Шеф-повар придорожной таверны V

Глава 1. Вы что, не верите слову лиера?

Я схватил со стола шлем и, уже на ходу натягивая его на голову, бросился к выходу.

Арден оказался быстрее. Он вылетел на веранду как раз в тот момент, когда один из людей Хорда попытался взбежать по ступенькам. Тот даже оружие не успел поднять – Арден встретил его коротким ударом ноги в грудь.

Воин отлетел назад, сбив с ног следующего за ним, и оба с грохотом рухнули во двор.

– На веранду! – рявкнул Ивер, выскакивая следом и видя рядом ошарашенных плотников.

Дарен и его старший сын тут же перемахнули через перила, спасаясь от бегущих к ним вооружённых людей. Младший, находившийся с мерной верёвкой подальше, сориентировался и нырнул в кузню. Дверь там мощная, всё же инструмент дорогой хранится, быстро не выбьют.

– Арбалеты! – отдаёт новый приказ дядя, увидев оставленное нами у окна оружие.

Дарен без лишних вопросов схватил ближайший, сын – второй.

Выбежавший отец подхватил оставшийся небольшой арбалет Маши и, прижавшись к стене, быстро взвёл его, особо не напрягаясь.

Я замешкался на секунду. Меч уже был в руке. Но много я им навоюю? Против меня люди, которые, судя по движениям, воевали гораздо дольше, чем я тренировался. Без щита я мог только надеяться, что успею поставить клинок между собой и первым ударом.

– Дядя! – кричу я и кидаю меч рукоятью вперёд.

Ивер ловко подхватил и шагнул вперёд, вставая подле одоспешенного Ардена.

Я же шагнул за отца, подхватил свой колчан, надевая на пояс, и, взяв в руки лук, наложил стрелу.

Среди воинов Хорда тоже быстро шло перестроение. Бойцы поняли, что лёгкого захвата не будет, и прекратили разбегаться по двору, пугая детей и стариков за прилавками, а начали выстраиваться наподобие строя.

Пятеро людей Хорда выхватили из-под плащей небольшие, но угрожающего вида стальные арбалеты и почти одновременно подняли их.

Все пять стволов уставились на Ивера.

Я замер.

Теперь стало понятно, зачем Хорд заранее отдал приказ насчёт однорукого воина. Они вообще не собирались вступать с Ивером в честный бой. Пятеро арбалетчиков против одного.

Ивер стоял посреди веранды без брони, даже меч он получил от меня.

Вот только он даже не дрогнул, лишь громко усмехнулся, спокойно оглядывая направленные на него арбалеты.

– Вы хоть понимаете, что сейчас делаете? – спросил он, обводя стрелков взглядом. – Что там у нас бывает за нападение на лиера и его убийство? Причём стрелковое оружие – отягощающая статья!

Хорд, стоявший чуть дальше, презрительно усмехнулся.

– А ты здесь причём? – бросил он. – В лиера никто и не целит. Я приехал забрать своё имущество. Не мешайся, если не хочешь получить неприятности.

Ивер медленно поднял покалеченную руку, давая плащу сдвинуться. На груди блеснул массивный нагрудный знак.

Затем он повернул кисть с зажатым мечом, чтобы стало видно перстень-печатку, и поднял его так, что все увидели.

– Вот причём.

На несколько секунд стало тихо. Люди Хорда переглянулись. Один из арбалетчиков чуть опустил оружие, глаза забегали. Этот точно имел проблемы с законом и понимал, что ему такое не спустят. Или просто хорошо знал законы.

Хорд побледнел от ярости и презрения.

– Лиер? – переспросил он с таким видом, будто Ивер только что назвался как минимум правителем. – Эта баба с Храма тебя так за тёплую постель наградила? Не позорился бы.

Я думал, Ивер вспыхнет, но он, наоборот, рассмеялся.

– Я уже четыре года лиер. У тебя плохие осведомители. Я тебе даже больше скажу. Я на службе у лиера Старшего рода. Так что просто так меня убить, без последствий, не получится. Или вы всех тут собираетесь вырезать? Тут без малого человек пятьдесят, и вон ещё путники подтягиваются. Такой ценой хочешь взять таверну?

Я видел, что Хорд словно тянет время. Команду не отдаёт, но и не отзывает. Надеется, что у кого-то сдадут нервы и он стрельнет? И тем снимет с лиера ответственность?

Мне вдруг в голову пришла странная идея. Прямо в Машином стиле! Если воины Хорда целятся в лиера, то почему нам нельзя? Зачем нам целиться в стрелков? Предотвратить выстрел это не поможет.

– Дарен! Целься в капитана!

– Отец, целься в Хорда!

Хорд в кольчуге, я со своим тренировочным луком не пробью её. Стрелы у меня лепестковые. Но один для моих стрел уязвим точно.

Рядом с Хордом человек в длинном плаще и глубоко надвинутом капюшоне. Лица почти не видно – только нижняя часть, бритый подбородок и край губы. Без доспехов. Я создал частичное натяжение и перевёл лук на него.

Мужчине это не понравилось настолько, что он попытался шагнуть за Хорда, но тот сам шагнул вперёд, раздуваясь от ярости.

– Как ты смеешь?! Ты знаешь, что бывает, когда простолюдин поднимает оружие на благородного?

– Ну, после того как я сделал это в последний раз, я обзавёлся родовым клинком, за который получил три золотых империала! – зло выкрикнул я, чувствуя, как по мне начинает растекаться чувство ярости, стирающее робость и какие-то неизвестные мне границы. – Тут меч, правда, смотрю, куда попроще будет…

Хорд явно терял контроль. Лицо покрылось пятнами, пальцы сжались на рукояти. Ещё секунда – и он вполне мог отдать приказ, который погубил бы здесь всех, но ему на плечо легла рука мужчины в капюшоне, и тот что-то быстро начал втолковывать ему на ухо. Лиер нервно оглянулся на кусты с противоположной стороны дороги…

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом ветви зашевелились, и, видимо поняв, что раскрыты, из зелени первым вышел патриарх. Следом появились ещё пятеро оборотней. Двое были мне знакомы – тот самый парень, что приходил торговать, и девушка, которую мы когда-то вытащили из ловушки. Остальные трое прежде мне на глаза не попадались. И они от первых двух отличались как матёрые волкодавы от дворовых пустобрехов. Суровые, поджарые… собранные. Слишком спокойно смотрящие на вооружённую толпу. Не со страхом, а… с предвкушением, что ли.

А ещё эти трое начали мелко вибрировать, отчего человеческий облик словно поплыл, и начали проскакивать звериные черты.

Хорд несколько секунд просто смотрел на них. Я видел, как напряглась челюсть, как пальцы на рукояти то сжимались, то разжимались. Он хотел что-то сказать, но явно не мог подобрать слова, которые не звучали бы как признание собственного поражения.

Прошло секунд десять.

Десять долгих секунд, за которые никто не сделал ни одного лишнего движения. Арбалеты хордовских бойцов так и смотрели на Ивера, а наши – на всех троих командиров противника.

Наконец человек в капюшоне что-то сообразил, наклонился к лиеру и что-то быстро прошептал.

Хорд даже не сразу отреагировал. Но по мере нашёптывания его начало отпускать.

Он медленно выдохнул, плечи расправились. Лицо разгладилось, а на губах снова появилась та самая самоуверенная улыбка, с которой он отдавал приказ вышвыривать нас из дома.

А этот человек в капюшоне, похоже, поопаснее него будет…

Хорд первым убрал руку от оружия.

– Оружие опустить, – приказал он своим людям.

Арбалетчики с облегчением отвели вниз оружие.

Ивер не спешил.

Пару секунд смотрел на них, а затем тоже чуть опустил меч, удерживая наготове. Мы тоже опустили арбалеты, а я снял с тетивы стрелу.

Хорд поднял подбородок и посмотрел на патриарха.

– Зверью тут делать нечего! Возвращайтесь в лес.

Вот ведь! Какой самоуверенный тип! Даже когда ситуация полностью против него, он всё ещё пытается разговаривать с оборотнями сверху вниз.

Патриарх посмотрел на него совершенно спокойно. Затем, игнорируя, обратился к Иверу.

– Позовите Марию.

Хорд нахмурился.

– Я дал вполне внятный приказ!

– Заткнись! – негромко рявкнул оборотень, но каким-то неестественным голосом, от которого у меня мороз по коже пошёл. Дети из-за прилавков дружно ломанулись прочь – кто за конюшню, кто за кузню, кому что ближе.

А патриарх, больше не говоря ни слова, молча прошёл мимо вооружённых и нервно подрагивающих воинов и поднялся к нам на веранду.

Маша, немного бледная и возбуждённая, вышла и стала рядом со мной, наблюдая за происходящим. Несколько секунд она молчала, но когда патриарх поднялся, вышла вперёд.

– Я здесь.

Патриарх шагнул к ней, остановился и совершенно буднично и громко произнёс:

– Льера Мария, я хочу попросить вас принять весь наш клан под вассальную клятву.

Я вздрогнул, не уверенный, что услышал правильно.

А патриарх продолжил, добивая:

– На правах родовых слуг.

Во дворе стало так тихо, что я услышал, как в конюшне лошадь чешет бок о стенку.

Я посмотрел на Ивера. Тот стоял с совершенно ошарашенным лицом, совершенно не контролируя эмоции.

Арден, кажется, вообще перестал понимать, что происходит и просто переводил глаза с Маши на оборотня и обратно.

Дарен по-собачьи наклонил голову и по-детски открыл рот и так и застыл с арбалетом в руках.

Даже Хорд на несколько секунд впал в стопор.

А человек в капюшоне резко дёрнулся. Впервые за всё время засуетился и быстро оглянулся в сторону стоявшей неподалёку лошади, словно услышанное требовалось немедленно передать кому-то ещё, и он был готов сорваться с этой новостью.

Существовала незыблемая веками истина, которую мы знали с детства.

Оборотни никому не служат.

Не подчиняются.

Никого и ничего не боятся.

И единственное, что для них важно: жизнь стаи и её независимость.

И только что это вековое правило нарушилось.

По-моему, только Маша не поняла, что сейчас произошло. Девочка отстранённо кивнула, словно обсуждала меню на завтра.

– Предварительно… я согласна. Но я бы предпочла обсудить такие вещи в более спокойной обстановке.

Патриарх кивнул, подражая ей в непринуждённости, будто речь шла о покупке очередной партии муки.

– Хорошо, понимаю. – Он повернул голову к людям Хорда. – Их нужно уничтожить?

Несколько воинов Хорда мгновенно схватились за оружие.

– Нет! – одновременно рявкнули сразу несколько человек.

Патриарх ухмыльнулся уголком рта.

– В лесу осталось ещё несколько десятков моих сородичей, готовых к бою. После того как нашу тогда ещё предполагаемую госпожу чуть не похитили, у таверны всегда стоят наши наблюдатели. Вы готовы сразиться с лучшими воинами нашего клана?

Арбалетчики замерли.

Один медленно опустил оружие.

Другой просяще посмотрел на Машу.

Третий вообще выглядел так, словно готов был лично умолять её не разрешать патриарху никого убивать.

Остальные воины начали коситься на Хорда, мол, говори уже что-нибудь, ты нас сюда завёл.

Маша вздохнула.

– Не надо никого уничтожать. – Она посмотрела на Хорда. – Я сначала кое-что ему объясню. Думаю, после этого он сам отсюда свалит.

Патриарх спокойно кивнул и отошёл в сторону, вставая подле неё, оттесняя меня.

Хорд некоторое время молчал. Обернулся, глянул на таинственного незнакомца. Потом демонстративно показал ладони.

– Я как раз, до прихода вашего слуги, – с вызовом произнёс он, – собирался поговорить как разумные люди.

Я едва не рассмеялся. Ещё пару минут назад он собирался выгнать отсюда всех силой. Теперь вдруг вспомнил о разумности.

Хорд достал небольшой тканевый мешочек и швырнул его Маше.

Патриарх поймал его одной рукой. Взвесил в руке и бросил на соседний столик.

Мешочек оказался подозрительно пустоватым.

– Мальчик! – привлёк моё внимание оборотень и мотнул головой, показывая на кошель. Я кивнул и, подойдя, заглянул внутрь. Десять малых империалов. Я показал девочке.

– Это что? – Маша перевела взгляд на Хорда.

– Деньги за ваши украшения, которые были залогом за замораживание сделки по изъятию земли. Мы возвращаем деньги, – ответил тот, – следовательно, соглашение об отсрочке расторгнуто. Теперь основным является договор займа, с залогом в виде земли и таверны.

Десять малых империалов? Это было похоже на издевательство. Дядя рассудил так же.

– Льера Аста оценила в сорок империалов. Где ещё тридцать?

– Льера Аста ошиблась. Их цена оказалась десять. У меня даже сохранилась купчая. Показать?

Маша помолчала некоторое время. Стояла, закусив губу, думая. И вдруг складки на лбу разгладились, и глаза опасно заблестели. Ну, это я знаю, что опасно. Что-то она задумала.

– Хорошо, – девочка развернулась и ушла в таверну.

Хорд едва заметно усмехнулся. Похоже, решил, что победил.

Через минуту Маша вернулась с папкой документов.

Положила её на ближайший стол и достала первый лист. Я его держал утром.

– Давайте разберёмся с договором. Подойдите сюда. Если не боитесь.

Хорд снова побагровел, но поднялся на веранду. «Капюшон» последовал за ним, ещё сильнее опустив голову.

Подойдя, лиер посмотрел на документ и фыркнул.

– И что это? – презрительно процедил он, но было видно, он знает, что это, и это его волновало, так как он оглянулся на своего спутника.

Тот подбадривающе кивнул.

– Банковская справка, привязанная к вашему договору, – словно не замечая его тона, вполне дружелюбно произнесла Маша, – долг Норда погашен полностью. Вместе с процентами. На позавчерашнюю дату.

– Я об этом ничего не знаю.

– Деньги были перечислены через банк на ваш счёт, с уведомлением, за что.

– Возможно. Какое это имеет к нашему делу отношение? Я приехал сюда стребовать долг до того, как узнал об этом платеже.

Маша улыбнулась и лукаво спросила:

– Тогда объясните одну вещь. Почему вы начали действовать именно сейчас? Вы же собирались провернуть эту аферу в конце лета. Или тот, кто вам для неё нужен, приехал раньше?

Глаза лиера заметались, но прежде чем он что-то ляпнул, на плечо ему легла рука в изящной кожаной перчатке, и он мгновенно успокоился.

– Не понимаю, о чём вы!

Маша прищурилась.

– Вы ведь несколько лет прекрасно жили с этим долгом, – продолжила она. – Норд платил вам проценты. Вы не торопились забирать таверну. Затем дали отсрочку, получив мои украшения. А вчера вы узнали, что вам поступили деньги в банк – и вы почти сразу оказались здесь с вооружёнными людьми. Так что вы знали, что долг оплачен! Даже думаю, вы и снять часть денег успели. Вот эти десять империалов – не из тех денег?

Рука человека в капюшоне с силой сжала плечо лиера, и тот с трудом сдержался. А так было видно, что он чуть не наговорил лишнего.

– Я собирался приехать и раньше. Я принял решение забрать землю и вернуть залог до того, как узнал о платеже.

Маша поморщилась, как от резкой боли.

– Тогда это легко проверить. Поедем утром в Город, запросим в банке историю операций и обращений. Любое действие сотрудника фиксируется. Посмотрим, когда именно вы узнали о переводе.

Лицо Хорда скривило раздражение и страх. Ну, я думаю, что это страх.

– Льера… – глаза заметались на мгновение, но он нашёлся. Расправил плечи и с пафосом спросил: – Вы что, не верите слову лиера?

Маша на секунду замолчала, опешив. А потом улыбнулась. Не зло. Наоборот, почти весело.

– Хорошо. Пусть так. Мы накидывали с юристом несколько вариантов развития сценария.

Она забрала у Ивера справку и аккуратно убрала её обратно в папку. Потом начала говорить не спеша, явно вспоминая ранее сказанное:

– Вы увидели деньги за кредит и поняли, что у вас месяц на то, чтобы что-то предпринять. Могу предположить, что ваш план был основан на том, что вы захватите таверну на основании старого договора, мол, денег вы не видели, и с вами будут судиться Кайсы. Это может тянуться годами. А земля тем временем будет считаться вашей, пока суд не доказал обратное. А там или с Кайсами что-то случится, или им надоест судиться, и они согласятся на какую-нибудь подачку… Захватить не удалось, и вы пытаетесь доказать, что у вас есть такое право на основании старых документов. Принцип тот же, да? Отдайте таверну, и судитесь со мной? Вот только мой юрист это всё предусмотрел, и мы сразу, как оплатили в банке, оформили Веселу новый займ под залог таверны. Ведь она была без обременений в виде долга или вновь поданных исков и возражений. Так что таверну вы забрать не можете никак. Тут мои интересы. Льеры старшего рода.

Хорд нахмурился.

– Какой ещё заём? – спросил он, явно не ожидая ответа, просто чтобы потянуть время, но тем не менее получил лаконичный ответ.

– Сто малых империалов.

Я почувствовал, как Ивер рядом со мной слегка повернул голову, недоумевающе бросив на меня взгляд. Я чуть не помотал головой, ведь мы только поговорили об этом утром. Никакой расписки не существовало!

Хорд помолчал, раздумывая

– Покажите расписку.

Маша насмешливо склонила голову.

– А вы что, не верите слову льеры?

И тут я всё понял.

Ивер ухмыльнулся, не скрывая.

Я тоже почувствовал, как уголки губ сами ползут вверх.

И Хорд понял. По-настоящему понял. Его лицо стало каменным.

Весь его план был рассчитан на другое. Но теперь он не мог просто забрать таверну.

Она уже была заложена или будет заложена через пять минут, как он уедет. Льере, да ещё и рода, не ниже чем его. А то и выше, всё же над ней нет вышестоящих родов.

И это был уже совсем другой спор.

А Маша подлила ещё масла в огонь.

– Я думаю, уже могу подать жалобу? Что там можно указать? Попытка завладеть моим имуществом? Нет, не то… ну, думаю, мой юрист разберётся, что указать.

Хорд медленно оглянулся к своему спутнику.

Человек в капюшоне тут же наклонился к Хорду, практически пряча его лицо под своим капюшоном, и что-то зашептал.

Маша тут же подняла на него голову. Руки она яростно сжала в кулаки, чтобы не показать, как трясутся пальцы, но голос был уверенным и властным.

– Если у вас есть что сказать, говорите вслух.

Человек не посмотрел на неё и даже никак не отвлёкся. Так и продолжил шептать. Хорд слушал.

Сначала его тело оставалось напряжённым. Потом поза незаметно изменилась. Плечи снова расправились.

Он повернулся и посмотрел на Машу уже совершенно иначе.

– Слушайте внимательно, самоуверенная маленькая льера.

Он сделал шаг вперёд, становясь слишком близко, отчего и Ивер, и патриарх, несговариваясь, угрожающе шагнули навстречу.

Лиер вернулся назад, несколько сконфуженный, но продолжил непринуждённо.

– Я приехал сюда не просто так. И это был не захват. Нет! Просто я, возможно, несколько ускорил события! Ещё до того, как деньги поступили на счёт, я подал прошение в Правительственную канцелярию о взыскании долга и передаче мне земли вместе с таверной. Это было три…

– Кхе! – издал неопределённый звук его спутник.

– Нет, четыре дня назад! – как ни в чём не бывало исправился Хорд, – и документы приняты. Дело будет рассматриваться в установленном порядке. В столице.

Он выдержал небольшую паузу.

– У вас месяц, точнее, уже двадцать семь дней, чтобы подать возражение и доказать свою правоту в суде. – Хорд явно наслаждался произведённым эффектом. – Так что теперь вы можете сколько угодно рассказывать о своих новых расписках, залогах и банковских справках. Вопрос будет решать суд.

Маша несколько секунд молчала. Я видел по её лицу, что Хорд врёт, но как его уличить в этом?

Было заметно, как она перебирает варианты.

Силой – нельзя. Напади бы Хорд сам – всё решилось бы просто, с такой-то поддержкой. Но нападать при таком количестве свидетелей…

Хорд явно не подал документы, но по приезду в город точно сделает, и, думаю, у него будут связи, которые смогут оформить это задним числом.

Наконец Маша медленно кивнула.

– Хорошо. Я вижу, что вы врёте. Но рассмотрение дела в суде меня более чем устраивает. Суд так суд.

Хорд чуть улыбнулся, хотя и несколько смазано.

– Значит, вы согласны? Суд в столице. Вы точно там будете?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Можете рассчитывать. Вы не получите эту таверну.

Улыбка Хорда стала шире.

– Разумеется. Увидимся в суде! – Он обернулся к своим людям. – Уходим.

Маша дождалась, пока они все выехали за ворота, и задумчиво произнесла, плюхаясь на лавку и бессильно растекаясь по ней, опираясь на стол:

– Я поняла всю ложь, кроме последней фразы. В чём он в ней соврал-то? Или у меня на все его речи уже способность автоматом срабатывает?

Глава 2. Все тайное становиться явным.

Едва Хорд и его люди скрылись за поворотом дороги, Иссикараль повернулся к Маше.

– Маленькая госпожа, пойдёмте со мной.

Маша удивлённо посмотрела на него, явно ещё в мыслях перебирая только что происшедшее.

– Куда?

– В лес. Наш клан сейчас рядом. Весь клан. Мы хотим принести клятвы и получить ваши. Рассказать, что мы можем дать и хотим от вас.

Ивер отрицательно покачал головой.

– Утром. Нечего ей куда-то уходить по темноте…

Патриарх не согласился.

