Шепот искры

Пролог

Масляные лампы отбрасывали на каменные стены длинные дрожащие тени. Под потолком мелькали чародейские огоньки разных цветов, точно играли в прятки. К вечеру святилище бога Тира опустело и готово было погрузиться в ночной покой. Не спала только любопытная чародейка.

Она терпеливо ждала с самого утра, пока плотная толпа схлынет, чтобы погрузиться в тишину и провести ритуал, который так ее волновал и влек. Она нашла старый свиток в подземной библиотеке, когда наводила там порядок, но ни в одной из описей он не упоминался. Она тайком вынесла его и потратила несколько ночей на то, чтобы разобрать выцветшую вязь. В свитке был подробно описан ритуал призыва могущественного духа. Или джинна, она сомневалась в правильном переводе устаревшего диалекта острова Искристый. Имя автора ей было неизвестно, как и то, кто принес и оставил этот свиток на дальнем стеллаже.

Огромная библиотека святилища хранила в себе множество знаний, которые она, будучи послушницей, с жадностью поглощала. О призываемых духах ей было известно достаточно: она читала свитки как написанные чародеями острова Искристый, так и привезенные с других материков. Могущественные, преданные хозяину создания, способные исполнять желания. И она неоднократно представляла себя хозяйкой одного из них, а вдобавок к этому удивленное лицо наставника и завистливые лица других послушников. Ведь для призыва недостаточно было сильного желания, требовался и мощный дар. И она была уверена, что через какое-то время сил у нее хватит.

Прошло много лет, наставник ушел со своего поста, кто-то из его учеников остался в храме, кто-то — предпочел вернуться к прежней жизни. А она не забыла про мечту, которая сегодня могла осуществиться.

— И она осуществится, — прошептала чародейка и улыбнулась.

Она подготовила бронзовые чаши разных размеров, налила в них ароматное цветочное масло, подожгла каждую вторую. Рассыпала морской песок ровным кругом. Нанесла яркий пигмент на глаза и губы, а руки до локтя натерла золой. Простое платье из мягкой ткани трепетало на сквозняке, вторя пламени, но чародейка этого не замечала. Она раз за разом шепотом повторяла слова ритуала, сжимая свиток в руках. Его предстояло сжечь в самом конце, поэтому у нее была только одна попытка. Но она твердо верила, что все получится.

— Пора, — прошептала она и шагнула в круг. Поднялся легкий ветер, сильнее затрепетало платье, и она увидела в этом хороший знак. В свитке говорилось, что сначала нужно настроиться на чужеродный план (добавить сноску; план здесь – другой мир, существующий параллельно и не пересекающийся с текущим). И она чувствовала не только пряный ветер, так не похожий на привычный горько-соленый, что обычно дул с моря, но и покалывание в кончиках пальцев. Все шло как нужно, правильно, и от волнения она сильнее сжала свиток.

— Именем Повелителя Духов, — напевно заговорила она. — Я бросаю ему вызов. Я освобождаю тебя от его власти, — пламя ламп взметнулось к высокому потолку, затрещало, загудело, и голос чародейки начал крепнуть. — Я наделяю себя властью над тобой, могущественный дух. Явись и дай мне клятву верности. И пусть слова мои скрепит пламя, — она шагнула к самой большой чаше, в которой извивался огонь, вытянула руку и бросила свиток. Пламя полыхнуло фиолетовым, потянулось к чародейке. И она смело протянула ему руку, как будто хотела приласкать. Пламя послушалось, не обожгло. Быстро заколотилось сердце, сбилось дыхание, но она не двигалась, позволяя огню изучать ее.

Время как будто замедлилось, наблюдая за древним ритуалом, за смелой молодой чародейкой. Воздух стал плотным, задрожал, как потревоженная водная гладь, заискрился. А потом с легким хлопком все вернулось на свои места: пламя в лампах перестало тянуться к потолку, чужой пряный ветер затих, остался привкусом на кончике языка. А чародейка, вскрикнув, опустилась на колени: на ключицах капельками крови расцветал сложный узор. Она тяжело дышала, но не двигалась и смотрела перед собой. Над чашей, в которой сгорел старый свиток, поднималось облако плотного фиолетового дыма. От него тянуло жаром пустыни, раскаленным металлом, цитрусовым маслом и сладкими благовониями. Незнакомое сочетание, которое она впитывала в себя, вдыхала, чувствуя, как ее наполняет незнакомая сила.

— Получилось, — прошептала она и улыбнулась. А поднялась на ноги и расхохоталась. — Назови свое имя, дух, покажись и приветствуй меня!

— Моя госпожа, — тихий шепот наполнил святилище. Фиолетовый дым поплыл к ней, медленно принимая форму человеческого тела. — Я потерял счет времени в рабстве Повелителя Духов. Я почти потерял себя. Но ты призвала меня, и теперь я твой слуга, — из облака навстречу чародейке шагнул мужчина с яркими, нездешними чертами лица. Он не касался стопами пола, а через его тело, если присмотреться, можно было увидеть стену. — Мое имя Насим, и я исполню любое твое желание.

Глава 1

Он появился словно из ниоткуда посреди шумной улицы, но никто, кажется, не заметил этого. Люди спешили кто за покупками на базар, кто домой после знойного рабочего дня. Уличные музыканты только начинали свои концерты, зазывалы кружили в толпе, приглашая послушать музыку и потанцевать. Никому не было дела до молодого, необычно одетого мужчины, который стоял посреди оживленной улицы и рассеянно осматривался.

Он не помнил своего имени, не помнил, как очутился тут, не помнил, в каком месте он был до этого. Память была как чистый свиток — ни одной подсказки. Куда идти? К кому обратиться за помощью? И нужна ли ему помощь? Он прислушался к своим ощущениям и понял, что чувствует себя прекрасно, разве что испытывает сильную жажду. На улице было душно, воздух, нагретый днем, не успел остыть и опускался на жителей и незваного гостя как теплый платок, укутывая с головой, закрывая рот и нос.

Он отошел к стене, чтобы не перекрывать людям дорогу, и внимательно осмотрелся. Уличные музыканты вряд ли могли ему помочь, как и он не мог бросить им пару монет. А есть ли у него деньги? И какие деньги тут в ходу? Как посмотрит на него лавочник, если он попробует расплатиться нездешней валютой? Он ощупал одежду: рубашку, жилет, свободного кроя штаны, и рука наткнулась на что-то увесистое. Он достал из кармана мешочек из мягкой кожи, заглянул в него и замер. В мешочке были драгоценные камни: крупные, переливающиеся в дрожащем свете масляных фонарей. Не стоило ли искать ювелирную лавку, чтобы определить их ценность: он не мог рисковать. Его могут принять за вора и передать стражникам, которые выделялись на площади белыми одеждами и блестящими на поясах клинками. Он до сих пор не знал, на каком языке разговаривают в этом городе, так как голосов вокруг было много, и все они сливались в нестройный хор.

— Вы в порядке? Выглядите бледным. Вам нужна помощь? — погруженный в невеселые размышления, он не заметил, как к нему подошел молодой мужчина в светлой одежде, с виду обеспокоенный, но настроенный, кажется, миролюбиво. — Или, может быть, вам нужен врач?

Он помотал головой, пораженный тем, что слышит знакомую речь.

— Спасибо, господин, все хорошо, — хрипло ответил он, не узнавая свой голос. — Я немного переутомился, душно. Я бы выпил воды, но город мне незнаком, я тут впервые, — «а если быть честным, я появился тут пару мгновений назад, но тебе, господин, не обязательно об этом знать, иначе ты посчитаешь меня сумасшедшим. Хотя я сам себя считаю сумасшедшим. Пока что».

— Вы можете зайти в любое заведение на центральной площади, — незнакомец указал рукой вправо. — Тут совсем недалеко. Вас, может, проводить?

— Нет-нет, господин, благодарю тебя, я дойду сам, — он коротко поклонился и пошел в указанном направлении.

***

Далия зевнула, прикрыв рот рукой, потянулась на софе и встала. Посетителей в заведении сегодня было немного, они вели тихие разговоры, ели медовые сладости и запивали их горячим чаем. Спокойный день. Как и прошлый. Как и позапрошлый. Как и многие дни до этого. Далия скучала и с нетерпением ждала закрытия, чтобы выйти в душный город, пройтись по тихим переулкам и съесть теплую лепешку в компании знакомого лавочника. Или, быть может, купить новое платье. Изумрудное, например. Этот цвет очень шел к ее бронзовой коже.

Дверной колокольчик призывно зазвенел, и Далия, поправляя юбку, вышла в зал.

— Добро пожаловать в мою чайную, — промурлыкала она, мягко улыбаясь вошедшему мужчине. Он выглядел потерянным, а его наряд неуловимо, но отличался от городской моды. Он вполне мог быть приезжим торговцем, но что-то ей подсказывало, что все не так просто. А может, она просто от скуки выдавала желаемое за действительное.

— Приветствую, госпожа, — голос его был тихий и слегка хриплый. — Могу я попросить у тебя стакан воды?

Он пришел в чайную и просит воды? Далия удивилась, но вида не подала, и продолжила улыбаться незнакомцу. Он ее заинтересовал. Ну, точно приезжий. Все местные знали, что в ее чайной стакан воды последнее, что стоит заказывать. Далия была мастерицей в своем деле и бережно хранила в секрете свои рецепты. Кислые ягоды из северной страны, заваренные настоем из горной мяты — для тех, кто заказывает много сладостей. Терпкий черный чай с каплей апельсинового масла — тому, у кого уставший взгляд и опущены плечи. Легкий настой из красных цветов с озорной ноткой розового перца — для стайки хихикающих девушек в ярких платьях.

— Разумеется. Вы можете сесть за любой столик, я принесу ваш заказ.

— Благодарю, госпожа, — он поклонился ей и направился к маленькому столику у окна, за которым Далия любила пить кофе по утрам, когда посетителей еще не было. И что бы они подумали, увидев, как хозяйка чайной пьет в своем заведении кофе? А она варила его мастерски, но только для себя или особенных гостей. Это был ритуал, наполненный ароматами жареных зерен и шипением джезвы на крохотной жаровне. Далия смотрела в окно на просыпающийся город и просыпалась сама. А теперь на ее любимом месте сидел занятный посетитель. Было ли хорошим знаком то, что он выбрал это место, или же она продолжала придумывать то, чего не было на самом деле? Далия тихо фыркнула, поставила на поднос стакан, графин с прохладной водой и тонкими дольками лимона и медленно понесла заказ загадочному гостю.

— Ваша вода, — она осторожно поставила поднос и, не удержавшись, села на свободный стул. — Вы не будете против компании хозяйки этого скромного заведения?

— Как я могу быть против, госпожа, — губы незнакомца тронула слабая улыбка. Он поклонился еще раз, взял графин и налил себе воды. Сделал глоток, прикрыл глаза. Улыбка стала чуть шире. — Я как раз хотел обсудить с тобой кое-что.

— Обсудить? Со мной? Вы? — Далия немного растерялась. Какое дело могло быть к ней у незнакомца, который в чайной просит воду, странно разговаривает и кланяется?

— Да, госпожа, с тобой, — он поставил стакан на столик и посмотрел ей в глаза. — Я видел, что ты ищешь помощника. И я хотел бы попросить тебя…

Далия прервала его взмахом руки, едва удержавшись, чтобы не прикрыть ему рот ладонью. Вряд ли незнакомый мужчина оценил бы этот жест. Мог испугаться и спешно покинуть заведение. А допустить этого она не могла. Слишком давно около входной двери висела табличка о поиске помощника, скрытая от глаз обычных людей, но видимая для существ, в крови которых есть магия.

Это был ее каприз, маленькая шалость. Когда-то давно в чайной приятно проводили время чародеи Эфира, и Далия попросила их заколдовать табличку. Чародеи посмеялись, но желание обаятельной хозяйки исполнили. Но Далия не искала помощника, владеющего магией. По правде говоря, он ей был не нужен, она прекрасно справлялась со всеми делами сама. Но иногда ей не хватало собеседника (компаньона? друга?), на роль которого обычные посетители не подходили. А теперь шутка воплотилась в жизнь.

— Я согласна. Но вы должны подождать до закрытия. Я хочу обсудить это с вами в спокойной обстановке, а сейчас, сами понимаете, мне нужно уделить внимание и другим гостям, — Далия не заметила, как перешла на шепот и наклонилась к мужчине, чтобы он лучше ее слышал. — До закрытия пара часов. Вы сможете подождать?

— Смогу, госпожа, — он кивнул и откинулся на спинку стула. — Не пойми меня неправильно, но идти мне некуда.

— Некуда? — Далия удивилась. Мужчина не был похож на бродягу, но в то же время в его образе что-то цепляло. Что-то нездешнее, загадочное.

— Некуда, госпожа, — он посмотрел ей в глаза и открыто улыбнулся: впервые с их странной встречи. — Я даже не помню, кто я такой.

***

Никогда еще время не тянулось так долго. Какая-то пара часов, но взбудораженная Далия готова была попросить гостей уйти из чайной пораньше, так ей не терпелось поговорить с незнакомцем наедине. Он так и сидел за столиком у окна, медленно пил воду и смотрел на улицу. Пару раз Далия подходила и предлагала ему чай и сладости за счет заведения, но он только качал головой. После их короткого разговора он больше не проронил ни слова. Так уж сложилось, что публика в ее заведении по большей части была постоянная, все друг друга знали, здоровались и иногда даже подсаживались за столики. Незнакомец же держался отстраненно, на приветствия растерянно кивал, на попытки завести беседу вежливо качал головой и отворачивался к окну. Далию это удивляло, ведь с ней он был приветлив и даже раскрыл свою тайну. Тайну ли? Она не знала, вопросов становилось все больше, а вечер приближался очень медленно, и Далия теряла терпение. Она чувствовала себя любопытной кошкой, которую не пускали в закрытую комнату, а ей нужно было непременно туда попасть, чтобы проверить, все ли там в порядке. И этой закрытой комнатой был незнакомец у окна.

Когда последний гость тепло попрощался и покинул чайную, Далия сдержалась, чтобы ликующе не взвизгнуть, поспешно перевернула табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто», заварила крепкий ароматный чай и села за столик у окна.

— Госпожа, ты не передумала? — незнакомец выпрямился и как будто весь подобрался. Далия не была уверена, но подозревала, что он тоже с нетерпением ждал их разговора, только не подавал вида.

— Я отвечу на ваш вопрос, но только после того, как вы ответите на мои. Это будет честно, — он кивнул, соглашаясь. — Как так вышло, что вы не помните себя?

Он пожал плечами и снова посмотрел в окно. Стемнело, масляные фонари укрыли город уютным оранжевым светом. Музыканты уже ушли, лавочники закончили торговлю и, переговариваясь и жестикулируя, сворачивали яркие палатки на ночь. Далия любила это время, когда город засыпал, погружался в тишину и ночную прохладу. Идеальное для прогулок в одиночестве.

— То есть вы не шутили? Это не хитрый ход, чтобы подогреть мой к вам интерес? Как к работнику, — поспешно добавила она, видя, как незнакомец вопросительно вздернул бровь.

— О, нет, госпожа, я сказал тебе всю правду. Я действительно не помню, кто я такой. И как я очутился на этой улице. В этом городе. И что это за город? Почему я оказался здесь? Почему сейчас? И почему я понимаю язык, на котором тут говорят, и тоже говорю на нем, словно он мне родной? Ни одного ответа у меня нет, госпожа, — он покачал головой. — Я намерен постепенно найти эти ответы, но мне нужны время, деньги и жилье. А жить на улице я не привык. Кажется, не привык.

— Вы и правда не похожи на бродягу, — ответила Далия, делая первый глоток чая. — Но почему вы выбрали именно мое объявление? — она старалась говорить спокойно и не выдать азарта. Ей действительно было интересно и важно узнать, почему он пришел именно к ней.

— Все просто. Господин, к которому я обратился с вопросом, сказал, что в любом заведении на площади мне нальют стакан воды. Я пошел в указанном направлении. Я шел медленно, рассматривал дома, людей на улицах, деревья, цветочные клумбы. И все, что я видел, было мне незнакомо, и это знание отзывалось тоской. Я чувствовал аромат цветов и не знал, как они называются. Шел мимо торговцев и не понимал, что разложено на прилавках. Но стоило мне подойти к крыльцу, я увидел табличку. Я узнал буквы, они сложились в знакомые слова. Как такое могло произойти? Почему я знаю этот почерк, госпожа? Он же твой?

— Нет, — прошептала Далия. — Объявление написали гости по моей просьбе, и больше я их не видела. Как такое возможно?

— Я не знаю, госпожа, — он покачал головой. — Я рассказал тебе все, что знаю о себе, — он невесело хохотнул. — Теперь решение за тобой. Нужен ли тебе такой помощник?

Далия сделала еще глоток чая и в упор посмотрела на незнакомца. В ней крепла уверенность, что все, что он рассказал — правда. Какой смысл придумывать такую историю? Чтобы втереться к ней в доверие? А потом? Обокрасть чайную лавку? Причинить ей вред? Шантажировать кого-то? Далия сразу отмела эти мысли.

Она не была значимой фигурой в городе, не принимала никаких важных решений и не обладала влиянием, но пользовалась уважением как простых людей, так и правящей верхушки. Изредка к ней заходил сам эмир, и в эти часы заведение закрывалось для остальных посетителей. Он не терпел больших компаний и предпочитал выпить чашку чая в обществе гостеприимной хозяйки. Она же всегда держала для него запас сладких фиников, фисташек и дорогого темного шоколада. Они не были друзьями или любовниками, просто эмир невероятно уставал от дворцовой жизни, а Далия никогда не интересовалась политическими вопросами. Она рассказывала ему о своих путешествиях по городу, о новых закусках в лавке за углом, о песнях и представлениях уличных музыкантов, о том, как любила танцевать под их музыку. Эмир всегда слушал ее молча и с улыбкой, выпивал две чашки крепкого черного чая или кофе и, прощаясь, оставлял маленький сверток со сладостями для хозяйки. А стражники на следующий день приносили тяжелый кошель с монетами, которые Далия не тратила, хранила их, словно они были оберегами для ее маленького заведения. И, надо сказать, дело ее процветало: местные жители очень любили чайную, путешественники и торговцы заходили полюбоваться пестрым интерьером и за покупками, уставшие городские стражники под конец смены любили посидеть в темном углу за чашкой травяного чая и вполголоса обсудить прошедший день. Но никто из них не замечал таблички о поиске помощника. Даже эмир. Она как-то вскользь поинтересовалась его мнением о том, не слишком ли кричащая табличка висит. Он удивился, но заверил ее, что с вывеской на стене все хорошо. Далия поблагодарила его с легкой грустью: у правящей семьи не было ни капли волшебной крови. А сегодня загадочный незнакомец, который ничего не помнит о себе, говорит, что не только видит табличку, но и почерк ему знаком.

— На самом деле мне не нужен помощник. Но, прошу вас, не уходите. Я хочу рассказать вам историю. А вы обязательно выпьете чая. Обещаю, он не будет отравлен, — Далия рассмеялась, увидев хмурое выражение лица незнакомца. — Я скромная владелица чайной, и мне нужен, скорее, собеседник, а не труп в главном зале. Вы согласны?

Незнакомец улыбнулся, глядя ей в глаза:

— Я согласен, госпожа. Я выпью с тобой чай. Как ты понимаешь, предпочтений у меня нет, либо я не помню о них, поэтому сделай что-то на свой вкус.

***

Далия оставила гостя в зале. Чай она всегда готовила на кухне и только потом выносила его. Для нее это был обязательный ритуал. Тишина небольшой кухни дарила вдохновение. Здесь Далия смешивала специи, прогревала их на медной сковороде, чтобы раскрылся аромат, перетирала в каменной ступке и раскладывала по стеклянным банкам. Редкие выходные они посвящала подбору названий для чайных композиций, но никто, кроме нее, этих названий не знал. В чайной не было постоянного меню: на стене, выкрашенной темно-зеленой краской, мелом было написано, что тут подают множество видов чая и сладости к ним. Это была особенность заведения: Далия «на глазок» определяла, что подать тому или иному гостю, и всегда угадывала. И то, что незнакомец доверился ее вкусу, она посчитала хорошим знаком.

Апельсиновая цедра, душистый перец, кардамон и палочки корицы — Далия смешала специи с высушенными цветами пустынной розацеллы, засыпала смесь в пузатый узорчатый чайник и залила кипятком. Пряный аромат наполнил кухню. Она вдохнула его раз, другой, потом поставила на поднос чайник, два хрустальных чайных стакана и пошла в зал.

