Шансы ложных планет: В ожидании коды

Глава 1. Юрбург сегодня. Уроки космоистории

1

В аудитории было, что называется, солнечно. Юрбургское светило трудилось на славу, властно просвечивая все задёрнутые занавески.

— Нам неизвестно, — промолвил профессор Кольхаун, — жил ли в реальности мудрый герой Кай Гильденстерн. Времени много прошло, документов надёжных нет. Но, если не было Кая, нам бы, наверное, стоило его выдумать. Ибо весьма затруднительно выяснить, куда подевался могучий Галактический Альянс, похоронивший субъектность множества звёздных империй, а также ксенокультур. Проще всего было бы объявить, что Альянс разложился сам по себе, что погиб под огромнейшей тяжестью внутренних противоречий. Но мы знаем: любые противоречия сами собой, без катализатора, не работают. Катализатором должен был быть герой. А других вариантов героя, кроме него, легендарного ксеноисторика Кая, а также его друзей — ровно настолько же легендарных — данный период космоистории нам не даёт. Очень уж слабо в ту пору было у нас с героями.

Крис Розенкранц усмехнулся при последних словах профессора. Он бы сказал, что с героями слабо в любую эпоху. Космос, он, право же, не поддерживает героизм. Выживание в космосе подчинено алгоритмам. А любой алгоритм нивелирует героическое в человеке. Почти совсем.

— Малая связность нынешних звёздных миров, — продолжал профессор, — зачастую не позволяет создать единой документальной базы по тому или иному вопросу космоистории. Чтобы в единой фактической ткани зарегистрированных событий не возникало существенных лакун, нашим коллегам-космоисторикам поневоле приходится пользоваться вставными легендарными нарративами. Иногда их становится больше, чем собственно фактов, ибо потребности в объяснениях нарастают, а возможность проверки по-прежнему затруднена. То есть, мы можем сказать, что приключения Гильденстерна и группы его товарищей — это лишь частный случай более общей тенденции замещения фактов легендами.

Тут Розенкранцу вдруг вздумалось возразить. Он поднял руку и выпалил, не дожидаясь профессорского дозволения:

— Но ведь Кай Гильденстерн существовал и как историческое лицо! Он же учился у нас в Юрбургском университете на факультете ксеноистории!

— Да, разумеется, — поддержал Кольхаун. Но для того поддержал, чтобы немедленно возразить. — Факт обучения Гильденстерна на факультете в пору деканства профессора Ульма — и в самом деле отлично задокументирован. Однако мы ничего достоверно не знаем ни о периоде его жизни, который предшествовал обучению, ни, что гораздо важнее, о том (уже собственно героическом), который за обучением воспоследовал.

Крис удивился:

— Странно, неужто из документов на факультете не полностью ясно, откуда он прилетел на Юрбург? Каждый студент, как мне помнится, заполняет огромное множество формуляров!

— Каем указана, — профессор поморщился от необходимости припонинать детали, — кажется, микропровинция Утренний Моргенштерн Старогерманского космоса, к данному времени вовсе не существующая.

— Что, пострадала в военных действиях?

— Нет, но с подачи Галактического Альянса была признана бесперспективной, расформирована и расселена. Все документы по расселении не сохранились. Да, так бывает. Даже в Германском космосе.

— Просто так не бывает, — не согласился Крис. — Может, Альянс зачищал следы?

— Или сам Гильденстерн их зачистил, спасая родных от Альянса. Кстати, в его документах, поданных на факультет, даже родители не были упомянуты. Трудно поверить, но всё у него прошло… Ныне бы точно таких документов не приняли.

— Стало быть, Кай Гильденстерн был подозрителен ещё в самом начале?

— В чём его было подозревать? — ответил вопросом Кольхаун. После чего дал ответ и по делу, не вопросительный. — Эта таинственность, нагнетаемая над происхождением Гильденстерна, подозрительна сама по себе. Как необходимая мера превращения человека в легенду. Ведь герой в легендарном фольклоре обязан уже и родиться каким-нибудь необычным способом. Если же вдруг при рождении не было чего-то особенного, то получается, он никакой не герой. Не совпадает с героической матрицей.

2

Крису по завершении лекции товарищи выговаривали. Мол, ну зачем перетягивать на себя одеяло? Мол, старый осёл Кольхаун очень глупо повёлся и половину времени тупо потратил на твои недоделанные вопросы, а ведь скоро экзамен, и на экзамене почти всем светит полная ксеножопа!

Он покаялся перед ними:

— Извините, ребята, увлёкся.

Только тут-то и сам обнаружил, что да, увлёкся. И, казалось бы, чем? Личной историей ксеноисторика Гильденстерна. Недостоверной совсем. Почти полностью скрытой под легендарными эпизодами.

Что ж, раз увлёкся и осознал, выбрал тогда соответствующую тему для реферативной работы. Думал хоть что-то найти по детским годам Гильденстерна, но нет — прав Кольхаун — ничего не нашлось.

Но зато раскопал кое-какие сведения об антигерое. О наставнике Фенбонге — он же тоже служил в то же время в Юрбургском университете. И — интересное дело — что тот наставник тоже был несколько, так сказать, легендарен. Правда, в другом, весьма нехорошем смысле, антигеройском.

Крис призадумался: а не случилось ли так, что этот самый Фенбонг и спровоцировал Кая сделаться тем, кем он стал?

Так или этак ли, а походило на то, что этот Фенбонг явился в Юрбург только за тем, чтоб извести Гильденстерна. И, между прочим, в тот самый период, когда ничего героического этот последний из себя и не представлял.

Тут подозрение возникало: а не знал ли тот Фенбонг о чём-нибудь важном заранее? То есть, напрашивалась временная петля, либо петля предсказания, когда знание антигероя о героическом будущем обычного человека и повлекли претворение сего будущего в настоящее.

Если б не Фенбонг, то вышел бы Кай в герои? Пожалуй, что нет. Он бы остался при кафедре в Юрбурге, стал бы здесь самым обычным ксеноисториком — точно таким, как и Крису когда-нибудь предстоит. Именно Фенбонг спровадил Гильденстерна отсюда на Эр-Мангали, в жёсткий мирок, где героем стать бедному Каю понадобилось, чтобы просто выжить.

3

Но откуда мог Фенбонг предполагать заранее?

Верный ответ напрашивался: прогностические машины Альянса. Разные версии системы «Клапациус», без опоры на сведения от которых в поздний период существования Галактического Альянса им не развязывалось ни одной мало-мальски значимой звёздной войны.

А что Фенбонг работал как раз на Альянс — тут двух мнений и быть не может. Ибо зачем было прессовать Гильденстерна, кроме как в ползу Альянса? Он-то герой очень однонаправленный.

Кстати, и Фенбонг — он тоже, как мог, затирал свою предысторию и историю. Но, затирая, не раз ещё наследил. Есть ведь система документальной обратной связи.

Стало известно, что прибыл на Юрбург он не откуда-то, а со звёздного архипелага Роза Петроф, то есть, из местности, в тот же как раз период и возвращённой в состав Русского космоса. Там-то, на Розе Петроф, у Альянса стояла одна из машин системы «Клапациус», и считала она вероятности, на основе которых в Альянсе пытались Русскому космосу противостоять — но, видать, не нашлось такой вероятности, чтобы дело выгорело.

В общем, на Розе Петроф локальное поражение Галактического Альянса обошлось и без участия Гильденстерна. Но на Юрбург оттуда Фенбонг привёз кое-какие достоверные сведения о будущем Кая — и, что главное, злую и действенную досаду в связи с поражением на архипелаге.

Кстати, про Фенбонга это ещё не всё. Он ведь не только агент Альянса, и не только активный организатор переворота на Юрбурге; он вдобавок ещё инициатор создания Превентивных Судов, на которых судили людей за не совершённые ими, но вполне вероятные преступления. В Юрбургское судилище он вошёл даже в роли Судьи, а впоследствии, после введения в Юрбурге чрезвычайного положения по причине войны с ксенокультурой Сид, он, как Судья, также вошёл в самую главную из Чрезвычайных Комиссий Юрбурга — под руководством адмирала военно-космических сил Альянса по имени Гуггенбюлль.

Всё ли о Фенбонге? Ну по-прежнему нет! Он, что также существенно, был адептом богини Маммоны, то есть, принадлежал к одной из официально признанных Галактическим Альянсом религиозных конфессий. Что ему, кстати, в дальнейшем позволило применять против Гильденстерна особые тайные формы маммонических практик.

Да, этот Фенбонг — тот ещё был пройдоха. Именно он не оставил Каю ни единого шанса против того, чтобы стать величайшим героем и уничтожить Альянс. Хоть и боролся, понятное дело, за противоположное.

4

За несложную, вроде, задачу по уничтожению Гильденстерна Фенбонг взялся, что говорится, засучив рукава. Он изучал возможность отчисления Кая-студента ещё с первого курса университета. Фенбонг старался, но не удалось. Так случилось, что Кай хорошо учился, и никакие университетские высшие власти не имели к нему подходящих к делу претензий.

Чтобы наверняка разлучить Гильденстерна и Юрбургский университет, Фенбонгу даже пришлось спровоцировать переворот (либеральную революцию, подчинившую Юрбург Альянсу), да и того не хватило. Спровадить отличника с Юрбурга не удалось до тех самых пор, покуда не состоялся выпуск.

И лишь тогда Фенбонг вздохнул свободно, когда Кай Гильденстерн был распределён (а на деле сослан) на планету Эр-Мангали. Что характерно, ссылка на ту планету была равносильна билету в один конец. Ибо планета была прикрыта практически намертво специальной карантинной системой, из-под которой никто, никогда… Ясное дело, до Гильденстерна.

5

Всё, что касалось присутствия в гильденстерновой жизни планеты Эр-Мангали, как и стоило ожидать, было совсем не задокументировано. Всё-таки коммуникация с этой планетой находилась под жёстким контролем. Непробиваемая система под названием «Карантин» не выпускала оттуда ничто живое, а возможности телекоммуникации без остатка монополизировал Галактический Альянс. Ибо единственный способ связи с планетой составляла загадочная Н-технология.

Правда, не скажешь, что жизненный путь Гильденстерна на участке, отмеченном пребыванием на Эр-Мангали так и осталася ни для кого неизвестен. Можно сказать, скорее наоборот. Но обо всём, что случилось на Эр-Мангали, трудно судить с полной определённостью, ибо там Гильденстерн — наиболее легендарен.

Все сохранившиеся документы представляют собой пересказы легенд. Именно так, пересказы. Причём с разночтениями.

Крису, конечно, нетрудно свести их к единому знаменателю — для написания реферативной работы. Но в результате получится лишь относительно достоверная реконструкция. То есть, одна среди ряда других относительно достоверных. Не совпадающая с исторической истиной, но — разве что — воплощающая некую вечную правду.

Но чем больше в фигуре героя нетленной вечности, тем-то и менее в ней исторического, конкретного.

Как бы то ни было, с этим Крису пришлось смириться. Что ещё оставалось?

6

О бытии легендарного Гильденстерна на Эр-Мангали невозможно рассказывать без указания ряда его социальных связей. Важно, что он на планете появился отнюдь не на ровном месте. Люди, с которыми он там общался, ожидали мессию. Долго, причём, ожидали. С десяток лет. И Гильденстерн, в котором они, наконец, его рассмотрели, просто не мог им долго сопротивляться.

Кто эти люди? Да в том-то и дело, что части легенды — точно такие же, как и сам Гильденстерн. Большинство, говорят, очутилось на Эр-Мангали одновременно с включением «Карантина». Часть прилетела на звёздном крейсере из империи Сант-Амазон Эскабар — люди с испанскими именами: Бенито Родригес, доктор Мигель Гонсалес, космогатор Альварес, пилот Эстебан. Двое — Том Трентон, Джой Гаррис — чудом спаслись из истреблённой Альянсом пусконаладочной смены того самого «Карантина». Часть — Честер Хардерн, Сантьяго да Ферра — была сослана на Эр-Мангали неизвестно за что и неизвестно откуда, ибо планета давно уже действовала как каторга.

Каждый из них Гильденстерну чем-то помог, утверждает лененда. Кто-то с социализацией в горнорудном и криминальном мире, кто-то — с защитой и самозащитой от разных опасностей, не исключая и сверхъестественных, кто-то его сориентировал на подвиг.

