Шелест

Глава 1

Солнце здесь маленькое, треть от земного, но яркое и злое. Лежеру оно казалось родным и ласковым, он вырос на Шелест и никогда не видел ни Земли, ни земного солнца. Впрочем, почему казалось? Было, ведь Родина — это не то место, откуда происходят твои предки. Родина — это там, где ты появился на свет.

Даже если это родильное дупло шелест.

«Тем более, если это родильное дупло, - сказал однажды староста Джул. - Мы должны знать, чем жили наши матери и отцы. Их культуру, их легенды, их увлечения. Кулинарию, наконец. Что они ели? Как готовили пищу, как добывали? И не только знать, испытать на себе, прочувствовать. Без этого мы не сможем воссоздать их... наше общество! Возьмём, к примеру, рыбную ловлю. Когда Жан был ребёнком, он принимал участие... да ты ведь знаешь.» Лежер знал, как знала и вся община.

На озеро он прибыл затемно. Выбрал маленький заливчик и разложил снасти. Ночью в этих широтах не жарко, поэтому Лежер зажёг костерок.

Сзади стеной поднимался ствол Древа. Лежер откинулся, прикрыл глаза. От костра струилось мягкое тепло, озеро загадочно мерцало в свете звёзд. В кустах неподалёку кряхтел и чавкал, объедая фиолетовую малину, медведь. Конечно, на языке шелест он назывался совсем иначе, но кто из людей решится выговорить слово на шелест? Тем более что у зверя, который проводит холодный сезон в спячке, любит ягоды и без ума от мёда, уже есть человеческое имя.

При желании Лежер мог посмотреть, как зовут встреченное им животное, какой у него номер в планетарном реестре, сколько сезонов от роду, и прочее, прочее, прочее, но не хотелось разрушать очарование момента. Не каждое утро он встречал на берегу тихого озера, наедине с мыслями.

Дунул ветерок, небо на востоке посветлело. Наступал нежный фисташковый рассвет... Пора. Посадив наживку - искусственного жука - на положенное место, Лежер забросил снасть в озеро и приготовился ждать.

Поплавок медленно дрейфовал по гладкой воде, потом добрался до ослепительного блика рассветного светила. Лежер отвёл глаза и поэтому не заметил поклёвки. Леска натянулась сильно и резко, и Лежер едва удержал удилище в руках.

Следующий час прошёл в борьбе. Существо с той стороны лески упиралось что было сил. Оно бросалось из стороны в сторону, тянуло Лежера на глубину, притворно затихало, чтобы через миг броситься прочь с новой силой. Лежера мотало вдоль берега, пару раз добыча затаскивала его в воду по пояс. Однажды, после особенно сильного рывка, он выпустил удилище... и тут рыба ошиблась. Вместо того, чтобы уходить на глубину, она двинулась вдоль берега, утаскивая за собой удочку. Лежер догнал беглеца по суше, бросился в воду и схватил удилище — теперь уже окончательно.

Вскоре Лежер сидел, отдуваясь, возле уреза воды, а рядом на траве шевелил рудиментарными лапками крупный кольчатый сом.

- Ох, побегал ты от меня, - сказал сому Лежер. - И зачем, скажи на милость?

Сом не ответил. Сом готовил побег. Будучи безжалостным охотником сам, он не ждал ничего хорошего от охотника, который вытянул его из уютной глубины в жаркий, душный, неприветливый верхний мир. Сом сделал вид, что умер. Замерли лапки, обвисли усы, и, только приглядевшись, можно было заметить, как напряглись мышцы на спине. Сжались как пружина, готовая выстрелить.

- Что же ты, семь тысяч шестидесятый, - укоризненно спросил Лежер, глянув на клапан кармана, где всплыл сквозь ткань экран коммуникатора, - обмануть меня хочешь? Не надо меня обманывать, я тебя и так отпущу. Не есть же тебя...

Сом, конечно, не поверил. Сом обмяк в руках человека и не пошевелился, пока Лежер извлекал из его глотки наживку, пока нёс к воде. Даже оказавшись в озере, семь тысяч шестидесятый в озёрной популяции — по реестру живых существ Шелест — кольчатый сом не сразу пришёл в себя. Прошло секунд десять, Лежер даже испугался, не убил ли рыбу, но тут сом ударил хвостом, поднял со дна облако ила и скрылся в глубине.

- Вот так...

Лежер почесал в затылке. Какой вывод можно сделать из этого происшествия? Какой опыт вынести из удачной охоты? И что бы думал и ощущал на его месте Жан? Что ответить Джулу, если тот спросит? Радость победы? Азарт? Лежер посмотрел на руки: пальцы дрожали, и вообще, мокрый, измазанный в глине, облепленный озёрной травой, он не походил на победителя. Может быть, это внутри? Лежер передёрнул плечами: честно говоря, он не чувствовал ничего кроме усталости. Или это обида, что законную добычу пришлось отпустить? Хотя, что здесь обидного, он гость шелест, а для них любая жизнь священна, это просто уважение к приютившему тебя хозяину.

Проклятье, как всё сложно!

- Жан? - позвал Лежер.

Над водой и осокой, на фоне воды и молодого, едва трёхсотметровой высоты Древа на той стороне озера, всплыло в воздухе бесстрастное лицо. Жан, вернее, загруженный в коммуникатор интеллектуальный слепок его личности, Тот, Кто был в начале, Тот, Кто стал свидетелем конца.

Тот, Кто дал надежду на возрождение.

- Слушаю тебя, Лежер, - сказал Жан.

- Ты ловил рыбу, однажды, когда был маленьким, - сказал Лежер. - Что ты чувствовал тогда?

- Было дело, - ответил Жан. - Но ты ошибаешься, Лежер. Тот раз, который записан в анналах, был просто первым. Я много раз ловил её потом. Чтобы добыть пищу, чтобы жить.

- Да, да, - нетерпеливо согласился Лежер. - Но ты помнишь, что ты чувствовал тогда? Староста Джул...

- Странный вопрос, - ответил Жан. - Я не смогу на него ответить.

- Почему? - удивился Лежер.

- Моя интеллектуальная матрица не предусматривает чувств. Я их не помню.

- Жаль, - пробормотал Лежер, - это было бы так кстати...

- А вот это глупые слова, почва Лежер, - сказал Жан из коммуникатора. - Будь у меня чувства... будь у меня хотя бы память о чувствах, я умирал бы заново сотни и тысячи раз каждый день. Сотни и тысячи раз я переживал бы смерть своих детей и их матерей. Ты жесток, почва Лежер.

Он отключился. Лицо рассеялось в утреннем воздухе.

Почва! Жан назвал его почвой, как не своего, как чужака... Наверное, это, он действительно неудачно выразился, и Жан обиделся... Обиделся? Интеллектуальный слепок не может обидеться, он не помнит, что значит обида! Так почему Жан назвал его почвой, что он имел в виду?

- Жан?

Коммуникатор молчал. Тот, Кто дал надежду на возрождение, не хотел общаться. Значит, ему больше нечего сказать, значит, Лежер зря затеял свои расспросы.

Почва...

Лежер вздохнул и принялся собирать вещи. Солнце светит всё сильнее, когда оно приблизится к зениту, лучше быть в укрытии. Он выключил костёр и спрятал его в рюкзак, туда же покидал снасти.

Солнце поднималось всё выше. Скоро оно достигнет нижних ветвей Древа. Лежер закинул рюкзак за спину и, касаясь левой рукой ствола, пошёл вокруг чудовищного комля. В тени ствола было сумрачно и вполне безопасно. Дорогу перегородил поперечный корень. Лежер молча поблагодарил хозяев, которые специально для его удобства вырастили поверх корня удобные мостки. После дорога пошла быстрее, и скоро Лежер добрался до лианы-лестницы, тоже выращенной для таких, как он, любезными шелест. Самим шелест, понятно, не требовались ни мостки, ни лестницы.

Уткнувшись взглядом в стену древесного ствола, Лежер полез ввысь. Первые метров пять он двигался уверенно и даже бодро, потом притормозил. Мешало знание о том, с какой высоты падать, если он неверно поставит ногу или недостаточно цепко ухватится за поручень. Жаль, он не шелест, и если упадёт, то точно не соберёт костей...

- Страховка, - внезапно заговорил Жан из коммуникатора. - Ты пристегнулся?

- Нет, - ответил Лежер, чувствуя, как начинают гореть уши. - Я забыл.

- Пристегнись немедленно, - сказал Жан. - Без страховки опасно.

- Да. Конечно.

Лежер активировал страховку, прижался грудью к шершавой коре, слушая, как успокаивается сердце. Какой он глупец, если забыл про страховку! Шелест — чрезвычайно развитые и гуманные существа, они предусмотрели всё, и уж точно обеспечили его безопасность. Неужели на него так подействовала рыбалка? Борьба с живым существом, его пленение? Может быть, именно на это пытался обратить его внимание староста Джул?

Со страховкой дело пошло куда быстрее. Уже через несколько минут Лежер добрался до первой поперечной ветви, теперь до стартовой площадки было рукой подать. Здесь располагался лифт, который оборудовали для людей шелест. Лежер забрался в тесную кабинку, пахнущую ванилью и лимоном, и ещё через две минуты лифт вознёс его на километровую высоту.

Здесь начиналась канатная дорога. Тонкие и прочные побеги тянулись отсюда к каждому из ближайших Деревьев. Лежер выбрал тот, который вёл к его жилому Древу, зацепился страховкой — и прыгнул в пустоту.

