Шеф-повар придорожной таверны II

Глава первая. Слона надо есть по кусочкам.

Глава первая. Слона надо есть по кусочкам.

- Да что ж вы за дикари-то такие?! - В очередной раз за сегодня вскричала Маша, - ну как можно без меню работать?!

- Ну сорок лет как-то работали…

- Вот именно! “Как-то”. - Передразнила меня льера, - а надо правильно! Я бы поняла, что неграмотные, но… У вас же все умеют читать?!

- Ну некоторые хорошо, некоторые плохо, но все…

- Во-от! А значит меню прочитают! Давай посмотрим, какие продукты у вас есть, чтобы составить меню на первое время.

- Пойдем, посмотрим…

- Куда пойдем? - Непонимающе уставилась на меня Маша.

- В погреб, все продукты там.

- А списка нет что ли?!

- А зачем? Там же все видно.

- Ой дикари… - Грустно вздохнула девочка и добавила, явно кого-то копируя, - это же сколько мне тут с вами работать и работать! Ну пойдем, горюшко ты мое…

Я постоянно забываю, что девочка вообще-то благородная и у нее наверняка было полно слуг. Конечно ей списки приносили! Явно по подвалам не бегала… Вот то-то она погреба-то у нас и боится! Ой, точно…

- А можно я туда не пойду? - Остановилась Маша у входа в подвал, - ты мне кричи, что есть, а я тут буду записывать.

- Нельзя двери долго открытыми держать, там же ледник, - помотал я головой, - сейчас пару ламп зажжем, будет светло, не хуже чем наверху.

Возвращаюсь к кладовке и забираю с собой две лампы, которыми пользуемся зимой - встречать гостей на улице, когда холодно и сильный ветер. Заправляются они совсем не дешевым маслом, но, думаю, мы сегодня можем немного потратить, и так хорошо заработали. Запалив фитиль от свечи, я вернулся к переминающейся с ноги на ногу Маше и протянул ей один из фонарей.

- А как тут яркость прибавить? - Тут же принялась крутить в руках фонарь девочка, - это все что ли?

- Тут просто светло, вот вниз спустимся, там он ярче будет…

- Эх… Но ты же не будешь меня там пугать?

Я ее вообще не понимаю! Вооруженного льера вообще не боится, а спуститься в подвал, в оживленном доме, где даже мышей нет - у нее какая-то паника!

- А крысы там есть? Или мыши?

- Ты чего?! Мы к этому серьезно относимся! Нам в храме рассказывали, как пятьсот лет назад крысы стали разносчиками заразы, что уничтожила почти половину континента. Мы каждую осень заказываем специального служащего, чтобы он обработал помещение.

- Магией?! - Тут же загорелись глаза у девочки.

Благо, я уже знал это слово, поэтому сразу смог ответить, потихоньку спускаясь по лесенке.

- Нет, просто жжет вонючие травки в определенной последовательности, и все грызуны не могут тут находиться примерно с год.

- А они для нас не ядовиты? - Опасливо засунула голову в проем Маша, вытягивая руку с фонарем.

- Ну с нами-то ничего не случилось, сколько лет уже пользуемся, - усмехнулся я и тут же оглушительно чихнул от попавшей в нос пылинки.

- Та-ак! Я что-то передумала туда спускаться! - Прокричала уже из коридора льера, - давай ты сам все напишешь…

- Маша! - Не удержался я от смеха, - у нас весь дом обработан этими же травками! Так что уже поздно боятся!

Сверху некоторое время недовольно попыхтели, но не найдя больше причин для отлынивания от посещения подвала, девочка принялась спускаться, держась одной рукой за стену и вытянув другую с фонарем перед собой. При этом бормотала под нос что-то вроде:

- Тащат в дом не спрашивая, а если бы на меня эти травки, как на бедных мышек подействовали…

То она боится мышей, то они уже бедные и их надо жалеть… У нее вообще логика есть?!

- Это что? - С ходу разложив на бочке писчие принадлежности и свою письменную книгу приступила к описи девочка, потыкав пальцем в свиную ногу.

- Окорок, - коротко ответил я, - копченый.

- А чего он такой большой? У нас это вот такие кусочки… Записала. А это что?

- Ребрышки, тоже копченые.

- Так много… А почему твоя мама с ними ничего не готовит? Их даже ни разу не доставали.

- А зачем их готовить? Они уже готовые. Они же копченые! А спрашивают их редко, обычно у путешественников такие же. И почему не доставали - мы же с такими поехали в Храм.

- А помнишь, как я их в кашу добавляла? Вот так с ними много чего можно приготовить!

- Хм… Ладно, признаю, каша с ними была очень…

- А это что?

- Кровяные колбасы…

…Час спустя.

- Все уже посмотрели? А это что за крупа?

- Это овес, он обычно не тут хранится, но по весне в холод уносим, а то чуть отсыреет и прорастать начинает. Для лошадей лиеров держим, а то бывают привередливые, сено уже не годится. Хотя Ивер своего тоже овсом подкармливает.

- Хм-м… И как интересно из него хлопья делают?

- Что делают?

- Эм-м… Даже не знаю, как это объяснить… Потом попробую показать, если сама пойму, как делать.

- Мы тут все? А то я замерз…

- Да, я тоже, надо горячего чаю выпить, с медом. С тебя чай, с меня идеи, что из этого можно приготовить…

Чаем она называет все, что горячее и можно пить. Это и сбитень и травяной отвар, думаю, если квас нагреть, она его тоже чаем назовет…

Пока мы находились в подвале, Лаура напекла два противня пирожков, которые идеально подошли к “чаю”. Правда Маша с жадностью схватила всего лишь один и с грустью посмотрела на ароматную горку, откусывая от своего пирожка маленькие кусочки, запивая сбитнем, перекладывая свои бумажки перед собой на столе. Я непонятными терзаниями заморачиваться не стал и поел пирожков вволю, любуясь украдкой на задумчивые рожицы девочки.

- Ага! У вас очень много репы… - Бормотала Маша, делая быстрые пометки самописным пером. - Это хорошо! Я из нее много блюд знаю! Свинину надо сегодня доготовить, а то еще день-два и она кончится. Решено, на первое будут щи, на второе я запеку репу с зеленью и потушу мясо.

- Да там мяса-то осталось… С мышкин нос!

- Так и на обед немного народу приходит, в основном все вечером. А вот, что на вечер приготовить? Если народу будет так же, как вчера… Копченостей много… Сделаю гороховый суп с копченостями, на гарнир запечем тыкву и пожарим рыбу. Сколько ее там на леднике лежит?

- Почти сорок хвостов.

- Этого не хватит. Твои друзья зайдут? Мы сможем их на рыбалку отправить?

- Спрошу.

В этот момент мимо нас прошла Лаура, неся два ведра с водой и между этим спросила:

- А вы Яника не видели? Обещал воды натаскать.

Мы дружно помотали головой, и я добавил:

- После завтрака как пропал, так на глаза не появлялся. Я сейчас натаскаю воды.

Лаура благодарно кивнула и также тихим голосом спросила у Маши:

- Льера, а что вы пирожки не едите? Не понравились?

Маша, тоскливо посмотрев на пирожки, грустно вздохнула:

- Очень понравились, но я с вашими пирожками и так сегодня еле в джинсы залезла, надо держать себя в руках!

Логичность сказанного не поняли ни я, ни Лаура, но я уже привык, что логика и Маша - это два несовместимых понятия.

Я подхватил ведра и принялся заполнять две здоровых бочки, стоящих на кухне, а Маша между тем принялась колдовать за плитой. Первым делом она замочила горох, затем пообрезала с костей практически все мясо, а сами кости закинула в самую большую кастрюлю. При этом Маша еще успевала делать свои заметки на отдельный листочек. Бормоча под нос на смеси нашего и своего языков.

- Себестоимость кастрюли - пятьдесят монет. Здесь примерно пятьдесят порций, то есть каждую порцию делаем по три монеты.

У меня от изумления аж челюсть отвалилась.

- Маша, ты чего? Какие три монеты, две монеты всегда порция была.

- Но это неправильно! - Не замедлила возмутиться Маша. - Даже в самом захудалом общепите наценки идут по триста процентов! Так что я еще по-минимуму взяла!

- Это слишком дорого! Да и порции у тебя какие-то маленькие получились. Обычно с кастрюли выходит тридцать порций.

- Тридцать? Но они же будут слишком большими! А у нас ведь еще и второе.

- Второе?

- Ну да, мясо с репой. Тоже думаю монетки по три сделать за порцию.

Я яростно замотал головой:

- Маша, это слишком высокая цена! Обычно большая порция либо похлебки, либо жаренья! Никто не будет брать за шесть монет, когда раньше они ели за две - три монеты!

- Но раньше у них не было такого разнообразия и я еще планирую поработать над сервисом!

- Маш пойми, если они увидят, что дорого, они просто выйдут на улицу и будут готовить на костре. Люди едут сюда на заработки, они хотят зарабатывать, а не тратить. Давай лучше упростим блюдо, как было раньше.

- Раньше вы не могли с долгами рассчитаться. Как говорил один знаменитый философ моей страны: “Если ты постоянно делаешь одно и тоже и получаешь тот же самый результат, как ты можешь надеяться на какой-то иной исход?” Если мы не рискнем, мы не узнаем - лучше это или хуже.

- Ладно, - отчасти признал я ее правоту. - Давай попробуем с новыми блюдами, как ты говоришь: первое, второе, но цену все равно нужно снижать.

- Хорошо, - тоже пошла на попятную Маша. - По монетке с блюда списываю, назовем это рекламной акцией. Давай подумаем над вечерними блюдами. Во сколько можно оценить рыбу? Это же вы с друзьями наловили?

Я замешкался с ответом:

- Ну наверное хвостов 15 за монетку.

- Отлично! Тогда цена за порцию из печеной тыквы, рыбки и ломтя хлеба в две монетки будет нормальной. И гороховый суп тоже оценим в две монеты. Блюдо с пирогами оцениваем в три.

- Вообще-то пирожок или хлеб шли к блюду бесплатно, - возразил я.

- Ну хлеб и идет бесплатно, а тарелка пирожков - это уже отдельное блюдо. Самое то с чаем пожевать! Ты погоди, я еще придумаю, как десерты делать!

Даже не знаю, что думать. С одной стороны она за утро заработала, как раньше мы не за каждый день, но с другой - никто не будет платить за похлебку, как за кусок мяса!

Я в своих раздумьях даже не заметил, как зашел Ивер.

- Яника не видел? Обещал мне в конюшне порядок навести.

- Нет, с завтрака не видел, - помотал я головой, - Пожалуй, поищу его, на него непохоже…

- Да не потеряется. Пойдем, Вес, пока гостей нет, поднатаскаю тебя, а то два дня пропустили.

Да, такие моменты упускать нельзя! Быстро крикнув в сторону кухни, что я во дворе, бегом помчался вслед за дядей.

- Копье пока у меня, - дождавшись, когда я скину рубаху, принялся поучать меня Ивер, - бери топор. Самый частый противник с которым ты можешь встретится - это воин с топором. Самое распространенное и доступное оружие, именно топорщики всегда преобладали у меня в противниках. Меч - это оружие лиера или дружинника, копье и шестопер - стражника, а вот солдаты, как и разбойники - обычно вооружены топорами и копьями. Поэтому смотри, как надо противостоять копьем против топора. Ты уже неплохо держишь копье и делаешь правильные удары, но теперь будем работать над движением. Нападай!

Нападать не удавалось. Мало того, что я приблизиться не мог, так я не мог и зацепить топором копье, чтобы, отведя его, разорвать дистанцию. Дядя тут же подтвердил мои наблюдения.

- Запомнил? Меняемся оружием. Копье дает возможность работать на большой дистанции. Это и сила и слабость любого копья. Если ты смог приблизиться и не дал разорвать дистанцию - то копейщик проиграл. Ну или будет вынужден откинуть копье и выхватывать что-то более короткое. Но для того, чтобы не дать противнику приблизиться к тебе, запоминай эти простые движения ногами и корпусом. При ударе копьем, выпад делай левой ногой, если копье в правой, так он будет короче, но ты сохраняешь запас для отступления. Удар начинается с правой ноги, проворачивай ее, затем задействуй корпус и только потом пошла твоя рука, начиная с плеча. Да, почти верно, но это все должно быть почти одновременно, это мы сейчас и будем отрабатывать. С таким выпадом, ты продолжаешь контролировать противника, можешь очень быстро отступить, причем дважды: сначала вернув левую ногу, а потом еще сделать шаг-полупрыжок, отталкиваясь правой и отводя левую. Или резко отвести копье назад, если противник решил ударить по древку и нанести удар кромкой щита. Но это пока рано.

Движения были схожи с фехтованием и я быстро смог освоится, как переставлять ноги, и Ивер тут же усложнил задание, принявшись смещаться из стороны в сторону, не давая сделать прямой выпад. И если полшага в сторону я еще мог как-то обыграть, то смещение на шаг, да еще в момент моего выпада, сбивало меня с толку. Так дядя просто терялся у меня из обзора и появлялся только тогда, когда обозначал удар топора в область шеи.

- Ладно, хватит на сегодня, лошадей слышу, гости едут, время-то обедешное, - отступив на шаг, остановил тренировку Ивер, - давай сполоснемся да пойдем, посмотрим на Машины разносолы.

Не знаю, как он услышал лодей, но мы успели оба смыть пот, вытереться, одеться и дойти до дверей таверны, когда к нам въехали первые всадники.

- Безземельный лиер и наемники, - безошибочно определил гостей Ивер, - видать по поручению, быстро поедят и поедут дальше на рудник. Лошадьми нужно срочно заняться. Где Яника носит?

Я, не мешкая, перехватил за узду коня льера, больше проявляя вежливость - выдрессированный конь и сам встал, как истукан, пока спешивался его всадник, и, обозначив поклон, указал рукой на дверь таверны и в сторону портомойни.

- Если желаете, можете отдохнуть и пообедать, а можете сперва смыть пыль…

- Лишнее, - устало отмахнулся льер и двинулся в сторону таверны.

- Коней не корми, ослабь только ремни и дай им попить, как остынут, - добавил один из охранников, двигаясь за господином.

Лошадьми заниматься не стал, а только быстро отвел их к конопривязи и накинул поводья на столбики. Бегом забежал в таверну, но оказалось беспокоился я зря: гостям уже принесли по тарелке похлебки и Лаура уже возвращалась с подносом заставленным кружками с элем. За стойкой стоял Ивер, наблюдая за приготовлениями на кухне и поглядывая в зал. Ну раз так, тогда можно и лошадьми занятся.

Ослабить ремни много времени не заняло, но у одной из лошадей потник оказался мокрым, изготовленный из какого-то рыхлого войлока. Пришлось снимать и седло и потник. Затем войлок пришлось протирать и вешать на солнце сушить, а лошадь растирать сухим сеном. Водой поить пришлось уже встречая новых гостей, но лиеров среди них не было и лошадьми они занимались самостоятельно.

Лиер и его воины вышли как раз тогда, когда я собрался вернутся в таверну, и мне пришлось помогать воину, чьего коня я протирал. Тот недовольно бухтел, а его спутники весело над ним подтрунивали.

- Что-то только под тобой конь потеет!

- Вечно тебя ждем!

- А может то не пот? Не замечали, как у него с недержанием?

- Так нет бы в сторону, ну зачем под себя?

- Ветер поди не учел?

- Господин! - Обратился я к воину, едва его товарищи затихли, - поменяйте войлок, рыхлый он, зимний, такой для обогрева хорош, а летом сильно греет.

Мужчина обжег меня взглядом и затянув последний ремень, вскочил на коня, не удостоив ответом.

- Даже мальчишка и тот тебе это говорит! Давно бы уже сменил!

- Хватит! - Оборвал веселье у наемников лиер, сам скрывая усмешку, - надо спешить, чтобы до вечера добраться. Держи, благодарю за работу.

С этими словами мужчина бросил мне монетку и развернув коня, первым поехал со двора. Я разжал кулак. Не зря работал, трешка - медная монета стоимостью в три обычных медяка. Уйдет в копилку. Иногда так перепадало, отец на них не претендовал, и я понемногу откладывал у себя в тайнике. Почти на чешуйку скопил уже…

А гостей прибавляется… надо бежать в таверну. Быстро помыв руки, я забежал в зал, осмотрелся и помчался на кухню. Ивер принимал заказы и передавал их Маше, а я принялся помогать Лауре разносить блюда по столам. Тут и там разносились недовольные шепотки по поводу повышения цены, но судя по запаху, Машино искусство готовить быстро убивало недовольство на корню. Щи брали неохотно, а вот запеченое мясо с репой - шло только так. Эля брали немного, в основном по кружке, редко больше, ну так и понятно, почти все собирались продолжить путь дальше. Всадники вполне могут успеть до Белогорья до темноты, так что им было, куда спешить. Не успел я устать, а гости все и разъехались.

- Как твоя мама справлялась? - Выскочила из кухни растрепанная и раскрасневшаяся Маша, - я там как электровеник и то не успевала.

- Так народу-то прибавилось. Раньше в обеденное время хорошо если пять человек наберется, - ответил вместо меня Ивер, - вечером сегодня, думаю, вообще не протолкнуться будет.

- Тогда нужно еще людей нанимать, - озвучила очевидное Маша. - В деревне есть возможность кого-то нанять?

- Летом вряд ли, - помотал головой я, - да и нам сейчас надо на долг копить, оплачивать работу-то как будем?

- Думаю, парочку работников потянем, - беспечно махнула рукой девочка, - вон как хорошо обед разошелся, а ты говорил: не будут брать, дорого!

- Ну вообще-то мне они насчет цены выговаривали, что дорого, хотя мясо очень хвалили.

- А щи почти не брали! - Посетовала Маша, но тут же приободрилась, - зато нам сейчас всем пообедать хватит, щи прям такие наваристые удались, давно такие не делала, один только бульон разваривала полтора часа! Пойдем, поможешь принести все сюда.

Вспомнив запах похлебки, я внезапно осознал, насколько голоден. Но не успел и шагнуть вслед за Машей, как меня остановил Ивер, коснувшись рукой плеча.

- Не говори ей ничего про цены, - негромко произнес он, глядя в спину уходящей Маше. - Мы за утро и обед итак неплохо заработали, не страшно, если один вечер будет без прибыли. Ей нужно понять, что расходы простого народа значительно отличаются от тех, к которым она привыкла.

- Да не хотелось бы, чтобы про нас какие-либо слушки пошли.

- Не пойдут. Кроме нас, здесь никого нет. Рабочие, которые сегодня здесь появятся, в следующий раз тут не раньше осени будут. Маша мыслит в верном направлении, но она решила сделать из таверны рес-то-ра-цию, как у своей мамы. А туда, сам слышал, и Повелитель захаживал. Не думаю, что они там обращали внимание на цены. Пускай лучше сама увидит.

- Ну где вы там? Я одна не донесу. - Раздался крик, и я поспешил на кухню.

Щи у Маши и правда удались, наваристые, щедро сдобренные сметаной, да с ломтем хлеба, натертым чесноком - ели так, что за ушами трещало!

- Что странно, - обгладывая ребрышко, пробормотал Ивер, - Яника нет… Уж что-что, а обеды он до этого никогда не пропускал…

- А к нему какой-то мальчик забегал, - вдруг вспомнила Маша, - вихрастый такой.

- Какой? - Не понял я нового слова.

- Ну волосы вот так, - изобразила пальцами Маша, - в голубой такой рубашечке.

- Вот такого роста? - Махнул рукой Ивер, - и в плечах вот так, да?

- Наверное, - неуверенно ответила Маша, - с карими глазками.

Ага, глазки она разглядела, а рост и телосложение нет. Интересно, это она такая особенная или это у всех девчонок так?

- Это скорее всего сын Дола. Крестьянин, третий дом слева.

- Пойду схожу, - нехотя поднялся я, - а то не дай Боги, что-нибудь с ним случилось.

- Я с тобой, - немедленно отозвалась Маша, - только кроссовки надену.

Я только сейчас обратил внимание, что она была в сандалиях, видать тоже привезенных с храма. Но идти в деревню не пришлось, едва мы вышли за ворота, как увидели одинокую плетущуюся фигуру, бредущую в нашу сторону.

- Ой, мамочки! Кто его так!? - Первой разглядела глазастая Маша, а спустя несколько шагов и я понял, что с физиономией брата что-то не то.

Левый глаз уже почти заплыл, переливаясь бордовыми оттенками, правый украшали разводы из слез и пыли, рот некрасиво перекашивала разбитая нижняя губа. Рубаха была вся в грязи, да еще и разорванная на груди. Но в целом брат выглядел вполне живым, поэтому я не удержался:

- Красавец! Ты кого-то или тебя?

Яник некоторое время пытался сдержать себя, кося здоровым глазом на Машу, но все же не удержался и с трудом удерживая новую порцию слез, выдавил:

- С Ганетом подрались.

- Не замечал за Ганетом таких бойцовских способностей. Ты-то ему хоть надавал?

- Я-то ему и надавал. Но прибежал Танет и… - Брат болезненно поморщился, прикоснувшись к левой щеке. - Я немножко потерялся, а потом я смотрю, уже лежу на земле, а меня Ганет пинает.

Я помрачнел. Не дело взрослых парней вмешиваться в разборки мелюзги. Ганет ровесник Яника, то, что они подрались, это их дело. Но Танет, его брат, мой ровесник, даже почти на год меня старше, надо сказать, очень здоровый парень, сын кожемяки, к тяжелому труду сызмальства обучен. И у Яника шанса перед ним… Да столько же, сколько у меня перед Ивером. По малолетству мы с ним тоже часто дрались, но с появлением у обоих взрослых обязанностей, нам стало не до этого. И с прошлого лета мы с ним даже как-то и не пересекались.

- Схожу завтра, пообщаюсь с ним. Что ему там - силу девать некуда? Из-за чего хоть драка?

Брат какое-то время помолчал, подбирая слова, потом нехотя выдавил:

- Он нас батраками назвал! Закупами! Сказал, родители специально и сбежали, чтобы долг не платить, а тех, кого оставили, потом вместе с таверной и заберут!

Я вздохнул. Началось.

- И об этом поговорю с ним завтра. Иди умойся, пойду посмотрю, осталась там мамина мазь или нет.

- Ого! - Раздалось из-за ворот, стоило туда зайти Янику. - Это где так разукрашивают? Дорого берут? Ну не вертись, дай посмотрю. А ерунда, глаз целый, а остальное заживет.

Ну раз Яника в оборот взял Ивер, за мазью можно не идти.

- Все нормально? - Обеспокоенно спросила Маша, глядя, как Ивер вертит голову Яника, осматривая рану. - За что его так?

- Да, что у взрослых на языке, у детей на кулаках. Не обращай внимания, ничего страшного.

- Я все-таки хотела поговорить по поводу дополнительного персонала, - с легкостью поменяла тему Маша, доставая из кармана, сложенный вчетверо листочек. - Вот смотри, по-хорошему, мне нужен еще один повар, Лауру я бы убрала с мытья посуды, полов и прочих подсобных дел. Она делает великолепное тесто, печет обалденный хлеб, пирожки. Вот этим пускай она и занимается. Значит нам нужно, как минимум, один подсобный рабочий, пара официантов, подавальщики по-вашему. Я думаю, я и Яника смогу обучить, но его одного мало будет. Еще, как я сегодня поняла, нужен человек, который будет заниматься лошадьми. Ивер не сможет и за порядком смотреть и людей рассчитывать. Сколько у вас зарплата за такие должности?

Я ненадолго замер. Маша как всегда смешала свои слова и наши, и мне потребовалось время, чтобы осмыслить, что она имела ввиду. Я так скоро ее язык выучу,

- Ну… Мы Лауре платим три чешуйки в месяц, плюс стол, комната. Но она занимается не только уборкой, но и тестом. Если будет человек просто на подхвате, половой, то двух чешуек вполне хватит. Подавальщики обычно получают совсем немного, редко чешуйка в месяц выходит…

- Это мало. Официант должен очень много знать, он не должен мало получать. Хотя у него еще есть чаевые… Вот всегда считала, что несправедливо, что только официант получает чаевые… Повар куда больше труда вкладывает… Но я тут это дело решу… Думаю, на примере подсобного рабочего, официант должен получать две-три чешуйки.

- Про повара не скажу, наемных не было никогда. Но думаю десять, не меньше.

- Пойдет десять. А конюх?

- Там тоже работа нехитрая, на уровне полового.

- Поняла. А кто стирает, сушит, подготавливает комнаты для проживания? Еще двух надо!

- Зачем? Столько народу, уж кто-то да сделает.

- А если не сделает? Людям на грязном спать?

- Они сейчас вообще на мешках с сеном спят и довольны.

- Это форс мажор! А нам надо над репутацией заведения работать!

- У нас нет столько помещений, чтобы их два человека обслуживали!

- Да, а почему второй этаж нельзя использовать?

- Он не достроен.

- И что? Стены есть, крыша тоже…

- Там нет пола, потому, как не построены дымовые каналы от печей, для обогрева. Нет разделений от комнат, нет стекол в окнах, просто ставнями закрыты, нет теплого потолка, просто крыша и все. Нужны каменщики и плотники, чтобы доделать и мебель сколотить. Империалов шесть надо, мы считали пару лет назад.

- Это дорого?

- Если бы не долги, за полгода бы скопили. Стекла дорогие, потому их на лето и снимаем, да каменщика сложно найти. Артель дорого берет, а те, кто сам по себе, на год-два себе работу вперед берут.

- Поняла, тогда это оставим на второй этап. Так где нам людей взять? Как там… Полового, подавальщика, конюха и повара?

