Шеф с системой. Гамбит повара

Глава 1

Пальцы запутались в густом меху. Я резко сел. Сердце колотилось где-то в горле.

Вокруг тишина. Не слышно звона кастрюль и ругани старшего повара. Только тишина и пятно солнечного света на беленом потолке. Тело, которое еще вчера ныло каждой жилкой, сегодня молчало.

Выспался? Впервые за месяц?

Я огляделся. Ну да. Моя новая «камера». Вместо грубых нар — широкое ложе со шкурами, вместо закопченных балок — высокий потолок. На стуле висит новая одежда. Одежда советника. Взгляд упал на окно. Двор крепости жил своей жизнью, но теперь я смотрел на муравьиную возню сверху вниз.

Красиво и чертовски опасно. В дверь тихо постучали.

— Войдите.

Паренек с кувшином горячей воды кланялся так усердно, что чуть не влепился головой в косяк.

— Вода, господин советник. Завтрак уже подан в малой столовой. Княжич ждет.

«Господин советник». Звучало как злая шутка, но привыкать придется быстро. Я умывался, глядя в медный таз. Оттуда на меня смотрел уже не забитый Веверь, но и не я прежний. Кто-то третий. Тот, кому придется выживать в серпентарии, куда его вчера швырнули за шкирку.

— Спасибо, — проговорил я благодушно. Внутри я могу удивляться, но на показ теперь этого делать нельзя. Я советник, а не поваренок с кухни Прохора.

Слуга, видимо, ожидал приказаний, но я молчал. Он с удивлением поднял на меня взгляд, увидел мою задумчивость, быстро опустил глаза и, снова поклонившись, попятился к двери.

— Сейчас я быстро умоюсь и на кухню пойду, — сказал я ему вслед. — Так что можешь не уходить. Кувшин сразу заберешь. Нужно поторопиться, так как завтрак для княжича сам себя не приготовит.

— Но, господин советник… завтрак уже готов. Княжич Ярослав ждет вас в малой столовой, — удивился слуга.

— Да? Интересно, ну ладно. Тогда тем более стоит поторопиться, — я кивнул, и он, поклонившись, бесшумно вышел, оставив меня одного.

Я подошел к умывальнику, медленно умылся, смывая с себя остатки сна и старой жизни. Затем мой взгляд упал на одежду, аккуратно сложенную на стуле. Надев новую одежду, почувствовал себя другим человеком.

Тонкая льняная рубаха не кололась, плотные штаны идеально сидели, а кожаная куртка давала не только тепло, но и странное, приятное чувство на душе. Я посмотрел на свое отражение в отполированной поверхности медного кувшина. Из полумрака на меня смотрел не забитый раб Веверь, а незнакомый молодой человек. Советник.

Сделав глубокий вдох, я расправил плечи и вышел из комнаты. Теперь я был готов.

Слуга, поклонившись, провел меня через короткий коридор и распахнул дверь в малую столовую. Я вошел и замер, пораженный контрастом. Это была не огромная, гулкая зала для пиров, а небольшая, уютная комната, согретая теплом большого камина. Посреди нее стоял стол из темного, полированного дерева, накрытый всего на две персоны.

Ярослав уже был здесь. Он сидел в одном из кресел, одетый в простую, но добротную домашнюю одежду, и смотрел на огонь. Услышав мои шаги, он обернулся, и на его лице появилась легкая, дружеская усмешка.

— А, вот и ты, наставник. Проходи, садись, — слово «наставник» он выделил шутливым тоном.

Княжич встал мне навстречу. Я по привычке хотел было встать в стороне, ожидая приказаний, но он остановил меня жестом.

— Садись, Алексей, поедим и поговорим.

Он сам взял с буфета тяжелый глиняный кувшин и налил в два кубка темный, ароматный ягодный морс. Один он поставил перед пустым местом напротив себя, второй взял себе. Этот простой жест сказал мне больше, чем любые слова. Здесь, в этом личном пространстве, я был для него не слугой, а партнером.

Я сел, чувствуя себя слегка неловко в дорогой одежде и в этой непривычной роли. На столе уже стоял завтрак.

Я с профессиональным интересом его осмотрел. Это была не работа кухни Прохора. Сто процентов. В крепости есть третья, «господская» кухня, о которой я раньше только слышал. Видимо, еда была оттуда.

Повара там, очевидно, были мастерами своего дела. На столе стояла тарелка с тонко нарезанным вяленым мясом, горшок с густым, янтарным медом, свежий творог, посыпанный орехами, и пышный, еще теплый пшеничный хлеб. Просто, качественно, калорийно. Очень неплохо. По крайней мере они знают, что подать на завтрак.

Ярослав отпил морс и с хитрой усмешкой посмотрел на меня.

— Ну что, наставник, каково это — быть главным блюдом на пиру? — спросил он, его глаза смеялись. — Я, признаться, думал, ты в обморок упадешь, когда я тебя к столу позвал.

— Я был близок к этому, княжич, — пошутил я, сделав шокированное лицо, а потом невольно улыбнувшись в ответ. — Но ваш ход был… неожиданным.

— Неожиданным? — он рассмеялся, и это был новый смех — не мальчишеский, а уверенный, властный смех. — О, ты не видел лица Демьяна, когда ты пил вино из моего кубка. Я думал, его удар хватит прямо там, у отцовского кресла.

Он отломил кусок хлеба, намазал его медом и продолжил, с наслаждением вспоминая вчерашний триумф.

— Он же не просто опозорился. Он еще и перед отцом провинился, когда в очередной раз его взбаламутил на ту проверку. Когда она на тренировку вместе с боярами заявился, помнишь? Он тогда твои травы украл, — я хмыкнул, вспоминая эту «операцию», а Ярослав продолжил. — Отец не любит, когда его дергают по пустякам и выставляют его решения под сомнение. Так что жизнь у старого змея теперь не сахар. Думаю, он надолго заляжет на дно.

— А Морозовы? — спросил я, пользуясь моментом.

— А что Морозовы? — Ярослав махнул рукой. — Старый Глеб, говорят, даже не остался на пир. Как только отец объявил о празднике, он молча поднялся, забрал своего униженного бычка и уехал. Даже от помощи наших лекарей для Игоря отказался. Гордый. Но эту трепку они запомнят надолго. Ты же не знаешь зачем был этот бой?

Я покачал головой. Уж больно странный поединок это был. Словно нарочно княжича выставили против Морозова.

— Традиция есть давняя, устраивать между родами «дружеские» поединки наследников. Силой меряться и смотреть на новое поколение, — принялся рассказывать Ярослав, закинув кусок мяса в рот. — Чтобы интересно было проигравшая сторона выплачивает победителям своеобразную дань.

— Дань? — неподдельно удивился я.

— Ну да. Немного денег, немного того, сего, — пожал плечами княжич. — Говорю же, чтобы интерес подогреть. Вот только Морозовы всю традицию испоганили. Как только Игорь подроз, стали они наследников родов на дуэли вызывать.

— Как-то мелочно для целого рода, — нахмурился я, уже чуя подвох. — Разве много денег за победу?

— Нет конечно, да только не в деньгах дело, — хмыкнул Ярослав. — Они начали наследников на поединках калечить. Понимаешь, Алексей? При этом прикрывались правилами. Два рода от них пострадали, а третьими были мы…

— То-то я еще во время дуэли подумал, что на дуэль этот бой мало походит, — присвистнул я, не сдержавшись. — Ну и дела.

Ярослав с усмешкой отпил еще глоток морса, явно наслаждаясь моментом и моим молчаливым изумлением.

— Мой тост, Алексей… — начал он, и его тон стал серьезнее, из него ушла мальчишеская бравада, уступив место голосу будущего правителя. — Я хочу, чтобы ты понял. Это была не просто благодарность. Это политический ход.

Он поставил кубок на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я видел, как они на тебя смотрели весь вечер. Воины — с любопытством, а бояре, советники моего отца… с завистью. Некоторые со страхом. Они не понимают, что ты такое. Все, что они не понимают, они стараются либо подчинить себе, либо уничтожить. Оставить тебя одного, в тени, означало бы сделать тебя легкой мишенью. Они бы съели тебя за неделю. Нашли бы повод.

— Я понимаю, княжич, — кивнул я.

— Поэтому я должен был показать им всем, чьим человеком ты являешься. Я вывел тебя на свет и публично связал твою судьбу со своей. Я, по сути, объявил тебя своей правой рукой, Алексей. Теперь любой, кто попытается пойти против тебя, будет вынужден сначала пойти против меня. Это стена, которую я построил вокруг тебя. Так будет безопаснее. Для нас обоих.

Я молча кивнул, пораженный его зрелостью и тактическим мышлением. Он учился. Учился не только махать мечом, но и играть в ту игру, которая была гораздо опаснее любого поединка. Он использовал свой триумф не для самолюбования, а для защиты своего самого ценного актива. Растет княжич, ничего не скажешь.

— Ваш ход на пиру был гениальным, княжич, — сказал я, возвращая его с небес на землю. — Вы действительно возвели вокруг меня стену. Да только высокая стена отбрасывает длинную тень и привлекает к себе внимание. Вы связали нас вместе, и это действительно дает мне защиту, но это же делает нас обоих более крупной и заметной мишенью для тех, кто остался снаружи.

Он посерьезнел, понимая, к чему я веду.

— Демьян затаился, но он не сдался, — начал я свой анализ, раскладывая перед ним карты наших врагов. — Он унижен, а униженный старик с властью — это змея, которая ждет своего часа, чтобы нанести один, но смертельный укус. Он будет искать любой способ доказать, что я колдун, а вы — моя жертва. Любая ваша слабость, любая болезнь, даже простая простуда — все будет использовано против нас.

Я сделал паузу.

— Придворные, которые вчера улыбались мне и называли «дарованием», — продолжил я, — сегодня увидят во мне выскочку, который нарушил привычный порядок вещей. Они увидят угрозу своему влиянию и будут плести интриги, распускать слухи, пытаться вбить клин между нами, между вами и вашим отцом.

— Они всегда плетут интриги, — хмыкнул Ярослав. — К этому я привык.

— И Морозовы, — я перешел к главной, внешней угрозе. — Можно ли от них ждать ответного удара?

— Можно, — тут же согласился Ярослав, и его лицо стало жестким. — Эти могут. Они не простят этого позора. Не бросят прямой вызов снова, это будет глупо, но они могут попытаться вызнать секрет твоей подготовки. Подослать шпионов, попытаться подкупить слуг… или просто нанять убийц, чтобы устранить причину своих неудач. Тебя.

Я кивнул. Все это я уже продумал, но был один фактор, который я, чужак в этом мире, не мог оценить в полной мере.

— Есть еще одна угроза, повар, — сказал Ярослав, и его голос стал тише. — Самая главная, о которой ты еще не думал. Отец.

Я удивленно посмотрел на него.

— Он признал твою пользу, — продолжил княжич, глядя в огонь. — Он увидел силу, но он все еще боится ее. Он воин старой закалки. Для него то, что ты делаешь — это непонятная, а потому опасная магия. Отец будет поддерживать нас, пока мы приносим пользу, пока мы побеждаем, но при первой же серьезной неудаче, при первом же промахе, когда Демьян и другие снова нашёпчут ему на ухо про «колдовство» и «скверну», он без колебаний пожертвует тобой. Не из злобы, а чтобы «очистить» свой род. Спасти меня от твоего «влияния».

Его слова упали в тишину комнаты. Я понял. Моя жизнь, мое положение — все это держалось не на благодарности, а на страхе и выгоде. Я был полезен, пока приносил победы. В тот момент, когда я стану обузой или угрозой, меня без малейших сантиментов выбросят волкам.

Я посмотрел на Ярослава. На его серьезное, повзрослевшее лицо. Он не просто делился опасениями, а предупреждал меня. Он окончательно принял меня как своего партнера, чью жизнь он теперь тоже был обязан защищать.

Его слова были безжалостны, но правдивы. Я был оружием. Уникальным, невероятно ценным, но всего лишь оружием. Меня без колебаний сломают и выбросят, как только я перестану быть полезным или стану слишком опасным.

Я посмотрел на Ярослава. Наследник, который тоже был заложником ситуации, заложником своего отца, своего рода, своего долга. Наша связь стала симбиозом. Мы были нужны друг другу, чтобы выжить.

— Тогда нам нужно стать не просто полезными, — сказал я, и мой голос был тверд. — Нам нужно стать незаменимыми.

Ярослав вопросительно поднял бровь.

— Ваша победа над Морозовым, княжич, — это чудо, которое все будут обсуждать неделями, но слухи и чудеса со временем тускнеют. Нам нужно дать вашему отцу и всему роду нечто более весомое. Нечто, что они смогут видеть, чувствовать и измерять каждый день. То, от чего они уже никогда не смогут отказаться.

Я подался вперед, и мои глаза горели азартом стратега, который придумал новый план. Хитрый и интересный план.

— Я хочу предложить свой первый проект в качестве вашего советника. Полная реформа питания всей дружины.

Ярослав опешил от масштаба моего замысла.

— Мы сделаем воинов Соколов не просто сильными, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Мы сделаем их самыми выносливыми, самыми быстрыми и самыми здоровыми во всем княжестве. Болезни, которые косят гарнизоны зимой, обойдут их стороной. Их выносливость в походе увеличится вдвое. Их сила в бою станет легендой. Мы превратим всю армию в ваше личное, непобедимое оружие.

Я замолчал. В комнате повисла тишина. Ярослав смотрел на меня, и я видел, как в его голове проносится вся глубина и дерзость моего плана. Он увидел не просто улучшение рациона, а абсолютное военное преимущество. Это путь к власти.