– Надо сейчас. Здесь весь клан, включая молодняк. Они любопытны, плохо контролируют обращение и не всегда понимают, что людям их вид лучше не показывать. Полезут куда-нибудь, напугают кого-нибудь… А там и до беды недалеко. Ночевать так близко от селения – не вариант.

Маша, видимо, представила последствия и тут же закивала.

– Конечно! Идём!

– Я с вами, – тут же шагнул к ней Ивер.

Иссикараль даже не повернул головы, уже спускаясь по ступенькам.

– Нет. Исключено.

– Я отвечаю за Машу.

– Сегодня ей ничего не угрожает. Через час у неё будут самая сильная младшая семья на десятки дней пути.

Дядя нахмурился, но патриарх повернулся и посмотрел на него.

– Я даю слово: с ней ничего не случится. Она нам нужна куда больше, чем мы ей, и я положу половину стаи, чтобы не допустить до неё беды.

Ивер некоторое время молчал, затем перевёл взгляд на Машу.

– Если что-нибудь…

– Я буду рядом, – перебил его Иссикараль, – ни на шаг не отойду. Не волнуйся за неё, воин.

Маша уже нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

– Ивер, всё будет хорошо. Тут же недалеко?

– Вон верхушка сосны, – махнул рукой патриарх, – от неё ещё столько же.

Дядя тяжело вздохнул.

– Ладно. Только до темноты верни её.

– Хорошо! Не волнуйся за неё. Ты лучше скажи вашим детёнышам, чтобы не боялись и не прятались. Они все в безопасности, и мы не угроза для них.

Через несколько минут Маша вместе с оборотнями скрылась среди деревьев.

Я ещё некоторое время смотрел им вслед, потом спохватился, наконец обратив внимание на растущую толпу всё подходящих и подходящих путников, не решающихся подходить к нам, всё ещё вооружённым и стоящим на веранде.

– Война войной, а кормить гостей никто не отменял, – пробормотал я и побежал к себе снимать броню.

После всего, что произошло за последние полчаса, обычная работа почему-то казалась почти отдыхом.

Пока я переодевался, было слышно в открытое окно, как Ивер собирал по двору и окрестным кустам разбежавшихся детей и стариков, которые до прихода Хорда и рыка патриарха торговали во дворе. Насколько я понял, две девочки залезли на крышу дровяного сарая, а теперь не могут слезть и вообще не помнят, как там оказались. Там даже лестницы поблизости нет.

– Да не съедят вас оборотни, – терпеливо объяснял дядя девочкам. – Они теперь подданные льеры Марии. Здесь ничего вам не сделают. Прыгайте на дядю Ардена, по очереди, он вас поймает!

– В смысле подданные? – проворчал вылезший из портомойни старик. – Это они теперь тут постоянно ошиваться будут? А скотину не пожрут?

– Не пожрут. Они у Маши продуктами закупаются. Честными деньгами платят. На что им твоя тощая корова сдалась?

– А если оборотятся и шастать станут?

Ивер за ответом в карман не полез.

– Тогда лучше не лезть к ним с разговорами, особенно с глупыми вопросами.

Старик подумал и, кажется, решил, что это вполне разумный совет.

Большинство постепенно успокоилось. Кто-то даже вернулся к своим прилавкам, хотя теперь каждый второй время от времени косился на лес.

Пара человек всё же забрала товар. Один дед забрал свою внучку и, собрав по корзинам, поволок всё на себе в деревню.

– Больше сюда не приду, – буркнул он... то оборотни, то стража, то воины... лучше и дальше гундежь старухи своей слушать буду... нервяка столько же, но хоть штаны от её криков сухи остаются, не то что от зверья этого.

Ивер спорить не стал.

– Ваше дело.

Зал уже наполовину заполнился, Лика стояла за стойкой, а Яник носился волчком между столиками. Друзья, видать, не решились подойти после шума во дворе. Я сменил девушку и приступил к привычной рутине: рассадить, расселить, принять деньги, налить…

Мыслями я был совсем не в работе, слишком много произошло за сегодня, чтобы сосредоточиться на ней, и даже не услышал, как за спиной открылась дверь.

– Вес.

Обернувшись, я увидел отца.

Он успел умыться, переодеться и теперь стоял на пороге, готовый к работе.

– Я пришёл помочь. Показывай давай, что вы тут наменяли... Чего так бочек много выставили?

– Так у нас теперь в продаже три сорта эля. Вот эта – по медяку кружка, вот эта бочка – два медяка, а вон та, на подставке, – по три медяка, но к ней ещё блюдо с сухариками идёт…

– И что берут по два и три медяка при наличии дешёвого?! – искренне удивился отец.

– Берут. В день по полбочки. Раз пять бегаю пристоечный бочонок наполняю. Но и дешёвого сразу бочку выкатываем, она вот тут за стенкой на кухне стоит. Даже нагреться не успевает

Отец привычно занял место за стойкой, взял в руки меню и нахмурился.

– И что тарелку сухариков за медяк берут?

Я рассмеялся. Похоже, отцу придётся пережить всё то, что когда-то пережил я сам.

– А ещё сырно-колбасную тарелку, тарелку с копчёностями, луковыми колечками в кляре... да не одну за вечер! Блюда тоже – чем выше, тем дороже. Их немного делаем, для лиеров и купцов, что останется, сами едим. Но раз на раз не приходится, иногда ничего не остаётся. Ужинаем тогда блюдами из меню пониже.

– И ты тут всем занимаешься?

Я усмехнулся.

– Я делаю, а Маша придумывает.

Тут подошли шестеро мужиков в дорожной одежде и рассчитались. Отец посмотрел на горсть мелочи, что я раскидал по ячейкам денежного ящика, на почти заполнившийся зал, который никак не опустел после ухода полудюжины человек, и хмыкнул.

– А ведь иной раз это у нас была выручка за вечер. Знаешь, я пока тут за вышибалу побуду. Посмотрю, что и как. Как бы не наломать тут всего, что вы сделали. Иш, дожил, у сына учусь…

Когда ушёл последний гость, он вместе со мной заглянул в ящик с выручкой.

Пересчитал после меня. Но не потому, что не доверял. Думаю, ему просто хотелось ещё раз убедиться в том, что видели его глаза.

– Почти империал, – прошептал он, потом вспомнил Машины первые освоения языка и добавил, пытаясь повторить её голосок: – Маленький.

Потом неохотно признал:

– А ведь я зря мы уезжали тогда. Наверное, стоило тебя послушать тогда.

Я посмотрел на него и ничего не ответил. Потому что, если бы он меня послушал, то Машу бы никто не допустил до кухни, и все её идеи обдумывались и взвешивались через призму обычаев и, я думаю, большей частью отклонялись.

Таверна действительно зарабатывала столько, что с лёгкостью могла погасить долг Хорду в последний день осени, захоти он дождаться и принять оплату. Но это стало возможно только за счёт того, что вы, родители, уехали. Но это я говорить, конечно же, не буду.

– А вот и я! – в таверну влетела усталая, но дико довольная девочка, чуть ли не пританцовывая. – Я наконец увидела, как они оборачиваются! Маленькие такие смешные и мосластые, словно их не кормят!

Следом за ней вошёл Ивер. Похоже, он караулил её приход на улице или и вовсе сходил за ней к оборотням. С него станется. Мы все быстренько собрались за столом для лиеров. Лара с мамой принесли подносы с ужином, и я, сходив, помыв руки вместе с Машей (Ты же деньги трогал! Да и темно там уже), наконец сел покушать.

Маша, дожидаясь, пока остынет, начала рассказывать, сопровождая всё бурной жестикуляцией.

– Их там было очень много, – начала она, всё ещё возбуждённо перебирая впечатления. – Весь клан собрался. Сначала ко мне подходили старшие, потом остальные. Каждый вставал передо мной, капал кровью мне под ноги и произносил клятву.

Она на секунду замолчала, пробуя рагу.

– Даже совсем маленькие. Некоторые еле ходят, а всё равно пришли. Им, правда, помогали взрослые. Но даже они говорили слова, им на ушко нашептывали.

Маша улыбнулась, что-то вспоминая.

– А потом уже я принесла свою клятву. Что буду заботиться о них, об их здоровье и процветании, защищать их... И тоже капала кровью. У ног трёх патриархов, которые могут отвечать и принимать решение за всю стаю. Они Землю-Мать в свидетели клятвы призвали!

Ивер чуть заметно кивнул. Похоже, что-то из этого он уже знал и теперь получил подтверждение.

Маша наконец взялась за ложку, но хватило её буквально на минуту.

– Главное! Я насмотрелась на молодняк!

По её лицу было видно: вот это как раз оказалось самым интересным.

– Они ужасно смешные. Особенно когда поняли, что смешат меня. После этого некоторые специально начали меня развлекать. Это был ужас! Мне надо с серьёзным лицом клятву принимать, а они…

Маша сама же и засмеялась, от одних только мыслей.

– Одни обернулись и помчались вокруг полянки. Только их мужчина шуганул, и они так вчистили, что на повороте всех занесло, они в кусты влетели, запутались там, поняли, что на них все смотрят, ну и сделали вид, что так и задумано. Торчат из кустов с серьёзными и внимательными моськами. Один так вообще сел прямо в муравейник. Сначала ещё пытался терпеть, задом потёр, и только всё усугубил этим. Как начал прыгать на месте и чесаться. Бедная его мама! Выскочила вся красная и за шкирку утащила в кусты подальше.

Лара прикрыла рот ладонью, закашлявшись. Видимо, очень хорошо представила.

– А один мальчишка так волновался перед клятвой, что прямо посреди неё не удержался и обернулся.

Маша снова расплылась в улыбке.

– Представляете, стоит передо мной весь такой серьёзный, старается повторять слова за взрослыми… и вдруг вместо мальчика передо мной маленький мохнатый зверёк. Он сам понял, что произошло, обратно обернулся и разревелся.

– И что с ним?.. – не удержался я.

– Отправили в конец очереди, – совершенно серьёзно ответила Маша. – Сказали, что сначала пусть успокоится и научится держать себя в руках.

Она наконец начала есть, но явно продолжала прокручивать в голове увиденное.

– Они вообще пока плохо себя контролируют. Особенно дети. Постоянно кто-нибудь да вибрирует. А потом раз – словно реальность на долю секунды словно плывёт, вокруг человека словно искажается всё, а потом собирается, и там здоровенный волчара стоит. Только не совсем привычный. Крупнее, массивнее и лапы длиннее.

Маша довольно вздохнула.

– В общем, я сегодня прекрасно провела время. Хоть одна мечта сбылась.

Ну да, обзавестись такими слугами – дорого стоит, хорошая мечта. Так было подумал я, но это я просто от усталости забыл, с чьей логикой имею дело. А Маша тут же напомнила.

– Я так мечтала увидеть, как оборотни оборачиваются, и вообще обращённого оборотня! – И продолжила дальше совсем непонятно: – Вот кому-то вампиры нравятся, прямо фанатеют, а мне всегда оборотни нравились. Жаль только, что эти в волков оборачиваются. Вот если бы в котиков…

Она посмотрела на нас поверх тарелки и вдруг добавила с непривычной серьёзностью в голосе:

– А ведь теперь у меня почти две сотни подданных. И Иссикараль сказал, что почти восемьдесят из них я могу призвать, если понадобится защита.

Я посмотрел на Ивера, у которого необъяснимо поменялось выражение лица.

Он смотрел на Машу с нескрываемым уважением и... этакой отеческой гордостью, что ли…

А до меня только сейчас окончательно дошло, насколько сильно изменилось её положение за один день.

Утром, когда последние гости разошлись, мы наконец смогли спокойно позавтракать. На этот раз все собрались на веранде: отец, мама, Лара, Яник, я и Маша.

Едва мы расселись, к воротам подошёл Иссикараль.

– Я поговорить, – негромко крикнул он, усмехаясь, наблюдая за метаниями торговцев.

– Конечно, – Маша замахала ему рукой и, тут же подскочив, крикнула в открытое окно: – Лика! Принеси ещё на одного человека! А вы присаживайтесь.

Патриарх на мгновение замер, глядя на стол, стулья, вынесенные из зала, на нас всех, и остановил взгляд на Маше.

– Вы приглашаете меня за свой стол?

– А почему нет? – удивилась Маша. – Что мы будем сидеть есть, а вы рядом стоять и слюной давиться?

Иссикараль медленно сел, словно ожидая подвоха. Ивер даже не глянул на него, увлечённо жуя запеканку, а вот мама с отцом к такому соседству были непривычные, не говоря уже о сестре, которая вдруг вспомнила, что ребёнка опасно оставила, надо проверить валик на кровати.

– Первый раз такое, чтобы нашего брата за стол звали. А пахнет и впрямь так, что слюни будут течь.

– Ну если вы теперь со мной – то привыкайте, – усмехнулась Маша и пододвинула ему принесённую тарелку.

Лика не решилась подойти к патриарху и поставила у Маши, типа, ты же просила, и стремительно убежала.

Патриарх с любопытством посмотрел на содержимое тарелки, понюхал и только потом взял ложку.

Пока ели, мама начала дорассказывать, как они съездили.

– ... Так и добрались до Столицы. Но в неё не заезжали, там очень дорого останавливаться и питаться. Сразу оттуда свернули в сторону моря. И оттуда ещё неделя пути... Сестра нас приняла хорошо, но вот только муж у неё буквально три дня как отплыл с судном с товаром. И деньги все в товар вложил. Пришлось ждать его возвращения, потом пока он продаст часть товара. Дали нам только двадцать пять империалов, остальное мы думали тут занять, может и у Маши, как бы этого не хотелось…

– Не знаю, что вам мешало сделать это сразу... – пробурчала Маша, но я видел, что она сказала это из вежливости, а на самом деле была довольна возможностью поуправлять... или, как она говорила, потренироваться на нашей таверне.

– Вы же сегодня будете решать, кто и когда поедет в столицу, – напомнил оборотень, когда всё доел.

– Да, – кивнула Маша. – Надо добить вопрос с долгом. Хотя мне кажется... давайте, тут все свои... Я умею чувствовать ложь. Подарок от Ночного Духа. Потом расскажем... Так вот, Хорд в конце сказал, что увидимся в столице, и это была ложь. Я тут всё утро думала и пришла к выводу: он знает, что я не доеду до Столицы.

– Ну этот в капюшоне так и сказал, что «вытащи девчонку на дорогу и мы решим все твои вопросы», – тут же озвучил Иссикараль.

– Ты его слышал?! – удивилась Маша.

– Частично, – кивнул головой патриарх. – Он очень тихо говорил, даже для меня. Вообще странный запах. Нездешний. Но другими звёздами не пахнет. Как он нас почуял – вот этот вопрос мне покоя не даёт…

Машу вдруг осенило.

– Весел, а это не может быть тот, кто командовал нашим похищением? Я-то его не видела…

– Нет, точно не тот, – мотнул я головой. – У того бородка и челюсть вниз заостряется, а у этого бритая и прямоугольная. Если бы мне показалось, что этот тот же, я бы это сразу сказал... Аста сказала, за него награда пятьдесят империалов и земля…

– Я так понял, госпожу уже хотели похитить и не один раз? – уточнил патриарх.

Вообще, сев за стол, он стал вести себя и разговаривать словно обычный человек. Даже интонации изменились, разве что неспешная речь сохранилась.

– Да, – закивала девочка, – как минимум два раза.

– Думаю, три, – задумчиво протянул дядя. – Скорее всего вчера придумали бы предлог, чтобы увезти Машу. Тот в капюшоне был за ней. И ваше появление, патриарх, и последующее предложение его сильно потрясло.

– Ехать в столицу обязательно? – было видно, что оборотень старательно всё обдумывает.

– Да, – твёрдо произнесла Маша. – Надо доводить начатое до конца. Да и потом, у меня планов громадьё, не получится всё время прятаться... Давайте просто подумаем, что они могут сделать?

– Я еду с тобой, – тут же сказал Ивер. – И Арден.

– Я поеду, – добавил я.

Маша посмотрела на меня.

– Само собой. Нужен же будет на суде заёмщик... В городе возьмём моего юриста, он точно не лишний будет.

Отец поднял голову, посмотрел на меня и вздохнул. Но, как ни странно, ничего не сказал.

Иссикараль отставил пустую кружку.

– Поедут ещё десять воинов нашего клана. И двое разведчиков, но вы их не увидите.

Ивер сразу нахмурился.

– Десять? Мы будем привлекать внимание.

– Десять. Они умеют носить вашу одежду и отлично контролируют себя, – сказал Иссикараль. – С ними поедет Ирлакамаль.

– Ирлакамаль? – переспросила Маша. – На воина он не сильно похож... Я видела ваших…

– Он знает людей. Год провёл в Храме, умеет читать и писать, говорит с людьми без того, чтобы те сразу хватались за оружие. Он будет помогать вам учиться общаться с нашими воинами.

– Этого достаточно, чтобы взять его с собой, – кивнул Ивер.

– И ещё Лилеяна, – добавил патриарх. – Воины не смогут быть рядом с Машей везде. Лилеяна как сопровождающая служанка сможет пройти туда, куда мужчинам путь будет закрыт.

– Согласен, это вот точно хорошая идея. Существенно усилит защиту Машу, – тут же добавил Ивер.

– Она не воин, но всё равно сильнее любого человеческого мужчины, – кивнул патриарх. – Ей главное защитить на первых порах. А там несколько секунд, и наши воины сотрут в порошок любого.

Маша немного подумала.

– Надо выходить быстро. Лучше завтра. Чем мы дольше тянем, тем больше у похитителей времени подготовиться. Иссикараль, а скажите, из того что вы слышали из перешёптывания капюшона с Хордом, там было что-то, что Хорд не озвучивал?

Оборотень задумался.

– Про то, что лист с залогом на сотню империалов в их руках только облегчит задачу и что время есть.

– Вот далась им эта таверна…

– Статус земли, – неожиданно поправил её патриарх, – капюшон сказал: «Статус этой земли». Остальное я не услышал, но это разобрал точно.

– Хм… – со скрежетом почесал Ивер заросший за два дня подбородок. – Где-то я такое слышал… Давно, не вспомню. Маша, озадачь своего юриста. Помню, как мой предыдущий лиер негодовал сильно и упоминал эту фразу. Он тогда потерял своего вассала… и его земли. Я только-только к нему пришёл, ещё многого не понимал.

– Поняла, – уверенно кивнула Маша. – Значит, сегодня собираемся. Завтра выезжаем? Лара уже основу знает, просадки не будет. Всё отработано, думаю, вы справитесь!

Последнее она сказала отцу и тут же повернулась к двери, откуда вылетел братец и попробовал было промчаться в сторону ворот.

– Яник! Стой! – скомандовала льера. – Найди Ардена. Он скорее всего на втором этаже. Пусть подойдёт!

Яник только пожал плечами и помчался обратно, не снижая скорости.

Мы начали обсуждать, что именно брать с собой, и точно решили, что без повозки нам никак, когда во двор въехала телега. Я сразу узнал лошадь.

– Дерек, – негромко прорычала Лара.

Мужчина остановил телегу у ворот, спрыгнул на землю и несколько секунд просто стоял, словно собираясь с духом. Отец, уже знавший, что произошло, сжал кулаки, но мама быстро положила ему руку на плечо.

Дерек неуверенно подошёл к веранде. И заметался взглядом между мной и отцом, не зная, к кому обращаться. Видимо, настроился на меня, а тут глава семьи подъехал.

– Можно с Ларой поговорить?

Отец хмуро посмотрел на него. Но запрещать мужу говорить с женой он не мог.

– Здесь, – сказал он. – На виду у всех.

Дерек кивнул.

– Хорошо. Я с хорошими намерениями. Правда!

Лара встала из-за стола и спустилась во двор. Дерек отошёл с ней на несколько шагов, но далеко уходить не стал, и разговор было хорошо слышно.

– Я хотел поговорить без ссор, – начал он. – И без обвинений. Я понимаю, что много чего сделал неправильно.

Лара молчала.

– Я хочу, чтобы ты вернулась.

Она покачала головой.

– Дерек…

– Выслушай. Я не прошу забыть всё сразу. Но у нас есть ребёнок. Ребёнку нужен отец. Как бы ты ко мне ни относилась, это правда.

– А раньше ты об этом не задумывался?

– Раньше я был дураком. – Дерек тяжело вздохнул. – Я всё время думал, что надо делать то, что отец говорит. Что, слушая его, всё будет, мы разбогатеем, дети и ты ни в чём не будете нуждаться. Что ещё немного напрягусь и потом будет легче. Что заработаю денег, мы свой дом поставим… А в итоге загнал себя и для нас только хуже сделал.

Лара ничего не отвечала.

– Я понимаю, что ты мне не веришь. Но я хотя бы хочу попробовать доказать тебе, что я другой. Я ведь таким из-за отца стал. Лара посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой отец. Ты же сама знаешь, какой он. Для него надавить силой, схитрить, обмануть, если нужно, не думая о других, – это в порядке вещей. Я не оправдываюсь. Просто прошу понять, почему я такой.

Он сделал паузу. В это время из зала вышел Арден и подошёл к нам, вопросительно смотря на Машу, которая не обратила на него внимания, с ироничной улыбкой увлечённо слушая словоизлияния Дерека, подперев подбородок ладонью. А тот между тем продолжал.

– А теперь отец уедет отсюда. И у нас появится шанс жить нормально. Без него, без его постоянного вмешательства. Мы можем начать сначала. Я научусь быть другим! Дай мне шанс! Ради ребёнка хотя бы.

Лара явно растерялась от его пыла и живости голоса. У меня начало закипать. Вот так же он её и полтора года назад обворожил! – Ты правда так думаешь? – неуверенно протянула сестра.

– Да.

