Шеф-повар придорожной таверны IV

Глава 1. Не хочу учиться...

Утро началось с привычной для таверны суеты. Я проснулся ещё затемно от громкого ржания лошадей и стука колёс. Во дворе уже кипела работа. Дружинники сворачивали палатки, грузили тюки на телеги, седлали лошадей, проверяли снаряжение. Кто-то ещё кормил коней, кто-то уже строил людей в десятки и раздавал указания, а возле конюшни несколько опытных воинов объясняли новичкам, как проверять подковы.

За эти несколько дней в пути я уже успел привыкнуть, что дружины лиеров Асела и Тарса больше похожи на хорошо отлаженный механизм. Никто не бегал с криками, не искал потерянные вещи, не суетился без дела. Каждый просто занимался тем, что должен был делать, и от этого весь огромный лагерь прямо на глазах складывался в походный порядок.

На веранде уже стоял Асел. В руках он держал кружку с каким-то отваром и медленно отпивал, наблюдая за приготовлениями. Иногда коротко отдавал распоряжения, но чаще к нему подбегали уже не за указаниями, а с докладами о выполненной работе. Неподалёку Тарс разговаривал со своими воинами. Рейнар подтягивал ремни на одной из своих заводных лошадей, а Яник вместе со Ставром носили из сарая мешки с овсом для дороги. Ну как… один смотрел, другой носил…

Таверна тоже жила своей жизнью. Из кухни доносился привычный перестук ножей, звон посуды и негромкие голоса женщин. Запах свежего хлеба и пирогов уже расползался по двору, заставляя даже самых суровых дружинников украдкой поглядывать в сторону кухни.

Казалось невероятным, что всего несколько дней назад мы бежали по ночному лесу, прятались от похитителей и не знали, увидим ли когда-нибудь этот двор снова. А сейчас, глядя на весь этот привычный шум, я вдруг поймал себя на мысли, что всё пережитое начинает казаться каким-то далёким сном. Всё вокруг так буднично, словно ничего и не случилось.

Я помогал одному из дружинников придержать разгорячившегося коня, пока тот закреплял поклажу, когда почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.

– Вес, – негромко произнёс Рейнар. – Пройдёмся немного?

Я удивлённо посмотрел на него.

– Что-то случилось?

Он коротко мотнул головой.

– Просто надо переговорить.

Голос у него был совершенно обычный. Даже слишком спокойный. Но лицо... лицо выдавало совсем другое. Стало ясно: разговор предстоит непростой.

Мы молча вышли за ворота и неспешно пошли по дороге, каждый в своих мыслях. Некоторое время никто не разговаривал. Позади постепенно стихал шум собирающегося лагеря. Ещё слышались матерки обозной команды, ржание лошадей, редкие команды десятников. Но чем дальше мы отходили, тем тише становилось.

Рейнар молчал долго. Несколько раз словно собирался что-то сказать, но снова передумывал.

– Ты чего? – не выдержал я. – Хоронить кого-то идём?

Он усмехнулся.

– Нет... Просто разговор неприятный.

Я пожал плечами.

– Ну так и нечего тогда тянуть.

Лиер остановился и некоторое время молча смотрел куда-то вдаль, где между деревьями уже терялся тракт.

– Вес... – наконец начал он. – Хочу, чтобы ты сразу понял одну вещь.

Он повернулся ко мне.

– Я считаю тебя другом.

Я удивлённо поднял брови.

– Так это я давно уже понял.

– Не перебивай. Мне и так нелегко….

Я сразу замолчал.

– …Считаю тебя хорошим другом. Наверное, даже лучшим и очень надёжным. И мне бы очень не хотелось, чтобы после этого разговора что-то изменилось.

Вот теперь он меня всерьёз заинтриговал. К чему он ведёт?

– Так… – Он глубоко вздохнул. – Через год... когда Марии исполнится пятнадцать... я хочу прислать к ней сватов.

Несколько секунд я просто смотрел на него. Но потом почувствовал, как в груди что-то натянулось и оборвалось. Сердце вдруг стало биться через раз… Я замер, не зная, что вымолвить. Похоже, такой реакции он не ожидал.

– И... я подумал, что обязан сначала сказать об этом тебе. – Он немного помолчал. – Я не слепой. Вижу, как ты на неё смотришь.

– Как смотрю? – прохрипел я совершенно глупый вопрос, просто чтобы хоть как-то проявить себя в разговоре.

– Как я, – совершенно просто ответил лиер.

Я хотел было возразить, но неожиданно понял, что не могу. Я вдруг понял, что вообще не понимаю, что сейчас происходит у меня внутри. Рейнар продолжил:

– Если она тебе дорога... ты должен понять одну вещь.

Он говорил спокойно. Без превосходства. Без насмешки. Просто как человек, который считает своим долгом быть честным.

– Я смогу дать ей гораздо больше. У меня есть земли, имя, положение. Есть возможность обеспечить ей такую жизнь, о которой большинство девушек даже мечтать не смеют. – Он развёл руками. – Это не хвастовство, Вес. Просто... так устроен мир.

Я молчал. Потому что понимал. Он говорил правду. И от этого грудь пронзила такая боль, которой я прежде никогда не испытывал.

– Поэтому... если ты действительно заботишься о Марии... ты должен понимать, что для неё так будет лучше… Если ты просто отступишь.

Я даже не успел подумать. Слова сорвались сами.

– Нет.

Рейнар удивлённо посмотрел на меня и хотел что-то сказать, я взмахом руки остановил его.

– Я тоже считаю тебя другом. – Медленно произнёс я. – Настоящим другом. И то, что ты честно поднял такой вопрос, не делая ничего за спиной, – много для меня значит. Рей, если понадобится... я без раздумий отдам тебе всё, что имею. Даже жизнь.

Он благодарно кивнул.

– Но Машу… – Я почувствовал, как внутри вдруг что-то снова оборвалось и словно пожар прокатился в районе сердца. – Нет.

Повисла тишина. Я сам только сейчас понял, что сказал. Точнее… что почувствовал. Я вдруг всё понял. И свои чувства, и что со мной происходит. И главное – понял, что отступить сейчас уже не смогу.

Несколько долгих секунд мы просто стояли друг напротив друга. Потом я медленно выдохнул.

– И ты ошибаешься. Ты говоришь, что сможешь дать Маше больше. – Я покачал головой. – Ты сможешь дать ей лишь то, что она при желании и сама возьмёт. Ей не нужен муж ради денег, положения, земель. Если она захочет – для неё не будет проблемой это всё получить. А если она Асту почти перевоспитала…

Рейнар невольно улыбнулась.

– Это точно…

– Честно говоря, я вообще не уверен, что ей муж понадобится как опора или защитник. Это должен быть человек, который просто сможет быть рядом… попить с ней чаю и послушать её безумные идеи, половину из которых уже через полчаса забудет, но именно в тот момент ей будет важно услышать твоё мнение.

Рейнар тихо усмехнулся.

– Есть такое...

– А вот дать ей то, чего она сама взять не сможет… – Я развёл руками. – Не сможем ни ты... ни я. Так что это не аргумент.

Он внимательно посмотрел на меня. Потом медленно кивнул.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Если ты хочешь, чтобы она была счастлива, – закончил я, – ты должен дать ей возможность решить самой, и не просить меня уйти.

Рейнар неожиданно улыбнулся. Не радостно. Скорее с облегчением.

– Именно этого ответа я и боялся. Теперь придётся действительно спрашивать её.

Я рассмеялся.

– А ты что хотел? Чтобы мы сейчас на мечах подрались, а победитель девушку получил?

– Ну... такой вариант я тоже рассматривал. Но, если честно, ты пока лучше меня на мечах… Но вот через год...

Он рассмеялся.

– У меня в голове как-то всё проще представлялось, – он хлопнул меня по плечу. – Идём, спросим эту страшную и жестокую похитительницу наших нежных и ранимых сердец.

Я нервно хохотнул, выдавая напряжение, которое резко покидало меня, давая чувству эйфории. Я не отступил. Впервые за долгое время я точно знал, чего хочу. На душе вдруг стало удивительно спокойно. Я понял нечто важное. И я знаю, к чему стремиться.

Мы вернулись во двор как раз в тот момент, когда последние тюки уже исчезали в обозных телегах. Асел, заметив нас, коротко бросил:

– Через пять минут выдвигаемся.

И снова вернулся к разговорам с десятниками.

Маша стояла возле повозки, на которой только что привезли продукты, и сосредоточенным видом помечала на огрызке бумаги поставленные продукты, которые ей доставал и ставил на землю старший брат Гереса.

– А вы куда ходили? Ивер с Тарсом забились, что будете выяснять, кто сильнее.

Рейнар прыснул. Я тоже невольно улыбнулся. Но несколько криво, что сразу заметила Маша.

– Вась, – продолжала она, – ты чего такой странный? Рей? Вы чего?

Я тяжело вздохнул.

– Всё нормально.

Она подозрительно прищурилась. Потом перевела взгляд на Рейнара.

– А ты чего так странно лыбишься?

– Да вот… – Он посмотрел сначала на меня, потом снова на неё. – Подумал кое о чём.

Лиер неожиданно расправил плечи.

– Мария…

– А?

– Через год… когда тебе исполнится пятнадцать...

Маша внимательно смотрела на него, явно недоумевая от его официального тона.

– ...если я пришлю к тебе сватов...

Она даже договорить ему не дала.

– Стоп. – Подняла ладонь. – Каких ещё сватов?

– Э-э… Ну, обычных таких, каких все присылают….

– Это я поняла. А зачем?

Теперь растерялся уже сам Рейнар. Явно к такой постановке вопроса он не был готов. Да и я тоже растерялся, что уж тут…

– Ну... Замуж позвать.

Маша ошарашенно несколько секунд молча смотрела на него. Потом перевела взгляд на меня.

– Он серьёзно?

Я только обречённо кивнул.

– Та-ак…. И ты что ли?

Я молча отвёл глаза. Она шумно выдохнула.

– Господи...

Закрыла лицо ладонями. Постояла так несколько секунд. Потом снова посмотрела на нас.

– Вы вообще нормальные?

Мы синхронно промолчали.

– Вам что, утренний чай в голову ударил?

Она ткнула пальцем сначала в Рейнара.

– Тебе сколько лет?

– Шестнадцать. Почти…

Она всплеснула руками.

– Мне через год, как ты заметил, только пятнадцать исполнится! Это у вас тут, у варваров, такие традиции! А у меня дома раньше восемнадцати лет никто о замужестве даже не задумывается! Так что и я раньше восемнадцати даже думать о браке не буду! Придумали тоже!

Она снова всплеснула руками.

– ...свататься они придумали!

Мы с Рейнаром виновато переглянулись.

– И вообще, – Маша как вскипела, так и мгновенно успокоилась. – Вы оба мои друзья. Очень хорошие друзья. И мне бы хотелось, чтобы так и осталось. – Она посмотрела сначала на одного, потом на другого. – Вы мне дороги каждый по-своему, но точно не так, как вы это себе придумали. За четыре года всё может измениться ещё сто раз. Может, я вообще замуж не захочу. Или мне надо присмотреться получше. – Она хитро улыбнулась. – Может, вы оба за это время станете такими занудами, что я вас обоих выгоню.

Рейнар громко рассмеялся. Я тоже не удержался. Напряжение последних минут окончательно растворилось.

– Вот, – девочка довольно кивнула. – Совсем другое дело.

– А теперь Вася – марш помогать разгружать повозку. А ты, Рей, – дядя Асел уже заждался, смотрит на нас не отрываясь….

Маша неожиданно шагнула к Рейнару, ухватила его за ухо, заставляя пригнуться, и быстро чмокнула в щёку. И отвернувшись, пошла в сторону таверны. Мы с Рейнаром снова переглянулись.

– Вернёмся к разговору через четыре года? – тихо спросил он. – Ну, если конечно тебя к этому времени не выгонят за занудство!

– Через четыре, так через четыре. Ну если тебя к этому времени не женят.

– Ну да… такое тоже исключать нельзя… Как там Маша пела? Всё могут короли…. Ладно, поехал я… Друг.

Я протянул ему руку.

– Удачной дороги, друг!

Он крепко пожал мне руку. И уже сделал несколько шагов к своему коню, как вдруг остановился.

– Подожди...

Повернулся и, взяв за локоть, повёл меня к своему коню, говоря на ходу:

– Мы оба потеряли ножи, но ты-то потом раздобыл и передал мне. Тарс привез все вещи, что у нас забрали, в том числе и тот добытый в бою нож… Я хочу оставить его себе. Всё же нож с историей… Позволь, я тебе подарю взамен вот этот…

С этими словами парень сунул руку в седельный мешок и вынул свёрток из плотной кожи, замотанный на несколько раз плетёным шнурком.

– На обратном пути заеду к вам. А дорогу сделают от вас до шахты, так буду регулярно заезжать! – запрыгнул в седло и, тронувшись, прокричал на ходу: – А нож носи! Ты его достоин!

Телеги одна за другой выкатывались со двора таверны на тракт, следом за всадниками. Едва последняя повозка выехала со двора, а последние всадники уже скрылись за поворотом, я подошёл к крыльцу и, усевшись на ступени, принялся распутывать свёрток. Было над чем поработать.

Рейнар основательно постарался. Толстый кожаный чехол был несколько раз обмотан плетёным кожаным шнурком, а каждый узел словно специально затянут так, чтобы его невозможно было развязать быстро. И ведь не разрежешь – жалко. Метра три хорошего кожаного шнурка. Такой в хозяйстве всегда пригодится.

Я невольно усмехнулся.

– Вот ведь... Засранец. Даже напоследок умудрился пакость устроить, – по-доброму выругался я.

Пришлось терпеливо распутывать один узел за другим. Наконец последний виток поддался. Я осторожно развернул кожу. Внутри лежал отличной выделки ремень и… нож.

Я понял, зачем он так замотал. Дело было не в пакости. Если бы свёрток открывался сразу, я наверняка побежал бы догонять обоз, чтобы вернуть подарок.

Это был… не просто нож. Я сразу понял это, хотя никогда раньше не держал в руках настолько дорогого оружия. Длинный, чуть изогнутый клинок из узорчатой стали переливался тонкими волнами. Даже без солнечного света металл словно жил собственной жизнью. Новые ножны были обтянуты тёмной кожей и украшены серебряным тиснением. Рукоять оказалась вырезана из светлой слоновой кости, а в самом её основании сверкал небольшой тёмно-красный камень.

Даже я понимал, что подобное оружие стоит огромных денег. Такой нож не для простого дружинника. Даже далеко не каждый лиер смог бы позволить себе подобную вещь. Я медленно провёл пальцем по узорчатому клинку. И вдруг понял ещё кое-что.

Рейнар вручил мне его уже после нашего разговора. Не раньше. Он специально дождался, пока всё будет сказано. Чтобы у меня даже мысли не возникло, будто этот подарок – плата за какое-то решение. Я невольно улыбнулся.

– Спасибо... друг.

– Красивый нож. Думаю, не ошибусь, если предположу, что работы Кауса Торгрейского. Столичный мастер, на его работы очередь среди высшей аристократии на месяцы вперёд. Видите эти волны вдоль режущей кромки? Такой рисунок – его почерк.

Я обернулся. Рядом стоял Линар. Он вежливо поклонился.

– Дружинники сказали идти сюда и сообщили, обращаться нужно к вам или к льере Марии.

– О! Приветствую! – подскочил я, убирая нож в ножны и протягивая руку, чтобы поздороваться. – Пойдём, сперва накормим тебя, ты же наверное голоден!

– Я голоден последние дней десять, так что несколько минут погоды не сделают, – рассмеялся мужчина. – Но даже в мыслях отказываться не было, учитывая, какие ароматы витают по двору.

Мы вошли в таверну. На кухне, как обычно, кипела работа. Маша помешивала что-то скворчащее на сковороде, остальные резали овощи, мыли посуду, Ставр, играя мышцами, месил огромный комок теста.

Маша заметила нас почти сразу.

– О! Линар!

Она быстро подошла к нам. Несколько секунд молча смотрела на мужчину и виновато опустила голову.

– Линар... прости меня. Я неправильно сформулировала просьбу храмовникам, – Она поморщилась. – Попросила забрать тебя у работорговцев и привезти ко мне... А получилось, что тебя через полстраны провезли как особо опасного преступника.

Линар не выдержал и усмехнулся.

– Честно говоря, именно так я себя последние несколько дней и ощущал. Думал, на казнь везут!

– Вот! – Маша всплеснула руками. – Именно этого я и боялась.

– Льера Мария! Благодаря вам меня с боем забрали уже на самой границе. Благодаря вам я жив и на свободе! Так что если что-то от меня нужно – располагайте мной! А несколько дней под стражей – совсем ничто по сравнению с тем, что могло быть, если не ваше вмешательство.

Девочка тяжело вздохнула.

– В общем, извини за эти дни под стражей. Исправить уже ничего нельзя, но хотя бы накормить могу. Садись… Э-э... Пойдём лучше в зал. Тут уже сейчас вообще негде сесть. Новую печь поставили, старую ещё не разобрали... Всё заставлено.

Мы вышли, и девочка махнула рукой в сторону большого стола.

– Садись. Всё равно все лиеры разъехались. Сначала нормально поешь. Потом у меня к тебе есть очень серьёзное предложение.

Линар вопросительно поднял брови.

– Я весь во внимании?

– Нет. Предложение узнаешь после собеседования. Вес, ты будешь завтракать!

– После чего?

Но Маша уже умчалась на кухню накладывать завтрак. Купец растерянно посмотрел сначала ей вслед, потом на меня.

Я только пожал плечами.

– Не спрашивай. Я тоже не понимаю. Просто уже привык.

Пока мы с Линаром расправлялись с завтраком, Маша терпеливо ждала, только что-то писала в своей книжке, оставляя между записями место.

Когда купец наконец отложил ложку и с заметным удовольствием вытер рот полотенцем, девочка удовлетворённо кивнула.

– Вот теперь можно разговаривать.

Она уселась напротив, подперев подбородок ладонями.

– Рассказывай.

– Что именно?

– Всё о своей прежней работе.

Он растерянно улыбнулся.

– Это слишком широкое повествование получится.

– Тогда начнём по порядку. Как тебя вообще угораздило попасть к работорговцам? Разве не оказалось друзей, способных помочь?

Линар пожал плечами.

– Тут всё просто и не просто разом. Но попробую. Отец умер, оставив нам с братом наследство. Я решил уйти, чтобы не делить отцовское дело. Брат дал мне долю, сколько смог вытащить, без провала в торговле. А я решил не конкурировать с ним, а уехать в Гарстан. Я бывал там несколько раз по делам и видел, какие деньги крутятся там. Переехал, провёл ряд небольших сделок, довольно успешных. И тут управляющий брата, будучи проездом, рассказал о большой партии шёлка, что выбросил один купец. Срок шёл на дни, и я, заняв денег, на трёх заводных умчался за границу, взяв только двух охранников, и купил большую партию. Привёз в город, собирался продать наместнику, он сказал, что у него есть покупатель. Вот только утром обнаружил, что мой склад сгорел. А чуть позже узнал, что некий торговец уезжает, получив большую партию шёлка от Наместника. Я всё понял, но когда попытался обратиться в стражу, арестовали меня, ещё и обвинив в невыплате долга, хотя срок выплаты не наступил! Ну а дальше вы знаете.

Маша кивнула, несколько секунд помолчала и продолжила деловым голосом:

– Хорошо. Теперь расскажи о себе. Что умеешь?

Линар даже удивился вопросу.

– Торговать.