На его лице медленно появилась хищная, азартная улыбка. Та самая улыбка, которую я видел у него перед поединком.

— Мне нравится твой план, наставник, — сказал он, и в его голосе звенел металл. — Давай попробуем его исполнить.

Глава 2

Ярослав, загоревшись азартом от масштаба моего плана, был готов действовать немедленно, но я остановил его.

— Подождите, княжич, — сказал я. — Ваш энтузиазм — это половина успеха, но вторая половина — это одобрение и ресурсы управляющего. Без его воли я все еще просто повар, которому по счастливой случайности позволили готовить для вас. К другой готовке, тем более готовке для дружины, меня не допустят, пока мы с управляющим не согласуем наш план. Для реформы питания всей дружины мне нужны полномочия. Так что нам, для начала, нужно заручиться поддержкой Степана Игнатьевича.

— Он же разрешил тебе изыскания и даже деньги выделил, разве нет? — спросил княжич.

— Изыскания это одно, а кормить людей, от которых зависит безопасность рода, совсем другое.

— Ты прав, наставник, — тут же согласился он. Его азарт сменился деловой сосредоточенностью. — Я поговорю с ним. Он примет нас сегодня же.

Он вышел, оставив меня одного в тишине малой столовой. Пока у меня было время, я должен досконально изучить тот новый арсенал, что даровала мне Система.

Открыть Древо Навыков.

Сияющая структура развернулась в моем сознании. Я снова, уже без спешки, проанализировал свой выбор, сделанный прошлой ночью после победы: Целевая Настройка и улучшенный пассивный бонус от Создания Усиливающих Блюд, который теперь составлял целых 15%.

Сначала я сосредоточился на новом, самом загадочном навыке. Я мысленно вызвал рецепт Рагу «Ярость Быка» и активировал Симулятор Рецептов. Перед глазами вспыхнул привычный прогноз. Затем я активировал Целевую Настройку. Интерфейс изменился. Рядом с каждым эффектом Усиление мощи, Сопротивление Урону, Болевой Порог появились маленькие, светящиеся ползунки, словно на микшерном пульте.

Я мысленно потянул ползунок Усиления Силы до максимума. В тот же миг два других ползунка — Сопротивление Урону и Болевой Порог — ушли вниз, а цифры в окне Прогноза изменились: Сила +4 (временно), Сопротивление Урону +2%, Болевой Порог +3%. Я мог перераспределять мощь блюда! Жертвовать одними эффектами ради почти двукратного усиления другого.

С этим навыком я получил инструмент абсолютной точности.

И тут меня пронзила мысль. Ярослав, дружина — это все понятно, но что этот навык значит для меня? Для моего собственного, тайного проекта по перековке этого хилого тела?

Я тут же вызвал в симуляторе рецепт своей Энергетической пасты. Ее базовые эффекты были сбалансированы: Прирост Силы, Повышение Выносливости и Ускоренное Восстановление Мышц, но сейчас, после изнурительных тренировок, мне не нужна временная сила или выносливость. Мне нужно восстановление. Рост мышц.

Я активировал Целевую Настройку. В списке эффектов выбрал Ускоренное Восстановление Мышц и выкрутил его ползунок на максимум. Два других эффекта тут же ушли почти в ноль. Прогноз ошеломил меня. Сила целевого эффекта была увеличена. Причем сильно увеличена.

Я понял, что могу создать для себя не просто питательную пасту, а настоящий регенерационный эликсир, который будет заживлять и наращивать мои мышечные волокна с невероятной скоростью. Мой собственный путь к силе только что сократился вдвое.

И только после этого, осознав всю мощь нового инструмента, мой разум переключился на глобальную стратегию. От своего тела — к телу армии.

«Если я могу сделать это для себя… — размышлял я, и от масштаба открывшихся возможностей у меня захватывало дух. — С Целевой Настройкой я могу создавать не просто общие усилители, а специализированные „диеты“ для разных типов воинов. Для лучников — блюдо, вся мощь которого будет направлена на Остроту Зрения и Концентрацию, пусть даже ценой временной потери силы. Для тяжелой пехоты, идущей в авангарде, — еда, сфокусированная на Выносливости и Сопротивлении Урону. Для легкой разведки — эликсиры на Ловкость и Бесшумность. Это… это революция в военном деле».

Мой план по реформе дружины был даже более мощным, чем я изначально предполагал. Я мог не просто сделать всех сильнее, а создать узкоспециализированные отряды, усиленные именно теми качествами, которые им необходимы для выполнения их задач. Можно превратить обычную дружину в идеально отлаженный механизм, где каждый винтик смазан своим, особым маслом.

Эта мысль наполнила меня такой уверенностью, что, когда через час Борислав пришел, чтобы проводить меня в канцелярию, я шел туда уже не как проситель, а как автор проекта, который точно знал, какую невероятную выгоду он предлагает.

В канцелярии пахло так же, как и в прошлые мои визиты — воском и бумагой, но на этот раз я вошел туда как советник. Изменение моего статуса отлично читалось по лицам писарей, сидящих за своими столами.

Ярослав шел на шаг впереди, кивнув стражнику у двери, и тот без вопросов распахнул ее. Степан Игнатьевич сидел за своим столом, но, увидев нас, он поднялся. Это был маленький, но важный знак уважения, адресованный не мне, а наследнику.

— Княжич, — он склонил голову. — Алексей. Проходите.

Ярослав занял кресло для посетителей, а я, по его знаку, встал рядом, как и подобает советнику. Присутствие княжича было моей молчаливой поддержкой, моим щитом и мечом. Он не собирался говорить. Он пришел, чтобы показать — тот, кто стоит рядом с ним, говорит от его имени.

— Господин управляющий, — начал я, и мой голос звучал ровно и уверенно. — Мы с княжичем пришли представить вам план, который, как мы полагаем, может значительно укрепить боевую мощь нашего гарнизона.

Степан Игнатьевич сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня своим обычным, пронзительным взглядом. Он ждал.

Я не стал говорить о магии или Даре. С ним мы общаемся только на языке цифр, логики и выгоды.

— Сейчас вся дружина, от простого стражника до ветерана, питается по одному принципу, — начал я, раскладывая перед ним карту наших проблем. — Принцип простой: «горячо, густо и много». В основе их рациона — общее варево из котла. Да, там есть мясо, но это, как правило, жесткие отрубы от животных, которые часами кипят в воде, пока не превратятся в безвкусные, резиновые волокна. К мясу добавляют самые дешевые корнеплоды — брюкву, морковь, — и все это засыпается горстью зерна для густоты.

Я сделал паузу, давая ему представить эту картину.

— Такая еда действительно дает сытость, — продолжил я. — Но это краткосрочная, «тяжелая» сытость. Она дает грубую энергию на два-три часа, а затем неизбежно наступает усталость и сонливость, потому что организм тратит огромные силы на переваривание этой тяжелой пищи. Все полезные вещества убиты часами кипячения. Мы тратим много мяса и овощей, а получаем слабенький пшик. Это все равно что топить печь сырыми дровами. Дыма много, а жара — почти нет.

Я видел, как в глазах управляющего промелькнул интерес. Он понимал, к чему я веду.

— Я проанализировал рацион и предлагаю полную его реформу, — я сделал паузу, доставая из-за пояса дощечку, на которой заранее начертил схему. — Я предлагаю ввести три типа рациона. Первый, базовый, для всех воинов, несущих гарнизонную службу. Мы изменим способ приготовления каши, добавив в нее недорогие, но богатые белком компоненты, вроде чечевицы и сушеных грибов. Это незначительно увеличит стоимость порции, но повысит ее питательность и длительность эффекта сытости.

Я перешел ко второму пункту.

— Второй рацион — силовой. Для ударных отрядов, для тех, кто работает с тяжелым оружием и несет самые большие нагрузки. В их еду мы будем добавлять больше красного мяса, продукты, богатые железом. Это позволит не просто поддерживать их силу, а наращивать ее.

И, наконец, третий.

— Третий рацион — легкий. Для разведчиков, дозорных и лучников. Для тех, кому нужна не масса, а скорость, выносливость и острота чувств. Их пища будет состоять из птицы, рыбы и полезных углеводов.

Я положил дощечку на стол перед ним.

— По моим самым скромным расчетам, — заключил я, — внедрение этой системы позволит повысить общую выносливость дружины минимум на треть. Снизит уровень сезонных заболеваний, особенно зимой, вдвое, что, в конечном счете, сэкономит казне деньги на лекарях и лекарствах. А главное — это повысит боеспособность всего гарнизона до уровня, которого нет ни у одного из наших соседей. Включая Морозовых.

Я замолчал. В канцелярии повисла тишина.

Степан Игнатьевич долго смотрел на мою схему, затем на Ярослава, который сидел с непроницаемым лицом, а затем — снова на меня. Я видел, как его ум обрабатывает информацию. Он видел перед собой не колдуна, который предлагает волшебное зелье, а человека, который говорил с ним на одном языке — на языке эффективности.

Он увидел не магию. Он увидел системный подход и это должно впечатлить его гораздо сильнее, чем любая победа в поединке.

Степан Игнатьевич долго молчал, его пальцы мерно барабанили по гладкой поверхности стола. Затем он взял дощечку, еще раз пробежал глазами по моей схеме, а потом отложил ее в сторону.

— Твой план хорош в теории, повар, — сказал он наконец, и в его голосе снова появился тот взвешивающий тон, который я так хорошо знал. — Он логичен и обещает большую выгоду при минимальных затратах. Любой казначей одобрил бы его, не задумываясь, но мы говорим не о зерне и не о деньгах. Мы говорим о сотнях жизней.

Он встал и подошел к окну, заложив руки за спину.

— Я должен увидеть это на практике. Вся дружина — это слишком большой риск. Если твои методы дадут сбой, если начнется болезнь или слабость, я не смогу объяснить это князю. Я не могу поставить на кон весь гарнизон ради одного, пусть и очень многообещающего, эксперимента.

Я молча ждал, понимая, что это не отказ. Степан Игнатьевич выдвигает условие.

— Есть отряд, который уже сейчас является нашей головной болью, — продолжил он, глядя во двор. — Отряд разведчиков, который несет службу на западной границе, у гнилых болот. Они лучшие следопыты, но их служба — самая тяжелая. Они постоянно жалуются на усталость, на лихорадку от болотных испарений, на то, что обычная еда не дает им сил. Демьян каждый месяц отправляет им свои отвары, но толку от них мало.

Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я даю тебе неделю, Алексей. Покажи мне, что ты можешь сделать с ними. Приготовь для них свой рацион. Если через неделю их командир доложит мне, что состояние его людей заметно улучшилось, если я увижу реальный, измеримый результат — ты получишь свою реформу. Если же нет — мы забудем об этом разговоре. Навсегда.

Это был мой шанс. Степан Игнатьевич дал мне не просто задание, он дал мне самую сложную и самую показательную цель. Если я смогу помочь тем, кому не смог помочь даже Демьян, мой авторитет станет неоспоримым.

— Я согласен, господин управляющий, — ответил без колебаний. — Но для этого мне понадобится нечто большее, чем просто доступ к кладовой.

— Говори, — кивнул он.

— Болезни от болотных испарений, усталость от долгих переходов… Для решения этих проблем мне понадобятся особые ингредиенты, которых нет в крепости. Мне нужен доступ в лес. Я должен сам найти и заготовить травы и коренья, которые помогут разведчикам.

Степан Игнатьевич на мгновение задумался, оценивая мою просьбу. Она была дерзкой. Выпустить меня, ценнейший актив, за пределы крепостных стен было рискованно, но он видел логику в моих словах.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Твоя просьба разумна. Ты получишь свой доступ в лес, но не один. Борислав пойдет с тобой. Он будет твоей охраной и моими глазами.

Он снова звякнул в колокольчик, и в дверях тут же появился мой молчаливый страж.

— Борислав, — сказал управляющий. — С этого дня ты не просто охраняешь советника. Ты сопровождаешь его в его походах. Обеспечь его безопасность и докладывай мне обо всем, что он найдет.

Борислав молча кивнул.

Экзамен для советника начался.

Я молча поклонился и вышел из канцелярии следом за Ярославом. Борислав ждал нас в приемной и, увидев наши сосредоточенные, но довольные лица, все понял без слов.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, Ярослав нарушил молчание.

— Разведчики… — задумчиво произнес он, глядя на проходящий мимо отряд стражников. — Это хороший выбор. Умный. Их неудачи всем известны, а служба тяжела. Если у тебя получится помочь им, отец это оценит гораздо выше, чем любую победу в тренировочном бою. Ты продемонстрируешь, что можешь приносить огромную пользу.

— Именно на это я и рассчитываю, княжич, — кивнул я.

Мы остановились у развилки коридоров. Один вел в его покои, другой — в мои.

— Действуй, наставник, — сказал он, и в его голосе звучала полная поддержка. — Я в твое «колдовство» не вмешиваюсь, но если понадобится моя помощь или слово — ты знаешь, где меня найти.

Он развернулся и ушел, а я, в сопровождении своей молчаливой тени Борислава, направился в свои новые покои.

Войдя в комнату, не стал отдыхать. Я подошел прямо к окну и посмотрел вдаль, за крепостные стены, туда, где на горизонте темнела полоска леса.

Там были мои новые ингредиенты. Мои новые возможности и новые рецепты.

У меня была четкая цель — отряд разведчиков. У меня было официальное разрешение от высшей власти в этой крепости. И у меня были ресурсы, чтобы осуществить задуманное.