Но не успел я что-либо сказать, чтобы развеять его чарующие сестру речи, как у Ардена изумлённо вытянулось лицо, и он повернулся лицом к Дереку.

– Подожди-ка, – протянул он, обращаясь к Дереку. – Повтори.

Дерек нахмурился.

– Что?

– Да хоть что! А лучше скажи: «два мешка денег, я сам видел, как девчонка несла, аж надрывалась»!

Дерек побледнел.

– Я не понимаю, о чём ты!

– А я кажется понимаю… – плавным, стелющимся движением вышел из-за стола Ивер, и лицо его стало страшной маской. – Арден, ты этот голос слышал?

Арден сделал шаг вперёд, вставая рядом с дядей.

– Да, я слышал именно этот голос, когда банда получала наводку на ограбление.

Лара в испуге отшатнулась от мужа. И Ивер мгновенно оказался между ней и Дереком.

– Это не я, – слишком быстро и неестественно ответил Дерек.

– А я думаю, ты, – шагнул вперёд и встал перед ним Ивер. – Всё сходится. Ты был тут, когда мы разгружались. И сразу поехал к Горыну, где ждала своего часа банда Бочки. Деньги – вот что сподвигло их провести такую нелепую операцию, хотя цель была только Маша. И сколько тебе обещали? Сколько!?

– Да нисколько! В смысле я и не разговаривал с ними, ты придумываешь!

Иссикараль тоже встал.

– Госпожа позволит? – вежливо спросил он у Маши, вновь превращаясь из вежливого пожилого человека в жутковатого патриарха оборотней. А всего-то лицо немного иначе сделал…

– Только не распугай нам торговцев… и так десять человек не пришли сегодня…

– Не волнуйся, я тихонько…

Одного его шага оказалось достаточно, чтобы Дерек рухнул на колени.

– Молю! Уберите зверя! Я не виновен! Я свободный человек! Меня защищает закон!

Патриарх подошёл ближе и спокойно посмотрел ему в глаза.

– Ты уверен? Что невиновен?

– Да.

– Тогда почему так дрожишь?

Иссикараль не произнёс ни звука, но словно некая волна ужаса прокатилась от него, и Дерек взвыл.

Оборотень бросил взгляд на Машу, сделал вид, что стучит по чему-то пальцем, и сказал:

– Я чую ложь. Говори да или нет. Если соврёшь, уведу тебя в лес и отдам молодняку, пусть учатся. Поверь, для тебя человеческий суд куда лучше, чтобы ты ни совершил. Ты навёл банду?

– Нет! Нет! Я вообще их не знаю! – заревел Дерек, падая лицом в пыль.

Маша стукнула пальцем по столу. Потом ещё раз.

– Соврал… – кровожадно протянул оборотень. – Ну что ж, зову тогда волчат, пусть погонят тебя по лесу, пока ты сможешь бегать, теряя с каждой атакой куски плоти…

– А-а-а! Лара, ты же любила меня! Я отец твоего ребёнка, сделай что-нибудь!

– Как жалко ты пал… Спрошу ещё раз. Последний шанс. Ты навёл банду?

– Да, – прорыдал Дерек. – Да!

– Это было первый раз?

– Д-д… Нет!

– Ты наводил разбойников на кого-то ещё?

– Да! Но не у нас, не у нас!

– Как давно ты с ними? Как ты с ними начал сотрудничать?

– Три года! Отец познакомил. Он с Бочкой раньше… помогал ему… А-а-а, что я говорю вообще…

Оборотень шагнул назад, и волна ужаса отступила. Судя по любопытным физиономиям торговцев, уже привычно доставших семечки и увлечённо разглядывающих происходящее, до них она не достала. Видать, основную силу воздействия оборотня принял на себя Дерек, рыдающий в пыли у ног брезгливо уходящего патриарха.

Лара обогнала его и, закрыв лицо руками, бросилась в объятия матери. Мы все потрясённо переглянулись. Я посмотрел на Дерека и осознал, что всё это время этот человек спокойно ходил рядом с нами, жив с Ларой, с нами торговал и при этом передавал разбойникам сведения о тех, кого можно ограбить. А в конце навёл разбойников и на нас.

– Ладно, Арден, вяжи его, – скомандовал Ивер. – До приезда стражи он остаётся здесь. Сегодня у них вроде объезд по нашей округе. Подождём до обеда, если не приедут, то отправим кого-нибудь за ними в Город.

Маша некоторое время сидела ошарашенная, но потом задумалась и совершенно спокойно произнесла:

– А это уже может стать основанием для развода?

– Да, – уверенно ответил Ивер. – Это точно является основанием для развода.

– Давайте тогда сразу напишем прошение о разводе, чтобы передать со стражей, а мы завтра будем в городе и попробуем ускорить его.

– Шо, опять?! – только и смог вымолвить капрал стражи, когда они въехали во двор и увидели привязанного к коновязи Дерека.

– Не-е, то, это, – в том ему ответил стороживший пленника Горста, – в догонку… Пропустили поганца.

Стражники переглянулись и принялись оформлять документы и опрашивать присутствующих. Некоторая заминка вышла с опросом патриарха. Было видно, ему всё в новинку и он развлекается, но его улыбка просто сводила с ума стражников, и они раз за разом находили причину перевесить его опрос на другого. То живот схватило, то подкову проверить, пока кузнец не ушёл (куда он может уйти?), то палец вывихнул, перо держать не может… В итоге вопросы задавал похахатывающий Ставр, а капрал бегло записывал за ним, сидя за соседним столиком.

– Я правильно понял, что вы его жена? – уточнил капрал напоследок.

– Пока ещё, – ответила за сестру Маша.

– Тогда лошадь и повозку оставим вам. В город их тащить – лишняя морока. Разберётесь с имуществом сами. А верхом мы быстро туда доедем…

Глава 3. Завершаем дела.

Собрались в дорогу мы неожиданно быстро.

У нас с Ивером было с собой не так уж и много личных вещей в дорогу, а Маша перебрала всё, что у неё было, и за час упаковала всё то, что собирались брать с собой. Причём по её настоянию мы убрали почти все походные предметы быта. Только одежду, обувь и деньги. Ну, воинское снаряжение и оружие.

– Я вообще предлагаю почти ничего не брать, – сказала Маша, складывая в сумку очередную смену одежды. – Деньги есть, в столице всё купим или там в дороге, если приспичит...

– А это у тебя “ничего”? – иронично посмотрел на её поклажу.

– Да это лишь самое нужное! Я ещё документы и инструмент для рисования с собой возьму. Остальное купим по мере необходимости. У меня мама так всегда ездила.

Я посмотрел на растущую рядом стопку вещей.

– У тебя «почти ничего» уже на отдельную телегу тянет.

– Неправда. Всего-то две сумки.

– Три вообще то, – рассмеялся я.

Маша посмотрела на третью, заплечную, стоявшую у стены.

– Так та ж маленькая! – возмутилась девочка на несправедливое обвинение.

Спорить с таким аргументом я не стал. Бесполезно.

Ивер и Ардан тем временем занимались оружием и снаряжением. Для них поездка в столицу была не просто путешествием, а рабочим выездом, поэтому всё необходимое они проверяли по въевшейся годами привычке: оружие, вязки на доспехах, состояние брони, конскую упряжь. Специально сходил, понаблюдал, надо же учиться. Вернулся, перебрал свою поклажу. Добавилась вторая сумка. И ведь всё надо. Начал понимать Машу.

Когда мы занимались лошадьми, выбирая, кого будем брать с собой, к нам подошёл Тарон. Пожалуй, это был первый раз, когда он подошёл с личной просьбой по своей инициативе.

– А возьмите меня с собой в столицу, – с наивным взглядом спросил он, подойдя к Иверу, – а то у меня дело там одно незавершённое осталось.

– Ни чего ты, работничек, – усмехнулся дядя, поворачиваясь к нему, – без году неделя, а уже уже от работы отлыниваешь?

– Так а я сейчас всё равно почти без работы останусь, – пояснил Тарон. – Станции ещё не запустили, лошадей менять пока некому. А вы сейчас большую часть животины с собой забираете. Так лучше я в дороге за ними присмотрю, Маше с иноходцем помогу, если понадобится. Наоборот, с вами-то я как раз и при работе буду! Да я давно собирался туда съездить, только всё откладывал. А тут оказия такая...

– А что за дело? – спросил я.

– Личное. Не обессудь, юный воин, никак сказать не могу. Да не сомневайтесь! Я ж вам пригожусь!

Ивер посмотрел на него внимательнее, но причин отказать, похоже, не нашёл.

– Ладно. Только уговор: едем как в боевой поход. Как за ворота выезжаем, всё, что ни говорю, выполняешь незамедлительно и беспрекословно!

– Уговор! Да я и не подведу! Я ж надёжный!

Маше, когда пересказали разговор, только и воскликнула, не скрывая радости:

– Ура, я тогда на моём иноходце могу ездить! Тарончик так седло удобно делает!

К вечеру мы уже собрались и сели ужинать, обсуждая предстоящую поездку, а Маша передала маме исписанную стопку бумаги.

– Тут рецепты, планы, что и как нужно сделать по таверне... Вот это передать Трайну, там инструкции по картошке. Картошку охранять пуще таверны! Это наш совместный проект с Храмом! Сами понимаете важность!

Мама мгновенно поняла не только важность, но и последствия. Боюсь, она теперь будет к ней бегать по несколько раз в день, проверяя...

К концу ужина пришёл патриарх и привёл с собой мужчину лет сорока, одетого в кожаный доспех, как у среднечкового наёмника, и представил:

– Добриниистиль. Но можете придумать сами, как вам проще. Знаю, что вам наши имена сложно выговаривать. Он будет командиром отряда, что вас сопровождает. Подчиняется Госпоже, но в боевых условиях переходит в прямое подчинение вам, лиер.

– Можно я буду звать вас Добрыня? – тут же переиначила имя оборотня Маша, наивно думая, что её вариант проще.

– Конечно, – басовито, но при этом довольно музыкально ответил десятник, – вы же едете с повозкой? Мы можем туда сложить свои вещи?

– Конечно, – так же деловито в тон ему ответила Маша, – а вы в доспехах поедете? Я так поняла, что вам нужно как можно меньше одежды, чтобы оборачиваться...

– Чем больше опыта в смене облика, тем больше мы можем переносить с ипостасью. С вами идут самые опытные, госпожа.

Утром оказалось, что они ещё верхом едут. Привели десяток низких, коренастых лошадок с густой, длинной шерстью и гривой, совершенно равнодушных к происходящему. Только хотел спросить, как же без заводных, как половина оборотней, едва мы отъехали, убежали в кусты и вышли только, когда мы остановились полчаса отдохнуть на половине пути. Вторая половина также ушли в лес и до самого города мы их не видели. Вот и получилось, что лошади только пути и везли всадников. Всадников, которые пешком бегут полдня по лесу не отставая от лошадей…

К городу мы подъехали ближе к вечеру.

Путешествие до города обошлось без приключений, и довольно скоро мы уже стояли во дворе дома, который Линар ещё во время прошлого приезда приспособил под контору, где велись дела рода Марии.

Первый этаж, как и планировалось, заняли кабинетами, в которые можно было попасть через просторную переднюю, где нас и встретил Линар у двери.

– Не ожидал вас увидеть! Вроде же только что уехали… – он окинул нас взглядом и задержался на десятнике оборотней и напрягся, ещё не понимая, но, видимо, как-то ощущая его нечеловеческую природу. – А вас ещё не видел…

– Это Добрыня, – представила его Маша. – Он командир отряда моей охраны. Их надо тоже разместить. Десять человек.

– Очень приятно, – Линар осторожно кивнул десятнику, что-то выглядывая на его лице. – Есть на чем спать? Могу кабинеты на первом отдать, всё равно, все разошлись, и завтра до девяти никого не будет. Только на столах ничего не трогать. Сами столы можно сдвинуть, как вам удобно, только утром на место поставьте.

– Не тронем, – заверил Добрыня, поворачиваясь назад, в сторону открытого окна. – Тащите спальники и поесть. Дежурство в повозке и во дворе по старшинству.

Через минуту молчаливые оборотни занесли вещи и распределились по кабинетам.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь изменения были куда заметнее: подготовили кабинет Маши, в котором стоял благоухающий лаком новенький стол и с десяток стульев вдоль стен. Также обновили мебель в трёх комнатах, которые теперь можно было использовать для жилья.

– Я беру эту, – сразу заявила Маша, показывая на вторую комнату, у которой окна выходили во двор.

– Я с вами, – не дожидаясь ответа шагнула к ней поближе Лилеяна, с зажатым подмышкой свёртком спальника.

– А-а? А, поняла. Ну ладно! – протянула Маша, поняв, что на её кровать не претендуют, закинула сумку и пошла вниз.

Быстро разместил свои вещи, переоделся, разложил спальник, отдав кровать Иверу, и вместе с ним спустились вниз. В кабинете Линара дверь оказалась открыта, и Маша с ним и юристом разбирали нашу ситуацию с таверной и Хордом.

– …Уверен, что он видел поступившие деньги. Слишком активно начал действовать. Я завтра сделаю запрос в банк. Мне, разумеется, никакой информации по Хорду не дадут, но я попрошу направить свод действий Хорда в столичное представительство, обосную, что туда может поступить запрос от столичного суда. Я не знаю ни одного лиера, у кого не было еженедельного информирования о крупных операциях с его счётом. Даже я плачу чешуйку в месяц за эту услугу.

– И если банк подтвердит, что он видел мой перевод, то что?

– Тогда вы и Весел можете подать заявление о необоснованности действий по вооружённому захвату таверны. Вы – на основании попытки захвата залогового имущества, а Весел – как попытка вооружённого захвата помещения, заведомо зная о необоснованности подобного рода действий в виду выплаты долга. По сути, мы выигрываем дело только на этом. Особенно если он после получения информации снял эти деньги.

– А зачем ему наша таверна? – не удержался от вопроса я.

Юрист несколько неприязненно посмотрел на меня, мол, не на тебя я работаю, чтобы ты мне вопросы задавал, но, отметив меч на поясе, кивнул, словно своим мыслям, и дал вполне развёрнутый ответ.

– Ему не таверна нужна. Ему нужны права на землю. Она очень ценная для ряда лиеров. Видите ли, ваш дед… Простите, не запомнил имя, документы у меня в кабинете… В общем, ваш дед во время войны оказался немногим выжившим среди тех, кто удержал ставку правителя. Выжившим были выданы награды, в том числе земли, с правом платить налоги короне, хотя обычно землю в таких случаях дарят от какого-либо города. А в обществе лиеров же как? Кому ты платишь – тому и подчиняешься. Те, кто платят правителю, – своего рода элита. Такие вхожи к нему на приёмы, раз в год могут запросить личную аудиенцию и даже взять парочку спутников. Что я вам скажу, всегда хорошо оплачивалось желающими увидеть лично правителя, а то и принять участие в беседе, озвучить нерешаемый годами вопрос... Возвращаемся к вашей земле. Если Хорд получит вашу землю, причём покупка не даст полного эффекта, ему нужен именно переход права через дарение или в качестве неустойки для нужного набора всех преференций, то, самое главное, он выходит из-под влияния лиера, роду которого служит. Налоги у него снизятся чуть ли на четверть, отношение в обществе к нему изменится. Появится возможность заключать брак с родами вышестоящими, нежели его, с последующим правом повысить свой род по статусу жены.

– Хорд дебил, – хмуро выдала Маша, – мог вообще легко решить вопрос, не начиная войну и сделать как ему надо, не выгоняя Кайсов…

– Прошу прощения, льера, – смутился юрист, и голос дал петуха, – я не увидел решения, чтобы довольны были обе стороны…

– Я же правильно поняла, земли ему для прямого использования не нужны, как и таверна? Просит земли Норда в качестве подарка, сам в качестве подарка прощает долг. Даёт земли в бессрочную аренду Кайсам за 1 медяк в год, на веки вечные. Семья Веса живёт без долга, на земле, за которую не надо платить налоги, живёт как жили, а у Хорда есть все префефе… ну всё, что он хотел! А он всё так усложнил…

– Скорее всего, ему в голову не пришло, что с простолюдином нужно договариваться…

– А почему именно в нашу вцепился? Мало что ли таких земель?

– За всё время земли с таким статусом выдавались простолюдинам менее тридцати раз. Обычно они выкупались лиерами в течение месяца. Дважды даже были выставлены на аукцион, где на одном простолюдин получил за свои земли более двухсот тысяч малых империалов. Сейчас свободные земли имеются в количестве всего одной штуки. Ваши. Сами понимаете, цена на них будет выше, так как после того, как они были презентованы вашему деду, с тех пор подобных наград не было, как и крупных войн, где могли простолюдины отметиться перед глазами правителя.

У меня вдруг почему-то закружилась голова. И рот пересох так, что я даже ничего вымолвить не смог. Мы всё время жили словно на золотом месторождении и при этом бывали дни, когда ели сваренную на воде сечку…

– А почему за столько лет никто не претендовал на землю Кайсов, – опередив меня, задала вопрос Маша.

– А вот тут я и сам не знаю ответа, – пожал плечами Сержио, – я ещё в прошлый раз удивился, что в земельном управлении не смогли найти документы на право владения… Хорошо догадался спросить в налоговом департаменте. У этих ребят очень всё строго…

Дядя со скрежетом почесал отросший со вчерашнего дня подбородок и предположил.

– Отец Норда, мой брат, был довольно упёртым человеком. Он бы не продал земли, подаренные ему правителем, ни за какие деньги. Думаю, что какой-то лиер придумал аферу, юридически спрятал землю или вовсе показал, что земли по сути проданы, к примеру. Думал, дед помрёт, он обратится к Норду и выкупит. Но, опять же, предполагаю, не дожил до этого сам.

– Да, – охотно закивал юрист, – и я к такому же варианту склоняюсь. – Кстати, лиер Ивер, будете в столице, зайдите в канцелярию, в главное управление. Есть запрос от департамента наследования, четырёхлетней давности. Вас искали, но не нашли. Случайно наш подкупленный писарь из управы нашёл, когда мы документы на Кайсов собирали.

Мы все недоуменно уставились на удивлённого дядю, но размышлял недолго.

– Лиер Эдрик говорил, что включил меня в завещание. Думаю, это земли, где был мой дом и сад вокруг. Я откажусь… Я не смогу там жить…

– Ну, отказываться не стоит. Там довольно проходной тракт, земли там в цене. – Остановил его Сержио, – наймёте управляющего и сдавайте себе. Я подготовлю вам документы на вступление в наследство.

– Ой, я же не сказала… – смутилась Маша, – ты же тоже с нами едешь!

Если это как-то и ошарашило Сержио, то вида он не подал, только обозначил поклон и попросил разрешения отправиться собирать вещи.

До мастерской Нэли добирались с извозчиком, которого за пару минут откуда-то привёл Тарон. У входа толпились покупательницы, причём в обе двери. Попытки Маши зайти внутрь восприняли крайне негативно, но то ли родовой знак лиера, то ли трое вооружённых спутников повлияли, но кроме перешёптывания в спину ничего не предпринималось.

– Ещё одна льера! И плевать им на очередь!

– Час уже стою, третья уже без очереди лезет!

– Хоть бы время како выбрали, когда токмо благородных принимают! Пошто мы их ждать-то должны!

Едва мы зашли и поднялись на второй этаж, где до сих пор шёл ремонт, но уже было не так грязно и полы сверкали свежеструганными досками, Маша прокомментировала:

– Судя по тому, что покупатели готовы стоять в очереди час и больше, – дела у Нэли идут очень хорошо.

В ответ из бокового помещения раздался знакомый голос:

– Маша?!

Через мгновение оттуда выскочила льера Нэли в простом платье и с синей краской на носу и буквально налетела на подругу.

– Ты не представляешь, что тут творится!

– Привет! Да я уже увидела внизу…

– Да внизу ерунда! Я корреспонденцию разгребать не успеваю! Приглашения на приёмы, просьбы с пошивкой, с украшениями, желающие войти в долю. Один даёт одну тысячу за пятьдесят процентов доли моего дела! Да я ещё месяц назад о таком мечтать не смела!

– Скажи, что готова продать ему десять процентов за эту сумму, – совершенно серьёзно посоветовала Маша. – Это значительно тебя расширит и ускорит, но не даст ему преимуществ в управлении. Пять процентов можешь от моей доли продать…

Нэли рассмеялась в ответ.

– Мари! Да я до встречи с тобой, если за месяц больше пяти империалов заработаю, – радовалась как девчонка! А тут я даже не знаю, когда и как уже поступившие заказы выполнять, а там только, из того, что я посчитала, – империалов на пятьсот! А я далеко не всё прочитала и сегодня ещё почты не было!

– Ерунда! – легкомысленно махнула рукой Маша, и успокоила в своей манере, без каких-то признаков логики, – дальше больше будет! Нанимай людей и обучай, пока не поздно.

– Да уже поздно! Мне ещё помещение надо! И не одно! Мне же как-то надо мерки снимать с льер, не здесь же их принимать, тут вон какая толпа простолюдинов, оскорбятся…

– Сделай предварительную запись, по ней отправляй своих людей делать замеры прямо на дом, – не раздумывая предложила решение Маша, – и как уважение воспримут, и как сервис, мол, всё для них, даже ноги сбивать не надо.

Нэли пристально уставилась на девочку.

– Как ты это делаешь? Как ты это всё придумываешь?

– Да ничего не придумываю, у меня на родине так давно делают. На вот, держи!

Маша сунула ей тубус, который льера тут же открыла и извлекла несколько десятков листов и бегло проглядела. Насколько я разглядел, там были платья.

