почему ты так думаешь? –Приличия ради решил уточнить он и девушка, с большим энтузиазмом, оставив кошку на лавочке, подорвалась и взяла с полки еще одну карту.

–Ну смотри, –начала было она и легким движением руки развернула бересту, как вдруг, перед ее возлюбленным, на ее поверхности выскочили буквы “МАЙЯ – ЛОХА”. Написаны они были старательно и выразительно, отчего Готтфрид наскоро их прочитал и усмехнулся, а девушка искраснелась.

–Это все Сара, –принялась оправдываться Тень, –я клянусь, я ей сиськи оторву…

Храмовник, от смеха, даже заскрипел.

–Не с ее нынешней удачей.

–Да блин. Да как она смеет? –Майю уже было не остановить.

–Ну, –Готтфрид сел рядом, обнимая спину девушки, –думаю Сара, как и я, понимает, что ты слишком одержима поиском.

–А чем же мне быть еще одержимой? –Возмущение вырвалось наружу. –Какой-то неадекватный устроил по всему нашему государству свои лаборатории, похищает и убивает ради своих исследований мирных людей, угрожает моей жизни. Как вы можете быть такими спокойными, когда все это происходит у нас перед носом?

–Провидец не говорил, что твоя жизнь в опасности.

–Ты мне не веришь?.. –Голос Майи преисполнился обиды.

В этот момент кошка спрыгнула под стол, погладилась о ее ноги и медленно, раскачивая бедрами, пошла к выходу. Дом у Майи и Готтфрида был нынче уютный: сруб еще пах сосной и оставался белым, по углам висели обереги, а окна выходили прозрачными стеклами на оживленную часть улицы и дома родных.

Кошка вышагивала по красиво расшитому половику, оставляя за собой шлейф из слинявшей шерсти, понюхала в углу, где стояла худая метелка, и почти что подошла к двери, как она вдруг распахнулась. На порог взошел Кризаор.

–Ну-ка брысь! –Грозно произнес он и взъерепенился как петух. –Темное отродье!

Он нес в руках какую-то кастрюльку, но явно было видно, что с радостью бы ударил животное – под прищуром густых черных бровей, мужчина замахнулся ногой.

–Не трогайте кошку! –Огрызлась Майя параллельно с тем, как та зашипела и выбежала в щель. –Худо будет.

–Худо будет… –Кризаор ехидно покосился, с агрессией вытирая подошву сапог о половик на входе. –Глаза Тьмы не просто так глаза Тьмы!

–Это всего лишь животное. –Ответила настойчиво девушка, но пожилой храмовник только рассмеялся:

–Давай, лей воду в уши. Будто я не знаю, что такие как ты могут в них обращаться.

Майя оступилась, с желанием поспорить, однако Кризаор поставил кастрюлю на стол и перевел тему:

–Мать просила вам передать гостинец.

Он почти что сорвался с места обратно к двери, но, заметив многочисленные бумаги, не сдержался и всё-таки спросил:

–Чем это вы тут занимаетесь?

Его вовсе не волновала оскорбительная по отношению к Майе надпись на карте – заметки, пояснения, разные маркеры – вот, что ему действительно было интересно.

Девушке это польстило.

–Люди все ещё исчезают. –Произнесла она и, обойдя стол, села, чтобы с большим удобством ориентироваться по карте. –Как нам удалось выяснить, некий учёный похищает их ради своих экспериментов и мы даже находили места, где он проводит эти эксперименты, однако в остальном не отыскать концов. Думаю очередная его крупная лаборатория может находиться под землёй, здесь, –тонкий девичий палец обвел огромный пустырь, –посмотрите, на много верст окрест нет ни одного деревца, а сам ландшафт имеет странную форму, будто там специально выкопали глубокую яму, сделали в ней убежище, искусственный потолок, а сверху его присыпали землёй и засадили травой да кустарниками.

Кризаор загадочно хмкнул и несколько мгновений помолчал.

–Да, эта проблема наводит беспорядки. –Он принялся тянуть себя за ус. –Однако знаешь что? Такие ландшафты возникают по разным причинам и на моем слуху там не замечено никаких недоразумений, не то что здесь, –мужчина указал на уже исследованную, самую первую лабораторию, –вот в этом участке находили останки людей и их вещей – крайне опасное место. Если где-то искать убийцу и жертв, то только там.

–Но… Мм… –Майя вновь преисполнилась желания возразить, да вот вспомнила о храме Тьмы, венах земли, тенбойлоге и тайнах ордена Теней, что скрывают за собой все эти вещи. –Возможно вы правы.

Девушка действительно озадачилась, чем и вызвала у пожилого храмовника усмешку.

–Ешьте, пока еда ещё теплая и если что зовите – вместе посидим подумаем над вашими картами.

После этих слов он закрыл дверь с обратной стороны и Майя наконец разразилась негодованием:

–Вот нормальный вроде бы мужчина, но то кошек обижает, то заходит в чужой дом не разувшись.

Она взяла в руки писало и что-то быстренько начертила на бересте, под еле слышную усмешку Готтфрида.

–А вы правда умеете обращаться в кошек? –Решил спросить он и тем самым заставил девушку тяжело вздохнуть.

–Для храмовников ордена Сияния – нет, но… –Она посмотрела на мужчину и увидела добрый взгляд.

–Ты мне не доверяешь? –Его рука заботливо обняла женскую коленку. –Да ладно…

Пара долго и молча смотрела друг другу в глаза, пока у юной Тени от неловкости не пересохло в горле – она встала и побрела к окну.

–И не скажешь и не покажешь? –Спросил Готтфрид, который все никак не мог прекратить улыбаться, пока Майя недоверчиво глядела на улицу. –Да будет тебе, ладушка, ты же знаешь, что я не обижу и не предам. –Уж очень хотелось ему увидеть своими глазами как Тень, которую он так часто называет кошкой, действительно превращается в кошку.

Майя поджала губу – Готтфрид ведь не типичный храмовник и тем более, раз уж об этом и так знают в ордене Сияния…

Она злобно задернула штору, пресекая свою паранойю на корню, встала ровно напротив лекаря и вновь посмотрела ему в глаза – молчание – мужчина терпеливо ждал.

–Да не осуди меня Эстер… –Каясь тихо произнесла Майя и сложила руки в замок. Вдруг тело ее засветилось и в воздухе залетали многочисленные фиолетовые всполохи энергии – храмовник от неожиданности подорвался с места и едва ли залез на стену: записки и карты слетели со стола, да и предметы вокруг задрожали. Вдруг на месте голуболицей остроухой девушки возникла маленькая черная кошка: у нее была короткая шерсть, недлинная морда и добрые глаза, которые цветом, как и в настоящем обличии, походили на изумруды.

–Ох… –Мужчина не верил увиденному и его рука, что испуганно вцепилась в неровную стену, постепенно сползла обратно на лавочку. –Ничего себе.

Он медленно сел на место, потому как на момент вспомнил, что сам попросил девушку показать ему превращение.

Майя запрыгнула к нему на колени, мурча потерлась головой о грудь, лупанула меховым хвостом по лицу.

–Балуешься? –Готтфрид усмехнулся, несмело притрагиваясь к черной изящной спинке.

Он нежно погладил ее, удивляясь тому, что слова отца оказались правдой – от настоящей кошки было невозможно отличить.

Миг спустя Майя вновь начала превращаться в саму себя (судя по отдышке, это превращение далось ей трудно).

–Вот и приютил у себя кошку – оказалась девушка. –Пошутил лекарь, посильнее обняв ее тело. –Неужели это настолько сложное ведовство? Почему так тяжко дышишь?

Девушка закивала головой.

–Немногие Тени умеют изменять свой облик, –подметила она. –В этом ведовстве слишком много мелочей, которые нужно учитывать. Помнишь ирокез рассказывал про расходник и константу? Вот здесь и кроется главная проблема – если твоя константа мала, то ты не сможешь обратиться в нечто крупное и сильное, а если мал расходник, то весь этот процесс становится опасным для твоего же здоровья: не хватило расходной энергии? Теряешь сознание и становишься тем, кем был до обращения и слава богам, если твое тело не потерпело еще каких-либо еще неудобств кроме этого.

Готтфрид с пониманием поцеловал ее в щеку.

–И все же… –Девушка склонила голову к его плечу. –Твой отец не прав – Тень, конечно, предрасположена к превращению в кошку, но может превратиться в кого угодно.

–Удобно уметь превращаться в птицу. –Сразу же предположил мужчина.

–Конечно, но и этому тоже нужно учиться: представлять формы, правильно распределять энергию. Сам понимаешь, даже такому простому ведовству, как управление элементом, все учатся долго и упорно.

–Не все. –Готтфрид усмехнулся ей в ухо. –Но да, ты права.

Майя сползла с его колен на лавочку, поспешно поднимая с пола берестяную карту и записки.

–Я вот редко этим пользуюсь. Почти не пользуюсь, потому как не до конца все понимаю.

Она вновь взяла писало в руку и вернулась к своей больной теме:

–Так, как там сказал твой отец? Блин, он указал на лабораторию, в которой мы уже были.

–Да. –Готтфрид понадеялся, что девушка оставит это увлечение, хоть жители Раисеи и ужасались от промыслов ученого.

–А если мы что-то не доглядели? –Подумала она, покусывая скребок на обратном конце писала.

–Эх, Майя… –Мужчина расстроился и скрестил руки на груди. –Не хочу я, чтобы ты вновь рисковала собой.

–А если не я, то кто? Мы с тобой всегда выбирались из любых передряг, так что даже если я ошибусь, ты всегда будешь рядом, чтобы меня выручить.

Она заправила прядь своих волос за ухо и, как ни в чем не бывало, продолжила:

–Как думаешь, быть может что-то сокрыто в лабиринтах? Какой-то проход, какая-то комната… Мы же там нисколько не ходили!

–Эх, Майя Майя… –Неодобрительно покачал головой лекарь.

Ему так хотелось, чтобы она стала простой девушкой и не подвергала себя опасности. Неужели она не может быть счастливой рядом с ним? Или он мало для этого старается?

–Что ж, пора собираться в путь. –Девушка ловко свернула карту и встала со своего места.

Готтфрид тяжело вздохнул – спорить с ней было бесполезно.

“Ты не избавишь мир от Джона также, как и я не смог справиться с Белозаром.” –Все припоминал он слова провидца.

Глава 24 - Дьяволиада.

Вот и встретились вновь – загадочный фонтан, сокрытый в шепчущих лесах, приветствовал путников шорохом листьев.

Что примечательно, Кризаор не соврал про жертв – подбираясь ближе к знакомому месту, Майя запнулась о труп, наполовину обглоданный местными волками.

–Так вот как выглядит это место. –Удивился пожилой храмовник, вглядываясь в глубины старой постройки.

Вместе с тем Готтфрид чувствовал себя неловко, мирился с неприятным ощущением: ему казалось, будто отец взял на себя контроль за всем происходящим.

“Не стоило высказывать своих сомнений Майе.” –Только осознал он. –”Два пылких ума, работающих вместе, не доведут нас до добра.”

Чуть позже они вновь спустились в этот храм и вновь Тень наслаждалась его красотой и мыслями о неродной матери, которые то и дело забивались в голову.

–За ухом чешется, –подметила она, проводя подушечками пальцев по старым стенам, –неужели после того, как мы уже раскрыли эту лабораторию, в ней кто-то все еще промышляет?

–А помнишь место, где мы сознание потеряли? Сначала смеялись, а потом темным-темно в глазах стало? Нам следует быть более осторожными, мы ведь так и не знаем, что это за ведовство.

–Верно-верно, –без всякой опаски ответила Майя, периодически прикладываясь к стенам ладонью. На самом деле это действие имело свой определенный смысл – так девушка искала какой-нибудь потайной ход, но увы, ничего отыскать не могла.

–Странное решение – оставить лабораторию здесь, когда мы в драке с тем исследователем полностью расколотили все, что представляло ценность.

Кризаор вглядывался в стены с пристальным вниманием. Изначально ему никак не хотелось сопровождать детей в это опасное приключение (будто бы у верховного избавителя ордена Сияния нет дел поважнее), однако Майя уж очень сильно его упрашивала – ей так хотелось, чтобы кто-то понимающий помог ей распутать этот узел. Она даже не побоялась того, что действия происходят в заброшенном храме Тьмы…

–Знакомая архитектура. –Произнес старший храмовник, наблюдая остроконечные арки и почерневшие барельефы. –Все, как из детства.

Майе вновь стало не по себе.

–Полагаю ваша мама не сразу отказалась от вас? –Посмела спросить она, чем и заставила Кризаора усмехнуться.

–Не сразу, это точно, но не будем о грустном.

Он прошел пару шагов молча, пальцами снимая пыль с фигуры барельефа.

–Всегда кто-то нарушал правила: моя матушка долго опекала меня, мой сын спас Тень, а Тень притащила меня сюда и я согласился ей помочь. Кого не возьми – всем вариться в кипятке.

После этих слов мужчина оглянулся на девушку и натянул жуткую улыбку.

–Отчего ты стала такой серьезной, Майя?

Тень тут же замерла на месте, ощущая как от его взгляда кровь стынет в венах.

–Да вот… –Она еще не придумала, что ответить. –Предательства много, батюшка. В страшном мире мы живем.

На протяжении почти что всей вылазки Готтфрид молчал и в любой момент, как только Майя оборачивалась на него, она видела понурую голуву и отягощенный какими-то думами взгляд: младший храмовник явно был чем-то озадачен и даже возможно напуган.

***

Переворошив всю лабораторию вверх дном, Майя и Готтфрид совсем расстроились – ничего, ни единой зацепочки. Все, что только могло им помочь, оказалось бесполезным.

–Видимо так и вернемся мы домой с одними догадками. –Лекарь вздохнул, почувствовав облегчение.

–Постой, –девушка застыла напротив статуи госпожи Тьмы. –А помнишь лаборатории шесть и семь были объединены в одну? И шестая находилась под статуей Света?

–Неужто ты думаешь, что гениальный ученый, который кошмарит Зеленую Долину, будет так банально повторяться? Да и что тут можно сопоставить, чтобы потайная дверь отворилась?

–Не знаю, но наверняка что-то можно.

Кризаор, скрестив руки на груди, глухо посмеялся.

–Не это ли? –Спросил он, протягивая Майе необработанный рубин. –Лежало у начала темных лабиринтов. Посмотри, в ее венце очень похожее отверстие.

–Да ну… –Юная Тень не верила своему счастью, принимая из рук мужчины камень. –Неужели везение снова на моей стороне?

Она подошла к скромному лику божества, украдкой поглядела в овальные глаза и, ухватившись ладонью за каменный свиток в ее руках, замахнулась рубином к венцу. Следом послышался щелчок и статуя потихоньку стала уходить внутрь стены.

–Ого! –Майя поспешила спрыгнуть обратно на устойчивую землю пещеры. –Как такое возможно?

–Многие архитекторы древности создавали ходы под божественными ликами, рассчитывая на то, что никто к ним не притронется.

“Прям как я тогда…” –Узнал себя Готтфрид.

Молодой храмовник и юная Тень с интересом заглядывали в черноту прохода, пока пожилой избавитель, с мудростью своих морщин, пальцем зажигал свечку внутри старой лампы.

–Ну что ж, выдвигаемся? –Уверенно спросил он, со скрипом закрывая крохотную дверцу лампы. –Или вы никогда подвалов не видывали?

–Видывали… –Майя в неуверенности проглотила собственный страх и шагнула в пучину мрака.

За ухом ужасно чесалось – о чем предупреждало шестое чувство? Или это все игралась паранойя?

***

Страх бывает разным: все бояться смерти, которая может поджидать их на каждом углу, бояться божеств, не зная, на что они способны, и еще больше бояться чертей, о которых толком даже не пишут легенд. Бояться можно потери ближнего, войны, кармы, судьбы, но то, что предстало перед путниками в конце лестницы, испугало их не меньше всего перечисленного.

Архитектура в этом месте явно опережала время и опережала его намного, когда только была воздвигнута. Огромное широкое пространство, выложенное из каменной кладки, округлые лестницы, множество входов и выходов неизвестно куда… И неизвестно зачем.

На странность, в этом бесконечном зале было хоть и тускло, но относительно светло и не пыльно: ученый и его приспешники явно трудились здесь не так давно, однако следов жизнедеятельности не оставили за собой ровно никаких – повсюду зияла пустота и лишь шум водопадов, которые циклично спускались за черные решетки в полу, мало-помалу разбавлял нарастающую панику.

–Неужели они смогли построить это?.. Сколько их?.. –Изумился Готтфрид, не видя потолка.

Кризаор посмотрел из стороны в сторону, махнул наравне со взглядом фонарем. Из троицы лишь Майя более уверенно пошагала вперед, рассматривая плиты под ногами.

“Это постройка не ученого…” –Сразу же решила она, завидев надписи на тенбойлоге, однако разочарование нарастало – разобрать их смысл было трудно, время взяло свое. Время ли?

Девушка припала коленями к полу, пальцами проскоблила по пыли, что забилась в рельеф надписей, но это не помогло.

–Не чувствую я себя здесь… уютно… –Запричитал обыденно смелый Готтфрид. Здравый смысл не позволял ему шагать дальше и сердце все сильнее замирало, когда глаза видели то, как любимая девушка и родной отец без опаски углубляются в загадочный зал, но это было не самым страшным. На мгновенье, где-то в бездне коридоров раздался детский смех и Майя, утерев глаза, увидела маленькую остроухую девочку: она мелькнула в проходе своей невинной улыбкой и тут же побежала во мрак. Лик ее был почти что не различим, но Тень клялась, что спасет любого, кого только сможет, а потому побежала за ней без раздумий.

–Майя! –Готтфрид облился холодным потом и рванул вслед за девушкой.

Он быстро переставлял ноги, запинаясь о невидимые ему бордюры и углубления, пока мгла сосала его голубые глаза.

–Да что ж… –Пожилому храмовнику некуда было деваться.

***

Спустя несколько преодоленных в полнейшем мраке коридоров, юная Тень так и не поймала ту девочку, но вскоре вышла на открытое пространство, созданное неизвестно зачем. Она оглядывалась по сторонам, в ожидании хоть какого-то знака, но ничего не случилось – только Готтфрид нагнал и покрепче схватил ее за запястье.

–Майя, очнись! Ты что вытворяешь?! –Он был серьезно напуган. –Мы не знаем, что это за место и кто над всем этим стоит!

–Я понимаю! –Девушка повернулась к нему лицом и в этот миг он заметил, как свободной рукой она в кровь расчесывает свое ухо.

–Нам нужно срочно уходить отсюда! Твое шестое чувство кричит от дурного знамения!