Я понимал, что этот маленький эксперимент — это не просто попытка помочь десятку уставших людей, а мой первый, настоящий шаг в большой игре. Шаг к тому, чтобы стать не просто полезным, а по-настоящему незаменимым.

Игра за власть началась, и я только что сделал в ней свой первый, продуманный ход.

Глава 3

Получив свой первый официальный экзамен в качестве советника, я вернулся в свои покои, но не для того, чтобы отдыхать. Азарт от полученного шанса смешивался с тревогой профессионала. Я не могу позволить себе провал. Управляющий дал мне неделю, чтобы решить проблему.

Информация о проблеме, которую я имел, была скудной. «Болотная гниль», «усталость», «болезни». Все это слова обывателей, а не точный диагноз. Чтобы создать настоящее, работающее лекарство, мне нужны точные данные, а чтобы их получить, нужно поговорить с пациентом, которого мне предстояло восстанавливать и провести анализ.

Я тут же отправился к Ярославу, который как раз заканчивал свою тренировку с Бориславом.

— Княжич, мне нужна ваша помощь, — сказал я, когда он, тяжело дыша, подошел ко мне. — Чтобы приготовить для разведчиков правильную еду, мне нужно поговорить с одним из них. С тем, кто недавно вернулся с болот. Нужны детали о их состоянии здоровья, которых нет ни в одном донесении.

Ярослав, не задавая лишних вопросов, тут же отдал распоряжение Бориславу. Мой новый статус, подкрепленный волей наследника, работал безупречно.

Через час в мои покои привели разведчика. Это был мужчина лет тридцати, худой, жилистый, с лицом, обветренным и усталыми, глубоко запавшими глазами, в которых плескалась застарелая хворь. Он вошел с опаской, переступив порог так, словно входил не в комнату, а в клетку с неведомым зверем. Его взгляд затравленно метнулся по сторонам, отмечая невиданную роскошь: мягкий ковер под ногами, резное кресло, большое застекленное окно. Он явно не знал, чего ждать от странного «повара-советника», и был готов ко всему.

Я жестом указал ему на кресло у камина.

— Присаживайся. Тебя как звать?

— Прокоп, господин… советник, — прохрипел он, но садиться не спешил, оставшись стоять у двери.

Я вздохнул. Он был слишком насторожен. Чтобы его разговорить, придется сначала сломать этот лед страха. Я подошел к небольшому столику, где у меня всегда стоял припасенный кувшин. В нем был налит особый отвар — смесь из ромашки и липового цвета с каплей меда — мое стандартное «успокоительное», которое я, в последнее время, пил сам, чтобы снять нервное напряжение. Я налил теплую, ароматную жидкость в простую глиняную кружку и протянул ему.

— Выпей. Это согреет и присаживайся уже. В ногах правды нет.

Он с недоверием посмотрел на кружку, потом на меня. Видимо, ожидал какого-то подвоха от нового, странного советника.

— Пей, не бойся, — сказал я мягко. — Это просто травы от кашля. Мне нужно задать тебе несколько вопросов. От твоих ответов зависит жизнь и твоя и твоих товарищей.

Последняя фраза подействовала. Он неуверенно взял кружку, поднес ко рту, сделал маленький, пробный глоток. Я видел, как удивление отразилось на его лице. Он ожидал горечи, а получил мягкое, обволакивающее тепло и цветочную сладость. Прокоп выпил еще, и еще, и я заметил, как напряжение в его плечах слегка спало. Он, наконец, боязливо опустился в кресло.

— Рассказывай, Прокоп, — начал я свой опрос, садясь напротив. — Что это за «болотная гниль»? Как она проявляется? Это жар? Ломота в костях? Кашель?

— Всего понемногу, господин… советник, — он все еще запинался на моем титуле, но уже говорил увереннее. — Жара как такового нет. Скорее озноб, особенно по ночам. Даже у костра сидишь, а холод будто изнутри идет, от самых костей. Кости ломит, да. Особенно по утрам, будто тебя всю ночь палкой били, а потом в ледяную воду окунули.

Пока он говорил, я наблюдал. Рассматривал его внимательно. Кожа у него была сухой, с сероватым оттенком. Ногти на пальцах — с синюшным отливом. Это были классические признаки нарушения кровообращения и нехватки витаминов.

— И слабость… — продолжил он, тяжело вздохнув. — Не такая, как после тяжелой работы. Другая. Постоянная, вязкая, как болотная трясина. Она будто наваливается на тебя тяжелым, мокрым одеялом и не дает дышать. Пройдешь пару верст по тропе, а уже дышишь, как загнанная лошадь, и в глазах темнеет. Болота все. Служба там поганая, да деваться некуда.

— Кашель есть?

— Есть, — кивнул он, и его тело тут же сотряс короткий, сухой спазм, словно в подтверждение его слов. — Не сильный, но постоянный. Царапающий. Будто внутри горла сидит колючка. Особенно по ночам донимает.

Я слушал, и в моей голове уже складывалась картина. Симптомы были неспецифичны, но в своей совокупности они говорили об одном — о системном сбое. Это было не отравление и не одна конкретная болезнь, а медленный коллапс всего организма, когда нехватка витаминов, плохое питание, тяжелые условия складываются в медленное угасание.

— А что вы едите в походе? — спросил я, переходя к главному. — Вот вы уходите, допустим, на неделю. Что у вас в мешках?

Разведчик криво, безрадостно усмехнулся.

— Да что у всех, господин. Вяленое мясо, соленое, чтоб не портилось. Лепешки ржаные, мешочек пшена. Вот и вся еда. Там же сыро очень Даже пшено или пшеница очень быстро отсыревает и плесенью покрывается. Овощи брать смысла нет — тоже портятся быстро. Хотя иногда немного моркови и лука берем с собой, чтобы на первые дни питаться нормально. Тогда же и пшено съедаем.

Он помолчал, а затем добавил, и в его голосе прозвучала горечь.

— Конечно, мы не только на этом сидим. Мы же разведчики, не городская стража. Когда время есть, и место позволяет, пытаемся что-то найти. Дикий лук у ручьев копаем, чтобы хоть какой-то вкус был. Ягоду кислую собираем, чтоб цинга зубы не съела. Иногда, если повезет, удается кореньев сладких накопать, мы их прямо так, сырыми, грызем. Но это все… удача. В болотах-то почти ничего съедобного нет, а разводить большой костер, чтобы одежду высушить и запечь коренья, — значит выдать себя врагу. Так и жуем эту солонину, надеясь на подножный корм.

Он замолчал, ну а я понял все.

Я поблагодарил его, дал ему еще один маленький, заранее приготовленный энергетический шарик из орехов и меда и отпустил. Когда за ним закрылась дверь, я подошел к столу и взял дощечку. Мой мозг, мой Дар и мои знания из прошлой жизни сошлись в одной точке, вынося окончательный диагноз.

Я начал записывать, раскладывая проблему на составляющие.

Первое — хронический дефицит питательных веществ и калорий. Их основной рацион из вяленого мяса и лепешек давал им соль и грубый белок, но это была «мертвая» еда. Да, они пытались дополнить его подножным кормом — диким луком, кислыми ягодами. Это спасало их от откровенной цинги, от того, чтобы зубы начали выпадать, но это капля в море. Эти находки были случайными, ненадежными и совершенно не могли покрыть ту колоссальную энергию, которую их тела сжигали каждый день в походах по болотам.

Второе — хроническое воспаление и ослабленный иммунитет. Постоянная сырость, холод, болотные испарения — все это было постоянным стрессом для организма. Иммунная система, не получая достаточной поддержки от качественной пищи, работала на износ. Она кое-как справлялась с мелкими угрозами, но находилась в вечно ослабленном, «тлеющем» состоянии. Это и было причиной их вечного, непроходящего кашля и ломоты в костях.

И третье — физическое переутомление, которое накладывалось на первые две проблемы. Их тела были как печь, в которую кидают слишком мало дров, да еще и сырых, и при этом требуют от нее греть на полную мощность.

Я понял, почему отвары Демьяна не работали. Он, как обычно, пытался лечить симптомы — кашель, слабость, — но не видел причины. Давал им стимуляторы, которые лишь выжигали последние остатки сил из их и без того истощенных тел. Это было все равно что тушить пожар маслом. То же самое, что он делал с Ярославом.

Проблема была еще и в том, что обычные бульоны и каши, которые я готовил для Ярослава, здесь не помогут из-за специфики их службы. Разведчикам нужно было что-то, что можно носить с собой неделями. Что-то, что не портится. что можно съесть на ходу, запив холодной водой.

Пока я думал, как решить эту проблему, сочетая, несочетаемое, в моей голове всплыло воспоминание о питании для армии из моего мира. Индивидуальный рацион питания. Сухой паек.

Я должен создать его аналог. Концентрированный, долго хранящийся, высококалорийный рацион, который будет не просто питать.

Он будет лечить и усиливать.

На следующее утро, после простого, но калорийного завтрака, мы были готовы отправиться в лес за ингредиентами.

Я, одетый в свою новую, добротную кожаную куртку, с большим пустым мешком за спиной. Рядом со мной, с непривычным любопытством в глазах и с легким мечом на поясе, стоял Ярослав.

Он настоял на своем участии. «Это мое дело тоже, — сказал он. — Я должен знать, что ты планируешь и хочу помогать по мере сил». Замыкал нашу небольшую процессию Борислав, как всегда молчаливый и несокрушимый, с мечом на поясе. Он был нашей охраной и глазами управляющего.

Когда ворота крепости со скрипом отворились, выпуская нас наружу, я почувствовал пьянящий глоток свободы. Лес встретил нас тишиной, запахом влажной земли и хвои.

Наш маленький отряд двигался по лесу в странном, но эффективном порядке, который сложился сам собой. Борислав, как и подобало ветерану, шел на несколько шагов впереди, осматривая местность.

Ярослав же шел не как господин, а как соратник, плечом к плечу со мной. Вся его княжеская спесь осталась в крепости. Здесь, в лесу, он превратился в любопытного, внимательного мальчишку. Он с неподдельным интересом наблюдал за мной, за тем, как я, едва войдя под сень деревьев, преобразился.

Здесь я больше не был ни поваренком, ни «господином советником». Я был на своей территории, в своей стихии.

— Что мы ищем? — спросил он, когда мы углубились в чащу.

— Мы ищем лекарство, княжич, — ответил я, не замедляя шага. — Лекарство от холода, усталости и болотной гнили.

Я активировал свой Дар. Мой улучшенный [Анализ Ингредиентов] теперь работал иначе. Я мог не просто сканировать все подряд, а задавать ему конкретные параметры.

«Активировать поисковый фильтр: „Лекарственные Свойства“, — мысленно приказал я. — Подкатегории: „Противовоспалительное“, „Иммуностимулирующее“».

Мир вокруг изменился. Большинство растений остались серыми и невыразительными, но некоторые вспыхнули в моем сознании мягким, зеленым свечением. Мой Дар подсвечивал мне нужные цели.

Я подошел к большой, старой сосне. Ее кора была покрыта золотистыми, застывшими каплями смолы.

— Вот первое, — сказал я и, достав свой нож, осторожно соскоблил несколько кусочков липкой, ароматной живицы.

— Смола? — с недоумением спросил Ярослав. — Ты собираешься кормить их смолой?

— Я собираюсь их лечить, — ответил я. Я поднес кусочек к его носу. — Чувствуете запах? — Анализ показывал, что в ней содержатся мощнейшие Антибактериальные и Противовоспалительные соединения. — Это природный бальзам. В концентрированном виде он очистит их тела от болотной заразы, которая сидит в их легких и крови.

Ярослав с уважением посмотрел на невзрачный комок смолы.

Мы пошли дальше. Мой Дар привел меня к поваленному, покрытому мхом дереву, но меня интересовало не дерево, а то, что росло на нем. Странный, похожий на кудрявую бороду, лишайник.

— А это что за борода лешего? — поморщился Ярослав.

— Это ягель, — пояснил я, аккуратно собирая его в отдельный мешочек. — Олени его едят, чтобы пережить зиму. Он, как губка, впитывает в себя любую грязь. Поможет вывести из тел разведчиков яды, накопленные от болотной воды, и поддержит их силы.

Наконец, у корней старого дуба я нашел то, что искал больше всего. Невзрачное растение с толстым, узловатым корнем. Я выкопал его, очистил от земли и разломил. Воздух тут же наполнился острым, пряным, жгучим ароматом.

— Копытень, — констатировал я. Анализ подтверждал его Согревающий эффект и способность Улучшать кровообращение Ядовит, но благодаря умению Нейтрализая токсинов мне это не страшно. — Это идеальное средство для борьбы с постоянной сыростью и ознобом, на которые жаловался разведчик. Вот только он ядовитый, поэтому есть его можно будет только после моей обработки.

Ярослав взял у меня кусочек корня, рассмотрел, понюхал и отдал обратно.

— Эта штука и мертвого согреет и живого убьет.

— Я усмехнулся, пряча драгоценные корни в свой мешок.

К концу дня мой мешок был полон. Я нашел не только то, что искал, но и несколько новых, неизвестных мне трав, которые тщательно каталогизировал в своей памяти. Мы возвращались в крепость. Ярослав больше не задавал вопросов. Он шел молча, но я видел в его глазах новое, глубокое уважение. Он увидел мое «колдовство» в действии и понял, что моя настоящая сила — не в удаче, а в знаниях, которые для этого мира были сродни магии.