– М-м-м… – довольно протянула Нэли, словно сунула в рот что-то очень вкусное, – опять бессонные ночи, чтобы на всё это выкройки сделать… А где бельё… а вот… О-о-о! Ох ты! Хм…

На последнем рисунке девушка зарделась и неуклюже принялась убирать листы бумаги обратно в глубокой задумчивости. Маша тоже заметила, что подруга уже забыла про нас и погрузилась в свои мысли, в которых, видимо, уже начала заниматься выкройками.

– Нэль, я что приехала-то! Я завтра еду в столицу. Мне надо от тебя побольше образцов перламутровых безделушек, попробую там найти заинтересованных в продажах.

– Ого! Когда ты всё успеваешь? Пойдём, отдам вообще всё, что есть. Завтра новые придут, думаю, проживём полдня без товара.

Нэли провела нас в соседнее помещение. Девушки начали собирать разложенные по коробочкам украшения, безостановочно болтая, причём зачастую одновременно. Они правда так друг дружку слышат или им сам факт высказаться важен?

Я, будучи уже опытным, сразу пошёл в закуток, где стояли всякие вкусности. Достал три стакана, налил себе, Иверу и Ардану ароматного морса, достал каждому по калачу и вернулся ко входу, возле которого дружинники расположились на высоких табуретах, присматривая за входом.

– Ой! Меня же на ужин пригласил лиер Остон! Ну, точнее, его жена… Поехали со мной? – донеслось до меня сквозь общий поток щебетания, и я порадовался, что переоделся, а не пошёл в походной одежде, как Ивер и Ардан.

Отказываться девочка точно не собиралась.

Через час мы уже заходили во двор дома лиера Остона. Дядя всё же вернулся и переоделся, всё же он лиер, и захватил с собой ещё пару оборотней на своих лошадках. Так что въехали мы, представляя собой внушительный отряд. В отличие от загородной усадьбы, городской дом главы Меридинополя был намного скромнее. Два этажа, размером как две наших таверны, своя конюшня, небольшой дворик для въезда карет и сбоку цветник, возле которого стоял хмурый мужчина в рабочей одежде.

– Следит, чтобы гости цветы не рвали, – хихикнула Нэли, заметив, как я на него кошусь, – их жена Остана выращивает, таких в городе больше нет. И все хотят забрать с собой цветочек-другой. Что? Через мою лавку сейчас знаешь сколько сплетен проходит!

Глава города встретил нас сам, хотя, судя по тому, как быстро он проводил взглядом всю нашу компанию, о количестве гостей по приглашению Нэли было иное представление.

Особенно его заинтересовали оборотни. Судя по тому, как он бросил взгляд на своих расслабленных дружинников, он сразу понял, кто это, в отличие от них.

– Вижу, ваша экстравагантность не только на наряды распространяется, – заметил он, обращаясь к Маше, когда мы вошли в дом.

– А что не так с моими нарядами? – удивлённо воскликнула девочка.

Ну да, а то с оборотнями-то в городе, которые ещё и в качестве охраны приехали, ничего удивительного нет?! Хотя может и правда, для неё ничего удивительного? Она так легко приняла, что ей присягнул целый клан, словно это у неё происходит как минимум пару раз за год…

Остан усмехнулся, оглядываясь и заметно успокаиваясь, отметив, что оборотни остались на улице, расположившись у лестницы, и пригласил нас к столу, за которым уже сидело два десятка благородных. Я хотел было встать с Арданом у стены, за спиной Маши и дяди, но лиер Остан, недоуменно подняв бровь, посмотрел на меня и подбородком указал на место слева от Марии. Он же помнит, что я простолюдин?

Ужин получился спокойным. Обсудили дела в городе, долго обсуждали прошедший суд.

– Бочку только вчера увезли, – рассказывал нам сидящий напротив помощник судьи, лиер Каан, смуглолицый весёлый коротышка, который умудрялся есть за троих и при этом одновременно травить байки обо всём на свете. Казалось, не было ни одной темы, в курсе которой он не был. – Делали запрос в Храм, те подтвердили, что казнить его нельзя и что дело аж государственной важности! Оказывается, Бочка когда-то жил при Храме и даже работал там. А потом предал Храм и сбежал. Несколько лет про него никто не слышал и не видел, а потом стал разбойничать. Причём он успел отметиться по всей стране и не только в нашей. Ходят слухи, что он и вовсе работал на последователей Новых богов!

– Ерунда! Да их давно всех повывели! – не согласился с ним лиер Сарон, – я лично, ещё будучи зелёным салагой на обучении, участвовал в облаве последней ячейки. Там их несколько месяцев отслеживали, дожидаясь, пока все соберутся в одном месте. Совместная операция стражи, тайной канцелярии, Храма, армии и даже гвардии Правителя.

– Ну, видать, кто-то остался, с кем Бочка контактировал, вот и нужен он им… – отмахнулся от надоевшей темы Остан, – Мария, а у вас удалось купить всё, что вы хотели?

– Далеко не всё, увы, – горестно вздохнула Маша, внезапно приняв образ грустной девочки и даже как будто став младше, – кого-то ещё не нашли, другие ценник ставят безумный… Люди просто не понимают, какую пользу принесёт моё дело данному региону…

Лиер Остан тут же взбодрился, словно услышал что-то очень важное для себя.

– А можно поподробнее? А то в прошлый раз ваш друг, вступившись за вашу честь, не дал нам дослушать. Не в укор юному Веселу будет, он желанный гость в моём доме. Я, да и не только я, ему очень благодарены за то, что проучил того заносчивого столичного сноба… Отравлял мне и моим близким жизнь больше недели, оскорбляя нас, при этом живя под моей же крышей! Итак, льера, расскажите, что вы хотите сделать на покупаемых участках и помещениях города и окрестностей?

– Я делаю сеть… Э-эм… Множество однотипных заведений, где можно поесть, купить необходимое и поменять лошадей, если надо ускориться в путешествии. Они будут стоять вдоль всех дорог в дневном переходе из расчёта пешего пути.

– А пахотные земли тогда для чего? – уточнил незнакомый мне лиер с болезненно осунувшимся лицом.

– Мой помощник по землепользованию, лиер Аталь, – тут же представил мужчину хозяин дома.

– Так а где таверны будут продовольствие-то получать? Сами всё и вырастят! – невозмутимо ответила Маша, не выходя из образа, – своё-то дешевле покупного!

– А для города в чём польза? – нетерпеливо уточнил Остан, хмурясь.

– Ну как же!? Рабочие места – раз! – отложив ложку, начала загибать пальцы девочка, – Удобство передвижения по дорогам нашего региона, что привлечёт больше путешественников и торговцев. Что, как вы понимаете, привлечёт больше финансирования для строительства дорог, и… прочего. На самих станциях появятся рабочие места, а вокруг них начнут появляться, кузницы, склады, э-э… мельницы…фермы животноводческие! Что привлечёт рабочий класс с других регионов. А рабочие – это самые лучшие плательщики налогов! Ускоряется связь… в смысле сообщение между населёнными пунктами. Гонцы могут не брать с собой толпу заводных, а умчаться на одной, проскакать час-два и сменить лошадь. Вот сколько сейчас гонец едет из столицы, если срочно?

– Трое суток, – немедленно ответил Остан, внимательно слушая девочку. – просто верхом восемь дней. На карете десять. Я уже понял. Гонцы могут добираться за двое суток, а для карет и путешественников, за счёт того, что стоянки для приготовления еды делать не требуются, время сократится на пару часов в день…

– Да! Верно! Линар даже расположение таверн с учётом этого ускорения закладывал, – обрадовалась Маша, забыв про свой несчастный образ, – А мне сейчас ехать в столицу, боюсь, как бы его тут без меня обижать не стали… Очень много к следующему сезону успеть надо…

– Не станут, – тут же ответил Остан, – пусть зайдёт ко мне, я переговорю с ним. Пусть озвучит проблемные вопросы, порешаем. дополнительные деньги нам… в бюджет нужны, дело нужное. С моей стороны у вас любая поддержка, кроме финансирования. Тут уж извините, бюджет города маленький, всё расписано на годы вперёд…

После этого разговор за столом как-то сам собой распался. Несколько лиеров-землевладельцев отошли к окну, где начали обсуждать ожидаемый урожай, а ещё двое увлекли Остана за дверь с разговором о каких-то городских делах. Нэли тут же оказалась в окружении нескольких женщин, которым, судя по всему, было гораздо интереснее обсудить новые платья, чем политику и дороги.

Мы с Ивером встали неподалёку от Маши, которая крутила головой и не знала, где себя найти. Ардан остался стоять у стола, только сместился ближе ко входу.

Маша, заметив, что Нэли подаёт ей знаки, рассмеялась и направилась к ней.

Следующие полчаса могли бы стать для меня познавательными, если бы я понимал, о чём они говорят.

– Нет-нет, – останавливала Нэли милую пышку, которая начала доказывать, что она у кого-то уточнила по пошиву и теперь пыталась настоять на своём, – если кроить по косой, то фалда, конечно же, ляжет идеально, но расход ткани увеличится в два раза. Вашего отреза просто не хватит!

– …и вот поэтому я и решила убрать слабину в талии за счёт переноса вытачек в рельефы…

– …Надо срочно углубить пройму и выпустить из плеча, а то рукав не садится…

Так они ещё умудрялись говорить сразу по двое-трое! Я начал понимать, что ещё немного и я просто сойду с ума. Я вопросительно посмотрел на дядю, стоящего с видом, словно полный рот ревня набрал, и он тут же мне помотал головой на невысказанный вопрос.

– Не-не-не, не спрашивай, я понятия не имею, на каком это языке.

К нашему счастью, рядом появился лиер Аталь.

– Льера Нэли, льеры, – обратился он к женщинам, – позвольте я у вас украду вашу мастерицу, а то мне надо будет уехать пораньше и не уверен, что дождусь окончания вашей дивной беседы. Благодарю. Льера, так что вы надумали по поводу моего предложения?

– Боюсь, ваше предложение мне не подходит, у меня есть встречное предложение, – начала отвечать Нэли, но тут Маша, поняв, о чём она говорит, перебила её.

– Мы отказываемся.

Аталь удивлённо посмотрел на неё.

– Простите?

– Предложение на текущих условиях не имеет смысла, – спокойно пояснила Маша, тщательно проговаривая слова, словно не уверена в их значении. – У Нэли сейчас заказов больше, чем она успевает выполнять. Ей предстоит расширяться, и увеличение производства будет довольно высоким за счёт реализации её продукции в других городах. В той же столице, куда я еду…

– Я вас, конечно, уважаю, юная льера, но предложение-то было сделано льере Нэли, – несколько сухо заметил Аталь.

– И оно, конечно, интересное, – как ни в чём не бывало продолжила Маша, не обращая внимания на его намёк. – Только сумма должна быть побольше, а доля значительно поменьше.

Аталь нахмурился.

– Тысяча империалов за половину маленькой швейной лавки – маленькая сумма?

– Мы готовы продать пай в десять процентов за три тысячи.

– Льера Мария, позвольте Нэли самой решать, сколько стоит её дело.

Нэли наконец вмешалась, не дав спору перейти в препирательство.

– Лиер Аталь. У Маши тридцать процентов моего дела.

Аталь перевёл взгляд с неё на Машу и, кажется, только сейчас окончательно понял, с кем именно разговаривает. Лицо его заметно изменилось.

– Тогда мне надо подумать. Пока ваше предложение не кажется мне выгодным.

– Почему? – искренне удивилась Маша. – Уже сейчас ожидаемая выручка у Нэли за месяц около тысячи малых империалов.

Глаза Аталя чуть заметно оживились, хотя лицо осталось невозмутимым.

– Тысячи? Уверены? Это немалая сумма…

– Да. И примерно триста из них – чистая прибыль.

Маша хмыкнула, взметнула на секунду глаза вверх, словно что-то считая.

– И вы за тысячу хотите получить половину? Даже при текущем результате это тысяча восемьсот выручки за год. Вы хотите, чтобы ваши вложения окупились за полгода? Да никто вас не пустит в долю на таких условиях. А если учесть, что пока виден только рост…

Мужчина посмотрел на неё уже без прежнего раздражения.

– Пожалуй, я действительно неверно посчитал конечную прибыль, – признал Аталь. – Конечно, считать рост чересчур самоуверенно… Но если ваши расчёты верны, тогда ваше требование становится понятнее. Я подумаю.

Аталь чуть выпрямился, собираясь отойти, но, похоже, отступать ему совсем без объяснений было неприятно.

– Просто обычно я не ошибаюсь. Я состояние сделал на подобных вложениях. У меня есть надёжная репутация, и на мои подобные предложения соглашаются незамедлительно, – произнёс он уже спокойнее. – До сих пор у меня не возникало проблем. А тут впервые два человека взялись раздумывать над моими предложениями. Некий Дуба тоже никакого ответа не даёт.

Маша вдруг рассмеялась.

– Так Дуба тоже мой партнёр!

Аталь замер.

– А он-то к вам каким боком?

– Сеть фастов, – пояснила за смеющуюся Машу Нэли. – Это тоже Машин проект и там тоже, если я не ошибаюсь, тридцать процентов.

– Ну, это многое объясняет….

Аталь несколько секунд молча смотрел на Машу, размышляя, и на лицо вернулась уверенная в превосходстве улыбка.

– Ну тогда вот в фастах вы должны мне дать равную долю! Направление интересное, я точно буду его развивать, с вами или без вас.

Вместо того чтобы испугаться или возмутиться, Маша снова расхохоталась.

– Можете попробовать! Да что там! Я даже рекомендую! Я потом всё выкуплю у вас подешёвке. Мне даже проще, если основное за меня подготовят.

– Вы думаете, мы не сможем делать жареное рубленое мясо в хлебе?

– Сможете. Почему же не сможете? Только конкуренцию не составите. Всё дело в соусе. Его секрет знаю только я и Дуба. Но даже он не знает улучшенный рецепт или следующие соусы, которые я пока не использовала, так как пока майонез рулит. Десять процентов за три тысячи. И к Дуба и к Нэли. Поверьте, через полгода десять процентов будут стоить десять тысяч, а через год никакого смысла пускать в долю не будет.

– Я вас услышал, юная льера. Ваш тон мне нравится, но понимаю, что вами движет. Я подумаю. Мне надо посоветоваться с теми, кто рекомендовал вложиться в данных людей… Видимо, они не владели всей информацией и поэтому и ввели меня в заблуждение.

Завершение их разговора я не услышал, так как к нам подошёл лиер Сарон с молодым стражником, от которого явственно несло лошадиным потом.

– Ивер, – обратился он к дяде, – Хельд патрулировал западный тракт, по которому вы поедете, если направляетесь в столицу. Расскажи.

– Мы наткнулись на следы засады. Кто-то готовил лежки, подрубил деревья, перенёс из леса и посадил вдоль дороги кусты. При виде нас они спрятались, но мы успели их заметить. Один из нас отъехал сразу на безопасное расстояние, чтобы, если что, вернуться и доложить, а мы пошли смотреть, кто там. Но они убежали в лес и одеты были… ну, в лесу их не найти… как лешие какие-то! Мы там всё порушили, конечно… Но вещи-то они забрать не успели. Вот было среди них…

Парень протянул держащий в руках листок бумаги…

Знакомый листок, с заметкой про Машу, её описание и награду. Только награда стала больше. Теперь уже сто империалов.

Глава 4. Начало путешествия.

Несмотря на то, что вечер вчера закончился поздно, выехали мы очень рано. Как ни странно, никто не захотел досыпать в фургоне — все рвались ехать верхом. Исключение составили только Ирлакамаль и Лилияна. Они, как оказалось, владели искусством верховой езды лишь самую малость. Лошадей, способных нести оборотней без страха и попыток сбросить седока, в клане было мало, и сейчас с нами двигалась едва ли не половина всех скакунов.

Четверо перевертышей ехали открыто, а остальные растворились в лесу почти сразу после выезда из города. Я нет-нет да замечал движение между деревьями, но далеко не всегда понимал: там действительно кто-то есть или мне чудится. Часть братьев шла лесом, держась нашего темпа, а часть вырвалась вперёд. Где-то должны были находиться ещё двое разведчиков, о которых предупреждал патриарх, но они пока никак себя не проявили.

Перед самым выездом Ивер собрал нас и коротко повторил план:

— Если вдруг начнётся бой, Маша и Вес немедленно уходят назад, — спокойно сказал он. — С вами останутся двое оборотней. Добрыня сам выберет бойцов. Остальные сдерживают натиск и тоже отступают, чтобы воссоединиться с Марией. Наша задача — не уничтожить врага, а любой ценой защитить девочку.

Добрыня кивнул. Этот план его полностью устраивал.

— Чувствую себя фарфоровой куклой! А я вообще-то вооружена! — Маша воинственно похлопала по притороченному к седлу арбалету.

— Вот и прикроешь Веса, если дело дойдёт до схватки, — не стал спорить дядя и переключился на вожака стаи: — Насколько твои парни хороши против стрелков? Особенно с арбалетами?

— Если выстрел увидим — увернёмся, — уверенно пропел Добрыня своим глубоким басом. — Пара-тройка болтов нас не остановит. Да и любую засаду мы учуем задолго до того, как приблизимся к ней.

Дядя помолчал, подбирая слова, затем недовольно покосился на меня — не пошедшего за Машей, что побежала смотреть, как седлают её иноходца, — и произнёс:

— Не стоит их недооценивать. Есть вероятность, что тот, кто хочет похитить Машу, — шархи.

Оборотень бросил взгляд на девушку, но Ивер отрицательно мотнул головой.

— Другие. Мне Аста немного приоткрыла тайну появления девочки… да и вашу, пожалуй, тоже. Если верить разбойнику Бочке, те, кто хотят её заполучить, — чужаки. Их навыки могут оказаться для нас непривычными. То, что вчерашний стражник обозвал людей в засаде лешими… Я сталкивался с подобным лет пятнадцать назад в южных землях Иргитанцев. Там последователи Новых богов использовали одеяния из сотен тряпичных лент, делавшие их в чаще совершенно невидимыми…

С лица Добрыни сползло самоуверенное выражение, и зверь злобно ощерился:

— Я понял тебя, воин. Мы не пропустим врага. Тем более теперь, когда у клана появился шанс на нормальную жизнь.

— Что значит «шархи»? — не удержался я от вопроса, мучившего меня уже второй месяц.

— Рождённые под иными звёздами, — ответил Добрыня и направился к своей лошадке, невозмутимо объедающей редкие травинки, пробивавшиеся меж камней брусчатки.

Чтобы добраться в столицу можно было продолжить путь на север, следуя по нашему тракту, и это был существенно короче того маршрута, что выбрал Ивер. Но это была та же самая дорога, что у дома, которая в сухую погоду ещё ничего, но стоило пройти дождям, и вместо дороги получалась полоса грязи с колеями. И к работам по её укреплению ещё не приступили.

Поэтому мы решили взять западнее, примерно на сотню километров, чтобы выйти на мощёный купеческий тракт, которым уже пользовались однажды, только намного южнее, когда ехали из Гарстана в Храм Хорбуша.

Так мы теряли пару дней пути, зато потом легко нагоняли упущенное: ровная дорога позволяла проходить вдвое больше обычного за световой день.

Четверо оборотней держались рядом с Машей. Они ехали в седле несколько неподвижно, только время от времени вскидывали голову и бесшумно втягивали в себя воздух. Ивер с Арданом вели себя иначе. Каждый выбрал себе сторону и постоянно отслеживали глазами свою зону наблюдения. Не потому, что не доверяли оборотням, скорее по въевшейся привычке.

Никакой видимой суеты. Никаких лишних движений, которые я так пытался искоренить у себя, наблюдая за опытными дружинниками.

Ивер мог несколько минут смотреть прямо перед собой, охватывая взглядом все сразу, затем резко повернуть голову к чаще, задержать взгляд на одной точке, что привлекла внимание, и снова вернуться к дороге. Ардан зеркалил его действия с левой стороны. Я попробовал повторить этот приём, но быстро столкнулся с проблемой: через несколько минут внимание начинало расплываться. Взгляд цеплялся за узор коры, игру света в листве, птицу на ветке — всё что угодно, кроме потенциальной угрозы. В голове сами собой всплывали посторонние мысли, отвлекая от контроля местности. Оказывается, часами контролировать пространство вокруг — это навык, которому тоже нужно учиться.

После полудня показалось место, где недавно была устроена засада, возле которого нас встретил Добрыня…

Стражники уже всё здесь разобрали. На обочине ещё виднелись следы копыт, примятая трава и несколько поваленных и распиленных деревьев, часть которых Ивер тут же распорядился закинуть в повозку, обосновав, что скоро привал, оставим там эти сырые, а сами используем те, что будут заготовлены на стоянке. Не надо по месту искать.

— Всё проверили? — спросил Ивер, слезая с лошади и показывая рукой на лес.

— Да. Стояли здесь. – Прогудел Добрыня. – Почти три десятка человек. Вот тут и вон там основной отряд, ещё четверо чуть дальше, остальные с той стороны дороги. Запахи запомнили, если встретим — узнаем.

— Это хорошо… — нахмурился Ивер. — Три десятка, говоришь? Не простые ребята, раз убежали от десятка стражи.

— Может, просто испугались?

— Не думаю. Скорее всего, грамотное действие стражи, что вывели одного всадника из предполагаемого боя и отвели его в сторону, и заставило их принять решение отступить. Исход боя не повлиял бы на скрытность засады. Информацию о ней стража всё равно бы получила. Даже могло быть для них хуже. Сюда бы кинули всю стражу района, чтобы отомстить за своих. А так ещё долго будут раскачиваться, чтобы понять, что это тут было. Совсем не дураки…

Из кустов выскочил оборотень с каким-то помятым кустом в руках. Подбежал к Добрыне и сунул под нос. Тот осторожно понюхал и по-собачьи потёр нос, скривившись.