Больше других помог Бенито Родригес. В горнорудной колонии он занимал пост начальника безопасности, каковой и по жизни своей использовал не как другие начальники — не ради личной власти, а главным образом ради того, чтобы во всеоружии встретить мессию. Он выступал как предтеча, ответственный за грядущую встречу. Осознавая, что будущему герою понадобятся сторонники, он старательно сплачивал «группу поддержки» Кая, снова и снова сводя её воедино, если она почему-либо расползалась. Только его организаторские таланты превратили её в команду — сам Гильденстерн бы с таким, определённо, не справился. Факт, без команды бы не состоялось героя, а её — без Бенито. Не мудрено, что легенда возносит Родригеса над остальными сторонниками Гильденстерна. Те ведь в начале поддерживали героя с его подачи, а самолично втянулись уже потом.

Что же до личных качеств Бенито, то они в полной мере соответствуют выполняемым функциям. Он — настоящий стратег, умный, дипломатичный и проницательный, сочетающий многолетнюю выдержку и решительность в каждом моменте. Именно он, а не кто-то другой принимал окончательное решение, что Гильденстерн мессия, ибо тот соответствует очень многим условиям и приметам. А откуда условия? Из ментального пространства планеты, предстающого перед людьми в видениях Гарриса. В общем, были условия, Кай им в значительной степени отвечал, но лишь Бенито смог принять решение, что эта степень достаточна. Принял, хотя и заметил, что недоставало кое-каких деталей. Возможно, существенных.

Кстати, вот здесь-то Крису и повстречалась живая неоднозначность, нехарактерная для логики легендарных текстов. Ибо Бенито в избранность Кая поверил… не до конца. Амбивалентность Родригеса в отношении к Гильденстерну проявилась в том факте, что кое-какие из подвигов, обязательных для мессии (по версии Гарриса), совершил сам Бенито — просто на всякий случай.

Признанным визионером, отшельником и мудрецом, прозревшим эсхатологию планеты Эр-Мангали, да и всей галактики, в команде героя был, разумеется, Гаррис. Это его посещали ключевые видения — пусть не его одного (планета предрасполагала), но и раньше, и чаще, чем всех других. Он умел предугадывать локальное будущее и (если надо) ухитрялся его менять. Полный набор всех условий и требований, предъявляемых к истииному герою — также именно он сформулировал. Если, конечно, Джой Гаррис и сам представляет собою лицо реальное, а не выдуманный персонаж, целиком и полностью легендарный.

Честер Хардерн таким суперуспешным визионером не был, может быть, даже и не имел соответствующих способностей, но находился (по впечатлениям Криса) несколько ближе других к Джою Гаррису, так как всегда пребывал в неустанном духовном поиске да молитве. В Кае же он умел поддержать моральный дух — даже в ту пору, когда на него жёстко давила религиозная секта.

А вот антиподом по отношению к мистику Гаррису выступал Томас Трентон — функционально инженерный гений команды, главный локус технической одарённости. Трентон верил в машины, и лишь вероятностным предсказаниям от «Клапациуса» позволял себе полностью доверять, ибо был инженером не только лишь по названию. Он с Гильденстерном общался не очень часто, но, по-видимому, именно он мог вносить в социальную жизнь героя начала рациональности и прагматизма.

Дальше — Сантьяго да Ферра, хорошо подготовленный защитник команды, истинный мастер боя. Хладнокровный, прямолинейный. Он Гильденстерна учил пользоваться… револьвером. Отчего же не бластером? Так ведь бластером всякий сможет. Надо отметить, на карантинной планете Эр-Мангали было так много архаического оружия, что в большинстве своём люди сражались не современным.

Доктор Гонсалес в этой слаженной группе выступал главным скептиком в отношении Гильденстерна. Каю, а также Бенито приходилось его, вероятно, переубеждать. Главная роль его, кажется, в том-то и состояла, чтобы инициировать доказательство от противного. Ну а также он был по образованию медиком. Тоже полезная роль в группе, которая борется.

Олаф-водитель — помощник по мелочам, но довольно важным, помогающим выжить. Спас героя от голода — ибо планета решительно не поддерживала необходимый последнему режим питания. Также — с подачи Бенито — в самом начале помог Гильденстерну в трудоустройстве, чем его тоже спас — ибо всё то, что герой изначально умел, не конвертировалось в какой-либо из родов местных занятий.

Сам Гильденстерн среди этих людей в самом начале был самым слабым, неадаптированным — и на героя ни капельки не похожим. Первая помощь ему (та, что «с подачи» Бенито Родригеса), Каю позволила попросту выжить, не более. Лишь затем проявились черты боевого соратничества.

Кстати, Бенито, который в команде был самым главным и привычным к ответственности, дольше других сомневался и не отпускал героя в самостоятельный героический поиск. И потому он лишил Гильденстерна некоторой (незначительной ли?) доли его героизма — в основном в предварительных испытаниях, прежде всего в разорении так называемых «адских гнёзд», полных особенных артефактов ксенокультуры Сид, необходимых к сражению с главным анатонистом планеты.

Вот окончательное испытание — уничтожение ксенодемона Асмодея, энергетически питающего «Карантин» на орбите планеты — Каю пришлось уже взять на себя. Тут вариантов не было. И он таки справился. И, как итог, «Карантин» наконец-таки был разрушен. Впрочем, и этот итог оказался лишь предварительным.

7

В том, что итог победы героя на Эр-Мангали оказался не окончательным, уж для Криса-то удивительного немного. Ведь герой Гильденстерн — персонаж всего лишь легенды, а не героического мифа о священных событиях, произошедших в начале времён. Никакая легенда не может претендовать на какую-либо окончательность, вся логическая структура легендарного текста предполагает цикличность.

Потому-то и вовсе не странно, что устранение Асмодея и падение «Карантина» не решили проблемы Вселенной, а только её трансформировали. Асмодей оказался далеко не единственным ксенодемоном на Эр-Мангали. Что же касается репрессивной системы вокруг планеты, то её упразднение привело к неминуемой эскалации хронического конфликта между Альянсом и ксенокультурой Сид, а заодно к распространению на другие системы с Эр-Мангали жесточайшего космопиратства. Ну и Альянс в отношении Кая и его товарищей стал наносить удары возмездия.

То есть, вдруг обнаружилось, что достигнутый Каем на Эр-Мангали результат — мягко сказать, имеет нужду в коррекции. Так как героем в решительных преобразованиях учтено далеко не всё. Стало быть, рано ему почивать на лаврах; сами лавры сомнительны. Многое им не доделано на Эр-Мангали; чтобы доделать, надо туда вернуться.

В этот период Кай Гильденстерн пошёл на сотрудничество с Бертом Лоренцером — шефом одного из подразделений в разветвлённой системе разведслужб Галактического Альянса. Кто-то назвал бы этот поступок предательством, кто-то его даже прямо так называет. Крис, однако же, не спешил бы с оценками. Да, Берт Лоренцер, вроде, использовал Гильденстерна, но и сам Гильденстерн использовал возможности Лоренцера. На космической яхте последнего он добрался до Эр-Мангали, на планете сумел выкрутить всё по-своему. Позачистил всех демонов, молодец. А на обратном пути — вопреки ожиданиям Лоренцера — исхитрился с товарищами захватить огромный линкор Альянса, чтобы на нём, на линкоре «Маджестик», отправиться к Мозгу Альянса. К скрытому центру его управления чуть ли не всей Галактикой.

И не просто отправиться, но и разрушить упомянутый Мозг.

8

Чтобы добраться до Мозга, дредноут «Маджестик» понадобилось провести по лабиринту из незримых преград — столь же смертельных, как был «Карантин» когда-то. В этом полёте пришлось полагаться не только на виртуозность пилота по имени Эстебан, но (и в особенности) на интуицию. Ибо пилот сам не видел, куда лететь, а куда не лететь, потому что погибнешь. Главным источником этой спасительной интуиции на звездолёте считался провидец Гаррис, но, как свидетельствует легенда, последний умудрился проспать главную часть полёта по лабиринту. Но «Маджестик» до Мозга Альянса всё равно долетел. Почему? Повезло.

Мозг Альянса располагался на скромной планете по имени Ир-Валар. Да и там он был очень неплохо законспирирован. Главная хитрость задачи по его истреблению состояла в исходном неведении, что он собой представляет. Группу людей за столом (так сказать, Социальный Мозг)? Супермощный компьютер? Сверхогромный биологический мозговой организм? Демоническое управляющее начало? Ваш вариант?

Каю с его командой пришлось уничтожить решительно все варианты, встречающиеся в пути. Хоть в большинстве они были, конечно, ложными.

А затем, на обратном пути из подземелья планеты к линкору «Маджестик», всем им пришлось очень сильно спешить, ведь под ногами рушился мир. Ибо лишь только разрушенный ныне Мозг своей силой удерживал реальность всего Ир-Валара.

Как повествует легенда, добрались все. Но, как только добрались, под кораблём их совсем растворилась планета. Будто и не было — а дредноут «Маджестик» висел себе в пустоте.

В этот момент, как утверждает документальная аудиозапись диалога легендарных героев (Крис её чудом, непостижимым уму историков, умудрился отрыть в университетском архиве Юрбурга), Кай Гильденстерн произнёс, устало снимая с главы артефакт, каковой назывался Короной Сида: «Ну вот теперь уже можно вернуться с Эр-Мангали!». Типа, всё позади.

«А вернуться — куда?» — усмехнулся Джой Гаррис.

«Так логичней всего — на Юрбург, — отвечал Гильденстерн, — откуда и стартовали».

С ним, однако, поспорили. Как оказалось, в команде теперь не нашлось единого мнения, куда дальше лететь.

«Следует, — проговорил Бенито Родригес, — поскорей навестить империю Сант-Амазон Эскабар!».

«Так ведь этой же звёздной империи больше нет! — возразил Том Трентон. — Она полностью и без остатка растворена Альянсом»

Доктор Гонсалес заверил: «Это сейчас её нет. Но когда прилетит „Маджестик“, мы очень скоро сумеем её восстановить в правах».

«Нет, — молвил Честер, — надо добить Альянс. А ваша империя, как ни крути, задворки. Если там запереться, то выпустишь из внимания происходящее в центре».

А Сантьяго на то: «Неизвестно ещё, где теперь будет центр».

«Где будет центр, определят из Сида, — вымолвил Гаррис, не выходя из транса, в который успел войти в самом начале этого диалога. — Сид с падением Мозга Альянса окончательно победил в своей нынешней долгой звёздной войне.»

«Но ведь с владычеством Сида нам надо бороться!» — сказал Онодэра. (Да, на момент путешествия на «Маджестике» в группе Кая ещё оказался один японец. Звали его Онодэра-сэнсэй, он был тоже с Эр-Мангали, просто в легенде он раньше не упоминался).

«Или бороться, или же принять, как данность», — промолвил Гаррис.

«Кажется, так мы, — проговорил Гильденстерн с неожиданной грустью, — ни до чего и не договоримся».

«Вы бы мне лучше сказали, — ворчал Эстебан-пилот, — что происходит с невидимыми преградами. Вокруг нас настоящая пустота, или же вновь лабиринт из „карантинных“ ловушек?

«Ну, по идее, с падением Мозга Альянса, можно лететь спокойно куда угодно», — предположил доктор Гонсалес. Правда, не слишком уверенно предположил. По аналогии с мигом падения «Карантина».

В этот момент подал голос космогатор Альварес. Он до сих пор не принимал участия в разговоре, так как сверял изображения на экранах со звёздными картами. В результате сравнения и возникла такая реплика: «Поглядите, ребята на эти звёзды. Ничего ли вас не удивляет при взгляде на них?». Космогатор как будто загадку загадывал им по своей специальности.

В паузе все, надо думать, взглянули на звёзды. Самым первым из наблюдателей сориентировался Эстебан: «Как-то, по-моему, густо они расположены. Раньше свободнее выглядели на экране»…

«Густо? — Альварес расхохотался едва ли не истерически. — Этих звёзд стало попросту вдвое больше… Нет, втрое, как минимум!» — пересчитал он придирчивей.

«Но, по моему, общие очертания не изменились, — пробормотал Родригес. — Я наблюдаю созвездия, которые видел и с Ир-Валара».

«А не заметил ли ты, — подхватил его мысль Альварес, — что созвездия повторяются? Там… И вон там… — Он куда-то показывал. — Поглядите: одно и то же! Одно и то же…».

«Да, — подтвердил Гильденстерн. — Там, как будто, картинка зациклена. Как это можно астрономически объяснить? Множество звёзд, и, должно быть, не все из них настоящие».

«Я бы, — промолвил Альварес задумчиво, — именно так это и объяснил. Есть настоящие звёзды, а есть некая чистая видимость. Нам с удаления это не очень понятно, но вблизи их, наверное, можно и отличить».

«У настоящей звезды должны быть планеты» — предположил Эстебан.

«А у ложной звезды, — хмыкнул Том Трентон, — могут быть и планеты ложные».

И тогда Гильденстерн произнёс: «Кажется, мы уже знаем, куда лететь».

