Шаровая молния - 2

Фрагмент 1

1

А голубоватый, шевелящийся и потрескивающий электрическими разрядами, словно «волосами» головы Медузы Горгоны, «футбольный мяч» шаровой молнии продолжал наплывать, подвластный лёгким потокам воздуха. Качнулся в сторону окаменевшего Николая, поднявшись до уровня его головы, но тут какое-то неощутимое дуновение «изменило его планы», и он, «перепрыгнув» через «путешественника во времени», по дуге спланировал ему за левое плечо.

Ужасающий грохот, разряда, произошедшего всего в полутора шагах, оглушил Николая, а от вспышки перед глазами поплыли белые пятна. Если не считать встряски от электротока, полученной через «пятую точку».

- Васька! – заорал Удовенко, вскакивая на ноги.

Демьянов резко повернул голову, и сквозь скачущие перед глазами «зайчики» разглядел тело мальчика, распластавшееся на песке. Превозмогая боль в мышцах после воздействия «электрошокера-переростка», он поднялся на колени и переполз к руке Васи. Пульса не было.

- Сашка, делай искусственное дыхание, - нависнув над телом пацана, Демьянов наложил ему ладони на грудь для непрямого массажа сердца. – Быстро!

- Я… не умею, - донеслось как сквозь вату.

- Я умею, - вскочила на ноги Алёна.

- Быстрее!

Доверять мужикам такое ответственное дело, как попытка запустить сердце, Николай не мог. Просто хорошо помнил рассказ преподавателя о том, как здоровенные работяги в карьере умудрились убить товарища, сломав ему во время массажа сердца рёбра, обломки которых пробили тому лёгкие. А сам уже ритмично давил на грудь Васьки.

Алёна действовала грамотно: зажала пальцами нос мальчика и «вдула» ему воздух в лёгкие. Три толчка ладонями в области сердца. Снова воздух в лёгкие. Теперь опять толчки. И вдруг Вася судорожно выдохнул. Сам! Неужели получилось? Николай схватил кисть лежащего. Есть пульс! И тут его самого начало колотить от хлынувшего в кровь адреналина.

- Делайте что-нибудь! – выкрикнул Удовенко.

- Саша, успокойся. Он уже дышит, - кое-как сполз с мальчишки Демьянов. – И сердце бьётся. Дай лучше закурить.

- Ты же бросил, - удивился Румянцев.

- Бросил. Но если сейчас не выкурю папиросу, то вам и меня придётся откачивать.

- Его нужно срочно доставить в больницу!

А это уже Алёна, которую тоже потряхивает от пережитого нервного потрясения.

- Алёна, если после такого у него заработало сердце, значит, он уже будет жить. Лучше помоги Александру подложить ребёнку что-нибудь мягкое под голову. А ещё лучше было бы перенести его в тень.

Ну, да. Солнце уже выглянуло из-за плотного кучевого облака, сопровождающего прошедшую стороной грозовую тучу, и сияло, как ни в чём не бывало.

Вдавив в песок окурок предоставленной Анатолием папиросы, Демьянов подошёл к Удовенко, оберегающему лежащего в беспамятстве племянника. Пульс ровный. Значит, действительно будет жить. И тут мальчик застонал и приоткрыл глаза.

- Мужики, что со мной?

- Заговорил!

- Подожди, Саша, - остановил лейтенанта Николай и обратился к пострадавшему. – Как ты себя чувствуешь?

- Как будто меня через мясорубку прокрутили… Где я.

- Потом, всё потом. Скажи лучше, что ты последнее запомнил.

- Переходил Невский. Мокрый асфальт. От прошедшего троллейбуса оторвался контактный провод…

- Девушки, быстро одевайтесь! Нам надо срочно уезжать. Анатолий, подойди к нам. Быстрее!

- Ты думаешь?.. – широко открыл глаза Удовенко.

Николай сделал знак рукой: помолчи!

- Это хорошо, что ты запомнил, как всё произошло. Помнишь, какой сегодня день, как тебя зовут, сколько тебе лет?

- Помню. Четвёртое сентября 1968 года, зовут меня Павел Валентинович Воронцов, сорока пяти лет от роду.

- Кузнецов, позаботься, чтобы женщины сюда не подходили, пока мы разговариваем, - быстро сориентировался глава ОПБ-100. – По крайней мере те, у кого подписки нет.

- Ребята, какая подписка? – кажется, начало возвращаться зрение к очередному «попаданцу». – И почему вы в трусах посреди города?

- Ты только не волнуйся, Павел Валентинович, но ты сейчас не в Ленинграде, а на берегу Истринского водохранилища.

- Но как я туда попал? Я же был на Невском. В кои-то веки решил подняться на Исакий, а тут такое…

- И это ещё не всё. Во-первых, сейчас не сентябрь 1968 года, а июль 1940. А во-вторых, тебе не сорок пять лет, а пятнадцать.

- Да что ты несёшь?!

Значит, и впрямь начал приходить в себя.

- На руки свои посмотри, Павел Валентинович. Кира, принеси зеркальце! – крикнул выглядывающей из-за машины жене Демьянов.

Воронцов поднял руки к глазам, а потом и вовсе приподнялся на локтях, чтобы осмотреть остальные части тела. А тут и Кира подоспела со своим зеркальцем из ридикюля. Поймав в зеркале собственную физиономию, «попаданец» со стоном рухнул назад.

- Что с ним? – всполошилась Кира.

- Всё нормально. Я также отреагировал, когда увидел своё новое тело.

- Николай! – одёрнул подчинённого Румянцев.

- Всё нормально, Толя. Ты же знаешь: соответствующий допуск у неё есть. А то, что это не совсем прежний Васька, остальные быстро поймут. Но им это хотя бы можно будет объяснить последствиями удара молнии. Всё, иди, любимая. Дальше действительно начинаются «игры больших мальчиков».

- Какие игры? Какой Вася? Какое новое тело? Какой 1940-й год? Кто вы такие? И вообще: что происходит?

- Я всё объясню, Павел Валентинович. Главное – не нервничай. Ты действительно самым невероятным образом перенёсся из 1968 в 1940 год. Но не твоё тело, а твоё сознание. Это не единичный случай. Нам известно ещё несколько подобных. Почему и как это произошло, мы не знаем, но связываем с воздействием шаровой молнии, которой за двадцать минут до того, как ты очнулся, убило племянника Саши Удовенко, Васю.

Сашкино лицо вытянулось от удивления, а в глазах мелькнула паника.

- Да, Саша. Это так и есть. Твой племянник действительно погиб. Ты же видишь, что это больше не он. Но об этом будем знать только мы. Для твоей сестры он только потерял память. Поэтому почти для всех ты, Павел Валентинович, теперь Василий…

- Черкасов, - машинально выдавил из себя лейтенант госбезопасности.

- Василий Черкасов пятнадцати лет от роду. Позднее Удовенко тебе поведает другие ключевые факты твоей новой биографии. Мы – сотрудники Госбезопасности, которые уже сталкивались с подобным. А поскольку тема «переселения душ» засекречена до невозможности, рассказывать о том, кто ты есть на самом деле, ты никому не имеешь права. Кстати, расскажи о себе. Пока кратко: где служил, где работал, где жил. Подробности потом.

Воронцов, похоже, ещё не до конца поверил Демьянову, но противиться не стал.

- В сорок втором призвали после окончания второго курса авиационного института, присвоили звание техника-лейтенанта и назначили командиром ремонтного взвода «двигателистов» в батальоне аэродромного обслуживания авиаполка. До конца войны дослужился до командира роты.

- Какие самолёты?

- Разные. Яки, «Лавочкины». После войны заочно закончил институт, возглавил БАО полка, осваивавшего реактивную технику. Да вы, наверное, ещё не слышали про такую, если не врёте.

- Знаем про них, - кивнул Николай и повернулся к начальнику ОПБ. – Это называется – не было ни гроша, а тут целый алтын! Продолжай, Павел Валентинович.

Румянцев молча кивнул, соглашаясь с эмоциональным выводом Николая.

- К началу шестидесятых дослужился до майора, но тут… Пришлось уволиться из армии.

- Хрущёвский отказ от самолётов и танков в пользу ракетного оружия?

- Он самый. Так вы и про это знаете?

- Знаем. Я же говорил – вы не первый попаданец в пошлое, с которым нам приходится иметь дело.

- Работу нашёл в ленинградском аэропорту. То же самое: обслуживание двигательных установок, но гражданских самолётов. Уже в должности мастера участка.

- Какие машины знаешь? Туполев? Антонов? Ильюшин?

- Да почитай все. От поршневиков до реактивных и турбовинтовых.

- Отлично! Как себя чувствуешь? Сам идти сможешь?

- Надеюсь…

- Тогда пробуй встать. Вон, для тебя лежит одежда. Если что – «дядя Саша» поможет. Нам просто сверхсрочно нужно в Москву. И запомни: для всех ты Вася Черкасов.

- А можно ещё раз мне дать зеркало?

Демьянов молча протянул круглое зеркальце без ободка.

2

- Может, всё-таки хоть чуть-чуть ухи́ поедим? – взмолилась жена Румянцева. – Обидно выбрасывать…

Воронцова ещё покачивало от слабости, и одеваться ему помогал потерянный Удовенко, у которого в голове творилось чёрт знает что. Ну, да. Его можно понять: вот у него был племянник, и вдруг его уже нет. При этом он всё же как бы есть, но на самом деле – это совсем не он.

- Давайте. Двадцать минут всё равно ничего не решат, а Василий за это время хоть чуть-чуть в себя придёт. Да и ожог надо обработать, чтобы заразу не занести.

Разряд пришёлся в плечо, и на этом месте обожжённая кожа бугрилась водянистым пузырём, лопнувшим при неосторожном движении, и «попаданец» кривился от боли от липнущей рубахи. Благо, у Алёны (судя по многим мелочам, скорее всего, студентки-старшекурсницы мединститута) нашлась небольшая аптечка, в которой обнаружился стрептоцидовый порошок. Ожог она обмотала бинтом, а сгоревшие ресницы (счастье, что Васька в момент удара сидел с зажмуренными от страха глазами!) и подпалённые брови со временем и сами отрастут. Ещё покраснения обнаружились на, пардон, ягодицах и пятках. Но только покраснения, а не серьёзные ожоги. Видимо, из-за того, что разряд пронизал всё тело, у парня и остановилось сердце.

Ушицы, оказавшейся весьма неплохой, он тоже похлебал, морщась при каждом движении правой рукой.

- Остатки заберёшь себе на квартиру. Я сомневаюсь, что Василия сегодня отпустят, а тебе хоть пожрать дома что-то будет, - распорядился Демьянов, приматывая крышку от ведра с шашлыками к такому же с остатками ухи.

Всю дорогу Александр по приказу Румянцева рассказывал «племяннику» о его жизни. Так он хоть как-то сможет адаптироваться в своей новой жизни. Пусть «перестанет узнавать» школьных товарищей и дворовых приятелей, но хоть будет знать об их существовании, о некоторых подробностях семейных взаимоотношений, привычках и особенностях характера «родителей». Не полный ноль, как это было в такой же ситуации у Демьянова. Правда, Кольке было легче в том плане, что в огромном городе его фактически никто не знал.

По дороге остановились у ближайшего сельсовета, и Румянцев, выдернув из дома председателя, всё-таки переговорил с Москвой.

- На окраине нас встретит сопровождение, - предупредил он Николая. –А женщин высадим у станции метро на площади Дзержинского.

- Про врачей не забыл? – спохватился тот.

- Не забыл.

- Как шеф отреагировал на открытие Проекта 19/68?

- А как ты догадался, что я именно этими словами и объяснил ему ситуацию? – засмеялся Анатолий. – Линия-то незащищённая, вот и пришлось пользоваться этим… как его?.. Изжоповым языком. Охренел шеф. И переспросил, уверены ли мы в этом. В общем, к нашему приезду и какая-то легенда будет готова.

Павел, похоже, окончательно поверил в историю с попаданием в 1940 год, только когда они въехали в Москву. Даже на встречавшиеся по пути «полуторки», Зис-5 и даже АМО смотрел не так, как на городские улицы без многочисленных новостроек. В его время, кажется, уже построили Новый Арбат, тогда называвшийся проспектом Калинина, а здесь этих высоток-«книжек» ещё не существовало. Как и высотного здания Министерства иностранных дел.

- Значит, хоть в этот раз смогу нормально повоевать, а не самолётные моторы, как очкарик, ремонтировать, - сделал он вывод.

- И не надейся! – обломал его в лучших чувствах Демьянов. – Нам всем, здесь присутствующим, фронт не светит. Как секретоносителям высочайшей категории.

Как и договаривались, остановились возле метро.

- Скорее всего, домой меня сегодня не жди, - предупредил Николай супругу.

- Я догадываюсь, - грустно вздохнула она и повернулась к Удовенко. – А уху, Саша, я тебе занесу. Думаю, тебе тоже пока не до неё будет.

Пришлось доставать и треклятое ведро…

А дальше всё понеслось! Проводить Воронцова в наркоматский медпункт. И пока эскулапы терзали «пацана» своими консилиумами, анализами и обследованиями, строчить доклад о произошедшем. И только часа через три в сопровождении охраны Берии и вместе с Румянцевым топать в кабинет Лаврентия Павловича.

- Здравия желаю, товарищ Берия, - вдруг тонким мальчишеским голосом отрапортовал Павел Валентинович.

- Мы с вами встречались… э… в вашей прошлой жизни?

- Никак нет. Но под вашим началом я служил во время обороны Кавказа.

- Надеюсь, с вашей помощью немцы больше до Кавказа не дойдут, - улыбнулся нарком, получивший очередное подтверждение того, что и он в Войну внёс свой вклад в Победу. – А товарищ Демьянов мне так и не докладывал об этом эпизоде моей… гм…вероятной деятельности.

- Извините, товарищ комиссар госбезопасности, - смутился Демьянов. – Объём информации о той войне настолько велик, что я об этом забыл рассказать.

- Так он тоже? – поразился «Васька».

- Да, Демьянов – ваш товарищ по несчастью. Или, наоборот, по счастью прожить вторую жизнь в новом, молодом теле. Только он из более поздних времён, чем вы. Поэтому, как я успел прочитать, так грамотно и действовал при выявлении… вашего феномена.

- А из какого года?

- Из две тысячи двадцать третьего, - задумавшись на секунду, решился ответить Лаврентий Павлович.

- И как? Построили у вас к 1980 году коммунизм?

- А это ещё что такое?

- Это было политическое заявление Хрущёва, товарищ нарком, - пояснил Демьянов. – Кажется, в 1960 году он пообещал, что через двадцать лет советские люди будут жить при коммунизме. Нет, Павел Валентинович. «Кукурузник», как обычно, соврал.

- Я так и предполагал, что брешет, - кивнул Воронцов.

- Тоже, как и Демьянов, его не любите?

- А за что мне его любить? – смешно нахмурил обгоревшие брови «мальчишка». Меня, советского офицера, фронтовика, взяли и вышвырнули из армии! Как надоевшую игрушку.

- Постарайтесь в следующий раз более ответственно подходить к употреблению слова «офицеры». В СССР ещё не в ходу это обозначение красных командиров.

- Извините, товарищ народный комиссар. Настолько привык к нему за прошедшие с момента его введения двадцать пять лет…

Ещё одно подтверждение того, что Демьянов говорил правду. И особо ценное тем, что вырвалось непроизвольно.

- Я вас понимаю. Но давайте перейдём к делу. Вы присаживайтесь, разговор у нас будет долгий. С общими анкетными данными, которые вы изложили капитанам госбезопасности Демьянову и Румянцеву, я уже ознакомился. Более подробно вы изложите свою автобиографию позже. А сейчас я хотел бы услышать от вас то, какой вы увидели Великую Отечественную войну. Не в изложении книжек, как о ней знает товарищ Демьянов, а, так сказать, глазами очевидца и непосредственного участника.

А вот и самая большая проверка!

3

Ох, уж эти тёщи!

Если вы думаете, что наутро, пока едва успевший поспать пару часов перед службой Демьянов вяло брился в ванной (попаданец давно уже выяснил, что в это время всё-таки есть безопасные бритвы-станки! Качеством намного хуже одноразовых «Бик» и «Жилетт», но есть!), она не успела в очередной раз высказать Кире своё предположение, что Николай пропадал почти всю ночь любовницы, то глубоко ошибаетесь.

- Мама, прекрати немедленно! – взвилась та. – Почему ты ему не веришь?

- Потому что у меня перед глазами предостаточно примеров, когда вот такие, как ты, чересчур доверчивые, очень быстро становились брошенными жёнами с ребёнком.

- Ты ничего не знаешь.

- А тебе много известно?

- Намного больше, чем тебе.

Наметившуюся ссору между матерью и дочерью прервала трель телефонного звонка, заставившая едва успевшего побриться Демьянова ломануться их ванной.

Звонили из приёмной Берии и по его душу.

- Товарищ капитан госбезопасности, приказано передать вам, чтобы вы явились с утра не в ОПБ, а в наркомат.

Ясно. Значит, им с Румянцевым до упора трещать на пишущих машинках, распечатывая записи ночного разговора Берии с Воронцовым, который они попеременке стенографировали. Увы, такое секретаршам не поручишь.

Но с тёщиной шизой всё равно надо что-то делать. Иначе она и впрямь либо рассорит их с Кирой, либо сама сорвётся в Ленинград, значительно осложнив довольно неплохо сложившийся в последнее время быт. Одна вчерашняя инициатива посидеть с ребёнком чего стоит.

- Анастасия Кирилловна, какое слово вас больше устроит? Честное пионерское, слово коммуниста или красного командира? Я готов дать вам любое. Но поверьте: у меня нет никакой любовницы, а все мои ночные отсутствия дома связаны исключительно со служебными делами. Большего, простите, ни я, ни Кира, вам сообщить не можем. Поэтому очень прошу вас: не изводите мою жену вашими подозрениями. Ни к чему хорошему они не приведут.