Вернувшись на свою кухню, я немедленно приступил к созданию прототипа. Это была не просто готовка, а настоящая инженерия. Создание идеального топлива для выживания.

Моя концепция была проста, рожденная из воспоминаний о сухих пайках из прошлой жизни. Нужно создать плотные, невероятно питательные брикеты, которые не портятся неделями и которые можно есть прямо на ходу. Каждый кусок должен был быть концентратом энергии, белка и, главное, моих целебных ингредиентов.

Первым делом — основа. «Цемент», который свяжет все воедино и сохранит от порчи. Я попросил у Борислава большой кусок свежего свиного нутряного жира. В большом чугунном котле, на самом медленном огне, начал его вытапливать. Это был долгий процесс.

Я не давал ему кипеть, лишь медленно плавил, и вскоре по кухне поплыл густой, сытный аромат. Когда весь жир превратился в прозрачную, золотистую жидкость, тщательно процедил его через несколько слоев ткани, получив идеально чистое, лишенное шкварок масло. Пока оно было еще горячим, смешал его с лесным медом. Жир и мед — идеальный природный консервант и источник чистейших калорий.

Далее — наполнитель. Мышцы и энергия. Я взял мешок овсяного зерна, высыпал его на большой противень, отправил в печь, и обжаривал на сухом жару, постоянно помешивая, пока каждое зернышко не стало золотисто-коричневым и не начало источать очень приятный ореховый аромат.

Эту обжаренную овсянку затем перемолол в муку — грубую, но полную «долгой» энергии. Рядом, в огромной каменной ступке, начал толочь куски вяленого мяса. Это была тяжелая, физическая работа. Удар за ударом, я превращал жесткие, как дерево, волокна в легкий, пушистый, соленый порошок — чистый, концентрированный белок.

И, наконец, настал черед «магии». Души моего рациона. Я смешал все свои лесные сокровища. Острый, жгучий порошок Копытня, который должен согревать разведчиков в холодных болотах. Мельчайшую пыль из сосновой живицы, чей антибактериальный эффект должен бороться с болотной заразой и тщательно обработанный, вымоченный и высушенный Ягель, который должен выводить из их тел токсины.

Финал стал апофеозом. В большой глиняной миске я смешал горячий жир с овсяной мукой и мясным порошком. Затем добавил свою «волшебную» смесь из лесных ингредиентов.

Затем вымешивал эту массу руками, вливая по крупицам свой дар, чувствуя, как она на глазах становится плотной, вязкой, тяжелой. Когда она стала однородной, выложил ее на смазанную жиром доску и раскатал в пласт толщиной в два пальца. Остыв, эта масса превратилась в невероятно плотный, почти каменный брикет. Я разрезал его на ровные прямоугольники.

Это было некрасиво и совсем не изысканно, но зато функционально. Идеально.

Создан новый рецепт: Железный Рацион Разведчика

Качество: Отличное

Эффекты: Повышенная выносливость (среднее), [Сопротивление болезням (слабое), Согревающий эффект (длительное), Насыщение (очень сильное)

За создание сложного блюда с комплексным эффектом вы получили 50 ед. опыта.

Я посмотрел на брикеты. Это было мое новое оружие и я был готов испытать его в бою.

Я отломил небольшой кусочек от остывшего, твердого, как камень, брикета, поднес его к носу. Запах был таким же странным, как и его состав — густая сладость меда, смешанная с соленым духом вяленого мяса, острой, пряной нотой дикого имбиря и, поверх всего, сильным, почти лекарственным, хвойным ароматом сосновой живицы.

Собравшись с духом, отправил кусок в рот.

Вкус был… чудовищным и одновременно — гениальным. Дикая, почти приторная сладость меда тут же сталкивалась с резкой соленостью мясного порошка. Следом язык обжигала острая, пряная волна имбиря, а на выдохе оставался долгий, смолистый, почти горький привкус сосновой смолы.

Это было неприятно и абсолютно несъедобно с точки зрения гурмана, но с точки зрения выживания… это было совершенство.

Эффект, который последовал, был не похож ни на что, что я испытывал раньше. Не было ни резкого прилива сил, ни обострения чувств. Вместо этого по телу, начиная от самого желудка, начала медленно разливаться глубокая, основательная, долгая волна тепла. Голод не просто утих — он исчез, испарился, сменившись чувством полной, абсолютной сытости. Я чувствовал, как мое тело, словно холодная печь, в которую наконец-то заложили сухих дров, начинает медленно, но уверенно разгораться изнутри.

Мое оружие готово и испытано. Теперь нужно в кратчайшие сроки приготовить большое количество сухого пайка, чтобы хватило на весь отряд.

На следующий день, на рассвете, у ворот уже стоял небольшой, хорошо охраняемый караван, готовый отправиться к западному пограничью. Я, в сопровождении Борислава, подошел к начальнику каравана — суровому, усатому ветерану. По моему знаку двое слуг вынесли из кухни тяжелый, тщательно увязанный и опечатанный сургучом ящик.

— Здесь рацион для отряда разведчиков на десять дней, — сказал я, передавая ящик. — По одному брикету на человека в день.

Затем я протянул ему туго свернутый свиток пергамента.

— А здесь — подробные инструкции по применению. Передай их командиру отряда лично в руки. Крайне важно, чтобы он следовал им в точности.

Начальник каравана с сомнением посмотрел сначала на ящик, потом на меня, но, увидев рядом спокойное лицо Борислава и гербовую печать управляющего на свитке, лишь коротко кивнул, принимая груз.

Я смотрел, как тяжелые ворота со скрипом отворяются, как караван медленно выходит наружу и растворяется в утреннем тумане. Я стоял на месте, пока последний всадник не скрылся из виду.

Моя судьба как советника, будущее моей реформы, а возможно, и жизнь десятка воинов теперь зависели от этого странного на вкус, но полного скрытой силы, рациона. Теперь оставалось только ждать ответа.

Глава 4

Прошло три дня с тех пор, как караван с моим «Железным Рационом» отправился к западной границе. Три долгих, напряженных дня. Внешне моя жизнь текла в новом, почти идеальном ритме. Утром я готовил полезный завтрак для меня и Ярослава, затем мы вместе проводили легкую тренировку, оттачивая его скорость и реакцию.

Днем я занимался своими исследованиями, но это была лишь официальная версия для управляющего. На самом деле, моя кухня превратилась в алхимическую лабораторию, а главным подопытным был я сам. Вечером я истязал свое тело в арсенале, медленно, по десятой доле единицы, наращивая свою жалкую силу, а днем — создавал еду, которая должна была сделать этот рост взрывным.

Моя Энергетическая паста была хороша, но она является грубым топливом. Теперь же, с моим новым навыком Целевая Настройка, я мог создать нечто иное. Не топливо, а лекарство. Инструмент для более тонкого вмешательства в собственную физиологию.

Цель была проста: создать блюдо, вся мощь которого будет направлена на один-единственный эффект — Ускоренное Восстановление Мышц.

Я вызвал Борислава и сделал заказ: самый свежий и жирный творог, яйца и горшок липового меда. К этому я добавил главный компонент из своих запасов — порошок из «Бычьего корня», отвечавший за рост мышечной массы.

Я не стал сразу готовить. Сначала сел за стол и погрузился в Симулятор Рецептов. Я мысленно соединил компоненты, а затем активировал Целевую Настройку. Интерфейс изменился. На ползунках выбрал целевой эффект Ускоренное Восстановление Мышц и выкрутил его ползунок на максимум. Прогноз ошеломил меня: сила целевого эффекта была увеличена на 50%, в то время как побочные эффекты вроде «Насыщения» упали почти до нуля. Это было именно то, что нужно.

Приготовление было похоже на создание крема для дорогого десерта. В большую глиняную миску я выложил нежный творог. Добавил к нему три упругих желтка, которые лопнули, выпустив свое солнечное содержимое. Затем — щедрую ложку густого, ароматного меда.

Деревянной ложкой я начал медленно, круговыми движениями, растер все вместе. Масса на моих глазах становилась однородной и гладкой. Когда она достигла идеальной кремовой консистенции, я всыпал порошок «Бычьего корня» и продолжил вымешивать, пока он полностью не растворился, не оставив ни единого комочка.

Создан новый рецепт: Восстанавливающий крем «Живая плоть»

Качество: Отличное

Эффекты: Ускоренное Восстановление Мышц (сильное), Насыщение (очень слабое)

Теперь у меня был свой собственный, персональный эликсир. Каждый вечер, после того как я доводил свое тело до полного отказа в арсенале, я возвращался в свои покои и съедал порцию этого крема. Я чувствовал, как глубокое, проникающее тепло расходится по моим натруженным мышцам, как боль от микротравм быстро утихает, сменяясь ощущением «наполненности» и роста. Мой путь к силе только что получил невероятное ускорение.

Но пока я просто жил и тренировался, мысленно был далеко отсюда. Мои мысли были там, на западе, в сырых, гнилых болотах. Я снова и снова прокручивал в голове свой план. Я был уверен в рецепте. [Анализ] и [Прогноз] не могли лгать, но между теорией и суровой реальностью всегда лежит пропасть, имя которой — человеческий фактор.

Будет ли командир отряда, суровый, не доверяющий «умникам» ветеран, в точности следовать моим инструкциям? Не решат ли разведчики, попробовав мой странный, смолисто-пряный брикет, что я пытаюсь их отр-авить, и не выбросят ли его в ближайшее болото? От их дисциплины, от их доверия теперь зависело все: моя репутация, будущее моей реформы питания, мой статус советника. Эта зависимость от чужой воли, которую я не мог контролировать, выводила меня из себя.

Именно поэтому, чтобы не сойти с ума от этого тревожного ожидания, я решил переключить свое внимание на другую, не менее важную задачу. На Прохора. Нужно было потихоньку начинать убирать этот враждебный гнойник с моей шахматной доски. Но как? Прямое столкновение исключено. Мне нужен был повод. Железный, неоспоримый повод для его смещения.

Мои размышления прервал Ярослав. Мы как раз отрабатывали серию уклонений на тренировочной площадке. Он остановился и, вытирая пот со лба, внимательно посмотрел на меня.

— Ты сегодня сам не свой, наставник. Все думаешь о разведчиках?

— И о них тоже, княжич, — честно ответил я.

— Не тревожься. Наши люди — не дураки. Если еда дает силу, они будут ее есть, даже если на вкус она как земля, — он ободряюще хлопнул меня по плечу. Затем его взгляд стал серьезнее. — Но я вижу, тебя гложет что-то еще.

Я на мгновение замялся, но решил, что он, как мой партнер, имеет право знать.

— Я думаю о тех, кто остался на общей кухне. О поварятах.

И я рассказал ему. Не все, конечно, но рассказал о Прохоре, о его жестокости, о воровстве, о баланде, которой кормят мальчишек, о том, что я поклялся это изменить.

Ярослав слушал молча, и по мере моего рассказа его лицо становилось все более мрачным. Он, выросший в господских покоях, даже не представлял себе тот ад, который творился всего в сотне метров от него.

— Я… я не знал, — сказал он тихо, когда я закончил. — Я поговорю с отцом, расскажу ему о том, что происходит…

«Как-будто, твой отец об этом не знает» — подумал я с горькой усмешкой.

— Не торопитесь, княжич. Это ничего не даст. Ему сделают выговор, но от отмажется, а потом снова вернется на кухню и продолжит отыгрываться на детях с удвоенной силой. Нам нужен не просто повод для его наказания. Нам нужны доказательства его полной некомпетентности и система, которая не позволит новому Прохору появиться на его месте. Не торопитесь. Я должен собрать больше информации.

Разговор с Ярославом придал решимости. Я больше не мог сидеть сложа руки и просто ждать, пока моя судьба решится на западной границе. Были битвы, которые я должен был начать вести здесь, в самом сердце крепости и первой из них была моя тихая война с Прохором.

Я использовал свой новый статус, чтобы сделать первый ход.

— Борислав, — обратился я своему стражу, который неподвижно стоял у двери моей кухни. — Мне нужен помощник. Мы в лесу набрали целую кучу трав и я хочу их рассортировать. Приведи ко мне поваренка Матвея с общей кухни. Он шустрый и толковый.

Борислав смерил меня своим обычным нечитаемым взглядом, но приказ был отдан «господином советником», и он не мог ослушаться. Он молча кивнул и вышел.

Через полчаса Борислав вернулся, ведя за собой перепуганного Матвея. Мальчик вошел на мою малую кухню, как мышь в логово льва, боясь поднять глаза. Он был не просто худ. За то время, что мы не виделись, он, казалось, усох. Даже моя паста не помогла. Его щеки ввалились, а под глазами залегли темные тени. Это был первый, самый очевидный признак того, что обстановка на кухне Прохора стала еще хуже.

Во мне вскипела холодная, тихая ярость.

— Оставь нас, Борислав, — сказал я, не сводя глаз с Матвея. — И проследи, чтобы нас никто не беспокоил.

Ветеран кивнул и закрыл за нами дверь, оставшись в коридоре.

— Садись, — сказал я Матвею, указывая на стул. Он испуганно опустился на самый краешек. Я не стал его сразу расспрашивать. Вместо этого я молча подошел к очагу. Сейчас слова были не нужны, нужно было действие.

Я собирался приготовить для него настоящую еду. Ту еду, которую он заслуживал, но никогда не видел.

В медный котелок налил не воды, а молока. Добавил щедрый, с мой кулак, кусок золотистого сливочного масла и поставил на самый слабый огонь. Пока молоко медленно нагревалось, впитывая сливочный аромат, я взял лучшую пшеничную крупу мелкого помола и начал тонкой струйкой всыпать ее в котелок, непрерывно размешивая деревянной ложкой. Это была основа.