— Признаю, совсем не дураки, — забрав ветку у соплеменника и передавая её Иверу, — на ней стояла посудина, в которой жидкость, которая перебивает все другие запахи. Причём делается она на основе одной прокисшей ягоды, так что запах мог бы и не насторожить нас… Шли бы тут наши обычные братья… А ведь эти «лешие» и насчёт нас подготовились.

— Давай расширим охват по лесу, — тут же предложил Ивер, — до полуверсты… А вперёд вы насколько уходите?

— Две-три версты впереди нас ирцаху идут. Это охотники, которые большую часть жизни проводят в звериной ипостаси. Им так привычнее. У них более сильный нюх, они больше информации получают от запаха, звука, лучше видят ловушки и замаскированных врагов. Патриарх дал лучших. Их всего у нас четверо в клане…

— А почему они к нам не выходят? — спросил я, но получил ответ, на моё удивление, от Маши.

— У них человеческая форма довольно жутковатая. Нет полного превращения в человека, много остаётся от зверя. И в образе волка они отличаются. Больше на гончих похоже, по телосложению.

— Это потому, что весной и летом мы стараемся не охотиться, а ирцаху не едят человеческую пищу. Зимой они нормально выглядят, — пояснил для Маши Добрыня, — и они вполне разумны, как и мы, так что бояться их не надо.

— А я не боюсь! Просто сказала, что они отличаются.

Оборотень кивнул и продолжил.

— От стражи они ушли лесом. Примерно на пять вёрст. Там вышли на тропу, где их ждали лошади. Отход заранее приготовили.

— Все продумали…

Добрыня кивнул.

— Сели и ушли в сторону тракта. Быстро.

Ивер ненадолго задумался.

— По следу дальше шли?

— Только до места, где вышли на большую дорогу.

Люди, устроившие засаду, хорошо подготовились. Но и мы теперь знали, что они далеко не просты и знают про оборотней. И явно продумали, что им противопоставить.

Дядя быстро прошелся по паре мест, где готовились к сидке злоумышленники, и скомандовал выдвигаться дальше.

Добрыня и его люди снова ушли в лес.

Но ехали недолго, буквально час, и выехали к большой натоптанной годами площадке, где даже навес для дров имелся. Рядом протекал ручей, к которому кинулся Тарон с вёдрами и принялся наполнять поилку, выдолбленную из здоровенного бревна. Это чтобы вода немного согрелась, сообразил я, и пошёл разводить костерок. Еда у нас была готовая — пироги, но вот чай решили сварить, чтобы горячим запивать. Но так и вкуснее и естся лучше!

— Хм… — задумалась Маша, осматривая площадку, на которой можно разместить пару караванов, — тут ведь годами люди останавливаются. Почему тут никто не догадался таверну поставить? Судя по тому, сколько людей нам навстречу попалось, — дорога-то оживлённая, даже куда оживлённее нашей…

— Земли у трактов нельзя занимать, — охотно пояснил Сержио, с удовольствием шагая из стороны в сторону, разминая плечи, — исключение — уже занятые или пожалованные лично правителем.

— Да, точно. Глупо, как по мне… — пробормотала Маша. — Мы же из-за этого закона таких вывертов с обустройством по нашему тракту наделали. И при деревнях берем, и специально ищем ту землю, что до закона была куплена или где тракт передвигали… Версту же занимать нельзя? А если тут на глубине версты сделать?

— Да. Верста. А толку? Кто захочет ехать в тупик, чтобы потом из него выезжать? Торговые люди прагматичные, это дополнительная верста - это время. Проще на костре сготовить, чем ради только одной еды лишнее ехать.

— Хм, есть над чем подумать. Вот бы как-то поговорить с правителем, договориться насчёт разрешения строить таверны. Мы же их с почтовыми станциями будем делать. В его интересах, между прочим.

— Ну вообще-то вы имеете право на одну ежегодную аудиенцию с Правителем, — с улыбкой произнёс юрист, — Вы же старший род и, насколько я уже понял, над вами никого нет. Никакого древнего рода. Стало быть, вы налоги платите Правителю и подчиняетесь ему напрямую. Вы фактически приравнены в правах с Древним родом. А если учесть, что вы ещё и глава рода, то вы вообще сейчас самая завидная невеста страны.

— Что ты сказал? — вдруг вскинулся Ивер. — Ты это серьёзно?

— Ну да… — сразу снизил громкость Сержио, прижимая голову, как обычно, когда с ним говорил Ивер, вызывающий почему-то у него больше страха, чем оборотни, — а что такое?

— А не это ли причина, по которой им нужна Маша? Невеста, которая может поднять мужа на довольно значимую высоту…

— Ну позвольте тогда добавлю, что её род не связан ни с какими старыми вассальными клятвами, обязательствами, нет привязки к землям, нет никаких кровных врагов, да более того, я так понял, что Маша не встречалась с Правителем, и тогда она вообще уникум, у неё нет клятвы перед ним….

Сказав последнюю фразу, Сержио замолчал, задумавшись.

— А что это даёт? — рявкнул на него Ивер, видя, что тот находится в какой-то прострации.

— Мы не доедем до столицы! — прошептал парень и, схватив Ивера за рукав, оттащил в сторону, зашептав… — Нам не дадут это сделать! Против нас бросят всё, до чего смогут дотянуться, так как брак с ней….

Дальше я не разобрал, так как они отошли слишком далеко. Маша заметно напряглась и пошла следом, прошептав:

— Будут они тут мне тайны за моей спиной разводить… За кого там они меня выдавать собрались?!

Шептались они долго. Уже костер разгорелся и чай вскипел… даже первые оборотни успели поесть и смениться со второй группой.

Маша вернулась несколько обеспокоенная и, схватив протянутый кусок пирога, яростно впилась зубами. Впрочем, её гнева хватило недолго, и девочка негромко пояснила мне основное.

— Развели тайны. Если я выйду за представителя Древнего рода, а он перейдёт в мой род, не имеющий клятв верности, то его клятвы теряют силу, а кровь даёт право на трон. Так как клятвами он становиться не связан, то может попытаться свергнуть Правителя, и за ним могут пойти, так как лиеры присягают крови и государству. При таком раскладе, Храм, как третья сила государства - вмешаться не имеет права. Приедем в столицу, первым делом иду к Правителю и принесу ему эти клятвы верности, чтобы не искушать древние рода… Мне ещё не хватало, чтобы меня против моей воли выдавали замуж! И пусть он мне попробует отказать ставить таверны где хочу!

Почему-то меня больше взволновало то, что есть некто, кто хочет женить на себе Машу, чем её речи, что она что-то будет требовать у Правителя. Хотя ещё весной для меня он для меня был чем-то вроде божества, про которого лишний раз и говорить-то боязно…

Дальше ехали молча. Девочка была необычно молчалива, а остальные и так не из болтливых. Разве что мне было скучно, так как я уже привык в пути перекидываться словами с Машей или просто слушать её наблюдения за природой и смеяться над её наивными выводами насчёт кровожадности зверей, которых, как ей казалось, она периодически видела в кустах.

К вечеру мы ещё несколько раз обогнали попутчиков, ещё больше встречных разминулись с нами, съезжая в сторону, с опаской всматриваясь в суровых дружинников. Потом, когда солнце начало садиться, на пересечении с какой-то неприметной лесной дорогой появился Добрыня, привлекая наше внимание, подняв руку. Оказалось, что возле самого тракта останавливаться мы не собирались. Свернули на эту небольшую лесную дорогу, которая петляла между деревьями, так, что лошадей пришлось распрячь и толкать повозку всем вместе, так как маневрировать с ними стало невозможно. Через некоторое время дорожка стала настолько узкой, что повозка еле прошла, но почти сразу вывела нас к ручью.

Остальные оборотни уже были здесь и занимались подготовкой лагеря. У ручья расчистили небольшой участок, рядом уже гора дров, а рядом, играя бардовыми всполохами, отдавали жаром угли.

— Вот это я понимаю, сервис, — пробормотала Маша, выбираясь из повозки, в которую она перебралась час назад.

Один из оборотней довольно усмехнулся, заканчивая натягивать навес над грубо срубленным столиком.

Маша же спрыгнула и, повернувшись, потянула за собой ведро, которое привёз работник Дубы, поймав нас у ворот.

— А сейчас вы все будете меня любить. — Торжественно произнесла девочка и жестом фокусника сдёрнула крышку, удерживая полотенце, обмотанное по краям… ведра поменьше, которое и извлекла из большого. С вынутого ведра полилась вода и, к моему удивлению, когда я подхватил Машину ношу, она оказалась довольно прохладной. Но главное: оттуда потянуло запахом маринованного мяса.

— Потому что сегодня шашлык. Я подготовилась! Леденая баня! Дедушка мой почти так же делал!

Раздав все указания, Маша сама занялась мясом, нанизывая куски на заострённые ветки, что заготовили предупреждённые оборотни. Я помогал с углями, обустраивая очаг камнями, чтобы удобнее было укладывать шампура. Оборотни быстро организовали всё остальное.

Пока мясо жарилось, вокруг постепенно становилось темнее. Для остальных лес уже начал растворяться в ночи. Для меня ничего особенно не менялось.

Я продолжал различать деревья, людей, повозку, воду в ручье. Только привычных цветов не было. Всё вокруг становилось чёрно-белым, будто мир кто-то лишил красок.

Оборотни, похоже, ориентировались иначе, но темнота им тоже не мешала. Один несколько раз поднимал голову и принюхивался. Другой прислушивался к лесу. Половина оборотней была с нами, вторая где-то в округе.Охрана в таком месте действительно получалась куда эффективнее, чем если бы мы встали на тракте, куда можно налететь на быстрых скакунах, связать всех боем, забрать Машу и уйти. А сюда ещё дойти надо…

Мясо для Маши Дуба замариновал утром, поэтому к вечеру оно получилось очень мягким и хорошо пропиталось специями. Ведро улетело мгновенно, едва успели вспомнить про тех, кто караулит в лесу.

В первую стражу поставили меня вместе с двумя оборотнями.

Самое удобное время! Не надо разрывать сон и не надо вставать пораньше….

Оказалось — надо. Утром нас разбудили до рассвета. Вокруг стоял настолько густой туман, что деревья едва угадывались в нескольких десятках шагов, всё вокруг было мокрым, серым и каким-то непривычно тихим.

— Собираемся, — коротко сказал Добрыня, — и очень быстро!

Сборы заняли буквально минут десять. О завтраке никто даже не заговорил. Мы быстро собрали лагерь, погрузили вещи и снова выехали на дорогу, потолкав часть пути повозку, отчего окончательно взбодрились.

Маша сначала молчала, высунув взлохмаченную мордочку из повозки, но потом всё-таки не удержалась:

— А завтракать-то будем?

Добрыня мотнул головой.

— Потом. Надо уехать отсюда подальше.

Маша явно хотела больше подробностей, но было заметно, что оборотень не настроен говорить.

Так мы и ехали молча. Добрыня время от времени оглядывался, принюхивался, прислушивался. Я не видел ничего необычного. На дороге был туман, лес по сторонам и больше ничего.

Но раз Добрыня торопился, значит, причина у него была.

Через несколько часов туман начал рассеиваться. Мы уже давно снова ехали по тракту, когда впереди показался большой купеческий караван.

Люди только собирались в дорогу после ночёвки.

Кто-то запрягал лошадей, кто-то грузил последние мешки, возле одной повозки двое мужчин спорили о том, куда положить бочку, чтобы она не каталась, как вчера.

Наш отряд остановился неподалёку. Вот здесь наконец и позавтракали, прикрывшись от дороги большим скоплением повозок и людей.

Маша с интересом рассматривала караван, а я поймал себя на том, что тоже начал считать людей и повозки.

— Двое всадников ехали за нами по тракту, — снизошёл до пояснений Добрыня, с удовольствием вгрызаясь в бутерброд из хлеба, масла, сыра, жареного бекона и свежего огурца, — проехали было мимо. А потом вернулись и искали, куда мы съехали. Нашли, но с дороги не стали съезжать, как мы надеялись. Сразу ускакали обратно, откуда мы пришли. Парни без приказа не сообразили сразу взять их, а после уже было поздно. Вот мы и предположили, что они за подкреплением. Предлагаю с караваном ехать. Потеряем полдня, но зато до тракта к нам никто не сунется. Тут полсотни человек, из них половина воины.

Ивер вопросительно посмотрел на Машу и потом утвердительно кивнул.

— Пойду договорюсь с караванщиками, чтобы не нервничали.

Дальше путешествие было скучным и медленным. Я даже перебрался к Маше, где мы по очереди играли в морской бой, которому она нас тут же научила, после дружно поспали до обеда. До вечера стало ещё скучнее, так как Маша села что-то писать и так увлеклась, что просто перестала на что-либо реагировать. Я от нечего делать наблюдал за проезжающими.

А их получалось довольно много.

Обоз. Одинокие всадники. Небольшая группа крестьян. Ещё один обоз. Даже две женщины с тележкой прошли нам навстречу. И не бояться же.

Маша права. На этом отрезке дороги нужна таверна, а то и две. Три! Две маленьких для дневных остановок и одна между ними, основательная, по типу нашей, для ночёвок больших караванов.

Задумавшись, я даже не сразу заметил, как начали исчезать цвета. Темнело. Чтобы размяться, я перебрался на своего коня, но тут же понял, что можно было этого не делать.

Мы уже подъехали к таверне, что стояла на стыке двух трактов. Располагалась она у небольшого острога, где стоял небольшой гарнизон стражи, и территория для приема гостей была довольно огромная. Только под повозки было выделено больше места, чем вся земля таверны моей семьи. Сейчас эта площадка для повозок была занята наполовину.

Во дворе горело несколько фонарей, из открытой двери аппетитно тянуло жареным мясом и дымом, видно, что гостей тут ждут допоздна.

Я спрыгнул с лошади и первым делом оглядел двор, выглядывая, куда нам пристроиться. И тут в открытую дверь ближайшего сарая я увидел мужчину, смотрящего на нас. Учитывая, что он был чёрно-белым, стоял он в полной темноте. Это и привлекло моё внимание.

Не выходил нам навстречу, не занимался делами. Просто смотрел.

На Машу.

Я сначала даже не понял, что именно меня зацепило. Мужчина как мужчина. Лет сорока, может, чуть больше. Одежда простая, фартук, лицо ничем особенно не примечательное. Просто стоял и вглядывался в Машу, пока она не вышла на свет светильника у коновязи. И вот тут у него на лице пошло узнавание, и он совершенно неконтролируемым движением потёр руки. Этакое жадное потирание, над которым всегда посмеивался отец, наблюдая его у Мигора, когда тот заключал выгодную сделку или получал от отца скидку, если ужинал у нас семьёй. И лицо какое-то предвкушающее…

Глава 5. Что скрывается за хлебом.

Несмотря на то, что вечер вчера закончился поздно, выехали мы очень рано. Как ни странно, никто не захотел досыпать в фургоне — все рвались ехать верхом. Исключение составили только Ирлакамаль и Лилияна. Они, как оказалось, владели искусством верховой езды лишь самую малость. Лошадей, способных нести оборотней без страха и попыток сбросить седока, в клане было мало, и сейчас с нами двигалась едва ли не половина всех скакунов.

Четверо перевертышей ехали открыто, а остальные растворились в лесу почти сразу после выезда из города. Я нет-нет да замечал движение между деревьями, но далеко не всегда понимал: там действительно кто-то есть или мне чудится. Часть братьев шла лесом, держась нашего темпа, а часть вырвалась вперёд. Где-то должны были находиться ещё двое разведчиков, о которых предупреждал патриарх, но они пока никак себя не проявили.

Перед самым выездом Ивер собрал нас и коротко повторил план:

— Если вдруг начнётся бой, Маша и Вес немедленно уходят назад, — спокойно сказал он. — С вами останутся двое оборотней. Добрыня сам выберет бойцов. Остальные сдерживают натиск и тоже отступают, чтобы воссоединиться с Марией. Наша задача — не уничтожить врага, а любой ценой защитить девочку.

Добрыня кивнул. Этот план его полностью устраивал.

— Чувствую себя фарфоровой куклой! А я вообще-то вооружена! — Маша воинственно похлопала по притороченному к седлу арбалету.

— Вот и прикроешь Веса, если дело дойдёт до схватки, — не стал спорить дядя и переключился на вожака стаи: — Насколько твои парни хороши против стрелков? Особенно с арбалетами?

— Если выстрел увидим — увернёмся, — уверенно пропел Добрыня своим глубоким басом. — Пара-тройка болтов нас не остановит. Да и любую засаду мы учуем задолго до того, как приблизимся к ней.

Дядя помолчал, подбирая слова, затем недовольно покосился на меня — не пошедшего за Машей, что побежала смотреть, как седлают её иноходца, — и произнёс:

— Не стоит их недооценивать. Есть вероятность, что тот, кто хочет похитить Машу, — шархи.

Оборотень бросил взгляд на девушку, но Ивер отрицательно мотнул головой.

— Другие. Мне Аста немного приоткрыла тайну появления девочки… да и вашу, пожалуй, тоже. Если верить разбойнику Бочке, те, кто хотят её заполучить, — чужаки. Их навыки могут оказаться для нас непривычными. То, что вчерашний стражник обозвал людей в засаде лешими… Я сталкивался с подобным лет пятнадцать назад в южных землях Иргитанцев. Там последователи Новых богов использовали одеяния из сотен тряпичных лент, делавшие их в чаще совершенно невидимыми…

С лица Добрыни сползло самоуверенное выражение, и зверь злобно ощерился:

— Я понял тебя, воин. Мы не пропустим врага. Тем более теперь, когда у клана появился шанс на нормальную жизнь.

— Что значит «шархи»? — не удержался я от вопроса, мучившего меня уже второй месяц.

— Рождённые под иными звёздами, — ответил Добрыня и направился к своей лошадке, невозмутимо объедающей редкие травинки, пробивавшиеся меж камней брусчатки.

Чтобы добраться в столицу можно было продолжить путь на север, следуя по нашему тракту, и это был существенно короче того маршрута, что выбрал Ивер. Но это была та же самая дорога, что у дома, которая в сухую погоду ещё ничего, но стоило пройти дождям, и вместо дороги получалась полоса грязи с колеями. И к работам по её укреплению ещё не приступили.

Поэтому мы решили взять западнее, примерно на сотню километров, чтобы выйти на мощёный купеческий тракт, которым уже пользовались однажды, только намного южнее, когда ехали из Гарстана в Храм Хорбуша.

Так мы теряли пару дней пути, зато потом легко нагоняли упущенное: ровная дорога позволяла проходить вдвое больше обычного за световой день.

Четверо оборотней держались рядом с Машей. Они ехали в седле несколько неподвижно, только время от времени вскидывали голову и бесшумно втягивали в себя воздух. Ивер с Арданом вели себя иначе. Каждый выбрал себе сторону и постоянно отслеживали глазами свою зону наблюдения. Не потому, что не доверяли оборотням, скорее по въевшейся привычке.

Никакой видимой суеты. Никаких лишних движений, которые я так пытался искоренить у себя, наблюдая за опытными дружинниками.

Ивер мог несколько минут смотреть прямо перед собой, охватывая взглядом все сразу, затем резко повернуть голову к чаще, задержать взгляд на одной точке, что привлекла внимание, и снова вернуться к дороге. Ардан зеркалил его действия с левой стороны. Я попробовал повторить этот приём, но быстро столкнулся с проблемой: через несколько минут внимание начинало расплываться. Взгляд цеплялся за узор коры, игру света в листве, птицу на ветке — всё что угодно, кроме потенциальной угрозы. В голове сами собой всплывали посторонние мысли, отвлекая от контроля местности. Оказывается, часами контролировать пространство вокруг — это навык, которому тоже нужно учиться.

После полудня показалось место, где недавно была устроена засада, возле которого нас встретил Добрыня…

Стражники уже всё здесь разобрали. На обочине ещё виднелись следы копыт, примятая трава и несколько поваленных и распиленных деревьев, часть которых Ивер тут же распорядился закинуть в повозку, обосновав, что скоро привал, оставим там эти сырые, а сами используем те, что будут заготовлены на стоянке. Не надо по месту искать.

— Всё проверили? — спросил Ивер, слезая с лошади и показывая рукой на лес.

— Да. Стояли здесь. – Прогудел Добрыня. – Почти три десятка человек. Вот тут и вон там основной отряд, ещё четверо чуть дальше, остальные с той стороны дороги. Запахи запомнили, если встретим — узнаем.

— Это хорошо… — нахмурился Ивер. — Три десятка, говоришь? Не простые ребята, раз убежали от десятка стражи.

— Может, просто испугались?

— Не думаю. Скорее всего, грамотное действие стражи, что вывели одного всадника из предполагаемого боя и отвели его в сторону, и заставило их принять решение отступить. Исход боя не повлиял бы на скрытность засады. Информацию о ней стража всё равно бы получила. Даже могло быть для них хуже. Сюда бы кинули всю стражу района, чтобы отомстить за своих. А так ещё долго будут раскачиваться, чтобы понять, что это тут было. Совсем не дураки…

Из кустов выскочил оборотень с каким-то помятым кустом в руках. Подбежал к Добрыне и сунул под нос. Тот осторожно понюхал и по-собачьи потёр нос, скривившись.

— Признаю, совсем не дураки, — забрав ветку у соплеменника и передавая её Иверу, — на ней стояла посудина, в которой жидкость, которая перебивает все другие запахи. Причём делается она на основе одной прокисшей ягоды, так что запах мог бы и не насторожить нас… Шли бы тут наши обычные братья… А ведь эти «лешие» и насчёт нас подготовились.

