Шанс на счастье

Пролог.

Смиляна

- Яковлевская, встаём!

Скрип решетки пронзил мои уши. Из меня вырвался болезненный стон. Все тело жутко болело, а свежие раны с запекшейся кровью на них все ещё щипали. Я с трудом открыла глаза, видя перед собой размытый силуэт. Кажется, это был смотрящий.

Мужчина достаточно жёстко похлопал ладонью по моей щеке, будто я была неживая.

Картинка в глазах плыла. Не выдержав, смотрящий схватил меня за ворот одежды и поднял на ноги, будто безвольную куклу. Я пошатнулась и плечом уткнулась в стену. Потерев глаза, попыталась хоть немного начать соображать и осознавать происходящее.

- Не симулируй, сучка. - Он слегка нагнулся, чтобы наши глаза были на одном уровне, его голос понизился почти до шёпота. Горячее дыхание и неприятный запах изо рта заставили меня поморщиться - Думаешь, тебя тут хоть кто-то пожалеет после того, что ты сделала? Ты должна всем в ноги кланяться и благодарить, что тебя вообще в живых оставили, а не выкинули труп в кучу с мусором и прочим дерьмом, как полагается.

Я стиснула зубы и опустила глаза на свои ноги, которые были покрыты синяками, навозом скота, и ещё бог знает чем. Да, в этом месте я занималась самой грязной работой, как и полагается всем нарушителям вроде меня. По другому заключённых женщин называют «злобы». Те, кто нарушил закон и был отправлен в город Половск в ссылку.

Смотрящий плюнул на мою лодыжку и отошёл, вытерев руки о штанину. Тем самым он показал, как мерзко было ко мне прикасаться. Не сдержав горькой усмешки, я наблюдала за слюной, текущей вниз по моей ноге.

- Сегодня полгода, как ты в ссылке. Так что скоро тебя повторно должны выдать замуж. Но перед этим дополнительно перевоспитать.

От этих слов мурашки страха пробежали по моей спине. Замужество стало для меня адом и страшной пыткой. В мыслях молниеносно пронеслись сцены, как бывший муж - Вадим, насиловал меня. Для меня секс с ним был страшнее, чем любые побои, любое оскорбление в мою сторону. Я тут же вспомнила, как противно мне было слышать его пыхтение и несвежее дыхание над ухом, пока он совершал "супружеский долг" со мной. Вадим меня не возбуждал. Он старше меня на двадцать лет, вес его переваливал за сто килограмм, при росте примерно сто семьдесят три сантиметра. От него воняло потом, и часто мочой, ведь он редко мылся и не менял нижнее бельё. Каждый раз после полового акта я с трудом сдерживала рвотные позывы от смеси запахов, которые то и дело врывались в мой нос. Меня выдали за Вадима, который работает простым учителем в мужской школе, потому что мы с мамой жили бедно. Будь папа жив, наше положение в глазах общества и патрулирующих, каждую неделю проверяющих наш дом, было бы лучше, а соответственно я бы вышла замуж за мужчину, который по статусу выше Вадима.

Я прикрыла глаза на секунду, стараясь не впасть в панику, затем кивнула и шумно выдохнула, раскрывая глаза.

-Тебя отправят в школу домоводства. Несколько недель пробудешь там, а потом тебя заберёт твой муж, ясно? И да, - Он с отвращением взял прядь моих сальных волос и слегка оттянул ее, отчего я почувствовала боль. - Надеюсь, он тебя будет наказывать каждый день. Может, поумнеешь.

Он оттолкнул меня и я приземлилась на лавку, где обычно спала каждый раз после "работы". Его слова меня жутко напугали. Я больше не смогу терпеть избиений и изнасилований. Не знаю, что мне делать. В голову лезли самые страшные мысли, казавшиеся единственным выходом из всего этого ужаса. Сбежать я не могла, ведь на границах страны, да и в целом повсюду были патрули, просящие документы об удостоверении личности и разрешения на выезд.

Я подняла руки, скованные в наручники и прикрыла лицо ладонями, устало вздыхая. Смотрящий вышел из моей камеры и сел за стол, скрещивая ноги и наблюдая за мной с ухмылкой. В шесть часов утра у меня был подъем. Обычно я шла работать на "благо великой страны Хавил", но сегодня меня заберут в школу домоводства. Спать мне нельзя, а значит, прийдётся просто смотреть в стену, ведь ничего другого делать тоже нельзя. Я облокотила голову о стену, переведя взгляд на потолок. Хотелось увидеть маму. Невольно на моих глазах появилась улыбка при воспоминаниях о том, как она меня учила читать, хотя женщинам низших кругов в нашей стране это делать было нельзя. В школах домоводства нас учили быть примерными женами. Насколько я помню, было восемь основных предметов: Домашний быт, мудрожёнство, история государства, уроки воспитания, шитье, садоводство, культура общения. У мужчин же в их школах были другие предметы, но я слышала лишь о математике и чтении, о других нам не рассказывали.

Улыбка вдруг спала с моего лица, ведь в моей голове всплыл страх, что мама не захочет со мной общаться из-за того, что я совершила. В Клавин Яре - нашем родном поселке, наверняка каждая собака тычет в неё пальцем после того, что я совершила. Слухи быстро разрастаются, особенно в нашем маленьком поселении. И конечно же к ней скорее всего приходили патрули с вопросами о том, почему она так плохо воспитала меня. Стыд прилип к моим щекам и я поджала губы. Надо будет извиниться перед ней, а ещё лучше, встать на колени и молить о прощении. Я очень надеюсь, что мой новый муж не станет противиться моему общению с матерью. Хотя кажется, меня никто жалеть не будет в новом браке. Всем известно, что я совершила с бывшим мужем. Честно говоря, во мне искрой загорелись удивление и облегчение, что меня хотя бы не насиловали, как многих женщин здесь. Удавалось слышать в мимолётных беседах с другими девушками, что подобные случаи происходит часто, но благо, меня это обошло стороной. Также я даже немного радовалась, что меня не закрыли в психбольнице. Тут хотя бы есть другие люди, а там я лежала бы прикованная к кровати целыми днями, изредка вставая, чтобы сходить в туалет, и то под надзором. Наверное, молодых и здоровых девушек ценят намного больше в Хавиле, ведь я смогу родить много детей, которых так не хватает нашей стране. Женщины сейчас умирают слишком часто из-за многочисленных факторов: их насилуют, причем нередко даже в многолюдных местах, ведь большинство людей равнодушно относится к судьбе других и не пытаются помочь, также девушек убивают, воруют. Власти игнорируют такой уровень смертности, все ещё настаивая на том, что нужно постоянно рожать. Многие девушки просто не могут смириться со своей участью и заканчивают жизнь добровольно, считая свою ситуацию безвыходной. Раньше я не разделяла их мнения. Считала, что выход есть всегда и везде. Но попав в ссылку, поняла, что была глупа и наивна. Каждодневная изнуряющая работа, от которой я порой падала в обморок, быстро растоптала мои оптимистичные взгляды. Отчаяние поглотило меня и поселило в груди ощущение пустоты, которую вряд-ли можно будет чем-то заполнить.

Примерно через час моих раздумий дверь открылась. Я перевела взгляд на худощавую женщину, с неким отвращением осматривающую помещение, в котором мы находились. Она была одета в белое, строгое платье, которое я часто видела на плакатах в магазинах одежды с рекомендациями о том, как должны одеваться законопослушные и патриотичные граждане. Вокруг ее талии был обтянут кожаный ремешок, а поверх платья надет пиджак, застегнутый на несколько пуговиц снизу. Она явно не бедна и очень патриотична. Ее волосы зализаны в гульку и закреплены лаком, чтобы все крепко держалось. Худое лицо, тонкие брови, острый нос и лисьи глаза создавали о ней впечатление властного и амбициозного человека.

Смотрящий встал со стула и медленно кивнул головой, прикладывая правую руку к левому плечу, давая понять, что перед нами не обычный человек, а кто-то из властей. Лаково-черные балетки застучали по полу и она подошла к решетке, за которой я находилась. Мужчина зазвенел ключами и спешно открыл дверь. Я встала с лавки и повторила действия смотрящего. Приложила правую руку к левому плечу и кивнула. Я вдруг подумала о том, что мое приветствие выглядело нелепо из-за подкашивающихся ног. Авторитет женщины с силой давил на меня, отчего возникло желание ей угодить, хотя в по жизни я толком не задумывалась о мнении окружающих.

Она сложила руки на груди и осмотрела меня с ног до головы. Я будто физически ощутила ее неприязнь ко мне. Затем она взглянула на смотрящего, чтобы он представил ее мне.

- Госпожа Людмила Вороновна Скопина. Директриса столичной школы домоводства, владелица большинства частных школ благородных жен в Финегорске, а также отвечает за женскую моду в Хавиле.

Я неосознанно отошла на пару шагов, шокированная тем, кто стоит рядом со мной. У меня и мысли не промелькнуло, что такого рода человек может забрать меня на передержку под свое крыло. Я думала, что меня заберут в какой-нибудь поселок или небольшой город, так как совершенное мной преступление было тяжким. Что ей от меня нужно? Хочет лично проконтролировать, чтобы я больше не натворила дел? Сглотнув, согнула свои дрожащие колени и опустилась на них перед Людмилой. Все заключённые были чуть ли не скотом в глазах власти, поэтому их заставляли вставать на колени перед высокопоставленными людьми в благодарность за их визит. Мои глаза смотрели в пол, а дыхание стало частым и неровным от страха неизвестности. Я поеду в столицу. Вместе с этой женщиной, которая была очень могущественна.

Она взяла меня за подбородок и подняла мою голову наверх, чтобы я смотрела ей в глаза. В них проблеснул интерес и некая насмешка.

- Вставай.

Ее грубоватый голос с эхом отозвался в моих ушах. Словно передо мной был не человек, а какое-то божество. Я послушно поднялась на ноги и позволила себе более детально осмотреть ее лицо, покрытое немногочисленными морщинами, говорящими о ее примерном возрасте. Думаю, ей около сорока семи.

Людмила развернулась на каблуках и пошла к выходу. Смотрящий толкнул меня в спину, чтобы я шла за ней. На улице стояла длинная, черная машина, которую я видела только в фильмах. Кажется, она называлась лимузином. Оттуда вышел водитель, одетый в белый костюм тройку. Он был похож на ангела, ведь его одежда словно сияла посреди разрухи и нищеты Половска. Открыв Людмиле дверь, он отошёл в сторону. Женщина села в машину и махнула головой, чтобы я приземлилась рядом. Прикусив губу, я осмотрела грязные, вонючие лохмотья, в которые была одета. Это даже одеждой толком нельзя назвать, ведь так называемое платье сшито из мешков картошки. Даже обуви у меня не было. Людмила свела брови к носу и морщин на ее лице стало чуть больше. Она явно желала, чтобы я не испытывала её терпения и наконец села рядом. Я собрала волю в кулак и решительно залезла в машину. Водитель закрыл дверь и через пару мгновений машина была заведена и тронулась с места.

Первый час Людмила молчала, со странным интересом рассматривая "пейзажи" Половска. Повсюду были женщины, таскающие тяжёлые тележки или мешки. Лишь изредка среди них мелькали мужчины. Округу окутали туман и дым от фабрик с заводами, словно мы находились в каком-то мрачном фильме. Небо затянули серые тучи, не желающие покидать своего места вот уже пару месяцев, из-за чего было постоянно темно.

Когда мы выехали из Половска, она наконец отвела взгляд от окна и открыла шторку, разделяющую нас с водителем, затем дернула рукой и рукав пиджака чуть спал с ее худощавой кисти, оголяя кварцевые часы. Восемь утра.

- Девятко, включи радио погромче.

Конечно же. Ведь именно в восемь утра каждый день играл гимн нашей страны, в котором восхвалялся Истислав святой. Я особо не вслушивалась в звучащие строчки, выученные мной в школе на зубок, но после пропетых слов: «И покажем мы готовность с блудом продолжать войну», я невольно усмехнулась, но ухмылка тут же спала с моих губ, как только я заметила взгляд Людмилы на себе. В животе будто что-то упало, а глаза округлились от страха. Женщина закрыла шторки за спиной водителя и положила локоть на спинку сиденья, вновь посмотрев на меня. Я не осмеливалась ответить на ее взгляд.

- Удивительная девушка.

Я не поняла смысла ее слов и медленно посмотрела в ее глаза серого цвета. В голове возникла ассоциация с небом Половска. Она усмехнулась и покачала головой.

- Швырнула в своего мужика настольную лампу, разбив ему голову, но при этом боишься ответить на мой взгляд?

Вопросительно изогнув бровь, я неосознанно стала ковырять рану засохшую рану на моей руке, отчего она начала вновь щипать.

«Мужика». Обычно так не обращаются к мужскому полу. Особенно такие, как она.

- Почему ты это сделала?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, заставляя себя поддерживать с ней зрительный контакт.

- Он в очередной раз пытался меня избить.

Мой голос был сиплым и неуверенным. Последние пару дней я чувствовала себя неважно из-за нагрянувших с осенью похолоданий. Наверное, простыла.

На ее губах медленно всплыла ухмылка и она скользнула взглядом по моему лицу и телу, будто оценивающе. Затем она отвела взгляд. Оставшуюся дорогу мы провели в молчании. Я даже позволила себе ненадолго вздремнуть, пока не услышала звуки машин. Может, мы уже в Финегорске? В столице нашей страны я никогда не бывала. Вокруг было множество высоких зданий, насчитывающих в себе примерно по девять этажей. Я приоткрыла рот от удивления, видя парки с деревьями, начинающими постепенно обретать другие краски с наступлением осени. Мимо проходили дамы, одетые в бархатные белые, голубые, синие платья или костюмы, состоящие из юбки ниже колена и пиджака, а на их головах красовались береты такого же цвета береты. Мужчины тоже не отставали. На них чаще всего были надеты белые накрахмаленные рубашки, строгие брюки и лаковые туфли. Повсюду были продуктовые магазины, несколько театров и даже кинотеатр! Для меня он был в новизну, ведь у Вадима был пузатый маленький телевизор, на котором были чаще помехи, нежели какое-то кино или новости. Водитель завернул направо и я заметила вдалеке большое здание, вокруг которого были посажены деревья. Когда мы подъехали ближе, то заметила большие сады с различными цветами.

Кажется, мы подъехали к школе.

I. Грешница.

Машина остановилась и дверь в салон тут же открылась. Мужчина в таком же белом костюме, как и у водителя, перевел взгляд на меня и поджав губы, спешно отвернулся. Я закатила глаза на эту сцену и вылезла из салона, за мной вышла и Людмила.

Вдалеке я заметила быстрым шагом идущую к нам женщину, которой на вид было около пятидесяти пяти лет. Ее русые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались седеющие волосы. Она в отличии от Людмилы не была худой, а скорее имела среднее телосложение. Возможно, визуально ей прибавляла вес большая грудь. Одета она была в чёрное платье с белым воротником. Видимо, это что-то по типу воспитательницы, как в той школе, которой я училась в детстве.

Подойдя к нам, она сплела пальцы на животе и коротко кивнула Людмиле. Она холодно посмотрела на меня, не скрывая пренебрежения.

- Добро пожаловать, теперь уже бывшая злоба. Меня зовут Вера Ждановна, я буду твоей воспитательницей. С сегодняшнего дня ты временно находишься здесь. Как только приведем тебя в порядок, то познакомим с твоим будущим мужем.

Страх поселился в моем животе и я почувствовала лёгкую тошноту. Неизвестность пугала и я не знала, куда мне деться от неё. Кивнув, я просмотрела за спину Веры, где стояли ещё две женщины. Слишком много неизвестных людей за такое короткое время.Обойдя меня сзади и встав рядом с Верой, Людмила вздохнула, глядя на меня так, словно я была какой-то попрошайкой, вымаливающей у нее деньги. Хотя, возможно, мой внешний вид кричал об этом.- В восемь вечера, перед сном, зайдешь в мой кабинет. Вера Ждановна покажет, где он.

Поправив свой идеально выглаженный пиджак, Людмила направилась обратно к машине и села в неё.

Вера небрежно подтолкнула меня в сторону большого здания, отчего я чуть не споткнулась.

- Подъем у нас в семь утра, а затем молитва. Отбой в девять. Так как ты была злобой, прийдётся тебе напомнить о том, как нужно правильно вести себя с мужем. - Она махнула головой в сторону девушек лет тридцати пяти и тридцати семи, шедших неподалеку. - Будешь посещать частные уроки Улады Борисовны и Ланы Миромиловны. Первый урок начинается в восемь тридцать, а второй в одиннадцать. Завтрак начинается пол восьмого, обед пол второго, а ужин в шесть. Перед каждым приемом пищи за тобой буду приходить я, либо другая воспитательница, и провожать тебя, чтобы проконтролировать питание и твое поведение. В три часа дня выходишь собирать листья на специальном участке, выделенном для тебя. В семь часов желающие девочки идут на культурное просвещение: театры, концерты. К тебе порой будет приходить твой будущий муж, чтобы вы могли поближе познакомиться, прежде чем обручиться. Перед сном у нас молитва, ну и отбой. После него выходить никуда нельзя.

Я кивала с каждым ее предложением, понимая, что здесь все не так плохо. По крайней мере в разы лучше, чем в ссылке. Мы зашли в здание и я невольно улыбнулась, видя такие масштабы. Девочек, ходящих по коридорам, было немного. У каждой были заплетены тугие косы, одеты они в голубые юбки почти до щиколоток, балетки, белые рубашки, под воротником виднелись короткие голубые галстуки. На голове дополнительно красовался ободок, мешающий непослушным прядкам выбиваться из прически.

Здание было оформлено в коричневых тонах. По углам были расставлены лавочки и рядом стояли большие горшки с различными растениями. С потолка свисали большие люстры, которые меня пугали тем, будто вот-вот упадут.

Каждая из приходящих мимо девочек мельком смотрела на меня, но быстро отводила взгляд. Видимо, я пугала своим внешним видом. Конечно, я выглядела как бомжижа по сравнению с красивыми и ухоженными обитателями данного заведения. Возможно многие знали, почему я здесь. Сплетниц никто не отменял.

Вместе с Верой мы пошли на второй этаж по широкой коричневой лестнице, которая иногда скрипела под нашим весом. В отличии от первого, на втором этаже был большой коридор с множеством дверей, за которыми судя по всему находились личные комнаты. Вера обогнала меня и подошла к одной из дверей, а затем вставила в нее ключ. Мы вошли в комнату и я с любопытством осмотрела интерьер: односпальная кровать у стены, деревянный, письменный стол у окна, такого же материала шкаф для одежды. Интересно, что мне туда повесить? Так называемое платье из мешка картошки, надетое на мне?

- Здесь будешь жить. - Вера подошла к ещё одной двери и открыла её. - Здесь ванная.

Я кивнула, бесцельно наворачивая медленные круги по комнате. Было неловко к чему-то прикасаться здесь из-за моей грязной одежды, тела и волос.

Вера вздохнула и подошла ко мне.

- У тебя час на ванные процедуры. Средства личной гигиены в ванной. Нижнее белье и форма в шкафу. По истечению часа я зайду за тобой и мы пойдем...- Она покрутила рукой близко к моему лицу, пытаясь подобрать слова. - Приводить тебя в порядок. Надо будет перед этим ещё кое-куда зайти.

Я вновь кивнула и она спешно вышла. Понимаю, от меня явно исходил не самый приятный запах. Наверняка Людмила чуть ли не задохнулась рядом со мной и миллион раз пожалела, что позволила сесть рядом с ней. в машине. Все эти полгода в ссылке я мылась лишь пару раз, больше не позволяли. Надеюсь, у меня не было никаких болячек.

Я стянула с себя одежду и бросила ее в ближайшее мусорное ведро. Приятнее было бы сжечь. Зашла в ванную и встала под долгожданный душ. Я стояла около пятнадцати минут просто под проточной горячей водой. Не думала, что когда-то стану радоваться тому, что просто моюсь.

Приведя себя в порядок, я надела нижнее белье и новую форму. Она была такой же, как у тех девочек, которых я видела в этой школе.

Мои светлые волосы отрасли уже почти до поясницы за время пребывания в ссылке. Я высушила их и заплела в косу, как и полагается во всех школах Хавила. С распущенными волосами по городу было ходить запрещено, ведь по мнению властей, так можно навлечь на себя "лишнее внимание", или если говорить начистоту, девушку с распущенными волосами могут изнасиловать, оправдывая это тем, что она "спровоцировала".

Как только я застегнула последнюю пуговицу белой рубашки, в комнату без стука зашла Вера. Ее карие глаза округлились, как только она увидела меня в новом виде. На губах мелькнула небольшая улыбка.

- Идем.

Без лишних слов она вышла из комнаты и я направилась за ней. Помывшись, я стала чувствовать себя в разы лучше и увереннее. Теперь хотя бы можно спокойно ходить по этой школе и не ощущать себя замухрышкой. Когда мы спустились на первый этаж, Вера открыла дверь, на которой была табличка: "Психолог". Я бегло пробежалась глазами по буквам, стараясь не показывать, что умею читать. От этого могут быть проблемы. Вера впустила меня и зашла следом.

За столом в светлом кабинете сидела девушка лет тридцати пяти. На кончике носа виднелись имиджевые прозрачные очки. Волосы были заколоты в низкую гульку, зализанную лаком. Напротив неё сидела молодая девушка, судя по всему моя ровесница. Ее плечи содрогались, а голова опущена вниз. Она плакала. Вера подошла и подняла указательным пальцем ее лицо за подбородок, чтобы та посмотрела на нее. Женщина в очках откинулась на спинку кресла, кладя ногу на ногу. Она посмотрела на меня и сложила губы в трубочку, о чем-то раздумывая.