Рывок! Страховка натянулась, Лежер понёсся над жёлто-зелёным морем под ногами. Набегающий ветер раздувал одежду, холодил горящее лицо. Лицо... Да что с ним сегодня?! Лежер нащупал в кармане распылитель, зажмурился, торопливо нанёс спрей на лицо и шею, потом на руки. Теперь он не обгорит. Наверное, не обгорит, было бы обидно явиться к Ажлун с красной рожей.

Пустая упаковка полетела вниз и скрылась в листве. Хозяева простят. Это не мусор, это удобрение. Пройдут считанные часы, и ультрафиолет и вода превратят упаковку в безвредную органику.

Ветвь, с которой он стартовал, маячила уже метрах в двадцати над головой, более мелкие побеги разбежались в стороны, и Лежер выскочил на свободное пространство. Теперь его защищала от солнца только тень огромного древа. Лежер оглянулся: верхушка Древа тонула в солнечном сиянии, а крона занимала полнеба. Простой лес у подножия Древа казался мхом на ровной, плоской лужайке. Когда-то давно, когда неразумные предки шелест обитали на обычных деревьях, вокруг расстилалась горная страна. Пики пронзали облачные гряды, на вершинах и перевалах лежали вечные снега.

Случайная мутация изменила всё. Появилось первое Древо. Очень скоро его потомки уже доминировали, покрыли горы сплошным ковром, - и превратили их в равнину. Камень оказался бессилен перед корневой системой Деревьев, камень сдался.

Вместе с Деревьями поднялись и шелест.

- Зеленей, почва Лежер!

Тихий голос неожиданно легко перекрыл шум ветра и вырвал Лежера из задумчивости.

Метрах в пяти справа завис в набегающем потоке воздуха большой четырёхпалый орёл. Орёл был неподвижен, только белые маховые перья чутко шевелились, улавливая малейшие течения ветра. К загривку птицы прилип оливково-красный, спутанный ком веточек и листочков. Изнутри кома смотрели на Лежера глаза на подвижных стебельках.

- Зеленей и ты, шелест Кршаа, - ответил Лежер.

- Удачная охота? - спросил Кршаа, всем видом выказывая вежливое неодобрение.

- Не охота, шелест Кршаа, - улыбнулся Лежер. - Исследование. Опыт.

- Удачный? - снова поинтересовался шелест.

- Не вполне, - не стал кривить душой Лежер. - Надо думать.

- Думать всегда надо, - согласился шелест. - Полезно для будущего.

- Что ты имеешь в виду, шелест Кршаа? - прямо спросил Лежер. - Ни за что не поверю, что наши пути пересеклись случайно.

- Как много слов, - ощетинился листочками Кршаа. - Конечно, нет.

- Так что?

- Скучаешь на Шелест, почва Лежер? - спросил Кршаа. - Много интересных дел?

- Нет, - пожал плечами Лежер. - Да.

- Думай о будущем, - сказал шелест Кршаа. - Думай недолго. Встретимся.

Лежер не успел ответить, да Кршаа и не ждал ответа. Орёл качнул крыльями и резко ушёл вбок. Через секунду он превратился в точку, а потом и вовсе пропал в сиянии светила.

Шелест Кршаа служил, если такое понятие приложимо к шелест, при Третьей Ветви. Секретарём или порученцем, или ещё в каком качестве. К своим двадцати пяти годам Лежер так полностью и не разобрался в иерархии шелест. Лучше всего её понимал только староста Джул, да и то приблизительно. Лежер знал главное: Третья ветвь шелест Поорхо отвечал не только за провинцию, но и за контакты с почвой — людьми. Если порученец Третьей Ветви говорит о будущем, значит, скоро что-то изменится. Причём изменение произойдёт именно с ним, с Лежером, иначе зачем шелест Кршаа вообще заводил разговор? О делах, которые касаются всех людей, лучше говорить с Джулом, не зря же он староста?

Чем же Лежер мог заслужить такое изменение судьбы, что на него намекает сам секретарь Третьей Ветви? Что он сделал особенного?

Никаких прегрешений Лежер за собой не помнил, тем более таких, которые могли привлечь внимание Ветвей. Вынул из воды кольчатого сома? Это вина небольшая, шелест жизнь уважали, но без фанатизма, да и не мог обычный кольчатый сом стать поводом для гнева. Проклятье, будь так, ему не позволили бы даже подойти к берегу озера с удочкой! Что-то с работой, с его исследованиями? А вдруг?..

В голове зашумело, по пищеводу прокатился горячий ком. Странное человеческое свойство — ждать плохого, когда возможно столько хороших изменений. Например, им с Ажлун разрешат, наконец, завести настоящего ребёнка!

Сначала Лежер хотел станцевать бы прямо тут, повиснув под транспортным побегом, в пустоте на полпути к жилому Древу. Но передумал. Кому здесь нужен его танец? Одиноким птицам? Зато, коснувшись ногами финишной площадки жилого Древа, Лежер дал себе волю, чем немало удивил присутствующих шелест.

Связаться с Ажлун он, почему-то, не догадался. Впрочем, зачем доверять такую радость равнодушному радиоэфиру?

***

Их дом с Ажлун расположился в развилке третичных ветвей Древа. Прямо из середины платформы прорастала розетка четвертичных ветвей, в ней собиралась вода. Чуть в стороне сплетение этих же ветвей образовало уютное гнездо, где вполне хватало места двум человеческим существам. Сейчас Ажлун возилась в дальнем углу платформы, возле маленькой делянки. Заметив Лежера, она вскочила, сняла торопливо перчатки и бросилась ему навстречу.

- Как твои огурцы? - спросил Лежер, подхватывая жену на руки.

- Горькие, - Ажлун откинулась, рассматривая его лицо, потянулась губами для поцелуя. - Я... надеюсь, что четвёртый... урожай этого года... может быть...

- Плевать на урожай, - прошептал Лежер, - плевать на огурцы. Эта рыба...

- Да, как твоя рыбалка? - спросила Ажлун.

- ...меня утомила, - продолжил Лежер. - И... я так соскучился. Хочу тебя прямо сейчас!

Как всегда, увидев Ажлун, он забыл обо всём. Неуступчивый кольчатый сом, странное поведение Жана из коммуникатора, слова шелеста Кршаа, - всё отдалилось на время, стало неважным, неинтересным. Дела и мысли вернутся, но сначала нужно надышаться её дыханием, насмотреться в её глаза, ощутить в очередной раз счастье — быть вместе.

Потом они лежали, обнявшись, на моховом ковре и вдыхали терпкие запахи листвы. Слабый ветер приятно холодил разгорячённые тела. Лежер провёл ладонью вдоль жениной спины, Ажлун затрепетала, сладко потянулась.

- Я забыл тебе рассказать, - произнёс Лежер. - Я встретил шелест Кршаа.

-Да! - Ажлун встрепенулась, села, скрестив ноги, нагнулась над Лежером, принялась шарить где-то позади него руками. - Я тоже забыла.

Лежер не удержался, поймал её коричневый сосок губами, потянул на себя.

- Что ты делаешь, щекотно! - засмеялась Ажлун.

- Вкусно, - сказал Лежер.

- Хочешь меня съесть? Ты хищник?! - притворно ужаснулась Ажлун. - Ладно, хватит, - она повела плечами, отстранилась. - Нам пришло приглашение.

- Приглашение? От кого?

- Смотри сам, - Ажлун с улыбкой протянула ему резной древесный лист.

- Очень интересно, - проговорил Лежер, вглядываясь в возникающие от тепла его дыхания буквы. - Сам Третья Ветвь.

- Да.

- Так вот, я начал тебе рассказывать, на обратном пути меня встретил шелест Кршаа, предупреждал о будущем. Я подумал...

- Я тоже об этом подумала, - сказала, поднимаясь на ноги, Ажлун. - Пойдём.

- Куда? - удивился Лежер. - И это всё? Я хочу ещё! Нам к Ветви только завтра.

- Какой ты ненасытный! - засмеялась Ажлун. - Успеешь ещё, особенно если... Ведь мы думаем об одном и том же? Собирайся, идём.

- Вот ведь непоседа, - проворчал Лежер. - Куда бежать, зачем? Нам так хорошо вдвоём.

Ажлун не ответила, она уже убежала, и Лежер услышал плеск воды в бассейне.

- Иди скорее сюда! - позвала Ажлун. - Вода просто замечательная.

- Да, моя хорошая.

Конечно, они задержались.

- ...Ты заметил, как мало в общине детей? - спросила Ажлун. - Я имею в виду новорожденных.

- Я понял, - сказал Лежер.

Они стояли посреди большого зала. Зелёные побеги, образовавшие стены зала, сплетались наверху непроницаемым для ветра и дождя куполом. Древесный пол — поверхность одного из первичный ветвей — вспухал наростами, в каждом — тёмное дупло. Двенадцать на двенадцать рядов родильных дупел. Только два ближних дупла были заняты, в них медленно колыхалась жидкость, в которой, опутанные паутиной корешков, плавали крошечные эмбрионы. Будущие человечки, похожие сейчас на скрюченных большеглазых головастиков.

- Пять или шесть недель, - сказала Ажлун. - И их всего два.

- Ты так точно определила возраст? - удивился Лежер. - Почему не семь? Не четыре с половиной?