— Давай расширим охват по лесу, — тут же предложил Ивер, — до полуверсты… А вперёд вы насколько уходите?

— Две-три версты впереди нас ирцаху идут. Это охотники, которые большую часть жизни проводят в звериной ипостаси. Им так привычнее. У них более сильный нюх, они больше информации получают от запаха, звука, лучше видят ловушки и замаскированных врагов. Патриарх дал лучших. Их всего у нас четверо в клане…

— А почему они к нам не выходят? — спросил я, но получил ответ, на моё удивление, от Маши.

— У них человеческая форма довольно жутковатая. Нет полного превращения в человека, много остаётся от зверя. И в образе волка они отличаются. Больше на гончих похоже, по телосложению.

— Это потому, что весной и летом мы стараемся не охотиться, а ирцаху не едят человеческую пищу. Зимой они нормально выглядят, — пояснил для Маши Добрыня, — и они вполне разумны, как и мы, так что бояться их не надо.

— А я не боюсь! Просто сказала, что они отличаются.

Оборотень кивнул и продолжил.

— От стражи они ушли лесом. Примерно на пять вёрст. Там вышли на тропу, где их ждали лошади. Отход заранее приготовили.

— Все продумали…

Добрыня кивнул.

— Сели и ушли в сторону тракта. Быстро.

Ивер ненадолго задумался.

— По следу дальше шли?

— Только до места, где вышли на большую дорогу.

Люди, устроившие засаду, хорошо подготовились. Но и мы теперь знали, что они далеко не просты и знают про оборотней. И явно продумали, что им противопоставить.

Дядя быстро прошелся по паре мест, где готовились к сидке злоумышленники, и скомандовал выдвигаться дальше.

Добрыня и его люди снова ушли в лес.

Но ехали недолго, буквально час, и выехали к большой натоптанной годами площадке, где даже навес для дров имелся. Рядом протекал ручей, к которому кинулся Тарон с вёдрами и принялся наполнять поилку, выдолбленную из здоровенного бревна. Это чтобы вода немного согрелась, сообразил я, и пошёл разводить костерок. Еда у нас была готовая — пироги, но вот чай решили сварить, чтобы горячим запивать. Но так и вкуснее и естся лучше!

— Хм… — задумалась Маша, осматривая площадку, на которой можно разместить пару караванов, — тут ведь годами люди останавливаются. Почему тут никто не догадался таверну поставить? Судя по тому, сколько людей нам навстречу попалось, — дорога-то оживлённая, даже куда оживлённее нашей…

— Земли у трактов нельзя занимать, — охотно пояснил Сержио, с удовольствием шагая из стороны в сторону, разминая плечи, — исключение — уже занятые или пожалованные лично правителем.

— Да, точно. Глупо, как по мне… — пробормотала Маша. — Мы же из-за этого закона таких вывертов с обустройством по нашему тракту наделали. И при деревнях берем, и специально ищем ту землю, что до закона была куплена или где тракт передвигали… Версту же занимать нельзя? А если тут на глубине версты сделать?

— Да. Верста. А толку? Кто захочет ехать в тупик, чтобы потом из него выезжать? Торговые люди прагматичные, это дополнительная верста - это время. Проще на костре сготовить, чем ради только одной еды лишнее ехать.

— Хм, есть над чем подумать. Вот бы как-то поговорить с правителем, договориться насчёт разрешения строить таверны. Мы же их с почтовыми станциями будем делать. В его интересах, между прочим.

— Ну вообще-то вы имеете право на одну ежегодную аудиенцию с Правителем, — с улыбкой произнёс юрист, — Вы же старший род и, насколько я уже понял, над вами никого нет. Никакого древнего рода. Стало быть, вы налоги платите Правителю и подчиняетесь ему напрямую. Вы фактически приравнены в правах с Древним родом. А если учесть, что вы ещё и глава рода, то вы вообще сейчас самая завидная невеста страны.

— Что ты сказал? — вдруг вскинулся Ивер. — Ты это серьёзно?

— Ну да… — сразу снизил громкость Сержио, прижимая голову, как обычно, когда с ним говорил Ивер, вызывающий почему-то у него больше страха, чем оборотни, — а что такое?

— А не это ли причина, по которой им нужна Маша? Невеста, которая может поднять мужа на довольно значимую высоту…

— Ну позвольте тогда добавлю, что её род не связан ни с какими старыми вассальными клятвами, обязательствами, нет привязки к землям, нет никаких кровных врагов, да более того, я так понял, что Маша не встречалась с Правителем, и тогда она вообще уникум, у неё нет клятвы перед ним….

Сказав последнюю фразу, Сержио замолчал, задумавшись.

— А что это даёт? — рявкнул на него Ивер, видя, что тот находится в какой-то прострации.

— Мы не доедем до столицы! — прошептал парень и, схватив Ивера за рукав, оттащил в сторону, зашептав… — Нам не дадут это сделать! Против нас бросят всё, до чего смогут дотянуться, так как брак с ней….

Дальше я не разобрал, так как они отошли слишком далеко. Маша заметно напряглась и пошла следом, прошептав:

— Будут они тут мне тайны за моей спиной разводить… За кого там они меня выдавать собрались?!

Шептались они долго. Уже костер разгорелся и чай вскипел… даже первые оборотни успели поесть и смениться со второй группой.

Маша вернулась несколько обеспокоенная и, схватив протянутый кусок пирога, яростно впилась зубами. Впрочем, её гнева хватило недолго, и девочка негромко пояснила мне основное.

— Развели тайны. Если я выйду за представителя Древнего рода, а он перейдёт в мой род, не имеющий клятв верности, то его клятвы теряют силу, а кровь даёт право на трон. Так как клятвами он становиться не связан, то может попытаться свергнуть Правителя, и за ним могут пойти, так как лиеры присягают крови и государству. При таком раскладе, Храм, как третья сила государства - вмешаться не имеет права. Приедем в столицу, первым делом иду к Правителю и принесу ему эти клятвы верности, чтобы не искушать древние рода… Мне ещё не хватало, чтобы меня против моей воли выдавали замуж! И пусть он мне попробует отказать ставить таверны где хочу!

Почему-то меня больше взволновало то, что есть некто, кто хочет женить на себе Машу, чем её речи, что она что-то будет требовать у Правителя. Хотя ещё весной для меня он для меня был чем-то вроде божества, про которого лишний раз и говорить-то боязно…

Дальше ехали молча. Девочка была необычно молчалива, а остальные и так не из болтливых. Разве что мне было скучно, так как я уже привык в пути перекидываться словами с Машей или просто слушать её наблюдения за природой и смеяться над её наивными выводами насчёт кровожадности зверей, которых, как ей казалось, она периодически видела в кустах.

К вечеру мы ещё несколько раз обогнали попутчиков, ещё больше встречных разминулись с нами, съезжая в сторону, с опаской всматриваясь в суровых дружинников. Потом, когда солнце начало садиться, на пересечении с какой-то неприметной лесной дорогой появился Добрыня, привлекая наше внимание, подняв руку. Оказалось, что возле самого тракта останавливаться мы не собирались. Свернули на эту небольшую лесную дорогу, которая петляла между деревьями, так, что лошадей пришлось распрячь и толкать повозку всем вместе, так как маневрировать с ними стало невозможно. Через некоторое время дорожка стала настолько узкой, что повозка еле прошла, но почти сразу вывела нас к ручью.

Остальные оборотни уже были здесь и занимались подготовкой лагеря. У ручья расчистили небольшой участок, рядом уже гора дров, а рядом, играя бардовыми всполохами, отдавали жаром угли.

— Вот это я понимаю, сервис, — пробормотала Маша, выбираясь из повозки, в которую она перебралась час назад.

Один из оборотней довольно усмехнулся, заканчивая натягивать навес над грубо срубленным столиком.

Маша же спрыгнула и, повернувшись, потянула за собой ведро, которое привёз работник Дубы, поймав нас у ворот.

— А сейчас вы все будете меня любить. — Торжественно произнесла девочка и жестом фокусника сдёрнула крышку, удерживая полотенце, обмотанное по краям… ведра поменьше, которое и извлекла из большого. С вынутого ведра полилась вода и, к моему удивлению, когда я подхватил Машину ношу, она оказалась довольно прохладной. Но главное: оттуда потянуло запахом маринованного мяса.

— Потому что сегодня шашлык. Я подготовилась! Леденая баня! Дедушка мой почти так же делал!

Раздав все указания, Маша сама занялась мясом, нанизывая куски на заострённые ветки, что заготовили предупреждённые оборотни. Я помогал с углями, обустраивая очаг камнями, чтобы удобнее было укладывать шампура. Оборотни быстро организовали всё остальное.

Пока мясо жарилось, вокруг постепенно становилось темнее. Для остальных лес уже начал растворяться в ночи. Для меня ничего особенно не менялось.

Я продолжал различать деревья, людей, повозку, воду в ручье. Только привычных цветов не было. Всё вокруг становилось чёрно-белым, будто мир кто-то лишил красок.

Оборотни, похоже, ориентировались иначе, но темнота им тоже не мешала. Один несколько раз поднимал голову и принюхивался. Другой прислушивался к лесу. Половина оборотней была с нами, вторая где-то в округе.Охрана в таком месте действительно получалась куда эффективнее, чем если бы мы встали на тракте, куда можно налететь на быстрых скакунах, связать всех боем, забрать Машу и уйти. А сюда ещё дойти надо…

Мясо для Маши Дуба замариновал утром, поэтому к вечеру оно получилось очень мягким и хорошо пропиталось специями. Ведро улетело мгновенно, едва успели вспомнить про тех, кто караулит в лесу.

В первую стражу поставили меня вместе с двумя оборотнями.

Самое удобное время! Не надо разрывать сон и не надо вставать пораньше….

Оказалось — надо. Утром нас разбудили до рассвета. Вокруг стоял настолько густой туман, что деревья едва угадывались в нескольких десятках шагов, всё вокруг было мокрым, серым и каким-то непривычно тихим.

— Собираемся, — коротко сказал Добрыня, — и очень быстро!

Сборы заняли буквально минут десять. О завтраке никто даже не заговорил. Мы быстро собрали лагерь, погрузили вещи и снова выехали на дорогу, потолкав часть пути повозку, отчего окончательно взбодрились.

Маша сначала молчала, высунув взлохмаченную мордочку из повозки, но потом всё-таки не удержалась:

— А завтракать-то будем?

Добрыня мотнул головой.

— Потом. Надо уехать отсюда подальше.

Маша явно хотела больше подробностей, но было заметно, что оборотень не настроен говорить.

Так мы и ехали молча. Добрыня время от времени оглядывался, принюхивался, прислушивался. Я не видел ничего необычного. На дороге был туман, лес по сторонам и больше ничего.

Но раз Добрыня торопился, значит, причина у него была.

Через несколько часов туман начал рассеиваться. Мы уже давно снова ехали по тракту, когда впереди показался большой купеческий караван.

Люди только собирались в дорогу после ночёвки.

Кто-то запрягал лошадей, кто-то грузил последние мешки, возле одной повозки двое мужчин спорили о том, куда положить бочку, чтобы она не каталась, как вчера.

Наш отряд остановился неподалёку. Вот здесь наконец и позавтракали, прикрывшись от дороги большим скоплением повозок и людей.

Маша с интересом рассматривала караван, а я поймал себя на том, что тоже начал считать людей и повозки.

— Двое всадников ехали за нами по тракту, — снизошёл до пояснений Добрыня, с удовольствием вгрызаясь в бутерброд из хлеба, масла, сыра, жареного бекона и свежего огурца, — проехали было мимо. А потом вернулись и искали, куда мы съехали. Нашли, но с дороги не стали съезжать, как мы надеялись. Сразу ускакали обратно, откуда мы пришли. Парни без приказа не сообразили сразу взять их, а после уже было поздно. Вот мы и предположили, что они за подкреплением. Предлагаю с караваном ехать. Потеряем полдня, но зато до тракта к нам никто не сунется. Тут полсотни человек, из них половина воины.

Ивер вопросительно посмотрел на Машу и потом утвердительно кивнул.

— Пойду договорюсь с караванщиками, чтобы не нервничали.

Дальше путешествие было скучным и медленным. Я даже перебрался к Маше, где мы по очереди играли в морской бой, которому она нас тут же научила, после дружно поспали до обеда. До вечера стало ещё скучнее, так как Маша села что-то писать и так увлеклась, что просто перестала на что-либо реагировать. Я от нечего делать наблюдал за проезжающими.

А их получалось довольно много.

Обоз. Одинокие всадники. Небольшая группа крестьян. Ещё один обоз. Даже две женщины с тележкой прошли нам навстречу. И не бояться же.

Маша права. На этом отрезке дороги нужна таверна, а то и две. Три! Две маленьких для дневных остановок и одна между ними, основательная, по типу нашей, для ночёвок больших караванов.

Задумавшись, я даже не сразу заметил, как начали исчезать цвета. Темнело. Чтобы размяться, я перебрался на своего коня, но тут же понял, что можно было этого не делать.

Мы уже подъехали к таверне, что стояла на стыке двух трактов. Располагалась она у небольшого острога, где стоял небольшой гарнизон стражи, и территория для приема гостей была довольно огромная. Только под повозки было выделено больше места, чем вся земля таверны моей семьи. Сейчас эта площадка для повозок была занята наполовину.

Во дворе горело несколько фонарей, из открытой двери аппетитно тянуло жареным мясом и дымом, видно, что гостей тут ждут допоздна.

Я спрыгнул с лошади и первым делом оглядел двор, выглядывая, куда нам пристроиться. И тут в открытую дверь ближайшего сарая я увидел мужчину, смотрящего на нас. Учитывая, что он был чёрно-белым, стоял он в полной темноте. Это и привлекло моё внимание.

Не выходил нам навстречу, не занимался делами. Просто смотрел.

На Машу.

Я сначала даже не понял, что именно меня зацепило. Мужчина как мужчина. Лет сорока, может, чуть больше. Одежда простая, фартук, лицо ничем особенно не примечательное. Просто стоял и вглядывался в Машу, пока она не вышла на свет светильника у коновязи. И вот тут у него на лице пошло узнавание, и он совершенно неконтролируемым движением потёр руки. Этакое жадное потирание, над которым всегда посмеивался отец, наблюдая его у Мигора, когда тот заключал выгодную сделку или получал от отца скидку, если ужинал у нас семьёй. И лицо какое-то предвкушающее…

Я невольно задержал на нём взгляд. Но мужчина уже собрался и вышел.

— Добрый вечер, путники! Рад приветствовать! Я Драго, хозяин данной таверны. Дорога неблизкая, наверное, устали. Лошадей можно поставить сюда, корм для них выдаст конюх, он и обслужит, если надо.

— Сам всё сделаю, — ревниво пробурчал Тарон, забирая у меня поводья, — знаю я их, из чего там у них корм….

Трактирщик не выглядел тем, каким он мне предстал минуту назад. Голос спокойный, выражение лица приветливое. Никакой жадности, подлости, коварства… Неужто показалось?

Если бы я не видел его минуту назад, вообще не подумал ничего плохого.

Ивер, похоже, тоже его осмотрел, но ничего не сказал.

Добрыня и вовсе не обратил на него внимания. К слову, на лошадях с ним въехали шестеро. Ещё четверо остались снаружи, видимо, будут вести наблюдение. А он уже начал распоряжаться размещением оставшихся.

— Повозку под навес. Лошадей рядом. Седла в повозку. Так проще будет следить за всем. В повозке дежурим по двое.

Нужных для ночёвки вещей у нас было не так много, поэтому долго возиться не пришлось. Две комнаты хозяин выделил нам на втором этаже. Маша поселилась вместе с Лией. Мы с Ивером, Арданом и Сержио рядом, остальные остались ночевать в повозке.

Оборотни к этому отнеслись совершенно спокойно. Для них спать в повозке, похоже, было привычнее, чем под крышей в незнакомой таверне.

Пока мы поднялись наверх, оставили вещи и умылись, в зале уже накрыли стол.

Трактирщик продолжал показывать себя вполне обычным хозяином. Подошёл, спросил, чего мы хотим, предложил мясо, кашу, овощи. Цены не задирал, порции были нормальными.

Мы расселись, и я с нетерпением стал ждать, когда подавальщики всё поставят и отойдут. Очень хотелось поделиться своими наблюдениями.

Но тут Маша откусила кусок хлеба и замерла с недоумением на лице.

— Что? Да ладно!

Она посмотрела на хлеб. Потом на нас с Ивером. Потом снова на хлеб.

— Вес, Ивер, попробуйте, ничего странного чувствуете?…

Добрыня всполошился и принялись нюхать хлеб, но ничего подозрительного не учуял.

— Да нет, с ним всё нормально…. Просто ничего не напоминает?

Я посмотрел на кусок, откусил.

— Хлеб как хлеб. Такой же, как и у нас…

— Вот именно. Именно такой же.

Ивер оторвал кусок, попробовал.

— Ну да! Такой же. И что не так?

— Так не может быть! Разные люди по одному и тому же рецепту с одними и теми же ингредиентами всё равно отличающийся по вкусу хлеб делают. Блин, даже не знаю, как вам объяснить… Чтобы он был настолько одинаков, это не один раз его вместе испечь, чтобы все до автоматизма…

Добрыня поднял голову.

— Потом про хлеб поговорите. Запах почти всех, кто сооружал засаду на дороге, учуяли тут. Но сейчас их нет. Запах устарел уже как полдня. С обеда уехали. И прожили они тут как минимум сутки.

Ивер кивнул.

— Ожидаемо. Где им ещё ночевать? Единственная таверна на два дня пути.

Я решил, что пришла пора и мне заявить о своих подозрениях.

— Когда мы заехали, трактирщик стоял в темноте без света в сарае и наблюдал за Машей, пока она на свет не вышла. Там он её узнал или убедился, что она, обрадовался и вот прям как Мигор руки потёр. И лицо такое…. неприятно-счастливое….

— Трактирщик заодно с разбойниками? — тут же вскинулась Маша, оглядываясь в сторону стойки.

— Правильнее — наёмниками. Разбойного пока они ничего не делали, — поправил её Сержио, — и не думаю я так. Мало ли что юноше в темноте померещилось. Сам же сказал, что он там без света стоял. Семья Драго тут шесть поколений стоит, довольно уважаемый трактир держат. Тут для лиеров только целое крыло. Кто тут только не останавливался!

Я и забыл, что он-то не знает о моём умении… Но остальные знали. Маша нахмурилась и пробормотала.

— Да что мы тут гадать-то будем! — И снова, повернувшись к трактирщику, который уже почти ушёл из зала в заднюю дверь, прокричала: — Простите! А можно вас?

Драго не ожидал внимания и, не скрывая удивлённого выражения лица, подошёл к нам.

— Что-то не понравилось? Я сейчас же прикажу заменить блюдо.

— Наоборот, — улыбнулась Маша. — Всё вкусно, всё понравилось. Чувствуется, что не одно поколение поработало над рецептами. Я бы рецепт утиной грудки взяла бы. Но я не об этом. Я хотела спросить про дорогу дальше.

Мужчина заметно расслабился.

— Конечно, конечно. — Он подошёл и остановился возле девочки. — Что конкретно вас интересует?

— Мы едем в столицу. Меня волнует, спокойно ли на дороге? А то у нас неподалеку от Меридинополя целую банду разбойников взяли…

— А как же! Слышал! Там же ещё Коряга был! А он, между прочим, пока в разбойники не пошёл, у меня работал! Представляете! Ребёнком на лесосплаве между брёвен провалился, всего переломало, пока смогли вытащить. Думали, не выживет. Выжил, но такой вот корявый и остался, всё неправильно срослось. Взял мальчонкой из жалости, он тут мне посуду мыл, постели перестилал. Я и не заметил, как он душегубом стал! Всегда такой тихий был.

— Вот-вот, — поддакнула Маша, внимательно слушая, — хочу узнать, нет ли тут каких-нибудь разбойников ещё?

Мужчина улыбнулся.

— Да какие тут разбойники? Дорога оживлённая, стража ездит. Вон, в остроге двадцать пять человек живут, каждое утро выезжают на объезд в обе стороны на день пути. Опасаться вам нечего.

Я посмотрел на Машу. Она продолжала мило улыбаться.

— То есть ничего подозрительного за последние дни не было?

— Нет. Совершенно ничего.

— Личностей, которые могут мне угрозу представлять?

— Нет, — засмеялся трактирщик, — у вас вон какая охрана! Два воина в броне, а да мальчишка в железе не хуже… ещё и десяток воинов в доспехе попроще? Десять же? А то приехали с вами шестеро, но еды заказали на десяток…. Отстали?

Улыбка с лица Маши спала.

— Родственники неподалёку. Отпросились проведать.

Она взяла ещё кусок хлеба.

— А вот хлеб у вас замечательный. — Сменила девочка разговор. — Правда. Я редко встречаю такой. Повезло с пекарем.

Трактирщик, было заткнувшийся, поняв, что ляпнул лишнего, снова оживился.

— Да? Рад слышать. Это всё моя доброта! Несколько лет назад получилось случайно найти талантливого пекаря.

— Расскажете?

— Да что тут рассказывать… — мужчина даже засмеялся. — Лет пять назад, может, шесть, зима была… Женщина под ночь постучалась. Замёрзшая, голодная. Оказалось, из деревни неподалёку. Там мор прошёл, почти всех выкосил. Она одна осталась. Родни нет, дома нет, идти некуда. В город собиралась, работу искать.

Маша перестала жевать. Я тоже замер ещё и поймал изумлённый взгляд Ивера, который сменился уважительным, когда он перевёл его на Машу.

Трактирщик этого не заметил.