Незнакомец расслабленно сидел, положив руки на стол. Далия села напротив, поставила поднос и налила чай сначала ему, а потом себе. Взяла свой стакан, сделала маленький глоток и улыбнулась.

— Видите? Чай совсем не отравлен.

— Госпожа, я верю тебе. Я понимаю, что это была шутка, и все же благодарю за этот жест, — он потянулся к чайному стакану и взял его в руки.

А потом произошло то, чему Далия не смогла найти объяснения. Стакан в руках незнакомца окутался мягким голубым сиянием. Оно полыхнуло, рассыпаясь на множество искр. Она инстинктивно закрыла глаза, а когда открыла их, незнакомец исчез.

Глава 2

Он ожидал чего угодно от чаепития с приветливой хозяйкой, но никак не этого. Вспышка света от прикосновения к чайному стакану сначала удивила его, а затем испугала. Он совсем перестал что-либо понимать и начал злиться на бесконечный, полный загадок и недомолвок день, но выразить недовольство крепким словом не успел. Чайная пропала.

Он сидел на берегу небольшого озера. Водная гладь отражала звездное небо, и ничто ее не тревожило. Не жужжали насекомые, не кричали птицы. Он словно очутился в замкнутом пространстве, лишенный всех органов чувств, продолжая сжимать в руках чайный стакан, который, очевидно, стал причиной внезапного происшествия.

— Я не знаю, каким богам молится этот мир, — прошептал он. — Я даже не уверен, что в этом мир есть боги. Но пусть хоть кто-нибудь скажет мне, наконец, В ЧЕМ Я ПРОВИНИЛСЯ, — последнюю фразу он прокричал, потеряв терпение.

Определенно, этот день превзошел сам себя: сначала он принес новый город и полное отсутствие памяти, потом подарил удачную встречу с хозяйкой чайной, а на десерт припас самое пугающее. Он не понимал абсолютно ничего, но винить во всем девушку, имени которой он так и не успел узнать, не мог. Она не была похожа на мошенницу, он действительно ее заинтересовал. Ведь не каждый день в чайную приходят гости, не имеющие представления о себе, но твердо уверенные в том, что объявление о найме написал кто-то из их знакомых. Знакомых! Он захохотал, запрокинув голову. Как он мог утверждать, что он знаком с человеком, написавшим объявление, если он даже не помнил себя. Даже собственное имя было для него тайной, которую он, однако, собирался как можно скорее раскрыть. Он не имел ни малейшего представления, с чего стоит начать, однако тонкая ниточка, потянувшаяся от него к хозяйке чайной, была уже чем-то. И никак нельзя было ее упустить.

Он посидел некоторое время на берегу, приводя в порядок мысли и рассматривая чайный стакан, из которого не сделал ни глотка. Все ли дело в чае? Стоит ли попытать удачу и все же отпить немного?

— Хуже мне сегодня уж точно не будет, — пробормотал он, шумно и резко выдохнул и сделал маленький глоток.

И снова вспыхнул мягкий свет и рассыпался на множество искр. Снова он закрыл глаза. Закусил губу, так сильно, что во рту появился металлический привкус крови. Хоть бы сработало, иначе он будет близок к тому, чтобы сойти с ума.

Искры облепили его, бережно завернули в сияющий кокон. Зрение, слух, обоняние — чувство одно за другим его покидали, и вот он как будто стал бесплотным. Интересно, что с телом, если оно все еще на берегу? Безвольно упало на песок? Рассыпалось яркими всполохами? Почему он не чувствовал рук и ног, не мог наклонить голову, чтобы осмотреть себя и убедиться, что он не стал духом. Хотя, если все же стал, то какая теперь разница?

Кокон сжимался, но боли не было, отчего-то в голове появилась легкость. Странное чувство дарило надежду, что это не конец его истории, а лишь приключение. Или, возможно, даже испытание? Он расслабился. Если бы он мог закрыть глаза, он бы закрыл их, чтобы погрузиться в уютную темноту. Но веки будто стали прозрачными, и он видел только мягкий свет. Время остановилось, давая передышку измученному сознанию. Наверное, так чувствует себя птица, подхваченная потоком воздуха, лениво подумал он. Вот она расправляет крылья, делает несколько мощных взмахов, набирая высоту, а потом расслабленно скользит несколько мгновений, вновь набираясь сил. Он не был сейчас собой, но был всем, что его окружало. И он поддался этой странной неге. Страх растворился в сияющем коконе. Откуда-то издалека раздался напев под аккомпанемент струнных инструментов. «Откуда они здесь?», — лениво подумал он. Сначала тихий, напев набирал силу, становился громче, но слов по-прежнему было не разобрать. Что это? Песня, полная тоски? Радости? Торжества? Или, может, она связана с его прошлой жизнью? Может, это шифр, который еще предстоит разгадать? Он силился разобрать хотя бы несколько слов, но они ускользали, а потом разом все стихло. Последнее, что он запомнил, прежде чем кокон лопнул, была фраза, как будто кто-то шепнул ему на ухо, прощаясь: «Ты можешь доверять ей, Насим».

***

Далия ничего не понимала. Только что незнакомец сидел напротив, а потом вспышка — и его нет. Она одна, в запертой чайной. Свет от старинных абажуров мягко рассеивал ночной полумрак. Остывал в стакане пряный чай.

Далия, разумеется, догадывалась, что незнакомец обладает какой-то магией, иначе бы он просто не увидел написанный оранжевыми чернилами текст. Но куда он пропал и что вообще произошло? Она могла бы поддаться чувствам, но вместо этого расправила на коленях юбку, пригубила чай, подперла голову рукой и задумалась. Давно, очень давно столицу Хасхена не посещали чародеи. Живущие обособленно, редко покидающие свои земли, они не интересовались городами людей. Табличка висела в чайной уже десять лет, и за эти годы Далия так и не обзавелась помощником. Ей был нужен не помощник, а компаньон. Она жила в этом городе третье столетие, видела не один его расцвет и падение, и в будущем увидит их немало. Но даже долгожители испытывают одиночество и нуждаются в компании, с которой так хочется делить не только чаепития, ужины, но и знания.

Далия допила чай, но сон не шел, и она перебралась на софу, надеясь хотя бы задремать, качаясь на волнах размышлений, но знакомая голубая вспышка нарушила ее планы.

— Силы небесные, чтоб вас, — выругалась она, подскакивая на месте, и уставилась на слегка потрепанного, но определенно живого незнакомца, который появился на своем месте, сжимая в руке чайный стакан.

— Госпожа, я все же надеялся услышать от тебя объяснения, а не брань, — он поморщился, потирая шею, как будто она у него затекла от долгого сна.

— Объяснения? Ты напугал меня, господин, — сердито откликнулась она, перенимая его манеру выражаться. — Или, хочешь сказать, что ты этого тоже не помнишь? Не помнишь, как исчезать из одного места, а потом появляться там как ни в чем не бывало?

— Все так, госпожа. Я надеялся, что, если вернусь, смогу получить от тебя объяснения. Или извинения за доставленные неудобства. Но по твоему лицу, госпожа, я вижу, что ты тоже не имеешь представления, что произошло. Я прав?

— Ты прав, — Далия вздохнула и потерла переносицу. Для тех, кто хорошо ее знал, этот жест говорил о высшей степени раздражения. — Все пошло совсем не так, как я планировала. Я должна была рассказать тебе обо всем.

— Обо всем — это о чем, госпожа?

— О магии, — она скрестила руки на груди и отвела взгляд в сторону. — Потому что лишь тот, кто ей владеет, может видеть текст, написанный чернилами с добавлением пепла, собранного во время извержения вулкана. А ты, господин, их видишь. Но творишь совершенно необъяснимые для меня вещи, и я, я… Запуталась, — Далия покачала головой и вздохнула. Она увидела знак в визите незнакомца в свою чайную? Интуиция ее не подвела, но все оказалось несколько сложнее, чем она могла себе представить.

— Что ж, — он долго молчал, прежде чем снова заговорить. — Давай оставим эту загадку. Расскажи мне все с самого начала, госпожа. Но прежде скажи мне свое имя.

— Знаешь ли ты, господин, — вкрадчиво ответила она и снова перевела взгляд на него. — Что знание истинного имени в тех землях, откуда я родом, это величайший дар и опасное оружие. Все зависит от того, кто этим знанием владеет. Могу ли я быть уверена в том, что ты сохранишь эту тайну?

— Мой ответ прост, госпожа. Да, я сохраню эту тайну, если ты попросишь. Я нуждаюсь в твоей помощи, а ты, очевидно, нуждаешься во мне. Могу ли я помочь тебе в чем-то? Не уверен, так как знания мои скрыты даже от меня. Но когда я оказался на берегу озера… — он говорил быстро и не заметил, как при упоминании озера Далия вздрогнула. — И привел в порядок мысли, я испугался, что могу больше не вернуться сюда. В место, где нашел единственную зацепку к своей памяти. Не кажется ли тебе, госпожа, что этого достаточно, чтобы сохранить твою тайну?

— Ты прав, — она улыбнулась. — В городе меня знают как Лейлу, и я попрошу тебя обращаться так ко мне, когда мы будем не одни. Но мое истинное имя Далия, — свет в комнате мигнул и погас, поднялся легкий ветер, запахло пряными травами. — Но как мне называть тебя? Я не могу постоянно обращаться к тебе как к незнакомцу.

— Ты удивишься, госпожа, но короткое незапланированное путешествие принесло мне не только щепотку незабываемых эмоций, но и, кажется, мое имя, — он нахмурился, посмотрел ей в глаза. — Когда я был там, я не был собой, но одновременно был целым миром и ничтожной его частичкой. И неизвестный голос шепнул мне, что я должен тебе доверять. И назвал меня Насимом. Думаю, ты тоже, госпожа, можешь меня так называть. Я не знаю, истинное ли это имя, но другого у меня нет.

— Насим, — Далия улыбнулась. Они словно заключили негласный договор, представившись друг другу пусть и в такой странной форме. — Рада наконец с тобой познакомиться так, как подобает если не в высшем свете, то в моей чайной уж точно. А теперь я расскажу тебе историю. Она может показаться тебе старой сказкой, но, прошу, дослушай до конца.

***

— Кажется, я уже не в том возрасте, чтобы слушать сказки, — Насим поморщился. После возвращения с ним было что-то не так, но он не мог найти объяснения этому чувству. Как будто кто-то незримый медленно сдавливал руками виски. Кровь бешено стучала, ее ритм отдавался в горле, в ушах. Насим неожиданно закашлялся, воздух сделался густым, тягучим.

— Насим, ты в порядке? — Далия обеспокоенно посмотрела на него.

Он хотел ответить, хотя бы кивнуть, но его тело отказывалось слушаться. Оно было словно…Чужое?

А откуда у меня вообще тело?

Странная мысль окончательно сбила его с толку, вышибла последний воздух из легких. Насим зажмурился, прижал кулаки к груди. А потом темнота полыхнула белым, и все закончилось так же резко, как и началось.

Он открыл глаза, но все вокруг изменилось. Это была та же чайная, но воздух вокруг предметов был пронизан разноцветными нитями. Они пульсировали, переплетались между собой, складываясь в беспорядочные узоры. Он моргнул один раз, второй и пристально посмотрел на Далию, которая все это время смотрела на него и молчала.

— Госпожа-а-а, — протянул он, наклонив голову вправо. — Я тебя разочарую, но тебе придется отложить свои сказки на потом. У меня появилось сро-о-о-чное дело, которое не терпит отлагательств.

— Какие у тебя могут быть дела, если ты ничего не помнишь? — Далия прищурилась.

— О, нет-нет, все изменилось буквально только что, и я вынужден на некоторое время тебя покинуть, — туманно отозвался он. — Я расскажу тебе, но позже. Сначала мне надо кое-того найти.

— Но кого? — Далия, возможно, теряла терпение, и оттого ее голос стал выше.

— Мою истинную госпожу. Я чувствую ее. Она далеко. И она проснулась. И скоро я буду ей очень, очень нужен.

А потом он снова исчез, но уже по своей воле и с пониманием, где хочет оказаться.

Глава 3

Остров спал, укрытый одеялом из плотного черного пепла, омываемый дождями и волнами. Он был тих, неподвижен и глух. Он уснул давно, и забрал с собой почти всех жителей, с их мечтами, планами, повседневными делами. И только одну девушку он не смог увлечь за собой, слишком ярко она горела и не хотела затухать насовсем. Или не хотела сдаваться? Как бы там ни было, в руинах храма, где когда-то давно звучали голоса, возносились молитвы и возлагались подношения, чародейка Самира открыла глаза.

И закричала.

Голос ее разбился эхом об разрушенные почерневшие колонны и понесся дальше, затихая. Но ее беспокоили не потревоженные тишина и покой острова, а горький пепел, забившийся в рот, нос, глаза и уши.

Она резко села, подняв вокруг себя черно-серое облако, и закашлялась. Она раз за разом вытирала смешанные с пеплом слезы, выплевывала горькие комки, но не понимала, почему плачет. Сейчас все было не важно, кроме возможности вдохнуть чистый воздух и осмотреться.

Она не знала, как долго исторгала из себя пепел. Когда она нашла в себе силы подняться на ноги, то увиденное привело ее в еще больший ужас, чем горечь во рту и колючие песчинки в уголках глаз.

Храм был разрушен. Место, которое стало ей вторым домом, превратилось в руины, засыпанные черной пылью. Ее было настолько много, что в углах она собралась в небольшие холмики, из которых то тут, то там торчали куски колонн, оплавленная медная и разбитая глиняная посуда и…Кости?

И тут Самира снова закричала, но уже от горя. Она была смышленой чародейкой, и не раз читала в летописях о последствиях извержения вулкана.

***

Насим появился на Искристом с легким хлопком. Стряхнул с плеча фиолетовые всполохи, удивился, что переместился сюда вместе со своим телом, а не в форме духа. Но горький, громкий плач не дал размышлять долго. Насим витиевато выругался на староджиннском наречии, лениво отметил, что память возвращается достаточно быстро, и поспешил на звук.

Он нашел Самиру в том храме, в котором она призвала его. Это было давно, но он до мельчайших подробностей все помнил. Как рассыпались в пыль железные кандалы, как раздался сильный грохот, а потом его обратило в дым и вышвырнуло из родного плана неведомой силой. Он не успел обрадоваться свободе, как тут же потерял ее снова, оказавшись во власти невысокой девушки. Но ее сила так обжигала и так сладко пахла незнакомыми специями, что он поддался соблазну, подчинился. И никогда не жалел о своем решении.

Самира сидела в руинах и плакала, закрыв лицо руками. Слезы капали на грязное платье, которое, он помнил, было насыщенного красного цвета. Цвета крови, так он говорил об одеяниях жриц. А Самира всегда хохотала, когда слышала эту фразу, и говорила, что…

— Это кровь Тира, которому я буду служить до последнего вздоха, — он намеренно сказал это, чтобы не напугать ее своим внезапным появлением. Вдруг она услышит знакомую фразу и очнется? «Или сильнее заплачет, и тогда мне придется придумать что-то новое», — отстраненно подумал Насим.

Но Самира подняла голову, убрала с лица волосы и уставилась на него. Она смотрела долго, практически не моргая, но Насим не двигался, давая ей время прийти в себя. Вспомнить.

— Насим? — хрипло спросила она и икнула. А потом икнула еще раз, слабо улыбнулась и расплакалась сильнее.

А он выдохнул, сделал к ней два быстрых шага и обнял.

— Моя госпожа, — шептал он ей в волосы. — Я нашел тебя, и теперь нас никто не разлучит.

Насим стоял на коленях, пачкая штаны в пепле, а Самира прижималась к нему, мелко дрожа. Они оба потеряли счет времени, но, когда он мягко поднялся и потянул ее за собой, она не стала протестовать.

— Самира. Моя госпожа, — он улыбнулся и поправил ей волосы.

— Что произошло? — после слез голос ее был глухим и хриплым. — Почему я здесь? Почему я в пепле? Я приказываю тебе говорить правду! — последнюю фразу она сказала властным голосом, расправила плечи. Насим радостно улыбнулся, видя, что она медленно, но приходит в себя. Даже несмотря на то, что его душу прошило забытой болью.

— Я никогда не лгу тебе, госпожа. Всей правды я не знаю, я и сам в какой-то степени… Ладно-ладно, обо мне — позже. Но я не чувствую здесь жизни. Не слышу дыхания земли. Не вижу вспышек чар. Только от тебя идет сила, но мне не знаком ее вкус и запах. И она, хм, теплая. Очень похожа на ту, которая шла от статуи Тира.

— Что ты имеешь ввиду, Насим? Говори прямо, — Самира нахмурилась.

— Ничего не имею, а говорю то, что вижу и чувствую. Тут нет живых чародеев, кроме тебя, — он взглядом указал на почерневшие кости, и Самира зажмурилась.

— Так, ладно. Оставим это. Ты меня сильнее запутаешь и запутаешься сам.

— Но я не запутаюсь…

— Не перебивай меня! И вообще, почему ты выглядишь… Так?

— О, тебе нравится, госпожа? Хотел бы я знать ответ на этот вопрос. И на предыдущий тоже, не смотри на меня с такой злостью, я твой верный слуга и тоже не так давно пришел в себя! Точно могу сказать только то, что нам еще предстоит решить эту загадку. Но сначала тебе надо принять ванну. И сменить платье. И, скорее всего, поесть. По моим подсчетам, последний раз ты ела столетие назад или около того.

— Повтори еще раз, Насим.

— Столетие назад или около того.

— Да не это. Ты невыносим!

— И за это ты меня ценишь, — улыбнулся он.

— О верховный Тир, дай мне сил, — выдохнула Самира. Насим всегда говорил много, иногда — загадками, а в критических ситуациях — много и загадками, и она жаловалась, что у нее болит от этого голова. — Хорошо, я согласна, сделаем так, как ты говоришь. Но потом ты мне расскажешь с самого начала все, что знаешь. И без загадок. Что-то подсказывает мне, что их будет много.

Насим широко улыбнулся, кивнул, как будто загадки очень его радовали. Потом он скрестил вытянутые руки перед собой, взял ладони Самиры в свои, прошептал несколько слов, и они растворились в воздухе.

Больше никто не нарушал вечный сон острова Искристый, некогда полного жизни и магии.

***

Далия была вне себя от ярости. Она окончательно запуталась в происходящем. Она мерила шагами чайную, сбивала стулья на своем пути и морщилась от грохота. Насим снова куда-то исчез, но, как ей показалось, уже самостоятельно, с намерением кого-то найти и спасти. Но кого?

— Да какое мне вообще до него дело? — Далия вернулась на софу, скрестила руки на груди. — Почему все это меня так волнует? Не вернется, так и пусть катится, — с этими словами Далия закрыла глаза и быстро провалилась в беспокойный сон без сновидений. Сил подниматься в спальню у нее не было.

Она проснулась от прохладного ветерка, что просочился сквозь деревянные решетки, и увидела в чайной Насима. Он снова сидел за ее любимым столиком, но уже не выглядел потерянным. Лицо его было безмятежно, он улыбался и смотрел на сидящую напротив черноволосую девушку в грязном платье. Далия посмотрела на дверь, которая оставалась закрытой, вздохнула и встала.

— Насим, теперь ты мне все объяснишь?

Девушка резко обернулась и посмотрела в глаза Далии. Ее обожгло незнакомым жаром, таким сильным, что, кажется, над верхней губой появились маленькие капельки пота.

— О, ты проснулась, а я как раз собирался тебя будить, — Насим улыбнулся еще шире и не стушевался под гневным взглядом девушки, которая так же резко повернулась к нему. Он поправил жилет, стряхнул с него пылинки. — Раз мы все в сборе, то, кажется, настало время познакомиться по-настоящему.

Глава 4

— Повтори еще раз, пожалуйста. Ты…

— Я — джинн, — бодро ответил Насим. Он переместился в уютное кресло в углу и поочередно переводил взгляд то на Далию, которая очень внимательно его слушала, то на Самиру, которая хмурилась, но пока молчала, давая ему возможность рассказывать. — И меня действительно зовут Насим. Что за голос подсказал мне мое имя — вопрос, ответа на который я пока не знаю. Но намерен узнать. А это Самира, моя госпожа, — голос его потеплел. — Она освободила меня из рабства Повелителя Духов сто десять лет назад. И тут мы переходим к самому интересному! — он замолчал, ожидая реакции. Далия, которая уже начала клевать носом, сделала глоток кофе. Самира, которая, по-видимому, выспалась на несколько лет вперед, шумно выдохнула, но кивнула.