Обиделась. А очень поздно вечером, когда вконец измотанный Николай наконец-то вернулся домой, Кира пожаловалась, что мать была зарёванной, когда она днём на минутку заскочила в квартиру после того, как сбегала в детский сад покормить малышку.

- Может, нужно было с ней как-то помягче?

- Как? Объяснить, что Берия вцепился в очередного «попаданца» из будущего, и нам с Толиком пришлось всю ночь записывать то, что тот рассказывал? А после того, как эти записи отнесут в Кремль, нам ещё и нужно будет свести его с Самим, который тоже работает по ночам? Знаешь, что с нами будет, если информация об этом просочится? Может, уговоришь её, чтобы она нашла себе работу? У неё хоть времени станет поменьше, чтобы забивать голову подобными глупостями.

Кира задумалась, кивнула, а потом задала вопрос, убивший Николая наповал.

- А у тебя правда никого, кроме меня, нет?

Приплыли!

Смягчить ситуацию помог… Устинов. Буквально спустя пару дней после описанных событий он вернулся из очередной инспекционной поездки на строящийся завод полупроводниковых приборов и, уже не застав на службе заместителя начальника ОПБ, попытался дозвониться к нему на квартиру.

- Дмитрий Фёдорович? – переспросила тёща.

- Да. А откуда вы меня знаете?

- Я преподавала вам иностранный язык, - представилась Анастасия Кирилловна. – И потом с удивлением узнала, что вы руководите таким крупным предприятием. Так вам мой зять нужен?

- Прекрасно вас помню. А Николай Николаевич, выходит, ваш зять? А я теперь его подчинённый. И вынужден попросить, чтобы вы сообщили ему, что он очень нужен на службе. Лосева я уже вызвал в ОПБ.

Значит, заочной очной ставки с сыном «матеньки» не избежать, ведь алиби зятя «домашний прокурор» будет проверять со всей тщательностью.

Тем не менее, Демьянов за этими обыденными делами отдыхал после той нервной ночи в кабинете Берии. Ещё бы! Воронцову даже лучше него было известно, за что на самом деле сняли и расстреляли Лаврентия Павловича. А касаться этой темы он пока не хотел. Зная жёсткий характер «главного сталинского палача», вполне реально было нарваться на его немилость, чтобы информация о навороченных Берией делах в области национальной политики не дошла до «Хозяина». Да, ошибся, как выяснилось в итоге. Но ценой этих ошибок стало ускорение развала СССР, и вряд ли Сталин простит такое своему соратнику.

Той встречей Павла Валентиновича с наркомом пока дело ограничилось. Парня, у которого полностью поменялась память, надо было легализовать, и этим делом сейчас занимался Удовенко, признавшийся, что не может спать, не «приняв на грудь» стакана водки.

Что ж, Сашку вполне можно понять. Ведь только он из всех родственников знает, что Васи, всего, что связано с личностью его племянника, уже не существует, а ему приходится честно смотреть в глаза сестры и врать: всё будет хорошо, и её сын когда-нибудь снова обретёт память. Нужно только потерпеть. Всего лишь до конца жизни, блин, потерпеть.

Но на этом «фронте», вроде, всё развивается благополучно. Убитым горем родителям жертву несчастного случая предъявили, друг друга они благополучно (Павел – не без помощи «дяди») в госпитале НКВД опознали. А поскольку встреча была «в порядке исключения» (ведомственная принадлежность медучреждения такая), на ближайшие две недели об охах-вздохах несчастных родителей можно не беспокоиться. Самочувствие попаданца нормальное. Главное – никаких признаков некроза тканей, через которые прошёл мощный электрический разряд.

Парня оставили отлёживаться в охраняемом боксе. А чтобы жизнь мёдом не казалась, снабдили бумагой и велели вспоминать всё, что связано с модернизацией и увеличением моторесурса авиадвигателей, существовавших на начало войны.

- Была бы возможность пощупать их руками, увидеть в разобранном виде в том состоянии, что они сейчас производятся, я бы лучше с этим справился, - пожаловался Воронцов.

- Появится, - заверил его Демьянов. – Ты просто сам представь, как отреагируют Швецов или Климов, если к ним в КБ явится пятнадцатилетний пацан и начнёт пальцем тыкать, что нужно сделать, чтобы двигатели, которые они выстрадали, заработали лучше.

- Представляю, - засмеялся Павел.

- Пиши и рисуй пока по памяти. И не забывай писать обоснования тех или иных технических решений. Это пока пойдёт по линии рекомендаций от авиационного отдела ОПБ-100, которые они просто обязаны проверить. Нам позарез нужно добиться, чтобы эти движки к началу войны стали долговечнее и мощнее.

- Нашёл кого агитировать, - фыркнул Павел Валентинович. – Для тебя это всё – чистая теория, а я столько их перебрал на фронте, что тебе и не снилось. Как считаешь, если я с АШ-62 начну, нормально будет?

- Более чем. Если моторы «Ишаков» догнать по ресурсу до моторов Ан-2, то столько жизней спасём! Сам же помнишь: самый массовый самолёт на начало войны. Только не забывай, что по нынешней спецификации он ещё зовётся не АШ, а М-62. А потом займись М-82. Он, насколько помню, в твоё время ставился на Ил-14. Надо подтолкнуть Лавочкина, чтобы тот поскорее сделал Ла-5. К 22 июня, конечно, уже не успеем, но даже если он взлетит хотя бы в середине 41-го…

- Описание «шестьдесят второго» двигателя принеси. Легче работать будет.

- Ворожейкин принесёт.

- Кто??? – обалдел Павел.

- Тот самый, тот самый. Которого ты знаешь как Дважды Героя. Еле удалось урвать себе, да и то – лишь из-за его травмы позвоночника, полученной на Халхин-Голе. Своих «звёздочек» он теперь уже не получит, но зато куда больше сделает для того, чтобы советские самолёты поскорее сравнялись с немецкими и превзошли их. И это… Ни слова ни о моём, ни о твоём иновременном происхождении. Об этом знают единицы людей.

- Знаю. Саша уже инструктировал.

- Ты для Арсения Васильевича – гениальный конструктор-самоучка, найденный НКВД и находящийся под жёсткой опекой «конторы». Не больше.

Самое удивительное – уже через день Арсений положил на стол Николая опечатанный пакет с двумя десятками листов, исписанных мелким почерком и разрисованных эскизами изменений в конструкции двигателя М-62. И приложенной короткой запиской: «Всё, что наскрёб в памяти, касательно изменений. Остальное – после того, как пощупаю руками». Значит, пойдёт дело! И хорошо пойдёт.

Фрагмент 2

4

- Удивительно, - покачал головой Сталин. – А внешне – совсем ещё мальчик. Присаживайтесь, товарищи.

Павел, которого их госпиталя забирал Демьянов, всю дорогу нервничал. Всё-таки иное поколение, успевшее повоевать с именем Вождя на устах. А потом пережившее низвержение своей иконы с пьедестала на ХХ съезде. Ну, и прочие побочные явления того времени: переименования, снос памятников. Помните, как у «Любе́»: гипсовую статую сняли втихаря. Но для Николая это – теоретические знания исторических фактов, а Воронцов видел это всё вживую. А теперь ему – впервые в жизни встречаться с самим Иосифом Виссарионовичем лично.

- Майор, значит.

- Так точно, - вскочил попаданец.

- Сидите, сидите, товарищ Воронцов. Мы с вами не на плацу, а у меня в гостях. Поэтому ведите себя свободно. Я ознакомился с тем, что вы рассказали товарищу Берия. Очень интересны были именно личные впечатления. Ведь товарищ Демьянов знаком со всем этим лишь из книг. Но вопросы остались. Скажите, что, на ваш взгляд, всё-таки стало причиной катастрофы лета 1941 года?

- Меня этот вопрос тоже всегда интересовал. Но, как я понял из общения с теми, кто пережил ту трагедию, из воспоминаний военачальников, из исторических исследований, выделить какую-то одну причину невозможно. Речь идёт о целом комплексе причин. Во-первых, неготовность наших советских людей к войне. В первую очередь – моральная неготовность. Искренне верили в то, что, как нас заверяли газеты и политработники, войны не будет, а Германия наш друг. До последнего мгновения верили. И лишь во вторую – неготовность, обусловленная слабой боевой подготовкой красноармейцев и красных командиров.

За такие слова по окончании Финской кампании Николай получил по шапке. Здо́рово получил! На этот же раз Генеральный секретарь слушает спокойно. Осознал, или сработал эффект проверки из независимого источника?

- Учились воевать мы уже позже, у тех, кто выжил в той мясорубке. После того, как был обобщён их опыт и выработаны новые боевые уставы.

- А во-вторых?

- Во-вторых, ошибки, допущенные в предвоенный период. Вынесенные практически на границу склады с боеприпасами, которые в первые же дни войны достались немцам, стоящая на открытых позициях и в артпарках артиллерия, небоеготовые танковые войска. Самолёты, выстроенные на аэродромах так, словно специально подставленные под дар вражеской авиации. Когда я попал на фронт, у нас за демаскировку аэродрома людей отдавали под суд, а в июне сорок первого командиры авиаполков получали выговоры, если техника не выстроена по линеечке и не сверкает на солнце.

В-третьих, практически полное отсутствие радиосвязи. Везде и всюду. Телефонные линии перереза́лись диверсантами, они же убивали посыльных, и в результате начался полный хаос. Когда у нас в авиачастях появились радиостанции на самолётах, появилась возможность управлять воздушным боем и сразу же резко снизились потери. То же самое, насколько мне известно, случилось и у танкистов.

- Товарищ Демьянов рассказывал об очень высоких потерях в боевой технике. Это верно?

- Да. Технику приходилось бросать из-за частых поломок, отсутствия возможности эвакуировать и даже из-за нехватки горючего. Причина – расположение складов, бо́льшую часть из которых немцы захватили сразу же. Да и, как рассказывали танкисты, катастрофически не хватало машин-заправщиков. Да что там танкисты? Самолёты зачастую бросали на аэродромах из-за этого. Очень много было неисправных самолётов. Лётчики есть, а летать не на чем. И вообще по авиации, товарищ Сталин. Ошибочной была организационная структура звена из трёх самолётов. На параде это выглядит красиво, а в бою, на виражах, кто-то из ведомых обязательно отрывался от ведущего и подставлялся под огонь противника. Надо срочно переходить на звено-четвёрку из двух пар, чтобы к началу войны лётчики уже умели летать парами. Надо срочно перевооружать самолёты с пулемётов винтовочного калибра на крупнокалиберные или, ещё лучше, на авиационные пушки.

- Мы ещё поговорим об авиации, товарищ Воронцов. А ещё лучше – вы подготовите аналитическую записку о боевом опыте, полученном авиацией в ходе войны. Это будет очень ценный документ. Сейчас же меня интересует начальный период войны и роль в случившемся командующего Западным фронтом генерала Павлова.

- К сожалению, могу рассказать вам, товарищ Сталин, лишь то, о чём читал либо слышал. Сам я был призван только в 1942 году, почти через год после произошедшего. Его действия характеризуются как преступная халатность, приведшая к потере управления войсками и катастрофическому военному поражению. В частности – пренебрежение многочисленными свидетельствами о подготовке к нападению гитлеровцев и промедление в передаче приказа о переводе войск в состояние боевой готовности. В результате, к примеру, зенитная артиллерия военного округа накануне нападения оказалась без прицелов, а в Брестской крепости попала в окружение и погибла целая дивизия. Не говоря уже об окружении и гибели в Белостокском котле сразу двух армий, не сумевших отступить на восток.

- Отступить? А почему не сражаться?

- Из-за уничтожения или захвата складов у войск не хватало боеприпасов, топлива, оружия, снаряжения. И это – при прекрасно поставленном у противника взаимодействии авиаразведки с сухопутными войсками: стоило немецким лётчикам заметить с воздуха более или менее крупную группу наших войск, как на неё обрушивались и наземные силы противника, и авиация. Наша-то была очень сильно выбита буквально в первые дни войны.

- Из-за чего?

- Я уже упоминал про полное отсутствие маскировки на аэродромах, слабое зенитное прикрытие и отсутствие радиосвязи. К концу войны мы начали получать радиолокационные станции, с которыми получалось с земли наводить наши самолёты на цель, но в первые дни войны их ещё не было.

- Это не так, - вмешался Демьянов. – Станции РУС-1 и РУС-2 имеются, но их крайне мало, буквально единицы.

- Возможно. Но в войсках – я имею в виду обычные строевые авиаполки – о них тогда даже не слышали. Разрешите продолжить? – взглянул он на хозяина дачи. – Расположение наших аэродромов было прекрасно известно немцам: хорошо поработали в предвоенные дни их авиаразведчики, которых нашим лётчикам было запрещено сбивать, «чтобы не спровоцировать Германию на войну». Эх, если бы удалось рассредоточить наши самолёты накануне войны по запасным аэродромам!

Сталин что-то пометил у себя в альбоме.

- Вы продолжайте, товарищ Воронцов.

- Слабоватой оказалась и наша техника. И-16 вообще не тянул против Ме-109. Немцы хорошо знают главное достоинство «ишака» – великолепную горизонтальную манёвренность, поэтому, вплоть до появления самолётов Лавочкина Ла-5ФН и Ла-7, навязывали нашим лётчикам бои на вертикали, где они сильнее. Як-1… Хороший самолёт, почти дотягивал до «Мессера», но слабоват по вооружению. Миг-3 хорош на высоте, но из-за больших потерь «ишачков», Яков и Лаггов их посылали драться с немцами на малые и средние высоты, где они становились неуклюжими. ЛаГГ-3 считали отличной машиной по вооружению, но из-за массы ему не хватало мощности двигателя, чтобы воевать с «Мессершмитом» на равных.

- Простите, товарищ Воронцов, но я не знаю марок самолётов, которые вы упомянули.

- Это более поздние названия самолётов, которые сейчас запускаются в производство, - пояснил Николай и дал расшифровку в соответствии с действующими наименованиями. – Но в начале 1941 года эти обозначения уже были приняты, и Павел Валентинович мог не знать их прежних названий.

- И ещё мне неизвестно о том, чтобы Лавочкин единолично разрабатывал бы какой-либо самолёт. Как вы сказали? Ла-5ФН? А почему ФН?

- Насколько я помню, из-за того, что немцы взяли Таганрог, Лавочкина перевели то ли в Горький, то ли в Тбилиси, и он разработал самолёт на двигателе воздушного охлаждения АШ… Простите, сначала он будет называться М-82, а уж потом ему присвоят инициалы Швецова. Самолёт получит наименование Ла-5. Потом мотор форсируют, и к пятёрке добавится литера Ф, а уже в сорок третьем, после новой модификации с непосредственным впрыском топлива в цилиндры, самолёт получит и вторую букву в марке. Именно на самолётах Ла-5ФН и Ла-7 летал наш лучший ас, Трижды Герой Советского Союза Иван Кожедуб, сбивший шестьдесят три немецких самолёта.

- Трижды Герой?

- Да, и не единственный. На два самолёта отстал от него Александр Покрышкин. Но он одержал основную часть побед на американской «Аэрокобре». И воевал с первых дней войны, а не с сорок третьего, как Кожедуб.

- Вы говорите, двигатель М-82?

- Да, Швецов начнёт его инициативную разработку через год. Двойная звезда с мощностью 1650 лошадиных сил, которая используется... Будет использоваться до момента, пока я не попал под этот чёртов провод троллейбусной линии. Но уже в гражданской авиации, на самолётах местных линий Ил-14. Очень хороший и надёжный мотор! Даже при отказе одного самолёт способен долететь на оставшемся. Я нарисую и опишу.

И снова пометки в блокноте.

- Мы немного отвлеклись от причин потери большого числа самолётов в первые дни войны. Что ещё можно изменить, чтобы избежать их?

- О звене-четвёрке и полётах парой я уже сказал, - снова заволновался Павел. – Нужен ряд переделок двигателя М-62 для И-16, которые повысят его долговечность. На самолётах Ан-2 они летают… Будут летать без ремонта по тысяче часов. Некоторые из доработок можно сделать даже в полках. Этим удастся снизить число неисправных самолётов на момент начала войны. Срочно заменить на самолётах пулемёты винтовочного калибра крупнокалиберными. И начинать переход с 20-мм авиапушек на 23-мм. Сосредоточить Миг-3 в авиаполках ПВО крупных городов и предприятий. На фронте им делать нечего. Не использовать штурмовики и бомбардировщики без истребительного прикрытия, и задачей истребителей прикрытия должна стать защита штурмовиков и бомбардировщиков, а не личный счёт. Использовать многоуровневое построение истребителей в бою, чтобы перехватывать «мессеры» на их излюбленном приёме: удар сверху и немедленный уход на набор высоты.

Воронцов отвечал на вопросы Генерального секретаря сбивчиво, волнуясь, время от времени повторяясь, но Сталин терпел, лишь периодически подправляя ход рассказов попаданца в нужное ему русло.

Во время перерыва (и королям они бывают нужны), когда Павел отлучился, Демьянов обратился к Иосифу Виссарионовичу.

- Товарищ Сталин, я не уверен, что все предложения Воронцова удастся внедрить. В основном – из-за отсутствия нужных нам каучуков для изготовления прокладок.

- Ему и вам будут любые каучуки, - усмехнулся тот и показал обложку вынутой из ящика стола папки с надписью «Проект Б-19/76».

Если связанное с Демьяновым носило шифр А-20/23, а с Воронцовым В-19/68, то выходит, Павел не второй, а уже третий?

- Кто? – непроизвольно вырвалось у Николая.