- Когда я была девочкой, я очень любила приходить сюда, - сказала Ажлун. - Шелест Уукс разрешал мне наблюдать. И не забывай, я биолог.

- Извини, не подумал, - смутился Лежер.

- Моя работа кончается, почва Ажлун, - раздался тихий голос. - Это последние.

- Шелест Уукс, я... - обернулась Ажлун. - Прости, мы тебя не заметили.

Шелест Уукс отвечал за родильные дупла на жилом Древе, он в своё время принял и Ажлун, и Лежера, и старосту Джула. Вообще всех людей, живущих ныне на Шелест. Акушер, знавший их лучше, чем они знали себя сами. Сколько же тогда ему лет? Лежер поёжился. Концы веточек Уукс слегка пожелтели, изнанка стала не красной, как у Кршаа, а бурой. Он старый, очень старый. Старше всех, кого Лежер встречал на Шелест.

- Почему кончается, шелест Уукс? - спросил Лежер.

Уукс словно в сомнении пошевелил веточками, но всё же ответил.

- Больше не будет.

Он помолчал, потом продолжил:

- Пока не будет. Вас пригласили?

- Да.

- Узнаете, почему, - сказал шелест. - Всё узнаете. Сейчас уходите. Они слабые, им опасно.

Двухвостая ящерица, на загривке которой устроился Уукс, моргнула и переступила лапами.

- Уходите, - поторопил их шелест Уукс. - Уходите.

Выйдя наружу, Лежер с удовольствием вдохнул прохладный, пахнущий свежестью воздух. Владения шелеста Уукс расположились на третьем ярусе ветвей, на двухкилометровой высоте, но из-за обилия зелени дышалось здесь легко, даже легче, чем на уровне земли.

Кажется, Ажлун думала о том же.

- Родильные не зря вырастили здесь, - сказала она. - Очень чистый воздух, совсем нет пыли. Солнечный ультрафиолет убивает микробов.

- Зачем ты это рассказываешь? - удивился Лежер. - Об этом знают все.

- Ты так вкусно дышал, - улыбнулась Ажлун, - что я решила объяснить, почему.

- Вкусно, - кивнул Лежер. - Уукс сказал «пока». Он очень осторожно сказал, те двое малышей — в самом деле последние.

- Почему ты так решил? - Ажлун приподнялась на носки и требовательно посмотрела в его лицо. - Почему, ответь?

- Дальний ряд дупел, - глухо сказал Лежер. - Он почти утонул в полу. Там и дупел-то не осталось, так, просто наросты на древесине.

- И что?.. - испуганно спросила Ажлун.

- Шелест больше не рассчитывают на рождения, - сказал Лежер. - У них ничего не пропадает зря, они такие бережливые... Древо поглощает ненужное. Думаю, когда малыши родятся, дупел останется гораздо меньше.

- Что-то случилось, - сказала Ажлун. - Что-то, о чём нам не говорят.

- Завтра.

Тонкий побег перед парой людей качнулся и задрожал. На нём, крепко вцепившись в кору, сидел двухвост с Ууксом на спине.

- Всё завтра, - повторил Уукс и добавил: - Не бойтесь. Шелест не враг почве.

Медленно переставляя лапами, ящерица направилась в гущу ветвей.

- Шелест Уукс! - качнулась вперёд Ажлун.

Ящерица замерла, потом одним движением развернулась.

- Почва Ажлун? - спросил Уукс.

- Твой зверь... Почему у него два хвоста? Я знаю, на Шелест обычно не так.

Веточки на теле Уукс пришли в движение, внутренняя луковица задрожала. Глаза на стебельках несколько раз моргнули.

- Прости и не отвечай, если я обидела тебя, шелест Уукс, - быстро проговорила Ажлун.

- Нет, - ответил, наконец, шелест. - Не обидела. Это смех.

- Почему?! - удивилась Ажлун. - Я сказала что-то смешное?

Ящерица свила хвосты в один жгут, потом расплела и ударила ими себя по бокам.

- Смех над собой, - объяснил шелест Уукс. - Два хвоста - моя ошибка. Мы тоже ошибаемся, почва Ажлун. Негодный эксперимент. Я не продумал.

Ящерица ощерилась и зашипела, развернув кожистый воротник, словно негодовала на наездника.

- Полезно помнить ошибки, - добавил шелест Уукс. - Завтра. Всё завтра.

Он скрылся в листве. Потом из её глубины донеслись тихие слова:

- Не зверь. Давно вместе. Теперь почти я.

Ветви качнулись в последний раз и успокоились. Вокруг потемнело, стихло сияние солнца. Где-то сверху родился мерный шум. Дождь.

- Домой? - спросил Лежер.

- Хочу наверх, на смотровую, - помотала отрицательно головой Ажлун. - Пойдём на смотровую, пока дождь?

- Хорошо, - сказал Лежер. - Давно там не был.

Жилое Древо людей — не самое высокое на Шелест, но вид со смотрового помоста на его вершине захватывает дух. Когда сияет солнце, там нечего делать, разреженный воздух, высота и ультрафиолет любого прогонит под защиту кроны. Не то в дождь, в дождь смотровая заполняется народом. Раскланиваясь и перебрасываясь репликами со знакомыми, а в между собой Общине знакомы все, Ажлун и Лежер пробрались к свободному месту возле края платформы.

Дождь приглушил краски, превратил даль в акварельный рисунок, а ближайшие Деревья в неясные тени. Можно уговорить себя и представить, что Древо под ногами — единственное на огромной равнине. Как айсберг, как океанский корабль плывёт оно сквозь жёлто-зелёный океан, который раскинулся далеко внизу. Ты — капитан, а вокруг — твоя верная команда...

Тучи висели почти точно над жилым Древом, медленно дрейфуя к югу, а вслед за ними ползла по бесконечно равнине продолговатая тень. Там, где солнце вновь вступало в свои права, даль дрожала, изломанная потоками нагретого, наполненного испарениями леса воздуха.

- Красиво, - сказала, наконец, Ажлун. - Пойдём, я промокла до нитки.

И оглушительно чихнула.

Глава 2

Лежер проснулся первым и долго лежал, глядя на жену. Ажлун тихо сопела, замотавшись в лист-одеяло, разбросав руки и ноги так, что ему самому остался только краешек ложа. Словно почувствовав взгляд, жена завозилась, ресницы её затрепетали, но она так и не проснулась. Лежер отодвинулся ещё немножко, осторожно погладил Ажлун по голове и плечам.

Интересное дело, шелест учили их одинаково, но у Ажлун одеяла вырастали всегда мягкие, нежные как шёлк, не то, что его жесткая дерюжка. И не в её биологическом образовании было дело, просто Ажлун умела как-то по особенному ладить с Древом. Лежер до сих пор не понял, как. Она не разговаривала с почкой — будущим одеялом, не пела ему песенки, она делала всё так же, как и он, - но вот поди ж ты!

Женщины — таинственные существа, их трудно понять.Вот Ажлун — его жена, и она любит его, он знает это совершенно точно. В любви нельзя сыграть, нельзя притвориться до конца, притворство отдаёт фальшью. Ажлун действительно любит его, она не играет, но стоит ей попасть в женскую компанию, как она словно отдаляется. Самую чуточку, чтобы не было повода для обид. И вот сидят они рядком, шушукаются, и понимаешь, что ты лишний. Не навсегда, а вот прямо здесь и сейчас — лишний, и не стоит встревать, и лучше оставить их в покое и идти по своим делам. А ведь их жилое Древо — тоже женская особь. Может быть, в этом и разгадка?

Ажлун повернулась на другой бок, - и в луче света над ложем заплясала пыль. Пыль, которой неоткуда было взяться. Шелест помешаны на чистоте, и когда их гости засыпают, Древо занимается уборкой. Одеяла, подушки, само ложе, пол, стены и потолок спального гнезда — живые. Всю ночь они впитывают грязь и фильтруют воздух, и к утру в нём ни пылинки, ни соринки, ни клочка эпителия. И только если Древу отдать другой приказ, или оно заболеет...

Древо не может сломаться или заболеть, тем более, когда в нём живут. Причины, по которой шелест запретили бы Древу делать уборку, Лежер при всём желании придумать не мог.

Он встал, быстро оделся и покинул гнездо.

В кресле возле бассейна сидел староста Джул. Полный, лысоватый, с венчиком седых волос вокруг макушки. Лежер знал, шелест предлагали старосте помочь с шевелюрой, но тот отказался. Сказал, что хочет никого обманывать и скрывать годы, он такой, какой есть.

Моховой ковёр на полу волновался, собирался в складки вокруг ботинок старосты. Чуял грязь.

- Здравствуйте, староста Джул, - сказал Лежер. - А я думаю, откуда в доме пыль?

- Здравствуй, Лежер, - кивнул Джул. - Ажлун спит? Не будем её беспокоить.

- Вам виднее.

- Да, - Джул поднялся из кресла, осторожно переступил на ровное, не занятое мхом место. - Ты не против маленькой прогулки?

- Вы хотите поговорить? - догадался Лежер. - Почему не здесь? Я попрошу Древо создать завесу, она не услышит.

- Нет, - сказал староста Джул. - Лучше пройтись. Внизу, у корней. Люблю, знаешь ли, прогуляться поутру, когда солнце невысоко. Составь мне компанию, ладно?

- Как скажете, староста Джул, - согласился Лежер.

