Шёлковый платок

Пролог: Убирайся.

За месяц до поезда…

На стене дома было написано чёрным углём: «Убирайся».

Зара стояла на улице, сжимая в руке тряпку. Мелкий дождь смывал буквы, но они всё равно оставались чёткими — кто-то постарался. Она стёрла надпись. Медленно, до конца. Потом вошла в дом и закрыла дверь.

Мать сидела за столом, сгорбившись над кружкой чая. Она не спросила, что там было. Она и так прекрасно знала, ведь это повторялось каждую неделю — одно и то же. То «убейся», то «уезжай», то очередные ругательства в сторону их семьи.

— Я так больше не могу. — Сказала Зара.

Женщина подняла голову, в её глазах стояли слёзы, но она не плакала. Она уже выплакала всё, что могла.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Я знаю, доченька.

Зара села напротив. Взяла в руки газету, которую принесла с работы. На последней странице, в углу, среди объявлений о продаже лошадей и земли, было маленькое:

«Одинокий мужчина. 38 лет. Ранчо на Западе. Ищу жену. Не для любви. Условия: просторный дом, стабильная прибыль от скота. Требуется женщина с твёрдым характером, готовая участвовать в делах хозяйства. Оплачиваю проезд и дорожные расходы. В письме прошу указать происхождение, образование и основные умения».

Она читала это три раза. И понимает: если она напишет правду — её не возьмут. Поэтому она пишет:

«Меня зовут Зара. Мне двадцать. Я родом с востока. Образование — домашнее. Работала кассиром. По хозяйству кое-что умею: могу помочь с готовкой, уборкой, присмотреть за домом. Я быстро учусь. И я не боюсь труда».

Она не соврала напрямую. Она преувеличила. «Кое-что умею» — это ложь, но не наглая. Она цеплялась за соломинку.

— Что ты делаешь? — спросила мать.

— Пишу ответ.

— Зара…

— Я не могу больше, мама. Я не могу каждое утро стирать эти слова. Я не могу смотреть, как ты плачешь. Я не могу ходить на работу, где меня ненавидят. Я уеду.

Мать молчала. Долго. Потом встала, подошла к ней и обняла.

— Ты сильная, — прошептала она. — Ты справишься.

Она отправила письмо на следующее утро.

***

Две недели спустя.

Ответа не было.

Зара ходила на почту каждый день. Почтальон — старик с седыми усами — уже узнавал её и качал головой ещё издалека.

— Нет, мисс. Ничего.

Она возвращалась домой. Стирала новые надписи со стены. Молчала с матерью. И ждала.

На третьей неделе она почти сдалась.

«Может, он передумал. Может, я написала что-то не так. Может, он просто не хочет».

Но на двадцать второй день почтальон впервые улыбнулся.

— Мисс Зара! Вам письмо.

Она взяла конверт. Бумага была плотной, почерк — резким, но аккуратным.

«Мисс Зара. Я получил ваше письмо. Вы можете приехать. Я буду ждать вас на станции в субботу, через две недели. Уэйн».

Она перечитала это пять раз. Потом села на крыльцо и заплакала — впервые за долгое время не от боли, а от облегчения.

Глава 1: Поезд в неизвестность.

Поезд грохотал так, что мог разбудить мёртвого из прерии. Зара сидела, прижавшись головой к стеклу окна, наблюдая за тем, как одно золотое поле сменяется другим, точно таким же. Казалось, что она вместе с этим поездом уезжает в совершенно новую жизнь.

На коленях у неё лежал смятый лист бумаги, который она перечитала столько раз, что казалось знала каждое слово наизусть, а кончики её пальцев измазались в чернилах письма.

«…Вы можете приехать ко мне.

Здесь люди не смотрят на то, какого цвета у вас кожа.

Здесь смотрят на то, как вы держитесь в седле.

А если вы не умеете ездить, я вас научу.

Буду ждать Вас на станции в эту субботу.»

Она не умела. Она даже лошадь вблизи ни разу не видела, но отступать было некуда.

В городе, который она оставила позади, её семью ненавидели за цвет кожи. Писали угрозы на стенах дома. Плевали в спину и не стеснялись говорить грубости в их сторону. Мать девушки плакала по ночам и тихо шептала:

— Ты не виновата в этом, За̀ра. Не твоя вина, что ты родилась такой. Эти люди — просто злые.