- Снежана, ты очень глупая.

Вера подала голос и обхватила подобродок девушки пальцами, встряхнув ее голову. Снежана была очень худой. Острые скулы были видны из-за неаккуратно и коротко остриженных волос, которые были черными, будто уголь. Губа была разбита, руки дрожали.

Снежана всхлипнула и посмотрела жалобно на меня. Я сжала руки в кулак, борясь с желанием осадить Веру за то, что она так нахально обращалась с плачущей девушкой, которой явно требовалась помощь.

Вера словно почувствовала мой взгляд на ее спине и повернулась ко мне.

- Я привела тебя сюда не только для того, чтобы привести твой внешний вид и убрать из твоей головы плохие замыслы...- Она отошла от Снежаны медленным шагом, стуча балетками по кафельному полу и подошла ко мне, смотря на меня, прищурив глаза. - Ты прекрасно прочувствовала на себе все "прелести" нахождения в Половске, будучи злобой, ведь так?

Я кивнула и затем скривила губы, примерно понимая, к чему она клонит. Ее властный тон и поведение поселили во мне неприязнь к ней.

- Муж Снежаны занялся с ней супружеским долгом для продолжения рода. Возможно грубо, но это только из-за того, что она противилась этому естественному процессу. Она сбежала из дома, обратилась к патрулирующим, думая, что к ней все проникнутся сочувствием, а на деле получилось так, что сейчас каждая собака против неё. Ну, ясно почему.

Я стиснула зубы и нахмурилась, слыша слова Веры. Не успела я сказать и слова, как Снежана вскочила со стула. Ее кулаки сжимались и разжимались, а дрожащий голос сорвался на крик.

- Он меня изнасиловал! И избил! В школе нам твердили, что муж должен уважать и любить свою жену! А получилось все совсем по другому!

Взгляд Веры похолодел и она медленно обернулась к девушке. Замахнувшись, она ударила ее по щеке, отчего Снежана пошатнулась и схватилась за место ударила, шокированная.

- Ты где находишься, девочка? Забыла? - Вера схватила девушку за воротник майки и притянула к себе, чтобы быть с ней лицом к лицу. - Ты должна радоваться, что тебя с твоей-то внешностью вообще замуж взяли! Твой муж добрейшей души человек. Мало того, что женился на тебе, так ещё и наверняка терпит твои постоянные вопли. Несколько оплеух тебе не то, что помешает, а наоборот, вразумит.

Я сжала юбку до треска ткани. Было понятно, что Вера имеет ввиду под внешностью Снежаны. В нашей стране людей с черными волосами и уж тем более слегка смуглой кожей считали погрязшими в черни. Их с особым рвением унижали в обществе. Таких девушек редко брали замуж, многие плевали в них, когда те спокойно шли по улице, никого не трогая.

Переведя взгляд на женщину, сидящую за столом, я увидела, что она насмехалась, наблюдая за развернувшейся картиной. Руки задрожали от злости и невозможности что-либо сделать со всем этим. Глубоко вздохнув, я сделала шаг вперёд.

- Разве Снежана виновата в том, что у нее черные волосы и смуглая кожа?

Вера выпустила воротник девушки и та пошатнувшись, приземлилась обратно на стул. Она обернулась ко мне и медленно покачала головой.

- Тебе слово никто не давал сейчас.

- Я знаю, но все же, она не виновата в цвете ее волос и кожи.

- Она грешница. Ее родители грешники, которые не молились Истиславу святому, поэтому она выглядит так. Ты слышишь себя вообще?

- Откуда вы знаете, что они не молились?

Ее глаза округлились и она удивленно взглянула на женщину за столом, ожидая от нее поддержки.

- Вы слишком много на себя берете, считая, что можете разбрасываться такими словами. Нам сейчас ничего не стоит отправить вас обратно в ссылку. И да, вы здесь только благодаря нам. Так что будьте добры, уймитесь и расскажите Снежане обо всем, что происходило с вами в ссылке, чтобы она больше не нарушала законов брака и вернулась добровольно к мужу. - Она положила локти на стол и взяла в руки ручку, щёлкнув ею.

Я прикусила губу и перевела взгляд на Снежану, у которой во взгляде мелькнула некая благодарность за то, что я вступилась за неё.

Вера подвинула стул напротив Снежаны и кивнула в его сторону, чтобы я села.

Усевшись, я вздохнула и положила ладони на колени.

- Для начала расскажи, что ты совершила.

- Я...Кинула в мужа настольную лампу. Он...

Я хотела закончить предложение, но меня перебила Вера, стоящая позади.

- Не надо говорить, что совершил он. В этом поступке виновата ты и только ты. Никто больше.

Я еле удержалась от того, чтобы закатить глаза. Мне бесчисленное количество раз говорили это, но каждый раз я ощущала острое чувство несправедливости сказанных слов.

- Меня сначала отправили в патрульную. Держали за решеткой пять дней. Постоянно допрашивали, морили голодом. Потом отправили в ссылку на полгода в Половск. Там я выполняла грязную работу весь день, возвращалась под ночь и на меня надевали наручники, чтобы я ничего не сделала. Спала на лавочке. Иногда даже падала в обморок от переутомления. Кормили утром и иногда вечером. Еда была... ужасной.

Снежана меня внимательно слушала, смотря мне прямо в глаза. Я легонько улыбалась, отвечая на ее взгляд, стараясь вложить в него свою поддержку.

Вера сжала мое плечо, заставляя меня замолчать.

- Вот видишь, Снежана. Святой Истислав никогда не оставляет без внимания наши поступки. Смиляна совершила великий грех и поплатилась сполна. Сейчас она должна встать на путь истинный и постоянно молиться, чтобы ее грехи были прощены окончательно.

Я пропускала ее слова мимо ушей, не желая это слушать. Никогда не буду считать себя виноватой.

Вера взяла Снежану под руку и вывела из кабинета. Я осталась наедине с той женщиной, которая сидела за столом. Она некоторое время молчала, исследуя меня взглядом.

- Меня зовут Ждана Лесьяровна. - Она достала из тумбочки какие-то бумаги и стала медленно листать их. - Любопытно узнать...Считаете ли вы себя хорошим человеком?

Я посмотрела на нее и вопросительно изогнула бровь, не понимая, к чему этот вопрос.

- Я не считаю себя хорошим человеком.

Не знаю, соврала ли я, ответив на заданный ею вопрос. Думаю, в мире нет абсолютно хороших людей. У каждого есть скелеты в шкафу. Но я не стала об этом говорить.

- Это хорошо, потому что правда. Надеюсь, вы действительно так думаете.

- А вы себя считаете?

Она поправила очки и свела брови к переносице, недовольная ответным вопросом.

- Вы не в праве задавать мне такие вопросы. Идемте, вам нужно подстричь волосы и ногти.

В три часа дня, после достаточно плотного обеда, Вера вывела меня на задний двор и вручила метлу, чтобы я подметала листья. Она оглядела территорию, наблюдая за остальными девочками и девушками, затем села на лавочку неподалеку, развернув газету и включив радиоприемник, стоящий около ее ног.

Я начала медленно мести, особо не заботясь о том, чтобы все стало идеально чистым. Мне было абсолютно наплевать. Когда дошла до границы своего участка, то заметила хмурую девушку, которая тоже подметала не так далеко от меня. Мы встретились взглядом. Она выглядела примерно на мой возраст. Ее русые волосы были спрятаны под косынку, а карие глаза излучали явное недовольство. Я перестала мести и обернулась в сторону Веры убедившись, что она не смотрит на нас, затем подошла чуть ближе к незнакомке. За полгода в ссылке я жутко одичала. Хотелось поговорить хоть с кем-то.

- Привет, ты...Почему здесь?

Я говорила шёпотом, чтобы не привлечь к нам лишнего внимания.

Она не перестала мести, но взгляд ее был прикован ко мне.

- Муж сдох.

Я прикрыла губы ладонью, стараясь скрыть смешок, который вырвался из меня. Увидев, что я хихикнула, она прикусила щеки с внутренней стороны, стараясь тоже не засмеяться.

- А из-за чего он... Умер?

Она мельком глянула в сторону, Веры, чтобы убедиться, что она все ещё не смотрит.

- Трахнул проститутку в борделе и заразился какой-то болячкой. Долго болел и недавно умер.

Я цокнула, в очередной раз убеждаясь, что в нашей стране мужчины почти всегда остаются безнаказанными. Они делают, что хотят, но при этом женский пол осуждают за каждый шаг.

- Стоит ли тебе сочувствовать?

- Смотря с какой целью интересуешься. Если ты законопослушная жена-терпила, то, да, сочувствуй.

Я посмеялась и вновь перевела взгляд на Веру. Она склонила голову назад и положила газету на лицо, закрываясь от солнца. Наверное, она заснула.

- Я здесь потому, что швырнула в бывшего мужа настольной лампой за то, что он пытался снова меня избить. Он так обиделся, что даже решил развестись со мной, и власти дали разрешение. Помню, как бывший кричал, что боится за свою жизнь, пока я рядом. Как иронично. Он был толстым мужиком, которому я почти не могла дать сопротивления.

Девушка перевела на меня взгляд, полный восхищения и пнула листок, валявшийся около ее ног.

- Ты молодец. Я рада, что мой муж сдох. Наверное, грымза...То есть, Вера, выпорола бы меня за такие слова, но мне плевать. - Она подошла ко мне и сказала это шёпотом, чтобы никто не услышал. - Наверное, ты жутко затрахалась, пока была в ссылке. Слышала, там даже животные лучше живут, чем заключённые. Как тебя зовут?

- Смиляна. Можно просто Миля. А тебя?

- Велислава. Можно просто Вела. - Она взглянула на большие часы, находящиеся на здании школы. - Мне пора. Скоро Верка за нас хватится. Ещё увидимся.

Я кивнула и вновь принялась мести. С моих губ не спадала улыбка. Во мне поселилось тепло, что я нашла понимающего меня человека среди всей этой тьмы.

После ужина и небольшого отдыха за мной зашла Вера, ведь часы почти пробили восемь, а значит, пора идти к Людмиле. Мы спустились на первый этаж и прошли в конец коридора. Вера отошла от меня на пару шагов и я неуверенно постучала. Воспитательница со мной в кабинет заходить не стала, оставшись в коридоре и сев на лавочку.

- Добрый вечер. - Выдавила я из себя и сделала пару шагов к столу женщины.

Она не ответила, продолжая что-то писать. Через примерно минуту молчания наконец удостоила меня взглядом, полным непонятных эмоций.

- Присаживайся.

Я села на стул и сплела свои пальцы, стараясь подавить нервозность, которая то и дело пыталась вырваться из меня. Наверное, Людмила в курсе о моем сегодняшнем споре с Верой.

- Твоя строптивость меня слегка поражает. Я редко встречала таких девушек, как ты.

Во мне поселился вопрос. Она говорит это с укором или с восхищением?

- Ты заступилась за ту девушку. Что тобой движило? Не побоялась этого сделать, будучи даже в незнакомой обстановке. Сказала свое мнение.

- Я...Немного торопилась с выводами и не думала о том, что говорила.

Она хмыкнула и встала из-за стола. Зашторив окна, обернулась ко мне.

- Мне интересно наблюдать за людьми с подобным характером, как у тебя. А особенно интересно гадать: сломается ли человек под давлением различных обстоятельств и невзгод жизни. Скажи, у тебя было трудное детство?

- Мы жили с матерью бедно. Мой отец умер, когда мне было десять, и нам не на что было жить. Я не могу назвать свое детство трудным, но оно однозначно было нелегким.

- Что с ним случилось?

- Он пошел за дровами, а в нашем поселке в лесу обитает много волков. Его загрызли.

- Ты помогала своей матери?

- Да, конечно. Я всячески ее поддерживала. Во всем помогала и даже ходила за дровами вместо отца.

- Похвально. Интересно получилось, знаешь? Все вокруг твердят о том, что женщины без мужчин не справятся, в силу своей глупости. Но вы с матерью справились, не умерли от голода или ещё каких-либо факторов. Сами следили за хозяйством, ходили за дровами, твоя мать работала.

Она одобрительно кивнула и улыбнулась, складывая руки на груди. Но следующие ее слова прозвучали для меня как гром среди ясного неба:

- Завтра сюда прийдёт отец твоего будущего мужа вместе с ним. Надеюсь, ты не станешь в них кидать что-либо при первой же встрече.

II. Истеричка.

Зоран

Ночь сегодня была холодной. Куря на балконе, я думал о том, что уже завтра мне предстоит познакомиться с моей будущей женой. Отец ошеломил меня этой новостью буквально сегодня утром. Я возражал, пытался вразумить его и извиниться за то, что сделал.

Будучи идиотом, я позвал свою очередную интрижку к себе в квартиру и забыл закрыть входную дверь на замок. Так как отцу совершенно наплевать на мое личное пространство и входил он всегда без стука и предупреждения. Отец ворвался в дом именно тогда, когда мы уже одевались. Зайдя он позже, ничего бы не было, Злата бы успела уйти или я бы придумал глупую отмазку. Эта мысль преследовала меня, пока он отчитывал нас с девушкой как тупых подростков.

Я думал, что отделаюсь просто выговором или на край крупным скандалом, но нет. Отец жутко ругался, а потом приказал некоторое время пожить у него дома, так ещё и сегодня с утра сказал мне о том, что пора бы обзавестись семьёй, как патриотчиному гражданину Хавила. А так как я совершил ужасный проступок, трахнув молодую жену зажиточного друга отца, меня ждала не простая девушка, а какая-то бешеная девка, которая подралась со своим бывшим мужем. Отец собирался женить меня на ней в качестве наказания. Помню, как он и мой брат ржали надо мной, учитывая, кем приходилась моя будущая жена. Мне было не до смеха.

Истислав, боже, почему именно я?

Отец уже обо всем договорился с директрисой школы, в которой находилась моя будущая заноза. Как правило, он никогда не подрывал свой авторитет и не мог не сдержать свое обещание. А я не мог перечить отцу. Не после того, что сделал.

Потушив тлеющую сигарету я вышел с балкона и упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Надеюсь, эта стерва хотя бы симпатичная на лицо.

Утром я проснулся от того, что мой придурочный брат - Драган, плюхнулся ко мне кровать и потрепал меня за волосы, пытаясь разбудить. Я сонно и недовольно глянул на него, а затем перевел взгляд на часы. Пол девятого. Пропустил утренний гимн и молитву. Как жаль.

- Надеюсь, ты не забыл, что сегодня встречаешься со своей бешеной женушкой.

Я смерил его злыми глазами и приподнялся на одном локте, потирая глаза. Он хмыкнул и толкнул меня в плечо, глядя в потолок.

- Интересно, она даст себя трахнуть в первую ночь? Или вы подеретесь как только ты пытаешься ее коснуться? Расскажешь же, да?

- Обойдешься.

Мой голос был сиплым от сна и большого количества выкуренных сигарет перед сном.

- Да ладно тебе, ты сам виноват. Хотя... Возможно, Злата того стоила. - Он прикусил губу, наверное представляя жену товарища отца без одежды. Озабоченный ублюдок. - Я бы возможно тоже ее трахнул, но теперь отец нас к ней и на километр не подпустит, чтобы она опять не упала тебе или мне в постель. Если ее мужик узнает, то нам точно пиздец. Отец жутко печётся за свою и нашу репутацию.

Интересно, за какую репутацию он печётся, учитывая, что буквально навязал мне невесту, которая была в ссылке? Что им движило? Этот ход от отца очень удивил меня.

Скривив губы, я вспомнил, на сколько было легко трахнуть эту Злату. Она по сути сама всеми силами пыталась переспать со мной. Борис, ее муж - дряхлый мужик сорока восьми лет, у которого наверняка встаёт через раз. Злату можно понять, но она была лёгкой добычей. Она симпатичная. А ещё легкомысленная в силу своего возраста.

- Расскажи хотя бы потом как выглядит твоя будущая жена. Интересно же. - Он подбадривающе хлопнул меня по плечу.- И да, не переживай так сильно. Меня наверняка скоро ждёт такая же участь, учитывая мой образ жизни.

Я кивнул и поднялся с кровати, лениво потягиваясь. Надо было как обычно идти на пробежку, но у меня было желание только вернуть время назад и не связываться со Златой. Я жутко не хотел быть женатым. Свобода манила меня своей лёгкостью, хотелось утопать в ней и не думать о своих обязанностях, навязанными властью. Никогда не хотел иметь жену, ведь это значило, что нужно терпеть каждый день в своем доме чужого мне человека, с которым нас связывает лишь свидетельство о браке. Были мысли о том, что если моя будущая жена рискнула нарушить закон и кинулась на бывшего мужа, то значит она явно не любитель быть хранительницей очага. Хотя, я не знал контекста их ссоры.

Пройдя на кухню, я увидел отца, сидевшего за столом и смотрящего телевизор. Он ел как обычно яичницу и тосты с кофе, не изменяя своим традициям по утрам. Когда мать была жива, она всегда готовила что-то новое, стараясь угодить нам всем, но сейчас завтрак отца был скуден и одинаков, он не любил заморачиваться насчёт еды. Со смерти мамы прошло уже шесть лет, а глава семейства так и не женился. Он не любил и не хотел разговаривать на эту тему, а так как он был генералом одной из армии, а также другом нескольких людей, находящихся во власти, ему разрешили не жениться повторно некоторое время. А мы с Драганом были и не против такого расклада. Не хотелось видеть другую женщину в нашем доме, хотелось видеть мать, по которой все скучали. Она много болела из-за того, что в молодости долго работала в Трудоярске на фабрике и дышала веществами, отравляющими организм. Мама всегда хотела доказать, что она не простая домохозяйка, а тоже чего-то стоила, хотя в нашей стране это было почти невозможно. Я всегда уважал ее рвения, помогал ей. Но время шло и болезнь прогрессировала, а затем вообще приковала к кровати и убила маму.

Сев за стол, я налил кофе и сделал несколько глотков, несмотря на то, что он ещё был сильно горячим. Хотелось привести себя в чувства. Разговаривать с отцом и не думал. Боюсь, что могу сорваться и опять начать скандал.

- Если ты будешь сидеть с такой кислой рожей и в школе, то твои отношения со Смиляной с первого дня не заладятся.

- Смиляной?

- Да, твою невесту зовут Смиляна. - Он отхлебнул кофе и взглянул в окно, за которым уже во всю светило раздражающее солнце, от которого болели глаза. - Ей двадцать один. Жила в поселке Клавин-Яр, до того, как ее отправили в ссылку, а затем в Финегорск.

- Отлично, она ещё и из какого-то там села. - Я закатил глаза и допил кофе, а затем с грохотом поставил кружку на стол.

- Возможно, там все такие бойкие. Жизнь в поселке закаляет. - Он рассмеялся и перевел взгляд на Драгана, заходящего на кухню.

Я откинулся на спинку стула и провел руками по лицу в попытке смириться с тем, что жизнь несправедлива. Особенно, жизнь в Хавиле.

Через пару часов мы были уже у той самой школы, где "перевоспитывали" мою невесту. Повсюду шныряли маленькие девочки и небольшое количество более взрослых девушек, бросающие на нас с отцом косые взгляды.

Как только мы зашли в кабинет директора, мой взгляд сначала упал на Людмилу - директрису. Я ее часто видел у нас в доме. Они с отцом помогали друг другу по работе. Так что с ней я был знаком. Следом я взглянул на незнакомую женщину средних лет с растрепаным пучком на голове, будто пару минут назад она пробежала кросс. Сомневаюсь, что это моя будущая жена. Я усмехнулся своим мыслям.

И наконец я увидел молодую девушку, сидящую на стуле и смотрящую своими зелёными глазами куда-то в пол. Ее выражение лица было недовольным. Светлые волосы были заплетены в косу, а несколько прядок были выбиты из прически и заправлены за ухо. Она то и дело поджимала свои пухлые губы, по всей видимости стараясь сдержать внутреннюю борьбу.

Людмила, в ее привычной манере, усмехнулась, положив руку на плечо Смиляны. Я перевел взгляд на отца и только тогда увидел, с каким странным выражением лица он на нее смотрит. Во мне поселились странные доводы, но я не хотел пускать их в свою голову.

- Деян Здиславович, Зоран, я приветствую вас. - Она ухмыльнулась ещё шире и подошла к незнакомой женщине, положив руку ей на плечо. - Это Вера Ждановна, воспитательница Смиляны. А это... - Людмила не успела договорить, так как та самая Вера схватила за локоть Смиляну, заставляя ее наконец встать со стула и посмотреть на нас с отцом. Девушка скривила губы и высвободила руку из ее хватки и встала самостоятельно. Оглядев недовольно свою воспитательницу, она впервые встретилась взглядом со мной, но тут же отвела глаза. Она не боялась меня, я это видел. Скорее ненавидела. Что ж, хоть в чем-то мы похожи. - Это как раз Смиляна. Твоя будущая жена, Зоран.

Отец повторил усмешку Людмилы и подошёл к Смиляне. Она нехотя сделала шаг вперёд и приложила правую руку к левому плечу, кивая. Он взял ее ладонь в свои большую руку и пожал.

Папа перевел взгляд на меня и кивнул в сторону Смиляны, чтобы я тоже поздоровался, как полагается. Вздохнув, подошёл к ней и тоже пожал ее маленькую руку. Все это время я думал о том, чтобы она ещё хоть раз взглянула на меня, ведь ее глаза были устремлены в пол, будто она нашла там что-то гораздо более интересное, чем ее жених.