- Вот и хорошо, - обрадовался староста. - Идём, у меня скутер.

...Километрах в десяти от Древа староста посадил скутер на лужайку среди узловатых, прозрачных, почти без листвы деревьев. Обманчивое впечатление. Лежер знал этот вид: маленькие, похожие на рыбью чешую кожистые листочки плотно облепляли и стволы, и ветви, и самые тонкие побеги.

- Они похожи на самих шелест, - сказал он старосте, когда они выбрались из скутера.

- Что? - не сразу понял Джул. - А, да, возможно это их предки или родственники. Но шелест ушли далеко, а это — просто деревья. Они нам не опасны.

- Простите, староста, - удивился Лежер, - а шелест, что, опасны? Вы устроили какой-то шпионский роман, староста Джул. Чего вы боитесь?

- Если бы я знал, чего боюсь, всё было бы куда проще, - проворчал староста. - Но стены имеют уши, особенно в Древе. Кроме того, я тебе так скажу, наши любезные хозяева чего-то затевают. Вас с Ажлун пригласили к Третьей Ветви?

- Да.

- Вот и меня тоже пригласили, - сказал Джул, - и я не знаю, по какому поводу, а ведь я всё-таки староста. Самый старший среди почвы, я должен знать всё. И вдруг — происходит что-то, и я узнаю это вместе с вами. Как думаешь, это правильно?

- Не знаю, - произнёс Лежер. - А что происходит, как вы думаете?

Староста пожевал губами, пнул высохший плод, подозрительно похожий на скутер, только меньше раз в пятьдесят, сопроводил взглядом его полёт, потом посмотрел на Лежера.

- Нас всего четыре тысячи на планете, - начал он. - Возможно, мы последние люди в галактике. Мы все — потомки двух людей, Жана и Леночки, тех, кто выжил на Апере. Никто из нас не родился как человек, все вышли из родильных дупел.

- Это знают все.

- Не перебивай старших! - вскинулся староста. - Не имей такой привычки!

- Да, староста, - потупился Лежер.

- То-то же, - сказал Джул, остывая. - Немножко терпения, я перехожу к сути, - он помолчал, - да, к сути... Когда я был ребёнком, вокруг меня было полно таких же детей. Сверстников и помладше. Я ведь из первого поколения, ты знаешь?

Лежер промолчал.

- Да, ты прав, это несущественно, - сказал, не дождавшись ответа, староста. - Так вот, потом детей стало меньше, потом ещё меньше, сейчас их почти не осталось.

- Мы были вчера в родильном зале, - нейтрально произнёс Лежер.

- Тем более, вы были, - кивнул Джул. - Шелест говорят , что не хватает генетического разнообразия, что одна начальная пара это слишком мало. Не знаю, я не специалист, может быть они и правы.

- Ажлун биолог, - сказал Лежер, - вы должны были пригласить для разговора её, а не меня.

- Скорее всего, они правы, - ответил Джул. - Твоя жена может это подтвердить, и она, я почти уверен, подтвердит. Но я не об этом.

- Тогда о чём?

- Вы с Ажлун можете зачать здоровых детей. Это знаете вы, это знаю я, и, уж тем более, это знают шелест. Почему они не дают разрешения?

- Но ведь нас пригласили к Третьей Ветви!

- Зачем приглашать к Третьей Ветви, чтобы просто разрешить?

Староста Джул подошёл к Лежеру вплотную, посмотрел ему в глаза снизу вверх: - Разрешить, разблокировать зачатие может и шелест Уукс, кому же ещё это сделать? Но вас приглашают... нас приглашают, я тоже буду. Третья Ветвь — это персона, это не просто так.

- Не знаю, староста, - пожал плечами Лежер. - Всё-таки, торжественный момент, особенно для нас.

- Может быть, - согласился Джул. - Может быть, я параноик. Но... я тебя прошу, будь настороже. Поменьше эйфории и вообще...

- Хорошо, староста Джул, - сказал Лежер, которого стала уже тяготить эта непонятная беседа. - Я учту, я буду настороже.

- Вот и хорошо, - совершенно другим, спокойным и деловым тоном произнёс староста. - А сейчас двинулись назад, твоя жена, наверное, уже беспокоится.

***

Резиденция Третьей Ветви отстояла от жилого Древа в часе пути. Вылетели за полтора, для надёжности. Всю дорогу Ажлун сидела прямая и скованная, и бросала настороженные взгляды то на старосту, то на мужа. Торжество и надежда в её глазах сменялись страхом и чуть не паникой. Лежер обнял её, прижал к себе, поцеловал в макушку.

- Не дрожи, - сказал, - чего ты трясёшься?

- Не знаю, - прошептала Ажлун. - Вчера я была уверена, а сегодня... Вы с Джулом такие загадочные, а ты... я не понимаю, о чём ты думаешь? Я же вижу, ты где-то не здесь.

- Скажешь тоже! - отшутился Лежер. - Просто не каждый день летишь к Третьей Ветви. Ты часто бываешь у Третьей Ветви?

- Никогда, - помотала головой Ажлун.

- И я никогда, - улыбнулся Лежер. - Вот и волнуюсь.

- Прибываем, девочки и мальчики, - сказал староста Джул. - Глядите, пока возможно. Когда ещё увидите?

Староста Джул не покривил душой, здесь было, на что посмотреть. Вверх их одного корня устремились ввысь десятки стволов, размером не уступавших их жилому Древу. Между стволами теснились множество платформ, и самая большая — посередине. Джул сделал вокруг Древа несколько кругов, с каждым оборотом приближаясь всё ближе. Скоро стало заметно, что тёмно-зелёное облако, висевшее над центральной платформой, состоит из множества небольших Деревьев, каждое из которых повторяло очертания всего Древа.

- Заметили? - спросил староста Джул. - Что-то вроде ботанического сада. Здесь молодые Деревья со всего Шелеста. Когда они подрастают, их высаживают где-нибудь в границах провинции, в пустыне. Третья Ветвь любит разнообразие.

- Представляю, на что похожа резиденция Корня, - сказал Лежер.

- Даже не пытайся, - усмехнулся Джул. - В жизни не догадаешься, пока не увидишь. Лично я испытал нечто особенное.

- Вы там были, староста? - заинтересовалась Ажлун.

- Приходилось, - ответил Джул. - Кстати, нас уже ждут.

На уровне центральной платформы мигал сигнальный фонарь: синий огонь, дважды жёлтый и снова синий. Джул развернул скутер в сторону огней и откинулся в кресле. Скутер нёсся вперёд как с горы, Древо стремительно вырастало на обзорном экране, но староста, кажется, и не собирался возвращаться к управлению.

- Эээ... староста, что вы делаете?! - испугалась Ажлун. - Мы разобьёмся!

- Никогда, - сказал Джул. - Синий огонь, Древо принимает управление на себя. Если я начну маневрировать, нас могут не понять.

Титанические ветви надвинулись, скутер пронзил облака листвы. Замелькали впереди и по сторонам более тонкие побеги. Они приближались к центральной платформе. У Лежера закружилась голова. Показалось, что они только начали снижение, так миниатюрные Деревья из сада походили на их родное Древо, и что этот цикл станет повторяться снова и снова. Лежер зажмурился, потом снова заставил себя открыть глаза.

Иллюзия, вызванная быстрым движением, развеялась. Скутер завис над платформой и медленно опустился на полированные брёвна. Они прибыли.

- Поторопимся, - сказал Джул. - Они ждут.

- Зеленейте, почва, - приветствовал их шелест Кршаа. Теперь он восседал на большеглазом рыжем скаковом лемуре.

- Зеленей и ты, шелест Кршаа, - ответил за всех староста. - Нас пригласили, мы здесь.

- Третья Ветвь ждёт, - произнёс Кршаа, - Прошу, будьте спокойны. Что ни увидите, будьте спокойны.

- Ты меня заинтриговал, шелест Кршаа, - сказал Джул. - Что может так нас взволновать? Вы нашли таинственных Предтеч?

Предтечи, Те, Кто пришёл раньше, Изначальные и ещё десяток имён. Так шелест называли гипотетическую разумную расу, которая якобы властвовала в галактике в незапамятные времена. В своих непостижимых занятиях они посетили однажды Шелест и запустили цепочку мутаций, которые привели к возникновению Древ и самих шелест. Впрочем, далеко не все учёные шелест поддерживали эту гипотезу. На Шелест так и не нашли ни одного материального свидетельства визита Предтеч, хотя искали и весьма тщательно. Собственно, и в космос шелест вышли именно в поисках своих творцов и, разумеется, тоже ничего не обнаружили. Постепенно из серьёзной научной гипотезы рассказы о Тех, Кто пришёл раньше трансформировались в легенды, фольклор.

- Это весело, - сказал Кршаа. Луковица его тела сплюснулась, превратилась в толстую лепёшку. Веточки растопырились, и шелест Кршаа стал похож на раздавленного ежа. Отсмеявшись, Кршаа добавил: - Нет, шелест не нашли Предтеч. Но я сообщу Третьей Ветви, он оценит. Забирайтесь, Третья Ветвь ждёт.

Из зелени выпрыгнули ещё три лемура, таких же, как и под Кршаа, только больше и мощнее, выращенных специально для перевозки людей. На загривке каждого лемура сидел шелест-погонщик, а на спине было устроено седло. Мягкое, не стесняющее животное, но прочное и удобное.