–Я не могу! –В ответ повысила голос девушка и то, что случилось дальше, никому не пожелаешь встретить:

Из-под каменных плит мимолетно раздался гул, похожий одновременно на скрежет металла, душераздирающий крик и собачий лай. Пол под ногами задрожал: что-то прозрачно-голубое появилось из ниоткуда, прошло сквозь Майю и Готтфрида, потрепало их волосы, одежду, и ушло обратно в никуда. В глазах лекаря воплотился искренний страх, когда в следующий миг перед ними возник прозрачно-голубой остроух и, с намерением срубить головы, занес секиру, но тут появился Кризаор – он осветил недобрый привид ярким пламенем и тот, с ужасающим воплем, будто сгорел заживо.

Пожилой храмовник окинул взглядом темную округу, а затем медленно и уверенно перемялся на своих ногах. Его лицо нисколько не искривилось в ужасе, а губы не издали и малейшего писка.

–Аккуратнее. –Только произнес он, оглядывая безобразно испуганные лица младших. –Что я матерям скажу, если вы тут поляжете?

–Мы возвращаемся обратно. –Твердо ответил Готтфрид. –Тут происходит какая-то дьяволиада!

–Отставить панику. –Строгим голосом приказал ему отец. –Мы пришли сюда не за этим.

Девушка, шокированная происходящим, ощутила, как непонятный шум полностью поглощает ее сознание. Юная Тень схватилась за голову, почувствовала себя тошнотворно, отвратительно – ее бы так и прибило к полу, если бы не годы тренировок.

На ее глазах мужчины открывали рты, но не издавали звуков, а от привалившей к вискам боли она просто попятилась назад, не в силах попросить о помощи.

–Тут нужны знающие люди, команда знающих людей. Мы втроем – не команда! –Утверждал Готтфрид, совершенно не заметив за своей спиной девушку, скрюченную от непонятной боли.

–Не этому я тебя всю жизнь учил. –Не сбавляя строгости стоял на своем Кризаор.

Наполовину ослепшими глазами Майя увидела очередной прозрачно-голубой привид.

–З.. с…в.. ду! –Как-то так звучал его клич, искаженный до состояния заикающегося зова из бездны.

Младший храмовник резко оглянулся, но в тот момент к крику чудовища присоединился и крик Майи – чудовищное копье в чудовищных руках голубого силуэта пронзило юную девушку под ребро.

–Нет! –Готтфрид сорвался с места. –Нет! Нет, нет, нет!

Он поймал ее бездыханное тело на руки и тотчас же заметил, что девичьи глаза становятся стеклянными, а изо рта и из раны хлещет самая настоящая кровь.

Мужчина зажал ее рану ладонью, пока его вторая рука панически щупала вспотевшими пальцами черные волосы, что небрежно свисали с ее головы.

–Я говорил! –Крикнул мужчина. –Я ведь говорил!

Эти слова были вкинуты им без гордости – с паникой.

–О боги! Помогите! –Он согнулся над телом девушки и руки его засияли, в тот миг как в глубинах возникло очередное чудище, лязгнуло топором и высекло из каменной стены яркие искры.

Кризаор сомкнул челюсти и плечи его покрылись пламенем, озаряя светом весь этот зал и прилегающие к нему коридоры, отчего всё нечто сгорело подобно предыдущему – сопровождая это действо воплями.

–Дыши, Майя, дыши, пожалуйста. –Готтфрид не находил себе места, качал головой и стучал зубами в надежде на то, что девушка придет в себя и хоть что-то ему да ответит.

–Нам нужно отсюда уходить! –Кризаор выжег очередного духа святым пламенем. –Я больше не могу их сдерживать!

В этот момент лекарь, склонившийся над телом возлюбленной, боковым зрением заметил, как из-под земли появляются прозрачные руки, хватают его и ее своими кривыми пальцами, тянут за собой, обратно в темные недра.

–Я отомщу… –Прохрипел один голос.

–Я не позволю… –Второй был более агрессивен.

–Мы не сдадимся!.. –Третий будто содрогался в предсмертном вопле.

–Пошли прочь! –Закричал Готтфрид и руки его засияли сильнее.

–Оставь девчонку! –Приказал Кризаор. –У нее пробито легкое – ей не помочь.

–Ошибаешься… –Зашипел лекарь, поднимая ее с пола.

Он нахмурился пуще прежнего, с ненавистью посмотрел перед собой и выплюнул целую кучу огня, что выжгла лики, которые преграждали путь.

–Как больно! –Закричал один из них и припал к земле. –Невыносимо!

–Вот неугомонный. –Сказал Кризаор в спину сыну, когда она уже постепенно растаяла во мраке коридора.

***

Готтфрид бежал, не жалея ног, осуждая Майю за ее детскую бездумность. Что на нее нашло? Почему жизнь ничему ее не научила? Почему опытная ведьма не доверилась своему хваленному шестому чувству, которое ее никогда не подводит?

–Ты останешься здесь! –Захрипел очередной прозрачный лик, посмотрев на мужчину разорванными черными глазами.

Готтфрид увернулся от хвата его рук и побежал дальше, почувствовал как страх сдавил клещами его сердце. Он уже не понимал, куда бежит, но на везение резко затормозил около крутого обрыва, в который, с его руки, упала яркая искра. То, что она осветила, вызвало рвотный позыв: куча трупов лежали друг на друге и тлели, донося до его ноздрей мерзопакостный запах мертвечины.

–Боги… Боги… –Запричитал Готтфрид, в панике оглядываясь по сторонам.

Он побежал дальше, с шоком осознавая, что в яме мог быть кто-то из его деревни. Кажется коридоры превратились в лабиринт (ужасно, если лекарь забрел в те самые “вены” земли).

Дорога сужалась, потолок опускался, дышать становилось нечем – храмовник уже собирал своими волосами вековую пыль и паутину, но к счастью все же вышел в тот самый, главный зал и, к несчастью, зал этот был полон тех самых ликов, которые одновременно подняли на него свои жутчайшие взгляды.

Кучи размытых лиц с разорванными черными глазами застыли на месте, ясно давая понять, что тут же набросятся, если храмовник сделает еще хотя бы шаг.

–Это всё… твоя… вина… –Произнес кто-то из них скрипучим шепотом.

–Боль…

Все остальные слова, что говорили эти существа, разобрать было невозможно.

Готтфрид покрепче прижал девушку к себе, стиснул зубы, нахмурил брови.

–Твари… –Он задумался над тем, как пробиться к выходу, и яркое пламя полностью поглотило его, заставив страшных существ поспешно расступиться, а некоторых даже исчезнуть. Все они болезненно завыли, уродливыми руками хватаясь за головы, но не все решили сдаться: лики, с более мужской наружностью, зарычали, неизвестно откуда вытащили кто палки, кто мечи и бесстрашно двинулись на Готтфрида.

Такое действо ничуть не удивило лекаря и он, переложив Майю поболее на плечо, свободной рукой достал свой короткий меч. Лезвие засияло, чудовища сощурились, но не побоялись драки: один лик сразу же сгорел, едва ли скрестив с храмовником клинки, другой полоснул его по плечу, да так, что колечки кольчуги зазвенели и вскоре покинули ее.

Меч мужчины отрубал им головы, пронзал животы и полосой разрезал лица, отчего они с хрустом и гудением распадались и превращались в ничто.

У самой лестницы наверх мужчина увидел черепа – ему стало дурно (кажется, или когда они заходили сюда, черепов здесь не было?).

Глава 25 - В плену кровати.

Майя не просыпалась несколько дней. Все это время Готтфрид от печали ни с кем не говорил и толком даже не появлялся на улице – среди деревенских поползли слухи.

Снова вечерело. Он готовил ужин, кидая безучастный взгляд на улицу, где под багровыми облаками уставшие воины брели в сторону столицы.

Приготовленный суп на вкус был пресным, несъедобным, но это скорее оттого, что случившееся никак не могло оставить лекаря в покое: то, что он видел, то, что слышал, и любимая девушка, которая не приходит в сознание уже безобразное количество времени – невыносимые думы тяготили его голову, заставляли выпадать из реального мира.

На днях к дверям их дома приходила Сара – она стучалась, что было сил, грозилась Готтфриду тем, что выбьет дверь или окно, но он так и не впустил ее.

Мыслить о том, как жить дальше без Майи, храмовник боялся: жизнь без нее казалась нереальной, неживой, а время будто бы застыло.

“Если бы я только был внимательнее. Если бы не послушал мать и запретил Майе играться со смертью, то ничего бы этого не было. Майя сейчас была бы жива.” –Размышлял он. –”Но она не умерла.” –Тут же пришла следующая здравая мысль. –”Я не имею права думать о том, что она умерла.”

За этими мыслями Готтфрид совсем и не заметил кашля, что донесся со второго этажа, однако стоило ему только осознать, так сразу же ложка выскользнула из руки.

–Майя?.. –Едва ли до него дошло, что девушка пришла в сознание.

Он оставил все, чем занимался, и без раздумий побежал наверх.

***

За эти дни юная Тень стала походить на куклу. Она лежала в кровати и не двигалась – только ровное и еле заметное дыхание кой-как напоминало о том, что она все еще жива.

Готтфрид вошел в комнату на цыпочках, аккуратно подкрался и сел рядом – Майя открыла глаза, но во взгляде пока еще не было ясности.

–Живая?.. –Спросил лекарь так, будто услышать что-то в ответ было наравне с чем-то нехорошим.

Девушка еле заметно повернула голову, изучая глазами силуэт мужчины. Она просто пыталась хоть что-нибудь вспомнить. Ее рот открылся, но надолго застыл в полнейшей тишине.

–Мне снился странный сон. –Майя будто не до конца понимала. –Словно мы спустились в… Какое-то… Какую-то пещеру, а там нас пытались затащить к себе привидения. Блин, что-то в груди щемит…

–Угу, –Готтфрид кивнул головой, нежно прикасаясь к девичьей щеке ладонью. –А еще эти привидения пытались нас убить, почти убили тебя, а меня загоняли до того, что до сих пор вижу кошмары.

–И там было что-то… На тенбойлоге… –Майя прищурила глаз, от повторно накатившей острой боли. –М… Нехорошо себя чувствую.

Лекарь усмехнулся.

–Немудрено. Видела бы ты, какая у там была глубокая рана. –Он показательно провел пальцем под девичьей грудью.

–Не трогай…

Готтфрид отдернул руку. Ему очень хотелось разозлиться на девушку, в очередной раз рассказать о том, как нужно себя беречь, что пора ей становиться серьезнее, но это все было страшно.

“Спасибо за то, что живая.” –Подумал он, вглядываясь в искаженное от боли девичье лицо.

–Судьба сказала нам обоим нет. Помнишь ты обзывалась, когда я попытался расправиться с главой одержимых? Ну вот… Ты дурочка.

–Угу. –Глухо ответила Майя и очень тяжело вздохнула. –Не могу пошевелиться.

–Немудрено. –Готтфрид не знал, как сказать ей все, что он сейчас думает. –Но, думаю, мы справимся с этим.

***

Прошло много времени, прежде чем девушка, наконец, стала ходить, однако дальше ее состояние никак не менялось: Майя чувствовала, что ей не хватает воздуха, что все тело ослабло и от чего-то постоянно клонит в сон. Родственники были рады, что она осталась жива, но и это как-то не особо их утешало.

–Избегаешь работы? –Пыталась отшутиться Сара.

Никто, как и прежде, не знал того, что именно случилось с ними в тот день.

–Ах если бы… –Майя сама начала помышлять о чем-то нехорошем. –Не налегай, пожалуйста. –Попросила она следом зная, как Сара любит дурачиться.

–Не буду. –Младшая поторопилась отсесть поближе к краю кровати, хоть совсем и не задевала сестру.

Странное дело, но даже Кризаор, с коим, как казалось, отношения налаживались сложно, пришел поговорить с пострадавшей девушкой.

–Я уж было подумал, что мы тебя потеряли. –Его лицо выражало печаль.

–Ох… –Майя почувствовала стыд за свою безответственность. –Боюсь я… что…

Она очень надеялась, что младший храмовник не услышит их разговор.

–Мне ничего не может помочь. –В ее глазах избавитель увидел слезный блеск. –Прошло столько времени, а я только и могу что лежать и бродить, опираясь на стены.

–Неужели мой сын никак не смог поставить тебя на ноги?

–Он говорит, что это дело времени.

–Вот как… Тяжко приходиться. –Пожилой храмовник отвел взгляд в сторону и надолго о чем-то задумался. –Скажи мне, юная Майя, как же мы закончим наше дело?

–Дело?.. –Девушка совсем об этом не подумала.

–Уверен, это подземелье – важный стратегический объект. И мы успели увидеть лишь мелую его часть.

Стоило храмовнику только заикнуться, и Тень сразу же засомневалась – ей совершенно не хотелось возвращаться в обитель страшных существ, куда не попадает и капли солнечного света. И нет, дело было вовсе не в страхе – леденящие кровь пейзажи вовсе не смущали Майю, ведь еще в детстве она привыкла прятаться по мрачным и пыльным закоулкам, куда другие брезговали лезть, но дыра в подреберье, как и Готтфрид, явно была недовольна ее храбростью на грани глупости.

Юная Тень вспомнила, как в детстве пыталась спуститься в катакомбы Темного Предела (крепости ордена Теней), но что-то паранормальное, вызывающее дрожь по телу и мрак в глазах, вечно не давало пройти дальше пары сажень.

Если задуматься, Майю никогда не пугали самые страшные места черно каменной цитадели (прячась в них, она скрывалась от других Теней, которые действительно заставляли ее испытывать страх и боль), но время меняется.

Хотя, если бы она только могла подняться, придумать план, подготовиться получше…

–Хотелось бы узнать, что кроется за всем этим, да вот… Не думаю, что… еще когда-то… смогу…

В тот же миг девушка крепко закрыла рот рукою, кой-как сдерживая рвотный позыв.

–Ну не начинай. –Приказал смиренно Кризаор. –От всего на свете есть лекарство. По правде говоря, – шепнул он ей на ухо чуть согнувшись, –Готтфрид не самый лучший лекарь и он сам еще многого не знает. Если хочешь, я принесу тебе хорошее снадобье, которое быстро поможет тебе встать на ноги.

Майя, зажмурившись, долго молчала. Она думала, что если сейчас вздохнет и, уж тем более, попытается что-то ответить, то испачкает содержимым своего желудка все вокруг.

–Знаешь, –снова начал мужчина, так и не дождавшись от нее ответа, –сначала я подумал, что ты самая обычная убийца ордена Теней, но позже увидел, на какое добро ты на самом деле способна. Людям в высших эшелонах власти нет дела до мук простых смертных, а ты готова пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти чью-то. Это похвально, несмотря на то, что бездумно. Трудно говорить это Тени, но мир не должен потерять такого спасителя как ты – если кто-то и может помочь жителям Зеленой Долины избавиться от этой немочи, то только ты и твое упорство.

Девушка помотала головой и проглотила мерзкую жижу, что назойливо вырывалась из горла.

–Я хочу, но…

–Я помогу тебе. –Утвердительно ответил Кризаор. –Мы вместе распутаем это дело, даже если Готтфрид боиться.

–Если я… –Все пыталась вклиниться со своими сомнениями Майя.

–Я принесу снадобье и ты обязательно вылечишься. Даю честное слово.

Впервые за все время, мужчина показал ей свою искреннюю добрую улыбку. Жилистой рукой он взял косичку своей бороды и шуточно позволил девушке к ней притронуться.

Это было очень странно и волнительно – проженный и жестокий храмовник, который всем сердцем ненавидит Тьму и ее последователей, выражает свое уважение, шутит и обещает спасти девушку, которая ему, мягко говоря, была не симпатична.

–Договорились?

***

Вскоре Майя приняла первую дозу – Кризаор вручил ей пузырек, заполненный доверху чуть мутной белой жидкостью. На вкус это было несколько кисло, как сыворотка из молока.

На удивление пожилой храмовник не соврал – девушке действительно стало легче: раз в день она уже могла спокойно ходить, причем даже не опираясь на стены, что крайне порадовало Готтфрида:

“Майя вновь стала похожа на себя.” –Подумывал он с улыбкой, наблюдая ее нехитрые движения.

–Ну вот. Узнаю свою девочку.

Лекарь старался находиться рядом, чтобы придержать Майю, если она не удержиться на ногах.

–Готтфрид, я… –Тень долго тренировалась, питая большие надежды и сгорая от желания снова стать здоровой, но что-то вдруг пошло не так. –Эстер… спаси…

С этими словами она бессильно стала падать, но храмовник поймал ее, едва ли темная голова коснулась пола.

Иными словами – счастье было коротким. После того, как все уже дали себе разрешение успокоиться, состояние юной Тени резко ухудшилось. Она вновь оказалась в плену кровати, в ее застойных и бесчувственных объятиях.

–Да что же это, о боги?.. –Напугано бормотал лекарь.

Его рука прощупывала девичью шею, ощущая припухлость – собственное горло душило Майю.

–Мне так пло…хо… – С этими словами девушка громко и с надрывом покашляла.

–Знаю, ладушка… Оно и видно, что ты серьезно хвораешь.

–Почему мне стало еще хуже? –Она бы вцепилась в лекаря с паникой, но силы совсем покинули ее.

–Трудно сказать. –В смешанных чувствах он любяще поцеловал макушку ее головы. –Но ты главное спи, отсыпайся.

“Я не знаю, что мне делать.” –В душе признался Готтфрид, заглядывая в замученные недугом зеленые женские глаза.

Он перебирал все возможные варианты, думал, к кому обратиться за помощью, но поток его быстротечных мыслей периодически прерывался горькими мыслями о покойном брате.

***

Ночь. Мрак. Дом тусклый и опустошенный. Майя лежала, стонала и плакала: под грудью очень сильно ломило, дышать было нечем. В открытое окно кой-как забралась знакомая кошка.

–Мяу?.. –Она очень хотела встретиться с обладательницей той руки, которая ее приголубила, а потому, по стволам деревьев умудрилась забраться на крышу, а с крыши спустилась ко второму этажу.

–Привет… –Майя говорила придавлено и еле слышно – ее говор сразу перебил надрывной кашель. –Немного мне осталось на этом свете…

Кошка запрыгнула на кровать и посмотрела девушке прямиком в еле раскрытые изумруды глаз.

Никого не было дома. Готтфрид умчался в столицу по своим делам, а родные уже мирно уснули.

–Мрр.. –Пушистое существо погладилось мехом своей морды о щеку умирающей Тени, но та, в ответ, только болезненно прохрипела.

–Мне так жалко… –На глазах у Майи наворачивались свежие слезы. –Я столького еще не видывала, столького не знаю… –Хотя бы наедине с собой она могла быть честной. –Мне страшно умирать, я… Надеюсь, ты меня понимаешь. Как бы мне хотелось попрощаться с мамой… Она вовсе не заслуживает такой дочери, которая… –Очередной всхлип прервал ее речь. –Так глупо умирает… в окружении людей…

Ее грудь болезненно вздымалась от печальных вздохов сожаления.