Напряжённую тишину прервал голос Людмилы.

- Давайте все присядем и обсудим кое-что.

Так получилось, что я сел на стул, который находился напротив Смиляны. Желая ее ещё больше вывести на злость, я сверлил девушку глазами и лишь изредка переводил взгляд на рассказывающую что-то Людмилу.

- Смиляна будет у нас три недели. За это время Зоран сможет посещать ее каждые два дня. Примерно через неделю, как только мы свяжемся с матерью Смиляны и она приедет в Финегорск, то организуем ваше знакомство с ней.

При словах о матери Смиляна оживилась и тоже посмотрела на Людмилу. Слабая улыбка появилась на ее лице и мне почему-то захотелось улыбнуться тоже, но я быстро прикусил губу.

Вера кивнула и тоже стала говорить. Ее голос был высоким и будто скрипящим. Она мне сразу не понравилась. Я чувствовал, что она та ещё старая сучка.

- Мы приложим все силы, чтобы Смиляна стала послушной девушкой и выполняла обязанности, которые должна. Зоран, вы сможете гулять с ней по двору нашей школы, но не выходить за пределы. Не хотелось бы, чтобы Смиляна натворила что-то. Во дворе школы я буду неподалёку и в случае чего усмирю её.

Я вопросительно изогнул бровь и медленно кивнул. Усмирит? Смиляна что, настолько бешеная? Внешность ее говорила об обратном. Издалека она даже напоминала мне ангела, который и слова плохого не скажет. Что там уж говорить о нарушении закона.

Как только эта старая дева закончила говорить, Людмила продолжила:

- Наверное, вы в курсе, какое преступление совершила Смиляна. Она кинула в своего мужа настольную лампу и попала ему в голову. У него было сотрясение. Если хотите, я чуть позже смогу организовать вашу встречу с Вадимом, если он конечно будет согласен.

Отец кивнул и застучал пальцами о деревянный материал стола.

- Смиляна, я хотел бы услышать от тебя, что произошло между вами в тот день?

Девушка подняла взгляд на отца, затем заметила холодный взгляд Веры, которая явно хотела контролировать то, что та говорит.

- Ссора.

Ее голос был тихим. Этот короткий ответ не удовлетворил ни меня, ни отца. Хотелось знать больше подробностей.

Людмила отрицательно покачала головой.

- Смиляна, ты мне рассказывала чуть больше деталей вашей ссоры. Будь добра, поведай их нашим гостям.

- Он хотел заняться со мной супружеским долгом, а я...- Она вздохнула, нервно заправив выбившуюся прядь волос за ухо. - Я не могла этим заниматься в силу личных причин. Он пытался меня избить за это, и я в порыве страха и злости кинула в него лампу.

Отец кивнул, наконец удовлетворённый ее ответом.

- Что ж, Зоран, у тебя есть какие-то вопросы к Смиляне?

Мне стало интересно, что же там был за мужик, который принуждал свою жену к сексу. Я всегда придерживался мнения, что близость должна происходить по обоюдному желанию, никак иначе. Было бы неприятно трахать девушку, которая тебя не хочет.

- Сколько лет твоему бывшему мужу?

Она удивилась моему вопросу и посмотрела на меня, прищурив глаза. Я усмехнулся, встретившись с ней взглядом.

- Сорок один.

- Хорошо. Это все, что я хотел узнать.

Вера встала самая первая со стула и снова потянула Смиляну за собой, словно она была безвольной куклой. Как и в прошлый раз, та высвободила свой локоть из хватки морщинистых рук и поднялась сама.

Они вышли из кабинета и оставили нас втроём. Отец положил локоть на спинку стула и обратился ко мне:

- Зоран, мне нужно переговорить с Людмилой Вороновной. Прогуляйся пока, ладно? - Во мне загорелась надежда, что возможно отцу не понравилась Смиляна и он расторгнет их договор с директрисой, но тут же мои надежды разбились. - Нам нужно обсудить рабочие вопросы.

Я понимающе кивнул и вышел. Засунув руки в карманы, услышал отдаленный голос этой влспитательницы, и вдруг решил проследить за источником звука. Думаю, мне нужно поговорить со Смиляной наедине.

Спустившись на второй этаж и зайдя в коридор, я увидел, как женщина с грохотом захлопывает дверь и быстрым шагом уносится прочь. Она явно была недовольна. Интересно, чем? Может ей хотелось, чтобы Смиляна тут же бросилась ко мне в ноги и начала ублажать?

Я пошел к той самой двери. Постучавшись, не стал дожидаться разрешения и зашёл в комнату. Смиляна сидела на кровати и в ее руках была какая-то книга. Она закатила глаза, увидев меня.

- Нам нельзя оставаться наедине. Вера Ждановна не разрешает. Вдруг, я тебя случайно убью.

Я хмыкнул на ее сарказм и сел рядом с ней, оглядывая скромную комнату.

- Надеюсь, мы сможем договориться и ты не станешь в меня швырять эту книгу.

Она приподняла брови и с интересом посмотрела на меня.

- Договориться о чем?

Я облокотился на локоть, приблизившись к девушке и стал внаглую рассматривать ее. Слегка вздёрнутый носик, светлая кожа, россыпь еле заметный веснушек на носу, не давали мне отвести взгляд.

- Послушай, я знаю, что ты не хочешь быть моей женой. Мне тоже это не нужно, но нам прийдётся. Я не могу быть верным, мне нужен секс, понимаешь? А ты вряд-ли будешь согласна заниматься им добровольно, учитывая твой прошлый опыт.

Она положила ногу на ногу и засмеялась, покачав головой.

- Трахайся хоть с мужиками, мне наплевать.

Я приподнялся и сел ровно, явно удивленный ее быстрым согласием с тем, что по сути буду ей изменять. Обычно те девушки, с которыми я спал, были ревнивы и хотели иметь со мной постоянные отношения. Но мне это было не нужно.

- То есть, ты не против, если я буду спать с другими девушками?

- Делай, что хочешь. Главное, дай мне общаться с матерью и не лезь ко мне без дела, не доставай меня. Это всё.

Я присвистнул и кивнул. Значит, не все так плохо, как ожидалось.

Она вдруг хитро улыбнулась и посмотрела на меня.

- Интересно, разрешишь ли ты мне спать с другими мужчинами?

Моя улыбка спала и я напрягся. Мысль о том, что она могла быть с другим была мне неприятна, как бы не хотелось этого отрицать. Если она не против моих измен, то и я должен разрешить ей, но что-то во мне противилось этому. Стиснув зубы, я лишь коротко кивнул. Не хочу конфликтов с ней.

Она рассмеялась и расстегнула пару пуговиц своей рубашки, оголив острые ключицы. Я сглотнул и отвел взгляд. От ее смеха по моей спине пробежали мурашки.

- Да ладно, я шучу. Мне не нужны другие мужики. Натерпелась с бывшим.

Я почувствовал облегчение. Черт, почему меня так взволновали ее слова? Мне плевать. Плевать на неё.

- У тебя плохое чувство юмора.

Неожиданно входная дверь раскрылась и в комнату зашла девушка, примерно ровесница Смиляны. Она едко усмехнулась, осматривая меня с ног до головы. Я позволил себе сделать тоже самое.

- Миля, это тот самый мужик? Ой, то есть, твой будущий муж.

Ее голос излучал сарказм и я усмехнулся. Она не случайно назвала меня мужиком. Сделала это специально, чтобы уколоть.

Смиляна встала с кровати и кивнула, сложив руки на груди. Я поднялся, посмотрев на свою низенькую невесту с высоты своего роста. Она без смущения подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Наедине она явно смелее, чем в присутствии директрисы, воспитательницы, и моего отца.

Поправив рубашку, я кивнул будущей жене в знак прощания и вышел из комнаты.

Поднявшись обратно на третий этаж, сел на лавочку, облокотив голову о стену. Прошло около десяти минут, как только отец вышел из кабинета Людмилы.

Как только мы вернулись домой, я с порога был загружен бесконечными вопросами о том, как выглядит моя будущая жена и действительно ли она такая злыдня, какой себе мы ее представляли. Если честно, я не знал, что сказать. Во мне был диссонанс: хотелось видеть ее такой, какой я ее видел до нашей встречи. Но почему-то я заметил в ней не безрассудную истеричку, а кого-то иного. То и дело вспоминалось ее лицо, когда она услышала о том, что скоро увидит свою мать. И как она говорила о том, что ей ничего не нужно, кроме моего разрешения на встречи с мамой. Возможно, это единственный близкий человек для Смиляны.

Зайдя в спальню, я расстегнул несколько пуговиц на рубашке и вышел на балкон. Вытащив сигарету из пачки, зажёг её и закурил. Следом за мной зашёл Драган и сел рядом.

- Ты так и будешь молчать? Она пригрозила тебя убить, если что-то лишнее скажешь?

Он рассмеялся и хлопнул меня по плечу. А вот мне было не до смеха.

- Она не уродина.

- Это все твое впечатление? А грудь?

Я нахмурился и сделал затяг, пытаясь сдержаться и не врезать брату. Эти слова пробудили во мне злость. Не хочу, чтобы мой брат смел думать о ней в сексуальном плане. Не хочу, чтобы он вообще думал о ней.

- Это последний раз, когда ты будешь спрашивать меня о подобном.

- Что, маленькая?

Я закрыл глаза и сделал несколько вздохов. Затем, затушив сигарету, врезал ему подзатыльник.

- Не твое дело. Вали отсюда.

Он поднял руки в знак примирения, усмехнувшись, и вышел с балкона. Я откинул голову назад, поджав губы.

Лучше бы она была уродиной и истеричкой. Не хочу разглядывать в ней человека, но понемногу начинаю это делать.

III. Панцырь.

Смиляна

Вела плюхнулась на мою кровать и без интереса осмотрела толстую книгу, которая лежала рядом.

- На алкаша вроде не похож.

Я усмехнулась и подошла к окну, обнимая себя руками и смотря на облака, лениво проплывающие в небе.

- Знаешь, моему мужу было тридцать пять. Он был с большим пузом - Я обернулась к говорящей Веле и она жестом показала, насколько был большой живот. - А ещё потихоньку начал лысеть. Интересно, насколько было противно проституткам в борделе трахаться с ним?

Да, в нашей стране бордели были распространенной вещью. Конечно же, официально они были запрещены, но высокопоставленные или просто богатые люди часто пользовались их услугами.

Женщины туда в основном шли работать от безнадёжности и плохой жизни. Конечно же. В газетах и на официальных мероприятиях все разглагольствовали о том, что семья - самое ценное и важное в нашей жизни. Что муж должен оберегать, защищать жену и быть для нее крепостью. На деле эти самые ценности разбивались о стойки баров, где стояла проститутка, которую можно снять за двести халипов (Прим.: около двух тысяч рублей). Судя по всему, мой будущий муж из богатой семьи. Интересно, ходит ли он в бордели? Или женщины спят с ним просто благодаря его симпатичной внешности и высокому росту? Я не могла отрицать, что он красивый. Но внешность для меня - не показатель хорошего человека. Интересно узнать, какой он самом деле.

- У твоего мужа был хороший заработок, если он мог ходить по борделям?

- Ну... Приличный. До его болезни дома телевизор был дорогой, два этажа, ещё машина. Он мне денег на собственные расходы не давал, но когда велел купить продукты домой, то просил ходить в более хорошие магазины, с достаточно высокими ценами.

- Неужели не мог оплатить себе достойное лечение?

- Когда Слава заболел, его уволили за то, что вскрылись его походы в бордель. Как ты знаешь, публично это порицается. Считай, он лишился работы просто за то, что кто-то обнародовал факт похождений к проституткам и репутация компании опустилась в глазах других людей, в том числе и власти. Но по факту там все с гнилью. Все туда ходят, но просто хорошо скрываются. Слава ещё, чтобы его не посадили, рассказал о местонахождении одного из сети борделей, куда он ходил. Знаешь, по слухам там заведует всей этой богодельней одна властная сутенерша. Она потом ему покоя не дала. Вот как раз после увольнения Слава понял, что заболел, но его никто не лечил просто потому, что эта женщина заплатила или попросила отказывать ему в лечении за то, что он сдал ее бордель. Ещё его часто избивали, врывались к нам домой. Только один врач согласился как-то помочь, но он прописал таблетки, которые были обезболивающими. Вызывали наркотический эффект и боль ослаблялась, но здоровье все равно ухудшалось с каждым днём. Таким образом у него началась зависимость. Слава продал машину, телевизор, заставлял и меня идти работать проституткой, чтобы были деньги, но я наотрез отказывалась. Помню, он обращался со мной как со служанкой. Материл, когда хотел подозвать, то говорил «Слышь, эй, ты!». Я все терпела, ухаживала за ним как могла, ведь думала, что другой жизни нету и быть не может. Что Слава - последний человек, который у меня есть, ведь я сирота. Но со временем мои розовые очки разбились и я поняла, что лучше быть одной, чем вытирать ему жопу, мыть его, кормить, и ещё выслушивать оскорбления. Когда он был прикован к постели и ему что-то не нравилось, он швырял в меня вещи. Через полгода он сдох.

- Мужчины никогда не ценят помощи. Они считают, что женщины им всегда должны. - Я села рядом с девушкой и положила руку ей на плечо, пытаясь выразить поддержку. Но я не жалела ее мужа. Жалела Велиславу, которой полгода пришлось ухаживать за мужем, который обращался с ней как с мусором, и изменял. - Слушай, а после того, как он заболел, он просил заняться с ним сексом?

Вела горько усмехнулась и поправила слегка задравшуюся на ноге юбку.

- Он меня не хотел. Только в первую брачную ночь трахнул меня. И то у него долго не мог встать его мелкий член. Однажды я убиралась дома и поняла, что никогда не была в его кабинете. Он не разрешал туда заходить. Любопытство взяло вверх и я зашла, дверь на удивление была открыта. Там было множество блокнотов, сложенных аккуратно в шкафу. А в этих блокнотах было знаешь что? Рисунки с голыми бабами, причем очень толстыми. Оказывается, Слава неплохо рисовал, а я совсем не знала этого. Не знаю, видимо у него был особым интерес к таким женщинам. Только тогда я поняла, почему он меня не хотел. - Вела вдруг рассмеялась и положила ногу на ногу. - Его мать тоже толстая. А, ещё там валялись куча разбросанных салфеток. Наверное, он дрочил на свои рисунки.

Я рассмеялась с ее слов и посмотрела в сторону, вспоминая Вадима.

- Мой бывший наоборот был достаточно сексуально активным. Он хотел меня несколько раз в неделю. - Я взглянула на Велу и увидела, как она скривила губы. - От него воняло ужасно, и во время секса я с трудом сдерживала рвотные позывы. Знаешь, что конкретно случилось в тот злополучный день? У меня были месячные и я чувствовала себя ужасно из-за боли в животе. Всех мужиков отвращает тема месячных, и Вадим был не исключением. Когда я назвала причины отказа, он разозлился, что я сказала страшное слово "месячные" вслух. Вадим попытался меня ударить. Я пыталась убежать от него и споткнулась о порожек. В этот момент он схватил меня и стал бить и параллельно раздевать. Кое-как вырвавшись, я отбежала к тумбочке и швырнула со злости эту лампу.

Вела положила голову на мое плечо и вздохнула.

- Как зовут твоего будущего?

- Зоран. Он заходил в комнату, чтобы предупредить, что будет трахать других женщин. - Вела фыркнула и покачала головой. - Я сказала, что мне все равно.

- Похотливые ублюдки. Они только одним местом и думают. Лучше отказывать ему в сексе. Мало ли, чем он болеет или потом может заразиться.

Я пожала плечами и поджала губы. Никогда не видела таким симпатичных мужчин, как он. В нашем селе в основном были люди средних лет или старики, молодые старались как можно быстрее свалить. Девушки выходили замуж за мужчин, живущих в каких-нибудь городах, а парни уезжали работать. Когда Зоран попросил принять его измены, то я поняла, что он бабник. Наверняка просто купается в женском внимании. Буду держаться подальше от него.

- Я постараюсь сделать так, чтобы мы занимались супружеским долгом только для рождения детей. От них мне никуда не деться. Детей рано или поздно потребуют от нас.

- Да уж, я представляю, какие бы уроды у нас со Славой родились, учитывая его "прекрасную" внешность.

- Да и у нас с Вадимом тоже. Не хотелось бы, чтобы ребенок рос в той обстановке, что была у нас в доме: ссоры, избиения, унижения.

Дверь чуть ли не с грохотом раскрылась и в комнате показалась Вера. Она застучала своими идеально чистыми балетками по полу и подошла к нам, складывая руки на груди.

- Какого черта вы тут трепитесь? - Она схватила меня за руку и силой подняла с кровати, я уже по привычке выдернула ее и опустила взгляд, видя красный след от хватки.

- Вера Ждановна, почему нам нельзя просто поговорить?

Велислава встала с кровати и вопросительно изогнула бровь, с явной неприязнью глядя на воспитательницу.

Вера свела брови к переносице и указала жестом на часы, а затем похлопала по щеке Велу с показательным отвращением.

- Дорогуша, у тебя сеанс с психологом, который тебе не очень-то нужен, судя по твоему лошадиному ржачу, когда ты со своей подружкой сидишь в столовой. А у тебя, - Она повернулась ко мне. - занятие с Ланой Миромиловной.

Я видела, как напряглись желваки у Велы и как она закрыла на секунду глаза, сдерживая свою злость. Поняв, что ещё немного и девушка накинется на Веру, я решила взять ситуацию в свои руки:

- Вы не очень-то вежливы для воспитательницы, Вера Ждановна. У Велиславы умер муж. Возможно, это ее защитная реакция.

- Не тебе решать, что такое вежливость, бывшая злоба. Яйца курицу не учат. Ты здесь никто и звать тебя никак, ясно?

- Какая же ты... - Вела не успела догововорить, потому что Вера обернулась к ней и влепила хлесткую пощечину. Я во время отошла, ведь она повернулась обратно ко мне и вновь замахнулась.

- Еще хоть слово - и я вас отправлю в изолятор, грешницы. Смиляна, быстро за мной.

Она пошла к двери и я успела сочувствующие взглянуть на Велиславу, которая держалась за слегка покрасневшую щеку, тяжело дыша от злости.

На следующий день нас вечером с Велиславой отправили к Людмиле. Зайдя в кабинет, мы сели напротив директрисы, явно не чувствующие своей вины за вчерашний конфликт с Верой.

Вера постучала ногтями по деревянному столу, внимательно разглядывая нас, будто стараясь найти что-то в наших лицах.

- Что же случилось вчера, девушки?

Вела молчала, усердно рассматривая подол юбки и не решаясь поднять свой холодный взгляд на Людмилу.

- Вера Ждановна ведёт себя очень невежливо по отношению к нам.

- Как же ты это поняла, Смиляна?

- Она хамит, даёт нам пощёчины, оскорбляет.

Людмила понимающе кивнула и потерла устало лоб.

- Велислава, ты с согласна со Смиляной, верно?

Вела подняла на нее свой озлобленный взгляд и повернулась правой щекой, чтобы Людмила могла увидеть след пощёчины.

- Знаете, иногда судьба ломает нас. Преподносит самые неожиданные и неприятные сюрпризы, и под натеском всех невзгод мы прячемся в свой панцырь или покрываемся иголками, не показывая никому себя настоящего, отталкивая других.

- Вы ее оправдываете, да? - Велислава сжала под столом руки в кулаки и нахмурилась.

- Нет, я говорю правду, девушки. Сейчас, в наше время, правда - очень ценный ресурс, знаете ли.

- Пожалуйста, сделайте что-нибудь! - Я положила руки на стол и умоляюще взглянула на директрису, будто стараясь вразумить, дать ей понять, что нужно хотя бы поговорить с Верой и приструнить ее.

- Нельзя стать сильным, не пожив в жестокости, Смиляна. Ты бы не выдержила настоящей жизни, живя в пузыре, который состоит из нежности и отсутствия закалки.

Я покачала головой, закрывая глаза. Она не поймет. Нет смысла ей что-то доказывать.

Людмила засмеялась и похлопала легонько меня по руке.

- На выходных свожу вас кое-куда.

Велислава склонила с интересом голову, а я раскрыла глаза и даже слегка улыбнулась. Эти дни в школе были достаточно скучными и напряжёнными. Хотелось развеяться.

В дверь постучали. Три пары глаз уставились на нее. Когда Людмила сказала «войдите», в кабинете показался отец Зорана. Я тут же напряглась и отвернулась. Что он тут делает?

- Здравствуйте, девушки. - Он подошёл к столу и пожал руку Людмиле. - Я помешал вашей беседе?

Я лишь коротко кивнула ему в знак приветствия и снова отвернулась. Ростом Деян Здиславович был примерно сто девяносто сантиметров, как и Зоран. Такие высокие мужчины меня немного пугали.

- Нет конечно. Смиляна и Велислава уже уходят.

Мы с Велой одновременно встали со стульев и тут я почувствовала тяжёлую руку у себя на плече.

- Смиляна, Зоран завтра прийдёт со своим братом. Надеюсь, ты не против?

Я медленно перевела на него взгляд и покачала отрицательно головой.

- Это хорошо. Я хочу, чтобы ты познакомилась со всей нашей семьёй. Спасибо тебе.

Я в недоумении округлила глаза и почувствовала, как Вела взяла меня за руку и повела к выходу. Я лишь успела промямлить тихое "до свидания", и мы вышли. Отведя меня к ближайшей лавочке, Велислава приложила указательный палец к губам и махнула головой в сторону двери кабинета Людмилы. Девушка приблизилась ко мне и прошептала еле слышно:

- Давай подслушаем, что они там будут обсуждать?