– Это слишком общий ответ.

– Я потомственный купец. Могу анализировать потоки товара, выявлять выгодные предложения, находить покупателей. Договариваться. Организовывать перевозки. Проверять качество.

Он начал перечислять всё быстрее.

– ...знаю цены на основные группы товаров почти во всех крупных городах Империи. Понимаю, где какой товар выгоднее покупать, где продавать. Несколько лет держал собственные лавки. В вашем возрасте работал приказчиком у двух крупных купцов – партнёров отца. Последние три года торговал уже самостоятельно.

Маша слушала очень внимательно. Ни разу не перебила.

– В целом всё, что мне нужно, я услышала. У меня есть предложение.

Линар сразу оживился.

– Слушаю.

– Мне нужен человек, который сможет управлять торговлей.

Он улыбнулся.

– Это я умею.

– Фиксированного жалованья не будет, оно мне не нравится.

Купец непонимающе моргнул. Я тихо усмехнулся. Я предупреждал, что будет мало понятно, но максимально эффективно. Она по-другому просто не может.

– Зарплаты всегда мало, ведь кажется, что я работаю, работаю, а мне мало платят. Поэтому предлагаю иначе.

Маша подняла вверх палец.

– Десять процентов от чистой прибыли.

Линар несколько секунд молчал.

– От... всей торговли?

– От всей, которую ты организуешь.

Он медленно выпрямился.

– Это очень щедро. Я согласен.

И почти сразу оживился ещё сильнее.

– Я знаю этот район. Могу сходу прикинуть несколько направлений. Тут очень востребованы ткани, железо, соль...

Он говорил всё быстрее.

– Скоро тут сбор урожая. За счёт климата тут довольно плодородные земли, и можно сперва организовать караван с зерном…

– Линар, – лукаво улыбаясь, перебила его Маша.

Он замолчал.

– На закупку зерна нужны деньги.

– Конечно.

– Много денег. Как ты это планируешь решить?

– Можно оформить заём. Я видел ваших друзей, они с лёгкостью смогут дать вам требуемые суммы. Речь идёт о нескольких десятках империалов. Для них это будет несложно.

Он посмотрел на неё так, словно решение было очевидным. Маша спокойно покачала головой.

– Нет. Я не собираюсь начинать дело с долгов.

Купец искренне удивился.

– Но тогда потребуется очень много времени. Любое дело требует весомых вложений.

– Не обязательно.

Она загадочно улыбнулась.

– Пойдём.

– Куда?

– Покажу, на чём мы будем строить торговую империю.

Я заметил, как Линар снисходительно усмехнулся. Похоже, он решил, что четырнадцатилетняя девочка снова начала фантазировать. Мне даже стало немного жаль купца. Я уже догадывался, что минут через десять его привычная картина мира начнёт стремительно разваливаться.

Глава 2. Море по каплям.

Мы вышли во двор, прошли через веранду, спустились по ступенькам и оказались на небольшом рынке. По обе стороны двора тянулись длинные ряды аккуратных деревянных навесов. Народ после ночёвки не весь успел разойтись, и возле прилавков ещё сновали разношёрстные путники.

Каждый навес состоял из одинакового прилавка, лавки и небольшого деревянного ящика для товара. Между прилавками оставили достаточно места, чтобы каждый торговец мог свободно выйти, не мешая соседям. Почти все места уже были заняты. И все торговцы оживлённо переговаривались. Ещё бы: только что уехали полсотни всадников и человек двадцать обозников. Все при деньгах. Наверняка успели оставить хоть по нескольку медяков у каждого торговца. А ещё и обычные гости не кончались. Наверняка сегодняшний день будет самым успешным в месяце.

Линар внимательно всё осмотрел, хотя когда шёл к таверне, он наверняка уже видел этот рынок. Но тогда смотрел глазами путника. Сейчас же перед ним стоял купец. И видел он уже совсем другое, и увиденное ему понравилось. И было заметно, что купца удивили не сами прилавки. За ними почти не было взрослых мужчин.

Тут торговал седой дед, разложивший ремешки, подпруги и мотки верёвок. Через два прилавка мальчишка лет двенадцати продавал деревянные ложки, кружки и миски. Старушка аккуратно раскладывала сушёные травы, мёд и какие-то мази в маленьких глиняных горшочках. Чуть дальше увлечённо болтали два старика-соседа. Один ремонтировал сапог, а его сосед ловко правил топорик на небольшом точильном круге, поддакивая ему.

Ещё дальше продавали сушёное мясо, сыр, копчёную рыбу, ножи, застёжки, корзины, рыболовные снасти. Кто из жителей деревни что умел – то и продавал. Всё то, что неожиданно могло понадобиться человеку в дороге.

Линар остановился, пройдя до конца. Развернулся и долго молча осматривал ряды. Потом медленно кивнул.

– Очень необычно… Возле деревень такого не бывает.

Он снова оглядел торговцев.

– Ярмарки – да. Несколько раз в год. Возле городов. Иногда возле крупных храмов. Но чтобы каждый день... Да ещё и здесь… – Он задумчиво потёр подбородок. – И ведь работают не хозяева дворов...

– Конечно, – пожал я плечами. – Когда хозяевам тут сидеть? Они в поле с утра до вечера.

– Вот-вот. – Он показал взглядом на прилавки. – Старики... подростки... Те, кто не занят тяжёлой работой. Ты организовала тех, кто обычно сидит на шее у работающих… Хитро.

Я усмехнулся.

– Всё правильно понял.

– Я осмотрелся, – кивнул купец Маше. – Красиво организовано. И что я должен увидеть?

Она довольно улыбнулась.

– Каждое место я сдаю в аренду. Как думаешь, сколько стоит место?

Линар ещё раз пробежался взглядом по рядам.

– Медяк... в месяц.

Маша покачала головой.

– Не-ет. Ради этого не стоило заморачиваться.

Он удивлённо поднял брови.

– Тогда... медяк в неделю? Хотя это уже дороговато для деревенских.

– Тоже нет. – Она выдержала небольшую паузу. – Медяк в день.

Купец даже переспросил:

– В день? – Он ещё раз посмотрел на торговцев. – И... платят?

– Конечно платят. Ещё бывает мест не хватает, доски подкладываем или временные лавки колотим.

Теперь уже он действительно задумался. Потом медленно произнёс:

– Странно… Это довольно дорого.

Маша кивнула.

– Ну, продавай они в деревне – очень дорого. Поэтому подобный рынок не приживётся в деревне.

– Согласен. Поэтому и сказал, что редкость такое увидеть…

– Но здесь они продают не деревенским. – Девочка обвела рукой дорогу. – Здесь покупают люди, которые уже несколько дней едут верхом. Или идут пешком. Им нужна не самая дешёвая ложка. Им нужна ложка сейчас. Не самый дешёвый ботинок. А тот, которым можно заменить порвавшийся. У путника в дороге почти никогда нет выбора.

Линар понимающе кивнул.

– Поэтому цену можно поднять.

– Немного. От двадцати до трёхсот процентов. И всё равно будут покупать. Потому что до следующей деревни ещё день пути.

Он снова посмотрел на рынок. Теперь уже совсем другими глазами.

– Хитро… – Потом быстро начал считать вслух: – Тридцать мест… Тридцать медяков… Девять серебряных чешуек в месяц… Почти один империал в год...

Несколько секунд молчал. Потом честно пожал плечами.

– Организовано великолепно. – Он уважительно посмотрел на Машу. – Но... мелко. Для человека, который хочет разбогатеть... это капля.

Маша даже не попыталась спорить. Наоборот. Она улыбнулась так, словно именно этого ответа и ждала, и пропела:

– А моря наполнялись по каплям… Значит, говоришь, мелко… И так думают все, и никто не лезет в эту нишу. А это что значит?

– Отсутствие конкуренции, – недоумевающе ответил Линар, пытаясь понять, что он упускает. – Но ты же не торгуешь на рынке, ты только места сдаёшь! А-а! Ты изучаешь потребности покупателей, выявляешь товар с максимальной накруткой, чтобы в дальнейшем самой им торговать?!

– Мелко, господин купец. Для человека, который хочет разбогатеть…

Маша аж светилась от возможности поумничать. К слову, я даже не пытался понять её замысел. Просто любовался ей и наблюдал за метаниями торговца.

– Боюсь, я не понимаю, как с этого рынка можно делать большие деньги, – немного раздражённо ответил купец, начиная думать, что работать на взбалмошную девчонку не лучший вариант и что пора бы уже отказываться от предложенной работы.

– Линар. А скажите… Сколько в Империи придорожных таверн?

Мужчина отвечает, не задумываясь:

– Не знаю. Тысячи.

Она кивает.

– Остановимся на одной тысяче. Мой план на ближайший год. И вот теперь посчитай, какой доход выйдет за год с тысячи таких блошиных рынков. Учитывая, что создать такой рынок – дело двух-трёх дней. Сколько получится?

Линар машинально начал считать, и было заметно, что он начал осознавать. Впрочем, как и я.

– Тысяча империалов в год, – потрясённо произнёс он. – Даже если вычесть затраты на аренду или покупку земли, на эти лавки, на содержание силами трактирщика или ответственного, который будет получать оплату за это…

– Ну, давайте заложим процентов тридцать на это, – снисходительно предложила Маша.

– …Всё равно выходят огромные деньги. Такое простое и такое прибыльное дело лежало на поверхности! Как этого никто не мог увидеть!?

– И из этого десять процентов – твои. В твою задачу будет входить организация таких рынков по всей стране. А потом и за пределами, но это даже не второй этап моего плана. Пойдёмте внутрь.

Едва мы зашли и расселись, а Мария принесла целую кипу карт и схем, похоже тоже унесённых из школы Храма, и принялась раскладывать в первую очередь со своими пометками.

– Вот, смотри. Мне нужно, чтобы ты опытным глазом определил дороги с наибольшим движением.

Линар уверенными движениями отметил два тракта, в том числе тот, по которому ехали, когда нас вытащили с батрацкого рынка. Подумав, отметил ещё пять.

– А наш чем плох? – уточнила Маша, показывая на изогнутую линию.

– Малоперспективный, – отрезал купец. – Дорога грунтовая, караваны не пойдут.

– Это устаревшая информация, – отмахнулась девочка. – Скоро будет каменная, и тут будет очень оживлённый трафик.

– Это точная информация? – ловя её взгляд, уточнил Линар.

– Да, лично письмо, подписанное Правителем, вчера читала.

– А-а… Э-э… Извините, льера, что усомнился, – мужчина тут же выпрямился в стуле и незаметным движением застегнул верхнюю пуговицу на сорочке. – А позвольте тогда спросить, каким бюджетом мы обладаем?

– А к чему этот вопрос?

– Имеет смысл сейчас по этому тракту покупать землю, а не брать в аренду. Участок под такой рынок будет стоить несколько чешуек. А когда станет известно про строительство дороги, цена значительно возрастёт.

– Хм… Может, тогда прикупить не только участки под рынки… Может, присмотреть участки под таверны? Ведь места стоянок сместятся за счёт большой скорости передвижения…

– Верно, сместятся. Это тут останется актуальным: кто едет из города, будет обедать, а кто едет в сторону города, будут ночевать, чтобы отдохнуть перед городом, потом доехать на следующий день до обеда и у них будет полдня порешать вопросы. А вот чем дальше от города, тем расположение существующих таверн будет всё менее актуальным. Но чтобы планировать такой глобальный захват целой ниши, мне нужно понимать, какой у нас есть бюджет.

Маша ещё несколько секунд смотрела на карту, потом вздохнула и поднялась.

– Пойдём, покажу бюджет, и ты его оценишь.

Мы прошли в её комнату, где девочка ткнула пальцем в сторону стены, у которой стояло с десяток небольших, локоть на локоть, рисунков в рамках. Я их сразу узнал. Это были вспомогательные рисунки, с которых она потом рисовала настоящие. Но теперь они были доведены до ума и выглядели даже лучше оригиналов. Вид с крыши нашей таверны, место, где мы рыбачили. О, даже наша тренировка с Рейнаром…

– Ого! – восхищённо воскликнул мужчина. – Прекрасные работы! Позвольте спросить, где вы такие приобрели? Узнать бы мастера…

– Я их сама рисую, – просто ответила Маша, наслаждаясь реакцией. Она вообще очень сильно любит, когда её хвалят и восторгаются.

Лицо купца второй раз отразило шок. Он опустился на колени и принялся осматривать каждую картину, прежде чем отложить в сторону.

– А сколько месяцев уходит на такую? – негромко спросил мужчина, не выпуская из рук последнюю, где на поленнице наш дворовой кошак умывает лапками мордочку, получив миску сливок за принесённую удавленную крысу.

– Конкретно на эту ушло три дня. Уж больно долго краски сохнут. Сохли бы быстрее – я быстрее могла нарисовать, а так долго приходится ждать между нанесением слоёв. А так от трёх до пяти дней.

– Дней? Дней?! Льера! А зачем вам вообще эти рынки и таверны!?

– Потому что так рисовать скоро будут всё, кто захочет. Я немного уже научила преподавателя в Храме и пообещала написать книгу, где изложу все приёмы. Несколько лет – и моё умение перестанет так сильно цениться. Да сейчас мы можем снять сливки, но лучше построить торговую систему, которая будет десятилетиями приносить стабильный доход…

– Вы очень много знаете про торговлю…

– На самом деле нет, – на ходу проговорила Маша, выводя нас из комнаты и направляясь в зал, к картам. – Но немного знаю. Когда я не уезжала с мамой, я ездила с папой и часто слушала доклады выступающих в разных университетах… Ну, Храмах по-вашему. Я правда особо не вслушивалась, но что-то в голове отложилось. Ну и… – тут девочка смутилась. – Ещё книжки про попаданцев читала, вот и кое-какие идеи сформировались из этого…

Про книжки ни я, ни купец не поняли, но главное, что девочка не просто так придумывает, а использует накопленные знания. Линара это воодушевило.

– Я могу продать эти картины, и вырученных денег хватит на три участка и строительство таверн. Плюс, я думаю, останется на пару десятков блошиных рынков. Вот только я не понял про план на год: создание тысячи рынков займёт у меня годы…

Маша спокойно качает головой.

– Почему так много?

– Потому что мне нужно будет искать места. Договариваться с владельцами таверн, с теми, кто должен строить. Следить за ними. Это огромная работа.

– Поэтому делать её будешь не ты. Твоя задача – организовать и контролировать.

Линар удивлённо поднимает голову.

– Если нанимать много персонала – теряется выгода от мероприятия.

– А зачем много? – Маша взяла карандаш и начала прямо на карте рисовать кружочки.

– Смотри. Империя слишком большая. Вот тракты, идущие через неё, которые ты выделил как самые перспективные. Делим её на округа.

Появляется первый круг.

– На каждый округ нужен управляющий. Это будет наёмный работник, он подчиняется тебе.

Ещё несколько кругов внутри большого.

– Под ним три-четыре разъездных человека. Каждый отвечает за свои дороги. Ищет подходящие таверны. Проверяет уже работающие рынки. Следит, чтобы трактирщики не мухлевали с оплатой мест.

Линар задумчиво кивает.

– Найти таких людей будет трудно. Слишком много соблазнов. Нужно честных и в то же время разбирающихся в торговле купцов.

– Найти честных и знающих трудно, если искать среди купцов. Поэтому сначала будем искать не купцов, а сыновей трактирщиков.

Девочка вскинула на меня улыбающиеся глаза.

– Практика показала, что среди них попадаются соответствующие нужным требованиям.

Линар удивляется.

– Поясните?

– Они уже знают окрестные дороги. Знают хозяев соседних таверн. Умеют разговаривать с людьми. Им не нужно объяснять, зачем путнику ложка, верёвка или кузнец.

Она лукаво улыбнулась.

– И самое главное – у них есть причина работать хорошо. Чем больше трактиров войдёт в его сеть, тем лучше станет дело их собственной семьи. Создать систему мотивации.

Линар несколько секунд просто смотрит на неё.

– Из этого может что-то получиться. А сбор денег ежедневно на местах?

– Трактирщик, у которого и стоит этот рынок. За медяк в день!

– А что, если трактирщик не захочет сдавать нам землю и сделает свой рынок? Что тогда? Или построит рядом?

– Ну и пусть. У нас будет небольшое отличие. Торговая марка. Над нашим будет специальная вывеска, название, которое будет по всем рынкам страны. Купцы и путешественники будут его узнавать. Вот стоят два одинаковых рынка. Один с яркой вывеской, под которой ты уже не раз покупал, и один в стороне, где вроде всё то же самое. Куда ты пойдёшь?

– Понятное дело в тот, который мне уже знаком.

– Да и даже если в соседнем будет дешевле, большинство покупателей этого не узнают! Просто не подойдя туда.

– Идея интересная. – Линар почесал заросший подбородок. – Мне нужно обдумать её до завтра.

Маша сворачивает карту дорог.

– Хорошо, но это только первый этап.

– То есть это не всё?

– Нет, конечно.

Маша достала другую карту. На этот раз – карту столицы. Потом ещё одну. Наш Город. Крупный город. Ещё один крупный город…

Линар нахмурился.

– Рынки в городах? Там они точно не будут актуальны…

– Согласна. Поэтому рынки мы там делать не будем.

– Тогда что?

– В городах люди никуда не торопятся покупать верёвки или менять сапоги. Там уже есть лавки, мастерские, магазины… И в них работают сотни людей, которые понимают, что время, которое они тратят на еду, – это время, когда они не зарабатывают. А значит, если мы сделаем так, чтобы они могли быстро получить горячую и сытную еду, которую удобно есть, даже не отрываясь от торговли…

Линар вопросительно посмотрел на неё.

– Небольшие трактиры в городах?

– Нет. Этакие маленькие заведения.

Она начала быстро рисовать квадратики вдоль улицы, на которой стояли отметки мастерских.

– Без большого зала. Без мебели. Только кухня и стойка для продажи.

Линар нахмурился.

– Таверны – это не мой профиль, но, полагаю, если клиент быстро пришёл и ушёл – прибыль будет меньше.

– Если считать на одного клиента – то да. Но количество клиентов в зале ограничено размерами самого зала, а в городах таверны небольшие – внутри стены недвижимость дорогая. А мой фастфуд не имеет такого ограничения, тут ограничение только в скорости того, кто готовит. А по этому поводу у меня есть решения. И даже опыт, правда, двух недель, но всё же!

– А теперь представь, что такие мини-таверны с едой на вынос есть в каждом городе. Одинаковые. С одинаковым меню, порциями, вкусом, ценой… Ты приезжаешь в другой город и не знаешь, где поесть. Ты выберешь неизвестную таверну или знакомую кухню?

Она посмотрела Линару прямо в глаза.

– Он должен увидеть вывеску – и уже знать, что получит.

Линар в этот раз очень долго молчал. Маша тоже, давая ему всё осмыслить. Я вдруг почувствовал, как у меня заболела голова от масштабов того, что сейчас обсуждалось.

Спустя только пару минут купец наконец вымолвил:

– Я ваш. Я готов работать на вас на ваших условиях. Располагайте мною. Никогда бы не поверил… – Он поднял взгляд на Машу. – Я всю жизнь считал себя хорошим купцом…

Ещё несколько секунд молчал.

– Если вы действительно собираетесь это сделать… Я хочу быть с вами частью этого. Тут даже дело не в деньгах. Просто такого ещё никто не делал!