Пока каша медленно томилась, я достал несколько кусков нежнейшего томленого кролика, приготовленного еще вчера. Тщательно отделил мясо от костей и мелко-мелко порубил его, превратив в ароматный фарш.

Когда каша загустела, я снял ее с огня и начал колдовать. Добавил в нее щедрую ложку темного лесного меда, который тут же начал таять, оставляя янтарные разводы. Затем, в самое сердце горячей каши, разбил два сырых, ярко-оранжевых куриных желтка и начал быстро размешивать. Желтки не сварились, они заварились, сделав кашу еще более густой, бархатистой и невероятно питательной. В самом конце я всыпал туда рубленное мясо кролика и щепотку порошка из «Бычьего корня», чтобы дать ему не только сытость, но и силу.

Я выложил эту солнечную, дымящуюся массу в глубокую глиняную миску. Сверху полил остатками растопленного сливочного масла и посыпал горстью толченых орехов.

В тот момент, когда я закончил, передо мной вспыхнуло уведомление.

Создан новый рецепт: Золотая Каша «Надежда»

Качество: Отличное

Эффекты: Быстрое Насыщение (сильное), Восстановление сил (среднее), Снятие эффектов истощения (слабое)

В эту кашу я вложил безмолвное обещание вытащить их из того ада, в котором они находились.

Я поставил миску перед Матвеем. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых стояли слезы. Он в жизни не видел ничего подобного и с недоверием поднял на меня взгляд.

— Ешь, — сказал я мягко. — Это приказ.

Он вздрогнул, схватил ложку и зачерпнул первую порцию. Я видел, как он замер, когда ложка коснулась его языка. Его глаза закрылись от наслаждения. Это был не вкус пресной баланды. Это была симфония. Сливочная нежность, сладость меда, сытность мяса, хруст орехов.

Он не ел, а глотал. С жадностью, со слезами, которые капали прямо в тарелку и когда он проглотил последний кусок, Система вынесла свой финальный вердикт.

Вы успешно применили блюдо Золотая Каша «Надежда» к цели «Матвей»!

Эффект Снятие эффектов истощения активирован. Состояние цели улучшено.

Вы получили 35 ед. опыта.

Я молча смотрел на него, и моя ненависть к Прохору становилась все сильнее.

Когда он съел все до последней крошки и выскреб миску куском хлеба, он наконец-то поднял на меня свои глаза. В них была бесконечная, собачья преданность и благодарность. Он перестал дрожать. На его щеках даже появился легкий румянец. Я налил ему полную кружку морса и пододвинул.

— Спасибо… Алексей… — прошептал он.

— Это только начало, — ответил я. — А теперь рассказывай. Что происходит на кухне после моего ухода?

— Плохо там, Алексей, — зашептал он. — Прохор… он как с цепи сорвался. Тебя он поминать боится, только иногда ругает под нос, когда думает, что его никто не слышит. Так он всю свою злобу на нас срывает. Придирается по любому поводу, бьет черпаком за малейшую провинность. Говорит, что мы — «змеиное отродье», раз с тобой водились. Голоднее стало. Он воровать больше стал, а нам в баланду теперь даже овощных очистков почти не кидают.

Я слушал, и мои кулаки сжимались. Я вырвался из этого ада, но оставил их там, и теперь им было еще хуже из-за меня.

— Я понял, — прошипел я. — Я это так не оставлю, но действовать нужно осторожно.

Я подошел к столу и достал из ящика большой, плотно завернутый в чистую ткань сверток. Он был тяжелым и плотным. Я протянул его Матвею.

— Это та штука, которую ты давал в прошлый раз? — прошептал он, с благоговением принимая посылку.

— Все верно. Хоть чем-нибудь я же должен вас поддерживать пока вы противостоите этой сволочи, — я криво усмехнулся. — Как ее есть ты знаешь.

— Знаю. Мы на ней только и держались, — вздохнул он.

— Я не понимаю, куда смотрит управляющий, — буркнул я вслух, забыв, что он меня слушает.

— Туда и смотрит, Алексей. Мы все ссыльные, как и ты был, — вздохнул он. — Рабы, отправленные доживать свой срок на этой поганой кухне, — Матвей сжал кулаки. — Ты знаешь… — он шмыгнул носом. — Я ведь однажды хотел отравить всех. Так меня все это достало, что сил нет. Хотел подмешать белену в еду, но не решился…

— Правильно сделал, — я похлопал его по плечу. — Вам еще жить и жить, а эту плесень по имени Прохор мы уберем с кухни и я вас заберу к себе. Понял?

— Понял, — улыбнулся он. — Помощь нужна?

— Очень нужна. Слушай внимательно, — я наклонился к нему, мой голос стал еще тише. — Как съедите пасту — дай мне знать и я передам еще. Теперь ты должен следить за всем, что происходит вокруг. Не только на кухне. Слушай разговоры стражников, слуг, оруженосцев. Мне нужен веский повод. Понимаешь? Повод, чтобы я мог прийти на вашу кухню с проверкой. Мне нужен официальный повод, чтобы управляющий отправил меня туда и тогда я закончу это.

Матвей сжал сверток. В его глазах появилась недетская решимость.

— Я понял, Алексей, — сказал он твердо. — Я найду тебе повод.

— Молодец. От тебя, в первую очередь зависит, смогу ли я его убрать. И еще, — я внимательно посмотрел на него. — Я сообщу Бориславу и он будет каждый день приводить тебя ко мне на завтрак, обед и ужин. Понял?

Матвей, кивнул, несмело улыбнулся, утер нос рукавом и спрятал сверток за пазуху, поклонился и вышел. Я остался один. Мой первый агент получил свое первое задание. Тихая война за общую кухню началась.

Пока я ждал вестей от разведчиков и продумывал как бы мне убрать этого паскуду-Прохора, крепость жила своей обычной жизнью.

На четвертый день ожидания я, стоя у окна своих покоев, наблюдал, как в ворота крепости въезжает небольшой торговый караван. Возглавлял его ничем не примечательный мужчина средних лет, который, судя по всему, и был хозяином. Он был вежлив, в меру улыбчив, одет просто, но добротно.

Никто не видел в нем угрозы, но я почувствовал смутную тревогу. Я не сводил с него глаз, пока он суетился на дворе, и мое чувство, что что-то здесь не так, лишь крепло. Было в нем что-то фальшивое, какая-то неуловимая несостыковка.

Я сконцентрировался на его фигуре, активируя свой дар.

Анализ Статуса

Перед моим мысленным взором вспыхнуло привычное голубое окно.

Имя: Михей

Статус: Купец (Уровень 2)

Уровень: 9

Жива: 15/15

Сила: 9

Выносливость: 10

Ловкость: 12

Я нахмурился. Статы были странными. Для купца у него была слишком низкая Сила. Хорошо, допустим, сам он мешки не таскает, но зато Ловкость в 12 единиц — это уровень хорошего фехтовальщика. Это тоже можно объяснить. На дорогах можно встретить любую опасность от диких животных до разбойников.

Вот только основная улика была ниже.

Навыки:

Торговля (Уровень 2)

Красноречие (Уровень 4)

Наблюдение (Уровень 5)

Скрытность (Уровень 4)(неактивно)

Я мысленно усмехнулся. Вот и все встало на свои места. «Торговля» второго уровня у «опытного» купца — это просто смешно. Зато «Красноречие», «Наблюдение» и, главное, «Скрытность» — это идеальный набор не для торговца, а для лазутчика.

Лазутчик, значит. Интересно, он от Морозовых? Нужно бы попросить Матвея за ним присмотреть.

Я выполнил свое обещание. Каждый день, на завтрак, обед и ужин, Борислав приводил ко мне Матвея. Я сажал его за стол и молча ставил перед ним миску, полную горячей, питательной еды. Это были не остатки, а блюда, которые я готовил специально для него, используя свои знания, чтобы восстановить его изможденное тело.

И пока он ел, жадно, но уже без прежней паники, он говорил. Матвей стал моими глазами и ушами.

В течение следующих двух дней его доклады были наполнены тревогой. Он рассказывал о новом «купце» по имени Михей, который появился в крепости.

— Он очень странный, Алексей, — шептал Матвей, не отрываясь от тарелки с густым мясным рагу. — Он тихий, улыбчивый. Со всеми вежлив. Так вежлив, что аж противно. Он привез с собой несколько бочек крепкого вина и пару мешков южных сладостей.

Я слушал, и картина, которую рисовал мальчик, становилась все яснее.

— Вечерами, когда стражники сменяются с постов, он подходит к ним, — продолжал Матвей. — Угощает вином, детишкам их сладости передает. Травит купеческие байки. Он не расспрашивает напрямую, а больше слушает. Я видел его вчера. Остановился послушать о чем говорят. Он сидел с воинами из южной казармы, смеялся их грубым шуткам, сочувствовал их жалобам на службу и лишь изредка, как бы между делом, вставлял вопросы о славном поединке, о «чудесном исцелении» княжича, о том, «какая же у вас тут, должно быть, знахарка хорошая живет».

Я мысленно усмехнулся. Мой Анализ не подвел. Этот Михей был пауком, который медленно и методично плел свою паутину ища слабое место, за которое можно ухватиться.

Мои опасения подтвердились на исходе второго дня и подтвердил их мой верный маленький шпион.

Я был в арсенале, заканчивая свою изнурительную тренировку, когда туда, под предлогом уборки, прибежал Матвей. Он делал вид, что усердно подметает пол, но я видел, как дрожат его руки.

— Алексей… — зашептал он, не поднимая головы, когда Борислав отошел к другому концу зала. — Тот купец… Михей…

— Что он? — спросил я, опуская на пол тяжелый щит.

— Он приходил на кухню. Сначала к Прохору. Сказал, что хочет купить остатки еды подешевке для своих людей. Прохор перед ним лебезил, как пес, — в голосе Матвея прозвучало отвращение. — А потом… потом этот купец достал мешок медовых коврижек и начал раздавать нам, мальчишкам. Сказал, угощайтесь, детки, за здоровье моего больного сынка…

Я слушал, и мое сердце холодело. Это был классический ход. Сначала — подкуп толпы, создание образа доброго, щедрого человека.

— А потом, — продолжил Матвей, его голос стал еще тише, — когда мы все грызли эти коврижки, он отозвал Прохора в угол. Я был рядом, делал вид, что котел чищу. Слышал почти каждое слово.

Он сглотнул и продолжил, почти дословно передавая разговор купца: «Слыхал я, старшой, тебя тут подвинули… несправедливо, поди? Из-за этого нового… чудотворца. У меня, видишь ли, сын хворает, такой же слабенький, как ваш княжич был, а лекари руками разводят. Может, ты, как опытный человек, приметил, что этот новый повар в еду кладет? Травы какие особые? Коренья? Я человек не бедный. За такой секрет могу и серебром отблагодарить, и замолвить словечко где надо…»

— А Прохор? — спросил я, чувствуя, как напрягаются мышцы.

— А Прохор аж засиял! — с ненавистью прошептал Матвей. — Он тут же начал ему на ухо шептать. Говорил, что ты колдун, что в лес тайно бегал, что носил оттуда какие-то неведомые травы в мешке. Он все ему рассказал!

Я медленно вытер пот со лба. Все было гораздо хуже, чем я думал. Он не просто прощупывал почву. Он нашел идеального союзника. Завистливого, жадного и готового на любую подлость.

— Купец дал ему несколько серебряных монет, — закончил Матвей. — А потом улыбнулся, посмотрел на меня и ушел.

Я понял все. Шпион нашел предателя, который с радостью продаст любой мой секрет. Угроза была не просто у ворот. Она уже была внутри нашего общего дома.

Я посмотрел в окно, в сторону общей кухни, где прямо сейчас этот шпион мог снова вести свои игры. На моем лице появилась расчетливая улыбка.

Враг сделал свой первый ход. Теперь — моя очередь, но в этой игре я больше не был один.

— Молодец, Матвей, — сказал я тихо и сунул ему в руку еще запас пасты. — Ты сделал очень важное дело, а теперь иди и будь осторожен.

Он кивнул и скрылся. Я же, вытерев пот, подозвал Борислава.

— Мне нужно немедленно видеть управляющего. Дело не терпит отлагательств.

Глава 5

Я покинул арсенал. Мой мозг, привыкший к работе в условиях адского стресса, уже прокручивал в голове детали предстоящего доклада, выстраивая безупречную логическую цепочку. Первым делом я пошел не в канцелярию. Мой первый визит должен был быть к моему главному и единственному настоящему союзнику.

Борислав следовал за мной, и, должно быть, он почувствовал перемену во мне, потому что его молчание стало еще более напряженным. Я подошел к покоям Ярослава. Борислав, не говоря ни слова, коротко постучал и, услышав ответ, открыл дверь, пропуская меня внутрь.

Княжич как раз полировал меч. Увидев меня, он опустил оружие.

— Что-то случилось, Алексей? — спросил он, заметив выражение моего лица. — У тебя вид, будто ты увидел призрака.

— Хуже, княжич, — ответил я, закрывая за собой дверь. — Я увидел паука, который плетет паутину в нашей крепости и нашел муху, которая ему в этом помогает.

Я быстро, без лишних эмоций, изложил ему все. О купце Михее, о донесении Матвея и, главное, о предательстве Прохора. Также, вкратце рассказал ему о своем плане, который хочу предложить Степану Игнатьевичу.