— Если верить моим ощущениям, то где-то сотню лет я был заперт в каком-то предмете, пока моя госпожа, хм, как бы тут выразиться…

— Находилась на грани жизни и смерти, потому на моем родном острове случилось извержение вулкана, — холодно закончила за него Самира.

— Я хотел сказать, что ты просто спала!

— Ты бы говорил об этом до утра, а этой терпеливой женщине, очевидно, давно пора спать!

— О, зови меня Лейлой, — зевнула Далия, прикрыв рот рукой. — Но ты права, Самира, я действительно хочу спать. И не понимаю, как еще Насим держится на ногах, ведь за этот вечер он столько пережил.

— О, духи не знают усталости! — все так же бодро откликнулся он.

— Духи — да. Но сейчас, если верить глазам, выглядишь ты как человек, а людям, знаешь ли, свойственно спать и иногда есть.

— И мыться. Кстати, об этом! Лейла, — он слегка запнулся об это имя. — Можешь проводить мою госпожу в ванную комнату? И одолжить что-то из одежды?

— Не беспокойся об этом, — Далия улыбнулась, снова сладко зевнула и поднялась. — Я все ей покажу и пойду спать. Чайная в вашем распоряжении, к открытию я уже проснусь, но продолжить разговор мы сможем не раньше полудня. Утром очень много гостей, я буду занята.

— Лейла, спасибо тебе и прими мои извинения за беспокойство, — Самира тоже встала. Она явно чувствовала себя неловко перед новой знакомой: с растрепанными волосами, в грязном платье, опухшими глазами и обветренными губами. Вряд ли купание могло решить все ее проблемы, но начинать стоило с малого.

Насим дождался, пока девушки уйдут, закинул ноги на подлокотник кресла и задумался.

Пространство подчинялось ему с легкостью, он мог перемещаться как прежде: из одного знакомого места в другое, но его очень беспокоило озеро. Он напрягал память, но не мог вспомнить, что бывал там. Значит, это было не его воспоминание. Но чье? И в чьем теле он сейчас находится? Принять привычную форму он не мог, словно что-то его не пускало, и это доставляло некоторые неудобства. Немного хотелось спать, но он не решался сказать об этом Самире. И не был уверен, что это именно то чувство. Природа джиннов такова, что они в действительности не знали усталости, а еще чувства голода, жажды, да и сон был им не нужен.

— Но, когда я появился в этом городе, я определенно испытывал жажду, — бормотал Насим. — Или ее испытывал не я, а это тело? И чье оно? Мужское, определенно, и мне очень идет, но почему именно этот человек? Кто он?

Я — Али. А кто ты? И почему ты здесь?

Насим резко выпрямился. Ему показалось, или он действительно услышал в своей голове чужой голос? Это ему не понравилось. В мире джиннов слышать голоса было крайне плохой приметой, обычно приводящей к безумию и потери сущности. От таких джиннов быстро избавлялись, пока они не навредили остальным.

— Нет, нет, я не могу потерять свою сущность. Я нужен своей госпоже. Здесь. Сейчас. Ей нужна моя магия, чтобы во всем разобраться. Я не могу ее подвести. Я… — Насим с ужасом осознал, что готов существовать в теле человека, если судьба так распорядилась. Пусть так, но только не безумие. Он не хотел раствориться в себе и потерять контроль. Но еще больше его страшила мысль, что он может навредить Самире. И как его смерть может на ней отразиться? Будучи призванным в этот мир, вырванный из привычного полумрака мира духов, он не мог существовать отдельно от хозяйки. Но он не знал, сможет ли она существовать без него. Ведь их связь была двухсторонней. Если хозяин умирал, то джинн возвращался в рабство Повелителя духов. А в рабство Насим не хотел, слишком сладок был воздух этого мира. И запах чар, которыми владела Самира.

— Но ее чары изменились. Чувствует ли она это?

Насим крутился в кресле всю ночь, разговаривал сам с собой и в особо эмоциональные моменты долго и витиевато ругался на староджиннском наречии, которое великолепно помнил. Но решать эту проблему в одиночестве он не мог. Сначала ему нужно было поговорить с Самирой наедине. Были вещи, которые они не могли обсуждать при посторонних. Даже если этим посторонним была гостеприимная Далия, зрачки которой время от времени светились оранжевым светом. Эту особенность он тоже хотел обсудить с Самирой. Он никогда не встречал такого у людей и чародеев, следовательно, Далия не была одной из них. Но кто она тогда? К какому загадочному созданию привел его случай? И случай ли? Она определенно не была знакома с человеком, в теле которого находился сейчас Насим. Еще одна загадка к уже имеющимся. Он вздохнул, зажмурился так сильно, что в глазах заплясали белые точки. Может, и правда следовало поспать? Но как сделать то, чего он за все свое существование не делал ни разу? Попросить Самиру научить его сну? Насим ухмыльнулся своим мыслям, но глаза открывать не стал. Возможно, у него получится расслабиться, и тогда чужое тело все сделает за него.

***

Далия медленно поднималась по лестнице. Ей очень хотелось задать Самире множество вопросов, но она понимала, что чародейка пребывает если не в состоянии шока, то определенно очень устала от потрясений сегодняшнего дня. «С этой девочки на сегодня достаточно. Она как будто родилась второй раз, другое сравнение подобрать сложно. Пусть освоится на новом месте и, возможно, расскажет все сама». Далия открыла тяжелую дверь и пропустила Самиру вперед, в ванную комнату.

Маленькое помещение не было освещено ничем, кроме света луны из высокого круглого окошка. Деревянная бадья, наполненная водой, в углу, медный таз для умывания, табурет, полка со множеством флакончиков и брусками душистого мыла. Самира замерла на пороге, осматриваясь.

— Все хорошо? — осторожно поинтересовалась Далия.

— Да, просто… — Самира вздохнула. — Спасибо тебе еще раз. Мы ворвались в твою жизнь, доставляем ненужные хлопоты. Я, мне… Мне немного неловко.

— Я хочу быть с тобой честна с самого начала. Ты права. Мой привычный ритм жизни нарушен, но в то же время мне очень любопытно.

— Любопытно? Что именно?

— Вы. Оба. Самира, я никогда не видела джиннов. Не общалась с чародеями так близко. Вы живете закрыто, не рассказываете о себе ничего, не выходите за рамки имеющихся торговых отношений. Заходил ли кто-то из чародеев до тебя в мою чайную? Всего пару раз, хотя чайная работает уже давно, — «дольше, чем ты могла бы себе представить, но об этом я расскажу несколько позже». — Поэтому можете рассчитывать на мою помощь. Она вам нужна. Я сейчас принесу тебе одежду, а потом подогрею воду.

— О, последнее не нужно. Если ты позволишь, я бы сама занялась этим, — последнюю фразу Самира произнесла несколько смущенно. Далия прищурилась и улыбнулась.

— Ты хочешь нагреть ее с помощью чар?

— Да. Если я смогу. Если они еще со мной.

Далия кивнула и поспешно вышла, чтобы не смущать чародейку. Она дошла до своей комнаты, открыла шкаф и придирчиво его осмотрела. На невысокую фигуристую Самиру не подошло бы ни одно из ее платьев, поэтому Далия выбрала мягкие изумрудные шаровары, жилет им в тон и тонкую блузку из светлого хлопка. Прихватив еще пару полотенец, она дошла до ванной и осторожно в нее заглянула. И замерла.

Самира стояла посреди комнатки, окруженная мягким светом. От кончиков ее пальцев к бадье, наполненной водой, тянулись оранжевые лучи. Они закручивались на поверхности и как будто падали на дно, постепенно растворяясь. От бадьи уже шел легкий парок.

— Вижу, что моя помощь тебе больше не требуется, — Далия положила стопку вещей на табурет. Самира обернулась, покачала головой. — Можешь взять любое мыло с полки. Полотенца и одежду я тебе принесла. Вы можете расположиться в чайной на софе или в кресле, а завтра я покажу вам гостевую комнату. К открытию я спущусь и разбужу вас, если вы еще будете спать. Если вообще заснете.

Когда хозяйка чайной удалилась, прикрыв дверь, Самира сделала глубокий вдох и сжала руки. Яркие нити, которые еще не успели опуститься на дно бадьи, вернулись к ней и как будто втянулись в кончики пальцев. В комнате снова не осталось источников света, кроме луны, которая продолжала кокетливо заглядывать в окошко, словно наблюдая за чародейкой.

Самира сняла платье. Красное, с множеством декоративных кисточек и украшений — оно совсем пришло в негодность, но все же она аккуратно сложила его на полу и медленно погрузилась в горячую воду. Когда-то давно, очень давно, будучи послушницей, она была напугана байками старших. Они говорили, что вода может загасить горящий внутри источник чар. И первое время послушники купались очень, очень редко, пока наставник лично не провел воспитательную беседу с выдумщиками и образовательную — с пострадавшими от них.

— Ты говорил, что ничто не сможет загасить наше пламя, пока мы сами горим, — прошептала Самира. — Ты был моей опорой много лет, даже когда ушел со своего поста. А теперь ты мертв. Все вы мертвы, — по щеке скатилась слеза, но Самира быстро взяла себя в руки и потянулась за бруском мыла. Она могла плакать сколь угодно долго, но ничем бы себе не помогла. Ее привычный уклад жизни рухнул в бездну, но она — нет. И она не позволит себе быть слабой, по крайней мере первое время.

Самира еще какое-то время провела в размышлениях, раз за разом натирая кожу и волосы душистым мылом. Ей до сих пор казалось, что от кожи пахнет пеплом, и она терла, терла руки, пальцы, плечи. Она потеряла счет времени, перебирая мысли, но в какой-то момент очнулась, положила мыло на полку и, закрыв рот и нос рукой, с головой нырнула в воду. Как будто остывшая вода могла смыть не только грязь, но и мысли. Ах, если бы все было так просто.

Самира осторожно вышла из бадьи, поморщилась, когда босые пятки коснулись каменного холодного пола, завернулась в полотенце. И задумалась. Чары с легкостью отозвались, она не почувствовала сопротивления, но было в них что-то странное и непривычное. Как будто она приложила меньше усилий, чтобы выпустить их наружу. Это было необычно, она ожидала, что будет тяжело, что получится далеко не с первого раза, а, может, и не получится вовсе. И это был тревожный знак, она очень хотела обсудить это с Насимом.

Насим. Могущественный джинн, по злой иронии запертый в человеческом теле. Кем был этот человек? У него наверняка своя жизнь, свои заботы и хлопоты. Возможно, семья. Сейчас он всего этого лишен. Если вообще жив. Самира, будучи послушницей, прочитала большое количество древних текстов, но нигде не встречала информации о том, что можно каким-то образом занять чужое тело. Все, что происходило с ней и с Насимом, казалось противоестественным и тревожило ее. Самира бросила мокрое полотенце на край бадьи, поочередно рассмотрела принесенные Далией вещи, нахмурилась и надела блузку, которая доходила ей до колен. Затем, нащупав внутри нить, связывающую ее с джинном, осторожно за нее потянула. И задохнулась от невыносимой боли, пронзившей все тело.

***

Насим, казалось, только что задремавший, проснулся от жжения в груди. Как будто кто-то лил на нее расплавленный металл, и он растекался по животу и рукам. Он скривился, выругался сквозь зубы и с трудом поднялся на ноги. Его шатало, перед глазами все плыло: нити энергии, опутывающие чайную, сливались в грязное пятно, затуманивая зрение. Он закашлялся, вытер тыльной стороной ладони губы. А когда посмотрел на руку, то с удивлением обнаружил на ней капли крови. «У джиннов не нет крови. Значит, она не моя. Точнее моя. Но не совсем моя», — отстраненно думал он. Мысли путались, искажались, но только одна смогла привести его в чувство на короткое время.

— Самира, — хрипло выдохнул он, и быстро, как только мог, начал подниматься по лестнице. Он чувствовал, как с каждым шагом ему становится легче, значит, решение он принял верное: ему нужно как можно скорее оказаться рядом о своей госпожой.

Он нашел ее в ванной комнате. Она сидела на полу, крепко обхватив себя руками, и дрожала. Не говоря ничего, он быстро приблизился и прислонился щекой к ее спине. Она только сильнее впилась пальцами в плечи.

— Все хорошо, — прошептал он. — Я рядом.

— Ты это почувствовал? — так же шепотом ответила Самира, все еще не оборачиваясь к нему. — Я хотела позвать тебя, как раньше. А потом мне стало больно. Так больно. Как будто меня заживо окунули в жерло вулкана.

— Почувствовал. Хотя до недавнего времени понятие физической боли было для меня неведомо. Неприятная штука, но, давай так, рабство Повелителя Духов было все же более неприятным.

— Какой же ты болтун, — буркнула Самира. — Ты можешь быть более серьезным?

— Не могу, моя госпожа, потому что я не понимаю, что произошло. Знаю только, что сейчас мне легче. И легче должно быть тебе.

— Это правда, — вздохнула она. — Но я не понимаю. Мои чары со мной, как раньше, и я подумала, что наша связь тоже не изменилась. Потянулась к тебе. А потом…

— Тшшш, не будем об этом. Давай ты оденешься, и мы уйдем отсюда. Из этой комнаты. Сидеть на полу не так удобно, как на софе.

Самира кивнула, осторожно, при помощи Насима поднялась на ноги. Она действительно чувствовала себя лучше, но произошедшее очень ее напугало, и не получалось окончательно прийти в себя. Она надела шаровары, отказалась от жилета, и они вместе спустились на первый этаж, залитый солнцем.

Утро наступило слишком быстро.

Глава 5

Далия проснулась с первыми лучами солнца, но подниматься с кровати не спешила. Ее окутало приятное утреннее бессилие, когда хочется просто лежать, накрывшись до подбородка теплым одеялом, и ни о чем не думать. События прошлого вечера улеглись в голове, и она понимала, что ее размеренная жизнь на какой-то период станет чуть более оживленной. Но она находила это занятным. Она уже давно призналась в себе, что заскучала, и никак не могла придумать, чем бы себя развлечь. Пока в ее чайную не зашел Насим.

— Джинн, в моей чайной. Рассказать кому — не поверят, — пробормотала она. — Вопрос в другом: а стоит ли рассказывать? И кому рассказывать.

В голове сразу возник образ улыбчивого эмира Малека, но Далия пока отбросила эту мысль. Нужно было как следует продумать, что именно она могла рассказать ему, а что следовало пока оставить при себе. Долгая жизнь научила ее, что не стоит сразу раскрывать все карты. И непонятно, насколько сильно она может открыться Самире и Насиму. То, что она назвала свое истинное имя джинну, могло выйти ей боком, но, с другой стороны, вряд ли у него будет время, силы и, самое главное, желание, как-то воспользоваться этим знанием. Желание. Это звучало заманчиво, особенно когда имеешь дело с джинном. Далия очень мало знала об этих созданиях и о том, как именно они исполняют желания.

Она зажмурилась, потянулась, а потом резко поднялась с кровати. До открытия чайной еще было время, и Далия решила не только сварить кофе для себя и гостей, но и подать скромный завтрак. Обычно она завтракала на площади, смотрела на просыпающийся город и кормила толстых птиц. Но вряд ли ее гости захотят куда-то идти.

Далия быстро умылась, убрала густые каштановые волосы в высокую прическу, подвела глаза угольком. Долго стояла перед шкафом в раздумьях, какое платье надеть сегодня. Остановилась на изумрудном, с открытыми плечами и расшитым поясом. Покрутившись перед зеркалом, она осталась довольна собой и спустилась на первый этаж.

Она застала Самиру и Насима на софе, сидящими друг к другу спиной. Самира дремала, подобрав под себя ноги и запрокинув голову на плечо Насима, а он медленно крутил в руках чайный стакан. Уж не тот ли, что перенес его в незнакомое место? Далия замерла на последней ступеньке, боясь нарушить их покой, но Насим все же услышал ее и повернулся.

— Пусть лучи солнца озаряют твой день, — негромко поздоровался он. Самира встрепенулась, сонно моргая, и начала тереть глаза.

— О, я вас разбудила? — Далия подошла ближе и села на ближайший стул.

— Вовсе нет. Сказать по правде, моя госпожа совсем недавно уснула. Я же, — Насим замялся. — Я пока что не понимаю, что такое сон и нужен ли он мне. Я чувствую себя, — он пару раз щелкнул пальцами, подбирая нужно слово. — Сносно?

— Насим, ты хотя бы пытался? — проворчала Самира. Она встала с софы и медленно поправляла смятую одежду.

— Ну конечно я пытался, моя госпожа. Закрывал глаза. Замедлял дыхание. Пытался расслабиться. Что еще там люди делают, когда засыпают? Но это были просто действия, которые не повлекли за собой изменения моего состояния.

— Насим, ты можешь хотя бы утром не быть таким…

— Восхитительным? Прекрасным?

— Болтуном!

Далия рассмеялась. Эти двое поражали ее: еще вчера один не помнил, кто он такой, вторая только пробудилась от долгого сна. А ведут себя как супруги в многолетнем браке, как будто с ними ничего не случилось.

— Позвольте, я прерву вашу беседу, — Далия встала и аккуратно подвинула стул к столику. — До открытия чайной еще есть немного времени, и мы успеем позавтракать. Вчера произошло столько всего, что я совершенно забыла про еду.

— Далия, могу и я тебе чем-то помочь? — Самира закончила приводить в порядок одежду, но все равно выглядела растрепанной и заспанной, как птенец.

— О, разве что составишь мне компанию на кухне. Насим, прошу меня извинить, но тебя я не зову. Это место только для женщин.

— О, у вас уже появились секреты от меня? — Насим расхохотался и улегся на софу. — Я буду ждать вас столько, сколько потребуется. Это ничто в сравнении с тем, сколько времени я провел в небытие. И да, кстати…

— Насим, достаточно, — проворчала Самира и повернулась к Далии. — Разумеется, он никуда не денется, поскольку с этим есть некоторые, хм, трудности.

Далия удивилась, но не стала уточнять, что это были за трудности, и пошла к деревянной дери в дальнем конце зала. Самира пошла за ней.

Кухня встретила их ароматами специй и теплом. Солнечные лучи отражались от пузатой медной посуды и рассыпались по стенам. Самира восхищенно охнула и, не спрашивая разрешения, провела кончиками пальцев по небольшой жаровне.

— Тебя так и тянет к огню, — улыбнулась Далия, доставая каменную ступку с пестиком и кофейные зерна. — Если хочешь, можешь ее разжечь, пока я занимаюсь кофе.

Самира просияла и аккуратно коснулась угольков. Они вспыхнули веселым оранжевым пламенем, и Самира погладила его. Горячие язычки лизнули ее руки, не причинив вреда, а потом запрыгали по уголькам. Далия даже на мгновение оставила свое занятие и залюбовалась чародейкой. Все же чары сильно отличались от привычной ей стихийной магии, и они когда-нибудь обязательно об этом поговорят. Пока же Далия тщательно перетерла кофейные зерна. Задумалась ненадолго, добавила к ним цветок бадьяна, несколько горошин розового перца и щепотку коричневого сахара. Она пересыпала смесь в три небольшие джезвы и поставила их на жаровню, залив в каждую воду из кувшина.

Самира тем временем отошла от огня и стала рассматривать банки со специями, пучки трав, глиняные чашки — в общем все, что было на кухне. Словно она истосковалась по впечатлениям и наверстывала это даже такими бытовыми мелочами. Далия достала завернутые в вощеную бумагу финики, тонкий фруктовый лаваш, фисташки, приправленные шафраном, миндаль в сахарном сиропе. Она стала медленно раскладывать все по глиняным мискам, которые потом ставила на большой поднос, чтобы унести все сразу в зал. Самира с интересом наблюдала за ней, но молчала.

— Ты хочешь о чем-то меня спросить? — Далия первая решила продолжить беседу. — Спрашивай. Мне кажется, ты истосковалась не только по обществу своего слуги, — тут Самира едва слышно фыркнула, но отрицать не стала. — Но и по простым разговорам.

— Просто мне не знакома эта еда. И я не знаю, как ее едят. И с чем ее едят.

— О, а что ели вы на Искристом? Надеюсь, это не какая-то страшная тайна?

— Нет, что ты, — Самира облегченно рассмеялась и расправила плечи. — К завтраку у нас обычно подавали лепешки, красные бобы или пасту из них, мятные листья, растертые в ступке. И у нас не принято пить чай каждый день, он не растет на острове, его только привозят торговцы. Не рос. Привозили, — она запнулась и замолчала. Далия осторожно сжала ее руку.