Дальше мы до обеда сидели над картами, распределяя территорию для захода рынков и мини-таверн в порядке очередности. Мини-таверны Маша хотела сделать от Нашего города и далее по одному тракту по городам до столицы. Затем захватить Столицу (она так и выразилась: захватить! Хорошо, Аста не слышит). А после от Столицы во все стороны. Когда закончили, голова уже просто гудела, хотя я так как раз просто сидел и слушал. Я никогда бы не подумал, что разговоры о дорогах, перевозках и торговых потоках могут оказаться настолько сложными.

Наконец Маша отодвинула последнюю карту.

– Всё. На сегодня хватит. Остальное уже потом. – Она потянулась, разминая затёкшую спину. – Пойдёмте. Посмотрим хоть, что тут без нас успели построить… А то я вчера помылась, помогла с ужином и спать отрубилась.

Мы поднялись наверх. Запах свежей древесины здесь ещё не успел выветриться. От пола пахло сосновыми досками и известью, видимо от кладки дымоходов.

По коридору пробежали двое деревенских парней, которых я знал только в лицо, занося кровать.

В одной комнате, уже с кроватью и сундуком, Лика развешивала занавески. В другой огромной горкой лежали матрасы. Наши плотники подгоняли дверь. Заметив меня и Машу, радостно приветствовали и посоветовали посмотреть на полки в комнате этажной прислуги. Дарен оставил дверь на сыновей и присоединился к нам.

Работа ещё продолжалась, но в целом этаж был готов к заселению гостей.

– Двадцать комнат, – спокойно сказал Дарен. – Мы две общих комнаты разделили. Посовещались и решили: зачем тут общие комнаты? Лучше внизу парочку объединим. Тут будут для небольшого числа гостей, а внизу – комнаты попроще.

– Логично, – согласилась Маша с довольной мордашкой. – И на сколько человек получается этаж?

– В большинстве комнаты на четыре человека. Есть на два. И четыре комнаты для одного – для лиеров и богатых купцов. Но такую только одну сделали, больно там отделка мудрёная, медленно делается. Специально напоследок оставили, чтобы основной объём сдать! Получается около шестидесяти мест. Но если понадобится – можно поставить ещё раскладные лежанки. Мы на пробу четыре штуки сделали, у комнаты прислуги стоят.

– Думаю, можно уже сдавать тут комнаты, – сказала Маша. – А мебель где берёте?

– А всех деревенских, кто умеет ладить, озадачили. По цене сговорились, без излишков. Есть кто хорошо делает, так и оставим, есть за кем потом дорабатывать надо будет. Но несколько месяцев простоит, а как руки дойдут, доведём до ума. Остались мелочи.

Мы снова вышли во двор. Дарен махнул рукой в сторону большого сарая.

– А там ещё сорок человек сможем разместить. Но сделали не так комфортно, скорее как казарма. Половина второго этажа – мы себе сделали. В смысле работникам вашим, а остальное для гостей. Летом там вполне комфортно, до середины осени спокойно жить можно. А там, может, печку сложим и перезимовать получится.

– Ещё чего! – возмутилась Маша. – Как холодать начнёт – в главный корпус переедете. Придумали тоже в дощатом сарае ночевать!

К нам подошёл Ивер и вопросительно посмотрел на Машу.

– Что ругаешься?

– Да смотрим, сколько у нас жилых мест выходит. Летом сто человек можем поселить. Зимой шестьдесят. Только, боюсь, с учётом новой дороги этого уже мало.

– Не думаю, – возразил я. – Отец говорил, что раньше тут больше сорока человек за раз не останавливались.

– Вес, у нас сейчас до восьмидесяти человек приходили пару раз. И это без караванщиков. А как сказал Линар, они будут перед городом останавливаться, чтобы привести себя в порядок, отдохнуть… Через год этого количества будет мало. А зала уже сейчас не хватает.

– Она права, – подхватил Линар. – Дорога будет строиться – это рабочие, это инженеры, которым проще будет с утра часик прокатиться, но зато жить в комфортабельных условиях, а не в палатке. Шахта вот-вот заработает. Каменоломня, как я понял, уже работает. Купцы быстро узнают про новую дорогу и не будут делать крюк в сто пятьдесят вёрст, как сейчас. Так что даже при самом плохом прогнозе через год свободных комнат, что имеются сейчас, вообще не останется.

– Через полгода, – спокойно поправила его Маша. – Деревенские пойдут раньше купцов. Сейчас они каждый по ближайшим дорогам ездят, и не важно качество дороги, все одинаковые. А каменная дорога будет, учитывая что она от нас и начнётся, то им проще будет сделать крюк, но зато не надо будет по грязи тащить, если дождь.

Повисло молчание. Я смотрел на нашу таверну, которую наконец достроили. Только что она мне казалась огромной. Теперь же неожиданно выяснилось, что этого недостаточно.

Маша первой нарушила тишину, указав рукой на участок земли по другую сторону таверны.

– Сейчас таверна имеет форму «Г». А если пристроить корпус в основание этой «Г»? По размеру будет как существующая таверна. Первый этаж соединим с залом, расширив его, и сделаем пару комнат для тех, кто хочет поесть в тишине. Второй этаж сделаем жилым. И тогда сможем принимать человек по двести пятьдесят! А ещё сделаем большую баню с душевыми и бассейном…

– Там мамин огород, – обречённо произнёс я, понимая, что если печь я не спас, то огород и подавно.

– За забором сделаем. Ещё больше прежнего!

– Как же мелко я мыслил… – пробормотал Линар. – И ведь ей только четырнадцать…

Когда мы вернулись в таверну, я встал за стойку, проверяя, что изменилось, а Маша пошла на кухню готовиться к ужину. Не успел расставить кружки под эль, чтобы было удобно доставать, как на кухне вдруг стало шумно.

– Это я сказала, что не нужно делать три разных блюда! – раздался знакомый голос Лары, едва я подошёл к двери.

Блин, я совсем забыл, что сестра вернулась! Я невольно ускорил шаг. Сестра стояла посреди кухни, уперев руки в бока. Напротив спокойно стояла Маша.

– А зачем? Я оставила вполне понятные инструкции. Сейчас придётся всё делать в авральном режиме!

– Ничего не надо! Для каши всё готово! Я вообще не понимаю, зачем тут столько человек работает! Но это я с Веселом поговорю!

– Лара, люди разные, некоторые хотят одно, другие иное…

– Люди голодные! – не выдержала Лара. – Им каша с мясом нужна, а не выбор!

Жена Дарена и невестка молча переглядывались, старательно делая вид, будто заняты работой.

– Раньше всегда так было, – продолжала Лара. – Быстро сварили, все поели, все довольны. Если приедет лиер или богатый купец – тогда приготовим отдельно. Зачем заранее переводить продукты? Мне сказали, что вечером доедают еду, что для лиеров готовили!

Маша, не повышая голоса, устало произнесла:

– Как раньше у вас уже было. Чуть не привело к плачевным событиям. За последние пару месяцев таверна только выиграла на разнообразии блюд! Люди специально тут делают стоянку на день, а не уезжают с утра. Только ради этого разнообразия.

Лара раздражённо вздохнула.

– Мари... Я на этой кухне выросла. Ещё до свадьбы здесь готовила. Если бы я не уехала с мужем в другую деревню, всем здесь руководила бы я в отсутствие мамы. И не было бы тут лишнего персонала, и Вес никуда бы не поехал, занятый работой, и не похитили бы его!

– Но ты вышла замуж и уехала. – Придав голосу строгие нотки, резко оборвала её Маша. – Людей я наняла на свои деньги. Выручка за счёт разнообразия увеличивается в два-три раза, не считая того, что на сопутствующие блюда, которые вынесены отдельно, а не являются частью блюда, типа колбасы к каше, дают накрутку в триста-пятьсот процентов. Это другая таверна, и тебе надо учиться тут готовить и уж тем более управлять!

– Ты учишь меня управлять? Которая готовит дорогие блюда и потом кормит ими всех бесплатно?

– Не всех, а только наших работников.

– А если просто готовить под заказ?

– Тогда это блюдо скорее всего не купят. Если стоит выбор между «взять готовое» и «ждать, пока сварится»...

– Это убытки.

– Это управление наценкой и… да и вообще это хорошее обучение для поваров.

Лара покачала головой.

– Богатые могут позволить себе учиться на ошибках.

– Наоборот. – Маша улыбнулась. – Богатые потому и богатые, что считают ошибки заранее.

Сестра вспыхнула.

– Да что ты знаешь? Ты хоть жизнь видела?

Я решил, что пора вмешаться. Я подошёл ближе и встал между ними.

– Лара, может, сначала расскажешь, как вообще здесь оказалась?

Лицо сестры сразу изменилось. Запал спорить разом пропал. Потом тихо сказала:

– Я сбежала.

– От мужа?

Она кивнула.

– Насовсем. Пойдём, выйдем…

Я молча ждал, пока мы с сестрой и увязавшейся за нами Машей не ушли в обеденный зал и уселись за лиеровский стол.

– Помнишь, каким он был, когда приезжал свататься?

Конечно помнил. Он тогда всем голову вскружил, не только сестре. Весёлый. Улыбчивый. Разговорчивый. Такой человек мог понравиться кому угодно. Немудрено, что Лара забыла неуклюжие ухаживания брата Гереса.

– Я тогда думала... мне очень повезло. – Она грустно улыбнулась. – Он красиво говорил. Постоянно рассказывал, как мы будем жить. Что всё будет хорошо. Что построим большой дом. Что дети никогда ни в чём не будут нуждаться...

Она опустила глаза.

– После свадьбы всё стало иначе. Дом всё не строился, и жили у его родителей, где я как-то быстро стала что-то типа кухарки на всю семью… Вроде на словах всё хорошо, а по факту это хорошо не сейчас, а вот-вот, скоро…

Сестра промокнула полотенцем глаза.

– Когда живот стал большой – отдалился, стал меньше разговаривать. Потом почти перестал замечать меня. После рождения малышки всё больше пропадал по своим делам.

Она тяжело вздохнула.

– А потом вы перестали покупать его товар. Ох, как он злился, – тихо продолжила Лара. – На тебя, на Ивера, но больше всего на Мари. Она как-то настроила против него уважаемых мужей из деревни. Он пылал злобой, грозил карами, желал вам смерти. Я попробовала его остановить, он в моём присутствии начал говорить, что убьёт тебя, Вес… И он сорвался на мне.

– Ударил?

Она кивнула.

– Потом долго просил прощения. Говорил, что случайно сорвался. Что больше никогда...

Голос её дрогнул.

– А потом ударил снова. И снова.

Она подняла на меня глаза.

– А три дня назад ударил поленом. Я поняла, что так дальше не может продолжаться. Когда уехал по делам, собрала свои вещи, забрала ребёнка и убежала. Хорошо, ехал сосед по пути. Сказала, еду родных навестить… Два дня тряслась, узнав, что Ивера тут нет…

Несколько секунд никто не произнёс ни слова. Потом Маша спокойно подошла к ней. Совсем близко. Осторожно коснулась её руки.

– Лара, я понимаю тебя теперь. И не претендую на таверну. Это твой дом, в котором ты под защитой.

Лара посмотрела на неё удивлённо.

– Но кухней всё равно буду руководить я.

Лара неожиданно тоже рассмеялась. Негромко. Впервые за сегодня.

– Вот ты упрямая.

– Есть немного.

– Но кашу одну всё равно готовить проще.

– Проще.

– Тогда почему...

– Потому что мы продаём не просто кашу. – Маша улыбнулась. – Мы продаём желание возвращаться. Дай мне сделать такую таверну, чтобы ни тебе, ни твоим родителям больше не пришлось бедствовать. Просто убери гордыню и дай тебя научить!

Лара долго смотрела на неё. Потом неожиданно вздохнула.

– Ладно. Но я вообще-то умею готовить.

Маша усмехнулась.

– Не спорю, готовить ты действительно умеешь. Просто так, как привыкла. И это хорошо. Потому что выучить на повара легче того человека, который любит кухню, чем того, который находится там по принуждению. А насчёт своего бывшего не бойся: придёт буянить – Вася ему что-нибудь сломает.

– Весел? – от изумления Лара проглотила обиду.

– Я?! – изумился я тем, что в контексте защиты таверны звучит не дядя.

– О! Давай я расскажу, что умеет твой брат… Пойдём, будем чистить овощи, и я расскажу, что мы пережили…

И, оставив меня в зале, две ещё не подружки, но вполне примирившиеся особы шустро убежали на кухню.

Глава 3. Вкус будущего.

Это утро наконец выдалось спокойным. Впервые за последние несколько дней никто никуда не бежал, не кричал, не просил срочно что-то принести или починить. Не надо было с восходом солнца скакать…Гости довольно размеренно приходили на завтрак, ели и собирались в путь. И как-то незаметно все разошлись. Я наконец смог спокойно позавтракать. Взял тарелку каши, прихватил бутерброд, крикнул Маше, что буду на веранде, и вышел наружу. С момента, как вернулся домой и её увидел в готовом виде, хотел так сделать. Было довольно приятно сидеть при утренней прохладе, смотреть, как солнце освещает верхушки деревьев, и прихлёбывать горячий травяной отвар. Последние постояльцы, тоже выбравшие посидеть на улице, уже заканчивали завтрак. Кто-то расплачивался на рынке, кто-то затягивал подпруги, кто-то перекладывал груз в телеге. Моё вмешательство не требовалось, и я просто смотрел, как двор постепенно пустеет.

Приятное чувство. Когда всё либо уже сделано, либо прекрасно обходится без твоего участия. Можно наконец просто несколько минут ничего не делать и не чувствовать себя виноватым. Телеги одна за другой выкатывались на дорогу. Всадники разъезжались. Кто-то даже помахал нам рукой на прощание.

Несколько минут, и стало непривычно тихо. Я уже встал и возвращался внутрь, когда взгляд случайно скользнул на Яника, идущего со стороны луга за оградой, ведущего от ручья в низине… Стоп. Я прищурился. За Яником вышло пастись на зелёной траве огромное табунное стадо. Не пять. Не десять голов. Гораздо больше! Между лошадьми бегал Яник, время от времени посвистывая и подгоняя лошадей по сторонам, чтобы у каждого был свой участок травы, и стреножа их.

Я машинально начал считать. …двадцать… двадцать пять… тридцать… Да их тут больше тридцати! Я несколько секунд просто смотрел на них. Потом оглянулся на двор. Так… Гости ведь уже уехали. У нас должны остаться только четыре лошади, что Асел подарил Маше вместе с повозкой, и жеребец Ивера. Тогда… Я спустился с крыльца и побежал к брату.

– Яник!

– А?

– А это… чьи?

Тот посмотрел на лошадей, на меня и недоуменно, словно приходится говорить всем известный факт, пояснил:

– Оборотней! Добыча же!

– Каких ещё оборотней!? Какая добыча? – Я окончательно перестал понимать происходящее.

– Ну… добыча. Когда вас искали! – Яник удивленно захлопал глазами. – Так оборотни же добыли.

Он сказал это таким тоном, будто объяснял совершенно очевидную вещь. Типа как ты можешь этого не знать?!

– Приехали люди Асела, сказали, что это добыча оборотней, они только повозку забрали и четырёх коней.

Он махнул рукой в сторону конюшни.

– Тоже, кстати, надо вывести. А остальных сюда пригнали. Сказали ждать, оборотни вернутся и заберут.

Я медленно перевел взгляд обратно на табун. Тридцать с лишним хороших верховых лошадей. Некоторые выглядели настолько красивыми и ухоженными, что даже я понимал – стоят они очень дорого. Только сейчас вспомнился рассказ Тарса. Именно оборотни первыми добрались до стоянки похитителей после нашего побега. Мы как-то вообще о них не думали. Да и не до них было. А оно вон как…

– Там ещё полный дровяной сарай оружия и разного барахла! Там вообще все! Гора целая! Оно просто всё грязное, некоторое в крови и иле, что-то разорвано. Я не разрешил в кладовку, решил, что в деревянном складе самое место! Велел туда разгружать!

Яник последнюю фразу произнес с нескрываемой гордостью. Ну да. Одиннадцать лет человеку, а уже командовал взрослыми воинами. Тут хочешь не хочешь – загордишься.

– Пойду посмотрю… – ответил я и направился к сараю.

Стоило открыть дверь, как стало понятно насчет «всё» и «гора» – Яник нисколько не преувеличил. Запашок стоял, надо сказать… Если это так и оставить, через неделю половина кожи покроется плесенью, железо начнет рыжеть, а через месяц добрая часть этого богатства превратится в мусор. Неизвестно, когда оборотни придут. Может, и сегодня, а могут и через месяц, продукты-то им отдали, я узнавал. Жалко же. Надо хотя бы разобрать и может по стенам развесить, чтобы не прело… Сходил за молотком и гвоздями. Когда доспехи отдадим, гвозди я выну и верну обратно в кузню. Но едва я принялся разгребать наваленное, понял, что работы здесь – в лучшем случае до самого вечера. Весь сарай оказался завален оружием, доспехами и каким-то добром, которое оборотни или воины Асела, похоже, сгребали без особой разборчивости. Просто складывали всё подряд. Первым под ноги попался длинный кавалерийский щит с оборванным ремнем. Рядом валялись два копья. Одно целое, второе треснутое по всей длине.

Чуть дальше высилась куча самых обычных солдатских мечей. Именно такими были вооружены наёмники. Несколько сабель. Топоры. Боевой молот даже, не помню, кто таким был вооружен. Замотанных в плащ штук двадцать ножей в ножнах. У дальней стены стояли несколько арбалетов. Один выглядел совсем новым. Возле них громоздились седла. Много. Даже два лиерских седла с высокой лукой нашлись, с теснением, но такие я у наших похитителей не видел. Скорее всего, тут ещё добыча с захвата обоза с оружием. К ним были свалены подпруги, уздечки, стремена, поводья, какие-то ремни и целый ворох прочей конской сбруи.

В другом углу лежали доспехи. Кольчуги. Стёганые поддоспешники. Кожаные куртки с нашитыми металлическими пластинами. Шлемы, наручи, поножи. Поверх всего этого были небрежно набросаны плащи, одеяла, перемётные сумы и одежда. Когда тронул их, запах поднялся такой, что глаза начинали слезиться. Тут и кровь, и тина, и мокрая кожа. Плесень.

– Да уж... – пробормотал я.

Я первым делом распахнул обе двери сарая настежь. Потом начал разбирать верхний слой. Кожаные доспехи один за другим развешивал на стенах, вбивая гвозди прямо между брёвнами, так проще потом будет их вынуть. Металлические складывал отдельно. Оружие – ещё в одну кучу. Потом добрался до плащей. Почти все оказались сырыми. Я только покачал головой.

– Нет... так дело не пойдёт.

Собрал охапку и вынес на солнце. Потом подумал и начал собирать всё тряпичное, что можно стирать, и понёс в портомойню.

Женщины как раз заканчивали мыть котлы после завтрака.

– Лика, Лаура... сможете всё это замочить? Потом постирать. Так, чтобы запах сбить.

Обе одновременно посмотрели сначала на меня, потом на ворох плащей. Женщины только переглянулись.

– Замочим. Только постираем после обеда.

– Да мне не к спеху.

Я сходил ещё несколько раз, перенеся всю тряпичную амуницию. Одеяла и спальные мешки сам развешал по забору, на солнце.

В сарае стало заметно свободнее, а воздух наконец начал понемногу выветриваться.

Остановившись на пороге, я ещё раз окинул взглядом всё богатство. Блин... Да тут работы не на один день, уже реально оценил увиденное. Но если этим сегодня не заняться, потом добрая половина испортится. Я невольно усмехнулся.