- Зимой всех не проблема, думаю в каждой третьей семье хозяйка хорошо готовит и была бы готова заработать лишнюю монетку. А сейчас разве только что в городе, на рабочем рынке…

- Твои ответы порождают все новые и новые вопросы… Пойдем, надо начинать готовить, а то скоро уже посетители пойдут, потом расскажешь, что это за рынок такой.

Зайдя на кухню, Маша, первым делом помыла руки. Она всегда, заходя сюда, моет руки, даже если на минутку в зал выйдет. Наверное, ритуал такой.

- Будешь помогать? Тогда слей аккуратно воду из кастрюли с горохом, промой его еще раз и налей в кастрюлю два ведра воды…

Да, по сравнению с мамой, Маша готовила очень сложно.

Горох замачивался полдня, несколько раз промывался… Затем его закинули в кастрюлю с ворохом копченых ребрышек и хрящей, что обычно подавали вместе с элем. Пока горох закипал, мы с Машей почистили пару тыкв, и она принялась рубить их на кубики, размером с мою фалангу большого пальца.

- Блин, какой же нож неудобный! Завтра к твоему кузнецу пойдем… Я тут полдня резать буду… Принеси из моей комнаты, с полки, где у меня все для рисования стоит, кувшин с зеленой пробкой, там оливковое масло, мне нужно немного…

Пока я бегал, Маша дорезала тыкву, посыпала ее перцем и рубленым укропом.

- Со специями у вас конечно не густо… - Продолжала жаловаться девочка, - а специи, это второе по значению, что требуется для вкусного блюда.

Ну вот, теперь осталось добавить чеснок и масло и можно запекать, - сказала Маша довольно. - Порежь лук и чеснок. Лук полукольцами отдельно, его в суп. Да не так режь, раздави зубчик ножом, сразу резать будет удобнее.

И вправду, удобнее.

Порезанный чеснок девочка закинула к тыкве, залила оливковым маслом и принялась все это перемешивать своими ручками. Затем перекинула все в самый большой горшок, собрала рукой все масло со специями, что размазалось по стенке кастрюли, направляя их к тыкве.

- Готово! А где крышка? Поставишь в духовку, а то я не привыкла к ней!

Проследив ее взгляд, я понял, что духовка - это печь, вернее та ее часть, где мы печем хлеб. Я так и не понял, чего ее бояться. Да, жар оттуда сильный, стоит снять дверцу, ну так горшок-то не руками засовывать надо, ухват есть для этого. Быстро управившись, я взялся за нож и принялся чистить и резать лук. Слезы тут же предательски потекли у меня из глаз, но я старался не подавать виду. Хотя через какое-то время стало нестерпимо и все же пришлось зашмыгать носом, на что тут же обратила внимание Маша.

- Ой, бедненький, - засмеялась льера, увидев мои мокрые щеки. - Хочешь, грустную историю расскажу?

- Зачем? - Опешил я, забыв, что решил не удивляться Машиным переходам.

- Ну чтобы слезы зря не тратил. Ты так трогательно выглядишь! Жаль телефон накрылся, такая фотка классная получилась бы сейчас! Помой еще, пожалуйста, морковь, петрушку, сельдерей. И порежь мелко-мелко.

Пока я занимался овощами, Маша занялась рыбой. Рискуя остаться без пальцев, я с интересом наблюдал за танцующими движениями. И до меня не сразу дошло, что она делала. Зачем-то обваливала рыбу в подсоленой муке и только потом закидывала на сковородку обжариваться с обеих сторон до золотистой корочки. Хотя запахло так аппетитно, что у меня сразу забурчало в животе.

- Как у вас тут дела? - Заглянул на кухню Ивер, - народ начал подъезжать.

- Накормить уже есть чем! - Бодро ответила Маша, - еще двадцать минут… В смысле пока умоются, пока устроятся - и можно будет кормить!

- Весела-то верни, Яник на приеме гостей, с лошадьми помогает.

- А-а, ну да, конечно! Я дорежу, иди. Нам позарез нужны дополнительные работники!

Первыми прибыли, по отдельности друг от друга, два безземельных лиера. Первый, в потертой, запыленной одежде, без слуг, с одним конем, которого он сам же и почистил и заложил поесть, попросив только напоить, как остынет. Второй с тремя воинами, но… У нас тут стража путешествует поприличнее.

- Наемники, - тихо просветил меня дядя, - поосторожнее с ними. Как воины - никудышные, но подраться любят…

Ну а дальше начали прибывать уже привычные нам будущие работники шахты. Вот интересно, камень там еще не добывают, а работников уже за вторую сотню проехало. Что они там делают?

- Сколько? Да не буду я тогда похлебку брать! - С первых же гостей начались недовольные крики, - где это видано, чтобы отдельно похлебка две монеты стоила?! Я же ужин беру!

- Это суп! - Попытался я было возразить, но бесполезно.

- А-а, вода она и есть вода! Давай свою рыбу и эля! И закуски к элю! А что порция такая маленькая?

- Ну так с супом-то нормально получится.

Единственные, кто не возмущался - это были лиеры, и то, одиночка, хоть и заказал все, что было, но головой неодобрительно покачал.

- Эй, малец! - Полезла разбираться насчет цен новая зашедшая компания, - что с ценами?! Я за такие деньги только в столице едал! А для такой дыры платить по семь монет за полный ужин, да харя у тебя не треснет?!

Внезапно поддержал меня лиер одиночка, который хоть и кривил лицо от цены, но качество блюда оценил.

- Не шуми! Не в своем хлеву, тут и люди кушают! В столице, даже если платил столько - такого не пробовал! Парень, скажи честно, у вас на учебе от Храма потомственный повар из столицы?

- Ну-у, почти, - не стал вдаваться в подробности я, заслужив одобрительный кивок от дяди.

- Понятно. Ценник и правда высокий, но так вкусно я последний раз ел на новогоднем балу у Владыки во дворце.

Мужики пошумели и притихли. Некоторые пришли и заказали гороховый суп, от которого ранее отказались. Даже не ожидал, что Машина задумка окажется реальной.

Увы, но к приходу следующей прибывшей компании помогший лиер успел уйти в свою комнату, и авторитетно урезонить разошедшуюся толпу было некому.

- Ты мне тут цены не придумывай! - Перегнувшись через стойку, орал, брызгая в лицо слюнями, здоровый мужик со шрамами через щеку, пришедший во главе десятка таких же крепких и боевитых артельщиков, - да во всех трактирах цены примерно одни! Что ты тут придумал в два раза поднять?! Да чтобы такие цены сочинять, нужно чтобы сюда лиеры захаживать стали. Чтобы нормально покормил нас, вот тебе двадцать монет и давай быстрее!

- Даже со старыми ценами - двадцать монет на десять человек - это мало! - Попробовал было я возразить, но был тут же заткнут.

- Это тебе, чтобы не пытался обманывать! А если я тебя услышу еще раз до того, как нам принесут… Ай! Пусти! Ты еще кто? Знаешь что сейчас с тобой сделают?

Ивер, не придумывая новшеств, сжал пальцами шею дебошира, нажав какие-то болезненные точки, от чего любая попытка поднять руки или просто резко дернуть ими сразу приводила к вспышке боли. Вот и сейчас мужик стоял замерев, смешно вытянув шею и только сыпал угрозами.

- Не нравится цена, еда, или наши гости - тебя никто не держит и ты волен уйти отсюда. Если же хочешь поесть - соблюдай правила. Цену тебе назвали, скажи, что ты из этого хочешь заказать и по честному расплатись.

- Да пошли вы! - Едва дядя ослабил хватку, тот попытался отпихнуть его, но руки лишь толкнули пустоту, от чего мужик едва не упал, засеменив ногами, чем вызвал хохот всех присутствующих. Из-за их стола к нам тут же подошли двое, один сразу увел раскрасневшегося дебошира, а второй подошел ко мне и негромко произнес.

- Парень, сделай скидку. Денег на два дня пути осталось, сегодня и завтра. Если все отдадим - завтра голодные будем.

Я молча кивнул. Такие случаи тоже бывали и мы всегда шли навстречу. Обычно поиздержавшиеся гости сразу же предлагали свою помощь в какой либо работе. Этот случай не стал исключением.

- Утром, перед уходом с нас дрова, вода, что скажешь. Благодарю!

Видно было, мужчина просить не привык, и не будь Ивера, возможно надо было радоваться, что вообще хоть что-то были готовы заплатить. Но, похоже, артельщики успели оценить движения Ивера и то, как он держался. Дядя просто никого и никогда не боялся, и от этого все боялись его. А еще он посмотрел на пальцы дяди, которыми он мог гвозди гнуть, уважительно покивал и, бросив взгляд на трущего шею товарища, ухмыльнулся уголком рта.

Позади уловил движение и, оглянувшись, я увидел расстроенные глаза Маши.

- Суп почти не берут, и все весь вечер ругаются, даже на кухне слышно, - расстроенным голосом пробормотала она, - неужели и правда это дорого? Никогда не слышала, чтобы у нас ругались…

- Не дорого, - хрипло раздался ответ от подошедшего лиера, того, что был с наемниками, - если знать, насколько вкусно. Но не попробовав - два медяка только за маленькую тарелку похлебки - крестьяне позволить себе не смогут. Ты просто не жила как они, это по тебе видно, поэтому не понимаешь цены денег…

На столе звякнули монеты, а мужчина продолжил.

- Я спать, устал сильно. Проводи в мою комнату. На остальное закуски и эля моим людям. Как это закончится - больше им не наливать. Нам завтра в дорогу.

Ого! Чешуйка и медяков двадцать. Да им тут упиться хватит.

Но пока я вел лиера, понял, что он только выглядел трезвым, на самом деле его хорошо развезло на голодный желудок и сейчас он просто сохранил себе лицо, быстро покинув зал. Возможно сунул монеты не считая и даже не заметил чешуйку. Утром сдачу верну, сейчас смысла даже говорить нет, вон, едва мы в коридор вышли, он сразу за стенку и схватился. И едва зашел в комнату, не снимая сапог, рухнул на кровать и захрапел.

Трясь!

Разлетелась на осколки глиняная кружка, ударившись о стену в шаге от двери, едва я вернулся в зал.

Большая часть гостей распределились вдоль стен, некоторые бились об заклад, а по центру, перевернув и расшвыряв столы с лавками схватились трое наемников и артель, во главе с дебоширом. Дядя стоял у стойки, охраняя ящик с заработанным, но увидев меня, весело подмигнул и пошел было в сторону побоища.

- Не мешай, однорукий! - Заорал ему один из наемников, - дай размятся! Что сломаем - оплатим!

Да, эта троица, не сказать, что с легкостью, но побеждала, во всяком случае они все трое были на ногах, в то время как из ватаги уже двое были на полу.

- И чего они не поделили? - Прокричал я дяде, перекрикивая шум драки и азартные крики остальных гостей.

- Эти трое работяг побирушками обозвали, те по их внешнему виду прошлись.

К нам подбежал мужичок с козлиной бородкой.

- Господин воин, не желаете поставить на кого-то?

- А что тут ставить? Наемники справятся, хотя одного похоже сейчас с ног собьют…

- Ну тогда один к половине, если так будет.

Дядя посмотрел на меня и я, поняв, вынул и подал ему серебряную чешуйку. Уж в потасовках дядя понимал как никто другой и риска никакого не было. Можно было больше, но зачем гневить Богов жадностью?

Один из наемников заметно хромал, то ли ранее был ранен, то ли в драке успели повредить, и артельщики втроем насели на него, остальные удерживали и пытались от него оттеснить двух других.

Драка закончилась внезапно и с ожидаемым успехом. Хромого наемника удалось повалить, но падая, он схватил за пояс наседавшего на главного в его тройке, дав ему свободу маневра, на что тот немедля схватил скамью и прошелся ей по противникам своих компаньонов. Оставшихся на ногах артельщиков повалили несколькими ударами кулаков и принялись осматривать валяющегося на полу третьего.

Но, как уже бывало, через некоторое время и проигравшие и победители сидели умытые на совместно сдвинутых столах и вместе орали здравницы Богам, себе и нашей таверне, пока я вместе с Яником утаскивали разбитые лавки и заносили две запасных.

- В целом вечер прошел успешно, - дядя вернул мне чешуйку, и подвинул медную монету достоинством в десятку, типа моя доля в выигрыше, - и с прибытком, и повеселились!

С заплетающимися ногами мы с братом приводили зал таверны в порядок, как только все разошлись, а Ивер взял на себя самую сложную часть - считать заработанное.

- Мало, - грустно произнесла Маша, сидя на стойке и держа тарелку с жареной рыбой на руках, - супа полкастрюли осталось, второго тоже полно, в основном закуски хватали, те, что я переоценить не успела. Видимо к счастью… Да, действительно, полезла в то, в чем не разбираюсь.

- Ну главное ты это поняла, - хмыкнул Ивер, но тут же принял серьезное выражение лица, - понимаешь, если что-то устоялось - изменить это очень сложно. Традиции, привычки, людское мнение…

- Да, я поняла, поняла… Буду думать…

- Ну ты же не собираешься сдаваться?

- Сдаваться? - Встрепенулась девочка, и лицо с расстроенного тут же сменилось на готовое к действиям, куда только усталость делась, - никто не говорил, что я буду сдаваться. Просто я поняла, что слона надо есть по кусочкам! Для начала мы сделаем два меню, расширенное для богатых и стандартное для бедных! Надо сыграть на разнообразии и человеческом любопытстве! Но для этого мне надо несколько приборов, надеюсь мне смогут их тут изготовить. Да и вообще проверить себестоимость, может можно поработать в этом направлении. Мама всегда начинала с изучения предложений поставщиков. Иногда цена предложенного после переговоров снижалась едва ли не вдвое! Да! Если мы не можем повышать цены, надо снижать убытки и расходы… Сдаваться! Ха! Quod me non necat, me facit fortiorem!*

Осознав, что похоже начал клевать носом и уже совершенно не понимаю льеру, я, махнув рукой на ужин, двинулся к себе в комнату, еле передвигая ноги от усталости. День был тяжелый, и, судя по запалу Маши, все только начинается. И не забыть бы спросить, что за блюдо такое - слон?

_______

*латынь: все что меня не убивает - делает меня сильнее.

Глава вторая. Страсти накаляются.

Глава вторая. Страсти накаляются.

Утро выдалось сумбурным - все проспали и подготовиться к завтраку не успели. Благо первыми проснулись артельщики, они и разбудили, спросив работу - за вчерашний ужин и погром.

Отправил их к Иверу, от него и работу не зазорно получить и разбудят заодно. Сам поднял брата и, постучав по двери льеры, сбегал на улицу, по быстрому умыв лицо, отметив при этом, что двое мужиков уже принялись рубить дрова. За водой тоже идти не пришлось - еще парочка артельщиков, едва я залетел на кухню, зашли и забрали ведра. Печь еще тлела, распалить ее труда не составило, и едва первое ведро воды залили в кастрюлю для травяного отвара, (так и хочется сказать: чая), как подоспели Маша и Лаура.

- Ты как-то нежнее стучи, - поворчала льера, оглядывая кухню, - я чуть с кровати не упала!

Я что-то виноватым тоном пробубнил, не вдаваясь в смысл слов, видя, что она на меня и не смотрит и не слушает. Девочка минутку подумала и решила.

- Так, мне нужен лук, зелень, кусок окорока - мякоть, молоко и яйца. Та-ак… Лаура, не суетись пока с тестом, вчерашний хлеб вполне подойдет. Лучше сделай лепешки, как позавчера были. Хлеб нужно нарезать вот такими ломтиками, а еще мне нужна колбаса, сыр. Видела, там уже листья салата подросли, тоже зайдут. Будет яичница с луком и беконом и горячие бутерброды! Все быстро и вкусно. Лишь бы чай успел вскипеть. Может его по маленьким кастрюлькам разлить? Быстрее будет!

Притащил весь окорок, чтоб не бегать, если не хватит, и принялся резать. Все резать. Маша сказала, что с нашими ножами она без пальцев останется. И что ей срочно нужен шеф-нож.

Но без дела она не сидела: нарезала ломтями хлеб, намазала слой масла, уложила колбаску, посыпала мелко нарезанным сыром и чесноком и это все на противне попыталась засунуть в “духовку”. Вроде так она это называет.

- Лаура, помогите! - Взмолилась она после нескольких неудачных попыток, едва не уронив противень. - Ну не дается мне эта палка, чтобы запихнуть туда что-то.

Палка - это ухват. Наш имеет прорезь в каждом рожке, чтобы можно было не только горшок, но и противень цеплять. Но ухват ей и вправду не дается. Чтобы не подцепила - все в сторону уводит. Лаура сказала - веса ей не хватает…

- Давай-давай, сразу бы сказала, - тут же отложила тесто, что вымешивала для лепешек, Лаура и перехватила ухват, ловко закидывая противень в духовку. - А ведь умно придумала! Обычно от старого хлеба нос кривят, а тут это целое новое блюдо. И как просто!

- Это я еще у вас майонез не нашла, - зарделась от похвалы девочка, - тут вообще можно бомбически сделать!

- Что не нашла? Вон там специи были, на полочке, посмотри, может и есть…

- Да не-е, - махнула рукой Маша, подходя к миске с яйцами, - это соус такой. Из масла растительного, уксуса и яиц… Что, ни разу не делали?

- Первый раз слышу, - признался я, и Лаура подтверждающе покивала головой, - надо будет тебе попробовать его сделать.

- Миксер нужен… А до него мне прогресорствовать и прогресорствовать….

- Просят сбитень и пожрать, - влетел на кухню Яник и бросился к кастрюле на плите, - а чë ничего нет-то?

- Сбитня нет, есть взвар, - направил брата к маленькой кастрюльке, - ну который чай!

- Держи, тут четыре порции, - Маша деревянной лопаткой разделила яичницу на четыре части и ловко раскидала по тарелкам, не нарушив целостность четвертинки. Которые она еще и на ходу посыпала мелко порезанными укропом и зеленым луком.

- Этого мало! - Тут же поставил в известность нас братишка, - там уже человек десять сидят…

Маша равнодушно поставила на плиту еще одну сковороду.

- Лиеры уже встали?

- Нет, там только…

- Тогда подождут, ту всего-то пять минуточек.

При всем своем напускном равнодушии, Маша значительно ускорилась, и я уже даже не успевал ей нарезать лук с окороком. Но потом подоспели горячие бурброды…

- Еще бундеродов! - Коверкая название залетел на кухню взмыленный Яник, хотя едва только вынес поднос с первой порцией, - кто успел взять, хвалят так, что остальные тоже начали требовать!

- Что, даже цена в один медяк не смущает? - Удивленно вскинула брови льера.

- Ругаются, но после вчерашнего берут. Я им сказал: мешанка одна монета и бундерод одна. Чай, хлеб, нарезка на хлеб с маслом - бесплатно.

- Это ты правильно сориентировался, - похвалил брата и сразу поправил, - Только бурброд правильно.

- Бутерброд, - поправила нас обоих Маша, но добавила, - хотя называйте как хотите, я уже привыкла, что вы все переиначиваете.

- Сказала девочка, что зовет Весела - Васей, - показав язык и похватав новые тарелки, убежал с кухни Яник.

Закончив с нарезкой я вышел в зал - подменить Ивера, который очень сильно не любил стоять за стойкой и считать стоимость блюд. Хотя делал это лучше всех. Дядя о чем-то общался с лиером, что приехал один, и, едва я пришел, они тут же ушли на улицу. Зато ко мне, оставив за столом своих людей, тут же подошел второй лиер.

- Слушай, парень, - отведя глаза в сторону начал мужчина, - тут такое дело… Я тебе вчера сколько заплатил?

Я тут же все понял, молча достал и положил на стол серебряную чешуйку. Мужчина просветлел лицом, но брать деньги сразу не стал.

- Мы сколько тебе должны-то?

Я посмотрел, что они ели и уверенно сказал.

- Ничего. Вчера была еще медь, она сегодня в счет завтрака. Ваши воины давеча оплатили за разрушенное и остальную выпивку брали за свой счет.

Лиер неторопливо взял монету, повертел ее между пальцев и сказал, глядя в сторону.

- Давно не встречал таких людей. Я не бедный человек, если что, но недооценил свои силы в этом путешествии. Ты видел мое состояние вчера, мог просто сказать, что я рассчитался за ужин, и я бы с этим ушел. Не жалко расставаться с деньгами?

- Старые Боги учат, - усмехнулся я, - что на чужом несчастье - своего счастья не построить.

- Они много чему учат, да мало кто к этому сейчас прислушивается. Меня зовут Лиен Лойн. Запомни это имя. Если понадобится помощь в любом городе - назови его начальнику стражи и попроси от этого имени помощи. Верю, что злоупотреблять ты не будешь. Просто не люблю быть должным. Но здесь меня так не называй. Человека с этим именем тут не было.

С этими словами мужчина положил монету достоинством в пять медяков.

- И скажи напоследок, что за род у вашей льеры? Хоть мельком, но вроде всех видел, а ее первый раз...

- Простите, я не подскажу. Нам ее привезла льера Аста, с храма. У нее особо не расспросишь, а с льерой как-то к слову не приходилось.

- А-а, если льера Аста, то понятно, - расслабился мужчина, - с ней и правда не поговорить, не то что расспросить.

Угу, скажите это Маше, что с ней не поговорить…

Вернулся дядя, встав по обыкновению с краю, облокотившись на стойку.

- Коня хочет продать, - пояснил на мой немой вопрос Ивер, мотнув головой в сторону двери, - славный род, мой лиер был дружен с его отцом. Да тоже попали под…

Дядя, по обыкновению, замолчал, разглядывая игру теней листьев от куста за окном. Никогда не рассказывает, что там произошло. Всегда так замолкает.

- Всё, всех накормили? - Вышла из кухни Маша с подносом в руках, - тогда перехватывайте! Завтракать будем! А то некоторые и не ужинали!

Да, именно в это мгновение я и услышал, как бурчит у меня в животе. Да все услышали и заулыбались.

- Ивер, - едва мы сели за стол, Машу по обыкновению потянуло на вопросы, - я вот не могу понять, к некоторым дворянам обращаются уважительно, слова лишнего не скажут, поклоны и все такое. А к некоторым вообще по панибратски, или даже наехать можете. И лиеры так же: одни заносчивы, а другие с Васей по свойски разговаривают, а с тобой - так вообще уважительнее, чем ты с ними. Есть какая-то разница между лиерами?

Дядя некоторые время молчал, додумывая непереведенные слова и задумчиво, делая паузы, попробовал объяснить.

- Старые Боги учат, что простолюдин ты или дворянин - в первую очередь ты человек. И взаимного уважения заслуживает любой, пока он не докажет обратного. Мало иметь старинное имя, нужно еще заслужить уважение. Мерило у уважения может быть разным: свершения на поле боя, благочестие, деньги, связи. Но и тут надо не забывать, как сам человек себя преподносит, чтобы к нему относились. По мне видно, что я - опытный воин, что за плечами не одна схватка и будь мой лиер сейчас жив - я мог бы уже получить безземельного лиера в его свите. Те, кто разбирается - и относятся ко мне соответственно. Что касается Весела, да и меня отчасти, тут еще такое дело… Как бы попроще-то… Земля на которой стоит таверна - принадлежит Норду, и подарена она его семье лично Правителем. То есть над семьей Кайс - стоит только Правитель. Да, Весел простолюдин, но он стоит на одну ступень ниже Правителя - пока его семья владеет этой землей. А тот же лиер Трайн, он подчинен лиеру Астиану, это ему принадлежит город Меридинотоль и окрестные земли. Но и над ним есть лиер старшего рода, род Тирина, не помню, кто у них сейчас главенствует. Поэтому Норд и общается с Трайном на равных, они и учились вместе и все детство провели рядом.

- Но некоторые заходят, одетые хуже чем иной крестьянин, а ведут себя, словно им все должны. Это как объяснить?

- Тут надо каждый случай рассматривать отдельно. Я сужу часто из опыта. Лиер может быть знатного, старого рода, но кроме имени у него только гордыня и штаны с заплаткой. Вот и выставляет свое имя наперед себя, больше-то ничего нет. Но вообще смотри, если цепь и знак рода снаружи верхней одежды, словно напоказ - то лучше говорить уважительно, лиер демонстрирует, что к нему нужно обращаться официально. А если знака рода сразу не видно, то ему без разницы, главное проявить вежливость, и этого будет достаточно. Зачастую, чем род более уважаемый за любые заслуги - тем более незаметны и менее требовательны к почестям члены семьи. Вот к примеру, лиер, что разговаривал сейчас с Веселом - из очень уважаемого рода. Но почему-то прикидывается простым. Да и наемники хороши, но одеты как последние оборванцы…

- Та-ак… А кому подчиняется этот, который долг требовал?

- Хорд? Вроде лиеру Дару.

- А тот?

- Не знаю, так далеко мои знания окрестных лиеров не распространяются.

- А если он получит эту землю, это как-то повлияет на его положение?

И тут дядя застыл, даже жевать перестал. И только после долгого осмысления он неуверенно ответил.

- Это интересная мысль. Твоя версия куда более правдоподобна, чем вариант забрать ради прибыли. Что-то подобное я слышал давным давно. Нужен ряд факторов, в том числе жена из древнего рода, и при наличии земель, подаренных Правителем и подвластных только ему, можно повысить свой род. Я переговорю с Трайном, он должен разбираться в таких тонкостях.

- Просто я подумала, если дело не в деньгах, то Хорд может не дождаться оговоренного срока. Таверна ему не нужна, и можно просто сжечь ее и лишить нас возможности заработать на возврат долга.

Я с удивлением посмотрел на девочку. Да и дядя тоже растерялся.

- У нас так не принято, но когда на кону стоит так много - такие, как Хорд, действительно могут наплевать на моральную сторону вопроса. Я учту твое предположение. Знаешь, Ма-рия, иногда ты себя ведешь как маленькая девочка, а иногда так, что я забываю, что ты и есть маленькая девочка. Вес, у нас есть время до обеда, идем, поработаем с копьем.