Глава 2. Нижняя Арда. Сразу по Трепанации Мозга Альянса

1

— Кажется, мы уже знаем, куда лететь, — произнёс Гильденстерн.

И все согласились. Никто не сказал, что не знает.

Мир изменился в связи с Трепанацией Мозга Альянса. Мир изменившийся следовало понять. Чтобы практически действовать не сгоряча, а с учётом обнаруженных в нём изменений.

С этим-то все согласились. Но и спор, разгоревшийся накануне момента согласия, был, как чувствовал Кай, далеко не беспочвенным. Ибо на чём держалась его команда прямо сейчас, когда цели достигнуты? На доброй привычке, что сложилась на Эр-Мангали. На инерции общего героизма. Может, даже на страхе перед личной свободой, когда все их пути разойдутся. Каждый сможет тогда ставить перед собою индивидуальные цели. Правда, они с неизбежностью будут намного мельче. Но ведь зато — твои…

А с другой стороны, вдохновят ли кого-то из них после всего ими вместе пережитого цели не слишком масштабные? Есть опасение, что и вовсе не вдохновят. Обещают тоску по настоящему действию, потрясающему мировые основы.

И отсюда инерция. И растущее недовольство уже перед нею.

Факт, что мир изменился, для команды его лишь повод. Повод к совместному движению по инерции перед тем, как им всем разбежаться уже навеки. Ведь… Ну сколько же можно не расставаться с Эр-Мангали?

— Значит, летим выяснять, какие тут звёзды ложные? — уточнил Эстебан, которому было важнее прочих — в оперативном смысле. Ибо ему же вести дредноут «Маджестик».

— Именно так, — подтвердил Гильденстерн.

— И начинаем с ближайших светил, наверное?

Кай лишь кивнул. Ясное дело, с ближайших. Нет смысла искать предмет изучения где-нибудь далеко.

— Ну, коли так, — продолжал Эстебан, — то целью полёта будет вон та ближайшая к нам звезда. Что это там за светило, Альварес?

Космогатор задумался:

— Вот это? Должно быть, Арда. Но только размноженная, повторённая минимум трижды. Вон они, три одинаковых жёлтых, по вертикали…

— Верхняя Арда, Средняя Арда и Нижняя, — присмотрелся к голоэкрану Бенито.

— Ближе всего мы находимся к Нижней, — сообщил Эстебан.

Стало быть, Нижняя — это и значит ближняя. Стало быть, к ней теперь и лететь.

2

А ведь полёт к Нижней Арде оказался не просто прогулкой с общим исследовательским интересом. Это сделалось ясным ещё на подлёте. С орбитального маяка над планетой поступил тревожный сигнал. Гаррис вывел его расшифровку на командирскую рубку, где, между прочим, и собралась вся их команда. В расшифровке сигнала предстал человеческий голос. Да, человеческий — что было несколько необычно для полностью автоматизированных станций такого рода.

Голос в отчаянии взывал:

— Говорит орбитальный маяк «Арда-4». Наша планета находится под атакой. Это ужасно!.. На нас нападает Сид. Все, кто может, на помощь!.. Призываю сюда звездолёты Альянса!.. Призываю любые здоровые силы!..

Трентон отметил:

— Слишком уж эмоционально звучит, как для робота…

— Это не робот, наверное, — проговорил Эстебан. — Люди тоже порой на маяках караулят — в самые сложные и опасные времена.

Что же они обсуждают совсем не главное?

— Там, впереди, — произнёс Гильденстерн, — разгорается схватка и, думается, нешуточная. — Вроде, банальность, но как оттеняет исходную цель полёта, поставленную накануне.

Собирались-то лишь оценить подлинность звёздной системы. Не ожидали, что прямо по курсу военные действия. Снова.

— Значит, нам надо сражаться, — воинственно вымолвил Онодэра.

— Это касается нас? — усомнился Гонсалес. — То, что там, впереди.

А Эстебан:

— Очевидно, коснётся, раз мы уж туда летим. — Фаталистически, без воодушевления.

— Может быть, нам, — хмыкнул Олаф, — лететь именно вон туда не настолько уж обязательно?

— Да. И вовсе не обязательно, — поддержал и Альварес. — Арду мы с Эстебаном выбрали в качестве цели полёта… почти что случайным образом.

Каю такое умонастроение не понравилось:

— То есть, по-твоему, нам надо курс изменить? А зачем: просто на всякий случай? Как бы чего не вышло? Глупо так сильно пугаться, имея такой дредноут. И к тому же там люди нас просят о помощи.

Ведь некрасиво же им не помочь. Совсем некрасиво.

— Мы ведь, по-моему, ищем не приключений, — заметил доктор.

— Мы-то не ищем, — усмехнулся Джой Гаррис, — но вот они нас, похоже, найдут. Куда бы ни полетели… — Он говорил, не вещал. Глаз не закатывал. Но слова от провидца имеют особый вес. Как бы несут отпечаток всякого разного, что сбывалось — и неоднократно.

— Ты, к сожалению, прав, — сообщил Бенито. — Но вот именно, что — к сожалению. Мимо конфликта между Альянсом и Сидом на таком звездолёте, как наш, всё равно не пройдёшь — его попросту не пропустят, ведь веет Альянсом за три парсека. То есть, вмешаться придётся — и не по доброй воле. Мне, признаюсь, той дурацкой войны и на Эр-Мангали хватило, чтобы теперь, когда мы одолели Мозг, снова влезать в неё, а уж тем более на стороне Альянса… Эх, да что говорить, — усмехнулся Бенито с горечью. — Гаррис, ответишь тому человеку на маяке?

— Если надо, отвечу, конечно, — откликнулся Гаррис без энтузиазма. Он перещёлкнул какие-то тумблеры с приёма на передачу и произнёс: — Говорит линейный корабль «Маджестик». «Арда-4», вас слышу. Опишите подробней свои проблемы… — И своим: — С Арды ответ придёт через полчаса. Но я по-прежнему не уверен, что стоит вмешиваться.

Хорошо, что хоть «не уверен», а не уверен в обратном. И ещё хорошо, что без ссылок на мистическую эсхатологию.

Кай подумал и предложил:

— Может, удастся с сидянами договориться? Скажем, что ненавистный Альянс нами недавно и так уже был повержен.

— Может, удастся, а может, и не удастся, — промолвил Честер. — Как им докажешь, что дредноут у нас — трофейный?

И он прав, понял Кай. Примут скорее всего за тупую военную хитрость. Даже если решатся поверить, сперва попытаются расстрелять. Ну просто на всякий случай. Договориться-то лучше, чем воевать. Но, к сожалению, он и сам-то не видел надёжных путей, чтобы осуществить свою неплохую идею.

— Эх, да что говорить, — вновь усмехнулся Бенито. — Надо лететь и быть ко всему готовым. Кстати, а кто в орудийных отсеках?

Оказалось, никто. Ведь большинство как раз-то столпилось в рубке. Факт, что с Мозгом Альянса недавно совсем разделались, их команду привёл в состояние опасной беспечности. Странным казалось, что Сид продолжает войну с остатками войск Альянса. Но ведь экипажу «Маджестика», чтобы себя защищать, важно всегда находиться в оперативной готовности. Невзирая на то, что с уничтожением Мозга вокруг дредноута столь кардинально преобразился весь звёздный мир.

А ведь так важно, чтобы «Маджестик» был грозным не только с виду. Если не хочешь его потерять, не оставляй без защиты. Как хорошо, что первым опомнившийся Бенито взял на себя организацию обороной:

— Первая орудийная смена, — распределил он присутствующих, — Торвальдсен, Трентон, Онодэра, Гонсалес, Хардерн. Прошу к орудиям.

Нечего в рубке у Эстебана толпиться, не правда ли?!

3

Первая смена уходила безропотно, но и нехотя. Не потому, что в рубке о чём-нибудь не до конца доспорили. Кажется, даже сам спор о предстоящем вмешательстве в драку под Нижней Ардой — он не совсем о ней, а опять-таки о свободе от героической колеи. Ну, потому что сначала все ждут победы над Асмодеем и падения «Карантина», дальше — зачистки Эр-Мангали от кучи стихийных демонов, далее — окончательного удара по Мозгу Альянса. Что, и снова это не всё? Да ну сколько можно?!

Чувствовалось, до чего почти каждого тяготит пребывание на «Маджестике». Собственно, этот линкор ныне видится им (да и Каю тоже) как едва ли не самая мощная сила из работающих на инерцию их совместного бытия в модусе героизма. Мощь его разом избыточна и уязвима.

Им ведь «Маджестик» сейчас нужен намного меньше, чем сами они «Маджестику». Люди словно рабы неповоротливого монолита — до момента, когда решатся его оставить.

А оставить придётся — хотя бы уже потому, что команда мала, чтобы дредноут с толком оборонять. Меньше расчётного минимума примерно на два порядка. Правда, его и оставить не так-то просто. Это ведь значит кому-то другому доверить подобную силищу! (А кому её можно доверить?).

Не доверять никому и самим контролировать? Снова рабство. Выход, наверное, даст лишь разрушение корабля. Но ведь как неразумно подобный трофей специально разрушить!

Стало быть, надо разрушить не специально. В бою, защищая его старательно. Может, в том-то и тайный смысл их полёта на Арду?

4

Кай по удачному выбору Бенито Родригеса попал во вторую смену куковать у орудий, а потому и весь диалог с человеком с Арды застал в командирской рубке. И остался доволен; он чувствовал: надо быть в курсе. Кто, как не Кай, находился всегда в самом центре командного героизма, был его неободимейшим элементом.

Тот человек, что посылал сигнал с маяка, получив ответ от линкора «Маджестик», был вне себя от счастья:

— О, дредноут «Маджестик»! — воскликнул он с придыханием. — Сам адмиральский флагман! И адмирал Гуггенбюлль — он тоже здесь, на борту? Передайте ему, что сержант космофлота Джексон всё ещё держится на наблюдательном пункте, на маяке… Значит, мы им покажем, гадостным сидским варварам?

Гаррис взглянул на Бенито. Мол, что ему отвечать?

— Правду скажи. Что на поддержку Альянса пусть не надеется. Что на «Маджестике» совершенно другие люди. Что никакого Альянса вообще не осталось как такового…

— Понял, — кивнул связист. — Никого не обманываем. — Он передал всё предложенное Родригесом, не изменяя ни слова. Текст полетел сквозь пространство; долго ему лететь. Впрочем, всё менее долго, ведь Эстебан хорошенько прибавил ходу.

По получении Джексон на маяке чуть приуныл, конечно, но был по-прежнему рад, что линкор к ним уже спешит.

— Ладно, — сказал он. — Альянс, или нет, нам тут не так уж и принципиально… — Судя по голосу, принципы Джексон менял на ходу. — Главное: сидский десант ныне бесчинствует на космодроме, а ведь наш космодром даже не чисто военный!.. Людям на Арде — обычным гражданским людям, укрывшимся в здании космопорта — необходима помощь — помощь от каждого, кто её предоставит… Ксенотвари из Сида уничтожают простых людей! Эй, на «Маджестике», вы их вызволите?

— Мы постараемся, — молвил уклончиво Гаррис. — Если только успеем, то их спасём. Всех, кого сможем.

5

А вот с сидянами не удалось связаться, чтоб сообщить, что напрасно стараются там, на Арде, потому что Альянс уничтожен и так, дескать, можно уже не зверствовать…

— Всё понимаю, — промолвил Гаррис. — Даже смогу это высказать им по-сидски. Но вот заставить сидян принять от нас сообщение — этого не смогу. Их установки осуществления дальной связи и для меня таинственны. Техника Сида — не то же, что демонизм.

Показалось ли Каю, что Гаррис-провидец преуменьшает свои возможности? Словно хочет предстать обычным связистом, далёким от всякой мистической эсхатологии. Но перед кем: перед своими, теми, кто знал его по Эр-Мангали? Ничего не получится, но симптом интересный. Ради чего бы вдруг Гаррису прибедняться? Дело, быть может, в его нежелании как-либо лично соучаствовать в тех событиях, что происходят теперь на Арде. Мол, связистские функции выполню, но вот на большее не претендуйте.

А вот Кая судьба людей Нижней Арды как раз-таки очень тронула! Их ведь сидяне сейчас убивают ни за что ни про что…

— Может, пусть Джексон им скажет, что Мозг у Альянса пал? Ему проще наверное, он же там близко, на маяке…

— Вовсе не проще! — сказал рассудительно Гаррис. — Он не заставит сидян принять свою передачу. Да и сам с ними связываться не захочет… Он ведь от Сида там прячется, на маяке. И ожидает от нас против них подмоги. То есть, участия в драке от нас ожидает, а не примирения. Что мы, скорее всего, и выполним. Хоть, как мне кажется, зря мы туда летим.