–Я так глупо… умираю…

Майе некому было высказаться. У Майи не было сил встать да к кому-то пойти и только кошка, будто понимая, смотрела на хозяйку своими ореховыми округлыми глазами.

В этот момент снизу раздался звук открывания двери, а потом тяжелые шаги медленно принялись подниматься по лестнице, заставив пушистую гостью очень быстро улизнуть под кровать. В свете угасающих каминных углей девушка увидела силуэт Кризаора.

–Не плачь. –Тихо сказал пожилой храмовник. –Это все пройдет.

В его голосе послышалась нотка заботы.

Он подошел поближе к кровати и протянул остроухой деве очередной пузырек с настойкой.

–Встретимся завтра.

Не задержавшись и на миг, мужчина ушел также скоро, как и пришел. От этого на глазах Тени навернулись более горькие слезы – Кризаор даже не дал ей шанса с ним поговорить.

Она плакала и не знала, как успокоиться, понимала, что завтра любимый человек придет сюда, но не найдет тепла любви – только остывшее да измученное болью тело.

–Я никогда не слушала… –Майя хотела что-то сказать, но вдруг разучилась говорить членораздельно. Ей бы хотелось закрыть глаза и наконец уснуть вечным сном, лишь бы эта ужасная боль прекратилась, но холод пузырька в ее руке кой-как напоминал о том, что нужно пить содержимое и пытаться жить дальше.

Она собрала всю свою волю в кулак, прикусила губу и ослабевшей рукой вцепилась в пробку, что отделяла ее от того самого эликсира здоровья – вместе с пробкой несколько капель парадно вырвались на одеяло, которое покрывало ее тело с того самого дня, как ноги перестали ходить.

Майя почти что приложила горлышко пузырька к своим холодным и бледным губам, как вдруг кошка, обратно запрыгнувшая на кровать, зашипела и с силой выбила стеклянный сосуд из исхудавшей девичьей руки.

Сосуд разбился о пол. С шумом разлетелись осколки и разлилось содержимое. Потеряв надежду, Майя лишь встретилась взглядом с кошкой, которая взялась смотреть ей не просто в глаза, а прямиком в душу.

***

–Утро доброе! –В начале следующего дня Готтфрид радостно появился на пороге комнаты и сразу же притих, заметив, что Тень пока еще спит.

Он осторожно подошел к кровати и вдруг нервно дернулся: под его ногами заскрипели осколки вчерашней трагедии.

–Это что?.. –Он, в непонимании, присел на корточки.

–Мм… –Девушка проснулась от шума и чуть подняла тяжелые веки. –Готтфрид?..

Ей казалось, что она уже умерла.

–Доброе утро, –мужчина хотел бы уделить ей все свое внимание, но находка рядом с кроватью его удивила, –это что? –Спросил он, показывая жене груду осколков.

–Это?.. –Майя пыталась сообразить: ее слабые худые руки выбрались из-под одеяла и потерли еще сонные глаза. –Твой отец… м… Каждый день мне давал лекарство, и одно такое кошка вчера разбила.

–Вот как. –Готтфрид понюхал осколки да попробовал один из них на язык. –И как давно?

–Не помню. –Ее губы еле шевелились, а храмовник крепко сощурился от вкуса засохшего эликсира.

–Вячеслава его лекарство не спасло, но я принес то, что тебе поможет.

С этими словами мужчина сбросил все осколки на место и принялся рыться в поясной сумке. Между тем Майя, наблюдая свод крыши своими застывшими глазами, растерянно стала вспоминать, кто такой Вячеслав.

“Он умер от какой-то неизвестной хвори.” –Где-то в чертогах разума отыскала дева эту мысль.

Ей все еще больно было дышать, но Готтфрид наконец достал нужную баночку и отвлек Майю своей улыбкой.

–Ну вот. Дорогого стоило заполучить ее. –Рука мужчины аккуратно стащила с тела Майи тяжелое одеяло. –Если бы ты только знала… Хах! Пришлось привлекать Данияра. Чувствую себя ужасно – соврал, что мать болеет и даже не покраснел, а сам вот, принес ее тебе.

–Данияр… –Майя смаковала это имя на своих губах. –Сын… царя Актеона?..

–Да, –ответил Готтфрид. –Мы же с ним друзья, я тебе говорил.

“А мне было поручено его убить…” –Мимолетно вспомнила девушка.

***

Лекарь снял с Майи одежду, убрал из-под ее головы подушку.

–Полож руки вдоль тела. –Попросил он, приглаживая шершавой ладонью тонкое и дрожащее в ознобе девичье плечо, открыл заветную баночку и загреб оттуда большую густую каплю: Тень ощутила приносящий боль холод на поверхности кожи, когда мужские пальцы принялись старательно втирать средство в ее тело.

–Это очень хитрая штука, –голос лекаря поутих, –позволяет увидеть невидимое и взаимодействовать с ним.

Под скрип открытых окон, Готтфрид обошел Майю со всех сторон, промазал лекарством ее грудь, ноги, руки, место ранения и все остальное, померил шагами пол и замер, вознес над девушкой свои ладони.

–При дворе есть очень опытный знахарь, вот он и создал это лекарство, а еще, между прочим, он же и обучал меня мастерству врачевания. Знания у него завидные, но время не щадит никого – с годами мужичок стал горбат и видит уже плохо, да лицо все в морщинах.

Готтфрид нагнулся пониже, отчего ладони его почти что касались девичьих плеч и шеи.

–Будь я неладен. –Изумился вслух храмовник. –У тебя по всему телу яд!

Его пальцы согнулись, будто что-то удерживая, а руки поползли вдоль тела вниз.

–Неужто те лики под землей способны своими ударами травить смертных…

Майя громко закричала, от боли головой и плечами уперлась в кровать.

–Потерпи. –Спокойно приказал Готтфрид. –Скоро все пройдет.

Он провел руками над девичьей грудью, чуть двинулся дальше и в удивлении замер: несколько жесткий прищур его бровей сменился на растерянность.

–Майя… –Лекарь хотел сказать что-то очень важное, из-за чего у него даже пересохло в горле и голос значительно изменился, но вдруг понял, что девушка сейчас испытывает невыносимую боль и вряд ли сможет нормально воспринять сказанное.

***

Незадолго после процедуры он лег рядом и любяще обнял сильно измученное болью спящее тело: впервые за все время Майя дышала спокойно и ровно, да и лицо ее не было гримасой ужаса.

В сопровождении нежной улыбки Готтфрид поцеловал девичью щеку и погладил черные волосы с надеждой, что ей сейчас куда легче и за закрытыми глазами она видит исключительно лишь розовые сны, однако надежды эти были не оправданы: за закрытыми глазами спящая Майя выстраивала полную картину случившегося, с которой, по истечении определенного времени, в один вечер пришла к пожилой шинкарке.

–Дорогая моя! –Грид была безумно рада ее видеть. –Ну наконец-то ты снова ходишь! Чегось случилось? Одиноко, пока мужчина не дома?

Майя поправила плечо своей рубахи и неумело села на близ стоящий стул.

–Вымоталась поди за эти деньки. Понимаю. Болезнь это штука такая, коварная, выматывает и не спрашивает разрешения. –Голос женщины как и всегда говорил с задором, а сама женщина уже чем-то зашуршала на столе, что стоял позади нее. –Кушать будешь? У меня тут много чего осталось: вот тебе и вареный картофель, и жареная рыба. Салат могу порезать – овощей много свежих собрала.

–Грид, –в говоре Майи ощущалась тяжесть.

–Что такое, моя золотая? –Обернулась шинкарка, ставя на стойку большую деревянную кружку. –Хочешь квасу?

Тень помотала головой.

–Хочу спросить кое-что. –Следом добавила она. –Это очень важно.

–Важно? –Женщина хитро улыбнулась, предвкушая интересную сплетню. –Ну давай. Я вся во внимании.

–Мм… –Майя очень смущалась об этом говорить, но понимала, что есть необходимость. –Я слышала, что у Готтфрида был младший брат, и что, к сожалению, его больше нет.

В одно мгновенье взгляд шинкарки потускнел и заметно опустились уголки ее губ.

–Я знаю, что перед смертью он тяжело болел и что ваш муж поил его каким-то снадобьем. Не могли ли бы вы мне сказать, как он болел? Чем?

Грид молча опустила взгляд в пол и застыла, будто бы статуя.

–Слава… Тяжело болел… –Сказала она и в следующее же мгновение отвернулась. Слеза слетела с ее щеки, блеснула на свету свечей и наскоро разбилась о пол.

Белокурые кудри встрепенулись перед юной Тенью и очень быстро рванулись вслед за хозяйкой – в темную глубь ночной корчмы.

Глава 26 - С голубого на красный.

–Ну как? Смотрю, ты чувствуешь себя уже куда лучше.

Кризаор возился со своим конем, когда Майя настигла его в потемках. С момента их последней встречи прошло очень много времени – ее все еще немного шатало, но это уже не бросалось в глаза.

–Полагаю, тебе нужна добавка эликсира? –Мужчина задорно потер ладонями, снял со своего питомца седло и закинул его на перегородку.

–Боюсь, что ваша улыбка меня более не обманет. –Сурово заявила Тень. –Мне все известно.

Эта фраза заставила пожилого храмовника застыть и задуматься.

–Что? –В его голосе заиграла неуверенность.

–Я знаю, что вы пытаетесь меня убить. Как убили собственного сына за то, что он многое имел против вашей исступленной и слепой веры.

–Как ты можешь такое говорить? –Тут же перебил ее мужчина. –Ты ведь даже не была там!

Он шептал и кричал одновременно.

–Необязательно быть везде, чтобы делать логичные выводы. Ситуации зеркальные, только мне повезло немного больше, чем брату Готтфрида.

–Ты… –Кризаор, вне себя от гнева, оскалил зубы. –О, боги, дайте сил… Я пытался увидеть в тебе одну из нас, не притащил тебя в главный храм и не швырнул в ноги истязателям, чтобы сейчас выслушивать о том, какой я ирод?! Вячеслав был глупцом, туда ему и дорога, но как ты можешь говорить, будто я убил его?

–Убили, а как же иначе? –На удивление Майя отвечала очень хладнокровно. –Если бы я выпила в тот вечер последнюю флягу, то не дожила бы до следующего утра и, что довольно интересно, с того момента вы не принесли мне больше ни одной дозы.

–Готтфрид сказал мне, что он нашел другой способ. –От гнева в глазах мужчины полопалась пара капилляров. –Но я хотел как лучше, а ты все обесценила. Прямо как мой покойный сын. Он тоже любил говорить громкие, глупые и необдуманные слова.

Майя на момент замялась, а Кризаор развернулся, открыл дверь в свой дом и, напоследок, кинул в сторону девушки нечестивый взгляд.

–Наш язык – наш враг. –С этими словами он шумно захлопнул дверь с обратной стороны.

***

Майя вернулась домой в смешанных чувствах. Если Кризаор действительно хотел ее убить, то почему не сделал этого сейчас, когда улица пуста и в потемках ничего не видно? Тем более, что она уже разгадала его злобный план. Ведь с ослабевшей девушкой расправиться то ничего не стоит…

–Ну… Мой отец не такой уж и плохой, как ты думаешь. –Говорил Готтфрид, вытащив на стол что-то завернутое в красную льняную ткань.

–Да, я, наверное, провинилась. –Ответила Майя, под тяжестью своих мыслей сгорбив спину.

Она чувствовала, что у нее кружиться голова – до чего же ей хотелось упасть в кровать и просто полежать, чтобы проблемы стали не проблемами, а уплывающий из-под ног пол не заставлял вновь вспоминать о тяготах заболевания.

–Это как истории про сама знаешь кого, –Готтфрид исказил голос, предавая пересказу ужасающие нотки, –говорят, что в мире смертных есть женщина, способная одним взглядом умертвить целую армию. Ее бездушное бледное тело всегда чалиться где-то в темноте, выжидая момента, чтобы неожиданно напасть со спины и вырвать бьющееся сердце своей костяной рукой.

Майя усмехнулась.

–Но это же все неправда, –возразила она.

–Ну, Владычица Теней немногим отличается от моего отца – много слухов, предрассудков и, что примечательно, большинство из них неправда.

Он улыбнулся, задумчиво почесал подбородок, и все же спросил:

–А у нее действительно… костяная рука?

–Угу. –Ответила Майя.

–Бедная женщина, – Готтфрид взял что-то из свертка и сел рядом с юной Тенью. –Тяжело, наверное, ей жить.

–Да нет, –девушка не могла перестать тихо хихикать, –она всегда мне говорила, что эта ее рука лучше той, что живая.

–Странно, –храмовник протянул остроухой маленькую баночку, что помещалась в половине его ладони. –Держи, съешь.

Внутри нее лежал какой-то серый песок, не вызывающий доверия.

–Ну вот, –начала она, –пару дней назад меня травил твой отец, а теперь ты.

–Ну Майя, –мужчина печально улыбнулся, –ну что ты такое говоришь? Это для твоего же блага.

–Сначала прикрываются благими намерениями, а потом пытаются убить. –Девушка выпрямилась и облокотилась спиной на стену. –Ещё эта дурацкая головная боль не даёт мне покоя. Ощущения в последнее время у меня странные: тут то земля уходит из-под ног, то ещё что. Надо бы быстрее восстанавливаться и вновь браться за дела.

Мужчина недовольно нахмурил бровь.

–Боюсь, что дела тебе не светят.

–Ты про то, что предсказал нам оракул? Ладно, я убедилась – мы зря с тобой его не послушали, но есть на свете столько всего, что нуждается в герое.

–Майя. –Мужчина основательно хотел, чтобы девушка обратила на него свое внимание.

–Я понимаю, –ей казалось, что она знает все его мысли, –я буду прислушиваться к тебе и перестану действовать бездумно.

Готтфрид тяжело вздохнул.

–Ничего ты не понимаешь.

–Ну что? Что ты заладил, как старый дед?

–Послушай, –он обнял своей рукой ее худую коленку, –это очень важно.

От того, насколько мужчина был близок, ей стало даже как-то неловко.

–Ты меня любишь? –Весьма неожиданно спросил храмовник.

–Конечно люблю. –Ответила Майя не понимая, почему он ставит этот факт под сомнение.

–И должна знать, что появляется от любви двоих?

–В смысле? –Девушка не знала и уже начинала потихоньку беситься с его говора загадками.

Они долго и молча смотрели друг другу в глаза, да так, что Тень начала страшно хмуриться.

–Так ты не знаешь… –Готтфрид произнес это едва ли изумившись – ну разве он не знал, что она не знает?

–О чем? –Майя закашлялась, прикрывая рот рукою.

(Осмелиться ли он сказать ей об этом, или будет утаивать дальше, выжидая подходящего момента?)

–Глупости какие-то, –девушка нетерпеливо прервала молчание, в то время как ее хвост от недовольства уже начал постукивать по стене.

Готтфрид тихо протянул ей в руку маленькую баночку, а затем и кружку с водой. Прищурившись в детском непонимании Майя все-таки съела лекарство.

***

Каждый день с этой девушкой был сюрпризом – по утру она попросила у пожилого избавителя прощения и уже куда-то пропала.

–Не говорила, куда направилась?

–Нет, –ответил Кризаор, –но сказала, что почти восстановилась и скоро будет готова вновь исследовать подземелье.

–Вот черт. –Ругнулся Готтфрид и очень быстро убежал, так и не сказав отцу слов прощания.

Прочесав на бегу всю деревню, мужчина сумел найти Майю лишь в линии леса – своими дрожащими и ослабевшими руками она практиковалась в метании ножей.

–Шутки шутишь? –Храмовник начинал злиться.

–Что? –Девушка оглянулась на него через плечо, да так и застыла, с ножом в руках.

–Ты опять решила спуститься в то подземелье? Клянусь, мне легче самому тебя прибить.

–Рискни. –Майе очень не нравился его говор.

Заметив то, как злобно она сжала в руках оружие, храмовник оступился.

–Все-таки я должен был сказать тебе еще вчера: кроме яда, с помощью ведовской мази, я обнаружил еще кое-что.

От этих слов девушка ослабила хватку и стала заинтересованно слушать, однако что-то все равно пугало Готтфрида. Он неловко помолчал, а следом четко заявил:

–Убери нож.

Тень усмехнулась – неужели самый близкий ей человек считает, будто она способна сделать ему плохо?

–Хорошо, –девушка очень скоро закинула оружие обратно в маленькую кожаную сумку.

–Теперь слушай… –Готтфрид несмело приблизился, взял ее руки в свои шершавые ладони и вновь неловко замолчал.

–Ты че меня бесишь?! –Вдруг вскрикнула Майя, так и не услышав объяснения, но со стороны это выглядело очень забавно и даже заставило мужчину немного улыбнуться.

–Дурочка. Не кричи, а то все деревенские слушают.

Он обнял ее не сильно, но так, что двинуться или вырваться она не могла.

–Майя, –мужской голос стал совсем тихим, –у нас будет ребенок.

–М? –Она не поняла. –То есть как?

И это недопонимание заставило Готтфрида тяжело вздохнуть.

–Так, как есть. –Сказал он.

–А может лучше не надо? –По опущенным ушам явно было видно, что эта новость девушку не обрадовала.

Храмовник усмехнулся.

–Не надо… Забавная ты девушка, однако.

Он зарылся носом в ее черные волосы, давая себе тем самым момент на подумать: ее тело столькое пережило за это время – мало ли что может пойти не так?

–Я не понимаю. –От смешанных чувств хвост Майи начал подрагивать. –Над чем ты смеешься? Почему я забавная?

–Ты всегда такой была, –уточнил мужчина, –но я как-то думал, что ты знаешь что-то про детей, хотя бы малость.

–Не знаю и знать не хочу…

Она выросла среди кучи женщин, но никто ей не объяснял, откуда беруться другие женщины; грубые слова, которые произнесли ее красивые губы, ранили Готтфрида прямо в душу.

Вот если бы только на месте Майи была Сара…

–Ну не дуйся. –Сожалеть о своем выборе сталось поздно и глупо. –Не дуйся, пожалуйста.

Его руки посильнее обняли ее спину.

–Послушай… Ты только послушай…

Тихий шепот его уст сильно смущал юную Тень, а факты, которые она узнавала из сказанного, заставляли ее крупно удивляться.

–И вот, как-то так. –Закончил мужчина, но не прошло и мига, как вдруг он услышал жалобный скулеж.

–Но я не умею. –Девушка не знала, куда деть свое покрасневшее от стыда лицо. –Я не могу и не знаю.

Она бы начала биться в истерике, но Готтфриду хватило сил, чтобы ее сдержать.

–Ты обязательно сможешь. –Ответил он очень спокойно. –И это сделает нас двоих счастливыми, пусть ты этого пока не понимаешь…

–И понимать не хочу. –Напомнила Тень. –Зачем ты только это со мной сделал?..

–Я не специально. –Сказал он, но слукавил.