Маша тут же возмущенно замахала руками.

- Вася уже занят, он ведет меня к кузнецу!

- Да? - Удивился я, но тут же взял себя в руки, - а-а, ну да!

Дядя рассмеялся и махнул рукой.

- Пешком пойдете или…

- Пешком, - быстро ответил я, понимая, кто будет чистить коня, если мы на нем скатаемся до деревни.

Маша возмущенно посмотрела на меня, но ни чего не сказала.

- Деньги надо? - Потянулся дядя к поясу.

- Не-е, у меня еще есть, - беззаботно махнула рукой льера, - пойду собираться. А мы к ребятам зайдем? Я им рисунки хотела отдать.

- Млата точно увидим… А что за рисунки?

- Сейчас переоденусь и принесу. Ты в этом пойдешь?

- Опоясаюсь только, - поднялся я с лавки и направился к себе.

Всю дорогу до деревни только и делал, что рассматривал рисунки. Льера что-то пыталась мне рассказывать, но потом махнула рукой и весело смеялась с моих восторгов. Нет, ну она вообще шедевры сотворила! И с ее слов, она так всего лишь привыкала к краскам, кисти расписывала!!! И нарисовала все еще в храме.

Маша не стала делать один рисунок, но и не сделала одинаковые при их общей похожести на больших (локоть на локоть) кусках толстой бумаги, что она привезла с Храма. Основа: полянка, где мы кушали после купания, ну и мы втроем. Вот только на рисунке Млата - он сидит в центре, не так, как он позировал, а как обычно сидит - наклонившись вперед, голова чуть набок, подбородок вытянут, худенькие плечи торчат… И мечтательное выражение на лице. А мы с Овером сидим по сторонам, вроде прорисованы, но видно, что мы не на первом плане.

На рисунке Овера - все тоже самое, только теперь на заднем плане Млат и я. А Овер сидит на бревнышке, на лице твердая решимость, такая же, когда он что-то доказывает, будучи уверен в правоте, и его никак не переубедить. Правая рука застыла во взмахе почти завершив движение, от чего весь рисунок смотрится, будто живой, левой опирается себе на коленку. Прорисованы трава, кусты, листики, блики на воде позади нас. Да даже отражение деревьев и облаков на воде! Я даже не заметил, как мы до деревни-то дошли!

Нехотя отдал, дарить-то она будет, и вздохнул с сожалением.

Маша рассмеялась в очередной раз и доверительно сообщила.

- Там еще один такой рисунок есть, я тебе дарить перед выходом не стала, побоялась, что мы никуда не уйдем, будешь бегать и всем показывать, потом искать куда его повесить… А мне нож нужен!

- Там по центру я? - Обрадовался я, и Маша в очередной раз рассмеялась, звеня на всю улицу.

- У тебя взгляд как у щеночка! И это я тебе еще рисунок не отдала. Хи-хи!

Я тоже рассмеялся, заразившись ее беззаботным смехом и весельем.

- Вот это строение и есть кузня, - махнул рукой на стоящее отдельно здание, - нам туда.

Не успели зайти, как навстречу вышел старший брат моего друга и, увидев нас, повернулся назад и закричал.

- Млат, тут к тебе льера с Весом пришли!

- Да мы собственно в кузню пришли, - остановил я парня, - отец тут?

- Тут, заходите, как раз отдохнуть выходим. Вроде и стены нет, откуда там жар копится?

Одной из стен и вправду наполовину не было, и зимой проем закрывали шкурами. А летом помещение всегда было открыто. Внутри и вправду было жарко, отметил я, едва было сунулся. Но заходить внутрь не пришлось - кузнец с Млатом и вторым братом вышли наружу. Друг показал на измазанные по локоть руки и вслед за братом пошел к бочке с водой.

- Дядь Кавнат, - кивнул я ему головой, на что он неопределенно мотнул рукой и слегка обозначил поклон Маше, а после присосался к кувшину с водой, стоящему на скамейке у стенки.

- Садитесь, - утолив жажду махнул рукой на скамью кузнец, - по делу или так?

- И по делу и так, - не дав даже открыть мне рот, сразу перешла к сути вопроса Маша, снимая рюкзак и доставая из него кипу листов бумаги, - мне нужен такой вот нож.

Рисунок состоял из нескольких частей: первые три части - это схематичный рисунок ножа с разных сторон, четвертая - объемный рисунок, для понимания в целом. Широкое лезвие, сужающееся к острию, имеющее небольшое закругление, поднимающее кончик. Рукоятка несколько тонкая для такого клинка, но тут Маша явно рисовала под себя.

- Это его реальный размер, можно прямо отсюда брать для образца, - тут же пояснила девочка.

- Назначение этого клинка? - Заинтересованно уточнил Кавнат, аккуратно беря листок бумаги кончиками пальцев.

- Резать. Овощи, преимущественно. Но, иногда мясо или нарезку, - Маша сделала несколько движений кистью, показывая как она нарезает, - вот для этого тут лезвие так закругляется.

- Необычно. Хотя понятно. У меня есть готовый нож, несколько больше по размеру, если подождете, я сейчас просто обрублю лишний металл и заточу его.

- Да? Так быстро?! - Искренне обрадовалась девочка, - Конечно подождем. А сколько вам надо времени, чтобы сделать мясорубку?

С этими словами девочка достала следующий чертеж.

Тут было сложнее и деталей было намного больше. Какие-то спирали, диски с отверстиями, крестики, загогулины. Но кузнецу все было понятно.

- Хм, мудренно… А какой это размер?

Девочка показала неопределенный размер руками, очертив что-то типа курицы.

- Вот так примерно. Тут самое главное пропорции соблюдать, а будет чуть больше, или чуть меньше - не важно.

- Понял. А для чего это будет использоваться?

- Мясо измельчать. Ну не только мясо, там много чего…

- Ну примерно понял. Давай, по срокам пока не скажу, попробую сначала. Что там еще?

- Терка! Тут просто пластина, в ней вот так надо сделать дырочки, а тут отогнуть, а вот это заточить…

Рисунок терки я рассмотреть не успел, Кавнат сразу забрал себе изучая, я тем временем поздоровался с вернувшимся Млатом.

- Тоже пока плохо представляю как сделать, но подумаю. Я понял, что ты хочешь.

- Сколько это все будет стоить?

- Нож сорок меди. Мя-со-ру-бка - не знаю еще, но не меньше пяти чешуек. Терка - тут от сложности заточки зависит - смогу сделать, чтобы просто - медяков десять, не смогу - тридцать.

- Поняла. Возьмите тогда чешуйку: за нож и задаток. Через сколько подойти?

- Да тут посидите, недолго. Нук, парни, подсобите! Млат, останься, развлеки гостей.

Девочка дождалась, когда кузнец со старшими сыновьями зайдет внутрь, и поманила Млата к себе, с загадочным выражением лица доставая свой альбом.

- Вы с Овером решили, у кого будет рисунок висеть? - Хитро сверкая глазами спросила девочка.

- Да! Мы будем просто каждые десять дней менятся!

- Не будете! Ня!

Я немного сместился в сторону, чтобы видеть лицо друга в момент, когда он увидит рисунок.

Ошеломление. Восторг. Узнавание. Расстройство…

Расстройство?

- А почему Овер? - Упавшим голосом уточнил Млат, впрочем не торопясь выпустить рисунок из рук.

- А просто хотела сперва показать тебе другой рисунок, - коварно рассмеялась Маша и подала листок, что держала в руках, забирая первый.

- Это я?! Это же я! Но мы же не так…

- Что-то не так? - Продолжила развлекаться Маша.

- Все так! Все так! Это самая лучшая картина, что я видел! Льера, вы самый великий художник, которого я знаю!

- А сколько ты вообще знаешь художников?

- Э-э… Только вас…

- Ну тогда так себе комплимент…

- Э-э, я не понимаю…

- Да успокойся, я просто шучу. А ты чего это на “вы” перешел?

- Да мне просто неловко стало… Вы… ты такая… Ты, наверное, известная у себя на родине?

- Ты лучше скажи, - внезапно расстроилась льера, - рисунок-то понравился?

- Безумно! Не знал, что так можно нарисовать!

- Ну и пользуйся на здоровье! - С легкостью отмахнулась от благодарностей Маша, - а для чего эти камни?

- Где? А, это руда с болота. Мы ее будем дробить и выплавлять из нее железо. Но мы это зимой обычно делаем, а сейчас просто, когда работы нет, ездим и собираем. Тут к зиме вообще гора будет!

- Ого и все это железо вы перерабатываете?

- Не-е, тут железа будет совсем немного. Вот с этой кучи, хорошо если вот столько получится.

Млат показал руками словно сжимает огромное яблоко.

- Столько работы из-за такого маленького кусочка? - Опешила Маша, - не проще тогда покупать уже готовое железо?

- И покупаем. Но железо дорогое. Поэтому для крестьян из такого делаем.

Мы постояли, поболтали о жизни кузнецов, хотя было видно, что Млат только и ждет, чтобы отец и братья закончили, чтобы похвастать рисунком и все эти разговоры лишь мешали ему в его предвкушении. Но картина и правда была великолепная. Я, боюсь, тоже буду весь вечер со своей глаз не сводить.

Наконец жужжание шлифовального круга прекратилось и наружу вышел кузнец.

- Принимай работу, - добродушно пробасил Кавнат, протягивая нож, почти такой же, как на картинке, - повезло, что у меня готовый болтался.

Маша, радостная, отложила рюкзак и схватила нож. Попробовала, как лежит в руке. Это ее полностью устроило, но вдруг радость с лица пропала и она стала внимательно рассматривать лезвие.

- Что-то не так? - Тут же уловил перемену настроения кузнец.

- Э-э… Да все отлично, - натянула улыбку девочка, но кузнец не купился.

- Ты, льера, говори как есть. Что-то не так - скажи! Я исправлю. Не кисейная барышня, не раскисну!

- Нет, все отлично сделано, как я и хотела. Только металл… Это совсем не то…

- Ты разбираешься в металле? - Неверяще удивился Кавнат, немного вскипая.

- Нет, совсем нет, - честно призналась Маша, глядя как покрасневший кузнец набирает в грудь воздух, - но разбираюсь в шеф-ножах. Очень много их держала в руках и еще больше видела. И мне про них много рассказывал один знакомый итальянец… Ну, не важно кто. Самое главное в них - это материал и заточка.

- И что не так в этом ноже, что заставило тебя думать, что он плохой?

- Я не говорила, что он плохой, - попробовала дипломатично разрулить ситуацию льера несколько сорвавшимся голосом, - но я видела хорошие и видела плохие. Я могу только сравнить, и это сравнение не в пользу данного ножа. И все равно спасибо! Даже с таким мне будет значительно проще. Но такой нож будет нуждаться в заточке каждые несколько минут, а это потеря времени.

- Вы все? - Вовремя влез в разговор Млат, - пап, смотри, что мне льера подарила!

Увидев, что кузнецу стало не до нас, Маша с ножом в руке быстро пошла к дороге, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней. А так хотелось посмотреть на реакцию Кавната и остальных сыновей.

- Маш, ты чем-то расстроилась?

- Все нормально, просто дом вспомнила, сейчас пройдет, - не давая себя догнать и не поворачиваясь ко мне, ответила льера, поднимая руки к глазам.

После третьей попытки догнать, до меня дошло, и я, наконец, дал девочке оторваться от меня и привезти себя и мысли в порядок. Ну да, напомнили о доме, понятно, что расклеилась. Уж я-то парень, а помню, как рыдал, когда мои родители оставив меня в храме - уехали. Надеюсь до таверны она успокоится, на обед конечно суп еще вчерашний остался, но когда она на кухне - мне намного спокойнее.

- Так, а где твой второй друг живет? - Совершенно бодрым и веселым тоном последовал внезапный вопрос от остановившейся девочки, - и чего там плетешься?

- Овер? - От резкого перепада настроения я даже растерялся, - да вон туда, по улице, направо.

- Ну пошли! Что мы зря рисунок таскаем? Мне же интересно, какие у него глаза будут.

- Ну если ты к нему так с ножом и зайдешь, - рассмеялся я, - то думаю глаз мы не увидем - только затылок.

- Хи! Сейчас уберу. Подержи его пока.

Стянув заплечную сумку, Маша принялась там копаться, что-то перекладывая.

- Все, давай, я его в альбом, а с боков придавлю, чтобы не порезал… Сразу достану, чтобы второй раз не снимать, держи!

С этими словами Маша передала мне рисунок Овера, пока уплотняла альбом в сумке. Не успел я еще раз полюбоваться на знакомый берег речки, оживший на листе бумаги, как у меня его забрали.

- На свой полюбуешься. Давай, нам еще обратно пылить. Надо вернутся до того, как жара наступит.

Но дойти до Овера не удалось. Из соседнего с ним дома вышли сыновья кожемяки - Ганет и Танет. Да, те самые, что вчера избили Яника.

- Маша, обожди пожалуйста, - после короткого размышления остановил льеру, решив, что ее присутствие даст понять, что я склонен разговаривать, а не махать кулаками, - надо переговорить насчет Яника.

- Это они его избили, - мгновенно все поняла девочка, - а ты с ним справишься? Он здоровый!

- Нет, драться я не буду, но поговорить надо. Такие вещи спускать…

- Ой, а у нас батракам разрешают уходить с места работы? - Раздался издевательский голос Танета, старшего брата, уверенной походкой идущего к нам.

- Танет, ты забываешься! - Спокойным голосом, как учил Ивер, было начал я, - Батраков тут нет и не будет, а то что творишь ты...

Рука подошедшего парня резко взметнулась, чтобы дать мне оплеуху, и я, прервавшись, рефлекторно отбросил ее в сторону.

- Ты как со свободными разго… Ого! Поднял руку на свободного?! Ну тебя надо наказать!

С этими словами Танет, отведя руку назад, с большим замахом попытался ударить меня в лицо. Я с легкостью уклонился, сместившись влево. Промах внезапно взбесил моего противника и удары пошли один за другим, но от всех я ловко уклонялся или вовсе обидно отбрасывал их в сторону. Ну мне во всяком случае было обидно, когда дядя, ловя мой кулак, бил по тыльной стороне ладони, заставляя меня терять силы, удерживая собственный замах. Вообще Танет всегда был сильнее меня и мы все детство с ним дрались. Сейчас он стал еще больше, но угрозы я в нем не чувствовал - он словно стал медленный и предсказуемый. Я будто бы знал, куда последует его удар - настолько он был медленнее Ивера. Тренируясь с дядей - я не понимал насколько вырос мой уровень - с ним не было заметно эффекта. Но сейчас столкнувшись с тем, от кого доставалось еще в прошлом году… Даже бить в ответ не хотелось, настолько нечестным мне это казалось.

- Берегись! - Вскрикнула Маша и в икры ударило что-то тяжелое и мягкое, а Танет резко рванул ко мне.

Ганет, увидев затруднительное положение брата, не придумал ничего ловчее, чем подкатится мне под ноги. Мелькнувшее перед глазами небо сменилось на утрамбованный грунт дороги, и хоть я смог сгруппироваться и перекатившись почти встал, но именно, что почти.

Боль резко ударила меня по боку, отбрасывая в сторону и едва я упал, тут же пришлось прикрывать голову, от еще одного удара ногой. Танет воспользовался преимуществом на полную и теперь всячески изгалялся, пытаясь достать ногами и не давая подняться. Как мог гасил его удары, но если хоть один удачно пройдет…

Внезапно атаки пропали и уже поднимаясь и рывком разрывая дистанцию, я услышал вскрик льеры и звук падения.

Маша набросилась на пинающего меня Танета, повиснув на руке, а тот одним лишь взмахом отбросил ее в сторону. Но я уже стоял на ногах. И вид сидящей на земле, держась за локоть и растерянно смотрящей на нас Маши мгновенно заглушил все наставления дяди по недопустимости использования боевого искусства к тем, кто не является воином.

Стелющийся шаг к Танету, нырок под мгновенно выброшенную в мою сторону руку и резкий боковой удар в открытую печень. Боль еще только доходила до сознания парня, а кулак правой руки, выброшенный вперед, столкнулся с его челюстью. Танет “поплыл”, отшатываясь, а у меня сбоку мелькнула тень, но помня о коварстве младшего брата противника, быстро сместился в сторону и дал хорошего пинка Ганету, аккурат пониже спины. Боевой запал мальца улетел на обочину вместе с владельцем, а я снова накинулся на начавшего приходить в себя Танета.

- А ну прекратить!

- Вес, стой!

Раздались крики и противника, ухватив за плечи, придержал Герг, отец Овера, а на мне повис сам Овер, выскочившие из своего двора.

- Все, я спокоен, - расслабился я и немного развел руки в стороны, с удовлетворением наблюдая, как разом обмякший Танет присел на одно колено на дорогу.

Поделом. Но главное…

- Льера Мария, с вами все в порядке?

- Локоть ободрала, - неестественно спокойным голосом произнесла Маша, баюкая левую руку.

Я проследил ее взгляд и оцепенел. В пыли дороги, раздавленный тяжелым сандалем Танета валялся лист бумаги с рисунком Овера.

Я наклонился и медленно поднял, намереваясь сдуть песок, но увидел, что смысла в этом нет. Лист просвечивал множеством мелких дырочек от вдавленных камней, а прямо по центру шел длинный разрез от ребра подошвы. Рисунок был безвозвратно испорчен.

- Весел, потрудись объяснить, что тут произошло?! - Строгим голосом спросил у меня Герг, отец Овера, отпуская Тенета и подходя к льере, но увидев мое лицо, тут же спросил, - что это у тебя там?

Вместо меня ответила Маша.

- Мы шли Оверу подарок вручить, - принимая руку Герга поднялась с земли девочка, - эти двое вчера избили Яна, в смысле Яника, Вес хотел с ними поговорить об этом, а этот здоровый начал его оскорблять. А потом и вовсе бросился с кулаками. Только Весу ничего не смог сделать. Вес с ним словно игрался, не давая себя ударить, но и не ударяя в ответ.

Она даже это успела понять! Ничего себе! А девочка продолжала.

- Младший сзади под ноги кинулся, Весел упал, и этот кинулся пинать его в лицо, вон как в кровь разбил.

Чего он мне разбил? И тут словно выжидая этого момента заныла губа и коснувшись ее я понял, что какой-то удар я пропустил, не ощутив в горячке боя. А появившейся крови хватило, чтобы Маша потеряла самообладание.

- Я испугалась и попробовала оттащить вот этого, старшего, а он откинул меня в сторону. Ну и подарок, который рисунок - выпал…

- Просто откинул, не ударил? - Как-то осторожно уточнил Герг.

А Овер тут же сунулся мне через руку, разглядывая, но стоило ему понять, что изображено на картине, его словно подменили.

- Ах ты вонючий… - Скомкав последнее слово, Овер, взревев раненным медведем, кинулся с кулаками на опешевшего Танета.

Сын кожемяки так растерялся, что Овер успел ударить того по лицу пару раз, разбив нос, прежде чем начал сопротивляться и защищаться. Отец быстро перехватил сына, оттащил его и встряхнул.

- А тебя-то какая муха укусила?! - Рявкнул Герг на Овера, на что тот вырвал удерживаемый рукав, подскочил ко мне и, выхватив лист бумаги, сунул отцу под нос.

Герг, разглядев, сглотнул и перевел взгляд на Танета. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Тот, запрокинув голову - пытаясь унять льющуся из носа кровь, с недоумением уставился в ответ.

- Малой, как там тебя, Ганет? Бегом за отцом! - Рявкнул охотник, осторожно пытаясь разгладить рисунок.

- Бесполезно, - остановила его действия Маша, - там несколько слоев, они осыпятся скоро. Проще заново нарисовать. Их надо на досточку клеить или в жесткую рамку…

- Сколько он стоит? - Почему-то шепотом спросил у льеры Герг.

- Не знаю, - отмахнулась Маша, выгибая руку и пытаясь рассмотреть локоть, - это должен был быть подарок Оверу. Так что сами назначайте цену и разбирайтесь с этим отморозком. Вась, пойдем домой, а?

- Льера, сейчас придет отец Танета, вы сможете высказать свои претензии…

- Не хочу, - отмахнулась девочка, и я увидел, что у нее глаза полные слез, еле себя сдерживает.

- Пусть приходит в таверну, - уверенным тоном сказал я, беря Машу под здоровую руку и, подхватив ее сумку, направился с ней к выходу из деревни.

Овер было двинулся за нами, но тихий оклик отца быстро остановил его. Мы же едва свернули на боковую улочку, откуда лугом по тропинке было в три раза короче, и скрылись из виду, как девочка уткнулась мне в грудь и разрыдалась.

- Просто поговорю, да?! Поговорю!? Ты же видел, что они с Яном сделали?! Да сразу надо было ему… - Плакала девочка, говоря совершенно не то, что я ожидал от нее услышать, - мне конечно повезло, что вы такие честные и благородные, но ты слишком добрый! Сразу надо было ему по морде настучать! А я так испугалась! Я думала он тебя…. Он так страшно пинал тебя!

Я что-то бормотал в ответ, пытаясь объяснить, что Танет ничего мне особо не повредил, разбитая губа почти и не болит, я даже не понял, как он ее задел, и мне больше рисунок жалко.

- Да рисунок-то ерунда, я новый нарисую, два-три дня! Эскизы и скетчи все остались, да и твой рисунок у меня для образца есть. А вас какая-нибудь травница-то есть? А то заражения крови мне только не хватало…

Вот к чему я никогда не привыкну, так это к ее переходам в разговоре.

- Ого! - Раздался голос Ивера, вышедшего из таверны и рассматривающего нас, весело щурясь, - И вас тоже раскрасили? Может тоже сходить?

- А пусть не лезут! - Невпопад воинственно ответила Маша, - это вы еще наших противников не видели!

- Ого, так я целое сражение пропустил? - Откровенно рассмеялся дядя, увидев, что слезы девочки исчезли как по волшебству, - виру за сколько трупов платить надо будет?

- Э-э… Весел был милостлив и не стал никого добивать, - пошла на попятную девочка и тут, скуксив несчастную мордашку, спросила, - мне надо продезинфицировать рану, пока не начался сепсис, йод, зеленка или хотя бы спирт есть?

Понял только про рану и крепкую выдержку из вина? Но дядя оказался догадливее.

- Пойдем, глянем твою боевую рану и ты мне расскажешь, что произошло. Вес, умойся, ты словно лицом поле пахал. И рубашка вся в мокрых разводах…

- Рубашку - это я, - уходя, успела пояснить Маша.

Сходили, блин за ножиком. Хоть не выходи с Машей наружу - вечно что-то случается!

Глава третья. Меняем традиции.

Глава третья. Меняем традиции.

Еле заставил себя встать утром. Тело болело так, словно вчера полдня тренировался с Ивером. А я просто работал в таверне! Но народу вчера было - как никогда. Только успевал - таскать, убирать, наливать, рассчитывать… Все слилось в одно пятно. Заработанное считали уже засыпая. Но засыпая счастливыми: заработали в два раза больше, чем днем ранее. Маша на ужин готовила что-то безумно вкусно пахнущее, но “это” я даже не попробовал, закончилось еще в первую волну приехавших, и потом она просто делала кашу со шкварками и копченостями, что была замочена на утро. Потом еще кашу, и еще… Гости съели почти все запасы сыра и колбасы, изрядно сократили соленья. Доели грибы, которые уже приготовили через дней десять выкинуть, если не съедят!

На кухне уже занималась тестом Лаура, которая при виде меня махнула рукой в сторону казана.

- Марию не будила, на завтрак еще много каши осталось, подогреть надо. А яичницу мы и без нее нажарим. Пусть девочка отдохнет?

- Конечно! Если меня вчера так умотало, то как она-то держалась?!

- Да, девочка себя совсем не жалеет. И так худая, а с такой работой вообще одни мослы останутся. Кто потом замуж возьмет?

Хотел было сказать, что у Маши красивая фигура, но стало как-то неловко, вдруг она вспомнит случай в портомойне... И промолчал.

Быстро все разогрели и едва начали накладывать первые порции, как в кухню вошел Ивер с Яником.

- Вес, пойдем, нужен будешь. Яник тебя подменит - несколько напряженно проговорил дядя, - только Машу пригласи. Дело важное.

Вот и дали поспать девочке.

Постучав в дверь и дождавшись ответного “я проснулась” попросил Машу подойти в зал, куда зовет Ивер по важному делу. А придя туда сам, не дожидаясь льеру, понял, что за важное дело.

За столом у стойки с Ивером сидели Герг с Овером, а напротив них сидел кряжистый мужик, за спиной которого стоял помятый Танет. Сесть ему не предложили.

- Садись, Весел, - тут же махнул рукой дядя и чуть подвинулся, давая понять куда.

Мужик недовольно дернул губой, но смолчал. Да это же отец Танета, только бороду сбрил, вот и не признать. Я его всегда видел обросшим по глаза, а тут он и сбрил все, и нарядился…

- Да можешь, что угодно говорить, Кас, - продолжил начатый до меня разговор Ивер, - и что сын без мозгов и что говорит вперед, чем думает, но веру в то, что он говорил - он явно дома себе в голову вложил. Так что и твоя вина в происшедшем есть. Вы с женой перетерли кости Норду и его семье, а сыновья услышали и сделали свои выводы.

Маша вчера все рассказала дяде, пока он ей промывал и бинтовал руку, причем так подробно, что Ивер вечером только парочку уточняющих вопросов задал и больше о происшедшем не заикался.