— Ну я её пожалел. Оставил у себя. Сначала подсобной работницей была. Посуду мыла, полы, помогала где могла. А потом как-то раз некому было испечь хлеб, половина работников от какой-то болячки сопливой слегли. И оказалось, руки у неё золотые. Хлеб такой получился, что гости потом, как вы, начали спрашивать, кто его печёт. Пироги тоже замечательные. Я скажу, чтобы вам в дорогу напекла. Утром же уезжаете?

Маша кивнула.

— Ещё не решили. Или утром, или тут задержимся. На пару дней… А она сейчас где? Женщина эта?

— Здесь работает. На кухне помогает. А зачем она вам?

— Рецепт хлеба хочу взять. Очень понравился. Мало где такой попробуешь!

Трактирщик вежливо кивнул и, отходя, произнёс:

— На кухне, я сейчас предупрежу её!

Пока он не отошёл достаточно далеко, Маша продолжила есть. А потом метнула взгляд на юриста и поморщилась.

— Сержио, принеси, пожалуйста, мой блокнот для записи, он у меня на кровати лежит. Чтобы было куда рецепт записать.

Я дождался, пока тот отойдёт достаточно далеко, и выжидающе посмотрел на Машу.

— В общем, про безопасную дорогу, про подозрительных личностей в трактире и про то, что он сам не понял, как Коряга стал душегубом — враньё! И враньё то, что людей у меня хватит, чтобы с любыми разбойниками совладать. А вот про пекаря — всё правда. Даже про его доброту.

— А с хлебом что было? — уточнил я непонятые дядины восхищения, — для смены темы разговора, чтобы он не всполошился?

— Вась, а скажи, где ты такой хлеб ел? Сможешь?

— Да везде… Хотя именно такой…. У нас, тут… А! В каком-то трактире, когда мы из Храма возвращались, после похищения. Блин! Да в Храме же такой же хлеб делают!

Маша с набитым ртом, с трудом сдержала расплывающуюся улыбку, проглотила и довольно кивнула.

— Да. Именно! Вот как Храм узнаёт всё и вся в рекордные сроки! У них по всем придорожным тавернам свои люди!

— Погоди, — я против воли нахмурился, — ты хочешь сказать, что Лаура…. Да ну! Она как член семьи… не может она шпионить…

— Она и не шпионит! Балбес! Она не против вашей семьи, она против тех, кто может угрожать государству! Вот как про меня узнали!

Ивер молча посмотрел на неё.

— Пока это теория, Маш. — Медленно произнёс он. — Да, очень похожая на правду, но кроме вкуса хлеба ничем не подкреплённая. Я бы давно заметил, если бы Лаура хоть как-то передавала любую информацию. Это же письма или люди….

— Здравствуйте! — к нам как-то незаметно, заставив вздрогнуть нас с Машей, подошла немного пухленькая женщина, с розовым лицом и огромными добрыми глазами. — Мне хозяин сказал, что вы хотели меня о хлебе спросить?

И тут я вспомнил, что Лаура тоже славилась тем, что часто совершенно незаметно умудрялась подходить…. Да ну! Ну не может….

— Да, но хлеб только повод! — Маша подвинулась на лавке, освобождая место, — садитесь! Мне нужна информация по вооружённой группе без знаков рода на доспехах, что уехали сегодня!

Женщина растерялась, захлопала своими глазками, беспомощно оглядывая нас, и хихикнула.

— Прошу прощения, льера, ну вы нашли кого спрашивать… Я лиц-то вообще не замечаю! Я и всех работников не выучила, а вы хотите, чтобы я про каких-то людей сказала…

— Не будем ходить вокруг да около! Дело Храма! Считайте, что я вас от имени льеры Аста спрашиваю. — Она обличительно ткнула в меня пальцем. — Это вот вообще её ученик!

— Ик! — вздрогнула женщина и, к моему ужасу, её облик несколько изменился.

Нет, никакой магии, что так жаждет Маша. Просто мягкие черты лица вдруг обрели строгость, добрые глаза сощурились и превратились в жёсткие глаза убийцы, а обе руки, только что нервно мявшие передник, исчезли под ним. Ивер мгновенно поменял ноги, готовый вскочить, а Добрыня, напротив, положил обе руки на стол и перенёс на них вес, готовый оттолкнуться и подпрыгнуть.

— Если вы назвались людьми, исполняющими волю Асты, то и слово нужное знаете? — холодным и волевым голосом произнесла женщина.

— Нет, не знаем. Мы не готовились к этой встрече и не планировали её. Просто понадобилась информация….

— Блеск звезды равен свету солнца, — хрипло произнёс Ивер, неверяще смотревший на превращение женщины.

Впрочем, превращение за мгновение произошло в обратную сторону, и рядом на лавку опустилась по домашнему мягкая женщина с удивительно добрыми глазами.

— Спрашивайте, что там за важность, что рискуете раскрыть лунного видока, — мило произнесла женщина, незаметными движениями поправляя что-то за фартуком.

Маша посмотрела на Ивера, но тот качнул головой.

Девочка недолго думая начала задавать вопросы.

— Люди, которые были сегодня днём, в хорошей амуниции, но без познавательных знаков. Кто они, бывали ли раньше, насколько знакомы с хозяином? В курсе ли, что Драго работает с ними и, возможно, с разбойниками?

Женщина осторожно оглянулась и быстро заговорила.

— Большинство из них я раньше не видела. Изображают наёмников. Но ведут себя как военные. В таком количестве впервые. Про Драго подозрения имеются, но ничем не подкреплены…

— А сколько было?

— Вчера тридцать человек, а всего за последние пару недель таких тут проехала за полторы сотни. Во все стороны ездили, некоторые по несколько раз туда-сюда. Но я численность говорю без учёта, сколько наездили. Но те, что сегодня были, дождались местных и с ними уехали.

— Местных? — подключился Ивер.

— Угу. Вроде охотники, но такие себе… Про них всякое говорили, даже то, что разбойничать по зиме ходят, но только слухи, без доказательств.

— А кто старший над ними? Рассмотрели?

Женщина быстрым движением поправила волосы, незаметно оглядевшись.

— Мужчина в капюшоне. Но капюшон ему не привычен, поэтому большую часть лица рассмотрела. Квадратный, массивный подбородок, гладко выбритый. Нос такой… ровный, прямой, длинный, даже. Молодой вроде. Ну у него и телосложение крупного воина.

— Хм, третий уже… Он с хозяином разговаривал?

— Да и долго. Они вон за тем столиком сидели, шептались. Потом те все уехали. Кстати, перед тем, как Драго меня к вам отправил, он младшего сына искал, а Нуру велел коня для него подготовить. Куда-то в ночь его решил отправить. Теперь ваша очередь. Кто вы и что тут происходит?

Дядя почесал подбородок.

— Я не знаю, что можно говорить… Но не исключено, что и попытка заговора.

— Есть реальные предпосылки?

— Пока будем считать, что есть, — расплывчато ответил Ивер, — лучше ошибиться в наличии, чем отсутствии. Сообщите в Храм о подозрении вот этих наёмников и особенно людей с ними в капюшонах в возможном заговоре. Мы Асте дадим развёрнутый ответ. О! И передайте ей, что мы едем в столицу, пусть там нас встретит.

— Асте сказать, чтобы вас встретила?! — с ужасом переспросила женщина. — Я передам, что вы ищете с ней встречи. А там она сама пусть решает… Я ещё жить хочу, чтобы ей указания передавать…

— Не-не, — вмешалась внимательно слушающая Маша, — именно так и скажите, чтобы встречала. Это важно. Она поймёт. Только укажите, что сообщение от Ивера.

— А, это тайные условности, — по-своему поняла шпионка Храма и сразу успокоилась. — Тогда так и передам. Что-то ещё?

— Нет, всё… То, что нужно, мы узнали. Хотя нет… А кто наследует таверну Драго? Мне просто понимать, с кем потом договариваться о покупке….

Женщина ушла, но вернулся Сержио, и мы молча доели, дожидаясь, пока он насытится и уйдёт. Тайны Храма не для его ушей. Я и себя тут лишним считал, но раз не погнали — то и сидел тихонько, не привлекая внимания. Но блин! Лаура! Неужели эта тихая и безобидная женщина может также стать в одно мгновение опасной и смертоносной? Ну не верю! Да она даже крышку с бочонка с огурцами снять не может, всё время меня просит…

— А ты откуда пароль знаешь? — накинулась Маша на дядю, едва Сержио отошёл.

— До смешного… Не знал что это пароль и до сего момента — не помнил, — хохотнул Ивер, отхлебывая сбитень, причём уже вторую кружку, — просто это была единственная фраза, которую Лаура сказала Асе, когда та впервые у нас появилась. Первая и последняя. Больше они ни разу и словом не обмолвились. А я вообще случайно мимо шёл. Даже и значения не придал. Вот мне интересно, если бы я её не вспомнил, накинулась бы она на нас?

— Да, — ответил молчавший всё это время Добрыня, — запах у неё стал как у человека, готового нападать. Но шансов у неё не было. Она это знала и была готова умереть.

— Дикость! — буркнула Маша, — легенду нормальную не могли агенту придумать, а он умирай за это… Не, ну я тоже дура, что уж тут… Могла бы догадаться, что одного имени Асты мало будет….

Я усмехнулся.

Маша продолжила:

— Зато мы знаем, что Драго в деле и, получив подтверждение маршрута, отправил сына предупредить этих… наёмников…

Добрыня поднялся.

— Сейчас отправлю братьев, перехватим парнишку…

— А вот и не надо… — остановил его Ивер и вытащил из-за пояса маленький тубус с картой.

Добрыня посмотрел на него, задумался, но решил послушать, что тот скажет.

— Они нас будут ждать на этом тракте, — дядя провёл пальцем по дороге на север, — даже могу предположить, что вот… Насколько помню, тут всегда были овраги… или еще тут могут, где дорога делает по дюжине поворотов на версту, из-за мари.

Ивер вернул палец на таверну и провёл его на запад, продолжая наше сегодняшнее движение.

— Идём сюда. Этого они точно не могут ожидать. Через два дня пути река Варта. Мы упираемся в неё аккурат в городке Тостоке. Там есть причал. Попробуем сесть на судно, что идёт до Гарахама. Это портовый город, в дне пути от столицы. Да, мы теряем неделю, но у нас всё равно будет запас в пять дней. Но если по дороге нас будут встречать засадами, мы можем потерять гораздо больше. Причём не только время. А выигрываем мы очень многое.

— Хм… — Маша задумчиво уставилась на карту, — враги потеряют кучу времени, дожидаясь нас на тракте, потом ещё его потеряют на то, чтобы понять, что нас на нём нет, и на то, чтобы понять, куда мы делись…

— Даже поняв, им надо будет как-то нас обогнать, — покивал ей Ивер, — чтобы подготовиться нас перехватить. А для этого один только вариант — искать людей по месту. Что скажется либо на их качестве, или раскроет каких-нибудь скрытых наёмников. Нам главное добраться до Асты, которая как раз должна быть в главном Храме, что при Столице, и дальше проблемы начинаются у наших преследователей.

Добрыня нехорошо улыбнулся.

— Можно выиграть ещё больше времени. Повозка продолжит свой путь по тракту. Без Маленькой госпожи и её сопровождения. Но с её злыми и опасными слугами….

Ивер задумался.

— Не хотелось бы разделяться. Но с другой стороны, может, ты и прав. Неизвестно, какие суда там ходят, может выйти так, что мы на одно и не сможем сесть. И всё равно придётся разделяться. Сделаем так: идёте с повозкой до момента, как враг не поймёт окончательно, что нас в ней нет. Затем бросаете повозку и догоняете нас или на реке, или сразу идёте к городу Гарахам.

— Согласен. С вами останется Лиля, Ир… И ещё парочку, подумаю, кого… Ты свой плащ мне дай… и плащ Ардана… Издалека сойдёт.

— Никому ничего не говорим, даже нашим спутникам. Мало ли где и как могут ляпнуть, даже между собой. Просто на развилке: вы в одну сторону, мы в другую.

Я уловил движение на лице у Маши и повернулся к ней.

— Что? — возмущённо спросила она у меня, еле скрывая довольную мордашку, — я, между прочим, давно хотела поплавать на настоящем деревянном корабле под парусом!

Глава 6. Речной Дракон

К перекрёстку мы подъехали ещё в утренних сумерках.

Почти сразу из леса начали появляться оборотни. Один вынырнул из кустов справа, второй показался между деревьями слева, ещё двое вышли прямо из-за поворота дороги. Остальные вообще вышли позади, и, когда я обернулся, стояли рядом так, будто всё это время были рядом, просто мы их не замечали.

Добрыня дождался последнего.

— Чисто, — отчитался мужчина, — никого не видели ни на дороге, ни в лесу. Впереди тоже пусто. Из таверны не выезжали, а из деревень ещё никто бы не успел доехать.

— Хорошо, — кивнул Ивер, кивая Добрыне. — Тогда давайте быстро!

Долго возиться не пришлось. Мы за эти полчаса уже успели перебрать каждый свои вещи, разложив их по седельным сумкам. Заводных коней мы брали изначально, за каждым было по две лошадки, поэтому разместить вещи было делом одной минуты.

Добрыня взял у Ивера плащ и накинул его поверх своей одежды. Со стороны они и правда становились похожи, особенно издалека.

— Голову не задирай, — заметил Ивер, — ты, когда воздух втягиваешь, голову поднимаешь. Не делай так, это тебя выдаёт…

Оборотень только усмехнулся и, закутавшись в плащ поглубже, прошёлся туда-сюда, довольно похоже копируя походку дяди.

— Постараюсь быть тобой. Потом не плачь по утраченной репутации. Мало ли что я натворю…

— Вот этого как раз не надо. Изображай меня, пожалуйста, только на дороге.

— Езжайте давайте, мы сейчас ваши следы затрём и тоже…

Через несколько минут мы оставили позади фургон с восемью оборотнями во главе с Добрыней и стремительно разрывали дистанцию.

Из перевертышей с нами остались двое воинов, имена которых нам никто не назвал, и Лилияна с Ирлакамалем, которые очень расстроенно отнеслись к тому, что дальше они передвигаются без удобной повозки. Сержио тоже не светился от счастья, в отличие от Тарона, которому скачка была только в удовольствие.

До места ночёвки добрались уже в сумерках. Как и в прошлый раз, решили уйти с дороги. Нашли ручей и спустились по нему, пройдя саженей двести по неглубокому руслу вдоль песчаной косы. С таким расчётом, чтобы отпечатки копыт на влажном песке быстро исчезли благодаря небольшому течению.

Ивер несколько раз обеспокоенно оглядывался на Машу, которая к концу дня потеряла задор, настроение и просто бессильно сползла с коня, когда шедший впереди оборотень скомандовал остановку.

— Здесь останемся. Тут сухо, с дороги не видно и не слышно. Сейчас принесём веток для подстилок. Ставьте палатки, иначе к утру от ручья замёрзнете.

Место оказалось неплохим. Небольшая полянка у воды, прикрытая деревьями со всех сторон. Просто так сюда не подойти, густой кустарник. Только как мы — по воде. Так что, если не привлечь внимание, найти нас невозможно. Поэтому костёр даже не обсуждали. Развели бы его — сами показали бы, где находимся.

Поужинали пирогами, которые ещё утром взяли с собой из таверны. Холодными, зато сытными. Я с Арданом поставили палатку сперва для Маши и Лилияны, которая за день успела побыть и Лили, и Яной, и Лией. Но осталась Яной. Девушка заметно была этим недовольна, но спорить не осмелилась. Да и куда ей? Тут льера Ася… тьфу, Аста сдалась, а та-то погрознее будет… Ирлакамаль покорно стал Юркой, не особо сопротивляясь, хотя тоже радости не показывал. Надо будет уточнить, может, имена для них что-то сакральное значат?

Маша сначала недовольно запила водой свой кусок пирога и обиженно пробубнила:

— Не с того я прогрессорствовать начала! С термоса надо начинать! Ну как я так не сообразила?

— А это ещё что такое? — спросил я, пытаясь сообразить ход её мыслей.

— Э-э… Сосуд такой. Типа как я мясо весь день холодным продержала и не дала ему испортиться. Два металлических сосуда, один в другом, между ними воздушная прослойка. Плотно закрытая. Может долго держать тепло или холод.

— Льера знает устройство такого сосуда? — возбуждённо поднялся на локте безжизненно валяющийся до этого Сержио. — Храмовники такие использовали, но редко, и они их очень берегут. Мне отец рассказывал, он видел такой, только там внутренний сосуд стеклянный…

— Стеклянный лучше! — нахмурившись, вспомнила Маша. — Не помню почему, дед так говорил. Но стеклянный я даже не представляю, как сделать, да и в дороге, ещё и на лошади, он бесполезен — сломается быстро. Ты думаешь, их будут покупать?

— Ещё как! — подключился к разговору Ивер, усмехаясь. — Купцы, гонцы, воины в походе. Перевезти свежее мясо по жаре… Или там холодного эля — дорого стоит! А зимой горячего взвара попить прямо в дороге… Да знаешь, как этого не хватало, когда мы в Сугуримбию ходили?!

Ночью спали вполглаза. Дежурство сделали двухуровневым. Я менялся с Ивером и Арданом, следил за территорией возле лагеря, а оборотни патрулировали лес, сменяясь по своему собственному разумению. Было очень интересно в своё дежурство наблюдать за реакцией перевертыша, который подошёл к нам и, стоя в темноте, наблюдал за мной. А я за ним. И когда он понял, что я его вижу, чрезвычайно смутился и отошёл, как он думал, в более затемнённое место. А я продолжил смотреть на него и помахал рукой. Мужчина тут же начал смещаться, а я проводил его поворотом головы, пока он не скрылся в зарослях. Не сомневаюсь, он был уверен, что мы совершенно беспомощны и только они могут обеспечить нам безопасность, и я только что пошатнул ему эту веру.

Утром костёр развели, но совсем маленький — сварить чаю. Сделали бутерброды из хлеба, сыра и вяленого мяса, быстро поели, собрали вещи и снова отправились в путь.

Весь день снова стал одной длинной скачкой.

Остановились всего несколько раз, чтобы дать лошадям передышку и напоить их. Тогда же и ели сами. Маша совсем приуныла, молчала и больше не крутила головой по сторонам, комментируя всё, что видит. Даже особая лошадь и удобное седло не спасали её. Отчего на стоянках она ходила, расставив ноги в стороны и не сгибая их в коленях, словно на деревянных ходулях.

К концу дня даже я уже перестал понимать, сколько именно времени мы едем и сколько осталось. Пока дорога вдруг не пошла резко вниз. Лес начал редеть, между деревьями стало появляться больше света, а впереди показалось что-то огромное и блестящее.

Сначала я даже не поверил увиденному. Но это и правда была вода!

Мы выехали из леса, и перед нами открылась река, вдоль которой и повернула наша дорога.

Я невольно придержал коня. Вода занимала неимоверно огромное пространство. До противоположной стороны было настолько далеко, что мне потребовалось время, чтобы осознать, что на той стороне маленькие фигурки — это люди с сетями. Тут, конечно, не полверсты, но саженей триста — есть!

По поверхности медленно двигались какие-то суда. До меня не сразу дошло, что, если взять силуэты людей для габарита, то каждое из них с добротный дом!

Я смотрел на них и молчал, придавленный величием вод, неспешно движущихся на юг. Я никогда не видел ничего такого огромного и величественного…

— Вес? — окликнула меня Маша, — поехали уже, вон я вижу город…

Я привык к рекам, которые можно перейти вброд, переехать по мосту, и самая большая, что до этого была, — это река, что мы пересекали по пути домой после похищения. Там было саженей сорок…

— Это и есть Варта? — наконец ко мне вернулась способность мыслить и говорить, и мне даже стало немного стыдно, так как я единственный, кто стоял с открытым ртом, забыв всё на свете.

— Она самая, — ответил Ивер, ехидно улыбаясь глазами.

Я ещё немного помолчал, потом не удержался:

— Неужели море ещё больше?

Маша, едва державшаяся в седле после двух дней скачки, не отворачивая своего взора от желтеющих черепицей крыш города, желчно протянула:

— Ты удивишься насколько.

При въезде в город Ивер сверкнул печаткой стражнику, было метнувшемуся к нам с алчно горящими глазами, и произнёс, обращаясь к Маше:

— Думаю, в порт сначала. Будет обидно, если сегодня вечером какое-нибудь судно уходит, а мы его пропустим.

Маша устало кивнула и, обречённо вздохнув, направила своего иноходца следом за дядей. Тосток оказался значительно мельче всех городов, что я видел, но при этом считался городом. Хотя больших домов почти и не было. Как и маленьких. Почти все дома, что нам попадались по пути, имели два этажа: первый — каменный, а второй — деревянный. Улицы все грунтовые, ни одной вымощенной не было, и сказывалось и на внешнем виде, и, простите, на запахе… Я как-то уже привык к чистым улочкам Меридинополя, и вонючая жижа под копытами лошадей выглядела весьма удручающе. А чем ближе к реке, тем сильнее становился запах рыбы. Нет, не испорченной, хотя и такого тоже хватало, просто насыщенный рыбный запах. Он не просто чувствовался — казалось, что им пропитано всё вокруг. К нему примешивались ароматы смолы, дегтя, тины, которые не раздражали, а наоборот, словно разбавляли, делая воздух более пригодным для дыхания.

На причалах стояли десятки лодок и пара небольших, по сравнению с теми, что мы видели плывущими по реке, судов, между ними сновали грузчики, торговцы и рыбаки.

Ивер оставил нас недалеко от торговых лавок и ушёл один в таверну, из которой доносился пьяный гул десятков мужиков.