— Не позволяй прошлому отравлять свое настоящее, слышишь? Ты жива, и ты не одна. Твой джинн, как мне кажется, пойдет на многое, чтобы помочь тебе прийти в себя и понять, что с тобой произошло. С вами обоими.

— Прошу меня извинить, Лейла, я все еще не приняла это в себе, — Самира высвободила руку и пригладила волосы. — А что это за шум?

— О, это готов наш кофе. И да, называй меня Далией. Я чуть позже объясню тебе эту путаницу с именами. А пока возьми, пожалуйста, поднос, и пойдем уже позавтракаем. И обсудим, что вам делать дальше. Возможно, я смогу как-то помочь вам.

***

Все то время, пока Самира и Далия провели на кухне, Насим лежал на софе и размышлял. После ночного происшествия он быстро пришел в себя, но повторения ему не очень хотелось. Если он привык терпеть боль за свою долгую жизнь, то Самире он такого не желал. Это означало, что какое-то время им придется не пользоваться магией, которая их связывала. Раньше она ощущалась как теплое, щекотное прикосновение. Если бы у джиннов была душа, он бы сказал, что магия касается ее. Тем не менее, до Самиры у него не было такой трепетной связи с госпожой или господином. Он подозревал, что все было в намерении хозяина, в том, какие приказы он отдавал плененному духу. Самира, в столь юном возрасте сумевшая в точности воспроизвести ритуал, не задумывалась о том, что она будет делать с джинном, какие отдавать приказы, какие ее желания он будет исполнять. И в целом строгой формой приказа, которая выворачивала его естество наизнанку, она пользовалась редко. Он и без этого исполнял ее поручения: находил редкие книги в библиотеке, укрывал от строгого верховного жреца, когда она забредала в те залы храма, в которых ей не позволялось находиться, приносил еду в комнату, когда она была слишком увлечена очередным древним свитком. А когда она стала жрицей, ничего не изменилось, разве что прятаться ей было не от кого. Зато она изучала все более сложные формулы чар, и пыталась придумать новые, в которых бы требовалась магия джинна. А когда ее исследования продвинулись, случилась катастрофа, которая разлучила их на долгие годы.

— Сто лет, — бормотал он на староджиннском наречии, качая ногой и глядя в потолок. — Чародеи не живут столько, однако она совсем не изменилась. Только взгляд стал тяжелее, но это по-прежнему она. Нам определенно нужно вернуться на остров и попытаться что-то найти, но не сейчас. Ей нужно прийти в себя.

— Насим, прекрати валяться там, где принято сидеть, — звонкий голос Самиры вырвал его из размышлений. Он резко сел и ослепительно ей улыбнулся.

— Моя госпожа, ты, как всегда, прекрасна, — она рассмеялась, и ему стало несколько спокойнее. Она всегда так реагировала на его комплименты. Он счел это хорошим знаком. Далия тоже улыбалась, расставляя на ближайшем столике медные джезвы. Самира поставила в центр большой поднос с разной едой. Насим внимательно осмотрел то, что лежало в глиняных мисках, и перевел взгляд на Самиру.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Потому что я понятия не имею, что мне с этим делать? — он позволил себе язвительные интонации. Вероятно, Самира упустила из внимания то, что джиннам не требовалась еда. Он не знал вкусов того, что ела она, не ощущал запахи в полной мере. Его восприятие было иным: он видел переплетение линий вокруг всех предметов, мог заметить опасность там, где ее не замечали другие, и знал вкус и аромат чар и магии, потому как сам из них состоял. У той еды, которую принесла Самира, было приятное ощущение. Однако это не отменяло того факта, что ему, очевидно, придется ее попробовать.

Далия переводила глаза с него на Самиру и не понимала, что произошло. Потом пожала плечами и отошла к полке, на которой стояли крошечные узорчатые чашки.

— Насим, тебе надо поесть, — Самира села рядом. — Хоть ты и не совсем человек по своей натуре, в данный момент ты очень сильно на него похож. А люди, представь себе, едят.

— И спят тоже, я помню, — Насим придирчиво осматривал еду и принюхивался к джезвам. Запах был незнакомый и любопытный. — Однако уснуть у меня так и не вышло.

— Мне кажется, у тебя больше выносливости за счет твоей сущности, но, я подозреваю, что рано или поздно ты уснешь. Но сейчас съешь хоть что-то. Пожалуйста.

— И не испытывай терпение гостеприимной хозяйки, — Далия вернулась с чашками, села на стул и разлила в них горячий напиток. — Это мой фирменный утренний кофе. Он и в чистом виде бодрит, но я добавила некоторые специи.

— Кофе? — Самира придвинула к себе чашку и вдохнула аромат. — Но ведь у тебя чайная. Или я что-то не понимаю?

— Все верно. Кофе я варю для себя и для особенных гостей. Так вышло, что сегодня это вы, — Далия сделала глоток и взяла горсть орехов. Затем поочередно указала на миски. — Это финики, сладкие плоды пальмового дерева. Фисташки с шафраном, вкус у них скорее цветочный или медовый, каждый ощущает по-своему. Миндаль в сахарном сиропе, просто сладкий. А это фруктовый лаваш. Как бы вам объяснить, — Далия задумалась. — Мякоть фруктов, высушенная на солнце.

Самира с интересом смотрела на еду, а потом взяла финик и целиком положила его в рот, прожевала. И улыбнулась.

А Насим вздохнул, потому что выбора ему не оставили. Он взял кусочек фруктового лаваша оранжевого цвета, покрутил его в руках и положил в рот.

На языке сразу появился яркий вкус. Он не мог подобрать ему описания, но ему понравилось. Следом он сделала глоток кофе и закашлялся от нового, более резкого вкуса под хохот Далии. А потом сделал еще один глоток, хмыкнул. Кофе ему понравился больше.

— Что ж, гости вы хорошие, едите мало, поэтому оставайтесь пока у меня, — Далия все еще посмеивалась, но что-то подсказывало Насиму, что в ее шутке есть нотка серьезного намерения. То ли она не хотела отпускать их в незнакомый город, то ли у нее был на их счет какой-то план, о котором она не говорила. Ему было все равно. Он расслабился, откинулся на мягкую спинку софы с чашкой в руках и задумался.

— Ты удивительно молчалив, Насим, — Самира уже выпила своей кофе и теперь грызла фисташки, раскрывая мягкие скорлупки пальцами. — Тебе не понравилась еда?

— Нет, это был интересный опыт. И я как-нибудь повторю его еще раз. Но кофе мне нравится больше. И меня сейчас заботит иное. Лейла, можем ли мы прогуляться по городу?

Далия медленно поставила чашку на столик.

— Оставь эту путаницу с именами, я открыла Самире свое истинное имя. Что до прогулки… Это будет несколько рискованно. Однако, — она не дала ему себя перебить, взмахнув рукой. — Думаю, что по главной площади вы можете гулять совершенной спокойно. Там много стражи, и в случае чего к ним можно обратиться за помощью.

— Но какая помощь нам может потребоваться? — Самира тоже отставила свою чашку и смотрела на Далию чуть прищурившись.

— Вы можете заблудиться и не найти дорогу до моей чайной. А вся стража знает сюда дорогу, они тут частые гости. Узнаете вы их легко по белым одеждам и шамширам на поясе. Никто, кроме стражи, не носит оружие. Но зачем тебе в город, Насим?

— Я хочу купить одежду себе и своей госпоже.

— Откуда у тебя деньги? — Самира резко к нему повернулась. — Мы ведь даже не знаем, что здесь в ходу.

— Зато у меня есть вот это, — он достал из кармана мешочек с камнями. — Далия, могу ли я обменять вещи на эти камни?

Далия внимательно осмотрела содержимое мешочка и хмыкнула.

— Сомневаюсь. Камни ценные, и у торговцев могут возникнуть подозрения, что ты их у кого-то украл.

— Но я не крал их! Они лежали в кармане, когда я… Ну, в общем, вы поняли.

— Я в тебе не сомневаюсь, но ты будешь очень долго доказывать это сначала торговцам, а потом, если не повезет, страже. Но я готова обменять их на местные монеты.

— Я согласен. Самира, не смотри так на меня! Я пытаюсь решать наши проблемы, начиная с самых простых.

— Ладно, ты прав, — Самира выставила руки ладонями вперед. — Просто мне тяжело заниматься чем-то, что не помогает мне найти причину, по которой я уснула.

— Мы обязательно все выясним, моя госпожа, — Насим взял ее за руку и несильно сжал. — Но требуется время. А у нас его в достатке.

Далия поднялась со своего места якобы для того, чтобы принести монеты, так она сказала. Но Насиму показалось, что она просто хочет оставить их наедине. Когда она ушла, Самира положила голову Насиму на плечо и вдохнула.

— Ты правда думаешь, что мы во всем разберемся?

— Иначе и быть не может, моя госпожа, — он ласково погладил ее по волосам. — Но для начала мы купим тебе несколько платьев. Эти шаровары тебе совершенно не идут!

Самира расхохоталась и ткнула его локтем в бок. Насим охнул, не ожидая, что это окажется столь неприятно.

Далия к тому времени принесла мешочек монет и кратко рассказала об их ценности, о том, сколько примерно может стоить платье или штаны, а напоследок напомнила, что на базаре очень любят торговаться. Насим поблагодарил ее и, взяв Самиру за руку, направился к двери.

***

Далия осталась одна и некоторое время задумчиво оглядывала чайную. Ее гости ушли, не оставив о себе никаких напоминаний, кроме двух чашек с кофейной гущей и горстки скорлупок. Она встала, собрала посуду на поднос и отнесла его на кухню. Подходило время открытия чайной, и она вернулась в зал, чтобы поправить подушки, расставить стулья и смахнуть незамеченные вчера крошки. Прислуги Далия не держала, предпочитая самостоятельно следить за заведением. Ежедневная уборка и прочие хлопоты доставляли ей удовольствие, а когда она хотела отдохнуть от суеты, то просто закрывала заведение и отправлялась по своим делам.

Она перевернула табличку на двери, открыла дверь и едва не налетела на знакомого стражника, Саида. Он улыбнулся ей и поддержал за локоть.

— Доброе утро, Лейла. У меня для вас письмо, — он протянул ей свиток, скрепленный простым сургучом.

— Спасибо тебе. Зайдешь?

— Разве что завтра утром. Сейчас как раз моя смена начинается, — Саид поправил шамшир на поясе.

— Приходи, всегда тебе рада, — Далия помахала ему рукой и зашла в чайную, чтобы прочитать письмо. Хотя она подозревала, от кого оно. Чаще всего такие безликие свитки приходили от эмира.

«Лейла, я устал сидеть взаперти и намерен нанести тебе визит после заката. Надеюсь, у тебя остался шоколад.»

Далия рассмеялась и бросила свиток в жаровню на кухне. Едва тлевшие угольки вспыхнули и быстро сожрали сухую бумагу, не оставив следов об их договоренности. Что ж, ей придется закрыться сегодня чуть раньше обычного. Правда, как поступить, если Самира с Насимом вернутся как раз во время их встречи с Малеком, Далия пока не решила. Стоит ли знакомить их с эмиро? Не будет ли это опасно для них? А для него? Все же люди крайней редко пересекались с чародеями вне торговых отношений, а о джиннах едва ли что-то знали кроме старых сказок. С другой стороны, Малек часто общался в верховными чародеями. Далия поправила прическу и решила не думать об этом сейчас, а отпустить все на волю случая. В последнее время все, что было запланировано, шло наперекосяк, словно подавая знак. Какой? О том, что грядут перемены?

Глава 6

Самира медленно шла по площади, держа Насима под локоть, и внимательно рассматривала город. Всю свою жизнь они прожила на Искристом и не задумывалась о путешествиях, но все сложилось иначе. И теперь она осторожно ступала по отполированным камням, еще не нагретых солнцем, и любовалась незнакомым городом. Она даже не знала, как он называется. И как называется страна, куда перенес ее Насим. На фоне остальных событий это как-то ускользнуло от ее внимания. Надо будет вечером попросить Далию хотя бы вкратце рассказать историю.

— Моя госпожа, ты чем-то обеспокоена? — Насим смотрел на нее с высоты своего роста. Его новое тело было намного выше и шире. Это было непривычно: в форме духа его лицо всегда была на уровне ее глаз. Еще одно изменение, к которому придется на какое-то время привыкнуть. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Не так чтобы сильно, просто мне незнакомо это место, и я испытываю легкую тревогу.

— Ммм, отчего же? Ведь я рядом с тобой и не дам тебя никому обидеть.

— Насим, ты, как всегда категоричен, но давай постараемся казаться если не местными жителями, то хотя бы воспитанными гостями. И не будем использовать чары. И твою магию тоже, — она заметила, как он хотел ей возразить, и поспешила прервать. Им и правда не стоило слишком выделяться. По этой причине Самира не отходила от него далеко. Возможно, их примут за пару и не будут задавать лишних вопросов? Она на это надеялась.

— Хорошо, моя госпожа, как скажешь. Но новую одежду мы все равно купим.

— Купим, купим. Смотри, пожалуйста, под ноги.

— А что с ними не так?

— Они очень длинные!

— Не знал, что это недостаток.

— Насим!

Он расхохотался и чуть сбавил шаг. Она и правда едва за ним поспевала, но не замечала этого, рассматривая город. А посмотреть было на что: площадь окружала широкая стена из гладкого светлого камня, по которой ней гуляли люди. Наверняка можно как-то на нее забраться и посмотреть, что там дальше, за ее пределами. Яркие палатки и лотки торговцев стояли плотно друг к другу, и отовсюду слышались призывы посмотреть на ткани, украшения, пряности. Насим широко улыбался торговцам и качал головой на их реплики. Самира радовалась, что может наслаждаться видами, пока внимание торговцев и прохожих направлено на джинна. А Насим, кажется, получал удовольствие от всего этого. Но так ли ему легко, как кажется ей? Что он испытывает, находясь в чужом теле? Самира даже не спросила его об этом, настолько была сосредоточена на своих проблемах. Он испытала укол вины, и пообещала себе обязательно поговорить с ним об этом вечером.

— Вот, госпожа, давай зайдем сюда, — Насим указал на большой шатер, около которого невысокая крепкая женщина звала всех посмотреть на «лучшие платья в этом городе со всех уголков мира». — Кажется, это то, что нам нужно.

Самира не стала с ним спорить и зашла следом за ним. И восторженно выдохнула от количества платьев всех цветов, которыми был завешан, без преувеличения, весь шатер. Торговка, которая вошла следом за покупателями, стала ей рассказывать о тканях, о фасонах, которые были в ходу у городских модниц, а Самира кивала невпопад. Она готова была померить каждое платье просто потому, что все они были невероятно красивыми. И как хорошо, что Насим молчал! Он остался у входа, скрестив на груди руки, и смотрел на нее с прищуром и хитрой улыбкой. Он знал, как она любит наряжаться.

— Я бы хотела примерить вот это, это, еще вон то и вот это, — Самира по очереди указала на платья, все глубокого красного цвета, ее любимого. Такого цвета были церемониальные наряды жриц. «Как кровь Тира, которому я буду служить до последнего вздоха» — так она говорила. Она до сих пор не ощущала присутствия божества, которому служила, и это ее пугало. Но она усилием отодвинула эти мысли и прошла за расписную ширму, чтобы примерить платья.

— Быть может, вам помочь с застежками? — торговка аккуратно разложила свой товар на обитый мягкой тканью табурет.

— Нет, благодарю вас, мне поможет он.

— Но как же, мужчина…

— Не переживайте, госпожа, она полностью мне доверяет, — Насим взял ситуацию в свои руки и мягко, но уверенно попросил торговку оставить их наедине. Других покупателей в шатре все равно не было.

— Моя госпожа, ты верна этому цвету, — Самира хмыкнула и протянула руку за первым платьем. Насим помог ей с хитрыми крючками на спине, слегка поправил складки на юбке и отошел: он загораживал зеркало.

Самира придирчиво осмотрела себя и осталась недовольна: платье было, на ее вкус, слишком закрытым и сковывало движения. Она привыкла, что руки всегда свободны, чтобы в любой момент призвать чары.

— Нет, это мне не подходит. Подай мне, пожалуйста, следующее, — она подождала, пока он расстегнет крючки и отойдет за ширму, а потом аккуратно сложила платье.

Второе оказалось ей велико, третье — слишком коротким. Самире было душно, но она не стала отступать, ведь осталось всего одно платье. Оно было сшито из совсем невесомой ткани, с длинной юбкой и открытыми плечами. Самира очень надеялась, что оно ей подойдет. Она не сразу разобралась, как его надевать, потому что не нашла привычных крючков, а потом, пожав плечами, накинула его через голову.

— Моя госпожа, тебе нужна помощь?

— Уже нет, — откликнулась она. — Посмотри, кажется, это то, что нам нужно.

***

Насим зашел за ширму и замер. Самире настолько шло последнее платье, словно оно было сшито по ее меркам. Он не сдержал восхищенного вдоха и сделал к ней еще один шаг, а она его не остановила. Он опустился на одно колено, взял ее руку в свои и коснулся щекой.

— Как ты прекрасна в нем. Оно так похоже на то платье, в котором ты была в день ритуала. Нашего ритуала, — он не мог выразить словами все свои чувства, которые рвались наружу. Его затопило воспоминаниями о их первой встрече. Когда сильный ритуал призвал его в этот мир, он ожидал увидеть очередного алчного человека, который желал богатства, власти, мести — чего там обычно еще желают? Но когда увидел перед собой миниатюрную девушку, в глазах которой плескалась — радость? — он слегка растерялся. Потом они узнали друг друга лучше, и он уже не мог представить себя в служении кому-то другому.

— Да, похоже, — Самира говорила совсем тихо. — И мы его купим. Оно напоминает мне о храме, и я не хочу об этом забывать, Насим. Понимаешь?

Он не понимал, но принимал ее решение, поэтому просто кивнул. Слова были лишними. До их встречи у нее была своя жизнь, о которой Самира рассказывала редко, но всегда с теплом. Он не хотел лишать ее этого и навязывать свои взгляды. Каким был могущественным духом он не был, это был не его мир. Здесь он всего лишь гость и слуга, и многое было ему непонятно и чуждо.

— Тогда давай позовем эту женщину, пока она не надумала себе разных мыслей.

— Да, позови ее. Я пока побуду у зеркала еще немного. А потом я хочу купить еды.

— Опять еды? Но ты сегодня уже ела.

— Насим, представь себе, люди едят не один раз в день!

— Не гневайся, моя госпожа, — он улыбнулся, потому что добился своего: внимание Самиры переключилось на него, и он очень надеялся, что она быстро вынырнет из своих воспоминаний о прошлом в настоящее.

Он вышел из шатра и начал торговаться с миловидной женщиной. Она, как ему показалось, получила от этого удовольствие и отдала ему платье за пять, а не семь монет. Он отсчитал нужное количество из кожаного мешочка, врученного Далией, улыбнулся торговке. Она вернула ему улыбку и слегка покраснела. Насим остался доволен и прислонился к фонарю в ожидании Самиры. Она вышла в новом платье и заявила, что пойдет в нем. Торговка аккуратно завернула в грубую ткань тунику и шаровары, перевязала его лентой, чтобы удобнее было нести. Насим забрал у нее сверток, и они с Самирой пошли в сторону палаток, от которых поднимался сизый дымок. Яркое полуденное солнце заставляло щуриться, но это не мешало Самире оживленно смотреть по сторонам. Она то и дело звала его взглянуть на понравившиеся ей украшения или яркие платки. Насим не понимал привлекательности этих вещей, но все равно подходил. Но смотрел он только на нее. Его госпожа постепенно оживала, оттаивала от событий прошлого. Он всего пару дней как пришел в себя, но уже заскучал. Ему не терпелось начать поиски ответов.

***

После плотного обеда они еще немного погуляли, а потом Самира заявила, что устала и хочет где-нибудь посидеть. Они зашли в первое попавшееся на их пути заведение с низкими столиками и разбросанными по вытоптанному ковру подушками. Там подвали только напитки, и Насим с некоторым опасением смотрел на стеклянные стаканы. К счастью, ни один не окутался сиянием и не перенес его в незнакомое место. Он в очередной раз проверил это, взяв четвертый стакан. Терпкий, чуть кисловатый холодный чай ему нравился, но утренний кофе все равно был лучше. Самире принесли большой кувшин с водой, в которой плавали зеленые листочки и дольки лимона. Она морщилась после каждого глотка, но потом блаженно улыбалась. Насим посмеивался над ней, но прекращал каждый раз, когда встречал ее гневный взгляд. А потом все повторялось.