–Этот израненный мир, в котором безумный ученый похищает людей, и где таких как я объявляют врагом народа… Я хочу помочь, но…

–Всем не поможешь, Майя. –Перебил ее Готтфрид.

–Но ты ведь знаешь, что я…

–Слепо творила много зла в своем прошлом. Как и я, но это не повод отдавать себя в рабство любому случившемуся ужасу, и, если до этого ты подвергала опасности только себя, то сейчас…

Он прикрыл глаза, рукою ощущая то, как сильно бьется ее сердце, но внезапно Майя всполохнулась, попыталась удрать и оттого резко упала наземь.

–Ты что? –Изумился мужчина, удерживая ее за ногу.

–Отпусти. –Тень оголила зубы, попыталась быть строгой, однако ее дрожащие скулы выдавали настоящие эмоции.

Готтфрид долго думал, как ему поступить дальше, но в битве взглядов не проиграл. Он сел рядышком, отодвигая в сторону высокую-высокую траву. Все это было настолько медитативно, что обеспокоенная Майя и не заметила того, как его руки уже оказались одна за ее плечом, а другая – на ее животе.

–Ты поживешь этот год в мирной обстановке, а я обо всем позабочусь, хорошо?

Его голос звучал как песок, что, постепенно утекая из ладони, падает в большое море других песчинок – также звучно и расслабляюще.

И потому Майе очень захотелось верить во все слова, которые лекарь только произнес этим своим глубоким и очаровательным голосом.

***

–Сдурел? –Взялся спрашивать Рид своим охрипшим от криков голосом. –Да не стану я тебе ничего из этого продавать!

Готтфрид нахмурился и цыкнул, резко взял карлика за шкибот и поднял его высоко над собой.

–Готтфрид, –кузнец на момент замер, облокотившись молотом на наковальню, –поставь малыша на место.

Но так и не дослушав его речь, мужчина подал жест ладонью, с просьбой не встревать.

–Реально… О-отпусти! –Рид вцепился своими маленькими смешными ладошками в рукава его выходной рубахи.

–А помнишь как ты продал Майе нерабочий капкан? –Угрожающе спросил он и в ответ услышал испуганный сдавленный писк:

–Не-ет!

–И сапоги не помнишь, которые в первый же день разошлись по шву? Ты мне тут зубы не заговаривай! Майя простила, но я тебя не прощу, а потому непрошенных советов выслушивать не желаю: давай мне сюда хорошую веревку, два писчих мела и моток белой нити.

Ральф вздохнул, наблюдая за ссорой друзей, вновь занес молот над головой и ударил по заготовке.

–Черт с ним! Я дам, только опусти меня наконец обратно!

Однако Готтфрид в милости играть не стал и поставил карлика на стол.

Тот очень боялся высоты, даже если она была многим меньше его роста, но препираться не стал, засуетился и быстренько съехал по скатерти вниз.

Дом купца располагался, как ранее упоминалось, у самого начала деревни, но Ральф нисколько ему не уступал, а потому присоседился. Так забавно сложилось, что три друга вновь жили близко друг к другу: один – с неприметной девушкой в маленьком домике, где почти весь участок занимала кузница, другой – в большом и шикарном доме, но в гордом одиночестве, а последний, ну… вы и так все прекрасно знаете.

–Значит решился ты нажить проблем на свою спину, лишь бы не на девичью. –Ральф оставил заготовку шипеть в холодной воде, положил молот на край наковальни и закурил свою трубку.

–Да нет, просто знаю я, что она не отступиться. –В душе он весь сжался, вспоминая про оракула. –Надо бы тайком все уладить, а там посмотрим.

Рид нервно выглянул из-под горизонта своей лавки, что была углом его дома с широкими открытыми ставнями, но чуть заметив, как Готтфрид вновь поворачивает голову обратно на него – тут же нырнул обратно.

–Родственники ваши, конечно, все возрадовались. но ты уверен, что Майя будет хорошей матерью? –Ральф выпустил большие клубы дыма из своего рта.

–А разве можно быть в чем-то уверенным? –Сурово ответил он вопросом на вопрос. –Я даже не уверен в том, что вы оба сможете сдержать язык за зубами и никому не проболтаетесь о причине моего отсутствия.

Последним предложением храмовник как бы намекнул друзьям о таинственности своих намерений.

–Да ладно. –Рид усмехнулся, спрятавшись поглубже в доме, чтобы Готтфрид вновь его не задрал. –Коли попадешь под побои как в прошлый раз – твоим родным и девчонке мы ничего объяснять не станем.

–Послушай, обрубок человека, ты там не тявкай и делай то, о чем тебя просят, –сурово заявил лекарь. –или будешь побитым и обритым налысо обрубком человека.

–Конечно, господин! –Шутя ответил Рид, хоть и страх в нем был нешуточный.

Глава 27 - Дом.

Готтфрид опасался, но нашел в себе силы на то, чтобы вновь окунуться в знакомый кошмар. Он шел по большому мрачному залу уверенными и в то же время осторожными шагами, крепко сжав в руке самодельный оберег. Оберегов при нем было много и каждый ждал своей очереди стать повешенным на выступ в стене, или оставленным где-то на полу коридора. Оберегов ужасающие лики боялись не меньше, чем священного огня, а потому шипели и исчезали, когда Готтфрид обматывал колонны заговоренными белыми нитями, чертил в больших помещениях самые разные руны и узоры, которые что-то да значили (не просто же так они пугали местных нежителей?).

–Тш… –Храмовник стоял внутри начерченного белым мелом круга, а в его ладони догорал кусочек бересты.

Лики хоть и ужасно боялись, однако с интересом наблюдали из-за углов и будто бы шептались.

***

На исследование этого подземелья ушел ни один день: в обилии пустых коридоров и комнат Готтфрид начал теряться, а потому оставлял за собой очень много пометок на стенах и полах.

"Много много мертвых, не упокоившихся душ." –Пришел к выводу он. –"В чем смысл экспериментов Джона, если души не стали энергией его бессмертия, а просто бесхозно гуляют здесь и не могут найти выход?"

Он прошел через очередной коридор, пока над ним аркой нависали напуганные лики. На его удивление, кажется тысячная дорога в никуда привела его к чему-то необычному, туда, где он раньше не был.

Каменная дверь сталась преградой на его пути. Неопытному путешественнику могло показаться, что это тупик, но что толку вырезать в каменной стене разделяющую полосу?

Готтфрид долго думал, прежде чем принялся искать какую-то тайную кнопку или рычаг, которые смогли бы открыть проход, но, на удивление, проход открылся сам, стоило ему только приложиться к двери ладонями. То, что скрывалось за дверью, уже больше напоминало логово безумного ученого: большой широкий стол, заваленный множеством абсолютно разных записей, кучи полок, что ломаются под весом многочисленных книг, какие-то чертежи, висящие на стенах. Мужчина знал, что вряд ли ему поддадуться хоть какие-нибудь тексты, но все же решил посмотреть и расстроился, как только его ожидания оправдались. Язык, на котором все было расписано, не давал и малейшей надежды на то, что его сможет понять простой человек.

Готтфрид переворошил кучу книг, но смог распознать только карту вен земли и то не до конца, однако удача улыбнулась ему, в момент когда он нашел дневник, написанный на знакомом ему языке:

"Лишь демоническое дитя девушки под луной сможет освободить Тьму из оков вечности."

Этой цитатой все было исписано на страниц десять вперед, отчего храмовнику стало очень не по себе и он, в смешанных чувствах, открыл писание на середине:

"Я разочарован. Так много лет исследовал самые ужасные места мира, чтобы познать тайны Тьмы и Теней, но нашел только это место. Изначально кажется, будто здесь кроется что-то великое, однако все, чем это на самом деле является – лишь пристанище для душ, что не смогли нормально упокоится и пришли сюда, в нижний храм, дабы вновь и вновь переживать самый ужасный момент из своей жизни, пока не наступит смирение с уже случившимся. Я думал, что из этого можно извлечь выгоду, но все они всего лишь болванчики, часть души которых уже давно распалась и потому вид имеет страшный и безличный, будто лицо разорвано по рту и по глазам.”

“Так значит и смысла здесь искать что-то нет. Я просто лишний раз беспокою души, которым и так в жизни пришлось несладко.” –На момент подумал мужчина, прочел еще пару страниц, но что-то вдруг заскрежетало в отдаленном углу комнаты:

–Спасите… –Костлявая рука ударила по клетке, внутри которой невозможно было что-то разглядеть, и высунулась наружу. –Спасите…

От страха Готтфрид уронил книгу.

–Кто здесь? –Тут же спросил он и наскоро достал меч.

Хриплый кашель в ответ неприятно ударил по ушам.

–Я тебя знаю… юноша… Подойди поближе… –Было слышно, что говорит незнакомец очень тяжело.

Храмовник в недоверии нахмурился, но аккуратно подошел к клетке и даже смог внутри нее разглядеть измученного пожилого человека: он стоял на дрожащих двух, щурился от света, который принес сюда его потенциальный спаситель, а позади него лежали люди, да вот только уже мертвые, без малейшего шанса на спасение.

–Ты же один из богослухов? –Пытался понять Готтфрид, вглядываясь в испещренные морщинами глаза. –Как ты здесь оказался?

–Да… Да… –Ответил он очень тихо. –Я должен сказать тебе кое-что важное: человек, который…

Пожилой мужчина почти что поведал храмовнику правду, но за мгновение до этого его губы замолкли навсегда.

–Я слушаю. –Сказал мужчина пребывая в полном внимании, однако ответа так и не дождался. Богослух умер и тайна личности убийцы умерла вместе с ним.

Черт, да если б вы только знали, сколько с той поры Готтфрид переворошил документов, исходил троп, поднял связей, которые хотя бы чуть-чуть могли бы помочь ему отыскать концы, но все тщетно.

–Ты знаешь что-нибудь про девушку под луною? –Спросил он (вы не поверите) у Сары.

Между тем землю уже покрыли первые снега – зима обещала свое скорое присутствие.

–Хм… –Сара задумчиво прикоснулась к подбородку и засмотрелась в пустоту, свободной рукою придерживая полушубок на плечах.

Между тем Алва топила печь, а хлопья снега медленно приземлялись на подоконник. За окном, кстати говоря, мало что уже можно было разглядеть – пурга стояла такая, что выходить то было страшно.

–Это что-то из нашего фольклора? –Наконец спросила она.

–Не знаю. –Кратко ответил он. –Но если тебе известна хоть какая-то мелочь, я был бы рад послушать.

–Не думаю… –Было ответила Сара, опустив свои голубые глаза, но Готтфрид поспешил ее перебить:

–Лишь демоническое дитя девушки под луною сможет освободить Тьму из оков вечности. –Дословно процитировал фразу он. –Скажи, вот чтобы это могло значить? Я стольких уже спрашивал, да вот никто не знает.

–Тьму из оков… вечности? –Сара очень глубоко задумалась. –Ну… Вообще Тьма – это божество полное своих тайн и загадок. Кто-то говорит, что Свет заточил ее в глубинах космоса, где она по сей день теряет свои силы и постепенно умирает, а кто-то говорит, что Свет давным давно убил ее. Например Майя говорила мне, что вторая версия правдива, но если ей верить, то какие тогда оковы у Тьмы?

Младшая Вегард перемялась на ногах, пыталась вспомнить еще хоть что-нибудь.

–Что до девушки под луною и демоническое дитя… –После этих ее слов возникла слабая усмешка. –А существуют ли демоны вообще?

–Существуют. –Вмешался в разговор Фроди. –В лучшие годы я одному рогатому голову снес. Он еще черный такой был, с желтыми глазами.

Мужчина водил рукою, пытаясь вспомнить, каких тот был размеров.

–Ростом с обычного человека. И говорил осмысленно, как человек.

–Демоны такие же дети Тьмы, как и мы. –Подала голос Алва. –Очень много столетий назад, госпожа Тьма приютила у себя павшего небожителя, от которого отказались боги. В легендах сказано, что он пережил ужас предательства, был сожжен живьем на священном костре, а после сброшен с поднебесья прямо к нам, что от его столкновения с землей образовалось большое ущелье, протяженностью много верст окрест.

–Легенда про Армагеддона. –Заметила Сара. –Люблю я ее очень, однако никто из нас не знает, насколько она правдива. Ты вот думал, например, что Армагеддон был хорошим ведуном и сокрыл под землей все то ущелье? Вот там то сейчас и живут демоны. Я даже как-то пыталась найти это место, но, увы, ничто по близости мне его не напоминает, да и мы не можем знать наверняка, насколько правдивы все эти легенды.

–Повзрослела. –Пошутил Готтфрид.

–В отличии от Майи – да. –С улыбкой и гордо заявила Сара.

Лекарь не очень то и понял, к чему это она клонит, а потому прижал подбородок к шее и нахмурился.

–А что не так с Майей? –Спросил он мгновение спустя, и Сара, судя по тому, как приоткрыла рот, хотела было что-то сболтнуть, но мать ее вовремя одернула:

–А вот Майя ничего мне не рассказала, когда ты изо дня в день ныряла на дно Вайдары, в поисках какой-то бутылки.

–Ну мам… –Сара мигом канула в уныние. –Бутылка то реально на дне была, а вот… Ой…

–Ну давай, рассказывай. –Готтфрид скрестил руки на груди. –Чего таить то, когда уже проговорилась?

–Ну… –Младшая Вегард чувствовала себя виноватой.

–Угу. –Сурово ответила ей Алва. –Вот доведешь ты ее, она тебя в сугробе и закопает.

–Не закопает. Блин. Ты же ничего ей не скажешь? –Обратилась девушка к лекарю.

–Не скажу. –Готтфрид усмехнулся, но сам надеялся, что ему хватит сил сдержать это обещание.

–Блин. –Девушка посильнее закуталась в полушубок и села на лавочку – говорить ей было очень неловко. –Наверное месяц назад это случилось: Людмила звала на помощь, потому как ее брат пропал и не оставил никакой весточки, а у нас по деревне эту пару странными кличут, вот никто и не согласился помогать. Она, несчастная, и мужчин наших упрашивала, и просила помощи у наемников, говорила что знает, куда идти, отдаст все, что только у нее есть, но те лишь махнули рукой. Одна Майя взяла и согласилась, а я что? А я вместе с ней. Нашли Виктора в какой-то пещере, недалеко отсюда, спрашивали, отчего сбежал, а он молчит, ничего не говорит.

–Майя вызвалась сама ей помогать?

–Ну нет… Людмила ее долго упрашивала, надеяться то было не на кого.

–Понятно.

–Большой и смелой женщиной ее называла, прикинь?

–Не прикину.

–Да вот я, как-то, тоже. –Сара замолчала, подперла лицо рукою и тяжело вздохнула. –Всегда считала ее маленькой и странной, но то, что происходит с ней в последнее время, уж совсем на нее не похоже. Ты с ней хоть поговори, а то с нами говорить она что-то совсем не хочет.

–Да? –Готтфрид выгнул бровь.

–Угу. И на улице совсем не появляется, и в гости не ходит. Скука смертная, да и только.

–Дай боги, чтобы ела хоть. –Сказала Алва. –А то, коли не появляется на улице, дома и есть нечего. От нас она ничего не берет.

–Понятно. Что ж, надо ее проведать.

–Ну Готтфрид, как не стыдно? –Женщина приложила ладони ко рту, согревая их теплым дыханием. –Заманил девчонку замуж значит, а…

–Обрюхатил. –Вклинился Фроди и тут же начал хохотать, на что Алва сильно шлепнула его по сгорбленной спине.

–Не говори при мне таких слов. –Строго сказала она и нахмурилась, ожидая, когда же мужчина наконец-то прекратит хохотать – от таких слов и пронзительного хохота Саре стало как-то очень неловко. Она печально опустила голову, незаметно поднялась с лавочки и последовала вверх по ступенькам, до второго этажа.

–Эх, старый воин, чего ж ты наделал… –Разочарованно помотал головой Готтфрид.

–Да что? –С этим гремящим возмущением угас на его устах последний вульгарный смешок.

–Да ничто! –Алва злобно дала ему подзатыльник.

–Да что за семья? –Он принялся поглаживать задетое место, чуть согнувшись над полом.

–Да думать надо, что говоришь.

–Увы, но не могу не согласиться с Алвой. –Храмовник вздохнул полной грудью, постукивая пальцами правой руки по локтю левой. –Печально то, что Сара как и прежде не может смириться.

–Но она изо всех сил старается. –Подметила женщина. –Да, дается пока тяжко, однако ей столько лет мил был ты, а тут Майя… И, ну сам понимаешь.

–Да я то понимаю, но надеюсь, что однажды это все ее отпустит. Не хотелось бы, чтобы чье-то счастье для нее было мукой.

–Конечно.

Готтфрид улыбнулся, представив себя уже в том моменте, где Сара свободна и радуется каждому мгновению своей жизни, без него и без ревности:

–Пойду я, пожалуй. А то ни одна из сестер так и не выйдет из печали.

–Да. –Алва кивнула головой. –Ступай, да и я пойду вытирать слезы нашей маленькой барышне.

***

Когда лекарь услышал о том, что Майя крайне чем-то озабочена, и даже не выходит на улицу, то никак не думал, что все настолько серьезно:

–Ладушка, я пришел?.. –Хотел бы он произнести это радостно, но толстый слой снега, застеливший порог дома, все-таки был дурным знаком. –Что стряслось, родная? Заболеваешь что ли?

Мощным толчком Готтфрид закрыл дверь, задвинул засов, снял у входа сапоги и потряс ногой, когда ощутил, что случайно наступил в осыпавшийся снег. В комнате было очень темно, да так, что стало даже страшно – все занавески задернуты, а то и завешаны поверх какими-то плотными тканями.

–Мерзнешь что ли, ладушка? –Однако печка не горела, а девушка, свернувшись в три погибели, спала под лавкой, на холодном полу, укрывшись сразу несколькими одеялами.

–Ты что это делаешь?.. –В смешанных чувствах он сел на колени, не понимая, отчего она так себя странно ведет.

Его рука коснулась высокой пуховой горы и сонная Майя нехотя показала свой нос.

–М? –Она даже не успела разлепить глаза, бесшумно зевнула, вытягиваясь макушкой да рожками прямо к стене.

–Что случилось? –Мужчина очень желал понять, поглаживал ее по плечу, в предчувствии чего-то страшного, нехорошего.

–Готтфрид?.. –Она будто ушла в спячку, но ее так бестактно вырвали из затяжного сна, что дальше грозит только холодная смерть.

–Да. –Он чувствовал себя виноватым в случившимся. –Почему ты не спишь на кровати? Простынешь же.

Майя пошевелила ухом, еле подняла тяжелые веки и вылезла из-под кучи одеял, где в свои объятия ее сразу же принял обеспокоенный Готтфрид.

Живот у девушки уже был большой, и не радоваться этому было глупо, однако никто не предупреждал, что это так печально скажется на ее благосостоянии.

–Это действительно ты?.. –Буркнула она очень слабенько, спрятав нос в его мокром от снега плече.