— Мы не успеем, должно быть, — прикинул Бенито.

— Или успеем, но толку? — вздохнул провидец. Но на связь с человеком на маяке продолжал выходить с прилежанием.

6

Кай присутствовал в рубке «Маджестика», когда Нижняя Арда настолько приблизилась, что реально стало увидеть не только звезду, и единственную обитаемую планету. Разумеется, ни звездолёта, ни маяка, что висел на её орбите, было покуда не разглядеть — слишком уж мелкие, слишком издалека. Но зато неизбежные длительные перерывы в диалоге Гарриса с Джексоном превратились в едва заметные моменты задержки.

Судя по сведениям от последнего, окончательного захвата сидским десантом несчастной его планеты всё ещё не произошло. Даже на космодроме, с которого всё началось, кое-где сохранились живые люди.

Гаррис с подачи Кая попросил уточнить:

— Тех, что прячутся в здании космопорта, ещё не зачистили?

— Всё ещё живы, — откликнулся Джексон, пребывавший и с ними на связи. — Но треклятые воины Сида их продолжают искать.

Не торопились сидяне, высаживались как-то лениво и понемногу. Будто не столько самой планетой интересовались, сколько надеялись: не прилетит ли «Маджестик». Будто мечтали поучаствовать в битве с противником посильнее. Будто намеренно провоцировали.

Или так просто казалось из-за собственного растущего нежелания вовлекаться?

— Вон он! — сказал Эстебан.

Кай обнаружил мелкое пятнышко на экране:

— Маяк?

— Нет, это сидский большой звездолёт десантный. Маяка так легко не увидишь, он очень маленький. И к тому же сейчас не действует как маяк.

— Почему?

— Джексон не хочет к себе привлекать внимания Сида.

Ладно, сержанта можно понять. Он избирательно посылает сигнал тревоги. Кстати, небезуспешно.

Пятнышко, как Эстебан и пообещал, превратилось в корабль. Судя по внешнему виду, принадлежал он именно к сидской ксенокультуре.

— Крупный, — сказал Сантьяго.

А Эстебан:

— «Маджестик» в разы крупнее. Кстати, и защищённее, если сличать мощь бортовых орудий.

— Значит, и нас они тоже отлично видят. С орудиями.

Кай предложил:

— Может, стоит сначала к нему обратиться, чтобы убрался отсюда подобру-поздорову?

Гаррис предупредил:

— Всё равно не послушают. — Но, не чинясь, произнёс в передатчик широкого действия несколько слов по-сидски.

Может быть, Каю бы удалось и поточней сформулировать суть предложения сидскому кораблю, но против главного смысла послания Гаррис не погрешил. И он прав: основная проблема не в точности слов послания — а в том, что сидяне просто в контакт не вступят.

Да и поздно, наверное, предотвращать операцию Сида, которая долго уже идёт — внизу, на планете.

— С правого борта — по звездолёту Сида из гравипушки! — приказал Эстебан.

— Будет исполнено! — молвил Олаф.

Было логично, что боем командует тот, кто дредноут и пилотирует.

Залпом задело хвост сидского звездолёта. Тот попытался ответить, отстреливался ракетами, выпустил несколько, но они не смогли одолеть мощного силового экрана дредноута.

А Эстебан не давал противнику передышки:

— Из носового орудия — по звездолёту!

— Выполняю, — проговорил Гонсалес.

Вновь попадание. Да такое, что сдетонировали ракеты.

Тут Бенито сказал:

— Ты смотри! А ведь мы даже успели, оказывается!..

От поражённого сидского звездолёта прямо у них на глазах отделилось четыре катера — очень объёмных, увесистых, грозных, если судить по виду. Кай отметил, что пятый такой же навряд ли бы мог поместиться в звездолёте такого размера.

— Что это он? — пробормотал Сантьяго в недоумении, кивая на звездолёт.

Эстебан:

— Ясное дело, высаживает десант!

— Только сейчас? — Мол, перед этим чего они ждали?..

Походило на то, что до сих пор этот сидский корабль Нижнюю Арду всерьёз не захватывал. Может, разведчиков выслал, или не очень большую предварительную команду — чтобы пугнуть хорошенечко местных жителей.

Но утекать мыслями в прошлое было некогда.

Катера заложили вираж, из которого вышли в различный способ. Трое из них понеслись к незащищённой планете, к ночной её стороне, а четвёртый помчался в другом направлении, в перпендикулярном… Ах, да: к маяку. Только сейчас в поле зрения Кая попался этот малый объект дисковидной формы с несколькими надстройками по краям.

Джексон, который на маяке, в панике выкрикнул:

— Эй, на «Маджестике»! Видите, вражеский катер спешит ко мне?!

Что ж, как кому ни хотелось, а в дурацкий конфликт между Сидом и Нижней Ардой вмешаться пришлось.

— Гравираектой с левого борта по катеру! — приказал Эстебан.

— Есть! — откликнулся Честер, посылая ракету в цель.

Сидский катер, однако, при всей своей неповоротливости, смог сманеврировать и уклониться от гравиракеты.

— Лазерной пушкой!.. — вскричал Эстебан.

— Выполняю! — сказал Онодэра.

Лазером катер слегка покорёжило в области гермошлюза, но долговязых десантников Сида это ничуть не смутило. Подлетев к маяку вплотную, они стали выпрыгивать на посадочную площадку, примагничиваясь подошвами — и палить по всему, что хоть как-то напоминало жилые надстройки.

Джексон рыдал из динамиков:

— Заберите меня отсюда! Они до меня доберутся!

— Мы уже рядом, — ответствовал Гаррис. — Делаем всё, что можем.

И ведь правда: старались, как только могли. Онодэра хладнокровно выкашивал из лазерной пушки всех сидян, десантировавшихся на ардский маяк — а их было, как минимум, два десятка.

Честер взорвал-таки катер — с третьей гравиракеты. В нём, вероятно, погиб остальной десант.

До надстройки, в которой, по-видимому, прятался перепуганный Джексон, умудрилось добраться лишь двое сидян — основательно раненных, в насквозь прожжённых гермокостюмах.

— Они рядом уже! — надрывался сержант.

— Ты попробуй отстреливаться, — предложил ему Гаррис.

В самом деле, пусть что-нибудь сделает сам для своего спасения.

7

Кажется, Гаррис был до последнего не уверен, существует ли на маяке тот сержант по фамилии Джексон, который с ним говорил. Даже когда диалог прервался, а те двое израненных, но упорных сидян всё же проникли в жилые отсеки маячной станции в поисках человека, Гаррис и тут произнёс не без сомнения в голосе:

— Не исключаю, что он человек. Но варианты возможны.

— Он посылал нам оттуда сигналы бедствия, — напомнил Бенито.

— Именно это меня и беспокоит.

Подозревает его в провокации? Кажется, Кай тоже начал подозревать.

Как бы то ни было, Джексону помогли.

В помощь ему на посадочный диск маяка высадились Бенито, Сантьяго и Кай в гермокостюмах с силовыми экранами. Мастер боя причём прихватил Робарианский молот на всякий случай, который, однако же, не понадобился.

Пробежали к жилым отсекам по магнитной поверхности мимо расстрелянного десанта. Ждали, что долго придётся выковыривать тех двоих, что сумели проникнуть в жилую настройку, но опасения не оправдались. Ни одного живого сидянина не оказалось на маяке. То ли сержант — при всём перепуге — был отнюдь не слабак и легко с ними справился, то ли обоих их доконали предыдущие раны. Факт, что живым и невредимым на маяке оставался один человек по фамилии Джексон.

Да, человек, что бы Гаррис ни воображал.

— Благодарю, — сказал он. — Вы спасли меня. Враг расстрелял только систему связи.

Возвращались к «Маджестику» вместе с сержантом Джексоном. И беднягу сержанта неслабо потряхивало — он даже реплики, к нему обращённые, понимал через раз. В рубке дредноута, куда его привели, парень вдруг вспомнил, что должен был сохранить узел связи на маяке.

— Он же из строя выведен, — напомнил ему Бенито.

— Вот! А я его починить даже не попытался…

— Там чинить было нечего. Всё размолото до молекул…

— Да, я видел. Но ведь Альянс обещает мне трибунал за такую халатность… — Знать, до сержанта ещё не дошло, что никакого Альянса отныне нет, что самый Мозг его окончательно уничтожен.

— Некогда тут препираться, — сказал Эстебан. — Напоминаю, к планете пошли три десантных катера.

Он был прав. Из того, что с «Маджестика» был уничтожен и сам звездолёт, и четвёртый катер, вовсе ещё не следовало, что задача по спасению здешней планеты от сидских десантников убедительно выполнена.

8

Было не очевидно, куда зашли на посадку три прорвавшихся сидских катера. Занимаясь четвёртым, их выпустили из поля зрения.

— Есть варианты, куда на планете они могли сесть? — спросил Эстебан у Джексона.

У того был один вариант: космодром имени 50-летия Галактического Альянса. Крупный гражданский логистический узел — да, гражданский, несмотря на название.

— Это не в том ли здании космопорта, — спросил Бенито, — люди всё это время прятались от сидских карателей?

— Да, это там! — согласился сержант.

— Но зачем им вторично высаживаться в то же самое место?

Джексон словно бы не услышал, и Бенито Родригес тогда повторил вопрос в той же самой формулировке.

Впрочем, ответ его прозвучал убедительно:

— Ну, я ж не знаю, что они там себе думают, эти звери из Сида.

Убедил он, однако, не всех. Гаррис сказал упрямо:

— Всё это слишком напоминает инсценировку.

Реплику Гарриса Джексон, опять-таки не расслышал. Вовсе никак не отреагировал: ни словесно, ни телом.

Но что верно, то верно: инсценировку напоминало — крайне жестокую, с непонятным конечным смыслом. Если сержант зазывал экипаж «Маджестика» на спасение Арды от зверского нападения, которое только лишь ожидалось — ну отчего бы ему сразу так не сказать? Не выдавать за свершившуюся реальность все эти предвосхищения?

9

— Ладно, — сказал Эстебан. — За неимением нового варианта веду наш линкор к вашему космодрому 50-летия.

Там и «Маджестику» сесть много удобнее, чем где-то ещё на планете. Ведь космодром — это всё-таки космодром. Где и ровного места достаточно, и даже посадочные огни включаются в ночные периоды.

— Вижу огни космопорта. Снижаюсь.

Что было видно и по экрану, где освещённый квадрат на неосвещённой ещё стороне планеты приближался и рос в размерах довольно скоро.

— Есть ли там место, на взлётных площадках? — поинтересовался Кай.

Всё же «Маджестик» — машинища здоровенная. В Юрбурге, где космодром не такой уж и маленький, заняла добрую половину взлётно-посадочных площадей.

— Место должно быть, — заверил сержант. — Здесь космодром самый крупный на нашей Арде. Но в последнее время он мало кем посещаем — из-за войны.

— Места достаточно, — подтвердил Эстебан. — Сяду минут через двадцать. Готовьтесь к выходу. Гермокостюмы не обязательны — планета подверглась терраформированию. Все показатели атмосферы приведены в соответствие с базовым эталоном…

В этот момент вмешался Бенито:

— Вижу десантные катера!

Да и Кай их увидел: что характерно, все три: два уже сели на космодроме, а один аккуратно завис в точности над обзорной вышкой перед зданием космопорта.

Были заметны фигурки сидян. Те высаживались на вышке и поливали огнём из оружия другие фигурки, хаотически бегающие под ними по широкому взлётному полю. Нижних фигурок было толком не разглядеть, но ни малейших сомнений не возникало: они людские.

Варварский Сид убивает живых людей, да ещё гражданских.

— По десантному боту над обзорной вышкой — огонь! — скомандовал Эстебан.

— Выполняю! — ответствовал Трентон в своём отсеке.

— Будет исполнено! — Онодэра в своём.

Выглядело эпично. Их здоровенный линкор вступил в бой с катерами Сида прямо над космодромом, заходя на посадку — и зависнув на миг. То есть, по сути, ещё находясь в той уязвимой позиции, из которой пилоты рискуют добром не выйти. Но другие пилоты — не виртуоз Эстебан.

Всё, посадил. Даже странно: посадка прошла просто на диво мягко. Даже если учесть только массу дредноута, а об открытом огне по сидянам забыть — то и тогда ловкие действия Эстебана граничили бы с фантастикой.

Гаррис уведомил:

— Из космопорта — сигналы бедствия!

Джексон присоединился:

— Я ж говорил! Там люди…

Гаррис придрался:

— Ты говорил не про прямо сейчас. Про гораздо раньше!