- За рисунок мы с Гергом по соседски договорились, - показушно миролюбиво, заметно сдерживаясь, чтобы не зарычать, проговорил Кас, - что мы там обсуждаем дома - дело десятое, то на меня не вешай. Девчонка сама под руку кинулась, когда парни выясняли отношения. Специально ей обиду не чинили, да и какая обида? Локоток ободрали? Теперь из-за каждой детской драки будем разборы собирать? Так давай сразу оговорим, моему больше досталось! Его-то дружинник не учил, как зубы выбивать!

Ивер поморщился. Похоже выбитые совершенно случайно зубы ему еще долго припоминать будут.

- Не юли, Кас, - мотнул головой дядя, - ты случайно или сознательно вбил в голову сыновьям, что семья Нордов теперь не стоит того, чтобы с ними считаться. Вбил настолько, что их льера не остановила, чтобы начать оскорблять и задирать.

- Да какое… - Начал было подниматься кожемяка,

- Помолчи! И дослушай! - Рявкнул дядя, хлопнув ладонью по столу, - это в твоих интересах. Не будь с Веселом льеры - это было бы их дело и мы бы собрались тут, если бы кто-то кого-то покалечил. Но! Он сопровождал льеру, которая находилась там по делам. Оскорбил ее сопровождение в ее присутствии, по сути оскорбил ее. Так? Что мотаешь головой? Если приедет дознаватель от сообщества лиеров, ты так не помашешь. Для них все будет выглядеть именно так, как я тебе сказал. Сын твой напал первым, Вес до последнего старался решить все миром, хотя как сопровождающий мог сразу дать так, чтобы у твого мозги на место встали!

Да? Можно было? Пожалуй надо поговорить с дядей, когда можно воинскую науку использовать, а когда по настоящему нельзя... А то запретил вообще, а теперь оказывается были исключения…

- Итак, - продолжил Ивер, - что увидит дознаватель? Как твой сын, по твоему, ну даже пускай непрямому, но все же наущению, напал на Весела, который охранял льеру. Ранил ее, повредил ее имущество. Не коси глаза, на тот момент рисунок не был подарен, и был ее имуществом. Такие рисунки льера продает по пять малых империалов. Что Герг подскочил? Продешевил? По соседски? Так вот, теперь из-за поврежденной руки рисовать она не сможет несколько дней. На один рисунок у нее два дня уходит. Посчитать сколько ущерба нанес твой несдержанный сын? А если еще добавить, что она единственный повар в таверне, то мы к ущербу еще простой таверны добавим. Ну так будем продолжать про простую драку подростков рассуждать или оговорим о компенсации?

Даже не знал, что дядя так может разговаривать! Да из него слова не вытянешь, а он оказывается переговоры не хуже ученого лиера вести умеет!

А вот Танета проняло, впрочем как и его отца. Стоимости рисунка они не знали и даже не догадывались про то, что они так могут стоить. Хотя знают же, что художники почти все при Храме, и свободных единицы, и они известны по всему государству. И в первую очередь богатством.

- Сколько ты хочешь в качестве компенсации? - Хрипло спросил кожемяка, выкладывая перед собой кошель, а после из-за пазухи продолговатый сверток.

- А это мы уже обсудим с льерой… - Начал было дядя, но его перебили.

- А льера не будет обсуждать цену своих нервов и крови. По крайней мере в денежном выражении, - как всегда смешав наш и свой язык вмешалась в разговор Маша.

Девочка стояла в проходе на кухню, скрестив руки на своей рубахе без рукавов, той что с котом, выставив наперед забинтованный локоть. Растрепанная, с синяками под глазами от усталости, она выглядела живописно для демонстрации пострадавшей стороны. Но глаза светились лукавством, и я понял, что Дерек попал. Я уже видел этот взгляд. Она с таким же выражением атаковала в поездке льеру Асту.

- И что же хочет льера? - Поднялся со скамьи Кас, от напряжения играя скулами.

- Все просто. - Девочка подошла к нам, встав напротив мужчины, - ваш сын, посчитал, что может считать себя выше Васи… Веса, только из-за того, у него нет проблем, которые есть у Веса. А вы знаете, что это первый признак нацизма? Мне очень понравилось, что в вашем ми… государстве нет сильно выраженного сословного неравенства, и ваш сын меня очень сильно разочаровал. Я хочу чтобы этот… это государство стало чуточку лучше. Мне не нужны ваши деньги. Я хочу чтобы… Танет? Да?.. Попробовал себя в шкуре того, кем он Веса обозвал. Я забуду обиду, если Танет до первого дня осени будет батраком Весела.

Кас рухнул на скамью, словно у него отказали ноги, ошарашено уставился на Машу и с трудом выдавил.

- Может как-то деньгами? Если люди узнают, что мой сын батрак…

- Деньгами? И ваш сын так и будет думать, что можно оскорблять, а в случае чего все решить деньгами? Не-а! Но то, что он будет батраком, мы можем и не афишировать, если он будет работать на совесть. Много с него не попрошу. С утра натаскать воды и заготовить дров. Ну и порядок с него во дворе и на конюшне. Все, больше с него ничего не спрошу.

Кожемяка оживился. Даже бледность ушла.

- Правда, что никто, кроме присутствующих, не узнает про батрака?

- Да делать нам нечего, чтобы налево и направо об этом рассказывать!

- И он может приходить с утра пораньше, чтобы все делать?

- Бать, ты чего, не буду я…

Тресь!

Прогремела затрещина и Танет пробежал пару шагов из-за стола, чудом не зацепив угол.

- Да хоть ночью, главное чтобы никого не будил, - сбившись на секунду, но сохраняя невозмутимость ответила Маша.

- Тогда договорились! - Почти радостно ответил Кас, поднимаясь из-за стола и кланяясь льере, - с завтрашнего утра Танет…

- С сегодняшнего. Мы и так много времени потратили, а у нас вода не ношена, дрова не нарублены…

- Ба-ать…?

Кас зло сверкнул глазами, оглядывая начавший наполнятся проснувшимся народом зал и медленно кивнул.

- С сегодняшнего! - И переведя взгляд на сына, с низким голосом добавил, - и не дай Старые Боги, на тебя пожалуются!

Едва ругающийся мужчина с сыном вышли, как из льеры словно стержень вынули. Девочка просто рухнула на скамейку, рассеянно посмотрела на заметно вибрирующие руки и пробормотала на своем, что-то вроде.

- И чего я в театральный кружок не хотела ходить… Вон как выручает…

А потом уже добавила для нас, немногим понятнее, чем предыдущей репликой.

- Не ну а чего он такой наглый? Я всегда мечтала на место поставить хулиганов, что у нас в школе ботаников булили. Да и труд, как сказал кто-то, сделал из обезьяны человека! Может и с этим сработает!

- Все правильно сделала, - кивнул головой Герг, поднимаясь со скамьи, - Деньгами брать за драку, верно, невместно было, рисунок все же пострадал не по злому умыслу, а проучить вышло в меру. С чего Танет начал, тем и закончил! Думаю, можно вас, льера, приглашать судьей, а не ждать нашего лиера, а то не часто стал у нас появляться.

- Не-не-не! - Завопила Маша, в ужасе распахнув глаза, - вот уж чего-чего, а такого нам не надо! Потом еще ночами не спать, переживая, а правильно ли насудила!

- Да, вот почему-то те, кто честно судят, и не хотят этого делать, - улыбнулся Герг, обозначая поклон, - удачи вам сегодня, позвольте я уж пойду. Догоню Каса, поговорю еще раз, “по-соседки”...

Внезапно, у меня освободилось утро: воду носить не надо, дрова колоть тоже не требуется. Даже конюшню Танет почистил и в поилку воды натаскал, чтобы грелась. Пошел помогать Маше на кухне.

- Не хочу сегодня изголяться, - с ходу заявила Маша, прикрывая зевок ладошкой, - сделаю просто кашу по купечески.

- Да купцов тут особо не ходит…

- Хи! Это она так называется. Просто отварю гречку с маслом, обжарю лук с остатками мяса, перемешаю, а потом еще порубленное вареное яйцо добавлю. Просто и вкусно.

- Да у тебя все вкусно…

- Спасиб! Ну тогда налей в кастрюлю воду, и на плиту поставь, я гречку теплой водой залью.

В целом вся подготовка на заливке гречки подогретой водой и отваркой нескольких десятков яиц и закончилась, и Маша, ловко поймав пробегающего с показушно озабоченной физиономией Яника, повела его учить на офе… офи… в общем на подавальщика. В зале сидели два мужика из соседней деревни, потягивая эль, еще один сидел и доедал яичницу, а где-то в углу боролись на кулаках два подвыпивших крестьянина, которые пришли подлечиться после вчерашних возлияний и похоже перестарались.

Яник, смотрел на льеру с нескрываемым скепсисом. По ее указанию он нацепил передник, изрядно заляпаный после двух насыщенных вечеров, и всем видом показывал, что его учить уже нечему, он и так все знает и все умеет.

- Ладно, Яник, урок номер один, — начала Маша, явно подражая какому-то учителю, — основа основ — внешний вид. Твой передник… Он больше похож на карту сокровищ, чем на элемент униформы.

Яник недоуменно оглядел передник, проследив ее взгляд.

- Это пятно от вчерашней похлебки, а это – от эля. Какие сокровища еще? Я его только по вечерам одеваю.

- Ладно, никто не говорил, что будет легко, — вздохнула Маша, — запомни: чистый официант — довольный гость. Иди смени его. И руки вытри после… Да о то полотенце, а не о штаны!

Пока Яник, ворча, поплелся выполнять приказ, Маша пошла придирчиво осматривать зал. Несколько раз терла пальцем стены и опоры, поскоблила столы, попинала пол и подошла к стойке. А тут и Яник вернулся в относительно чистом переднике, похоже взял старый мамин.

- Ну, теперь нормально?

- Теперь смотри, одно из самого важного — подход к гостю. Смотри и повторяй.

Она выпрямила спину, сделала лицо, как она выразилась “приятно-нейтральным», и подошла к столу, где как раз сели ночевавшие на сеновале пара мужиков, шедшие работать то ли на шахты, то ли в каменоломню.

- Доброе утро, господа! — Сказала она весело, но не громко. Яник фыркнул.

“Господа” подняли на нее удивленные глаза.

- Готовы ли вы сделать заказ или вам нужно еще немного времени? — Продолжила Маша.

Один из мужчин оглядел Марью, Яника, похоже понял, что происходит, хрипло рассмеялся и важным голосом, явно изображая избалованного лиера, ответил.

- Да принеси нам два эля и чего-нибудь пожрать! Да поживее!

Маша с трудом сдержала улыбку

- Конечно! Два наших лучших эля и по порции каши. Прекрасный выбор! — Она кивнула и, отойдя, обернулась к Янику, - видишь? Мы подтвердили заказ и создали позитивное впечатление.

Яник смотрел на нее, будто она говорила на иргитанском, идя с ней на кухню мимо меня.

- Зачем? Они и так знают, что я им принесу. Все же заказывают одно и то же.

- А вот и нет! Это – твой шанс продать им что-то большее. Это называется “апселл”. Или “кросс-селл”? А не важно! Смотри.

Она подошла заглянула на кухню, где осталась дожаривать яичницу Лаура.

- Теть Лаур, у вас яблочные пирожки уже спеклись?

Кухарка хмыкнула

- Сейчас буду доставать из печи.

- Ага! — Маша повернулась к Янику, - Когда понесешь им эль и кашу, скажи: «А к вашей трапезе не желаете ли свежих яблочных пирожков? Только из печи, хрустящие, ароматные». Повтори!

Яник явно пропустил половину мимо ушей, попытался скопировать ее фразу, но у него вышло неуверенно и косноязычно.

- Э… пирожки… с яблоком… хотите?»

- Не «хотите», а «не желаете ли». Это вежливее. И говори с уверенностью! - Маша явно кого-то изображала, вероятно того, кто ее саму учил этому офи… искусству подавальщика. - Ты предлагаешь им сокровище, а не выпрашиваешь подачку.

Мальчик вздохнул, взял поднос с двумя переполненными кружками и мисками и поплелся к столу, старательно глядя на поднос, при этом задрав голову. Маша с замиранием сердца наблюдала, как он, споткнувшись о лавку, едва не расплескал все содержимое.

Яник, с неестественно прямой спиной подошел к столу, поставил еду перед «господами», отшатнулся на безопасное расстояние и, краснея, выдавил.

- А не… Не желаете ли пирожок яблочный? Только что… Из печи.

Мужчины переглянулись. Один из них усмехнулся.

- А что, малой, так заметно, что мы сладкого хотим? Хотя-а, ладно, тащи, посмотрим.

Яник, глаза у которого стали круглыми от изумления, кивнул и побежал за блюдом с пирожками, которое ему уже подготовила Маша, с гордостью смотря на своего ученика.

Вернувшись, он смотрел на Машу уже с другим выражением лица – в его глазах читался не скепсис, а живой интерес.

- Они купили! — Прошептал он, - хотя и не собирались до этого… Это и правда действует! И вот… За вежество, им понравилось…

Брат протянул ладошку, на которой гордо лежал затертый и щербатый медяк.

- Чаевые! Вот видишь! — Маша улыбнулась. - А теперь – следующий урок. Поднос. Ты несешь его, как ношу, а надо – как корону. На левой руке, на уровне локтя, пальцами вверх, придерживая правой рукой, если он тяжелый. И смотри не на кружки, а на дорогу перед собой. И еще… Запоминай, кто что заказал. Если они попросят разные напитки или блюда, ставь не как обычно вы делаете, в центр стола, а там каждый берет свое, а перед каждым - то что он заказал. Это называется «персонализированный сервис».

Яник, да и что скрывать, я тоже, внимательно слушали, впитывая каждое слово. Маша редко обслуживала гостей, в основном будучи на кухне, но когда обслуживала, всегда получала “чаевые” и гости всегда брали больше обычного. Для нас эти «премудрости» были сродни магии, про которую постоянно говорит Маша. Магии, которая заставляла грубых трактирных завсегдатаев вести себя почти что как «господа» и платить больше.

А почему чаевые? Любые теплые напитки - чай, деньги за вежество и обслуживание - тоже к чаю отношение имеют. Точно, она же говорила, что у них холоднее! И горячие напитки как способ согреться, а чаевые, это типа в знак того, чтобы подавальщик не замерз! Типа, ты молодец, вот тебе монетка, купи теплый напиток, не замерзни, чтобы выжил, до моего следующего прихода в ваш трактир!

- А как запомнить? — Спросил между тем Яник, - это сейчас-то понятно, народу мало, а вечером… Да еще все все кричат одновременно…

- Найди в каждом что-то особенное», — научила Маша. «Рыжий с бородой, синий плащ, шрам над бровью. Ассоциация. Этот – “рыжий-эль”, а тот, в углу, – “толстый-сидр-и-каша”.

Вдруг из-за углового стола раздался грубый окрик

- Эй, мелкий! Еще два эля!

Яник инстинктивно рванулся было бежать, но Маша схватила его за рукав.

- Стой. Не беги сломя голову. Подойди спокойно, улыбнись… Ну, или хотя бы не хмурься. Спроси: «А к элю закуску не желаете? Есть колбасная тарелка, сырная, можем оформить копченых ребрышек».

- Да они и так знают, что это у нас есть! — Прошипел Яник, - сами спросят, если хотят.

- А они еще не знают, что уже это хотят! — Так же тихо ответила Маша. - Спроси. Это делает их важнее, а значит и отказать будет сложнее. Скажи, что эль уже наливают, но ты можешь предложить им еще и закуски.

Яник глубоко вздохнул, выпрямил спину, как его учили, и пошел к столику. Его походка была еще неуверенной, деревянной, а голос дрожал, но он сказал:

- Эль сейчас будет, господин. А хотите… В смысле не желаете ли тарелку копченого колбасного сыра с ребрышками? Тьфу! Копченостей, сыра или колбасы?

Мужики переглянулись и заржали от вида раздувшегося от важности и попыток изобразить Машу Яника. И сквозь смех выдавили.

- Неси! И колбасу и ребрышки! И, ну, и еще сразу по две кружки эля! Сверх тех, что твой брат сейчас наливает! Еще тогда посидим…

А ведь действительно наука Маши работает! Надо тоже попробовать! Но не успел.

- Вес, тут Дерек приехал, - заглянул в дверь Ивер, - выйди прими продукты. А то я за себя не отвечаю…

Оставив на Яника зал, я скинул фартук и побежал на улицу. Маша сперва бросилась за мной, потом вернулась за стойку, схватила свою тетрадь с волшебным пером и побежала следом.

- О! Вяник, наконец то! Привет! - Заорал Дерек, подруливая по указанию Ивера ближе к черному ходу.

- Весел! - Безнадежно поправил я, понимая, что он все равно не запомнит.

Дерек фыркнул, слез с телеги и хлопнул себя по запыленному кафтану.

- Что ж, нехай. Я тебе добро привез, там частью твой батя еще список посылал, а часть я от себя накидал. Вот бумажка, тут написано сколько чего и сколько стоит. Разгружай давай, я пока пойду эля глотну, все горло пылью забило. С меня же по родственному плату требовать не станешь? А?

Он отошел к колодцу, умылся в общем ведре и, оставив меня заниматься телегой, ушел в таверну. Ивер благоразумно его там одного не оставил, пошел следом. Я вздохнул и подошел к телеге. Первое, что бросилось – это запах. Не свежий, аппетитный дух провизии, а тяжелая, сладковато-кислая смесь, где мясо с душком соседствовало с запахом подгнивающего лука.

- Вес? - Недоуменно посмотрела на меня Маша, - а что это за родственник? И почему так пахнет?

- Муж сестры. Он из-за родственных отношений частенько нам лежалый товар спихивает.

- Та-ак… А еще поставщики есть, кроме него?

- Ну понимаешь… Если все есть у родича, что хочешь купить, то надо брать у него, а если будем брать со стороны, люди могут про нас подумать всякое. Если он родичу не дает заработать, то что он с нами сделает?

- Погоди, а родственник тогда получается на тебе зарабатывать может?

- Обычно родственники нормальные и ценник делают, чтобы обоим было интересно.

Я грустно кивнул и принялся осматривать. С краю стояла корзина с курами: сверху - свежие, чистые, хорошо ощипанные тушки. А вот под ними лежали другие – желтоватые, с заветренной кожей и отчетливым кисловатым душком. Посмотрел на листок, что сунул мне Дерек. Сорок кур. Из них только штук десять нормальных, свежих. Ну вот что мне делать?

Мешки с гречкой. В одном мешке зерно было чистым, сухим, коричнево-золотистым. А вот второй мешок, стоящий рядом, на ощупь был тепловатым и от него пахло затхлостью. Ячневая крупа. С ней было все ясно – мешки были влажными, и сквозь холст проступали пятна плесени. Лук. Сверху – крепкие золотистые головки. Но стоило копнуть глубже, как рука уткнулась во что-то мягкое и мокрое. Нижний слой был наполовину сгнившим. Яйца. К слову - лежали аккуратно уложенные в солому, целые и чистые. Но учитывая кто привез, свежие ли?

Пока я осматривал все остальное, Маша вперед меня прошлась по товару, взяла листок и уточнила.

- А это нормальный ценник?

- Нет. Точнее, если везти в город, то да, в городе примерно так и стоит. Мы раньше раза в два дешевле брали.

- Не поняла?! А нафига тогда берете в два раза дороже?

- Ну, я же говорю, сперва надо брать у родственника…

- Да чушь какая-то. По моему вас как… Блин, не знаю, как это слово по вашему будет… Ща, ничего не делай.

И Маша упорхнула в сарай раньше, чем я успел что-то сказать. Но и вернулась быстро, принеся стопку корзин, в которых лежала свернутая пачка чистых мешков.

- Все, что нормальное, перекладываем сюда. Потом на кухне взвешаем.

- Что-то мне подсказывает, Дерек будет против.

- А кто его спрашивает? Он привез товар, мы взяли сколько нам надо. Мы же не обязаны брать все что привез, если оно нам не надо? Кто платит, тот и ставит условия.

Мы принялись не снимая с телеги перекладывать в наши мешки и корзины продукты, отбирая нормальное, зачастую лежащее сверху, и уносить на кухню, где сразу взвешивали на висящих на стене весах. Я понимал, что сейчас будет скандал, но доверился Маше. Обычно то, что она затевает - срабатывает.

Часть мешков забрали целиком, но в большинстве случаев пришлось пересыпать от трети, до половины, остальное по мнению Маши было опасно для жизни. Кур и вовсе оказалось не сорок, а тридцать две. Думаю и всё остальное Дерек “округлил” по обычаю. Но сейчас было не страшно, мы берем не все, а что берем пересчитываем.

- Яйца, думаю, не брать, их не проверить, - откладываю корзину, на что Маша не долго думая, кидает в стоящую рядом лейку, брошенную Яником после поливки, заполненную наполовину водой.

- На удивление нормальные, - хмыкает девочка и закидывает еще несколько, - не, норм, берем.

- А-а как ты поняла? - Заглянул в лейку я на лежащие на дне яйца.

- Чем старее яйца, тем выше они всплывают. Если сильно торчит из воды, значит уже оно несъедобное. - Мимоходом отмахнулась Маша, что-то высчитывая на листочке.

- Надо же, не знал.

- Да там разные способы есть. Можно потрясти. Если булькает - значит несвежее. Или разбить, если желток плоский - тоже уже старое. Так, смотри, я пометила, что мы взяли и сколько, вывела в пропорции цену и перевела ее на наш объем. Проверь, вы точно брали в два раза дешевле у прежнего поставщика?

Я пробежался глазами по уже сильно исписанному непонятными закорючками списку, и понял, что только конечные суммы она написала нашим языком, а все расчеты сделала на своем.

- Да, все кроме овса брали в два раза дешевле. Овес примерно столько и стоил. То ли Дереку недорого достался, то ли просто место занимает.

- Ну тогда вот сумма, с учетом пересчета овса, которую надо заплатить.

Сумма значительно отличалась от той, что планировал заработать “родственник”. Чувствую шума будет…

Не успели мы отнести последнюю корзину с более-менее съедобным добром на кухню, как из таверны, громко стуча сапогами, вывалился Дерек. Лицо его было раскрасневшимся – то ли от эля, то ли от самодовольства.

- Ну что, разгрузились? Давай денежки, поеду я! – Он протянул руку, бросая довольный взгляд на свою телегу. Взгляд этот застыл, а потом медленно пополз вниз, к его сапогам, - а это… Это что такое? – Он ткнул пальцем в груду мешков и корзин, оставленных нами в телеге.

- Это товар, который мы не берем, – спокойно сказал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

- Как это – не берем?! – Голос Дерека взлетел до визга, - Это же все одна поставка! Я тебе все привез, не поленился, помня что вы тут одни без родителей!

Тут вперед вышла Маша, подняв свой испещренный странными знаками листок.

- Добрый день. Я Мария. Теперь осуществляю закупки для таверны. Мы приняли решение взять только товар, соответствующий нашим стандартам качества.

Она говорила вежливо, но тон у нее был такой, каким у нас говорят судьи на деревенском сходе – не допускающий возражений.

- Какие еще стандарты? – Завопил Дерек, обращаясь больше ко мне, будто Маша была невидима. - Весел, ты что, башкой ударился? Это же еда! Немного подвяла, подмокла… Чесночком, уксусом… Люди сожрут, не поморщатся! Я твоему отцу то же самое всегда привожу!

- Люди в нашей таверне морщатся, – парировала Маша. - И мы не собираемся их травить. Мы взяли ровно то, что можно использовать. И заплатим ровно за это.

Она протянула ему листок с выведенной итоговой суммой.

Дерек взглянул на цифры, и его лицо побагровело.

- Да ты что, смеешься?! Это половина цены! Да я в городе за это втрое больше выручу!

- Тогда и везите в город, – пожала плечами Маша. - Но там, насколько я понимаю, у вас нет покупателей на испорченный товар. А у нас – есть поставщики, которые привезут свежее и по адекватной цене.

Этот намек сработал как удар кнута. Дерек наступил на меня, его дыхание с запахом эля ударило в лицо.

- Весел, ты что, совсем дурак? Репутацию нашу топчешь! Если мы, родственники, друг другу не доверяем и друг у друга не покупаем, что люди скажут? Скажут, раз Норд со свояком договориться не может, значит, и нам с ним дела иметь не стоит! Ты отцовское дело в труху пустишь!

Я открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Маша была быстрее.

- Репутация таверны, – сказала она ледяным тоном, – строится на качестве еды. А ваша репутация как поставщика… – Она многозначительно посмотрела на груду гнилого лука, рассыпавшегося по телеге от лопнувшего мешка, – она сейчас прямо перед нами. Ваши родственные связи с Веселом – это ваши личные отношения. Покупаю продукты я. А я плачу только за качественный товар. Точка.

- Да кто ты вообще такая, чтобы со мной так разговаривать?! – Зарычал Дерек, окончательно теряя самообладание. - Весел, прикажи ей заткнуться! Немедленно грузи все обратно! Все! Или плати полную сумму, как договаривались!

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как злость и досада наконец-то перевешивают страх испортить отношения.

- Договоренности не было, Дерек. Ты привез и диктовал цены. А решает, что брать – таверна. И сейчас закупками ведает Маша. Ее слово – закон.

Дерек отшатнулся, будто его ударили. Он посмотрел на меня с немым потрясением, потом на Машу, потом на свой неликвид, как назвала его Маша. Его лицо исказила гримаса злобы.

- Так… Так… Хорошо же… – Он с силой выхватил у Маши из рук монеты. – Берите что отложили. А остальное… остальное я засчитаю в долг. В долг твоему отцу! Пусть Норд со мной разговаривает когда вернется, раз вы тут… С девчонкой во главе… Не знаете, как с мужами дела вести! Я с него затребую! И он заплатит! Как за полную телегу рассчитается!