Я поджала губы, стараясь сдержать нервный смешок. Сейчас мне меньше всего хотелось это сделать.

- Нас могут уличить в этом. Например, Вера. Представляешь, что с нами будет, если она увидит?

- Верка дрыхнет в пустой спальне, откуда недавно съехала ученица. Я перед визитом к Люде видела, как она сначала зашла туда, а потом услышала жуткий храп. - Она накрыла ладонью губы, сдерживая смешок.

Я закатила глаза и улыбнулась, а затем подошла к кабинету немного ближе, прислоняя ухо к стене, Вела сделала тоже самое.

Сначала нам слышались тихие смешки и обрывки фраз, не имеющих никакой важности. А затем, на наше с Велиславой удивление, послышался тихий стон. Он принадлежал Людмиле. Велислава обернулась ко мне. Ее глаза округлились, а по лицу было видно, что она с трудом сдерживает смех. Я прикрыла рот рукой, стараясь не издать лишних звуков и не выдать нас. Послышались шорохи, звук расстегивающейся молнии платья и ещё один стон. Я взяла Велу за руку и повела к своей комнате. Как только мы зашли, то посмотрели на друг друга. Пару секунд мы молчали, смотря на друг друга, а затем одновременно рассмеялись. Новость, что Людмила спит с отцом моего жениха - большое удивление.

- Постой, тот мужик, с которым трахается Людка - твой будущий свекр?

Вела облокотилась о стену, все ещё тихо посмеиваясь. Я подошла к окну и зашторила его. Улыбка спала с моего лица, как только мне вспомнились слова, что Зоран завтра прийдёт сюда со своим братом.

- Да, это он отец Зорана.

- А у него есть жена?

Я повернулась к Веле и пожала плечами. Вероятно, ее нету, ведь Деян Здиславович сказал, что хочет, чтобы я познакомилась со всей их семьёй, а значит она состоит из отца и его двух сыновей. Матери нету.

На следующий день, когда мы вышли на улицу и стали вырывать уже погибшие с приходом осени цветы, посаженные в клумбах у школы, я подняла голову и увидела двух мужчин, идущих рядом с Верой. В одном из них я узнала Зорана. Встав и отряхнув свою юбку от земли, сделала пару несмелых шагов, не отрывая взгляда от своего будущего мужа. Он был одет в черную рубашку и такого же цвета брюки. Рядом с Зораном шел мужчина на вид почти такой же. Темные волосы, светлая кожа. Единственное, что различало их - разного цвета глаза. У Зорана они были карие, а у другого мужчины - вроде как серые. Он был также красив и высок, а ещё чуть больше похож на Деяна. Когда они втроём подошли ко мне, Я положила правую руку к левому плечу и кивнула, встретившись взглядом с братом Зорана. Один уголок его губ пополз наверх и он пожал мою руку.

- Здравствуй, меня зовут Драган.

Я видела, что он с трудом прятал свое нахальство, которое виднелось в его глазах. Кивнув, назвала ему свое имя.

- Смиляна, твой жених пришел тебя навестить. Ты освобождена сегодня от работы. - Она говорила с едва сдерживаемой неприязнью ко мне. Наверное, ещё обижалась на тот случай.

Я кивнула и Зоран нехотя взял меня под руку, чтобы мы отошли на задний двор. Его брат шел рядом, то и дело бросая на меня быстрые взгляды. Только когда мы отошли на приличное расстояние от Веры, мужчины остановились и я вместе с ними. Драган встал напротив меня и повторно осмотрел с ног до головы.

- Ты можешь хотя бы не в открытую пялиться и оценивать меня? Мы всё-таки не в борделе.

Драган рассмеялся и взглянул на Зорана, закатывающего глаза.

- Смиляна, я хотел бы узнать, как можно связаться с твоим бывшим мужем?

Меня смутили слова Зорана и я вопросительно изогнула бровь. Почему ему вдруг стало нужно увидеться с Вадимом?

- А тебе зачем?

Зоран указал головой на скамью и мы втроём сели на неё. Зоран не успел ответить на мой вопрос, Драган его перебил:

- Хотелось бы узнать, что за идиот просрал такую язвительную куклу, так ещё и как крыса от страха спрятался за патрулями, прося развода.

- Куклу? - Я скривила губы и посмотрела на Зорана, который осматривал окрестности школы.

- Нет, Драган шутит. Мне просто с ним нужно увидеться наедине и поговорить, вот и всё.

- Так почему ты спрашиваешь какую-то информацию у меня, а не у Людмилы?

Он посмотрел на меня своим пронизывающим взором карих глаз и я затаила дыхание, стараясь выдержать его взгляд и не отвернуться.

- Я не хочу, чтобы кто-то знал об этом.

- Можно узнать, почему?

- Нельзя.

Я сжала ткань юбки, явно раздражаясь его тону. За пару минут этой беседы он и его брат успели меня разозлить.

- Миля, я конечно понимаю, ты девушка строптивая, привыкла биться до последнего, но Зоран не из пугливых, знаешь ли?

Драган положил локоть на спинку лавочки и усмехнулся своим словам, посмотрев в мои глаза. Я не хотела спорить и все же решила рассказать им о своем бывшем муже. Может, Вадим наплетет про меня с три короба и Зоран наотрез откажется жениться на мне?

- Его зовут Вадим. Проскуров Вадим Лесьярович. Работает учителем в мужской школе, которая находится в селе рядом с Клавин-Яром, где он живёт.

- Ну конечно, простой учитель не смог бы справиться с такой куколкой. Быстрее наложит в штаны, чем что-то сделает.

- Не сказала бы. Он бил меня достаточно часто, и я не могла ничего ему сделать.

Я увидела, как Зоран напрягся при моих словах и облизнул губу, затем прикусив её.

- Только убогие мужики могут бить свою женщину и трахать ее без согласия. - Сказал Драган, и тут я поняла, что его характер был противоположностью характера Зорана. Возможно, на внешность они и были похожи, но вот поведением нет. Драган более нахальный и разговорчивый. Зоран же сдержан в своих словах.

- Спасибо, Смиляна. Может, ты хочешь что-то спросить у нас?

Я прикусила губу. Любопытство съедало меня после того, как вчера мы с Велой услышали то, что происходило в кабинете Людмилы. Хотелось узнать что-то о их матери.

- Мой вопрос возможно будет личным, но я хочу узнать, у вас есть мама?

Оба брата переглянулись и я поняла, что этот вопрос действительно личный.

- Нету. К чему спрашиваешь?

- Просто интересно. - Я пожала плечами, стараясь сделать вид, что это простой вопрос, без подноготной.

Отведя неловко взгляд, я увидела, что неподалеку от нас сидела Вела, которая изо рта выпускала дым. Она курила? Встретившись со мной глазами, девушка улыбнулась и помахала. Драган проследил за мной взглядом и тоже увидел девушку.

- Это твоя подруга? Разве тут можно курить? - Драган хохотнул и встал с лавочки. - Познакомишь нас с ней?

Зоран откинул голову назад, устало вздыхая.

- Драган, тебе делать нехрен?

- Братишка, тебе не стыдно выражаться в таком "священном" месте?

- А той девице не стыдно курить, будучи воспитанницей этой школы?

Я нахмурилась и встала рядом с Драганом, уперев руки в бока.

- Она не девица.

- Ох, извините меня за мою грубость. - Он ухмыльнулся, рассматривая меня.

- Идем же, Драган. Я хочу узнать, все ли тут такие симпатичные нарушительницы.

Мы подошли к Веле, которая к тому времени уже тушила свою сигарету о мусорку.

- Смиляна, ты не выдержала этих двоих и решила скинуть на меня. - Вела прищурилась от солнца и усмехнулась. - Или хочешь рассказать им о вчерашнем инциденте, услышанного нами в кабинете Людки?

IV. Воспитательная беседа.

Зоран

- Или хочешь рассказать им о вчерашнем инциденте, услышанного нами в кабинете Людки?

Я вопросительно изогнул бровь и взглянул на Смиляну, которая прикрыла глаза рукой, качая головой.

- О чем речь?

Глаза незнакомой мне девушки округлились и она медленно села обратно на скамью, поджимая губы.

Смиляна тяжело вздохнула и убрала руку от глаз.

- Это вас обоих не касается, ясно? Хватит допрашивать. Я и так сказала слишком много о бывшем муже.

- Блять, как же я жду, когда она станет жить с тобой, Зоран. - Драган хохотнул и обвил мою шею рукой, потрепав волосы. - Будет интересно смотреть на ваши срачи.

Смиляна сложила руки на груди, холодно посмотрев на моего брата. Вот уже несколько дней он меня жутко раздражает разговорами о Смиляне. Я до последнего отпирался, не хотел его знакомить с ней. Опасался его реакции и взглядов на мою невесту. Он любитель симпатичных девушек, а Смиляна была явно в их числе, если не самая красивая из тех, что я видел.

- Смиляна, - Я повернулся к ней и положил руки на ее плечи. - Речь о той старой карге, которая чересчур нагло с тобой обращалась на нашей первой встрече? Она сделала что-то плохое после того, как я ушел? Отвела к Людмиле и они вместе тебя отчитали?

Я хотел защитить её. Не потому, что она мне нравится. Просто...Я должен знать, что с ней будет все в порядке до нашего брака. Не хочу потом разгребать ее моральные проблемы. Я не умею и не стану пытаться любить свою будущую жену. Она мне безразлична. Совершенно точно.

Но воспоминания о том, с какой враждебностью Смиляна смотрела на ту Веру не давали мне покоя. Либо моя невеста перманентно всех ненавидела, либо с той тёткой действительно что-то нечистое.

Девушка отвернулась от меня и потерла плечо, пристально смотря на свою приятельницу. Здесь явно что-то не так, и я должен это выяснить.

- О какой карге речь? - Драган с интересом обвел взглядом нас троих.

- Она наша воспитательница. У которой сиськи с мою голову и взгляд вечно недовольный. Она та ещё... - Незнакомка прикусила губу, сдерживая ругательства и осматривая территорию на наличие старших. - колотовка. (Прим.: сварливая, драчливая)

Драган хмыкнул и с неким восхищением взглянул на эту девушку. Он сел рядом с ней и оглядел ее в той же манере, что и Смиляну. Сомневаюсь, что эта острая на язык дама поддастся на его "чары".

Смиляна прикусила щеку с внутренней щеки, смотря куда-то в сторону. О чем она думает? Слова ее подруги только сильнее стали заставлять верить меня, что та баба - сучка, которая плохо обращается с воспитанницами.

- Почему ты куришь, Вела? Разве ты не должна работать?

Девушка, потерла глаза от солнца, навязчиво светящего ей в глаза и улыбнулась.

- Я подвернула ногу. - Было очевидно, что это ложь, судя по ее надменной ухмылке. - А насчёт того, что я делала...Это секрет. Никто не должен об этом знать.

Тут я понял, что Смиляна пытается отвлечь меня от темы этой воспитательницы. Устало вздохнув, я решил все же добиться от нее хотя бы части правды.

- Может, ты всё-таки расскажешь мне об этой женщине? Я постараюсь помочь.

- Мне не нужна твоя помощь, Зоран. Все в порядке. - Она обернулась на часы и я услышал облегченный выдох от неё. - Нам пора, Вела, идём.

Девушка хотела было уже подняться, но Драган остановил её, удержав за плечо.

- Вы слишком классные для всех этих "святых" школ, знайте это.

Вела закатила глаза и все же встала. Девушки спешно удалились и я приземлился на лавочку рядом с братом. Беспокойство заполнило меня и я прикрыл глаза, откидывая голову назад.

- Хорошенькая. - Брат хмыкнул, провожая взглядом девушек и зажигая сигарету.

Я тут же раскрыл глаза и холодно посмотрел на Драгана.

- О ком ты?

- О ее подруге. Непокорная, дерзкая...В ней определённо есть то, что мне нужно. Я таких редко встречал.

Я похлопал брата по плечу, успокаиваясь, что он это сказал не про Смиляну. Пусть лучше думает о ее подруге, а не о ней.

- Идём, будем искать этого сорокалетнего урода.

Вечером того же дня, благодаря кое-каким связям, доставшимся мне благодаря отцу, я узнал точный адрес этого Вадима и намеревался в ближайшие дни зайти к нему в гости. Хочется лицом к лицу встретиться с ублюдком, который смел поднять руку на хрупкую женщину. Я не думал, что стану искать его. Но когда я увидел, с каким переживанием Смиляна рассказывала о нем, то понял, что не хочу и не могу оставаться в стороне. Он должен быть наказан. Пусть и не законом. Я усмехнулся своим мыслям, предчувствуя скорое веселье.

Допив джин, отец поднялся с дивана и мы с братом оба посмотрели на него.

- У меня сегодня важная встреча, так что спать поздно не ложитесь и домой никого не приводите, малыши.

Драган закатил глаза и покрутил в руке пустой стакан, прикусывая губу. Он явно и не думал соблюдать правила отца.

Застегнув пуговицы на рубашке, папа вышел из дома. В последнее время он часто стал уходить на некие встречи. Особенно по вечерам. Я не был глупцом. Понимал, что возможно он нашел себе женщину и уходит к ней, чтобы потрахаться. Если пять лет назад я бы противился этой мысли, считая, что мать никто не заменит для отца, то сейчас понимаю, что раны имеют свойство заживать, и не стоит держаться за одного человека. Нужно жить дальше, пробовать новое и отрываться на полную катушку. Поэтому я не хотел связывать себя узами брака, и сейчас не хочу. Просто хочу отомстить этому ублюдку за Смиляну и всё. Больше не стану к ней приходить без надобности и тратить время на светские беседы. Стану доживать свою холостяцкую жизнь как захочу.

Драган поднялся с кровати и снял футоблку, кидая ее куда-то в сторону. Размяв шею, он налил себе ещё джина и плюхнулся рядом со мной.

- Зоран, а зачем ты спрашивал Смиляну о ее бывшем мужике?

- Хочу наведаться в гости и доступно объяснить, как нужно обращаться с женщиной.

Драган прищурился и пытливо посмотрел на меня.

- Мысль конечно правильная, но странно слышать это от тебя, учитывая, что ты максимально противился этому браку, а теперь хочешь отомстить ее бывшему мужу.

- Драган, я и сейчас не хочу жениться, но все же, не нас ли с тобой все детство учили, что женщин нужное в первую очередь беречь, защищать, и не в коем случае нельзя бить?

Драган странно улыбнулся и закивал, отводя взгляд от меня.

- Мне интересно узнать что-нибудь о ее подруге. Она мне понравилась.

- По-моему, все женщины так или иначе тебе нравятся. Ты почти каждую готов затащить в постель.

Брат пожал плечами и сделал несколько глотков джина, а затем поставил стакан на столик.

- Ты не понимаешь. Такую женщину нельзя упускать. Сейчас ее женят на каком-нибудь уебке и ее огонек потухнет. Она станет домохозяйкой, которая во всем слушается своего мужика тирана. Я хочу разжечь этот огонь в ней. И вообще, не делай из меня чересчур бабника. Я все же имею некий вкус на женщин.

- Если ты хочешь её во всех смыслах, то тебе прийдётся женится на ней. Это создаст тебе лишних проблем. Наслаждайся своей безбедной жизнью, пока можешь. Брак скует тебя в кандалы.

С этими словами я встал с дивана, намереваясь пойти на пробежку. Мне нужно проветриться.

- Погоди, можно я пойду с тобой к этому мужику? Когда ты собираешься?

- Завтра. И с чего вдруг ты захотел пойти со мной?

Драган хмыкнул, положив ногу на ногу.

- Хочу видеть, как он мучается.

Я понимающе усмехнулся и кивнул. Завтра нас ждёт развлечение.

Проснулся на следующее утро я примерно в восемь часов. Приподнявшись на локте, услышал, как мой отец болтает с кем-то по телефону, изредка посмеиваясь. Интересно, это он со своими дорогими друзьями так кокетничает?

Через пару часов мы с Драганом уже ехали в электричке. Подперев голову рукой, я наблюдал за быстро пролетающим пейзажами в окне. Под конец поездки то и дело виднелись старые, почти разрушенные избы, которые словно умоляли не издеваться над ними, а наконец добить и не мучать. Драган всю дорогу спал, откинув голову назад и прикрыв глаза кепкой. Когда я вчера вечером ушел на пробежку, он засобирался куда-то. Либо к бабам, либо просто бухать со своими друзьями, и вернулся он поздно ночью. Кстати, я давно не виделся с Ратмиром и Владом. Надо бы развеяться с ними.

Когда мы вышли из электрички, я достал бумажку, на которой написал адрес счастливчика. Пешком нам идти около получаса, ведь эта глушь однозначно находится будто в самой жопе мира.

Драган кое-как спустился по ступеням, покачиваясь. Он явно переборщил ночью. Я взял его под руку и помог осторожно спуститься. Брат сегодня мне нужен целым и невредимым.

Весь путь мы то и дело дёргали местных жителей, спрашивая о том, куда идти, чтобы найти этот сраный Клавин-Яр. Как только я увидел старую и потрепанную жизнью табличку с соответствующим названием и нарисованными символами внизу для не читающих женщин, то облегчённо выдохнул. Драган устало прислонился к ней и она наклонилась, угрожая упасть.

- Ты сегодня чуть живой, Драган. Уже жалеешь, что согласился пойти со мной?

Драган изогнул бровь и легонько улыбнулся.

- Все в порядке, просто не ожидал, что ебаное похмелье будет настолько сильным. Желание надрать зад у меня никуда не пропало. Наоборот даже, усилилось. Хочется кого-то убить.

Я усмехнулся и пошел в сторону многочисленных домов, похожих скорее на старые сараи. Интересно, в каком из них живёт мать Смиляны?

Дойдя до нужно адреса, я закусил нижнюю губу, посмотрев на брата. В его глазах плясал зловещий огонек и я понял, что мы оба чувствуем рвение отпиздить этого скота.

Не удосужившись вежливо войти, я с грохотом раскрыл дверь и оглядел хату. Повсюду царил беспорядок и жуткая вонь, от которой наверняка у Драгана подступила тошнота от вчерашнего алко-тура. Сегодня выходной, а значит ублюдок находится дома, стоит его только хорошенько поискать. Не прошло и секунды, как голый, жирный мужик, на котором были одни дырявые трусы, вышел из комнаты и напуганно посмотрел на нас. Я улыбнулся и подошёл к нему, с интересом осматривая его мерзкое, вонючее тело. Он был почти на голову ниже меня.

- Кто вы?

Его голос вызвал во мне отвращение. Я с силой толкнул его на ближайший стул, и тослтая жопа чуть ли не разломала его.

- Мы пришли, чтобы провести воспитательную беседу, дружок. - Драган усмехнулся и нарочно опрокинул кружку с вонючим и недопитым самогоном, которая стояла на столе.

- О чем?

Я слышал, как его дыхание стало тяжёлым и учащенным, будто он только что тягал тяжёлые мешки.

- О том, почему плохо пиздить женщин, а ещё насиловать их - Я прищурил глаза, видя, как у него затряслась нижняя губа. Это вызывало во мне смешок. Ебаный трус.

- В-вы о чем?

Я подошёл ближе и похлопал его по круглым щекам, пытаясь привести его в чувства и заставить вспомнить то, что он делал.

- Я о Смиляне. Тебе бы лучше поскорее проснуться и начать соображать, если хочешь остаться в живых.

В его глазах вспыхнул страх, заставляющий кровь в моих жилах вскипеть от наслаждения. Именно такой реакции я ждал.

- Смиляне? Вы что? Это она! Она меня ударила! У меня было сотрясение из-за неё! Вы можете спросить у патрулей!

Я стиснул зубы и ударил его кулаком по жирной щеке, которая свисала чуть ли не до плеч. Он упал со стула и заорал, Драган быстрым шагом подошёл к нему и ударил ногой в живот, заставляя Вадима свернуться калачиком и зарыдать от боли, словно он был ребенком, а не взрослым мужиком.

Я присел на колени, чтобы оказаться с ним на одном уровне и видеть его красное, зареванное лицо.

- Слушай сюда, Проскуров. Ты думаешь, мы сюда пришли, чтобы шутки шутить? Я не буду выслушивать твои идиотские бредни о том, что ты был белым и пушистым, а Смиляна ни с того ни с сего решила тебя ударить. Либо ты будешь говорить правду, либо, повторюсь, ты сегодня сдохнешь.

Вадим быстро закивал и приподнялся, опасаясь смотреть мне в глаза.

- Я её бил, да. Но...Это было всего пару раз, честно! Она меня процитировала. Не хотела выполнять свои прямые обязанности, отказывалась от интима. Вы знаете, как это ударяет по мужской самооценке?

Драган громко рассмеялся и поднял его за горло, чтобы он встал на ноги, а затем прижал к стене. Вадим жалобно завыл, пытаясь оторвать руки моего брата от себя, но хватка была сильной.

- Какая у тебя там самооценка, уродец? Ты себя в зеркало то видел? Жирный, лысеющий мужик не станет привлекать молодую девушку.

- Это было ее супружеским долгом!

Вадим возразил, но тут же получил от Драгана удар в челюсть.

Подойдя к нему, я сжал его щеки и потряс лицо, не давая потерять сознание от страха.

- А что ещё было ее супружеским долгом? Стирать твои обосраные трусы, готовить тебе хрючево и во всем слушаться? Ты себя слышишь? Чем ты думал, когда брал в жены такую красивую девушку, наивно полагая, что будешь ее возбуждать?