Начиная новую жизнь, она больше не собиралась быть жертвой.

Поезд остановился, оставляя за собой большое облако пара. Зара неторопливо поднялась, поправляя своё платье и забирая свои чемоданы, спустилась на перрон.

На улице Зару встретил шум горожан и пыли, которая заставила её на мгновение закашляться. Неподалёку от входа стоял загорелый мужчина — средних лет, с щетиной и в потёртой шляпе. Он наблюдал за ней с лёгким прищуром будто решая оставить её здесь и всё-таки взять с собой.

Девушка сделала шаг вперёд, подходя ближе к мужчине со словами:

— Мистер Уэйн, верно?

Мужчина был выше неё на голову, а может и на две из-за чего ей приходилось задирать голову. Но мужчине не выглядел так будто ему есть дело до неудобств дамы, так что он смерил её взглядом и хриплым голосом сказал:

— Садись. Путь будет долгим.

Без лишних слов мужчина развернулся, забираясь на телегу, даже не спрашивая нужна ли ей помощь с чемоданами, он начала забираться на телегу. Не поспевая за ним, девушка быстрыми шагами спустилась и неумело залезла на облучок[1] без его помощи.

— Могли бы и помочь даме, тем более если собираетесь жениться на мне.

Не смотря на грозный внешний вид мужчины, Зара всё-таки решилась сделать ему замечание, хотя тот мог с таким же успехом вышвырнуть её из телеги на дорогу и уехать на ранчо.

— Слишком уж вы громко возмущаетесь для дамы в беде, которой «нужно срочно уехать из города и выйти замуж». — С усмешкой в голосе сказал мужчина, направляя поводья.

Зара не найдя, что сказать тихо буркнула:

— Грубиян.

Всё остальное время поездка прошла в тишине, которая напрягала девушку и заставляла сжиматься всем телом и изредка поглядывать на мужчину. Дорога, как и говорил Уэйн была долгой. Телега тряслась при каждой кочке, заставляя слабо подпрыгивать на месте, а сильный ветер дул в лицо из-за чего её черные локоны спутывались. Мужчина же молчал, даже не смотрел на неё, только на дорогу.

От этой тишины в голову девушки лезли ненужные мысли: может он уже пожалел, что ей. Что он увидел её такую — худощавую, смуглую, с испуганными глазами и понял, что ошибся в своём выборе.

Когда девушка уже собралась с духом чтобы сказать ему: «Остановите, я пойду пешком», Уэйн неожиданно подал голос, из-за чего она вздрогнула всем телом:

— Вы не боитесь?

Она недоумённо взглянула на него, из-за чего между её бровями появилась небольшая складка.

—А чего я должна бояться?

— Меня, — Совершенно непринуждённо сказал он. — Вы находитесь в новом городе и едите с незнакомым мужчиной. Мало ли, кто я на самом деле.

— Вас я не боюсь. — Сказала девушка, выделяя первое слово.

— А чего же тогда?

На мгновение она замолчала, отводя взгляд в сторону чтобы сформулировать подходящую мысль.

— Боюсь, что не впишусь или разочарую вас, а вы отправите меня обратно.

Мужчина оторвался от дороги и, кажется, впервые за всё время посмотрел на неё.

— Я не отправлю вас назад. Только, если вы сами того не захотите.

Он какое-то время помолчал, а после продолжил:

— Я тоже раньше многое не умел, но на то нам и время чтобы учиться и быть лучше.

С этими словами внимание мужчины снова переключилось полностью на дорогу. Девушка же осталась заворожённая его словами, а в голове промелькнула мысль: «Может это всё-таки не зря?»

Через какое-то время сквозь деревья начало показываться ранчо. Сначала показался главный дом, который был сделан из брёвен и тем не менее выглядел прилично и выходил на небольшую веранду, где стояли плетённые кресла и немного потрескавшимся столиком. Неподалёку тут же показались загоны для скота, вокруг которого была колючая проволока.

В лёгкие девушки тут же вошёл запах пыли и дыма от костра. Из загонов было слышно ржание лошадей, а на ранчо доносились оживлённые звуки людей.