–Конечно, родная моя. Да смотрю, тебя что-то сильно беспокоит. Говорят, не кушаешь вовсе, да не общаешься. –Он поглаживал ее по черным волосам, которые отчего-то совсем потеряли свой первозданный вид: потускнели, слиплись, уселись на ее голове как-то совершенно неровно.

Майя, недоверчиво, отпрянула от него – было видно, что движения давались ей сложно и даже мощный хвост не мог этого облегчить.

Взгляд налево. Взгляд направо. Взгляд ему прямо в глаза.

Она села, облокотилась на лавочку спиной и тяжело вздохнула, прикасаясь к округлому животу рукою.

–Я боюсь. –В ее голосе слышалась дрожь.

Готтфрид улыбнулся.

–Все будет хорошо.

–Нет. –Прервала его ликование она. –Кто-то следит за мною. Я чувствую.

Черноволосая голова болезненно согнулась к полу и лекарь заметил рубцы на ушах, что ранее были истерты в кровь.

–О боги… –Мужчина подскочил к ней, как только осознал случившийся недуг. –Это твое шестое чувство тебя так выводило?

Он отогнул одно ее ухо и внимательно взглянул на рану, в то время как лицо ее выражало полнейшую апатию.

–Какие-то люди в формах ходили за мной по пятам и заглядывали в окна. Я буквально чувствовала их взгляды на себе, но благо всегда успевала скрыться.

–Ты уверена?.. –Готтфрид ощутил колкую панику внутри своей груди. –И кто же это был?..

–Храмовники. –Ответила девушка. –В красных плащах. Они еще стучались в дверь и в окна, но я пряталась и не ничего отвечала.

–Бедняга. –Он погладил ее по голове и нежно поцеловал в лоб. –Я со всем разберусь.

–Конечно… –Ответила Майя, но совершенно ему не поверила.

Древняя легенда Теней гласит, что первая владычица, оказавшись в нелегкой ситуации, положилась на храмовника Сияния, влюбилась в него до ужаса, привязалась, а он выдал ее на казнь, когда узнал, что в ином случае лишиться головы.

Как не кстати Майя вспомнила эту легенду – кто-то в пургу пришел к ним прям под дверь и сделал несколько размеренных ударов пястью по дереву.

Тень и лекарь переглянулись – глаза у обоих стали обалдевшие.

–Открывай, Готтфрид. Мы знаем, что ты там. –Раздался за дверью мужской голос.

–Дьявол… –Прошептал мужчина почти что ей в губы, когда она ощутила, что сердце замерло в ее груди.

–Открой дверь, Готтфрид. По-хорошему, если в тебе все еще осталось что-то святое.

Мужчина быстро встал на ноги и беззвучно поднял Майю, которую уж слишком сильно покалечили минувшие месяцы. Он оглянулся по сторонам, подумал-подумал и подвел девушку ко входу в погреб, поднял люк, помог ей спуститься.

–Сиди и даже не вздумай подавать голос. –Предупредил ее лекарь.

Когда он уже хотел было оторваться, чтобы додумать план действий, задержался, поцеловал ее на удачу и медленно опустил тяжелый пласт дерева.

–Точно ли мы видели, что он вошел в дом? –Неуверенно и тихо переспросил другой храмовник. –Сейчас такая пурга, ни зги не видно.

–Ты что, Готтфрида что ли не узнаешь? По его то чудной голове…

Под шум их разговора мужчина поднял с пола дорожку и качественно закрыл ею люк в подвал, поставил сверху тяжеленный сундук, что уж совсем не догадаешься, будто под ним что-то есть.

Его ловкий взгляд быстро оглядел комнату, но времени уже совсем не оставалось – послышался очередной стук в дверь – уже более агрессивный.

–Готтфрид, немедленно открывай. Мы знаем, что ты внутри!

–Но может нам все-таки померещилось?.. –Спросил другой шепотом. –Пурга же все-таки…

–Клянусь, я сейчас выбью эту чертову дверь! –Никак не отставал первый и с удвоенной силой начал колотить ногой.

Под шум Готтфрид скинул с себя тяжеленный и мокрый от снега зипун, взъерошил волосы да недовольно закряхтел.

–Кто?! –С высшей степенью возмущения крикнул он, притворяясь разбуженным. –Кого принесло то, а?..

–Готтфрид, отвори дверь. Разговор есть.

Голос был мужчине знаком, но такое дальнее знакомство спросонья можно и не узнать…

–Кто такой? –Его мощные ноги пошаркали по деревянному полу, вызывая у незваных гостей иллюзию того, что он действительно подымается со спального места.

–Соратники твои. –Ответил старший, а затем шепотом прибавил: –Пока что…

–Угу. –Готтфрид сделал вид, что пытается осознать происходящее, и уже было побрел к двери, как вдруг заметил пыльные следы на полу, которые до этого обрамляли домотканую дорожку. –Ой! –Он неловко упал, тихонько убирая их руками и телом. –Чертовы ноги… Совсем меня не слушаются.

В который раз оглядевшись по сторонам, лекарь поднялся, неловко кряхтя и охая (чем давал себе лишнее время подумать).

Засов был поднят. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стояли двое избавителей: один мужчина взрослый, с формами округлыми и лысой головой, которая кой-как была накрыта бесформенным треухом, второй же молодой высокий юноша, едва отпустивший русую бороду.

–Ой как не во время мы пожаловали. –Съязвил первый. –Все лицо у вас, господин Готтфрид, как жеваная ткань – помятое и бесформенное. По чем беспокоитесь?

Но лекарь виду не подал, оперся рукою на стену и утер толстыми пальцами глаза, не обращая внимания на снег, что залетает внутрь дома.

–Всю ночь не спал – дрова колол. Сейчас попытался уснуть, так тут вы стучитесь.

–Как благородно. –Лысый улыбнулся, уже представив то, как их будут хвалить за поимку предателя. –Только вот дров я в вашем дворе не вижу.

–Ну правильно. –Перебил его мужчина. –Я сам не мерзну – кровь горит огнем, а вот мои родные и близкие очень даже.

–Правда? –Не переставал давить на него храмовник и вдруг ощутил холодящий душу недовольный взгляд, от которого стало очень некомфортно:

–Зачем пожаловали то? –Спросил лекарь и, не моргая, почесал нос. –Уж проходите во внутрь, гости дорогие, не будем же мы все время стоять под снегом?

Храмовники молча переглянулись и все-таки решили войти. Половицы под их ногами скрипели, отчего Майя в подполе держалась за сердце и даже почти не дышала.

Старший храмовник с интересом оглянулся:

–Да вот пожаловали, друг мой, потому как узнали, что вы тут покрываете Тень.

Готтфрид ответил не сразу, но сразу же усмехнулся:

–Да? И кто сказал вам такую глупость?

–Ну, –лысый мужчина снял головной убор, поднимая глаза куда-то вверх, –есть свои источники.

Он встретился с лекарем взглядом и надолго замолк, в попытке задавить его ментально.

–Что такое, Готтфрид? –Его губы двинулись чуть заметно, а внутренние кончики бровей недоброжелательно сместились ближе к носу. –Все-таки очаровала вас ведьма…

Мужчина очень старательно делал непонимающий вид, хотел что-то возразить, но его навязчиво перебили:

–Ну-с, уважаемый друг царевича. Будет ли рад его отец узнать, что приближенный к сыну человек гуляет по Троисеи, священному городу, чуть ли не под руку с ночной остроухой, в явной форме ордена Теней?

–Да что вы, Александр? –Готтфрид преуменьшил значимость его слов очередным смешком. –Охотницу на Теней от Тени отличить не можете?

–Охотница на Теней? Правда что ли? –Названный Александром почесал выбритый начисто подбородок облаченной в варежку рукою. –И с чего бы ночному остроуху охотиться на такое же отродье, как она сама?

–Отродье не отродье, –попросил его обратить внимание Готтфрид, –но на нашей стороне. Да и ее мотивы просты и прозрачны…

–Каковы же они, Готтфрид? –Храмовник всё ждал, когда его знакомый на чем-то да расколется.

–Они? –Мужчина сел на тот самый сундук и шмыгнул носом, снова оттягивая время. –Заключаются в том, что Тьма покинула своих детей, когда те в ней нуждались больше всего.

–Ты можешь во всем сознаться, Готтфрид. –В каждом своем обращении лысый не забывал произносить его имя. Это сильно напрягало.

–В чем? –Он, как и прежде, никак себя не выдавал. –Мне не в чем сознаваться…

–Или будешь казнен хождением по кругу. –Перебил его гость и сжал руку в кулак.

Едва ли Майя это услышала и ей стало очень страшно: все, в происходящем сейчас, напоминало ту легенду из детства, и мало того, если что-то пойдет не так, то ей даже не хватит сил, чтобы спастись.

На эмоциях девушка прижалась спиною к холодному фундаменту дома, глубоко вдохнула сырой воздух и крепко вмяла потные ладони рук в свои дрожащие губы, однако Готтфрид не оправдал ее плохих ожиданий:

–Достаточно меня смешить, друг сердешный. –Ответил он. –Ежели вы и хотите найти козла отпущения, заработать чеканок, получить за заслуги уважение да землю, то я последний, на кого бы стоило охотиться. Данияр даром, что не ветренный молодой человек, однако такое оскорбление в мою сторону вам просто так не простит.

–Тогда откуда у тебя дома женская одежда? –Вновь пристал лысый.

–А отчего бы ей тут не быть? –Нервы у лекаря уже сдавали.

–Значит какую-то бабу ты к себе да водишь…

Готтфрид зашипел и со всего маху ударил себя по колену:

–Нет, туес, леших у меня под дверью очередь!

С такого замечания младший избавитель очень громко усмехнулся.

–Че ржешь? –Огрызнулся старший. –Свяжу сейчас и на горох поставлю! А что до тебя, Готтфрид…

–Я сегодня хоть чуть посплю? Или вы тут так и будете околесицу полную нести?

–Перебиваешь меня? –В блеске своей залысины гость раздраженно помотал головой.

–Да что же это… –Терпение у блондина пошло по швам: он вскочил с сундука, решительно ухватил соратника за рукав, а второго ладонью толкнул в спину. –На выход, господа.

–Мы не договорили! –Заявил Александр и стал упираться в пол пятками.

–Вы обо всем уже сказали: и о том, какой я изменник, и какой предатель. Тьфу! Еще хоть раз сунетесь с этой глупостью и цари обязательно узнают, да ощиплют вас, петухов крикливых!

Дверь с грохотом закрылась и Готтфрид поспешил подкинуть на ее проушины тяжелый деревянный засов. Сердце в его груди бешено билось – он замер, уперся взглядом в пустоту и дал себе мгновение отдышаться. Руки его были измучены панической дрожью – а вот что если слова его прозвучали неубедительно? И в следующий раз соратники придут вновь, но с подмогой? Эта мысль то совсем не давала покоя…

Весь побитый ментально, Готтфрид чуть отодвинул плотную занавеску ближайшего окна: разглядеть храмовников в пурге давалось сложно, да было видно, как их лица выражали полнейшее замешательство. Губы, конечно, об чем-то оживленно говорили, но явно беззлобно, не по-заговорщески.

И дай Свет, чтобы оно было действительно так.

“И чтобы не возвращались.” –Заявил Готтфрид в душе.

***

После того, как храмовники действительно ушли, мужчина осмелился убрать сундук, да спуститься под пол, где уже битый миг отсиживалась Майя.

–Кажется ушли. –Сказал он, но на вменяемый ответ рассчитывать было бестолково: все это время девушка сидела на холодной земле и, обняв ноги, пронзительно рыдала.

–Ох ты ж боже… –Готтфрид немедля взял ее за руку и поднял силком, наблюдая опухшие от слез глаза, пока они не скрылись за его широкой грудью.

Майя плакала не прекращая, не обращая внимание даже на то, что хриплый кашель стал забивать ее горло, ведь только что из-за нее едва ли пострадал близкий человек!

–Он-ни-и м-могли-и теб-бя убить! –Крайне громко заявила она.

Мужчина безысходно усмехнулся.

–Моя ты вынега… –Его губы, обжигая, коснулись ее макушки. –Все будет ладно…

–Т-ты меня не предал… –Что-то говорила она, да все невнятно.

–Конечно нет! –Готтфрид не верил в то, что слышит, пока кучи куч терзаний витали вокруг нее:

“Нам опасно быть вместе… Я знала!” –В душе кричала Тень.

–Успокаивайся, я рядышком. –Мужчина вдохнул аромат ее волос и поводил по ним носом. –Не травмируй ребенка.

Однако в ответ девичья голова только походила в разные стороны, хоть ее руки очень сильно обняли его спину.

–Спаси-ибо… –Дрогнул девичий голос вновь.

“Спасибо, за то что ты есть.” –Хотела сказать она. –”Я не знаю, что бы без тебя делала…”

Быть может и по отдельности им было бы лучше: Майя в своем ордене, Готтфрид в своем, и никаких храмовников, которые искали бы их обоих, но для обоих бы это сталось концом, ведь они оба были уже слишком сильно привязались друг к другу.

Глава 28 - Хранимира Эстер.

Наступил второй месяц лютой зимы. Время послеобеденное: Майя мирно спала в момент, когда Готтфрид, недавно вернувшийся из очередной своей вылазки на Джона, пододвинул стул и сел рядом. Последние снежинки растаяли в его бороде и взгляд вместе с тем стал теплее.

Женская грудь тихо вздымалась под солнечными светом в миг, когда лекарь заметил, что оберег из бисера и красных нитей слишком сильно впился в ее тело.

"Уж сколько времени прошло, а она все в бабаек верит." —Подумал он, слегка опустив ворот ее рубахи.

Было видно, что местами эта штуковина неоднократно растирала нежную кожу в кровь. Даже когда веревка мешала заживлению ран, или сейчас, когда ей и без того сложно дышать и двигаться, Майя все равно отчего-то не желала ее снимать.

"Может просто не спрашивать ее разрешения..." — Мелькнула мысль в мужской голове. —"Но тогда она сильно обидится."

Эта вещь была для нее чем-то сакральным: каждый раз, когда алая веревка где-то истончалась, Майя очень жалобно просила ее подшить.

"Однако другой такой возможности больше может не выдаться."

С этими мыслями он дотронулся холодной рукой до ее подбородка, посмотрел на то, как еле заметно сощурились ее брови, встал и исчез в глубинах комнаты.

***

Что-то непоправимое ступило на порог их дома одновременно с тем, как Готтфрид срезал красную нить:

–Зачем ты это сделал?! –В слезах кричала Майя, крепко схватив храмовника за одежду.

Она бы зажала его в угол, если бы ей только хватало сил.

–Ну, –он снисходительно вздохнул, смотря в ее заплаканные глаза, поправляя на ее плече съехавшую рубаху, –лапушка, неужели ты думаешь, что за тобой действительно придет бабайка?

–А КАК ЖЕ?! –На эмоциях девушка лупанула его ладонью по груди.

Готтфрид болезненно охнул, но терпимости не потерял.

–Глупышка, –несмотря ни на что, он заботливо обнял ее тонкую спину, –ты спала достаточно, чтобы бабайка мог тебя украсть, но он не украл.

–Да ты… –Она совсем расплакалась, до скрипа натягивая на нем одежду, до боли упираясь носом в его плечо – ей было так неуютно без ее оберега, без этой красной нити, что столько лет была крепко обвита вокруг ее груди и спины, долго сохла после купания, ощущалась на коже холодным металлом в промозглые деньки. В эту нить ее приемная мать каждый год вплетала новые пряди.

Майя долго плакала и еще дольше обижалась, но Готтфрид оказался прав – бабайка так и не осмелился появиться. Но почему? Неужели великая верховная ведьма просто так пугала свою падчерицу какой-то бабайкой, и просто так заставляла носить оберег, что столько лет мешал ей спокойно жить? Однако это уже стало совершенно неважно, в то время как действительно важное событие перевернуло их дом вверх дном, устроило переполох и сломало Майю (в хорошем или плохом смысле – думайте сами).

За окном стояла полнейшая непроглядная темень, а на землю падал белый пушистый снег. Дрова в камине убаюкивающе трещали. Комнату наполнял тусклый свет. Под громкое надсадное рыдание, Майя пустым взглядом рассматривала маленькую новорожденную девочку. Она дрыгала ручками и ножками, будто просила о помощи, но девушка просто пребывала в глубоком смятении. Никто и никогда не объяснял ей, что нужно делать, оказавшись в такой ситуации.

В попытке завести под спину ребенка ладонь, Майя услышала крик истошнее предыдущего, и напуганно отшатнулась.

–Да что же… тебе надо?.. –Как-то безэмоционально тихо спросила она, в то время как на самом деле очень боялась. Ей казалось будто даже одно ее лишнее дыхание может сломать этот маленький мир.

Она помахала хвостом, в ужасе прижавшись спиною к изголовью кровати.

На ее везенье очень скоро вернулся Готтфрид и принес с собой кучу наколотых дров.

–Это что такое? –Возмущенно спросил он, свалив их рядом с камином. –Майя…

Вся тяжелая одежда, белая от снега, с глухим грохотом попадала на пол. Мужчина нежно взял ребенка на руки и, чуть кряхтя, уселся рядом с Майей.

–Когда я говорил тебе, что нужно пристально следить, я не имел ввиду просто взгляд. Держи. –Он протянул девочку Тени. –Сейчас мы обо всем поговорим.

***

Изначально Майя чувствовала, как зверски нарушаются ее личные границы. Она слушала Готтфрида и с холодным потом на лбу представляла, как ее жизнь очень быстро превращается в сущий кошмар, однако все было не так безвыходно и прискорбно. Когда же девочка успокоилась, а мужчина заснул, Тень продолжала внимательно ее разглядывать. Майя чувствовала, что все ее тело сильно болит, однако какая-то ласковая теплота начала появляться где-то в глубине ее груди: что-то щекотало в сгибе коленей, локтей, на шее, за ушами – везде. Это не была паническая или болезненная щекотка, скорее наоборот – впервые за столько времени Майя наконец почувствовала себя уютно и на ее лице даже проступила ненавязчивая улыбка.

–У девочки твои уши. –В полусне буркнул Готтфрид и заставил женский взгляд медленно обратиться к нему.

–Хотя бы так. –С тихой усмешкой ответила Майя и храмовник усмехнулся в ответ:

–Надеюсь хоть характер у нее будет полегче, чем у тебя… –Шептал его голос.

–Или мы обе выберем что потяжелее, чтобы тебе было стыдно за свои мысли.

–Ой-ой… –Мужчина посильнее зарылся лицом в одеяло и надолго замолчал.

Пока на улице тоскливо подвывала вьюга, заставляя ставни деревянных оконец тихонечко скрипеть, девушка смотрела в голубые детские глаза, похожие на две маленькие бусинки. Она испытывала колкую неловкость, будто эти бусинки прочитали ее насквозь и увидели в недрах ее сердца то, чего не должны были видеть.