Он залез в телегу, сгреб невостребованные мешки, с силой швыряя их в телеге, не особо заботясь о сохранности того, что еще можно было спасти, сгружая их по центру, чтобы уравновесить телегу. Потом, не глядя на нас, взгромоздился на облучок, грубо дернул вожжи и, не попрощавшись, погнал лошадь со двора, оставив за собой облако пыли и тяжелое чувство неизбежной новой стычки.

Я обернулся к Маше. Она спокойно складывала свой листок. - Он ведь и правда повесит это как долг. Ну попробует, это точно.

- Кому? Норду? Так я же покупала. Так отцу и скажи. Ты лучше скажи, а у кого вы раньше брали?

Глава четвертая. Деловые переговоры.

Глава четвертая. Деловые переговоры.

Вчера день закончился уже привычно, в жарких трудах. Повезло, что забежал Млат, принес несколько вариантов терок, спросить, какую дорабатывать. И Маша как-то так ловко его наняла, что он сам не понял, как за три медяка часть вечера пробегал подавальщиком. И вот тут я обратил внимание, что Яник, который всячески пытался подражать науке офи… подавальщика, за вечер получил четыре монеты, как их там… чаевых, а вот Млату никто не дал ни одной. А уж когда это понял Яник… Мы спать идем, а Яник на Маше висит и требует, чтобы еще научила! А ведь сперва не хотел учиться!

Утром, после завтрака, благо, что за дровами и водой можно не отвлекаться, оставив таверну на Ивера, помчались в деревню. Маша с вечера составила список к кому хотела зайти на “деловые переговоры”.

Сарс, широкоплечий мужчина с умными, чуть уставшими глазами, встретил нас верхом на лошади у своего дома с явным удивлением.

- Весел? Давно не видел. Гарес в поле, если ты к нему.

- Нет, дядя Сарс, по делу. К вам. - Я представил Машу. - Это льера Мария. Теперь она ведет закупки для таверны и она хочет с вами переговорить.

Маша, к моему удивлению, Сарса узнала. Точно, когда мы вернулись со встречи с оборотнями, Сарс был среди тех, кто обмывали мое получение ножа.

- Сарс, здравствуйте! Вы куда-то уезжаете? Мы немного вас задержим. Дело в том, что нам нужен надежный поставщик. Качественные продукты, честные цены и регулярные поставки. Весел говорит, вы раньше работали с его отцом.

Сарс спрыгнул с лошади и внимательно посмотрел на нее, потом на меня. В его взгляде было удивление и непонимание.

- Работали, — осторожно сказал он. — Но сейчас, понимаешь… Дерек нынче родственник…

- Вообще не важно чей родственник этот Дерек. Мне до него как до отхожего места, покупаю товар я, а не его родственник. - Эмоционально-зло парировала Маша, передернув плечами, - видимо, вспомнила забракованный товар. — Его «понимание родственных обязанностей» нас больше не интересует. Нас интересует качество. Покажите, что вы можете предложить.

- Ну коли так… - Протянул крестьянин, несколько раз пытливо заглядывая мне в глаза, потом посмотрел в сторону полей. - Ладно, без меня они там справятся. Идем.

Сарс привязал коня за ограду, и мы прошли в его огромное, но идеально чистое хозяйство. Мужчина с гордостью показал заинтересованной и эмоционально восторгающейся обычным вещам льере все, чем распологал. Курники, где птица бодро клевала зерно; овчарни, где мы застряли, пока не погладили и не потискали каждого ягненка. Амбары с сухим проветренным зерном; погреба, где в прохладе хранились овощи — крепкие, чистые, без признаков гнили. Сильный контраст с тем, что привез вчера Дерек. Зайдя в дом, Сар налил нам всем квасу и предложил сесть за стол.

- Как у вас все здоровски! Прямо как на эко ферме побывала! Только у вас лучше! Даже не знала, что в коровнике может быть так чисто!

Сарс довольно крякнул, заметно смущаясь, но при этом горделиво расправив плечи, скосив глаза на племянницу, что внесла блюдо с ватрушками и сочнями. Мол слушает? Пусть слушает!

- Вот список того, что нам нужно каждый день! - Тут же принялась доставать листочки бумаги из своей сумки Маша, - вот это через день, вот это раз в неделю, а это по запросу, будем уточнять по мере необходимости при ежедневной доставке. Вот в этом столбике цены по которым мы будем брать.

Я и Сарс от последнего заявления опешили.

- Обычно продавец называет цены… - Осторожно пробасил крестьянин, внимательно изучая бумаги, - хотя… Почти все цены меня устраивают. Сыр будет дороже на шесть медяков, молоко… Хотя, если каждый день… Можно и за такую цену… А вот гречу могу и чуть дешевле, на два медяка за мешок скинуть, что-то много поставила…

Маша изумленно вскинула бровь.

- Первый раз вижу, чтобы продавец в минус сам цену правил!

- Да невместно мне на детях наживаться. Чай не чужие люди. Могли и вовсе породнится, кабы не этот Дерек. Яиц столько не будет каждый день! Даже половину не уверен. Самим же тоже надо.

- А можете клич по соседям дать? Они вам, а вы оптом уже нам? - Не задумываясь, явно была готова к такому вопросу, выпалила Маша, - все равно вы к нам будете каждый день ездить, а вы им чуть ниже цену скажите, и будет доставка сразу компенсироваться.

- Чего делать? Хотя догадался. Решу вопрос, все равно половину всего из списка у соседей буду брать, не все у меня делается, не каждый день скотину забиваем. А это что за пункт: домашние заготовки?

- А всякие соленья, копченья… Тут тоже можно по соседям… Кто что захочет, но не дорого…

- Ага… А вообще много написала… Норд и трети этого не брал.

- Так у нас и ассортимент увеличился. Новое меню, повышаем качество обслуживания, - залилась соловьем Маша расхваливая таверну, как обычно произнеся половину слов на своем языке.

- А я думал, вы там почти и не готовите, без родителей, зайду на днях. Так, завтра что нужно? Подчеркни, что в первую очередь, все не успею, нужно под вас еще подстроится, но что прям горит, привезу.

Задерживать Сарса мы не стали, и так с коня его сняли и, допив квас, мы пошли к Смире, жене охотника, что на весну и лето уезжал подрабатывать охранником к купцу в Город. Они все время искали возможность заработать, так как очень много потратили на приданое. У них было четыре дочери, две уже женаты, одна на выданье и четвертая - ровесница Яника. Она нам и открыла дверь, когда мы постучались.

- Здравствуй, а нам бы маму, - я напрочь забыл как зовут девочку, но она даже не дослушав, приглашающе махнула рукой и с порога закричала.

- Мам, к тебе! Если ко мне свататься, то я не хочу за него!

- Веселое начало, - засмеялась Мария, и внезапно начала меня сватать, - а что с ним не так? Красивый, добрый, сильный, умный! Где ты еще такого найдешь?

- Да он в долгах! Я богатого мужа хочу!

В этот момент из глубины дома вышла женщина чуть старше моей мамы, с миловидным лицом, которым она пыталась изобразить строгость.

- Рано тебе еще о женихах думать, поганка маленькая! От горшка-то только отошла, а уже перебирает! Старшую сестру сперва дай пристроить! Ты чего кудель бросила? Ты мне обещала сегодня ниток напрясть!

Девочка показала язык почему-то нам с Машей и умчалась в светлицу. Нас повели на кухню.

- Квасу или сбитень с пирогом?

- Сбитень! - Нисколько не скромничая тут же заявила Маша, и в своей манере туманно пояснила, - я теперь столько за день двигаюсь, что уже могу калории не считать.

Девочка терпеливо дождалась, когда нам подогреют и нальют сбитень, отрежут по куску рыбного пирога, и откусив, соблюдя приличия, о которых расспрашивала всю дорогу, нетерпеливо выпалила.

- А нам сказали, что вы лучше всех в деревне шьете! У меня к вам будет несколько заказов!

Женщина смутилась.

- Шью, но я так, по знакомым… На свадьбу или выходную одёжу для города или ярмарки…

- Ну нам надо просто, красиво и качественно. Вот эскизы. Это фартуки… Это одежда для официанта…

Ага, вот как это слово произносится! Хотя подавальщик и проще и понятнее!

- Вот такие скатерти, плейсмата… Ну это салфетки под блюда так называются. Также их можно назвать подтарельниками или сервировочными салфетками под тарелки…

Салфетки под тарелки. Ну зачем усложнять и придумывать новые слова. Так всем понятно. Нет, надо всё новые и новые слова придумывать.

- …куверты, ну это такие конверты для приборов. А еще нужны будут шторы, но я пока концепцию помещения не додумала, так что пока повременим со шторами и униформой для персонала для создания индивидуального стиля…

- Хм… Неожиданно. А сколько вы готовы заплатить?

- А я что ли называю цену? Думала вы скажите… Я даже и не знаю.

- Ладно, с ценой договоримся, ткань какая? Крашенная или белёная? Вышивка?

- А какая есть? А долго делать? А сильно на ценник влияет?

Далее к моему ужасу они начали обсуждать тряпки, вышивку и какую-то отстрочку по краю, и я почувствовал, как меня от теплого сбитня, сытного пирога и их непонятного щебетания начало уносить в сон. Да похоже я даже задремал, потому как встрепенувшись, я понял, что разговор ушел уже далеко от первоначального.

- …Да дикость какая-то еще жениху платить за то, что девушку в жены взял, - громко возмутилась Маша, чем меня и вывела из дремы, - мало того, что она к нему уезжает, так он на этом ещё и зарабатывает! Жених должен родителям приплачивать, что вырастили и воспитали!

- Ох, ваши слова да Старым в уши! Но увы, по обычаям так. Это чтобы невеста в новую семью придя, приживалкой себя не чувствовала, а в равных правах была.

- Дикар… Ой… А что, только время от времени подрабатываете? Шикарные же вещи! Я вот тот сарафан, что третий мерила, себе бы взяла!

Они что-то меряли? Я похоже не просто задремал! Сколько хоть времени?

- Да кому продавать-то? Простую рубаху да портки любая хозяйка мужу сошьет. На ярмарку только и шью, там продаю.

- А вы у нас утром пораньше приходите да вечерком - и продавайте! Народищу: во!

- Да кому оно нужно? Они на заработки едут, перед кем красоваться?

- Да зачем нарядное? Обычную одежду! И в три раза дороже!

- Скажите тоже! - Рассмеялась женщина, - мужики на заработки едут, зачем им покупать одежду в дороге, да еще задорого.

- Ну вчера один мужик пролил пиво, а сменной одежды нет, еще раньше её в кости проиграл. Застирал и ходил мокрый, спасибо, что не голый. И спрашивал, кто продать может. Всякое в пути случается.

- Ну не знаю, полдня тратить, не зная, купит кто или нет…

- А вы вон, невесту, что женихами перебирает, отправьте. Мы ей лавку у входа выделим, товар на стенку повесит. Нам за место медяк в день.

- Дорого. - Помотала головой женщина, и я с ней был согласен, - Медяк в десятяницу, - еще можно попробовать…

- Так вы же в три раза дороже продавать будете. Одна покупка уже аренду отобьет. Но сделаем так, первые три дня торгует бесплатно, оцените свои силы и спрос.

- Ну от такого отказаться - Старых оскорбить, придет завтра по утру моя поганка, - засмеялась Смира.

- А почему поганка? - Тут же не удержалась полюбопытничать Маша.

- Да я так, любя ворчу, - смутилась женщина, - Ливой зовут так-то… Просто с ее характером поплачем еще с поиском жениха…

И так на меня выразительно посмотрела, что я сразу вспомнил, что мы сильно торопимся.

Плотника звали Торвин. Он был следующий в списке. Сухонький, невысокий мужчина с вечно прищуренными от стружки глазами жил на отшибе, и от него всегда тянуло смолой и свежим деревом. Услышав нашу просьбу, он долго молча грыз заточенную щепку, разглядывая эскизы Маши.

- Необычное дело, — наконец произнес он. — Сделать не проблема, но лавки проще, дешевле, места меньше занимают.

На что Маша только фыркнула.

- Это для важных гостей! Лиеров, купцов. Чтобы они чувствовали себя особо. На лавке не откинешься после долгой дороги, и не почувствуешь, что тебя уважают.

- Занятно... Под лиеров, стало быть… Правду что ли говорят, что они тут зачастили, раз им отдельные стулья заказываете… А сколько-то нать?

- Двадцать штук. И один стол — большой, овальный, из хорошего дерева. Можно не из дуба, но чтобы смотрелся солидно. Типа такого, как на рисунке.

- И стол им отдельный, хороший. Ну-ну. Дайкась, покажи. Стульев двадцать? Это не на один день! У меня и древесины такой заготовленной не хватит.

- А вы как пару сделаете, нам передавайте, — тут же нашлась Маша. — Так и у нас интерьер обновится понемногу и от нехватки дерева сильно зависеть не будем… А что, некому пойти нарубить? Вон сколько деревьев в лесу.

Торвин снова прищурился, но в уголках его глаз заплясали искорки смеха.

- То сырой лес. Чтобы стул сделать, чтобы лиеру уместно сидеть стало, дерево два года готовят. Сушить надо правильно, затем пилить, затем вымачивать и гнутарить его. И опять сушить.

- Странно, я передачу смотрела… Э-э… Читала, там всего уже через месяц после срубки готовая мебель была… Там правда его в какие-то ящики с паром пихали…

- Слыхивал про такое. В столице такое делают. Как-то по хитрому сушат, что не трескается и правда быстро дерево доводят. Но тут такое никому не надобно. Ставни резные, да полочки расписные, вот и все, что обычно из необычного просють. Сделаю. Коли цена устроит…

Цена не устроила. Маша сразу снизила вдвое, сделав смешную мордочку, должную выразить ее негодование, и мужчина вместо того, чтобы выгнать нас, рассмеялся и снизил на пять медяков. Тут уже рассмеялась льера и увеличила свою цену на те же пять медяков.

Я поняв, что это надолго, быстро высчитал среднюю между их ценами.

- Восемьдесят чешуек! И всем выгодно!

На меня тут же уставились два злобных взгляда, выразительно говорящих, что торопыг они не любят. Но мы и вправду торопимся!

Выйдя на улицу, мы столкнулись с Ивером с сумкой на плече.

- Ну как ваши “деловые переговоры”? - Улыбнулся мужчина Маше.

- Пока успешно, даже дешевле все выходит от того, что планировала. Последний пункт под вопросом. А есть еще, кто с кожей работает? Не хочу к этим идти…

- Нет, больше никто. Деревня-то небольшая. А что ты хотела?

- Обложки для меню заказать. Вот, смотри, я нарисовала.

Ага, типа большой книги, со словом “меню” в центре. Куда вкладывается листок с названием блюд, их описанием и ценами.

- Дай я зайду к Касу. Мне он не откажет. Мне все равно тут на часок надо задержаться.

Дядя, забрав рисунки, решительно пошел к дому кожемяки, а мы двинулись в сторону таверны.

- Ой, какая прелесть! - Маша, крутившая головой как сова во все стороны, увидела деда Гара, сидящего на скамейке у крайнего дома и вязавшего корзины. А, это она плетеный ларец увидела среди готовых изделий.

- Здравствуйте! А это вы сделали, а продается? А за сколько?

Шумовая атака на неподготовленного старичка была стремительной и безжалостной. Спустя пять минут мы уже знали весь процесс изготовления плетеных поделок, про то, что внук ленится и принес кучу пересушеной коры, затем нам подарили этот ларец, договорились об изготовлении десятка плетенных корзин с ручками и крышками. И уходя, я услышал, как дед прокряхтел.

- Налетела как оглашенная, что я хоть делал-то?

Но мы уже побежали, так как издалека увидели, как к нам во двор въезжают пара всадников.

Всадники спешились и принялись самостоятельно расседлывать и чистить лошадей. Хотя у обоих висят знаки лиеров. Видать очень ценят лошадок и не доверяют их никому. Маша быстро убежала на кухню, а я подбежал к мужчинам и предложил помощь. - Теплая вода есть? - Хриплым от пыли голосом спросил тот, что постарше, - чтоб не колодезная.

- Конечно! - Вежливо поклонился я, - вон, поилка, утром заливали.

- Хорошо. Позови владельца к нашему столу. Есть разговор. И чего поесть поприличнее.

- У нас все приличное, стол вам сейчас накроют. Девочка, что была со мной, льера, до конца лета она у нас занимается кухней. Очень вкусно готовит. А насчет владельца - я за него, отец в отъезде.

- Хорошо. Пойдем, поможешь умыться и потом поговорим.

Я крикнул выбежавшему Янику, чтобы дождался, когда лошади остынут, и напоил их. А сам отвел мужчин за таверну, полил им на руки и плечи. После подал полотно вытереться, чему лиеры обрадовались, они собирались рубахи на мокрое тело надевать.

Стол им уже начали накрывать: стояли кружки с элем, нарезанный пирог с курицей, тарелка с нарезанной тонкими ломтиками колбасой, сыром и копченым окороком. Лиеры первым делом выпили по половине кружки, и, утолив жажду, перешли к делу.

- Через пять дней тут проедет наш господин, лиер древнего рода. С ними свита человек двадцать. Нужно обеспечить всех комнатами. Хотя бы пять комнат отдельных, и пятнадцать спальных мест для дружины. Будет столько?

- У нас одна комната для лиеров, три просто отдельных комнаты и три общих, на десять человек каждая… Но я могу освободить одну из наших комнат…

- Не надо. Давай мы просто скупим все комнаты на сутки. Нам так даже лучше.

- А куда мне остальных гостей девать?

- Простолюдинов - думай сам. А если кто из лиеров забредет, дадим им места в третьей общей комнате. Это задаток. Если Господин будет доволен, получишь еще один.

С этими словами лиер положил на стол малый империал.

- Подготовим все в лучшем виде! - Невольно поклонился я, так как только задаток был примерно раз в десять больше того, что мы на них потратим.

- Мяса побольше! Это главное. Если добудете оленя - вообще здорово, лиер очень любит запеченую оленину.

После обеда, когда небольшая волна гостей схлынула, вернувшийся Ивер неожиданно зашел на кухню и, достав из сумки, протянул Маше узкий длинный сверток, туго перевязанный кожаным шнуром.

- Держи. Попробуй теперь.

Маша развернула его, и у нее вырвался восхищенный визг. Да что там, у меня тоже дыхание перехватило! На бархатной подкладке лежал нож. Но не тот, на скорую руку переделанный от Кавната, а более изящное и красивое оружие труда. Клинок был тоньше да чуть длиннее, с идеальной бритвенной заточкой. Рукоять из темного дерева, тоже немного отличающаяся от предыдущего ножа, чуть тоньше и уже, легла в руку Маши как влитая.

- Ивер… Это… Это же из твоего боевого?! — Ахнул я, узнавая переливчатый цвет лезвия. — Это же…

- Инструмент должен служить мастеру, — пожал плечами дядя. — А пылиться в сундуке такому клинку — не дело. Кавнат — хороший кузнец, но нужный металл не найти и в городе. Я понял, что нужно льере. Для тонкой работы нужна другая сталь. Мы маленько изменили форму, я посмотрел, как ты режешь и мне показалось это больше будет под твою руку, чем первый нож.

- Ивер! Ты лучший! Он идеален! - Маша вертела нож во все стороны, примеряя его в руке, привыкая к весу и балансу, словно воин к оружию.

Девочка аж подпрыгивала от возбуждения и радости. Торопливо чмокнула Ивера и тут же помчалась в кладовку, схватила луковицу и несколько морковок, быстро почистила и уложила на разделочную доску.

- Смотрите! Сами поймете разницу! — Воскликнула она, и под легким свистом острого лезвия луковица рассыпалась на идеально прозрачные, почти невесомые полукольца.

Тук-тук-тук! - Сливаясь в одно большое лезвие стучал нож, едва касаясь доски. Морковка за считанные секунды превратилась в аккуратный столбик, а затем — в ровный брусок, который тут же распался на идеальные кубики. Это было не просто приготовление еды — это было искусство, танец, в котором нож был продолжением руки.

- Вот это да… — Прошептала Лаура, наблюдая, завороженная, как и я. — Я и не знала, что так можно.

- Да и я не уверен, что смогу повторить, - восхищенно протянул Ивер, смотря не на распадающийся на полукольца лук, а на кисть руки, - была бы мальчишкой, я бы тебя сабле научил…

- Это основа! — С горящими глазами объясняла Маша, пропустив мимо ушей сомнительный комплимент дяди. — От нарезки зависит, как прожарится продукт, как отдаст сок, как сочетается с другими вкусами! Меня дядя Маттео учил, он вообще целое шоу с ножом делал! Я только чуть-чуть научилась. Это же целая наука! Существуют разные виды нарезки: вот это соломка, а вот бруноаз, а вот так можно сделать тончайшие слайсы…

- Ну я рад, что тебе понравилось! - Таким довольным я не видел дядю уже давно, - Кавнату потом передам, что он все же доказал, что лучший в наших краях.

- Спасибо! А дорого обошелся?

- Не, Кавнат вообще ничего не взял. Сказал, будет рад, если понравится, ночь не спал, чуть не плакал, говорит, едва твое лицо вспомнит, с каким разочарованием на нож смотрела. Жить говорит не могу, зная, что девчонка запозорила мое творение.

Представив гранитное лицо кузнеца плачущим, я некультурно заржал, а следом и все остальные.

- Не, он правда распереживался, и когда я к нему пришел с рисунком и своим старым ножом, он только рад был. Даже готов был доплатить. Кстати, он остатки стали с ножа взял для какого-то ножа для мясорубки. Сказал, ты поймешь.

- Да? Ой, точно, хорошо что сообразил! А то мы только бы делали, что мясорубку точили… А когда ее сделает?

- Сказал, как винт сделает, так сроки скажет. Что-то у него там не выходит… А вообще занятная штука, мы ее там покрутили уже.

- Э-э, как покрутили, если он только сроки скажет? - Мое недоумение в этот раз даже Машу опередило.

- А Кавнат из глины ее слепил, обжег, собрал и испытал. А теперь детали повторяет из металла.

- Ух ты! А я бы так не догадалась, - восторженно протянул Маша. - Ладно, его из разряда дикарей тоже вычеркиваю…

- О! Не знал, что можно из дикарей в разряд разумных попасть, - рассмеялся Ивер, - а кого еще повысила?

- Ну тебя в первую очередь, - улыбнулась Маша, - Асту… Наставников… Весела вот то впишу, то вычеркну. Хи!

- Ивер, потренируемся? - Ловкие движения Маши с клинком натолкнули меня на логическую мысль.

- А пошли, - встал с лавки Ивер, но Маша нас быстро обломала.

- Так. У нас сегодня генеральная уборка! План максимум — стены, потолок, лавки, полы. Все до блеска.

Мы с Ивером и Яником переглянулись. Объем работы был пугающим.

- Маш, — осторожно начал я, — это не на один день, да и кому копоть мешает…

- Не боись! У нас есть метод! Я вчера попробовала вон в том углу.

Метод оказался простым и варварским. Мы принялись скрести стены мокрыми тряпками с золой и песком. Грязь отставала пластами, но прогресс был таким же быстрым, ну как движение улитки. Через час мы покрылись черной жижей с ног до головы, а очистили лишь кусок стены у входа. Я ранее и не обращал внимания, что стены покрывает такой слой копоти! Когда оно было равномерно, в глаза не бросалось, а теперь, по-любому, нужно доделывать, так как чистое пятно только подчеркивало грязь закопченных стен.

- Так не пойдет, — с разочарованием в голосе произнесла Маша, наблюдая, как Яник, зевнув, едва не уронил ведро. — Мы все умрем тут от усталости, а не закончим. Как-то оно в моем представлении было бодрее и веселее… Хм? Веселее!

В этот момент в дверь таверны в очередной раз заглянула пара друзей Яника — вихрастый Ген и коренастый Барт. Увидев наше угрюмое месиво, и найдя в нем чумазого Яника, они фыркнули и собрались уходить.

Но в глазах Маши уже загорелась знакомая искра. Та самая, что бывала перед тем, как она затевала что-то безумное и необычное.

- Мальчики! — Звонко крикнула она. — Хотите заработать? По медной монете каждому!

Через пятнадцать минут в таверне было уже восемь человек ребятни от девяти до одиннадцати лет и должны были прибежать еще. Маша, молниеносно перемещаясь по залу, раздавала указания.

- Ведра и тряпки там! Золу — на заднем дворике! Воду — из бочки! Туда надо еще ведро теплой вылить, должна уже согреться! Задача — очистить этот зал от столетней копоти! Кто устал — может идти, монета только тем, кто дойдет до конца!

Первые полчаса работа кипела. Скребки скребли, вода лилась, мальчишки орали и толкались. Но энтузиазм, подогретый медяком, быстро начал выдыхаться. Работа была монотонной и грязной. Темп замедлился, несмотря на прибывающее пополнение и принесенные металлические щетки.

Маша, наблюдая за этим, быстро сориентировалась, хитро прищурившись.

- Так, стоп! Перерыв на переформирование!

Она волевыми взмахами руки разделила ребят на две команды: «Быстрые барсуки» во главе с Геном и «Неудержимые кроты» под предводительством Барта.

- А почему мы кроты? - Закономерно возмутился Барт.

- Зеваете много, - невозмутимо и как обычно без всякой логики ответила Маша и объявила, - новая задача! Чья команда к закату солнца очистит свою половину зала лучше и быстрее, та получит… Не только монету. А еще звание победителя имени Мойдодыра и целый большой и сладкий яблочный пирог на всех! И сбитень впридачу!