Когда они въезжали девушка заметила молодого парня с рыжеватыми волосами, что гнал стадо к загону с серьёзным видом, но увидев телегу тут же улыбнулся, махая рукой в знак приветствия и крикнул:

— Вы приехали! Босс, вы приехали! — Молодой парнишка кажется совсем забыл про работу и тут же направился к телеге с весёлым видом. — Ещё и с невестой. А я вам говорил, что она приедет!

Зара растерянно улыбнулась Тоби и его весёлому настрою.

— Это Тоби. — Объяснил Уэйн, вылезая из телеги. — Он всегда говорит без умолку, ты привыкнешь.

Когда Тоби направился чтобы забрать багаж у девушки, то внезапно остановился, глядя на её лицо. На мгновение он застыл, а потом улыбнулся ещё сильнее прежнего.

— А вы красавица! — Он повернулся лицом к своему начальнику. — Босс, вы не говорили, что она такая красавица!

Мужчина ничего не ответил, но Зара заметила, что, когда тот проходил мимо кончики его ушей, покраснели.

Из сарая вышел ещё один мужчина. Он выглядел старше остальных, выше, с сединой на висках и молчаливым видом. Он лишь коротко кивнул девушке и вернулся в сарай.

— Это Джон. — Пояснил Уэйн. — Не обижайся на него, он немногословен.

Девушка мотнула головой и мягко улыбнулась:

— Это ничего. Я и сама немногословна.

Мужчина рядом хмыкнул, вспоминая её придирки в начале их поездки и мысленно не соглашаясь с её словами. Уэйн взглянул на девушку и, кажется, впервые за всё это время улыбнулся.

— Пойдём, покажу тебе дом.

Она пошла за мужчиной, но остановилась на полпути, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Оглядевшись, она заметила, как из-за сарая выглядывает мальчишка лет шести или семи, с кудряшками на голове и смуглой кожей. Мальчик смотрел на неё с восторгом в глазах.

— А это кто? — Спросила Зара.

Уэйн проследил за взглядом девушки и тихо вздохнул.

— Это Сэм. Сын Джона, он…— Мужчина на мгновение запнулся, подбирая слова. — Он не подходит к незнакомцам.

Но наперекор словам Уэйна мальчик вышел из сарая и неуверенными шажками подошёл к девушке со смущённой улыбкой на лице.

Подойдя ближе, ребёнок взял её за руку. Его пальцы были холодными и грязными, но она не отстранилась.

Их кожа была почти одного оттенка. Его — чуть темнее от загара и грязи. Её — теплее, мягче. Но одинаково не белая.

Он посмотрел на их руки, потом на неё. И в его глазах что-то щёлкнуло.

— Такая же, — сказал он.

Зара не знала, что ответить. Она просто стояла, боясь дышать, чтобы не спугнуть этот момент.

Мальчик убрал руку и полез в карман. Достал увядший цветок.

— Это тебе.

Девушка растерялась и тихо прошептала:

— Спасибо…

Но когда она оторвала взгляд от цветка, то от мальчика уже не осталось и следа.

[1]Облучок — это сиденье для кучера на повозке, телеге или санях.

Глава 2: Тёплое яйцо.

Уэйн провёл Зару через порог. В доме пахло деревом и сухой травой. На стенах висели шкуры животных. Она сделала несколько шагов и остановилась, оглядываясь: маленькая комната с низким потолком, старый стол у окна, чугунная печь, а на стене — ружьё и полка с банками, на которых уже осела пыль.

— Твоя комната будет здесь. — Сказал мужчина, приоткрывая дверь в небольшую коморку.

В комнате стояла небольшая кровать, накрытая шерстяным пледом. Рядом стояла старая прикроватная тумбочка, покрытая пылью, чуть поодаль у стены стоял стол с треснувшим зеркалом. Комната выглядела так будто её пытались обустроить для неё в последний момент.

Зара поставила чемодан у ног. Провела пальцем по подоконнику, и он стал серым.

— Чистота не главное, — Сказал Уэйн из-за спины. — Главное — что сухо и тепло.

Она не ответила. Просто кивнула не оборачиваясь.

— Завтра скажу тебе, что надо делать. Сегодня можешь отдыхать и обустраиваться.

Дверь закрылась. Она осталась одна.