Казалось, они могли бы там сидеть еще очень долго, но на город спустились сумерки. Фонарщики уже прошли по улице и зажгли яркие огоньки на высоких столбах. Самира любовалась трепещущим пламенем, и то и дело шевелила пальцами. От этого огоньки на короткий миг вспыхивали ярче. Насим не выдержал и цокнул языком: она предупреждала его, что не стоит использовать магию, а сама то и дело призывала чары.

— Моя госпожа, не пора ли нам возвращаться? — Насим допил чай и махнул рукой хозяину. Высокий худой мужчина подошел к ним, забрал посуду и несколько монет с пестрой скатерти, многословно поблагодарил за щедрость и пожелал хорошего вечера.

— Думаешь, она волнуется?

— Или скучает. Только представь, она провела без нас целый день!

— И наверняка устроила по этому поводу праздник. Мы доставляем ей столько хлопот!

— Она могла в любой момент выставить нас за порог, но не сделала этого. Я думаю, ей любопытно, поэтому не намерен отказываться от гостеприимства и хочу знать, что у нее на уме, — Насим нехотя поднялся с подушки и подал Самире руку. Она резво вскочила, поправила платье и снова взяла его под локоть. Насим и сам хотел ее попросить об этом. Пусть по улице ходили стражники, но кто знает, что взбредет в голову какому-нибудь выпившему горожанину в отношении красивой девушки.

Они медленно пошли в сторону чайной. Заблудиться тут было сложно: площадь была круглой, и улочки расходились от нее лучами, упираясь в городскую стену.

Насим еще днем приметил яркую мозаику на углу дома как ориентир, и теперь они без труда нашли нужную улицу. Насим шел медленно, с ленцой, наслаждаясь прохладой и ни о чем не думая. Самира тоже притихла: возможно, погрузилась в свои мысли, а может опять любовалась городом, теперь уже вечерним. Облик его переменился: из шумного, суетливого, город стал сонным: редкие прохожие возвращались в свои дома, лавочники уже свернули свои палатки и пили чай за крошечными столиками прямо на улице, издалека звучала тихая музыка. Насим сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Когда немного закружилась голова, он медленно выдохнул и остановился в примерно полусотне шагов от чайной. Почему-то около двери стояли стражники, но он не придал этому значения. Далия что-то говорила о том, что они часто заходят к ней. Он перевел взгляд на Самиру, которая убежала немного вперед и любовалась россыпью жемчужных звезд на небе.

— Моя госпожа, о чем ты думаешь?

Они перевела взгляд на него и пожала плечами.

— Так странно. Это ведь то же небо, которые было на Искристом. Оно есть. А Искристого уже нет.

— Но ты есть. А у тебя есть я. Мы справимся, Самира, — сейчас Насим намеренно назвал ее по имени. И, как это обычно бывало, она встрепенулась, как будто вынырнула из дремы.

— Ты прав, Насим. Говори мне это чаще, пожалуйста. Потому что, кажется, я еще не до конца поверила в это все. Но мы обязательно туда вернемся. Ты сможешь нас перенести?

— Смогу, моя госпожа. Но давай побудем в этом городе еще немного. Мне он нравится.

— И мне, — откликнулась Самира, подошла и прислонилась щекой к его плечу. — Я ведь никогда не покидала острова. Мне был неинтересен внешний мир. Мне нравился храм, нравилась библиотека, нравились люди, которые к нам приходили, — ее голос стал совсем тихим, и Насим наклонился, чтобы лучше ее слышать. И в этот момент кто-то ощутимо ткнул его в бок. Насим зашипел от неожиданной боли и резко повернулся, инстинктивно закрывая Самиру собой.

Перед ним стояла девушка с толстыми черными косами. Ее милое круглое личико было перекошено от гнева, и смотрела она в упор на Насима. Он прищурился, на всякий случай сложил пальцы в защитный жест, по применять его не стал.

— Али, почему ты до сих пор не дома? — голос у незнакомки был высокий и резал слух. — Я очень волновалась и пошла тебя искать. Думала, ты допоздна в лавке засиделся с постоянными покупателями, но и там не нашла тебя. А это еще кто с тобой? Почему ты в компании какой-то девицы?

— О, не смей так называть мою госпожу, незнакомка, — голос Насима стал ниже и тише. Он не контролировал ситуацию, и это выводило его из себя. Самира подняла на него взгляд, но говорить ничего не стала. Только взяла его руку в свою и мягко разжала пальцы, сложенные в магический жест. «Не нужно», — как будто говорила она. Насим не стал с ней спорить, но взгляда от незнакомки не отвел.

— Твою кого, госпожу? — девушка расхохоталась. — Али, если это какая-то шутка, то мне совсем не смешно. Прекращай и пойдем домой.

— Я никуда не пойду с тобой. И забуду твои оскорбления, если ты пойдешь свой дорогой, — Насим краем глаза заметил, что стоящие у чайной стражники смотрят в их сторону. Это могло быть им на руку.

— А я никуда не пойду без тебя, — девушка сделала шаг вперед. Насим сделал шаг назад, продолжая закрывать Самиру собой. — Что происходит, почему ты делаешь вид, что мы не знакомы?

— Потому что мы не знакомы, — холодно ответил Насим и посмотрел ей в глаза. Он надеялся, что по его взгляду девушка все поймет и оставит их в покое.

— Это она, да? Она затуманила твой разум? — незнакомка указала на Самиру.

Насим вспыхнул. Он чувствовал, как в груди клокочет сила, готовая выплеснуться наружу. Но нельзя, нельзя было этого допустить. Он осторожно обошел девушку и, не выпуская руку Самиры, быстрым шагом пошел в сторону чайной. У Далии они точно будут в безопасности и смогут подумать над произошедшим.

— Али, куда ты уходишь? Али! — девушка шла за ними и громко звала его, но он не обращал внимания. Дойдя до чайной, он хотел открыть дверь, но был остановлен стражником.

— Простите, но заведение закрыто.

— Как закрыто? Мы гости хозяйки, она нас ждет.

— Сожалею, но я не могу вас впустить. Придется подождать.

Насим разозлился от своего бессилия. Необходимость соблюдать осторожность сковывала ему руки не хуже, чем кандалы Повелителя Духов. Выручила Самира, которая, сильно сжала его руку, чем привлекла к себе внимание, а потом закатила глаза и стала падать. Стражники замерли, а Насим не растерялся и подхватил ее на руки.

— Ей плохо. Позовите, пожалуйста, хозяйку чайной.

— Али, отпусти ее и пойдем домой! — незнакомка догнала их и вцепилась Насиму в плечо.

Он резко развернулся к ней и прошипел:

— Не смей к нам приближаться, слышишь? Не смей ее оскорблять. Иначе, клянусь всеми богами, старыми и новыми, ты сильно об этом пожалеешь.

Он добился своего: девушка отшатнулась, прижав руки ко рту.

— Ты… Ты сошел с ума? — ее голос дрожал. — Я знала, что тебе не стоило играть с тем заезжим торговцем в кости на эту лампу. Ты как будто одержим, Али!

— Со мной все в порядке. А с тобой, как я вижу, нет. Не могли бы вы проводить девушку до дома, кажется, она не в себе, — последнюю фразу он адресовал стражнику. Тот закивал и, мягко подтолкнув девушку, отвел ее в сторону, что-то говоря на ходу. Успокаивал? Не важно, Насима больше это не интересовало. Он по-прежнему стоял у дверей чайной с Самирой на руках. Она не открывала глаз, продолжая играть этот глупый спектакль, но Насиму показалось, что уголки ее губ приподняты, словно все это ее забавляло.

Неожиданной дверь чайной открылась, и он увидел Далию. Ее глаза были прищурены, руки сложены на груди, а из-за ее плеча выглядывал незнакомый черноволосый и черноглазый мужчина.

— Что за шум, Саид? Все в порядке? — она обращалась к стражнику, но смотрела на Насима.

— Лейла, тут девушке плохо. А этот мужчина говорит, что они твои гости.

— Все так, впусти их, — коротко ответила Далия и, резко развернувшись, скрылась в чайной. Незнакомый мужчина пошел за ней.

Несчастный Саид, который, очевидно, совсем запутался, тихонько выругался сквозь зубы и отошел от двери. Насим широко ему улыбнулся и зашел в чайную.

Глава 7

Услышав хлопок двери, Самира открыла один глаз, огляделась. Увидев знакомую обстановку чайной, она поняла, что дальше можно не притворяться.

— Насим, опусти меня, пожалуйста, — хоть ей и понравилось изображать потерю сознания, лежа на руках Насима, но сейчас это выглядело несколько смешно. Он послушно опустил ее на ноги, придержал на мгновение и отошел к софе, которая скрипнула под его весом.

— Самира, может, объяснишь, что произошло? — Далия хитро ей улыбалась.

— Это очень хороший вопрос, но мы и сами не поняли, — Самира зажмурилась и потерла переносицу. — Мы шли с площади, я остановилась полюбоваться звездами. А потом появилась эта девушка и все так закрутилось!

— Позволь мне сказать, госпожа. У меня есть некоторые мысли на этот счет, — подал голос Насим. — И я очень хотел бы оказаться неправ, но, что-то мне подсказывает, что проблем у нас прибавилось.

— О чем ты? — Самира нахмурилась, но кивнула. У нее не было никаких мыслей, уж слишком неожиданно все произошло.

— Я думаю, — медленно начал Насим. — Что она действительно знает меня. Но не меня-меня, а меня-его, — для убедительности он ткнул себя пальцем в грудь. — Человека, в теле которого я до сих пор нахожусь.

Самира ахнула. Ей это совершенно не пришло в голову. Если он прав, то ситуация намного серьезнее, чем она могла себе представить.

— Что ж, — протянула Далия. — Это действительно может быть правдой. Конечно, был шанс, что ты, как бы помягче выразиться? Одолжил тело какого-то заезжего мужчины, — в ответ Насим поморщился, но промолчал. — Но, очевидно, тебе пришлось по вкусу тело местного. И ты до сих пор не можешь покинуть это тело?

— Не могу, — Насим вздохнул. — И это все усложняет.

— Лейла, дорогая, может, ты объяснишь мне, что происходит? — Самира резко обернулась на незнакомый голос и увидела мужчину.

Оно совершенно его не заметила и даже не могла представить, кто это. Какой-то близкий друг Далии, раз они пьют чай в пустом заведении? Тогда почему он зовет ее Лейлой? Самира лихорадочно стала вспоминать, обращались ли она к Далии по имени, но, раз мужчина интересовался только их разговором, значит, она не выдала тайны.

Далия глубоко вздохнула, взяла в руки чашку и сделала маленький глоток.

— Не так я себе представляла сегодняшний вечер. Но, видимо, боги решили поиграть. Малек, это Самира и Насим, мои гости. Самира, Насим, это эмир, правитель нашей страны. Ему можно доверять.

Самира не знала, как реагировать на столь небрежное знакомство с таким человеком. Она даже не знала, как принято приветствовать эмира, но решила, что поклониться лишним не будет.

— Что ж, если мое лицо незнакомо самому эмиру, значит, человек, в теле которого я оказался, не какой-то высокопоставленный чиновник или посол соседней страны. Это немного, но упрощает ситуацию. Рад с вами познакомиться, — Насим встал со своего места, слегка поклонился и сел обратно. В ответ Малек расхохотался.

— Лейла, ты не перестаешь меня удивлять. Мы знакомы сколько, пять лет? И я думал, что знаю о тебе достаточно, но чтобы в твоей чайной велись разговоры о чем-то магическом — такого не припомню!

Самира все еще нервничала и, чтобы успокоиться, отошла к софе и села рядом с Насимом. Он улыбнулся ей, словно хотел поддержать. И, кажется, у него получилось: она расслабилась.

— Поверь, Малек, еще вчера я не подозревала, что моя спокойная жизнь так круто перевернется с ног на голову. Пожалуй, надо принести еще чая. Тебе точно понравится история нашего знакомства, — она постучала ногтями по столику. — И, возможно, ты сумеешь им помочь. Если захочешь.

— Мы примем любую помощь, — тихо сказала Самира.

— Вот и прекрасно! — Далия улыбнулась, собрала посуду со стола и скрылась на кухне, откуда через некоторое время донесся запах пряностей.

Эмир, подперев голову рукой, пристально осмотрел сначала Насима, потом Самиру, покачал головой.

— Ваши лица мне незнакомы. Надо же! В моем городе, прямо у меня под носом, такое творится, а я ничего об этом не знаю, — Самира не была уверена, но, кажется, Малек не злился, а наоборот, испытывал какой-то азарт от этой ситуации. — А ведь ты не местная, верно?

— Все так, — Самира кивнула. — Я родилась на острове Искристый, это…

— Земли чародеев, — перебил Малек и подался вперед. — Хочешь сказать, что ты чародейка?

Самира снова кивнула: не было смысла что-то скрывать, ведь Далия доверяла этому человеку. Но и рассказывать всю их историю Самира пока не спешила.

— Удивительный вечер! Лейла, кажется, надо чаще к тебе заходить, — он повернулся к вернувшейся Далии.

— Ты только обещаешь, — она рассмеялась и поставила на столик большой чайник, от которого шел ароматный пар, и четыре стакана.

— Увы! Слишком много дел, о которых даже не поговоришь в приличном обществе. Но кто, кроме меня, будет ими заниматься? Ответа я и сам не знаю, — он подождал, пока Далия нальет напиток, осторожно взял стакан кончиками пальцев и принюхался. — Горная мята и что-то сладкое. Мед?

— Тростниковый сахар, — поправила его Далия. — То, что нужно для ночной беседы. Имей ввиду, история длинная, и завтра ты будешь себя проклинать за то, что не отправился домой вовремя.

— Думаю, я могу себе это позволить, — он снова рассмеялся. — Отпущу, пожалуй, стражу, пусть отдыхают, — Малек поднялся со своего места и вышел из чайной.

— Далия, — Насим резко подался вперед. — Почему он называет тебя Лейлой?

— Еще не пришло время открыть эту тайну, и я благодарна вам, что вы ее сохранили.

Самира кивнула и потянулась за своим стаканом.

— Мы действительно можем рассказать ему все? И чем он может нам помочь? Он ведь…

— Человек, ты это хотела сказать? Не списывай его со счетов так рано. Он мудрый правитель, люди его обожают, а еще у него огромная библиотека, собранная его предками.

— И ты думаешь, что она нас туда пустит? — подал голос Насим.

— Для начала я расскажу ему историю нашего знакомства. Но, поверьте мне, я хорошо его знаю. Ему понравится.

**

Малек вскоре вернулся, и вид у него был довольный. Он словно предвкушал рассказ Далии. Когда все заняли свои места: Самира с Насимом на софе, Малек за столиком, Далия подлила всем чая и начала свой рассказ.

Про то, как в ее чайную зашел незнакомец, не помнящий себя, а потом исчез. Как он снова появился. Как после короткого разговора к нему вернулась память. И как он снова исчез, а когда вернулся, с ним была девушка, которую он называл своей госпожой.

Далия осознанно не стала рассказывать историю Самиры и Насима до их знакомства с ней. Если они захотят — расскажут все сами. Она умела уважать чужие тайны и хранить чужие секреты. К тому же она любила рассказывать те истории, которые происходили с ее участием, так как только в них она могла передать все без увиливаний и лишних деталей.

Малек внимательно ее слушал, иногда кивал, хмурился. Далия не представляла, что творится в его голове, и не могла предугадать его реакцию. И дело было даже не в том, что он ей не поверит. Он поверит. Всегда верит. Но захочет ли он помогать, она не знала, но очень на это надеялась.

Когда она закончила рассказывать, в зале на короткий миг повисла тишина. Ее нарушил Насим, который зашуршал подушками, устраиваясь поудобнее, но говорить ничего не стал, только смотрел на Малека, чуть прищурившись.

— Лейла, я поражен, — начал Малек. — В моей голове все это не укладывается. С другой стороны, — начал рассуждать он. — Как я мог об этом узнать? Законами моей страны не запрещается быть потерянным и искать помощи, — он рассмеялся, и Самира улыбнулась в ответ. — Так что же вы собираетесь делать дальше, кроме того, что воспользуетесь гостеприимством моей подруги?

Самира посмотрела на Насима и кивнула, как будто давала молчаливое согласие, что говорить за них будет он.

— Я хочу понять, что произошло, — начал Насим. — Почему моя госпожа уснула, а я оказался заточен в теле человека? Почему я нашел мою госпожу на острове, который раньше был полон жизни, а теперь представляет из себя пепелище и кладбище? — Самира вздрогнула и поджала губы. — И есть ли вообще связь между этими событиями? Несмотря на то, что я живу уже не первую тысячу лет, я ни разу не встречал джиннов в телах людей. И не слышал об этом никаких историй. Это странно. Это просто ненормально. Мы не можем забирать волю у других существ, но я как-то смог. Возможно, это чье-то вмешательство, но кто может быть так силен, чтобы нарушить естественный порядок вещей? И мне это не нравится, как не нравится та девушка, которая утверждала, что знает меня.

— Саид поговорил с ней. Ее зовут Лайла, она владелица небольшой лавки с украшениями у южных ворот. Что касается тебя, то, — Малек откашлялся. — Она утверждает, что ты ее жених.

— Я кто? — Насим как будто не расслышал. А потом запрокинул голову и расхохотался. Самира же сползла на софе вниз и зажмурилась.

— Насим, ну почему всегда так? — жалобно спросила она.

— Как так, госпожа? Я не виноват, — все еще хохоча ответил он. — Думаешь, я выбирал, в чье тело вселиться? Не спорю, конечный результат весьма привлекателен.

— Но какой ценой? О, я так боялась этого, Насим, но не успела обсудить с тобой.

— Что обсудить, моя госпожа?

— То, что мы, вероятно, разрушили жизнь какого-то человека.

— Самира, дорогая, еще рано делать какие-то выводы, — Далия мягко коснулась ее руки. — Это пока только твои предположения, ничем не подкрепленные.

— И она назвала имя, Али, — вспомнил Насим. — Могут ли стражники помочь нам найти лавку торговца с таким именем?

— Думаю, смогут, — кивнул Малек. — Ты считаешь, это может быть важно?

— Я намерен навестить его лавку. Или мою лавку? — он снова захохотал, но быстро успокоился. — Эта девушка еще говорила что-то про незнакомца, игру в кости и лампу. Вот последнее меня очень интересует. Не знаю, известно вам или нет, но раньше Повелитель Духов особо непокорных джиннов заточал в различные сосуды — лампы в том числе, и отправлял в другие миры. Однако я давно не в его власти. Пусть он и силен, но нарушить связь, которая появилась после ритуала, даже ему не под силу. Значит, есть кто-то еще очень сильный. Кто-то, кто знает мою госпожу? — он перевел взгляд на Самиру, а та в очередной раз пожала плечами.

— Насим, я всю жизнь прожила на острове. Все, кого я знала, вряд ли хотели мне зла. А если и хотели, то не могли сотворить такое с тобой. Поэтому искать надо в другом месте. В каком? Я не знаю. Поэтому, Малек, — Самира перевела взгляд на князя. — Я была бы очень благодарна, если ты позволишь нам воспользоваться твоей библиотекой для поисков.

— А ты уверена, что там будет то, что вам обоим нужно? — Малек как будто сомневался. — Не буду скромничать, моя библиотека обширна, там не только скучные исторические летописи. Но что-то, связанное с той магией, о которой вы говорите… Не знаю, за свою жизнь я изучил едва ли треть.

— Наоборот, будет очень полезно сунуть нос как раз в тексты, далекие от чародейства и прочего, — отозвался Насим. — То, с чем мы столкнулись, выходит за рамки того, что я знаю. А я знаю много, — Насим закашлялся, когда Самира ткнула его в бок. — Моя госпожа, за что? Я ведь действительно знаю много. Но недостаточно, как оказалось.

— Но у меня будет условие, — продолжил Малек. — Мне тоже потребуется твоя помощь, Самира.

— Чем я могу помочь эмиру?

— Торговля, — просто ответил он. — Вы, чародеи, крайне неохотно поставляете товары на материк. А с учетом того, что случилось с твой родиной, мы вскоре останемся без огненных чародейских вещиц. Но я не прошу тебя работать на меня и создавать их. Я хочу, чтобы другие чародеи перестали смотреть на меня как на сопливого мальчишку, и мы пересмотрели наше сотрудничество. Увы, мои послания они оставляют без ответа уже очень долгое время. Это будет моя цена за те знания, которыми я обладаю.

Самира нахмурилась.

— Почему ты думаешь, что они станут меня слушать?