–М… –Майе очень хотелось зажмуриться, но что-то все-таки ее останавливало.

“Какой-то человеческий ребенок.” –Подумала она, продолжая разглядывать пока ещё красную детскую кожу. –”Пожалуй, из общего между нами только уши.”

–Знаешь, я тут подумал, –в полголоса снова начал Готтфрид, –быть может ты дашь ей имя?

–Что? –Майя ощутила то, как мигом онемели ее руки.

–Ну… –Мужчина медленно поднялся с постели, потирая кулаком сонное лицо, разминая рукою затекший подбородок и помятую бороду. –Я не очень силен в плане творческом, да и считаю, что…

–Нет нет нет… –Поспешила шепотом возмутиться Майя. –Я за всю свою жизнь имена давала только деревьям, камням и кошкам. Куда мне?

–Ну не прибедняйся. –Перебил ее Готтфрид. –Ты, между прочим, родная дочь одного из лучших калик в Зеленой Долине!

–Одного из лучших? –Майя, не понимая, нахмурилась.

–По крайней мере, так говорил мой брат. –Уточнил храмовник. –Они же с Алвой хорошо общались.

В этот момент с крыши сорвалась грузная сосулька и, напугав грохотом продирающегося через сугробы пса, разбилась на тысячи маленьких осколков.

–Да… –Девичий голос вроде бы согласился с мужскими словами, да только звучал вот крайне неуверенно – тяжкие думы крепко вцепились в ее юное сердце длинными черными когтями, вновь загасили свет в изумрудных глазах, а всю громкость речи утащили глубоко в чертоги разума.

“И как же я давала имена деревьям в детстве?” –Пыталась вспомнить она.

Одно дерево, по ее желанию, звалось Севером: оно было очень высоким и сильным настолько, что не все его листья могли пожелтеть и опасть к началу зимы. Майя любила забираться на самые его верха и наблюдать за маленькими женщинами ордена, которые в поте лица трудились очень далеко внизу.

Среди ее любимец была и береза по имени Бажена, ветви которой росли так часто, а листья так густо, что Майя могла по-долгу прятаться за ними от взглядов посторонних глаз и даже от любимой матушки, с костяной рукой.

Или вспомнить плакучую иву Геллу, на стволе которой, слушая шум реки, в свои самые юные годы она размышляла о жизни… или дуб Воемил, под которым по сей день покоиться ее лучший друг.

Воспоминания эти отразились неприятной горечью на языке – Майя пустила скупую слезу.

–Подошло бы ей имя Хранимира?.. –Неуверенно спросила она и Готтфрид, перевернувшись на бок, взглянул ребенку в глаза.

–Хм… И почему ты так решила? –Ответил он вопросом на вопрос, чем заставил девушку немного замяться и оттого спрятать за длинной шторой волос свои потерянные глаза.

–Ну… –Майя глубоко вздохнула. –Когда я была маленькой, мне почему-то казалось, что с этим именем я бы вызывала у окружающих чувство уважения… Мне сильно нравилось это имя.

В догонку, покраснев в щеках, девушка дополнила:

–И разве она не доказательство того, что мир между враждующими возможен? И что ничего плохого в нем нет?

Лекарь только усмехнулся:

–И ведь можешь придумать. Да еще так поэтично…

Ощущая то, что под тяжестью век закрываются глаза, Майя еле слышно ответила:

–Угу…

Вследствие чего она и не заметила, как провалилась в глубокий сон без сна.

***

Хоть дни тянулись тяжело, а ночи еще тяжелее, находилось в них что-то такое, что добавляло им приятный окрас:

–Хочешь, расскажу тебе сказку? –Задорно спросила Грид, склоняясь над девочкой, которая радостно хихикала и пытаясь ухватить ее то ли за бусы, а то ли за белокурую кудряшку.

Майя оглянулась вполоборота и в ее уставших глазах заблестел интерес.

–Какая баловница! –Цыкнула шинкарка с улыбкой, жилистыми пальцами щекоча маленькое лицо. –В краях, откуда я пришла, тебя бы крепко укутали в ткань и оставили бы с волками!

–Какая жуть. –Отозвалась Тень. –А я то думала, вы прожили в Зеленой Долине всю жизнь.

–Нууу! –Женщина залилась хохотом. –Что за чудо дало тебе повод так подумать?

Майя пожала плечами.

–Вы слишком много знаете легенд из здешних мест.

–Да-да! –Шинкарка махнула рукою. –Но легенд из родных краев я знаю больше.

–Никогда бы не подумала. –Тень посильнее сомкнула края теплой шубы на своей груди. –Что эти края вам не родные.

–Тьфу. Помилуйте меня боги! Все вы так говорите!

–Да ладно… не надо обижаться… –Майя скромно сбавила громкость своего голоса. –Я вот никогда не была за пределами Зеленой Долины, а потому… с радостью бы послушала ваши истории.

Женщина сделала вид, что обиделась, но позже громко выдохнула и села на стул.

–Ну хорошо… Я пришла из краев, где бурей вьются золотые пески.

–Золотые пески?.. –Майя удивленно выгнула бровь.

–Да! То были славные деньки, когда почти на каждую версту приходился целый оазис!

–Оазис?.. –Слишком много незнакомых слов приходилось на каждое сказанное женщиною предложение.

–Да. Это когда среди моря песков есть один островок воды, где растут осока, ползучий саксаул и финиковые пальмы, а еще вокруг таких островков частенько селятся люди. И вода там не как у нас – она такая яркая, мягкая и теплая, будто жидкий пух, представляешь? А еще ночью можно бежать по пескам без обуви, ведь с заходом солнца он постепенно остывает и тоже становится теплым. И люди там… разговаривают так плавно, так певуче…

Она прикрыла глаза, в удовольствии произнося какую-то фразу на незнакомом Майе языке.

–Ну и ну… –Девушка была приятно удивлена. –Вы же еще что-то про волков говорили.

–Да. Но волки это уже ближе к нам, дорогая Майя. Мои родители были кочевниками и много путешествовали.

Нежданно со стороны послышался неприятный и утвердительный рык:

–Твои родители умерли.

Кризаор, только вышедший из своей комнаты, как и всегда тяжелый от собственного взгляда, злобно посмотрел в сторону Майи и Грид. Майя растерялась и потухла, в то время как женщина гордо закинула нос кверху и, несмотря на свой маленький рост, посмотрела на мужа даже как-то свысока.

Она просто ждала момента, когда ее тот наконец выдохнет и пойдет по своим делам, но этого не случилось.

–Равняешь себя с неотесанными черномордыми дикарями. –Прошипел пожилой храмовник так, что Майе показалось, будто из его рта льется самый настоящий яд. Ощущая некоторую панику, Тень как-то неосознанно закрыла своей грудью девочку, в полной готовности к драке. Странно – что вообще ее удивляло в его поведении? Ведь он вел себя также, как и год и два года назад.

–Имею право. –Спокойно ответила Грид и глас ее не дрогнул, однако это только больше разозлило Кризаора:

–Неблагодарная. –Произнес он оголив клыки, но до драки дело не дошло – мужчина очень скоро оделся и поспешил выйти на улицу.

Со звуком Грид натужно выдохнула.

–Старый козел. Самый настоящий старый козел.

От напряжения ни женщина ни девушка не заметили того, как маленькая Мира начала что-то тихо и беспокойно бормотать.

–К чему… –Чуть оклемавшись Майя вслепую погладила дочь по голове, так и не оторвав от входной двери взгляда. –Он сказал… Что ваши родители мертвы?

–Тьфу. –Грид раздраженно помяла переносицу и зажмурила глаза. –Знаешь, это уже совсем другая история.

С этими ее словами наступила недолгая тишина, разбавляемая лишь неразборчивым мычанием девочки. Еле-еле, но все же Майя отвернулась ото входа в корчму и обратила внимание на собственное дитя, которое все томилось в ожидании того, что его наконец возьмут на руки, прижмут к груди да скажут какие-то добрые слова, от созвучия которых захочется тихонечко уснуть.

Тень так и поступила: взяла Миру на руки, прижала к груди, села на стул, убаюкивая ее и даже что-то в неосознанности напевая. Взгляд ее изумрудных глаз все еще был полон смятения и Грид, очень скоро заметив это, произнесла:

–Да, он умеет подпортить настроение.

Она заметалась, ощущая какую-то своеобразную вину, но Майя отреагировала достаточно спокойно:

–Нет, тут дело даже не в нем…

–А в чем? –Следом спросила женщина и на мгновенье пристыла к месту, наблюдая за тем, куда же Тень кинет очередной свой потерянный взгляд.

–Мне сегодня снился странный сон. –Начала как-то она, покачивая Миру на руках. –Будто жизнь идет, а дела стоят на месте. И люди пропадают. И Готтфрид тоже, куда-то вместе с ними.

–Ох, –Грид подставила стул и села рядом, –ну ты же знаешь, золотце, что он постоянно работает, дабы ни ты ни малышка не чувствовали себя голодными или бедными. Разве это не мужской поступок?

–Мужской?.. –Какие-то вещи для Майи как и прежде казались странными.

–Мужской. –Подтвердила Грид. –Не знаю, как у вас там, в орденах, но девушке порой нужно ощущать себя легкой и любимой. Не бойся плакать, если чувствуешь в этом потребность, и не бойся смеяться, даже если кто-то из толпы назовет вульгарной. Хотя знаешь, порой и мужчинам необходимо так смотреть на жизнь, но да не об этом речь.

Глухо стукнула дверь с заднего входа, однако никто не повел и ухом.

–Я, пожалуй, не совсем это имела ввиду. –Ответила Майя. –Мне бы так хотелось закончить начатые дела…

Им ведь так и не удалось узнать, кто этот загадочный Джон, похищающий людей, и что за лаборатории, которые он воздвигнул в самых разных уголках Зеленой Долины. Кто этот пугающий Белозар, собравший вокруг себя секту? Какое нужно оружие, чтобы остановить этих двух безумцев? Или любых других, кто осмелиться напасть на мирный люд?

Тень высказывала женщине свои переживания: поведала ей о том, как она да Готтфрид влипали в передряги из-за этих лабораторий, или как терпели неудачи и удачи, попадаясь под надзор недалеких сектантов.

–Смирись, –произнес Готтфрид, очень тихо войдя в комнату, и снял с головы меховую шапку, –все это время я искал, но ничего не нашел.

Глава 29 - Пепел на снегу.

Иронично, что еще совсем недавно, юная Майя Эстер была очень далека от простых смертных. Ей казалось, будто все они чудаки, которых ей вовек не понять, но она ошиблась. Сейчас, когда вокруг нее столько хороших простачков, замечательных друзей, любящий муж и драгоценная дочь, все проблемы прошлого, как казалось храмовнику, исчезли сами собой.

Изначально было страшно: переживания по неопытности доводили ее до слез и навевали ощущение брошенности и беспомощности, но все это прошло, особенно с учетом того, что родные и друзья стремились помочь.

–А я смотрю, вы уже нашли общий язык. –Ехидно произнес Готтфрид, поймав Майю на том, как она с нежной улыбкой что-то тихо говорила ребенку.

Услышав знакомый голос, девушка не прекратила бормотать, но подняла взгляд, прижав девочку посильнее к груди. Как-то очень незаметно фраза, кинутая храмовнику, вплелась в ее речь:

–Нашли, –тонкие пальцы Тени чуть заметно поворошили вьющиеся детские волосы цвета каштана, –однако все равно иногда я боюсь сделать что-то не так.

–Ну что же ты, моя лапушка? –Он сел на кровать, смотря маленькой девочке в лицо. –По-моему все идет хорошо.

–Угу.

Готтфрид согнул голову на бок и губы его как-то сами заулыбались.

Сейчас все в их жизни проходило мирно – так, как он и планировал: Майя больше не лезет в бой, не предлагает потренироваться, не ищет Джона и не строит теорий (хорошо однако сложилось тогда, с провидцем, и в особенности хорошо то, что после его рассказа о провальных попытках найти врага досрочно, девушка больше ни слова не говорила на эту тему, однако каждый раз, когда она открывала рот, лекарь чуть напрягался в опасении).

–Ты кормишь ее достаточно? –Спросил мужчина очень неожиданно, отчего девичье лицо залилось краской.

–Да?.. –Неуверенно ответила Майя и кинула в его сторону взгляд исподлобья.

–Хорошо… –Он получше укрыл ее плечи и притупленно опустил глаза. Ему бы хотелось лечь рядом и просто уснуть, но он помнил о целой куче домашних дел, которую ему еще только предстоит сделать.

–Я видела на улице пепел. –Сказала девушка, чем заставила храмовника резко очнуться.

–Где? Когда? –Спросил он с осознанием того, что тема разговора, к его сожалению, опять обрела какое-то мрачное настроение.

–Вчера, пока ты был в столице. Люди подумали, что кто-то дурачится в лесу, раз идет оттуда запах огня, но пепел падал комками. –Майя помотала головой, ощущая себя дурно. –Недавно один парень без вести пропал из деревни. Его долго искали, но так и не нашли.

Тут то Готтфрид с горечью понял, к чему она клонит.

–Ужасно. –Ответил он, обнимая ее спину. –Я обязательно попрошу Данияра, чтобы он кого-нибудь отправил по этому вопросу.

Майя усмехнулась и от паники ее глаза заблестели слезами.

–Значит нам нужно ждать смерти, как свиньи ждут убоя, пока Фолькоры не соизволят снять с пальцев богатые перстни и обратить внимание на проблемы простых смертных.

–Ну о чем таком ты говоришь, родная? –Готтфрид прижался к ее щеке бородою. –Сама понимаешь, все не так просто.

–Понимаю. –Она хотела бы расплакаться, но отчего-то было так стыдно за свои слёзы.

Очень скоро мужчина ушел, оставив ей на прощание легкий поцелуй в губы.

И все бы ничего (как могло казаться ему), но девушка чувствовала себя удрученно. Находясь в моменте, обнимая свое маленькое сокровище, Майя понимала, что в простой мирной жизни нет ничего плохого. Она привыкла к тому, что каждый день перестал быть приключением, привыкла к плачу и пеленкам, но с одним смириться она совсем не могла – как можно продолжать спокойно жить в осознании того, что ты не можешь помочь не то что кому-то, но даже себе самой?

В преддверии чего-то нехорошего, зуд за девичьими ушами постепенно набирал силу и рука ее потянулась к плечу, с желанием потеребить оберег, однако пальцы зацепили только медальон Теней отчего стало еще страшнее (без красных нитей девушка чувствовала, будто на ней совсем нет одежды).

Тут вы подумаете, что тревожные мысли очень часто лезли ей в голову потому что она днями проводила время дома и жизнь ее потеряла старый смысл да и будете отчасти правы, но не до конца.

Даже во время семейных посиделок, когда все освобождались от дел, заготавливали большой стол еды, пели, пили и веселились, девушка чувствовала себя ирреальной, будто она та самая тень, вокруг которой многие писатели мира строят образы и сочиняют исторхии, но как про тень не пиши – ее не потрогаешь и она тебя не услышит.

–Бу. –Сара игралась и надувала щеки, разгоралась хохотом каждый раз, когда девочка на руках сестры мило улыбалась, но сама сестра как была унылой, так и продолжала быть ею.

–Ну что ты такая серьезная? –С издевкой спросила Сара, расправив уши в разные стороны и Майя, будто проглотив язык, молча подняла глаза, отчего резко стала заметна ее старость, о которой когда-то шутя говорила Грид: пусть Майя и Сара были почти одного возраста, Майя, унаследовавшая от матери все признаки остроуха, и вправду повзрослела на порядок быстрее. Серьезность в ее глазах никак не была связана с угнетенностью души, а оттого юной сказительнице стало очень не по себе.

–Да ладно, Майя… Сначала ты отказываешься от катания на волокушах, а сейчас пытаешься убить меня взглядом… Ну зачем ты вот так?

–Прости. –Девушка опустила глаза в пол. –Я не знаю, как можно иначе.

В этот момент маленькая Хранимира замычала и крепко схватила Майю за копну волос.

–Ай. –Безэмоционально сказала она, но отчего-то заулыбалась и все со смехом обратили на это внимание.

–Ну и правильно! –Фроди шумно поставил кружку на стол. –Нечего ей грустить!

И родственники рассмеялись еще раз; из всего застолья только Готтфрид подошел, чтобы забрать у уставшей Майи девочку. Пара молча пересеклась взглядами и он кивнул головой, намекая на то, что ей пора пойти и отдохнуть.

–Ура! –Сара тут же залилась хохотом, вцепилась в руку сестры и волоком потащила ее наверх.

***

–Весь этот год я все никак не могу тебя нормально замучать! –Сказала она и ударила Майю подушкой, но настроения у той не прибавилось от слова совсем.

–Да ну! –Сара все никак не отставала и толкнула девушку на кровать, но поняла, что все это не имеет смысла. –Майя?.. –Она согнулась и внимательно посмотрела на нее, а затем села рядом. –Ну что такое? Ты отняла у всех местных девушек мечту и еще смеешь быть грустной?

–Какую мечту? –Сухо спросила та, даже не подняв головы.

–Ну как какую? Майя! Глупая сестричка! Все же мечтали быть на твоем месте, в объятиях Готтфрида! Неужели на самом деле он тиран или скотина какая-то, что издевается над тобою, пока мы не видим?

–Да нет… –Все также сухо отвечала девушка. –Просто… –Она закрыла глаза, ощущая себя так, будто невидимый ком в горле мешает говорить. –Готтфрид хороший, действительно хороший человек…

–Да?.. –Саре очень хотелось услышать продолжение монолога.

–И я его люблю, но то ли это зима меня так мучает, то ли еще что… Боюсь признаться, однако иногда я жалею о том, что не умерла после того похода…

Вот на этом оборвался ее рассказ. Комната погрузилась в тишину, в то время как остальные члены семьи продолжали над чем-то смеяться.

Из-под полуоткрытых век Майя тоскливо смотрела в потолок, размышляя о тяготах собственной жизни и о том, как ей сейчас приходится трудно, как вдруг:

–Умереть решила, гадюка?! –Шутливо взвопила Сара и резко начала душить сестру подушкой.

Она села ей на грудь, колотила головой о мягкую кровать, хихикала и заворачивала в одеяло, пока сама Майя, в конце концов, не сдалась.

–Будешь еще… ух… –Сара смахнула пот со лба, –говорить глупости?

Тень жадно глотала воздух, ощущая как ослабшие мышцы сильно устали под весом младшей сестры.

–Завидую я тебе, дурочка! –Голос юной сказительницы пищал от счастья. –Все завидуют, дурочка!

Майя закряхтела, но на лице ее появилась слабая улыбка.

–У меня нет сил сопротивляться, Сара. –Кончик ее хвоста недовольно рассекал воздух над полом…

–Так и не сопротивляйся, глупая сестренка… –В шутку насупившись ответила та. –Не сопротивляйся…

Ее шаловливые пальцы ухватили Майю за маленький бирюзовый рог.