– Нет уж, дорогие оборотни. За участие в поисках, конечно, спасибо и поклон земной… Но за уход за вашей добычей… я с вас отдельно возьму. Такой работой бесплатно пусть кто-нибудь другой занимается.

– Вес!

Из таверны донёсся голос Маши.

– Ты где?

– Здесь!

– Иди сюда! Надо обсудить одно дело, пока все разъехались!

Я ещё раз посмотрел на сарай. Ладно, сперва действительно к обеду подготовимся, а потом до вечера у меня день свободный. Никуда оно не денется после того, как я тут проветрил и разобрал…

Я помыл руки у колодца и направился в таверну.

Когда я вошёл, за большим столом уже сидели Маша, Савр и его старший сын. Перед ними лежал раскрытый блокнот, а на столе стояли кружки с квасом и деревянная тарелка с остатками пирога. Савр выглядел немного смущённым.

Увидев меня, Маша сразу проговорила:

– Весел... У нас намечается небольшая проблема.

Я сел рядом.

– Что случилось?

Мужчина почесал затылок.

– Ещё несколько дней – и мы не сможем возить вам столько продуктов, сколько вы заказываете. По первости я вам приводил по полтелеги раз в два дня, а теперь телегу в день, а пока у вас гостили воины – и вовсе две ходки в день приходилось делать. Мяса больше не будет, кого можно было забить – в деревне уже забили. Остальное не раньше осени.

Я вопросительно посмотрел на него.

– А если брать в других деревнях?

Мужчина покивал:

– Как раз обсуждаем... яйца, молоко, творог, масло, овощи... Мы ещё можем тут брать. Да оно так и придётся, не довезём по такой жаре. Тут вон вчера, пока ездили собирали, первые крынки молока скисли.

Его сын виновато пожал плечами.

– Вчера просто объезжали самые дальние дворы.

– С овощами будет проще, уже пошли. Сегодня уже капусты привезли. Кстати, кабачки не нужны? Почти даром… что-то полезли у всех в этом году, не успеваем перерабатывать…

– Нужны, везите, я из них сотню блюд знаю… Но это не замена мясу. Я так и не поняла, в чём проблема покупать мясо в окрестных деревнях.

Я посмотрел на Машу. Она совершенно спокойно сидела, словно её не беспокоили прерванные поставки.

– Продать товар захотят многие, но не захотят возить, так как поодиночке объём маленький, – заметил Савр, – кого-то выбирать с деревни – война будет. Ведь кто будет собирать и возить – сможет хорошо зарабатывать на остальных.

Мужчина резко замолчал, поняв, что сказал лишнее.

– Хи-хи! – развеселилась Маша, – дядь Савр, ну ты что, думаешь, я не понимаю, что ты не по доброте душевной каждое утро объезжаешь деревню и собираешь заказ? Само собой, ты должен зарабатывать! И я рада, если ты зарабатываешь хорошо, при том, что меня устраивают твои цены.

Мужчина к моему удивлению смутился. Да вроде никакого секрета в том, что он покупает чуть дешевле, чем нам, – не было. Или там не чуть?

Девочка пристально посмотрела на него.

– Ты же знаешь людей в окрестных селениях?

– Конечно. Всякое бывало, не раз округу объезжал..

– Тогда предлагаю зарабатывать тебе, и чтобы это стало на постоянной основе.

Савр подобрался, внимательно уставившись на льеру.

– Каким образом?

– Организуем поставки через тебя. Но не ты будешь ездить, я понимаю, что ты очень занят, а конкретно выдели под это дело кого-то из сыновей, который будет заниматься именно поставками. Объёмы будут ещё расти.

Мужчина разочарованно покачал головой.

– Не уверен. Я думаю, вы уже на пике. Сейчас работников наберут на шахты и каменоломни, и у вас заработок станет сезонным, когда рабочие будут идти на работу раз в месяц, а другие домой на отдых. Я предлагаю вам самим поездить за продуктами, я со своей стороны познакомлю вас со всеми, кого знаю.

– Савр, мне бы не хотелось, чтобы одна информация разошлась по округе… давайте сделаем так. Вы организуете поставки с окрестных деревень. Я буду платить вам на десять процентов больше за доставку и делать каждый раз вклад в размере четверти от стоимости заказа. Вклад вы держите у себя. Если подтвердится, что заказы будут расти, – вы отдаёте вклад. Если не подтвердится – то вклад ваш. В качестве платы за отвлечение вашего сына от работы.

Савр не был бы почётным мужем деревни, если бы не умел быстро соображать. Но тут он основательно задумался и с ответом не спешил.

– Ты что-то знаешь… Ты, конечно, маленькая, но ума тебе не занимать, это все признают. Но понимаешь, в чём дело… Сыновья мне приносят больше дохода, нежели любой из них на доставках продуктов с деревень… Хотя признаюсь, разница последнее время не намного больше…

– Савр, а давай так. Я скажу, что можно сделать, чтобы работа сына на доставках стала приносить доход намного выше. Но в ответ я хочу тогда иметь с этого долю. Этого никто не знает, и тот, кто владеет этой информацией, – тот может серьёзно подняться.

Савр в этот раз не раздумывал. Он повернулся к сыну и произнес:

– Сходи, посмотри, что да как там наша лошадь.

Тот недоуменно вскинулся, но, поймав взгляд отца, встал и с недовольным выражением лица пошёл наружу. Савр выжидающе уставился на меня.

– Вася в курсе, – поняла его взгляд Маша.

– Ну да, Вес болтливостью не отличается. Мой сын тоже не из болтливых, но всем с женой делиться… А вот та уже болтушка известная… Даю слово, что о том, что тут узнаю, никому не скажу, пока не получу на то разрешение.

Маша загадочно улыбнулась.

– А что, если я скажу, что можно будет организовать поставки продуктов в город. И кто в этом году выстроит схему закупок по окрестным деревням – тот в следующем году озолотится.

– Да мы и сейчас по осени свозим в город, – недоумевающе протянул Савр, но было видно, он начал догадываться.

– А если не только по осени? Как насчёт каждый день в любое время года? За полдня пути.

Савр, всё поняв, не сдержав волнения, подскочил и, облокотившись руками на стул, спросил:

– За полдня?! Это точно?

– Сама позавчера лично документ, подписанный правителем, читала.

– И когда? На следующий год, да?

– Может, и раньше. И начнут от нашей таверны.

– Да ладно… Это что же ты такое сделала?

– Я-то причём? Это всё Вес! Но ему запрещено рассказывать.

Что?! Ну вот зачем?! И что теперь дядя Савр про меня подумает?!

А он внимательно меня осмотрел, снова сел и вымолвил:

– Это всё меняет. Завтра же займусь продуктами. И отдельно на это сына выделю. Будет только поставками заниматься. Пару батраков выделю, чтобы и защита, и помощь были. Твоя доля… Десятина?

– Пойдёт десятина, – кивнула Маша, – но есть ещё одно условие. Я должна знать всех, у кого ты покупаешь.

Мужчина даже удивился.

– Не доверяешь?

Маша улыбнулась.

– Это не связано с доверием. Свои накрутки можете делать какими захотите, лишь бы для таверны цена была не выше той, что оговорено. Просто, мало ли что. Заболеете, срочно надо уехать, или, – девочка иронично улыбнулась, – похитить могут. После последних событий этот риск я бы уже не называла маловероятным.

Савр подумал всего несколько секунд.

– Правильно. Ты молодец, что наперёд думаешь. Веса с собой завтра возьму, он со всеми познакомится.

– Не Веса, у меня для этого управляющий есть. Его и отправлю с вами завтра.

Савр уважительно кивнул.

– Далеко пойдёте, льера! Завтра на рассвете заеду. Надеюсь, он умеет верхом?

– Вроде… Точно да, он рассказывал, как мчался товар перехватить. Савр, а когда лиер Трайн приедет?

– Обычно в первые числа осени приезжает…

– А как-то ускорить его можно? У меня к нему несколько предложений, да и последняя новость для него тоже важна будет.

– Да, льера! Вы правы! Утром отправлю к нему человека с письмом. Сообщу, что вы его желаете видеть! Позвольте откланяться?

Маша дождалась, когда мужчина выйдет, и довольно потерла ладони, явно изображая кого-то.

– Отлично. Только как-то он странно себя вести начал под конец. Ну и ладно… А теперь… – Она повернулась ко мне. – Вес, принеси, пожалуйста, ящик, у меня сразу у двери стоит. Вчера вечером из Города привезли. Посылка от Дубы. Я сама его открыть не смогла…

Ящик оказался увесистым. Замотан со всех сторон, а узел был залит воском, поверх которого была выбита некая печать. Но кроме обвязки, он ещё и забит на совесть! Дуба даже гвозди не пожалел. Пришлось повозиться, прежде чем удалось снять крышку. Внутри с одного края аккуратно лежал большой плотный свёрток. Сверху письмо. С другого края холщовый мешочек. И под ними небольшая деревянная коробка, обмотанная мягкой тканью, под которой оказалось ещё одно письмо. Под коробкой оказался тяжёлый кожаный мешочек.

– Серебро, – развязал я холщовый мешок.

– Это от Дуба, – сразу догадалась Маша, разворачивая письмо. – Так... посмотрим...

Пока она читала, я высыпал содержимое мешочка. Серебряные чешуйки приятно пересыпались между пальцами.

– Сколько? – не отрываясь, спросила Маша, – написано, что тридцать.

– Всё сходится. Ровно тридцать, – подтвердил я, быстро пересчитав.

Пробежала глазами последние строчки и протянула письмо мне. Я пропустил расшаркивания и сразу перешёл к сути.

«…Льера Мария.

Всё идёт настолько хорошо, что пришлось нанять ещё одного повара. Жалею, что не послушал и не нанял сразу. Очередь к окну в обеденное время теперь почти ежедневно стоит до самого угла улицы. Стража уже дважды приходила ругаться, что люди перекрывают проезд телегам. Но, по-моему, они так просто пользуются возможностью купить фасты без очереди. Внутри тоже все места расписаны по времени за день. Ваши рецепты соусов – это нечто. Идут ради них. Моя таверна стала популярной, про неё даже написали в еженедельном городском листке новостей. Уже были случаи, когда мальчишки-беспризорники продавали места в очереди! Несколько раз подъезжали кареты, но лиеры пока не решаются зайти.

Нэли Арн Рогоста принесла тоже свою долю, попросила передать всё вместе, так как она не знает, как вам передать. Ходили слухи, что вас похитили, разуверьте, что это не так. Жду новых рецептов!»

Пока я читал письмо Дуба, Маша прочитала письмо от льеры Нэли, но его мне не передала. Видать, там что-то личное. Но основную суть она мне озвучила, открывая коробку, кинув мне кожаный мешок, который был значительно тяжелее холщового.

– Нэли пишет, что денег могло быть значительно больше, но они с дядей пригласили мастера-ювелира из столицы. Он должен наладить изготовление украшений по рисункам. В коробке новые изделия, что уже изготавливают, прислала по две штуки, чтобы и посмотреть, и подарить при необходимости. Пишет, что расходятся как горячие пирожки. Уже отправили вторую партию в соседний город. В свёртке сарафан, что я просила. Я потом померяю.

Я как раз закончил считать. Девяносто три серебряных чешуйки – и это всего лишь десятая часть прибыли… А ведь всё началось со случайной встречи и нескольких рисунков на листах бумаги…

Девочка высыпала всё содержимое коробки на стол и принялась раскладывать однотипные украшения отдельными кучками. Заколки, броши, шпильки. Даже два деревянных гребня, украшенных тонкими перламутровыми вставками.

Украшения делились не только на виды, но и на сложность изготовления. Некоторые были совсем простые – выдавленные из листа металла с приделанной булавкой и покрытые перламутром фигурки животных или предметов типа меча, щита или цветов. Другие выглядели так, что было заметно: над ними старательно поработали и создали поистине прекрасную вещь. Я осторожно взял одну брошь в виде бутона розы. Перламутр переливался всеми цветами, заставляя цветок играть цветами и словно дышать… Очень красиво.

– Тут половина того, что я не рисовала, – довольно сказала Маша. – Быстро учатся. Надо будет ответ подготовить. Хочу Дубе про доставку рассказать. Раз лиеры стесняются стоять в очереди, пусть делают заказ через слуг и им будут доставлять домой горячее. А Нэли надо сказать, чтобы она не уходила пока в эксклюзив. Сейчас нам не нужны дорогие украшения. Сейчас нам нужно, чтобы каждая вторая женщина города носила нашу заколку или брошку.

В этот момент в дверь почти влетела Лара.

– Мари! Там нам гору капусты разгрузили! Савр сказал, ты в курсе. Ты её для засолки взяла? Попросить кого-нибудь из мужчин, чтобы бочки принесли?

– Не только, – подняла Маша голову на мою сестру, – сегодня приготовим ленивые голубцы как общее блюдо, а на гарнир печёную репу… Ещё сделаем обычные голубцы с печёными овощами для тех, кто захочет раскошелиться. Завтра – тушёную капусту с домашними колбасками. И пироги ещё можно. Ну да, часть заквасим. Просто сейчас будут несколько дней перебои с продуктами, вот и будем выкручиваться. Жаль, конечно, что капусту на ледник не уберёшь, она там сперва, конечно, превратится в мороженое, но когда рас…

Маша вдруг замерла. Несколько секунд смотрела куда-то мимо нас. Потом медленно произнесла:

– Мороженое…

Я уже знал этот взгляд. Такой у неё бывал перед очередной сумасшедшей идеей. Она резко хлопнула ладонями по столу.

– Точно! Мороженое!

Мы с Ларой переглянулись.

– Что?

Резко вскочила и помчалась на кухню!

Через несколько минут рабочий стол был заставлен мисками и крынками с молоком, сливками, мёдом, тростниковой патокой. Девочка что-то смешивала, делила яичные белки от желтков… давила ягоды и добавляла их, смешав с мёдом…

Потом мы отнесли поднос с шестью глубокими мисками на ледник.

– Я ингредиенты помню, – пояснила свои эксперименты Маша, – а пропорции не помню… я же его всегда готовое брала… сейчас подождём немного.

Мы честно прождали почти час. Достали. Получилось… явно не то, чего она ожидала. Холодное. Сладкое.

Маша задумчиво поводила ложкой.

– Это не мороженое. Это… какой-то холодный молочный коктейль.

Я тоже попробовал. Необычно и очень вкусно! Чем она недовольна?

А Маша несколько секунд помолчала и неожиданно оживилась.

– А если проще? Простота в совершенстве! Мясорубка чистая? Устанавливай!

Подтащила корзинки с ягодами. Взяла малину, смородину и, немного подумав, ранетки, очистив их и вынув серединки. Всё по очереди прогнала через мясорубку. Добавила немного воды в ароматно пахнущую массу. Чуть-чуть мёда. Попробовала. И принялась метаться по кухне, перетряхивая посуду.

– Дарен! – закричала она, увидев плотника, проходящего мимо окна.

Тот, услышав, заглянул в заднюю дверь, не заходя. Опытный! Знает, что если зайдёт – сразу руки заставят мыть.

– Что, льера?

– Мне нужны тонкие палочки. Много. Они должны быть без заноз, чтобы их в рот можно было.

– Какого размера?

– Вот примерно такие. – Она показала раздвинутыми пальцами.

– Сейчас сделаем.

Пока он строгал палочки, Маша, определившись с посудой, разлила ягодную смесь по маленьким соусницам. Воткнула в каждую палочку.

– Теперь в ледник.

Через некоторое время мы снова спустились. Она потянула за палочку. Палочка поднялась вместе с соусницей.

– Хм... – немного расстроилась Маша и зажала посуду в руке, согревая.

Через полминуты ягодный лёд легко вышел из формы. Маша осторожно лизнула. Потом ещё раз. И широко улыбнулась.

– Ну хоть фруктовый лёд получился! Пробуй! – и махнула рукой на соусницы с палочками.

Я выбрал одну с краю и повторил её действия с нагреванием стенок и, вынув кусочек льда на палочке, попробовал. Холодный. Кисло-сладкий. Освежающий. Но после жара улицы показался невероятно вкусным, раскрывающимся сладостью по мере согревания языка.

– Проводим полевые испытания, – пробормотала Маша, прихватывая с десяток соусниц и поднимаясь по лестнице.

– Яник! Кто его видел? Яник?

Через минуту привел ей Яника с двумя его приятелями, с которыми они чистили лошадей, между делом катаясь на них. Каждому выдали по ледышке. Они сначала недоверчиво посмотрели… Но, глядя, как мы с Машей уминаем уже вторую порцию, решились попробовать. Лизнули. Осознали…

Маша проводила их взглядом и довольно улыбнулась.

– Ну вот и новый товар! Цена – медяк. Думаю, на завтра нужно наделать побольше, ждём всех детей деревни.

Я посмотрел на неё.

– Думаешь?

Она хитро улыбнулась.

– Дети везде одинаковые. Я помню, с бабушкой на даче такое делала. И угостили соседского мальчишку. На следующий день дети всего посёлка выбрали местом для игр забор у нашего участка…

Договорить она не успела: перебил заглянувший Ивер, без рубашки и мокрый после обливания. В руке он держал свой меч. Видимо, пока мы занимались мороженым, он тренировался во дворе.

– Это с чем там Яник мимо пробежал? Мне есть?

Маша тут же ему протянула лёд на палочке и, задержав взгляд на мече, который мужчина положил на стол, тяжело вздохнула.

– Жалко, что Асел уехал, с ним было спокойнее.

Она покрутила в руках деревянную палочку от фруктового льда и пояснила недоумевающему Иверу:

– Я очень надеялась, что Хорд приедет за долгом именно пока Асел здесь.

Ивер пожал плечами.

– До этого ещё далеко. Почти месяц до конца лета. Потом три месяца осени. Почти четыре месяца, – он усмехнулся, – за это время мы соберём нужную сумму. Из того, что я вокруг вижу, я в этом нисколько не сомневаюсь.

Маша покачала головой.

– Нет. Я хочу рассчитаться до конца лета.

Мы с Ивером одновременно посмотрели на неё.

– Зачем? – спросил я.

Она ненадолго задумалась.

– Помните, когда они приезжали за долгом и обсуждали между собой, брать или не брать мои украшения? Помощник шептал Хорду, думая, что я не слышу. Он сказал тогда: «…Таверна нам без надобности до конца лета…». Вот я почему-то уверена, что за попыткой поджога и похищения стоит Хорд.

– Это серьёзное обвинение. Нужны доказательства, – остановил её Ивер, – без них никто не будет рассматривать это дело. А решать самостоятельно, как делают знатные рода, – у тебя нет армии.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

– Да я пока и не собираюсь ничего делать с этим. Не дурочка, понимаю насчёт фактов и доказательств. Вот если бы оборотни взяли в плен командира наёмников…

Маша подняла на нас взгляд.

– Я вообще про другое. Если таверна не нужна ему только до конца лета… не означает ли это, что он знает какую-то юридическую лазейку для того, чтобы отжать её, несмотря на наш договор?

Ивер нахмурился.

– Считаешь, что попытается предпринять что-то ещё?

– Не знаю, – девочка пожала плечами. – Может быть, ничего и не планирует, но если представить, что это действительно он… то, возможно, и вовсе будет вести себя ниже травы, ниже воды. А может быть – наоборот, провал подтолкнёт его к более решительным или более продуманным действиям. Тогда ждать конца лета становится опасно. Я думаю, что лучше лишить его самой возможности что-нибудь сделать. Выплатить долг в последние дни лета – и у него не будет смысла нам как-то вредить, ведь это не даст никакого результата.