Зара медленно опустилась на кровать. Пружины скрипнули, и этот звук показался ей единственным живым в комнате. Она обвела взглядом стены, пол, потолок, где в углах висела паутина. И вдруг она почувствовала, как страх сжимает грудь.

— Что я здесь делаю? — Тихо прошептала она в пустоту.

Она хотела встать, выйти, сказать Уэйну, что ошиблась, что ей нужно домой, к матери, подальше от этой пыли и чужих людей. Но она не встала. Она знала — дома больше нет.

Воспоминания нахлынули внезапно, как удар. Она снова видела мать на перроне, видела, как та прижимала к груди платок и улыбалась, хотя в глазах стояли слёзы.

«Ты сильная, Зара, — сказала она тогда. — Ты — моя дочь. И ты справишься».

А потом поезд тронулся, и мать осталась там, в городе, который ненавидел их обеих. Зара не оглянулась. Она не могла себе этого позволить. Но сейчас, в этой маленькой комнате, она позволила себе закрыть глаза и почувствовать, как по щеке скатывается слеза.

Она вытерла её рукавом и заставила себя дышать.

— Я не для того так долго ехала и терпела эти кочки на дороге чтобы плакать. — Говорила Зара скорее пытаясь убедить саму себя в этом.

Она встала и подошла к зеркалу. Трещина проходила по диагонали, деля отражение на две половины. Зара смотрела на себя: уставшую, бледную, с выбившимися из пучка волосами. Ей показалось, что она постарела за последнюю неделю.

— Ничего, — сказала она своему отражению. — Ты не впервые начинаешь с нуля.

Но она знала — она никогда не начинала с нуля. Раньше у неё была мать, дом, даже если её ненавидели за стенами. А теперь — только чемодан, пыльный подоконник и мужчина, который даже не улыбнулся ей ни разу.

За дверью раздались шаги, и Зара вздрогнула. Она услышала голос Тоби:

— Босс, а он что же…одна там сидит? Может ей воды принести? Или еды? Я могу сбегать…

— Не надо, — Резко сказал Уэйн. — Она сама выйдет.

— Босс, ну вы такой… — Голос Тоби сник. — Она же гостья! Леди!

— Она не гостья. Она работает здесь, как все мы.

Зара замерла. Она не знала, что чувствовать — обиду или облегчение. Она действительно хотела быть нужной. Но не хотела быть просто работницей.

Она взяла себя в руки и открыла дверь.

Уэйн сидел за столом, нарезая хлеб грубым ножом. Тоби стоял у печи, пытаясь зажечь огонь и явно делая это впервые.

— Я могу помочь, — сказала Зара.

Уэйн поднял глаза и лишь кивнул в сторону стула:

— Садись.

Тоби обернулся и заулыбался:

— Я сейчас, я сейчас, я вам ужин согрею! Босс, дайте я сам!

Уэйн вздохнул и протянул ему нож.

— Я не трогаю твою еду. Ты не прикасаешься к моей лошади.

Тоби засмеялся:

— Договорились!

Зара села на краешек стула и наблюдала за ними. Ужин был простым — хлеб, мясо и молоко. Уэйн положил ей кусок мяса и молча продолжил есть. Она взяла ложку, но не могла есть. Она просто сидела и чувствовала на себе его взгляд.

— Я не кусаюсь, — сказал он, даже не поднимая глаз. — Ешь.

— Я не голодна.

— Не будешь есть — сил тоже не будет. А работы завтра много.

Зара взяла хлеб и откусила маленький кусочек. Она не хотела казаться слабой, но голос предательски дрогнул:

— Я должна признаться вам...

Девушка какое-то время помолчала, подбирая слова для того, чтобы лучше выразиться, а потом выпалила разом:

— Я соврала в письме. Я ничего не умею. Я никогда не доила корову. Я никогда не собирала яйца. Я никогда не жила в деревне. Я работала кассиром в магазине. И я соврала, потому что мне нужно было уехать. Потому что там, откуда я приехала, мне угрожали. Потому что, если бы я написала правду — вы бы не взяли меня. А мне некуда было идти.

Уэйн поднял глаза на неё, и она увидела в них не раздражение, а усталость.

— Я знал.

Зара замирает.

— Откуда?

— Я знал, что ты соврала. По письму было видно. Слишком гладко. Слишком правильно. Я просто хотел посмотреть, когда ты сама скажешь.