Джексон придирку его пропустил мимо ушей. Но ведь и правда: напрасно связист придирается! Неужели же в здании космопорта недоставало людей: для чего же тогда сидский десант штурмом брал это здание?

Вспыхнул десантный бот, рухнул прямо на вышку, по которой спускались фигурки долговязых сидян.

Но другие фигурки сидских десантников, те, что покинули предыдущие катера, мощным огнём из тяжёлых ручных орудий, поджигали уже здание космопорта. На экране в рубке «Маджестика» разворачивалась ускоренная трагедия.

— Мы туда и добежать не успеем, — сказал Сантьяго.

Полыхало уже вовсю.

Вдруг врата космопорта открылись, и из них побежали люди. Множество. Сотни. И где они там помещались? И среди них были дети и женщины — определённо гражданские…

Сидские космодесантники стали стрелять по толпе.

— Онодэра! Прикрой их отход!

— Слушаюсь! — По сидянам ударили залпы из лазерной пушки.

Долговязым десантникам пришлось отступить с линии огня, открытого из «Маджестика». Люди, покинувшие горящее здание, тут же попрятались под кораблём, за транспортниками, в ангарах. Много людей полегло в красных лужах на клетках посадочных площадей, но спаслось их, наверное, всё же намного больше.

Кай осознал, что почти не дышал — задерживал воздух. Видя, что спасшиеся в данный момент уже не под ударом, он лишь теперь позволил себе осторожно выдохнуть.

А Бенито сказал:

— Ну вот теперь нужно высадиться на планету.

Гаррис на то:

— Почему ты так думаешь?

— Террористов из Сида зачистить необходимо, а ведь их уже не достанешь из бортовых орудий…

— Может быть, их вообще не достанешь, — промолвил Гаррис. Что это он заговорил загадками?

— Ты о чём?

— Посмотри на землю, Бенито!

Снова загадка. Ни Кай, ни Бенито, ни кто-либо из находящися в рубке и в орудийных отсеках пока ничего не понял. Но вот потом…

10

По пластобетонному покрытию космодрома — через квадраты нескольких взлётно-посадочных площадей пролегла тонкая трещина. То есть, должно быть, не такая и тонкая, если её можно было увидеть на голоэкране.

После — ещё одна.

Кай проследил настороженно в направлении этих трещин, и увидел, как проседает горящее здание терминала. Проседает не в той стороне, где пожар, а в той стороне, в какую уходят трещины.

Землетрясение? Нет!

Трещины словно никак не связаны с массой и гравитацией. Расползаются по планете, словно сами себе выбирают подходящее им направление.

Третья. Четвёртая. Начинают ветвиться. Вдруг исчезает здоровенный кусок взлётной площадки напротив «Маджестика». Не проваливается. Именно исчезает. Не разрушается — перестаёт существовать.

Под бетоном нет грунта. Совсем никакой породы. Нет ничего, даже расплавленного ядра планеты. Там пустота. Чёрная-чёрная. И в пустоте можно увидеть звёзды.

Где-то у трещины мечутся и, вероятно, истошно кричат, люди из Арды и кучка долговязых сидских десантников. Те и другие перед лицом более страшной угрозы словно забыли друг друга бояться и ненавидеть.

Ибо у них под ногами — небытие. Не обрамлённое мало-мальски понятными ритуалами вроде массового убийства из сидских бластеров.

— Что происходит? — Альбинос Эстебан внезапно бледнеет, хоть Каю казалось порою, что далее некуда. Но природная бледность не ставит предел кой-каким эмоциональным реакциям, отражаемым в теле.

Эстебану, наверное, не позавидуешь. Он глядит на приборы, на их показания — и не в силах понять, как подобное может быть.

— Что ты там видишь? — интересуется Кай.

— Масса планеты меняется.

— И насколько?

— Немного быстрее, чем этот прибор успевает считать.

То есть, наверное, очень — ужасно быстро.

— Я говорил, — напоминает Гаррис, — что с Нижней Ардой что-то не то.

Кажется, он говорил даже несколько по-другому, но теперь-то какая разница? Нижняя Арда, определённо, разваливается. Не как звезда и обитаемая планета. Как недавно возникшая и не упрочившаяся конструкция.

То, что было доступно взору на голоэкране, рвалось как будто бы по живому, но неизменно оказывалось неживым.

Здание космопорта? Горело оно похоже, на то, как горят обычные здания. Но уходило в небытие вопреки закономерностям физики твёрдых тел. Будто невидимый ковш зачернул его сбоку — и туда же отнёс, вопреки силе тяжести. А вдали — там, за зданием космопорта — обнаружились горы на горизонте. Ненадолго, на пару минут, только полюбоваться. Горы-то тоже начали исчезать — и не маленькими фрагментами.

За горами возник океан, превратившийся в скором времени в блестящие плиты, зависшие прямо в воздухе. Кстати, о воздухе. Атмосфера рвалась на тонкие ленточки, что было явно заметно по состоянию облаков.

Что же до бедных людей — тех, в которых не очень-то верил Гаррис, но было найденных на космодроме, так ведь Кай, засмотревшийся вдаль, не успел и заметить, куда они провалились…

За одним исключением. Между прочим, сержант космофлота Альянса по фамилии Джексон — это ведь тоже один из них.

Этот спасённый сержант в потрясении чувств чуть не выломал поручни кресла, куда его посадили — и неподвижным, должно быть, невидящим взглядом взирал на картину жуткой деструкции его родины, развернувшейся на голоэкране.

— Он не в порядке, — заметил Бенито. — Где доктор Гонсалес?

Только ведь доктор сидел в орудийном отсеке — у носового орудия.

— Джексон, ты слышишь меня! — Кай попытался пробиться к сознанию травмированного сержанта.

— Люди… Их можно ещё спасти, — откликнулся тот. — На корабле много места, их надо сюда впустить… — И вновь замолчал, не в силах совсем отвернуться от происходящего.

Кай, чтоб его поддержать, схватил руку сержанта — и внезапно заметил: и с нею что-то не то. Слишком уж лёгкая, почти невесомая. Не как рука человека, как птичье пёрышко.

Ну а вдобавок — и пальцы руки начали распадаться. Они потеряли детализацию, после чего обратились в легчайшую пыль.

— Джексон, ты здесь?

Джексон уже не здесь.

Глава 3. Арда Средняя, Арда Верхняя. Вскоре по разрушении Нижней Арды

1

Оказалось, что Нижняя Арда с одноимённой её планетой — это звезда и планета ложные. Не появившиеся в силу естественных закономерностей. Созданные как декорации, как конструкции, специально вводящие в заблуждение.

Этому пониманию сопротивлялось сознание. Ладно, маяк был не настоящий. Ладно, и космодром с терминалом (хоть до чего он похоже горел на настоящий — пока не рассыпался). Ладно, какой-нибудь город — подумаешь, невидаль. Много ли строится чисто декоративных населённых пунктов. Но вся планета — уже перебор. А уж звезда с планетой…

И, что особенно грустно, отнюдь не единственная звезда.

Разве такое возможно — ложные звёзды? Те, что зажглись только из-за того, что это было кому-то выгодно.

Некогда было никак не возможно. Только сейчас — не некогда.

Нижняя Арда внезапно зажглась — и внезапно погасла. Но не так, как обычная, правильная звезда. Просто фрагменты её уходили в небытие — и из-за этого переставали светить. Не погаснуть не может то, чего вовсе нет.

А с гравитацией что? Да ничего с гравитацией. Никакая неодолимая сила никуда не поволокла «Маджестик», оказавшийся рядом с ложной звездой в период исчезновения.

2

— Ну, — спросил Эстебан, — и куда же дальше? Нижнюю Арду, как будто, успешно проверили. Что-нибудь будем ещё проверять?

— Если по логике, вроде бы надо, — сказал Альварес. — Но, с другой стороны, что мы надеемся отыскать?

Он намекал на готовность ограничиться малым знанием. Но готов ли к тому же и Кай? Нет, не готов.

Кай задумался. Что им стало известно? Что ныне сгустившаяся вселенная в самом деле включает в себя ложные звёзды с планетами. Ложность и звёзд, и планет издали точно не выяснишь, да и вблизи их определишь не сразу. Видимость очень подробна, неотличима от оригинала, или с трудом отличима, с большим трудом. Самое скверное, что элементами этой видимости выступают и люди. Люди, опять-таки, очень похожи на настоящих — и своё сходство теряют лишь в краткий период лавинообразного разрушения данного ложного мира. Далее, люди ведут себя так, словно и сами не знают, что они — имитация. Но вопрос: потому ли, что не имеют какой-либо субъективности, или имеют превратное, ложное ощущение собственной истинности? Точно на этот вопрос не ответишь, наверное, сколько не изучай. Ни подтвердить, ни опровергнуть гипотез. Всё-таки, видимость слишком легко соблазняет достижением знания, сотканного из твоих же фантазий.

Так что Альварес и прав, и не прав. Совершенно не прав, если думает, что достигнутых знаний достаточно. Прав, если также имеет в виду, что надёжное знание недостижимо, сколько времени и усилий на него ни потрать.

Что же скажут другие члены команды?

— Мне бы хотелось, как минимум, выяснить, которая Арда инстинна, — проговорил Бенито. — Просто иначе неясно, зачем мы сюда летели. Только затем, чтобы узнать, что Нижняя — ложная? Так себе результат, не находите?

— То есть, проверим ещё Верхнюю Арду и Среднюю? — ухватился за предложение Эстебан. Его тоже, видать, беспокоила незавершённость.

А космогатор на то:

— Ну, допустим, узнаем. И чем это нам поможет? Арда сама по себе нам хоть чем-то важна? В этой системе единственная планета, да и та заурядна, совершенно ничем не примечательна среди многих других таких же.

— Арда — всего лишь пример, — молвил Кай, — на котором мы учимся различать ложные планеты от истинных.

— Мы пока что узнали лишь то, как бывает легко принять первое за второе, — проворчал Альварес. — Да и где мы найдём гарантию, что планета, которую мы стопроцентно определим как истинную, через год не войдёт в тот период, когда засвидетельствует обратное?

— Нам придётся искать и исследовать факторы, от которых это зависит! — настаивал Кай. Впрочем он понимал, что чисто исследовательская мотивация увлечёт среди них далеко не всех. У него-то в команде люди всё больше практики. Он единственный некогда видел себя учёным.

— От всего это может зависить! — ответил Альварес. И добавил: — Нельзя исключать, что по нынешним временам все планеты и звёзды — ложные. В смысле, что истинных уже нигде не осталось.

И ведь прав! И такого нельзя исключать.

Правда, в основе тотального скептицизма Альвареса, кажется, были соображения не философского уровня обобщения. Те, что в речах его не присутствовали, но были заметны в жестах и мимике. То и другое свидетельствовало о сильной тревоге. Космогатор считал изучение ложных планет не настолько бесперспективным, насколько опасным.

Всякое разное может произойти, если какой-нибудь ложной планете напрасно доверишься. А уж если из ложных планет выстроить целую очередь (на изучение) то такое случится почти что наверняка. С точки зрения здравого смысла, который в своём беспокойстве героизму противостоит.

Кай возразил космогатору:

— Если всё ложные, это нам тоже недурно выяснить. И не только теории ради. Что бы мы дальше ни делали, будь то совместно, или поодиночке, надо же в космосе хоть мало-мальски ориентироваться!

С этим последним соображением и Альварес, немного подумав, спорить уже не стал — не космогатору же отрицать эту истину.

3

Средняя Арда предстала миром необитаемым. До предыдущего опыта с Ардой Нижней Кай бы сказал, что она, несомненно, ложная. Дескать, звезда-то на месте, и планета на месте, но обитателей нет, а ведь они — обязательное приложение к той системе, которою Арда была когда-то.

Но, с другой стороны — можно вспомнить, что Нижняя Арда, вопреки самым живым доказательствам своей обитаемости и тождественности, обнаружила свою ложность самым бесповоротным образом, на глазах рассыпаясь и фрагментируясь, удаляясь в небытие вместе с каждым из якобы аргументов.

Средняя Арда, напротив, не рассыпалась. Ложная, да? На каком основании так утверждать? Только на том, что на ней не встречалось ни жизни, ни разума? В плане вещественности, регистрируемом приборами, с ней было всё хорошо, надёжно.

— Не пропадает планета, — сказал Эстебан. — Сколько ещё на орбите её висеть, чтобы она пропала?

Так бы они записали Среднюю Арду в звёзды-планеты ложные и с лёгким сердцем уже полетели дальше. Но ничто пока не свидетельствовало, что она неминуемо пропадёт.