Я задумался. Вообще-то звучало разумно. Ивер тоже медленно кивнул.

– Сколько у нас уже есть?

– Почти половина, если считать мои накопления.

– А успеем собрать за неполный месяц?

Маша спокойно пожала плечами.

– Успеем.

Ивер удивлённо посмотрел на неё.

– Я что-то не знаю из твоих задумок. Откуда такая уверенность?

Она улыбнулась.

– Картины, – спокойно ответила она. – Сейчас у меня есть человек, который сможет продать их дорого.

Она немного помолчала.

– Я не хотела так делать. Хотела, чтобы именно таверна заработала эти деньги сама. Тогда я была бы уверена, что она сможет приносить такой доход постоянно, а родители Веса никогда больше не окажутся в долгах. И чтобы родители Васи не чувствовали себя передо мной обязанными.

Она вздохнула.

– Но сейчас пришла к выводу, что раз ситуация дошла до похищения… да и эти обозы с оружием покоя не дают. Лучше лишить Хорда юридических оснований претендовать на эту землю. Лучше перестраховаться. Я дам таверне деньги взаймы.

Маша вскинулась и, немного покраснев, произнесла, бросая на меня взгляды:

– Но это не подарок таверне. Мне очень важно, чтобы именно таверна смогла заработать эти деньги. Так что до конца осени я жду возвращения этих денег, что вполне по силам для таверны, как мне кажется.

Потом уже серьёзнее добавила:

– Ещё я хотела развить таверну, чтобы доход с неё был способен выплатить кредит, чтобы понять, способно ли само это место приносить столько денег. Мне это нужно знать. Потому что в планах у меня и другие таверны. Рынки. Я хочу, чтобы люди специально искали таверны с одним и тем же названием. Чтобы, увидев вывеску, уже знали – здесь вкусно, честно и безопасно. Так что честно говорю, я тренируюсь на вашей таверне, а взамен даю вам возможность пользоваться всем, что я придумаю.

Ивер неожиданно улыбнулся.

– Я давно понял все твои мотивы, Маша. Поэтому и поддерживал всё время. Мне было интересно, когда ты это озвучишь. И знаешь… Иногда мне кажется, что ты думаешь лет на десять вперёд.

– На двадцать, – невозмутимо поправила Маша, придав себе взрослое выражение лица, явно кому-то подражая.

Я только головой покачал. Иногда я совершенно забывал, что мы с ней одного возраста. Настолько огромной казалась пропасть между тем, что знал я, и тем, как смотрела на мир она.

В этот момент со двора донесся дружный детский гомон.

– Льера Мария! Весел! А есть ещё сладкий лёд??!

Маша довольно улыбнулась.

– А вот и первые постоянные покупатели. Ничего, я ещё доработаю мороженое. И сразу же передам рецепт Дубе… В Городе это будет и вовсе фурор… Всё же мороженое – это вкус будущего!

Мы выглянули в окно. Возле крыльца уже стояли Яник и ещё с десяток совершенно незнакомых мальчишек от пяти до десяти лет.

– Кажется, сарафанное радио работает быстрее любой рекламы.

Я усмехнулся.

– Пойду продам и заодно отправлю с поручением. Попрошу, чтобы позвали Овера и Геру. И Млата с прилавка возьму до вечера, всё равно торговли пока нет. Надо делом заняться. Дядя, ты видел, в каком виде добычу оборотней привезли?

Он только махнул рукой.

– Не до того было. Я даже не знал, что они что-то собирали.

– Да там вроде люди Асела привезли, сказали оборотни заберут. Всё в кучу скидали, сырое, причём… Я, конечно, приведу в порядок. Но с оборотней за такую работу я потребую оплату.

– Вот это уже правильный хозяйский подход! – похвалила Маша, убегая на кухню.

Глава 4. Когда кончаются доводы…

С утра первым делом собрали Линара в поездку по окрестным селениям. Нужно было объехать соседние деревни, познакомиться с людьми, договориться о поставках, посмотреть дороги и просто понять, с кем нам теперь предстоит работать. Но истинная цель его была посмотреть места, где будет располагаться следующая таверна по тракту, после того, как дорога станет каменной. Маша велела обратить внимание на три вещи. Удобное расположение, так как она будет не на тракте, а в стороне. Наличие рядом селений, которые смогут обеспечивать продуктами. И возможность покупки земли. Я помог ему закрепить на седле дорожную сумку. — Тут хлеб, копченое мясо, сыр и пирожки, — сказал я, затягивая ремень. — До вечера должно хватить. Фляга с водой там же. Линар проверил поклажу и кивнул. — Спасибо. Во двор заехал Савр с сыном. Он что-то объяснял сыну, показывая рукой то на дорогу, похоже они спорили насчет маршрута. Я отметил, что они оба были вооружены, а Савр и вовсе был в кольчуге и с луком. — Ну что, управляющий, готов? Линар только усмехнулся. — Готов. Вы как на войну собрались… — Поехали. По дороге расскажу. Ты хоть при оружии? — Нож… Вес, я неплохо владею мечом… найдется что-нибудь из того, что вчера чистил? Я быстро сбегал в кузню и выбрал один из тех, что уже были почищены вчера Млатом. Мужчина перепоясался и вопросительно глянул на Сарса. Тот кивнул, и мужчины тронулись, на ходу поясняя причину их боевого вида. — Да говорят, видели в десяти верстах отсюда некоего Бочку, разбойника, что промышлял тут во времена мора. На Богов, как говорится, надейся, но сам… Они тронулись, неспешно выехали со двора на дорогу и вскоре скрылись за поворотом. Я проводил их взглядом. Странное чувство. Еще недавно Линар с нами стоял у столба в ожидании, когда его купят. А теперь уже сам представлял таверну перед людьми. Как же все стремительно меняется. Прав был Ивер. Истинная сила лиеров — менять всё вокруг. И у Маши эта сила такова, что на десяток обычных хватит… Хотя взять того же лиера Асела: приехал, решил вопрос с дорогой, думаю, и шахта благодаря его предложению заработала… организовал наши поиски, задействовав сотни человек в двух регионах страны… Жаль, что таких мало. Обычно лиеры не особо отличались от богатых простолюдинов. Денег больше, земли больше…, а жизнь вокруг та же самая. Хотя, может, они просто не смогли найти, в чем себя применить? Я вернулся в таверну. Первые гости уже просыпались и, умывшись, потянулись завтракать. Ну что ж, там сегодня какая-то запеканка должна быть… самому интересно. Через три часа, когда последние постояльцы уже расплатились и наступила тишина до обеда, я скинул форму, в которой стоял за стойкой, и пошел заниматься доспехами. Вчера мы с ребятами неплохо поработали, да и они допоздна перебирали без меня, когда я ушел принимать вечерних гостей. Почти все кожаные доспехи были разобраны, ремешки распущены, все почищено, смазано. Уезжай Линар завтра, можно было бы ему даже кожаный доспех выдать… За ночь сарай хорошо проветрился, а развешанные по стенам кожаные доспехи, до которых вчера руки не дошли, успели подсохнуть. Вони не было, но запах прелости все еще витал. Я отобрал оставшиеся кожаные доспехи, когда за спиной раздалось знакомое покашливание. — С утра у меня работы нет, вчера все скобы Дарену доделал, давай помогу с железками? Я обернулся. На пороге стоял Горста. Кузнец уже успел переодеться и стоял в рабочем кожаном фартуке. — Вчера не смог выбраться, — сказал он. — Горн до самой ночи не остывал. И Ставр как назло нарасхват. Зато я сегодня свободен. Я только улыбнулся. — Только рад буду. С кожей мало-мало умею, вот как кольчугу чистить — даже ума не приложу. До этого только дядину в руках держал, а он свою до такого состояния не доводил. Горста присел возле ближайшей кучи железа, поднял первый попавшийся шлем, внимательно осмотрел его со всех сторон, постучал ногтем по металлу и одобрительно хмыкнул. — Хорошая работа. Он отложил шлем в сторону и вытянул кольчугу, разодранную с левого бока и уделанную в крови и грязи, которые забили все колечки, и ржа уже полезла по металлу. — Вот как мы сделаем… — проговорил мужчина, внимательно разглядывая повреждения. — Ты своих друзей попроси принести речного песка. Пару лошадок им выдай. Ведер шесть надо. Но песок надо самый мелкий, который на отмелях после перекатов можно найти. Им, конечно, чуть дольше, но потом полировать почти не надо. Я с интересом слушал. — И что с этим песком? Им начищаем, как котлы? — Почти. Кидаем в бочонок песок и кольчугу и катаем по двору. Было бы время, я бы приспособу сделал, что просто крепишь и ручку крутишь. Но в нашем случае и так с легкостью очистит. Я удивленно посмотрел на него. — И все? Так просто чистить? Я-то думал, кольчуга будет сложнее всего! Горста усмехнулся. — Нет, вот самое сложное. И самое дорогое. Пластинчатый доспех, причем два комплекта. Да еще и кому-то благородному принадлежали. Вот их в первую очередь я и возьму. Кузнец еще покопался и повынимал из кучи шлемы, наручи, поножи, кольчужные юбки со стальными пластинами… — Самые дорогие вещи всегда требуют самого бережного ухода, — продолжал комментировать мужчина. — Если хорошая сталь начнет ржаветь, потеряем больше всего денег. Дешевое железо и потом почистить можно, и заменить. Для меня ничего тут сложного нет, разве что кроме вот этих двух мечей. Горста указал на два меча, которые вчера Млат повесил на стену, сказав, что таким негоже валяться в груде хлама. Кузнец уже успел разложить возле себя, кроме двух лиеровских комплектов, несколько шлемов, дорогую кольчугу мелкого плетения и пару наручей с серебряной насечкой. — Эти сперва приведем в порядок. Остальное потом. Я кивнул. Мы унесли все ему в кузню, и я снова занялся кожаными доспехами, вычищая их, проверяя ремни, пряжки и застежки. Минут через двадцать к нам присоединился Млат, оставив свой прилавок на соседнюю девочку, что в ожидании покупателей вышивала в пяльцах. Работа спорилась. Слышалось только позвякивание инструмента, шорох кожи да добродушное бормотание кузнеца, под нос комментирующего работу неизвестного мастера. И именно поэтому раздавшийся вдруг со двора женский крик прозвучал особенно резко. — Не-ет! Стой! Вернись! Мы с Горстой одновременно подняли головы, а шустрый Млат подскочил к двери и прокричал:

— Там муж твоей сестры бежит! Я быстро выскочил наружу. По двору, забыв даже накинуть платок, бежала Лара. Волосы растрепались, в одной руке кочерга, второй она придерживала юбку, чтобы не путалась под ногами. — Стой! Стой, сволочь! За воротами уже грохотала телега. На козлах сидел ее муж. Лошадь он гнал так, что не вошел в поворот и зацепил плетень, выворотив сразу четыре пролета. Я, глядя на это, сначала и не понял, что происходит. Выглядело так, словно приехал мириться. Лара его выгнала. Судя по кочерге — весьма убедительно. Такие семейные дела не моего ума. Но в следующую секунду из таверны вылетела Маша. — Остановите его! — Она даже не остановилась отдышаться, а бросилась за таверну, где мужики вбивали колышки, чтобы разметить предстоящую стройку. — Он ребенка забрал! У меня внутри разом что-то вскипело. Ребенка? Ларкину дочку?! Я схватил снятый на время работы пояс и, повязывая на ходу, со всех ног бросился к лугу. Стадо лошадей так же, как и вчера, мирно щипало траву неподалеку. Повезло, что Яник парочку не стреножил — так как сам с другом катались на них. Седел не было, но уздечки надеты! Я подбежал к ближайшей, которую с руки кормил морковкой незнакомый мне приятель брата. Быстро потрепал по морде. — Тихо… — Лошадь только вскинула голову, когда я на нее запрыгнул. — Яник, Ивера найди! Пошла! Короткий удар пятками — и кобыла сразу сорвалась с места. — Так он же пош… — прокричал вслед брат, но я уже не слышал, пригибаясь к шее лошади. Ветер ударил в лицо. Телега была уже далеко впереди. Позади нее по дороге, тяжело дыша, все еще бежала Лара. Теперь стало понятно, что задумал этот ублюдок. Он и не пытался оторваться. Наоборот. Ехал ровно настолько быстро, чтобы Лара не могла догнать, но и не отставала окончательно. И продолжала бежать за своим ребенком. Устанет. Выдохнется. И он ее просто закинет к себе в телегу и привезёт домой обоих. А из мужьева дома, да еще в чужой деревне, попробуй ее забери… Я стиснул зубы. — Ну уж нет… Я вывел лошадь чуть левее, обогнал повозку и резко натянул поводья прямо перед упряжной лошадью. Та испуганно всхрапнула и, игнорируя возницу, встала. Телега остановилась так резко, что Дерек едва не слетел с козел. Я уже спрыгивал на землю, отметив, что племянница лежала прямо в колыбели. Значит, скорее всего, с ней все в порядке. Учитывая, с какой силой она заревела, — точно в порядке… Я машинально положил ладонь на подаренный нож и только тогда подошел к телеге. — Ты чего это задумал? Мужчина тоже спрыгнул на землю. Глаза у него были обрамлены черными кругами, словно он не спал несколько дней. — Убирайся с дороги, мальчишка, это моя дочь! И моя жена! — Уже нет. Пока отец не вернулся, Лара под моей защитой. А там ты с ним будешь говорить, а не с сестрой. Сзади него подбежала запыхавшаяся Лара, подхватила колыбель обеими руками и прижала к себе так крепко, будто боялась, что ребенка снова попытаются отнять. По ее щекам уже текли слезы. Дерек, услышав возню позади, развернулся и дернулся к ним, я перехватил бывшего зятя за локоть и толкнул в сторону телеги, обходя его так, чтобы встать между ним и сестрой. Дерек выше меня, и хоть не выглядит крупным, я видел, как он таскал мешки… …так что, может, был сильнее меня. Но сейчас это уже ничего не меняло. Отступать мне было уже некуда. Дерек отступил в сторону, тяжело дыша. Выглядел весьма агрессивно и безумно. Но почему-то вместо страха это разбудило во мне незнакомую ранее злость, которая словно придала мне сил. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом он медленно выдохнул, бросив взгляд мне на пояс. К слову, он сам был неподпоясан. — Вес… не лезь в это. — Голос звучал неожиданно спокойно для его состояния. И… надо же, он правильно назвал мое имя?! — Это моя семья. Мы сами разберемся. Я покачал головой и повторил: — Уже нет. Если бы была семья — ты бы ребенка не похищал у матери. — Ты ничего не понимаешь! — Он сделал шаг вперед. — Мне надо их вернуть! — Прям надо? Любишь так, что жить не можешь? Или злобу сорвать не на ком? Дерек сжал кулаки и перевел глаза мне за спину. — Ты зачем это разболтала?! Это наши дела! Семейные! А потом перевел глаза на меня и выкрикнул: — Отцу! Отцу надо, чтобы они были дома! — Видя мое непонимание, он с каким-то нездоровым убеждением в голосе продолжил: — Осенью будут выбирать Почетных мужей нашего селения. Если я не верну жену и дочь… Отца не выберут. Он давно этого добивается. В этом году неслабо вложился в это дело! Но скажут, если он не может в семье порядок вести, какой из него руководитель деревни! И он меня наследства лишит! Он так сказал! Я нахмурился. — И поэтому ты решил украсть собственного ребенка? Ничего другого в голову не пришло? Там, извиниться для начала? — Это моя дочь! — В первую очередь это дочь матери. — Она должна быть дома! — проорал он и резко бросился вперед. Я положил руку на нож, готовый его выдернуть, но удерживая себя от этого до последнего. Дядя не раз внушал: вынул нож — бей. Не планируешь бить — не доставай. — Стой. По-хорошему прошу! — Отойди! — прорычал он, останавливаясь в двух шагах, со злобой бросая взгляд на пояс. — Нет. Лара за моей спиной уже понемногу приходила в себя. — Вес… — Она говорила тихо, почти шепотом. — Не подпускай его… Он не в себе! Дерек ее услышал. И будто окончательно сорвался. — Да что я перед вами распинаюсь?! Он резко развернулся, добежал до козел, одним движением вскочил в телегу и вынул топор. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно похолодело. Вот теперь все стало по-настоящему опасно. — Дерек… — Я поднял ладони. — Не дури. — Уйди! Он уже почти не слышал меня, спрыгивая. Глаза стали совершенно безумными. Мы с Ларой начали пятиться. С ножом против топора… Я был уверен, что справлюсь, но вот в том, что справлюсь без ранения, — в этом твердой уверенности не было. А раны от топора… ну такое себе… — Лара… беги домой! Живо! Отступая, я обратил внимание на торчащие с заднего борта телеги длинные жерди — наверное, нарубили для черенков на инструмент. Я выдернул одну раньше, чем Дерек успел преодолеть половину телеги. Тяжелая. Почти в полтора меня длиной. Я едва успел перехватить ее как копье, как в следующую секунду мужчина бросился вперед с занесенным топором. Топор в его руках двигался тяжело, неумело, но достаточно, чтобы одним попаданием закончить этот разговор навсегда. Я видел его лицо. И это было самое страшное. Не злость. Не ненависть. Там уже почти не осталось ничего. Только страх. Страх за свое будущее, за отца, за положение семьи. Он словно убедил себя, что сейчас у него нет выбора. Что ребенок — это не ребенок, а последний шанс удержать свою жизнь на месте. И для него словно не стало никаких моральных устоев. Только цель… Что ж, я не сообразил сказать Ларе бежать раньше? Она еще и отбежала на десяток шагов и встала! Ну не дура ли?! Дерек, увидев у меня палку в руках, замешкался на секунды, но потом рванул с новой силой. Тренированное тело сработало раньше мысли. Я сместился в сторону, пропуская замах, и одновременно сделал короткий выпад жердью как копьем. Удар пришелся точно в колено. Раздался глухой звук. Дерек вскрикнул и рухнул на одну ногу, выпустив воздух сквозь зубы. Я замер. Внутри уже гремел адреналин. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышит весь луг. Но я все еще не хотел его калечить. Это был не чужой человек. Я его много лет знал, и начать избивать его, чтобы остановить наверняка — я все не мог решиться. — Не надо… — еще раз сказал я, тяжело дыша. — Всё. Хватит. Дерек поднял на меня взгляд. На секунду мне показалось, что он услышал. Что понял. Но нет. Он только сильнее сжал зубы. — Ты… ты не понимаешь… — Он поднялся. — Я должен… И снова пошел на меня. Я отступил. Еще шаг, пытаясь дать ему возможность остановиться. Но он уже не останавливался. Видя, что я ухожу в сторону, он просто решил обойти меня и двинулся в сторону Лары. Прыжком преграждаю ему путь и, используя движение его тела, бью жердью в ребра. Дерек согнулся, захрипел и сделал несколько шагов назад. Вот теперь должно было закончиться. Любой нормальный человек остановился бы. Но он не остановился. Он поднял голову. Выпрямился. В его глазах не было боли. Не было понимания. Только безумие. Он снова пошел вперед. Я даже не успел подумать. Еще один замах. Жердь вошла под ребра. Удар вышел сильнее. Но он словно не почувствовал. Просто отмахнулся, хотя я уверен, ребро я ему сломал. А он просто продолжил двигаться. И тогда я понял. По-другому никак. Если я сейчас отступлю — он снова полезет. Если я промедлю — пострадает кто-то другой. Я перехватил жердь и ударил прямо в лоб. На этот раз я вложил в удар все, что было. Раздался глухой звук. Дерек качнулся на секунду, а потом у него из ног словно вынули все кости, и он мешком рухнул на землю, лицом вперед. Оказывается, вокруг много других звуков: птицы, ветер, деревья шумят кронами, ребенок заливается у Лары на руках. А пока длилась схватка с Дереком — я ничего этого не слышал…. Что-то я не о том думаю… Только сейчас до меня дошло, насколько сильно я ударил. Меня словно окатило холодной водой. Я медленно подошел к нему. — Дерек… Ответа не было. Внутри все сжалось. Я опустился рядом и приложил пальцы к шее. Куда тут живчик искать-то? Сюда? Или сюда? Тук. Я выдохнул, почувствовав пульс. Жив. Просто без сознания. Я сел на пятки рядом, откинув топор в сторону. — Фух… Не хватало мне за этого подонка еще перед стражей ответ держать…. Лара подошла ближе. Лицо у нее было белым. — Вес… — Он жив, — быстро сказал я, поднимаясь и хватая Дерека за руки. — Просто я сильно приложил его. Она кивнула. Постояла несколько секунд, потом поставила колыбельку на землю и помогла мне уложить бесчувственное тело обратно в телегу. Топор я просто бросил рядом с ним. Следом туда же отправилась жердь. Я взял поводья, повел лошадь, разгоняя, и заставил лошадь идти по направлению их деревни. Думаю, там разберутся.