- Товарищ Берия должен был упомянуть о девушке, отправленной до революции в сумасшедший дом. Она оказалась химиком-технологом как раз по каучукам. Ей сейчас почти шестьдесят, и она не блещет здоровьем. Поэтому в ОТБ-100 появится лишь после того, как вернётся из санатория. Но учтите в общении с ней то, что десять лет, проведённые в психиатрической лечебнице, не прошли даром. И не забудьте помолиться за эту женщину: если бы она не вышла на меня два месяца назад – между прочим, благодаря началу публикаций фантастики о космосе – и не подтвердила ваши выводы по Финской кампании, то не сносить бы вам головы.

Разговаривали до самого утра. Видимо, Сталин решил устроить себе действительно воскресный отдых. Пару раз подкреплялись, запивая сдобу крепчайшим кофе (кроме хозяина дачи, так и не изменившего чаю). Тем не менее, едва машина отъехала от ворот, и Павел, и Николай вырубились на заднем сиденье «эмки». А разбудили Демьянова, когда автомобиль уже остановился на Маросейке возле его дома. Тут же продрал сонные глаза и Воронцов.

- Может, я его к себе заберу? – уже выйдя на тротуар, спросил охранника капитан госбезопасности. – Парень хоть поест человеческой пищи и поспит на нормальной кровати.

- Товарищ Сталин приказал доставить Василия в его палату в госпитале, - отрезал охранник.

- Жаль, - козырнул Николай на прощанье и захлопнул дверцу.

А развернувшись, столкнулся взглядом с тёщей, вывезшей на прогулку в коляске его дочь. По вытянувшемуся лицу молодой бабушки он понял, что та слышала слова охранника.

- Доброе утро, Анастасия Кирилловна. То, что вы услышали, не должен узнать никто. Даже мать Олега Лосева.

5

Сказать, что попаданец из 2023 года запустил кампанию народного творчества в области космической фантастики и сбежал в кусты – значит, погрешить против истины. Конечно, разбираться в десятках и сотнях повестей и рассказов, которыми завалили редакции газет и журнала «Огонёк» советские граждане, преимущественно пионеры и комсомольцы, ему было некогда. Но время от времени почитывал то, что прошло контроль редколлегий изданий и публиковалось. Иногда посмеиваясь над наивными рассуждениями авторов, иногда оценивая написанное как довольно качественные произведения. Но факт остаётся фактом: тираж СМИ, подключившихся к кампании, значительно вырос, а газеты и без того популярный журнал стали выметать из киосков. На улицах же, особенно среди ребятни, нередко удавалось услышать очень живое обсуждение напечатанных космических приключений.

Не остались в стороне и маститые авторы, «уловившие тренд», как бы выразились лет восемьдесят спустя. Не Шолохов, конечно, и не Алексей Толстой, который уже отметился в этой сфере своей «Аэлитой». Но через Сашу Удовенко, продолжающего поддерживать отношения с бывшей любовницей Николая, долетела весточка, что темой заинтересовался Пётр Павленко, уже имевший опыт написания фантастического романа о победе Красной Армии над Японией, а Евгений Петров, заведующий отделом пропаганды в «НИИ ЧаВо», даже опубликовал сатирический рассказ, разоблачающий сущность капитализма в планах освоения Марса при помощи «ракетного поезда, разгоняющегося при помощи частиц света». Этакого прообраза фотонных звездолётов из более поздней мировой фантастики.

Идею звездолёта, конечно же, подсказал Николай, решивший подтолкнуть абсолютно бесперспективное на тот момент направление использования для ракет ещё неоткрытого антивещества, реализующего знаменитую формулу Эйнштейна «е равно эм цэ в квадрате».

Судя по тому, что заключённые из «туполевской шарашки», выделенные в «бригаду 100/2», активно обсуждали этот «вид топлива», газета с рассказом дошла и до них. Поэтому Николаю пришлось съездить на улицу Радио, чтобы объяснить «королёвцам», чем следует заниматься вместо того, чтобы «клевать» на его же собственные вбросы.

- Как вы представляете себе хранение антивещества в окружении вещества?

- Значит, оно всё-таки возможно? – горячо отреагировал на этот вопрос Глушко.

- Теоретически да. По крайней мере, у меня есть сведения о возможности существования антиподов электронов, протонов и других элементарных частиц. И даже возможности соединения их в точно такие же атомы, как в обычном веществе. Но любое касание этих атомов с веществом приведёт к мгновенной аннигиляции. Так что в бак антивещество без мгновенного взрыва не зальёшь и в короб не загрузишь. Забудьте и не забивайте себе голову проблемой, которая в течение ближайшей сотни лет точно не будет решена. Не вами, а физиками-ядерщиками. И до этого момента ракетное топливо – исключительно химическое. Лучше доложите, удалось ли вам просчитать эффективность управления баллистической ракеты решётчатыми аэродинамическими рулями?

В качестве отправной точки в проектировании баллистической ракеты Демьянов видел схему тактической ракеты «Точка-У». За исключением того, что сама ракета будет не твердотопливной, а жидкостной, на основе па́ры керосин – азотная кислота. Конечно, точности оригинала без бортового вычислительного комплекса не достичь, ведь управлять ею придётся лишь на активном участке полёта до момента отсечки тяги по псевдоскорости. И круговое вероятностное отклонение на дальности полёта в 100-120 километров вряд ли составит меньше 400-500 метров, но для самой первой советской тактической баллистической ракеты это будет просто великолепно. Ведь «Фау-2» отклонялись от расчётной точки падения на 4-5 километров.

У ракетных конструкторов отобрали понравившуюся им игрушку с названием фотонный двигатель, и возвращались они к «прозе жизни» вроде каких-то там решетчатых рулей очень неохотно.

- При достижении скорости в 400 километров в час рули будут вполне эффективными. А до этого…

Что будет до этого, на самом ответственном участке полёта, Демьянову объяснять не надо. Значит, всё-таки придётся использовать ещё и газодинамические рулевые двигатели.

- В таком случае, Валентин Петрович, приступайте к проектированию «качающегося» маломощного рулевого двигателя, также использующего в качестве топлива керосин, а в качестве окислителя – азотную кислоту.

- А почему в качестве рабочих компонентов вы выбрали именно эти вещества?

- Исходя из ряда причин. Во-первых, прекрасная эффективность. Во-вторых, технологичность. Это вам не жидкий кислород с водородом, которые необходимо заправлять в ракету лишь непосредственно перед стартом. В-третьих, жидкое топливо позволяет гибко управлять тягой двигателей, в отличие от твердотопливных двигателей. А в-четвёртых, не потребуется дополнительных баков для иных топлива и окислителя.

- Вы хотите сказать, что маршевый двигатель тоже будет на керосине и азотной кислоте?

-Почему будет? Он уже практически есть, Сергей Павлович. Отрабатывается

- Как есть? Кто сделал?

- Двигатель Алексея Исаева уже показал работоспособность в течение сорока пяти секунд, а нам большего пока и не требуется. Правда, пока с тягой не более двух тонн, но есть надежда довести её до десяти тонн.

Немая сцена.

- За основу возьмёте конструкцию Исаева: она позволяет делать двигатели с очень широким диапазоном тяги, от двухсот килограммов до двух тонн. Вам потребуется подобрать необходимый параметр, «научить» двигатель качаться в двух плоскостях, изменяя вектор тяги, и обеспечить надёжное регулирование подачи топлива для обеспечения корректировки отклоняющих возмущений.

Пожалуй, пока лишь Демьянов понимал, насколько сложной будет дальнейшая задача. Даже у Исаева, которому, помимо доводки «двухтонника», на более мощном двигателе придётся столкнуться с высокочастотным резонансом, способным одним махом уничтожить ракету. Но, благодаря хорошей памяти попаданца, как раз накануне своего посещения аппарата МРТ прочитавшего воспоминания Алексея Михайловича, удалось сэкономить лет пять напряжённого труда сотрудников его ОКБ.

Да, можно сделать пакет из четырёх или пяти исаевских «двухтонников», но синхронизация их тяги – тоже серьёзнейшая проблема. Конечно, куда меньшая, чем у Глушко при разработке «лунной» ракеты Н-1 с её тридцатью двигателями, но в распоряжении Валентина Петровича уже имелась какая-никакая бортовая ЭВМ, способная это сделать относительно оперативно. А у Исаева, Королёва и Демьянова на сегодня нет даже её самого первого, самого примитивного прообраза.

Потом, когда вчерашние ЗК втянутся в работу, начнётся проектирование инерциальной системы наведения, основанной на гироскопах. Не на тех, что сейчас используются в гирокомпасах некоторых самолётов, а более скоростных, способных раскручиваться до 60 тысяч оборотов в минуту. Какой из современных подшипников в состоянии выдержать такую скорость вращения? Значит, придётся изобретать. А датчики угла, которые будут регистрировать отклонение оси вращения гироскопа? А акселерометры, определяющие ускорение? А вся эта запорная аппаратура, способная выдержать агрессивную среду азотной кислоты и меланжа, являющегося ничеминым как «царской водкой», растворяющей даже золото?

Да уж! А в фантастических рассказах и повестях, которые сейчас строчат увлечённые идеей межпланетных странствий пионеры и комсомольцы, всё так легко и просто. Построили эскадру бронированных звездолётов с мощной артиллерией, и отправились совершать пролетарскую революцию на Сатурн… Или натаскали мальчишки и девчонки металлолома, отобрали из него нужные детали и прямо за домом, в сарае, соорудили ракету, чтоб облететь Луну и снять на примитивный фотоаппарат её обратную сторону. Когда вернулись, их за это приняли почётными членами общества астрономов, а сам товарищ Сталин наградил хорошим фотоаппаратом вместо старенького, отправленного в музей Революции.

Наивно до смешного. Но, если учесть то, что ребятня зачитывалась этим наивом и начинала грезить космосом, то полезный наив. Не сейчас, а когда эти мальчишки и девчонки подрастут и встанут перед выбором профессии.

Что же касается самой обещанной книги «авторского коллектива», состоящего из возможных будущих правителей СССР и Российской Федерации, то и она пишется. Студентами впускного курса Литературного института, которым Демьянов пересказал содержание фильма «Армагеддон» с участием Брюса Уиллиса. Естественно, заменив США на СССР, ядерную бомбу, которой Уиллис взрывал астероид, десятком тонн сверхмощной взрывчатки. Ну, и по возвращении члены экспедиции должны были стать Героями не Америки, а Советского Союза. Для этого времени книга должна стать настоящей бомбой.

Фрагмент 3

6

- Что ты помнишь о боевых действиях в Арктике? – совершенно неожиданно прозвучал вопрос Румянцева, вызвавшего Николая к себе в кабинет.

- Сложный вопрос. Если о сухопутных, то на самом севере был единственный участок границы, с которого немцы так и не смогли сдвинуть наших пограничников ни на шаг. Было несколько попыток захватить Мурманск и лишить нас единственного незамерзающего порта. Но безуспешных, хотя сам город разнесли бомбардировками с воздуха в щепки, а порт так и не прекратил работы. Атаковали город финны совместно с немецкой дивизией горных стрелков. Не помню, то ли «Норвегия», то ли «Нордланд». Пока их наши в сорок четвёртом не вышвырнули и не заняли север Финляндии вместе с Киркенесом и основную часть Норвегии.

Подумал немного.

- Были попытки высадить десанты где-то в тундре. Кажется, на востоке Архангельской области. Успешные. Задача – организовать полевые аэродромы для авианалётов на Архангельск. Только не помню, успели туда перебросить самолёты или нет.

- А на море?

- На море основные боевые действия развернулись при защите американо-британских конвоев, везущих нам оружие и материал по ленд-лизу. Помнишь, что это такое?

Анатолий кивнул.

- В сорок втором немцы практически полностью уничтожили конвой под номером PQ-17, и англичане отказались гонять пароходы по северному маршруту в Мурманск и Архангельск. Причём, этот конвой бросили именно английские корабли охранения. В результате основная помощь стала поступать нам только после коренного перелома в войне, после сражения на Курской дуге, когда мы уже сами погнали немцев на запад.

Начальник ОТБ-100 ругнулся одними губами.

- Ещё действовали немецкие подводные лодки, был чисто символический жест по высадке и установке немецкого флага на Шпицбергене. А в августе 1942 – рейд крейсера «Адмирал Шеер» по Северному Морскому пути аж до Диксона. Не очень удачный: крейсер потопил пару вооружённых пароходов, несколько штук повредил и обстрелял порт Диксон из орудий главного калибра. Кстати, это стало возможно из-за того, что мы до войны тайно провели Северным Морским путём немецкий вооружённый пароход, который потом рейдерствовал в Тихом и Атлантическом океане. Не помню названия этого «вспомогательного крейсера», но именно информация о ледовой обстановке по пути следования помогла организовать рейд «Шеера» и заслать в наши северные воды немецкие подводные лодки.

- То есть, мы сами помогли им собрать необходимую информацию для ведения боевых действий против нас?

- Входит, так, - пожал плечами Николай. – А что случилось?

- Не имею ни малейшего представления. Нарком приказал расспросить тебя и… Павла. А для чего это ему, извини, в известность не поставил. А эта информация по немецкому пароходу точная? Воронцов ничего об этом не вспомнил.

- Эту информацию рассекретили только во времена «гласности». И тут же использовали для того, чтобы обвинить советское руководство в сотрудничестве с Гитлером. Так что он может и не знать о данном факте. Сам понимаешь, признаваться в таком серьёзном проколе в СССР его времени никто не станет. Ну, а дальше по ходу войны у флотских началась рутина: эсминцы охотились за подводными лодками, подводные лодки за боевыми кораблями и транспортами. Да, был ещё эпизод с попыткой торпедировать немецкий линкор «Тирпиц», базировавшийся в одном из норвежских фьордов, но попытка оказалась неудачной. Его потом англичане авиацией раздолбали. Выдающихся событий, кажется, больше не случилось.

- И на этом спасибо.

- И тебе спасибо.

- За что? – удивился Анатолий.

- А помнишь, я высказывал идею о том, чтобы устаревшие пулемётные Т-26 и старые модификации однобашенных машин этой марки переделывать в зенитные самоходные установки? Ты своим вопросом подсказал мне, как это сделать, не перегружая мощностей танковых заводов, и очень дёшево.

- Рассказывай.

- Нет уж, подожди. Мне всего пару часов надо, чтобы добить докладную записку по этому вопросу.

- Опять на имя Самого будешь писать?

- Опять. Это, Толя, надо было сделать ещё несколько месяцев назад. Дело упиралось только в производственные мощности, которых на танковых заводах просто нет.

- А где есть?

- На судостроительных! – подмигнул Николай, загоревшись идеей.

В два часа он не уложился, провозился с эскизами. Но теперь идея модульной модернизации устаревшей бронетехники действительно обрела законченный вид.

- Хорошая идея, - оценил Румянцев. – Но ведь так никто не делает.

- А мы сделаем. И ты представь, насколько всё упростится. Вместо постройки новой машины – её переделка. Причём, силами специалистов достаточно низкой квалификации. Надо лишь демонтировать башню или башни, вырезать дыру в верхнем бронелисте, установить готовый модуль сверху, просверлить в остатках бронелиста отверстия по месту отверстий в модуле и всё стянуть болтами. При нормальной организации труда демонтаж ненужного оборудования и монтаж готового модуля займёт одну-две рабочие смены. И всё! Готовая зенитная самоходка может передаваться в войска. Причём, унифицированный модуль можно поставить хоть на Т-26 любого года выпуска, хоть на БТ-2 или БТ-5. А если подумать, то и на Т-37 и Т-38.

- Да кто же это позволит пушечный БТ-5 переделывать в установку, вооружённую лишь ДШК?

- Зато сразу двумя ДШК. Против штурмовиков, работающих на малых высотах, самое то. Нужно всего лишь разработать эрзац-башню, открытую сверху, из листов стали, защищающей от пуль ружейного калибра и осколков. Плавающие танки, конечно, после этого потеряют возможность плавать, но куда важнее защитить колонны от авиации, чем наличие плавающей пулемётной установки винтовочного калибра.

- Но почему ты решил задействовать в изготовлении… э… модулей именно судостроительные предприятия? Они же нас и так поругивают за совершенно бесполезное занятие по клёпке и сварке этих… раскоряк. А тут – новое задание не по их профилю.

«Раскоряками» Румянцев называл противотанковые ежи, конструкцию которых Николай «сплагиатил» у киевского инженера, фамилию которого забыл. Простейшая конструкция из трёх перекрещённых кусков рельсов или прочных балок иного профиля надёжно останавливала наехавший на неё танк, в чём начальник ОПБ, вначале воспринявший идею как завиральный прожект, убедился не только по протоколам испытаний на полигоне, но и лично наблюдая за этими испытаниями. При поддержке главы ГАБТУ Павлова это примитивное, но действенное заграждение, теперь тысячами клепали не только упомянутые уже судостроительные предприятия, но и вообще любые механические мастерские с недозагруженными мощностями.

- Причин несколько. Во-первых, наличие свободных производственных мощностей, оборудования. Во-вторых, опыт работы с металлическими конструкциями, собираемыми из листовой стали. В-третьих, опыт работы с башенными установками, монтируемыми на погон. Конструкция модуля настолько проста, что самая сложная операция – именно расточка погона. То есть, для изготовления модуля в основном можно будет задействовать персонал с низкой квалификацией. Ну, монтаж спаренных пулемётов и сборка привода к ним. Но для судостроителей это всё равно ерунда. И танковые заводы задействовать не нужно.

- Сколько примерно потребуется этих пулемётов на твои самоходные зенитки?

- Много. Несколько тысяч.

- Вот именно! Тот же самый ДШК выпускается довольно вяло. Произвели что-то около трёх тысяч штук. Кто позволит все их пускать только на это?