Эффект был магическим. Соперничество зажгло в глазах пацанов азартный огонь. Теперь они не просто работали — они соревновались. Кричали, подбадривали друг друга, изобретали способы оттирать грязь быстрее. «Барсуки» придумали систему (как между делом бросила Маша: “О! Конвейр, молодцы!” — один скребёт, второй смывает, третий вытирает насухо. «Кроты» ответили тем, что стали чаще менять воду и золу и предварительно зольной водой поливать стены, чтобы копоть успела отмокнуть к подходу основных сил. Работа закипела с новой, невиданной скоростью.

После непродолжительного спора потолок решили не трогать. Он высоко, его и не видно особо, решили только балки почистить. И так пришлось на столы поставить лавки, чтобы до них достать.

Мы с Ивером и Яником, освобожденные от каторги, были быстро переброшены на кухню, где помогали Маше с готовкой ужина, но то и дело заглядывали в зал. Преображение было ошеломляющим. Из-под толстого слоя копоти и грязи проступала светлая древесина стен. Балки, казавшиеся вечно черными, оказались просто темно-коричневым. Лавки, отмытые и протертые, заметно освежили вид таверны, сразу добавив престижа, как выразилась Маша.

К тому моменту, как за окном заалел закат, зал сиял чистотой. Две команды, перепачканные, мокрые, но сияющие от гордости, выстроились перед Машей, ожидая вердикта.

Маша медленно прошлась вдоль рядов, с преувеличенно серьезным лицом осматривая стены. Она с театральным видом совала палец в труднодоступные места, прищуривалась, качала головой. Пацаны замерли. В их глазах читалось: «Вот, обманет, кинет с пирогом… Так всем взрослым и свойственно».

Я видел, как Ген сжал кулаки, а Барт потупил взгляд. Наступила тягостная пауза.

И тут Маша не выдержала. Широкая, солнечная улыбка озарила ее замазанное полоской сажи лицо.

- Знаете что? Я — несправедливый судья! Потому что я не могу выбрать победителя! - И, дождавшись возмущенно распахнутых ртов у мальчишек, быстро добавила: - Работа выполнена блестяще! Обе команды — победители! Всем — по заслуженной монете! И… — Она сделала драматическую паузу, — обоим командам — по пирогу! И сбитню — сколько влезет!

Взрыв ликования потряс таверну. Крики, смех, толкотня — казалось, крыша вот-вот взлетит. Лаура, заранее предупрежденная, уже выносила из кухни два огромных, душистых, румяных пирога, а я торопливо разливал по кружкам горячий медовый сбитень.

Мы с Ивером стояли в стороне и смотрели на эту картину: сияющий чистотой зал, довольные, жующиe пирог ребята, бурно обсуждающие соревнование, и Маша в центре, раздающая медяки и похлопывающая по спинам самых грязных «бойцов». В воздухе пахло чистотой, сдобой и медом.

- Знаешь, — тихо сказал Ивер, глядя на это пиршество победителей, — она не просто этого слона осилит. Она из каждого кусочка праздник сделает. Это талант заставить других верить, что нудная чистка закоптелых стен — это самое увлекательное приключение на свете.

Я кивнул, с теплотой глядя на смеющуюся Машу. Впереди был насыщенный вечер, мы уже все устали, но почему-то было радостно и тепло, хотя сказал я совершенно другое.

- А я вот думаю, как же влетит всем этим “победителям”, и монета явно не спасет их от порки, ведь я даже не представляю, как им теперь отмыться, и тем более отстираться…

Глава пятая. Как пить эту гадость?

Глава пятая. Как пить эту гадость?

Наличие батрака очень сильно облегчило мне работу. Утром я больше помогал Маше на кухне, и ко времени, когда гости вышли завтракать, я не чувствовал себя уставшим с отваливающимися руками. И у нас был готов завтрак, причем сразу в трех вариантах. Традиционная каша, яичница с беконом и луком и запеканка, которая, правда, подгорела с одного края. Что впрочем не смутило повара и, отрезав почерневший край, Маша объявила, что это наш завтрак. Еще и Млат приехал с телегой от Сарса.

- Меня льера пригласила поработать! — Сходу ответил друг, натягивая фартук, — папа поехал в Лужки с походной кузней, он раз в месяц ездит — коней подковать, да инструмент подправить. На весь день отпустил!

С двумя подавальщиками завтрак вообще прошел для меня с легкостью, я даже успевал бегать на кухню, забирая готовое и выставляя на стойку, откуда забирали брат с Млатом. В общем, это было первое утро с отъезда родителей, когда мы на готовку обеда вышли совершенно не уставшие. Да, помощь от меня была только принеси-подай, отойди подальше - не мешай. Но и это помогало Маше тратить меньше сил, да и сразу сделать заготовки для обеда.

Разместив подошедшую с тюком одежды “невесту” торговать на скамейке у входа и проверив, как Млат с Яником справляется с редкими оставшимися гостями, я пошел на кухню.

Сегодня, со слов Маши, тоже был простенький обед: щи с курицей и тушеная фасоль со свининой, которую привез работник Сарса.

Куриц девочка разделила на части, отдельно вырезав и отложив филе, и закинула вариться на бульон. С азартным лицом порубила новым ножом на полоски капусту и репу, лук и морковь, сгоняла меня за щавелем. Когда по ее мнению, бульон был готов, она опустила в кипящую кастрюлю капусту, а репу закинула в разогретое на сковороде масло, но тут же ее вынула и поставила стекать.

- Бланширнула, чтобы горечь сбить, — опять непонятно пояснила Маша странное действие и, выждав некоторое время, добавила репу к капусте.

Далее в нагретую сковороду пошел лук, в который после того, как он позолотился, добавили морковь, петрушку, укроп, да чуточку дефицитного перца. Мы его старались не использовать: стоил дорого, а испортить им еду проще простого, но Маша его использовала почти в каждом блюде, и ни разу хуже не стало. Только лучше.

- Васька! — Проорал Яник, залетая на кухню, назвав меня именем, которым обычно звала Маша, — там давихары приехали, целый караван!- Сколько их? — Испуганно вскрикнула Маша, окидывая взглядом кастрюли с супом и фасолью.

- Человек сорок!

- Понятно, надо срочно что-то еще готовить…

- Не надо, — остановил я панику девочки, — давихары сами себе готовят. Они только дрова просят и воду. Да их старшие ещё ночлег в хороших условиях. Они всегда у нас останавливаются за день до города, приводят в порядок одежду, животных, повозки. Я сейчас все решу.

Едва я вышел во двор, как наткнулся на старшего караванщика, разодетого в цветастую одёжу свободного кроя и дорогого вида халат, расшитый золотыми да серебряными нитями и шелковыми вставками.

- О! Сын Норда! — Обрадовался мне почтенный купец, удивив меня тем, что он меня запомнил.

- Почтенный Сари ибн Кулейб, — вежливо поклонился я по традиции давихаров головой и шеей, с прикладыванием правой руки к сердцу, а потом отводя ладонью к нему, — меня зовут Весел, я сейчас за старшего, отец в отъезде.

- Тогда мои уста будут обращены к тебе, достойный сын своего отца, — вернул мне поклон купец, бросив внимательный взгляд на пояс с ножом, — я бы хотел получить возможность воспользоваться колодцем и купить у тебя дров для нашего каравана.

- Конечно, дрова вон, даже наколотые, берите сколько надо, я знаю, что вы всегда оплачиваете честно, отец никогда вас не проверял. Воду можете взять из тех бочек, она уже прогрелась, только попрошу потом бочки заполнить, чтобы до вечера тоже успели нагреться.

- Благодарю, добрый юноша! Сейчас распоряжусь. А дозволено мне будет воспользоваться вашей кухней? Мне надо приготовить кахву, а на печи это делать удобнее, нежели на костре, и пока его еще разведут…

И это тоже уже было традиционным вопросом.

- Это будет честь для нашей кухни, если такой знаменитый человек воспользуется ей! — Ответил я, как учил отец.

- Тогда я сейчас отдам распоряжения и возьму все необходимое для приготовления.

Мужчина ушел за территорию таверны, к ручью через дорогу, где караван встал лагерем, а ко мне выскочила Маша посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

- Ого! Какие быки! Первый раз таких больших вижу.

Внимание девочки привлекли крупные, с сарай размером, быки, что волокли не менее огромные фургоны.

- Да, они их очень ценят. Один такой может везти груза, который можно разместить на пяти телегах, что вчера привозил Дерек, причем могут тащить весь день, без остановок.

- Это же сколько они едят? Такого же не прокормишь!

- Им вечером и утром варят специальную похлебку. Секрет не раскрывают, но варится она часа три, не меньше.

- Странно, что можно для животных три часа варить?

- А тебя только быки удивили? А вон те горбатые, на которых охрана ездит, тебя не удивили?

- Верблюды? Да я на таких каталась, да и в кино много раз видела.

Да уж, обычные быки, пусть огромные — для нее диковина, а заморские звери, ни на кого не похожие — привычная обыденность.

- Сари идет, — показал я на идущего от лагеря мужчину в расшитом халате. А рядом, но чуть позади, следовал молодой парень с ящиком в руках, — он будет какой-то ритуальный напиток готовить, попросил кухню в свое распоряжение.

Мария внимательно оглядела мужчину в халате и, приложив руку к сердцу, вежливо поздоровалась.

- Здравствуйте!

Купец заметно напрягся и, оглядев девочку, перевел вопросительный взгляд на меня. Я сперва не понял, но на всякий случай быстро представил Машу.

- Льера Мария Алексеевна Котовская. По решению Храма проходит у нас обучение. Она главный повар в таверне в отсутствие родителей.

Угадал, именно это мужчине и требовалось.

- Всего лишь старый Сари ибн Кулейб, торговец редкостей и специй, а также скромный путешественник, — вежливо отвесил поклон мужчина, не представив своего спутника. Вроде, это значит, что тот слуга и не имеет права слова. — Извините, первый раз вижу ваш народ, не смог определить, кто вы. Но точно не из этих мест, судя по манере одеваться и держаться.

- Из Руссии, — не давая вставить слова Маше, произношу я оговоренную легенду.

- Никогда не слышал, — искренне удивился купец, — где это? Я полагал, что объехал весь свет.

- Это очень далеко, — перехватила инициативу Маша, — у нас люди, похожие на вас, тоже редкие гости. У нас холодно, и поэтому жители югов не любят у нас бывать.

- Да, я тоже не любил по северам путешествовать. Ходил с караванами отца по юности. Вы позволите воспользоваться вашей кухней?

- Да, конечно, пройдемте.

Мы зашли на кухню и мужчина, забрав у молчащего слуги свой ящик, уже привычно поставил его на стол, открыл его и вынул зауженный кверху ковшик, маленькую ручную мельницу, коробочки, мешочки с завязками и плоскую дощечку, на которой уже были выжжены кружки от ставившейся на неё много раз горячей посуды. Двигался он спокойно и уверенно, отработанными годами движениями, как человек, который делает это далеко не первый раз.

Едва он открыл ближайшую коробочку, очень плотно закрытую, и по кухне пополз специфический запах, как Маша, которая стояла у печи, помешивая лопаткой фасоль, вдруг зашевелила носом, изумленно вгляделась в содержимое коробочки и совершенно невежливо завопила:

- Кофе?! У вас есть кофе!

- Кахва, — совершенно спокойно поправил ее мужчина, но секундой спустя понял и теперь уже он изумленно повернул голову к Маше. — Вы знаете, что я сейчас буду делать? Вы знаете, что это за зерна?

- Конечно! Я обожаю кофе! Но я думала, что его тут нет…

- В этой стране и правда нет, — все еще недоверчиво произнес мужчина, — его мало кто умеет правильно готовить, да и мало кому нравится его горький вкус. Простите за моё неверие, но мне сложно представить, что вы пили его и вам нравилось. Это напиток взрослых мужей, для бодрости духа и крепости памяти.

- Ну, судя по обьему воды и количеству зерен, что вы насыпали в кофемолку, — прокомментировала девочка действия мужчины, обозвав мельницу по своему, — это будет очень крепкий напиток, а с учетом специй, еще и очень специфический. Полагаю, выпив такой, я пару дней спать не буду. Нет, я пила другой вид: капучино или латте. Вот он уже вкусный.

Последние слова она произнесла с откровенной грустью и мужчина тут же отреагировал.

- А приготовьте, пожалуйста. Я люблю учиться и мне бы хотелось посмотреть на новый напиток из привычного зерна кахвы.

- Такого, как я пила, не выйдет, сахара нет, а с медом будет не то… Но да, конечно, буду рада сварить себе и вам кофе, пусть и без сахара.

- А что такое сахар? — Тут же, не скрывая интереса, спросил торговец редкостями и специй.

- Это такое сладкое, сыпучее, как песок, обычно делается из свеклы. Ну еще из специального сорта тростника.

- Минутку. — Купец повернулся к слуге и что-то нараспев произнес на своем языке, отправляя парня наружу.

После чего мужчина перелил из своего ковшика сварившийся напиток в высокий и узкий стакан из тончайшего стекла, помыл ковшик и, передав его Маше, приглашающе махнул рукой на расставленные на столе мешочки и коробочки.

- Прошу. Все в вашем распоряжении.

Льера скромничать не стала, открыла все коробочки с зернами, все их перенюхала, выбрала какой-то сорт, от запаха которого блаженно закатила глаза и, зачерпнув ложечкой, высыпала в мельницу. Купец, глядя на это, задумчиво погладил бороду и чему-то покивал, попивая свой черный напиток.

Молола зерна Маша куда дольше мужчины и у нее порошок получился совсем мелким, как пыль. Воды в ковшик налила больше, засыпала туда ложку перемолотых зерен и, налив с крынки немного молока в самую маленькую кастрюльку, поставила греться. Затем, принюхавшись к одному свертку, развернула его. Внутри лежала светло коричневая кора, свернутая трубочкой.

Мужчина, внимательно следящий за ее действиями, мгновенно достал из своего большого ящика какую-то шкатулку, на которую даже Маша посмотрела с недоумением.

- Перетереть гурфу, — пояснил торговец и, видя недоумение, сам отрезал маленький кусочек и сдвинув верхнюю часть шкатулки в сторону, положил кору внутрь. Затем, двигая верхнюю часть вперед назад движением кисти, он через полминуты высыпал на одну из чистых дощечек получившийся светло-коричневый порошок.

- О! Вот как его делают! — Восхищенно произнесла Маша, нюхая доносившийся до меня необычный аромат коры, — а мне уже всегда порошком корицу давали.

- Аромат быстро выветривается, — тут же пояснил мужчина, допивая свой напиток, — лучше хранить его так, а перед употреблением помолоть. Благодаря этому он сохранит больше свойств и запаха.

В этот момент вернулся ушедший парень, несший в руках здоровенный горшок. Купец, увидев его ношу, рассердился и грозно отчитал парня на своем языке, на что парень, опустив глаза, попробовал возражать извиняющимся тоном.

- Прошу прощения, что у вас в доме говорю на родном языке, но мой слуга не владеет иными, кроме своего. Он не нашел, куда перелить немного патоки и принес весь горшок, предназначенный на продажу. Это продукт из тростника, сладкий и очень полезный. Может он заменит сахар?

- Да, вполне! — Обрадовалась Маша, — вкус, конечно, будет другой, но не настолько, чтобы испортить.

В этот момент кахва начала закипать и Маша принялась внимательно смотреть в ковшик, ловя только ей известные признаки готовности. Затем сняла с плиты и задумчиво уставилась на полку с посудой, раздумывая, куда налить.

Купец, отдав указание на своем языке парню, достал из ящика узкую коробочку, из которой извлек три стеклянных стаканчика. Маша благодарно посмотрела на него и перелила в них содержимое ковша. Слуга тем временем взял с полки крынку, ложкой перекидал туда патоку и ушел с горшком.

- Так, надо понять, насколько она сладкая, — пробормотала Маша, ложечкой пробуя темную жидкость в поставленной перед ней крынке, — ага, тогда вот по столько…

По четверти ложки налила в каждый стакан, кончиком ножа добавила корицу, перемешала, затем перелила молоко в свой стакан с завинчивающейся крышкой, что был у нее в рюкзаке, и принялась трясти его.

- Фух, потряси ты, — сунула мне в руки стакан, потряся его с полминуты, — только интенсивно.

Трясти хватило ещё одной минуты, молоко вспенилось, и эту пену девочка вылила в стаканы с кофе, посыпав сверху остатками корицы.

- Необычно! — Первым попробовал Сари, — теперь я понимаю, такой напиток действительно может нравиться девушкам. Молоко убирает крепость, а сладость вбирает горечь, оставляя бодрящий эффект…

Я осторожно попробовал, стараясь не раздавить хрупкий стакан. Стекло такое тонкое, что кажется, напиток висит в воздухе… М-м-м! Как… Необычно? Первый глоток дал столько вкусов, что я даже не понял, понравилось мне или нет. И вкусно и нет одновременно! Хотя… И это еще горечь убрана? Как такое может нравиться, это ведь жуткая гадость получится? Ну ладно, еще глоток я сделаю…Что-то в этом есть… Не могу определиться.

- Не против, если я данный напиток назову вашим именем? Я думаю, моим домашним он очень понравится. Для меня слишком приторно, да и не окажет того эффекта, но вот внуку и жене с невесткой он точно придётся по вкусу.

- Да пожалуйста, мне не жалко, — отмахнулась Маша и, как обычно, сменила разговор, вместо выслушиваний похвалы и восторжений ее талантом, — на вас готовить обед или ужин?

- Благодарю! Но мы предпочитаем готовить сами. Не обижайтесь, в этой стране нет понимания… Санитарии…

Тут мужчина огляделся и замолчал.

- В этой нет. А у меня есть. Но думаю, у меня есть другая проблема: у меня нет специй, для вас наша пища будет пресной. И риса. Так бы я плов забабахала…

- Да, я и смотрю, что-то в кухне поменялось, — пробормотал мужчина под нос и первый раз на моих глазах коснулся рукой столешницы. — А что такое плов? И какие специи нужны?

Маша принялась объяснять, сказав, что это популярное блюдо у народностей, на которые похож Сари. Мужчина выслушал ее вариант рецепта и сказал, что у них есть похожее блюдо, которое они делают по праздникам. Оно также делается из риса, мяса (курицы или баранины) и жареных овощей (баклажанов, патиссонов, цветной капусты, моркови), которое подают, переворачивая кастрюлю вверх дном, чтобы мясо и овощи оказались сверху.

- Я такое тоже знаю. Ела один раз. Но не готовила. А плову меня Нураз научил, су-шеф мамы, правда, хоть он мой и хвалил, до него мне было далеко… Вроде все тоже делала, прямо все повторяла, а все равно у него другой вкус… Так и не поняла, в чем дело.

- А господин Су как объяснял? — Поинтересовался Сари.

- Хи! Сказал, что плов, как и шашлык, должны готовить мужчины, женщинам не дано понять истинную душу данного блюда. А без души нет вкуса. Ну и прочий бред.

- Ха-ха! — Расхохотался торговец, — извините, льера, но не соглашусь. И правда есть как блюда, так и иные действия, которые должны делать мужчины. Так что, думаю, он прав. У меня есть арус, из которого мы готовим, думаю им можно заменить твой рис. И я дам специи, что мы сами используем. Позволь посмотреть на приготовление блюда, если оно так нравится народу, похожему на меня, вдруг и нам понравится.

Маша всплеснула руками, и глаза её загорелись азартом.

- Договорились! Только предупреждаю — у меня баранина, которую привез Сарс, но она не такая жирная, как нужно для настоящего плова. И зира у вас есть?

- Я дам все специи, что у нас есть, — с достоинством ответил Сари, — выбери все, что нужно. И курдючный жир найдётся. Халим!

Он что-то быстро сказал слуге, и тот выбежал на улицу.

Через несколько минут на столе красовались непривычные для нашей кухни сокровища: мешочек с длиннозёрным, почти прозрачным арусом, шкатулки с ароматными специями — всё, кроме сушеного чеснока и стручков острого перца, я видел впервые. Учитывая цену специй, на столе сейчас была месячная выручка нашей таверны. Ну, до появления Марии, конечно. Отдельно слуга поставил небольшой глиняный горшочек с белым твёрдым жиром.

- Идеально, — прошептала Маша, сунув свой носик в каждую шкатулку. — Вась, будь добр, принеси чугунную кастрюлю с толстым дном. И баранину — всю, что есть. И лука побольше, да моркови. Не мелкой, а крупной, жёлтой, что утром привезли.

Пока я носился, выполняя поручения, Маша и купец, словно двое ученых у стола с трактатами, обсуждали тонкости. Сари показал, как правильно промывать арус — не просто пару раз сполоснуть, как сделала Маша, а залить водой, аккуратно перемешать руками, чтобы зёрна не поломались, и слить мутную воду.

Потом они спорили по каждой специи, что отобрала Маша, и в итоге они одну убрали, а две другие подготовили к использованию. То, что она назвала “зира”, она нашла в третьей коробочке. Говорили они непонятно про раскрытие вкуса в зависимости от последовательности, температуры и времени добавления в блюдо. И Маша почти во всех случаях в итоге соглашалась, что я видел впервые. Торговец, похоже, знал о специях все, что не удивительно: это его основной товар, и продает он его всю свою жизнь.

Маша, в свою очередь, лихо орудовала своим новым ножом, превращая лук в тонкие полукольца, а морковь — в ровную соломку. Купец следил за её руками с нескрываемым профессиональным интересом.

- Удивительно! Ты режешь не как повар, а как воин, — заметил он. — Не видел при готовке таких быстрых движений. Целое представление!

- Спасибо, — хмыкнула Маша, довольно косясь на меня, — просто повезло с инструментом. Но до тех, кто с шеф-ножом устраивает представления, мне далеко. Мамин зам, так вообще, может с помощью ножа яйцом жонглировать. Вот там есть на что посмотреть. А я так, только резать могу.

Мне бы так — “только”. Я пробовал, пока она не видит, так же порезать. Потом пришлось за подорожником бежать: хорошо, остановить руку с клинком смог — так бы и вовсе без пальца остался. Это только со стороны кажется, что легко так ножом быстро шинковать.

Между тем, девочка бросила в разогретый курдючный жир нарезанный лук. Шипение и умопомрачительный аромат заполнили кухню.

- Первое правило — лук должен стать золотисто-румяным, но ни в коем случае не горелым. От него зависит цвет всего блюда.

Когда лук достиг нужной кондиции, Маша забросила в кастрюлю крупно нарезанную баранину. Она быстро обжарила мясо, потом добавила морковь, щедро посыпала зирой, бросила несколько головок чеснока в шелухе и стручок перца.

- А теперь — вода, и тушим под крышкой, пока мясо не станет мягким, — сказала она, больше себе, чем нам.

Сари кивал, его лицо было серьёзным и сосредоточенным. Он понимал каждый этап, запоминал и, похоже, мысленно представлял, что же должно получиться.

Пока мясо тушилось, в таверну начали потихоньку заходить первые вечерние гости. Доносился гул голосов, звон кружек. Я выбегал, чтобы помочь Иверу и Янику, но постоянно норовил вернуться на кухню — там творилось нечто необычное. Сари никогда не общался с отцом больше необходимого для приготовления кахвы и разбивки лагеря. А сейчас он увлеченно рассказывал одну историю за другой, изобилующими подробностями произрастания или изготовления специй. Причем все они были смешные или поучительные. Он тоже попал под Машино непосредственное обаяние, как называл это дядя. Ибо только им можно объяснить такую словоохотливость купца.

Почти через час Маша заложила в кастрюлю промытый арус, разровняла его ложкой, чтобы он лежал ровным слоем поверх мяса и овощей, и залила горячей водой ровно на палец выше уровня зерна. Сари одобрительно цокнул языком.

- Огонь теперь сильный, пока вода не выкипит на поверхности риса. Потом — собираем рис горкой, делаем отверстия до самого дна палочкой — для пара, накрываем крышкой и убавляем огонь до самого маленького. Минут на двадцать-тридцать. Вес, можешь дрова в печи так перераспределить, чтобы с одной стороны было пожарче, а с другой жар ушел? Я туда потом передвину.

- Ты иногда говоришь с интонациями, как наша старая повариха в доме моего отца, — улыбнулся Сари. — Только она была в пять раз старше тебя и в десять шире.

- Хи! Неправильная повариха! Мама всегда говорит, повар должен быть худым! Толстый повар — это тот, кто постоянно пробует, что готовит. А настоящий повар должен чувствовать свое блюдо.

Наконец Маша сняла крышку. Пар клубом взмыл к потолку, неся с собой такой сложный, насыщенный аромат, от которого у меня сразу засосало под ложечкой. Арус был рассыпчатым, золотистым, а когда льера отодвинула часть риса в сторону, под ним заблестели кусочки нежной баранины и яркой моркови. Она аккуратно перемешала содержимое кастрюли снизу вверх, и снова накрыла крышкой, убрав с огня. Выждав еще минут пять, девочка выложила горкой на огромное блюдо, украсила сверху выловленной из массы аруса целой головкой чеснока и ещё посыпала рубиновыми ягодами. Вроде, назвала их барбосками. Ну или как-то так.

- Плов готов, — торжественно произнесла Маша, но в её голосе слышалась лёгкая неуверенность, когда она дала нам с купцом по тарелке, — пробуйте! Думаю, мой опыт на ваше знание специй и риса — должны превзойти наконец Нураза.

Сари не стал ждать, когда ему дадут ложку. Он взял плоскую лепёшку, лежащую со специями, оторвал кусок, зачерпнул им плов и отправил в рот. Он долго и тщательно жевал, с закрытыми глазами. Мы замерли. Даже Маша, обычно такая бойкая, смотрела на него, затаив дыхание.

Наконец он открыл глаза. В них светилось что-то большее, чем просто одобрение.