Ярослав слушал молча, и по мере моего рассказа его лицо становилось все более жестким. Когда я закончил, он несколько секунд смотрел в одну точку, а затем со стуком вонзил кончик своего меча в деревянный пол.

— Предатель, — прошипел он сквозь зубы. — На нашей кухне. Кормит моих воинов и одновременно продает нас…

Его первой реакцией была ярость воина. Он хотел схватить меч и немедленно свершить правосудие, но затем он глубоко вздохнул, и я увидел, как он берет себя в руки.

— Ты прав. Просто казнить его — значит спугнуть паука, — сказал он, повторяя мои собственные мысли. — Мы должны доложить обо всем Степану Игнатьевичу. Немедленно.

Он вытащил меч из пола и вложил его в ножны.

— Идем, советник. Пора наказать этого, как ты выразился, паука.

Когда мы вышли из его покоев, Борислав удивленно посмотрел на нас, но ничего не сказал. Теперь мы шли в канцелярию втроем.

Степан Игнатьевич принял нас немедленно. Он сидел за своим столом, но, увидев не только меня, но и мрачного, решительного Ярослава, отложил свитки в сторону.

— Говори, — сказал он, и это было не вопросом, а приказом.

Я подошел к столу и начал свой доклад. Методично, по пунктам, без эмоций.

— Первое. Несколько дней назад в крепость прибыл человек, назвавшийся купцом Михеем.

Управляющий кивнул. Он был в курсе всех прибывших.

— Второе. Этот человек — не купец. Он — шпион.

Степан Игнатьевич даже бровью не повел, но я увидел, как его взгляд стал острее: — Допустим, — ровным голосом произнес управляющий, словно уже знал о шпионе. Шпионаж между родами не был для него новостью.

— Он уже начал активную работу. Для вас, наверняка, не секрет, что он общается и угощает стражников. Расспрашивает про чудесное исцеление княжича. Мой человек на общей кухне… — я намеренно использовал эту формулировку, чтобы показать, что у меня есть свои источники, — …доложил, что Михей пытался подкупить поварят, расспрашивая о секретах моей готовки.

И тут я перешел к главному.

— А потом, когда понял, что от запуганных мальчишек он ничего не добьется, шпион нашел себе союзника. Главного повара Прохора.

Я сделал паузу, давая этому факту закрепиться в голове.

— Мой поваренок был свидетелем их разговора. Прохор, в обмен на серебро и обещания, передал шпиону всю известную ему информацию обо мне. Включая то, что он видел, как я возвращался из леса с травами.

Вот теперь лицо Степана Игнатьевича изменилось. Он не был удивлен самому факту шпионажа, но его глаза потемнели, когда он услышал о предательстве. Внешний враг — это привычная, понятная угроза, но предатель внутри стен, на таком ключевом посту, как общая кухня, через которую проходит вся еда для гарнизона… это было гораздо опаснее.

— Твой «человек» надежен? — спросил он тихо.

— Абсолютно, — ответил я. — Он меня еще ни разу не подводил.

Степан Игнатьевич откинулся в кресле. Он был впечатлен. Не столько новостью о шпионе, сколько тем, как быстро и эффективно сработала моя импровизированная «агентурная сеть». Он понял, что я не просто «чудо-повар», а игрок, который умел видеть, анализировать и добывать информацию. Это делало меня в его глазах еще более ценным и еще более опасным.

Степан Игнатьевич долго молчал, его пальцы мерно барабанили по подлокотнику. Он смотрел не на меня, а куда-то в пространство, просчитывая риски и возможности.

— Что ты предлагаешь, Алексей? — спросил он наконец, и в его голосе не было и намека на то, что он говорит с поваренком. Он говорил с равным. С коллегой по опасному ремеслу. — Схватить шпиона? Выбить из него все сведения и повесить на воротах для устрашения?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, господин управляющий. Это будет слишком просто и слишком шумно. Если мы его схватим, наниматели тут же поймут, что мы их раскрыли, и могут перейти к более прямым и опасным действиям. К тому же, это создаст ненужный переполох в крепости.

Я сделал шаг ближе к столу.

— Предлагаю открыто его не трогать, — продолжил я, и мой голос стал тише, доверительнее. — Наоборот. Мы дадим ему то, за чем он пришел. Сделаем так, чтобы он ушел сам, ну или сбежал. Я создам «зелье» специально для него, а нашим невольным помощником в этом станет его новый лучший друг… Прохор.

На лице прагматичного, холодного управляющего медленно начал появляться хищный блеск. Он увидел и понял всю красоту и ядовитость моего гамбита.

— Прохор думает, что он продает наши секреты, — пояснял я, входя в азарт. — А на самом деле он, сам того не зная, доставит шпиону приманку. Уверенный, что добыл мой главный секрет, Михей не станет больше рисковать и немедленно покинет крепость, чтобы доставить эту драгоценную «пустышку» своим хозяевам. Пока они будут изучать мое бесполезное варево, пытаясь разгадать его «магию», мы выиграем драгоценное время. Время, которое нам нужно, чтобы разобраться с делами внутри крепости и подготовиться к их следующему, уже настоящему, удару.

Я замолчал. Идея была дерзкой, но она была единственно верной.

Степан Игнатьевич откинулся в кресле и впервые за все время нашего знакомства рассмеялся. Это был не веселый смех, а тихий, сухой, похожий на шелест старых свитков. Смех гроссмейстера, который оценил красивый, неожиданный ход противника, ставшего партнером.

— Использовать предателя вслепую, чтобы избавиться от шпиона и выиграть время… — проговорил он, глядя на меня с новым, почти отеческим уважением. — Это ход, достойный моего собственного учителя. Интересно, очень интересно… Думаешь, он поверит Прохору на слово? Ведь он может ему любую бурду за серебро отдать. На месте этого Михея я бы обязательно убедился работает ли то, что Прохор для него добыл.

— Согласен со Степаном Игнатьевичем, — протянул Ярослав. — Не думаю, что он поверит Прохору на слово.

Я расплылся в улыбке: — Так мы покажем ему, что зелье работает. Устроим настоящее представление. Вы же поможете мне, княжич?

Ярослав удивленно моргнул, а потом заулыбался с заговорщическим видом и кивнул. Идея ему явно понравилась.

— Я принимаю твой план, советник. С этой минуты Прохор — твой инструмент. Делай с ним, что сочтешь нужным. Я обеспечу тебе полное прикрытие, — сказал управляющий. — Идем, хочу посмотреть что ты такое решил сварить.

Мы вернулись на малую кухню. Мой мозг, до этого работавший в режиме обороны, переключился на нападение. Я чувствовал хищный, пьянящий азарт.

— Прохор рассказал шпиону, что моя сила — в травах, — рассказывал я Степану Игнатьевичу, перебирая травы, и раздумывая, что бы мне такого использовать. — Отлично. Мы подтвердим его догадку. Я создам новое блюдо для Ярослава. Очень эффектное с виду, пахнущее, как самое настоящее колдовское зелье, и его действие будет… неожиданным. Я попрошу Матвея «проболтаться» Прохору о новом чудо-зелье, а затем «случайно» оставлю образец без присмотра, чтобы он смог его украсть.

— Ты хочешь передать Морозовым фальшивку? — в глазах управляющего блеснул огонек.

— Думаете, это Морозовы? — уточнил у него я.

— Достоверной информации нет, но подозрения есть.

— Я хочу передать им именно то, что они ожидают увидеть, — ответил я. — Элексир, который, по их мнению, я даю Ярославу. Пусть их знахари изучают его, пусть ищут в нем секрет силы. Они не найдут ничего, кроме слабости и это собьет их со следа.

Степан кивнул. План явно был ему по душе.

Я тут же попросил Борислава сходить за Матвеем. Вскоре мальчик вошел на кухню. Завидев Степана Игнатьевича, он совсем оробел, но я указал ему на стул.

— Так это и есть твой наблюдатель? — спросил управляющий, разглядывая мальчика. — Не надо так меня бояться, — обратился он уже к нему.

— Сначала поешь, — сказал я. — Разговор будет долгим.

Я быстро достал из духовки чугунок с гречневой кашей с мясом. Выложил ее в миску, добавил кусок сливочного масла и поставил перед ним.

Матвей благодарно кивнул и молча, но с невероятной скоростью съел все, до последней крошки. Только когда он отставил пустую миску, я подсел к нему.

— Матвей, мне нужна твоя помощь, — начал я, и мой голос был серьезным. — То, о чем я попрошу, очень важно.

— Я все сделаю, Алексей, — ответил он, не колеблясь. — Ты же знаешь, я за тебя до последнего. Говори, что нужно все сделаю.

Степан Игнатьевич от этих слов улыбнулся.

— Хорошо. На кухне есть поваренок, Федька, с рыжими волосами. Ну ты его знаешь. У него язык длиннее, чем фартук. Ты должен подойти к нему, когда Прохор будет где-то рядом, и «по секрету» рассказать, что когда ты был у меня, то видел, что я сегодня готовлю для княжича новое, невероятно мощное зелье. Прохор же знает, что я тебя вызываю к себе. Скажи, что видел, как я доставал жуткие, вонючие коренья. Что от котла пахнет отвратительно и что я собираюсь испытать его на княжиче на тренировке. Понял? От того насколько правдоподобно ты сыграешь, зависит успех нашего со Степаном Игнатьевичем плана.

Матвей решительно кивнул: — Это простое задание, справлюсь, — он покосился на Степана Игнатьевича.

— Не переживай, — рассмеялся тот. — Я с твоим другом вместе шпиона ловлю. Ты молодец, Матвей и спасибо за помощь.

— Надеемся на тебя, — кивнул я. — а теперь иди и будь осторожен.

Он с благодарностью посмотрел на меня, поклонился Степану Игнатьевичу и вышел. Матвей уходил с чувством собственной важности от того, что Алексей и сам управляющий доверили ему важную миссию.

Когда он ушел, я приступил к созданию «лже-зелья». Это была чистая импровизация, демонстрация для моих врагов. Я взял ингредиенты, которые выглядели максимально по-колдовски и обладали сильным, но в данном случае, негативным эффектом.

В чугунный котелок бросил горсть высушенных шишек хмеля. Их [Анализ] показывал сильный [Седативный эффект]. Следом отправился пучок сушеной мяты, которая должна была дать резкий, сбивающий с толку аромат и, наконец, главный компонент — толстый, узловатый корень валерианы. В малых дозах он успокаивал. В больших, которые я собирался использовать, — вызывал сонливость и апатию.

Я залил все это водой, добавил для цвета и густоты немного пережженного ячменя и поставил на огонь. Не томил его, а варил грубо, на сильном огне, позволяя кухне наполниться густым, горько-травяным, почти лекарственным запахом. Любой, кто вошел бы сейчас, поверил бы, что здесь варится настоящее колдовское зелье.

Степан Игнатьевич, наблюдающий за процессом, поморщился: — Все, я увидел что хотел. Ну и дрянь ты варишь, — он тонко улыбнулся. — Если бы не знал, что ты повар, подумал бы, что колдун. Продумай все до мельчайших деталей, Алексей. Ну а я пошел. Успехов.

Управляющий кивнул и вышел из кухни.

Через час я снял котелок с огня. Внутри была густая, почти черная, отвратительно пахнущая жидкость. Идеальная приманка.

Создан новый рецепт: Успокаивающий отвар «Тихая заводь»

Качество: Приемлемое

Эффекты: Сильное расслабление мышц, [Сонливость (сильная), Снижение концентрации -20%.

Длительность: 4 часа.

Вы получили 15 ед. опыта.

Я усмехнулся, глядя на это варево. Пусть шпион Морозовых и его ручной лекарь ломают голову над этим «шедевром». Пусть ищут в нем секрет силы. Я был готов к следующему акту нашего спектакля.

На следующий день, во время полуденной тренировки, Ярослав, как обычно, отрабатывал удары на манекене.

Я принес на тренировочный полигон свое зелье в неказистом, закопченном котелке и намеренно не стал его прятать, а поставил на видное место на столе, источать свой густой, лекарственный запах.

В середине тренировки, когда Ярослав взмок от пота, я подошел к нему.

— Перерыв, княжич, — громко, чтобы слышали все, кто мог наблюдать, сказал я. — Сейчас начнем новую тренировку, но до того как вы выпьете зелье, нужно щит заменить. Этот для вас слишком легкий.

— Ну да, легковат, — Ярослав заговорщически улыбнулся. — А уж после твоего зелья так совсем легким покажется. Идем в арсенал, выберем другой.

Борислав, который был в курсе плана, молча кивнул. Мы втроем медленно, не спеша, пошли в сторону арсенала, намеренно оставив котелок без присмотра.

Мы не пошли далеко. Завернув за угол, скрылись из виду и заняли свой наблюдательный пост. В стене арсенала было небольшое слуховое окно, которое выходило как раз на тренировочную площадку. Идеальный наблюдательный пункт. Я, Борислав и княжич замерли у него, наблюдая за улицей.

Ждать пришлось недолго.

Сначала на площадке не было никого, но потом, из-за угла дровяного склада, высунулась знакомая, грузная фигура. Прохор. Он огляделся, как вор, убедился, что все ушли и площадка пуста.

Затем он начал красться. Перебегая от одной тени к другой. Ярослав, наблюдая эту комедию, захрюкал в кулак. Даже Борислав улыбнулся. Прохор был похож на престарелого индюка, который решил заделаться в супершпионы.

Наконец, он подкрался к столу, выхватил из-за пазухи небольшую кружку, быстро зачерпнул из котелка темную, густую жидкость и так же быстро, почти бегом, скрылся там же, где и появился.