- Выходы тоже есть. Во-первых, наращивать производство этих пулемётов. Они очень потребуются с началом боевых действий. В огромных количествах. Если мне не изменяет память, за всё время производства этих пулемётов Дегтярёва-Шпагина было выпущено около миллиона: очень грозное и надёжное оружие. Во-вторых, на часть модулей можно поставить складские остатки предыдущей версии, ДК. В-третьих, задействовать авиационные пулемёты. К примеру, УБ, который сейчас заканчивает разрабатывать Березин. К тому моменту, когда пулемёт пройдёт госиспытания, как раз будет запущено производство модулей. В-третьих, вместо пулемётной спарки вполне подойдут 20-мм и 23-мм скорострельные авиационные пушки. Например, ШВАК, березинская Б-20, которую он вот-вот начнёт разрабатывать, 23-мм пушка Волкова-Ярцева, разработанная для ильюшинского штурмовика. Авиапушка МП-6 Таубина калибром 23 мм. На истребители и штурмовики она не пойдёт из-за слишком большой отдачи, а в ЗСУ этот параметр не критичен.

- Да слышал я уже это от тебя. Ты не учитываешь одного: Таубин вхож к товарищу Сталину, и Сам ему очень благоволит.

- Я в курсе. Но это не помешало ему отправить Таубина на расстрел, когда вышло так, что авиапушка, на которую очень надеялись, оказалась не нужна авиаторам. А так мы и применение пушке найдём, и неплохого конструктора для страны сохраним. Когда в начале сорок первого вылезли проблемы с его пушкой, уже изготовили 400 экземпляров, которые некуда было применить. Так почему бы не на зенитные самоходные установки?

- Какой же он хороший конструктор, если не смог сделать пушку, отвечающую заказанным требованиям?

- А вот такой, - усмехнулся Демьянов. – Эта пушка, переделанная под патрон с укороченной гильзой, будет летать на массе самолётов и вертолётов несколько десятилетий. Только уже под именем других конструкторов, его учеников. И автоматический гранатомёт, который Таубин так и не успел довести до ума, станет грозным оружием только в 1970-е лишь потому, что все работы по нему прекратятся из-за того, что Таубина репрессировали. Представь себе установку, которая очередями забрасывает наступательные гранаты на полтора километра. Очень нас выручала в Афганистане.

- Хорошо. Пиши докладную на Самого по поводу пушки Таубина. В рамках проекта 20/23.

А причина интереса к боевым действиям на Севере выяснилась через пару недель. Оказалось, немцы давили на нас с требованием пропустить через Северный Морской путь в Тихий океан целую стаю рейдеров. Только, в отличие от иной реальности, у них случился полный облом. Даже на проход одного парохода не согласились.

7

Срок пребывания Воронцова в госпитале НКВД определили в три недели. А потом – месяц в «санатории на Чёрном море». Мать Василия переполошилась тем, что «мальчик пропустит школьные занятия», и Саше Удовенко пришлось ей доказывать, что здоровье ребёнка куда важнее пропущенных им уроков. Наверстает! Но проблему требовалось решать. Попадёт Павел в семейную обстановку, и плакали все планы по использованию его знаний на пользу стране, что уже выстроили и в ОПБ-100, и выше.

Но пока этого не случилось, Демьянову «подвернулась» повторная командировка в Белоруссию. Задача – проверить по линии НКВД, как ведётся подготовка старой линии Укрепрайонов к длительной обороне на их рубеже. Опять под прикрытием «корочек» инспекторов при первом заместителе наркома. Кузнецову и Демьянову предстояло проконтролировать ситуацию в Минско-Слуцком укреплённом районе № 63.

Насколько помнил Николай, в его реальности данный УР сумел задержать наступление пяти немецких танковых дивизий всего дня на три. При этом, помимо пулемётно-артиллерийских батальонов, укрепрайон прикрывали всего три стрелковых дивизии с протяжённостью фронтов 40-50 километров на каждую. А тактику уничтожения ДОТов немцы использовали следующую: разведка боем выявляла замаскированные долговременные огневые точки, противотанковыми 37-мм пушками с близкого расстояния разбивались бронезаслонки амбразур, а завершали уничтожение 20-мм зенитные автоматы. Широко использовались и 105-мм гаубицы, навесной огонь которых сносил слой земли поверх бетонных перекрытий и проламывал сами перекрытия. Уцелевшие ДОТы выжигались и взрывались специальными штурмовыми сапёрными группами.

Ещё год назад удалось убедить Сталина в том, что нельзя разоружать старые укрепрайоны. Теперь, имея показания уже трёх попаданцев, он, похоже, полностью осознал вредность затеи забросить «линию Сталина», и её восстанавливали полным ходом.

Да, восстанавливали. Ведь с момента постройки укреплений кое-где пришла в негодность вентиляция, наметилось просачивание воды, отказывало электроснабжение, местами подпортилась маскировка. Производились работы и по углублению обороны, местами доходившей всего до одного километра: рылись новые траншеи, строились ДЗОТы, оборудовались артпозиции для противотанковых пушек и миномётов, размечались будущие минные поля.

Из Отдельных пулемётно-артиллерийских батальонов, составлявших гарнизоны укрепрайонов, ни один не был отправлен на запад, где ни шатко, ни валко шли работы по постройке «линии Молотова». Точнее, сплошной полосы обороны дивизий прикрытия границы. Наоборот, ОПАБам поступало новое вооружение, постоянно велись учения по отражению пехотных и танковых атак. А в тылу готовились основные и запасные позиции артбатарей, которые прибудут в Укрепрайон следующей весной.

- Как вы считаете, много ли западнее мест, с которых вражеская гаубичная артиллерия могла бы обстреливать ваши ДОТы? – поинтересовался Николай у командира 101-го ОПАБа.

- Не очень. Здесь достаточно лесистая местность, и позиции для гаубиц без предварительной подготовки выбрать сложно. Гаубица – орудие тяжёлое, и без дороги его сложно подвезти.

- А раз так, то не следует ли заранее пристрелять дальнобойными орудиями такие места? А потом уже вести огонь по пристрелянным целям.

- Конечно, это было бы рационально. Только, во-первых, у нас ещё нет приданной артиллерии. Во-вторых, даже если она будет, то она нам не будет подчиняться. А в-третьих, речи ни о какой войне пока не идёт.

- А к чему тогда вы готовитесь, укрепляя оборонительные рубежи? Сегодня речи нет. А завтра? Но если прибудет артиллерия, то попытайтесь убедить командиров прикрывающих вас артбатарей и артполков в том, чтобы они поступили так, как я предложил. Чисто по-соседски. И даже подскажите им такие возможные районы.

Объезд всех двух сотен вёрст линии, прикрываемой УР-63, занял неделю. В целом Николай оценил бы работы по его усилению на удовлетворительно. Недоработок предостаточно, и они с Кузнецовым добросовестно их зафиксировали на бумаге, описав словами и пометив на карте. Ещё август, и даже после того, как их отчёт пройдёт все инстанции в Москве, до снега останется время что-то исправить. А что не успеют исправить осенью, будут доделывать весной.

По пути инспектора Главного управления Госбезопасности посетили и близлежащие аэродромы, чтобы проконтролировать грозное распоряжение из штаба ВВС немедленно обеспечить маскировку самолётов на них.

А вот здесь бардака оказалось куда больше. «Сталинские соколы» всегда ощущали себя «белой костью», и с прохладцей относились к подобной рутине. Потому кое-где распоряжение было выполнено «на отвяжись», а один из командиров бомбардировочных авиаполков и вовсе «хотел, но пока не успел». И очень удивился тому, что приезжий капитан госбезопасности прямо с его КП позвонил в штаб авиации округа и потребовал снять имярек с должности.

- Ну, зачем же, товарищ инспектор, так радикально? – попытались оправдаться на другом конце линии. – У полка прекрасные показатели боевой и политической подготовки, низкая аварийность.

- Затем, что достаточно двух истребителей, и полк с прекрасными показателями через пять минут будет уничтожен, не успев сделать ни одного вылета. И всё это – из-за разгильдяйства всего одного майора, игнорирующего приказы командующего ВВС страны. Даю вам десять дней срока, чтобы выполнить все мероприятия по маскировке. По их истечении этим вопросом займётся ГУ ГБ, которое своими силами произведёт облёт и фотографирование сверху аэродромов округа. И за выявленные недоработки будете отвечать уже лично вы.

Третье и последнее задание командировки требовало присутствие в штабе округа, командующим которого только-только был назначен герой Халхин-Гола генерал Жуков.

- Это ты, что ли, тот самый инспектор, кто моих лётчиков за каждую мелочь пугает арестом? – в своей обычной грубоватой форме встретил Демьянова Георгий Константинович.

- Я, товарищ генерал армии. Только то, что я выявил – далеко не мелочи. Пошлите какой-нибудь самолёт сфотографировать с десяток аэродромов округа, а потом покажите эти фотографии опытному лётчику-штурмовику. И он вам расскажет, сколько ему потребуется времени, чтобы звеном или даже в одиночку уничтожить размещённый на каждом аэродроме авиаполк. Эти «мелочи» могут очень дорого нам обойтись в случае неожиданного нападения на СССР.

- Своих людей я в обиду не дам! – отрезал Жуков.

- А мне, товарищ командующий, их скальпы и не нужны. Мне нужно, чтобы авиаразведка нашего будущего противника не могла точно установить количество самолётов на наших аэродромах. Чтобы их бомбардировщики и штурмовики не видели с воздуха никаких реальных целей, кроме небрежно замаскированных ложных аэродромов, танковых, артиллерийских и автомобильных парков, на которых стоят макеты техники, собранные, простите, из дерьма и палок.

- Из дерьма и палок, говоришь? – усмехнулся «хозяин округа».

- Именно, товарищ командующий. И в идеале – не менее одного ложного объекта на каждый настоящий. Чтобы немецкие разведчики не могли с высоты определить, что именно им бомбить.

- Ты так уверен в том, что они это непременно снимут с воздуха?

- Не снимут, а уже снимают. По данным, полученным по моей линии, у них создана целая эскадрилья высотных разведчиков под командованием некоего Ровеля, которая этим занимается с самой весны. Мало того, съёмка ведётся и экипажами гражданских рейсов. Так что, если не принять соответствующих мер, к июню сорок первого они будут знать расположение наших войск даже лучше нас.

При словах «к июню сорок первого» генерал бросил быстрый взгляд на Демьянова. Похоже, при назначении на должность Сталин тоже ориентировал его на эту дату.

- Хотя, как вы знаете, я у вас не только по этому поводу.

- Знаю, - коротко кивнул Жуков и махнул рукой «главному особисту» округа.

- На данный момент со складов округа для организации партизанского движения выделено пятьдесят тысяч винтовок, две тысячи пулемётов, два миллиона патронов, двести тысяч гранат, двести тонн взрывчатки, сто восемьдесят миномётов калибром 50 и 82 мм с боеприпасами к ним, сорок противотанковых пушек калибром 45 мм, восемьдесят тысяч комплектов обмундирования, включая зимнее.

- Оружие советского образца?

- А какое же ещё?

- Трофейное польское. Желательно – чтобы с боеприпасами под германские стандарты. После польской кампании его должно быть достаточно на складах трофеев. Его практически всё можно отдать партизанам. И им проще будет добывать боезапас на оккупированных территориях.

Коллега поморщился.

- Вы, товарищ капитан госбезопасности, так рассуждаете, будто возможная оккупация продлится несколько лет. А я вообще считаю, что это совершенно бесполезное занятие: Красная Армия достаточно сильна, чтобы отразить любую агрессию.

- Всякое может случиться, товарищ старший майор госбезопасности. По сведениям разведки, соотношение сил на направлениях главных ударов здесь, в Белоруссии, может достигать 3-4 к одному. Не в нашу пользу. Так что, как минимум, первые два-три месяца нам придётся отступать, и на каком рубеже удастся остановить вражеское наступление, предсказать невозможно. И, как вы понимаете, остановить – это одно, а вернуть назад утраченные территории – несколько другое.

Ну, всё. Теперь не только авиаторы Белорусского Особого военного округа будут считать Демьянова своим врагом. Теперь ещё и Особый отдел округа примется строчить донесения о пораженческих настроениях инспектора при Начальнике ГУ ГБ.

- Как идут дела с эвакуацией населения и промышленных мощностей?

- Ведётся активная вербовка молодёжи на стройки народного хозяйства. Из западных областей высылаются за Урал неблагонадёжные элементы. Чаще всего – под предлогом производственной необходимости. То же самое – по эвакуации дефицитного промышленного оборудования.

- Что с обучением противодиверсионных групп? Кадры из ОМСБОН прибыли?

- Прибыли. Занимаются обучением формируемых в округе отдельных рот особого назначения из числа чекистов и спортсменов. Согласно указаниям Центра, взводы этих рот с началом оккупации соединятся с оставляемым подпольем и составят костяки будущих партизанских отрядов. Занимаются организацией партизанских баз, формируют тайные склады оружия и боеприпасов.

Указаниям Центра… А кто эти самые указания составлял? Он, Демьянов, и составлял. Не один, конечно, но свою лепту внёс.

Спросите, не слишком ли рано? Ведь до войны ещё целых десять месяцев. Кому-то целых десять месяцев, а попаданцу – всего десять месяцев. Время утекает, как песок сквозь пальцы. Столько всего ещё нужно сделать! И столького уже не успеть сделать.

Фрагмент 4

8

В командировке Демьянов из газет узнал, что просьбы Латвии, Литвы и Эстонии об их приёме в состав СССР была удовлетворены. Не совсем так, как они хотели, но удовлетворены. Советское руководство не стало гнаться за количеством союзных республик, а создало одну, Прибалтийскую ССР со столицей в Риге, но в составе трёх автономий.

Николай в своей аналитической записке предлагал нечто другое: Прибалтийскую АССР в составе РСФСР, но, похоже, партийное руководство не очень верило в предательскую сущность прибалтийских коммунистов в далёком будущем. Ведь двое других попаданцев не могли подтвердить его слов о том, что эти республики первыми бросятся из состава Советского Союза и со временем превратятся в самых гавкучих антироссийских шавок Америки. Правда, пока речи о передаче Литве территорий Белорусской ССР не шло. Но кто его знает, не протащат ли это решение «добренькие» партократы?

Были в той аналитической записке и данные о поведении прибалтов во время оккупации республик Германией. И о том, как они дезертировали из Красной Армии в первые дни войны, как стреляли в спину красноармейцам, убивали евреев. Про «легионеров», участвовавших в карательных операциях против белорусских и украинских партизан, тоже писал. Но как распорядятся этими данными чекисты и партийные деятелями, пока неясно.

Вторая большая новость из начавшегося процесса перекройки европейских границ – вступление в состав Союза Советских Социалистических Республик Молдавской ССР. Против этой союзной республики Демьянов ничего не имел. Особых гадостей с обретением незалёжности молдаване наделать не успели, так что относился он к факту их присоединения пофигистски: хрен с ними, пусть будут.

В прошлой истории к «освобождению Бессарабии» имел непосредственное отношение Георгий Константинович Жуков, но в этой её версии его «задвинули» в БелОВО, и операцией командовал «взявший отпуск» на время её проведения Клим Ворошилов. А поскольку боёв с румынами не было, его отпуск надолго не затянулся.

Приятнее было то, что в ней принял участие Константин Константинович Рокоссовский, по итогам ввода войск на оккупированную (зачем лукавить перед самим собой?) территорию получивший звание генерал-лейтенанта. И уже в середине августа прибывший в Москву для получения нового назначения.

О своём прибытии в столицу он известил полковника Филиппова, а тот упомянул об этом в разговоре с Николаем. В том контексте, что Константин Константинович намечает появиться и в ОПБ-100, чтобы обменяться опытом «с главным специалистом по новым уставам». Разумеется, под этими словами подразумевался не Демьяном, а полковник. А вот брошенная вскользь за ужином фраза о том, что и попаданцу нужно будет заглянуть на эту встречу, вызвала непредвиденную реакцию. Со стороны тёщи, немедленно выставившей ультиматум. Одно из двух: либо красавец-генерал ужинает у них дома, либо одно из двух. И никакие намёки на семейный статус Рокоссовского не помогли. Наоборот, стали поводом для семейного скандала: мать Киры посчитала, что её таким образом попытались назвать распутной женщиной. Беда с этими тёщами! Тем более, с такой активной и самолюбивой, как Анастасия Кирилловна.

Пришлось поднять лапки вверх и пообещать, что Николай позвонит домой, когда свежеиспечённый генерал-лейтенант объявится в «НИИ ЧаВо», чтобы она сама могла зазвать гостя на ужин. Который, разумеется, пройдёт в присутствии дочери и зятя, который такого низкого мнения о добродетелях тёщи.

Теперь она недовольна тем, что понравившегося ей мужчину должна зазывать сама. Значит, зятёк драгоценный и впрямь её считает настолько распущенной, что она на такое способна! Ну, вот что тут поделаешь?

- Да поймите вы, Анастасия Кирилловна: мне просто по статусу не положено столь запросто зазывать в гости целого генерал-лейтенанта. Кто я в его глазах? Какой-то чекист-капитан, подполковник в переводе на армейские чины.

- Но этот капитан уже приглашал целого генерала, да ещё и ночевать у себя оставил.

В общем, как Николай ни отбрыкивался, а пришлось появиться в кабинете Филиппова буквально на минутку и попросить Рокоссовского принять приглашение. Но «сдать» при этом тёщу: мол, не корысти ради, а токмо волею пославшей меня матери горячо любимой супруги… Константин Константинович посмеялся, но приглашение принял.

Нужно ли рассказывать, что к визиту гостя, всё-таки уехавшего после ужина в гостиницу, Анастасия Кирилловна и принарядилась, и замысловатую причёску соорудила?

Но всё равно поговорили с генералом неплохо. Не о дополнениях в Уставы, которые Рокоссовский уже передал на ознакомление полковнику. О будущей войне. И поводом послужила информация о назначении, которое прочат будущему маршалу: всё тот же 9-й механизированный корпус в составе Киевского Особого военного округа.