Домой мы шли медленно. Только сейчас меня начал отпускать бой. Лошадь я вел рядом, одной рукой придерживая ее за гриву, другой — колыбельку с успокоенной и уснувшей племяшкой. Лара шла рядом, держа колыбельку со своей стороны. Сначала она молчала. Я тоже. Слишком много всего произошло за последние несколько минут. — Вес… Я посмотрел на нее. — М? Она долго подбирала слова. — Спасибо. — Лара посмотрела на спящую дочь. — Если бы ты не вышел… Она не договорила. И не надо было. Я прекрасно понимал. — Лар, я просто сделал то, что должен был. Она грустно усмехнулась. — Знаешь… Я все еще воспринимаю тебя маленьким мальчишкой, которому кашу в рот запихивала и мокрые штаны меняла… Все никак не могу привыкнуть, что ты уже такой здоровый и только что уделал мужика старше тебя на шесть лет. И что с тобой надо считаться. Я ничего не ответил. Потому что сказать было нечего. Да и не надо, пожалуй. Наверное, я должен был испытывать гордость за свою победу, но вместо этого была просто какая-то усталость. Когда впереди показалась таверна и бегущие навстречу несколько мужчин, Лара вдруг остановилась. — Вес, а как думаешь, если бы Маша не появилась в ва… в нашей жизни, произошло бы то, что произошло сегодня? — Да, только еще раньше, — почти не думая, ответил я. — Если бы не Маша, таверна уже как полтора месяца не принадлежала бы нам. Доходы Дерека оборвались бы раньше на пару недель. Я сказал это жестче, чем хотел. — Извини… — Она опустила взгляд. — Просто все так резко произошло…. Мне нужно время ко всему привыкнуть. Расскажи, что тут у вас произошло, а то Маша вчера каких-то сказок понарассказывала…. — Расскажу…., но там и правда все будет как сказки… Ты мне лучше вот что скажи: в Храм-то будешь обращаться, чтобы отменили ваш брак? — Попробую. Из-за того, что бил, — с этим в Храме не стали бы рассматривать. Но если человеку надо украсть ребенка, чтобы доказать что-то своему отцу, — и ради этого он готов убить подростка, — думаю, тут Храм не откажет. Вот только все мое приданое потрачено, не думаю, что что-то вернут…. Нужны были деньги, чтобы «удачно» вложить их куда-то, после чего мы должны были стать сказочно богаты…. — Да и плевать на него. Новое заработаем. Бабушкино колье, конечно, жалко, маме нравилось оно… Сестра тихо кивнула. — Я знаю, кому они продали колье… Может, сможем выкупить… К нам подбежали Дарен со старшим сыном, Ставр и крепкий дедок из торговавших на рынке. Сначала все посмотрели на ребенка. Потом на Лару, на меня. А после перевели взгляд туда, где исчезала дорога. — Он жив? — спросил меня Дарен, похоже нисколько не сомневаясь в исходе погони. — Да. Без сознания. Отправил на телеге обратно. Ставр машинально включил стражника. — Ты его сильно ударил? Ему есть на что жаловаться? Я помолчал. — Да. Есть. Но не думаю, что будет жаловаться. Он на нас с топором напал. Ставр шагнул ко мне и ощупал, коснувшись ножа и не найдя другого оружия, уважительно покивал головой. — Растешь! Пойдем, расскажешь! Дарен подошел к Ларе и осторожно заглянул в колыбель. — Давай возьму, хоть не зря бежали…. Лара, замешкавшись, передала ему колыбельку, а потом неожиданно шагнула и обняла меня. На дороге раздался топот копыт, и показались Ивер и Маша, скачущие со стороны деревни на одной лошади и тоже без седла. — О, Ивер! — как-то опознал Ставр, едва дядя спешился. — Идем, промочим горло, пока нам Весел расскажет о своем героическом сражении. Представь, эта отрыжка крысы за топор схватилась! Суета длилась часа два. Ставр заставил все рассказать раза на три, потом мы написали несколько свидетельств от меня, Лары, Маши и Горсты. И один общий от видаков во дворе. Все это он положил в футляр, который унес к себе. Сказал — на всякий случай. И успокоились все только когда сели поесть. Маша отдала нам с Ивером очередные неудачные порции мороженого, отчего дядя с удовольствием приканчивал уже вторую кружку, а я всерьез опасался, что пока буду есть — мне ничего не останется. Маша, поев первой, снова разложила бумаги и, не обращая на нас никакого внимания, уткнулась в них, что-то высчитывая и записывая. Бумаг оказалось очень много. Она и карты разложила, и какие-то таблицы с ценами, составленные рукой Линара. Девочка что-то считала, чертила таблицы, записывала цифры. Я даже не пытался понять. Когда я закончил обед, она вдруг подняла голову. — Вес. Кстати. По этому тону обычно ничего хорошего для моего спокойствия не происходило. — Я забыла совсем. Десять процентов с проекта с блошиными рынками — твои. Я замер. — Чего? А я-то тут при чем? Ивер, сидевший рядом, усмехнулся. Маша посмотрела на меня так, будто я спросил что-то совершенно очевидное. — Я тренируюсь на твоей таверне. Использую деньги, которые она приносит, как стартовый капитал. Проверяю идеи. Создаю схемы. Если мои рынки и таверны будут приносить прибыль — это будет благодаря тому, что здесь я получила возможность всё проверить и заработать. — Она пожала плечами. — Поэтому так честно. Я хотел было отказаться, но по лицу Маши понял — спорить бесполезно. Я посмотрел на Ивера, в надежде, что он ее вразумит, но тот чуть заметно пожал плечами. — Не смотри на меня. Только что услышал. Ну ты теперь у нас обеспеченный человек. Тренировки, надеюсь, не забросишь? Маша тут же перевела взгляд на Ивера, видимо вспомнив что-то связанное с ним, отчего тот резко допил содержимое своей кружки и собрался уже убегать… наивный… — Ивер, я решила, что после сегодняшнего мне нужно научиться стрелять. — Зачем? — Ну вот если бы у меня был арбалет, которым я умела бы пользоваться, я бы могла остановить его раньше. Он бы и со двора не убежал… Ивер нахмурился. — Маша! Она посмотрела на него. — Что? — А ты сможешь выстрелить в человека? На секунду она замерла, задумавшись. А потом ответила: — Того, кто забирает ребенка у матери силой, я за человека не считаю! Но сказала она это не так уверенно, как обычно. Ивер молча встал и ушел к сараю. Я только успел допить чай, как он вернулся с одним из арбалетов из добычи оборотней. — Вот этот подойдет. — Ивер покрутил его в руках, демонстрируя. — Рычаг. Натягивать легче. Уперла, потянула, наложила болт… Для новичка лучше не найти. Маша взяла оружие в руки, внимательно осмотрела и тихо сказала, старательно ни на кого не смотря: — Не важно, смогу я выстрелить в человека или нет. Просто если вдруг такой выбор предстанет — я хочу выстрелить с результатом. — Когда приступим к тренировке? Ивер махнул рукой в сторону двора: — Сейчас, — затем повернулся ко мне: — а ты лук бери, тоже постреляешь. Заодно за болтами побегаешь, продолжил я его мысль про себя.

Глава 5. Большие планы маленькой девочки

Как-то незаметно пролетели три дня. Жизнь снова вошла в привычное русло. Таверна жила тем самым размеренным ритмом, к которому я уже успел привыкнуть до похищения. С рассветом путники завтракали, покупая необходимое для путешествия на нашем рынке, и отправлялись дальше по тракту. До полудня становилось тихо, потом кормили обедом прибывающих всадников, коих теперь стало много: от десяти до тридцати человек выходило. Тут и почта с гонцами на рудник, и стража, которая взялась объезжать дорогу каждые три-четыре дня. А еще зачастили лиеры, что напрягало Машу, но беседы с ними ее успокаивали. Никто не собирался пока покупать земли вблизи, цели у всех были разные, но в основном связанные с рудником. Кто уголь хотел поставлять, кто плавильное оборудование. В общем, не наши конкуренты.

Тракт оживал к вечеру, отчего двор наполнялся шумом, стихающим только к ночи. К слову, почти все комнаты были заняты. Оставалось лишь мест пятнадцать в сарае. Семья Дарена уже съехала из сарая, получив три комнаты в основном доме. Горста пока не стал съезжать, ему нравилось жить у места работы, а Ставр с невестой заехали на второй этаж, еще когда там шел ремонт, и свою комнату отремонтировали сами. По-моему, у слепого стражника стоит навязчивая мысль доказать, что для него нет ничего такого, с чем зрячий может лучше справиться. Если кто-то говорил, что он чего-то сделать не сможет и предлагал помощь, Ставр это принимал словно личное оскорбление и делал.

Разбирать добытые доспехи и оружие закончили на третий день, очень помогли бывший стражник и плотники, оставшиеся без работы. Новую пристройку пока только обсуждали. Дарен почти не расставался с кипой бумаг, выданных ему Машей, на которых были нанесены замеры и строились планы. Что-то там им грунтовая вода покоя не давала. Ручей протекал рядом, и Дарену нужны были бревна лиственницы для фундамента, а местный дуб, из которого строили все деревенские, его не устраивал. Горста постоянно с ним спорил, уверяя, что сперва нужно расширить кузницу, а не откладывать на потом, а Ивер утверждал, что сперва нужно расширить двор. Вот так, споря и переругиваясь, мы и доработали все доспехи и оружие. Один бы я до конца месяца чистил. Даже смешно вспоминать, как я был уверен, что управлюсь за пару дней.

Маша за эти дни тоже без дела не сидела. Появились свежие овощи, и половина меню успела измениться. На столах стало больше тушеного, где овощей было куда больше мяса, но никто не жаловался. Наоборот. Даже самые прожорливые обозники наедались и просили добавки хлеба, чтобы собрать соус до последней капли. На любые вопросы по ее проектам насчет оплаты ответ был один: «Планируйте, заработаем!». Я уже давно перестал удивляться, насколько спокойно она говорила подобные вещи. Такое чувство, будто деньги были для нее не проблемой, а всего лишь очередной задачей, которую рано или поздно можно решить. Из приятных перемен было другое. Все чаще путники, приходя, спрашивали первым делом:

– А это же та таверна, где фасты подают?

Или:

– Нам у Дуба сказали, что только у него и у вас их делают.

Или вовсе:

– Слыхал, тут модная городская еда появилась.

Поначалу это нас даже забавляло. Какая она городская? Ее же Маша здесь придумала. Хотя... если подумать, какая разница? Люди ведь ехали именно к нам. Главное, что почти каждый заказывал еще что-нибудь с собой в дорогу.

В первый же день этих спокойных трех суток к нам ненадолго заезжал Линар. Без лишних разговоров поздоровался со всеми, перекусил на скорую руку и почти сразу ушел вместе с Машей и Ивером в комнату наверху. У меня был как раз обеденный наплыв всадников, и разговор прошел без меня. Но Линар взял с собой младшего сына Дарена, и оба, вооружившись и взяв у меня еды на пару дней, уехали в город. Парень знал Город и всех, кто нужен был Линару для переговоров, а также недурно владел топором, что в свете последних слухов было немаловажно.

Кстати, стражников на тракте заметно прибавилось. Если раньше навстречу попадались по трое-четверо, теперь ездили уже по шесть-семь человек. Рабочие, что шли на заработки, теперь шли большими группами, от двадцати человек. До нас доходили только слухи. Кто-то говорил, что несколько дней назад разбойники напали на торговца. Другие уверяли, будто это был целый караван. Количество нападавших тоже росло с каждым пересказом: сначала пятеро, потом десяток, а к вечеру и вовсе выходило чуть ли не полсотни. Доподлинно знали только одно – одного из разбойников опознали, и он с этих краев.

– Ну и хорошо, – неожиданно сказала Маша, когда услышала разговор. – Значит, земля может немного подешеветь.

Мы с Ивером переглянулись. Иногда я совершенно не понимал, как устроена ее голова. Все в страхе, а она с легкостью находит положительные для себя вещи. Хотя что я, она похитителей гоняла по своим хотелкам и Ночного духа на дерево загнала… что ей несколько разбойников?

На следующее утро, сразу после завтрака, во двор въехал знакомый всадник с тремя дружинниками. Лошадь была добротная, но без вычурной сбруи. Сам лиер тоже выглядел скорее зажиточным хозяином, чем человеком, любящим показывать достаток. Простая, но дорогая одежда, добротные сапоги, короткий дорожный плащ. Из оружия – только меч на поясе.

– Оружные кто-то? – тут же напрягся Ставр, услышав позвякивание спешившихся дружинников.

– Это лиер Трайн. Хозяин большей части окрестных земель и двух ближайших деревень.

Мужчина спешился сам, бросил поводья подбежавшему Янику и первым делом направился к выскочившей Маше.

– Доброе утро, льера, – обозначил Трайн поклон, – явился быстро, как только мог.

– Доброе, – улыбнулась она. – Надеюсь, я не отвлекла вас от чего-то важного?

Трайн усмехнулся.

– Наоборот, спасли меня от очередной попойки в честь рождения очередного внука у друзей. Если правильно понял сообщение, я нужен был вам лично, и даже суть вопроса нельзя было изложить на бумагу. И что речь идет о больших деньгах. Учитывая, что по вашему совету я уже оповестил крестьян об изменении платы за использование земли в следующем году, указал цены и уже получил предварительных записей почти в два раза больше, чем занято земель сейчас. И соответственно, оплата ожидается почти в три раза больше обычного… Я весьма заинтересован в новом выгодном предложении.

– Надеюсь, что не разочарую. Вы хотите стать неприлично богатым? Тогда идемте за мной!– Она посмотрела на меня. – Вес, идем с нами, поможешь заодно.

– Иду. О, мы не в таверну? А куда?

– На огород.

Я удивленно посмотрел сначала на нее, потом на лиера. Тот выглядел не менее озадаченным.

– Заинтриговали…

Маша уже шагала к грядкам, даже не оглядываясь, уверенная, что мы пойдем следом. Мы переглянулись и молча двинулись за ней. На огороде подошла к немного кривоватым рядкам высоких кустов, выросших из кусочков клубней, что она садила в начале лета. Девочка несколько недель назад самостоятельно прополола их и загребла, создавая длинные валы земли, закопавшие кусты наполовину. Маша прошлась между рядами, разглядывая ботву. Потом неожиданно остановилась возле одного из кустов и опустилась на корточки. Ботва у него уже начала желтеть и подсыхать, тогда как соседние растения еще стояли сочными и ярко-зелеными.

– Что-то не так? – спросил я.

Маша покачала головой.

– Наоборот. – Она задумчиво потерла подбородок. – Дело в том, что в пакете было несколько сортов. Два точно.

Я ничего не понял.

Она тихо продолжала размышлять вслух:

– Этот созрел раньше... значит, более скороспелый сорт…

Потом подняла глаза на нас.

– Вес, забыла сразу сказать, принеси лопату и ведро, пожалуйста.

Я быстро сбегал и, положив ведро в сторону, передал лопату Маше. Та воткнула ее в землю и напрягалась, увидев, что та воткнулась только на треть. Выругалась под нос и принялась прыгать на ребрах лопаты, загоняя ее в землю. Трайн терпеливо наблюдал. По выражению его лица было видно, что он совершенно не понимает, зачем владелица самой необычной таверны в округе позвала его смотреть пожухшую ботву.

Наконец Маше удалось загнать лопату в землю, и она начала осторожно подкапывать куст.

– Вес, возьми стебли и вместе со мной поднимай, – пробормотала она, медленно наклоняя лопату.

Я ухватился за основание стеблей и медленно потянул вверх, поднимая растение и кучу осыпающейся земли… из которой один за другим показались крупные клубни, повиснув на корнях целыми гроздьями. Крупнее, больше чем те, которые девочка разрезала, когда сажала, наверное, с полтора моих кулака. Почти одинаковые. Маша быстро опустилась на колени и стала освобождать остальные клубни руками и закидывать их в ведро. Через несколько минут ведро оказалось почти полным. А под кустом все еще что-то оставалось, что девочка и стала извлекать, роясь руками. Трайн присел рядом. Взял одну картофелину в руки. Потом вторую. Перевел взгляд на Машу.

– Это... Что это? – Мужчина явно первый раз в жизни видел подобные клубни и пока не мог понять, к чему их отнести.

Она медленно покачала головой.

– Я сперва из этого что-нибудь приготовлю, а потом уже поговорим. Я сейчас все расскажу.

И неожиданно улыбнулась. По-настоящему. Редко я видел у нее такую улыбку. Она просто смотрела на выкопанное растение и улыбалась. Похоже, она сама не верила, что у нее получится вырастить данное растение.

– Но пока то, что я вижу, меня удивляет и радует. У дедушки я такого результата не видела.

Она еще немного порылась в земле, достала последнюю картофелину и только теперь выпрямилась. Несколько секунд молча рассматривала добычу. Потом негромко сказала:

– Похоже... эта земля понравилась картошке больше, чем наша.

Я посмотрел на ведро.

– И что это значит?

– Это значит... – она задумалась, быстро что-то прикидывая в уме, – ...что вот этим ведром можно по весне засадить весь огород твоей мамы.

Лиер хмыкнул, кажется, что-то уже начиная понимать, но промолчал, дожидаясь конца представления.

Маша увлекла нас на кухню, где поскоблила картошку от тоненькой кожицы, и три штуки порезала на крупные куски и поставила вариться, три картофелины принялась жарить с салом, а еще три потерла на терке и, перемешав специями, закинула на кусочках мяса в печь.

– Золотой обед, но без этого никак, – пробормотала она и принялась рассказывать про картошку. Как ее выращивать, как обрабатывать, как копать и как хранить. Правда, в конце призналась, что и десятой части не помнит, что рассказывал ее дедушка, а помнит лишь то, в чем сама принимала участие пару раз.

– У дедушки был погреб. Он очень сильно уделял внимание вентиляции и температуре. Вентиляция у него была хитрая: одна труба была у потолка, а одна почти у пола. И на крыше, куда они выходили, они тоже были разной длины, но я не помню, какая из них за что отвечала. Дед говорил, что температура должна быть чуть теплее, чем температура замерзания воды. Температуру он регулировал этими же самыми трубами, сильнее прикрывая отверстия или слабее. А то и вовсе открывал, но это обычно весной.