— Ты выжила в страшной катастрофе и пришла за помощью ко мне. И я тебе не откажу. Пусть для остальных чародеев это будет поводом задуматься, что мне можно доверять чуть больше, чем они привыкли. Я уверен, это сработает.

— Хорошо, я помогу тебе. Но не раньше, чем выясню, что со мной произошло. С нами, — Самира стиснула руку Насима, как будто искала поддержки. Он кивнул, соглашаясь с ее решением.

— Чудесно! Лейла, ты все слышала, — Малек поднялся со своего места и хлопнул в ладоши. — Можете приходить до дворец завтра после полудня. Раньше я не смогу вас принять.

— Будешь отсыпаться после бессонной ночи? — хихикнула Далия.

— Именно это я и собираюсь делать! Ты думала, я буду оправдываться каким-то важными делами? О них позаботятся мои советники. Этим бездельникам давно пора чуть более ответственно относиться к своим обязанностям. Поэтому вынужден вас покинуть.

— Малек, тебя проводят?

— О, Лейла, не выставляй меня перед своими гостями слабаком! Уж до дворца я в состоянии дойти, тем более ночью. Я знаю парочку тайных ходов. Но вам о них не расскажу, приходите как все, к главным воротам. Вас встретят.

Далия встала, чтобы проводить Малека, и Самира с Насимом остались наедине.

— Моя госпожа, ты уверена, что все получится?

— Насим, выбор невелик. Мне нравится этот человек. Думаю, он не так прост, как кажется. За его весельем скрывается острый ум, иначе бы он не был правителем этой страны. Нужно попробовать, — Самира зевнула и потерла глаза. Она очень устала, и ей хотелось поскорее закрыть глаза и заснуть. Но оставался последний вопрос, который ее волновали и который она опасалась задавать. В то же время она чувствовала, что сейчас как раз удачный момент.

— Самира права, — Далия вернулась и стала собирать посуду. — Возможно, сами боги привели его в гости именно сегодня. К сожалению, я не смогу завтра составить вам компанию, мне некого оставить в чайной. Но дворец у Малека чудесный, и даже если в библиотеке не окажется нужной вам информации, вы прекрасно проведете время.

— Спасибо, Далия. Но у меня есть вопрос к тебе. И я бы хотела задать его именно сейчас, — Далия перестала греметь посудой и вопросительно посмотрела на Самиру. — А что ты попросишь за свою помощь?

— Ты умная, огненная чародейка, — Далия усмехнулась. — И то, что ты сама задала этот вопрос, делает тебе честь.

— Я прекрасно понимаю, что в любом из миров ничто не дается и не делается просто так. Мне знакомы магические сделки, у каждой есть цена. У всего есть своя цена, и я хочу услышать свою.

— Истории. Знания. Это моя слабость.

— Но какие истории? — Самира растерялась.

— О чародеях. И о джиннах. Вот моя плата.

— Не обещаю, что расскажу тебе все грязные секреты Повелителя Духов, — подал голос Насим. — Но историю о том, как он потерял свой любимый кинжал и искал его по всем мирам, чтобы потом обнаружить его среди своих подушек — с удовольствием и в красках расскажу тебе. И отдельно о том, какое у него было перекошенное лицо.

Далия рассмеялась, а Самира закатила глаза. Насим мог быть серьезным, но предпочитал раз за разом это скрывать. Только в самые опасные моменты он сбрасывал эту маску и показывал свой истинный облик могущественного бессмертного джинна.

— Тогда и мы с вами договорились. Мой дом — ваш дом. И вам не обязательно уходить из чайной днем, можете занимать дальний столик в углу. Вас никто не потревожит.

Самира сложила ладони ковшиком, и в них заплясал лиловый огонек. Она нежно подула на него, и он рассыпался искорками, которые разлетелись по залу, осели на мебели, коврах и окнах. Они разом вспыхнули, а потом погасли.

— Это ритуал добрых намерений, — объяснила Самира, поднимаясь с софы. От долгого сидения на одном месте тело затекло. — Если я причиню вред твоему дому, искры найдут меня и ужалят. Не самое приятное ощущение.

— Самира, мне бы хватило простого обещания, — Далия выглядела удивленной.

— Я благодарна тебе за это, но это одна из традиций моего народа, — Самира надеялась, что ее голос звучал ровно, потому как на душе было тоскливо. — Я бы не хотела ей пренебрегать.

Далия кивнула, пожелала им доброй ночи и ушла на кухню.

Когда за ней захлопнулась дверь, Насим тоже встал и широко развел руки. В центре зала закрутился поток теплого воздуха, который быстро разрастался, но не причинял ничему вреда. Он коснулся стен и распался. Самира усмехнулась.

— Тоже традиция твоего народа?

— Можно и так сказать. Защитная магия. Просто на всякий случай.

— Давай спать, Насим, — Самира зевнула. — Завтра нас в гости ждет эмир.

— Уверен, что он самым бессовестным образом проспит наш визит, — хохотнул Насим и направился к креслу. — Я буду спать здесь, если получится, а ты ложись на софу.

— Ты слишком меня оберегаешь, — проворчала Самира, устраиваясь на узорчатом покрывале и маленьких подушках.

— Осторожность никогда не бывает лишней, моя госпожа. Поэтому мое общество тебе придется терпеть постоянно.

— Как будто у меня есть выбор.

**

Самира быстро уснула, а Насим ворочался. Он по-прежнему не чувствовал усталости и потребности во сне. А еще ему не давал покоя сегодняшний день. Он прокручивал в голове все события, и они как камешки четок в руке сменяли одно другое. Шумный базар. Шатер с платьями. Обед на веранде. Чайная под навесом. Ночное небо, усыпанное звездами. Злое лицо незнакомой девушки. Перепуганное лицо незнакомой девушки.

Голову прострелила сильная боль, и Насим стиснул зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть и не разбудить Самиру. Он сжал голову руками, потому что, казалось, она рассыпется, как рассыпается на черепки глиняная ваза, по которой ударили молотком. Лучше бы его ударили молотком, тогда бы он понимал причину этой боли. Человеческое тело доставляло уж слишком много неудобств: хотело есть, отдыхать, перегревалось под солнцем и мерзло ночью. Как он скучал по своей истинной форме. И как боялся, что не сможет снова к ней вернуться. Люди живут очень мало, и что случится с ним, когда тело начнет стареть? Невеселые размышления были прерваны еще одной вспышкой боли, глаза заволокло мутной пеленой. А когда он их открыл, то сначала не понял, что изменилось. А когда увидел перед глазами свою руку, которую он не собирался поднимать, его накрыла паника. Тело ему не подчинялось, но тогда кому? Насим не хотел причинять Самире боль, но не видел другого выхода, и, нащупав их связь, резко за нее потянул.

***

Самира подскочила на софе. В груди невероятно пекло, как будто она горела заживо. Но магия ощущалась знакомой, родной. Она перевела взгляда на Насима, который сидел в кресле и рассматривал свои руки, и едва не задохнулась от гнева. Ему мало было прошлого раза, когда он едва до нее дошел?

— Насим, это совсем не смешно. Зачем ты это сделал? Что-то случилось? Мне очень больно, — последнюю фразу она прошептала, ощущая во рту горечь. Оттого, что их связь сейчас была такой. Как будто они поочередно втыкали друг в друга кинжалы и наблюдали за реакцией. Сейчас больно? А сейчас? А так? «Очень больно»

— Мое имя Али, — голос изменился, стал более сухим и хриплым. — Я не знаю, кто такой Насим и почему ты зовешь меня так. И я не знаю, почему ночью я нахожусь здесь, а не в своей кровати. Ты кто такая?

Самира инстинктивно подалась назад, прижалась стеной к спине. Сейчас перед ней сидел тот, кого узнала та девушка на улице. Тот, кого она звала домой, но так и не дождалась. Он сидел здесь, с ней, в пустом зале чайной. Самире стало страшно. Она не хотела использовать чары. Она боялась навредить человеку. И Насиму. Она чувствовала, что он рядом, иначе бы так сильно не болело в груди, в том месте, где на коже ветвился чужеродный узор, связавший их когда-то. Самира потерла ключицу, раздумывая, что она может ответить, но слова не шли. Она как будто застыла в этом моменте, который выбил из нее воздух и лишил равновесия.

— Что ты со мной сделала? — продолжил он. — Почему я вижу все со стороны? Почему я говорю не то, что хочу сказать? И почему, — он прервался на полуслове и сильно закашлялся. Как будто ему не хватало воздуха. Грудь поднималась и опускалась с сильным хрипом, заслезились глаза. Самира смотрела на него и понимала, что она в ужасе. Это был страшный кашель, как будто он пытался выплюнуть свои легкие ей под ноги. И она ничем не могла помочь.

— Я не знаю, — прошептала она, по-прежнему прижимаясь к стене. — И он не знает. Он не виноват! — голос сорвался, когда она упомянула Насима. Она так привыкла, что он всегда рядом, и сейчас чувствовала себя обнаженной и беззащитной. И с незнакомым мужчиной на расстоянии двух вытянутых рук.

— Ведьма, — выплюнул он между приступами кашля. — Что ты сделала с Лайлой? Почему она ушла?

— Я ничего с ней не сделала. Пожалуйста, вам нужно успокоиться. Вам плохо. Я могу принести воды.

— Мне ничего от тебя не нужно, — прохрипел он. — Верни мне мою жизнь, верни, иначе я…

Она так и не узнала, что следует за этим «иначе». Он снова закашлялся, его глаза засветились, а потом он обмяк в кресле, запрокинув голову. Самира взвизгнула, но тут же прижала руки ко рту, надеясь, что не разбудила Далию. Она некоторое время сидела, не шевелясь, восстанавливала дыхание. А потом, осмелев, встала с софы, подошла к креслу и легонько хлопнула его рукой по щеке. Но не рассчитала силы, и вышла не сильная, но очень звонкая пощечина.

Он открыл глаза и жадно вдохнул. Самира на всякий случай сделала шаг назад, но не отводила взгляда.

— Насим, ты здесь? — она боялась снова услышать оскорбления и угрозы. Никогда ее не называли ведьмой. Это было обидно, но тревога за Насима на время отодвинула переживания.

— Здесь, — прохрипел он. — Теперь я здесь, моя госпожа.

Самира выдохнула, села на софу и закрыла руками лицо. Как будто снова ей пятнадцать лет и старшие послушники спрятали ее свиток с работой по мертвым языкам. Тогда он думала, что жизнь окончена и мир разрушен, ведь она так долго ее писала. Тогда она рыдала, пока не начала икать, и сейчас это ее рассмешило. Она не отнимала руки от лица, пока не почувствовала на своем плече теплую ладонь.

— Самира, все закончилось, — прошептал Насим, усаживаясь рядом с ней. — Если бы у меня было сердце, то сейчас оно бы разбилось вдребезги, на много-много осколков.

Она помотала головой, как маленькая девочка, и шмыгнула носом. Трудности, настигающие их одна за одной, слиплись в огромный мерзкий ком талого, несвежего снега и накрыли с головой, и она не знала, как быстро сможет выбраться из этого грязного крошева. Самира была бы рада растопить его до грязной лужи, а потом высушить эту лужу, пока она паром не вернется на небо, где ей самое место. Там, далеко от нее.

— Насим, я так испугалась, — она говорила очень тихо, и он наклонился, чтобы лучше ее слушать. Руки с ее плеча он не убрал. — Этот человек. Он говорил ужасные вещи. Он…

— Я все слышал, — вздохнул Насим. — Но не мог пробиться к тебе. Я как будто был заперт в стеклянном пузыре, который нельзя разбить. Это очень неприятно. И я подозреваю, что сейчас он чувствует то же самое.

— Но как ты смог меня разбудить? Как ты нащупал нашу связь?

— Это было непросто. Я понял, что не контролирую тело, и не могу его покинуть. Я не чувствовал своей магии, но я чувствовал нашу связь. У меня не было выбора, Самира. Прости меня. Я не хотел делать тебе больно.

— Ты поступил правильно, — Самира потерла лицо и посмотрела на него. Она уже привыкла видеть Насима в таком облике, хотя, по большому счету ей было все равно. А вот окружающие часто испытывали ужас при виде бесплотного джинна, зависшего над землей. — Но как же я испугалась, Насим.

— Я тоже, моя госпожа.

— Правда? А я думала, что духам это несвойственно.

— Что ж, раз я выгляжу, как человек, очевидно, перенимаю его вредные привычки. Страх. Голод. Жажду. Радость?

— Насим, почему все так сложно. Почему это произошло с нами?

— Моя госпожа, послушай меня. Пусть происходит все что угодно, но лучше мы будем искать ответы, чем будем мертвы.

— Ты не можешь умереть, — Самира начала сердиться, и это помогало ей приходить в себя. Насим снова нашел способ отвлечь ее от грустных мыслей.

— А жаль. Лучше быть мертвым, чем в кандалах из железа. Оно жжется.

— Расскажи мне что-нибудь хорошее. Хватит с меня на сегодня потрясений.

— Твое желание будет исполнено, моя госпожа, — Насим улыбнулся, вернулся в кресло.

До утра он рассказывал ей сказки своего народа: о лошадях, сотканных из тумана и облаков, которые переносят грозы с места на место; о чудесных оазисах с лазурной сладкой водой; о подземном городе, жители которого никогда не видели света солнца.

Они оба не заметили, как заснули.

**

Когда утром Далия спустилась в чайную, она застала там только Насима. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и что-то напевал на незнакомом языке. Она громко пожелала ему доброго утра. Он встрепенулся, повернулся к ней и улыбнулся в ответ.

— А где твоя госпожа?

— Она встала рано, разбудила меня и сказала, что хочет прогуляться. Скорее всего, на сейчас в какой-то лавке выбирает выпечку. Она очень ее любит.

— И ты не пошел с ней? — Далия была удивлена. Ей казалось, что эти двое так привыкли к обществу друг друга, что всегда вместе.

— Как видишь, не пошел. Мне надо было подумать. О многом.

Далия не дождалась подробностей, о чем именно ему надо было подумать, пожала плечами и пошла на кухню. У нее было хорошее предчувствие от сегодняшнего дня, ее как будто наполняли свет и тепло, и она непременно хотела этим поделиться. Она провела на кухне довольно много времени: подготовила несколько травяных смесей, проверила запасы чайных листьев и розацеллы, смолола кофейные зерна в пыль. Их насыщенный аромат так приятно щекотал нос, что Далия решила сегодня не добавлять к кофе никаких специй. Пока на жаровне сердито фыркали медные джезвы, она набрала воды в высокий кувшин и отнесла его в зал. Самира к тому времени уже вернулась и махнула ей рукой, приветствуя. Далия махнула в ответ и принесла кофе.

Самира к тому времени разложила на подносе горячие лепешки, свежую зелень и мягкий сыр.

— Вы не передумали идти к Малеку? — Далия зажмурилась после первого глотка кофе.

— Нет, — твердо отметил Насим, крутя в пальцах веточку кинзы, от которой он медленно отъедал листики. — Скажу больше, после вчерашних событий я хочу пойти во дворец прямо сейчас, но не хочу тревожить сон эмира. Он и так слишком к нам добр.

Самира, занятая едой, кивнула в подтверждение его слов. Далии казалось, что эти двое с утра какие-то тихие и подавленные, но, раз ничего не рассказывают, так тому и быть. Он быстро допила кофе, пожелала им хорошего дня и пошла наверх. До открытия чайной еще много времени, она успеет уложить волосы в сложную прическу.

— Интересно, найдут ли они то, что им нужно, в библиотеке у Малека? — пробормотала она, пока крутилась у зеркала. Далия никогда не была в этой библиотеке, но Малек часто ей рассказывал о книгах и свитках, которыми владел. Библиотека его была обширна, и одного дня точно не хватит, чтобы даже бегло ее осмотреть. Но вряд ли эмир откажет Самире и Насиму в еще одном визите. Далия видела, с каким интересом он смотрит на них и как внимательно слушает, и поняла, что азартный Малек попался на крючок, и не отступит, пока не получит своей выгоды. Даже если ему придется нарушить пару-тройку дворцовых устоев в угоду своей увлеченности.

**

Насим отложил веточку кинзы и некоторое время наблюдал, как Самира зачерпывает мягкий сыр лепешкой, а потом аккуратно откусывает кусочек. Она почему-то избегала его взгляда, и когда Далия ушла к себе, сосредоточилась на еде.

— Что происходит? — прямо спросил он.

Самира вздрогнула, дожевала лепешку и стряхнула крошки и муку с пальцев.

— Это называется завтрак, Насим, — он фыркнул в ответ. — Ладно, ладно, просто я немного нервничаю. Это так заметно, да?

— О да. Не припомню дней, чтобы ты так тщательно меня избегала. Ты боишься меня?

— Не тебя. Его.

Насим поморщился, встал и подошел к Самире, посмотрел ей в глаза.

— Это по-прежнему я, Самира, и я больше не собираюсь ему проигрывать. Кроме того, пока ты гуляла, у меня появилась идея.

— И она мне не понравится?

— Скорее всего да, — Насим поджал губы. — Я хочу наведаться в его лавку сегодня ночью.

— Но почему ночью?

— Потому что ночью там точно никого не будет. Днем лавка либо закрыта, либо та женщина, Лайла, будет там. Я бы не хотел снова с ней встречаться, но мне нужно кое-что проверить.

— Насим, если ты ночью заберешься в чужую лавку, у тебя могут быть неприятности.

— У нас их и так слишком много! И пришло время как-то от них избавляться. К тому же, если ты забыла, это его лавка. А я выгляжу как он.

— Главное держи рот на замке. Он говорит совсем иначе, — Самира нахмурилась.

— Я не собираюсь попадаться кому-то на глаза. И я точно знаю, что мне искать и, самое главное, как это искать.

— И что ты хочешь там найти? — Самира покрутила в руках еще одну лепешку, но отложила ее и принялась за остывший кофе.

— Лампу. Помнишь, та женщина говорила что-то про игру в кости и лампу? Это не дает мне покоя, как бы я ни старался выкинуть из головы эту мысль.

— Может сработать, — задумчиво протянула она. — Но я с тобой не пойду, ладно?

— Я и не собирался звать тебя с собой. Проведи время с нашей чудесной Далией, присмотрись к ней.

— Зачем к ней присматриваться? У тебя и к ней какие-то подозрения?

— Скорее предчувствие. Я вижу ее так же, как всех людей, но это как будто маска. А что под ней, я не могу разобрать. Но она не так проста, как кажется, в этом я уверен.

Самира вздохнула и кивнула.

— Пойдем к эмиру, Насим. Нам еще нужно найти путь ко дворцу. Приглашение у нас есть, но как туда добраться, мы не спросили.

— О, я думаю, любой стражник с радостью подскажет нам, куда идти. Возможно, даже проводит, но я бы этого не хотел.

Самира отнесла посуду на кухню, крикнула Далии, что они уходят. Получив от нее пожелание хорошо провести время во дворце, они покинули чайную.

**

Найти дворец оказалось просто: стражник, проходящий мимо, указал на широкую улицу. Когда они вышли на нее, Самира заметила, что тут много заведений с едой и напитками, и решила, что они сюда вернутся, когда будет свободное время. Сейчас они не стали останавливаться, ведь их ждали во дворце. Солнце уже подкатилось к зениту, и некуда было спрятаться от его горячих лучей. Насим смотрел прямо перед собой и шел медленно, Самира то и дело останавливалась, чтобы его подождать.

Когда они подошли к высоким кованым воротам, Самира залюбовалась дворцом из белого камня, который под солнцем как будто излучал свет. Их встретили стражники в белых тюрбанах. Они отличались от городских тем, что у каждого на поясе висели короткие кинжалы в узорчатых ножнах. Самира удивилась такому оружию, но вида не подала, и представила себя и Насима. Узнав, что они гости эмира, стражник покивал и открыл ворота, впуская их во внутренний двор.

Дорожка к широкой лестнице была выложена мелкими отполированными камешками, которые блестели на солнце. По бокам от нее росли высокие раскидистые деревья, названия которых Самира не знала. Мимо пробежала крупная ящерица и юркнула в пышную клумбу. Насим по-прежнему молчал, и это молчание стало тяготить Самиру. Нервничал ли он или просто задумался, она не знала, и решила оставить этот разговор на потом. По лестнице они поднялись до резных деревянных дверей, около которых их ждала высокая статная женщина.

— Приветствую вас от имени светлого эмира, — голос у нее был громкий и хорошо поставленный, смотрела она на них строго. — Мое имя Нура, я провожу вас в библиотеку. Следуйте за мной и никуда не сворачивайте. Вы впервые во дворце и можете заблудиться, — не дожидаясь ответа, она развернулась и зашла во дворец. Самира переглянулась с Насимом и пожала плечами. У нее и в мыслях не было идти куда-то помимо библиотеки, разве что Малек сам захочет показать им дворец.