- Значит, бои в треугольнике Луцк – Дубно – Броды…

Пришлось объяснять удивлённому генерал-лейтенанту такое «пророчество».

- Немецкая концепция «Блицкрига», «молниеносной войны», подразумевает удар танкового кулака вдоль так называемых «панцерштрассе», шоссейных дорог, по которым их танки могут продвигаться с большой скоростью, чтобы охватить менее подвижные пехотные части противника. Порой, даже в значительном отрыве от собственной пехоты. Охват, за которым следует разгром тылов и линий снабжения. По данным нашей разведки, по этим самым «панцерштрассе» имеют право двигаться только подразделения дивизий и корпусов, входящих в состав Танковых групп, а также их службы обеспечения. Всем прочим передвижение по этим шоссе категорически запрещено, чтобы не мешать «ударному кулаку» реализовать преимущества от своей подвижности. А как раз на Луцк и выводит одна из таких «панцерштрассе». Вот и придётся 9-му корпусу держать это шоссе.

- Но ведь ещё толком неясно, нападёт ли на нас Германия. Газеты полны статей про нашу дружбу с немцами, про полное взаимопонимание…

- Нападёт, куда она денется. Это вытекает из программной книги Гитлера «Майн Кампф», в которой он прямо заявил, что жизненное пространство Германии лежит на востоке, в России. И именно туда он устремится в ближайшее время.

- Но ведь сейчас германские войска готовятся к высадке на Британские острова.

- Пока готовятся. Но анализ ситуации позволяет судить о том, что у Гитлера недостаточно сил для этой высадки. Не солдат, танков, артиллерии, а кораблей и судов для перевозки всего этого. Да, британцев сильно подкосил Дюнкерк, и на островах у них почти не осталось танков. Но в настоящее время они разворачивают их массовое производство. И, следует признать, очень неплохих танков в сравнении с немецкими.

В то же время, Вермахт понёс серьёзные потери во Франции, и Гитлеру нужно время, чтобы пополнить поредевшие части, восстановить «поголовье» выбитых панцеров. На это потребуется ещё месяца три-четыре, а на тот момент погода в Проливе испортится, и десантную операцию придётся отложить до окончания зимних штормов. И за полгода британцам удастся произвести и закупить значительное количество оружия, а также подтянуть войска из колоний, что вообще превратит десант через Ла-Манш в авантюру.

Нет, Константин Константинович, Гитлер не идиот, чтобы вестись на неё. Он прекрасно понимает, что удара со стороны англичан ему опасаться не нужно, поскольку сил для десанта на континент у них недостаёт даже сильнее, чем у немцев. Поэтому можно заняться Советским Союзом, который он считает колоссом на глиняных ногах. Мол, стоит его только толкнуть, и он рухнет, рассыпавшись в пыль. Так что я к концу 1940 – началу 1941 года жду начала переброски немецких войск к нашим границам. Чтобы в начале лета ударить по нам.

- Но почему вы считаете, что это произойдёт непременно в начале лета?

- Тоже логика. Весна в наших условиях – это распутица. А ещё – посевная кампания: обречённому противнику нужно дать возможность посеять хлеб, чтобы потом, когда он вырастет, урожай достался победителю. Позже тоже нельзя: иначе можно не успеть до холодов захватить Москву, в которой Гитлер хочет закончить войну. Как случилось с Францией и оккупацией Парижа. А уж потом, когда с СССР будет покончено, можно вернуться и к «британскому вопросу». Если англичане так и не согласятся на мир.

- Интересные размышления, - подумав, огласился со сказанным генерал. – Значит, говорите, танковый кулак?

- Именно. Танковые кулаки, глубокие охваты с целью окружения целых армий или даже групп армий. И всё это – в превосходном взаимодействии с другими родами войск. В первую очередь – с авиацией, которая, как показал опыт Франции, уже превратилась в злейшего врага танков. Не вся, разумеется, а такая её разновидность, как фронтовая бомбардировочная и штурмовая авиация. Тем более, у немцев имеется прекрасный инструмент для борьбы с нашими танками: пикирующие бомбардировщики Ю-87, способные, как говорят, положить бомбу «в печную трубу».

- Но ведь и у нас есть авиация. И числом – её даже больше, чем у немцев.

- Понимаете, Константин Константинович, числом больше, но не качеством. Будем прямо говорить: наши основные истребители, И-16, значительно уступают немецким основным истребителям Ме-109. По всем параметрам, кроме горизонтального манёвра. Я уже не говорю про И-15 и И-153. Да, сейчас у нас запускаются в производство новые модели, которые значительно лучше «детищ Поликарпова», но и они не дотягивают до «мессера». Поэтому надежда у нас только на их количество. При удачном стечении обстоятельств, может быть, удастся размен: два-три наших истребителя на один немецкий. Но и только.

Кроме того, я только-только вернулся из командировки в Белоруссию, где, помимо прочего, контролировал и авиационные полки. Их командование ещё несколько месяцев назад получило приказы о рассредоточении и маскировке самолётов на аэродромах, чтобы избежать больших потерь в случае неожиданного нападения противника. Но мне пришлось на многих давить «авторитетом» НКВД, чтобы они эти приказы наконец-то выполнили. А авиационное начальство округа било мне по рукам: «своих в обиду не дадим». Даже если эти «свои» гонятся «за красотой» в ущерб защите аэродрома от неожиданного нападения с воздуха. Боюсь, как бы не пришлось нам горько плакать по самолётам, уничтоженным прямо на аэродромах. Это в Белоруссии, но я не думаю, что на Украине ситуация лучше.

Думаете, это не касается других родов войск? Вы просто, как вступите в командование корпусом, пролетите на штабном самолёте над расположением вверенных вам войск: в парках танки, машины и пушки стоят по линеечке, совершенно открытые авиаразведчикам, «отбитые» камешками и краской дорожки и стоянки так сами и подсказывают вражеским бомбардировщикам, куда сбрасывать груз, чтобы лишить часть боеспособности. Красота, конечно, требует жертв. Но, как мне кажется, совсем не таких.

- Да что же вы всё о делах, да о делах! – не выдержала Анастасия Кирилловна. – Константин Константинович, вы бы лучше о семье рассказали. О супруге, о детках…

Кто про что…

9

Вопрос генерального секретаря ЦК ВКП(б) был очень необычен:

- Товарищ Швецов, вы мне верите?

Аркадий Дмитриевич от неожиданности принялся усиленно моргать.

- Конечно, товарищ Сталин!

- В таком случае, вы должны поверить мне и в том, что вот этот юноша окажет вам огромную помощь в доработке вашего двигателя М-62 и создании нового, более мощного авиамотора на его основе.

Конструктор с недоверием посмотрел на парнишку, которому, на вид, сложно дать больше пятнадцати лет.

- Но…

- Значит, всё-таки не во всём верите, - усмехнулся в усы хозяин кремлёвского кабинета.

Швецов принялся невнятно оправдываться, но Сталин махнул рукой, призывая его остановиться.

- Оставьте. Я и сам, не зная некоторых фактов, ни за что бы в подобное не поверил. Но в данном случае я говорю вам истину. Этот с виду совсем юный человек обладает такими знаниями, что вам будет чему у него поучиться. Я за это ручаюсь, я за него ручаюсь, - дважды выделил «я» Вождь. – Поэтому вы, после того, как вы подпишите подписку о неразглашении сведений особой государственной важности, доставите товарища Воронцова на свой завод и предоставите ему доступ к любой технической и технологической документации к двигателю М-62. А также к процессу изготовления отдельных частей и его полной сборки. Технические рекомендации товарища Воронцова вы должны слушать также ответственно, как если бы с вами говорил я.

- Я никогда не слышал такого грифа как «особой государственной важности».

- Теперь услышали. Товарищ Демьянов, передайте, пожалуйста, товарищу Швецову бланк подписки. При работе на вашем заводе товарища Воронцова будет сопровождать…

- Лейтенант госбезопасности Удовенко, - подсказал Николай.

- Будет сопровождать товарищ Удовенко. Он сейчас ждёт вас в приёмной. Максимальный срок, на который мы можем предоставить вам товарища Воронцова – три недели. Запомните: он нужен не только вам, но и другим конструкторам. Постарайтесь использовать это время рационально. И, когда решите всё, что возможно по двигателю М-62, немедленно приступайте к практической работе над новым мотором. Той самой «двойной звезде», о которой вы уже говорили раньше. Пусть он называется М-82.

Спустя два дня после отлёта Павла в Молотов, как в это время называется Пермь, в ОПБ-100 появилась и третья попаданка, невысокая худощавая женщина раннего пенсионного возраста с нервными пальцами и «диковатым» выражением глаз. На Румянцева и Демьянова она поглядела как на пустое место, зато очень трепетно отнеслась к известию о том, что будет находиться в подчинении Дмитрия Фёдоровича Устинова.

- Первым заданием вам, Наталья Геннадиевна, будет вспомнить состав и технологию получения прокладок, используемых при производстве агрегатов для автотехники, танков и самолётов. Всё, что помните. Маслостойкие, бензостойкие, термостойкие, морозостойкие резины.

- Я считаю, что куда больший экономический эффект даст внедрение износостойкой резины для производства автомобильных шин.

- Наталья Геннадиевна, я полностью согласен с вами в том, что автомобильные шины хотя бы на уровне 1970-х нам понадобятся. Но не сейчас, а немного погодя.

- Вы против экономии государственных средств? – вспыхнула старушка.

- Скажите, что дороже стоит: тысяча автомобильных шин или один авиационный двигатель? – обречённо вздохнул Демьянов.

- Мне кажется, они примерно равны по стоимости, - прикинув, ответила Юрьева.

- А на что больше идёт резины? На тысячу шин или на один авиадвигатель?

- Да причём тут двигатель?

- Притом, что сегодня ресурс авиационных и танковых двигателей едва-едва дотягивает до пятидесяти часов. А ресурс автомобильного мотора – всего пара тысяч часов или около тридцати тысяч километров пробега. В том числе – из-за некачественных резиновых прокладок и сальников, используемых в них. Представляете? Пятьдесят часов, тридцать тысяч пробега, и двигатель нужно менять на новый. Почти такая же ситуация с другими агрегатами. Авиадвигателей и танковых двигателей тысячи, автомоторов – сотни тысяч. Представляете, какой будет экономический эффект, если нам удастся хотя бы удвоить ресурс агрегатов, используемых в армии? И всего лишь за счёт копеечных резиновых прокладок и сальников. А какой экономии удастся добиться в промышленности лишь за счёт снижения простоев на ремонт станков? А износостойкие резины… Они тоже позарез нужны. Но пока не на шины, а на приводные ремни различных агрегатов двигателей и станков. Запустим это – дойдёт дело и до шин. Обязательно дойдёт!

- Я не смогу работать без наличия экспериментальной базы.

- Выбирайте любую, какая вам понравится. Товарищ Устинов обеспечит вам доступ к ней. Только постарайтесь, пожалуйста, работать как можно быстрее: до Войны осталось всего десять месяцев.

- Что вы меня понукаете? – взвизгнула «химичка». – Вы хоть представляете, сколько лет прошло с того времени, когда я этим занималась?

- Представляю. И понимаю, что за эти годы вы могли очень многое забыть. Но память человеческая настолько странно устроена, что в ней может храниться масса информации, не относящейся к тому, над чем работает этот человек. Поэтому очень вас прошу: если что-то будет всплывать совершенно «не нужного», фиксируйте, пожалуйста, и это. Что угодно! От технологии изготовления кожзаменителей до формулы ракетного топлива, от тонкостей производства капролактана до состава медицинских препаратов. Нам всё нужно и важно.

Быстрый взгляд чёрных глаз при слове «капролактан».

- Так вы…

- И я тоже. Но это тоже сверхсекретная информация, которой владеют единицы людей.

- Я многое записывала поначалу, - как-то сразу «сдулась» она. – Чтобы не свихнуться в психушке, куда меня поместили. Целые разделы учебников, по которым когда-то училась. И не только их. По памяти восстановила несколько техпроцессов, которые разработал наш институт. Ну, тех, к которым я имела отношение. Почему-то память стала работать намного лучше, чем в прежней жизни. Знала, что когда-нибудь это может пригодиться. Вы поможете мне вернуть те мои записи?

- Они сохранились? – загорелся Николай.

- Да, я смогла вынести их из лечебницы, когда её пациентов распустили во время голода двадцать первого года. Потом, когда поняла, что могу погибнуть, спрятала в надёжном месте. В церкви, священник которой меня приютил. Я узнавала: она, после того, как отца Иоанна репрессировали, несколько лет стояла заброшенной, а потом превратили в колхозный склад. Естественно, меня внутрь не пустили. Но я спрашивала: ту стену, в которую я замуровала тетради с моими записями, не ломали.

Женщина нервными движениями выхватила из сумочки папиросу и закурила так, что мгновенно окуталась сизым облаком табачного дыма. Настолько густого, что Николаю пришлось разгонять его, маша рукой.

- Не курите?

- Бросил.

- Извините.

- Ничего, я переживу. У вас кто-то близкий есть?

- Да какие могут быть близкие? После того, что со мной в Гражданскую войну вытворяли. Ну, и во время голода приходилось поступать, чтобы хоть чуть-чуть еды добыть.

- Белые?

- Все. И белые, и красные, и серо-буро-малиновые с продрисью. Я же тогда ещё не старая была… Когда забеременела после очередной смены власти в городке, очень боялась за будущего ребёнка. Но повезло: от тяжёлой работы выкидыш случился. А потом уже ничего не прилипало…

Кошмар! Женщина, потеряв нерождённого ребёнка, считает это везением.

- Наталья Геннадиевна, напишите, как эту церковь найти, и нарисуйте, к каком месте ваши тетради искать. Если церковь цела, то найдём мы их. Непременно найдём.

Фрагмент 5

10

Два прилично одетых мужчины, сидящие за столиком, выставленным прямо на тротуар, явно давно не виделись. Если судить по тому, как долго они трясли друг другу руки при рукопожатии. Роднили их не только костюмы того покроя, которые предпочитают чиновники, и любовь к крепкому кофе, но и осанка, выдающая принадлежность к касте военных. Пусть они и одеты в гражданскую одежду, но военная форма наверняка «роднее», чем та, что на них сейчас.

- Вы, Курт, просто священнодействуете, отхлёбывая из своей чашечки, - подметил тот, что постарше.

«Молодой» тоже не выглядел юношей. На вид – между тридцатью пятью и сорока. Но второй явно постарше и держится как человек, привыкший, чтобы ему повиновались.

- Вы не представляете, герр… Простите. Вы не представляете, Вилли, насколько сложно в Москве найти кофе. Даже не хороший кофе, как его умеют делать в Вене, а просто кофе. Так что я не упускаю ни единой возможности насладиться этим напитком, когда приезжаю в Берлин. Но, как я понимаю, вы пригласили меня отнюдь не ради того, чтобы я мог это сделать.

- Это верно. И то, что пригласил, а не приказал явиться, тоже верно. Хотя мы, по большому счёту, и делаем одно и то же – защищаем интересы Фатерлянда – но формально относимся к разным ведомствам. Так что я могу вас только попросить. И вам очень нежелательно открыто появляться в… гм… нашем учреждении.

Курт согласно кивнул и развёл руками.

- Да, я понимаю это.

- Дело в том, что я сейчас курирую работы по урановой проблеме. Как вы знаете, ради здоровой конкуренции руководство Рейха разделило лиц, занимающихся этими исследованиями, на три независимых группы. Дело многообещающее, но нескорое. К тому же, лимонники сумели нам подгадить, взорвав норвежский завод по производству тяжёлой воды и успев вывезти основную часть его готовой продукции.

- Вы считаете, что они тоже занялись этим вопросом? Но я никогда не работал в Англии, и не имею ни малейшего представления о том, куда англичане могли её вывезти, - решил опередить коллегу «молодой».

- Возможно. Очень возможно, что занялись. И то, что для них понадобилась тяжёлая вода, говорит, что наши учёные на верном пути. И не только это. Нашему… гм… учреждению удалось перехватить также запрос агентам Коминтерна с требованием добывать любые данные, касающиеся технологии производства тяжёлой воды. Мало того, был замечен интерес русских к местности, где находился тот самый взорванный завод. И это очень настораживает.

- Русские и урановая проблема? – удивился Курт. – Хотя… Если учесть переезд в Россию Ферми и Пантекорво, то их интерес может быть не столь уж необычным.

- Вот и мы считаем так же.

- Хорошо, Вилли. Я попытаюсь отыскать информацию, касающуюся деятельности этих итальянцев. Хотя это будет очень непросто: Ферми настолько напуган историей с попыткой его похищения, что придётся действовать через местную агентуру.

- Попытка похищения, - недовольно проворчал «старый». – Не было никакой попытки похищения. Похоже, это была чья-то инсценировка. Либо лимонников, либо большевиков. Тем более, в то же время, когда в Швеции находился Ферми, там отмечено пребывание русского диверсанта Эйтингона. По крайней мере, никто в Рейхе не отдавал приказа похищать этого итальянского еврея. У нас и без него достаточно своих евреев.

Собеседник несколько раз понимающе кивнул. Логика подсказывала, что это действительно, скорее всего, русские. Если судить о том, где в результате всей этой истории оказался итальянский физик.

- К сожалению, русские, как и мы, полностью прекратили публикации в научной прессе всего, что может относиться к исследованиям урана и других радиоактивных материалов.

- Да, наши аналитики тоже обратили на это внимание. Поэтому нам нужна любая. Слышите? Любая информация, касающаяся данного вопроса.

- Но почему нельзя было эту задачу поставить передо мной в официальном порядке?

- Увы, Курт. Как мне кажется, адмирал недооценивает значимость данного вопроса.

- Ну, да. Его больше интересует количество русских танков и самолётов.

- Нас это очень интересует. Особенно в свете того, что у группы Ровеля начались проблемы с полётами над Россией. Восточнее Москвы пропало уже три высотных разведчика. Подать запрос об их судьбе, как вы понимаете, мы не можем, а сами русские молчат, словно ничего не произошло.