Вареную картошку Маша подавила до состояния пюре, закинула туда масла, немного молока и посыпала мелко порезанным укропом. Подала нам с жареными котлетами, залив горячим соусом.

– Пюрешка с котлеткой, – торжественно объявила она, – любимое блюдо моего друга Пети. Накладываю мало, чтобы остальное попробовали. Нужно – положу добавку, главное Иверу оставьте!

– Это точно едят? – уточнил Трайн, принюхиваясь к блюду.

Но через минуту рубал так, что даже льеру Асту бы обставил.

– Не знаю Петю, но теперь это тоже мое любимое блюдо! – пробормотал Трайн и попросил: – Можно я немного объем Ивера?

Это стало и мое любимое блюдо… пока я не попробовал мясо с запечённой на нем картошкой, с корочкой растаявшего сыра. Лиер тоже был доволен и посматривал на оставшуюся в ведре картошку очень заинтересовано. Но сперва это был гастрономический интерес… А потом на моих глазах его лицо изменилось. Я буквально видел, как у него в голове начинают складываться цифры. Он вдруг понял, зачем его позвали. Мужчина поднял голову на девочку.

– И сколько... такого можно посадить весной? И сколько с него вырастет?

Маша улыбнулась уголками губ.

– Вот теперь мы можем начинать серьезный разговор. Я хочу предложить вам партнерство по выращиванию картофеля.

Трайн покивал головой, признавая, что догадался, и молча доел последний кусочек мяса, размял ложкой остатки пюре и задумчиво посмотрел сначала на тарелку, потом на ведро с оставшимися клубнями.

– Я хочу сперва понять некоторые вещи... – медленно произнес он. – У того растения едят только клубни, как я понял?

– Да, – покачала головой Маша. – Только клубни. Ботва даже ядовита. Ее лучше сразу выбрасывать. Дед ее сушил и сжигал. Даже в компост не использовал.

Трайн кивнул.

– И сколько таких клубней обычно под одним кустом? Я ведь правильно понял, что садятся эти же самые клубни?

– Обычно от пяти до десяти, а тут прямо как три куста выкопала. Но тут земля черная, глубже высоты лопаты… а у деда на пол лопаты, а потом песок с глиной, и он в лунку всегда перегной клал и иногда удобрение лил.

– Дед сам выращивал? – удивился Трайн.

– Да, он считал, что только он может вырастить вкусную, а магазинной только скотину кормить.

Лиер усмехнулся и буркнул под нос что-то типа: «Понятно, в кого»... и перевел взгляд на ведро с остатками картофеля.

– Тогда теперь понимаю, зачем вы просили приехать лично. Вы хотите, чтобы я занимался выращиванием этого клубня. Простите, боюсь, не выговорю название…

– Выращиванием, я думаю, мы найдем, кто будет заниматься, – помотала головой Маша. – Я хочу вам предложить возглавить полный цикл: выращивание, поиск покупателей, продажу, доставку.

Он ненадолго задумался.

– Если весной посадим все это, то урожай еще не будет в том количестве, чтобы им торговать?

– Нет. Если сейчас засадить всю картошку, что выкопаем в этом году, осенью следующего года мы соберем хороший урожай. Но кроме небольшого объема – все уйдет на посев. Нам надо увеличить количество посевного материала. Только тогда, по моим подсчетам… Хотя нет, мои подсчеты не на такой урожай. Если все кусты дадут столько же, то к продажам можно будет приступить через три года… ну, то есть на четвертый, если от этого.

Трайн медленно кивнул.

– Семенной фонд... Первые годы мы будем выращивать не урожай. Мы будем выращивать возможность получать урожай.

Лиер задумался уже всерьез. Я видел, как взгляд его стал совсем другим.

– Три года деньги придется только вкладывать. Это плохо, – он улыбнулся, – но по итогу у нас просто не будет соперников!

Маша не согласилась:

– Заманчиво, но нет. Три года уйдет на выращивание достаточного количества посадочного материала. Потом еще два года – на заключение лучших договоров. Причем сразу на десятилетия. И только после этого можно начинать продавать семенной картофель.

– ???

– Потому что я не собираюсь превращать картошку в товар для избранных. Через несколько лет посадочный материал должен быть у каждого крестьянина.

Трайн нахмурился.

– Тогда мы сами создадим себе конкурентов.

– Создадим, – спокойно согласилась Маша. – И все равно заработаем больше всех.

Она придвинула к нему свою таблицу.

– Смотрите. Пока остальные только начинают выращивать, у нас уже будут поля, склады, люди, договоры и поставки. Лет семь никто даже близко не догонит. А за это время можно заключить такие контракты, что потом еще десятилетиями будут кормить.

Трайн несколько секунд смотрел на лист бумаги. Потом медленно кивнул.

– Ты собираешься заработать не на тайне... а на преимуществе во времени.

– Именно.

Он усмехнулся.

– Хорошая мысль.

Маша пожала плечами.

– И правильная. Потому что картошка может решить проблему голода во всей стране. Она хорошо растет, требует минимум ухода, прекрасно хранится, сытная и вкусная. Рано или поздно люди все равно научатся ее выращивать. Так лучше помочь им сразу, чем заставлять голодать ради того, чтобы мы заработали еще больше.

Трайн вздохнул. Я не поручусь головой, но мне показалось, он пристыженно.

– Знаешь... только что мне стало немного стыдно.

– Почему?

– Потому что моя первая мысль была оставить монополию на картошку только себе. – Он покачал головой. – А ты смотришь гораздо дальше собственной прибыли.

Маша тихо фыркнула.

– Нет. Я думаю о прибыли. Просто долгой. Если люди перестанут голодать и станут богаче, они будут покупать гораздо больше всего остального. В том числе и того, что буду производить я. Я ведь не собираюсь останавливаться на картошке и тавернах.

Несколько секунд Трайн смотрел на нее, а потом рассмеялся.

– Извини, а тебе точно четырнадцать?

– Я просто умею думать… И слишком много книг про попаданцев в свое время прочитала.

– Про кого?

Я слушал их и чувствовал себя человеком, который случайно оказался за одним столом с двумя игроками, обсуждающими партию, правил которой я даже не понимал. Но сильнее всего меня поразило другое. Получив возможность стать сказочно богатой, Маша первым делом думала не о том, как сохранить секрет, а о том, как сделать так, чтобы через несколько лет картошка появилась у каждого крестьянина.

– Есть только одна проблема, – вернулся от пикировки шутками к делу лиер Трайн. – Деньги. Три года придется только вкладывать. Я не обладаю такими ресурсами.

– Этим вопросом займусь я, – уверенно отрезала Маша.

Лиер поднял бровь.

– Каким образом?

– Найду. Мне несколько человек предлагали кредиты. Ради данного дела - можно взять.

Ответ прозвучал так спокойно, что я даже не удивился. За последнее время я привык, что если Маша говорит «найду», значит, действительно найдет. Трайн некоторое время молча смотрел на нее.

– И что вы хотите взамен?

– Партнерство в отношениях и делить прибыль будем поровну. Сразу поясню: продукт мой. Знания мои. Деньги на первые годы тоже мои. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – С вашей стороны – земля, люди, хозяйство, склады, перевозка и управление.

Трайн не перебивал, и девочка продолжила:

– Я могла бы заниматься этим сама. Наверное. Но мне это неинтересно. Я хочу строить новое, а не каждый день считать мешки. Кроме того...

Она улыбнулась.

– Мне четырнадцать лет. Попробуйте заключить от моего имени хоть один договор даже не на государственном, а на городском уровне. Один на один с лиерами я смогу договориться о поставке партии, может, даже нескольких. Но вот тот, кто заключает серьезные контракты на годы, – с девочкой не будет работать.

Мужчина рассмеялся.

– Не получится. Теперь я понял, зачем я тебе.

– Вот именно. – Маша пожала плечами. – Мне проще создать систему, где я совладелец. Получать свою часть. И заниматься другими проектами. Чем пытаться успеть все самой и в итоге не успеть ничего.

Трайн несколько секунд молча смотрел на нее. Потом покровительственно кивнул.

– Очень взрослое решение.

– Но это еще не все, – спокойно сказала Маша.

Я даже усмехнулся. Если она произносила эту фразу, значит, собеседнику стоило приготовиться.

Она развернула на столе карту. Ту с которой Линаруезжал в поездку с Сарсом.

– Тракт будут мостить. На следующий год тут будет каменная дорога. Информация точная.

Трайн сразу стал серьезным.

– А вот сейчас стало еще интереснее…

– Сейчас все смотрят только на рудник. Поэтому земля вдоль тракта никому не нужна. – Она провела пальцем вдоль дороги. – Но через несколько лет все изменится. Она станет главной дорогой между городами в этом регионе.

– Согласен, – протянул лиер, внимательно изучая карту.

– Поэтому покупать нужно сейчас. Пока ее считают бесполезной.

Лиер шумно выдохнул.

– То, что тут обозначено, – это не одна сотня империалов, даже сейчас, когда тут лиеры-помещики едва сводят концы с концами.

– Мы уже отметили почти все хорошие участки. Линар проработал с Савром, тот знает в округе все плодородные земли. – Она постучала пальцем по карте. – Причем не любые. А именно те, которые гарантированно будут давать хороший урожай.

Я невольно присвистнул. Они уже успели все это проверить…

Маша продолжала:

– Земля сейчас стоит дешево. Потом подорожает в несколько раз. Кроме того… – Она снова провела пальцем по дороге. – Урожай не придется возить через полстраны. Все поля окажутся возле тракта. Значит, расходы на перевозку будут минимальными. Я посмотрела. Новый тракт выходит в к этому городу… Линьон. От него каменные дороги идут в пяти направлениях, включая столицу, а еще он крупный речной порт. Отсюда мы можем охватить треть страны!

Трайн очень долго молчал. Только тер виски и задумчиво пыхтел. А потом спросил:

– А это что за обозначения?

– Это я возьму в счет своей доли. Несколько небольших участков, максимально близко к тракту, насколько позволяет закон. Это будут мои первые таверны будущей сети общепита! Я собираюсь построить их по всему тракту.

– Кстати, – вспомнив, добавила Маша, – есть еще одна причина, почему картошка выгодна. Картошка почти не мешает крестьянам. Они смогут работать на своих полях как раньше, а работать на вас им придется приходить всего несколько раз за сезон: посадить, прополоть, окучить и выкопать.

Она улыбнулась.

– Они не потеряют свой хлеб. Но смогут заработать дополнительные деньги.

Трайн обреченно вздохнул.

– Девочка… – Он покачал головой. – За один разговор ты перевернула все мои планы на ближайшие двадцать пять лет.

Затем он еще несколько минут стоял над картой, молча водя пальцем вдоль тракта. Потом аккуратно свернул ее и положил обратно на стол.

– Нет... – тихо произнес он. – Сейчас я ничего отвечать не буду. Речь идет не о десятке золотых и даже не о сотне.

Он снова посмотрел на ведро с картошкой.

– Вы предлагаете изменить все мое хозяйство. Объем работ колоссальный. Мне нужно понять, кого я могу привлечь, кого нанять, нужны хранилища, нужны телеги, лошади… да, я понимаю, у нас есть время, но это кажется, что его много… ты пока еще даже не понимаешь, как быстро оно может уходить…

Маша ничего не ответила. Трайн продолжил уже скорее самому себе:

– Мне нужно хотя бы ночь поспать с этой мыслью. – Он неожиданно усмехнулся. – Постарайтесь до завтра больше никому не предлагать стать неприлично богатым. Я думаю, я смогу себя убедить.

Даже Маша тихонько рассмеялась.

– Постараюсь.

Лиер подозвал дружинников, и мужчины быстро покинули зал…

– Чувствую себя лишним, – усмехнувшись, сказал я Маше, – вы бы хоть попить принести попросили. Все бы не зря сидел…

– Учись! – неожиданно не поддержала шутку она. – в учении свет, а в неучении - тьма! Жаль, что я это только на днях поняла… Нахваталась по верхам… пока хватает, но дальше… аж самой страшно…

Внезапно за дверью раздались тяжелые шаги, и лиер Трайн резко вошел внутрь, причем спиной.

– Вы уже готовы согласиться? – улыбнулась Маша. – Или…

– Льера, – повернулся к ней Трайн, – я, признаться, сперва опешил, а теперь вот задумался: вы настолько необыкновенная девочка, может, это у вас в порядке вещей, что у вас там перед воротами оборотни стоят?

Маша закивала.

– Да, это ко мне. Мы тут прикормили одну стаю…

У ворот стояли три знакомых силуэта и два новых.

– Оборотни, – произнес очевидное Ивер, стоя прислонившись к опоре веранды, лениво наблюдая, как за торговыми рядами все словно окаменели. Реально все продавцы замерли, словно оборотни реагируют на движение.

Заметив Машу, во двор неторопливо вошел патриарх. Остальные остались стоять снаружи, спокойно оглядываясь по сторонам, будто пришли проведать соседей.

Маша сразу пошла навстречу.

– Рада видеть.

Старик чуть склонил голову.

– И мы рады, лиера. Очень рад, что вы живы и здоровы.

– Благодарю за вашу помощь в наших поисках!

– Совсем не за что. Мы такого позора давно не испытывали.

Я даже почувствовал, как у меня вытянулось лицо, на что оборотень сразу обратил внимание.

– Не удивляйтесь, молодой человек. Мы привыкли, что мы лучшие в поиске. А тут нас сперва запутали одни… а потом и вовсе трое детей провели. Вы со всем справились и без нашей помощи. Можно было даже и не выходить из леса… Не позориться.

– Ну почему же? – не удержался я. – Лиер Асел о вас высокого мнения, благодаря вам была взята контрабанда и минимизированы потери! Если бы не вы, возможно, все могло кончиться иначе. Добычу опять же вы взяли неплохую.

Патриарх удивленно поднял брови, оборачиваясь на незнакомого мне оборотня.

– Добыча? Мне об этом не известно.

Я, конечно, удивился, но быстро и коротко рассказал, как дружинники Асела собрали все оружие, броню и коней и свезли сюда, чтобы потом оборотни могли забрать себе. Даже сводил заинтересованного патриарха до сарайчика.

Старик медленно подошел к одному из мечей, внимательно посмотрел на него, потом поковырял ногтем висящую кольчугу и покачал головой.

– Я даже не знал, что люди так могут оценить наш вклад. Но без вас у нас ничего этого не получилось. Поступим просто.

Я приготовился торговаться, а патриарх уже повернулся к Маше.

– Возьмите себе все, что понадобится. Оружие. Доспехи. Лошадей. Столько, сколько сочтете нужным. Остальное продайте. Свою долю за продажу, о которой мы договорились раньше, оставьте себе. Все остальное положите к нашим накоплениям.

Я удивленно посмотрел сначала на него, потом на Ивера. Даже дядя выглядел слегка озадаченным.

– Вы даже смотреть не будете? Может, вам чего нужно?

Патриарх спокойно покачал головой.

– Нет. Для нас подобное железо не имеет ценности. Серебро полезнее.

Маша покивала. А потом вопросительно подняла голову.

– Спасибо. Будет кстати. А вы что хотели? Новый заказ продуктов?

– Нет, продуктов еще много, и все очень хорошего качества, благодарю.

Повисла короткая пауза. Все это время патриарх внимательно смотрел на Машу.

– Вообще-то мы пришли не за этим. У меня есть вопрос. Очень важный.

Но старик неожиданно спросил то, чего я совсем не ожидал.

– Как долго ты хочешь прожить в таверне и куда собираешься потом? Какие строишь планы?

Даже Маша немного удивилась.

– В каком смысле?

– Чем ты планируешь заниматься?

Девочка немного подумала.

– Хочу стать очень богатой. Настолько, чтобы мое имя что-то значило само по себе. Чтобы никто не посмел не то что похитить, а просто косо посмотреть на меня. Ну, а если более приземленно, то сейчас в планах построить сеть таверн по всему государству. Чтобы в любой части страны человек мог остановиться в одной из них и знать, что его там накормят, помогут и не обманут.

Старик внимательно слушал.

– А собственные земли? Есть в планах?

– Да. Наверное. Но ближе к столице. Там удобнее управлять. И цивилизация рядом.

Патриарх долго молчал, переосмысляя. Потом медленно кивнул.

– Благодарю. Этого ответа мне достаточно.

Я уже приготовился услышать продолжение. Но его не последовало. Старик лишь посмотрел на Машу.

– Мне нужно обсудить услышанное. Мы принимаем подобные решения только вместе.

Он слегка поклонился.

– Когда придем к единому мнению, я снова навещу вас.

Маша спокойно кивнула.

– Буду ждать.

Патриарх развернулся. Оборотни так же молча двинулись вслед за ним. Через несколько минут они уже скрылись среди деревьев. Я проводил их взглядом.

– И что это сейчас было?

Маша задумчиво пожала плечами.

– Не знаю. Но они уже второй раз так странно себя ведут. Но приходили совсем не из-за добычи. Ивер! Вес! Давай отберем, что получше!

– А для чего тебе? – удивился дядя. – Арбалет ты и так себе взяла.

– Веса приодеть, мне запасец сделать, я все же планирую пару бодигардов… в смысле дружинников завести. Линару надо, для него нужно будет пару дружинников… Так что дают – берем! Ой, так у нас теперь еще и лошадки новые будут!

Мы шли между отмирающих торговцев, провожающих ошалелыми взглядами беззаботно щебечущую девчушку, которая только что как ни в чем не бывало поговорила с патриархом оборотней, от которого у половины совершился ступор, а у других ноги просто стали ватными и они не смогли убежать. Самый выразительный взгляд был у лиера Трайна, который так и не смог сойти с крыльца. Он стоял там и переводил взгляд то на удаляющихся оборотней, то на Машу. Было явственно видно по его лицу, что он всерьез задумался, а стоит ли ему иметь дело с девочкой, которая на короткой ноге разговаривает с самым страшным существом в нашей округе.

Дочитали главу – сделайте доброе дело, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Ваше внимание меня очень сильно мотивирует ;)

Глава 6. Патент.