Они шли по мягким коврам, которые скрадывали шаги. Во дворце было очень тихо, и тишина эта не давила на Самиру, скорее успокаивала и дарила гармонию. Ей было уютно молчать и любоваться мозаиками на стенах. В какой-то момент она даже забыла, зачем они сюда пришли, настолько была очарована красотой дворца.

Нура привела их к массивной двери из красного дерева, открыла ее ключом и сделала приглашающий жест.

— Библиотека в вашем распоряжении до заката. Вас никто не потревожит - приказ эмира, — на ее лице Самира заметила недовольное выражение, но не успела ничего ответить, так как вмешался Насим.

— Мы с моей госпожой благодарны вам за помощь, — он очаровательно улыбался, словно оттаял. Самира хмыкнула, но не стала комментировать смену его поведения и зашла в библиотеку.

Высокие стеллажи от пола до потолка привели ее в восторг. Она как будто вернулась домой, на Искристый, в старую храмовую библиотеку. Ей всегда было там приятно находиться, дышать сухим воздухом, пусть от него и чесался нос к концу дня.

— Что ж, — скал Насим, когда дверь за ними закрылась. — То, что нас никто не побеспокоит, только мне на руку.

— Ты собираешься колдовать? — Самира прищурилась.

— Да, иначе одного дня нам не хватит. А мне здесь совсем не нравится.

— Что? Почему, Насим?

— Железо, — произнес он сквозь зубы, и она все поняла.

Железо для магических созданий было губительно, даже для бесплотных джиннов. Как рассказывал Насим в те редкие минуты, когда предавался воспоминаниям о своей родине, ощущения были такие, как будто из него вытягивают душу. А потом добавлял с хохотом, что у него нет души, но почему-то Самира в это не верила. У него до сих пор были тайны, но она не заставляла его ей их открывать, даже несмотря на то, что он был ее слугой и мог исполнить практически любое желание. Однако она сама старалась обходить эту тему, потому что считала его скорее партнером и другом.

— Я даже чувствую этот запах. Скорее всего, стеллажи железные, поэтому я не хочу лишний раз их касаться.

— Ты всегда можешь попросить меня достать тебе что-то, Насим.

— Моя госпожа, поверь, у тебя и без этого будет много забот.

— Для этого мы здесь, — Самира откинула волосы за спину. — Что ты собираешься искать? Как — даже не буду спрашивать, твоя магия мне неведома.

— Я много думал, — Насим обошел большой письменный стол, провел рукой по массивному креслу, стоявшему рядом. — О том, как необычно все, что с нами произошло. Ты выжила в страшной природной катастрофе. Я был предположительно заточен в какому-то предмете — не исключено, что в той самой лампе, — а потом оказался в теле этого симпатичного бедняги, лишенный памяти. А потом почувствовал тебя, и память ко мне вернулась. Это все выглядит как какой-то план, но ни ты, ни я не имеем к нему отношения.

Самира медленно кивнула, соглашаясь с его словами. Логика в них была, но кто с ними это сделал? И зачем?

— Продолжай.

— Кто настолько силен, что может нарушить порядок вещей? Только боги, Самира. Я буду искать упоминания о них.

— Но я давно не слышу Тира. Возможно потому, что здесь нет его храмов? Люди здесь, как мне показалось, никому не поклоняются.

— Но они поклонялись, — он повернулся к ней и улыбнулся. — Давным-давно, когда чародеев в этом мире не было, здесь почитали Кендира и Вилию. Их называли Отцом и Матерью, молились, делали подношения. Но время беспощадно. Постепенно храмов становилось меньше, людей — больше. Они развивались, стали самостоятельно жить, торговать, воевать. Они больше не нуждались в богах, и боги перестали им отвечать.

— Откуда ты это знаешь? — Самира была поражена. Она никогда не слышала об этих богах.

— Я видел рождение и закат многих миров, моя госпожа, — глухо ответил Насим. Как будто тяжесть прожитых лет разом упала ему на плечи и придавила, перекрывая воздух. — И я все помню. И даже эти знания не помогают мне понять то, что произошло с нами.

— Больше похоже на какую-то случайность. Или на план, который по каким-то причинам пошел не так, как хотелось. И вот мы снова упираемся в то, что не знаем, кто это все затеял.

— Именно. Поэтому я буду искать упоминания старых богов, а ты принесешь сюда то, что я смогу найти. Читать будем вместе.

— Я так понимаю, проблем с незнакомыми языками у нас тоже не будет? — улыбнулась Самира. Пусть они обсуждали сложную и печальную для них тему, она видела, что Насим оживает.

Он ухмыльнулся, широко развел руки и закрыл глаза. Из его груди потянулись фиолетовые тонкие нити, которые сплетались в сложный узор. Он сопровождал это тихими словами на незнакомом ей языке, который звучал мягко: просьба, не приказ. Самира завороженно наблюдала, как узор становится больше, сложнее. Когда он разросся так, что она едва могла бы обхватить его руками, Насим замолчал, открыл глаза. Он долго всматривался в переплетения линий, кивнул наконец и легонько подул. Узор дрогнул и поплыл к ближайшему стеллажу, прошел насквозь и поплыл к следующему, не причинив вреда книгам и свиткам. Какое-то время Самира следила за его перемещениями и не понимала, получилось ли у Насима заклинание. Ответ она получила, когда в дальнем углу что-то вспыхнуло. Насим, который к тому моменту успел устроиться в кресле, встрепенулся.

— Вон там, — он указал в сторону вспышки. — То, что нам нужно, будет так же светиться.

Самира кивнула и быстрым шагом дошла до полки, внимательно ее осмотрела. На уровне ее коленей стояла тонкая потрепанная книга без корешка. Она осторожно ее вытащила. Название было написано незнакомыми буквами с множеством завитушек. Пожав плечами, она отнесла книгу Насиму.

— «Путевые заметки паломника», — прочитал Насим. — Любопытно. Ни имени паломника, ни автора. Надеюсь, я не ошибся в заклинании и правильно поставил все ударения.

— Всемогущий джинн может ошибаться? — хихикнула Самира.

Насим фыркнул, но ничего не ответил и погрузился в чтение книги. Она не стала дальше его дразнить и снова стала наблюдать за узором.

Через некоторое время на столе образовалась стопка самых разных книг: выцветших, потрепанных, совсем новых, а некоторые были со следами зубов. Самира не хотела знать, чьи это были зубы, потому что на человеческий след это точно не походило. Но ее больше заинтересовали свитки, которые были написаны на знакомом языке. Она устроилась на подлокотнике, уперлась плечом в плечо Насима и стала читать.

Первый был о войне людей с пустынными гулями.

Это были заметки выжившего лекаря. Он в подробностях описывал нападения тварей на небольшой отряд, который забирал с полей сражений мертвых и раненых. И после каждого короткого рассказа писал: «Если на то была милость Кендира, то я не хочу молиться такому жестокому богу». Самира дочитала до конца, поежилась и отложила свиток. Никакой полезной информации она не нашла; взяла следующий. Это была старая летопись из храма Кендира в восточной части материка, некоторые слова трудно было разобрать, но общий смысл был понятен. Жрец описывал быт, ритуалы, вел учет паломников и отмечал, что нужно отремонтировать. Скрупулезный труд, из которого она тоже не получила никаких зацепок, но прочитала с интересом. Лучше уж скучное перечисление распорядка дня старших и младших служителей, чем описание, как люди отбирали у гулей оторванные руки и ноги своих товарищей, чтобы с почестями их похоронить.

**

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, а Насим так ничего и не нашел. Он очень злился, но не переставал читать тексты, которые были как правдивы, так и вымышлены от начала до конца. «Что нужно надеть для того, чтобы боги обратили на тебя внимание», «Бессмертие: правда, вымысел, как к нему прийти», «Воспоминания о молитвах под звездным небом». Он вздохнул: несомненно, это были очень ценные книги, но ни и одной он пока не нашел подходящей информации.

Он подпер голову рукой и открыл толстую книгу, на обложке которой рунами было аккуратно выведено «Путешествие в северные земли глазами ученого. Издание первое и единственное». Имя автора от времени стерлось, страницы местами рассыпались, поэтому Насим переворачивал их очень аккуратно, чтобы не испортить. Он прочитал первый абзац, второй, шумно выдохнул и открыл книгу на середине.

— Насим, мне показалось, или ты что-то сказал?

— Не сказал еще, но, скорее всего, скажу, — от долгого молчания он охрип. Очень хотелось пить, но он не хочет отвлекаться и про себя ругал человеческое капризное тело. — Вот, послушай, что пишет автор. К сожалению, имя его кануло во времени, но, кажется, это то, что я искал, — он откашлялся и начал читать вслух.

«Мы переплыли холодную реку на деревянной лодке. О ее борт бились крупные льдины, и я боялся, что они пробьют его и потопят меня и моего неразговорчивого проводника в холодной воде. Но все обошлось, через некоторое время я ступил на заснеженный берег и вдохнул морозный воздух. Он заковал мои легкие в лед, ущипнул за нос, уколол глаза, но я так был очарован тем, что видел, что даже не обращал на это внимания.

Передо мной раскинулась белая пустыня: безмолвная, безжизненная. От края до края я видел только снег и больше ничего. Как будто тут никто никогда не жил, либо жил, но давно, а сейчас укрыт этим огромным белым одеялом. Проводник за моей спиной хмыкнул. К тому времени он уже успел привязать лодку к прибрежным камням. Он махнул мне рукой, чтобы я следовал за ним, и я поспешил, потому что не хотел остаться один на один с холодом и тишиной. Я чувствовал себя здесь живым как никогда раньше, и до конца дней, когда впадал в уныние, вызывал в памяти эту картину, и мне становилось легче.

Под скрип снега мы быстро дошли до деревни, построенной из камня. Дома жались друг к другу, как будто боялись замерзнуть в одиночестве. Это меня поразило, но мой проводник был, видимо, к этому привычен, и не остановился, когда мы зашли в ворота. Его время от времени приветствовали люди, с ног до головы укутанные в белые шкуры. На меня же они смотрели исподлобья. Я был слишком чужим в этом холодном мире, слишком живым и горячим. Тем не менее, я чувствовал, как замерзаю, и готов бы зайти в любой дом, в котором есть очаг, чтобы отогреть около него окоченевшие пальцы. Но мы шли дальше, в глубь деревни, и мой проводник остановился около большого дома с двустворчатой дверью. Он велел мне заходить. Это был тот дом, в котором меня ждали. Дом верховного северного шамана, имени которого я не могу назвать, так как дал клятву и не хочу ее нарушать. Наша встреча тоже останется тайной, но кое-что я могу написать. Он владеет магией, о которой я никогда не слышал. Он действительно видит прошлое и будущее. Как его отец. И его дед. И многие поколения до него. Северяне почитают Отца и Мать, и в каждом доме стоят алтари, но самый большой — в доме верховного шамана.»

Насим поднял глаза от текста и посмотрел на Самиру. Пока он читал, она не двигалась, но как только он закончил, вскочила со своего места и начала ходить из стороны в сторону.

— То есть ты хочешь сказать, — голос ее стал выше: волновалась. — Что на севере действительно живут люди, которые могут заглядывать в прошлое? — Насим кивнул. — Но что, если этот человек все придумал? Приукрасил для книги? Выдал желаемое за действительное? И почему ты ничего не знаешь про северные земли?

— Я могу ответить только на твой последний вопрос. Я никогда там не был, меня туда не призывали. А я предпочитаю верить только в то, что сам видел и слышал. Поэтому я так много знаю о материке. Слишком часто тут бывал, — Насим замолчал и постучал ногтями о столешницу. Звук ему не понравился, он поморщился.

— И ты предлагаешь поверить этому человеку и отправить на север. Но как мы туда попадем, если ты там не был? Ты ведь можешь перемещаться только туда, где хоть раз побывал.

— Ты права, моя госпожа. Поэтому придется воспользоваться скучным способом, который люди придумали для своих путешествий.

— Например, караван? Ты думаешь, на север ходят караваны? Насим, это не план, а соломинка, за которую мы цепляемся, и которая в любой момент может переломиться.

— У меня нет других идей, моя госпожа, — тихо ответил он. — Давай поговорим с эмиром.

— О чем мы будем с ним говорить? Мы и без этого его должники.

— Одним долгом больше будет, справимся. Я хочу спросить у него про север и про то, кто там живет. И можем ли мы туда поехать как, скажем, торговцы или просто путешественники. Самира, я чувствую, что этот человек не врал в свое книге. Все, что мы потеряем, это время. Но мы проверим и, если удача нам не улыбнется, будем продолжать поиски.

Самира перестала ходить туда-сюда и снова села на подлокотник. Какое-то время она молчала, хмурилась, щелкала пальцами время от времени. Насим терпеливо ждал. Наконец она кивнула.

— Хорошо, Насим, север так север. Только нам потребуется теплая одежда. И немного удачи.

— Для чего, позвольте узнать, вам теплая одежда? Неужели наш климат настолько вам не подходит? — из открывшегося в стене проема вышел Малек. Насим встал, поклонился. — О, давайте обойдемся без церемоний. Сыт ими по горло за сегодняшний день. Представьте, как будто на мне нет тюрбана с пером и этого вышитого одеяния. По правде сказать, я сбежал от своих советников, сославшись на головную боль. Уж очень хотелось застать вас и пригласить на скромный ужин. Но с условием: вы расскажете мне, что нашли в моей библиотеке, — хоть Малек говорил шутливым тоном, в его интонациях то и дело проскальзывали повелительные нотки.

— Как мы можем отказаться от такого приглашения? — Насим помимо жажды испытывал странное чувство пустоты. Наверное, он был голоден.

— Мы будем очень рады составить компанию эмиру за ужином, — Самира улыбнулась. — Только я сначала расставлю все по местам. Не хочется оставлять после себя беспорядок.

— Тогда я пришлю за вами Нуру, она проводит вас в малый зал. А я пока сменю эту тяжелую ткань на что-то более простое. О, вы бы знали, как тяжелы одежды правителя, — Малек улыбнулся, подмигнул Самире и покинул библиотеку тем же путем, которым пришел.

— Нет, ты посмотри на этого человека, — рассмеялся Насим. — Видит нас второй раз в жизни, а уже готов разделить с нами трапезу. Не находишь это подозрительным? Странным? Или так принято?

— Не знаю, Насим. Но я не чувствую в нем фальши. Он как будто… Заскучал? А тут такие диковинки сами к нему в руки прыгают и о помощи просят.

— Это ты нас назвала диковинками?

— Ну а кто мы для людей? Хоть мы живем в одном мире, наши пути пересекаются редко и чаще всего по скучным делам. Но я благодарна эмиру за то, что он не просит показывать фокусы.

— А я рассказывал тебе историю, как выступал с бродячими артистами?

Самира рассмеялась и пригрозила ему пальцем.

— Нет времени на болтовню, Насим. Давай я разложу все по местам, и мы дождемся эту строгую женщину. Я с удовольствием послушаю твою историю позже

— Как скажешь, моя госпожа. Я тебе помогу, — Насим прошептал несколько слов, и уже знакомое сияние зажглось на тех полках, откуда они брали книги и свитки. Самира поблагодарила его, взяла столько, сколько смогла унести за раз, и направилась к полкам.

Насим остался сидеть в кресле. Он чувствовал себя обессиленным: железо, сильная магия поиска, потоки новой информации. Но в то же время он был доволен, что они не потратили впустую день и нашли зацепку. Он очень хотел, чтобы северные земли дали им ответы на их вопросы.

Глава 8

Помещение, которое эмир назвал «малым залом», было таким большим, что, зайдя в позолоченные двери, Самира немного растерялась. Она не ожидала такого размаха. Если это был малый зал, то какого размера тогда большой?

В середине стоял большой круглый стол, на котором уже расставили блюда с едой, и только сейчас Самира поняла, насколько она проголодалась. Они только позавтракали, а потом весь день сидели в библиотеке, и были так увлечены, что мысли о еде отошли на задний план. Теперь же, когда воздух был наполнен ароматами специй, жареного мяса и тушеных овощей, она едва сдержалась, чтобы быстрым шагом не подойти к столу. Под строгим взглядом Нуры она подошла к предложенному стулу, села. Насим выбрал место рядом с ней, ни у кого не спрашивая разрешения.

Тем временем двери в противоположной стороне открылись, и в зал вошел Малек. Он успел переодеться в простые штаны и рубашку с жилетом, снял тюрбан, и выглядел как простой горожанин. Хотя вряд ли кто-то вышел бы из дома, надев на себя такое количество украшений. Драгоценные камни в перстнях переливались под дрожащим светом масляных ламп, цепочки позвякивали при каждом шаге. Самира залюбовалась этим зрелищем: эмир был в ее вкусе. Она любила смотреть не только на красивые вещи, но и на красивых людей. Почему бы не полюбоваться правителем страны, когда он сидит так близко и так радушно улыбается?

— Надеюсь, вы не слишком долго меня ждали. В коридоре я столкнулся с советником по торговым делам. Именно сейчас он захотел обсудить со мной новые правила внешней торговли.

— Мы ждали вас совсем недолго, Малек. И, пожалуйста, не извиняйтесь, вы у себя дома, а мы лишь ваши гости, — Насим подпер голову рукой и осмотрел зал. — Вот это у вас размах. Я поражен! Давно не видел настолько больших дворцов. Пожалуй, в одном этом зале разместилось бы около шести чайных нашей общей знакомой.

— А то и больше, — рассмеялся в ответ Малек. — Что я могу сказать? Мои предки завели эту привычку жить в таких огромных домах. Разве мог я пойти против традиций и поселиться где-то в другом, маленьком и уютном месте? Народ бы поднял меня на смех! Приходится как-то соответствовать их ожиданиям.

Самира тоже засмеялась и кивком поблагодарила слугу, который наполнил ее стакан мутным напитком с крошеным льдом.

— Прошу вас, не стесняйтесь. Давайте поужинаем, а разговоры оставим для чаепития. Не думайте, что я так быстро вас отпущу, — Малек сам подал пример своим гостям и приступил к еде.

Самира не стала скромничать и с наслаждением положила в рот кусочек мяса. По вкусу оно напоминало курицу, было подано в густом ореховом соусе и присыпано ароматной зеленью. Потом она попробовала салат, все составляющие в котором были желтого цвета. На вкус оказалось нечто странное, кислое и совсем не подходило к выбранному ей мясу. Она совсем не разбиралась в местной кухне и действовала наугад. А вот рассыпчатая круглая крупа с мелко нарезанными тушеными овощами ей понравилась.

Она отложила приборы и посмотрела на Насима. Он ел в основном мясо, и выглядел очень сосредоточенным. Ее это почему-то развеселило, но она поспешно спрятала улыбку, чтобы вдруг его не смутить. Самира предполагала, что ему очень сложно дается пребывание в человеческом теле, но с советами она предпочитала не лезть. Он знал этот мир, служил разным людям и был знаком с их привычками, но как наблюдатель. Сейчас же он испытывал все на себе.

Самира допила напиток с приятной кислинкой и отодвинула тарелку. Еда была необычной, но очень вкусной. Она намеренно не стала есть слишком много: эмир предлагал поговорить за чаем. А где чай, там и сладости. Их Самира обожала.

Когда Малек отодвинул свою тарелку и махнул рукой, из неприметной двери в стене вышли слуги, одетые в одинаковую коричневую одежду, и быстро убрали посуду и еду. Следом пришли три женщины в похожих одеждах с большим чайником и множеством маленьких тарелок со сладостями. Самира восхищенно все рассматривала, пока ей наливали чай в маленькую пиалу. Женщины быстро ушли, когда эмир попробовал чай и кивнул в знак одобрения. Самира тут же попробовала свой. Он был крепкий, чуть кисловатый и без добавок, чем сильно отличался от того, которым их угощала Далия. Но когда Самира откусила кусочек от хрустящего рогалика, а потом сделала глоток из пиалы, поняла, что тут не нужны были специи: чай приятно оттенял сладость. Насим к сладостям оказался равнодушен, и, улыбаясь, придвинул к ней поближе блюдо с рогаликами. Самира смутилась, но говорить ничего не стала.

— Так что же вы нашли в моей библиотеке? — Малек откинулся в кресле и поочередно посмотрел на своих гостей.

— Позволь я расскажу, моя госпожа, — Насим поставил пиалу и, дождавшись кивка Самиры, начал свой рассказ.