Первым, дождавшись, пока люди займут места, двинулся порученец Третьей Ветви, за ним староста Джул, потом — Ажлун, последним — Лежер.

Лемуры ставили лапы мягко и на ходу почти не качались благодаря толстым хвостам-балансирам. Крепко схватившись за шершавую, покрытую мелкими листочками луку седла, Лежер с интересом посматривал по сторонам, ведь не каждый день попадаешь на Древо — резиденцию Третьей Ветви.

Скакуны бежали то цветущим лугом, то стелились по-над узловатыми корнями в тёмном тоннеле из сучьев и стволов. Несколько раз, во время прыжков далеко внизу мелькала ярко освещённая поверхность земли. Потом лемуры побежали вокруг толстенного ствола — по коротким, едва заметным человеческому глазу сучьям-ступенькам. Древесная лестница неуклонно поднималась. Лемуры сделали один виток, другой — и выбежали, наконец, на очередную платформу в обрамлении целого леса из толстых, причудливо искривлённых побегов, образующих затейливый орнамент.

Здесь сильно пахло цветущим Древом. Цветущим не в сезон.

Лемур шелеста Кршаа остановился посреди платформы, припал к моховой подстилке.

- Прибыли, почва, - сказал шелест Кршаа. - Садитесь.

Делегация спешилась, расположилась на мягких копёшках из листьев.

- Третья Ветвь просит прощения, - продолжил шелест Кршаа. - Третья Ветвь шелест Поорхо понимает, но не говорит на пиджин. Я, шелест Кршаа, буду голосом Третьей Ветви.

Лежер недоумённо огляделся. Да где же эта Третья Ветвь?! Шелест Кршаа и люди, больше на платформе не было никого, не считая лемура под Кршаа.

Староста Джул чувствительно ткнул Лежера локтем в бок, зашептал сердито: - Не верти головой. Вперёд смотри, вперёд!

Леже присмотрелся... То, что он принял за декоративный куст, и был Третья Ветвь, Садовник провинции шелест Поорхо. Не комок спутанных веточек, но почти деревце. Центральная луковица покрылась корой, глазные стебельки медленно крутились в своих гнёздах, а сами глаза... Если у шелеста Кршаа или у шелеста Уукса глаза были маленькие, птичьи, то Третья Ветвь обладал глазами лемура или другого ночного зверя.

- Сколько же ему лет?! - не удержался Лежер.

Староста Джул закатил глаза.

- Ты нас позоришь, - прошептал он.

Третья Ветвь затрепетал побегами, заскрипел что-то задушенно и непонятно.

- Шелест Поорхо польщён, - сказал голос Третьей Ветви шелест Кршаа. - Шелесту Поорхо приятен интерес почвы. Шелест Поорхо вспоминает, много лет никто не задавал этого вопроса. Шелест Поорхо обещает: почва узнает его возраст. Это будет позже. Шелесту Поорхо нужно вспомнить, сначала вспомнить.

Эволюция наделила шелест разумом, но оставила им растительный обмен веществ. Кршаа замолк, вяло шевеля веточками. Он явно устал после длинной тирады на пиджин.

Лежер сидел, боясь пошевелиться или посмотреть по сторонам. Лицо горело, словно от ожога красной крапивы. Внутри же Лежер ругал себя последними словами. Когда он научится молчать? Сначала думать, а только потом говорить? Что подумает о нём Третья Ветвь, что он подумает о людях вообще?

Третья Ветвь скрипнул, и шелест Кршаа снова заговорил, сверх обычного растягивая слова:

- Почва Лежер молод, и Третья Ветвь предлагает не винить его. Третья Ветвь предлагает вернуться к делам.

- Третья Ветвь великодушен, - так же медленно заговорил староста Джул. - Почва готова внимательно выслушать всё, что скажет Третья Ветвь.

Третья Ветвь и его Голос попеременно заскрипели и зашелестели.

- Строят разговор, - одними губами шепнул староста Джул. - Что сообщать, что отвечать на наши вопросы.

Лежер чуть заметно кивнул, потом его жест повторила Ажлун.

- Почва малочисленна, - продолжил шелест Кршаа. - Генная изменчивость исчерпана. Шелест бессильны взрастить новую почву, здоровую почву.

- Так вот почему родильные дупла пусты! - не выдержала Ажлун, и староста Джул её не остановил.

- Да, - согласился Третья Ветвь голосом Кршаа. - Почве требуется обновление. Другие гены, не Жана и не Леночки.

- Но остались только они! - староста привстал и сделал шаг к Третьей Ветви. - Где взять других?

- Земля, - коротко ответил шелест Кршаа.

- Но... земная биосфера уничтожена! Разве нет?

- Не биосфера, - сказал Кршаа, - только ваш вид.

Староста плюхнулся обратно на копну как надломленный.

- Земля... - повторил он. - Как давно я не слышал этого слова. И... я там никогда не был.

- Шелест готовят экспедицию, - сказал Кршаа. - Цель — Земля. Задача — найти генный материал.

- А если не выйдет? Ведь если нет живых людей...

- Остались мёртвые, - качнул веточками Кршаа. - Ваши предки странные. Они закапывали мёртвых.

- Мёртвых, - эхом откликнулся староста. - Вы хотите раскапывать старые кладбища?

- Если они остались, - ответил Кршаа.

- Как-то это... - нерешительно начал Джул.

- Это для вас, - сказал Кршаа. - Надо вам.

Лежер следил за обменом репликами, а внутри него всё пело. Земля! Он увидит Землю, прородину человечества! Иначе, зачем их с Ажлун пригласили на эту встречу? Староста Джул... он, скорее всего, останется, человеческой колонии на Шелест не обойтись без руководства. Его пригласили, потому что он должен знать. А они с Ажлун? Ажлун — биолог, сам он — астроархеолог. Казалось бы, зачем шелест астроархеолог, тем более человек? Ай да шелест, ай да мудрецы! Распланировали всё заранее, до его рождения. Значит, его учили, его готовили специально? Так же, как и жену? Значит, они точно летят. Жаль, они с Ажлун так мало знают о Земле. Жан из коммуникатора... Лежеру невыносимо захотелось сейчас же спросить его, что он помнит, что он знает о Земле? Нет, нельзя. Тем более, Жан из коммуникатора не поможет, он слишком давно улетел с Земли. Проклятые апере, они всё испортили!

Неожиданная тишина заставила его очнуться от мыслей.

Джул сидел красный, с вытянутым лицом. Крупные капли пота выступили на широком лбу, и не от жары.

- Вы это... серьёзно, Третья Ветвь? - выдавил, наконец, староста. - Вы всерьёз предлагаете нам в качестве эксперта — апере, попечителя?!

Лежер кинул взгляд на жену. Ажлун сидела, широко раскрыв глаза, и комкала в руках полу комбинезона. Губы дрожали, она готова была расплакаться.

- Простите, - сказал Лежер, - мы не сможем быть рядом с апере, работать, разговаривать с апере, и никто из нас не сможет.

- Придётся таких найти, - проговорил шелест Кршаа. - Или найти, или смириться. Мы решили.

Он замолчал, собираясь с силами. Молчал и не двигался Третья Ветвь. Замерли люди, даже лемур под Кршаа перестал двигаться и шевелить ушами. Тишина сгущалась, становилась вязкой словно патока, и на фоне этой тишины вдруг раздался треск крыльев!

Большой, в две ладони длиной древесный жук свалился сверху, из переплетения побегов и принялся кружить, натыкаясь на ветки и сучья. Пролетел, едва не задев крыльями, над головой у старосты Джула. Староста от неожиданности втянул голову в плечи, а жук тяжело приземлился на платформу, втянул тонкие, прозрачные, кисейные крылья. Миг — сверху опустились бронзово-золотые надкрылья, со стуком соединились...

Третья Ветвь пришёл в движение. Приподнялся на мохнатых ножках... Нет, огромный паук, на спине которого устроился шелест Поорхо! Паук сделал два быстрых шага, схватил жука длинными передними лапами и принялся со скрежетом мять его чёрными блестящими хелицерами. Бронированное тело жука треснуло, изнутри полезли рыжие и белёсые внутренности. Запахло сыростью и кислотой.

Лежер отвёл глаза. Не хотелось видеть, как красивое насекомое превращается в бесформенный ком плоти, в еду.

Раздался шорох, и паук под Третьей Ветвью вернулся на место.

- Третья Ветвь просит прощения, - заговорил шелест Кршаа. - Это безопасно, это для безопасности.

- Для безопасности? - переспросил Ажлун. Она, в отличие от Лежера, восприняла паучье пиршество совершенно спокойно, даже с оживлением.

- Жук цероп опасен, - объяснил Кршаа. - Поедает растительность, может напасть на шелест. Это недосмотр. Охрана пропустила. Третья Ветвь просит прощения. Вернёмся к теме.

- Вернёмся, - буркнул староста. - Вы решили.

- Мы решили, - согласился шелест Кршаа. - Эксперт лучший. Знает больше всех о Земле.

- Кто же этот знаток? Кто знает Землю лучше, чем прородитель Жан? - ворчливо поинтересовался Джул.

- Он здесь, - сказал шелест Кршаа. - Апере Бранч.

- Да где же он?! - воскликнул староста.

- Я здесь.