Вадим громко зарыдал и упал на колени, прислоняя голову к полу.

- Пожалуйста, простите меня! Не бейте, молю! Забирайте, что хотите, только не трогайте!

Я рассмеялся и осмотрел эту халупу, понимая, что ценного тут явно ничего нету. Оставив Драгана разбираться с этим ничтожеством, зашёл в ту комнату, из которой до этого вышел Вадим. По середине стояла старая кровать, на которой было постелено грязное постельное белье с какими-то желтыми пятнами. Здесь воняло ещё больше, чем в прихожей. Боже, Истислав, он хотя бы иногда моется? Я осмотрел шкафы и открыл один из них. Там валялись школьные тетрадки, какие-то документы. Я кидал все в стороны, ища хоть что-то интересное. Моему взгляду приглянулся небольшой альбом, упавший с полки. Я присел на корточки и открыл его. Там были какие-то фотографии, а в самом конце я заметил небольшую фотографию, на которой была изображена чья-то семья. Маленькая девочка, женщина и мужчина. В ребенке я узнал Смиляну. Впервые увидел, чтобы она искренне улыбалась. Ее ещё тогда почти белые волосы были заплетены в две косички, закреплённые бантиками. Мои губы невольно расплылись в улыбке. Она была очень похожа на свою мать. Сунув фотографию в карман, я продолжил искать что-нибудь интересное на этой полке. Наткнувшись на потрепанный блокнот, открыл его. Я игнорировал звуки криков и рыданий Вадима, которые были слышны из соседней комнаты и стал читать содержимое этого блокнота. Это были небольшие стихи, написанные замысловатым почерком. В конце каждого была подписана буква «С.» Видимо, эти стихи писала Смиляна. Она что, умеет читать? Надо будет прочесть, как только вернусь домой. Сунув в карман и блокнот, я наконец вышел из этой комнаты и положил руку на плечо брата, который наблюдал за кровью, которая текла из носа Вадима.

- Если ты кому-то скажешь о произошедшем, то обещаю, тебя уволят из твой сраной школы, и ты останешься совсем без денег. А ещё и хату твою разнесем. Тебе лучше поверить нам, иначе ты уже знаешь, что мы можем сделать.

Он прижал пальцы к своему носу и кивнул, а затем придвинулся ближе к углу, вжимаясь в него.

- Идём, Драган.

Вечером я, как и хотел, прочёл стихи, которые написала Смиляна. Множество из них были написаны о природе, о матери, и о том, как ее тяготит та жизнь, которой она жила. Но мое внимание привлекли несколько стихов, посвященные неизвестному мужчине. Там описывались его светло-русые волосы и янтарные глаза. Я невольно нахмурился, читая, как она восхваляет его внешность. Блокнот датировался от девяносто четвертого до девяносто девятого года с начала правления Истислава великого. Ей было около шестнадцати. Эти стихи явно не были посвящены этому ублюдку Вадиму. У него рыжие волосы и голубые глаза. Тогда кому? Шумно выдохнув, я отложил блокнот на тумбочку и именно в этот момент ко мне в комнату зашёл отец. Он бросил быстрый взгляд на предмет, который я только что положил, а затем перевел глаза на меня.

- Где вы были сегодня почти весь день?

- Мы были у Ратмира.

Отец прищурил глаза и подошёл ко мне ближе. Ему было тяжело солгать, он словно видел нас с Драганом насквозь.

- Я надеюсь, ты оставил свои дурные привычки.

Я прекрасно понимал, о чем он говорил. Речь была не об алкоголе или курении. Речь шла о моих похождениях, которые могли повлечь за собой серьезные проблемы. Положительно кивнув головой, я отвел взгляд, концентрируя его на тикающих часах висящих на стене. Не хочу, чтобы отец знал, где мы были сегодня.

На следующее утро я не выдержал, и пошел в эту сраную школу к Смиляне. Хотелось сделать ей приятно, отдать фотографию и блокнот, которые, как я думаю, были ей дороги, хотя этот блокнот я предпочел бы оставить себе, вырвать и сжечь страницы, на которых она с особым упоением описывала этого неизвестного парня.

Подозвав старую тётку, я попросил ее позвать Смиляну, она натянуто-мило улыбнулась, отчего я только разозлился, и пообещала, что сейчас приведет мою будущую жену. Я сел на лавочку и стал дожидаться. Сердце стало стучать быстрее в предвкушении того, как она обрадуется, когда я ей отдам ей эти вещи.

Нахмуренная Смиляна вышла из школы, и поймав мой взгляд, направилась ко мне. Я с трудом сдержал смешок. Подойдя ко мне, девушка в привычной манере сложила руки на груди. Махнув головой, я предложил ей сесть рядом. Она поколебалась, но все же села.

- Я не ждала тебя сегодня.

Она посмотрела на меня своими ярко-зелеными глазами, которые будто приворожили меня. Я не мог отвести взгляд.

- Я пришел, чтобы отдать тебе кое-что.

Она удивилась и ее взгляд упал на блокнот, в который была вложена фотография. Ее розовые губы слегка приоткрылись в удивлении и она несмело взяла у меня его. Подрагивающие пальцы медленно листали страница за страницей, вызывая у меня лёгкий трепет. Она также посмотрела на фотографию и лёгкая улыбка появилась на ее губах.

- Ты был у Вадима?

- Да, был.

Она прикусила губу и посмотрела на меня с беспокойством.

- Что ты там делал, Зоран? Почему ты пошел туда, не предупредив директрису?

Я отвернул от нее голову, не желая раскрывать своих истинных мотивов. Она не должна знать, что мы сделали с ее бывшим мужем.

Смиляна придвинулась ко мне, желая добиться правды.

- Я просто поговорил с ним.

- Первый раз в жизни он поступил благородно, отдав тебе блокнот и фотографию. Они действительно очень ценны для меня. Спасибо, что передал.

Она думает, что он отдал это добровольно? Если бы не мое чистое любопытство, Смиляна бы вряд-ли когда-нибудь вернула себе обратно эти вещи. Они бы так и пылились на полках в этой разваленной избе. Что ж, хорошо, пусть думает, что он отдал это сам.

- Услуга за услугу, Смиляна.

Она фыркнула и положила блокнот на колени. Ее губы скривились.

Любопытство брало надо мной власть. Я не мог не узнать, о ком писала Смиляна.

- Чего ты хочешь?

- Я знаю, что это не мое дело, но все же интересно. О ком ты писала свои сопливые стишки? Кому они посвящены?

V. Порядочная девушка

Смиляна

- Ты что, читал мои стихи?!

Я прижала к себе блокнот, боясь, что он его отберёт и снова что-нибудь прочтёт там. Хотя, по всей видимости он уже так и сделал, когда только наткнулся на него.

Зоран осмотрел территорию, будто ему вообще было не стыдно, что он бессовестно листал мой дневник.

- Мне же надо было знать, кому это принадлежит. Вдруг, эти милейшие записи писал твоей бывший муж?

Раздосадованно отвернувшись, я стиснула в руках записную книжку и вздохнула, не желая больше с ним разговаривать. Но все же во мне возник страх, что Вера могла каким-либо образом найти этот блокнот и узнать, что я умею читать. В школе были книжки, в которых было максимум картинки или цифры. Они учили садоводству, стилю или шитью. Ничего интересного.

Сглотнув, я положила ему на колени свой дневник, не говоря ни слова. Он повертел его в руке и с интересом посмотрел на меня.

- Оставь его у себя. Я не хочу проблем. - Зоран без вопросов кивнул, проходясь пальцами мягкому переплету.

- Так что, может расскажешь? Или хочешь зарыть эту тайну вместе с собой в могиле?

- Не собираюсь пока умирать. И да, это слишком личное. А ты мне по сути никто, чтобы я с тобой таким делилась.

И это было правдой. Возможно, я бы действительно зарыла воспоминания о Владе с собой в могилу. Наши с ним родители дружили и мы часто проводили время в детстве. Возможно, я погорячилась, думая, что Зоран - один из первых красивых мужчин, которых я видела. Влад был подростком, когда мы крайний раз виделись. Может, увидь я его уже взрослым, мои чувства вспыхнут заново вновь. Сколько себя помню, мысли о Росславе не давали мне покоя. Они лишали воздуха, селили в меня беспокойства о том, что он обо мне думает. Раньше я была глупа и наивна, мечтая о том, что когда мы вырастем, то он обязательно возьмёт меня замуж. Чуда не случилось. Он уехал работать в другой город, и больше я его не видела. Но те детские воспоминания о нем вызывают во мне теплоту и трепет, которого я давно не ощущала. Возможно, мне бы до сих пор хотелось выйти за него замуж, но разум подсказывает, что он мог миллион раз измениться и стать уже не таким добрым и улыбчивым мальчиком, которым я его знала раньше.

Я видела, как дернулся его кадык при моих словах. Прикусив язык, кое-как сдержала смешок.

- Лучше расскажи, кем работает твой отец и кем работаешь ты.

- Тебя интересует мой заработок?

- Скорее твоя жизнь. А что, не любишь меркантильных?

Он ухмыльнулся, но после моих слов о том, что Зоран мне никто, мужчина ни разу на меня не посмотрел, буравя взглядом здание школы, будто там было что-то интересное. Неужто я его так задела? Какие мы нежные.

- В моей жизни были и меркантильные женщины, которые интересовались только статусом моего отца и тем, как скоро я его займу.

- Женщины переживают гораздо больший ужас в нашей стране, чем ты. Возможно, отношения с тобой были их последним выходом. - Он рассмеялся и прикусил внутренню сторону щеки, впервые посмотрев на меня.

- Смело говорить такое, учитывая, что ты бывшая злоба и легко можешь загреметь обратно в ссылку.

- Всем от этого будет лучше, не так ли? Ты же очевидно не хочешь заключать брак.

- Ты права, не хочу. Но и доносить на тебя не стану. А что насчёт меня и моего отца - он генерал одной из наших армий, часто посещает федеральные собрания, имеет там право голоса. Я - если кратко, занимаюсь военной подготовкой новоприбывших на службу.

Я поджала губы, кивая. Лучше не создавать проблем, находясь с ним в браке. Если начну рыпаться, то его отец очевидно меня уничтожит, имея такой высокий статус.

- Какого черта он решил, что будет хорошей идеей женить своего драгоценного сыночка на злобе?

Он пожал плечами, со странным интересом оглядывая меня. Я заправила прядь волос, вдруг заволновавшись, что с ними что-то не так. Мягко улыбнувшись, Зоран накрутил мою светлую прядь на палец, а затем отпустил. Я отвернулась, слегка смущаясь такому жесту. Мы ведь едва знакомы, мне стало неловко.

- Я сам задаюсь этим вопросом. Может, он хочет таким образом наказать меня.

- Наказать? - Я язвительно усмехнулась, понимая, что брак со мной для него - наказание. Но за что?

- Да, именно так. Я кое-что совершил и за это отец решил мне отомстить. Может, ты кинешь в меня что-нибудь? Я как твой убогий бывший мужик пожалуюсь кому-нибудь и нас не будут женить.

- Не хочу проблем с твоим отцом и не хочу снова в ссылку. - Я вдруг поежилась, вспоминая, как ужасно было в Половске. Все эти издевательства действительно надломили меня и мою личность.

- Тем более...- Позволив осмотреть себе его, я поняла, что он достаточно высокий, хорошо сложенный и крепкий, а значит, что вряд-ли смогу что-либо ему сделать физически. - Ты не толстый и явно выше Вадима.

- Да ладно, шучу. Я не настолько жалкий, чтобы быть таким, как он.

- О чем же вы с ним беседовали?

Он будто зловеще улыбнулся и я слегка напряглась. Ощущение, что там была не только "милая беседа".

- Ничего криминального. Просто расспросил о тебе, о вашем браке, и о том, какая ты хозяйка, жена.

- А он что? Наверняка в красках описал, насколько я была плоха абсолютно во всем.

Он коротко кивнул и я свела брови к переносице. Неужели он не расскажет подробностей? Мне бы хотелось узнать, что Вадим говорил обо мне и возможно даже посплетничать с Зораном о нем. По его взгляду было понятно, что он недолюбливает моего бывшего мужа.

Я перевела взгляд влево, увидев, что в нашу сторону быстрым шагом идёт Вера. Жестом показала Зорану, что блокнот лучше убрать.

Она подошла к нам, тяжело дыша и неловко поправляя свои непокорные кудри, торчащие из-под пучка.

- Смиляна, тебе пора. Зоран, извините, время вышло.

Я кивнула и встала, уходя от мужчины. Сегодняшняя беседа показалась мне на удивление немного приятной, хотя мое мнение о нем не изменилось. Меня смутило и разозлило, что он без спроса прочёл мои стихи, так ещё и имел наглость рассказать об этом.

Следующим утром, я как обычно проснулась от гимна, который громко играл в коридорах из колонок и не давал ни шанса снова заснуть, что бы я не делала и как бы не пыталась закрыть уши подушкой. После ссылки я стала спать чутко, прерывисто, и меня способен разбудить чуть ли не каждый шорох или кашель из соседней комнаты. Сегодня была суббота, и я вспомнила, что Людмила обещала нас с Велиславой сводить куда-то на выходных. Зевнув, я потерла болящие от недосыпа глаза. Пол ночи думала о том, что совсем скоро сюда приедет моя мать и Зоран официально сделает мне предложение. Эти мысли почему-то не давали мне покоя. Возможно, скорая встреча с мамой очень волновала меня. Крайний раз я ее видела примерно за неделю до ссылки. Она знала, как Вадим обращается со мной и даже пыталась провести с ним беседу, но ничего путного из этого не вышло. Он назвал меня стукачкой и запретил часто навещать мать. Мои губы скривились при воспоминаниях об этом.

Вечером мы с Велиславой сидели в моей комнате, разговаривая, когда раздался стук. Я раскрыла дверь и увидела, что передо мной стоит Людмила. Она была одета как обычно, но на ее плече висела большая черная сумка. Мои брови приподнялись в удивлении и я машинально отошла, пропуская её. Женщина зашла, оглядывая мою комнату и затем ее взгляд остановился на Веле.

- Кажется, я обещала вас кое-куда сводить. Развеяться, так скажем. Неделя была не из лёгких.

- У нас каждая неделя такая.

Вела встала, подходя к нам. Людмила осмотрела ее одежду и подошла, расстёгивая пару пуговиц на белоснежной рубашке Велиславы.

- Эта одежда вам сегодня не понадобится.

Она сняла сумку с плеча, достала оттуда два платья - одно чёрное, в белый горошек, а второе такого же цвета, но без узора. Кинув их на кровать, женщина отошла, по всей видимости ожидая, что мы начнем переодеваться.

Я подошла к кровати и взяла одно из мили платьев платьев, которое было без узора, с короткими рукавами и пуговицами. п

Приложив его к своему телу, оценила, будет ли оно мне по размеру.

- Я подбирала эти платья, учитывая ваши телосложения. Так что надевайте. И да, распустите волосы.

Эта фраза ещё сильнее ввела меня в заблуждение. Куда Людмила нас поведет?

Когда мы с Велиславой надели платья, я сняла резинку с косы и начала ее расплетать. После долгого ношения такой прически мои волосы слегка завились и стали волнистыми. Расчесав их, я как обычно сложила юбку и рубашку в шкаф, потому что Вера обычно заходила в наши комнаты с проверкой на порядок.

Людмила проследила за моими действиями и кивнула, а затем махнула головой в сторону двери, показывая, что нам пора идти.

Когда мы вышли, я увидела, что рядом с моей дверью стоял водитель директрисы. Он протянул нам два черных пальто и такого же цвета шляпы. Это ещё зачем? Я послушно надела эти вещи и с вопросом глянула на Велиславу, которая также не особо понимала, что происходит.

Дорога до места назначения была довольно долгой. В середине поездки я почувствовала, что Вела сжала мою руку и с неким страхом посмотрела на меня. Я ответила ей тем же взглядом. Было уже семь вечера, и город начинал погружаться в темноту, намекая, что лето отдало свои права и теперь темнота станет наступать раньше.

Под конец нашего пути машина съехала на грунтовую дорогу, и я посмотрела в окно. Вокруг были деревья, говорящие нам, что мы находились в лесу. Сердце стало биться чаще и я уж было подумала, что нас едут хоронить. Иначе было никак нельзя объяснить странное поведение Людмилы. Я сглотнула, посмотрев на наши с Велой руки, которые крепко сжимали друг друга. Я облизнула пересохшую губу и вздохнула. Почему-то мне казалось, что Людмила все же немного лучше, чем та же Вера. Хотелось верить директрисе и не думать, что она захочет с нами сделать что-то плохое.

Когда я спустя пару минут несмело посмотрела в лобовое стекло, то увидела вдалеке небольшое здание, из окон которого светились различного цвета огни. По прибытию машина остановилась и выйдя из салона, водитель открыл нам дверь. Мы вылезли оттуда и я прищурилась, не понимая, куда мы приехали. Людмила махнула работнику и он сел обратно в машину, но не уехал.

- Знаете, что это за здание?

Мы одновременно отрицательно помахали головой и Людмила хмыкнула, складывая руки на груди.

- Какие милые и наивные девушки. Это бордель. Место, где работают девушки, которые сдались и перестали бороться.

Мой рот приоткрылся в удивлении и я почувствовала, как мои ладони, находящиеся в карманах пальто слегка вспотели.

- И что же? Вы нас хотите отдать туда?

Я поджала губы от слов Велиславы, вдруг действительно испугавшись, что директриса и правда решила продать нас борделю. Людмила звонко рассмеялась и пнула камешек, лежащий у ее ног.

- Я просто хочу провести вам небольшую экскурсию по этому интересному месту и познакомить кое с кем. Публичный дом ведь действительно интересное место, не так ли?

Женщина пошла в сторону борделя и я на негнущихся ногах двинулась за ней.

Внутри этого здания громко играла неизвестная мне музыка на другом языке, неподалеку была барная стойка и за ней стояла девушка, у которой из одежды был только прозрачный лифчик и неприлично короткие шорты. Вокруг сновали официантки, одетые в такие же лифчики, но вместо шорт на них были юбки, из-под которых виднелись их задницы без белья. Я невольно усмехнулась, удивлённая тем, насколько это место было развратным по сравнению со школой, где Вера чехвостила нас за неаккуратно сложенные вещи или слово, которое по ее мнению не должна употреблять порядочная девушка. Вела стала слегка покачивать головой в такт музыке, а я сняла шляпу, под которой моя голова немного вспотела, так как здесь было довольно жарко. Людмила стояла впереди нас, ища кого-то взглядом. Через примерно минуту к нам стала направляться шикарно одетая женщина. На ее плечи была небрежно накинута черная шуба, а сама она была одета в черный костюм с белыми полосами. На ногах были высокие каблуки. Ее рыжие волосы завиты в идеальные кудри, а на губах красовалась ярко-красная помада. Она подошла ближе и улыбнулась Людмиле, обнимая ее и похлопывая но спине руками, на которых были перчатки под цвет костюма. Она отстранилась от директрисы и посмотрела на нас, уже не улыбаясь, а скорее ухмыляясь в манере Людмилы. Жестом она пригласила нас троих к одной из двери. Мы зашли в слабо освещённую комнату. По середине стоял большой черный стол, на котором лежали тонкие сигары, стояли бокалы, а рядом с ними бутылка с алкоголем. Людмила положила руки нам с Велой на спины, чтобы мы уселись на диван. Женщина подожгла сигару и села рядом с нами, выпуская клубы дыма.

- Познакомьтесь, Надежда Вороновна - владелица этого борделя. - Людмила положила локоть на спинку дивана в хозяйской манере, кладя ногу на ногу. Думаю, она здесь не впервые.

- Люда, бевушкам наверняка интересно, - Она снова усмехнулась, кладя сигару в пепельницу и открывая бутылку джина. - что нас с тобой связывает.

Отхлебнув несколько глотков алкоголя, Людмила тоже подожгла сигару, что меня крайне удивило. Директриса школы, которая славится своей строгостью в плане воспитания женщин сейчас курила сигару и пила джин при своих ученицах?

- Да, Надежда - это моя неполнородная сестра.

Я приоткрыла рот, шокированная ещё больше. Сегодняшний вечер особенно сильно полон различных неожиданностей.

- Надежда Вороновна, а это та самая Велислава, - Она жестом указала в сторону девушки. - которая раньше была Поляковой.

- О, так это твой муж сдал мой бордель с потрохами? Занимательно. Интересно, ты такая же стукачка?

Надежда встала с дивана и грациозно подошла к Велиславе, стуча каблуками, а затем небрежно взяла прядь ее шоколадных волос, будто оценивая.

- Нет, я не такая.

- Знаю. Будь ты стукачкой - не оказалась бы здесь. - Надежда тихо засмеялась и отошла. - А...Вторая девушка?

- Это Смиляна, та самая.

Я изогнула бровь в немом вопросе. Что значит "та самая"?

Ухмылка на лице Надежды стала ещё шире и она взяла в руки мое лицо, осматривая его. Тонкий, шелковый материал ее перчаток ласкал мою кожу.

- Прелестные девушки. Жаль, не мои.

Я сразу поняла, что она имела ввиду. Надежда очевидно хотела быть видеть нас с Велиславой проститутками в её борделе.

- Ты же знаешь, я не отдаю никого и не забираю твоих проституток после... - Людмила поджала губы и посмотрела на нас с Велиславой. - Ты сама знаешь, чего.

- Что, даже не поделишься страшной тайной со своими воспитанницами?

- Боюсь, эта страшная тайна может подорвать кое-чей авторитет в глазах моих учениц.