Самира слушала его внимательно, боясь, что могла упустить что-то важное, из-за чего их план рассыпется, как карточный домик, и придется строить все заново.

— Как интересно, север, — протянул Малек, когда Насим закончил свой рассказ и налил себе еще чая. Он постучал ногтями по столу, нахмурился на мгновение. — Я никогда не был в тех краях, но по возможности стараюсь быть в курсе происходящего там. Этот народ живет очень закрыто, чужаков к себе пускают неохотно. Не знаю, с чем это связано, не припомню никаких серьезных конфликтов. Торгуют охотно, чародеям взять бы с них пример, — Самира кашлянула, на что Малек расхохотался. — Прости, не смог не упомянуть это. Так вот, про север. Не спешите расстраиваться. Караван туда ходит, но редко, в новолуние. До него еще около десяти дней.

— Так долго, — вздохнула Самира. — А как можно присоединиться к каравану?

— Не имею не малейшего представления! Я получаю только отчеты о совершенных сделках и данные об уплаченных налогах. Однако! Начальник дворцовой стражи поможет вам, я попрошу отправить вам письмо.

— Почему вы так к нам добры? — неожиданно выпалила Самира. — Мы ведь не представляем для вас никакой ценности, только добавляем хлопот.

— Все просто, — Малек с легкостью сменил тему. — Я по натуре добрый человек, хоть и правитель. Есть такое суждение, что все правители либо злые, либо жестокие, либо корыстные. Я никогда не был таким, и очень не хотел бы таковым становиться в будущем. Прилагаю все усилия. Люди любят меня, Самира, и я отвечаю им взаимностью. А еще я вырос на сказках старой няни, которая еще моего отца ходить учила. Она рассказывала, что когда-то давно на этой земле жили маги, — удивленная, Самира повернулась к Насиму. Он пожал плечами и кивнул. — И я был ими очарован. Я представлял, как мне подчиняется природа. Как я вызываю дождь. Как духи воздуха рассказывают мне о том, что происходит на другом конце материка. Но это были сказки, как бы сильно я в них не верил. А теперь, когда я уже взрослый, и няни рядом нет, да упокоят небесные светила ее душу, одна из ее сказок сбывается. И я хочу быть если не главным героем, но тем, что все увидит своими глазами. Это в дополнение к тому, о чем мы ранее с тобой договорились.

Самира долго молчала и кусала ноготь на большом пальце. Вряд ли это было вежливо в присутствии эмира, но она ничего не могла с собой поделать. Слишком большой поток новой информации никак не укладывался в голове, ей хотелось сбежать куда-то и посидеть в одиночестве, чтобы упорядочить все мысли.

— Все так просто? — наконец спросила она.

— Ты разочарована? — Малек наклонил голову вправо.

— Скорее я поражена. Я верю в ваши намерения, просто не думала, что все будет так просто.

— Моя госпожа, если тебе не хватает трудностей, то я могу напомнить тебе, с чем мы уже столкнулись, — Самира раздраженно пнула подавшего голос Насима под столом. Он охнул, уткнулся лбом в стол и тихо рассмеялся. Малек тоже рассмеялся, но звонко, со вкусом, и Самира не смогла удержаться, чтобы не присоединится к этому внезапному веселью. Только если эмир веселился от всей души, то ее смех был с нотками бессилия и отчаяния.

Остаток вечера прошел в непринужденной беседе о местной кухне: Малек оказался знатоком и подробно рассказал Самире и Насиму о тех блюдах, которые подавали к ужину. Также он упомянул о празднике, который проводился весной, когда жители соревновались в приготовлении огромных блюд. Он так аппетитно описывал пирог из сладких дождевых ягод, который в прошлом году привезли на большой телеге, что Самире захотелось дождаться этого праздника и все попробовать: к концу дня участники угощали всех желающих. А еще она выяснила, что сейчас подходило к концу лето, расспросила о местной валюте и обычаях. Она чувствовала себя неуютно, когда не обладала хотя бы минимальным объемом знаний о новой стране или новом городе.

Ближе к полуночи Самира засобиралась в чайную. Малек предложил им остаться в гостевых дворцовых комнатах, но она мягко ему отказала. Неизвестно, какие еще сюрпризы свалятся им на голову. Не хотелось бы подвергать эмира и его людей прямой опасности. В то же время Самира задумалась, что за Далию она не волновалась, и вспомнила о том, что сказал ей Насим перед тем, как они отправились во дворец. Он сказал, она не так проста. Возможно, когда-то хозяйка чайной откроет им тайну, если она, конечно, есть. Самира предполагала, что Насим мог ошибаться.

Малек довел их до дверей, подозвал стражника и попросил проводить их до чайной. Самира пыталась убедить его, что она прекрасно доберется в компании Насима, но эмира сложно было переспорить. Сдавшись, она пожелала ему спокойной ночи и, взяв Насима под руку, пошла вслед за стражником. Он назвался Карвом и, пока они шли по длинным коридорам, рассказывал им о сюжетах мозаик, выложенных на стенах и потолке. Самира то и дело задавала ему вопросы, а вот Насим отмалчивался, как будто за сегодня наговорился на несколько дней вперед. Разумеется, такого просто не могло быть. Скорее всего, он о чем-то размышлял и не хотел делиться в присутствии постороннего.

До чайной они дошли не по главной улице, а узкими переулками. Прохожих не встретили, город спал под присмотром круглой желтой луны. Воздух остыл, и было слегка прохладно, поэтому Самира сложила пальцы щепотью, поднимая температуру вокруг себя. Она совсем не любила холод, и слабо представляла себя на севере среди снега. Ей потребуется много, очень много теплой одежды. Она представила сначала себя, завернутую в теплые шкуры, потом Насима, и тихонько захихикала. Ее понемногу отпускала тревога, и она настраивала себя на путешествие, которое, как она надеялась, принесет им не только новые впечатления, но и поможет восстановить события прошлого.

Когда они подошли к чайной, Карв с ними попрощался и пошел ко дворцу. На первом этаже горел свет, и Самира, коротко постучав в дверь, открыла ее и вошла.

Далия сидела за столиком посреди зала. Перед ней стояла чашка кофе, тарелка с фисташками и мисочка, куда она складывала пустые скорлупки.

— Признаться честно, я вас не ждала, — Далия улыбнулась. — Малек бывает очень настойчивым, и я была уверена, что он уговорит вас остаться на ночь.

— Он пытался, — Самира села на свободный стул. — Но он и без того потратил на нас слишком много времени.

— Вы ему очень понравились. А он вам?

— Очень приятный человек, — отозвался Насим, который по-хозяйски развалился на полюбившейся софе. — И производит впечатление мудрого правителя.

— Все так, — Далия кивнула. — Его очень любят и ценят, он прислушивается к своему народу. Но иногда мне кажется, что он сильно устал. Он молод, полон сил и энергии, а ему постоянно приходится принимать непростые решения. Иногда он сбегает на несколько дней в загородную резиденцию и не высовывает носа оттуда. Но лучше расскажите мне, помогла ли вам чем-то его библиотека?

Самира сделала глубокий вдох, сцепила пальцы в замок и рассказала все, что они узнали. Далия некоторое время барабанила пальцами по столу и молчала. Насим тоже ничего не говорил, только время от времени шуршал подушками, устраиваясь поудобнее.

— Что ты думаешь обо всем этом, Далия? — Самира первая нарушила тишину. — Ты бывала на севере?

— Бывала, и не единожды. Можно сказать, я оставила там кусочек своего сердца, но сегодня я не открою подробностей. Может быть, как-нибудь потом. Суровый край, и люди там живут сложные, но вам не стоит их бояться. Если верховный шаман примет вас, то поможет. А если не примет, тогда…

— Придется начинать все заново, — закончила за нее Самира и вздохнула. — Но я надеюсь, что мы нашли правильный путь.

— Я чувствую, что он правильный, моя госпожа, — сказал Насим. — Доверься моей интуиции и возьми как можно больше теплых вещей, — Самира закатила в ответ глаза. Хитрый джинн знал, какая она мерзлячка, и не мог упустить шанса напомнить ей об этом.

— Насим прав. Хоть сейчас и конец лета, снег там не тает, а из-за равнин ветра очень суровые. Зато какое там звездное небо! Оно почти черное, и созвездия так ярко горят.

— Далия, расскажешь мне о созвездиях?

— Расскажу, любопытная чародейка, но не сегодня. Отдыхайте, у вас был очень длинный день, — Далия пожелала им спокойной ночи и ушла к себе, а Самира еще долго сидела, перебирая в руках фисташки и думала о севере.

**

Насим проснулся еще до восхода солнца. Он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил, хотя проспал всего несколько часов. Он хмыкнул, оценив, как благотворно влияет его сущность на человеческое тело. Самира спала, свернувшись в кресле калачиком и накрывшись вязаным пледом. Насим осторожно поднялся с софы, щелкнул пальцами, приводя в порядок мятую одежду, стянул волосы на затылке в небрежный узел, а потом как можно тише покинул чайную.

Город спал, и на пути к лавке торговца он не встретил никого, кроме сонных птиц на деревьях, которые провожали его немигающим взглядом своих черных глаз-бусинок. А город снова выглядел иначе, и это был уже третий облик, который отметил для себя Насим. Днем — шумный, суетливый, вечером и ночью — умиротворенный. Сейчас же город замер, как хищник перед прыжком: не дышал, не моргал. Насиму нравилась эта переменчивость. Он шел по улицам и касался рукой дверей, стен, невысоких заборчиков, как будто здоровался. И пусть ответа он не получал, эти жесты нравились ему и казались правильными. Он не мог объяснить себе эти ощущения, но наслаждался ими. Как будто его связь с городом с каждым касанием укреплялась, как будто они становились если не друзьями, то добрыми знакомыми.

Он повернул за угол, и увидел оранжевую деревянную дверь. Что-то в его душе колыхнулось, как будто узнало ее. Насим поморщился: в голове разнеслось тихое эхо чужого сознания, и он усилием подавил его. Сейчас было совсем не время бороться с Али, поэтому он прошептал заклинание, закрывающее сознание. Так Самира не могла его слышать и чувствовать, из-за чего он применял его очень редко, но сейчас был подходящий момент. Насим намеревался быстро исследовать лавку и найти интересующий его предмет.

Он приложил руку к дверной ручке, дождался тихого щелчка засова и быстро вошел. Лавка встретила его тишиной, полумраком и запахом старины. В нем смешались нотки металла, старых книжных страниц, которые крошатся в руках, пыли и какой-то незнакомой резкой специи. Насим присел, начертил на полу символ, который тут же засветился зеленым, задрожал и медленно поплыл по лавке. Это было простое, но эффективное адресное заклинание поиска, которое Насим настроил на свою магию. Если он был заперт в каком-то предмете, то он откликнется. Он сел на пол, скрестил ноги и принялся ждать. Чтобы как-то занять себя, он начал рассматривать лавку со стены, противоположной той, куда поплыл символ.

А посмотреть было на что. От пола до потолка тянулись полки, заставленные самыми разными товарами. Тканевые мешочки, перевязанные веревками и подписанные аккуратным почерком. Кристаллы разных цветов, форм и размеров. Чашки и блюдца, не подходящие друг другу. Низкие стаканы со сколами. Узорчатые глиняные горшки с крышками. Деревянные дощечки разной толщины. Все было расставлено аккуратно, в один ряд, каждый предмет можно было без труда рассмотреть. Для самых высоких полок в углу стояла лестница на колесиках. Насим прикрыл глаза, представляя, как Али рассказывает покупателям обо всем, как быстро поднимается по лестнице и осторожно по ней спускается, держа в руках тот или иной предмет. Но Насим не испытывал к этим вещицам никаких чувств. Они не были ему интересны и не представляли угрозы, из чего он сделал вывод, что волшебных вещиц тут не было. Кроме той, за которой он сюда пришел.

Он еще некоторое время рассматривал полки, пока не услышал тихий свист. Он обернулся за звук и улыбнулся. В углу, на самой нижней полке, окутанная зеленым сиянием, стояла миниатюрная лампа. Слегка помятая, с множеством царапин и выбитыми в нескольких местах камушками, она была настолько неказиста, что вряд ли бы покупатели обратили на нее внимание. Но ему нужна была именно она. Насим поднялся, с удовольствием потянулся, подошел к полке и взял лампу в руки. Выпуклый бок был теплым, но его заклинание не давало такого эффекта. Значит, на ней оставались следы той магии, которая его там заперла. Он прищурился, поднес лампу к глазам, прошептал несколько фраз на грубом языке пустынных дэвов, чья защитная магия была самой сильной. Но ничего не произошло. Лампа по-прежнему была теплой. Если бы она представляла угрозу, ее бы заковало в лед.

— Интересно как, — прошептал Насим и положил лампу в карман штанов. — Кто-то или что-то запирает меня там. Но сделано это как будто с благими намерениями? Кто же ты? Знаю ли я тебя? Покажешь ли ты свое лицо? — он еще некоторое время стоял, рассматривал незнакомые музыкальные инструменты размером с его ладонь, а потом запер дверь изнутри и перенесся в чайную.

Самира все еще спала, а вот солнце почти взошло. Первые осторожные лучи уже пробивались сквозь деревянные решетки. Скоро проснется Далия, и чайная наполнится жизнью, а пока Насим наслаждался тишиной и приводил в порядок свои мысли.

Он был очень доволен, что догадка с лампой подтвердилась, но что делать с ней, пока не понимал. Может, у Самиры будет какая-то идея? Или у Далии? За личностью радушной хозяйки он рассмотрел мудрую женщину, которая знает о мире очень много, но почему-то скрывает это. Кто она? Какая у нее цель? И ищет ли она какую-то выгоду для себя? Вопросы, снова вопросы. Насим зажмурился так сильно, что перед глазами запрыгали яркие точки. У него будет время поразмыслить об этом в путешествии на север. И он обязательно обсудит это с Самирой. А пока он решил еще немного полежать на софе и подремать, пока не проснется его госпожа.

— Насим, уже утро? — сонный голос Самиры через некоторое время прервал его размышления. Она встала, потирая глаза, потянулась и посмотрела на него. — Ты выглядишь таким довольным. Расскажешь?

— Непременно, моя госпожа. Не хочешь ли прогуляться? Жара еще не затопила улицы, горожане только просыпаются, а за углом пекут отличные сахарные рогалики.

— Ты слишком хорошо знаешь меня. Как я могу отказаться от сахарных рогаликов? Подожди меня тут, мне нужно умыться, — она быстрым шагом поднялась на второй этаж, оставив его в одиночестве.

— И уложить волосы конечно же, — пробормотал Насим. Он достал из кармана лампу и поднес ее к глазам. На ней не было никаких надписей, только множество царапин и небольших вмятин. На носике он обнаружил следы копоти: кто-то использовал ее по прямому назначению. Насим поднял крышку, принюхался, посмотрел внутрь. На стенках как будто оставались следы масла. Он задумался. Все выглядело так, как будто кто-то взял первый попавшийся предмет, чтобы наложить на него заклинание. Никакого уважения к бессмертным джиннам, ну надо же! И все же он хотел услышать, что думает об этом Самира, которая вприпрыжку спустилась по лестнице и объявила, что она готова идти. Насим едва успел спрятать лампу в карман — не хотел портить сюрприз.

**

Сахарные рогалики были просто чудесными! Самира сидела на плетеном стуле в тени раскидистого дерева, допивала третью чашку чая и думала, стоит ли заказать четвертый рогалик. Насим сидел напротив и терпеливо ждал, пока она позавтракает. Он пил крепкий кофе из крошечной чашки, которая смотрелась в его руках игрушечной. К рогаликам он не притронулся, ссылаясь на то, что не голоден. Самира не стала с ним спорить: сладостями она предпочитала не делиться.

— Насим, ну а теперь-то ты мне расскажешь? — она продолжила начатый ранее разговор. Почему-то Насим настаивал на разговоре в тихом месте, и обязательно за завтраком.

— Теперь — да, моя госпожа. Смотри, что у меня есть, — он достал из кармана небольшой предмет и протянул ей.

Самира осторожно взяла в руки лампу, внимательно ее рассмотрела и подняла глаза на Насима.

— Ты все же был в лавке? Но когда? Почему не предупредил меня?

— Мы ведь договаривались, что я пойду туда один, — перебил он. Самира фыркнула. — Не злись, моя госпожа, лучше скажи, что ты чувствуешь, когда держишь в руках эту лампу?

— От нее исходит какое-то тепло. Но не то тепло, которое отдает металл, если подержать его в руках некоторое время. Почему ты выглядишь таким удивленным?

— Потому что я тоже его чувствую, но это не моя магия, ты бы не ощутила ее. Твое и мое восприятия совсем разные, значит, то, что делает лампу теплой, как-то связано с нами обоими, — протянул он и нахмурился. — А чары? Они тут есть?

— Чар я не чувствую, искры не касались этого предмета. Но могли быть другие, ведь так? — Насим кивнул, но в этот раз не стал ее перебивать. — Она такая маленькая, совсем не похожа на те, что стояли в нашем храме. Как будто это сувенир.

— Вряд ли. Я нашел следы копоти, остатки масла. Ее определенно кто-то использовал, но она будет давать мало света.

— А ты не хочешь ее зажечь?

— Зажечь? Я совсем не думал об этом. А что нам это даст?

— Не знаю, — Самира пожала плечами и аккуратно обвела ногтем место, где когда-то был камушек. — Возможно, мне просто хочется увидеть, сколько она даст света. Но ты уверен, что это тот самый предмет, в котором ты был заперт?

— Вне всяких сомнений, — Насим закивал и осторожно взял лампу из ее рук. — Я нашел ее с помощью заклинания, которое отзывается на мою магию. Но я никогда не видел эту лампу. И я сделал вывод, что именно так я попал в этот город.

— А Али, тот странный человек, как он может бы связан с ней?

— Тут я могу только предполагать. Помнишь, та женщина кричала что-то про игру в кости? — Самира кивнула. — Так вот, я думаю, что он выиграл у кого-то эту лампу. Возможно, он ее зажег? Так появилась копоть.

— А потом из лампы появился ты и отнял у него тело?

— Звучит, как старая сказка, но другого варианта я не вижу. Но что сдерживало меня там?

— Возможно, — медленно начала Самира. У нее было чувство, что она ухватила ускользающую нить, потянув за которую, можно было распутать шелковый клубок. — Возможно, тебя удерживало то, что лампу не зажигали? Тебя удерживало… Отсутствие огня?

Насим охнул и еще раз посмотрел на лампу. Самира, сама того не замечая, крошила на тарелку недоеденный сахарный рогалик, пока ее мысли неслись дальше.

— Я вызвала тебя через огонь. Я сама — дитя огня, дочь Тира. А если огонь лишить воздуха, он перестает гореть.

— То есть ты хочешь сказать, что в этой лампе меня заперли, как какое-то послание в бутылке? — Насим, казалось, был возмущен таким пренебрежением к его бессмертной сущности. Самира пожала плечами.

— Это только мое предположение, но, согласись, все могло бы быть так? — Насим кивнул. — Осталось понять, кто смог это сделать, кто привез лампу сюда, и кто проиграл ее торговцу.

— Или намеренно проиграл?

— Или намеренно проиграл. А что, если спросить об этом Али?

— Ты хочешь, чтобы я дал ему волю? Нет, моя госпожа, я на такое не пойду.

— Но почему, Насим? Он ведь может нам помочь!

— А что, если я больше не вернусь? — Насим произнес эту фразу как будто через силу, и Самира задумалась. Могли ли они позволить себе так сильно рисковать? Но, с другой стороны, они могли получить информацию об игроке в кости, о его внешности, голосе. Они могли бы попытаться его найти.

— Давай не будем спешить, — Самира сжала ладонь Насима. Он поднял на нее взгляд, в котором она прочитала страх. Он действительно боялся потерять контроль, она это чувствовала и не хотела давить на него, не хотела заставлять делать что-то против воли. Возможно, ему нужно время, чтобы подумать. А если он не согласится, они попытаются найти ответы в северных землях. — Пойдем в чайную. Сегодня я не хочу идти в библиотеку. Я хочу весь день сидеть в чайной. Далия обещала дать мне книгу об истории города. Понятия не имею, откуда она у нее. Возможно, из библиотеки Малека. И я бы хотела почитать ее именно в чайной.

Насим кивнул, допил кофе одним глотком и встал. Самира отряхнула руки от налипших крошек и сахара и тоже поднялась. Утро принесло им слишком много новых вопросов, над которыми пока не хотелось думать. Они медленно пошли к чайной, обсуждая по пути предстоящую поездку на север.