На фоне пустой стене, в глубине переплетения ветвей возник вдруг тёмный силуэт. Огромный ящер словно выдвинулся из зелени, посмотрел на людей янтарными глазами. Щёлкнул зубастой пастью и явился весь: мощный, покрытый чешуйчатой бронёй, в два человеческих роста. Кроша когтями брёвна платформы, вышел в центр, встал рядом с шелестом Кршаа.

Лежер обнаружил вдруг, что не может дышать. Ему стало дурно, в глазах потемнело. Это длилось секунду или две, но, кажется, в это время он был как никогда близок к смерти. Ажлун тоже держалась за грудь и жадно дышала. Староста Джул завалился на спину, в груди его клокотало.

- Что это значит, апере Бранч?

Шелест Кршаа гневно затряс веточками.

- Уже ничего, - пророкотал апере Бранч. - Я обещал, что с людьми ничего не случится. Теперь с ними на Земле ничего не случится.

Он посмотрел на людей и оскалился:

- Здравствуйте, люди! Давно не виделись.

Староста Джул ничего не ответил, только покрутил головой, словно воротник душил его. Лежер, глядя на него, тоже не сказал ни слова, и только Ажлун коротко кивнула:

- Зеленей, апере Бранч.

- Зеленей. Зеленей! - рыкнул апере. - Вы совсем стали травой!

Он затрясся от смеха, ударил хвостом.

- Мы не нужны больше, Третья Ветвь? - стараясь не глядеть на апере, спросил староста Джул.

- Нет, - ответил шелест Кршаа. - Завтра — Посвящение. Завтра — знакомство с экипажем.

- Посвящение? Что это?

- Корабль должен знать вас, - сказал шелест Кршаа. - Завтра, почва.

- Почва! - снова засмеялся Бранч. - О-о-о!.. Почва...

Глава 3

На обратном пути молчали, каждый думал о своём. Лежер, против воли, вспоминал Бранча. Раньше он не видел апере вживую. Оказалось, учебно-исторические голо не в силах передать мощи и своеобразной хищной красоты страшных ящеров-людоедов. Их следовало бояться и ненавидеть, их следовало также презирать, как проигравших и отступивших перед шелест. Лежер так и делал, - до сегодняшнего дня. Какие чувства обуревали его сейчас, какие мысли крутились в голове, он и сам не мог сказать.

- Мне страшно, - сказала Ажлун и прижалась щекой к плечу Лежера. - Неужели нас заставят лететь вместе с ним?

- Они решили, - ответил Лежер. - Что мы можем сделать? Отказаться?

- Я не знаю... - начала Азжун.

- Надо остановиться, перекусить, - объявил вдруг Джул.

Скутер накренился и скользнул вниз, к поверхности.

Она быстро приближалась. Зелёный мох превратился в рощи и перелески, и скоро скутер замер на круглой полянке, которую окружали невысокие деревья с розовой корой. По краю поляны вился неширокий ручей, перебиравший пальцами струй плети водяной травы.

Староста Джул включил костёр, выложил на решётку протеиновые котлеты. Сами шелест обходились лучистой энергией светила и растворами солей, но уважели физиологию своих гостей. Или слуг, если вспомнить лемуров, пауков или орлов. Любую живность, зависящую от пищеварения.

Скоро котлеты весело зашипели, стреляя ароматным соком.

- Зачем мы остановились, староста Джул? - спросил Лежере. - Разве мы не могли поесть на Древе?

- Могли.

Староста перевернул котлеты и повторил:

- Могли, а как же? Только там дела, там думать некогда, а мне хотелось именно подумать, обсудить, тем более...

Он оглянулся по сторонам.

- Что? - не понял Лежер.

- Жду кое-кого, - непонятно ответил Джул.

- Кого, староста? - удивилась Ажлун. - Мы все здесь.

- Почва Джул ждёт меня.

Раздвинув деревья, на поляну вышел апере Бранч. Он был покрыт грязью и пыльцой трав. В передних лапах ящер держал мёртвую косулю.

Лежер рефлекторно дёрнулся. Ажлун пискнула и спряталась за его спиной. Староста Джул хладнокровно перевернул ещё одну котлетку и сказал:

- Я заметил, что апере Бранч бежит нам вслед. Я подумал, это не просто так.

- Ты правильно подумал, почва, - сказал апере.

Он величаво прошествовал к ручью, пригнулся и... Лежер не поверил собственным глазам: апере Бранч внезапно начал удлиняться, хвост и шея вытянулись, а задние лапы наоборот укоротились почти до земли. В брюхе прорезались ещё несколько пар лап. Метаморфора продолжалась не более двух минут, и скоро Бранч превратился в толстую змею на коротеньких ножках. Змея плюхнулась в ручей, расплескав на лужайку воду, ударила хвостом. По всему длинному телу пробежала быстрая волна.

Для обратного превращения Бранч не стал даже вылезать из ручья.

- Местная грязь не может причинить мне вреда, мне вообще трудно причинить вред, - любезно пояснил он. - Однако, быть измазанным именно в грязи шелест кажется мне оскорбительным!

Подхватив с травы косулю, ящер быстрым движением скусил ей голову.

- Что ты делаешь?! - от возмущения Ажлун забыла о страхе. - Как ты смеешь убивать здесь?!

- Смею, маленькая самочка, - ответил Бранч. - Я гость, мне разрешено питаться тем, чем я привык. У вас не так?

- Я... мы... - не нашлась Ажлун. - Не называй меня самочкой, мне неприятно.

- Вот как? - Бранч выпустил длинный раздвоенный язык, слизнул со шкуры косули кровь. - Ты самец? Насколько я знаю, вы не умеете менять пол.

- Нет, но я человек, - сказала Ажлун. Она уже пришла в себя, заговорила гордо и уверенно, смело глядя на огромного ящера. - Я не животное.

- Не животное, - проворчал Бранч и резко выдернул тушу косули из шкуры; Лежер вздрогнул, Ажлун скрикнула, и даже Джул поморщился. - Неужели? Ешь ли ты, что хочешь? Ходишь ли куда хочешь, не спрашивая разрешения? Позволяешь называть себя почвой...

Бранч говорил, а когти его тем временем пластали тушу, нарезали на тонкие и длинные полоски.

- А как нам себя называть, апере Бранч? - спросил Лежер.

- Ваша родная планета называется Земля, - сказал ящер. - Разве шелест называют себя «шум»?

Подцепив несколько полосок, Бранч уложил их на костёр. Зашипело, поплыл странный, незнакомый Лежеру запах. То, что сделал только что апере, было ужасно, но, к удивлению своему, Лежер почувствовал не злость или отвращение, а приятное возбуждение. Рот наполнился слюной. Кажется, ему захотелось попробовать? Попробовать вот этого, попробовать обгорелой плоти живого существа?

- Не искушай, змей, - сказал староста Джул, но мясо к костра почему-то не снял.

- Ты ведь не знаешь, что значат эти слова! - засмеялся Бранч. - Зачем ты говоришь то, чего не знаешь, земля Джул?

- Ты бежал за нами вслед, - сказал Джул. - Ты хотел говорить. Говори.

- Нам лететь вместе, - сказал Бранч, обернувшись к Лежеру и Ажлун. - Экспедиция будет долгой, и мне не хотелось бы скучать. Боюсь только, мне будет скучно в обществе домашних зверьков, любимцев моих врагов шелест.

- Мы не животные, - без особой убеждённости сказал Лежер.

- Да? - Бранч наклонил голову, посмотрел на Лежера янтарным глазом. - Твои предки ели мясо зверей, которых убивали собственными руками. А что ешь ты?

Он подцепил горячую котлетку, посмотрел на неё внимательно, после отшвырнул прочь.

- Мы лакомились вашими мозгами... по праву сильного, - продолжил Бранч, - но мы не ограничивали вашей свободы. Мы просто не позволяли вам убивать друг друга.

- Это!.. Это... неправда! - возмутилась Ажлун. - Апере просто отвратительные хищники!

- Ты в самом деле так думаешь, человек Ажлун, - спросил Бранч, - или тебя убедили в этом шелест?

- Правда!

- Извини, мы так питаемся, - засмеялся Бранч. - Но вы ведь тоже питались своими домашними животными. Такими, как это.

Когтем он снял с костра полоску мяса, протянул Ажлун.

- Попробуй, это вкусно.

- Нет, никогда!

- А ты? - Бранч протянул мясо Лежеру.

- Не делай этого! - воскликнула Ажлун.

- Я... - Лежер сглотнул. Печёное мясо пахно необычайно вкусно. - Я попробую.

Он снял жареную полоску с когтя, откусил маленький кусочек и начал жевать. Ажлун смотрела на него круглыми глазами. «Что же ты делаешь, - читалось в её взгляде, - разве ты отвратительный хищник?»

- Как котлета, - сказал, прожевав, Лежер, - только вкуснее.

- Вы слишком благодарны кустам, - сказал Бранч и закинул остаток туши в пасть. Одно птичье движение, и мясо пропало в объёмистом чреве ящера. Миг, и туда же отправилась шкура косули. - Вы забыли, что всеядны.

- Зачем им это? - спросил староста.

- Пригодится, - ответил апере Бранч и скрылся между деревьев.

Остаток пути Ажлун молчала, но стоило им вернуться на свою развилку ветвей, она встала посредине гнезда, уставив на Лежера палец, и заявила:

- Объяснись, почва Лежер, зачем ты ел это?

Лежер вздохнул. Ссориться с женой не хотелось, но и никакой вины за собой он не чувствовал.