- Без проблем. С какой же целью вы к нам пожаловали?

- Хочу показать, насколько сильно человека может раздавить жизнь. Я же знаю, ты специалист в таких людях, верно?

Надежда отошла от меня и пригласила зайти в комнату одну из "работниц", которая находилась в зале. К нам зашла девушка лет двадцати пяти. Ее пепельно-русые волосы были распущены и подстрижены под каре, а из одежды на ней был все тот же черный лифчик, который просвечивал ее грудь и розовые соски. На губах была такая же ярко-красная помада, глаза были подведены подводкой.

Она поклонилась, увидев Людмилу и неловко сцепила руки в замок, боясь подойти к нам ближе. Надежда потрепала ее за волосы, видя, что девушке немного страшно.

- Рассказывай. - Женщина села обратно на диван и подожгла ещё одну сигару, а затем сделала глоток джина, словно эта работница сейчас начнет нам показывать представление.

- Насиловали все детство, была в ссылке за незаконнорождённого ребенка от того человека, который насиловал. - Она прикусила губу и опустила взгляд. - Попытка суицида, очередная ссылка. После второй ссылки оказалась здесь.

Я сочувствующе взглянула на девушку, у которой подрагивал голос, когда она все это рассказывала. Эти слова вылетали из ее губ, будто идеально выученный стишок.

- Скажи, ты хотела бы уйти отсюда?

- Нет, мне некуда идти и незачем. Мой дом здесь.

- И таких тут десятки. А если считать с другими борделями, то сотни. А теперь иди, работай.

Девушка вновь поклонилась и быстро вышла на высоких каблуках. Людмила сжала мое плечо, чтобы я посмотрела на неё.

- Вот видите, девушки, как над человеком насмехается судьба? Её постоянно насилуют. Жизнь насилует её. Таких, как она уже ничего не исправит, это ее единственный выход, ведь дважды бывавших в ссылке уже не берут замуж или в школы для перевоспитания. Им некуда идти. Если вы будете также слабы, как она, то попадете именно сюда. После второго пребывания в Половске женщин обычно забирают в это место. Смиляна, у тебя есть последний шанс. Если ты его провалишь, то у тебя будет только один путь - сюда, в публичный дом.

Я сглотнула и отвернулась, раздумывая над ее словами. Директриса около минуты сверила меня строгим взглядом, а потом обменялась таким же взглядом с Велиславой, намекая, чтобы она тоже не лезла, куда не надо.

- Развлекитесь пока. Мне нужно поговорить наедине с Надеждой Вороновной.

Мы обе встали и вышли. Музыка ударила мне по ушам и мои губы скривились от неприятного разговора и мысли о том, насколько наш мир жесток и несправедлив.

Вела осмотрела бордель и потянула меня за локоть к бару. Я не стала сопротивляться, ведь интерес к этому месту у меня был. Когда ещё у меня получится очутиться в борделе, будучи замужней девушкой? Наверное, никогда, если я конечно опять что-нибудь не натворю.

Велислава облокотилась о барную стойку и стала разглядывать бутылки с разного цвета жидкостями, стоящие на полках. Девушка, простирающая полотенцем бокал подошла к нам и прищурилась. Видимо она не привыкла видеть тут таких, как мы.

- Что пожелаете? Выпить?

- А что есть у вас? - Вела оглядела наряд девушки и быстро отвела взгляд, видимо немного смущаясь ее оголённым частям тела.

- На бутылках написаны названия.

Я усмехнулась, понимая, к чему она клонит. Проверяет, высокие ли мы по статусу люди. Ведь только таким женщинам позволено читать.

- А нам не позволено читать. - Возразила я, садясь на высокий барный стул, который при малейшем движении начинал крутиться в разные стороны, из-за чего мне пришлось держаться за стойку.

Через примерно десять минут из приватной комнаты вышла Людмила, но Надежда за ней не последовала. Директриса подозвала нас жестом и я встала, потянув за собой слегка опьяневшую Велиславу, которая держалась за меня, чувствуя, что вот-вот упадёт.

Мы сели в машину. Желтоватый свет в салоне заставил меня сощурить глаза от того, что я уже привыкла к темноте, которая была в борделе. Директриса оглядела строгим взглядом Велу, а затем махнула водителю, приказывая ехать.

Велислава положила голову мне на плечо и прикрыла глаза. Надеюсь, по дороге в школу она протрезвеет и у нас не будет проблем с Верой. Я покрутила в руке шляпу, а затем надела её, оглядывая свое отражение в окне.

- Зачем нам эти шляпы?

- Чтобы в вас не узнали учениц моей школы. Обычно они в таком не ходят, отдавая предпочтение стандартному стилю. Надеюсь, вы не сильно выделялись, пока я была наедине с Надеждой Вороновной.

Около пятнадцати минут мы все молчали. Вела глубоко дышала, уже заснув. Людмила потянулась к своей сумке и достала оттуда небольшой коричневый, кожаный блокнот. Она пролистала несколько страниц и остановилась на одной из них.

- Смиляна, завтра будешь готовиться к приезду твоей матери. Она должна приехать первого октября, через два дня.

VI. Обезумевший.

Зоран

Я писал очередной отчёт, но мой взгляд то и дело возвращался к кольцу в бархатной коробочке бардового цвета, в которой красовалось кольцо, поблескивающее на свете осеннего солнца, которое вот-вот перестанет также ярко светить, как летом. Уже завтра я сделаю предложение Смиляне и увижу ее мать. До сих пор не знаю, как относится к женщине, которая позволяла мужу своей дочери бить её. Я почти уверен, что она об этом знала, ведь материнское сердце не обманешь, и наверняка были заметны изменения в поведении Смиляны.

Во мне было много эмоций по поводу этой помолвки: злость от восторжестования несправедливости, желание дать отпор отцу и отказать наотрез жениться, но при этом я чувствовал некий...трепет? Мысль о том, что Смиляна скоро станет моей, почему-то заставляла меня улыбаться и это немного пугало. Наверное, просто хочу поскорее закончить дела со всем этим и уже спокойно жить, зная, что все эти формальности позади. Тем более, Смиляна разрешила мне изменять, а значит все будет не так уж плохо, верно ведь? Я щёлкнул ручкой и кинул ее в середину стола, раздражённо вздыхая. В последнее время со мной явно что-то не так. В голове постоянно крутятся мысли о Смиляне и об этом её чертовом возлюбленном, которого она так красочно описывала в стихах. Постоянно хочется взять и сжечь эти пожелтевшие от времени страницы, стирая из ее жизни все воспоминания об этом парне. Я уже в сотый раз перечитываю и с каждым разом мне все сильнее хочется узнать, кто он и свернуть ему шею.

Наверное, стоит встретиться с Владом и Ратмиром, развеяться. Я в последнее время стал слишком заицкленным, мне нужно что-то с этим сделать и перестать думать о своей будущей жене. Прошло уже около десяти дней, а за это время ещё ни разу не проводил время с другими девушками, все время раздумывая насчёт своей будущей жены.

Отложив бумаги, я встал из-за стола и пошел в комнату Драгана, который в это время тоже что-то писал. Без интереса оглядев тетрадь, в которой он своим кривым почерком писал конспекты, так как ещё не окончил учебу, я сел на кровать и вздохнул, чувствуя, как прохладный ветер из открытого окна обдувает мои темные волосы.

- Во сколько вы сегодня встречаетесь с Владом и Ратмиром?

- Примерно в шесть, сходим выпить. Влад говорил, что приведет каких-то девчонок, которые живут неподалеку от него.

- Они обещаны кому-то?

Драган засмеялся и закрыл тетрадь, а затем повернулся ко мне, облокачивая локти о колени.

- Боишься, что повторится та история со Златой?

- Естественно. Тем более, в глазах других людей, я теперь примерный жених, который должен быть верным для своей будущей жены.

Драган щёлкнул языком и встал, взъерошивая свои волосы.

- Вряд-ли Влад стал бы рисковать после истории, которая случилась с тобой. Кстати, ты все ещё жалеешь о том, что женишься? Я подумал, ваши отношения наладились, после того, как ты забрал ее вещи из дома бывшего.

Я мысленно выругался. Всё ещё не понимаю своих чувств по поводу этого всего. Я и противился, и почему-то во мне с каждой встречей со Смиляной разгоралось желание по скорее сделать её своей женой, чтобы она все время была рядом и только моей.

- Жалею, конечно, что за вопросы?

- По-моему, Смиляна для тебя - это лучший вариант, девчонка с характером, так ещё она сказала, что ей плевать на тебя и она не против измен. Идеально.

Плевать. Смиляне плевать на меня. Я знал, что это правда, понимал, но когда она сказала, что мы друг другу никто, это сильно задело меня. Почему? Почему ей плевать, а мне нет? Может, она все ещё влюблена в того смазливого мальчика? Я почувствовал уже привычное для меня желание вновь перечитать эти стихи, чтобы раззадорить себя ещё сильнее.

- Ты прав. Она оптимальный вариант для меня.

Только так я должен к ней относиться. Как к оптимальному варианту и не более. Надо зарубить себе на носу и перестать заниматься всей этой хернёй в виде ночных раздумий о ней и перчетываний этого дневника.

В шесть вечера мы встретились с друзьями. Рядом с ними, неловко перешёптываясь, стояли две девушки. Одна была рыжая, а у второй были такие же светло русые, почти блондинистые волосы, которые были у Смиляны. Опять. Я заебался думать о ней.

- Это Дарина, - Влад кивнул в сторону светло-русой, - а это Ясна.

Я встретился взглядом с Дариной, но тут же ответ его, раздраженный ее некой схожестью со Смиляной.

Драган нахально улыбнулся и протянул руку девушкам. Он ненадолго задержался, пожимая руку Ясны и я усмехнулся его привычному поведению с симпатичными девушками. Этот ловелас никого не упустит.

Мы зашли в заведение, где обычно выпивали состоятельные люди или устраивали неформальные встречи. Женщины были здесь большой редкостью и чаще всего являлись немногочисленными работницами этого бара. Они всегда были одеты в белую косынку, прикрывающую их волосы, чтобы не навлечь на себя проблем.

Мы уселись за дальний столик, не привлекая внимания к своим персонам, хотя иногда я замечал заинтересованные взгляды мужчин в сторону наших спутниц.

К нам подошёл молодой официант и стал записывать наш заказ, изредка поглядывая на девушек. Присутствие женского пола, как я уже говорил, было здесь редкостью.

Дарина все это время смущённо посматривала на меня, видимо не замечая похотливых взглядов других мужиков в сторону ее и Ясны. Я изредка встречался с ней скучающим взглядом, видя что симпатичен ей, но почему-то, несмотря на ее приятную внешность, она меня особо не интересовала.

- Чем же увлекаются такие красивые девушки? - Драган положил локти на стол, без стеснения раздевая взглядом обеих.

- Мой папа работает главным патрульным в нашем районе, а я увлекаюсь бисероплетением, иногда отдаю свои работы на выставки. - Ясна глотнула вина, тепло улыбаясь.

- Я видел её картины из бисера, очень даже симпатичные, приятные на ощупь. - Влад положил руку на спинку стула Ясны, явно имея ввиду не картины. Я с трудом сдержал смешок.

- А ты, ангелочек? - Драган положил свою ладонь рядом с рукой Дарины, почти соприкасаясь.

- Я хожу по выставкам, шью одежду на заказ. - Ее рука дрогнула, когда она увидела, как их руки с Драганом почти касаются друг друга.

Я вообще не удивился их увлечениям. Это типичные занятия незамужней девушки в Финегорске и я встречал уже десяток таких же. Высокопоставленные отцы давали своим дочерям отсрочку брака и разрешали увлекаться чем-то, что не привлекало слишком много внимания.

- С Ясной мы живём рядом и она любезно познакомила меня со своей прекрасной подругой.

Я проигнорировал рассказы Влада и взглянула на Ратмира, явно скучающего и смотрящего на окружающую обстановку в баре. Его пальцы постукивали бокал, в котором был уже пусто.

- Ратмир, как дела с Беляной?

Около полугода назад он женился и с каждым разом становился все более серьезным и закрытым. Если раньше он был голосом разума нашей компании, то сейчас стал скорее молчаливым наблюдателем за всем происходящим. Я с детства помню, что он был серьезным и всегда старался показать себя более взрослым, чем мы. Когда мы были в гостях у Ратмира и Беляны, я все чаще стал замечать его теплые взгляды в ее сторону, хотя раньше у них имелись проблемы с тем, что его жена была скрытной и не показывала своих чувств. Беляна стеснялась каждого касания Ратмира и пыталась держать дистанцию между ними. Сейчас же она стала отвечать ему своими светящимися глазами и всегда улыбалась, когда он смотрел на нее. Только с недавних пор я стал понимать, что они влюблены и Ратмир на первое место поставил семью, нежели нас. Хотя раньше я бы не поверил, что мой друг, который казался мне холодным и особо не интересующимся другими девушками, вдруг влюбился.

Влад же был его полной противоположностью. Чем-то он мне напоминал Драгана. Когда мы только познакомились, он был простым, улыбчивым семнадцатилетним пацаном, который приехал из какой-то деревнив Финегорск. Он старался не упоминать свое прошлое, и мне кажется, что это его показушное поведение с девушками - на самом деле маска. Только изредка мне удавалось увидить настоящего Влада. Без всей этой бравады он добрый, весёлый парень со своими тщательно скрытыми проблемами, о которых он изредка рассказывает.

Когда я спросил у Ратмира о Беляне, на его губах появилась ласковая улыбка, которую он дарил в основном только ей.

- Я хочу кое-что рассказать вам. - Пять пар глаз обратились к нашему другу и он налил джина, откашливаясь, видимо собираясь сказать что-то важное.

- Мы с Беляной ждём ребенка.

Драган присвистнул и потянулся к Ратмиру, чтобы похлопать его по плечу.

- Получается, наш волк уходит из стаи? Теперь только с женой будешь? - Влад потрепал друга по голове, радостно смеясь.

- Я теперь полностью отдан семье, да, но вы все также остаётесь моими друзьями.

Я вдруг задумался, что рано или поздно у нас со Смиляной тоже будет ребенок, если она конечно сможет когда-нибудь подпустить меня к себе. В любом случае его от нас потребуют. Ее желания к сожалению не станут учитываться патрулирующими. Даже не могу представить себя отцом, я никогда не задумывался об этом.

Драган поджёг сигарету и облокотился о спинку стула, выдыхая дым вверх.

- Как думаешь, мальчик или девочка? - Влад уже без стеснения обнял Ясну, а та даже не шелохнулась, поглощённая разглядыванием профиля моего друга, пока он разговаривал с Ратмиром.

- Чую, что пацан.

- А я думаю, что девочка. Представляешь, какая она будет милая, учитывая нашего модельной внешности Ратмира и красотку Беляну?

Драган с азартом посмотрел на Влада и протянул руку, чтобы заключить пари.

- Ставлю двести халипов (Прим.: две тысячи рублей), что пацан.

Влад приподнял брови, а затем улыбнулся, обнажая зубы, и сжал его руку.

- Зоран, разбей. - Я хмыкнул и разделил их руки. Будет забавно, если родится королевская двойня.

Разговоры продолжались, и я вздохнул, вставая и направляясь к туалету, чтобы отлить. Только когда я зашёл в уборную, то услышал, что я пришел сюда не один. Дарина оглядела бар позади себя и с тихим щелчком закрыла дверь.

Я удивлённо приподнял брови и сложил руки на груди, облокачиваясь о стену.

- Зоран, я бы...- Она замялась, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Хотела сходить с тобой куда-нибудь, наедине. Когда ты будешь свободен? Или ты уже занят другой женщиной? Я решила попросит встречи, потому что не увидела у тебя кольца. Ты мне очень понравился, если честно.

Ее голос подрагивал, а зубы то и дело оттягивали нижнюю губу, показывая, что она явно нервничает.

Я задумался. Стоит ли мне ей говорить, что скоро женюсь, или лучше дать себе шанс не думать об этой чертовой Смиляне и забыться с Дариной? Я пару секунд колебался, но вспомнил, как моя будущая жена с явным безразличием говорила, что я ей никто и оттолкнувшись от стены, подошёл к Дарине и приподнял ее за подбородок, разглядывая лицо. Карие глаза с нервозностью и удивлённостью смотрели на меня. Я приблизился к ней и наше дыхание смешалось, а губы девушки приоткрылись, разрешая мне ее поцеловать. Я стиснул зубы, внезапно почувствовав, что не хочу этого делать. Стал ощущать себя предателем, хотя ещё даже не сделал предложение Смиляне. Мне вспомнилось ее недовольное лицо, с которым она всегда смотрела на меня, вспомнилась ее улыбка, когда я ей отдал эту записную книжку и фотографию. Я цокнул и отпрянул от нее, словно ошпаренный, а потом дёрнул за ручку двери и вышел. Черт, да что со мной такое?

На следующее утро я проснулся от будильника и недовольно простонал в подушку. Пол ночи не понимал, почему оттолкнул Беляну, позволив сраным мыслям о Смиляне заполнить мой мозг. В тот момент мне хотелось сорваться с места и забрать ее из этой школы, снова увидеть, заправить прядь ее мягких волос за ухо, смотря в ее зелёные глаза. Хотелось просто быть с ней рядом.

Поднявшись, я надел футболку со штанами, чтобы пойти на пробежку и проветрить голову прохладным осенним ветром.

Вернувшись, я уже как обезумевший, снова перечитал ее стихи. Вчера даже положил закладки на страницы, где была речь о том парне, чтобы долго не искать.

В пять вечера мы с отцом и Драганом пришли в ресторан, где должно произойти то, отчего мое сердце колотилось как бешеное, желая вырываться из груди и попасть в руки к Смиляне, чтобы она видела, до чего меня доводит.

Мы сели за стол и я расстегнул несколько верхних пуговиц на белоснежной рубашке, чувствуя не свойственное мне волнение.

Примерно через пятнадцать минут в ресторан зашли Людмила, Смиляна, и ее мать. Мама моей невесты ничуть не изменилась, на той фотографии выглядела почти также.

Сама Смиляна была одета в голубое платье-комбинацию из шелка, а на плечи был накинут белый пиджак. Волосы были собраны в пучок, из которого выбивались волнистые пряди. Я сглотнул, явно восхищённый ее внешним видом. Оглядевшись, убедился, что никто из мужиков не смотрит на нее своим похотливым взглядом. Ресницы Смиляны были подкрашены тушью и из привычно светлых они стали черными.

Отец встал, чтобы пожать руку своей будущей родственнице в виде матери Смиляны.

Моя невеста села напротив меня и я с трудом, но поймал ее взгляд. Она нервничала также, как и я. Было заметно по ее бегающим глазам и поджатым губам.

- Зоран, познакомьтесь, это мама Смиляны - Мирослава. - Людмила села напротив отца.

Я кивнул и протянул ей руку, чтобы пожать. Она сдержанно улыбнулась мне и сжала мою руку и не отпускала её пару секунд, словно пытаясь что-то сказать.

- Приятно познакомиться, Зоран.

- Мне тоже. - Я сказал это без особого рвения, ведь все ещё негодовал от того, почему она не смогла защитить свою дочь, хотя с другой стороны ее можно было понять. Что могла сделать обычная женщина из села, которая считает, что жена должна терпеть любую выходку от мужа? Они все ещё придерживаются старых устоев.

- Мы здесь собрались для одной из самых священных вещей, что есть в нашей стране - предложение руки и сердца для того, чтобы связать узы брака. Но для начала, Деян, расскажите о своей семье нашей гостье.

Отец налил вина Мирославе и Людмиле, затем поставил бутылку на стол.

- Я - генерал одной из наших армий, имею связи с властью, так что если вдруг понадобится помощь...- Он засмеялся, а Людмила усмехнулась. - Зоран занимается военной подготовкой новоприбывших на службу, занимается перевоспитанием "нежных мальчиков", так скажем. Как только станет достаточно опытным, сможет понадеятся на мой пост, если дорастет конечно. Драган - мой второй сын, заканчивает учебу и скоро сможет присоединиться к Зорану. А вы, Мирослава, чем занимаетесь?

- Я работаю птичником. В нашем поселке не так много профессий, да и зарплаты небольшие, но ничего, справляюсь. - Она улыбнулась, глядя на свою дочь, которая вздохнула, отвечая матери погрустневшим взглядом.

- Зоран - порядочный молодой человек, - Я заметил, как Драган прикрыл лицо, чтобы никто не увидел, что он засмеялся со слов отца о том, что я порядочный. - женщину он бы ни за что не обидел и не ударил. Возможно, мои слова будут звучать странно, учитывая мой пост и принципы нашей страны, но мне жаль, что у Смиляны выдался такой печальный прошлый опыт. В

Не переживайте, в нашей семье женщины ценятся и их уважают.

- Это полный состав вашей семьи?

- Да, к сожалению, моя жена скончалась шесть лет назад.

- Мне жаль.

Я вздохнул, скучающе покачивая в руке бокал с джином, то и дело поглядывая на Смиляну. Эта светская беседа мне была совсем не интересна и я хотел быстрее покончить со всем этим.

- А что случилось с вашим мужем?

Я заметил, как Смиляна под столом сжала руку матери в поддерживающем жесте и та ответила ей ласковым взглядом.

- Он тоже умер. - Мирослава не стала говорить подробностей, но мне стало интересно, что же случилось с отцом Смиляны. Если они были бедной семьёй, живущей в поселке, то какое несчастье с ним могло произойти?