- Может быть, отказ техники?

- Возможно. Но тогда большевики всё равно нашли бы обломки, по которым легко определить принадлежность бывшего самолёта. И отреагировали на них нотой протеста.

- Тем более – если пилотам удалось посадить машину…

- Исключено. Даже если посадка произошла без происшествий, то в каждом самолёте имеется заряд взрывчатки, предназначенный для его уничтожения. Да и, судя по вашим же докладам, у России нет высотных перехватчиков, способных подняться на высоту, на которой летают «Юнкерсы» и «Дорнье» Ровеля.

Мимо протарахтел выхлопной трубой мотоцикл, и дипломат молча проводил взглядом едущего на нём фельд-жандарма. Непривычная для столицы картина, но мало ли что понадобилось в городе грозе армейских водителей.

О том, что только-только закончилась сухопутная операция против франко-британских войск, а в небе над Каналом идут ожесточённые воздушные бои, почти ничего не напоминает. Обычный мирный город со своими повседневными радостями и заботами. Разве что, время от времени мелькнёт в городской толпе мундир отпускника или повязка выздоравливающего раненого. Ну, и по радио, включённому какой-то домохозяйкой в квартире с распахнутыми окнами, чаще, чем год назад, звучат бравурные армейские марши.

Несмотря на блокаду, объявленную лаймиз, нехватки в продуктах не ощущается. Топлива навалом (спасибо американским нефтяным компаниям, поставляющим нефтепродукты Рейху через Испанию), гражданские машины ездят. Школьники старших классов в шортах усердно крутят педали велосипедов, отправляясь на последний перед началом учебного года пикник. Заливисто хохочут возле балагура-мороженщика девушки. Милая сердцу Германия живёт обычной жизнью.

- Я писал о серийных машинах. Но в последнее время большевики испытывают несколько типов экспериментальных, которые, возможно, дотягиваются и до них. И вообще у них ведётся серьёзная работа по разработке нового оружия. Не смотрите на меня так, Вилли. Пока ничего определённого сообщить не могу. Только разрозненные сведения. В частности, по информации от одной болтливой секретарши из Сталинграда, там запускается в производство новый русский танк. И для контроля над этим процессом из Москвы приезжал его конструктор, некий Кошкин, ранее возглавлявший танковый завод в Харькове.

- Если танк оказался настолько успешный, что его запускают уже на втором заводе, значит, этот Кошкин переведён в наркомат?

- Если бы! Его отправило в командировку некое «номерное» учреждение. Есть, знаете ли, у русских такое правило – всему, что связано с вооружениями, присваивать номер. Завод, конструкторские и технические бюро… Доннер веттер! А ведь этого самого Кошкина отправило в Сталинград не конструкторское и не техническое бюро, а проектное. Это что-то новенькое у русских. И значился он, согласно командировочному удостоверению, начальником отдела бронетехники. А это значит…

- Это значит, что данное бюро является головным для целого ряда направлений разработки и внедрения русских вооружений. И бронетехника – всего лишь одно из этих направлений. Неплохо было бы внедрить своего человека в эту структуру.

Курт грустно покачал головой.

- Я прекрасно это понимаю, но вы… Вилли, не вполне понимаете русские реалии. Большинство этих «номерных» учреждений находятся под очень плотным контролем НКВД. Зачастую невозможно даже установить их местонахождение, а не то, что направление деятельности. Ходят слухи, что некоторые из данных заведений работают на территории тюрем.

- Своеобразный подход к обеспечению секретности, - покачал головой Вильгельм. – Но нельзя не согласиться с тем, что очень надёжный. К сожалению, у нас такое применить невозможно. Хотя… Кстати, вы не можете узнать от своей болтливой секретарши из Сталинграда, кто именно подписал командировочное удостоверение этому русскому конструктору танков?

- Пожалуй, пока я нахожусь в Берлине, мне следует прикупить дюжину пар шёлковых чулок, - подмигнул собеседник Курт, почувствовавший, как охотничья собака, надёжный след добычи.

- Она хоть хороша собой, эта секретарша?

- Помилуйте, Вилли. Откуда я могу это знать? Она в Сталинграде, я в Москве. С ней контактирует наш агент, но никак не я. Даже если она и страшилище, то это его проблемы, а не мои. Но какой бы ни была эта женщина, после такого подарка она станет намного словоохотливей. Особенно – в России, где носить шёлковые чулки могут позволить себе лишь жёны и любовницы очень немногих счастливчиков, выезжающих за границу.

- Рад был помочь вам, коллега. Но и вы не забудьте о моей просьбе: всё, что касается интереса русских к тяжёлой воде и урановой проблеме, а также деятельности их физиков в области радиоактивности.

- По рукам! – кивнул дипломат и махнул рукой, подзывая официанта со счётом.

11

Тяжеловато будет. Хотя, конечно, в Коврове и предупреждали об этом.

- Железяка хренова, - выругался Николай, взваливая на плечо плотно укутанную в тряпку поклажу.

Не злобно выругался. Скорее, с удовлетворение. Ведь ему предстояло перенести из служебной «эмки» в кабинет командира Отдельной мотострелковой бригады особого назначения подарки, которыми намеревался порадовать осназовцев. Решил разыграть этакий сентябрьский вариант новогоднего представления, описываемого в его «родном» мире хулиганским стишком: «Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты. Ну, и что ты нам принёс, чародей лохматый?».

- Помочь, товарищ капитан госбезопасности? – тут же предложил дневальный на КПП.

- Сам справлюсь, - отмахнулся Демьянов. – Тут весу-то – меньше четверти центнера.

Эйтингона предупредили о визите московского гостя по телефону, и он уже улыбался в распахнутых дверях кабинета.

- Неужели собранный «клин Демьянова» решил приволочь?

- Какого такого Демьянова? Старинова! Я же предупреждал: мне лишняя слава не нужна.

- Нужна, не нужна, а у нас его именно так прозвали, - засуетился майор госбезопасности, освобождая стол, чтобы Николай мог опустить поклажу.

- Нет, не клин. Намного интереснее.

Размотал тряпку, скрепляющую оба тюка, и начал распаковывать меньший.

Эйтингон с любопытством взирал на явившееся перед ним оружие. Необычный приклад из двух трубок, облитых резиной, и планки плечевого упора. Короткий узкий магазин. Пожалуй, патронов на пятнадцать, не больше. Рычаг скользящего, без поворота, затвора. Короткое деревянное ложе, в которое почти упирается массивный набалдашник ствола без мушки.

Из привязанной между трубками приклада коробочки Демьянов вынул оптический прицел, аккуратно вставил в «ласточкин хвост» сверху винтовки и протянул майору.

- Держите.

Оружие оказалось неожиданно лёгким. Учитывая толщину набалдашника на стволе. Пожалуй, килограмма четыре или даже меньше.

- Что это?

- «Ласка-Б». Лёгкий автоматический снайперский карабин бесшумный.

- Значит, это не ствол, а что-то вроде прибора братьев Митиных? – догадался диверсант. – Потому-то винтовка и легче, чем кажется.

- Вроде этого прибора. Только намного эффективнее. А самое главное – интегрированный. То есть, встроенный в саму конструкцию, хотя и может сниматься для обслуживания.

Эйтингон отстегнул магазин.

- А что за патроны?

- Вот такие, - высыпал гость из кармана на стол пригоршню.

- Это от ТТ. А это что за хрень?

«Хрень» представляла собой гильзу от того же самого ТТ, но снаряженную пулей от «трёхлинейки».

Николай улыбнулся.

- Самопал. Но приспособление для переснаряжения патронов имеется.

Из кармана на свет появляется нечто, ёмко называемое в народе хреновиной.

- И те, и другие? Но короткие будут болтаться в магазине, и это приведёт к утыканию патрона при стрельбе.

- Не приведёт.

Николай ловко отщёлкнул от пустого магазина металлическую пластинку и вставил её внутрь коротюсенького рожка.

- Оригинально! Да только с такой пороховой навеской дальность стрельбы будет совсем небольшой.

- На заводе проверили. 200-300 метров, в зависимости от типа пули. Хотя, как вам известно, убойная сила у этого патрона сохраняется до восьмисот. Остроконечная – дальше, «родная» - ближе. Но лучше, конечно, использовать переснаряженные патроны. С ними и звук от выстрела будет тише.

- А в чём секрет?

- В массе пули. Винтовочная тяжелее, и её скорость вылета из ствола чуть меньше скорости звука. И в полёте она более устойчива, чем пистолетная. Да и сам ствол всего сорок сантиметров. А стрельба «чистыми» пистолетными патронами задумана на случай, если не будет времени на переснаряжение.

- Опробовать надо… Но и без того вижу, что для моей специальности вещь не просто нужная, а назревшая. Мне бы такое оружие лет несколько назад…

Основной специальностью Эйтингон считал не командование ОМСБОН, а именно диверсии. И немалого достиг на этом поприще.

- Для чего я вам эту «Ласку» и привёз. А теперь смотрите сюда.

Лежащее во втором тюке весьма отличалось от лёгкой снайперки. Укороченный до длины ДШК ствол противотанкового ружья Симонова первой разработки, под калибр 12,6 мм. С тем же самым, что и у пулемёта, дульным тормозом. Тоже «скелетный» приклад, но с подпружиненным плечевым упором, и снайперский прицел. Сохранились и складывающиеся сошки. Не мудрствуя лукаво, Демьянов обозвал конструкцию АСВТ – «Антиснайперская винтовка тяжёлая».

- Почему анти-снайперская?

- Потому что основная её задача – уничтожение вражеских снайперов с расстояния, недоступного для них. Полтора-два километра. Ну, и по бронетехнике, конечно, можно лупить, и по дзотам, и по самолётам. Патрон обычный или бронебойный от ДШК. Так что расписывайтесь за то, что приняли на испытания опытные образцы, испытывайте, пишите замечания. В общем, всё как положено…

Разговор прервал телефонный звонок.

- Да, здесь… Передаю…

Звонил Румянцев.

- В восемнадцать ноль-ноль тебя ждут в Кремле. Успеешь? Пропуск будет готов.

- По какому вопросу?

- Информация не для телефонного разговора. Могу только намекнуть, что твоя последняя докладная записка дошла.

Кроме Сталина в кабинете присутствовали двое «гражданской наружности». Лица незнакомые.

- Товарищ Демьянов, товарищи Таубин и Бабурин не согласны с вашим мнением о том, что их пушка МП-6 не годится для установки на самолёты. Вы можете обосновать свой вывод?

- Так точно, - встав, одёрнул гимнастёрку Николай. – Главный и решающий недостаток пушки МП-6 заключается в её непомерно высокой отдаче, которую не выдерживает конструкция крепления. Более 5500 килограммом при заявленных 2400. Это значит, при стрельбе из неё самолёты будут просто разваливаться.

- Это так, товарищ Таубин?

- Я не знаю, откуда этот молодой человек взял такие данные. Наша мотор-пушка готова к запуску в производство, и никаких нареканий у авиаторов не вызывает.

- Не вызывает исключительно потому, что её ещё не опробовали ни на одном нашем самолётов. Но уже первые попытки это сделать приведут к серьёзным последствиям для самолётов-носителей. Причина – чрезвычайно завышенная сила отдачи. Ведь их рассчитывали на одну отдачу, а получилось совсем другая.

- Чёрт знает что, - буркнул под нос себе оружейник.

- Вы так и не ответили на вопрос, действительно ли ваша пушка имеет столь высокую отдачу, что это может быть опасно для самолёта, на котором она установлена?

- Товарищ Сталин, точных замеров силы отдачи ещё не производилось, и я не знаю, откуда у товарища… Демьянова такие данные. Но мы с Михаилом Никитичем считаем, что мотор-пушка МП-6 может быть установлена на самолёты. И мы не можем отвечать за то, что авиаконструкторам не хочется усиливать крепёжные элементы своих машин.

Боже, что он несёт? Николай прекрасно знал, насколько не любит генсек, когда человек, которому он доверял, начинает выкручиваться, пытаясь переложить свои недоработки на плечи других. А ведь Сталин, насколько он помнил, Таубину доверял. Тот «был вхож в Кремль». Потому и протолкнули МП-6 в производство, не дожидаясь окончания испытаний. Испытаний с действительно плачевными результатами. Вплоть до разрушения картера двигателя Ме-109, на который её установили в самом их начале. И образования трещин в силовых элементах крыла на других самолётах. Видимо, и в другой истории Яков Григорьевич выбрал такую же позицию – спихивание недоработок на других – раз для него всё закончилось так трагически.

Вождь помрачнел на глазах, и, похоже, история оружейников Таубина и Бабурина в этом варианте истории могла закончиться с тем же результатом, но на несколько месяцев раньше.

- Мы настаиваем на том, чтобы точные замеры силы отдачи вашей пушки были произведены немедленно. И если их результаты будут именно таковы, как сказал товарищ Демьянов…

- Разрешите, товарищ Сталин?

- Вы что-то хотите добавить?

Не успевший остыть взгляд хозяина кабинета, обжёг и попаданца.

- Никак нет. Я хотел бы сделать предложение. Я уверен в том, что пушка товарищей Таубина и Бабурина хороша. Но её критический недостаток на месте авиационного орудия не помешает использованию её в другом… амплуа. Нам позарез нужны наземные самоходные зенитные установки, для которых у нас не хватает скорострельных пушек. Для них не столь критична сила отдачи, как при установке на самолёте. У товарищей Таубина и Бабурина, помимо мотор-пушки, разработаны ещё два её варианта, предназначенные для установки в крыльях. Соответственно – с боепитанием справа и слева. Поэтому подобный комплект при минимуме переделок может быть использован для создания модернизационного модуля спаренной зенитной установки. А мотор-пушка – в качестве одиночной зенитной установки. Единственное – следует вернуться к изначальному темпу стрельбы, предложенному товарищами Таубиным и Бабуриным – 500 выстрелов в секунду, а не 600.

- Почему вы предлагаете ухудшить этот показатель?

- В полёте набегающий поток воздуха хорошо охлаждает стволы пушек даже при столь высокой скорострельности. В наземном же варианте она приведёт к слишком быстрому перегреву стволов. Поэтому темп стрельбы требуется снизить. Прошу вас, товарищ Сталин, дайте товарищам ещё один шанс доказать полезность стране.

Вождь ненадолго задумался, прошёлся по кабинету.

- В одной из своих докладных записок вы также писали ещё о какой-то полезной разработке этих двоих.

Ох, и зол товарищ Сталин! Даже по фамилиям не назвал. «Этих двоих»…

- Так точно. Автоматический гранатомёт. Очень перспективное оружие, опережающее своё время. Жаль, так и не доведённое до конца. Но, думаю, с участием ОПБ-100 удастся довести этот проект до ума.

- Хорошо. Если ваши слова о том, что пушка МП-6 не годится для установки в самолёты, подтвердятся – а они подтвердятся, я уже выяснял – но им удастся её адаптировать для ваших целей, то будем считать, что хоть какую-то пользу они принесли.

Значит, Воронцова достали и в Перми, и он сообщил, что никакой пушки Таубина на самолётах не стояло. Возможно, что-то вспомнил и о причинах этого решения.

- Только ради этого, как вы выразились, оружия, опережающего своё время. И под вашу личную ответственность, товарищ Демьянов.

Фрагмент 6

12

Какой именно разговор состоялся у начальника Главного управления государственной безопасности товарища Меркулова с «родителями» экс-Васи Черкасова, замначальника «НИИ ЧаВо» не знал. Только после него Павел уселся за школьные учебники, чтобы сдать экстерном экзамены за десятилетку. В собственном кабинете ОПБ-100. И для жизни ему выделили отдельную небольшую квартирку на той же Солянке, неподалёку от комнаты Удовенко. В документах Проектного бюро он значился невнятным словосочетанием «эксперт авиационного отдела», но лишь потому, что скрыть возраст тела, послужившего «вместилищем» для сознания попаданца, было просто невозможно. Иначе бы он уже давно щеголял в форме с петлицами техника-майора. Но как объяснить людям, как получилось, что малолетка, которому ещё и в армии служить рано, сумел дослужиться до столь высокого звания? В то, что двадцатисемилетний Демьянов имеет звание, соответствующее армейскому подполковнику, поверить ещё можно. Но чтобы пятнадцатилетний ребёнок с майорскими петлицами…

Подробности командировки в Молотов читал в отчёте только Румянцев. Но, по словам Удовенко, юный технический гений произвёл на Швецова ошеломляющее впечатление. Хотя, конечно, если бы не Сталин, Павла и близко не подпустили бы к двигателям.

- Особенно – работа над той самой «двойной звездой» для истребителей. Васька… То есть, Павел Валентинович всё настолько подробно расписал и нарисовал, что мотор обещали опробовать уже в ноябре. И у М-62 ресурс сразу впятеро увеличат. И это не предел. Мало того, запускают в производство модернизационный комплект деталей, которые, пусть не в пять раз, но втрое моторесурс точно увеличат. Просто в авиаремонтных мастерских при очередной переборке двигателя.

Значит, есть надежда на то, что к началу войны уже не 20% «ишаков» и «чаек» будет стоять на приколе из-за неисправностей, а намного меньше. А там, глядишь, и Наталья Геннадиевна подберёт резину для сальников гидросистем самолётных шасси. Успехи у неё есть и немалые. Особенно – после того, как Кузнецов привёз из Саратовской области её тетрадки. К счастью, уцелевшие и даже фактически не подпорченные плесенью: за состоянием помещения колхозный кладовщик всё-таки следил.