Кай заявил:

— Я полагаю, когда-то должна пропасть. — Но ведь его голословное заявление с тем же самым успехом можно было сделать и раньше, не гоняя «Маджестик» от гаснущей прежней звезды к нынешней не погасшей.

— А я полагаю, — сказал Сантьяго, — что нам ничего она не должна.

— В данный момент планета в наличии, — подтвердил и Трентон. — И исходить нам положено только из этого. Не из того состояния, которого нет.

— Это, — заметил Кай, — только видимое наличие.

— И ощущаемое, как я думаю, — сказал Трентон. — Это можно проверить.

— Только зачем проверять, раз планета пуста? — спросил Онодэра.

Гаррис напомнил:

— Пустота бывает обманчивой. Равно, как и полнота.

— Мало ли чем обернётся, — кивнул Альварес. — И потому на эту пустую планету лучше нам не высаживаться.

А Бенито ему:

— Я бы сказал, что высаживаться просто не вижу смысла.

Смысл, наверное, был. Больше исследовательского плана, чем практического. Кай попытался его сформулировать:

— Это ускорит наше познание мира. Что, если внутренняя структура ложных планет разрушается именно из-за взаимодействия с линкором «Маджестик» и его экипажем? Выйдет, что без посадки она не разрушится — можно будет хоть годы летать вокруг по орбите.

Все согласились, что да, тратить годы впустую на орбите не стоит. А на планете — как и утверждал Альварес, мало ли чем — да всё-таки обернётся. Как обернётся — получится результат. И станет ясно, что всё же не зря летели.

4

Необитаемая планета не изобиловала равнинами. Самый типичный ландшафт — каменистый, скалистый, с глубокими трещинами (но не в небытие). Эстебан еле-еле нашёл плато, где посадить линкор. Кстати, Каю оно показалось знакомым.

Не на таком ли плато на планете-близнеце в Нижней Арде был возведён космодром? Горы вдали были весьма похожи.

На «близнеце»… Если забыть, что одна планета — и живая, и обитаемая, и с наличием цивилизации (пока не пропала), а на другой нет ни жизни, ни даже следов культурной активности, то они в самом деле похожи, как близнецы — в плане рельефа.

Космогатор Альварес и сам не хотел высаживаться на планете, и другим не советовал. Если же всё же кому-то невмоготу, то предлагал это сделать в гермокостюмах — во избежание внезапных трагических неожиданностей.

— Но ведь здесь атмосфера, пригодная для дыхания, — присмотрелся к приборам Трентон.

— Именно это и подозрительно, — заметил доктор Гонсалес. — Атмосфера годится для жизни, а жизни нет. Никакой: ни растительной, ни животной.

— На настоящей Арде, — припомнил Кай, — в прошлом планета была подвергнута терраформированию.

Доктор Гонсалес кивнул:

— Эта вот тоже выглядит отчасти терраформированной. Именно в части её атмосферы, да. А в остальном — недоформирована. Это бессмысленно.

— Что и приводит нас к мысли, что Средняя Арда ложная, — подхватил Альварес.

Ложная, да. На этапе ещё создания. Но в таком ли смысле, как Нижняя? То есть, устойчива ли в бытии Вселенной, или всё так же легко обращается в небытие? Именно этот аспект, а не ложность как таковая, им важнее всего.

5

Высадка на планету напоминала прогулку. В геромокостюмах, с оружием — несмотря на присутствие атмосферы земного типа и отсутствие как агрессивной фауны, так и различного рода разумных врагов, равно и местных, и принадлежащих к культуре Сид.

Вышли не все, хотя в первый момент, вроде бы, многим захотелось размяться. Только потом кто-то, как Олаф, решил, что планета уныла и неинтересна, кто-то воспринял тревоги Альвареса, как руководство, кто-то, как Эстебан, посчитал, что имеет на корабле дела более важные.

Кай, Бенито, Сантьяго и Онодэра — собственно, это и все, кто решил прогуляться вокруг «Маджестика». По широкому кругу, что, в общем-то, и понятно — так ведь и сам дредноут всяко никак не узок. Не по кругу пойти — это пришлось бы спускаться с плато — дело возможное, несмотря на отсутствие подходящих тропинок, но затратное в плане сил и, определённо, излишнее: что и кому из них было бы нужно там, среди скал? Каю — так точно искать было нечего; правду сказать, вид, открывавшийся прямо с плато на скалистую эту местность был по-своему даже красив (хотя на любителя), но не возникло сомнений, что куда ни спустись, всюду увидишь примерно всё то же самое.

Вот на скалу, что вздымалась на самом краю плато, Кай решился взобраться: просто, чтобы считалось. Да и то, к сожалению, не рассчитал возможностей. Долго карабкался по склону, который первоначально казался лёгким, да и залез-то не высоко — но спуститься оттуда сам не сумел, пришлось попросить Сантьяго, чтобы подстраховал.

Ну а если с планетой бы что-то случилось, пока он находился в безвыходном положении на середине скалы?

6

В общем, прогулка им ничего не дала: ни звезда, ни планета на Средней Арде не подтвердили свой ложный статус. Может, прогулка была недостаточно многосторонним взаимодействием, чтобы вызвать обвал всего участка ложной реальности. То ли дело на Нижней: там у команды «Маджестика!» был и контакт с аборигеном планеты (с псевдооборигеном), и сражение с сидским большим звездолётом и десантными катерами, и катастрофически много крови в той бойне на космодроме…

Средняя Арда и встретила их куда поспокойнее, и особых эмоций не вызвала — и в результате, когда они улетали, не развалилась, не перестала существовать — и даже выглядела точно так же, как и в самом начале.

Ну так и ладно. Ну и не сильно хотелось.

7

А перед тем, как «Маджестику» посетить и последнюю, Верхнюю Арду, особой дискуссии в их команде не разгорелось. Ибо зачем? Всё и так уже проговорено применительно к предыдущим звёздным системам по имени Арда, и очень по многу раз.

Снова смотреть на ту же планету в особой версии Каю было — пожалуй, что интересно, хоть и не так, чтоб очень. Есть что-то нудно-навязчивое в многократном тиражировании одного и того же. Впрочем, радовало, что Верхняя Арда — уже последняя. Новой, как будто бы, во Вселенную не поступало. И, если так, были хорошие шансы, что Арда окажется истинной.

Только бы ложные с истинными ныне не сделались одинаково недолговечными.

8

— Кажется мне, эта Арда — уже настоящая, — проговорил Эстебан не без сомнения, с осторожностью.

Рядом со здешней планетой не только имелся маяк, но и функционировал. Причём не в особом режиме — в автоматическом. Как ему и положено.

На маяке то ли не было никакого сержанта Джексона, то ли Джексон совсем никак не выказывал своего там присутствия.

Ну и не было рядом такого удара по нервам, как внезапный сидский десант. Верхняя Арда жила не в животном ужасе из-за грозящего ей нападения, а в спокойном режиме функционирования захолустной планеты под малоизвестной звездой.

Гаррис сказал:

— Там заполнен эфир ерундою всякой.

— Это, наверное, не к добру? — предположил Альварес.

— Не сказал бы. Это, скорее, к обычной нормальной жизни. Верно, до них вообще не дошла война.

Точно, подумалось Каю. До них не дошла. Сидский десант оторвался на Арде Нижней.

Ориентируясь на данные, полученные с маяка, Эстебан развернул дредноут в направлении космодрома. Точно такого же самого, некогда названного в честь 50-летия Галактического Альянса.

Космодром, так же, как и маяк, тоже функционировал в штатном режиме. С их командой на связь вышел диспетчер Джек Смит.

Эстебан произнёс в настроенный Гаррисом передатчик:

— Линейный корабль «Маджестик» запрашивает разрешения на посадку!

Смит только тут и засуетился — а до того был спокоен, даже расслаблен.

— Адмирал Гуггенбюлль? Наша Арда так польщена его посещением… К сожалению, наш космодром в данный момент не вполне готов к приёму такого большого линкора, но я берусь подготовить посадочные площадки в течении часа. Прошу оставаться на связи!..

Дальше диспетчер связывался с несколькими экипажами звездолётов, что покуда стояли на тех площадках, каковые ему предстояло срочно освобождать, чтобы вместить столь огромный дредноут.

Эстебан на сей раз не спешил сообщить, что дредноут «Маджестик» принадлежит не Альянсу, как и о том, что у Альянса вынесен Мозг. Будет время ещё для таких уточнений — после посадки. Ну а перед посадкой — зачем же людей пугать? Арда в Альянсе прежде была системой окраинной, от признанных центров его далёкой настолько, насколько можно, но ведь это ещё не обещает спокойного отношения к факту, что Альянс приказал долго жить. Скорее, наоборот — этот факт, даже если понравится, неминуемо вызовет настороженность.

9

Космодром находился на высоком плато — на примерно таком же, как и на Средней Арде, что же касается архитектуры здания космопорта — то она едва ли была отлична от погибшей на Арде Нижней. Вплоть до обзорной вышки с площадкой, нависающей над терминалом — с точно такой же площадки сидским десантникам было очень удобно расстреливать толпы людей у лётного поля.

То была копия, а это оригинал, говорил себе Кай, но не до конца верил в собственное утверждение. Чтобы наверное отличать оригиналы от копий надо иметь представление о процессе копирования, о его технологии. Но ведь сия технология — метафизическая, не иначе. Необъодимо включает сверхчувственные элементы.

— Сели, — сказал Эстебан.

По своему давнему обычковению, он усадил «Маджестик» настолько мягко, что о моменте соприкосновения с грунтом ему приходилось отдельно оповещать. Но не трясти же ему звездолёт специально.

— Что ж, вот теперь, когда сели, — проговорил Бенито, — можем потолковать и с местными.

— Я бы по-прежнему предостерёг, — вмешался Альварес, — любого из нас от того, чтобы он безответственно покинул корабль на подозрительной, до конца не известной планете, предположительно ложной.

— Но ведь на Средней мы покидали уже корабль, — Сантьяго зевнул, — и ничего ужасного не случилось.

— Там было пусто, — нашёл Альварес отличие, — никто вас не мог задержать. Тогда как вот эта планета полна людей. Или, что тоже возможно, их имитаций. Мы ведь уже убедились на Нижней Арде, как они ловко расставляют ловушки.

Определённо, в словах Альвареса заключался как минимум здравый смысл. Даже Бенито прислушался к ним — и сказал:

— Нам и правда не обязательно покидать борт «Маджестика». Что однако не отменяет возможности потолковать с планетарным начальством. Надо всего лишь к себе пригласить полномочную делегацию.

— Неужели придут? — усомнился Честер.

— Конечно, придут. Если кого-нибудь приглашают на флагман космофлота Альянса линкор «Маджестик», нужно иметь очень веские основания, чтобы туда не пойти. Кроме того, им до сих пор неизвестно, что на линкоре отсутствует адмирал Гуггенбюлль.

10

И начальство планеты не только пришло, но, можно даже сказать, напросилось на встречу. Президент Верхней Арды по имени Джед Мак-Кормак, вице-президент Хэл Вачовски, премьер-министр Карен Хитли, вице-премьер Хэл Вачовски-младший — все они оказались на космодроме, кажется, не позднее того, как Эстебан совершил посадку «Маджестика» на расчищенном лётном поле.

— Подозрительно это, — пробормотал Альварес. — Нелогично, что всё начальство планеты оказалось так близко.

— А по-моему, — хмыкнул Бенито, — их можно понять. На планете у них, ну как будто бы, всё спокойно, но начальство-то знает, не может не знать, что где-то рядом идёт война. Это война между Альянсом и Сидом. Арда — одна из планет Альянса, и планета отнюдь не главная. Что для Арды война? Внезапный прорыв стихии в любой момент. Может явиться сидский десант — вот как на Нижней Арде. Чем дело кончится, можно себе представить: Верхняя Арда сама не сможет отбиться, не правда ли?.. Может явиться и космофлот Альянса — тоже тревожный симптом, но дарующий и надежду. Наш-то «Маджестик» считают по-прежнему флагманом Гуггенбюлля. Он, пусть в теории, но способен и даже обязан защитить их Арду от Сида. Но защитит ли на практике — это зависит от экипажа дредноута. То есть от нас. Вот потому-то начальники Верхней Арды перед нами заискивают.

Честер вздохнул:

— Так ведь недолго осталось заискивать. Эти люди легко догадаются, что мы не Альянс.

А Бенито:

— Если мы не Альянс, что это для них меняет, если учесть, что Альянса уже и нет? Нет уж, друзья, «Маджестик» — всегда «Маджестик». И, если пал Альянс, а война его с Сидом не прекратилась, значит, она превратилась в другую войну — между людьми и Сидом.

— Не обязательно, — возразил ему Гаррис. — Не обязательно длить войну.