- Это просто жареное мясо, - примирительно сказал он.

- Нет! – воскликнула Ажлун. – Это не просто жареное мясо. Этот апере, этот зверь убил живое существо! Убил просто так, для удовольствия!

- Милая, - ещё тише сказал Лежер, - он съел косулю, значит, он убил её для еды.

- Мы не убиваем для еды! Разумные не должны убивать, даже для еды!..

На глазах Ажлун появились слёзы.

- Ему разрешили шелест, - развёл руками Лежер.

- Ты уверен? – борясь со слезами, сдавленным и ломким голосом сказала Ажлун. – А если он сам?

- Ну, знаешь… - удивился Лежер. – Ты же биолог! У косули была метка, её не могло не быть! Даже у сома, которого я вчера поймал, была метка, а тут целая косуля. Апере Бранч сидел бы в клетке, ожидал высылки на свою планету, если бы убил косулю без разрешения. Ты что, не веришь шелест?

- Всё равно, - всхлипнула Ажлун, - ты мог не есть… мясо. Она же недавно ещё была живая!..

- Нам лететь на Землю, - Лежер попытался обнять жену, но она отстранилась, отвернулась. – А Если произойдёт, не знаю, авария?

- У шелест? – не поверила Ажлун.

- Думаешь, у них не бывает аварий?

- Ну и авария, ну и что дальше?

- Что мы будем есть, если сломается синтезатор? – попытался объяснить Лежер. – Нам ведь придётся охотиться, убивать и есть.

- Охотиться! Какое противное, кровожадное слово!

Ажлун протестующее замотала головой. Волосы взвились облаком над её плечами.

- Жан охотился.

Ажлун не ответила, у неё не было ответа на этот довод. Все на жилом Древе знали, что Жан охотился и ел мясо убитых им животных. Он охотился на Земле, он охотился на Апере, иначе как бы он смог выжить? Но всё рано, она не пригласила Лежера вместе купаться, и потом, когда они легли в постель, и он попытался её обнять, сбросила его руку. Отвернулась, спряталась под одеялом, под вторым одеялом, которое специально вырастила! Отвернулась и засопела, как будто мужа и нет рядом!

Лежер лежал на спине и смотрел в потолок их гнезда. Внутри Древа никогда не бывало совсем темно. Копошились где-то в ветвях жучки-уборщики, медленно кружили, перемешивая воздух, не давая ему застояться, стрекозы.

Крался вдоль стены маленький изумрудный геккон. Конечно, сейчас он выглядел серой тенью, но при свете дня он блестел и переливался, как драгоценность.

В неверном сиянии светлячков мелькнула тень – крохотная ночная бабочка. Просто бабочка, случайная гостья из огромного мира, обычное насекомое, не обременённое обязанностями. Геккон сделал шаг, другой… Бабочка беззаботно кружилась. Интересно, что она хотела здесь найти? Впрочем, бабочки не умеют хотеть.

Лежер пропустил миг, когда геккон прыгнул. Только что он крался по стене справа, и вот он уже сидит на стене слева, а из пасти торчат изломанные крылья!

Вот и всё. Природа жестока. Апере – такие же гекконы. Лежер завозился, стараясь устроиться удобнее… Итак, апере такие же гекконы, они и произошли от гекконов, это знает любой, кто изучал историю биологии, а её на Шелест изучали все, и люди не были исключением. Люди же произошли от всеядных обезьян, тут апере Бранч прав. Почему же Ажлун дуется? Разве она не понимает?

- Прородитель Жан, - внезапно заговорила жена, - боролся за свою жизнь. Ты не думай, я всё понимаю, но… зачем это нам? Мы же не голодаем, не мёрзнем, за нами не гонятся апере… Зачем нам убивать и есть мясо?

- Хорошая моя, - прошептал Лежер, и Ажлун развернулась к нему лицом, ткнулась носом в плечо, - мы же люди, мы не можем есть только плоды.

- Почему? Раньше, ещё на Земле, были люди, которые ели только растительную пищу. И ничего, жили.

- Жили… - повторил Лежер. – И мы едим котлетки из плодов, ага. А тебя не смущает, что шелест тоже растения?

Ажлун подняла голову, посмотрела Лежеру в глаза.

- Действительно, - сказала она, - я даже не задумывалась…

- Шелест не видят ничего плохого в том, что мы едим растения, - продолжил Лежер. – Тогда что плохого в том, если мы станем есть мясо?

- Не знаю, - ответила Ажлун. – Это очень странно.

- Странно, - согласился Лежер.

- Но мне всё равно не нравится, - закончила Ажлун.

Шелест Кршаа на орле появился рано, едва только светило показало свой край над горизонтом.

- Далеко, - сказал он. – Долго. Надо успеть. Транспорт ждём.

- Я думал, мы на своём, - удивился староста Джул.

- Апере, - коротко ответил Кршаа и погнал орла вверх. Скоро он превратился в крохотную точку.

- Что это значит? – тихонько спросила у мужа Ажлун.

Лежер пожал плечами:

- Наверное, апере Бранч полетит вместе с нами. Не поместится он в скутер.

Ажлун передёрнула плечами, но промолчала, и Лежер был ей за это благодарен. Хуже нет, чем начинать важное дело с претензий или ссор!

Скоро появился грузовой скутер – нечто дымное и струящееся, похожее на клочья пара и древесную крону одновременно. Сквозь «дым» виднелась монументальная фигура апере.

Люди заняли места, и скутер прыгнул в небо.

Управлял машиной незнакомый шелест верхом на ярко-красном богомоле. Он молчал, да и при желании не смог бы ничего сказать. Тело шелеста напоминала скорее утолщённую трубку, а не луковицу. В ней просто не хватило бы места для речевого аппарата. Подобный орган выращивали себе те шелест, которые контактировали с людьми. Третья Ветвь, Кршаа, Уукс и им подобные. Людей на Шелест действительно мало, вдруг с ясностью осознал Лежер. Многие шелест никогда не встретят человека, зачем им лишние органы?

Внутри транспортный скутер ничем не отличался от обычных, приспособленных для работы шелест, мест. Пусто, просторно. Небольшой пульт управления, похожий на клубок водорослей в широком и плоском сосуде. Шелест опустил туда побеги и замер, не двигая даже глазами. Всю нужную для управления машиной информацию он получал от пульта, не используя зрение.

За окнами, если считать окнами зыбкий туман стен, тоже не происходило ничего интересного. Небольшие аккуратные облака, жёлто-зелёный ковёр растительности внизу, редкие Дерева в отдалении. Скучно!

Староста сидел задумавшись, всем видом показывая, что беседовать не намерен. Ажлун спала, положив голову на плечо мужу. Сон не шёл, и Лежер от нечего делать стал рассматривать апере. Он не впервые видел Бранча вблизи, но вчера все они были не то, чтобы испуганы, но уж точно ошеломлены новостями. Не до любопытства…

Огромный, чуть не в три медведя размера геккон занимал большую часть скутера. Его тело покрывала изумрудная чешуя, янтарные глаза с вертикальным зрачком были неподвижны. Апере, или, как их называли на Земле, попечитель думал свои попечительские думы, а может, просто спал с открытыми глазами. Когти Бранча длиной не уступали конечностям шерстистых копателей, которых шелест использовали для земляных работ, но были куда острее и опаснее на вид. Лежеру стало страшно. Если апере захочет, он убьёт всех в скутере за долю секунды, и его ничто не остановит! Ведь он людоед и убийца, и самое, наверное, страшное существо во вселенной. Кроме шелест, напомнил себе Лежер. Именно шелест остановили попечителей, и те сдались перед мощью древней расы! Он не посмеет, он знает, кто здесь истинный хозяин!

Внезапно Лежер обнаружил, что апере Бранч смотрит прямо на него, и чёрный зрачок пульсирует, а за ним – темнота.

- Я не стану тебя есть, глупый человечек, - сказал Бранч, и из пасти его приятно пахнуло минеральным маслом.

- И не д-думал…

Лежер хотел сказать эти слова твёрдо и уверенно, но голос дал осечку, и получился постыдный писк.

- Думал, - оскалился Бранч и выпустил длинный раздвоенный язык. – Приматы примитивны, вы не умеете контролировать собственные феромоны. Запах страха выдал тебя, человечек.

- Ты хочешь сотрудничать или насмехаться, апере Бранч?

Староста Джул! Лежер и забыл, что он здесь, и слушает разговор.

- Почему не посмеяться, если смешно? – ответил Бранч. – Но ты прав, человек Джул. Ты сам не знаешь причин, но сейчас ты прав. Я не только консультант, я хочу сотрудничать.

- Почему? – спросил пришедший в себя Лежер.

- Есть причины, и вам ни к чему их знать, - ответил апере. – Пока ни к чему.

- А потом? – поинтересовался Джул. – Потом, на Земле?

- Потом будет потом, - засмеялся ящер. – Но я обещаю тебе, староста Джул, я не стану пугать твоих людей для развлечения.

Сказав так, он закрыл глаза и снова замер.

Лежер задумался. Что он имел в виду? Что за причины, ведь Земля безжизненна, апере убили её?

- Не думай так явно, - приоткрыв один глаз, сказал Бранч, - иначе я снова буду смеяться. Планета Земля никуда не делась, мы лишь очистили её от людей. Кстати, мы прилетели.