Спустя примерно минут пять этой бессмысленной болтовни я встал со стула, стиснув зубы от нервов, и подошёл к Смиляне, которая в свою очередь тоже встала. Протянул ладонь и девушку вложила свою маленькую, нежную руку в мою, и я будто почувствовал, будто меня пронзило током от этого соприкосновения. Я надел поблескивающее на свете кольцо на ее тонкий палец и поцеловал ее руку, все это время глядя девушке в глаза. Ее взгляд тоже не отрывался от меня, а рука подрагивала. Мне захотелось улыбнуться от того, какой она была милой в этот момент.

Присутствующие за нашим столом одобрительно захлопали и я рвано выдохнул. Около пяти секунд мы просто смотрели друг на друга и я нехотя выпустил ее руку из своей. Она отвела взгляд и спросив у моего отца, где уборная, быстрым шагом ушла туда. Сам того не осознавая, я пошел за ней и догнал у самых дверей. Мы зашли вместе и она обернулась ко мне, нервно потирая большим пальцем кольцо на своем пальце.

- Что ты хотел?

Я и не знал, чего хотел. Просто в один момент решил пойти за ней, чтобы хотя бы на пару минут остаться наедине.

- Помыть руки.

- Помыть руки после того, как прикасался ко мне?

Я засмеялся и взял ее ладонь в свою, любуясь, как красиво на ее безымянном пальце смотрится кольцо.

- Нет, не поэтому. Лучше скажи, почему умер твой отец?

Она сжала мою руку и ее нижняя губа дернулась. Я задел больную тему.

- Я имею право это знать, Смиляна. Ты моя будущая жена.

- В нашем поселке много волков обитает в лесу. Его загрызли, когда он ходил за дровами. Мне было примерно тринадцать лет.

Я провел рукой от ее запястья до плеча, отмечая, что она сняла тот пиджак и теперь другим мужчинам открыт вид на ее худые плечи и выпирающие ключицы. Она вздрогнула, но не отстранилась.

- Мне жаль. Я понимаю, какого это - терять своего родителя.

- Что случилось с твоей мамой?

- Она в молодости много работала в Трудоярске и в последствии стала много болеть и умерла. Знаешь, цени свою мать. Хотя, судя по твоему взгляду на нее, ты ее любишь больше, чем жизнь.

- Она - мой единственный близкий человек. Никого больше не осталось. Я хочу ее защитить от всего.

Я хотел возразить. Сказать, что теперь ей не прийдётся этого делать и теперь я возьму на себя эту роль, что ей теперь не прийдётся быть сильной рядом со мной и она сможет позволить себе расслабиться рядом со мной.

- Вадим когда-нибудь целовал тебя? - Не хотелось этого спрашивать, но слова сами вырвались из меня.

- Издеваешься? Мы были мужем и женой.

- Я не имел ввиду дежурный поцелуй, которым обмениваются люди потому что надо, а не потому, что они этого хотят.

Она опустила взгляд, сжимая мое предплечье и пытаясь заставить себя выстроить дистанцию между нами.

- Ты считаешь меня дурой? Думаешь, я стала бы по собственному желанию прикасаться к нему или целовать?

- Я не считаю тебя дурой. - Я убрал руку с ее плеча и сплел наши пальцы.

- Тогда не задавай мне таких глупых вопросов. И не касайся меня так...

- Как? - Я улыбнулся, другой рукой заправляя прядь ее волнистым волос за ухо. Черт, так долго мечтал это сделать.

- Так интимно.

- Интимно? Мы вот-вот станем женаты. Ты так смущаешься, будто тебя ни разу не трогал мужчина.

- Меня трогал не мужчина, а ублюдок.

Я хмыкнул, поднимая рукой ее подбородок, чтобы она смотрела только мне в глаза.

- Вот в чем дело. Сейчас тебя трогает не ублюдок, а мужчина.

VII. Внутренняя борьба.

Смиляна

- Это мы ещё посмотрим.

Я высвободила свою руку из его пальцев и отошла на пару шагов, неловко откашлявшись. Его прикосновения послали в низ моего живота странное тепло, которого хотелось избежать, ведь я никогда такого не испытывала. Мне стало неожиданно жарко, когда он стоял так близко ко мне.

- Если ты боишься, что я такой же, как твой муж, то ты очень заблуждаешься, Смиляна.

Я знала и понимала это, но часть страха все ещё сидела глубоко во мне, заставляла опасаться каждого мужчину, который был поблизости от меня. Я должна была внушить себе, что не должна бояться, но каждый раз ноги подкашивались, а дыхание застревало в горле при мысли о том, что все, через что я прошла, может повториться. Только теперь уже с Зораном.

После жизни с бывшим мужем и проклятой ссылки я перестала доверять этому миру, закрылась от него, как сказала бы Людмила «в свой панцырь». Так было легче жить, ведь в Хавиле большинство людей являлись предателями. Почти каждый был готов подставить тебя и рассказать невыгодную информацию ради статуса повыше и заработной платы побольше. Отлично убедилась в этом, когда Вадим сдал меня с потрохами, и ещё посмел врать о том, что я часто кидалась на него драться, будучи "бешеной истеричкой".

Когда меня отправили в Половск, то мое мнение о любви к стукачеству у Хавилцев только укрепилось. Во время работы я могла сесть у сена, буквально умирая от усталости, но часто краем глаза замечала, что несколько женщин чуть старше, сразу начинали шептаться, с язвительным взглядом смотря на меня, ведь отдых в рабочее время был запрещен и иногда даже карался наказанием, если у главных в нашем крыле было плохое настроение. За перешёптываниями сразу же следовали доносы и меня наказывали бо́льшим количеством работы.

Не ответив на слова Зорана, я зашла в кабину туалета и присев на корточки, закрыла лицо руками. Мое дыхание все ещё было неровным и учащенным, будто перед этим пробежала пару внушительных кругов у апартаментов нашей школы, хотя я просто стояла рядом со своим будущим мужем. Слишком сильную реакцию он вдруг у меня вызвал, и я должна пресечь это на корню.

Убрав руки от лица, стала загибать пальцы, вспоминая все те его недостатки, что мне удалось узнать за время, что мы знаем друг друга: он бабник, иногда бывает чересчур наглым, а ещё наверняка избалован своим отцом. Пока только три недостатка я смогла вспомнить, и это чересчур мало, чтобы его ненавидеть.

Вздохнув, я подождала и убедилась, что Зоран ушел из уборной и только тогда смогла сама выйти. Лучше избегать его, пока ещё есть такая возможность.

Когда ужин закончился и мы попрощались с семьей моего будущего мужа, Людмила дала нам с матерью пятнадцать минут, чтобы мы могли поговорить наедине. Ее поезд в Клавин-Яр отправлялся в восемь вечера.

- Смиляна, - Она остановилась, когда мы отходили, и взяла за руки, пытливо смотря на меня. - больше не делай так. Не совершай преступлений. Отец Зорана очень серьезный человек. Если ты будешь рыпаться, он тебя уничтожит, ты понимаешь это?

Я с горечью посмотрела на ее руки, сжимающие мои и поджала губы.

- Мама, неужели ты тоже веришь, что я - бешеная истеричка? Неужели ты поверила бредням Вадима?

- Он во многом перебарщивал, я соглашусь, но стоило ли сопротивляться ему, чтобы пройти через все, что ты прошла? Через все, что прошла я?

Мой рот приоткрылся от удивления и я высвободила свои руки из ее и отошла.

- Я согласилась на более жестокие условия в ссылке, отрабатывая за другую девушку, которую не удалось поймать, лишь бы тебя не трогали, мама. Я молилась, чтобы они сдержали свое обещание и наказывали только меня. О чем ты говоришь?

- Думаешь, мне тяжело жить с той мыслью, что моя дочь была в ссылке, что моя дочь - бывшая уголовница?

Слезы застыли в уголках моих глаз и я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержаться. Давящий ком образовался в горле, мешая нормально вздохнуть. Мама была во многом консервативна и зависима от общественного мнения, но при этом в детстве она учила меня читать, что запрещено законом для малоимущих и я думала, что все же в ней есть некое сопротивление властям Хавила.

Сжав руки в кулаки, почувствовала, как мои слегка отросшие ногти впиваются в кожу. Я не могу злиться на маму, она слишком много для меня сделала. Проглотив обиду, снова подошла к ней.

- Если у тебя будут какие-то проблемы, то обязательно сообщи мне, ладно? И да, я обещаю, что буду слушаться Зорана и не стану больше нарушать закон.

Она улыбнулась и обняла меня. Ее теплые руки гладили мою спину и на секунду заставили погрузиться в детство, когда во мне ещё не было четкого осознание, в каком мире мы живём.

Мама отстранилась и в ее глазах вдруг появилось сомнение, которое напрягло меня.

- Милечка, я знаю, возможно ты не захочешь знать, но...- Она замялась, нервно перебирая пряди моих волос. - Вообщем, Вадима кто-то избил, представляешь? Он заходил ко мне, чтобы попросить бинты и спирта. Я настояла на том, чтобы обработать ему раны и попыталась узнать, кто это сделал, но он молчал как партизан. Только сказал, что к этому причастны какие-то серьезные люди.

Я недоумевающе нахмурилась и в моей голове всплыл недавний разговор с Зораном о том, что он был у моего бывшего мужа не так давно.

- Когда это случилось?

- Кажется, это было в пятницу.

Сглотнув, я отвела взгляд, понимая, кто возможно причастен к избиению Вадима. Но мама сказала, что был не один человек, с кем же тогда мог быть Зоран? Или может это случилось после его визита и мой будущий муж тут вообще не при чем? Я не знала, как относится к этому. С одной стороны, во мне появилась запретная радость того, что Вадим получил по заслугам, но с другой...К чёрту, я благодарна этим людям, кем бы они не являлись. Мне не жаль моего бывшего мужа.

- Даже не знаю, кто мог бы это сделать. У Вадима было много долгов, может, кто-то пришел выбивать их.

Она кивнула, взгляд погрустнел, и во мне зародилась злость, что моя мать жалеет этого ублюдка, хотя он избивал ее дочь. Я отпрянула от нее и обняла себя руками, потому что пиджак уже не спасал от вечернего холода.

- Мне пора, мама, будь осторожна. До встречи.

Я не стала дожидаться, пока она что-то скажет мне в ответ и пошла в сторону Людмилы, которая сидела на лавочке и наблюдала за нами издалека.

- Что-то быстро. - Она поднялась и оглядела меня, возможно заметив, что на моем лице вместо радости или облегчения от разговора с матерью после долгой разлуки, была грусть, которую я не могла скрыть.

- Я замёрзла. - Не став посвещать её в наш разговор, молча направилась к машине, которая уже дожидалась нас.

Когда мы вернулись в школу, я тут же рванула к себе в комнату, по пути снимая надоедливые, неудобные черные туфли, от которых у меня наверняка появилось несколько мозолей. Зайдя в комнату, рывком сдернула покрывало с кровати и плюхнулась в неё, услышав скрип. Чувствую, что если ещё пару раз так прыгну, то она точно сломается. Я укуталась в одеяло, дрожа от холода, который за последние пару дней накрыл столицу, не давая больше теплу греть мою кожу. В комнату постучали и я уж было хотела закатить глаза, но из-за двери показалась Велислава и из груди вырвался облегченный выдох. Я поджала колени к груди, похлопав по кровати, приглашая к себе. Девушка не сказала ни слова, садясь рядом со мной и кладя голову ко мне на плечо.

- Как всё прошло? - Ее голос был уставшим и на удивление грустным, это вызвало у меня напряжение.

Я сглотнула, пытаясь не разрыдаться, хотя предательски дрожащая губа выдавала меня с поличным.

- Моего бывшего мужа кто-то избил, а мать его жалеет, даже раны ему обрабатывала. - Сделав глубокий вдох, я прислонилась носом к волосам Велы, вдыхая апельсиновый запах.

Она отстранилась от меня и недоумевающе нахмурилась, отрицательно качая головой, будто не веря.

- Ты говорила, что она у тебя хорошая.

- Она хорошая, просто...

Не успела я договорить, как Вела взяла меня за руки и всмотрелась в глаза, которые заполнили слёзы.

- Не смей терпеть это, ясно? Ты сильная и не должна прогибаться под кого-то, даже под свою мать. Ты обязана ей сказать, чтобы она прекратила жалеть этого уебана и вообще оборвала с ним все контакты.

Я рвано выдохнула, отводя взгляд и прислоняясь головой к стене. Слезы потекли из моих щек, обжигая их.

- Кто его избил? Ты знаешь?

Потерев глаза, я задумалась: стоит ли говорить Велиславе о своих догадках? Может, она поможет мне разобраться?

- Знаешь, мне кажется, что это сделал Зоран и ещё кто-то. В пятницу он был у него и когда я спросила, что они делали, то получила в ответ только «просто разговаривали». Зоран даже не рассказал толком никаких подробностей. В этот же день бывшего мужа избили.

Велислава сардонически рассмеялась и взяла мое лицо в руки, самостоятельно утирая слезы.

- Ни за что бы не подумала, что буду благодарна мужику.

- Я обрадовалась, когда услышала это. Думаю, он получил по заслугам.

- Я бы ему отрезала яйца.

Теперь рассмеялась и я, но тут же прикрыла рот, чтобы никто не пожаловался на шум из моей комнаты, так как скоро уже отбой.

Улыбка спала с губ Велиславы и она отвела взгляд, сжимая простынь на кровати. Я вопросительно взглянула на нее, приподнявшись, чтобы лучше рассмотреть лицо.

- Что случилось?

- Меня тоже хотят выдать замуж. - Она нерешительно посмотрела на меня и я увидела в ее глазах неуверенность.

- За кого?

- Какой-то мужик, которого ещё два месяца не будет в Финегорске из-за командировки. Я ничего толком не смогла узнать, меня просто поставили перед фактом.

Я обняла ее за шею, притягивая к себе. Вела уткнулась в мою шею носом, обнимая в ответ.

- Но это ещё не всё. - Она вдруг отстранилась и с горькой усмешкой посмотрела на меня. - Когда ты сегодня ушла в ресторан, ко мне зашла Вера, передала один игнис (Прим.: редкий цветок огненно-красного цвета, выращиваемый в южных городах Хавила. Дарят обычно людям, которые имеют волевой характер) и браслет. - Она подняла руку, демонстрируя украшение. Он был серебряный с вставленными в него голубыми камнями, которые очень напоминали мне глаза Велиславы. Они были небесного цвета.

Я приоткрыла рот в восхищении, разглядывая его и поглаживая большим пальцем сверкающие на свете камушки. Браслет скорее всего был недешевым.

- Кто это подарил?

- Я не знаю. Но Вера сказала, что если у меня есть любовник, то меня непременно исключат из школы и я сяду в тюрьму.

- Может, это твой будущий муж подарил?

- Тогда я лучше выкину этот браслет. Если этот мужик думает, что сможет таким образом купить меня, то хочу взглянуть на его лицо, когда он узнает, что этого не выйдет.

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Я понемногу стала забывать о том разговоре с матерью и старалась больше времени проводить с Велиславой. Все чаще она стала говорить о том, что ей хотелось бы сбежать из Хавила, но не знает, как ей это осуществить. Мы говорили об этом шёпотом и только в наших комнатах, больше нигде, ведь любая из учениц могла подслушать, а позже сдать нас с потрохами, ведь даже мысль о побеге строго каралась законом.

Утром в четверг, когда я шла с завтрака, меня встретила у дверей Людмила. Она застегнула верхнюю пуговицу на моей рубашке и махнула головой в сторону, чтобы мы отошли для разговора. Я напряглась, но пошла за ней. Мы отошли в коридор.

- Смиляна, сегодня ты на весь день освобождена и идёшь в гости к Зорану и его семье.

Я вздрогнула, когда услышала это, ведь эти несколько дней прожила в блаженном спокойствии, которое заставило меня ненадолго забыть о браке, не считая постоянные напоминания воспитательницы об этом. Не хотелось снова погружаться в карие глаза Зорана, которые буквально сканировали меня каждый раз, когда мы виделись.

- Во сколько за мной зайдут?

- Приблизительно через час, так что зайди к Вере Ждановне и попроси дать тебе теплые вещи, сегодня достаточно холодно.

Кивнув, я нехотя поплелась в сторону комнаты, где обитала воспитательница. Постучавшись, услышала разрешение войти. Я впервые была в ее покоях и тут же мои глаза округлились, когда увидели, что ничего примечательного там не было. Ее комната была такой же, как и у учениц. Единственное, что заметила из необычного - это множество книг, лежащих на столе, и некая фотография, которую Вера тут же спрятала под подушку, когда я зашла.

- Мне сказали, что нужно взять теплые вещи.

Она смерила меня уже привычным оценивающим взглядом и прошла мимо, не говоря ни слова. Поднявшись на второй этаж и зайдя в одну из комнат, воспитательница молча выдала мне пальто цвета какао, телесные колготки и черные лоферы со шнурками. Я забрала у нее вещи и кивнув в знак прощания, спешно ушла, не желая находится слишком долго в ее компании.

Через примерно пятьдесят минут я сидела на кровати, нервно отбивая ритм пальцем по колену и дожидаясь, когда за мной прийдут.

Сегодня слишком много времени уделила своему внешнему виду: сходила в душ, проходясь мылом по всему телу, чтобы от меня приятно пахло, заплела свободную косу, из которой периодически выбивались пряди, которые хоть и мешались иногда, но симпатизировали мне больше, чем тугие прически. Но хоть я и не хотела этого признавать, но мне чертовски понравилось, когда Зоран заправлял мне волосы за ухо. Ещё я неприлично долго разглядывала свое отражение в зеркале, с радостью отмечая, что веснушки, которые появились под жарким летним солнцем, почти исчезли. Они мне никогда не нравились.

Колготки я натягивала с особой аккуратностью, ведь они были тонкие и мне не хотелось, чтобы этот чертов Зоран подумал, что я неряха. Какого хрена меня вообще стало вдруг волновать его мнение обо мне?

В дверь раздался стук, мое сердце пропустило удар от волнения, а в солнечном сплетении я почувствовала тяжесть.

На ватных ногах подойдя к двери, открыла её.

Мой будущий муж тут же медленно осмотрел меня с ног до головы, а я не могла оторвать взгляда от его пленительных карих глаз. Ладони вспотели при воспоминании о том, как наши пальцы сплелись тогда и как он нежно касался моей кожи, будто оставляя ожоги на ней, ведь она вся горела.

- Ты готова?

Я кивнула, не в силах вымолвить и слова в его присутствии. Он взял меня под руку и вновь в моем теле разгорелся жар, от которого хотелось сбежать и спрятаться, лишь бы никогда не чувствовать больше.

Всю дорогу до его дома мы молчали и я была этому чертовски рада, ведь мысли путались в голове и я бы не хотела опозориться, говоря несвязный бред.

Когда мы подошли к жилищу его отца, то во мне не было никакого удивления внушительным размерам аппаратаментов. Во дворе бегали несколько собак, которые были не на привязи и я легонько улыбнулась, ведь считала, что им тоже нужна свобода, как и всем нам в этой стране. Хотя бы эти собаки были не прикованы к цепи.

В коридоре нас встретили Деян Здеславович с Драганом, который как всегда нагло улыбался и я с трудом подавила желание закатить глаза.

- Мы рады тебя видеть здесь, Смиляна. - Голос отца Зорана был без намека на какую-то строгость, его глаза и он сам улыбались, внушая мне, что бояться нечего.

Мой жених помог мне снять пальто и провел в его спальню. Вместе с нами зашёл и Драган. Увидев это, Зоран смерил его злым взглядом, который тот благополучно проигнорировал и я хихикнула, отвернувшись, притворяясь, что рассматриваю окно.

- Мы будем жить не здесь, но я посчитал, что тебе нужно увидеть и этот дом.

- Конечно, ты наверное не видела таких домов, как этот, учитывая, я каком состоянии дома в твоём поселке. - Драган засмеялся, садясь на стул.

Но мне было не до смеха, когда я услышала о своем поселке. Откуда же он знает о том, какие у нас там дома и в каком они состоянии?

Я села на диван и положила ногу на ногу, медленно переводя взгляд с Зорана на Драгана и наоборот.

- Когда же тебе посчастливилось побыть там?

- Я был там вместе с Зораном, когда он разговаривал с твоим бывшим мужем.

- А, ясно. Но мне интересно, почему именно в этот день Вадим вдруг чудесным образом оказался избитым?

Зоран холодно посмотрел на меня и мне вдруг захотелось съежиться под натиском его взгляда, но я не шелохнулась.

- Кто же тебе рассказал об этом?

Он подошёл ближе ко мне и присел на корточки передо мной, чтобы мы были на одном уровне.

- Моя мама.

- Она все ещё общается с ним?

Он надавил на мою больную точку. Я нервно потерла вспотевшие ладони и Зоран взял их в руки, проводя по ним большим пальцем.

Он перевел взгляд на своего брата, намекая, что ему надо выйти. Он встал и пошел к двери, но перед тем как выйти, обернулся к нам.

- Как до воркуете, позвовите меня, я хотел спросить кое-что у Смиляны. - С этими словами он наконец вышел и Зоран снова повернулся ко мне.

- Да, она все ещё общается с ним.

Он свел брови к переносице и я увидела недовольство в его глазах от моих слов.

- Зачем она продолжает поддерживать с ним контакт?

- Я не знаю. Она сказала, что когда его избили, он зашёл к ней, чтобы попросить бинты и спирт. Мама настояла и обработала его раны.

Зоран скривил губы, водя пальцем по моей ладони, вызывая у меня мурашки по всему телу.

- Твоя мать предает тебя, а ты продолжаешь смотреть на это, сложа руки, серьезно?