Я смотрел на это из укрытия, и на моих губах появилась безжалостная улыбка.

Капкан захлопнулся.

Глава 6

Прохор крался вдоль стены дровенника, чувствуя себя главным героем захватывающей и опасной истории. Ночь была темной, и воздух пах прелой соломой и конским навозом, но для него это был запах тайны и больших денег. В руке он сжимал маленькую, плотно закупоренную склянку. Ее содержимое, темное и вонючее, было его билетом в новую, богатую жизнь.

Он уже представлял, как этот хитрый купец Михей отсыплет ему целый мешочек серебра.

А на это серебро… о, на это серебро можно будет начать жить по-настоящему. Он мысленно усмехнулся, предвкушая будущее. Может, даже получится купить себе рабыню с юга, а то и двух.

С женщинами Прохору откровенно не везло — они либо смеялись над ним, либо боялись, но ни одна не хотела делить с ним ложе по доброй воле, а рабыня… она будет делать все, что он прикажет. Будет бояться его, уважать его силу. Да, именно так и будет.

Он станет господином.

У самого края склада, в тени, где почти не было света, его ждала неприметная фигура. Купец Михей.

— Принес? — прошептал тот, его голос был тихим, но настойчивым.

— А то! — с гордостью, но тоже шепотом, ответил Прохор. Он чувствовал себя важным заговорщиком. — Все как договаривались. Прямо из его котла.

Он протянул шпиону склянку. Михей взял ее, осторожно, словно это был яд гремучей змеи. Затем откупорил пробку, поднес к носу и тут же поморщился от густого, горько-травяного запаха.

— Вот! — зашипел Прохор, тыча в склянку толстым пальцем. — То самое его колдовство! Я сам видел, как он его варил! Бросал туда какие-то жуткие коренья, листья… А пахнет как, чуешь?!

Дальше он решил приукрасить историю, чтобы повысить ценность своей добычи и, как следствие, свою награду.

— Он дал его княжичу перед самой тренировкой, я сам видел! Так Ярослав после этого… он как взбесился! Я смотрел из-за угла… он манекен тренировочный почти в щепки разнес! Ярость, как у дикого зверя! Вот какая сила в этой дряни.

Михей с трудом сдерживал триумфальную улыбку. Завербованный информатор отлично сделал свое дело. Информация, что странный повар готовит чудодейственные зелья подтвердилась. Осталось проверить как это зелье работает. И лучше бы это сделать, подсмотрев за тренировкой княжича.

Михей сделал вид, что все еще сомневается, внимательно разглядывая темную жидкость на свет луны.

— Выглядит… убедительно, — сказал он наконец. — Ты хорошо поработал, старшой.

Он сунул руку за пазуху и достал небольшой, но приятно звенящий мешочек. Прохор жадно схватил его, ощутив вес серебряных монет.

— Есть еще одно дельце, — вкрадчиво сказал Михей, пряча драгоценную склянку. — Мне нужно бы увидеть собственными глазами как изменится княжич, когда выпьет зелье. Для того, чтобы точно убедиться, как оно работает, понимаешь?

Прохор, сжимая в потном кулаке мешочек, усердно закивал.

Михей подался чуть вперед, и его голос стал почти заговорщическим шепотом.

— Я здесь чужак. Меня не пустят на тренировочный двор, а ты, — он положил свою сухую, цепкую руку на плечо Прохора, — ты здесь свой. Тебе нужна моя помощь, а мне — твоя. Помоги мне найти укромное место, откуда можно будет незаметно посмотреть на тренировку. Где-нибудь рядом. Может, окно в амбаре? Или щель в заборе? Ты знаешь эту крепость лучше меня. Помоги мне, и я щедро отблагодарю тебя не только за зелье, но и за содействие.

Прохор, раздуваясь от гордости и чувства собственной значимости, снова усердно закивал. Он больше не чувствовал себя простым доносчиком. Он был партнером. Важным участником тайной операции.

— Есть одно место, — зашептал он в ответ, его маленькие глазки блеснули. — Старый амбар для сена. Он высокий и из него хорошо видно ристалище. Там, на втором ярусе, есть слуховое окно. Из него весь двор как на ладони. Я проведу тебя туда завтра. Увидишь все собственными глазами и ни одна душа про тебя не узнает.

— Я знал, что на тебя можно положиться, — с благодарностью сказал Михей, легко сжав его плечо. — Мы с тобой еще великих дел натворим.

Прохор ушел, полный уверенности в своей новой, важной роли, а Михей остался в тени, сжимая в руке склянку. Он был уверен, что держит в руках величайший секрет рода Соколов.

***

На следующий день, перед тем как отправиться на тренировочную площадку, я остановил Ярослава. Он уже был готов, его глаза горели предвкушением исполнения своей роли в этом спектакле.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Пока ничего. Просто идите на площадку, а я принесу вам зелье. Вы его выпиваете и становитесь настоящим берсерком. Крушите манекен, машете мечом и изображаете буйство.

Ярослав хмыкнул и покачал головой: - Хорошо, Алексей. Я пошел.

Я вернулся на свою кухню. Сегодня мне выпал шанс побыть не просто поваром, а создателем иллюзий, театральным фокусником.

Моя задача была сложной: нужно создать нечто, что по цвету, запаху и консистенции было бы неотличимо от той горькой, темной бурды, которую я приготовил для Прохора. Но при этом оно должно было дать Ярославу совершенно противоположный, видимый эффект — эффект иллюзорного берсерка.

Сначала нужно заняться цветом и запахом. Основой послужит все тот же ячмень, который я использовал для прошлого зелья. Я взял горсть и бросил его на раскаленную сухую сковороду, а потом принялся не жарить, а сжигать, намеренно, доводя до состояния почти черных, обугленных зерен. По кухне поплыл резкий, горький, едкий дым. Затем ссыпал Горелый ячмень в котелок, залил небольшим количеством воды и поставил на огонь, создавая густой, почти черный отвар. Это была основа моей иллюзии.

Затем — сам эффект. Я взял несколько высушенных корней копытня. В обычной ситуации я бы не рискнул его использовать — в большой дозе алкалоиды, содержащиеся в нем, были ядовиты, но у меня имелось то, чего не было ни у одного другого повара в этом мире — навык по нейтрализации токсинов. Именно благодаря этому навыку я мог использовать Копытень.

Я бросил корни в ступку и, прежде чем начать их растирать, сосредоточился. Из глубины моего существа по рукам потекла уже знакомая, теплая энергия. Далее опустил пестик в ступку и начал растирать коренья. Процесс был иным, чем обычно. Я чувствовал, как мой Дар, моя воля, проникает в саму структуру растения.

Под пестиком корень не просто превращался в пыль. Я видел, как его цвет неуловимо меняется, становясь чуть светлее, а острый, почти аптечный запах смягчается, теряя свою ядовитую ноту.

Ну и последний штрих — топливо для самого актера. Чтобы у Ярослава действительно были силы на представление, я взял горсть калорийных лесных орехов и растер их в ступке до состояния густой, маслянистой пасты.

Я смешал все вместе в небольшом котле: густой, черный отвар из жженого ячменя, очищенный порошок копытня и питательную ореховую пасту. Получившийся напиток выглядел зловеще. Густой, темно-коричневый, почти черный, он источал странный, острый, землистый запах.

Создан новый рецепт: Напиток «Кровь Дракона»

Качество: Хорошее

Эффекты: [Боевой азарт (средний), Учащение пульса (слабое), Внешний эффект: гиперемия кожных покровов (покраснение).

Длительность: 1 час.

Все эффекты усилены на 15% благодаря пассивному навыку Создание Усиливающих Блюд ур. 3

Я усмехнулся. Идеально. Теперь приманка была не только неотличима от оригинала, но и абсолютно безопасна для «актера». Шпион не заметит подмены.

Я не стал наливать его в простую кружку. Нашел на полке старый, вырезанный из черного рога кубок, который выглядел достаточно по-варварски и по-колдовски. Я наполнил его этим напитком и понес на ристалище.

Когда я вышел на тренировочную площадку, Матвей, который подметал двор, едва заметно кивнул мне в сторону старого, заброшенного амбара. Я понял — наш гость уже занял свое место в зрительном зале.

Спектакль начинался.

Ярослав уже стоял у манекена, делая вид, что разминается. Я подошел к столу с напитками и демонстративно, так, чтобы меня было хорошо видно из окна амбара, взял черный роговой кубок. Я поднял его на уровень глаз, словно проверяя содержимое на свет, а затем медленно, торжественно, подошел к княжичу.

— Время, княжич, — сказал я громко и отчетливо.

Ярослав развернулся. На его лице была маска предельной концентрации. Он взял кубок двумя руками, как будто это была священная чаша, и, запрокинув голову, одним долгим глотком осушил его до дна.

А затем он начал играть.

Он содрогнулся, его тело напряглось. Он издал низкий, утробный рык, который эхом пронесся по двору и тут же эффект покраснения кожи от [Крови Дракона] начал свою работу. Кожа на его шее и лице действительно начала наливаться багровым цветом от прилива крови, вызванного копытнем. Его дыхание стало частым и прерывистым.

— Р-р-ра-а-а! — взревел он, издав боевой клич, полный дикой, первобытной ярости.

Его глаза, казалось, потемнели. Он развернулся и, не размениваясь на приемы, обрушился на самый тяжелый тренировочный манекен, круша его изо всех сил.

Он бил со всей силы, вкладывая в каждый удар вес своего тела. Тренировочный меч превратился в боевой топор.

БУМ! БУМ! БУМ! — глухие, тяжелые удары разносились по крепости. Княжич крушил, ломал, рвал толстую кожу, выбивая из манекена облака пыли и песка. Он сопровождал каждый удар яростным ревом, полностью вжившись в роль берсерка, потерявшего контроль.

Это было страшное и одновременно великолепное зрелище. Княжич играл безумца мастерски.

Точка зрения Михея:

Михей сидел в полумраке заброшенного амбара, глядя на ристалище через щель между досками. Он видел десятки боев, сотни воинов, но то, что его глаза видели сейчас, не укладывалось в голове.

Он видел, как колдун подает княжичу зловещий черный кубок с темным содержимым. Точно таким же как содержимое, которое передал ему Прохор.

Ярослав выпивает его.

И через мгновение спокойный, собранный юноша превращается в ревущего, краснолицего демона. Он видел эту нечеловеческую, слепую ярость. Слышал эти удары, от которых, казалось, содрогались стены самого амбара.

Михей сжал в кармане сосуд с темной жидкостью, который дал ему Прохор. Его сердце бешено колотилось от триумфа.

Он не ошибся. Прохор не соврал.

Это было не просто усиление, а настоящее колдовство. Темное, страшное, боевое колдовство, которое превращало человека в зверя. И он, Михей, сумел добыть такой ценнейший продукт.

Теперь он был полностью и безоговорочно убежден. Информация Прохора подтвердилась на сто процентов. Михей не просто украл секрет, а получил оружие, которое позволит им сделать всех своих воинов такими же и завоевать земли соседних родов.

Ложный купец дождался, пока Ярослав, «изнемогая» от приступа ярости, рухнет на одно колено, а повар и стражник подбегут, чтобы увести его. Затем он бесшумно покинул свой наблюдательный пост.

Его миссия была выполнена. Он добыл для своего господина величайший секрет рода Соколов.

***

Ярослав сыграл свою роль до конца. После последней, самой яростной серии ударов он, шатаясь, опустил меч и рухнул на одно колено, тяжело дыша. Его лицо все еще было багровым, а грудь вздымалась так, словно он пробежал несколько верст без остановки.

Я и Борислав тут же подбежали к нему, как и было условлено. Борислав подхватил его под одну руку, я — под другую.

— Тише, княжич, тише, — говорил я громко, чтобы было слышно издалека. — Ярость уходит. Сейчас станет легче.

Мы повели его, «изнемогающего» после приступа, прочь с полигона, в сторону его покоев, предоставляя нашему зрителю идеальный финал для его донесения.

Когда мы завели Ярослава за угол, и он убедился, что мы скрылись из виду, он тут же выпрямился. Эффект от копытня уже проходил, и он с усмешкой вытер пот со лба.

— Ну как я, наставник? — спросил он. — Достоверно изобразил бешеного кабана?

— Более чем, княжич, — кивнул я, глядя в сторону опустевшего сенника. — Наш гость наверняка поверил, — но не успел я договорить, как из тени галереи к нам вышел Степан Игнатьевич.

Он не улыбался, но в его глазах я увидел удовлетворение.

— Молодцы, - похвалил он нас. - Как я и думал, шпион решил убедиться в действии зелья, — сказал он. — Он сидел в старом сеннике. Только недавно ушел. Мои люди следят за ним.

Управляющий перевел взгляд на пустой полигон.

— Судя по тому, как поспешно он покинул свой пост сразу после вашего ухода, наживку он проглотил. Глубоко и с удовольствием.

Он обменялся со мной долгим, полным понимания взглядом и едва заметно кивнул. Управляющий признал меня не просто полезным инструментом, а равным игроком в этой тихой, невидимой войне.

«Он поверил, — подумал я, глядя вслед невидимому шпиону. — Теперь он повезет своему хозяину фальшивку, над которой они буду долго ломать головы. Оружие, которое усыпит их бдительность и, если понадобится, их воинов».

Первая фаза моего гамбита была успешно завершена.

Глава 7

Прошла неделя. Семь долгих, напряженных дней ожидания. Я делал свою работу, тренировал собственное тело, но часть моего сознания постоянно была там, на западе, с отрядом разведчиков. Моя первая большая ставка в этой игре была сделана, и теперь оставалось лишь ждать, как лягут карты.