–Эй! –Ночные остроухи совсем не жаловали, когда кто-то без спросу хватал их за уши, хвосты и рога.

–Люблю дурочку… –От улыбки Сара оголила свои маленькие клыки. –Невыносимо тебя люблю!

Она легла рядышком, заковывая Майю в свои по-детски агрессивные объятия.

***

Время шло, и пока родственники продолжали шуметь где-то внизу, сестры, прям как два года назад, дурачились вместе.

Тень долго и слепо смотрела перед собою, как вдруг ей стало столь хорошо и легко на душе, что трудно было подобрать слова. Она чувствовала себя так, будто уснула на облаке, будто сейчас не холодная зима, а теплое лето. Нежданно, но Майя наконец-то ощутила, что тяжкий груз, пусть и ненадолго, но свалился с ее плеч.

Сестры дурачились и разговаривали, смеялись и веселились – Тень вновь раскидывала любимые фигурки Сары, не давая ей и надежды на то, что сегодня они серьезно поиграют в тавлеи (в отместку за это Сара притащила снежок и закинула его уставшей Майе под рубаху, однако это тоже было весело).

Домой Майя и Готтфрид возвращались в хорошем расположении духа. Он нес на руках их дочь, пока Майя чудачила, собирая ногами каждый сугроб.

–Думаю, Сара смогла тебя приободрить? –Спросил он с улыбкой на лице.

–Угу! –Тень прыгнула в сугроб спиною и рассмеялась, когда кучи снежинок принялись вздыматься над нею.

–Ну… –Мужчина усмехнулся, ожидая, когда же девушка наконец наиграется.

Меж тем луна озаряла Раисею своим слабым светом: были видны смешные избушки, утонувшие в сугробах, следы детей, которые, подобно Майе, дурачились в снегу накануне, а на заднем плане можно было рассмотреть грустные елки, что сильно посгибали ветви под внушительным весом белого пуха.

–Хороший сегодня вечер. –Наконец отлежавшись сказала Тень и поднялась на ноги, но шубу отряхать не стала. –А хвост у тебя, как и прежде, дурацкий…

Готтфрид цыкнул.

–Тебе бы давно было пора к нему привыкнуть. Да и сейчас холодно, а он вот шею греет.

–Воротник должен греть шею! –Справедливо заметила она и поцеловала его щеку. –Ну или хотя бы… –Голос ее стал шептать. –Самые близкие и любимые рядом с тобою.

На пороге дома переполненная чувствами Майя положила голову на мужское плечо и следом, не теряя улыбки, согнулась, чтобы поцеловать маленькую Миру.

В женских глазах вновь заиграл давно потерянный огонь: сейчас она чувствовала, что смогла бы взлететь высоко-высоко, если бы только Тьма даровала ей пару пушистых крыльев.

“Я кажется наконец полюбила жизнь.” –Призналась девушка в душе. –”Я бы смогла…”

Тут то она и вспомнила историю Алвы про то, как ее мать, будучи любимой дочерью верховной ведьмы, сбежала из ордена и начала новую жизнь.

–Ничего, вот наступит весна, и ты порадуешься еще больше, чем сейчас. –Прервал ее размышления Готтфрид и сразу же зашел в избу, но Майя застыла у входа, провожая его в спину непонимающим взглядом.

–А что будет весною? –Спросила она, неловко перемявшись на ногах.

–Узнаешь. –Кратко ответил он.

***

Ситуация этого вечера – яркий пример того, как невинная шалость одной навязчивой девушки может кардинально изменить настроение остроуха, который долго и отчаянно ждал окончания зимы.

Теперь бесконечная ночь лютого месяца не казалась Майе такой бесконечной: нежно обнимая девочку и уткнувшись лбом в грудь супруга, в полусне она вспоминала прекрасные моменты своей жизни, какие уже были, и каких еще даже не было. Думаете борьба на хвостах это такое дело, которое юная Тень могла просто так взять и забыть? Когда она и Алва, стоя спиной к спине долго спорили, кто победил, а кто проиграл.. Ой, это вы еще не слышали истории того, как Майя на спор пересилила течение великой древней реки (и Сара оттого кусала локти, ведь ее утверждение о могуществе Вайдары оказалось ложным).

Сейчас же Майя думала о прошлом, где остались длинные походы, шумные битвы на мечах и каждый день, как сделка со смертью. Удивительно, но Тень вдруг поймала себя на мысли, что учиться позитиву у младшей сестры ей жизненно необходимо – неужели можно вешать нос и вечно думать о плохом, когда в твоих руках такая возможность? Целый живой человек, которого пусть и предстоит многому научить, но он обязательно будет другом, с которым можно найти приключения.

Должно быть, вы желаете сказать, что это эгоистично думать о собственном благополучии, когда так много живых тварей страдают от бедствий судьбы? Да, но разве не эгоистично вымаливать прощения у мертвых душ своими подвигами, подвергая себя опасности и заставляя любимых и близких каждый раз хвататься за сердце?

Майя улыбалась, ведь все-таки жизнь не так плоха, если жить ее спокойно: вот так смеяться по пустякам, заботится о ком-то, никуда не торопиться и находить красоту в простых вещах. Когда-то давно, в глубоком детстве, она именно этим и занималась, но детство уходит. Как и юность. Как и жизнь.

***

За окном была поздняя ночь и Майя нехотя проснулась, ощутив носом подступающий холод. Она поднялась повыше на подушку, кой-как разлепила сонные глаза и заметила, что в камине совсем погасли угольки, а место рядом, отчего-то, опустело.

Давая себе миг на осознание, Тень едва ли наклонила свою ладонь к остывшей простыни, как вдруг маленькая Мира тихо зевнула и непонимающе замычала.

–Все хорошо. –Чуть слышно ответила ей Майя и, в довесок к словам, поцеловала маленький лоб. На немой вопрос, куда мог пропасть Готтфрид, чуть погодя ответила предположением:

–Наверное папа просто отошел за дровами…

Она снова опустилась на кровать и посильнее укутала девочку в теплое одеяло.

–М..м… –Мира, кажется, не получила того, чего желала, а потому начала сильно ворочаться.

–Что такое? –Спросила Майя, нежно погладив ее по маленькому животику. –Спи спокойно.

Спокойно спать хотелось бы и ей самой, несмотря на ужасный зуд за ухом, который давно уже стал делом привычки (он сводил ее с ума весь этот год, но так почти ни разу себя и не оправдал).

Хранимира принялась хныкать, отчего девушка несколько раздраженно сощурила глаза:

–Ну что случилось… –До нее никак не доходило. –Что-то болит?

В момент, когда Майя поднялась и почти что взяла дочку на руки, на улице раздался хоть и далекий, но душераздирающий крик.

–Что за… –От страха Тень дернулась и сердце ее замерло.

Какие-то отрывки разговоров доносились со стороны реки и заставили девушку подорваться к окну, за которым то и дело подвывал ветер, принося с собой не только белый снег, но и устрашающе черный пепел.

Жить на окраине деревни, как показала практика, логистически не просто: высунься из окна хоть по пояс, но ты никогда не проконтролируешь того, что происходит в центре, а уж тем более у самого начала поселения.

–Чтоб вас! –Взвыл мужской голос от боли.

Слышался лязг мечей, плач женщин, скрип снега под бегущими ногами.

–Боги… –Майя оступилась и от нервов даже прикусила губу.

Какое-то время она просто стояла и не могла элементарно пошевелить пальцем. Маленькая Хранимира уже плакала, но сердце бешено колотилось в женской груди, не давая ей воли к действию.

“Как мне поступить?”

В момент, когда на первом этаже со стуком распахнулась дверь, девушка только надела сапоги.

–Они существуют! –Голос Готтфрида звучал охрипше.

Храмовник шумно поднялся на второй этаж, едва ли падая с ног.

–Собирайся. Уходи. –Уверенно произнес он и Майя, чуть завидев его лицо, на мгновенье потеряла дар речи: разбитый глаз, запачканные кровью лоб и щеки, красная оттого борода и одежда.

–Что происходит? Кто “существуют”? –Юная Тень, почему-то полная решимости, хотела добраться до сути.

–Демоны, Майя! Демоны! –Готтфрид видел их мощь, а оттого понимал, что времени осталось совсем мало. Его сильные руки уже укрыли девушку старым полушубком, не оставляя даже сига на нежность или учтивость.

–Я могу помочь! –Ответила Тень и подалась всем телом на супруга, но он зарычал как дикий зверь:

–Дура! Хватай ребенка и беги прочь! –От крика в его глазах даже полопались сосуды.

–Готтфрид! –Все никак не прекращала Майя и ухватилась за него своей маленькой ладонью. –Я могу…

–Половины наших уже нет… –Сказал он и вцепился в девушку со всей злобой ответно. –Прошу тебя, ради всего святого. Беги. Отсюда.

Они встретились взглядами и Майя вдруг поняла, что увиденное Готтфридом – это действительно что-то страшное и поистине неземное.

Сердце в ее груди вновь сдавила невидимая рука и даже коленки задрожали. Все это было похоже ужасный сон!

–Готтфрид… –Во рту у нее резко пересохло, и мужчина со страстью поцеловал ее губы будто в последний раз.

–Беги. –С какой-то странной грустью сказал он, оголил меч и резко скрылся во мраке первого этажа.

–Готтфрид! –Позвала его Майя еще раз, но очень скоро поняла, что это бессмысленно.

***

Ее ноги проваливались в сугроб, а голова, застыв на плечах ровно посередине, совершенно не хотела поворачиваться назад, туда, где толстым столбом стоял дым и откуда навзрыд кричали люди. Каждый шаг давался с трудом, а руки, крепко держа маленькое плачущее дитя, неуверенно дрожали.

–Тихо… Тихо… –Шептала Майя в осознании того, что сама сейчас готова заплакать.

“Этот его взгляд…” –Думала она, вспоминая посиневшие от ужаса и окропленные кровью глаза Готтфрида.

Неужели в эту ночь ее любимого не станет? Неужели…

“О Боги, нет, лучше об этом не помышлять.” –Одернула себя девушка, постепенно сворачивая в чащу оголенного зимою леса.

Изначально она много бежала, но сейчас совсем выдохлась и позволила плохим мыслям взять над собою верх. Ее понурый взгляд смотрел ровно под ноги, а голова, порой заглушая вопящую дурь, размышляла о том, где можно укрыться от демонов и от снега.

“Демоны…” –Она не понимала, отчего вдруг столь могущественные существа выбрались из пламенного подземелья в мир смертных, но и понять бы не успела – внезапные звуки шагов и лязг чьего-то меча заставил ее поднять уставшую голову.

–Кризаор?.. –Майя не поверила своему счастью, разглядев в темном силуэте знакомого человека, но он, шмыгнув носом, ничего ей не ответил.

Вьюга выла все громче, заставляя девушку все сильнее укрывать родное дитя.

–На Раисею напали демоны. Ты слышал? –Совершенно невинно спросила она. –Там… Я не знаю, что мне делать… И Готтфрид сейчас среди тех, кто вызвался их остановить… Ох, Эстер… это так ужасно!

Со слезами на глазах Майя думала о том, что лучше бы погибла вместе со всеми, чем осталась бы жить в том мире, где не стало ее родных. И вы не поверите – от этих дурных мыслей ее спасала только дочка, которую она сейчас держала на руках.

Кризаор утер черную бороду кулаком и крепко перехватил меч.

–Ну наконец-то, –сказал он как-то мрачно и бездушно, –я столько времени ждал этого момента.

–Что?.. –Майя сильно напряглась, не понимая, к чему это он сейчас клонит.

Под его вульгарную усмешку, она сделала напуганный шаг назад: храмовник достал кинжал и пожал плечами.

–Майя Эстер, –назвал он ее полное имя и в ужасающей улыбке оголил клыки, –я ждал сей миг целых два года!

От шока Тень открыла рот.

“Откуда?!” –Она никогда не представлялась ему вот так.

–Не надо ерепениться, Майя Эстер. –Ему будто бы нравилось смаковать ее полное имя на своих губах. –Наконец-то твоя никчемная жизнь прервется… Наконец ты унесешь с собой проклятье, которое сюда притащила!

–Кризаор… –Ей не суждено было понять, о чем таком он толкует. –Не совершай ошибок.

–Я? Совершаю? –Процедил он сквозь зубы. –Нет, только исправляю. Сегодня ты и твое отродье прекратите свое существование раз и навсегда.

Майе казалось, что все это ей только сниться.

–Откуда в тебе столько ненависти? –Спросила она, с готовностью умереть от одного лишь страха. –Я не понимаю – ЧЕГО ПЛОХОГО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА?!

–Чертова остроухая шлюха… –Перебил ее он. –Ты лишь притворяешься! Ты лишь притворяешься…

Не прошло и сига, как мужчина с криком бросился вперед – его лезвие почти что дотянулось до женской груди.

–Ты не сбежишь! –Кризаор метнул кинжал, но снова промахнулся. –Чертова сука!

Следующий его удар точно должен был лишить девушку жизни, ведь острие меча устремилось прямо к ее шее, но Майя успела согнуться и получила кулаком по голове. Ее тело под собственной тяжестью свалилось в сугроб и в моменте этого меч Кризаора успел полоснуть ее по правому глазу – куча крови хлынула на белый снег. От боли Тень закричала. В падении она выронила ребенка и при приземлении ударилась так, что не смогла более дышать, однако сразу же попыталась подняться.

–Посмешище. –Храмовник резко оказался рядом, с ненавистью пнул ее по голове и наступил грузной ногой на тонкую грудь, в наслаждении наблюдая за тем, как девушка корчиться в муках и неслышно умоляет о пощаде.

Оказавшись в холодном снегу, маленькая Хранимира громко закричала – от этого Кризаор испытывал двойное наслаждение.

Одновременно с тем Майя молила о милосердии, ощущая как ее ребра трещат под весом его тела, через призму слез и крови наблюдая за тем, как его лицо искажается в ужасающей улыбке.

“Ну вот и все…” –Было подумала она с понимаем того, что ничего уже не может сделать, как вдруг самый настоящий черт снес Кризаора с ног.

–Отпусти меня! Отпусти! –Требовал храмовник, сражаясь с напавшим где-то в стороне. –Убью, сволочь!

Девушка была не только избита до полусмерти, но и напугана в такой же степени, однако резко встала, не желая раздражать удачу своим отчаянием.

От головокружения она шаталась на ногах, однако подняла неподалеку лежащую Миру.

“Куда бежать?” –Майя оглянулась за спину и увидела двухметрового пепельного черта, который мощными лапами избивал храмовника.

Думать то было некогда – она рванулась вглубь занесенного снегом леса.

***

Похудевшие от потери листвы серые деревья со свистом пролетали мимо бегущей Майи. Кровь, текущая от ее глаза, запачкала одежду, рыдающего до опухоли ребенка и оставила на покрывале белого снега кучу красных следов, пойти по которым смог бы даже незнающий человек. Тень остановилась на распутье, ощущая то, как же сильно кружиться и болит ее голова, в то время как плавающим и дублирующимся силуэтом пред ней предстал фундамент летнего дворца.

“Куда?..” –Спрашивала себя девушка, все сильнее обнимая хрипящую и кашляющую Хранимиру. –Тише, пожалуйста, потише… –Слезно попросила она у девочки, проводя ледяными пальцами по ее холодной маленькой щеке.

Сердце в груди разрывалось от паники. Вот куда сейчас бежать? Куда сбежали другие? И главное – не идет ли Кризаор по ее следам?

Майя оглянулась назад и увидела капли крови, проходящие по снегу пунктирной линией.

–Боги… –Кто бы знал, как громко она молилась Эстер во внутреннем диалоге, но вдруг ее голову посетила гениальная мысль:

“Темный Предел!” –Почти что вскрикнула девушка. –”Сокрытый за иллюзиями, управляемый той, которая поймет меня и примет независимо от времени и ситуации!”

С трудом вытаскивая ногу из вязкого мокрого снега, Майя побежала почти что на ощупь – глаза, залитые слезами и кровью, постепенно закрывались, а тут еще надо было запутать следы.

***

Под каждой голой березкой мерещился волк, а из каждых занесенных снегом кустов то и дело будто смотрели чьи-то глаза.

“Важно повернуть у трех дубов и пройти сотню сажень направо…” –Это Тень помнила с детства.

Иллюзия, в которую она входила, строилась веками, ее конструировали и усиляли умнейшие женщины ордена, и когда ты концентрировался, зажмурив глаза, то чувствовал себя так, будто падаешь в чуть теплый бассейн купален, а чернокаменная крепость будто появляется из ничего. Огражденная заледеневшей лентой реки, она внушала страх и ужас своими остроконечными крышами, темными проемами окон, огромной парадной дверью и не длинным мостом, в котором, отчего-то, чувствовался подвох. На вратах не стояла стража: все девушки спокойно спали с уверенностью, что иллюзия защитит их от любых невзгод. Все спали по теплым кроватям, гордились прошедшим днем да строили планы на будущее, и только одна Майя, крепко обнимая плачущую дочь, на последнем издыхании начала колотить кулаком в массивные, окантованные железом и черным металлом, дубовые врата.

–Помогите! –Кричала девушка, ощущая то, как мутнеет сознание. –Спасите, прошу!

В глазах стремительно темнело, руки переставали держать, и когда врата со скрипом открылись, Майя полетела на пол без сил.

Глава 30 - Всё уходит.

Когда ты юн и слаб, то всегда надеешься на помощь матушки, которая подарила тебе жизнь, однако во взрослом возрасте уже сам готов отказаться от любого страха, лишь бы защитить свое дитя.

–Проснись, мое солнышко, ты бурчишь от кошмара.

Майя видела лицо храмовника, милое и греющее улыбкой. Он надвис над ней, в попытках разбудить поцелуями.

–Мне приснилось? –Спросила она, потирая глаза. –Ты жив?.. Жив…

На душе стало так тепло и спокойно, что губы сами кинули непроизвольный смешок.

–Готтфрид, дорогой…

Летнее нежное солнце било в окно и девушка не могла перестать смеяться и обнимать его короткую бороду своими тонкими ладонями.

–Как же я люблю тебя, дурак… Как же люблю твой глупый белокурый хвостик и твои голубые глаза.

Храмовник хоть и улыбался, но заявления супруги заставили его грустно хмыкнуть:

–Это так непохоже на тебя, дорогая…

“Не похоже?..” –От смятения Майя поменяла взгляд и напряглась.

–О боги… –Что-то сказала она, а затем резко открыла глаза – увиденное заставило ее испугаться: вокруг было пусто, бледно и оглушающе тихо.

–Где я? –Пыталась вспомнить девушка и оттого испуганно задышала. –”Где я, если не дома?”

Послышались размеренные и тихие шаги. Кто-то аккуратно сел на кровать рядом, коснулся холодной рукой ее подбородка, поворочал голову так, будто что-то высматривал.