Зара смотрит на него, не веря.

— И ты всё равно меня взял?

— Я взял тебя, потому что ты не сдалась. Ты приехала. Ты осталась. Ты учишься. Мне не нужна была жена, которая всё умеет. Мне нужна была жена, которая не сбежит. Ты не сбежала.

— А если я не научусь? — Неуверенно спросила она.

— Научишься. Я тоже не умел, когда приехал сюда. Мне было семнадцать, я не знал даже, как лошадь запрячь. Сейчас — знаю.

Тоби вмешался с набитым ртом:

— Босс, вы расскажите ей, как вы в первый раз упали с лошади! Это история!

Уэйн бросил на него суровый взгляд, и Тоби замолк, но улыбался.

Зара, впервые за вечер, почти улыбнулась. Ей показалось, что стена между ними чуть-чуть треснула, как то зеркало в её комнате.

— Я справлюсь, — сказала она тихо, но твёрдо.

Уэйн взглянул на неё и кивнул.

— Хорошо.

***

Ночью Зара не могла уснуть. В доме было тихо — только ветер гулял за окнами да где-то вдалеке скулила собака. Она лежала на жёсткой кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как сердце колотится о рёбра, хотя она лежала неподвижно.

Казалось, что комната становится всё меньше, и воздух густеет. Она встала. Накинула платок на плечи, на цыпочках вышла из комнаты, прошла через тёмную кухню и толкнула скрипучую дверь.

Ночь была холодной, но звёзды горели так ярко, как она никогда не видела. В городе небо всегда было бледным, закрытым пылью и огнями. А здесь — чёрное-чёрное, усыпанное тысячами точек, и казалось, что они смотрят прямо на неё.

Она присела на ступеньку крыльца, обхватив колени руками. В груди было пусто, но странно легко — как будто страх, который сжимал её всю дорогу, наконец отпустил.

— Не спится?

Она подскочила. Уэйн стоял в дверях, опираясь плечом о косяк. В руке он держал кружку с чем-то горячим.

— Извини, — сказала она, пытаясь унять дыхание. — Я не хотела тебя разбудить.

— Ты не разбудила. Я сплю мало.

Он подошёл и протянул ей кружку. Она взяла, не глядя. От пара пахло чем-то травяным, и она с благодарностью прижала ладони к тёплым стенкам.

— Спасибо.

Он сел рядом — не близко, но и не слишком далеко. Она заметила, что он смотрит в ту же сторону, что и она, на звёзды.

— Раньше я тоже не могла спать, — сказала она тихо. — В городе. Когда за окнами стояли крики и ругательства… или когда я возвращалась, а на стене дома было что-то написано. Я сидела как сейчас, смотрела на небо. Только там его почти не было видно.

Он ничего не ответил. Но не прервал её.

— Моя мама говорила, что на небе есть души тех, кто ушёл, — продолжала Зара, глядя на звёзды. — Она говорила, что они смотрят на нас и хранят. Я тогда не верила. Теперь не знаю, что и думать.

Уэйн молчал. Потом сказал, глядя в степь:

— Я не знаю, есть ли души. Но я знаю, что тишина здесь — честная. Она не врёт.

Зара обернулась к нему и впервые увидела его профиль при свете звёзд. Он не был зол. Он не был холоден. Он был просто усталым. Как она.

— Почему ты решил написать мне? — спросила она.

Он не ответил сразу. Долго молчал, и она уже думала, что он не скажет.

— Ты писала о срочности, а я тоже искал жену — сказал он наконец. — Но я не думал, что ты окажешься… такой.

— Какой? — спросила она, напрягшись.

— Честной, — сказал он и усмехнулся. — Ты говоришь всё в лоб в отличие от тех городских «леди».

Она хотела спросить, что он имел в виду, но он вдруг встал.

— Завтра будет трудно. Ты устанешь. Спи.

И ушёл.

Зара осталась одна. В руках кружка, в душе — тепло, хотя воздух был ледяным. Она посмотрела на небо, на звёзды, которые горели как маленькие огоньки.

— Мама, я справлюсь, — прошептала она. — Я обещаю.

Она вернулась в комнату, легла на кровать и снова посмотрела в зеркало. Трещина по-прежнему проходила через её отражение, но теперь ей не казалось, что оно её пугает. Наоборот, ей показалось, что она видит там кого-то, кто готов начать заново.