- Дитя моё, — произнёс он с чувством и пафосом. — Ты не готовишь арис. Ты разговариваешь с огнём, арисом и мясом на языке, который они понимают. В этом есть… душа. Та самая, про которую говорил твой учитель. Только она не мужская и не женская. Она — душа гостеприимства. Ты отдаёшь часть своего тепла тем, кого собираешься накормить. Это редкий дар.

Маша вспыхнула румянцем, а глаза засверкали от удовольствия.

- Халим! — Позвал купец. — Принеси наши лучшие блюда в зал, уже должны были приготовить обед. И позови Ибрагима, Али, Хасана. Сегодня едим тут.

- Весел, сын Норда, — обратился ко мне Сари, уже без тени снисходительности, — и ты, льера, окажите честь, разделите с нами пищу, должную стать любимой едой нашего народа с легкой руки лучшего повара по эту сторону океана.

Торговцы принесли странный суп, где всё, включая мясо, было порезано огромными кусками, пряным настолько, что у меня слезы и сопли хлынули с первой ложки. Но оказалось, что если сразу кусать овощи, которые внутри были не затронуты острыми специями, то вполне терпимо. А свою тарелку плова я умял так, что за ушами трещало. Никогда не пробовал арис, мы его не брали, так как известно, что он безвкусный, и что из него готовить, мы не знали, слишком редкий товар в наших краях. Еще было множество сушеных и вяленых фруктов да сладостей, на которые мы с Машей не сговариваясь и накинулись.

Караванщики, тоже наряженные в халаты, но с обычной вышивкой, не золоченой как у старшего купца, новое блюдо восприняли с восторгом. Ели они его без приборов, руками уминая в небольшие комочки и отправляя в рот, либо подхватывая лепёшкой, как делал Сари. Народу в послеобеденное время в таверне не было, поэтому мужчины не стеснялись громкими криками восхвалять стол и повара. Как они объяснили свой восторг - оно походило на их праздничное, но было проще и такое же вкусное.

- Сари, — не удержалась Маша с вопросами до завершения обеда, — а рис и специи у вас можно купить?

- Конечно, — качнул головой торговец, — но я подарю тебе немного специй и мешочек аруса, должен же я отблагодарить тебя за новые блюдо и напиток.

- Спасибо, не откажусь, — тут же заулыбалась девочка, — но мне надо много — для таверны.

Караванщики переглянусь.

- Много не получится, вынужден просить прощения. Арус — да, без проблем, сколько скажешь, столько и отгрузим, как и другие крупы, что мы обсуждали. А вот специи — на дне повозки. Никто никогда не просил продать специи вне города, и у нас все дорогие товары упакованы так, чтобы достать их можно только выгрузив другой товар. Фургоны большие, если сейчас раскидать товар, чтобы достать специи, уйдет полдня, грузить обратно придется завтра, и мы потеряем день.

- А-а…

- Предлагаю сделать по-другому. Ты сейчас выберешь, какие специи сколько хочешь взять, а мы в городе, у торговца, которому продаем почти весь фургон, откладываем твою покупку с наказом, чтобы он передал ее с попутным купцом к вам в таверну.

- Годится! — Обрадовалась Маша, но тут же задумалась, — хотя… До города день пути, обратно день и там сутки… Вес, а давай скатаемся завтра в город?

- Зачем? — Недоумевающе спросил я, — ну приедут специи не через три дня, а через пять — шесть, жили же мы без них…

- А то, что через четыре дня какой-то важный лиер приедет! Забыл? Ему, конечно, можно и с подаренных приготовить, но в городе можно и еще что-то прикупить! А я сегодня побольше сварю, чтобы на завтра хватило, а следующие два дня пирогами и колбасами Яник с Ивером пусть спасаются. Яичницу, на худой конец, зажарят! Ну пожалуйста!

И тут, поймав взгляд, я понял, льера, привыкшая путешествовать и побывавшая во многих городах (из ее рассказов), долгое время кроме таверны ничего не видит. Она просто хочет посмотреть на Город, и специи — это предлог. Может и правда съездить, ей будет интересно.

Дальше продолжить разговор не вышло. Так как мы сидели у открытого окна, что выходило на двор, то сперва услышали, а потом и увидели, как с грохотом въехала знакомая телега. Дерек. Следом за ним, въехало еще две с несколькими крепкими мужиками. Некоторых я видел ранее - батраки его семьи. А с ними — четверо стариков из их деревни. Знаю только Грома и Мирона, члены деревенского схода; заезжали иногда, обмывали удачные, или наоборот, поездки в Город. Они были одеты в свои лучшие кафтаны, и лица их были вылеплены из каменного, непроницаемого самодовольства.

Что мне сразу не понравилось, так то, что Дерек соскочил с телеги не как торговец, а как хозяин, окидывая взглядом двор.

- Яник, — вскинулся я, — быстро верни Ивера! Он только что вышел!

После извинился перед купцом и побежал на улицу.

- Весел! Доброго дня, мой младший родственник! — Крикнул муж старшей сестры, и в его голосе звучала не просто натянутая бодрость, а какая-то новая, неприятная нота уверенности. — Выходи-ка, посоветоваться надо. Дело важное, всех касается.

Мы с Машей, которая подскочила следом, вышли наружу. Первое, что бросилось в глаза, — полная телега Дерека. Аккуратные мешки, чистые, я бы сказал, и вовсе новые, первый раз используемые. Такие же новые корзины.

- Вот, привез товар, принимай! — С наигранной заботой в голосе произнес родственник, — а то переживаю, как вы тут, без родителей…

- Дерек, мы же ясно сказали, что нам твое гнилье не нужно, — вырвалось у меня, но, увидев самодовольную ухмылку спрыгнувшего с телеги мужчины, окинувшего взглядом свой груз, мгновенно заткнулся, хоть и было поздно.

- Гнилье? — Дерек широко улыбнулся, — ну попалось как-то среди товара пара луковиц, так ты этим меня из раза в раз попрекать будешь? Хороший же товар, убедись.

Я, не понимая, что происходит, шагнул было совершенно рефлекторно, но ухватившая за локоть ладошка удержала меня на месте.

- Нет смысла смотреть, — прошептала Маша, — полюбас там норм будет!

- Или цена не устраивает? Так я тебе дешевле же отпускаю, чем ты у Сарса берешь…

- Дерек! — С облегчением я услышал дядю, вышедшего из-за сарая с Яником, — вроде решили уже по товару от тебя?

- Товар? Да брось, Ивер, это мелочи! Сегодня речь о другом. О семье. О чести. О том, что скрепляет нас, простых людей, куда крепче любых денег.

Он оглядел пришедших с ним стариков, и те одобрительно кивнули.

- Видишь ли, Весел, — продолжил он, обращаясь уже ко мне, игнорируя дядю, — до меня дошли слухи. Горькие слухи. Будто бы моя родная кровь, семья моей жены, стала чураться моего товара. Будто бы предпочли стороннего поставщика. И знаешь, что я почувствовал? Не обиду. Нет! Я почувствовал тревогу. Потому что это не просто сделка на стороне — это первый звонок. Звонок о том, что в доме, где нет старших, молодежь, по неопытности, может начать рушить то, что веками строилось. Обычаи. Уважение. Круговая порука родни.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в уши стариков, которые согласно кивали.

- Я человек простой, — с ложной скромностью сказал Дерек, — но я муж старшей дочери твоего отца. Когда твои родители уехали, они оставили тебя, мальца, пусть и с доблестным Ивером, но он, как ни крути, воин, а не домодержец. Ему многие тонкости ведения хозяйства, обхождения с людьми, да те же деревенские обычаи — неведомы. И вот я вижу: дело клонится к тому, чтобы порвать с родней. А это, братец, — прямая дорога к тому, чтобы и остальные от тебя отвернулись. Кто заступится за того, кто своих предает?

Гром, самый словоохотливый из стариков, ударив посохом оземь, подхватывая мысль, подтверждая свое имя и перекрикивая абсолютно всех, заявил:

- Истинную правду глаголет Дерек! Обычай — стена крепкая. Свояк — не чужак. С родни сперва бери, потом уж по сторонам гляди. А то на Нордов косо смотреть начнут. Репутация — она, как девичья честь, один раз уронишь — не поднимешь.

Я попытался вставить слово, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу, осознав, что происходит.

- Мы ничего не рушим! Его товар вечно порчен и втридорога! Мы просто…

- Просто что? — Мягко, но властно перебил меня Мирон. Его тихий, сиплый голос перекрыл мой. — Мало ли что показалось мальчишке? Товар есть товар. Не нравится цена — торгуйся. А отворачиваться — последнее дело. И не перебивай, когда старшие речь ведут. Воспитанность — первое дело. Мы пришли не скандалить, а порядок наводить. Дать совет. И видя, что взрослых нет, а вы с гостьей заморской начудили…

- Чушь какую-то городите! Нет такого правила, чтобы в ущерб себе у бессовестной родни… — Не выдержала Маша, выбегая вперед. Но ее голос, звонкий и яростный, разбился о каменную стену их высокомерия.

Дерек даже не взглянул на нее. Он продолжал смотреть на меня и Ивера, как будто она была пустым местом, и продолжил, не дав ей договорить.

- Вот именно, — сказал он, подхватывая слово «начудили». — И потому, как старший родич по крови жены, я беру на себя эту тяжкую ношу. Не ради выгоды, клянусь Старыми! А ради сохранения семьи, ради репутации Нордов, ради самого этого места, чтобы его не сгубили неопытностью! Я возьму бразды правления таверной до возвращения твоих родителей. Всё будет честно, я даже отчетность буду вести. А ты, Весел, помогай, учись. Дело-то отцовское тебе в наследство останется. А льера… — Он, наконец, скользнул взглядом по Маше, — пусть отдохнет от своих затей. Навоевалась тут вдоволь.

Его тон был таким сладко-убедительным, таким проникнутым мнимой заботой, что на мгновение я даже усомнился: а вдруг он и правда так думает? Может просто показать, что все у нас нормально и мы спокойно ведем хозяйство? Но следующий момент расставил всё по местам. Его люди, не дожидаясь формального согласия, уже двинулись. Один толкнул Яника, другой направился к сараю, двое пошли обходить здание, словно хозяева.

Ивер шагнул, преградив путь к двери, куда было направился Дерек и большая часть мужиков.

- Стойте. Здесь хозяин — Весел. Норд его оставил. Я здесь — гарант его прав. Ваших «прав по жене» я не знаю. И не признаю.

Дерек вздохнул, изображая сожаление.

- Ивер, Ивер… Герой ты наш. Но ты — дальняя кровь. Ты здесь на птичьих правах, прости за прямоту. А я — семья. Старики тебе подтвердят. Не усложняй, не вводи людей в грех неповиновения старшим родственникам. Отойди. Не доводи до конфуза.

Гром кивнул, опираясь на посох.

- Так и есть, воин. Твой меч нам не указ в родовых делах. Дальний род молчит, когда близкий по крови или по браку говорит. Отойди, не позорься.

- По родству, ты, Ивер, — подал голос незнакомый мне старик, — двоюродный брат отца Норда. Твоя ветка прав на эту землю и вовсе не имеет. Земля даровалась деду Норда, в то время как твой отец уже был жив, стало быть путей наследования не имеется. А первым на очереди — старший ребенок Норда, его дочь. Но то — девка неразумная, кто ж девку-то на хозяйство поставит. Но благо у нее муж есть, законный, он и становится первым на наследование и управление в отсутствии совершеннолетних наследников мужского пола.

Мужики, приехавшие с Дереком, тут же осмелели. Началась толкотня, но не оказывая агрессии. Просто оттесняя, навалившись массой. Ивер заметно растерялся. Решить силой он мог, нет тут ему противников, но повода решать силой не было.

Но внезапно напиравшие мужики отшатнулись назад — в дверях появился Сари ибн Кулейб. С невозмутимым лицом купец откинул халат, показывая рукоять сабли. А за его спиной в проеме виднелись двое его охранников, скинувшие свое одеяние и блистающие броней из стальных полосок. - Прошу прощения, — его бархатный голос заставил всех замереть. — Но шум мешает моему отдыху. И вкушению удивительного в своей простоте и вкусе блюду, что есть дело тонкое и требующее тишины. Не будете ли вы так добры объяснить причину этой… суеты?

Дерек опешил лишь на секунду, затем, чуть согнув голову в небольшом поклоне, заговорил с удвоенной слащавостью:

- Почтеннейший гость! Тысяча извинений! Дело сугубо семейное, бытовое, не стоящее вашего внимания. Мы тут… наводим порядок, в отсутствие хозяев.

- Порядок, — повторил Сари, глядя на толкущихся мужиков. — Да как же хозяева-то отсутствуют? Тебя, мил человек, я впервые вижу. А вот я вижу Весела, сына Норда. И каждый год его тут видел. И слову опоясанного мужа, что его отец оставил старшим, верю. И вижу, что льера и мастерица, чей талант я уважаю, лишена слова, в то время, когда ей есть что сказать по сути спора. В моей стране это считается дурным тоном. Есть спор, дайте сказать обеим сторонам. Я уверен, ее слова внесут ясность.

«Старейшины» только сейчас догадались глянуть мне на пояс и сразу заметно скисли. Да, версия с несовершеннолетним наследником сейчас только что отпала. Дерек сжал челюсти от злости, но промолчал. Приезжие воины - это не Ивер, которому тут жить. Могут и саблей рубануть, кто знает, что у них в голове иноземной думается?

Маша побледнела от внимания, но все же вышла вперед. Набрала воздух, хотела что-то сказать, но замолчала, подумала, повторила попытку. И снова задумалась. А потом я увидел, как на ее лицо возвращается румянец и глаза засверкали так же, как и тогда, когда наша таверна обзавелась батраком.

- Ну! Уважаемый купец! Даже под вашей защитой девчонка не может ничего сказать? Ну как на них оставить таверну, — начал было Дерек, попробовав перехватить инициативу.

- Да просто обалдела от наглости. Прям рейдерский захват из дешевого сериала. Хорошо. Вы хотите таверну? Из-за «обычая» и «заботы»? Из-за того, что я, по-вашему, «начудила»? Берите.

Дерек не смог скрыть торжествующей искорки в глазах. Старики переглянулись. Я в ужасе уставился на Машу, но она не закончила.

- Но сначала, — продолжила она ледяным тоном, — верните мне мой задаток. Тот самый, который я дала Норду для погашения долга лиеру Хорду. Сорок малых империалов.

Эффект был сокрушающим. Дерек остолбенел, его сладкая улыбка сползла с лица, как маска. Гром аж подпрыгнул.

- Сколько?!

- Сорок. Малых. Империалов. Мои личные драгоценности, оцененные представительницей Храма, — четко, без дрожи в голосе, произнесла Маша. — Норд оплатил ими отсрочку перед тем, как уехать занимать деньги у дальней родни в другом городе для полного погашения ссуды. Если вы берете на себя управление — верните мне мои деньги. А нет, значит я руковожу таверной, как гарант возвращения своих денег. Если же продолжите настаивать, то я сегодня же отправлю гонца в город к дознавателю лиеров с жалобой на попытку захвата имущества с отказом вернуть обеспечение. Пусть разбираются, чьи здесь «обычаи» сильнее.

Я видел, как Дерек озадаченно смотрит то на меня, то на стариков, и ход его мысли был понятен без слов. Сорок империалов — цена нескольких таких таверн, если посудить. Даже если выжать из нее все соки до возвращения Норда, столько не получить никогда. Овчинка выделки не стоила. Более того — она грозила тюрьмой за мошенничество.

Лицо его стало землистым. Он искал слова, но красноречие его иссякло.

- Это… Это какие-то… хитрости… — Смог он только и выдавить.

Гром первый опомнился. Он закашлялся, избегая смотреть на Сари и на нас.

- Гм… А были ли видоки этой сделки? Раз такие серьезные договоры… С Храмом… Сорок империалов… Вопрос не шуточный.

- Да, льера Аста должна на днях вернутся, она и была свидетелем. Она подтвердит.

Мирон при имени храмовницы вздрогнул, внимательно посмотрел на Машу, на меня, Ивера и, просто мотнув головой, развернулся, и, ни слова не говоря, заковылял прочь в сторону дальней телеги. Остальные старики потянулись за ним, негромко у него что-то спрашивая.

Дерек стоял уничтоженный. Вся его напыщенность, всё красноречие испарились, оставив лишь злобу и жалкость. Он метнул на Машу взгляд, полный такой лютой ненависти, что, казалось, воздух похолодел.

- Хитро… — Прошипел он, уже не скрываясь. — Очень хитро сплетено. Ну что ж… Раз у вас тут дела с целыми состояниями… нам, простым людям, тут не место.

Он не сказал больше ни слова. Ни «досвидания», ни «извините». Резко развернулся и пошел к своей телеге, пинком поднимая пыль. Его люди, смущенно потупившись, побрели за ним.

- Эй, Дурак! Или как там тебя? — Специально коверкая имя, окликнула мужчину Маша, — а куда пошел, ты же товар привез? Давай разгружать, чтобы потом не жаловался, что у тебя не берем! Я пока за тетрадкой схожу, где цены Сарса написаны, чтобы не переплатить случайно!

- Да по… том привезу… — Выкрикнул мужчина, не заметив, что старейшины прислушались.

- Зачем потом, нам сейчас надо, — продолжала глумиться Маша, — что это за купец, что довез товар до порога, да с ним же и уезжает. Или ты решил его куда еще продать? Так не по родственному это — зарабатывать самому, а родне не давать. Товар нам нужен, цену как Сарсу дам, не ниже. Работники у тебя есть, разгружайте, я за тетрадкой и деньгами!

- Дерек, а вправду, чего это ты? — Удивился Гром, — ты же у меня столько всего сегодня в долг скупил, чтобы в таверну продать, да видаком быть, что тебя гнилым да дорогим товаром попрекают, даже если заведомо хороший товар везешь. Вот — готовы брать, так продавай, а то иначе напраслиной твои обвинения видятся… Да и сразу рассчитайся с нами, раз деньги на руки получишь. А то забудешь еще…

“Родственничка” аж перекосило, но, сделав над собой усилие и махнув батракам, запрыгнул на козлы и там замер, глядя куда-то вдаль, пока мужики сноровисто разбирали товар на телеге. А каков старик-то! Понял, что за судейство в споре ничего не получит, так решил хоть тут не упустить!

Маша лихо пересчитала товар, записала веса, стоимости и, мужики еще не закончили таскать, а она уже отсчитала монеты, протянув Дереку. Но тот взять не успел: с совсем не старческой скоростью горсть монет выхватил Гром. Пересчитал их, шевеля губами, и недоуменно пророкотал.

- Что-то совсем мало! Тут даже мой товар не отбивает!

Маша не смутилась и просто показала свои записи. Старик изучал их, наверное, пару минут, и наконец выдал торжествующе.

- Расчеты-то правильные, а цены-то, что такие низкие? Конечно, Дерек будет жаловаться, что ему продохнуть не даете! С чего он заработает-то? Кто вам по таким ценам что-то продаст? Правильно он говорит, что вы его по родственному гнобите!

Маша без лишних слов достала два листка, где они вели учет с Сарсом с последними двумя поставками.

- Это кто вам по таким ценам возит? — Проворчал старик, — Сарс, что ли? Поговорю с ним… Но все равно…

- А вот перечень продуктов и цены с прошлой поставки Дерека, — не скрывая торжества, подала листок льера старейшине, - причем две трети вернули обратно, там одно гнилье было.

- А не третьего дня это было? Да? — Взяв листок и читая, отставив его от себя на вытянутой руке и подслеповато щурясь, спросил четвертый старейшина, которого я тоже не знал, — там греча была взопревшая, морковь порченая…

- Было такое, — подтвердил я, — да, такой товар Дерек регулярно и продавал. По тем ценам, что на листочке. А отказывались брать, вот как раз родственными обычаями и попрекал.

Дед повернулся к бледному Дереку.

- Не выкидывай, значит, сосед? Да? Поросятки все сожрут, значит? Да? А ты это еще продавать смудрялся? Ну так делись заработком тогда. Приеду со своей старухой, посчитаем, что мы твоим поросятам дали. И всем соседям скажем!

- Тит, не губи! — Завыл Дерек, — все верну, не надо никому!

- Ты мне сперва верни, — прогудел Гром. — Ты при всем народе сказал, что продашь дешевле, чем девочка берет! Она тебе и так по цене Сарса платит. Но мне ты больше обещал. Еще сорок меди доплачивай. Как рассчитаешься, так и подумаем, что обществу про тебя говорить! Едем, и так тут добрых людей отвлекли от дел.

- Извините, что долгом попрекнула, — дождавшись когда телеги выедут со двора, осторожно подбирая слова, проговорила Маша, обращаясь к нам с Ивером, — просто я поняла: они подготовились, и, чтобы не скажи, у них есть уже ответ. А вот денег точно нет.

Ответил Сари, который весело улыбнулся и поправил халат так, что саблю снова стало не видно:

- Ты все сделала правильно. Нужные слова в нужный момент. У тебя был хороший учитель. Если хотите ехать с караваном, жду вас завтра на рассвете.

Глава шестая. Знакомство с городом.

Глава шестая. Знакомство с городом.

Перед рассветом, когда я занимался подготовкой телеги и лошади, которую вчера вечером дал нам Сарс, ко мне подошёл Ивер. Отведя в сторону, он проникновенно сказал, приглушив голос:

— Вес, намекни Маше, чтобы она поменьше рассказывала о себе торговцу. Он вчера очень старательно пытался узнать у меня о ней — ненавязчиво, но всё же.

— Да она ничего и не говорила такого, чтобы…

— Словами — не говорила. Он мне отметил, что она, невзирая на более интересные запахи зёрен, выбрала самую дорогую кахву, у которой не такой выраженный запах, а вкус раскрывается только уже в готовом виде. То есть она знала, что ищет. Напиток, который ты вчера пил, стоит примерно сорок пять медяков за порцию.

Я даже не нашёл, что сказать. Почти половина чешуйки! Я выпил маленький стаканчик напитка, который так и не понял — понравился он мне или нет, — ценой десятка дней пребывания в нашей таверне, если скромно жить.

Пока я размышлял, дядя продолжил:

— Также он пытался узнать, где она могла попробовать их кушанья. Льера ведь сказала, что пробовала их ритуальное блюдо, но чужестранцам его не дают.

— Да всего‑то один раз…

— Это уже много по их обычаям. Чтобы угостить таким блюдом чужака, должны быть очень особенные причины: спасение наследника рода, например, или приезд правителя другой страны… Нам с лиером, приехавшим для решения их же вопроса, подарили породистую кобылу в знак извинения, что в день приезда нас не могут пригласить к столу, так как у них праздник. Вот и думай, что хочешь. Предупреди её, что будут замаскированные вопросы — пусть будет готова. Придерживайтесь варианта обучения, назначенного Храмом. И помни: ты едешь не развлекаться, твоя работа — это её безопасность. Так что бери нагрудник, щит и топор. Ну и копьё возьми — в телеге оно и не видно, а случись что — под рукой.

— Дядь, мы туда едем с крупным караваном, обратно — с Мигором или с кем‑нибудь из его сыновей. Они сейчас чуть ли не каждый день туда‑сюда катаются.

— И ты считаешь это поводом забыть, чему я тебя учу?

А мне вдруг самому вспомнилось, с каким интересом Сари посмотрел на Машин стакан с крышкой, который она вроде в шутку обозвала «шейкером» для вспенивания молока. В то время как Маша была увлечена пловом, Сари несколько раз брал в руки и рассматривал этот стакан. А ведь такого прозрачного, но мягкого материала ни я, ни дядя никогда не встречали.

Вчера вечером, после того как вечерние гости ушли по комнатам или в сарай, мы начали готовиться к поездке. Вот уж где Машин энтузиазм было не остановить! Хотя первым делом мы занялись переработкой скоропортящихся продуктов — коих у нас вышло двойное количество (от Сарса и Дерека). Две полутуши поросят, два десятка куриц — всё разделали и уложили на ледник. Все кости забросили в две самые большие кастрюли и поставили вариться бульон. Рыбу — две корзины — закинули так: «приеду, почищу, ничего с ней замороженной не будет».

Посоветовавшись с Ивером, я сбегал к Сарсу и попросил у него лошадь под залог серебряного империала. Телега была своя: родители уехали на двуколке, так что есть на чём путешествовать и на чём привезти покупки.

Когда я убегал к Сарсу, ко мне подошла Лива и, смущаясь, попросила проводить её домой — раз туда иду, а то она продала две рубахи и одни портки и теперь боится идти с таким количеством денег одна. Гонора у девочки заметно поубавилось: за день она заработала столько же, сколько её мать за месяц. Машу в разговоре между нами она называла только на «вы», пока мы шли в деревню — настолько прониклась ценностью её совета и возможностью принести денег в семью, да и себе отложить на приданое малую долю.

Пока я бегал в деревню, Маша с помощью Лауры сварила две огромных кастрюли щей: одну оставила на плите — на завтра, а вторую утром отнесли на ледник — на послезавтра. Она объяснила принцип формирования нарезки, цены, рассказала, что в какой день делать на завтрак и подавать на обед и ужин.

Я подготовил телегу, посуду в дорогу, немного провианта на обед. Достал деньги из своего тайника, где набралось почти на чешуйку, сложил с выручкой таверны. Тратиться не планирую, но пусть будут.

В общем, спать легли, когда небо на востоке осветилось, а когда солнце коснулось линии горизонта, уже пришлось выезжать.

В итоге я ехал в телеге и периодически клевал носом, борясь со сном. Маша же, забыв про бессонную ночь, только и успевала переключать своё внимание с леса на птиц или рассматривать караван. Ей явно этого не хватало. Девочку восхищали не только пейзажи — парочку из них она набросками зарисовала себе в альбом, — но и сам караван, его устройство, быт. Тут зарисовок было куда больше.