–Темный абстракт поврежден. Правый глаз ранен, но не вытечет. Шрам я зашила. –Будто отчитывался перед Майей знакомый женский голос.

–Мама?.. –Девушка пыталась рассмотреть ее очертания, но все будто покрыла пелена густого тумана.

–Положь голову обратно на подушку. –Спокойно приказала она. –Тебе сейчас нужен покой.

И я знаю, о чем вы думаете, однако пусть Майя ничего и не видит, а я, так уж и быть, расскажу: верховная ведьма была женщиной за сорок, ростом крайне высокой, едва ли не выше Готтфрида. У нее были луковидные глаза цвета свежей травы, серьезный взгляд да волосы, чем-то напоминающие солому. Она говорила безэмоциональным голосом диктатора, при котором присутствовала небольшая хрипотца, в то время как кожа ее отливалась еле заметным лещиновым цветом, а тело имело угловатые и длинные формы: острый подбородок, острый нос, вытянутое лицо и длиннющие, будто паучьи, пальцы. А еще, конечно же, при ней была та самая костяная левая рука, обмотанная большим множеством оберегов (именно она трогала Майю своим холодом).

–Мама, мамочка… –Майя так желала увидеть ее лицо после столь долгой разлуки, но очень боялась ее гнева. –Прости мне мое исчезновение, умоляю…

Владычица усмехнулась:

–Все в порядке, моя дорогая.

–Я могу объяснить.

–Нет нужды. –Ответила она.

–Но я должна сказать тебе кое-что очень важное!

–Ты уверена, что находишься сейчас в подходящем для этого состоянии?

–Я должна! –Заверила Майя и вдруг ощутила костяную ладонь Ажилы на своем лбу.

–Голову не подымай. –Сказала она. –И не нервничай лишнего.

–К-конечно… –Ответила девушка. –Я хочу сказать, что знаю правду, матушка. Когда вы отправили меня на то задание, я потерпела неудачу и меня спас храмовник Сияния. Он заботился обо мне, любил и не предал, когда выдалась такая возможность. Он показал мне другую сторону жизни, людей и благодаря нему я узнала, что… мама, ты мне ведь не родная?

Ажила пожала плечами, нежно поглаживая девушку по руке.

–Увы, дорогое дитя. –Ответила она.

–Но отчего ложь была все эти годы?..

Женщина шикнула.

–Потому что всю жизнь мечтала о такой дочери, как ты.

–Мама… –Все не замолкла Майя. –Я через такое прошла…

–Верю, верю. –Поддержала женщина, проводя костяными пальцами по растяжкам на ее животе. –Твоя красавица там сопит? –Спросила она намекая на девочку.

–Где она? –Переживая спросила Майя. –С ней все хорошо?

–Спит на соседней кровати. Не задирай голову, в который раз могу говорить?

–Я так переживаю, мама! Там случилось нечто ужасное…

–Сумасшедший старый хрен, который травил тебя, когда ты носила ребенка?

–Откуда ты знаешь?.. –На мгновенье Майя пришла в полнейшее замешательство и под зловещую усмешку приемной матери испуганно поджала губы.

–А сама то ты ничего не поняла? –Спросила женщина, рукою прикасаясь к коленям Майи.

–Н-нет? –Ответила честно девушка и вызвала у матери усмешку вдвое раз сильнее предыдущей:

–Я была там, Майя, когда он пытался меня пнуть, была там, когда ты чувствовала себя хорошо и когда не очень. Я грела твою спину в моментах, когда ты, скрючившись от боли, держалась за живот, и я выбила из твоих рук последнюю дозу того проклятого яда.

–Так это была ты… –Майя не поверила своим ушам. –А я все гадала, отчего мне так хотелось назвать эту кошку соломой…

–По тонкому льду, моя дорогая. Ты как дурак и молния – играешь с судьбой.

–Я просто вспоминала твои волосы. В этом нет ничего плохого… солома тоже может быть красивой и ароматной.

И вдруг они обе замолчали, в попытках придумать продолжение разговора.

–Мама… –Майя сильно расстроилась оттого, что ее глаза ничего не видят. –Скажи, если ты знала, где я очутилась, то почему не забрала обратно?

–Хороший вопрос. –Верховная ведьма поправила на себе одежу. –Мне хотелось, чтобы у тебя был выбор.

–Выбор?..

–Выбор. Ты же решилась остаться среди крестьян, посмотреть на их жизнь изнутри и тебе даже понравилось.

–Д-да… –Неуверенно ответила Майя, почему-то думая, что слова эти были кинуты ей с сарказмом. –Прости, я ослушалась, не взяла в расчет твои истории, но ведь… не все храмовники Сияния ужасные люди?

–Не все. –Ответила Ажила и в этот момент Майя ощутила, как ее костяные пальцы проходятся в тех местах, где раньше оберег растирал кожу в кровь (нехорошо наверное, что его больше там нет, да и мало того, ведь лицо владычицы, полное растерянности, говорило о том, что это в общем и целом просто ужасно).

–Мама… –Девушка забыла сказать о самом главном. –На Раисею напали демоны…

–Все хорошо. –Как-то странно перебила ее верховная ведьма, однако не смогла найти в себе силы сказать что-то еще.

–Я ничего не вижу… –Вдруг осознала Майя, чем и дала Ажиле волю к слезам. –О боги, мама, неужели я ослепла?

Лицо девушки исказилось от паники и несмотря на то, что саму Ажилу обуяли нехорошие эмоции, она нашла в себе силы, чтобы утешающе погладить падчерицу по голове.

–Так бывает, –в перерывах между короткими фразами, женщина прижимала свой рот ладонью, чтобы не выдать лишних эмоций, –но ты не бойся. Пусть расовые способности твоих глаз точно потеряны, зрение вернется частично, если будешь много отдыхать и заботиться о себе.

–Голова раскалывается… –Майя тяжело задышала, обнимая щеки ладонями.

–Не лезь рукой в рану! –Одернула ее старшая.

–Мне так плохо… Кто бы знал, как мне плохо… –С этими словами юная Тень скатилась с подушки, уперлась телом в сидящую мачеху и, едва ли вытянув голову за пределы кровати, проблевалась невмоготу.

–Бедная. –Ажила обняла ее спину, выслушивая девичье болезненное кряхтение. –Просто обстоятельства такие. Скоро тебе обязательно станет лучше.

–Мне так плохо… Как мне плохо… –Не переставая причитала Майя, в рвотном позыве склоняясь все ниже и ниже к полу.

***

Какое-то время спустя владычица разбудила прислугу и всё потихоньку прибрали. Кто-то из женщин с состраданием вглядывался в изуродованное лицо Майи, а кто-то со злорадством вспоминал, как она уводила у их дочерей первенство и то, как смело отстаивала личные границы перед своим исчезновением.

Майю умыли, переодели, а позже сама верховная ведьма накормила ее с ложки, однако девушка негодовала, ведь пространство вокруг для нее оставалось загадкой.

–Я так не могу. –Приговаривала она. –За что мне это?

Ажила что-то фыркнула, перемешивая в тарелке кашу.

–К сожалению, Майя, так в жизни бывает.

Какое-то время спустя, женщина поднялась со своего места, доложила поленьев в печь и, тяжко вздохнув, закрыла топочную дверцу.

–Ну вот и все. –Закидывая пару одеял на перекрышку сказала она. –Ночи сейчас студеные, пущай дите спит в тепле.

Юная Тень встрепенулась – тревоги в ее сердце было предостаточно, а тут еще и не увидишь, куда и кто несет ее родную дочь.

–А отчего ты плачешь? –Артистично произнесла женщина, преуменьшая переживания маленькой Хранимиры, когда та недовольно захныкала на ее руках.

Вдруг за спиной послышался грохот.

–Ну я же сказала тебе лежать и отдыхать. –Уже с недовольством говорила ведьма, когда увидела что Майя свалилась с кровати.

–Прости… –Жалкая и нелепая, она растянулась во весь каменный пол, неловко ощупывая его дрожащими ладонями. –Я не могу. Я должна быть рядом с ней… Ее слезы не дают мне покоя.

–Ну-с, Майя… –Владычица злилась, но понимала, что ругаться на нее сейчас слишком жестоко.

***

К тому времени, как они уселись поближе к печи, стало совсем поздно. Возможно даже где-то на востоке уже начинался рассвет.

Воет вьюга, завывает

Воют волки, рвется ночь

Ты их не бойся, дорогая

Темны мысли гони прочь

Пусть снег идет,

Трещат в камине

Костровые угольки.

Пусть спиться сладко на перине,

Пусть снятся милые зверьки.

Майя тихо напевала колыбельную, кормя грудью маленькую Миру, в то время как верховная ведьма молча наблюдала за этим со стороны. Одну вещь ей все-таки было трудно понять – чему может улыбаться девушка, ставшая ослепшей калекой?

–Это в деревнях сейчас такие колыбельные? –Шепотом спросила она и Майя скромно опустила голову.

–Эту я придумала сама.

Свет, между тем вырывающийся из открытой печи, задорно прыгал по черным стенам и потолкам крепости, ползал под кроватями и живчиком взбирался на дверь.

Майя все еще улыбалась, ощущая своеобразный покой в близости с дочерью, но тяжкие думы о супруге, который ушел в пургу с коротким мечом да в одной лишь рубахе как-то заставляли слезы наворачиваться на ее длинных черных ресницах.

–Ну что такое? –Ажила погладила ее по спине, но в ответ юная Тень замотала головой, еле сдерживая приступ очередной истерики.

–А если он… не вернется?.. –Спросила она через силу.

–Я думаю, он обязан вернуться. –Ответила женщина. –После того, что ты о нем рассказала, не вернуться он может, только если сам Свет так решит.

Да, Майя действительно многое успела рассказать наставнице: та в полной мере познала, насколько уютно жилось Майе в деревне, насколько хорошие друзья ее там окружали, в каких интересных приключениях она была, скольких спасла и как сильно успела измениться. Но самое главное – все-таки Готтфрид.

Майя видела его даже тогда, когда ее бессознательное тело свалилось к порогу открывающихся врат Темного Предела и, что достаточно примечательно, в особенности сейчас, когда она едва ли лишилась жизни, пришла сюда и размышляет о минувшем, все это минувшее кажется ей таким родным и бесценным: каждое серое утро, которое она безрадостно встречала в начале зимы, каждая слеза, упавшая на деревянный пол их дома, плач новорожденной Миры и это только то, что Майя считала весьма печальным. Это без учета Готтфрида, по которому так сильно страдало ее сердце, без учета родной матери, сестры и всех остальных, кого она так полюбила.

***

Мягкая постель не казалась Майе мягкой, ведь весь сон ее представлялся короткими перебежками, в которых она закрывала глаза, ловила дурную мысль, просыпалась в холодном поту, а затем очень долго лежала и пялилась незрячим взглядом в черно каменный потолок, однако эту печальную картину иногда разбавляла девочка, которая, пригревшись на печи, что-то тихо мычала, вызывая на женском лице мягкую улыбку.

Боги, ну как же ей хочется оказаться там, где с Готтфридом и остальными все хорошо, и как же хочется взять маленькую Миру на руки, затискать ее и зацеловать, вот только голова кружилась от слепоты и сотрясения.

Наконец-то провалившись в глубокий сон, девушка обрела покой, но, как оказалось, ненадолго.

–Ты знаешь зачем я пришел сюда. –Грубый и громкий мужской голос доносился со стороны входа. Он был очень властным и пугающим.

–Понимаю твое негодование, Армагеддон, –вмешалась в разговор владычица Теней, –однако…

“Армагеддон?..”

Майя вновь открыла глаза и рука ее панически вцепилась в простыню.

–Не заговаривай мне зубы, остроухая, –голос стал громче и некрасиво перебил женщину, –мне известно, что она здесь. Я это чувствую.

Затем последовала недолгая тишина, тяжкий вздох верховной ведьмы и такие вот слова:

–Властелин нижнего мира, мы оба знаем пророчество, однако я боюсь, что она сейчас слишком ослабла.

Армагеддон (он же властелин нижнего мира и самый могучий демон) громко усмехнулся, а вместе с ним усмехнулись сотни голосов, которые явно не принадлежали женщинам ордена.

–Ажила Землеройка Эстер – самая добрая и терпимая дурочка из всех, кто когда-либо надевал рогатый венец…

В этот момент Майя услышала удар и испуганные возгласы толпы:

–Он же ее погубит!

Происходящее закрутилось страшнее некуда: огромный мужчина, чья кожа была пыльно-серой, чьи волосы были седыми и длинными, схватил владычицу Теней за шею, поднял над собою и резким ударом вдавил в каменную стену.

От боли Ажила забрыкалась и закряхтела, застонала и закашляла, вцепилась обеими своими руками в одну его огромную лапищу.

–Я теряю часть своей армии в битве с глупой деревенщиной, мерзну под мокрым снегом, ищу прохода в вашей глупой иллюзии… Да пусть эта девка будет передо мною хоть мертвой, иначе я снесу вашу поганую крепость!

Майя понимала, что если сейчас что-нибудь не сделать, то он убьет ее… Убьет безвозвратно, сломав шею.

Она вскочила с кровати, упала на пол, но быстро поднялась, а затем выбила дверь своим телом.

–Отпусти ее! –Завопила юная Тень что было сил, однако никто даже не двинул пальцем – всем было до боли жутко.

На самом деле даже сама Майя действовала с замиранием сердца, но это явно не от глупости, а от страха потерять того, кто был ей так дорог.

Девушки ордена расступились, побоявшись стать задетыми в неравном бою, когда Майя взмахнула руками и из ниоткуда возникла целая куча льда, замораживающая лапы чертов.

Тень вслепую ринулась на Армагеддона, но он развернулся и крепко ударил по ее щеке, одновременно с тем отшвырнув верховную ведьму. Майя даже не успела крикнуть – только отлетела в сторону, где низшие демоны уже схватили ее под руки и словно полотно растянули перед владыкой (тут-то ее сердце совсем ушло в пятки).

–Вы не можете ломать чужие судьбы! –Возмутилась Майя, в тщетных попытках вырваться. –Вы не можете убивать народ и разорять селения, даже если у вас есть какая-то великая цель!

Из-под прищура густых бровей Армагеддон сверкнул желтыми глазами. Он очень невозмутимо оставил пострадавшую Ажилу валяться на полу и подошел к Майе.

–Неужели… –Демон согнулся и схватил ее за подбородок. –Столько лет я ждал этой встречи…

–Что?.. –Губы Тени беззвучно двинулись.

Она не боялась умереть, но от слов Армагеддона веяло чем-то более зловещим.

Поджилки затряслись – демон коснулся ее шеи своим носом и глубоко вдохнул аромат ее тела.

–Это ты. –Сказал он в очередной раз. –Ты пойдешь с нами.

Незрячий взгляд Майи не прозрел, но такая огромная и значимая фигура как Армагеддон давала о себе знать сильным жаром.

–К-куда?.. –Девушка болезненно сглотнула слюну, но Армагеддон, гордо разогнув спину, предпочел оставить столь глупый вопрос без ответа.

–Витязи Тьмы, –сказал он с победным оскалом, –наша миссия здесь завершена.

Демоны подле Майи рассмеялись и она, захлебываясь в слезах страха, что-то забубнила:

–Прошу, владыка нижнего мира… у меня одна просьба… –Тень понимала, что спором и сопротивлением тут ничего не решишь.

Верховный демон оглянулся, отчего вся его армия резко замерла.

“Молчание – значит добро?”

–Могу ли я… Попрощаться? –Спросила слезно она и Армагеддон поначалу не знал, что на это ответить.

–Прощайся.

По его приказу демоны убрали свои руки и девушка, на подъёме по ступенькам, отбила себе все колени.

–Майя! –Ажила ринулась за нею.

***

На девичье везение никто не слышал плача ее дочери: женщины в зале о чем-то переговаривались, дверь и стены комнаты хорошо ограничивали звук, да и сама Майя плакала ни чуть не тише.

–Ты не обязана. –Заверила ее верховная ведьма. –Мы отвлечем его и ты…

–Бесполезно… –Ответила девушка, поглаживая Миру по маленькой головке.

Она, рыдая взахлёб, резко оглянулась на приемную мать:

–Что он хочет со мной сделать?

Это был логичный вопрос, однако Ажила не смогла на него ответить.

–Перед кем я так провинилась? –Залилась Майя новой волной слез.

Она согнулась к дочери, касаясь своим носом ее лба, заставляя владычицу Теней и дальше неловко молчать.

–Вся моя жизнь – сплошная боль. –До дрожи процедила Майя, срывая с шеи медаль ордена Теней.

–Ты что делаешь? –Возмутилась ведьма, но вскоре остыла, когда девушка положила железку на грудь родной дочери.

–Ажила, –Майя утерла сопли кулаком, –обещай мне, что Хранимира вернётся к отцу.

Ажила, возможно, хотела бы возмутиться, но последняя воля девушки…

–Обещаю. –Ответила она, после чего Тень, в очередной раз шмыгнув носом, согнулась над девочкой.

–Обещай маме, что вырастешь хорошей…

Эпилог

Сначала они надели на меня кандалы и пол дороги в никуда я горько рыдала, ощущая как голые ноги проваливаются в обжигающий кожу иглистый снег. Мне было очень страшно и я даже радовалась тому, что мои глаза ничего не видят.

Властелин же нижнего мира за весь путь не проронил и слова – только демоны в его подчинении о чем-то постоянно шептались.

–Кажется девке трындец, мой господин. –Я шла еще какое-то время вместе с ними, пока земля совсем не ушла из-под ног.

–Идиот, –одернул его соплеменник, – бери ее на руки, пока он тебе шею не сломал.

–Да тьфу… опять ишачить…

Сперва я ощутила длинные пальцы, которые остротою своей впились в мои бока, а затем крепкий хват и даже какое-то приятное тепло – могу предположить, что демон, жар которого меня отогрел, был мне надзирателем.

–Как думаешь, она без сознания, или все-таки сдохла?

Очень долго мы шли в полнейшей тишине, а затем стали куда-то спускаться. Ступенька за ступенькой и сажень за сажнем я чувствовала, как мое тело начинает невыносимо гореть.

–Помогите, умираю…

И тут, впервые за всю дорогу, я услышала голос владыки:

–Ей немедленно нужно в источник.

Слезы текли по моим щекам, но тут же обращались в пар, а демон, который все это время нес меня на руках, закивал головой:

–Так точно!

Очень скоро его грузные шаги повели нас туда, где от жара уже было невозможно дышать, где слышались звуки кипящей лавы и где сердце билось все чаще. Вскоре я ощутила, что подо мною ничего не осталось – лишь пустота и бьющий в спину обжигающий ветер.

Если бы вы только знали, как хотелось закричать, но вероятно, быть принесенной в жертву не такая уж и плохая судьба.

Во всяком случае надеюсь, что родные не будут сильно горевать…