Мы устроились на лавках, что нам за медяк дал торговец лавки рыболовных снастей, и молча наблюдали за вечерней суетой, следя за тем, чтобы лошади не мешали проходящим людям. Ардан встал так, чтобы прикрыть Машу от дороги, и, осмотрев стоящие суда, сразу сказал, что ни одно из этих судов нас не возьмёт. Мол, там экипажу-то места мало, если товар везут.

Ивер вернулся примерно через полчаса и подтвердил его наблюдение.

— Сегодня уже ничего не уйдёт, — сообщил он, присаживаясь рядом. — Мне тут весь расклад на неделю дали, благо народ тут разговорчивый, особенно когда по кружке на нос оплачиваешь. Ближайший подходящий корабль придёт завтра. Старое торговое судно, но ходит регулярно. Возит товары по всей Варте, от одного города к другому. Здесь останавливается, потом идёт дальше на север, до Гарехама. Следующий через три дня. Рекомендуют его, так и размер больше, и выглядит свежее.

— А сколько идёт до Гарехама? — спросил я.

— Две с половиной недели, если ничего не задержит. Но судно не спешит, ни первое, ни второе. В каждом более-менее крупном городе останавливается, принимает один груз, выгружает другой. К этому надо быть готовыми. Предлагаю выбрать первого. Так и запасной будет, если откажет, и три дня — это три дня. Случись что, у нас будет запас.

Ивер ненадолго замолчал, вспоминая разговор.

— Но у него насчёт пассажиров точно никто не знает. Там совсем не пассажирский кораблик. Но судно не богатое, экипаж небольшой, так что, если мы готовы заплатить и не будем требовать удобств, скорее всего, договоримся. Один из завсегдатаев сказал, что капитан не из тех людей, которые от хороших денег отказываются.

— Про наёмников в одинаковой амуниции не догадался спросить? — уточнил Ардан.

— Догадался. Нет, тут ничего похожего не видели. Тут всего на округу три лиера живёт, так что они и дружинников-то не каждый месяц видят… Народ тут в основном один и тот же: рыбаки, торговцы, грузчики, владельцы лодок, все друг друга знают. Это и хорошо, и плохо. Нас-то теперь тоже запомнят, и если догадаются тут искать — сразу отследят.

Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Машу.

— Сейчас едем в «Уха и Требуха», сказали, самый приличный трактир в городе… из трёх. И самый дорогой.

Маша, молчавшая и совершенно не проявлявшая интереса к разговору, наконец подняла голову.

— Если там можно помыться в тёплой воде, поесть чего-нибудь горячего и жидкого и лечь спать на мягкой кровати, которая не колется иголками и ветками, — мне плевать на цену. Веди, пока я ещё чувствую свою попу… Завтра, наверное, и не встану. Как у вас там ничего не болит — не понимаю…

Ивер усмехнулся.

— Да давно отболело уже. Дело привычки.

— Не-не-не! В столице первым делом покупаю карету! С амортизаторами, мягкими диванчиками, закрытую от пыли…

Так под бормотания девочки о новой и лучшей жизни мы и добрались до таверны, где было значительно тише, чем в предыдущей.

Таверна оказалась раза в два мельче нашей, а народу внутри было даже меньше, чем я ожидал. В основном… ну, купцы, наверное. Я сразу заметил, что одеты они хуже, чем наши деревенские торговцы, зато гонору во взгляде, что бросали на нас, чуть ли не как у столичных лиеров. При этом деньги они явно не считали и расплачивались охотно, не торгуясь из-за каждого медяка. Я решил, что одежду они специально носят попроще. Наверное, с рыбой работают — хорошую одежду потом никакой стиркой от запаха не спасёшь.

Маша, уточнив у подавальщика, сразу отправилась мыться. За кухней, как нам объяснили, имелась помывочная, и там имелась ванна, куда пообещали за пять медяков натаскать горячей воды и выдать плошку с мылом. Яна ушла с ней, а мы остались за столом, налегая на наваристую уху.

Первый раз ел подобное. Похоже, несколько видов рыбы варили. Одна рыба — как рыба, весомые такие куски, другая вообще в юшку разварилась, частью бульона стала, у третьей мясо от костей отвалилось, стоило её ложкой ткнуть. И специи имеются! Впервые пробую блюдо, не Машей приготовленное, но не уступающее её по вкусу!

А Маша, к слову, и не вернулась. Минут через двадцать пришла одна Яна, забрала свою и Машины порции и пояснила:

— Маша сказала, чтобы я принесла ей еду в комнату. Она после помывки засыпает уже, хоть бы поесть успела.

Я после еды, подумав, достал пятак и тоже сходил помылся. Дорого, блин… За простую воду брать как за хороший ужин. Хотя, если подумать, дрова в городе всегда подороже, чем в деревне были. Воду натаскать надо, нагреть, потом грязную унести — а это оплата работнику. Надо и у нас за баню хотя бы медяк брать. И что же мы не догадывались так раньше сделать? Дрова-то тоже покупаем, что на нагрев воды идут. Вернусь — точно такое новшество внедрю.

Это была последняя мысль, когда я засыпал, так и не дождавшись прихода Ивера и Ардана, ночующих со мной в комнате.

Утром я проснулся разбитым. Всё же два дня скачки с непривычки сказались. Это Ивер с Арданом, кажется, ничего не чувствуют. Встали как ни в чём не бывало…

И я тут же вспомнил о Маше. Если я, хоть немного привыкший к верховой езде, чувствую себя так, будто меня вчера попал между молотом и наковальней, то ей после двух дней скачки вообще должно быть тяжело.

Оказалось — ничего подобного! У неё не только мозги отрицают любую логику, у неё и тело такое же!

Когда я умылся и спустился вниз, Маша уже сидела за столом и совершенно бодро обсуждала что-то с подавальщиком. Причём на столе перед ней стояло такое количество еды, что я на секунду даже решил, что оборотни, с которыми разделились, вернулись.

— О, Вес! — радостно поздоровалась она. — Садись! Тут такое интересное копчение рыбы делают! Бери! Мне тут надавали попробовать!

— Я думал, ты сегодня встать не сможешь, — я с кряхтением сел рядом, — я и то еле встал…

— Да я, наоборот, вчера так рано уснула, что сегодня с восходом встала… Солнце ещё прямо на подушку… Я просто вчера горячую ванну приняла, а потом Яна меня помяла немного… Вот я и воскресла!

Я отметил, что наш завтрак заметно отличался от того, что подавали остальным постояльцам.

У меня была каша, яйца, жареная рыба, свежий хлеб, несколько видов сыра и ещё какая-то овощная закуска. У соседнего стола я заметил куда более скромный набор.

— Что? Мне было скучно, я пошла узнавать рецепт ухи. Там познакомилась с поваром, он сперва прогнать меня хотел, потом, узнав, что я льера, хотел перетерпеть, но потом я дала ему парочку советов, и мы обменялись рецептами, и мы подружились. — Девочка обвела рукой стол. — Это мы с ним экспериментировали. Так что ещё и завтрак бесплатный. Хи-хи, как ты любишь…

Ивер появился немного позже и, увидев стол, только хмыкнул.

— Вчера еле до кровати дошла, а сегодня уже и тут кухню захватила.

— Ничего я не захватывала, — возмутилась Маша. — Мы просто продуктивно побеседовали. Прикольный дядька… стал, когда Яна его над головой пару раз крутанула… Офигеть, она сильная!

— То есть эту таверну ты развивать и помогать встать на ноги не планируешь? — продолжал развлекаться дядя.

— Ой, всё! — сделала вид, что надулась, а сама принялась увлечённо мазать маслом белый, воздушный хлеб, а сверху — тоненькие янтарные полоски какой-то копчёной рыбы, истекающие жиром.

Масло с жиром? Гадость, наверное… Но рыбка так аппетитно пахнет… Один кусочек тоже так же сделаю…

— И мне так же! — тут сориентировался дядя и азартно добавил. — Из опыта знаю, Маша ерунду есть не станет! Быстрее давай, вон остальные идут, тут рыбы-то на полдюжины бутербродов, надо хоть парочку успеть…

После завтрака мы отправились в порт.

Я ещё издалека заметил корабль, которого вчера не было, и сначала даже решил, что это какое-то из тех больших судов, которые мы вчера видели на реке. Потом понял, что ошибся. Те были длинные и пузатые, а это удлинённое и, я бы сказал, грациозное, если так можно сказать по отношению к кораблю.

Две высокие мачты поднимались над причалом, а между ними и кормой тянулись снасти. Паруса пока были убраны, но даже без них судно казалось мне огромным. До этого самым большим судном, которое я видел в жизни, был четырёхвесельный баркас при Храме. Я тогда считал его настоящим кораблём. Мы, маленькие, на него залазили человек по двадцать и плавали, насколько удерживающая верёвка позволяла. Теперь было даже немного смешно вспоминать.

Маша смотрела на корабль совсем иначе. На размер ей было безразлично, явно она видела больше, и её вообще, по-моему, восхищал возраст судна.

— Прямо как музейный… Тогда мы не попали, закрыто было, но сейчас наверстаю! Я так давно мечтала под парусом походить! Кстати, Вась, запомни, моряки говорят, что судно ходит, а не плавает! Не спрашивай, сама логики не понимаю…

— Да? — переспросил удивлённо Ивер. — Первый раз про такую глупость слышу…

— Ну, значит, у вас тут моряки с логикой дружат. А у нас сразу с пеной у рта начинают доказывать, что корабль не плывёт, а идёт.

— Как он может идти, если у него нет ничего, чем ходить? — Тут уже среагировал даже обычно молчащий Ардан. — Доска — плывёт, бревно — плывёт, человек — и тот плывёт, как это всё в совокупности может по воде идти?

— Я не знаю! — возмутилась Маша тому, что с неё спрашивают. — Я теми же вопросами задавалась! Разумно ответить мне не смогли, только отругали, что в высшие материи лезу.

Капитана мы нашли на палубе. Невысокий, жилистый мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом стоял у борта и что-то выяснял со стоящим рядом матросом. При этом водил пальцем по документу, сверяя стоящие перед ним бочки. Что-то у них не сходилось, и виноват в этом, судя по всему, был его помощник. Тот был моложе лет на двадцать и заметно крепче, но говорил мало и в разговор почти не вмешивался.

Мы с Ивером и Машей поднялись на борт.

— Приветствую! — почти крикнул дядя, перекрикивая разошедшегося капитана, не обратившего на нас никакого внимания.

— И вам не хворать! — не отрываясь от нового пересчёта, рявкнул тот и, не поворачиваясь, дал ненужные нам пояснения: — Одна бочка — полчешуйки. Любой город до Астараса. В Астарас — чешуйка, там пошлина.

— Нам до Гарахама, — остановил его Ивер.

— Что за груз? Много? Надеюсь, уже по бочкам упаковали?

— Груз — это мы…

— Пассажиров не вожу, — тут же потерял к нам интерес капитан, снова переключаясь на стоящие перед ним бочки.

— Нашёл! — вылез из трюма полуголый тощий мужичок с синим носом, выдавая любителя горячительных напитков. — Почему-то не с теми стоял…

Мужик выкатил огромный бочонок и подкатил, поставил к общей куче. Капитан ещё раз всё пересчитал, и, похоже, теперь у него всё сошлось. Погрозив кулаком матросу, мужчина снова повернулся к нам.

— Что ещё? Я же сказал, у меня не пассажирское судно. Ждите «Розу Астараса», она через неделю должна сюда прибыть.

— Неделя очень долго, уважаемый…

— Кельн. Хон Кельн. Долго, а я что могу сделать? У меня нет мест, достойных вашей госпожи… — И тут же без перехода заорал на помощника: — Что встали? Тащи этих бездельников и разгружайте! Не придёт владелец, так на склад Борну закатим, пусть ему за хранение платит!

— По чешуйке за человека и половину за лошадь… — попробовал перевести разговор в торг.

— Да это даже обсуждать не буду. Ещё и лошади! Вот бочку видите — вот её доставить — это уже полчешуйки! Сколько лошадь займёт места таких бочек? А?!

— По чешуйке за человека и лошадь? — не сдавался дядя.

— Понимаете, — капитан наконец нормально посмотрел на нас, убедившись, что разгрузка началась, — дело даже не только в деньгах. Я груз везу. За него отвечаю. Вы мне полтрюма лошадьми забьёте, а платить за место хотите как за обычного пассажира.

— Да вы же возите лошадей, я узнавал…

— Вожу. Но когда ничего другого нет. А сейчас у меня больше половины корабля загружены, это не каждый месяц бывает. Лучше меньше заработаю, чем лишняя суета с животными. Мало же их разместить. Навоз убирать. Следить, чтобы они товар не повредили. Да и кормить-поить их кто будет?

— Для этого у нас специальный человек есть, — не скрывая радости в голосе, произнёс Ивер, наконец оценивший присутствие Тарона в отряде.

— Не уговаривайте… Ваша чешуйка… да хоть даже десять…

Маша, до этого задрав голову, рассматривающая мачту, вдруг повернулась к капитану.

— А если по пятнадцать серебряных чешуек?

Капитан осёкся и недоумённо обернулся к ней.

— За кого? За лошадей?

— Да! И еще за каждого человека…. Ну давайте в общей сложности двести пятьдесят чешуек за всех?

Она указала сначала на нас, а потом на остальных, стоящих на берегу.

На этот раз капитан не ответил сразу.

— Десять человек и пятнадцать лошадей… — забормотал он. — Двести пятьдесят… До Гарахама… две недели… А корм для животных? Вас-то прокормим…

— На три дня запас есть, там по пути купим, — уверенно ответил дядя, недовольно поглядывая на девочку, назвавшую несусветную сумму.

Две с половиной малых империала! Да он бы и за половину нас отвёз, я так думаю.

Капитан задумался, но даже мне было видно, что это была игра. Он уже согласился. А вот его помощник не понял и зашептал, но так громко, что я всё прекрасно разобрал.

— Дядя, ты чего ещё думаешь-то?! Да у нас после выплат жалованья да ремонта такелажа столько же выходит чистыми! Соглашайся давай!

— Идиот! Конечно соглашусь, дай цену-то набить! — зашипел мужчина в ответ и уже нам, с добродушной, по его мнению, физиономией, наконец дал ответ. — Ладно, за такие деньги возьму. Овёс у меня есть, бочонок продам за символическую цену, мне за доставку достался, не хватило у заказчика денег рассчитаться. Но вот чего у меня нет — так это кают. Девочке я свою дам, дайте только часок, я там порядок наведу. Сам вот к помощнику своему заселюсь, уж потерплю его пару недель. А вот вам всем, уж простите, но придётся в общем кубрике ночевать. Благо он у меня на двадцать человек, а команды всего восемь…

— Нас всё устраивает, — невозмутимо перебил его Ивер, что несколько встревожило капитана.

— А вы ничего не совершали? Не от стражи бежите? И платите много, и на условия плевать…

Дядя явно что-то хотел по этому поводу ответить, но Маша была первой.

— Не от стражи. Другой род хочет помешать мне первой оказаться в суде. Тут вся моя дружина, а у них в десять раз больше. Мы боимся, что на дороге могут попробовать нас задержать и выиграть суд в наше отсутствие. Вот и хотим их обойти по реке. Им в голову не придёт, что мы можем для путешествия выбрать транспортное судно, а не ждать «Розу»…

— А-а, родовые забавы лиеров… Ну, коли дело только в этом, располагайтесь. Я хожу под лиером Ардусом Хойтом, меня ваши разборки никак не коснутся. Э-э… Только пока подождите, мы сейчас вот этот груз спустим, потом трюм немного перетрясём, и потом уже размещайтесь.

— А полазить можно? Я только посмотрю! Я аккуратно, постараюсь ничего не сломать! — тут же растеряла всю важность девочка, с задором в глазах пристраивая свою сумку у стены пристройки в конце судна.

— «Речной дракон» в вашем полном распоряжении, льера. Не с вашими габаритами вы что-то тут сможете сломать. Делайте что хотите, пока мы не отчалили. Кхм… Только паруса не трогайте!

Последнюю фразу он прокричал довольно резко, увидев, что Маша хватается за какую-то свисающую верёвку и хочет с её помощью залезть на перила.

Я устремился за девочкой, бросившейся к носу корабля, но успел услышать ироничный голос Ивера:

— Зря вы сказали, что можно делать что хочет… У вас судно застраховано?

«Речной дракон» был здоровенным, как спальное крыло нашей таверны. Высокий борт, широкая палуба, большой трюм, две мачты. На корме возвышалась надстройка, где, видимо, располагалась каюта капитана, а вдоль бортов были устроены места, где можно было работать с грузом.

Внутри трюма места оказалось ещё больше, чем я предполагал. В основном всё было заставлено бочками, но были и ящики, и тюки, лежащие на самом верху. На наших глазах часть трюма освободили, уплотнив груз, чтобы оставалось достаточно пространства и для наших вещей, и для лошадей.

Лошадей, правда, предстояло ещё каким-то образом туда опустить. В ту узенькую дверь, в которую я прошёл боком, по узенькой лестнице коней мы не проведём. Но оказалось, что прямоугольный стол в центре на палубе по колено высотой — это люк с бортами, который открывается и через который с помощью ремней и лебёдки можно с лёгкостью опускать любой груз, включая лошадей. Последним данная процедура совсем не понравилась, но Тарон уговорами и вкусностями в виде яблок и морковки принялся уговаривать каждого копытного, в результате чего их погрузка пошла без каких-либо инцидентов.

Маша за полчаса облазила всё и вся, я с трудом за ней успевал. Хоть мне и хотелось всё посмотреть, приходилось смотреть за ней, так как она всё норовила то упасть, встав на перила и повиснув над водой, схватившись за канат, то чуть руку не придавила, когда начали двигать бочки в трюме…

Успокоившись немного и сбив первоначальное любопытство, девочка уже более спокойно ходила кругами, разглядывая мачты, крепления, доски, снасти, спрашивала у бегающих оборванцев, оказавшихся матросами, как устроено то или другое, и несколько раз с восторгом повторила, что всё это настоящее деревянное парусное судно. Словно бывают ещё какие-то…

Примерно через полтора часа её увели показывать её каюту, а мужчин помощник капитана повёл нас в трюм.

Кубрик матросов оказался ещё одним складом, разве что больше свободного пространства между грузом для прохода. Но места разместиться действительно хватало. В дальнем углу висело шесть гамаков, в одном даже кто-то спал, а остальная часть помещения была свободна. Относительно. Для гамаков.

— Спать будете здесь, — объяснил помощник. — Крепления есть. Развесить можно сколько потребуется.

Он показал на крюки вдоль стен с одной стороны и продольные балки над потолком, куда цеплять верёвки.

Я посмотрел на гамак, пытаясь сообразить, как на нём устроиться. Представлялось плохо.

— А в этом точно спят?

— А где ещё? — не понял вопроса наш сопровождающий. — Первый раз? Помочь повесить?

— Справимся, — ответил за него дядя, ловко управляясь одной рукой. — Я покажу, если что.

Пришлось повозиться, а после я, пытаясь устроиться поудобнее, соображал, как в этой штуке вообще можно спать. Чуть шелохнулся — и тебя качает во все стороны!

— Кровать-то почему нельзя сделать? Доски есть, место вроде тоже найдётся. Поставил бы несколько деревянных рам — и лежи себе нормально.

Молодой матрос, проснувшийся от нашей возни, с интересом наблюдавший за моими мучениями, наконец не выдержал.

— Кровати места много съедают. А гамак повесил между двумя креплениями — и всё. Когда людей много, разница большая.

Он усмехнулся и ловко сел в гамаке, при этом тот разве что чуть покачнулся.

— Но с кровати хотя бы не падаешь.

— На суше — да, — ответил матрос и пояснил. — Когда начинается сильный ветер, корабль качает. Особенно ниже по реке. Там Варта шире становится, а местами вообще с одного берега другой не увидишь. Волна поднимается приличная. С кровати тогда только держись. А из гамака тебя не выбросит. Он вместе с кораблём повернётся, а ты всегда будешь внизу.

Я ещё раз посмотрел на своё спальное место.

— Ну, тогда смысл в этом есть…

— Привыкнешь.

Очень сомневаюсь. Но других вариантов на ближайшие пару недель не предвидится. Перетерплю.

Остаток дня прошёл однообразно. Мы с Машей сидели на носу и просто пялились во все стороны. Она ещё успевала делать какие-то зарисовки, я же просто так любовался огромным простором водной глади, проплывающими мимо корабля и лодками… Ну конечно, самой Машей.

Ужинали остатками своих запасов, так как помощник капитана извинился и сказал, что пока на нас продукты не брали, утром возьмут при разгрузке товара в следующем городке. Пригласили только Машу и Ивера, но те отказались, оставшись с нами.

Кстати, а у капитана в каюте стояла кровать, а не гамак. Только хитрая: она как бы в нише с трёх сторон стены, и залезаешь как в нору. Зато падать некуда… Хотя, если учесть, что стены были отделаны мягкой обивкой… Может, гамак и правда не так плохо?

Я долго в нём вертелся, пытаясь найти положение, в котором ничего не тянет и не впивается. Сначала ноги оказались слишком высоко, то голова начала куда-то съезжать, потом я вообще чуть не перевернулся вместе с гамаком.

В конце концов кое-как устроился. Даже удобно, пожалуй.

Я уже начал проваливаться в сон, когда корабль вдруг сильно дёрнуло.

Грохот раздался такой, будто великан ударил по судну молотом!

Я рефлекторно дёрнулся, пытаясь вскочить, и даже понять ничего не успел.

Гамак резко качнулся, перевернулся, и вместе с одеялом я полетел вниз.

Где-то рядом так же посыпались остальные мои спутники.

Только матросы не падали. Они, похоже, вообще вросли в гамаки. И вылетали из них вполне организованно. Но что неприятно — с испуганными и ошарашенными физиономиями.