— Но ведь Сид, — вставил Кай, — продолжает её. Недавно, на Нижней Арде…

Гаррис хотел возразить, но уже не успел. Подошла делегация.

Глава 4. Риббек, тайная база людей-повстанцев. Вскоре по посещении Верхней Арды

1

Разговор с президентом планеты и остальной делегацией взял на себя Бенито. Кто бы ещё сумел провести его на таком же уровне? Определённо, не Кай. На протяжении всей беседы он молчал, да и слушал-то их вполуха. Больше присматривался к гостям, стараясь понять наверное: кто они, настоящие люди, или же имитации наподобие давешнего сержанта?

Выглядели все четверо довольно-таки убедительно. В смысле, очень типично для провинциального президента и его верноподданной свиты, полной мелочных страхов и мелочных же надежд. Например, на победу в демократических выборах. И на то, что на Арде не забудут семью Вачовски, составляющую чемпионскую лигу среди местных элит. Наконец, и на то, чтобы делать свой маленький бизнес, разумеется, не в ущерб тем вселенски большим игрокам — тем, что сейчас между собой бодаются в продолжающейся звёздной войне.

Как оказалось, Бенито был очень прав в том основном, что он знал и что думал об этих людях. Люди пришли за защитой — ну да, за ней. Ибо сами имели недостаточно средств, чтобы себя защитить, если что случится. В общем, они не могли бы себе позволить не подружиться с людьми, прилетевшими на «Маджестике» — будь они хоть сторонниками Галактического Альянса, хоть его же могильщиками.

Всё-таки люди есть люди, а Сид есть Сид.

Здешние власти пытались по-прежнему жить и править — как же ещё, если новых законов и правил из мира, который решительно изменился, к ним ещё не приходило? К ним долетали лишь сведения о жестокой войне. О поражениях военного космофлота Галактического Альянса. О переходе миров под сидский контроль. Даже и тех, что давно принадлежали Альянсу, подобно Арде. Сидский контроль, понимали они, опасен и сам по себе, и кой-какими последствиями в случае, если Альянс его снимет. Именно теми, что всех людей, уличённых в сотрудничестве с администрацией Сида без стеснения уничтожали карательные отряды, даже порой вместе с их семьями, а то и народами. Жуткое дело попасть промеж двух огней!

Ну так вот, эта жуть, как не мог не заметить Кай, очень явственно проступала на лицах президента Мак-Кормака и остальных представителей власти, посетивших «Маджестик». Что говорило за то, что делегация с Верхней Арды — настоящие люди, а не имитация.

А ещё в пользу истинности Верхней Арды говорил и тот факт, что истинные причины большого страха, в котором они пришли, эти люди в беседе старательно обходили. Называли другую причину, а именно ту, что на Арде неузнаваемо изменился ночной небосвод. Сделалось больше звёзд, появились другие созвездия. Всё говорило о том, что они теперь всей своей Ардой находятся в новом мире.

Именно это присутствие новых звёзд, якобы, больше всего и пугало провинциального президента. Джед Мак-Кормак старался, как мог, уверять своих избирателей, что окружающий мир остаётся знакомым, прежним — а тут на небо такое вот вылезает — и как объяснить?

2

Только с вопроса о звёздном небе Кай удосужился уделить внимание и конкретному содержанию диалога с делегацией Верхней Арды.

— Новые звёзды? Ну да, — говорил Бенито. — Мы, разумеется, тоже их заприметили. Странно бы было, если бы вдруг иначе. Нам ведь «Маджестик» пришлось мимо них вести. Все предыдущие звёздные карты стали неточными — не передать, до чего это неудобно. Но мы справляемся. Нам постепенно становится ясно, что большинство ныне видимых звёзд и планет не имеет достаточных физических оснований. И, как надеемся, всё ещё повернётся на круги своя — в астрономической области, не в политической.

— Не в политической? — переспросил Мак-Кормак.

— Ну, я о том, — пояснил Бенито, — что гегемонии Галактического Альянса больше уже никогда не будет. Он надорвался и проиграл.

— И потому, — предположил один из Вачовски, — вы уже поделили его имущество?

— Если вы о «Маджестике», — усмехнулся Бенито, — то даже наоборот. Мы забрали его у Альянса ещё тогда, когда он и не собирался ничем делиться. Можно сказать, почти что в бою забрали.

— Стало быть, вы приближали его падение? — вмешался второй Вачовски, который вице-премьер.

— Да, разумеется, приближали.

— То есть, сотрудничали с войсками ксенокультуры Сид?

— Нет, не сотрудничали! — наотрез возразил Бенито. — Действовали автономно. Ведь Альянс Галактический был виноват перед людьми куда в большей мере, чем перед Сидом.

— И, однако, сейчас, — указал президент Мак-Кормак, — мерзостный Сид для людей и людских планет стал гораздо опаснее, чем ранее был Альянс. Он, представляете вы, захватил грубой военной силой уже целый ряд колониальных миров в окрестностях нашей Арды. Новый Кейптаун — под Сидом. Большая Монтана — тоже. Там теперь правят больше не гуманоиды!

То, что в соседних мирах гуманоиды больше не правят, вызывало негодование, даже отчаяние у гуманоидного президента.

Что-то ответит ему Бенито?

— Все одинаково хороши. Что Альянс Галактический, что сидские оккупанты. Служат одним и тем же жестоким богам, наверное.

— Именно так, одинаково, — решил согласиться Мак-Кормак. Рад, что мы с вами одинаково мыслим.

А ведь ему и всей свите его, подумалось Каю, по-настоящему важно уверить нас, что они в самом деле наши единомышленники.

Даже готовы признать, что политика Галактического Альянса была преступной — хотя сами на Арде, небось, очень жёстко ей следовали, соучаствовали, всемерно поддерживали, ни словечком не возражали. Да и сейчас ничего бы себе не позволили высказать против Альянса, если бы не понимали, что последний уже не имеет реальной силы.

А вот линкор «Маджестик» в руках прилетевшей на Арду компании — сила реальная, способная причинить неудобства и разрушения, если с нею не договориться. В этом всё дело — в испуге?

Ну нет. Их не то, чтобы очень боятся. Скорее, хотят использовать. И потому-то готовы вместе с гостями ругать Альянс — якобы всем давно ненавистный, и Арде тоже.

3

В некий момент разговор с делегацией Арды явно пошёл по второму кругу (а может, уже по третьему?). Утомившийся Джед Мак-Кормак передал слово Карен Хитли, а она — обоим Вачовски, чтобы те продолжали наперебой… время тянуть? Подытоживать сказанное?

Если второе, то сколько же можно подводить тот же самый итог? Кай, между прочим, подвёл его даже несколько раньше, чем стал вникать в содержание диалога.

Арда сейчас встревожена Сидом и только им. Перед Бенито заискивают не от страха, не для того, чтобы он им не делал зла. Беззащитной планете нужна защита — человеческая защита. Потому-то дредноуту здесь очень-очень рады. Ибо даже отсутствие на борту верных солдат Альянса и адмирала по имени Гуггенбюлль не отменяет того, что присутствующие — настоящие люди, а ведь людям так важно друг друга поддерживать и защищать…

От проницательного Бенито не укрылась натянутость в их речах. Он перебил очередного Вачовски, чтоб сэкономить время:

— Вы, как я понял, хотели бы нас попросить о постоянном присутствии на космодроме планеты Арда? Если да, то я буду вынужден вас разочаровать: мы не имеем в планах надолго здесь останавливаться.

— Нет, — возразил один из Вачовски, — право же, мы и не надеялись на такое. Не сомневаюсь, что перед «Маджестиком» ныне стоят куда более масштабные планы, чем охранять одну из людских планет…

— Значит, хотите нас попросить о чём-то другом, — сделал вывод Бенито. — Ну так о чём же?

Тут президент и остальные переглянулись — очень по-человечески, ведь пустым имитациям не взбрело бы вот так переглядываться — с явно читаемым неудобством на лицах.

— Нам, — сказал тот Вачовски, который старше, — полагаю, придётся вас посвятить в одну крайне важную тайну. К сожалению, данная тайна не только наша, но, тем не менее, ради общей великой цели… — Он подпустил оттенок загадочности в свою интонацию, явно желая заинтриговать экипаж линкора.

— Не обязательно нам её раскрывать! — предупредил Бенито. — Вижу, для вас это тайна весьма существенна, мы же, наверное, и в неведении не обидимся. — Нечего, мол, устраивать одолжений.

— Нет, мы решили, мы скажем, — быстро промолвил Вачовски-младший, словно нарочно спешил, чтобы никто не успел отменить решения. — Речь о секретной базе людей-повстанцев против владычества Сида. Интересны ли вам её точные координаты, этой секретной базы?

Ай да хитрец! Всё же ввернул в свою речь ту же уловку на новом уровне конкретизации.

— Не исключаю, — подумав, сказал Бенито, — что знание этих координат нам для чего-либо и пригодится в далёком будущем.

А президент Верхней Арды ему на то:

— Мы призываем вас прямо сейчас заинтересоваться! Позже, боюсь, станет уже слишком поздно для всех людей! Ибо Сид наступает, наступает на нас повсюду!

Что подкупало команду «Маджестика», так это, пожалуй, то, что пришедшие к ним власти Верхней Арды беспокоились в первую очередь не о себе, а о центре нарождающегося повстанческого движения, находящемся где-то в одной из соседних звёздных систем. Всё-таки не прямой эгоизм: просят помочь не себе, а повстанцам. Редкая широта кругозора, как для группы провинциальных начальников. Не говоря уже даже о радостном обстоятельстве, что при этом они и сами — явно живые люди, не имитация.

4

Координаты повстанческой базы в Риббеке, переданные начальством из Верхней Арды, были даны и «по старому стилю», и с учётом последнего изменения наблюдаемой с Арды структуры звёздного неба. Лучшего даже космогатор Альварес не мог ожидать.

Карен Хитли, ардский премьер-министр, объяснила, что тесная взаимосвязь между Ардой и Риббеком «изначально» была налажена, то есть задолго до появления множества ложных звёздных миров. Именно Арда (когда-то единственная, не Верхняя) постоянно снабжала Риббек всем, что было необходимо для выживания — главным образом провиантом. После того, как стряслась неожиданность, изменившая вид и характер звёздного неба, коммуникация сделалась затруднённой. Несколько грузовиков заблудились на некогда очень простом пути между Ардой и Риббеком, кое-какие — даже совсем пропали. Всё из-за ложных планет — чем-то подобных Риббеку или Арде, но представляющих только лишь декорации.

К счастью, пилотам с Арды и Риббека постепенно удалось разобраться, где настоящие цели полётов, а где подделки. Ими и вычислены новые координаты, позволяющие и «Маджестику» не плутать меж тремя или более вариантами звёздных миров, а добраться как раз к тому самому Риббеку.

Экономия, между прочим. Времени, сил, горючего.

В том, чем конкретно команда линкора могла бы помочь повстанцам, делегация Арды их сориентировать не смогла. Лишь поделилась общей уверенностью, что у базы смелых людей на Риббеке жизнь опасна, трудна и проблемна, значит, и способы им помочь существуют в огромном ассортименте. Можно будет самим выбирать, исходя из своих предпочтений, ну и возможностей.

С мудрой идеей полёта к повстанческой базе на дредноуте мало-помалу согласились почти что все — за исключением только провидца Гарриса. Тот, опять-таки, придерживался особого мнения. Правда, чтобы понять, в чём оно состояло, Каю пришлось специально его расспросить:

— Верхняя Арда, как нами уже установлено, истинный звёздный мир, а не ложный. Неужели не так?

Гаррис ответил:

— Всё так. Но из истинности природы звёздного мира ещё не следует, что и все убеждения его обитателей также являются истинными.

С этим суждением трудно бы было поспорить. Но с другой стороны…

— Почему бы самим не проверить, — нашёлся Кай, — что там, на Риббеке, истинно или ложно?

— Мы и проверим, — Гаррис пожал плечами. — Но не уверен, что эта проверка будет последствием не вынужденного решения, а настоящего свободного выбора.

5

Как бы то ни было, к базе на Риббеке стартовали почти немедленно. Всё же ни Кай, ни его команда не имели на Верхней Арде каких-либо важных дел, да и неважных тоже. В общем-то, всё, ради чего сюда прилетели — это проверить звезду и планету на истинность. Ну так проверили же! И для чего здесь теперь околачиваться?

Лучше скорей посмотреть, что собой представляет Риббек.