День, когда они вернулись, начинался как обычно. Крепость жила своей рутинной, размеренной жизнью, но в середине дня эту рутину разорвал резкий, пронзительный звук сигнального рога у главных ворот. Он прозвучал не тревожно, как при нападении, а так, как объявляли о прибытии гонцов или возвращении дозоров.

Новость разнеслась по двору мгновенно. «Разведчики вернулись! Западный отряд!»

У стен ристалища и у казарм начали собираться любопытные. Возвращение этого отряда всегда было печальным зрелищем. Обычно они возвращались не строем, а толпой. Уставшие, измученные, они частенько приносили вести о своих товарищах, сгинувших на болотах в топях или от «гнилой хвори». Их ждали с сочувствием и мрачным любопытством.

Тяжелые ворота со скрипом отворились и в проеме показался отряд.

Все, кто смотрел на них, замерли в недоумении.

В ворота входил весь отряд. Десять человек. Они были грязными, их кожаные доспехи были перепачканы болотной тиной, а одежда истрепана после похода. На их лицах читалась глубокая усталость.

Вот только не было на их лицах серой, болезненной изможденности. Их шаги, хоть и тяжелые, были твердыми. Спины — прямыми. Никто не кашлял. Воины заходили в крепость уставшие, но с высоко поднятой головой.

Этот разительный, невероятный контраст с их обычным возвращением был настолько сильным, что по толпе стражников и слуг тут же пронесся изумленный, недоверчивый шепот.

Я стоял у окна своих покоев, наблюдая за этой сценой, и чувствовал, как с плеч падает огромный груз. Мой план сработал.

Не успел командир отряда, кряжистый мужик по имени Федор, дойти до середины двора, как к нему уже спешил один из помощников управляющего. Он что-то быстро сказал Федору, тот удивленно кивнул и, передав командование своему заместителю, отделился от отряда.

Через минуту в дверь моих покоев постучал Борислав.

— Управляющий ждет тебя, — сказал он, и в его голосе я впервые уловил нотку любопытства. — Немедленно.

Я кивнул, приводя в порядок мысли. Напряжение снова вернулось. Меня явно звали присутствовать при личном докладе сурового ветерана, который не верит в чудеса. Экзамен по принятию моей реформы питания входил в решающую стадию.

Я шел за Бориславом по уже знакомым коридорам господского крыла. Слуги, встречавшиеся на пути, почтительно склоняли головы. За последнюю неделю мой статус изменился. Я больше не был просто «поваром». Слухи о моих методах и, главное, об их результатах, сделали меня в глазах обитателей крепости кем-то вроде придворного знахаря, непонятной, но могущественной фигурой.

Мы подошли к дверям канцелярии. Борислав коротко постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, пропуская меня внутрь. Он остался снаружи, его работа была выполнена.

В просторной канцелярии управляющего было непривычно людно. За большим столом, на котором была разложена карта западных земель, сидел сам Степан Игнатьевич, но сегодня он был не один. Рядом с ним, прямой, как натянутая тетива, стоял воевода Ратибор — суровый, покрытый шрамами командующий всей дружиной. Стоило мне войти как его взгляд впился в меня, словно измеряя и взвешивая.

Федор докладывал сухо, по-военному, без лишних эмоций. Он начал водить по карте своим пальцем.

— Мы прошли по старому тракту до самых Гнилых топей. Разведка показала, что основной брод через реку все еще проходим для конницы. Дальше мы углубились в леса, проверили старые охотничьи тропы. Людей Морозовых не видели. Но…

Он на мгновение запнулся, подбирая слова. Степан Игнатьевич слушал его, глядя на карту, и лишь изредка кивал.

— Но земля не пустая, — продолжил Федор. — На второй день, у Медвежьего оврага, мы наткнулись на свежие следы конного разъезда. Пятеро всадников. Судя по подковам, не наши и не Морозовские. Скорее всего, люди боярина Боровича. Они прошли там за несколько часов до нас и шли быстро, не таясь. Думаю, просто патрулируют свои границы.

— Вы разговаривали? — спросил Ратибор.

— Наша задача была — разведка, а не бряцание оружием, — воевода удовлетворенно кивнул. — На четвертый день, у самого края болот, видели дозорных Ольговичей. Двое. Сидели у костра. Заметили нас, но тревоги не подняли, лишь проводили взглядами. Похоже, им, как и нам, лишние свары ни к чему. Граница спокойна, но движение есть и его много. Все следят за всеми.

Когда формальная часть доклада была окончена, управляющий отложил карту и поднял на командира свой тяжелый, пронзительный взгляд.

— Как люди, Федор? — спросил он, и этот вопрос был главным. — Как перенесли поход на этот раз?

На суровом лице ветерана впервые появились эмоции. Смесь глубочайшего удивления, недоверия к собственным словам и уважения. Он медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня.

— Поход прошел хорошо. Заболевших и потерь нет, господин управляющий, — произнес он, и его грубый голос прозвучал в тишине канцелярии гулко и отчетливо. — Впервые за всю мою службу мы вернулись боеспособными. Обычно-то после этих походов долго отдыхать надо и восстанавливаться, а сейчас такое чувство, что хоть завтра в бой.

Степан Игнатьевич не шелохнулся, но я увидел, как его пальцы, лежавшие на столе, чуть сильнее сжались. Ярослав подался вперед, не в силах скрыть своего изумления. Ратибор впился взглядом в лицо своего подчиненного.

— Рассказывай, — приказал воевода, и его голос не оставлял места для недомолвок.

— Да, нужны подробности, — поддержал его Степан Игнатьевич.

Федор тяжело вздохнул, словно собираясь с силами, и начал свой рассказ. Он говорил с неохотой, как человек, которого заставляют описывать чудо, в которое он сам не до конца верит.

— Поначалу мои люди роптали, господин управляющий. Брикеты эти… — он снова покосился на меня, — на вкус странные. Жесткие, как камень. Пахнут смолой, хвоей, еще чем-то горьким… Не еда, а лекарство какое-то, но приказ есть приказ. Мы ели их, как было велено, по одному в день, запивая водой.

Он перевел дух, собираясь с мыслями.

— На второй день я заметил первое. Ночью никто не жаловался на озноб. Обычно у костра сидим, зуб на зуб не попадает от болотной сырости, а тут — тишина. Воины спят спокойно, ровно дышат. Я сам сначала не поверил, думал, просто ночь теплая выдалась. На третий день… прошел кашель. Тот самый, вечный наш спутник, который рвет глотку и не дает дышать. Он просто исчез. У всех. Сначала у молодых, потом и у старых. Просто перестали кашлять, будто и не было его никогда.

Степан Игнатьевич подался вперед, его глаза внимательно изучали лицо ветерана.

— А на обратном пути, — продолжал Федор, и в его голосе прозвучало откровенное изумление, — мы сделали переход, на который обычно уходит два дня, за один. Потому что у людей были силы. Они не тащились, как дохлые мухи, считая каждый шаг. Они шли ровным, быстрым шагом.

Он замолчал, и в его глазах, смотревших то на меня, то на управляющего, была смесь шока, уважения и почти суеверного страха.

— Я не знаю, что за колдовство в этой еде, господин. — закончил он. — И знать не хочу, но оно — за нас и это хорошо.

В тот самый миг, когда он произнес эти слова, я почувствовал знакомый отклик.

Миссия «Железный Рацион» успешно завершена!

За успешное выполнение сложного задания государственной важности вы получаете +200 ед. опыта.

Ваша репутация в гарнизоне значительно выросла!

Я стоял, стараясь не выдать своего триумфа, и чувствовал, как по телу разливается тепло от полученного опыта. Экзамен был сдан. Сдан с блеском.

Командир разведчиков закончил свой доклад, и в канцелярии на мгновение повисла тишина, наполненная весом его слов. Степан Игнатьевич медленно кивнул, его лицо было непроницаемо, но я видел в его глазах удовлетворение. Затем он повернулся к воеводе.

— Ратибор? Твое мнение как воина?

Старый воевода, который все это время стоял, скрестив могучие руки на груди, и слушал с непроницаемым лицом, медленно выпрямился. Он посмотрел не на управляющего, а прямо на меня. Его взгляд был долгим, тяжелым, изучающим.

— Я не верю в колдовство, — пророкотал он наконец. — Но я верю своим глазам и ушам. Я знаю Федора двадцать лет. Он не из тех, кто преувеличивает. И я видел его людей, когда они входили в ворота.

Он сделал паузу, повернувшись к Степану.

— Если этот повар, — он кивнул в мою сторону, — своей едой может сделать так, чтобы отряд возвращался из Гнилых топей без потерь и был готов к бою, то мне плевать, как это называется. Эти навыки тоже оружие. Оружие, которого нет ни у кого другого.

Он снова посмотрел на меня, и в его суровых глазах я впервые увидел не просто любопытство, а профессиональное уважение. Уважение воина к создателю нового, смертоносного клинка.

— Хорошая работа, Федор. Отряд заслужил отдых и двойную порцию мяса на ужин, — сказал Степан Игнатьевич, его голос был полон удовлетворения. — Можешь идти.

Командир отдал честь обоим — и управляющему, и воеводе — и вышел, бросив на меня еще один быстрый взгляд.

— Я тоже пойду. Мне нужно еще обсудить кое-что с воинами, — пророкотал Ратибор и вышел следом за Федором.

Не успела за ним закрыться дверь, как в нее снова постучали.

— Войдите! — раздраженно бросил управляющий.

На пороге появился начальник стражи — высокий, угрюмый мужчина, отвечавший за порядок внутри крепости.

— Прошу прощения за беспокойство, господин управляющий, — сказал он, — но случилось происшествие. Купец Михей в спешке покинул крепость.

Степан Игнатьевич поднял бровь. Ярослав, до этого расслабленно сидевший в кресле, тут же подобрался.

— Покинул? — переспросил управляющий. — Что значит «в спешке»?

— Он бросил почти весь свой товар и даже двоих своих людей, — доложил начальник стражи. — Причина, как я полагаю, — скандал в кабаке, где он остановился.

— Подробнее.

— Ночью, по словам кабатчика, Михей был в прекрасном настроении. Он сидел за столом с двумя своими людьми и одним из наших стражников, который был не на службе. Пили вино, травили байки. А потом, — начальник стражи понизил голос, — все трое, кто пил, один за другим потеряли сознание. Их не могли разбудить ни криками, ни водой. Кабатчик перепугался, думал, что купец их отравил. Пока один из них не начал храпеть на весь кабак. Они недавно проснулись с жуткой головной болью и полным провалом в памяти о вчерашнем вечере. Все трое говорят, что чувствовали себя нормально, да и выпили не так много. Говорят, что купец им что-то подмешал. Кабатчик сообщил нам и мы тут же отправились за Михеем, но его и след простыл. Мы обыскали его комнату. В общем, купец собрал самое ценное и сбежал до рассвета. Вылез из комнаты через окно.

Начальник стражи закончил свой доклад. Я увидел, как плечи Ярослава трясутся от беззвучного смеха. Он отвернулся к окну, чтобы скрыть свое лицо.

Степан Игнатьевич же не смеялся: — Как он покинул крепость? — рыкнул он. — Ворота на ночь заперты!

— Выясняем, — начальник стражи нахмурился еще сильнее. — Мы думаем, что ему кто-то помог.

— Замечательно, просто замечательно, — прошипел Степан Игнатьевич.

Он медленно, очень медленно, повернул голову и посмотрел на меня. получилось так, что я, не выходя из своей кухни, не пролив ни капли крови, одним хитроумным, почти шутовским ходом, не только защитил свои секреты, но и заставил вражеского шпиона в панике бежать, выставив его полным идиотом.

В его глазах я прочитал не просто одобрение.

Степан Игнатьевич жестом отпустил начальника стражи. Когда за тем закрылась дверь, и мы остались втроем — я, он и Ярослав, — управляющий медленно повернулся ко мне. Его вечная маска холодного прагматика треснула, и на лице появилась искренняя улыбка.

— Ты доказал свою ценность дважды, Алексей, — сказал он, и в его голосе я впервые услышал довольные нотки. — Сначала — укрепив наших людей, превратив самый слабый отряд в крепких воинов, а затем — обезвредив врага своим умом. Крепость в долгу перед тобой.

Он подошел к своему столу, выдвинул ящик и достал оттуда туго свернутый свиток пергамента, перевязанный лентой. Он развернул его, взял со стола тяжелую сургучную печать и, расплавив воск над свечой, с силой прижал ее к документу.

— Князь Святозар дал свое согласие, но оставил конечное решение за мной и, как видишь, я его принял, — сказал он, протягивая свиток мне. — Твой план по реформе питания дружины утвержден.

Я с замиранием сердца взял в руки этот документ. Было приятно осознавать, что хитрый лис, хоть и проверял меня, но все же немного доверял и заранее подготовил свиток.

— С этого дня, — продолжил Степан Игнатьевич, и его слова звучали как официальный указ, — ты получаешь полный контроль над общей кухней. Прохор будет… переведен на другую работу. Очень далеко отсюда.

Я сжал свиток в руке. Я сделал это, победил. Получил все, что хотел, и даже больше.

Ярослав, стоявший рядом, ободряюще положил мне руку на плечо.

— Это только начало, наставник.

Я посмотрел в окно, в сторону общей кухни, где прямо сейчас все еще царила тирания Прохора. Где Матвей и другие мальчишки ждали и надеялись.

Моя клятва. Пришло время ее исполнять.