Древо, встававшее прямо по курсу, отличалось от прочих, виденных Лежером раньше. Несколько стволов выходили из одного корня под углом, потом изгибались и снова соединялись сверху, а из места их соединения свисала огромная шишка. Скутер летел и летел, шишка росла, расползалась и заслонила, наконец, всю переднюю полусферу неба.

- Знакомая картина, - клацнул зубами апере.

Пилот облетел шишку кругом и посадил скутер на верхний край одной из чешуек. Не прошло и минуты, как с высоты спланировал орёл шелеста Кршаа.

Здесь дул холодный ветер, и люди поторопились зайти в тёмный проём между чешуйками, внутрь корабля. Последним двигался Бранч. Оглянувшись, Лежер увидел, что кончик хвоста ящера раздражённо подёргивается. Бранч нервничает? Почему? Надо потом это обдумать.

Изнутри их встретила путаница ветвей, полупрозрачных перепонок, изогнутых тяжей и прочего, чему Лежер не смог сходу подобрать определения или аналогии. Среди этой мешанины во всех направлениях сновали шелест на разных ездовых тварях. В центре шишки проглядывало утолщение.

- Жилой кокон, - пояснил Кршаа. – Посвящение там.

До кокона добрались на толстых листьях, которые служили чем-то вроде внутреннего грузового транспорта. Лежер не встречал таких раньше, но что он вообще знал, кроме родного Древа? Он и резиденцию Третьей Ветви увидел только вчера! Шелест велик и полон чудес, и никому не под силу узнать их все, тем более чужаку, а ведь люди, как ни крути, на Шелесте чужие.

В коконе их встретил незнакомый шелест на пауке.

- Шелест Шчеерх, - представил его Кршаа. – Кормчий пути Обиталища.

- Прхи… ветствую, почва и апере! – проскрежетал Шчеерх. – Извине…ния, не привык… к звуковой речи. Обе…щаю, скоро научу-усь…

Он замолчал. Его тело в путанице побегов пульсировало. Сквозь щели тела-луковицы светилась нежная молодая зелень: шелест Шчеерх, действительно, совсем недавно вырастил себе речевой орган, кожица не успела огрубеть и стать корой.

- Теперь… - отдохнув, снова заговорил он, - посвятите себя Обита…лищу.

- Зачем? – сварливо осведомился Бранч. – Иначе твоя шишка не станет нас кормить?

- Обиталище живёт и движется, поглощая материю, - ответил вместо Шчеерха шелест Кршаа. – Обиталище должно знать, что ты, апере Бранч, не чужой. Обиталище утили…зирует всё чужое.

- Иначе никак? – взбивая воздух хвостом, осведомился Бранч.

- Хрон… Хлод?.. Холодник! – сказал Шчеерх. – Обиталище хранит Холод…ник неизменным, не глощет, - он в сомнении пошевелил веточками. – Не поглощает!

- Хочешь провести полёт в холодильнике, апере Бранч? – спросил Кршаа.

- Да! Не холодник, - обрадовался шелест Шчеерх, - холодильник!

- Да ты издеваешься, куст! – зарычал Бранч.

- Так будет, - спокойно сказал шелест Шчеерх. – Или Посвяще…ние.

- Посвящение, куст, - ответил Бранч.

- Идите за мной.

Паук под Шчеерхом, перебирая суставчатыми лапами, нырнул в тёмный проход в стене. Бранчу и всем остальным не осталось ничего иного, кроме как следовать за ним.

Тоннель под ногами прихотливо извивался, рыскал из стороны в сторону, спускался и поднимался в полумраке. У Лежера слегка закружилась голова, да и Ажлун, схватившаяся за его руку, беспокоилась. Невозмутимы были лишь староста Джул и, как ни странно, апере Бранч. Скоро тоннель кончился, они попали в небольшой зал с низким потолком. Таким низким, что Бранчу пришлось пригнуться. Словно почувствовав его неудобство, потолок приподнялся…

- Место Посвя…щения, - объявил Шчеерх.

- Что надо делать? – спросил Бранч, и Лежер отметил про себя, что ящер как-то незаметно стал лидером их маленькой и нестройной пока команды. Это было странно и немного обидно. Всё же Лежер привык думать, что шелест больше прислушиваются именно к людям, а апере… они агрессоры и уже поэтому должны занимать подчинённое положение. Оказалось, всё не так! Или всё не так именно здесь и сейчас, в корабле, который вскоре понесёт их на древнюю Родину.

- Встань возле стены, апере Бранч, - ответил Кршаа. – Место Посвящение сделает само, не мешай ему.

- Встаньте у стены, встаньте все, - сказал и Шчеерх. – Место… посвятит вас Обитали…щу.

Помедлив самое мгновение, Лежер сделал шаг. Ажлун остановилась рядом, он почувствовал тепло её тело. Он повернулся к стене. Обычная стена, как в любом жилом гнезде их Древа, только, быть может, сплетённая из более тонких, даже на вид нежных и шелковистых ветвей. Интересно, как это будет?

Сначала ничего не происходило, потом… Лежер словно вернулся на много лет назад, когда лежал в родильном дупле. Бесконечно большое и бесконечно заботливое нечто обняло его со всех сторон! Он стоял, ощущая подошвами пол, смотрел на стены и на окружающих, но в тоже время плыл в тёплой и тёмной тишине, качаясь на ветвях ласки и нежности.

«Ты мой, - беззвучно сказало Обиталище, - не беспокойся, всё будет хорошо». Не словами сказало, самим своим присутствием, существованием, жизнью. Обиталище, конечно, было живым, как и всё, связанное с Шелест и Деревьями. Живым и разумным огромным, нечеловечески мудрым разумом.

Лежер наслаждался секундами единения, мечтал, чтобы они длились вечно. Он понимал, что это невозможно, но почему не попытаться растянуть это единение как можно дольше?

Обиталище поняло его и не торопило. В его отношении сквозила улыбка. Так взрослый и бесконечно занятой человек, улучив малое время, улыбается ребёнку.

«Достаточно, - дало понять Обиталище. – Теперь ты не только сам по себе, но и всегда со мной», и мягко вытолкнуло его во внешний мир.

- Всё? – спросил староста Джул, которому не было нужды в Посвящении. – Что дальше?

- Нет, - в сомнении пошевелив побегами, ответил Шчеерх, - Обиталище чувствует… ещё одну лич…ность.

- Я не лечу, - сказал, пожав плечами, Джул.

- Не Джул, - пояснил шелест Шчеерх.

- Но кто тогда? – развёл руками староста. – Все остальные…

- Постойте! – догадался Лежер. – Прородитель Жан!

- Жан?! – переспросил апере Бранч. – Человеки столько не живут!

- Интеллектуальный слепок Прородителя Жана, - сказал Лежер, вытаскивая из нагрудного кармана коммуникатор. – Что я должен сделать?

- Приложи к… Обиталищу, - попросил Шчеерх.

- Дай мне это, - сказал Бранч, когда и Жан прошёл Посвящение, и показал на коммуникатор.

- Зачем? – не понял Лежер.

- Поговорить, - не стал темнить ящер. – Старый знакомый. Самый старый знакомый из людей.

- Хорошо, - сказал Лежер, протягивая Бранчу коммуникатор, - надо нажать вот здесь, появится голограмма…

- Это ни к чему, - снисходительно ответил Бранч. – Я могу побеседовать с ним и так.

«Как так?» - хотел спросить Лежер, но передумал. Уж больно хитрая была у ящера морда, он словно ждал этого вопроса.

- У меня тоже Жан, ему тоже надо пройти Посвящение? – спросила Ажлун.

- Нет необходимости, - ответил шелест Кршаа. – Прородитель Жан один. На Древе Третьей Ветви гость с Апере получит свой коммуникатор.

- Мне не нравится эта форма, - сказал Бранч. – Что-то другое?

- Форма может быть любой, - сказал Кршаа. – Любой.

- Тогда я могу и подождать, - величаво проговорил Бранч, возвращая Лежеру коммуникатор.

- Посвящение закончено, - объявил шелест Кршаа. – Возвращаемся.

- А… как же экипаж? – удивилась Ажлун. – Нас обещали познакомить с экипажем!

- Экипаж это я, - сказал шелест Шчеерх. – И Обиталище.

Обратно летели без апере, Бранч заявил, что собирается прогуляться. «Наверняка будет охотиться!» - возмущённо предположила Ажлун. Разговор не поддержали. И Джул, и Лежер думали о своём, причём, если у старосты было полно забот на Древе, ведь он-то оставался на Шелест, то Лежер раз за разом возвращался в памяти к гигантской шишке, - кораблю, на котором они полетят. Он не мог понять, каким образом один шелест Шчеерх управится с этим огромных хозяйством, вернее, как это сделают они с Обиталищем?

Биотехника шелест, если верить самим шелест, превосходила всё, существовавшее в Галактике. Наверное, в полёте достаточно разума Обиталища, а потом, после высадки на Землю? Неужели шелест Шчеерх оставит их вдвоём с Ажлун? Что могут они двое? Или трое, если считать апере Бранча, но Лежер сомневался, что ящер станет им особенно помогать. Бранч – консультант, но не более.

На горизонте показалось родное Древо, и Лежер отбросил беспокоящие его мысли. Всё разрешится, рано или поздно, так или иначе. Шелест наверняка предусмотрели всё, что могли предусмотреть. Зачем им отправлять экспедицию, если она обречена на неудачу? Значит, оставалось только ждать…