Гаррис, как будто бы, не исключал, что в его отношении люди на истинной Арде могли обмануться. Стало быть, надо самим и проверить: почему бы и нет? Кай не усматривал в том совсем никаких недостатков и минусов, ибо исследовательская мотивация была для него по-прежнему очень значимой. И, хоть весь космос, недавно пополнившийся множеством ложных небесных тел, ты досконально исследованием не охватишь, но почему бы в нём хоть бы что-то не изучить, пока изучается? Или покуда товарищи по-настоящему не вбунтовались, а лишь тихо досадуют.

6

Риббек собой представлял секретную базу, находящуюся в основательно выдолбленном изнутри астероиде в одной из ничем не примечательных и практически бесполезных звёздных систем, ставшей ещё незаметнее с возникновением почти точно таких же систем, но ещё и ложных.

Астероид снаружи выглядел мёртвым — ну совершенно необитаемым. Никаких там огней, заметных издалека, ни антенн, ни каких-либо механизмов. Лишь один серый камень, лишённый богатства оттенков.

А вот внутри — целый город, причём немаленький. И перенаселённый. То-то правительству Верхней Арды теперь приходилось его снабжать с немалым таким усилием. Да и с опаской: космическая логистика не сказать, чтобы незаметна. Стоит разведке долговязых сидян задаться простым вопросом: для чего ардианские грузовики так уж часто заходят в данный как будто ничем абсолютно не интересный сектор пространства, как и секретная база лишится своей секретности, и непричастная Арда — тоже чего-то там.

База повстанцев планировалась с размахом далеко не повстанческим. Потому-то её космодром — глубоко внутри астероидной полости, скрытой иллюзией от взгляда снаружи — принял дредноут «Маджестик» без малейшего промедления, без малейших заминок технического порядка вроде тех, что возникли на Верхней Арде. Речь не о том, что космодром пустовал. Он был именно что просторен.

В пору посадки — весьма осторожной, неторопливой (погружая линкор в глубину астероида, Эстебан избегал неуместного здесь лихачества) Кай хорошо рассмотрел планировку секретной базы. В сером камне, составившем внешний скелет обитаемого астероида, видимо, изначально имелось большое количество полостей и пещер. Но естественные пещеры были расширены буровыми машинами — наподобие тех, что задействованы в горнорудном деле на планетах вроде Эр-Мангали. И настолько расширены, что пустое пространство значимо доминирует над заполненным.

Через систему огромных шлюзов и широченных колодцев, изобилующих боковыми норами, из каковых и выглядывали буровые машины, Эстебан аккуратно провёл «Маджестик» в самую главную полость астероидной базы. Здесь взору Кая предстали береговые орудия, корабельные доки, склады, разветвлённая сеть жилых секторов, мощный командный центр, парадная площадь Риббека, а за ней даже парк с искусственным небом — правда, заросший и неухоженный.

За то время, что Эстебан усаживал на космодроме их летающую махину, вся парадная площадь заполнилась праздным повстанческим людом.

— Надо же, сколько их здесь! — присвистнул Бенито.

На экране толпа всё росла, густела. Приближая изображение, Гаррис выхватывал из толпы счастливые лица — и, наверное, думал, а не слишком ли одинаково счастливы эти люди?..

Правда, и счастье «одно на всех» может быть признаком не имитации, а заражения общей эмоцией некоей полностью истинной человеческой массы.

— Надо же, как нас встречают! — промолвил Олаф.

Ну а как им встречать дредноут, вооружённый уж точно не хуже, чем вся их база? База с «Маджестиком» — это же минимум вдвое надёжнее защищённый объект, чем такая же база, но без «Маджестика».

— А ещё, — сказал Честер, — они, вероятно, надеются, что за линкором появится целый союзный флот.

Кстати, вполне ведь логичное ожидание. Редко когда такую махину, как их «Маджестик» в космосе встретишь одну, без прикрытия более мелких маневренных крейсеров и фрегатов.

7

Главный начальник повстанческой базы по имени Клуп встретил их прямо на трапе перед линкором. Он был исполнен того же безмерного бурного счастья, что и толпа за ним, что отражалось и в тоне приветственной речи. Тон был неровным: то возгласы, то бормотание:

— Не передать вам нашей великой радости! Риббек, признаться, испытывает дефицит боевых кораблей… Но теперь с нами есть, наконец, настоящий дредноут Галактического Альянса, флагманский звездолёт самого адмирала Гуггенбюлля…

— Ни Гуггенбюлля, ни прочих чинов Альянса на борту не имеется! — предупредил Бенито.

— Да не беда! — воскликнул начальник базы, не теряя ни малейшей доли восторга в неровно звучащем голосе. — Мы понимаем, Альянсу сейчас не до нас. Но и линкор «Маджестик» — он сам по себе королевский подарок.

— Он не подарок, — заметил Бенито. — Он попросту наш линкор.

Но и на то восторженный Клуп отвечал:

— Не беда, не беда! Не подарок, так не подарок… — И затем: — Нам очень сильно нужны военные корабли! Мы здесь, на Риббеке, в них испытываем отчаянный недостаток. На космодроме, как видите, ничего им подобного попросту нет. В доках имеются кое-какие военные крейсера, но ведь они в большинстве лишь недавно заложены. Даже те два, что как будто построены в основном и готовятся к пуску… надо признать, что они года четыре уже готовятся — и всё равно, понимаете, не готовы! Крейсера, понимаете ли, это тоже не так уж просто…

По терпеливому взгляду Бенито можно бы было заметить, что он-то в курсе, что за особые сложности представляют собой крейсера.

А начальник повстанческой базы знай продолжал выражать свою бурную радость. Он говорил, что военный повстанческий флот вообще-то уже существует примерно четыре года, но существует он главным образом по документам, а вот с реальностью, к сожалению, не в ладах.

— В этом, должно быть, не ваша вина, — уточнил Бенито.

— Факт, не моя, — подтвердил начальник. — Сроки постройки военного флота на базе Риббек не были выдержаны в связи с заморозкой Альянсом кое-каких необходимых для нас поставок.

— Думаю, он их уже и не разморозит.

— Я понимаю: один дредноут — ещё не флот.

А Бенито ему:

— Да и это не ваш дредноут!

А начальник:

— И, тем не менее, я продолжаю надеяться на плодотворное между нами сотрудничество… Всё, что имеем мы кроме «Маджестика» — это грузовики, катера, грузопассажирские лайнеры… Их, разумеется, можно до некоей степени переоборудовать, защитить, оснастить боевыми орудиями, но это, конечно, будет совсем не то: характеристики скорости и маневренности, как вы знаете, не добавишь гражданскому тихоходу…

— Определённо, никак не добавишь, — сказал Бенито.

Эту последнюю фразу его начальник повстанческой базы услышал точно. А вот насчёт заверений Бенито, что «Маджестик» ему не предназначен в подарок — Кай бы поспорил, что Клуп предпочёл не услышать. Чтобы не сильно расстраинваться при таком-то стечениии повстанческого народу.

8

Голос у Клупа, начальника базы Риббек, достаточно быстро сел, что и не мудрено при таком фонтанирующем стиле речи. Тем не менее, он продолжал, в меру нарушенной прочности связок, повествовать об успехах повстанческой базы. И о том, что простроены (и, что важнее, обновлены) все контакты с поставщиками провизии, а также различных машин и другого полезного оборудования. И о том, что оружия здесь, на Риббеке — пусть немного, но есть. И бортового, и также индивидуального. И о том, что людей на базе… Общую численность их Кай не запомнил, но Клуп назвал.

— Нас всё больше, — сказал он. — И будет намного больше. Потому что всё больше людей не желает мириться с оккупацией Сида на планетах нашего сектора. Мы сейчас в нашем секторе их единственная надежда.

— А в других секторах?

— Там Альянсом оставлены аналогичные базы. К сожалению, с ними в последнее время не удаётся связаться — это связано с изменением видимой нами структуры космоса. Но перед тем нам удавалось поддерживать с ними устойчивые контакты — шёл постоянный обмен информацией, людьми и оружием. Не в ущерб конспирации, разумеется.

— То есть, — решил уточнить Бенито, — ваша цель — как бы скрытое противостояние оккупации Сида?

— Да, — просипел начальник. — Но, разумеется, мы готовимся и к открытому выступлению. Ясное дело, к совместному: сразу во всех секторах, чтобы сидяне никак не сумели опомниться! Но, чтобы это у нас получилось, в настоящее время нам приходится тихо сидеть в глубине астероида. Так сказать, не отсвечивать, пореже показываться наружу.

— Это разумно, наверное.

— Да, — согласился Клуп, — мы за истекших четыре года смогли сохраниться, что самое главное. Но к тому же ещё приумножить имеющийся потенциал, стать куда обеспеченнее и сильнее. Ну, чем в начале.

В общем, последних четыре года Риббек провёл с очевидной пользой. Кажется, все эти годы руководил им начальник Клуп. То-то теперь он словно отчитывается за истекший период существования базы. Или желает себя убедить, что всё было не зря.

— Таким образом, — Клуп, наконец, завершал свою речь, — видите сами, что наша база стала последней надеждой для нашего звёздного сектора на спасение каждой людской колонии от оккупации Сида. Также она имеет все шансы войти в галактическую историю, чему подлинным свидетельством станут «Хроники Риббека» — недавно начатый труд официального летописца текущих деяний базы, господина Бильбинга. — Тут один из повстанцев, столпившихся за спиною начальника Клупа, вежливо поклонился.

Кай всё ждал окончания речи Клупа, но тут вдруг неожиданно заинтересовался. Летописец? История базы? Для него это, как-никак, профессиональная область.

Он сказал:

— Интересно бы было узнать вашу методологию!

Правда, тут же подумал: и кто за язык тянул?

9

Слишком осипший, чтобы и далее говорить, Клуп моментально (пользуясь случаем) вытянул за рукав из толпы господина Бильбинга — крайне застенчивого повстанца в комбинезоне классического покроя и велел ему продолжать развлекать гостей сведениями о базе.

Тот, смущаясь, ответил Каю:

— Методологии, собственно, пока никакойи нет. Да и история базы только лишь начинается. «Хроники Риббека» — так я её назвал. Я в этих хрониках буду писать о героических будущих наших свершениях. Надо же память о них сохранить для грядущих потомков…

Походило на то, что Бильбинг задумал писать летопись неких грядущих лет и заносить в неё будущие героические свершения.

— Так у вас там одно лишь название? — не без известного разочарования понял Кай.

— Нет, не совсем, — пробормотал покрасневший Бильбинг. — После названия я написал об основании базы. Риббек построили выходцы с Арды, кстати. Грант они выиграли у Альянса на строительство этой базы. Ну и построили, всё же на Арде весьма хороши строители…

Кай опасался, что Бильбинг начнёт воспроизводить то же самое, что до него уже было сказано Клупом, но оказалось — нет. Летописец не стал беззастенчиво повторяться, а осветил новые грани событий.

Выходцы с Арды построили Риббек ещё при Альянсе, больше того, в том далёком периоде звёздной войны, когда Сид у Альянса ещё не отбил ни одной планеты. Тем не менее, главная цель, с которой был создан и Риббек, базы, ему подобные, состояла не в чём ином, как в подготовке партизанских движений на звёздных системах, которым угрожает захват.

Странная цель, как для Альянса, подумал Кай. Галактический монстр был при жизни настолько высокомерным и самоуверенным, что едва ли себе позволял допустить даже самой возможности будущих поражений. Разве только «Клапациус» — мощный машинный авторитет мог сподвигнуть его к подстраховкам.

Только подумал, а Бильбинг и подтвердил:

— Деньги на базу нам выделил прогностический фонд «Клапациус». На строительство, на оборудование, на космическую логистику, на привлечение новых людей-повстанцев, на написание мною «Хроник»…

Стало быть, вот откуда черпает вдохновение летописец!

— Вы сочиняете текст… — начал было Кай.

— Нет, — помотал головою Бильбинг, — ничего я не сочиняю!

— То есть как это?

— О! — вдруг вскричал этот застенчивый малый. — Кажется, я догадался про методологию. Она такова. У меня для тех хроник лежит заранее заготовленный…

— …черновик? — подсказал ему Кай.

— Типа такого. Прогноз «Клапациуса». В нём там прописано и основание базы, и каждое из свершений. Моя же задача — сверять имеющиеся прогнозы с теми событиями, какие произошли. Всё, что случается, мне остаётся включать в «Хроники Риббека». Но не случалось ещё ничего — кроме единственно основания базы… Да, и кроме прибытия к нам линкора «Маджестик»…

— И о «Маджестике» вы получили прогноз «Клапациуса»?

— И о «Маджестике»! — твёрдо ответил Бильбинг. — Там, в том прогнозе, чего только нет, но ведь название-то у линкора довольно звучное. Я и запомнил его — оттуда, с листов прогноза. Надо теперь срочно в «Хроники» переписать…