- Это мое дело, понятно? Лучше расскажи, кто причастен к этому.

- Тебе жаль его?

Я закусила губу, раздумывая, стоит ли говорить, что если это действительно его рук дело, то мне приятен этот поступок, несмотря на его жестокость.

- Нет, мне не жаль его.

- Я рад, что ты его не жалеешь. Его нельзя жалеть, он выродок, а твоя мать помогает этому выродку.

- Зоран, это наше с ней личное дело, повторюсь.

Я нехотя высвободила свои руки и сделала вид, что поправляю воротник рубашки.

- Хорошо, я не стану лезть.

Я благодарно улыбнулась, отводя взгляд, и вдруг заметила, что на столе лежали какие-то рисунки, а рядом с ними мой блокнот.

- Ты что, рисуешь?

Он вздрогнул и быстро схватил листы, пряча их в тумбочку. Я улыбнулась ещё шире, видя, что ему вдруг стало неловко.

- Да ладно тебе, что в этом такого?

- Это не мои рисунки. - Он попытался соврать, но я увидела, как он упорно стал игнорировать мой взгляд.

Встав с дивана, я подошла к столу, нежно проводя руками по своему блокноту.

- Почему он лежит здесь? Лучше спрячь его куда-нибудь. Не хочу, чтобы Драган заметил его и начал ржать над моими стихами.

- Мне что, спрятать твой блокнот в сейф, как будто он излучает хоть какую-то важность?

Я почувствовала укол обиды. Думаю, он знал, что этот дневник важен для меня, но он намеренно сделал акцент на том, что это обычная безделушка.

- Он важен для меня.

Его взгляд смягчился и он заправил мои волосы за ухо, наконец взглянув на меня. Я отвернула голову в сторону и нарочно тряхнула головой, чтобы волосы выбились заново. Это был мой своеобразный протест. Зоран тихо рассмеялся моему жесту.

- Позови Драгана. Кажется, он хотел спросить у меня что-то. - Я игнорировала его, упорно разглядывая вещи на его столе, как будто они были мне интересны.

- Так не нравится быть со мной наедине?

Он взял мое лицо в руки, отчего сердце затрепетало также, как и в прошлый раз. Около десяти секунд мы просто смотрели друг на друга и он приблизился, оставляя на моей щеке невесомый поцелуй, а затем провел пальцем по месту, где у меня ещё остались веснушки. Я почувствовала стыд, прилипающий к щекам, ведь они мне не нравились.

- Сейчас позову Драгана.

Когда он отстранился, я почувствовала странное желание, чтобы этого не случилось, чтобы он оставил ещё один поцелуй, несмотря на нашу взаимную неприязнь.

Во мне была внутренняя борьба: сердце хотело, чтобы он был рядом, а мозг кричал, что это все плохая идея и пора завязывать. Я не знала, куда мне деться от этого конфликта внутри меня.

Через минуту в комнату вошёл брат Зорана и странно улыбнулся, видя, что я выгляжу немного рассеянно и менее уверенно, чем было до его ухода. Я опустилась обратно на диван, не поднимая взгляда ни на одного из братьев.

- Как дела у Велиславы?

Я вопросительно приподняла брови, услышав его вопрос.

- Все в порядке, а что?

Он помолчал, будто раздумывая, следует ли ему задавать следующий вопрос.

- Я хотел узнать, обещана ли она кому-то?

VIII. Благословение.

Зоран

Смиляна приподняла брови в удивлении от такого вопроса, а я устало взглянул на брата. Он все никак не может отвязаться от этой девчонки. Это бред, учитывая, что Велислава никогда бы не поддалась на его чары, да и не в ее интересах рисковать, ведь если их застанут, то отчисление девушки не заставит себя долго ждать. Тем более, они виделись всего один раз, чего он хочет?

- Почему тебя вдруг заинтересовало?

- Простое любопытство, за него же не бьют, верно?

Он попытался изобразить равнодушие, налепив на лицу ухмылку, но я видел, как он нервно прикусывал щеки с внутренних сторон.

- Я только вчера узнала, что через несколько месяцев ее выдадут за какого-то бизнесмена, который сейчас в командировке. Ещё, он кажется подарил ей дорогущий браслет на днях, но я не уверенна, что это сделал именно он.

Драган подорвался со стула, его кулаки гневно сжимались и разжимались, будто он хотел науинуться на Смиляну за то, что она сказала. Я инстинктивно поднялся с кровати и подошёл к девушке, садясь рядом с ней, желая в случае чего защитить её, хотя знал, что брат не трогает мою будущую жену.

- Кто он? - Его голос был непривычно холодным, а серые глаза превратились в сталь, от угрозы которых Смиляна неосознанно придвинулась ко мне. Я сжал ее руку в успокаивающем жесте.

- Я не знаю, и она тоже не знает. Единственное известно, что он сейчас в какой-то командировке в другом городе.

Он отвернулся от нас, тяжело дыша. Спустя примерно минуту стал мерить шагами комнату, все ещё находясь в возбуждённом состоянии.

- Драган, все в порядке? - Поинтересовался я, с вопросом и насмешкой глядя на брата. Он редко показывал негативные эмоции при мне. В нашей семье было заведено справляться со своими моральными проблемами наедине с собой. Со смертью матери мы втроём будто заперлись друг от друга в отдельных мирах, не показывая настоящих чувств и притворяясь, что все в порядке.

Драган подошёл к нам и сел на корточки перед Смиляной, умоляюще глядя на неё. Я сжал руку девушки сильнее и она зашевелилась, показывая, чтобы я отпустил ее, но у меня не получалось отстраниться. Ни тогда, когда мой брат находился к ней так близко.

- Смиляна, пожалуйста...- Он взъерошил волосы, находясь в неком смятении. - Узнай хоть что-нибудь об этом мужчине, мне это очень нужно. Имя, место работы, внешность...Может быть, город, в котором он сейчас находится. Я в долгу не останусь, клянусь. Тем более, мы скоро станем семьёй.

- Смиляна не будет рисковать. - Сказал я твердо, но Драган даже не обратил внимания на мои слова, умоляя девушку взглядом. В тот момент мне захотелось убить его, ведь эта просьба слишком опасная для моей будущей жены, и я не хочу, чтобы у нее появились угрозы ее безопасности. Сейчас для меня в главном приоритете целость и сохранность девушки и я не могу контролировать все полностью, чтобы в случае чего защитить, ведь она пока не живёт со мной.

Она с сомнением взглянула сначала на меня, а затем на моего брата.

- Просто объясни, зачем тебе информация о нем?

- Спрашивай что угодно, но не это.

- Тогда...- Она прикусила губу, и от этого простого действия мое сердце пропустило удар. Ее голос перешёл на шепот: - Я бы хотела спросить, какие у вашего отца отношения с Людмилой Вороновной?

Мы с Зораном переглянулись, не понимая, почему она решила задать такой вопрос.

- Деловые, возможно дружеские, а что?

- Ничего, просто интересно. - Я понял, что она явно не договаривает. В ее голосе послышался явный намек на ложь и я стал понял, что Смиляна знает больше, чем мы с Драганом. - А насчёт информации о ее будущем женихе, не лучше ли тебе спросить об этом саму Велиславу?

- Ты сама вообще веришь в то, что она мне добровольно расскажет что-нибудь?

Смиляна хихикнула и отрицательно покачала головой. Мой палец двинулся по ее костяшкам по руке, медленно поглаживая.

- Я не знаю, будет ли честно по отношению к Веле, если стану рассказывать тебе такую информацию.

- Никто об этом не узнает, честно. Я сдерживаю свои обещания, Смиляна, и если тебе когда-нибудь понадобится помощь, то обещаю, что сделаю все, чтобы тебе помочь.

Она тяжело вздохнула и медленно кивнула. Драган благодарно улыбнулся и спешно вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я усмехнулся его странной реакции на будущую помолвку подружки Смиляны.

- Что с ним происходит?

Я пожал плечами, встречаясь с ней взглядом.

- Перебеситься и успокоиться. Он часто злиться, когда не может получить то, что хочет.

- Значит, он хочет Велиславу?

- Судя по его реакции - да. Но это не значит, что он хочет ее заполучить, чтобы жениться или вроде того. Скорее он... - Я не закончил предложение, встречаясь с недовольным взглядом Смиляны и улыбнулся.

- Не все девушки судят только по красивой мордашке, Драгану пора бы это понять.

Я нахмурился и сплел наши пальцы, чувствуя прилив злости от ее слов.

- То есть, ты считаешь его красивым? - Мой голос прозвучал холодно, но тут же смягчился, ведь я заволновался, что Смиляна может испугаться меня.

- Ну...Да. Он явно не обделён внешностью.

Я язвительно хмыкнул и поднял наши сплетённые руки, указывая взглядом на кольцо, которое находилось на ее безымянном пальце.

- Не забывай, чья ты невеста.

Она высвободила руку и закатила глаза, заставляя меня улыбнуться.

- Такое забудешь. А сам то ты когда в последний раз был с девушкой?

Я взъерошил волосы, отводя взгляд от нее. Правда в том, что в последнее время не могу думать ни о ком, кроме своей невесты и поэтому даже притронуться к другой не хочу, несмотря на то, что Смиляна разрешила мне проводить время с девушками.

- Я не изменял тебе. - Снова повернувшись к ней, прошептал это и посмотрел серьезно в её глаза, показывая, что я не вру.

Она приоткрыла в удивлении рот и слегка смутилась, отворачивая голову.

- Почему?

- Серьезно? Ты спрашиваешь, почему я тебе не изменял?

Она покачала головой и встала, делая пару шагов к окну, я повторил ее действия и уткнулся носом в ее шею, вдыхая слабый аромат клубники, от которого я почувствовал желание оставить метку на этом месте, говорящую о том, что Смиляна принадлежит только мне.

Девушка напряглась моим действиям и наклонила голову, пытаясь отстранить меня от себя.

- Завтра мы идём в церковь, ты знаешь? - Я прошептал ей это на ухо, мое горячее дыхание обжигали ее кожу.

Она обернулась ко мне и вжалась в подоконник, создавая хоть какую-то дистанцию между нами.

- Да, припоминаю, что мне говорили об этом. Туда иду я, Вела, и ещё несколько девочек.

Я усмехнулся, кладя руки на подоконник по обе стороны рядом со Смиляной, не давая ей отойти.

- Боюсь, если Драган узнает, что туда идёт твоя подруга, то он первым же делом прискачет туда.

- Тогда предупрежу её.

Спустя примерно пятнадцать минут, как Смиляна ушла, я зашёл в свою спальню и глубоко вздохнул, усмиряя бушующее возбуждение от волнующей близости моей невесты, которое проникло в мою кровь и полностью отключило разум, не давая и шанса подумать над своими действиями.

Открыв ящик в столе, достал оттуда те самые рисунки, которые забыл по своей тупости убрать перед приходом Смиляны. Я медленно оглядел девушку, подозрительно схожую с моей невестой, которая была изображена на рисунке. Не хотел, чтобы моя невеста знала, что я умею рисовать. Об этом известно только Драгану и отцу, остальных я в свое увлечение не посвящал и не собираюсь, потому что для меня это нечто сокровенное. То, о чем знают только близкие люди.

Когда мать заболела, она постоянно сидела дома, и много рисовала. Я видел это, и вдруг мне в голову пришла мысль, что тоже хочу научиться, ведь осознание, что хоть какая-то часть ее увлечений останется во мне, грело мне душу. И когда Драган иногда посмеивался над этим, я не обращал внимания, ведь понимал, что со временем он поймет. Так и случилось.

Я достал целую кипу листов, осторожно сложенных, слегка пожелтевших и немного помятых от тяжести прошедших годов. Тут были исключительно мамины рисунки, и я всегда бережно хранил их как ценную память о ней. Тут было множество пейзажей, чьих-то портретов, животных, цветов. Я старался повторить каждый рисунок, когда она меня учила. Но нарисовать также, как это делала мама, у меня никогда не получится.

Утром следующего дня я застегивал свою белую рубашку, изредка бросая взгляд на настенные часы, боясь, что опоздаю. В комнату, не постучавшись, ворвался Драган. Его волосы были взъерошены после сна, а одеты на нем были только боксеры.

- Ты уже собираешься? Если там будет Велислава, то я хочу пойти с тобой.

Я стиснул зубы, чувствуя, что мой брат и секунды не даст мне покоя после того, как увидел Велу. Неужели он действительно не понимает очевидного?

- Ты там не нужен. Местные побегут за тобой сразу с факелами и виллами, учитывая, что ты вытворял раньше.

Он закатил глаза и прислонился к шкафу, ухмыляясь.

- Что-то ты сам не свой вчера был. - Этот ублюдок решил начать меня провоцировать и это мне очень не понравилось.

- О чем ты? - Я напрягся, застегивая ремень, но не подал виду.

- Я о том, как ты вел себя со Смиляной. Эти твои взгляды говорят сами за себя. Может, не так уж тебе и противна мысль о браке? Прямо глаз с нее не сводишь.

Я стиснул зубы, закрывая дверцу шкафа и толкнул его в плечо.

- Хватит нести всякую чушь, или может мне стоит напомнить, что ты вчера бесился, как влюбленная девочка, когда узнал, что Велислава скоро выйдет замуж?

Его взгляд тут же посерьёзнел и Драган отшатнулся от меня.

- Возьми меня с собой, Зоран. Я буду нормально себя вести, честно.

Я устало простонал, потирая лицо сделав пару шагов по комнате, чтобы успокоиться и прямо сейчас не придушить его голыми руками. Хотя возможно, если он пойдет туда, то будет интересно понаблюдать за их забавной перепалкой и не слушать скучную речь, которую повторяет Святослав из года в год.

- Ладно, но больше не смей говорить о том, что я как-то по влюблённому смотрю на Смиляну. Это неправда, ясно?

Он потрепал меня за голову и вышел из комнаты, чтобы успеть собраться. Вздохнув, я посмотрел в зеркало на то, что сделал Драган с моими волосами.

Примерно через полчаса мы были в церкви и я глазами искал только одну светловолосую девушку, которую хотел бы прямо сейчас забрать к себе и не отдавать никому, а не мучаться со всей этой формальной хуйней. Драган взял меня за локоть и повел в сторону Людмилы, которую благодаря ее достаточно высокому росту, который был редкостью в нашей стране среди женщин, было хорошо заметно. Рядом стояли несколько девочек - подростков, смотрящих на нас с братом так, будто мы были привидениями. В стороне от них шептались Велислава и Смиляна, я с трудом сдержал улыбку, увидев её. Их воспитательница болтала с какой-то женщиной неподалеку.

Драган тут же рванул в сторону русоволосой, а затем встал неприлично близко как бы невзначай стряхивая несуществующую пылинку с ее плеча. Я взял Смиляну под руку, притягивая к себе ближе и она неловко посмотрела на воспитательницу, боясь, что она будет недовольна этому жесту. Мне же было наплевать на мнение этой тетки.

Перед тем, как попросить благословение у наследника Истислава Великого, мы все сели на лавочку, чтобы послушать его речь, которую он повторял из раза в раз, когда к нему приходили люди с волнующим их вопросом, для очищения или благословения брака.

Велислава нагнулась, чтобы обратиться ко мне и Смиляне.

- Какого...- Сказала она шёпотом, а затем поджала губы, вспоминая, что в этом месте нельзя выражаться, как она обычно видимо любила. - Что он здесь делает? - Она махнула головой в сторону Драгана, который с наглой усмешкой смотрел на неё.

- Спрашивай у него сама. - Я отмахнулся от девушки, не желая больше участвовать в их играх.

Наследник Истислава вышел в центр зала, поправляя свою белую штанину, которая слегка задралась. Его борода стала ещё более длинной и полностью седой. Совсем недавно, в возрасте девяноста двух лет, умер его отец, сын самого Истислава Великого - Твердимир, и его наследник - Святослав, получил право стать одной из главных фигур во власти, но не решающей. Сейчас эту роль занимают другие люди.

Позади Святослава висели многочисленные портреты его деда. На большинстве картин он поднимал руки, будто бы обращаясь к небу, а позади него стояла толпа грязных и малоимущих мужиков, которые слушали его речи с открытым ртом и мечтали о хорошей жизни, которую он обещал им дать.

- Я приветствую вас, Хавилцы. - Его громкий голос разнёсся по всему залу и люди захлопали, кто-то прокричал приветствие в ответ. - Сегодня пятый день месяца, а значит, что пришло время дать вам мое благословение, в котором нуждается каждая душа, ярко светящая во славу подвигу Истислава Великого. Прошу вас встать, играет гимн нашей образцовой страны.

Все по его команде встали и я уже в своей приятной для себя привычке сплел наши пальцы со Смиляной. Она приподняла вопросительно бровь, но ничего не сделала, чему я был рад. Женщины в белых платьях до пола и с закрытым тряпкой такого же цвета лицом вышли на сцену и начали петь, все желающие в зале присоединились к ним.

Спустя минуту завываний певчих, стоявших по бокам от Святослава, мы все сели обратно.

- Я хотел бы вновь поведать вам историю подвига Истислава Великого, чтобы заблудшие души, пришедшие сюда, вспомнили об этом и встали на путь истинный. - Он прокашлялся и продолжил. - Могущественный мужчина, которого в будущем прозвали Истислав, так как его настоящее имя было неизвестно, собрал вокруг себя всех недовольных нынешней властью. Он прокричал им вдохновляющую речь, проникающую глубоко в разум и пообещал поменять мир, если ему помогут это сделать такие же недовольные своей страной люди. Он был высок и могуч, борода, по легенде приносившая ему удачу, была почти до самых пят, все взгляды были обращены на него. Люди слушали восторженно его речи, и светлая надежда поселилась в их сердцах. Истислав стал собирать вокруг себя сообщников, которые помогали ему воплощать план, разрабатываемый мужчиной годами, в жизнь. Эти смелые люди одним днём напали на властительниц государства и устроили переворот. Всех жителей этой так называемой страны не устраивало, что женщины взяли власть под свое крыло. Они чувствовали себя ущемленными рабами в руках глупых существ, видящих перед собой только горы золота, украшений и нарядов. Женский пол не управлял странами, а лишь губил их. 10 декабря (Прим.: в Хавиле ныне празднуется как день освобождения или новый год) переворот свершился. Благодаря поддержке в лице тысячей недовольных граждан, Истислав смог свергнуть власть. О нем стали писать в газетах, его речи и цитаты заучивали, говорили про себя, как молитву. Он был прославлен на весь мир. Слава ему, он спас нас всех!

Под конец его речи я откинул голову назад, закрывая глаза. Слушать постоянно эту историю мне уже в край надоело. Хотелось закрыть уши и больше не слушать этого.

Все вокруг зааплодировали и многие встали со своих мест, благодаря громко за рассказ. Я действительно не понимаю, что сложного просто из года в год, каждый месяц рассказывать хвалебные истории об Истиславе, получая за это баснословные деньги? По сути Святослав толком ничего не делает.

Мы все встали в очередь, чтобы попросить это чёртово благословение, и пока мы со Смиляной стояли молча, все ещё держась за руки, чему я несказанно был рад, Драган с Велиславой о чем-то спорили шёпотом. Я тихо засмеялся, пытаясь понять, о чем же их спор, но к сожалению не вышло, потому что Людмила утянула русоволосую к себе, чтобы та успокоилась.

Наконец дошла наша со Смиляной очередь и Святослав повернулся к нам, смотря за спину девушки, где стояла директриса.

- Доброе утро, вы, я так понимаю, на благословение брака?

Мы оба кивнули и он подозвал своего помощника, который подбежал к нам с бархатно-красной подушкой, на которой лежали две заостренные кости с деревянной ручкой. Я первым сел за стол, с такого же материала как и подушка скатертью и положил свою руку, чтобы мне нанесли татуировку, которая по обычаям церкви символизировала наш брак и связывала наши сердца до конца жизни. Перед тем, как заносить под кожу пигмент из обожженного дерева, мне на кожу нанесли несколько небольших надрезов ножом и перед началом татуирования будущую надпись нанесли на кожу углём, чтобы упростить процесс. Надпись гласила: ligatus in aeternum (Прим.: Связаны навсегда) Смиляна с интересом и страхом в глазах наблюдала за всем происходящим, ее глаза с беспокойством бегали по моей руке. Затем помощник Святослава поднес к месту на моей руке чуть ниже вены тот самый инструмент и стал вбивать пигмент. Спустя около десяти минут он закончил и я сжал руку в кулак, пытаясь усмирить острую и пульсирующую боль, от которой моя кожа горела.

Уступив свое место Смиляне, я прикусил до крови губу, разрываясь между тем, чтобы просто молча поддерживать ее и желанием взять девушку на руки и унести отсюда, чтобы она больше никогда не чувствовала боли.

Моя невеста сглотнула, когда ей на кожу начали наносить надрезы и отвернулась, чтобы не видеть этого.

- Я бы хотел забрать всю твою боль себе. - Нагнувшись, я тихо прошептал это ей на ухо, чтобы никто не услышал. Она шумно выдохнула, снова сглатывая.

Дыхание Смиляны дрожало, пока пигмент вбивали в кожу. Я взял ее руку в свою, проходясь нежно пальцем по руке, стараясь отвлечь от резкой боли.

Когда помощник закончил, она облегчённо вздохнула и быстро встала, будто боясь, что ее заставят пройти это заново. Святослав подошёл к нам и завязал вокруг наших запястий белую ленту, а затем поднял их к свою лицу и стал нашептывать что-то, чего я не слышал.

- Поздравляю, вы официально благословлены и можете вступать в брак, не боясь, что злобные силы могут расстроить его. В добрый путь.