Очень кстати оказались и её некоторые записи, не относящиеся к её специальности – каучукам. В частности – касательно нитропорохов, здесь ещё неизвестных. С этим придётся обращаться к приснопамятному товарищу Гинзбургу, таки отработавшему технологию изготовления дешёвого гексогена и сейчас запускающему её в производство. А значит, и «морской смеси» для торпед будет в достатке, и уже выпускаемые мины МОН-50 значительно уменьшатся в размерах, и пластид для Старинова и Эйтингона появится. В широком понимании слов «для Старинова и Эйтингона». Для наших диверсантов и армии в целом. Да и заряды к «Катюшам» можно усилить.

Но всё это – после. Сейчас Демьянова заботил очередной показ новых образцов техники, назначенный на первую половину сентября. Поэтому весь конец августа он «просидел на телефоне», согласовывая с заводами те перспективные (с его точки зрения) образцы, которые нужно будет предъявить высшему руководству страны.

Получилось изготовить в металле далеко не всё, что ему хотелось бы. К примеру, опытный образец авиадвигателя М-82 только-только собирался, но Швецов побожился, что его макет доставит в Москву, чтобы члены Политбюро и правительства имели возможность ознакомиться с его будущими техническими характеристиками и запланировали производство на следующий год. Конечно, конструктор очень не хотел «продавать воздух», но Николаю удалось убедить его в том, что иначе фонды на производство столь нужного стране мотора выделят ещё не скоро.

В общем, вопросов по двигателю и сомнений в том, что он нужен, действительно оказалось много. Но Сталин, выслушав их все, задал всего два вопроса.

- Товарищ Швецов, вы гарантируете такие показатели, которые вы озвучили?

- Да. Я намеренно занизил расчётные показатели, чтобы не оказаться болтуном.

- Когда вы планируете приступить к испытаниям этого мотора?

- Не позже 1 октября, - подумав, сообщил Александр Дмитриевич. – Если всё пойдёт нормально, то к 7 ноября я могу рапортовать о том, что двигатель готов.

- Не надо стараться отрапортовать к празднику. Пусть это будет даже чуть позже, но сделайте надёжный мотор. И поскорее передайте его основные габаритные размеры товарищу Лавочкину. Пусть поскорее начнёт проектировать под него машину. Вы поняли меня, товарищ Лавочкин?

Семён Алексеевич, что называется, обалдел, но «взял под козырёк».

- А почему только Лавочкину? – возмутился очень хорошо умеющий «держать нос по ветру» замнаркома авиапрома Яковлев.

- Хорошо. Раз товарищ Яковлев так настаивает, то отправьте и ему, усмехнулся в усы Генеральный секретарь, которому заранее была известна эпопея с попыткой установки швецовской «двойной звезды» на Яки.

САУ СУ-152, выставленная рядом с серийным образцом громадного КВ-2 (её пока официально называют не так, а «КВ с большой башней») что называется, выглядела бедной родственницей, значительно проигрывая ему по высоте.

- Зато удалось снизить массу почти на пять тонн при сохранении огневой мощи. Мало того, модернизационный потенциал самохода позволяет, при необходимости, поставить на машину даже пушку-гаубицу МЛ-20.

Пошумели, поспорили, но, в целом, одобрили подход «кировцев». А вот у двух КВ задержались надолго. Ломали копья, есть ли смысл в применении дифференцированной брони, или оставить всё так, как было. Решающим аргументом стал экономический: Духов сообщил, сколько экономится средств при производстве модели, условно называемой Николаем КВ-1С.

Следующим был серийный образец «тридцатьчетвёрки», выпущенной Сталинградским заводом. Собственно, если не считать катков с внутренней амортизацией, то ничего принципиально нового. В отличие от двух самоходок, изготовленных на её базе. Одна с танковой версией 122-мм гаубицы М-30, а вторая – с 85-мм пушкой. Самоходные установки представлял Михаил Ильич Кошкин, ради разработки которых он ездил в командировку в Сталинград.

Спорили о целесообразности такой техники горячо. В основном, Кулик и Павлов. Первый ворчал про напрасные траты народных денег на образцы, у которых имеются буксируемые аналоги. Второй настаивал на том, что мобильным танковым соединениям никак не подходят медлительные орудия на конной и уязвимые на тракторной тяге. В отличие от самоходов, защищённых даже от малокалиберной противотанковой артиллерии, не говоря уже о пулях и осколках снарядов.

Ворчал Григорий Иванович и по поводу первых советских РСЗО, не нравящихся ему тем, что у них «никакая» точность стрельбы. И лишь то, что постановление о принятии на вооружение пусковых установок для наземных пусков реактивных снарядов произошло в этой истории не 21 июня 1941 года, а уже́, и под давлением Сталина, не позволило ему разойтись «на полную катушку».

Кстати, про «Катюши». Их производство на заводе «Компрессор» уже запущено на всю мощь. Едва хватает шасси грузовиков Зис-6 и артиллерийских тягачей СТЗ. Для М-8 используют переоборудованные танки Т-30 и Т-40. Благо, удалось не задействовать эти установки в «Зимней войне», так что для немцев будет сюрприз, когда они нападут. А учёные-боеприпасники мозгуют над повышением дальности и массы заряда для эрэсов.

Там же, в НИИ-6, завершается разработка кумулятивных снарядов для «полковушек». Теперь и у них появится возможности пробивать броню немецких танков. Вместе с противотанковыми ружьями, «сорокопятками» с удлинённым стволом, пушками УСВ и Зис-2, пехота получит очень мощное противотанковое вооружение. А уж когда доберутся в войска ручные противотанковые гранатомёты, боевая часть которых разрабатывается тем же НИИ-6, а пороховой двигатель у бывших подопечных Аборенкова, то и вовсе можно будет поставить крест на пресловутых танковых клиньях.

Заканчивая тему эрэсов, хочется вспомнить и их авиационный вариант. Научились, научились вставлять в их головную часть генератор, создающий вихревые токи в металле вражеских самолётов, и приёмник, их улавливающий. И даже испытали образцы на немецких высотных разведчиках, обнаглевших до такой степени, что вздумали летать к Перми. Пусть пока у цели взрывается только одна из четырёх выпущенных в бомбардировщик ракет, но лиха беда – начало. До самонаводящихся зенитных ракет ещё очень и очень далеко, но хотя бы дистанционные взрыватели РС-132 же доказали свою работоспособность даже по одиночным самолётам, не говоря уже про плотные формации, вроде девяток «Юнкерсов» и «Хейнкелей». А появится хотя бы установочная партия первых полевых транзисторов, можно будет добиться и лучших результатов.

Помогают найти врага в бескрайнем небе радиолокаторы. Их производится немного, примерно одна наземная передвижная установка в неделю, но это на порядок больше, чем в известной Демьянову реальности. А помогло закупленное за границей оборудование для изготовления радиоламп. Да и молодой нарком связи Пересыпкин не зевает. Не только РУСы (радиоуловители самолётов, как их сейчас называют), но и малогабаритные радиостанции в производство запустил. Да и вообще радиофикация Красной армии идёт полным ходом.

В этой связи нельзя не отметить работы Лосева и его лаборатории. Олег продвигался вперёд в разработке полупроводниковых приборов семимильными шагами. А его ребята, молодые выпускники институтов и даже просто талантливые радиолюбители-самоучки, сочиняют уже достаточно сложные схемы. Сейчас «тренируются на котиках», а когда придёт время, начнут работать на значительно более серьёзные темы. Скажем, для того же Королёва. Ещё по самому первому году работы на заводе, пришедшемуся на период перехода с аналоговых систем управления ракетами на цифровые, Николай помнил «гробики», наполненные наборами плат, распознающих сигналы всех этих акселерометров, гироскопов и датчиков ракетных двигателей.

Но это – в будущем. Сейчас же важна техника, которую нужно передать в войска как можно скорее. Например, модули для ЗСУ, один из которых удалось собрать до демонстрации. И Демьянов не отказал себе в удовольствии устроить шоу с монтажом такого модуля прямо в присутствии высоких гостей. Пять минут – и прикручена последняя гайка, крепящая его к шасси Т-26. А влезший в эрзац-башню красноармеец, бешено крутя маховички, проверяет возможность её вращения вокруг собственной оси и изменения угла наклона стволов пулемётной спарки.

13

На Урал Демьянова всё-таки выгнали. Причём, распоряжением самого Меркулова, а не приказом Румянцева, как было со всеми предыдущими командировками.

Сам факт длительной – на две недели – командировки и категоричность распоряжения Всеволода Николаевича вызвали недоумение: никакой особой нужды в непосредственном присутствии заместителя руководителя «сотки» на предприятиях, которые предстояло посетить, не было. А место под планируемую постройку будущего комбината по производству плутония Николай чуть ли не с закрытыми глазами мог бы указать на карте Челябинской области. Но приказ есть приказ: встретиться с Курчатовым в Челябинске и вместе посетить это место. А до того…

Саранск, столица Мордовии. Невеликий городок, выбранный местом, где строится закупленный в Германии завод по производству радиоламп. Ленинградский завод «Светлана» уже прислал специалистов, которые обучают местную молодёжь специальностям, которые потребуются в ближайшем будущем. Стройплощадка выделена с запасом, и кому как не Николаю знать, что следующей очередью будущего завода «Лисма» станет производство бытовых ламп накаливания. Но пока – важнее производство радиокомпонентов для военных радиостанций. И более чем вероятно то, что уже в июне 1941 года сюда будет вывозиться оборудование из Ленинграда. Так что, скорее всего, ленинградцы и «местные кадры» будут вести выпуск так необходимых фронту радиоламп совместными усилиями.

Куйбышев. Завод – одно название. Единственное четырёхэтажное, хоть и большое, здание, на этажи которого постоянно затаскиваются какие-то установки, более похожие на химическое оборудование, чем на станки. Оно и понятно: производство полупроводников во многом зависит от «химии», при помощи которой легируют кремниевые слои заготовок транзисторов и диодов. Уже работает филиал лосевской лаборатории, в котором отрабатывают технологии серийного производства диодов и транзисторов. Пока не массового, пока только серийного.

Среди сотрудников, как и в Москве, много молодёжи, совсем ещё «зелёной». А потому живой и… дерзкой. Из лабораторного брака паяют что-то «для себя». И это надо использовать для продвижения радиолюбительского дела. В кабинете, где сидят эти юные дарования, постоянно хрипит самодельный радиоприёмник.

- Схему покажите, - пристал к ребятне Николай.

Показали. Тут же набросал правки, которые позволят избавиться от хрипов нелинейных искажений в низкочастотном тракте. Ну, или значительно сократить эти искажения: до разработки мощных комплиментарных пар транзисторов двухтактный выходной каскад класса «Б» рулит! До конца рабочего дня успели перепаять, после чего всей лабораторией помчались прощаться с отъезжающим на вокзал Демьяновым и агитировать его «бросить нафиг службу в ЧеКа и перевестись к нам». Вместо собственного немедленного трудоустройства в Куйбышеве предложил им заняться экспериментированием с использованием той самой некондиции в переключающих схемах.

- Для чего? – не понял молодняк.

- Эти схемы – мультивибраторы, триггеры, сдвиговые регистры и так далее – можно использовать для создания управляющих и исполнительных вычислительных схем.

Тут же на принесённом листочке набросал несколько логических элементов цифровой техники: «не», «и», «или», «и-не», «или-не», триггер, сдвиговое реле.

- А что внутри этих квадратиков? – заинтересовались ребята.

- А что вы придумаете, чтобы оно работало именно по нужной логике, то и будет. И уже на основе типовой схемы модулей стройте, как из кубиков, всё, что вам заблагорассудится.

Молодые, разберутся. И, глядишь, уже к концу года выдумают какой-нибудь примитивный «электронный арифмометр». Размером с письменный стол, но умеющий выполнять все четыре арифметических действия. Лиха́ беда – начало.

Миасс. Точнее, то, что на памяти Демьянова называлось «Старый Город». Крошечный станционный посёлок в четырёх километрах от него. А ещё дальше от станции на север – «Новостройка». А именно – растущие корпуса сборочного завода, который через год «с хвостиком» должен начать производство «Студебекеров». Бараки, бараки, бараки. Зато к стройплощадке уже прокинута железнодорожная колея. Значит, зимой сорок первого людям не придётся вручную тащить несколько километров на железных листах станки эвакуируемого завода «ЗиС».

Программой командировки на Миасс выделено аж три дня. Намёк ясен: руководство НКВД хочет, чтобы он повидался с родственниками. Бабушку Демьянов помнит лишь по её похоронам, а дед умер задолго до его рождения. Наверняка очередная проверка. Значит, надо ехать.

Местные чекисты машины для поездки не выделили. Договорились, что Николая подбросит «полуторка», что приедет из Урал-Дачи с грузом телег на станцию Сыростан, а обратно повезёт очередную партию «спецпереселенцев». Навязали попутчика «для проверки состояния дел у поселкового особиста». Тоже неясно: то ли и впрямь решили продемонстрировать рвение перед визитёром из Москвы, то ли проследить за тем, как себя поведёт этот визитёр.

«Спецпереселенцы», две семьи высланных, очень насторожились из-за того, что с ними в машине едут аж трое чекистов. Но никто, кроме поселкового «опера» даже не пытался «наводить порядок». Да и вообще Демьянов, несмотря на «заоблачные» для местных коллег звание и статус, наотрез отказался ехать в кабине. Просто уселся на съёмной лавке в кузове, поплотнее укутался в шинель и всю дорогу глядел по сторонам.

От станции Сыростан до пункта назначения – меньше двадцати километров, но ехать пришлось два часа. Правда четверть часа заняла остановка у Тёплого Ключика, водой которого водитель пополнил радиатор. Чуть ли не кощунство, если учесть, насколько вкусная в нём вода. Водитель аж в улыбке расплылся, когда Демьянов черпал ледяную водицу ладошкой, пил и нахваливал. Больно уж ему похвала «московского гостя» по душе пришлась. Знал бы ты, парень, сколько Николай воды из этого родника за свою жизнь выпил!

Как ни крепился, а к горлу подкатывал комок, когда увидел знакомые с детства пейзажи. Пусть и оба Атляна очень уж меньше того, что он помнил. Зато Урал-Дача… Это в бытность Демьянова школьником здесь жило человек семьдесят-восемьдесят. А по рассказам отца в конце сороковых – около восьмисот. В основном – за счёт множества бараков, последние из которых Колька ещё застал в полуразрушенном виде, когда в начальных классах приезжал сюда в гости к родственникам.

Контингент на обозостроительном заводе (таково официальное название предприятия, выпускающего телеги и сани) специфический. Если в Атляне на «мебельной фабрике» трудятся преимущественно малолетние уголовники, то здесь – «политические». Не заключённые, ссыльные. Либо приговорённые к ссылке без отбывания заключения (меньшинство), либо ограниченные в правах после заключения по тем самым политическим статьям. Дед – раскулаченный. Ну, и часть народа – «вольные». Впрочем, если не считать надзора, то жизнь ссыльных и «вольных» ничем не отличается: одинаково работают на производстве или во вспомогательных службах, одинаково выращивают картошку на огороде, одинаково косят сено для домашнего скота или лошадей из заводской конюшни. Тоже достаточно большой и недавно срубленной, а не пустого заброшенного здания с просевшей крышей, как в начале 1970-х.

Под «визит товарища из центрального аппарата наркомата» в клубе (Николай помнил только его руины) созвали собрание ссыльных, на котором особист долго что-то рассказывал о том, как должны себя вести его поднадзорные. На что немолодой бородатый мужчина в середине зала время от времени что-то негромко недовольно бухтел. И лишь когда чекист его одёрнул, назвав по фамилии, попаданец понял, что это его дед. Да, вспоминал отец, как тот любил поддеть «надсмотрщика», буркнув на собрании «бреши, бреши».

Только дед… Как бы это выразиться? Не впечатлил. Обыкновенный невысокий мужик, хотя и довольно крепко сложенный. Кажется, даже ниже ростом, чем был отец, едва дотягивавший до среднего роста.

Едва дождался, когда подойдёт к концу это занудство, и особист поинтересуется, не осталось ли вопросов у «гостя из Москвы» после изучения документов и встречи с «контингентом».

- В общем-то, всё понятно. Но хотелось бы посмотреть на быт ссыльных. Вот вы, гражданин… Кажется, Демьянов? Не пригласите своего однофамильца и… его коллег выпить чая в вашем жилище?

- Тесновато у меня для такого количества гостей, - буркнул дед.

- Да не прибедняйся, - рявкнул особист. – Две комнаты, найдёшь место!

- Надолго мы вас не стесним, - подтвердил «московский гость».

Что сказать? Действительно тесновато для супружеской пары и троих мальчишек, старшему из которых семнадцать, а младшему, отцу Николая, только два года. Женат дед повторно, старшие дети его и бабушки, дочери от первых браков, уже вышли замуж и разъехались. И две комнаты – это очень условно, поскольку одна из них совмещена с кухней, немалую часть которой занимает печь.

В другой реальности старший сын, рябой и щуплый паренёк, уйдёт на фронт в сорок третьем, вернётся в сорок шестом с медалями, вступив в партию и послужив в Союзническом центре связи в Потсдаме, обеспечивая связь советской делегации на Потсдамской конференции. Средний вырастет красавцем, уже после войны закончит военное училище и будет командовать сторожевым катером на Дальнем Востоке. Тоже вступит в партию. Внук от самого младшего, регулярно норовящего стянуть очередной кусок колотого сахара, выуженного Николаем Николаевичем из вещмешка, закончит два института, будет строить ракеты, воевать за Советскую Власть, а потом писать для центральной прессы статьи про оружие. А в своей второй жизни – служить в Главном управлении Госбезопасности и «заведовать» такими секретами, что не все члены правительства о них знают. Вот такая семья репрессированных…

Фрагмент 7

14

Заночевать пришлось, естественно, у особиста: с какой бы вдруг стати капитан ГБ остался у ссыльного? Тем более, у того и собственная семья не роскошествует. А наутро, под дождичек, впихнулись вдвоём с миасским «проверяющим» в тот же самый Газ-АА, везущий готовые телеги на станцию.