Она закрыла глаза и впервые за несколько месяцев уснула с улыбкой.

***

Утро выдалось ветреным. Зара проснулась от петушиного крика и долго не могла понять, где она. Потом вспомнила: пыльный подоконник, треснутое зеркало, грубый плед. Она быстро умылась холодной водой из кувшина, заколола волосы и вышла во двор.

Ветер был сильным и сухим, и она запахнулась в платок, но он почти ничего не давал. Тоби уже носился с ведром по двору и что-то кричал лошадям. Она заметила, что он, кажется, никогда не замолкает.

— Доброе утро! — закричал он, заметив её. — Вы проспали! Босс уже в поле! Но он сказал, что вы собираете яйца! А где курятник — я покажу, только вы идите за мной, я здесь всё знаю!

Зара улыбнулась его энтузиазму и пошла за ним. У ворот она заметила Джона — он стоял у забора, опершись плечом о кол, и смотрел в степь.

Тоби не заметил его и продолжал:

— Вот тут, леди, у нас курятник. Не как в городе, конечно, но куры хорошие, только не любят, когда шумно…

Она хотела зайти внутрь, но голос Джона остановил её:

— Не беги. Куры пугаются.

Она замерла и обернулась. Джон не смотрел на неё, но говорил спокойно, даже мягко:

— Подойди медленно. Не маши руками. Протяни руку и жди. Они сами решат, дать яйцо или нет.

— Я поняла, — ответила Зара и добавила тихо: — Спасибо.

Он лишь кивнул.

Зара вошла в курятник. Там было душно, пахло сеном и птицами. Она присела на корточки и протянула руку к гнезду. Курица заквохтала, но не убежала. Зара замерла, не дыша, и медленно достала тёплое яйцо.

Она посмотрела на него, как на чудо. Такое круглое, гладкое, ещё с капельками соломы.

— Тёплое… — прошептала она.

— Первое яйцо — оно всегда такое, — раздался голос Джона снаружи. — Потом привыкнешь.

Она подняла голову и увидела его силуэт за забором. Он не обернулся. Просто стоял и смотрел вдаль.

— Я никогда не держала в руках тёплое яйцо, — сказала она, не ожидая, что ответит. — В городе их продавали холодными.

— Здесь — всё живое, — сказал Джон и надолго замолчал. А потом добавил тихо, почти про себя: — Как она.

— Кто? — спросила Зара, хотя уже догадывалась.

Джон не ответил.

Зара смотрела на яйцо, лежащее на ладони. Оно было тёплым, настоящим. Как её новое начало, о котором она пока боялась даже думать.

— Может быть, я справлюсь, — сказала она тихо, убирая яйцо в корзину.

Куры заквохтали громче. Ветер раздувал её волосы. А где-то на горизонте занимался новый день.

Весь день Зара работала рядом с Джоном — молча, но не неловко. Он не задавал вопросов. Не смотрел на неё с жалостью. Просто показывал, что делать, и уходил. Она ловила себя на мысли, что рядом с ним ей легче дышать. Он не ждал от неё ошибок. Он просто был.

А вечером, когда она уже собиралась в дом, он вдруг окликнул её:

— Мисс Зара.

Она обернулась. Джон стоял у забора, спиной к закату. Солнце садилось за его плечами, и она не видела его лица — только силуэт. Но голос был другим. Не сухим, как обычно. Тихим.

— Она тоже любила собирать яйца, — сказал он. — Моя жена. Говорила, что они тёплые. Как жизнь.

Зара замерла. Яйцо в её корзине вдруг показалось тяжелее. Она хотела спросить: «Что с ней случилось?» — но что-то остановило её. Может быть, тень в его голосе. Может быть, то, как он смотрел в степь. Она поняла: если спросит сейчас — он закроется. А если промолчит — он, возможно, когда-нибудь расскажет сам.

Зара ничего не ответила. Просто кивнула.

Джон постоял ещё мгновение, а потом добавил, почти неслышно:

— Вы бы ей понравились.

И ушёл в сарай, не оборачиваясь.

Зара осталась одна. Ветер стих. В корзине лежали яйца. Одно — тёплое — она взяла в руку и понесла в дом.