– Всё? Наелись? – рявкнул капрал стражников на подчинённых. – Или как вчера будете каждый кусочек во рту рассасывать? Но если будем так завтракать, до Заливного только к темноте доберёмся. А нам ещё три деревни сегодня объехать надо… Пятеро стражников вышли из-за стола и, шутливо подначивая старшего, двинулись к выходу. Старший рассчитался за всех и попросил расписаться за полученные деньги в специальной книжке. – Новшество такое ввели! – то ли пожаловался, то ли похвастался капрал. – Все траты на дежурном обходе записываешь, потом тебе денюжку возвращают. Не всю, но уже приятно, не надо с собой гору провизии возить! – А как раньше было? – решил поинтересоваться я, так как ранее даже не думал, кто оплачивает питание стражников в дороге. – А раньше просто выдавали дорожные, которые на следующий день кончались… Но за которые никто и отчёта не просил. А теперь по запискам с таверны можно отследить, где мы были и когда… А ещё эль не входит в компенсацию, затраты на него не возмещают… – А что вы корм для лошади не включили? – быстро сориентировался я. – Овёс, да каждой лошади, да вечером и утром… – Хм… Да ты возвращаешь мне веру в людей, малец! Точно, сколько он там может стоить? Держи за… напоминание пятак… Ставр, ты что ли? – Судя по голосу, старина Токвуд собственной персоной. Все махинации крутишь с дорожными? – Да покрутишь теперь… Вот хорошо, мальчишка умный, практически спас мой отряд! Ты тут как? – Да вот нашёл хороших людей, которые и работу интересную дали, не бьют, голодом не морят… – Угу, побьешь его… – пробормотал я, но слепой стражник услышал и заржал. – В общем, нашёл я своё место. А что за слухи-то про банду? А то один нелепее другого? Хоть ты, может, прояснишь? – Да сами теми же слухами питаемся, – охотно поделился Токвуд. – По восточному тракту шёл торговец. Две повозки, сам с сыном и соседа нанял для охраны. Уронили деревья, заперли их на дороге. Они и опомниться не успели, как из кустов выскочило человек восемь-десять. Ножи к горлу, связали, в кусты бросили, дорогу освободили и уехали. – А у нас-то почему такой переполох? – Так лошадей-то, угнанных, тут нашли, у нас в Городе. – Ну теперь яснее стало. А сам как думаешь, тут они? – Сосед это, ну что охранником был, сказывает, что один из нападавших – Бочка. Точно, говорит, опознал. – Бочка… это который лет десять в бегах числится? – поморщился Ставр. – До меня ещё дело было? – Да, Сигурд тогда банду брал, трое убёгли… Ну а к Бочке, сам знаешь, у кого вопросы имеются. Вот и подняли всех, чтобы поймали. Причём живым. – Ну хоть объяснил! А то кто не зайдёт, эту же историю, да по-новому рассказывает. – Ну бывай, ребятам теперь расскажу, где ты обитаешь, хоть навестят… Ставр дождался, пока шаги по дощатому настилу веранды стихнут, и процедил сквозь зубы: – А оно мне надо, навещания эти? Когда мы с невестой последние медяки на лекарей спускали, а потом чуть с голоду не передохли, что-то никто не приехал. Даже не спросили, жив ли я вообще. А теперь вдруг вспомнили... Тьфу. В этот момент на улице раздались какие-то крики, команды… Ставр прислушался и удовлетворённо протянул: – Так ему, бездельнику! Нарвался-таки на эту бешеную бабу! С кухни вылетела Маша и бросилась к двери, прокричав на ходу: – Тетя Ася приехала! Я вышел следом, успев увидеть необычную картину – смущённую Асту. Та явно не ожидала обнимашек и на моих глазах неуверенно положила свои руки на плечи девочки, до этого момента разведённые в стороны. – Маша! Я пахну как лошадь! Если рада меня видеть, лучше накорми! – прошипела льера и уже более громко добавила: – Всего дюжину вёрст не доехали! Три подковы у двоих лошадей за пять минут… Пришлось ночевать у какого болота, до которого, как мне показалось, даже запахи с таверны доносились! Брысь! Ты стоишь меж мной и завтраком моим! Я так и не понял, отчего Маша сложилась от смеха от высказывания Асты, но сам я предусмотрительно отошёл в сторону, пропуская её, и быстро побежал на кухню распорядиться, чтобы накрыли на стол. Сам быстро налил чаю и сразу вынес. Аста уже развалилась за столом, скинув часть доспехов, и что-то увлечённо рассказывала. Рядом сидели Ивер и Маша, а вот Ставр напротив куда-то исчез. – Итого пока арестованы около сорока человек по городам вокруг Главного Храма, и аресты продолжаются по мере того, как приказ расходится во все стороны. Очень помогла та переписка, очень! Женщина шумно отпила поданный ей напиток и продолжила, ткнув пальцем в Машу: – Поправку к закону в Храме приняли. И ещё штук двадцать законов поменяли, чтобы избежать разночтения. Сейчас делегация Храма выехала в столицу утверждать. Так что можешь гордиться: благодаря тебе множество людей не попадут в рабство. Хотя, учитывая, что они как-то сперва стали батраками, – они явно что-то совершили, и большинство из них не такие безобидные раздолбаи, как ваши плотники и кузнец. Но, как я сказала, это теперь всё на твоей совести! Я бы так не заморачивалась, просто казнила бы всех причастных к торговле людьми, и дело с концом… О! Наконец-то еда! Лика бесшумно подбежала к столу с подносом и принялась накладывать на стол. – А это что за белая колбаска? – потыкала льера в куриный рулетик с сыром. – Щепка так и должна торчать, или мне просто подсунули то, что уже выкинуть собирались? – Какая же ты бяка! – возмутилась Маша. – Я между прочим два дня к нему соус подбирала! Ешь давай и хвали! – Ну если после сказанного будет невкусно… – с угрозой сунула ложку в рот Аста, – я тебе… ладно, живи, сойдёт! Хм… ладно, даже попадает под категорию «недурственно». – Во-от, то-то же! Ты только зубочистку не съешь! Она просто чтобы рулетик не раскручивался! – Ты сегодня точно нарываешься… Я и так после Миньгарского архива злая, ты тут ещё… Дядя при этом названии заметно вздрогнул. – А что ты делала в архиве? – как ни в чём не бывало задала вопрос Маша, внаглую забрав печёный рогалик из тарелки льеры и вгрызаясь в него. Даже мне уже понятно по лицу Асты, что она переходит все мыслимые границы! – Во, точно, чуть не забыла! – отвлеклась льера, и, наверное, только благодаря этому девочка не пострадала. Женщина достала из сумки у ног футляр, раскрыла его и извлекла свиток, который тут же бросила на стол к Иверу. Дядя недоуменно уставился на неё. – Что это? – А на что похоже? Патент на получение дворянства. С ним надо явиться в любую городскую службу при управляющем и получить знак лиера, заказать перстень и герб. Так, а это что за лохматая лепёшка? Дядя сперва не понял. Потом вдруг покрылся пятнами и вскочил. – Ты зачем это сделала?! Да нахрен мне так дворянство не упало! И, возмущённый, рванул в коридор. – Вот я сейчас себя так же чувствую, как мальчишка выглядит… – пробормотала Аста. – Вот так же ничего не понимаю… Вес, а сбегай, верни этого… Договорить ей не дали: грохот сапог по доскам и с шумом распахнутая дверь. Внутрь влетели четверо стражников, что уехали несколько минут назад. – Вот, это он! – заорал один из них, указывая на меня. – Взять его! Трясь! Резной стул превратился в облако щепок, и стражник, чья голова стала причиной разрушения, поплыл. Его подхватил стоящий рядом, а двое других выхватили клинки и повернулись к Асте, которая даже не встала со своего места. – Вышли вон! Я завтракаю! – добившись внимания, рявкнула она. Один из стражей попытался что-то ей сказать, но второй благоразумно остановил его и, ухватив за пояс, быстро выволок наружу. Следом вышли оглушённый и его поводырь. – Шлем при захвате надевать надо… Вася, скажи честно, – с вековой усталостью в голосе обратилась ко мне Аста, – ты соблазнил дочку старосты, он вас поймал и ты его убил? Только не говори, что тут какая-нибудь банальная кража… Ну развлеки меня! – Хи! – вскинулась Маша. – Давай я расскажу, что у нас тут было… Мимо нас прошли Ивер и Ставр и вышли на улицу. – Не вздумай выйти! – прорычал слепой стражник, отодвигая меня с дороги. А он в ярости! – Надо же, этот идиот всё же решил пожаловаться! Я метнулся к окну. На улице с капралом и ещё одним стражником стоял крепкий широкоплечий мужчина лет пятидесяти с тяжёлым подбородком и густыми седыми усами. Одет небедно. Хороший суконный кафтан, новые сапоги. Только лицо перекошено злостью. Освальд, отец Дерека. Увидев выходящих стражников, у одного из которых по лицу текла кровь, он сразу заорал: – Ещё и сопротивление страже! Я же говорил, вертеп разбойников и тунеядцев! Да прикажите же им уже арестовать всех! Кто его, Ивер?! – Льера Аста, – хмуро пояснил один из стражников, подходя к капралу, – завтракать изволит, попросила не беспокоить. – Что за льера такая, которая может мешать правосудию?! – взревел мужик, багровея на глазах. – Аста Кровавая, – хмуро пояснил ему капрал и, заметив вышедших дядю и Ставра, обратился к ним: – Пусть парень выйдет, всё время вы его укрывать не сможете. Ничего мы ему не сделаем. Отвезём в город, пусть суд решает его судьбу. – … Ну Вес ему и зарядил в лоб! – услышал я эмоциональное восклицание позади. – Токвуд, а ты не должен сперва сказать, в чём обвиняется четырнадцатилетний мальчишка, что его прямо вот пятью стражниками и достопочтенным капралом надо везти в город за решётку? – Вот отец пострадавшего, – нисколько не сомневаясь в своей правоте, прогудел капрал, – встретил нас, когда ехал в город за правосудием. Он нам поведал, что его сын пришёл забирать гостивших в доме отца жену и ребёнка, а Весел подло напал на него из-за угла и покалечил. У его сына сломаны три ребра, разбит лоб, он четыре дня лежит с сотрясением, не может встать. – Ух ты, а ты про ребра не рассказывала, – раздалось возмущённое позади. – Так и мне не рассказали, – ответил такой же возмущённый голосок.

Ставр неторопливо спустился с крыльца. Рядом с ним шёл Ивер с толстой палкой под мышкой. – Ну здравствуй, Токвуд, – спокойно произнёс слепой стражник. – Полчаса назад расстались. А ты уже успел преступника найти? Да ещё и кого? Соучастника в создании подлога для казначейства города! Капрал заметно поморщился. – Не начинай. – Так я ещё и не начинал. – Это он! – ткнул мужчина пальцем в сторону окна. – Вон этот ублюдок! – Полегче, Освальд, – холодно произнёс Ивер, – не разбрасывайся словами, за которые потом предстоит отвечать перед Нордом. – Полегче?! Да этот щенок моего сына едва не убил! – Вот это мы сейчас и выясним, – встал перед ним Ставр, оттесняя Ивера. Да он что, подраться хочет? Освальд шагнул вперёд, чуть ли не упираясь в слепого грудью. – Чего выяснять? Сын четыре дня встать не может! Ребра сломаны! Голова разбита! Свидетели есть! – Какие? Мужчина запнулся всего на мгновение. – Да вся деревня знает! Ставр усмехнулся. – Это не свидетели. Видаки нужны. – Будут видаки, сколько надо, столько и будут… Токвуд недовольно кашлянул, обрывая Освальда. – Жалоба подана. Мы обязаны доставить обвиняемого в город. – Жалоба кем подана? – Отцом пострадавшего. – Не самим пострадавшим? – Он пока не может приехать. – Ты осматривал его? – ... – Лекаря видел? Он тебе всё поведал? – ... – Объяснения самого Дерека записал? Капрал начал заметно раздражаться. – Нет. Мне достаточно слов его отца. Ставр покачал головой. – То есть за последние полчаса ты встретил человека на дороге, выслушал одну сторону и решил сразу арестовать четырнадцатилетнего мальчишку? Обвиняемого в избиении взрослого мужика? Интересно, что тебе помогло думать в таком ключе? Во дворе стало совсем тихо. Даже торговцы перестали переговариваться, до этого бурно обсуждая происходящее. Токвуд сжал зубы. – Не передёргивай. – Я? Ни капли. Просто уточняю порядок твоей службы. Освальд зло перебил: – Да чего с ним разговаривать?! Забирайте мальчишку! – Замолчи, – неожиданно резко оборвал его Ставр. Настолько резко, что Освальд опешил и даже шагнул назад. – Ты уже сказал, что мог. Потом слепой повернулся к капралу. – Теперь моя очередь. Он протянул руку. – Ивер, покажи, пожалуйста. А палка под мышкой оказалась свёрнутой пачкой документов. Дядя начал доставать и показывать капралу. – Показания Весела. Следующий лист. – Показания Лары. Ещё один. – Показания свидетелей. Вот они все сидят, без малого тридцать человек. Ещё. – Заключение о побоях женщины, побои, правда, уже подзажившие, поздно догадались сделать. Ивер сделал короткую паузу. – Показания льеры Маши. Токвуд дёрнулся. – Льеры? Тут была льера? – Именно. Льера Старшего рода. Силу её показаний понимаешь? – Ивер коварно улыбнулся, – кстати... это она вас вчера ужином кормила. Думаешь, обычные деревенские повара такое приготовят? Ивер спокойно положил бумаги в руки побледневшего капрала. – Всё оформлено в день происшествия. Капрал начал быстро листать документы. Лицо его менялось с каждой страницей. – Подожди... – пробормотал он. – Здесь говорится… Что Дерек прибыл вооружённый топором. Украл ребёнка. Пытался силой увести жену. Первым напал на несовершеннолетнего. Освальд побледнел. – Это ложь! Всё было не так! Заберите мальчишку! Немного поговорим с ним, и расскажет, как надо! – Возможно, и расскажет, – спокойно согласился Ивер. – Очень хорошо, что ты показал своё истинное лицо, Ос. Именно поэтому... Он вынул чистый лист. Достал из нагрудного кармана Машино самописное перо. Быстро написал несколько строк. Расписался. Подал Ставру. Подвёл его палец к месту, куда надо. Тот поставил подпись свидетеля. Ивер протянул бумагу капралу. – Это встречное заявление. Токвуд пробежал глазами первые строки. «...о нападении вооружённого человека на несовершеннолетнего...» «...ложный донос...» «...прошу провести полное судебное разбирательство...» Капрал шумно выдохнул. – Ивер... – Нет, Токвуд. – Впервые за весь разговор голос дяди стал холодным. – Теперь только суд. Освальд словно потерял дар речи. – Подожди... зачем? – Затем, что ты решил сделать преступником моего племянника. Теперь суд решит, кто преступник на самом деле. Твой сын... или его отец. Освальд шагнул вперёд. – Забери заявление. – Нет. – Я заплачу. Сколько хочешь! – Нет. Сколько хочу? Да у тебя столько нет, даже если всё продашь. – Я... Ивер даже не дал ему закончить. – Поздно. Токвуд, пиши опись документов и расписку в их получении. – Да знаю я… Повисла тяжёлая тишина. Токвуд, обильно потея, написал расписку, передал её Иверу, а сам медленно свернул бумаги. Теперь он выглядел совсем иначе, чем десять минут назад. Уверенности больше не было. Он прекрасно понимал, чем пахнет история, в которой он попытался задержать подростка, даже не проверив ни одного факта.

Закончив, Токвуд ещё раз посмотрел на Ивера, потом на Освальда и с трудом выдавил дежурную фразу: – Разбирательство будет проводить городской суд. До его решения прошу обе стороны не предпринимать никаких действий. Он коротко кивнул Ставру. – Извини. Если… можешь замять… – Но прочитал что-то на его лице и осунулся еще больше.– Эх, ладно… Слепой ничего не ответил. Капрал развернулся и пошёл к лошадям. Освальд ещё несколько мгновений стоял, будто надеясь, что Ивер передумает. – Ты пожалеешь, – наконец процедил он. – Уже жалею, – спокойно ответил Ивер. – Что тебя не было с сыном в тот момент. Вот позор бы был, вдвоём пытались похитить девушку и младенца и огребли бы от подростка. До зимы бы народ потешался! А так только Дерек посмешищем станет. Интересно, а отца посмешища, от которого жена сбежала, могут выбрать Почетным мужем селения? Освальд дёрнулся, но, встретившись взглядом с Ивером, который просто пылал предвкушением, быстро отвернулся и поспешил следом за стражниками.

– Тьфу! Ну кто так провоцирует… – разочарованно откинулась на стуле Аста и отпила чаю. Правда тут же скривилась и повернув голову крикнула в сторону кухни – Эй, девочка! Принеси еще взвара! Только вот так же налей, как было! Во дворе ещё долго никто не расходился. Только когда всадники выехали за ворота, торговцы вновь заговорили, причём сразу все одновременно. – Ну, кажется, отбились, – облегчённо выдохнул я. – Отбились? – фыркнула Маша. – Это они легко отделались. Она первой вернулась на своё место. Аста как сидела у окна, так и сидела и спокойно доедала завтрак. Будто на дворе только что не пытались арестовать одного из хозяев таверны. Она отрезала очередной кусочек рулета, задумчиво прожевала его и только потом подняла взгляд. – Так... теперь объясните мне, почему Ивер убежал, словно я ему смертный приговор подписала? Маша тяжело вздохнула. – Потому что обычно ты бываешь удивительно умной… – Она выдержала паузу. – ...но иногда такой дурой, что даже слов не подобрать. Аста медленно опустила вилку. – Это сейчас было оскорбление? Я и за меньшее на месте обезглавливала! – Нет. Констатация реального. На такое не обижаются. Льера вопросительно посмотрела на меня. Я поспешил сделать вид, что изучаю потолок. Паутинка… надо будет потом незаметно от Маши убрать… – Ну? Пояснения-то будут от гениальной тебя?! – Ты бросила ему патент на дворянство. Да ещё и при всех. – И? – После того, как все вокруг уже несколько недель шепчутся, что вы спите вместе. А он всё пытается сохранить тебе лицо и всеми силами делает вид, что это не так. Уточняю. Простолюдин и светозарная и несравненная благородная…. Аста моргнула. Потом ещё раз. Потом медленно перевела взгляд на лежащий на столе свиток. – Ой дурак! – Он дурак? – возмутилась Маша. – Я сейчас до кого пытались достучаться?! – Ну ладно, я тоже хороша… Но дурак – он! Приведи его! – Да тут я, – зашёл с улицы дядя, услышавший через открытое окно последнюю фразу. – Кто тут дурак? – Да мы тут два дурака! – рявкнула льера. – Ты упрямый идиот, а я… Ой, всё! Она резко схватила документ, развернула его и ткнула пальцем в первую строку. – Открыть мог? Прочитать? Дату посмотреть? Ивер нехотя подошёл ближе. Маша первой взяла свиток, пока он медленно шёл. Несколько секунд молча читала. Потом медленно подняла голову. – Четыре года назад… Ивер, он подписан ещё четыре года назад! – Дай! – дядя схватил свиток и принялся изучать. Если судить по глазам, он его не меньше трёх раз прочёл. В комнате стало совсем тихо. Все терпеливо ждали, даже Аста. – Этот патент подписал ещё твой господин. – Аста раздражённо потерла переносицу и посмотрела прямо на Ивера. – Он успел оплатить все пошлины, подписать в городской канцелярии и отправить бумаги в Храм на согласование. А потом случилась попытка переворота. Ивер, не глядя, сел на стул. Я увидел, как дядя побледнел. – Но я думал, что меня… Я же… – Это было решение наследника. Ты и ещё шестеро, которые смогли выжить, были им помилованы. Поэтому никто даже не подумал отменять пожалованный титул. Я не выдержал и, перебив их, спросил: – То есть... Дядя уже несколько лет лиер? – Ну так-то да. Только ему нужно вступить в права. – Аста нахмурилась, отвернулась и нехотя выдавила: – Да, мне нужно было по-другому тебе сообщить о наследстве твоего господина. Ивер замер, смотря перед собой. Не на свиток, не на нас, просто взгляд в никуда. Маша осторожно положила ладонь ему на плечо. – А я что-то не поняла, а почему его помиловали? В смысле, а что он сделал-то, чтобы его вообще в чём-то обвинили? – Хм… ну вообще-то перед тобой правая рука организатора Миньгарского путча, который начался с требований утверждения хартии преемственности наследования, а закончился захватом наследника и Миньгарской бойней… Ну я молчу про шесть месяцев боев для выдворения интервентов, партизан, просто всякого отребья, налетевшего на провинции. Я не поверил. – Дядя, ты же не был среди заговорщиков? Это какая-то шутка? – Нет, не шутка. Льера Аста не ошиблась. – Он устало прикрыл глаза. – Я действительно был подле человека, который организовал Миньгарский путч.