Челябинск. Директора ЧТЗ Илью Давыдовича Соломоновича капитаном госбезопасности не проймёшь. Полноватый, с крупным типично еврейским лицом, он столько больших чинов из «родного» Демьянову ведомства повидал, что одним больше, одним меньше… Не надо человека трогать: работает он, добросовестно работает. В этом году завод освоил массовый выпуск газогенераторных тракторов, весной с главного конвейера сошёл стотысячный «Сталинец». Запущено производство запасных частей, началось серийное производство гусеничных арттягачей С-2, осваивается выпуск танка КВ. Да и сам завод продолжает расти: сдан в эксплуатацию корпус по производству мощных тракторов. Как раз в нём и будут делать «Климов Ворошиловых». Но, как распорядились в Москве, в версии «С», «скоростные», с дифференцированным бронированием. А ещё – СУ-152-1. Те, что пока с гаубицей вместо пушки. Позже и пушку МЛ-20 поставят, но машина уже будет носить обозначение СУ-152-2.

А вот в заводское конструкторское бюро Демьянов нос сунул. Ну, неравнодушен он к танкам. Особенно – к тем, которые он лично «продвигал» перед руководством страны. Всё нормально у конструкторов: идёт рабочий процесс. Соломоновича скоро переведут на другую работу, так что допекать его требованиями лучше заботиться о быте и питании рабочих (было такое, что во время войны из-за недоедания и недосыпания людей снизилось качество выпускаемых заводом танков) бесполезно. А вот председателю заводского профкома следует намекнуть, что Москва очень болезненно относится к условиям труда и отдыха тракторостроителей и танкостроителей. Вы, мол, ребята, не проколитесь, если что…

Пора бы уже привыкнуть к тому, что Игорь Васильевич Курчатов ещё не отпустил бороды (он её отпустит после сильнейшей простуды, уже во время войны), но в памяти Демьянова он отложился именно в образе бородача. Поэтому и нет у него ещё клички «Борода». А вот то, что он сообщил, очень насторожила заместителя руководителя ОПБ-100.

- Не пойму, для чего нужно было выпроваживать меня из Москвы на такой длительный срок. У меня же работы невпроворот.

- А вы разве не прямиком сюда? – удивился Николай.

- Как бы ни так! Сначала пришлось неделю лазить по лесам вокруг городка Саров, которые я и без того прекрасно знаю. Мол, удостоверьтесь, товарищ Курчатов, что место под свой закрытый исследовательский центр выбрали верно. А теперь ещё и в Кыштым ехать, который, как я и без того знаю, мне подходит отлично. В общем, складывается впечатление, что всё это выдумано ради того, чтобы сплавить меня на какое-то время из Москвы.

А ведь у Демьянов та же самая история! Нигде на тех объектах, которые он посетил, его присутствие абсолютно не нужно. Всё, что можно проконтролировать, спокойно сделали бы исполнители, рангом значительно ниже. Ну, за исключением посещения родственников. И если всё организовано только ради этой встречи, то на командировку можно было бы затратить вдвое меньше времени.

- Машину нам завтра в областном управлении НКВД предоставят, - «доложил» он физику. – Так что едем. А дальше уже будем запрашивать Москву, нет ли у руководства ещё каких заданий.

- Думаете, найдут? – нервно дёрнул подбородком Игорь Васильевич, и капитану госбезопасности осталось лишь с сомнением пожать плечами.

Это в конце первой четверти XXI века начало октября на Южном Урале – ещё пора золотой осени. В 1940-е – самая унылая пора, в которой уже не сыщешь никакого очарования очей. Голые деревья, серое небо, постоянно брызжущее мелким дождём. И грязь на дорогах, которые ещё очень нескоро закатают асфальтом. Особенно здесь, в лесостепной зоне Челябинской области. И лишь на конечном участке путешествия, между городками Касли и Кыштым, на горизонте появились горы. Серые, с шапками туч, цепляющихся за их вершины.

- Ничего нового, - объявил Курчатов. – Всё, как я и знал без этого: труднодоступная лесистая местность, очень удобный для охраны полуостров, огромное количество воды в нескольких озёрах и речке.

В нескольких озёрах, одно из которых просто гигантское по местным меркам, два десятка километров в длину и примерно вдвое меньше в ширину. Недалеко, через Кыштым, проходит железная дорога. Геологи говорят, что никаких подземных пустот на месте будущего ядерного центра не имеется, реакторы под землю не провалятся. Да откуда взяться этим пустотам в заполненной осадочными породами впадине, образовавшейся сотни миллионов лет назад после того, как европейская тектоническая плита наползла на азиатскую, образовав Уральские горы? Вон они, в паре десятков километров отсюда заканчиваются. А вдоль их восточного подножья на сотню километров с севера на юг тянется цепь озёр и болот, обозначая некогда гигантскую впадину.

Название речки, текущей неподалёку от будущей стройплощадки, напомнило Демьянову не очень приятную историю.

- Игорь Васильевич, в моём прошлом тут, на комбинате, произошла серьёзная авария, связанная с радиоактивным заражением. Надо будет учесть случившееся.

- Техника подвела?

- И да, и нет. Понимаете, сейчас ещё очень мало сведений о влиянии радиации на природу и человека. Поэтому первые годы существования ядерной отрасли к радиоактивным отходам относились… э-э-э… очень легкомысленно. Жидкие слаборадиоактивные отходы сливали непосредственно в это озеро, называемое Карачай. Соединённое протокой с рекой Теча. Протоку, вроде бы, перекрыли. Но не учли того, что в результате испарения воды концентрация отходов сильно повысилась, а через грунтовые воды радиоактивные вещества стали попадать в реку.

Хуже было другое: сильнорадиоактивные отходы сливали в герметичные ёмкости-отстойники, объёмом в несколько десятков кубометров. Концентрация радиоактивных веществ в них была такая, что происходил саморазогрев отстойников. И вот в один далеко не прекрасный день отказала система охлаждения одной из ёмкостей. Как у нас водится, ремонтом сразу никто не занялся, и произошёл паровой взрыв. Только из-за того, что накануне сменилось направление ветра, радиоактивные осадки пронесло мимо Челябинска. Именно при исследовании образовавшегося загрязнения и выяснилось, что река Теча из-за просачивания грунтовых вод тоже опасна для людей, живущих на её берегах.

В общем, последствия оказались серьёзными: пришлось отселять несколько десятков тысяч человек, у многих из которых со временем проявились последствия облучения, выводить из сельхозоборота значительные площади земель. И, к сожалению, только после этого у нас серьёзно занялись исследованием влияния радиации на живые организмы и растения.

Курчатов внимательно выслушал рассказ и кивнул.

- Я понял вас, Николай Николаевич. Вы, случайно, не помните, кто занимался изучением этого влияния?

- К сожалению, помню только Николая Тимофеева-Ресовского. Но он сейчас живёт в Германии и, как я запомнил, то ли уже отказался, то ли вскоре откажется от требования советских властей вернуться в СССР. Так и проживёт там до нашей Победы.

- Да, я знаю об его отказе возвращаться. И гитлеровцы его не тронут?

- Нет. Хотя он и его дети не просто не воспринимают нацизм, но и много сделают для спасения наших военнопленных. Один из его сыновей, насколько я помню, будет даже участником подпольной антифашистской организации и погибнет от рук гестапо.

- Извините, но я не верю в то, что ему сойдёт с рук его невозвращение.

- Не сошло, конечно, - вздохнул Демьянов. – Приговорили к десяти годам за измену Родине. Но через год, в сорок шестом, перевели из лагеря сюда, в Челябинскую область, в связи с необходимостью проведения исследований по радиобиологии. А уже в после создания ядерной бомбы освободили.

- Сюда, на комбинат?

- Нет, на соседний ядерный объект, - махнул рукой Николай куда-то на северо-восток. – Тридцать с чем-то километров отсюда, на озере Сунгуль. Здесь будут нарабатывать плутоний, а там – собирать из него бомбы.

- Значит, ещё один объект недалеко отсюда…

- Их вообще придётся несколько создавать. Три в Челябинской области, два или три – не помню уже – в соседней Свердловской, кажется, два под Красноярском. Не говоря уже о вашем любимом Сарове. Ах, да. Ещё в Обнинске. И возле каждого – целый город. Представляете? Мы стоим на месте, где уже через несколько лет возникнет новый, современный город. Который ещё долго-долго невозможно будет найти ни на одной карте.

В общем, Курчатову было о чём подумать во время обратного пути в Челябинск. А потом и в Москву, куда им разрешили выехать только два дня спустя.

15

Снова Казанский вокзал, снова тот же поезд, в котором в июле 1938 года в Москву въезжал Степан Шеин. Только вместо предгрозовой духоты – промозглая октябрьская сырость. И тело Шеина с разумом Николая Демьянова одето не в потрёпанный наряд «искателя пролетарского счастья», а в форму со знаками различия капитана Госбезопасности. Новая форменная тужурка и на проводнике, теперь обслуживающем не плацкартный вагон, а купейный. На пассажира поглядывает с опаской: на лицо, вроде, то же самый, а вот всё остальное, от одежды до манеры поведения, совершенно иное. Говорит красиво, правильно, очень вежлив, вонючий самосад не курит. Да и вообще не курит. И попутчик, с которым они сели в вагон ещё в Челябинске, очень культурный молодой мужчина.

Подозрительно как-то… Вот потому проводник и озирался, уже сойдя на перрон и помогая пассажирам (по большей части, конечно, пассажиркам) на выходе из вагона. И не зря озирался! К тому, кого два года назад чуть не убило молнией (не убило, раз его карета скорой помощи увезла), уже в голове состава подошли чекисты и, немного поговорив, увели с собой. Да ещё и его попутчика прихватили. Значит, опять его, обыкновенного проводника, будут на допросы таскать. О-хо-хонюшки! Как это не вовремя: опять отдохнуть после рейса не дадут…

16

- Приказано взять вас и товарища Курчатова под охрану, - доложился лейтенант ГБ, встречавший приехавших на Казанском вокзале.

- Что-то случилось? – насторожился Николай.

- Не могу знать, товарищ капитан. Мне приказано сопроводить вас обоих в наркомат по прибытии поезда.

Эмка, «стандартная» чиновничья машина этого времени, тесновата в сравнении не только с «Волгой», но даже с «жигулёнком». Но, за неимением «Паккарда» или «Зис-101» (не доросли ещё чинами-с), придётся ехать на ней. Хорошо – не в кузове «воронка».

Чёрные мысли чёрными мыслями, а откровенных косяков за собой Демьянов не помнил. Да, порой, ходил по лезвию бритвы, как в памятной истории с аналитической запиской по результатам Финской кампании. Но ведь, помимо его личной оценки своей деятельности, многие на неё смотрели со стороны. И кому-то она активно не нравилась. А значит, могли быть и доносы, и допущенные исполнителями ошибки, приведшие к негативным последствиям. Опять же, дамокловым мечом висела недоговорённость в вопросе причины расстрела Берии в 1953 году…

В приёмной Меркулова тоже ничего не прояснили. Просто отправили обоих писать отчёты о командировке. А ещё напрягло то, что Демьянову не позволили позвонить ни домой, ни в ОПБ. Хотя положительным сигналом было то, что чекист, присутствовавший при этом, отказал со словами «товарищ Демьянов», а не «гражданин Демьянов». Значит, пока ещё не арест.

Лишь приняв отчёт и убрав его в сейф, старший лейтенант ГБ сообщил:

- Мне поручено доставить вас в дом отдыха, где сейчас отдыхает ваша семья.

- С чего это вдруг она там оказалась? – удивился Николай. – Я не помню, чтобы подавал заявление о выделении путёвки. Да ещё и на всю семью.

- Так было нужно.

Что, блин, за тайны мадридского двора?

Объяснилось всё по дороге в Подмосковье.

- Незадолго до вашего отъезда вокруг здания ОПБ-100 была замечена подозрительная активность сотрудников германского посольства. Причём, им зачем-то нужно было снять синагогу с таких ракурсов, чтобы с кадр непременно попало здание вашего Бюро. А ещё завёлся любопытный фотограф, делающий памятные снимки её посетителей так, чтобы в кадре оказался кто-то из тех, кто вышел из ОПБ. У нас уже тогда возникло подозрение, что германскую разведку интересуют ваши сотрудники. Проверка показала, что это так, и мы решили убрать из её поля зрения некоторые ключевые фигуры учреждения. А пока вы находились в командировке, был выявлен интерес немцев к вашей личности. Поэтому вашу семью на всякий случай спрятали в доме отдыха.

- Всю жизнь прятаться невозможно, - буркнул Николай.

- Да мы понимаем. Но некоторое время вам и вашим близким всё равно придётся побыть за городом.

Кира и её мать ничего об этом не знали, только удивлялись тому счастью, что им вдруг привалило счастье провести три недели на природе. Пусть погода стояла и не особо удачная для загородного отдыха, да и глава семьи где-то колесил по необъятным просторам Родины, но женщины радовались тому, что хотя бы на время избавились от части ежедневных забот. А Анастасия Кирилловна смогла ещё и поправить здоровье бесплатными медицинскими процедурами.

- Жаль, что ты умчался в свою командировку, а то мы могли бы не с мамой, а с тобой отдохнуть, - попеняла ему супруга, на что пришлось разводить руками. – И вообще, ты пропустил такое важное событие: у нас Валечка научилась ходить!

Как бы то ни было, а три дня он всё-таки провёл с семьёй. Издёргался от мыслей, как там работа, но приказ начальства был однозначным: до поступления соответствующей команды с территории дома отдыха в город – ни ногой.

А потом завертелось: нужно вникать в состояние дел, отслеживать изменения, произошедшие с момента его отъезда, подпинывать тех, кто поступил по принципу «кот из дома, мыши в пляс».

Больше всего порадовал Швецов: его мотор М-82 уже собрали и опробовали. Честные 1600 лошадиных сил он выдал уверенно. Там же, в Молотове-Перми, пропадали и Удовенко с Воронцовым. Значит, «сердцу» истребителя Ла-5 быть. Ведь Семён Алексеевич Лавочкин занимается перепроектированием машины под этот мотор и постройкой опытной машины под «временный» мотор М-62. Пока же 10 октября было принято правительственное постановление о начале серийного производства модели ЛаГГ-3. А вариант с тысячесильной «звездой», строящейся ради отработки конструкции (постановки на вооружение этому самолёту точно не видать: слишком слаб двигатель при возросшем аэродинамическом сопротивлении), будет называться ЛаГГ-3-2.

Постановление о производстве КВ-СУ-152-1 в Ленинграде и Челябинске тоже уже вышло. А ХПЗ наконец-то выпустил первую партию Т-34, по шасси конструктивно более близкую к Т-44.

Киевский завод «Кузница Ильича» произвёл первые модернизационные модули для переделки двухбашенных Т-26 в зенитные самоходные установки. Катастрофическая нехватка пулемётов ДШК вынудила поставить на них пару пулемётов ДК-32 с магазинным питанием. Модули сразу же передали на соседний Киевский танкоремонтный завод № 7. С подсказки Демьянова ЗСУ забрал себе в корпус Рокоссовский.

Отличилась Наталья Геннадиевна, вспомнившая, что причиной нехватки сырья для производства тротила страна обязана переходом коксохимического производства на высокотемпературные коксовые батареи. Это резко снизило выход толуола, являющегося сырьём для данного вида взрывчатки. Пришлось писать соответствующую записку Сталину о необходимости снижения производительности кокса на новых коксохимических мощностях ради увеличения выхода толуола. По этому поводу ещё предстоит пободаться, доказывая, что необходимо как можно скорее нарастить выпуск тротила, чтобы не закупать его в Америке.

Совет имплантировать в затворную цепь полевого транзистора предохранительный диод помог Лосеву создать менее чувствительный к статическому электричеству прибор. На основе их опытной партии его молодые электронщики уже ковыряются со схемой дистанционного взрывателя авиационных эрэсов, лучше улавливающего вихревые токи, наводимые в обшивке вражеских самолётов. Как говорит сам Олег, предварительные результаты довольно обнадёживающие. Есть все шансы снизить расход ракет на сбитие одного самолёта до полутора штук вместо прежних четырёх.

Тульский оружейный завод наладил массовый выпуск автоматов ППС-39, которыми вооружают красноармейцев технических подразделений. Для рот автоматчиков началось изготовление варианта с деревянным, а не откидным металлическим прикладом. Кажется, в мире Демьянова такие изготавливали поляки. На деревянном прикладе настояли пехотинцы, быстро убедившиеся в том, что хлипкий складной приклад ни на что не годен в рукопашной схватке. Модификацию назвали ППС-40.

Таубин и Бабурин… Их мотор-пушка при инструментальных замерах ожидаемо показала бешеную отдачу, и это сразу же поставило крест на её использовании в авиации. Теперь путь их детищу только в ЗСУ. Опытный образец спарки из левосторонней и правосторонней (по направлению подачи боеприпасов) пушек проходит испытания, и по их результатам будет принято решение о применении их в таком амплуа. Возможно, шанс появится при переходе на патрон иной размерности, 23х115, принятый на вооружение в 1944 г. Как его изготовить, приняв за основу патрон к противотанковым ружья и ещё не разработанному пулемёту Владимирова, Николай уже описал в записке, направленной в наркомат вооружений.

Швейные фабрики наращивали выпуск «лифчиков», как прозвали в войсках разгрузки, а в Кирове и на других обувных фабриках – кирзачей с развитым антискользящим рисунком подошвы. В ОМСБОН НКВД поступили первые бронежилеты, легко выдерживающие попадание автоматной пули и гранатных осколков. А уж сколько было восторгов у Старинова, когда Демьянов привёз ему первые пять килограммов пластида, произведённых в опытном порядке в НИИ-6!

Положительных эмоций достаточно, но на психику давит внимание, которое на «НИИ ЧаВо» обратили немцы.