Большую часть пути она ехала рядом с Сари, забрасывая его вопросами. Я хоть и ехал чуток позади, слышал далеко не всё, с тревогой прислушиваясь к их разговорам. Но если купец что‑то и выведывал, то явно не прямыми вопросами. Речь шла сперва о специях, а потом уже обо всём на свете, хотя к специям и их применению постоянно возвращались — и про них было больше всего разговоров.

— …Вот смотрите, — её голос звенел, перекрывая скрип колёс и ропот быков, — вы говорите, шафран дороже золота, потому что трудоёмко. Но, насколько я знаю, все специи собирают вручную. В чём отличия?

Сари хохотал, тряся своей седой бородой:

— Дитя моё, шафран — дар солнца и терпения. Его цена — в церемонии сбора. Посуди: собирают ранним утром, пока цветы полностью не раскрылись, но уже набрали свою полезную силу. Сборщики — несколько десятков сотен человек — в течение всего пары часов в день аккуратно срезают каждый цветок у основания. Из каждого цветка вручную извлекают только три тонких красно‑оранжевых рыльца, используя пинцет или ловкие женские пальцы. Рыльца сушат при температуре на полуденном солнце в течение нескольких часов, чтобы они потеряли влагу, но сохранили свои свойства. Для получения одной меры шафрана требуется сто пятьдесят тысяч цветков — что и делает его одной из самых дорогих специй в мире. У меня с собой для вашего правителя только четверть меры — всё, что собрали за тот год во всём регионе, где я живу.

Когда в следующий раз донеслись отголоски их беседы, они уже спорили на тему математики: Маша пыталась объяснить купцу какую‑то «оборачиваемость товара» и «себестоимость с учётом логистики», приводила примеры из жизни маминого ресторана и какой‑то книги. Сари слушал, кивал, а потом приводил свои вековые примеры из практики — и они спорили до хрипоты, находя общий язык в цифрах, обсуждая какие‑то проценты. Маша даже некие расчёты делала, достав пачку листов, а купец — складной столик, для её удобства.

Я ехал на своей телеге, слушая этот странный дуэт, и чувствовал себя немного лишним. Но в то же время — гордым за неё. Она говорила с великим купцом на равных, и он видел в ней не ребёнка, а достойного собеседника. И поневоле в очередной раз задумался: кто она и откуда? Иногда ведёт себя как малое дитя, не понимая простейших вещей, а иногда ставит в тупик льеру Асту или поддерживает научную беседу с тем, кого отец считает умнейшим из посещавших его таверну.

Пару раз, по приглашению Сари, Маша садилась верхом на кобылку купца — тонконогую и грациозную, особенно на фоне наших крестьянских лошадок. Даже боевой конь Ивера на её фоне выглядел громоздким чудовищем.

Маша, к моему удивлению, держалась в седле пусть неуверенно, но какой‑то опыт был. Хотя и жаловалась, что её «попу разобьёт до костей» с непривычки. Но хватало её на несколько минут: было видно, что любое увеличение скорости от желавшей показать себя кобылки приводило девочку в панику.

К полудню мы сделали привал у раскидистого придорожного дуба, пройдя ровно половину пути до Города. Пока караванщики разводили костёр на месте старых кострищ для разогрева обеда (а он у них был приготовлен рано утром дежурными), мы с Машей увидели десяток стражников, расположившихся до нас на поляне и уже заканчивающих принимать горячую пищу.

Нескольких из них мы знали: они приезжали, распрашивали про Бронта и Гязеля. Парочка знакомых, приезжавших тогда, подошла к нам поздороваться.

— Приветствую, Вес, — протянул руку стражник, чьё имя, к своему стыду, я не смог вспомнить, — караван охраняешь?

— Нет, льеру, — пожав руку, ответил я, указав на Машу.

— Прошу прощения, не узнал, — смутился парень и обозначил поклон. — Моё почтение! Надеюсь, путешествие не сильно обременяет вас?

Маша не успела ответить: со стороны остальных стражников послышались моё имя и имя Ивера, и мы невольно прислушались.

— Ну что, Рад, не забоишься спор исполнить? — подзуживал один, лениво доедая из своей миски. — Вон тот деревенский парень, что у однорукого волка учится. Про него прошлый раз речь шла. Он тебя, городского щеголя, как цыплёнка ощиплет. И не смотри на возраст…

— Да он сопливый ещё! — огрызнулся названный Радом, совсем молодой стражник, даже без нашивок, видимо, только завершающий обучение. Было ясно, что насмешки задели его за живое. — Я таких десятками на посту разгонял!

— На посту, Рад, — это одно, — вторил другой стражник и, причмокнув, закинул в рот комок хлеба, которым смазал остатки еды со дна тарелки. — А в честном бою… Небось, Ивер его натаскал уже. Ты ж слыхал, что тот в одиночку трёх стражников выкинул…

— Хватит трепаться! — не выдержал Рад, багровея. — Сейчас докажу, чего я стою!

Он решительно направился ко мне и попытался хлопнуть по плечу так, чтобы сразу показать свою силу. И провалился вперёд, так как дожидаться его прикосновения я не стал и, не сходя с места, просто двинул плечом, уводя его назад.

— Эй, деревенский! — на секунду смутившись промаху, но услышав смешки сзади, парень только распалился. — А давай скрестим клинки, разомнёмся? Покажи, чему однорукий волк тебя научил!

Я насторожился. Выиграть — много чести после таких слов не будет, мол: «Ну ученик же Ивера, ничего особенного». Проиграть было бы стыдно и перед Машей, и перед дядей. Но и отказаться не вариант — решат, что испугался…

— Я… не уверен, что это хорошая идея, — осторожно начал я. — Мы в пути, и…

— Чего, боишься? — Рад широко ухмыльнулся, обводя взглядом своих приятелей, которые с интересом наблюдали. — Перед льерой позориться не хочешь? Думаешь, выгонит?

Маша, с любопытством наблюдая происходящее, встрепенулась, поняв, что я не хочу сражаться. В её глазах загорелись знакомые искорки, которые Дереку ещё долго будут в кошмарах сниться. Но стражник, на свою беду, с таким выражением лица льеры знаком не был.

— Вы хотите помериться силой с Веселом? — спросила она ледяным тоном. — Просто как мужчина или как стражник, выполняющий обязанности?

Рад смутился от такой демонстрации отношения.

— Да просто как обычный прохожий, конечно! Для потехи! Бронь скину, всё по‑честному!

— Отлично, — Маша полезла в свою бессменную сумку и достала лист бумаги и своё самописное перо, а затем сунула ему в руки. — Тогда пишите: «Я, нижеподписавшийся, [Имя], участвую в добровольном поединке с Веселом Кайсом как частное лицо. По результату за травмы или смерть претензий не имею». И распишитесь.

Вокруг воцарилась тишина. Рад смотрел на бумагу, как на ночного духа.

— Какая смерть? Да мы же на деревяшках!

— И почему «по результату»? — ворчливо уточнил подошедший старшина — седой ветеран со шрамом через всё лицо, услышавший странное требование льеры. — Может, «в случае»?

— Весела учат не фехтовать, как вас, чтобы обезоружить противника и взять живым, — чётко и громко, чтобы слышали все, сказала Маша. — Его учат ликвидировать угрозы. Причём десятник личной гвардии лиера Старшего дома, если вы понимаете, о чём я. И хочу напомнить: я сама свидетель, что Вес — единственный, кто в тренировочной схватке сумел задеть саму льеру Асту. Вы слышали о такой?

Имя Асты подействовало магически. Даже старшие стражники переглянулись. Рад побледнел ещё сильнее. Льера Аста была легендой, и недоброй. Её боялись.

— Если бы видели, как его тренирует Ивер… Боюсь, если в ходе поединка Вес забудется и его рефлексы сработают… М‑м… — продолжила Маша, не моргнув глазом. — Я, как ответственное лицо, которое он сопровождает, хочу иметь бумагу на случай дознания. Пишите.

Старшина дальше не слушал, просто выхватил у Рада писчие принадлежности и, не посмев сунуть в руки льере, сунул мне.

— Хватит дурака валять, щенок! — рявкнул он на Рада. — Марш коня седлать, отдых окончен! Вас это тоже касается: раз заняться нечем, значит, отдохнули. Собираемся и едем дальше!

И, взяв Рада за шкирку, потащил прочь под сдержанный, но облегчённый смех караванщиков, которые смотрели, как стражники, спешно свернув пожитки, гуськом потянулись к коням. Маша спокойно взяла у меня из рук перо и свернула листок.

— Иногда блеф — лучшее оружие, — прошептала девочка, и в уголках её глаз заплясали знакомые искорки озорства. — Расслабься, я тебе помогала не потому, что в тебя не верила. Я уверена, ты бы его сделал. Но синяки наверняка могут испортить удовольствие от путешествия.

Город встретил нас вечерним шумом, запахами десятков пекарен, конюшен, людского пота и чего‑то жареного, чего я не смог опознать. Маша ехала, высунувшись из повозки, поедая глазами всё вокруг. Такое ощущение, что она такой большой город первый раз видит. Ведь тут и правда есть на что посмотреть: до центра ещё далеко, а вокруг — сколько высоких, в два, а то и в три этажа, каменных домов! Под нами — мостовые, выложенные булыжником; почти на каждом здании — пёстрые вывески лавок, завлекающие всех желающих яркими картинками.

Мы распрощались с Сари у его городской фактории, пообещав завтра забрать специи. Маша вручила ему на память рисунок, где он за столом нашей таверны ест плов, с подробным рецептом на обратной стороне, и он настоял, чтобы мы переночевали в таверне «У старого дуба», которую сам рекомендовал как «чистую и без сюрпризов».

Таверна оказалась большой, двухэтажной, каменной, с конюшней на два десятка лошадей и навесом для телег.

— Странно, никакого дуба, даже нарисованного, — задумчиво поводила мордашкой перед входом Маша. — Почему так называется? Вес, ты куда?

— Заведу лошадь с телегой, оботру её и…

— Так вон к нам парень идёт, давай его попросим припарковать, ну, в смысле, всё сделать. Я дико хочу помыться и есть! Даже не знаю, чего больше!

— Да я сам всё сделаю, ему же платить надо.

— А много?

— Медяка три…

— Вес! — рявкнула девочка, посмотрев на меня уничтожающим взглядом, и достала из кармана штанов горсть монет. Выбрала оттуда пятак и протянула подошедшему пареньку, чуть младше меня.

— Сделай, пожалуйста, чтобы лошадка была довольна, сыта, чиста и ухожена!

— Да, госпожа, — поклонился мальчик, увидев на своей ладошке недельный заработок. — Не извольте беспокоиться, всё как надо будет! Даже могу овса в торбочку насыпать — у меня немного после лиеров осталось припрятано, для лучших гостей! — затараторил он. — И с телеги вещи в вашу комнату занесут! Сян, ты где, бездельник?

Внутри таверны всё было привычно: дым, эль, тушёное мясо и много шума. Маша, едва мы зашли внутрь, забыла, что хотела помыться, и мгновенно бросилась изучать всё, что видела.

— Смотри, Вась, — ткнула пальцем в стоящую посреди огромную каменную жаровню, испускающую тусклый багровый свет от углей, — прикольное решение! Посетитель может сам следить за степенью готовности своего мяса. Только почему нет вытяжки? Дыру в потолке вижу, но дым‑то всё равно растекается по помещению. А посмотри на подачу: еду выкладывают просто в центр, на стол, в одну кучу! Как и у вас раньше! И разбирайся, что моё, а что соседа. И света совсем мало — только от очага и пары светильников… Ой, а пол‑то когда мыли? А что никто не подходит за заказами, все просто кричат! Ерунда какая‑то…

Она так увлеклась расписыванием своего видения по улучшению и сравниванию таверны с нашей, что не заметила, как к нам подошёл коренастый и огромный лысый мужчина с заляпанным фартуком.

— Чего вы тут у меня рассматриваете?! — рявкнул он, подозрительно осматривая пол, на который только что указывала рукой Маша.

Та если и растерялась, то только на секунду.

— Здравствуйте! У вас прикольно обыграно несколько моментов, но, знаете, если бы вы добавили ещё пару светильников вот там и там, это бы зонировало пространство и создало уют. А ещё можно ввести систему заказов через официантов, подавальщиков, по‑вашему, а не кричать через весь зал — это снизит шум и повысит продажи…

Трактирщик смотрел на неё сначала с недоумением, потом с нарастающим раздражением.

— Чего? Ты вообще о чём?

— Вам надо заказать у кузнеца металлический колпак и установить его над жаровней. Тогда вся копоть будет уходить с дымом, и в зале будет значительно чище и больше свежего воздуха…

— Девочка, ты кто такая? — пророкотал мужчина, теряя остатки терпения. — Не нравится моё заведение — ну так иди отсюда.

— Да я не желала вас обидеть, просто хочу помочь! — не унималась Маша. — У вас же такой потенциал! Вот эти окна надо бы помыть — свету будет больше, а на стенах можно развесить…

— Вон! — заревел хозяин, багровея. — Нашлись знатоки! Много вы тут понимаете!

Я едва успел вступиться, схватив Машу за локоть и оттянув назад.

— Простите, уважаемый, она издалека, у них другие обычаи, — затараторил я, стараясь заслонить её собой. — Она льера, ей всё интересно. Мы просто переночуем и поужинаем, не доставив хлопот. Нас сюда купец Сари отправил, сказал, что у вас самая приличная кухня в городе.

Услышав слово «льера», хозяин немного сбавил пыл, но фыркнул:

— Льера… Не мог так Сари сказать, он у меня не ел никогда. Ночевал только пару раз.

Я смутился, но поправился:

— Да, он не про кухню говорил, просто сказал, что тут прилично.

— Это больше похоже на правду. Комнаты для лиеров заняты. Могу дать простую комнату для неё и общую комнату для тебя.

— А сколько стоит простая? — тут же выдвинулась из‑за спины Маша.

Мужчина её не так понял и, презрительно скривив рот, пояснил:

— Простая комната стоит тридцать медяков, общая — пять за кровать.

— А! Всего‑то! — попыталась скопировать презрение девочка, выкладывая на прилавок перед мужчиной чешуйку. — Подготовьте мне горячую ванну после ужина и скажите, что на ужин. Весу — такую же комнату, что и мне. И тоже ванну.

К чести трактирщика, он тут же пересмотрел свои взгляды на нас и, подумав, пробурчал уже миролюбиво:

— Комнаты и ванны сейчас подготовят. Но нужно время. Как раз успеете поужинать. Рекомендую баранину — сегодня хорошо удалась. Вино? Эль?

— Чай, в смысле сбитень, сладкий.

Мы молча поели тушёных овощей с бараниной, которая была несколько жирной и пресной после Машиной кухни, но в целом вкусной, и, только попивая сбитень с маковыми калачами, разговорились.

— Я же хотела как лучше… — пробормотала девочка, макая калач в кружку. — У них же всё через пень‑колоду.

— Не везде нужно всё менять, Маш, — осторожно сказал я. — Ты же уже заметила: у нас очень сильны обычаи. Если всё работает, зачем менять? Оно может стать лучше, а может — наоборот. Может, постоянным посетителям нравится приглушённый свет, но всё же видно, даже в дальних углах, пусть не так ярко.

— Ну просто тут всё как‑то… Неухоженно, что ли… Что ему мешает тут хотя бы порядок навести?

— Таверна как называется? «Старый дуб». Ни вывески, ни какого‑либо обозначения. Вот хозяин сам и соответствует. Дуб‑дубом, — пошутил я. — Расслабься, хватит всё менять. Отдохни, ты же в гостях.

— В гостях у дикарей, рабов привычек, — вздохнула она, но беззлобно.

Потом её взгляд упал в окно, откуда доносились звуки смеха и топот толпы.

— А куда все бегут?

— На площади концерт будет, — пояснил пробегающий мимо подавальщик. — Менестрели в город приехали. Сразу три труппы выступают по очереди. Через час начало, заказать извозчика?

— Вес, сходим же?

— Если хочешь, конечно. Чего спрашиваешь?

— Ну мало ли, какие обычаи. Да и за безопасность ты же отвечаешь.

— В этой части города безопасно, — тут же успокоил подавальщик. — Главное, в трущобы не лезть, они за мостом. Я сам там не бываю.

Ну, даже Ивер как‑то сказал, что даже в полном облачении он не рискнёт там пройтись ночью в одиночку.

— Тогда бегом собираться! Надеюсь, ванна готова! Не зря я платье взяла, хоть выгуляю его!

Выгуливать платье? Вроде уже хорошо язык выучила, а нет‑нет да некоторые слова путает. А зачем она опять к трактирщику идёт?

— Спасибо за ужин! Я хотела извиниться за то, что критиковала, не разобравшись. В общем, если к утру найдёте краску, я могу у вас на входе нарисовать большой и старый дуб.

— А зачем он мне? — опешил трактирщик, остановившись протирать щербатые кружки.

— Ну как? Таверна «Старый дуб», а никакого дуба нет, даже на вывеске…

— Дуб?! — взревел трактирщик, мгновенно покрываясь красными пятнами, особенно лысина на голове. — Дуб?! Да при чём тут ДУБ?! Таверна Старого ДубА! ДубА — это я!

— Ой! Неловко‑то как вышло… — смутилась Маша, краснея не хуже трактирщика. — Мне же ещё показалось, что Сари как‑то странно сказал, но я списала на его акцент… Простите… Я лучше пойду… Ещё ванну принимать…

Оглянувшись и увидев, что я иду за ней, девочка чуть ли не бегом бросилась в сторону лестницы на второй этаж.

На центральной площади, у фонтана, куда нас довезли на кибитке, собралась огромная толпа. Маша быстро собраться не сумела: делала причёску и макияж… Манияш? Ну, в общем, лицо красила. Хотя получилось очень красиво! Глаза и так большие, а стали вообще в два раза больше! Но выступление уже началось. Несколько бродячих музыкантов на деревянном помосте играли бойкую и весёлую мелодию.

— Вы вон туда идите, — показал нам кучер, указывая на стоящую слева от сцены у стены большую телегу, на которую установили несколько разномастных стульев. — Пять медяков должно быть. Туда лиеры обычно и идут.

Маша, во избежание недоразумений, дворянский медальон надела поверх платья, и поэтому извозчик логично предположил, что мы пойдём туда. Естественно, пошли — по‑другому мы ничего и не увидели бы. Народу только на одной площади собралось больше, чем со всей деревни у нас на зимних праздниках, куда выходили все для прощания с зимой. Пробиться к сцене не было никаких шансов: настолько плотной стеной стояли люди перед нами.

Маша заплатила и за меня, поэтому я сел во второй ряд, за её спиной. Рядом с ней сидела молодая женщина лет двадцати пяти, с тёмными, убранными в сложную причёску волосами и в длинном тёмно‑зелёном платье со сложной вышивкой из красных нитей. То, что это льера, не было никаких сомнений, хоть медальон и не был заметен в складках плаща, лежавшего на коленях. По осанке, по тому, как она сидела, слегка покачиваясь в такт, по манере разговаривать.

— Прекрасная музыка, не правда ли? — сказала льера Маше, когда мелодия сменилась на более лиричную. — Они приехали с юга, такой стиль здесь редко услышишь.

— Да, красиво, — согласилась Маша. — А часто сюда приезжают музыканты?

— К сожалению, нет. Только летом. Люблю музыку.

— Да, мне тоже понравилось! Очень необычно играют.

— Извините, я вас не знаю и не представилась, — женщина вежливо наклонила голову. — Нэли Арн Рогоста. Я держу мастерскую на Рыбной улице.

— Мария Алексеевна Котовская. А это Весел. Я на практике от Храма в таверне, в дне пути от города.

— Да, тоже когда‑то проходила такую практику. Работала в ткацкой мастерской, уехала аж на неделю пути от дома. Жутко так было! Рыдала дня три.

Разговор завязался легко и быстро. Как и многие младшие дети дворянских фамилий, льера Нэли Арн Рогоста не имела земли, хотя унаследовала небольшую, но благодаря её таланту — уважаемую в городе швейную мастерскую.

— Швейную? — Глаза Маши загорелись с новой силой. — А вы только на заказ работаете или есть что‑то готовое? Мне бы вот несколько вещей… И для таверны кое‑что… Я уже часть заказала, но себе хотела для выхода в свет…

Девочка полезла в свою сумку. Нэли с вежливым интересом наблюдала, как Маша достаёт альбом и карандаш. Но когда льера начала набрасывать быстрые уверенные линии, изображая фасон платья с невиданным здесь покроем, интерес сменился на профессиональный азарт.

— О! Это… Это интересно! Как вы необычно рисуете! Эта линия… А разрез здесь… Но для такого кроя нужна особая ткань, она должна драпироваться…

Я сидел рядом и смотрел, как две незнакомые до сегодняшнего вечера женщины, склонившись над альбомом при свете ближайшего фонаря, горячо обсуждают вытачки, швы и виды ткани. Они понимали друг друга с полуслова, говоря на совершенно непонятном для меня языке. Нэли делала свои наброски, показывая, как можно адаптировать Машины идеи под местные материалы и моду.

Рядом залезла пожилая семейная пара лиеров и внимательно осмотрела присутствующих. Заметив медальон на Маше и второй на коленях у Нэли, они заметно успокоились и высматривать у меня не стали, видимо решив, что у меня тоже он есть. Не успели сесть на стульях, как принялись ворчать.

— Да уже который год обещают сделать нормальные сидячие места для лиеров, а всё сидим на этой телеге!

— Ну да! И куда наши налоги идут? Толку, что они улицу по прошлому году замостили до рынка, мы туда и не ходим!

— И не говори! И менестрелей нормальных пригласить не могут, ездят тут только эти, побирушки!

— А вы, девушки, пришли музыку слушать — так слушайте, что расшептались?

Вон они‑то как им помешали? Такой гул стоит на площади, шёпот Маши с Нэлей и не слышно! Но льера Нэли, нисколько не расстроившись, тут же озвучила своё предложение:

— Пойдёмте в «Серебряный колокольчик», это рядом. Там тихо и вкусная выпечка. Сейчас будет петь мэтр Альяс — это не то, что я хотела бы слушать.

На сцене заиграл мужчина лет тридцати на теорбе, и очень даже красиво. Но не успел я удивиться, почему льера не захотела слушать, на помост поднялся другой мужчина, старше играющего лет на двадцать, и запел. Пой он первым, может, было бы и не плохо, но после предыдущих исполнителей это было похоже на ворона после соловьёв.

Мы последовали за льерой Нэли в небольшую уютную таверну, пахнущую корицей (я узнал этот запах!) и свежей выпечкой. Заказав сбитень и тарелку тёплых булочек с маком и разными джемами, льеры устроились в углу и погрузились в альбомы и эскизы. Я сидел напротив, потягивал свой напиток и слушал девушек. Говорили они о платьях, о деловых костюмах, об униформе для таверны, о новой выкройке плаща… Это мне быстро наскучило, так что я просто наблюдал за работой подавальщиц. Что‑то похоже на то, что Маша пыталась привить у нас: подходят к столикам, спрашивают, что принести, одеты чисто, вежливые. Но дополнительные блюда предлагать, а точнее, навязывать, не умеют, вообще лишний раз не подходят. И почему у них такие короткие сарафаны? Почти коленки видно! Явно какой‑то смысл в этом есть, раз они у них все одинаковые. Спросить у Маши?

Маша как раз замолчала на полуслове, поймав мой взгляд на подавальщицу, осмотрела девушку, тоже посмотрев на её голые икры, и, быстро посмотрев на меня, ехидно усмехнулась. Хотел было спросить, что не так, но она уже продолжила прерванное обсуждение.

Мы просидели так до глубокой ночи. Когда хозяйка «Колокольчика» начала намекающе поглядывать на дверь, Нэли с сожалением собрала свои и Машины рисунки.

— Мне пора, мастерская рано открывается. Но это был чудесный вечер, Мария! Завтра жду вас с визитом — для замеров и серьёзного разговора.

Она ушла, а Маша, выйдя на улицу, тут же зевнула, прикрыв рот двумя ладошками. Силы, подогреваемые азартом, покинули её. Она пошатнулась и бессильно прислонилась к стене.

Я огляделся и, к счастью, увидел стоящего на углу извозчика с небольшой крытой кибиткой. Всё же центральная площадь — даже ночью кто‑нибудь да есть.

— До «Старого ДубА», у городских ворот.

— Пятнадцать… Хотя вы про ДубА знаете, местные, что ли? Пять монет!

Аккуратно усадил в повозку почти спящую Машу. Она тут же съехала на бок, уткнувшись лбом в моё плечо. Кибитка тронулась, мерно покачиваясь на неровностях булыжника. Через пару минут её дыхание стало глубоким и ровным — она уснула.

Я сидел неподвижно, боясь пошевелиться, и чувствовал тепло её щеки через ткань рубахи, лёгкость её тела, доверчивость, с которой она выбрала меня в качестве подушки. Мне нравилось это чувство. Нравилась эта тихая ответственность, это странное счастье от того, что именно я могу быть её опорой, когда её невероятная энергия наконец иссякает.

В таверне было темно, и все спали, но, услышав подъехавший экипаж, вышел паренёк с конюшни. Узнав нас и щурясь от света, он зажёг лампу и проводил сперва до комнаты льеры, куда я бережно отнёс Машу. Положил на кровать, снял сандалии и, ослабив пояс, укрыл. А потом мы с парнем дошли и до моей комнаты.

Я долго не мог уснуть. Почему‑то не пропадало ощущение лёгкой головы на плече, мягкого тела на руках, её невинного в спящей милоте личика в свете луны и лампы… И почему‑то это ощущение заряжало меня незнакомой ранее энергией и побуждением что‑то делать, куда‑то идти… Но точно не спать!

Дочитали главу – сделайте приятное автору, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше!