Шанс книга 6

Глава 1

Картеж из разнокалиберных автомобилей немного попетляв по улочкам Петербурга, выехал на Царскосельский тракт. Итак, сегодня двадцатое июня, первый день пробега в три тысячи вёрст по дорогам нашей матушки России. Маршрут держим на Царское село. По этому тракту уже довелось проехаться в броневике и грузовике. Трасса скажем не плохая, по крайней мере пока. Для нас конечно главное не скорость, чтобы прибыть в промежуточный пункт пробега город Псков первыми, важно приехать вовремя.

Опережение, как и отставание по времени, караются штрафными баллами. Это не гонка на скорость, а пробег с заранее рассчитанным временем. Кто устанавливал контрольное время, трудно сказать, скорее всего заранее проехал кто-то из организаторов. Луи по этой трассе ехал зимой, а значит, все рекомендации относительны. Карту маршрута изучал, но это на бумаге вроде бы понятно.

Прибавив газу, сразу же оставили позади себя десять машин. Кто мог набрать скорость более сорока километров в час, сейчас в отрыве от основной массы. И мы среди лидеров. Разогнавшись почти до пятидесяти километров в час, обошёл впереди едущих. Далее пришлось сбросить скорость, дорога после Царского села быстро сменилась не только на пыльную, но и ухабистую. Тут вскоре и догнали наш грузовик. У ребят всё в норме. Это радует, что движемся пока без вынужденных остановок. Не доезжая Гатчины пришлось остановиться. Тряска такая, что начались сбои в работе двигателя.

Не один раз мы отрабатывали всякие не штатные ситуации. Вот и теперь, как только остановился, механик Курт выпорхнул из салона, открыл крышку капота и стал проверять контакты на свечах. Двигатель не глушил пока, так удобнее. Свечи всего четыре и вот троить перестал мотор заработав равномерно и чётко. В это время наш писака помочил обочину и заодно оглядел колёса.

Первая проблемка, которая быстро разрешилась, произошла на сороковом километре. Тяжёлая дорога. Нас пока никто не догнал. Минули Гатчину, на ходу перекусили бутербродами и запили кофейком. Сервисом занимался Викентий сидя на заднем сидении.

Как только было принято решение о том, что третьим пассажиром и по совместительству помощником едет Нордин, с ним провели серьёзный разговор. Акула пера сделала правильный вывод - платить деньги будут исключительно за правду и освещать в газете можно только то, что выгодно заводу. Ни каких жаренных и высосанных из пальца фактов. Не требуется облизывать кормящую руку, хотя первая попытка её укусить, обернётся мгновенным пенделем под зад. Поэтому, Викентий Арсеньевич, уже написал статейку о нашем заводе. Вот только не раскрывались передовые методы работы и ни слова о бронетехнике. Писать о том, что дети рабочих отдыхают в Крыму, пока преждевременно. Зато о микрорайоне вскоре выйдет статья. Однако основное внимание он сможет привлечь путевыми заметками, что будет писать во время пробега. Нордин знает, что в журнале «Автомобиль» тоже будет что-то подобное, написанное редактором и одновременно гонщиком данного автопробега Нагелем Андреем Платоновичем.

Между тем, на пол пути к Луге, проехав более сотни километров мы прокололи шину. Три колеса у нас было с собой, оставшиеся пять ехали в грузовике. Напоролись на сучок, да какой, порвало шину так, что думаю отправить её только на выброс. Сильно не торопились. Мой штурман, а в тоже время и механик Курт, всё уже просчитал и у нас есть тридцать минут в плюсе. Не зная, как будет дальше, решили воспользоваться возможностью и бегло осмотрели крепления, свечи, ремень. Пока ничего не требовало нашего вмешательства. Курт правда опять проверил контакты к свечам. Помыли руки, умылись от пыли, проглотили по бутеру и в путь.

В Луге нас догнал Нагель на своём Берлье. Только мы уже постояли пятнадцать минут в тени под ветерочком, открыв салон и капот, да собирались дальше продолжить путь, а тут и Андрей Платонович. Он тоже был с помощником. Перекинулись информацией. Оказывается, что пробили колёса не только мы одни, практически все имели проколы, кто ехал за нами. Мы собрались и направились преодолевать последние сто пятьдесят километров, что остались до Пскова. В пути ещё три раза останавливались. Второе пробитие колеса и опять от чрезмерной вибрации пришлось проверять контакты.

Пыльные, измотанные тряской и припекающим солнышком, мы всё-таки въехали в Псков точно по времени, первыми. За нами сразу же подъехал Нагель на Берлье, следом Бенц, потом Лаурин и Клемент, затем Даймлер. Агафон Фаберже с большим отставанием пришёл на своём Рено шестым. Пятёрка наиболее шустрых определилась. Лошадок у них оказывается меньше наших, однако приехали кучно. Значит, двигались быстро и моторы у них работали на пределе. Нас направили на отдых после оформления всех формальностей.

Только через два часа подъехал наш грузовик. За это время мы успели принять по очереди водные процедуры и приступили к более серьёзному осмотру «Ижоры». В «летучей» бригаде, что на грузовике, лишних людей не было - водитель-механик Фриц Вайс, Луи за пассажира с боку и штурмана одновременно. В Кузове механик Синицын Илья Петрович и слесарь-сборщик Гаврилов Максим Семёнович. Ещё группа помощи и поддержки встретит в Вильно, у нас там будет днёвка.

Луи отправил нас отдыхать. Завтра путь немного длиннее, а время тоже самое обозначили судьи. Нордин пошёл дописывать и ему предстоит отправить телеграфом всё, что успел настрочить в блокноте. Едва добравшись до кровати, наверно сразу же и отрубился.

Ранний подъём. Разминка удалась, всё же регулярно занимался упражнениями с момента моего попадания в этот мир, хотя вчерашняя нагрузка чувствовалась. Да только размялся и жизнь опять заиграла красками. Завтрак заказывал с вечера, чтобы был необычным, а с супчиком. Без горячего нельзя. Пирожками и пирогом воспользуемся на маршруте, совмещая полезное с необходимостью. За двадцать дней питания одной сухомяткой можно так посадить желудок, что не обрадуешься. За едой перекинулись с Луи вчерашними событиями. Обрадовал, что практически все меняли колёса, были частые остановки из-за проблем с системой зажигания. Он специально подольше вчера посидел в ресторане, чтобы послушать остальных участников пробега.

Наша техпомощь опять раньше выехала. Мы же, дождавшись своего времени, под пристальным вниманием судей рванули к новой цели - Риге, только сначала доберёмся до Дерпта. Нам определили, что триста двадцать вёрст должны преодолеть за одиннадцать часов. Курт вычислил среднюю скорость в тридцать - тридцать три километра в час. До Дерпта дорога протяжённостью в сто пятьдесят километров была относительно сносной. Останавливались всего два раза, проверяли свечи и быстрый внешний осмотр. Своих не стали дожидаться. В плюсе у нас были сорок минут. Пол часика остывал мотор и вперёд, в Ригу. И тут начались песчаные участки.

Нас догнали преследовавшие по пятам гонщики, когда мы застряли в песке, но каждый из соревнующихся самостоятельно вытаскивал буксовавшие машины. По правилам, экипажи не должны были помогать друг другу, за это не только могли начислить штрафные очки, но с пробега снять. Двигатели перегревались. Один отрезок оказался самым гиблым и если бы экипаж состоял из одного члена, то там бы и остался автомобиль, пока не подъехала б наша бригада.

С трудом выпихивали, хорошо, что имели две метровые доски, которые подкладывали под колёса, а лопатой отгребали лишнее, так и миновали дюны. Другим пришлось сложнее. Опять проехали сто восемьдесят километров без поломок, только вот гнать пришлось в пригороде Риги, чтобы не получить штрафных баллов, пока такая участь миновала.

Не приводя себя в порядок, мы с механиком стали проверять крепления, состояние тормозной системы, промыли карбюратор и вычистили свечи. Писаку отпустили творить шедевр. Вымели салон от песка, который был казалось везде. Наших мы не дождались до глубокой ночи и разбив остаток времени до утра на две смены, я пошёл спать, а Курт остался охранять машину, чтобы в бензобаке случайно не оказался песок.

Утром узнал, что в два часа ночи прибыла поддержка. Загрузли в песках и хорошо, что их было много человек. Они практически не ложились спать, отправили отдыхать только водителя. Заправили нас, долили масло, заново всё осмотрели. Заменили одно колесо, потому что начало травить к утру. Всё-таки где-то пробили его. У меня спросонья были неприятные ощущения в плечах и пояснице, как никак поупирались вчера изрядно, выталкивая «Ижору». Помощники уехали в пять утра, так и не поспав.

Трасса будет сложной как пить дать. Расстояние от Риги до Шавли всего в сто девяносто километров, а расчётное время нам выдали как бы завышенное - восемь часов. На первом этапе в триста км, мы тоже преодолели за восемь часов. Мчались мы тогда весело, а сейчас Курт высчитал, что средняя скорость двадцать пять километров в час. Не всё так просто, как кажется, а значит трасса сложная.

Так оно и вышло. Песчаные и гравийные дороги. Проехав сорок вёрст и достигнув Митаву, оказалось, что резерва времени у нас всего десять минут. Идём в притык. По бутеру, запили и в Шавли. Через двадцать километров помогли своим выбраться из песка. Не проехав и десяти вёрст пробиваем колесо на гравийном повороте, где нас прилично занесло и развернуло. Меняем колесо и дальше, дальше, время терять нельзя, впереди всякое может случиться. Однако, увы.

Впервые получаем штрафное очко, опоздали, не вложились во время. Только и все остальные были в штрафниках. Тяжёлая вышла трасса. Всё что смогли, то проверили к приезду наших. Им оставалось заправить и охранять ижорскую красотку. Порядком подустали все без исключения.

Длину трассы четвёртого участка мы знали - сто семьдесят вёрст от Шавли до Вильно, короче всех отрезков, что проехали. Между тем время поставили восемь с половиной часов. Офигеть! Механик сразу выдал среднюю скорость передвижения. Небольшая, всего то двадцать километров в час. Грузовик уже как почти три часа в пути. Дорога дрянь. Разбита телегами. То гравий, то песок. Холмистая местность наверно была бы не так страшна, если бы на подъёмах и спусках не было мелких камешков. Поднимаясь в верх -пробуксовываем, спускаемся - заносит зад, что не разгонишься. Теряя время на подъёмах, старался по максимуму навёрстывать при спуске. Риск конечно был, но что поделаешь. Мой штурман всё проверяет, высчитывает и торопит.

На одном из спусков лопнуло колесо, да так его разнесло, как будто бронебойным снарядом попало. Покупали французские «Мишлин», они надёжны и проверены годами. Марка дожила до двадцать первого века. Плохо, что столичный дилер не пошёл на контакт с нами. Наоборот, с пренебрежением отнёсся, мол знать не знаю никакую «Ижору». «Берлье» он знает и «Шаррон» знает, потому, что во Франции собирают, а мы кто? Ну да ладно. Решили, что, если в дальнейшем и предложат сотрудничество, выберем назло лягушатникам, прусский «Континенталь» или амерский «Гудиер».

Со спонсорством нам не повезло. Европейцы хотели получить первоклассного водилу или механика для обслуживания своих машин, только никак не помогать конкуренту. Может они провентилировали наши возможности и начали противодействие? По темпам производства мы очень сильно отстаём, однако можем насыпать под хвост соли, если устойчиво выгрызем для себя кусочек нашего родного российского рынка.

Промежуточный финиш стабильно за нами и главное, что сегодня пересекли его вовремя. Заморачиваться с осмотром не стали. Нас встретила группа под руководством инженера Колпанова Семёна Александровича и молодёжи, которая копытом стучала, высекая искры, так им хотелось, засучив рукава, перебрать всю машину до последнего болтика.

Завтра у нас целый день для обслуживания, отдыха и официальных приёмов. Сдали технику под охрану и осмотр. Пока писака строчил свои переживания, мы с Куртом умяли бутерброды и пирожки, запивая тёплым чаем из термоса. Когда приехал грузовик, то узнали, что одна машина перевернулась на спуске и скорее всего восстановлению в полевых условиях не подлежит, а значит выбывает команда из соревнований. Если бы не завтрашняя днёвка, то было бы плохо, силы оказались на пределе.

С самого рассвета все механики с Луи начали капитальный осмотр машины. Прежде всего, подняли на домкраты, сняли колёса. Промыли тормозные барабаны, смазали клинья. Заменить пришлось даже тормозной тросик, где-то его хорошо зацепили. Подтянули цепи. Свечи поставили новые. Пересмотрели карбюратор, поменяли воздушный фильтр. Не думаю, что такая фишка - как летучка с механиками, есть и у других, главное нам ребятки сильно помогли. Вновь пришлось менять ремень на вентиляторе. Обнаружили, что одно ребро охлаждения на картере сбито, видно был камень в песках, потому что скрежетало под днищем порой сильно. Настроили зажигание, которое от тряски сбивается.

Как руководителя команды меня вскоре забрали для общения с властями, прессой и скажем так - фанатами, грезящими прогрессом и автомобилями. Всё было как-то сумбурно и провинциально. Более того, не хватило организаторских способностей, чтобы не только упорядочить мероприятие, но и действительно из этого получить гешефт. Ко мне сам подошёл Нагель и отведя в сторонку, выразил удовлетворение, что наконец то у него есть гонщик с кем можно посоперничать.

С Андреем Платоновичем впервые увиделся в столичном автоклубе, он тогда представлял нового члена – меня, как директора автомобильного завода, начавшего выпуск отечественного автомобиля. Две трети членов титулованные снобы, которые прикупили импортные машины, а тут вдруг хрен с бугра, только и того, что дворянчик. Князю Романову не с руки отсвечивать было, что он мой компаньон по акционерному обществу - официально зарегистрирован его представитель. Видел, что Михаилу Александровичу было несколько не по себе от такого отношения. Он же тогда и задал пару вопросиков, которые только раззадорили придурков и обозлили дураков. С одной стороны, понимал, что надо вскрыть некоторые преимущества нашей «Ижоры», с другой, хотелось бы придержать новинки до пробега, чтобы козырнуть на трассе, а не с трибуны.

И вот теперь Нагель припомнил ту презентацию. –Надо сказать вы Сергей Илларионович теперь не серая лошадка, а ретивый скакун. Думаете, что просто так вам удалось вырваться в перёд? Нет голубчик, это вам дали такую возможность, чтобы посмотреть на машину. Теперь вижу, что говорили правду. На одном из спусков неожиданно заметил, как вы притормаживали. Всё-таки когда тормозят все четыре колеса, то это безопасней и главное эффективней. Вы убедили. Это было сказано на одном дыхании, с горящими глазами человека, действительно увлечённого техникой. И если вы дотянете до столицы, то обязательно куплю вашу «Ижору», резвая у вас барышня, понимаете ли. То, что он искренне говорил, сомнений не было.

Нас отвлекли и поговорить почти не удалось. - Вы не сомневайтесь, Андрей Платонович, мы постараемся не только доехать. Как бы многозначительно намекая на победу. Впрочем, цыплят по осени считают, не правда ли, впереди долгий путь. – Несомненно, время покажет и расставит по своим местам, напоследок сказал Нагель.

Очень деятельный человек. В этом году должен ещё один журнал выпустить. Однако французы через него раскручивают свой автопром. Предоставили автомобиль, запчасти, обслуживание и естественно сопроводили всё своей рекламой. Плохо, когда русский рекламирует французское, думая, что он патриот своей империи. Осадочек остался в душе.

К трём часам дня машину вычистили, вымыли и накрыли чехлом из брезента. Распределили время негласной охраны «Ижоры» и грузовика, остальные отправились отдыхать. Завтра один из самых длинных участков пути: Вильно-Гродно-Белосток, опять более трёх сотен вёрст.

Техническую помощь отправили до рассвета, у грузовика меньше скорость. Запаски у нас есть, магнето и свечи, тросик и цепь, насос -это то, что может пригодиться в любой момент, а более серьёзное нам и не сделать в дороге без посторонней помощи. Догнать должны быстро наших ребят, там и заправимся. Молодёжь с инженером направились прямиком в Москву, где у нас будет опять днёвка перед рывком в столицу.

Получив от организаторов время прибытия в Белосток, мы по хорошей дороге рванули вперёд. Судя по тому, как скривился мой штурман над вычислениями, понял, опять задница ждёт, не иначе. Нам дали тринадцать часов на преодоление маршрута. Средняя скорость опять не высокая, всего-то двадцать километров в час. По карте помню, что одни низины с речками болотами. А Луи напомнил, что большая часть припадёт на сельскую местность. И не дай Боже пойдёт дождь. Небо заволокло тучами, пасмурно. Не жарко и то хорошо.

До Гродно добирались тяжко. Можно сказать, что нам крупно повезло. Обогнав техническую помощь, сразу же через километр нарвались на булыжник днищем. Где-то прошёл дождь, и вода приподнялась в речке, что протекала вдоль дороги. Строить мы ещё не научились, да и пригляда нет должного за дорогами. На притопленной слегка дороге сначала влетели в яму, а потом и на камень, угодивший прямо под рессору. Сильный был удар, такой что снёс крепление и только чудом, что лист не упёрся в дорогу и не приподнял машину, а пошёл наискосок. Кое-как выехали из воды, освободили салон от всего барахла и уже искали что положить под кузов, чтобы наклонить набок машину, как показался спасительный силуэт грузовика. За сорок минут удалось восстановить рессоры на место, правда новый комплект. И как мы смогли это сделать в таких условиях, удивляюсь. Вроде не рассчитывали на такую поломку, однако ж пригодилось. Правильно говорят, что лишняя запчасть кузову не в тягость и не обуза.

С трудом сделали ремонт. Мимо нас проехали лидеры, думаю, что они испытали положительные эмоции. Ничего, догоним! Когда прибыли в Гродно, то у нас по подсчёту был минус во времени - сорок пять минут. Не успели мы уменьшить разрыв. Дороги отвратительные. Ещё и шину распороли.

Настроения не было, только на волевых рвались в перёд. Температура масла и воды в радиаторе высоки, надо было делать остановку. А тут попался неплохой участок дороги, и мы ускорились. На пол пути к Белостоку обогнали Бенц и были на хвосте тройки лидеров. Как опять пробили колесо. Оставшийся путь до финиша ничего не поменял. Снова получили штрафное очко.

Как выяснилось позже, ещё одна машина сошла с дистанции и что в штрафниках оказались все. День был ужасным. Осмотрев машину и не найдя чего-то страшного, занялись подтягиванием гаек, куда смогли только дотянуться. Проверили контакты, уровень масла, долили воды в радиатор. Ждём своих разместившись в салоне. Наш писака побежал телеграфировать шестую заметку.

«Летучая» помощь добралась глубокой ночью. У них были проблемы с задним колесом, и чтобы его поменять, надо было сначала частично разгрузить машину, а потом уж производить замену и вновь загружать запчасти и горючее. Беда только в том, что сегодня дважды нарывались на острые камни и пришлось клеить на месте. По мере того, как спускала камера, так быстро не сох клей, как хотелось, останавливались и подкачивали колесо. Так что пришлось уже нам помогать парням. Вновь выгрузили всё с кузова, поддомкратили и сняли колесо. Далее уже обыденность. Мы начинаем привыкли спать по очереди за эту неделю. Кто дежурил, тот уже заправил «Ижору» и грузовик.

Утром слегка покапал дождик. Думаю, что на дороге это не отразится. Седьмой день пробега обещал небольшое расстояние, всего в сто девяносто километров. Главное, что дороги вокруг Варшавы лучше, чем прежние нами пройденные. По регламенту мы стартовали пятыми, что поделаешь. Курт получил от судьи лист с нашим временем, за которое должны добраться от Белостока до Варшавы. И пока я выезжал на тракт, механик как всегда рассчитал нашу скорость. Можно двигаться со средней скоростью пятьдесят километров в час. Ух ты вырвалось у меня, и я сразу поддал жару. За три с половиной часа покрыть почти двести километров. Действительно, ехать было одно удовольствие.

В Польше видно за дорогами следили. Грунтовки попадались не важными, пыльными, зато без колеи от телеги, куда можно попасть и хрен выбраться сходу. Часто гравийные, где пару раз нарывались на так называемую стиральную доску, где ехать пятьдесят - себе дороже. Снижали скорость до тридцати. Впереди идущий Даймлер не то резко газанул или какой-то другой финт сделал, но чуть не разбили нам лобовое стекло полетевшие из-под его колёс камни. Дорога к сожалению, не такая уж и широкая, объехать сразу не получилось. Плюс вильнул скотина пару раз, что вынужден был сбавлять скорость при обгоне и притормаживать, чтобы не вылететь с трассы на обочину.

Плестись за этим бараном не хотелось, поэтому немного приотстав, разогнался и проскочил, причём резко перестроился перед ним в его полосу. Журналист с усмешкой констатировал, когда рассмотрел, что мы наделали - с испугу тот водила так крутанул руль, что чуть не вылетел с дороги, однако удержался. Снизили скорость и уже в своём темпе продолжили движение. Это ему в науку, козлина. Дальше происшествий не было.

Трудно было ориентироваться в пригороде, при подъезде к Варшаве. С этим тоже справились и в установленное время пересекли финиш. Здесь уже было много зевак, нас ждали и оформив все бумаги с организаторами, получили план мероприятий на сутки. Да, снова днёвка. И машину надо готовить опять к плохим дорогам - песок и булыжники, грунтовка и пыль ждут нас впереди.

До начала пробега мы знали, где будут суточные стоянки, причём предупредили организаторы, что в Варшаве и Москве пройдут встречи с аристократией, губернаторами и прессой. Отсюда вывод - мало помыться, надо сменить полностью гардероб, чтобы не ударить в грязь лицом. Светские мероприятия, с разными протоколами и дресскодами, меня просто раздражают, на них даже тяжело дышать, чисто морально. Благо, что у меня был выбор - задержаться в общении с журналистами или идти пить с польской шляхтой.

Выбрал первое и не пожалел. Наша ласточка уже заявила о себе. Если о нас никто не знал до пробега, образно говоря, то теперь все видят, что русская машина ничем не уступает ведущим европейским маркам. Все секреты не хотелось раскрывать, вот только и имидж желательно поднять. Поэтому уделил внимание ходовой части. Рассказал, что торможение четырёх колёс, а не только двух задних, нас не раз спасало от заноса при спусках с гравийным покрытием. Касались вопроса патентования, какое количество мы выпускаем автомобилей?

Остановился на том, что у нас три комплектации машин, о стоимости, расцветках, что имеем уже два автосалона. Наиболее «кусачие» журналюги, да не без задней мысли или подсказки конкурентов, всё старались выяснить - а не используем ли мы вместо бензина смесь какую-то, не форсирован ли у нас двигатель, чьих производителей используем комплектующие, не нарушаем ли патентное право и прочее, уже просто хотелось вывести наглеца за ухо куда-то в кусты и пристрелить. Мечты - мечты! Некоторые желания вынужден прятать, а то и до беды недалеко.

По большому счёту отдохнули, не смотря на насыщенный день. Сменили обстановку, переключились и расслабились немного. А с утра опять боевой настрой, зарядка, завтрак, сухпаёк с чаем в сумку журналиста, беглый осмотр техники, прогрев и на старт. Расстояние от Варшавы до Брест-Литовска примерно двести километров. Курт выдал скорость среднюю, а она ниже предыдущей - около тридцати пяти километров в час. Значит, если дорога хуже, то и время больше. За пять с половиной часов должны добраться до Брест-Литовска. Разницу в качестве дорожного покрытия сразу ощутили, как проехали с десяток километров за Варшаву. Периодически попадались песчаные участки, впрочем, нигде не пришлось буксовать. Темп снизился, заносит, двигатель перегревается. Хуже было на дороге с булыжниками. Появились грунтовки и запылённость достала. Тяжело дышать, впереди нас кто-то нёсся, и мы как в тумане. Для двигателя это тоже не совсем хорошо. Проехав сто пятьдесят километров, остановились на двадцать минут, чтобы дать движку остыть немного, сами умылись и проверили контакты, а то что-то двигатель намекал о нём позаботиться. Фильтр воздушный заменили. В этот раз нам просто повезло, что не было пробитий шин. В Варшаве Луи прикупил четыре колеса в сборе на всякий случай, два пришлось просто выбросить, ремонту они не подлежали. Приехали мы точь-в-точь по времени, но вторые. Видно остальные получат штрафные баллы.

С Куртом приноровились делать сразу же осмотр машины, не надеясь на помощь. А вдруг что-то случилось у парней, и они приедут в последний момент? Кто-то нам сказал, что в окрестностях дожди прошли, намекнув, что это были только цветочки в пробеге, а трудности только начнутся. Не радостно восприняли эту весть. С такими дорогами у нас действительно возникнут проблемы. На этот случай пошит комбинезон и сапоги имеются. Завозюкаемся конечно в грязи с ног до макушки. Проверили наличие и состояние двух досок, если придётся их под колёса подкладывать. Лопаты тоже потребуется. Трос в грузовике.

По очереди перекусили, чтобы машину без присмотра не оставлять. Помощь приехала к вечеру, ребята не спешили, зря грузовик не били на дороге. Всё было бы замечательно, если не один казус, что приключился следующим утром. За двадцать минут до старта, оказалось, что колесо заднее справа на ободе. Естественно, в темпе вальса замену сделали. Удивило то, что гвоздь, воткнутый был новенький и чистенький. Эх, любят же нас, не забывают. И когда мы дали маху? Однако дали...

Небо затянуто тучами и нечего хорошего не предвещало. Судя по карте Полесья, рельеф равнинный, много озёр, болот и речушек. И если, как говорят там прошли дожди, то даже и не знаю, что нас ждёт. С заменой колеса наш старт прошёл несколько смазано, всё впопыхах. Курт то же не обрадовал. На преодоление двухсот двадцати вёрст дали аж одиннадцать часов, при средней скорости в двадцать километров в час. Не проехав и пятнадцати километров в направлении к Пинску, до которого около ста шестидесяти вёрст, мы попали в ливень. Это пол беды, он прошёл стороной, а дальше начался кошмар. Дороги практически отсутствовали, приходилось двигаться по колеям. Наша пятёрка шла плотно, постоянно застревая в грязи. Хорошо, что вчера на задние колёса грузовика одели бандаж из цепей, то-то он прёт, что не можем догнать.

И чего греха таить, помогали мы все друг дружке, несмотря на то, что регламентом пробега это запрещено. Грязные как свиньи, то и дело деревянными скребками выворачивали грязь из-под крыльев, потому что она не давала возможность крутиться колёсам. Замечательная идея поместить тросы и цепи в короба на днище оправдала себя на все сто процентов. Когда мы попали в Пинск, то уже потеряли восемь из одиннадцати часов, а впереди ждали ещё шестьдесят вёрст ужаса. Четвёрка задержалась в городке, выковыривая из всех щелей днища грязь, а мы тронулись в путь, едва приведя себя хоть в относительный порядок. Заправив нас, грузовик вновь рванул вперёд. Вот только на этот раз нам пришлось выручать друзей. Минут двадцать выталкивали махину. Попытались провернуть трюк с взятием нас на буксир, да куда там, чуть не повторилось предыдущее застревание грузовика. Решили, что он будет несколько на удалении от нас ехать и посматривать в бинокль за «Ижорой».

В Лунинец решили въехать пятёркой с опозданием на три часа. В десять вечера не так было заметно во что мы превратились сами, а машины так вообще, требовали вдумчивого отмывания. Чем мы втроём, полным экипажем и занимались до двух часов ночи.

Утром нас обрадовали, что дожди впереди не прошли ещё, впрочем, дороги плохие по определению. А когда нам дали время следования в пути, то настроение потухло. Девятнадцать часов за баранкой - это не шутки. Средняя скорость при этом вчерашняя. Выехав за Лунинец и получив первое пробитие шины, мы, поменяв колесо поменялись с Куртом местами, хотя и это было нарушением регламента пробега. Решили, что до Мозыря он будет крутить бублик, а оставшиеся двести до Чернигова уже я. Так меньше устанем. Пока управлял машиной механик, местность была в основном равнинная. Задержка случилась на переправе через Припять перед Мозырем. Паромом переправились.

А на моём участке стали появляться холмы. В низинах пару раз застревали. Опять грязные, как лесные приведения добрались до следующей переправы через Десну. Прибыли в Чернигов вовремя, правда наши опередили нас, повезло им на переправах. А четвёрка едущих за нами получит штрафные очки. Мы сработали на пределе сил. Хватило только всё осмотреть, а машину мыли и заправляли мужики. Они сегодня нас спасли опять.

Приятно было утром сесть в чистую машину. Настроение сразу приподнялось. Из Чернигова до Киева предстояло проехать сто шестьдесят вёрст. Если дорога не раскисла, то тех шести с половиной часов должно хватить, чтобы добраться в Мать городов русских Киевской Руси. Скорость рассчитана Куртом не большая, всего-то двадцать пять километров в час. Рельеф был холмистый и дороги конечно не важные. На лесных участках раз даже чуть не забуксовали, было сыро. Пару мест проезжали по деревянному настилу, вероятно, чтобы в болото не провалиться. Всё-таки пришлось раз остановиться, чтобы не только окропить примыкающие к дороге кусты, но и почистить машину от налипшей грязи. Заодно перекусили пирогом, термосным чаем и уже не останавливались до самого Киева.

В городе встретили с радушием, как в прочем могут и с вилами, и зигами, как было в моём прошлом. Опять днёвка. После того, как потаскали из грязюки машины, не мешало бы и перевести дыхание. На следующий день нас пригласили на приём к киевскому губернатору – генералу от кавалерии Владимиру Александровичу Сухомлинову. После общения в кругу знати Киева, сложилось некоторое непонимание, а вернее сказать даже очень хорошего понимание зачатков сидения на двух стульях. Не могу сказать о явном национализме, однако душок будущей самостийности попахивал. Ох, не теми себя окружил людишками губернатор, подведут они его под монастырь. Император знает о намерениях в будущем верхушки этой окраины, да и ладно, ему решать этот вопрос. Покушали, послушали музыку, приняли по сто грамм и потихонечку слиняли с праздника жизни. Завтра надо преодолеть двести восемьдесят вёрст.

Луи вечером показал, что заменили. Вышло не мало. Две свечи, ремень вентилятора, все цепи. Мыли барабаны и всё смазали. Зато утром как огурчики были готовы к подвигам, когда некоторые водители были в помятом состоянии, видно банкет не пошёл на пользу, перебрали-с, господа. По расчётам, нам в пути сегодня предстоит трястись двенадцать часов и скорость получается опять двадцать пять км в час. По карте рельеф преимущественно равнинный, а на деле посмотрим. Дождём тут давненько не пахло, пыль и боковой ветер на открытых степных пространствах порой просто пытался столкнуть машину с дороги. Это затрудняло управление. В Прилуках заправились, отдохнули пол часа, потому что были в плюсе и направились в Глухов. Дорога отвратительная, всё таки обошлось без поломок. Пятёркой, согласно нашему времени пересекли промежуточный финиш. Мы опять первые.

Бригада помощников не дали нам заниматься ремонтом, отправили отдыхать, завтра большой прогон. Уже две недели как мучаемся и насилуем технику, которую с любовью готовили к испытаниям. Сегодня предстоит Из Глухова за восемнадцать часов добраться до Орла. Трасса была сухая. У населённых пунктов даже более-менее. Преимущественно равнины, иногда небольшие возвышенности. Через сто тридцать километров в Новгород-Северском дозаправились. Хорошо, что, пересекая Днепр, Сейм и Псёл сделали это по мосту, на паромной переправе потратили бы уйму времени. Перед самым Орлом пробили шину, задержка не помешала прибыть в город вовремя. Вымотались ужасно, усталость накапливается с каждым днём, хотя и отдохнули в Киеве.

Следующий участок в сто сорок вёрст до Тулы проехали за пять с половиной часов. Лишь у реки Упа, проезжая по настилу провалились задним колесом. Вытолкали «Ижору» и в путь. Обошлось без штрафных очков, однако нас обошёл опять Нагель, когда провалились, пересекая практически широкий ручей.

Мы уже как роботы, всё делали по программе. Понимали, что скоро конец, вот только было тяжко. Очередной участок в сто девяносто вёрст до Москвы надо было проехать за семь часов. Иногда увеличивали скорость до сорока, только когда попадался гравий или щебёнка. Две реки пересекли по мостам - Оку и Москву. Вот только в пригороде брусчатка сыграла злую шутку с нами. Две остановки - проверяли контакты и меняли колесо. Тряска не давала возможность разогнаться, а медленнее ехать ещё хуже. И хотя мы были опять вторыми, только финишировали строго по своему времени. Москва нас встречала как Варшава - оркестр, цветы и сотни зевак. Все видели наш видок никудышный, как экипажей, так и машин.

«Ижорой» занялись капитально, как не крути, осталось пол тысячи километров до финиша и ничто не должно помешать нашей победе. Вечером попарились в баньке, привели себя в порядок. А на следующий день на пресс-конференции сделал сенсационное заявление. Этого никто не ожидал, оно произвело фурор. Когда меня спросили о шансах нашего экипажа на победу, решил высказаться по полной. - Господа, это не важно кто будет первым или третьим, потому что пять автомобилей на протяжении тысяч вёрст ехали бок о бок, грузли в земле и буксовали в песке, нас заносило на склонах, потому что мы не жали на тормоза, а давили на газ. Все одинаково рисковали. Знаете, что флигель-адъютант нашего императора Свечин Владимир Владимирович, после аварии выбыл из гонки и получил травмы. Этот пробег - суровое испытание на выносливость как людей, так и автомобилей. Но разве в наших жилах не течёт кровь, жаждущая азарта? Разве дух соперничества не зовёт нас к чему-то большему? Французы проводят свой «Гран-При», англичане свои гонки. Почему бы России не создать своё, уникальное соревнование? Не на выживание, а на скорость, мастерство и чистоту победы! Я предлагаю учредить ежегодный приз на Кубок «Золотое Колесо». И это не просто бездушный предмет, а символ скорости и успеха!

Показываю всем рисунок Анюты, где в красках нарисован кубок. - Пусть каждый победитель хранит у себя год этот кубок, как величайшую честь, чтобы потом передать его достойному. Гонку предлагаю назвать «Петербургские Виражи» и провести её в июле тысяча девятьсот восьмого года.

Посыпались вопросы о конкретном месте проведения, из чего будет изготовлен кубок? Пришлось всех нагло обломать. Сказал лишь, что кубок будет очень дорогим и закажу его у великого ювелира - Петера Карла Фаберже. Тут ко мне подошёл Агафон, его сын, пожал мне руку. Добавил, что на кубке будут выгравированы имена всех победителей. Уточнил, что трасса будет скоростной - пять кругов по три версты с крутыми поворотами, небольшими подъёмами и спусками. Автодром будет находиться в пяти верстах от столицы.

Наш экипаж удалился, а Агафон попросил хорошенько рассмотреть рисунок кубка. Тут же подошли Нагель, братья Солдатенковы. Андрей Платонович не выдержал, - Удивили, да нет господа, Сергей Илларионович просто наповал убил в самое сердце. Молчал всю дорогу и такое неожиданное предложение. Хотелось бы подробностей сударь!

Ясно было, что от своих коллег по несчастью, а может наоборот и счастью, не отверчусь. – Господа, как уже сказал ранее, могу добавить только то, что это будет автодром с гостиницей, боксами для команд, трибунами. Целый сложный комплекс. Трасса готовится гравийной на тот год, а потом посмотрю. Планов много. Если кто-то захочет получить колоссальное удовольствие от скорости, приглашаю и не только на соревнование. Когда всё будет готово, то думаю можно и посоревноваться между собою, на пари, к примеру, или проверить свой автомобиль. Если кто-то хочет стать спонсором, то можно организовать соревнования и зимой или тоже на выносливость, но - наматывая круги. Зато тут не будет скучно, без грязи, песчаной пробуксовки. Скорость и только скорость.

Нагель входил не только в руководство Автомобильного общества столицы, думаю и в целом Российского, поэтому он как-то призадумался. - А знаете, Сергей Илларионович, в этом что-то есть. Не всё нам грязь месить, действительно, порой хочется нажать на газ и …. Взлететь! Все рассмеялись. На заседании общества нам будет о чём поговорить, у вас интересная идея, а действительно, чем мы хуже европейцев. И господа, вы свидетели, я уже говорил господину Базилевичу, что если он выиграет пробег, то куплю у него «Ижору». Интрига, однако. Все разошлись по своим делам. Мы пошли тоже готовиться к предпоследнему маршруту: Москва- Тверь-Вышний Волочок.

С вечера просмотрел вновь карту местности по маршруту следования. Двести сорок вёрст по местности, где будут и небольшие возвышенности, и низменности, пересечь надо будет две реки - Волгу и Мологу. Мосты на реках хорошие, это не паромная долгая переправа. Стартовали вторыми, как и финишировали. Курт выдал информацию по средней скорости и времени прибытия в Вышний Волочок. Организаторы вероятно специально устанавливают время, чтобы нам не превышать двадцати пяти километров в час. Если трасса будет сухая, то в двенадцать часов вложиться обязаны.

До Твери доехали практически без проблем, заправились и семьдесят вёрст до промежуточного финиша ехали впереди основной группы. Причём Нагель где-то сплоховал и теперь вторым на Даймлере финишировал Александр Васильевич Солдатенков.

Нашему писаке давали возможность строчить в путевой блокнот при любой возможности, освобождая от работ по обслуживанию машины. Может и получится у него что-то серьёзное написать. К вечеру узнали, что грузовик наш за Тверью остановился и усё. Подробностей не знаем. Пришлось искать срочно бензин и спирт. Дали срочную телеграмму на завод, чтобы в Новгород уже неслась машина с горючим, в противном случае проблемы не избежать. Если, получив такое неприятное известие сразу же спохватятся, то выехав в ночь, к обеду успеют нас встретить на пол пути. Нам просто крупно повезло, что этот Волочёк, был крупным железнодорожным узлом, с ремонтными мастерскими. Воспользоваться этой базой нам нельзя было по правилам пробега, а прикупить горючие для заправки и прихватить парочку канистр с собою вполне можно. Так мы и поступили. В Москве «Ижору» привели в надлежащий вид, а сейчас получив масло, спирт и бензин, нам больше ничего и не требовалось.

Настрой был у нас боевой и триста двадцать вёрст за шестнадцать часов мы должны доехать. При одном большущем, но! Если в Великом Новгороде нас заправят. В противном случае, пока найдём горючку, опоздаем, хотя доедим. На старте видел лица тех, кто садился в свои машины - решимость дойти до цели, усталость и напряжённость. Местность была такой же, как и на предыдущем перегоне. Вновь пересекли две реки - Волхов и Мсту. Дороги чередовались по качеству - то грунтовки, щебень, опять гравий, то вновь низины с настилами через болотистые места. Один раз пришлось заменить заднее колесо. По глупости вышло. Впереди идущая телега не пропустила нас, а вернее парнишка, что ехал в ней не справился видно с лошадкой, которая испугалась машины. И понесла, а нам деваться было некуда - или в кювет справа, или обгонять слева. Видно нарвались на корягу сухую и результат. Благо, что были в неплохом отрыве от остальных, поэтому потеряв десять минут, нас никто не нагнал.

Подсуетившиеся заводчане не подвели. Заправились мы под завязку и прихватив канистру на всякий случай, продолжили пробег. Пару раз приложились днищем, когда на разбитом в дрыск участке влетели в колею от телег. Останавливаться пришлось, быстренький осмотр и вперёд. Курт следил за временем строго. За пятьдесят километров до столицы у нас было десять минут в запасе. И это учитывая, что имеем мощнее двигатель, первые стартовали, да и поломок не случилось. Перед въездом в Петербург, на развилке трассы стоял полицейский, который поприветствовал нас и указал, что бы мы повернули на Московское шоссе, тогда как Выборгское осталось в стороне. Мы чётко видели, что впереди всех и как бы сильно спешить не надо, едем по времени, всё как доктор прописал, вернее организаторы пробега. И тут чуть между нашими расслабившимися булками не заскочил горяченький, с пылу с жару батонище. Видно Нагель не желал терять первенство, да и от него не отставали Рено Фаберже и Даймлер Солдатенкова. Пришлось поддать газу и финиш вышел феерическим - только на корпус отстал от нас Андрей Платонович на французском Берлье и помешал тем Агафону Фаберже на своём Рено. Была бы шире улица, не известно, кто бы вторым финишировал.

Торжественные мероприятия организованные Императорским Российским Автомобильным Обществом не были пышными. За последний месяц это уже третий пробег. Самый длинный и трудный, с шестью сошедшими с дистанции машинами. Все лилипутики десятилошадные просто не выдержали. Для городской эксплуатации стул с мотором великолепен - юркий, меньше кушает топлива и представьте себе, не оставляет навоза за собой на дороге. А бездорожье не для него. Не знаю, зачем их привлекли к пробегу. Если только для массовости. Нашу машину отнесли к категории тридцать и более лошадиных сил. Поэтому вручили главный приз и нам и Нагелю, его Берлье было двадцати пяти лошадным. Андрей Платонович лоббировал французский завод и тут уж всё сделали, чтобы европейцы не остались в проигрыше.

Наша победа позволила всем показать, что у нас не просто «удачная самоделка», «колпинская болванка», именно так называли «Ижору» перед пробегом, а надёжная машина, у которой даже не было серьёзных поломок. Теперь заголовки иного толка - «рождена для русских дорог», «русское бездорожье – главный судья для «Ижоры» и многое другое. Только главным было то, что русские инженеры, энтузиасты, рискуя собой и проявляя невероятную выносливость и смекалку, собственными жилами и нервами прокладывали путь на рынок импортных образцов техники, но и стимулировали развитие автомобилестроения в стране, это был не спорт ради спорта, а демонстрация преимущества автотранспорта перед уходящим в прошлое гужевой повозки. Экипажи состояли из мужественных людей, энтузиастов, любящих своё личное увлечение, их можно было назвать элитой автомобильного дела в России.

Глава 2

Заявление, что сделал прессе в Москве не осталось в стороне от торжеств. Наоборот, императорское Российское Автомобильное Общество по достоинству оценило намерения. Международной общественности скоро будет известно, что у нас в империи пройдут соревнования автомобилей на подготовленной трассе в окрестностях Санкт Петербурга. Кубок красовался на первых полосах газет. Приятного и хорошего никогда не бывает много, хотя оно почему-то быстро заканчивается.

На целый месяц мы выбились из всех графиков. Сразу же провели общее собрание, где поблагодарил коллектив за все старания, умения, желание достичь большего. С победой поздравил, потому что кто-то собирал раму, другие шасси, третьи кузов, а кто-то многое привёз из-за границы, рискуя от встречи разных жуликов и бандитов, предотвращая излишнюю проверку на таможне. Если не помощь бригады, что следовала с нами, мы бы не выиграли пробега. Теперь будут знать все, что в посёлке Колпино столичной губернии собирают автомобиль не «Бенц» или «Даймлер», как другие заводы в Москве и Санкт Петербурге, а русскую «Ижору». Нам есть чем гордиться. Получился достойный автомобиль. Останавливаться нам нельзя на достигнутом. Имея три комплектации, надо думать о дальнейшем совершенствовании машины. Ничто не стоит на месте, всё движется вперёд. Пообещал выдать всем премию.

В моё отсутствие произошли кое-какие изменения. Во-первых, мой зам, организовал поездку второй группы ребят на базу в Любимовку. Первый заезд оказался удачным. Июнь был жарким, ребята подзагорели. Попробовали клубнику, ранний абрикос и даже черешню. Такого восторга и радости, как описывали учителя они ещё не видели у детей. Нельзя сказать, что ребятня не ела лесной земляники в окрестных лесах, дикую малину или яблоки. Однако это было совершенно другое. Купались в море только под конец месяца, а так приносили воду в деревянные кадки, где она нагревалась и тогда мальчишки и девчонки обливались и плескались. Проводились занятия, которые тоже увлекли детей. Вечером поливали деревья, зелень на огороде и кустарник. Во –вторых, моё имение готово и ждут хозяина принимать работу, а пока достраивается пристань. В-третьих, надо срочно посетить автодром, работы в самом разгаре. Уж очень хотят меня видеть Оболенский с Фогелем.

Вот только сейчас надо решить сразу два вопроса - сгрузить наш грузовик, что Луи с трудом дотащил лошадьми до Твери, а потом впихнул на платформу и перегнал на завод. Двигатель так и не завёлся, загнали мы его в усмерть. Разберём и узнаем причину. Второе дело сложнее и важнее. На приёме у губернатора по поводу награждения участников пробега, мне Александр Дмитриевич намекнул, чтобы в ближайшие дни заглянул к нему. Видно у губернатора есть ко мне что-то, а вот что, надо и узнать. Через неделю и жену необходимо отправить в Крым с малым и тёщей. Аня вскользь как бы проговорилась, что и Катя не против проехаться на море. Да уж, может всё же ей уже пристроиться куда-то, замуж, например, а то она и тут, и там. Что-то её много стало.

С бухгалтером уединились на час, и Иван Андреевич поведал о наших финансовых делах, в основном расходах. По итогу, жизненно необходимо заводу брать займ у своего хозяина, потому что прибыли впритык на нужды. Махинация конечно, однако законная. Не придерутся, если что. В цеху народ приноравливался опять к конвейеру. Жизнедеятельность возвращалась в прежнее русло, нарушенное подготовкой и сопровождением пробега. Праздник отступал на второй план.

Решил взять машину, которую пока внешне привели в порядок и вместе с бухгалтером и замом проехались до будущего автодрома. С ветерком прокатиться не вышло. То телеги на дороги, а то пыль такая поднялась в салоне, что, когда выбрались из машины, пришлось посыпать голову пеплом, извиняясь перед сотрудниками. - Я конечно дико извиняюсь, что вы такие пыльные и слегка замызганные, зато быстро, и чтобы не забывали о том, что некоторые двадцать дней находились в более худших условиях на гонках.

Леса вокруг усадьбы ещё не убрали, что говорило о незаконченности работ. Оболенского и Фогеля нашли на месте будущих трибун. За это лето надо переместить большие объёмы земли с места на место. Экскаватор и грузовик своё дело сделали. Землю брали не верхние слои, что плодородные, наоборот. Вырыли под смотровые ямы траншеи - под трибуны, с трассы много лишнего грунта - опять под трибуны, да для заграждения на повороты, как защита зевак на случай, если пилот не справится с управлением. Низинки подсыпали, холмики срезали. Теперь точно видно место будущей трассы. Каток укатывает землю. Людей наняли много, даже не взялся считать их количество, просто муравейник, вернее человейник.

Внутри кольца трассы деревья спилили. Это и безопасность и для лучшей видимости процесса гонки. Отапливать гостиницу будет чем на первое время. Боксы для машин пока из досок. Со временем возможно из кирпича выстроим.

Прошлись вдоль трассы и впечатлило, захотелось проехаться на машине, но передумал. Не забыли, что говорил о дренаже. Скоро начнут привозить гравий и так месяц за месяцем, пока каток не утрамбует. За зиму что-то где-то просядет, всё уже выровняем мелкой щебёнкой. Взглянул с трассы на трибуну будущую, размах виден. Зрителям будет всё видно. Напоследок сравнили по плану места расположения конюшни для гостей, если приедут с ночёвкой, с насыпи под трибуну взглянул на размеченные колышками дорожки по парку. За зиму отольём резные скамейки из чугуна, склепаем причудливые урны под мусор. Обозначили места, где будут стоять домики для продажи съестного и площадки под столики и стулья. Всё сыровато, работать и работать.

Попросил Александра Карловича заняться между делом обходом близлежащих к тракту ресторанов, трактиров, с целью заключения ряда на будущую торговлю в сезон. Надо спланировать на следующее лето десятки разных соревнований и заездов, чтобы люди приезжали сюда посмотреть на заезды и просто отдохнуть на природе.

В конце посетили будущую гостиницу. Большие комнаты разделили перегородками, кое-где поменяли двери, рамы, полы. Это здание ещё потянет денег наверно очень много, чтобы его привести в порядок, а потом отделать, чтобы имело соответствующий вид. Уже необходимо подыскивать хорошего администратора. Поделился этой мыслью с Лыткиным, пусть ищет, времени вагон. Тесть с компаньоном выглядели уставшими. Хвалил их часто, подбадривал, чтобы не пропало желание и дальше работать. Пообещал, что как уляжется увиденное, что-то новенькое придёт в голову и тогда заеду вновь. Бухгалтер пообщался с инженером-строителем, потом Никольский поделится расходами на стройматериалы и выполненными земляными работами в цифрах. Кое-какие пометки в блокноте сделал и я.

Возвращаться в Колпино моим компаньонам не надо, поэтому развёз их по домам и возвратился в посёлок под самый закат. Дома дамы готовились постепенно в поездку на море. Малой чувствовал себя нормально, после купания, пока его не спеленали поиграл с ним. Уже четвёртый месяц Мишутке, а кажется, что недавно родился, летит время. Оказывается, Луи и Катерина венчание на сентябрь назначили. Ну что ж погуляем, давно пора. Когда с женой остались наедине, поговорили о дате отъезда в Севастополь. Вместе с детворой третьей смены ехать не хотелось. Сынуле надо покой, он кроха, а дети есть дети и шикать на них постоянно удовольствия никому не доставит. Решили, что через недельку отвезу их. Заодно прихватим и тестя, пусть расслабится на море. Следом за ними съездят Залесские, застанут ещё тёплое море, виноград, яблоки и груши. В общем помечтали, когда отдыхали в короткие перерывы, после почти месяца разлуки, соскучились, однако друг по дружке.

К губернатору на приём по его просьбе прибыл в полной готовности отчитаться по любому вопросу. Подождать пришлось. Зато потом Зиновьев уделил мне целый час. Непростой вышел разговор. Александр Дмитриевич, как бы с некой обидой или разочарованием отозвался о моей коммерческой деятельности, что не совместимо по российскому закону с государственной службой. После победы в пробеге, скрывать и тем более закрывать глаза на данное несоответствие он не может. Совмещать две деятельности мне невозможно и поэтому предложил написать прошение об отставки с должности советника. Понимаю конечно губернатора, это столица, все на виду, кости перемывают тут тщательно и согласился с Александром Дмитриевичем. С неохотой он меня отпускает. А я теперь становлюсь отставным статским советником, что в принципе и хорошо. Не надо ежемесячных отчётов, да и независим стану от дополнительной нагрузки. Тут же Зиновьев организовывает небольшой прощальный обед на троих - пригласил Безака Николая Николаевича, своего правителя канцелярии, с которым так же часто приходилось общаться. Всё получилось скромно и со вкусом. Напомнил губернатор, что всегда рад меня видеть и по любым вопросам могу обращаться. И в конце, как бы подзабыв, сказал, что будет ходатайствовать о моём награждении за усердную службу.

Когда покинул кабинет генерал-губернатора, то немного пообщался с его секретарём, чтобы узнать, а как же дальше быть с документами, к кому, куда, когда? Тут мне Николай Николаевич расписал процесс хождения моего прошения с сего кабинета до получения Свидетельства об отставки в мои руки. Это не меньше месяца. Да ещё и император может пригласить, если будут награждать. Намекнул, как бы под строгим секретом, что Александр Дмитриевич говорил об Анне второй степени с мечами. Подумалось, а мечи только за боевые заслуги, которых у меня нет, возможно за броневики? Короче морока и лучше отвлечься, в нужный момент сами напомнят о себе.

Начались серые будни. За цеха я не волновался, там есть кому руководить и направлять. Тут главное выйти на прежний уровень сборки. Переговорив с инженерами, решили, что нам в любом случае нужны будут два автомобиля для пробегов или гонок, а также постоянный пилот и механик, что непосредственно закрепятся в этом амплуа. После первого пробега мне что-то перехотелось быть ведущим гонщиком. И напросились на эту роль Василий Аксёнов, сын хозяйки флигеля, где раньше квартировал и его приятель - рыжий пацан из недоучившихся, но у которого просто золотые руки, да и голова мыслит не стандартно. Они вдвоём с Луи жили во флигеле, когда я женился и переехал в столицу. Так что мой французский друг так расписал Морозова Женьку, что не мог отказать этой парочке. У Васьки стаж шофёра почти год и он, не мямля, ему как раз за баранку гоночного автомобиля в самый раз. Возможно так и сложится заводская команда.

Лыткин меня подстраховывал и сам занимался кадрами. А я перемещался между столицей и посёлком, там автодром, здесь мой инженер строитель достроить должен на нашей улице только четыре дома, зато клуб обязательно вступить в строй уже этой осенью. Согласовав со всеми Колпинскими инстанциями, построю к октябрю бараки на двадцать семей, в которые переселятся земляночники. Так назвал тех, кто жил на окраине в землянках. Пережиток надо этот изживать в посёлке. В земстве на ушах все стояли, но своего добился. Конечно этого мало, между тем больше не могу потянуть. Распылюсь и нигде толку не будет.

Попробовали запустить наш асфальтный мини-завод. Взял местного немчика инженера-механика. Ему несколько лет назад травмировало левую руку и пришлось уволиться с завода. Мои механики подсуетились и предложили своего так сказать земляка. Переговорил с Фридрихом Вильгельмовичем Шмидтом, посмотрел на него и решился рискнуть. Много не потеряю, если не справится, а пойдёт всё путём - помогу человеку и его семье. В тридцать пять лет уже зрелый человек, сложившийся. Объяснил ему мои требования – соблюдение технологии и соответственно качество. Рассказал о процессе варки битума с щебнем, что, чего и сколько, каких размеров. Как укладывать первый слой, на какую основу. Упомянул о швах, сетки-подложки в местах где стыки, а их надо делать через каждые тридцать метров, чем стыки забивать. Поговорили с ним несколько часов, чтобы он вник и понял. Дал ему время ознакомиться с литературой в библиотеке по этому поводу. Набрали людей в цех, прикрепил к ним каток и грузовик отремонтированный после поломки в пробеге. Съездили даже на набережную Невы, посмотрели, как там беззубо положили асфальт, что он отслаивается и берётся трещинами после зимы. Пока придёт битум, свезут щебень, сделают нужную основу, поправят бордюры, пройдёт прилично времени. Думаю, что успею вернуться из Крыма. Отдыхать в этом году некогда, работы много.

Только уладив вопрос с мини-заводом, зачастил на автодром. Если бы не было малыша, то с Анютой много чего придумали на наших гектарах, однако имеются обстоятельства, что препятствуют этому. Она и так следит за обустройством детской площадки нашего микрорайона. В предыдущее посещение автодрома отметил, что несколько бездарно были у графа разбиты дорожки и зонирование непонятное. Сейчас в целом полностью меняется концепция участка. Работы очень масштабные, знаю об этом по своему прошлому опыту, как никак проработал в этой сфере прилично. Проконсультировался со знающими людьми, чтобы знать к кому обращаться.

Оставалось времени совсем мало, всего четыре дня до отъезда, поэтому спешил, чтобы и в этом направлении уже работали люди. Садовое заведение «Регель и Кессельринг» находились на окраине города, не далеко от железной дороги, что для них очень удобно. Эта фирма занималась всем, что связано с цветами, кустарниками, деревьями, дизайном, ландшафтом и архитектурой. Принимала участие в оформлении парков и садов так сказать «под ключ» у местных аристократов и в городских парках. Красотой клумб любуются люди, а кто это создаёт, порой и не задумываются, воспринимают как данность. В фирме работали специалисты из разных областей ботанических и архитектурных знаний, контора была связана с другими питомниками, ботаническими садами, оранжереями и частными любителями экзотики. Всё серьёзно, а другого мне и не надо.

К моим хотелкам отнеслись серьёзно и предложили сразу же человека, который может взять мой проект и довести до завершения. Так и познакомился с Николаем Сергеевичем Веретенниковым. Разговорились и у меня не возникло сомнений, что мы сработаемся. Предложил ему сначала ознакомиться с местом приложения своих способностей, выслушаем друг друга и потоп решим вопрос о договоре. Так и поступили. Более двух часов мы с Николаем лазили по имению, разбивали план на отдельные зоны, потом на участки и уже конкретные клумбы, перголы, рокарии, сухие ручьи и мостики через них. Мы с ним разговаривали на одном языке, пока ботаник не сказал, что у меня неплохие знания в этой области и что он порой терялся, потому что у меня своеобразное видение, какое сейчас можно посчитать новым и не известным ранее.

Короче, я отвёл душу и прикусил язык. Сказав, что хорошо подготовился к общению со специалистом в этой области и вроде прокатило. То, что почерпнул я в своём времени - это опыт не одного поколения и не стоит раскрывать нюансы и фишки этому парню, очень быстро схватывающему всё на лету. Достаточно, что он обыграет ландшафт с командой землероек воплощая в жизнь спроектированное, а когда у меня останутся по найму пара садовников и несколько работников им в помощь, тогда можно и мне «поиграться» на местности. А сейчас рано, да и некогда. Поэтому возвратившись на фирму, мы заключили договор - до глубокой осени, как первый этап работы и весну следующего года, как заключительный этап и далее они предоставят работников, прошедших обучение и подготовку, которых мы наймём для дальнейшего озеленения и главное обслуживания всего посаженного и посеянного на участке. Конечно, разрывать отношения с фирмой не будем - это доступ к питомникам, а через пару лет продолжим расширять парковую зону, где новь потребуется работа дизайнера.

Ещё одна гора с плечь. Вот только несколько дней придётся тут поторчать, пока всё окончательно не решим на месте - одно дело говорить заумно, другое воплощать. И это только малый клочок земли приведём в порядок из тридцати десятин. Работы не початый край. Надеюсь, что потом наши старания оценят по достоинству, потому что приложатся колоссальные усилия, а труд на земле самый тяжёлый и порой не благодарный. В эту эпоху всё ручками, лопаткой, граблями и киркой. В прочем через сто лет будут незначительные изменения - добавится лёгкая тачка с пневмоколесом, да лопаты разной формы, правда опять же без мотора.

В питомник как-то наведаюсь с женой, может лимон прикупим или цветы какие, это уже после поездки в Крым. Поделился с семьёй ландшафтными перспективами на автодроме, что побывал в фирме, которая имеет десятки десятин питомников и мне бы хотелось что-то прикупить для нашего дома и детской площадки. Вспомнил, как в Томске выкопали сосёнку причудливой формы и посадили у магазина. Ухаживали за ней и ничего, прижилась. Даже как-то взгрустнулось, побывать бы там, хоть глазком одним поглядеть на то место, откуда начал свой путь в этом мире.

Больше полусотни разных землекопов появилось буквально на следующий день на участке автодрома. Приехали на телегах, с инструментом. Веретенников развернул бурную деятельность. А как не спешить, сезон в разгаре, не известно какая будет осень, даст ли погодка плодотворно поработать? Начали с главного входа. Передний план — это как лицо нашего комплекса, одёжка, по которой будут судить нас в целом. Мы с Николаем Сергеевичем уговорились, что мне бы хотелось иметь на участке не один стиль. Парадная автодрома должна гармонировать с классическим фасадом гостиницы, так как усадьба построена в неоклассицизме, значит и озеленять прилегающую территорию надо строго, чтобы всё под линеечку, не пёстро. Остановились на аллее из туй, все бордюры окаймлены самшитом, а клумбы строго геометрической формы.

Две трети из растительности, что использовалась в двадцать первом веке, была такой же номенклатуры, что меня не удивило, знал о такой ситуации. Однако, это был не совсем тот ассортимент. Прежде всего сейчас нет гибридов. В питомниках занимаются селекцией, а это муторный и очень долгий процесс, который не всегда имеет успех. Работать ещё ботаникам и работать, они конечно не в начале пути, а последователи предыдущих изыскателей, вот только путь у них впереди будет долгий и извилистый.

Мне, проработавшему в сфере озеленения много лет, было с чем сравнить. Но обо всём по порядку. Садоводу-дизайнеру сразу объяснил кто в доме хозяин и пресёк тенденцию впаривания, как можно большего количества зелени. Тот, кто не знает, как разрастаются растения, может прикупить в два и более раз больше необходимого, а потом, когда переплетутся корни, ветви, начинается борьба с жадностью. Крону можно и подрезать, а если повредишь корневую систему, то тут проблем не оберёшься, придётся выдирать или выкапывать лишнее, нарушая жизнедеятельность остальных растений-соседей. И тут урон можно нанести растениям просто не поправимый. Лучше подождать пару лет, когда деревья и кустарник окрепнут, пойдут в рост, наберут объём и займут своё жизненное пространство, не борясь с собратьями.

Перейдя к трибунам, решил не иметь в этом секторе насаждений выше полуметра. И причина одна - из гостиницы не удобно наблюдать за тем, что будет происходить на трассе. Зато тут можно любоваться дорожками и клумбами. Место здесь солнечное и розарий будет смотреться великолепно. Третий и очень важный момент - наружное кольцо трассы необходимо огородить не только деревянными щитами и земляными насыпями, это только на первом этапе, а дальше следует высадить плотный зелёный заборчик. Это и красиво и машина не будет сразу же биться об твёрдое препятствие. За зелёной изгородью всё равно придётся деревянное ограждение возвести для надёжности и защиты возможных зрителей. Такие изгороди будут немного шум гасить. Кизильник для этого вполне подойдёт.

Между тем, не всё так легко делается. Тут в некоторых местах надо выравнивать уровень грунта, где-то необходим дренаж, есть места глинистые, которые совсем не подходят под посадку задуманных растений. Сначала убирается тяжёлый грунт, потом туда же приносится плодородный. Куда вынести, откуда взять и тому подобные вопросы решаются сразу, по ходу обсуждения. Вычисляется плотность посадки. На третий день смогли заняться парковой зоной. Мне не хотелось иметь прямые дорожки. Пришлось пояснять свой замысел - плавные линии должны быть везде, даже если аллея ровная и длинная, надо обыграть волну. Посадить деревце с красивой кроной, разбить горку причудливой формы, одним словом - без прямолинейности.

Летние кафешки окружаются перголами из плетущихся роз - тут тебе и тенёк, и защита от глаз прогуливающихся. В то же время красота не только во время цветения с великолепным ароматом, прежде всего сами плетущиеся стебли создают уют и неповторимость узоров. Узкие дорожки то же можно арками перекрывать с розами плетистыми. Над скамейками делать навесы из девичьего винограда, который быстро разрастается и красив как летом, так и осенью.

Уделяли внимание местам, где будет посеян газон, разбиты клумбы. Подбирали цветы и сразу же гамму цветовую. А как же, фирма должна для нас в оранжереях успеть вырастить именно такое количество, какое нам необходимо. Вот так одно цепляется за другое. Более того, весной на клумбах сначала появляются луковичные, а с увяданием оных высаживаются летние цветы, которые сохранятся до осени.

Последний четвёртый день остался на участок, что у озера и само озерцо. У водоёмов не просто садить. Тут одна беда - поверхностные воды. По весне уровень грунтовых вод не быстро понижается. Очень много каких растений не любят переизбытка влаги. Здесь и дренаж, и почвы лёгкими надо делать, то есть целый комплекс мер проводить, чтобы была красотища. У меня уже давно родилась идея навязчивая по изменению формы озера. Необходимо посмотреть, проследить, вычислить ряд факторов, которые позволят это сделать. Хочу выкопать траншею, и чтобы её затопила вода, а потом мостик перекинуть через русло. Поднимаешься на него и видишь кувшинки, рыбу плещущуюся. Без наблюдений и изучения источников, что наполняют озеро, такое делать рискованно. Летом пересохнет отводок и растения погибнут, а с моста увидишь только трещины и сорняки. Вот так я методично задалбывал Веретенникова, который в конце взмолился, что не встречал таких ещё клиентов - щепетильных, придирчивых, много знающих в этой области и себе на уме. Каюсь, грешен, всё же хочется сделать что-то прекрасное.

За нами молча ходили по пятам тесть с Александром Карловичем. Зато потом едва отбрыкался от их вопросов - откуда мне известно то, а почему так и зачем столько? Им конечно было странно видеть всезнайку, да что поделаешь, если это мне знакомо до боли, а в другом, к примеру, я дуб дубом и тогда лучше послушать знающего человека.

В воскресенье после молебна о путешествующих, получили благословение и в понедельник отправились в путь. Пришлось из Москвы ехать в двух купе. В одном жена с малым и тёщей, а в другом вещи и я где-то с боку припёку. Не послушали меня, набрали всякой всячины вот и нагрузились. Проще было бы взять необходимое, а остальное докупить на месте и оставить в имении, всё равно со временем пригодится.

В столице этим летом опять вспышка холеры. И контакты с носильщиками, извозчиками, которые навряд ли соблюдают чистоту рук и общую гигиену пойдёт нам на пользу, а с нами же младенец. Разве этим курицам объяснишь, вернее объяснения мои услышали, вот только сделали всё равно по-своему. А инфекция серьёзная. Ну хоть руки моют и воду пьют кипячёную и то уже неплохо. В посёлке то же все проинструктированы и не только на нашем заводе, а в целом среди населения. Плёвое делом - мой руки и кипяти воду, ан нет же, - хочется холодненькой, прямо с колодца.

Дрога в Крым протекала как обычно, без каких-то нюансов. Только ничего на перроне не покупали, не выходили и пользовались своими запасами. Мишутка ещё в таком периоде своего развития, что здоровый сон и вкусное мамкино молоко стоят на первом месте. Стук колёс и покачивание вагона - только в тему сыну. Пелёнки стирать естественно негде было, поэтому предусмотрительно складывали их в ведро с крышкой и плотно прижимали, старался по крайней мере так делать, потому что этот сосуд стоял почему-то в моём купе.

На вокзале нас встретил Горохов Степан Игнатович и охранник наш, что прибыл вместе с детворой. Носили вещи втроём без носильщиков и прямиком в гостиницу. Денёчек на отдых и приведение себя в порядок после поездки и наше семейство уже в крымском имении. Заранее управляющий взял горничную, чтобы навести окончательный порядок в доме. Готовить решили собственными силами.

Совершенству предела нет, поэтому осмотрев свои хоромы, сделал определённые выводы - пока сгодится, а со временем можно что-то и поменять. Например, добавить зимний сад или веранду, крытую стеклом, где можно и зимой на солнышке погреться сидя в кресле-качалке. Конечно, план и реальная ситуация несколько не одно и тоже, а мне нравилось. Я не притязательный человек и в прошлой жизни порой того, что имею в этой просто не было. Чего хотеть ещё более, всё имеется в достатке. Тени маловато на участке, впрочем, со временем, когда растения подрастут и этот недостаток исчезнет.

За всем ухаживает бывший матрос, который знает в этом деле толк. Вот и хотел с ним переговорить. С трудом нашёл своего садовника. Участок не маленький, деревья сажали высотой от метра и выше, которые за три месяца вегетации ещё немного подросли и стоя посреди двора уже не видно на уровне глаз слишком далеко.

В винограднике нашёл Мартына Петровича, бывшего моряка, родом из центральной России, которому нет ещё сорока годков. Отслужил на Черноморском флоте да так мужик и остался в городе. Чтобы не помереть с голода, чем только не занимался, пока не сошёлся с бригадой, которая нанималась на работы по благоустройству садов и небольших парков местной и приезжей аристократии. Не сразу конечно, впрочем с годами понял, что эта работа ему нравится. Много чего почерпнул от знающих товарищей, а потом даже сам несколько сезонов работал садовником у одного московского дворянина, пока тот не продал южную дачу из-за невозможности её содержать. В этот непростой жизненный период Мартына, он и попался в поле зрения моего управляющего. Такую общую информацию выдал о новом работнике Горохов, когда вёз с вокзала моё семейство в гостиницу.

Познакомился с Мартыном на винограднике, где его нашёл не без труда. Не разговорчивый, замкнутый человек. Среднего роста и загорелый как цыган, несмотря, что в соломенной шляпе. У хорошего садовника всегда есть работа, в любой сезон. Понаблюдал за его действиями. Ловкие пальцы, умело перевязывает лозы. Обычно у мужчин тонкая моторика развита хуже, чем у женщин. И сноровка приобретается только при длительной практике. По себе знаю, что работая с зелёными насаждениями, надо чувствовать пальцами растение, чтобы если согнуть веточку или побежек, то только до определённого момента, чтобы не сломать. Иначе противный звук хрруусть - всё портит и старания идут насмарку.

Виноградника и сада у меня не так уж и много - семьдесят соток, а остальные тридцать на усадьбу. Впрочем, ягод и фруктов мне хватит с головой. Более того, сушка пойдёт для компотов не только моей семье и родичам, на завод то же. Думаю, даже, что и детям на базу можно будет поставить кое-что, чего не растёт у них. А с виноградом дело иное. Мне хотелось бы делать вино для продажи в столице. Траты у меня большие и доходы должны покрывать их. Откуда брать деньги? Из разных источников. Продажа машин, вино, надеюсь на автодром. Надо ещё думать, пока маловато вариантов. То, что мне приходит на счёт от Кухтериных, по сути копейки. Нет конечно, не копейки, вот только поступление за год не покрыли организацию недавнего пробега. Так что при закладке виноградника, попросил управляющего заложить лишь одну треть от всех кустов столовыми сортами и то думаю, что этого для еды будет через чур много. Остальное - технические-винные сорта. Названия все известные, даже когда прочитал пересланный мне прейскурант, смешно стало. Ркацители, Алиготе, Совиньон, Рислинг, Каберне, Пино: известны уже и будут знакомы каждому виноделу и через двести лет. Столовые сорта меня несколько своим названием напрягли - Кок пандос, Кок хабах, Бияс кокур, Козский. В мою бытность с такими сортами не сталкивался. До первого урожая пусть живут, а потом оценим вкусовые качества и сделаем кардинальные выводы.

Смотреть как работают другие, это хорошо, только мне надо было прощупать садовника самому. Попросил у Мартына несколько завязок, да стал на соседнем кусте перевязывать лозы. И пошли к нему вопросы как бы невзначай - о поливе, чем удобрял, есть ли столовые сорта, что надо снимать со шпалеры и укрывать на зиму, какие болячки он уже видел и как боролся, не досаждают ли насекомые? Тут и начал раскрываться садовник как человек и специалист. Около часа поработали совместно, потом работник показал по сортам что где посажено. В целом конечно не узнать нутро человека в такой беседе, между тем можно сказать одно, вероятно повезло мне и участку, что тут будет трудиться такой любитель природы. Прогулялись по саду. Здесь мне пришлось раскрыть некоторые свои секреты, наработанные годами, что не мало удивило Мартына. Не знаю, о чём подумал тогда садовник, только явно в глазах был интерес и уважуха, что я так знаком с ботаникой и по - моему не мало просветил его. Вот так и нашёл подход к человеку. Мне сословные предрассудки до одного места, главное человечность, взаимопонимание и если он борзеть не будет, путая берега, то пусть работает, а условия человеческие ему создам.

Для себя сделал выводы - за полторы сотни лет ничего не изменилось в принципах агротехники. Лишь удобрения стали более сбалансированными, инструмента добавилось не мало, химикатов увеличилось просто до неприличия, зато никуда почему-то не исчезли грибки, инфекции, гусеницы и жуки с тлёй. Милдью и оидиум на винограде, гнили, скручивание листа на персике, парша на яблонях - как были нашими спутниками, так по-прежнему и остались, а причём тут экология, которую в двадцать первом веке возводят в ранг главной проблемы всего и вся, не пойму.

Посмотрел инструментарий садоводческий, дал некоторые рекомендации, как что улучшить. Жалобу принял от Мартына - бочек ему не хватает для воды. И впрямь, он прав - поливать холодной из колодца нельзя, надо воду на солнце прогревать. Пообещал исправить этот ляпсус. Записал себе в блокнотик, что необходимо указивку дать строителям, чтобы построили утеплённый сарайчик для хранения инвентаря и химикатов, а не деревянный, хоть и красивый, который не по делу состряпали, в столице посмотреть инвентарь, может что-то путёвое найду и дать указание управляющему, чтобы садовник посещал выставки, ярмарки, привозы сельскохозяйственной продукции и сам мог выбрать для своей работы всё, что ему необходимо, да не за свой счёт. Денег на такое не жалеть, сам спрошу с Мартына, когда его проинспектирую.

Садовник живёт в домике для прислуги, потому что снимал свой угол в городе, а добираться каждый день это уже не работа, а мучение. Тем более, что не всё можно выполнить с восьми утра до шести вечера. По себе знаю, что лучше часа три днём побыть подальше от солнца, зато потом поработать или рано утром, или допоздна. Короче, профессия садовника имеет много нюансов, и я их прекрасно знаю, поэтому предложил узаконить график работы Мартына сообразно логики и необходимости, что несомненно его обрадовало. И напомнил, что на сорняки и прополку между рядами в винограднике можно брать в наем людей столько, чтобы быстро сделать работу, не затягивая этот процесс.

После обеда заглянул на базу к детворе. Отвык от такого шума и возни вокруг себя ребятни. Ознакомился с учебным планом, принял пожелания, прошёлся по территории. Побывал в столовой и на кухне, ознакомился с меню. Придраться как бы и не к чему. С Гороховым прогулялись на пляж. Как и уговаривались, для детей сделаны лежаки, навес от солнца. Как никак купаются три раза в день - утром, после завтрака, перед обедом и вечером дольше всего, когда вода прогревается лучше и солнце не такое ядрёное. Степан Игнатович пояснил, что на ночь заносят свои лежаки за забор, на всякий случай, чтобы не искушать народ. Прошлись до гавани, что сейчас доводят до завершения. Вышло всё сооружение несколько иным, чем представлял, когда проектировал, тем не менее мне всё понравилось. Без выпендрёжей в отделке из дорогих материалов, всё функционально, простенько и наверно будет удобно. Поблагодарил Онуфрия Макаровича, что построил всё в срок и качественно. Передал пожелания садовника о домике для инструмента и химикатов.

Пригласил на ужин всю бригаду. Сегодня вечером соберутся все взрослые у нас, без исключения. Надо всех отблагодарить премией к жалованию и поставить новые задачи по тем вопросам, которые у меня вызывают некоторое непонимание, выявленные упущения мои из-за незнания того или иного дела. С пользой необходимо провести мероприятие.

Глава 3

Утро было великолепным. Накупавшись и сделав зарядку, покинул имение. Домочадцев предоставил самим себе - отбыл с управляющим в город. Степан Игнатович вышел на человека, тоже прихожанина собора, который сможет свести меня с людьми, которые образовали что-то напоминающее яхт-клуб. В основном там собрались все отставники, однако есть и небольшая часть людей среднего возраста, которая может позволить себе иметь яхту, катер или на худой конец ялик. Заказывать что-то новенькое на верфи в столице, а потом везти сюда, откровенно не хотелось, да и лишних денег нет на сезонное удовольствие. Может быть со временем, но точно не сейчас.

Большую половину дня потратили на встречи и новые знакомства, пока всё же не прибыли по данному нам адресу одного отставного боцмана. Добираться пришлось долго, потому, что это уже почти конец города. По Аполлоновной балке спустились к берегу моря. Севастопольская бухта длинная, от входа до устья Чёрной речки вероятно до десяти километров, точных цифр уже не припомнить. Где-то здесь отставной боцман приводит в порядок катер, который пострадал при пожаре. Расхлябанность всегда была, так же, как и люди, одни - с золотыми руками, другие - с загребущими. Забыл про третью категорию - у которых они растут с неподобающего места.

Как удалось выяснить, этот катер списали, потому что пострадала от пожара рубка и так по мелочи. Что конкретно произошло никто не хотел рассказывать, видно хвосты поприкрутили после инцидента знатно, раны свои не хотелось теребить, фантомные боли не давали покоя, а может поимели в те места, о которых открыто и не скажешь, как знать. Списали под шумок и дело с концами, мол сгорел и восстановлению не подлежит. Уразумел одно - у кого-то была цель его отремонтировать по возможности и толкануть на сторону. Это не копеечное дело, а рассчитывали получить не менее пятисот рублей. Об этом со мною поделились с особой осторожностью и пикантностью вопроса.

Язык может в разные места довести, в одних случаях до Киева, в других до погоста, а нас до Прокопа Савельича. Не хилый, как для отставного боцмана у него ангарчик, подумалось мне, когда увидел сараюшку с два советских железных гаража, только эта конструкция из дерева. Ворота в закрома Савельича были открыты и оттуда пахло не пивом и рыбкой сушёной, а краской или лаком да так, что глаза заслезились. И мы быстро вышли на улицу, тем более, что никого в темноте помещения не рассмотрел.

Зато нас приметили и окликнули. Оборачиваемся, а в трёх метрах стоит ничего себе крепыш, с трубкой в зубах, сетью рыболовецкой в одной руке и вёслами на плече. Словно отлитый из морской соли и дубовой коры, мультяшный капитан Врунгель, только без тельника. – Ну что, барское благородие, обнюхал товар? Не яхта конечно, чтоб её форштевень в песок. Но корпус - крепче бабушкиных сундуков, хоть топором долби. Кница не гудит, шпангоуты не дышат на ладан. Конструкция, яснопень, с умом клёпана, не на соплях. До города - раз плюнуть, быстрее, чем ваша коляска по пылище шпарить будет. Говорит, а сам идёт и на ходу бережно сложил сеть, рядом вёсла. Подойдя к катеру погладил корпус. И продолжил. -Комингсы рубки поджарило малость, дерево задубело, зато жучок до скончания веков не тронет. А главное – баллер руля цел, дейдвуд не течёт, кокпит воду не набирает. Сердце у него живое, четыре силы в нём! Что кашляет, не страшно - подласкаешь, маслом напоишь, так запоёт, как русалка на зорьке!

Тут глазки стали такими хитрыми, что явно видит, как лапша на наших ушах, вернее морская капуста, сейчас придавит нас как лохов, точнее салаг, к берегу. -Без него, опять похлопал по корпусу катера- пыль дорог, да паромная давка, а с ним- фордевинд прямо до причала, да под все паруса вашей воли. Усы у него чуть дыбом не поднялись от удовольствия, думая, что нас земноводных червяков конкретно поимел.

Посмотрел на моего отставного служаку, тот слегка в замешательстве. - Вот это понимаю, настоящий ловелас торгового мореплавания, впарит, не оглядываясь ржавый якорь за саксофон, начал я разговор. Ты мне мил человек не про кницу и шпангоуты клепай по ушам, да красивыми байками и морской романтикой. Хочешь, чтобы я приобрёл поэму в дереве и парусине, сочинённую Посейдоном в состоянии лёгкого помешательства? Чтобы я принял следы от пожара за естественную консервацию дерева от жучка? Чтобы я каждое утро лично возился с этим корытом на четыре лошадиные надрыва, уговаривая его завестись ласковыми словами и увесистыми ударами молотка? Или на своей мечте буду гордо рассекать волны Артиллерийской бухты как на главном аттракционе сезона - «господин на обугленном плоту»? Степан Игнатьевич, да ты посмотри внимательно на то, как нам впаривают набор досок с благородной сединой на висках из пепла, да так, чтобы мы просто светились от приобретённого счастья ярче солнца. Ага, боцман, щас, прямо портки закатываю и бегу покупать готовый морской анекдот на весь Севастополь, в котором мне отведена главная роль.

На продавца уже было жалко смотреть. С каждым моим словом он прекрасно понимал, что не на тех попал. Не только он может витиевато сопли размазывать, есть и конкуренты. - В общем так, решил я закончить словесные хитросплетения, Прокоп Савельич, вижу, что ты человек дуже сурьёзный, да и мы не швартовым концом деланы, давай поговорим конкретно и по делу. Надо знать всё об этом корабле. Потому что на нём иногда будут, и дети ходить по бухте, вдоль берега до Любимовки не рукой подать, где моё имение. Не корыто мне надо, а надёжное судно. Если ты меня понял, то слушаю, а нет, мы отчаливаем и фордевинд нам к другому продавцу.

-Что сказать, барин, надо показывать. Помощь нужна, чтобы на воздух вытолкать катер и пошёл искать помощников. Минут пятнадцать и приложив определённые усилия, в восемь лошадиных, вернее человеческих сил, вытолкали катер наружу. Он был на специальных подставках, похожих на салазки. Тяжеловато, но проблема решаема. Савельич начал показывать и рассказывать о проблемах и их решении. –Дно и борта целые, не сгнили, угловые соединения и рёбра жёсткости не шатаются и не треснуты. Брезентовый навес над кокпитом, ну в общем над открытой площадкой в корме, где будут находиться пассажиры, стоять рулевой – сгорел вместе со стойками. Комингсы рубки, извиняюсь ваш благородие, то есть дверной порог и косяк у каюты обуглены слегка. Баллер руля цел, ну опять я не по вашенски, это значит, что основание, на котором держится руль, не сломано и катером можно управлять. –Подожди боцман, перебил я его, понимаю так, что ты заменил полностью обгоревшие части и показываю на порог рубки и вход видно в каюту? – Да ваше благородие, дубом, как положено. Лаком вскрыл, как и было. Остальное покрасил. –Ещё один вопрос к тебе Савельич, а течи нет, особенно интересует место, где вал с винтом соединены? – А, так это дейдвуд не течёт, проверял.

Осмотревшись, обратил внимание на каркас новый, на который видно натянут был тент. – Значит говоришь, что брезент сгорел, а нового комплекта нет? – Это покупать надобно, ваш благородие. Рангоут поменял, куплю по размеру и сразу накину на место. – А скажи -ка мне – какова длина и ширина, да смотрю и не пойму это что, мачта предусмотрена на катере? – Это же не простой катер, а посыльный. Нет топлива, под парусом, но весточку или забрать, доставить когось - кровь из носу надо. Длина почти четыре сажени, а ширина малость не дотягивает до полторы сажени. Высота от киля до топа мачты три сажени. – Я чего спрашиваю длину, у меня в имении искусственная гавань вырыта, ширина её двадцать метров, так что думаю без проблем развернётся восьмиметровый катер? Пока приноровишься, по первой можно и борта ободрать. Обратился к управляющему. Степан Игнатьевич, передай строителю нашему, чтобы края пирса деревом обшил, на всякий случай.

Прошёлся по катеру. Ну нифига не понимаю в этом. Интереса раньше не было. И названия эти специфические. Придётся учить, чтобы не быть белой вороной. – Прокоп Савельич. Ещё вопрос, да и не один. А из чего корпус то собран? – Хороший корпус, из дуба и на дубовых же шпангоутах, ну как вам сказать, на рёбрах. Обшивка внакрой, когда кромки досок заходят друг на друга, проконопатил и пропитал смолой. Работы было много. Давайте покажу каюту, только аккуратнее через комингсовый люк, то есть высокий порожек переступайте.

Спустились через люк, не такой уж и маленький, зато всё крепко и надёжно. В принципе, для такой скорлупки даже не плохо - два диванчика-койки по бортам, они откидываются и там ящики для вещей, небольшой столик прикреплённый намертво к полу. Надо подумать, как его сделать откидным, как в вагоне. Ого, откидная камбузная плитка керосиновая в медном кожухе. Полки, фонарь, багор. Тесно, конечно, зато по-походному функционально. Не яхта для долгих походов. – Тут всё предельно Савельевич понятно, покажи мне его сердце, предложил продолжить осмотр и первый выбрался на палубу, чуть не бахнувшись башкой о перегородку.

Боцман показал бензиновый двигатель, что находился в специальном отсеке под кокпитом, то есть где народ сидит. Точную мощность уже трудно определить, мотор проработал лет пять. Изначально, как по инструкции эксплуатации - до двадцати пяти лошадок, вероятно уже меньше, поизносился. Лучше конечно его перебрать и дать точную оценку, а со временем купить новый. Боцман обещает, что можно дать до девяти узлов. Этому катеру надо иметь умелые руки, тогда я получу полную независимость на воде.

Как говорится басней соловья не кормят. Надо завершать разговор. – Итак Савельевич, прежде чем попасть в твою обитель, мы пообщались со многими людьми, начал я, которые и направили сначала к человечку, что дал возможность тебе заняться этим кораблём. Понятно, что тебе от продажи будут сущие копейки, видно было по глазам того жадного чинуши. Он просил восемь сотен, однако я сбил цену до пятисот. На этом и уговорились. Со своего вельможного плеча перепадёт в твой карман полтинник и усё. Предлагаю тебе вариант другой.

Во-первых, свои деньги у него возьмёшь с чистой совестью, во-вторых, получишь от меня триста, если полностью подготовишь судно к выходу в море. Но только теперь по-хозяйски посмотри, что ещё сделать ты сможешь, может прикупить чего-то надо, говори. В - третьих, предлагаю после оформления всех бумаг пойти ко мне на службу. Условия обговорим, жалованием не обижу. Живу я с семьёй в столице, в Любимовку приезжаю всего несколько раз в год. Однако, рядом с моим домом построена база отдыха для детей моих работников, так они с мая по сентябрь отдыхают тоже в Любимовке. Возможно кто-то из моих близких решит отдохнуть в моём имении, не важно, всё равно, периодически нужен будет катер. В остальное время надобности в нём нет, и ты можешь даже зарабатывать на катере, к примеру перевозками, хочешь - лови рыбу. Надо сделать тебе мастерскую по ремонту лодок, баркасов и всего прочего, помогу, работай. Только и про службу не забывай. Понимаю так, что катер надо на зиму укрыть в ангар, в таком случае, его следует построить и в этом ты тоже можешь помочь, подскажешь строителям.

Прокоп присел на край борта, оглядел катер, прокашлялся и решился на что-то. – Всё гладко и ровно, а как будет на самом деле Бог весть. Лачуга у меня такая, что и расстаться с ней не жалко. Заработок плёвый, а вот рыбкой промышляю. Кормлюсь сам и продаю. Перевозки — это хорошо. Если на постой возьмёшь барин, да с кормёжкой, возможностью что-то подзаработать, то на тридцать пять рублей жалования соглашусь.

Выслушав боцмана, видя его некоторое замешательство, понял, что тяжело ему решиться менять свою жизнь, не уверен, что всё к лучшему. – Могу понять тебя Савельич, решил развеять сомнения человека, стоящего на распутье, время действительно всё расставит по местам. Значит так, давай завтра оформлять катер. В десять жду тебя в Управлении Севастопольского порта, там уже всё без нас решат, нам только поприсутствовать, заплатить пошлину, дать на лапу и получить судовой билет. Купчую сейчас напишем, чтобы не откладывать в долгий ящик. Пятьсот передам чиновнику завтра сам, тебе триста за работу, сто на расходы по катеру и пятьдесят как жалование за август и подъёмные. Приодеться и тому подобное. Понаблюдаю за тобой, отношением к работе и от этого будет зависеть пересмотр жалования в сторону увеличения. Если любитель заложить за воротник, то или бросай, или лучше ищи себе замену. Пьяниц мне не надо. В имении есть дом для слуг, комнату обеспечу. Кухарки у меня нет, готовить будете сами, там уже живёт садовник и домработница. Вот мой управляющий, знакомься - Степан Игнатьевич, так он не захотел жить в Любимовке, хотя предлагал ему купить целый дом. С ним будешь решать все вопросы в моё отсутствие. Ну а я - Сергей Илларионович, супруга Анна Петровна. С остальными перезнакомишься. После оформления махнём в Любимовку, если броненосец готов бороздить моря и океаны.

Так прошло моё знакомство с возможно моим работником и катером. Судёнышко мне понравилось своей добротностью и неказистостью. Управлять бы научиться этой скорлупкой. На обратном пути в имение обговорили с Гороховые разные вопросы. Попросил его выйти на татар и с последней сменой ребят отправить в столицу яблоки, груши, инжир и виноград. Сушки бы не помешало килограмм двадцать прикупить. Со строителями переговорил по поводу сооружения ангара для катера. На местном заводе или в каких-либо мастерских желательно заказать тележку под днище катера, чтобы легко спускать на воду и лебёдку с редуктором, чтобы из воды извлекать.

Мои дамы и малой уже обвыклись в доме и на участке погуляли. Хорошо, что коляску прихватил. Под закат покупались с женой, вода просто прелесть, а тёща с малым побродила по бережку. У них ещё всё впереди, а у меня всего лишь несколько дней, чтобы понежиться на море.

С утра пораньше, оставив управляющего на хозяйстве отправился в город. Очень неудобно добираться до пирса Учкуевки, ожидаешь какую-то шаланду, то она есть, то её нет. Едва успел к назначенному времени в Управление Севастопольского порта. На ходу перекинулись с боцманом десятком слов. Заходим в кабинет к коллежскому регистратору Ивану Аркадьевичу Птичкину. С этой птицей должны были вчера переговорить по нашему поводу. Предстали перед человеком в поношенном вицмундире, с усталым лицом и острым, всё понимающим взглядом. Меня предупреждали, что этот пернатый на лету, прямо из рук клювом вырывает подаяния. Савельичу в коридоре всучил холщовую сумку с бутылками коньяка, чтобы в нужный момент подсунул к стулу чиновника.

Поздоровался, представился и подал документы. Иван Аркадьевич сделал вид, что не знает обо мне, уткнулся носом в бумаги и только жестом указал на стул. Пауза что-то затягивается, такое ощущение, что забыли о нас предупредить. Нет, вроде оживился Птичкин. Окидывает нас изучающим взглядом с ног до головы. – Да-с, меня предупредили о ваших трудностях и проблемах. Ну что же давайте их решать господа. Документы-с? Сразу так и не понял о чём это пернатый, отдал же всё при входе. – Старый судовой билет и купчую предоставил вам, если только этот циркулярчик, поднимаемся с боцманом и каждый делает своё дело. Он ставит сбоку от стула чинуши сумку, правда так, что бутылки намекнули сами о себе, а я кладу листик, сложенный пополам, в котором три пятёрки и два красненьких десюнчика. Нас опять жестом присаживают.

Таксу вроде соблюли, смотрю на реакцию. А вот она как раз и не нравится мне. Вчитывается в мои бумаги и кривит морду лица. – Понимаете милейший, справка из комиссии по имуществу свидетельствует о продаже корпуса и двигателя на запчасти, только у вас купчая на покупку катера. Несостыковочка-с. Корпус и двигатель - это материал, так сказать, а не судно. Это не документ на плавсредство, а … на дрова с мотором. Не могу я по этим бумагам судовой билет выписать. Будьте добры, представить надлежащие бумаги.

Вот те на, думаю это же полная задница. Наступает неловкая пауза. Решаюсь всучить пятьдесят рублей, в конце то концов от меня не убудет, заодно посмотрю не разорвёт ли эту жабу от жадности. – Ах да, господин коллежский регистратор, думаю, да нет же просто уверен, как раз этого то документа и не хватает. Говорю это и подойдя к столу чиновника кладу на мои документы пятидесятку, о ё-моё, не то вытянул из внутреннего кармана пиджака, сотка на столе. Ни пупа себе я газанул! Переглянувшись, мы вместе удивились. Теперь уже меня жаба душила. Зато пернатый откинулся на стул и уже слегка подобревший с соловьиными четырьмя глазами, потому что был в очках, мечтательно так произнёс. – Ну что же господа, вижу вы подготовились основательно, собрали необходимые бумаженции и всё бы ничего, билет то я выпишу, через часик он будет готов. Только есть одна малюсенькая неувязочка- из досок вы собрали новое судно и сначала его надо зарегистрировать, то есть вам требуется акт освидетельствования комиссии, предоставить чертежи… Процедура, знаете ли, долгая, хлопотная. Месяц, а то и более.

Ещё одна пауза получилась в кабинетике. Подумалось, а может этого стервятника хлопнуть с рогатки девятого калибра и мир чище будет? Ты посмотри какой поганец. У главного продавца сбил цену, так теперь этот специально накручивает, чтобы по максимуму с меня взять. – Ну это не серьёзно со сроками, господин Птичкин, у меня случайно завалялся пустой бланк, может прямо сейчас и заполним его, три человека имеется, чем не комиссия, тут все собрались компетентные мореплаватели и судостроители. И уже глянув, что достаю из кармана, вынул пятидесятку и кладу перед чинушей. – Хм, начал он, ну ежели судно на плаву и никаких сомнений у комиссии не возникло в надёжности вашего «Дельфина», акт даже прилагается и подписи ответственные… Можно попробовать и ускорить, пойти вам навстречу. Для развития частного судоходства, так сказать. Госпошлину будем считать, что вы внесли, документы все в порядке. И не глядя тянется рукой к полке, где какие-то бланки. Взяв один, и беря перо пишет, проговаривая мои данные, потом название катера, его параметры, мощность двигателя и тип горючего. Потом замолк, минут десять что-то писал, в какие-то книги переписывал из первоначального бланка. И в итоге, через сорок минут у меня на руках оказываются все документы, позволяющие эксплуатировать катер «Дельфин». Оставил запечатанный конверт с реквизитами и необходимой суммой за совершённую сделку. И чуть было не дал в эту хитрую морду чинуши, когда он передал боцману тридцать рублей из моей взятки, как бы за работу, ремонт катера. Прокоп вида не подал, молча взял и не прощаясь удалились.

Нервы эта пернатая тварь потрепала знатно. Ну да ладно. Каждый по делам своим всё равно получит. Зашли в ближайший общепит, пообедали, остограммились за оформление всех документов и взяв извозчика покатили в Аполлоновую балку к Савельичу. По пути завели разговор о том, что пока у меня под рукой строители, желательно возвести добротный ангар с перспективой, что со временем обзаведёмся более современным, возможно вместительным судном или вообще яхтой. Тут то боцман и решил выпросить небольшую пристройку для его существования. Пообещал, что всё будет путём, даже охранять никому не придётся ту часть имения, сам всё организует. Не хочет вместе со всеми, пусть сам живёт, решил я и разрешил. Между тем дал указание - сделать такие приспособления под катер, чтобы потом не корячиться всем для спуска и подъёма катера в ангар. По уму бы сделать надо направляющие, по ним на колёсах с помощью лебёдки закатывать судно в ангар и так же спускать на воду. Зародил в Савельиче идею, пусть думает, иначе со скуки помрёт же. Хотя такой мужик рукастый найдёт себе занятие.

Вдвоём мы естественно ничего не смогли сделать, если бы не желающие подзаработать. Действо очень ярко описал Прокоп. - Сейчас мы ваш благородие совершим акт превращение вещи в живое существо. Покрикивая мужичкам, сам иногда помогал и направлял процессию выкатывания катера. Пошёл родимый! Легче, легче, якорь вам за воротник, да смотри же лупоглазый, чо творишь, хвостом русалки тебе по морде, чтобы очи смотрели куда надо. Взбадривая социально-близких, Савельич уверенно держал руку на пульсе процесса, то и дело пытавшегося идти наперекосяк.

Сначала скрип полозьев смазанных какой-то дрянью вонючей, мерное скольжение по деревянному настилу. Катер, будто нехотя, сдвигался с места. Вот нос с вырезанным именем «Дельфин» пересекает черту песка и киль врезается в мелкую воду с тихим шипением. –Принимай волну! Басит боцман, и катер, словно вздохнув, отрывается от полозьев и замирает, покачиваясь на зыби. Вот теперь Сергей Илларионович, он в своей стихии. Это уже не куча досок в сарае, это судно, с каким-то благоволением произнёс боцман.

Пока я накрутил канат на какой-то шкворень вбитый в берег и тем самым подтягивая катер всё ближе к себе, чтобы забраться в него не замочив туфли, в это время Прокоп метнулся кабанчиком себе в жильё, чтобы взять пожитки. Впрочем, через считанные минуты на берегу лежала приличная куча всякой нужности, как он сказал. Утвари не увидел, зато с десяток ящичков разных габаритов с инструментами, краской и в общем чего тут только не было. Затем раскладывали имущество на катере. И тут мне боцман выдал. – Значит так ваш благородие, мне конечно хоть и не с руки называть оснастку катера с нашенского, морского на человеческий, чтобы было понять, только вам бы всё слёту схватывать и запоминать, а то не равён час, когда попадём в плохую ситуёвину и мне некогда будет переводить на сухопутный язык.

Ну а что - подумал я, приобрёл судно, будь добр изучи матчасть, он прав. – Слушаюсь, капитан, буду стараться, ответил Савельичу. Только давай в общении попроще, когда мы наедине, да и в целом по отчеству и достаточно. Прокоп с улыбкой махнул головой и начал меня дрессировать, иначе это действо назвать нельзя. – Начнём с самого простого. По бухте лучше идти на моторе, вдоль берега под парусом и потом входим в бухточку аккуратно снова на моторе. Для парусов нужна мачта. Она съёмная, её основание или шпор устанавливаем в специальное место - гнездо, что устроено в палубе называемое степс.

У боцмана не было снисходительного тона, он скорее, как экскурсовод, шёл по палубе показывал и называл что есть что. И если в музее ничего руками нельзя трогать, то тут наоборот. – Аккуратно уложенную мачту снимаем с подставок или кранцев, поднимаем и переносим основание или шпор к степсу. Устанавливаем в гнездо и поднимаем шестиметровую мачту. Стяжными болтами закрепляем. Но она всё равно пока похожа на ложку в стакане. Нужно вероятно растянуть мачту для устойчивости. - Сейчас натянем ванты, то есть тросы, а не канаты. И действительно они из металла, просматриваются проволочки и всё это смазано чем-то. Во-о-от вашество, уже и запачкались. Это специальная вант-мазь, чтобы не ржавели, кругом сырость, соль и вода. –Послушай, Савельич, я же не младенец то, на заводе также иногда приходится в масло, смазку залезть. Недавно в пробеге участвовали, видел бы ты нас какими экипаж был свиньями, извалявшимися словно в болоте, когда из грязи вытаскивали свою машину. Не нянькайся со мною. Это пустяки.

Кажется, в глазах этой просоленной души поднялся на один миллиметр выше по его шкале оценки моряков. – Так вот, ванты не гибкие канаты, а стальные тросы, они идут с бортов на верх мачты и не дают ей упасть. Пока я шпором мачты тыкал в обитую медью дырку степса пытаясь в неё попасть, а боцман успел прикрепить эти ванты к концу мачты, проворный дядька. Брёвнышко было не лёгким, тем более, что как-то боцман приладил парус с кучей всяких верёвок. Теперь от поднятой мачты шли в разные стороны тросы, однако они болтались и не были натянуты. Потрогал ближайший вант и как бы показал, что надо наверно натянуть? – Совершенно правильно, юнга, вы делаете успехи, воскликнул боцман! Их надо натянуть, а для этого используют винтовые стяжки или талрепы. Пока натянули, что-то и есть уже захотелось, а перекусить то и нечего. С мачты, кроме прикреплённого с реями паруса, ещё что-то свисает до самой палубы, сразу и не заметил, эх, салага я ещё в этом деле, подойдя увидел плетённую лесенку узкую. – Это выбленка, из пенькового каната сплетена, ступеньки так сказать, по ним можно наверх подняться, понял мой интерес боцман и пояснил. Названье конечно интересное, ничего не скажешь. Бухарик наверно придумывал некоторые названия, хотя нет, это были голландцы, немцы и англичане. Я не далёк от истины, они просто извращенцы. – Надо запомнить ещё пару названий, не расслабляйтесь юнга. С кормы натягивают фордунами, их две, чтобы назад не грохнулась мачта, и чтобы вперёд не клюнула - штагом натягивают от носа, он один. – Ага. Запомнил, ванта на лево и ванта направо, фордуны назад и штаг вперёд. Про себя сразу ассоциации - штаг, как шаг, то есть вперёд, а сзади под футболить, фордуны. М-да, как-то так. – Это пока только пять тросов, потом будут канаты, с усмешкой сказал боцман, что мне как-то сразу стало не по себе. А там пойдёт парус и всякая всячина с ним связанная.

Сразу припомнились парусники, где не одна мачта и столько всяких рей о, ё-моё, а разных тряпок, пардон парусов и каждый со своим прозвищем, аж поплохело. - Смотрю вы что-то приуныли? То, что мы натянули трогать уже не будем, это как стены в доме и фундамент, они не двигаются во время работы, разве что ещё сильнее натягиваются, когда волнение на море становится больше или парус берёт ветер. Сейчас переходим к парусу и покажу такелаж, это канаты, они двигаются. Держи фал юнга - это подъёмный конец. Выбирай, ну тяни понемногу на себя, ровно, без рывков, спокойнее. Подбадривал меня боцман. -Так, хорошо! Видишь, как гафель - это верхняя рея – поползла вверх? Верхняя рея должна ровно идти, не задираться. Так, стоп, закрепи фал на нагеле, да вот же на этой утиной голове, что у ног. Нормально, а теперь берись за дирик. Это он наклон гафеля регулирует, чтоб парус ветру грудью подставлял.

Работёнка надо сказать вроде и простая, но мышечной силы требует. Фал пропитан дёгтем, чтобы видно не гнил, уже так задубел, что чуть ладони не ободрал. Тут и перчатки бы не помешали, надо их иметь на катере несколько штук, сделал по ходу дела зарубку в памяти. Тяжёлое полотно, шурша, поползло по мачте, затеняя солнце, превращаясь в огромное крыло трапециевидной формы. - А теперь вожжи! Гаркнул Прокоп и ткнул пальцем в другой канат, который был прикреплён к концу нижней реи, это шкот. Дёрни к себе – повернём направо, отпусти-налево. Только не дёргай, а чувствуй. Управлять-то и каждый дурень сможет. А ты чувствовать должен.

Наверно я сильно всё-таки дёрнул шкот, а надо было слегка потянуть. Рея или правильнее гик, со скрипом пошёл в мою сторону, и парус ахнул, я даже испугаться не успел. Это просто такая силища наполнила парус ветром и катер, будто проснувшись, лёг на бок и помчался, да, сорвался с места как машина, когда притопишь газку. В ушах засвистел ветер, в лицо брызнула солёная пена или брызги, потому что нос катера лихо разрезал волну. По телу прошла дрожь, волна не страха, а неожиданности от силы и мощи стихии. Не передаваемое чувство, азартное до ужаса. – Чувствуешь? Проорал мне Савельевич и засмеялся. Море с человеком через парус разговаривает. Ты пока только крики его слышишь, а со временем научишься шёпот различать. Пока почувствуй, как ветер давит в парус, потом к рулю подойдёшь и почувствуешь, как он наливается тяжестью. Должно быть ощущение, что от киля до клотика, а ты как раз между ними, становитесь одним существом. Ты ему не командуешь, ты с ним договариваешься. Вот тогда и попрёт «Дельфин» куда надо. Дошли мы до середины бухты, а я и не заметил, так увлёкся. – Парус уберём и пойдём на моторе до выхода из бухты, сказал Прокоп и перехватив у меня шкот, повернул катер по фарватеру бухты. Парус обвис, он спустил его аккуратно, делал моряк — это уверенно и размеренно.

Потом минут пять возились с двигателем, пока он не зачихал, не зафыркал, неожиданно как будто прокашлялся и прочихался, набрал ровно обороты, зарычал и только выплёвывая сизый дымок, набирая скорость мы стали выравниваться вновь сносимые вбок волнами. Не спеша, минут за двадцать поравнялись с Графской пристанью, оставшейся слева по борту. – Так юнга, - к штурвалу, шутя скомандовал боцман! Правило первое: море - не поле. Здесь руль отдаёшь, а не крутишь. Спиной почувствуй, как корма заходит. Смотри вперёд, а не на чаек. Идём к мысу.

Захватывает плавание, не то слово, на волны не обращаешь внимание, катер прёт неплохо, лошадок хватает. – Сейчас внимательным будь, даёт совет Савельич, - близко к камням не подходи, тут прижимной ветер и отбойная волна от камней, но и на фарватер не выходи - там пароплавы. Как только вошли в створ бухты, волны стали куда крупнее. Катер начинает задирать нос, потом падает вниз и брызги шлёпаются в лицо холодными, солёными, хлёсткими горошинами. Переглядываемся с Прокопом и нам смешно становится, не от радости, а от неожиданности и восторга. – Поворот вправо, на норд-ост, опять подаёт команду боцман. Машину на малый! Фиксируем штурвал и идём поднимать парус. Теперь мы не носом по волне, а боком и качка не уменьшилась. Раскручиваю фал и медленно поднимаю парус. Нижняя рея – гик, которую пока не удерживаем шкотом, пошла то к одной корме, потом к другой. – Шкотом подбираем парус, поясняет боцман, ловим ветер. Чувствуешь?

Парус с сухим хлопком ловит ветер и наполняется. Всё заскрипело вмиг. Катер вздрагивает и ложится на левый бок. Рычание мотора смолкает и наступает новый мир звуков - шелест воды по борту, напев вант, поскрипывание гика. Судно идёт быстрее, иначе чем под мотором, горделивее что ли. – Теперь ты Сергей Илларионович не пассажир, а капитан, подкручивая ус как-то торжественно сказал Савельевич. Смотри: чайки с криком проносятся за кормой - значит рыба пошла, а ветер верный. Пена под килем не белая, а с бирюзой - глубина тут хорошая.

С парохода совершенно иная картина открывается, чем с маленького катерка, да, я не вижу так далеко, потому что ниже нахожусь, ближе к воде, между тем ощущения более острые и захватывающие. Там я наблюдатель, статист, а здесь участник. Вскоре убираем парус и поворачиваем к берегу. Запускаю двигатель и на малом ходу входим в канальчик, поворачиваем. Я уже сам подошёл к борту и взяв швартовый канат, дождался пока катер подойдёт к пристани, выбрался наружу и намотал швартовый. Савельевич выключил двигатель и с носа катера тоже выпрыгнул с другим швартовым концом подтягивая катер к пирсу. – Ну вот мы и дома, Прокоп Савельич, теперь у нас есть не имение с выходом к морю, у нас есть дорога домой по воде. Пошли знакомиться Савельич.

Пройдя метров двадцать, оглянулся, всё ещё не верится, что добрался домой на катере. Уже не шатается под ногами палуба, но соль по - прежнему чувствуется на губах, а в душе ощущаю, что не просто купил катер, скорее приобрёл иной мир, иной, морской, где свои законы, язык и много чего для меня пока непонятного.

Мария Дмитриевна увидела нас из дома, когда мы были в районе пирса, поэтому успела всех организовать для нашей встречи. На крыльце под навесом сидели: члены моей семьи, а также управляющий, инженер-строитель, преподаватели, воспитатель осталась с детьми, садовник, домработница и охранник ребят, в общем - все взрослые. Представил капитана нашего катера - Барсукова Прокопа Савельича, а потом и всех присутствующих самому боцману. Без всякого чванства организовали небольшой перекус с выпечкой и самоваром, потом пошло всё - и нарезка, и сыр, фрукты под сухое винцо. Посидели до заката, хорошо, с толком посидели. Удалось за вечер решить текущие вопросы, потому, что через два дня уезжаю и приеду в начале сентября, если конечно жена захочет ехать в столицу, а не останется здесь до похолодания.

На следующий день – я с женой, Мишуткой и тёщей отправились катером в город. Захотелось посетить Покровский собор, а потом погулять по набережной. Коляску перед службой оставили на судне. Супруга с малым приняли Причастие. Одухотворённые, а я ещё и получивший благословение на обратный путь, прошлись к «Дельфину», где Аня покормила в каюте сына. Потом, взяв коляску прошлись по Большой Морской и сделав круг уже по набережной, возвратились к катеру. Анюта пока кормит грудью, многое не ест и не пьёт, отказавшись в пользу ребёнка. Иначе тот будет страдать расстройством животика. Скоро будут подкармливать дополнительно, режим питания поменяется и тогда мамка будет позволять себе больше. Как никак малому пошёл пятый месяц.

В понедельник разметили место будущего ангара и домика боцмана, а перед этим с вечера вместе с Гужковым нарисовали план постройки, рассчитали стройматериалы и определили сроки сдачи. На базе наводили порядок для третей смены, все готовились в дорогу. Повариху и домработницу повёз в город катерок за продуктами. Это не значит, что детвора не купалась, сегодня она отвела душу, чтобы помнилось до следующего лета.

В последний день июля Савельич, сделав две ходки в конец Южной бухты, как раз к железнодорожному вокзалу, перевёз детвору и взрослых. Загрузка была запредельная, но рискнули. Дал задание боцману к следующему воскресенью подготовить пятнадцать спасательных жилетов, как раз приедет новая смена и у каждого должна быть индивидуальная защита. Есть конечно ребята, что научились плавать на Ижоре, но их единицы. А вот за месяц научатся все, не только плавать, но и нырять - с нашего пирса, кто головой, но большая часть бомбочкой. Тут как говорится дурной пример заразителен - сам же прыгнул, а пацаны увидели, попросили по разочку, да куда там. Девчонки тоже захотели и так полтора часа. Савельич пообещал всех научить ставить парус и только тот, кто будет всё знать - выйдет с ним в море. Думаю, что ребят не на завод потянет, а морская романтика.

Отбыли во вторник, в пятницу прибыли прямо к цеху. Удобно получается. Детвора приехала воодушевлённая, шумная, загорелая. Сегодня приведут родители вагон в порядок, на три дня загрузят продуктов и четвёртого августа выедет скорее всего последняя смена. На следующий год возможно спланируем иначе, планы есть, поэтому поживём увидим.

Полуторанедельное отсутствие понуждало сделать объезд всех своих объектов, однако Фридрих Вильгельмович копытом бил в щебёнку, мол готов асфальтировать и точка. Переделали примерно с десяток телег, чтобы удобно с них сгружать асфальт. Катком весь щебень утрамбовали, погода стоит жаркая, сопутствующая работе. Куда тут уедешь, да и самому хочется поучаствовать. На нашу улицу готова металлическая сетка, мох, пропитанный битумом, разбавленный керосином. И началась жара. Это не выверт слова, а действительно находиться на горячем асфальте - ещё то удовольствие. А куда денешься, уровень надо было контролировать, сток на бок соблюдать, разметку под швы контролировать. Второй слой, пропил над сеткой и заталкивание в щель мха. Так делали в Скандинавии и дороги не разрушались, а морозы там не меньше. Муторно, долго, однако сделаем и проверим технологию.

Детскую площадку закончили по эскизам Ани и моим подсказкам. Клуб в стадии завершения. Его построили быстрее, чем дом, проще вышло. Сейчас штукатурят стены, покрасят полы, окна и двери, трубы отопительные. И что удивительного, так то, что Катерина вызвалась стать заведующей клубом культуры. Обрадовала она вечером в день моего возвращения из Крыма. Заскочили с Луи ко мне на ужин и узнал их решение. Теперь встаёт второй вопрос - надо где-то добыть литературу, иначе клуб без библиотеки -не клуб. Она обучена игре на фортепиано, может бренчать немного на гитаре. Намекнула, что эти инструменты желательно приобрести по теплу и будет она обучать деток. В Томске её научили девчата шить на машинке и здесь хочет уже сама обучать девочек этому ремеслу. Если об этом узнает моя дорогая, то думаю она в стороне не останется, чем-то да поможет подруге, пока тёща с внуком тетёшкаться будет.

Вот Катюха и нашла себе работу по душе. Надо только подсказать, чтобы как можно больше наших ребят привлекла. В посёлке хватает детей, как никак две школы. Кто-то вероятно ещё и не ходит по разным причинам, обучение не является обязательным, хотя начали воплощать реформы императорские, того гляди и станет начальное образование обязательным, а потом и среднее.

Только через неделю, почти в середине августа добрался до автосалона столичного. Машины берут, вот только не шатко ни валко. В основном минимальной комплектации за наличные, обычной под рассрочку и только одну люксовую купили. По словам зама, почти тоже самое и в Москве. После нашей победы в пробеге, бума не получилось. В Москве правда хорошо пошла услуга свадебной машины. Берут на венчание, ею украшают и торжественно следуют из церкви в ресторан или прогулка по городу, а потом в ресторан. У нас уже есть чертежи и все расчёты чтобы сделать автобусик. Луи его дня за три начертил, по моим схематичным наброскам. Это вид транспорта у нас не в приоритете, однако постараемся сделать и опробуем. Он же сделал заказ директору завода Залесскому на поставку нам броневых листов для так называемой инкассаторской машины-броневичка, по одному экземпляру направим в оба салона.

И до конца недели застрял на автодроме, наконец-то добравшись до него. Что сразу бросилось в глаза, так совершенно приведённый в порядок участок перед гостиницей. Всё согласно нашей планировке - ямы под туи выкопаны, их садим осенью, всё спланировано под газон, клумбы разбиты, засадим их весной следующей под открытие комплекса. Сама гостиница готова к эксплуатации. Заходить в неё не стал, это потом, мне важнее земельные работы. Начались работы на трибуне. С этой высоты хорошо видна трасса, которую уже начали засыпать. Постепенно будут продвигаться в глубь и заодно пока сделают круг утопчут лучше. Хотя каток уже укатывает. С бочки поливают, смачивая - так быстрее и надёжнее утрамбуется щебень.

Поприветствовал Александра Карловича и тестя своего. Они меня отвлекли расспросами о Крыме. Вижу, что Оболенский хочет тоже отправиться в Любимовку. Предложил ему съездить на пару недель и не маяться, а я буду пока на квартире в городе и помогу Фогелю. И уговорил же этого упрямца. Залесские в начале сентября поедут, а это уже будет несколько не то - вода похолодней и в целом температура понизится градусов на десять. Так и порешили.

Обходя участок наткнулся на Веретенникова. Под его руководством неплохо так продвигается устройство дорожек. Решили верхний плодородный грунт развозить на засыпку посадочных ям, когда посадим деревья, будет чем присыпать. Земля тут конечно не важная. Совсем ровную поверхность нельзя устраивать, надо и уклоны делать, чтобы не было застоя воды. Николай Сергеевич поступает правильно, меня это устраивает. Места под кафешки капитально будут оборудовать, тут и фундамент небольшой строители закладывают, чтобы нижний венец сруба не подгнивал, под перголы ямы вырыты. Дизайнер пообещал, что к концу месяца выполнят на них заказ и сразу же розы посадят под ними. Мне нравится, что он работает системно, ничего не упуская, всё идёт одно за другим, последовательно.

На другой день посетил питомник фирмы, что у нас ведёт ландшафтные работы. Уже середина августа и всё готовится к осени. Впрочем, что хотел, то увидел. Прикупил с доставкой в Колпино два лимонных деревца. Показали мне папье-маше плода. Ага, это не лимончики, что будут в двадцать первом веке, сейчас они меньше и неказистее, с кислотой может присутствовать горчинка. В лимоне главное витамин С, а не толстая кожура и фигова гора косточек. Со временем окультурят и будут они тонкокожие, размером с мужской кулак. В Любимовке надо тоже иметь лимончики свои. Небольшой огородик будет давать зелень и клубнику. Нагружать садовника такой мелочью не хочу, у него и так работы хоть отбавляй. Проще остальное купить у татар, что специально выращивают овощи. На следующий год жену с дитём отправлю в середине мая и до осени, а сам буду наездами их радовать.

В четверг Оболенского уже и след простыл - отправился на юг. А я наконец-то решил пройтись по всей территории имения. Примерно прикинул где будет трасса выживания. Имеющийся лес вырубать ни в коем случае не буду, он мне понравился, кое-где один хвойник, а так лиственные деревья. Пахоту желательно бы использовать по назначению. Крестьян мне не досталось, их раньше продали. Значит следует нанять людей. Картофель посажу для себя и рабочих, остаток на продажу. Сеять ничего не буду, если только по мелочи для еды. Видел зайцев из обитателей своих угодий. Я не охотник, но, если будут вредить на комплексе, уменьшим поголовье ушастых.

В одном месте оказалось почему-то слишком много пеньков. Кто-то позарился на мою древесину? Если это была одноразовая акция, тогда поезд ушёл, а если под шумок при смене хозяина решили пошустрить, можно воришку-соседа и подловить. Когда спиливают одно дерево, то неопытному человеку не трудно и запутаться в следах, а тут явно наследили конкретно и видно направление, куда поехали мои дровишки. Придётся в засаду пару человек посадить. Практически целый день обходил свои владения и всё равно что-то да упустил - территория в тридцать три гектара огромная.

Фогель заверил, что нет необходимости находиться ежедневно на автодроме, что вполне меня устроило. Сам вижу, работа кипит. Поэтому наведался к Карлу Густавовичу Фаберже в их фирму на Большой Морской, надо же наконец заказать кубок. На моё счастье глава семейства и всей фирмы был на месте и принял меня. С собою прихватил рисунок Ани, разные прорисовки отдельных элементов кубка. Беседа вышла не долгая, за двадцать минут решили все вопросы. Способность слушать и подмечать главное, без кичливости и надменности - способствовали установлению практически сразу делового разговора. Да и уже прорисованный кубок сыграл важное значение. О чём не подумал, так о футляре где будет храниться изделие при перевозках - решили и эту проблему. В общем проговорили, как спели вместе песню - на ура и остались обоюдно довольны. Поразила и простота в общении, обстановке, манеры Карла Густавовича, как никак он же знаменитость, хотя предельно скромный человек. Нет, он не простачок, всё даже в кабинете богато и даже очень, однако со вкусом и без выпячивания своего состояния, без излишеств. Торопиться мне не куда, поэтому решили, что к концу года, не спеша, мой заказ выполнят.

Новую неделю начал с того, что проверил как заасфальтировали дорогу в нашем микрорайоне. Заводик у нас не большой и производительность не велика, несмотря на это работу выполнили. Теперь асфальтируют вокруг клуба. На очереди наша заводская территория и стометровка. Остальное надо с местной властью обговаривать. Если бесплатно, то конечно они только за, но мне важнее предоставить людям жильё, хоть и барачного типа, только бы их переселить из землянок. В этом году, если ничего не перебьёт, то два барака сдадут мои строители. Стоимость дома или барака для моего инженера строителя имеют значение. Один дороже по себестоимости другого, а соответственно народ меньше получит, что не выгодно строителям, которые ищут заказ по жирнее. Поэтому неумёхи на бараках, квалифицированные на двух домах, гостинице и комплексе автодром в целом. Людей понимаю, сезон кормит их целую зиму, но я вложился во многие проекты, теперь подожду отдачу.

Скоро откроем клуб и завлекать людей будем кружками, библиотекой, мероприятиями, а для этого Катерине передал деньги на инструменты музыкальные, на книги. Попросил её обратиться в разные организации, чтобы и они приняли участие. Книги, книгами, но и газеты с журналами необходимо выписать. У меня есть два механика из молодых, которые вызвались вести кружок «Юный автолюбитель». В школе при заводе уделяется много времени для подготовки ребят к работе на Ижорском заводе, так мои ухари решили таким образом переманить талантливых ребят к нам, приобщив их к проектированию и созданию автомобилей. Через бухгалтера решил пацанам эту их деятельность оплатить, так сказать поддержать порыв и энтузиазм копейкой. А чего, они в своё свободное от работы время и в воскресенье занимаются с ребятами, вот только каждый труд должен быть оплачиваемым, капитализм вокруг как никак. Обходится оборудование, вместе с железом – не дёшево, однако таланты надо растить с детства, а они нам ух, как нужны. Производство рано или поздно будет расширяться и людишки грамотные необходимы.

Конвейер вышел на прежнюю производительность. По договорённости с директором завода, нам немного выделили пустующего пространства вдоль забора, что примыкало к нашей территории. На большее я и не претендовал, хотя бы это дали и тому рад. Ангары под готовую продукцию жуть как нужны, заодно цеха освободятся от собранных и готовых к продаже машин. Новикова, своего строителя, разрываю на части. Только закончил переделывать гостиницу «Гоночную», так переключился на два дома для нас и бараков для рабочих завода. Отдельно строил клуб, теперь мужики заканчивают его и вновь делятся на две бригады - одна возводит нам ангар, другая должна успеть сделать капитальный ремонт приходской школы. На автодроме выстроят трибуны и перейдут к возведению домиков общепита на территории парка, параллельно заканчивая боксы -гаражи для команд. В зиму мы должны уйти полностью, закрыв вопрос со стройкой, до весны. Планирую в мае открыть автодром в целом, как комплекс. Однако трасса будет готова к морозам и можно её уже опробовать силами столичного клуба автолюбителей.

Глава 4

И в слегка нормализовавшуюся нашу жизнь ворвалась неожиданно суматоха. На завод приехала министерская комиссия, очень представительная, с самим Министром Обороны. Мы как бы уже отделены от Акционерного Общества Адмиралтейские Ижорские заводы, связь только через контракты на поставку профиля, листа и литья элементов двигателя, всё-таки было интересно узнать, что же там за шухер. Моё любопытство скоро удовлетворили, когда пришёл посыльный-адъютант какого-то генерала и меня пригласили в административный корпус.

К вечеру был уверен, что это самый настоящий рейдерский захват с целью возвращения завода опять в государственное управление. На директора было страшно смотреть - постарел сразу на пару лет, весь как-то сник. Однако Залесский отчитался, отбрыкался и не стал козлом отпущения. За ужином, на который он пригласил меня, делился причинами такого кавалерийского наскока военных. - Я-то всего не знал, а завод был реально окружён, к роте охраны добавился расквартированный в посёлке батальон, пусть и не в полном составе, но всё же. Блокировали возможные противодействия собственников. Нашли зацепки, благодаря которым признали, что акционеры не выполняют взятых на себя договорённостей, укрывают прибыль и на основании этого завод возвращается в казённое управление, как прежде. В итоге, буржуи получат с гулькин нос компенсаций. Красивый ход.

Я всё же удивлялся тому, как это оборонное предприятие перешло в частные руки? По этому поводу говорил с самим князем Михаилом Александровичем, намекая, что нельзя стратегические заводы передавать в собственность. Намекал, что империи давно пора бы некоторые предприятия так сказать прихватизировать, с компенсацией конечно. Во время войны это даст преимущества в производстве необходимого для фронта. Частное лицо всегда будет печься о прибыли, своих интересах, да и цены не захочет сдерживать. Получится так, что для одних - война, а кому - мать родна.

Более того, когда днём шли разборки, у меня был небольшой разговор с самим Сахаровым, вот тогда министр и намекнул, что мне переживать не следует. Как работали, так и будим работать. Теперь наши соседи продолжат выпускать не только броню для флота и боеприпасы, как прежде, прежде всего бронетехнику. Тогда я и понял, что государство выкрутилось из ситуации, чтобы не строить новый бронеавтомобильный завод, лучше воспользоваться уже имеющимся, так проще и эффективнее с экономической точки зрения. Информация директора только добавила деталей, и картина стала полной. Подобные действия императора поддерживаю. Теперь начнётся выпуск броневиков для армии в сотнях штук, а не так как мы раньше - в час по капле. Виктор Викторович, при нашей предыдущей встречи в Министерстве Обороны, когда я сдавал ему чертежи бронетехники, планировал закупить для армии около пяти десятков «БрИзов-3» уже в этом году и начать разработку танков и тягачей. Вот только я его тогда обломал, заявив, что не потяну большой заказ - нет у меня людей и площадей на которых произведу требуемое количество техники.

Только вроде прежние события устаканились, как вызывают меня, вернее вежливо приглашают в Зимний дворец к императору. Жены и тёщи дома нет, пока отдыхают в Крыму и где что у нас распихано, а вернее разложено, после переезда, точно не знаю. Пока нашёл всё необходимое, то думаю, что некоторым икалось. Слишком уж я расслабил батоны. Обычно сам за собой слежу и знаю, что куда засунул, положил, а тут надо спешно подготовиться. В моём кабинете порядок, а вот с вещами не совсем. Хорошо, что Елизавета Васильевна пришла и всё отгладила. Да, её муж теперь уже не директор, сняли после реорганизации завода. Поэтому Залесские преспокойненько отправятся после возвращения Оболенского, моего тестя, ко мне в крымское имение поправлять нервную систему.

Давненько я не посещал резиденцию императора. Если раньше были к этому причины, то сейчас терялся в догадках. Уже вроде не на государственной службе, по военной технике документацию передал, грешков и косячков за собою не чувствовал и вдруг опять на приём. К назначенному времени меня сопроводили к кабинету Николая второго. О-па, тут и господин Сахаров Виктор Викторович во всей своей генеральской красе, который обрадовался, увидев кто к нему идёт, как будто не общались пару дней назад. Присутствовавший тут гофмаршал с камергером, подал знак подойти к двери и мол ждём-с. А сам шмыгнул к императору. Через какие-то секунды дверь распахнулась и нам подали знак зайти. В кабинете, кроме императора, сидящего за столом никого не было. Камергер представил меня Николаю второму. – Ваше императорское Величество, Статский Советник Базилевич Сергей Илларионович. Совершаю почтительный поклон. Царь приподнялся из-за стола. – Здравствуйте, как бы обыденно поздоровался со мною и обратился к камергеру - и пригласите господина Захарова. Пока заходил Виктор Викторович, император встал напротив и внимательным взглядом оценивал мой парадный мундир статского советника, остановил взгляд на ордене Святого Владимира.

Камергер материализовался несколько сбоку от императора держа на подносе синюю коробочку, папку и сверх неё какой-то лист бумаги. – Мы собрались сегодня, начал царь, чтобы отметить ваши, Сергей Илларионович, исключительные труды. Те броневики, что вы создали на Ижорском заводе, которых не имеет пока никто, и те машины, что уже ездят по нашим дорогам - это реальная польза для обороны и развития России. Вы уходите со штатной службы, но ваша работа для Отечества продолжается. И мы желаем, чтобы она была столь же успешной. В знак признания этих заслуг, я жалую вам орден Святой Анны второй степени с мечами. С оружием в руках, вы доказали, что можете защитить и отстоять свои достижения в борьбе с врагами России. Камергер подал ему синю коробочку, из которой Николай второй извлёк орден и возложил на мою склонённую шею. Поправил орден и как бы с удовлетворением качнул головой - Заслужили награду, утёрли нос европейцам.

Знал бы что будут награждать, подготовился к ответу, ну что же, будем импровизировать, отвечать всё одно что-то надо. – Всемилостивейший Государь, осмеливаюсь принести мою глубочайшую благодарность Вашему Императорскому Величеству за высокую милость и внимание к моим скромным трудам. Служение Вам и Отечеству почитаю за честь и долг. Тут императору протягивает камергер папочку с листиком, что сверху неё. – Здесь, Сергей Илларионович, ваши наградные документы и всё что касается вашей отставки. Прошу присаживаться господа, показал царь на стулья, а сам пошёл за свой стол. Пока мы размещались, камергер покинул нас, зато в кабинет незаметно вошёл или просочился не через парадную дверь Михаил Александрович. Кивнул нам головой и умастился в кресло у стола своего царствующего старшего брата.

Князя не видел больше двух месяцев, ещё до автопробега беседовали, как он уехал в Черногорию, так и ни гу-гу. – Так господа, начал император, мы не просто собрались в таком составе. Имеется ряд вопросов, на которые надо найти ответы. Меня не речь царя удивила, а то, что не было Марии Фёдоровны, которая возможно и находилась за дверью, однако это знак того, что император несколько изменился, как бы вырос в её глазах и теперь сам правит империей. Весь смысл получасового разговора можно свести к трём вещам. Это взаимосвязь нашего инженера ответственного в прошлом за выпуск броневиков с конструкторским бюро Ижорского завода. Главное, чтобы к началу следующего года начался выпуск бронетехники. Министр обороны берёт под личный контроль данный вопрос. Первые танки пройдут испытание скрытно, в дали от столицы, чтобы не привлекать внимание. Все новые разработки сначала будут изготавливаться на Ижорском заводе, а потом и на других. Несколько обрадовало, что наконец-то говорится о соблюдении хоть какой-то секретности.

Попенял император в конце беседы мои заявления о будущих соревнованиях на кубок «Золотое Колесо». Задавал такие вопросы по автодрому и, если не побываешь там, этого и не узнаешь. А значит, его ищейки всё разведали и в курсе выполненных работ. Это как бы и напрягает, но с другой стороны понимаю, так и должны работать специальные службы, иначе на кой ляд они нужны. Уверил, причём однозначно, что не подведу и Российское Автомобильное Общество может уже сейчас рассылать приглашения на первые столичные соревнования. Пообещал до снега даже обкатать трассу и, если будет такое желание у императора или великого князя - могут это сделать самолично.

В свою очередь получил заказ на «Ижору» премиум класса для собственного гаража Его Императорского Величества и двух броневиков сопровождения картежа высочайших персон. Вот только бронеавтомобиль должен быть немного уменьшен в габаритах и рассчитан был только на водителя и стрелка, причём башня, поворачивающаяся с пулемётным вооружением. Срок определил довольно таки жёсткий - не позже февраля. Легко сказать, уменьшить, дал бы уже сразу и волшебную палочку, тогда было бы проще. Романов младший, по-моему, вообще не задал ни одного вопроса, был внимательным ко всему происходящему и в тоже время, как бы ушедшим в себя, вёл себя одним словом - загадочно. Черногория явно на него повлияла, вот только в какую сторону - не понятно. Так всё и прошло. С нами попрощались и гуляй Вася восвояси.

Тридцать первого августа в вагоне с детьми приехал и Оболенский. Он набрался от ребятишек такого позитива, особенно когда последняя смена рассказывала о выходе в море на катере под парусом, как дядя Прокоп их обучал премудростям морского дела. Если первые смены в захлёб только и говорили о пляже, ракушках, еде и играх, то последним будут завидовать и с нетерпением ждать следующего лета. Пётр Александрович не привык долго отдыхать, недельки ему хватило. Он конечно весьма оказался впечатлён моим имением, катером и детской базой. Успел и покупаться, в город на экскурсию с Марией Дмитриевной и дочерью с Мишкой выбрался пару раз. Понравился и город, и Панорама обороны Севастополя. Думаю, что положительные эмоции пойдут ему на пользу. Видел, что Залесские в предвкушении, подогрел их интерес мой тесть. Через три дня им в путь.

Что-то насыщенная неделя выдалась на встречи и посещения. В субботу на Ижорский завод приехал князь Михаил Александрович, не знаю его целей, вот только он сразу заглянул ко мне на минуточку, а проговорили до обеда. Много чего новенького узнал. О том, что маменька - Мария Фёдоровна, ещё почти год назад имела цель женить младшего сына на Черногорской принцессе и потом начать процесс передачи трона от старшего сына к младшему - мне известно. Тем не менее никто точно не знал, как же это провести законно, в нужный момент и главное - успеть подготовить князя Михаила к принятию власти. Поделился князюшка, что командование полком стало чисто номинальным, почётным, назначили другого командира. Сейчас его натаскивают в разных вопросах, дают возможность посетить военные округа с инспекцией, на завод приехал, который приобрёл большое значение в связи с выпуском бронетехники. При встречах и разных аудиенциях присутствует, когда явно, иногда тайно, находясь за дверью другой комнаты. После Пасхи женится и потом всего можно ожидать. У цесаревича Алексея действительно болезнь проявилась, и Николай второй уже принял для себя лично вопрос передачи власти. Естественно, Михаил Александрович поделился этими новостями под большим секретом. Более того намекнул, что знает кто я и видит во мне советчика и помощника. Видно было, что князь слегка нервничает, тревожится и беспокоится, что всё происходит перед очередной мировой войной и ответственность за империю целиком ляжет на него. Это не полком командовать.

Понимаю князя, такого он не ожидал. Не знаю даже как его подготовили к восприятию этой новости, но как-то прошло же и не отвертелся, а принял предложение. Впрочем, и сейчас не верится ему, что вскоре станет императором. По нему видно, что тяжело переживает, даже откровенно дрейфит, потому что никогда не видел себя на троне. Пока я в роли как бы, даже не знаю и кого, не друга, это точно и даже не приятеля - статусом не вышел, скорее слушателя, причём немого, потому что и посоветовать мне нечего, только подбодрить, головой помахать. Как станет императором, то между нами социальная пропасть расширится. Хотя, с младшим Романовым у меня нормальные отношения, чего не могу сказать за его старшего брата Николая. Полезное шепнуть могу, если попросит, но во власть лезть не хочу, не моё это. На обед князь не остался, отправился на завод.

А я подумал, что изменения в истории империи всё же набирают силу. Реформа идёт. Да, Михаил намекнул, что возвратились из Сибири люди для изучения месторождения алмазов и всё подтвердили сказанное мною - драгоценные камни есть. Значит казна получит столь необходимые ей средства. Будут ли довольны этим фактом «забугорные нетоварищи», трудно сказать, скорее очень нет, чем да. Мы должны на это наплевать, всё равно не оставят нас в покое никогда. Ещё в письмах императору указывал, что мои советы и рекомендации ничтожны без комплексных изменений в обществе и чем больше будут изменения, тем сильнее будут отличия от моего мира, а значит мои знания не будут иметь значения, нужно будет искать новую стратегию развития империи, бороться с иными вызовами. Да и цель у меня была проста - показать куда заведёт их политика, предупредить, предостеречь, а дальше сами пусть думают, что делать, если осталось чувство самосохранения, власть-то они, не я.

После обеда, потому что Романов изменил мои утренние планы, собрал инженеров и озвучил задачу, что поставил перед нами император - собрать в его гараж «Ижору» премиум комплектации и два броневика для сопровождения царского картежа. И что эти бронемашины должны несколько быть иными, чем «БрИзы» 2 или 3. Вечерами думал уже над этим вопросом, потому и выложил сначала свои схемы и наброски, а потом, изучив их пошли инициативы моих коллег.

По сути мы толклись вокруг моих предложений. Кто предлагал, принимал мою идею компоновки за основу, добавлял детали, которые большой роли не играли. Хотя заменить шины накачивающиеся на литые, было неплохим предложением. Как-то этот момент упустил. Если пробить шину машины, то она теряет манёвренность, скорость, что для картежа важно. Остановились на варианте, где двигатель переносим назад, тем самым даём обзор водителю пространства перед собою и при обстреле не пробьют радиатор, да и двигатель целее будет. Стрелка в башне придётся садить в «стакане», чтобы уменьшить высоту. Лобовую броню решили на пару миллиметров увеличить, заодно и центровка авто улучшится. Слева и справа от стрелка будет по плите немного толще, чем остальная броня. В целом вес не уменьшится, а живучесть экипажа должна увеличится.

Терехов взял в разработку все наши предложения и замечания. Сделаем четыре машины - две с расположением двигателя спереди, а два броневика, где движок поставим в корму. Дадим на испытание в такой компоновке - первым должен ехать автомобиль с двигателем сзади, а замыкающий с обычным расположением движка. Убьём двух зайцев - испытаем две компоновки, а при случае сразу что-то дадим на замену, не дай Бог конечно, если произойдёт обстрел или нападение.

И Семён Александрович проследит, чтобы машину для императора собрали самым тщательнейшим образом, он как бы негласно рулит конвейером. Колпанов, как второй инженер, приглядывает и за нашей творческой группой, что возится с нашим авто для пробегов и гонок. Закольцуют щебёнкой трассу на нашем комплексе, сам испытаю машину на скорость. Это конечно лирика. Меня напрягал другой вопрос - как быстро мы будем получать металл, если рядом с нами развернётся не шуточное производство бронеавтомобилей и надо наводить мосты с новым директором завода, Залесского же уволили.

Скоро в чертежах должен появиться автобус. Рассчитаем примерные затраты, но думаю, что пока распыляться не стоит. Мой зам подыскивает рабочих для налаживания производства тракторов, грузовиков и экскаваторов. Конвейера не будет второго. С десяток в год соберём всякой твари по паре. Процесс сборки этой техники трудоёмкий и стоить они будут значительно дороже легковушек.

Субботним вечером зашли ко мне Луи с Катей, чтобы обмозговать вопрос венчания и самого праздника. С настоятелем нашей Колпинской церкви вопрос решён, а с рестораном ещё нет, из-за отсутствие такового в посёлке. На свадьбе будет практически весь цех. Это уже не мало, человек семьдесят, учитывая жён некоторых рабочих. Да, с малышами мамаши останутся дома, таких около десятка, остальные придут. Халяву никто не отменял. Дружище уже переговорил с поварами приличного трактира, они многое сделают и доставят. Вот только куда? В приходскую школу не хотелось. И в какой-то момент нас всех озарила идея провести торжество в клубе. Там как раз есть приличных размеров помещение, которую мы хотели использовать для концертов и показа фильмов. Где-то возможно будет пахнуть краской, занятия неделю проводить не будет Катерина, зато успеем украсить помещение, сделать нужное количество столов и лавок. Постарались по максимуму просчитать если не все, то большинство вопросов. Была бы Аня, дело пошло веселее, наши барышни сами обсудили насущное.

В понедельник Катерина отправится в столицу и закажет платье к венчанию. Всё придётся делать ей самостоятельно, потому что и Елизавета Васильевна в понедельник уезжает в Крым с мужем. Предлагал ей помощь в лице Луи, но отказалась.

После службы воскресной делать было нечего, поэтому занялся небольшой уборкой, а то пыль что-то стала наслаиваться. Экологическая ситуация в посёлке не совсем здоровая, металлургия портит атмосферу, пыль на дорогах. Что поделаешь, одно не изменить, другое улучшим со временем.

Через Залесских передал письмо жене. Теперь они должны возвратиться вчетвером, нет впятером, Миша уже мужичок, хоть и с ноготок. Мы с Луи целый понедельник потратили на доработку в чертежах бронеавтомобилей картежа. Казалось, что ничего не упустили, всё учли. И под конец рабочего дня отправился к новому директору завода - надо заказать металлоизделия, чтобы собрать шасси. Вот только такового не оказалось в кабинете и пришлось решать вопрос с главным инженером, хорошо, что этот специалист остался на своём месте. Залесский дорабатывал почти до конца рабочего дня, а новенький что-то манкирует своими обязанностями.

Спать прилёг пораньше, часов в девять, поэтому, когда меня что-то разбудило, спросонья сразу и не понял от чего проснулся. Стучали в дверь настойчиво. На пороге встретил озадаченного Луи. Было уже начало первого ночи. Выяснилось, - Катя до сих пор не возвратилась из Петербурга. Это конечно странно, обычно, когда она ездила в столицу, то не задерживалась до вечера. В Петербурге у неё есть очень далёкие родственники по отцу и в принципе она могла у них переночевать. Однако дружище мой или что-то чувствовал, или просто переживал. В голову ничего не приходило, поэтому решили дождаться утра и если до обеда не будет новостей, то Луи проедет к её родичам на разведку.

На работе явно видно, что Терехов сам не свой, извёлся в неведении. В обед, он решил проехаться на машине домой, чтобы быстрее увидеть невесту. А через пол часа в столовую уже влетел Луи и по его виду было видно, что произошли неприятности. Никому ничего не говоря, мы поднялись в чертёжную. Руки у француза дрожали, когда он подал мне конверт, на котором не было ничего написано. Зато внутри волосы длинные, колечко и письмо. Быстро развернув начал читать. - «Монсеньор Луи. Ваша невеста в безопасности. Она получит свободу в обмен на полный комплект чертежей бронеавтомобиля «БрИз-3», включая все расчёты. Вам дано сорок восемь часов. Ждите дальнейших инструкций. Если обратитесь в полицию или к вашему Базилевичу, она умрёт. Если попытаетесь обмануть -она умрёт. Вы знаете, что мы не шутим. В конверте пока волосы с головы, не дожидайтесь мешка с самой головой.»

Что тут скажешь, да нет просто слов. Огорошило такое известие. – Луи, в письме к тебе своеобразно обращаются, начал размышлять в слух. Они или французы, или знают, что ты из Франции. Немцы уже пытались нас взять за вымя и не вышло. Неужели это твои соотечественники вспомнили о тебе? Как-то они жёстко решили провернуть свои делишки. У нас пока есть два дня. Посмотрел на друга, вот только взгляд у него был не сфокусированный, как бы ушёл в себя обдумывая ситуацию. В отчаянии он и пусть слегка придёт в себя.

Открыв окно позвал охранника, что дежурил у цеха, зайти ко мне. Правильно понял мужик, сам остался на месте, но передал старшему. Зашёл Лебедев Виктор. – Так, начал я, всё что услышишь здесь, тут должно и остаться. У нас случилась пока неприятность, и чтобы она не стала бедой, нам надо хорошенько поработать сначала головой, потом ногами и возможно всеми нашими средствами. Через пол часа тут должны быть все охранники, кроме заступающих на дежурство и пригласи Фрола Семёновича, инженера Колпанова и не забудь Василия Аксёнова. Лебедев просто испарился, поняв по моему виду и интонации, что дело не шуточное.

Вскоре пришёл Фрол, за ним Васька с Семёном Александровичем. Попросил их немного обождать, пока не соберутся все охранники. Идея пришла, что надо к делу привлечь и Федьку нашего, инвалида и весьма сообразительного парнишку. За время, пока все собирались, прочитал ещё пару раз послание, понюхал бумагу, которая в принципе ничем и не пахла особым. Лыткин заглянул в проём, кивком головы и зама пригласил зайти. На часы посмотрел, почти два часа. И тут попросились в комнату сразу все четыре охранника. Посмотрел на Луи, он уже слегка отошёл от шока, глаза блестят, значит злой, пошли эмоции и ступор прошёл.

Оглядел всех, вздохнул, надо действовать. – Мы в этой комнате по одной очень важной причине. У Луи Николаевича украли невесту и шантажируют. Кто они мы не знаем, а хотят они чертежи на третью модель броневика. «Хромой» ударил ладонью по колену - Во суки, чего удумали, Катерину украли. – Да, это подлый удар и мне кажется, что это господа из Европы, продолжил я. Эти просвещённые твари ни перед чем не остановятся, считая нас просто дикарями. По мне, Катерина Павловна, дороже всех броневиков и танка в придачу. Однако у меня есть сомнения, что получив то, чего они хотят, Луи вернут невесту? Нам дают двое суток для сбора всей документации, после чего, вероятно сообщат место, куда следует принести чертежи. Какое-то время им потребуется на изучение полученного. Не думаю, что эти вымогатели просто схватят бумаги и на этом всё закончится. При этом требуют, чтобы Луи Николаевич ни к кому за помощью не обращался - иначе убьют Екатерину. Вот такая ситуация братцы, что будем делать?

Никто не спешил высказываться, присутствующие были угрюмы и посматривали на Терехова. Навряд ли кто из нас попадал в такой переплёт - ситуация сложная и незнакомая. Начал всё же Луи. – Надо начать с ателье, куда должна была зайти Екатерина. Была ли она в нём, когда, никто ли ничего не видел из окна, в общем поговорить надо. Лыткин Григорий его поддержал. Фрол тоже согласился начать с этого, а потом по ситуации действовать. Решили, что необходимо ехать в столицу не поездом, а грузовиком и «Ижорой». Всем вооружиться, экипироваться, взять даже гранаты и пулемёт, на всякий случай. А чего, может и пригодится такой арсенал. Группа наша разделится надвое. В грузовике поеду т- Василий как водила, четыре охранника, Лебедев в кабине и Федька. А в легковушке со мною Луи и Фрол. Лыткин останется вместо меня на заводе, а Колпанову, - руководить производством. Десяти человек должно хватить.

В половине четвёртого мы неслись в сторону столицы. Добрались без проблем. На окраине скупились продуктами, потому что не знаем сколько нам торчать в городе. Кузов под брезентом, там вообще ничего не видно. К ателье прошёлся Фрол с Федькой, осмотрелись, поговорили с кем надо и возвратились. Новости так себе - да, была барыня около полудня, заказ сделала и ушла.

Проехались только легковушкой к родственникам, тут тоже глухо, не заходила. Выходит, что после полудня выкрали Катю и где держат не известно. Как говорится – по горячим следам не удалось ничего выяснить, значит надо ждать, когда опять выйдут на Луи. Возвратились в посёлок. У друга устроили засаду - охранники по очереди наблюдали за входом, кто-то же принесёт послание.

Мы с Луи чертили, решив, что отдадим документацию, но исправленную. Толщину брони сделали тоньше нашей, стакан для стрелка просто пропустили, указав только, что башня стоит на погоне. А что так её вскоре сорвёт или заклинит, так это проблема французов. Во внутрь никто из посторонних не заглядывал, фотографировали только корпус, а значит ничего о редукторе поворота башни не известно, и мы этот узел просто упустили. Добавили ручки, чтобы стрелок мог упираться в них и поворачивать башню. Геморрой им в помощь! Представляю упирающегося стрелка, пытающегося поворачивать неповорачиваемое - не задохнулись бы водитель с пулемётчиком от потуг их командира.

В эту ночь дежурили все по очереди, чтобы никто не устал. Напряжение немного спало. Из дома никто не выходил. Машину поставили в гараж, а грузовик загнали ко мне во двор. Наблюдали за подходами к дому со всех сторон. Кто-то же должен принести дальнейшие указания? За ночное время и до обеда наступившего дня, мы с другом подготовили документацию. Оформили по всем правилам, пусть разбираются. Напихали в портфель всяких бумаг, даже материалы испытаний на полигоне, чтобы вымогателям мало не показалось.

И наконец, около часа дня, на заднем дворе замечен подросток, украдкой пробирающийся к двери. Пацан воткнул письмо в щель между дверным полотном и коробкой, а потом дал такого стрекача, что пятки засверкали. Ловить почтальона не было смысла, Федька его узнал, местный мальчуган. Забрали конверт и ознакомились. Это была инструкция по передачи документов - «Завтра, во время службы в Николо-Богоявленском морском соборе, в нижней части храма, оставьте документы у поминального стола южного престола. Проявите благоразумность, не делайте глупости, и невесту вскоре увидите.»

Это уже было что-то, хоть малая, да зацепка. Не думаю, что тот, кто это проворачивает знает в лицо охранников, Фрола и других. Меня и Луи вероятно видели и смогут узнать. Поэтому решили, что Луи оставит документы и выйдет, чтобы не привлекать к себе внимания. Вот только надо расставить нам своих людей так, чтобы иметь возможность проследить за теми, кто будет забирать портфель. Стали разрабатывать план действий хотя бы в общих чертах. С наступлением темноты выехали в столицу. Переночевали в гостинице моего комплекса, слегка утром перекусили и ещё до рассвета выехали, чтобы каждый стоя на своём месте смог осмотреться и, если надо помочь своим товарищам.

Луи, как и запланировали, шёл пешком от Невского, и Федька следил – нет ли хвоста за ним. Я, подъехал на авто и остановился так, чтобы видеть собор. Охранники рассредоточились, кто где, но так, чтобы видеть кто возьмёт портфель. Всё шло по плану, портфель на нужном месте оказался перед самой службой. Луи долго не задержался, поставил свечу, помолился и вышел. Остальные наблюдали.

Сам по себе собор просто огромен и можно спокойно в нём потеряться. Нам надо было только засечь того, кто возьмёт документы и проследить его маршрут. Задействовано десять человек и этого наверно вполне достаточно. Не смотря на наши предосторожности, едва не проспали момент, когда наш портфель подобрал невзрачного вида мужичок и прямиком из нижнего храма. На верху его сначала вели, потом он исчез. Был и не стало, растворился. Фрол Семёнович пока нашёл потайную дверь, совсем неприметную, дающую выход на улицу не через главный вход, время потеряли. Развели нас как детей. Четверо охранников вместе с Фролом могли бы узнать этого человека, прошлись по округе, но тщетно.

Как-то мы все приуныли, не подумали, что противник такой проворный. Собрались опять в гостинице «Гоночная». Еда в рот не лезла, непруха полная и что теперь делать? Снова у разбитого корыта. Делать было нечего, надо возвращаться в Колпино и найти пацана, что принёс письмо. Благодаря нашему Федьке, до заката выловили «почтальона». Подросток немного решил поиграть в партизана, а когда получил пару профилактических пенделей, Луи к нему не подпускали, то пацанёнок рассказал всё как было. По описанию выходило, что мы уже видели бандита, а значит, что такового надо перехватить на станции, когда прибудет в посёлок, чтобы передать очередное письмо.

Виктор со своими охранниками выдвинулись рано утром на станцию. Они рассредоточатся так, чтобы по максимуму отслеживать прибывающих людей. Плохо, если таковой приедет в час пик - под начало рабочего дня. Тогда он просто затеряется в толпе рабочих. Если повезёт, надо за ним проследить, кому отдаст письмо не столь важно, оно и так к нам попадёт, а вот куда он отправится потом, важно знать. Связным на побегушках оставили Федьку, Луи у себя в доме, а я с Василием и Фролом сидим в машине первого переулка от станции, чтобы связной успел передать весточку. Нервы у всех напряжены как струны. Вот и народ повалил на завод, этот поезд как раз и рассчитан по времени для заводских. Как не вглядывались, наших не увидели. Когда рабочие рассосались, к нам подбежал связной и передал, что никого не было. Послали его к дому Луи, чтобы посмотреть на условный знак в окне. Всё вроде бы в порядке.

Следующим поездом приехало мало людей и тут мы увидели Виктора Лебедева, нашего старшего охранника, как он идёт за одним человеком. Тут и Фёдор прибежал и сказал, что приехал тот, кого видели в соборе. Пока наши пасли приехавшего, Василий отправился на станцию для усиления группы преследования, мы с Фролом переехали к детской площадке, чтобы Луи смог быстро к нам с письмом прибежать. Плохо, что ещё нет раций, которые вместились бы в «Ижору». Как там получилась цепочка по которой передали письмо, вот только через приблизительно час, Луи дал знать со второго этажа, что послание уже у него. И вскоре мы читали - «Наш инженер проверяет подлинность чертежей и нет ли с вашей стороны обмана. Если все расчёты верны и нет подлога в документах, то в воскресенье увидите свою барышню живою и невредимою.» Прочитав, меня прорвало на хохот нервный. – Луи, ты только подумай, они нам отчитываются, какие сантименты. Причём эти подлецы так уверены в себе, даже не подозревают о том, что их могут выследить. И быстренько выехали к станции. Здесь нас поджидал Федька, который передал, что наши только что уехали в столицу вместе с тем господином.

Делать было нечего, надо гнать, чтобы хотя бы одновременно прибыть с поездом. Авто у нас не простое, а готовилось для пробега, сейчас прошло полное обслуживание. Дорога была более-менее, ещё не было сильных дождей, а что и прошли недавно, сильно на состояние полотна не повлияли. Выжимал по максимуму и оказался на вокзальной площади тогда, когда поезд уже прибыл. И если не расслабленность шантажиста, который решил перекусить прямо на вокзале, мы бы разминулись с нашими, как в море корабли. Пока трое следило за ним, на нас вышел Виктор и мы расслабились, что пока идёт всё нормально.

Вскоре тип перекусил и вышел, поймал экипаж направившись в сторону Невского проспекта. Мы ехали самыми последними, а ребята в колясках, не теряя из вида преследуемого. Проследили, что на проспекте объект пересел в конку, идущую в сторону Малой Невы. Далее нам передали, что он путает следы, пересел снова в экипаж и через пол часа догадались, что двигаемся в сторону Крестовского острова. Это район отдыха и дач. Только сейчас уже не летнее время, прохладно, хотя, вероятно на выходных кто-то, да и проводит здесь время. Мы не стали машиной заезжать в этот район, чтобы не вызвать подозрений. Автомобилей мало и все они приметные, лучше перестраховаться.

К вечеру у нас были полные сведения о наших врагах. Мы конечно не знали сколько их всего, однако то, что они в пустующей даче с закрытыми ставнями и там есть какая-то баба в возрасте и парочка мужичков, что бегали до ветра, уже что-то. Следили за ними до позднего вечера, а потом экипировалась и вооружились. Домишка был не очень большой, всё-таки дача, собаки не было, видно потому, что хозяева тут находились редко в эту пору, если вообще до весны тут кто-то появлялся.

Свой план проработали, по-моему, достаточно подробно, насколько это конечно возможно. Расположение комнат, количество людей и где прячут Катю мы конечно не знали. Зато фактор неожиданности нападения должен сыграть свою роль. Использовать решили весь арсенал - гранаты с газом или правильнее с едким дымом, щит для наступающего, бронежилеты, шлемы. Охрана с ружьями, остальные с пистолетами. Договорились, что для нас важным является только Катя, остальных, если будут сопротивляться можно живьём и не оставлять, наши жизни важнее. Останется кто-то для допроса, значит хорошо, а на нет и суда нет. Микрорайончик выбрали вымогатели отдалённый и не жилой, по крайней мере, никого не видели и света вечером в окнах тоже не было.

Дело началось за полночь, одновременно во все окна полетели гранаты с дымом, входную дверь подпёрли, чтобы лезли через окна, а тут мы их примем. С двух сторон дома окон было по два, остальные стены глухие. Тут по одному стояли со щитами, остальные прятались под оконными проёмами. Вышло всё просто мгновенно, звон стекла, гранаты дали прилично дымка, кто-то уже кашлял внутри, баба истерила, заругались и на нашем могучем, и на лягушачьем. Первого прыткого, что выпрыгнул из окна, а потом умело перекатившегося в сторону, да с пистолетом, прикончил не задумываясь с двух выстрелов. Затем кинули в дом по гранате свето-шумовой, грохот был не очень большой и сверкнуло в дыму то же не ахти как ярко, но ругань усилилась. Во входную подпёртую дверь кто-то колотил, что коробка дверная ходуном ходила, дышать видно нечем было, вот и рвалась душа за глотком свежего воздуха. Когда туда разрядили пять пуль подряд с ружья почти за несколько секунд, всё стихло. В доме только кашляло несколько человек.

Теперь надо было и нам действовать. Убрали подпор от двери и присвечивая американским фонариком, что ещё был жив, трое ринулись в масках в дом. У двери окровавленный мужик, пощупал на шее пульс, нет, готовченко, продвигаемся дальше по сеням, наткнулись на бабу, что задыхалась лёжа ничком. Руки с Виктором связали за спиной, и кто-то из парней потащил её на улицу. Сквозняком начало вытягивать дым из большой комнаты, видно гостиной и сразу же увидели мужика с берданкой у окна. Тот, замотал лицо тряпкой и пытался выцелить кого-то из наших, выглядывая в окно. Идущий за мной Виктор выстрелом разнёс ему башку, и неудачный стрелок кулём упал под окно, оборвав занавеску.

Поняв, что никого в комнате нет, распахнули окна, чтобы дым быстрее выветрился. Надо искать подпол, там могла быть Катя. Сзади слышны удары в дверь, потом её выбивают и докладывают. – Катерину Павловну нашли, жива. Это наверно вторая группа с Луи сделала свою часть работы. Скомандовал, чтобы подобрали корпуса гранат, гильзы, окна и ставни закрыть, трупы забрать и по машинам - в доме не должно остаться улик против нас.

На столе лежал портфель и документация, видно изучали. Всё сгребли со стола в попавшуюся тряпицу, в узел и на вынос. Всё закончилось ровно за двадцать минут. Надо было срочно уезжать, потому что слегка нашумели. Катюха бледная, но в тоже время и немного пришедшая в себя сидела с Луи сзади, я жал на газ чтобы побыстрее выехать с острова, а Фрол смотрел по сторонам. Грузовик не отставал. Потом мы сбавили скорость и уже спокойно, окружными путями добрались к автодрому.

У гаражей оставили машины. Рассмотрели внимательно трупы. Тот, что выпрыгнул, и я его пристрелил, не имел при себе ничего, кроме серебряного подсигара и позолоченных часов, да браунинга. По нему было видно, что он не русский и морда действительно смахивала на испанца, француза, короче с тех европейских задворок. Тому, что разнесло думалку, не видели так же ранее и так как он не успел одеться, а значит и карманов не имел, то кроме ружья у него ничего и не было. Зато третий, что у двери входной подстрелили, очень был похож на того, что был и в соборе, и в Колпино.

Мадам представляла собой какую-то мещанку, явно не крестьянку. Когда её разговорили, то выяснили, что она была и кухарка, и прачка, потому что на этой даче жили почти месяц. Наняли её и обращались господа достойно, обещали выплатить вскоре остаток и отвезти в город. Не стал её разочаровывать, что она как свидетель, так и осталась бы в том доме до весны в виде окоченевшей тушки. Трупы её нанимателей ей не показывали, она всю дорогу ехала с завязанными глазами. Слышала выстрелы, дым, какая-то молния и больше ничего не помнит. С ней разговаривали по-русски, хотя она иногда слышала и французскую речь, шёпотом, чтобы ей было не понять разговоров. Правильно мы догадывались, что имеем дело с французами.

Посовещавшись, решили, что разглашать не стоит. Закончилось положительно для нас и этого достаточно. Бабу решили три дня поить до беспамятства, а потом отвезли по тому адресу, где ранее жила. Пока оклемается, придя в себя, кое-чего, да и подзабудет. В кошелёк положили причитающиеся деньги за месячные услуги и немного сверху, чтобы обид не держала. Правда побрили её налысо, чтобы подольше дома сидела и нос на улицу не высовывала.

Глава 5

Решили мы проблему кардинально - методом утилизации врагов. Вывезли с нашего участка и прикопали, чтобы никто ничего не узнал. Одна проблема образовалась, видно не до венчания сейчас, надо чтобы время прошло, страсти душевные улеглись. Предложил развеяться друзьям - съездить в Любимовку, на юге всё теплее. Отказались, решили недельку побыть в тишине, дома.

Всем участникам выплатил по пятьдесят рублей премии и два дня отдыха. Сам же с понедельника на завод, не могу в четырёх стенах находиться. Тут уже мой зам с инженером взяли своего начальника в оборот и пришлось рассказать о наших приключениях. Машины привели в порядок и следов, кроме душевных ран - ни осталось никаких. Как бы там ни было, но народец кое-что узнал в общих чертах, и все поняли, со слов Фрола, что со мною поделился, у нас складывается сплочённый коллектив, где в беде не оставляют никого.

И вишенкой на торт наших незабываемых приключений явился визит Алексея Викторовича, подполковника Службы Безопасности по Царскосельскому уезду. Как только я его увидел, то понял, что Золотарь пришёл не просто так и это несовпадение, не случайность. Где-то мы дали маху, что-то упустили. О засланных казачках верить не хотелось совсем. От рюмки чая он отказался, сославшись на службу, однако от кружечки кофе не устоял. Тут и выпечка от Надежды подоспела.

Задушевной беседы у нас не получилось, потому что эта ищейка шла ко мне с уже заготовленными претензиями. Взять меня за фаберже с его слов как бы и не за что, зато косвенных улик в расследовании море. Как бы он не намекал, не изгалялся, чтобы ему всё рассказать, признаться, так сказать по дружбе, я держал морду лица непробиваемую - не знаю, не видел, не слышал, да неужели, вот те на, разве такое могло произойти? Зато стало понятно, что их службу навело на нас. Прежде всего, они знали, что в столицу прибудут два агента - офицера Второго бюро Генштаба Франции, если проще - французская военная разведка. На границе их не приметили, зато посол и атташе что-то засуетились и в конце концов вычислили разведчиков.

Между тем они просто исчезли из виду - где-то затихорились. И вот в пятницу на той недели в посольство зачастили некоторые людишки. А там выяснили, что некто прячется на Крестовском острове. Пока суть да дело, нашли одну дачу, в которой обнаружили пробитую пулями дверь, кровь на полу и мозги на стене. Нападавшие подчистили за собой почти всё. Осталось две гильзы под пистолет Люггера и на полу несколько пятен от веществ, что горели или дымили. При обыске дома нашлись документы, кое-какие деньги, оружие и патроны. На дороге масло от машин. Которых было две, причём одна грузовая. Слушая этого служаку понимал, что следов мы оставили как бы много, но нет свидетелей, всё как-то относительно. Главное, что кухарку не нашли, она бы могла подтвердить нападение. Вот только мы ей как на голову надели мешок, так его и не снимали, пока не напоили в сиську, потом конечно сняли и побрили бабу, но она уже ничего запомнить в таком состоянии не могла.

Расстались мы с Золотарём в заверениях, именно так, я говорил - если что только узнаю или услышу - сразу же доложу, а подполковник, что с удовольствием меня арестует, если только что-то конкретное укажет на меня, так сразу сопроводит в тюрьму и уж тогда… Ну да, ну да, как только так сразу. Нашёл барана для заклания. Надо лучше работать спецслужбам, чтобы не было инициатив снизу, точно, как у нас вышло. Хорошо, что всё гладко прошло: мы без потерь и ранений. Возможно разведка выяснит со временем, почему приезжали в Россию французы, да будет уже поздно. Оно и сейчас поздновато махать после драки кулаками. Если раньше бронетехникой занимались мы, на чём и засветились, то сейчас производство государственное, может от нас отстанут или переключатся на других.

В воскресенье, после службы в храме, пошли перекусили у меня и втроём – я, Луи и Катя, отправились в клуб. Днём раньше нам передали несколько ящиков с книгами и должны быть музыкальные инструменты: старания Кати не прошли даром после обращения в церковные общины и Дворянское Собрание столицы. Теперь надо заказывать стеллажи для книг, столы и табуреты. Катюха начала отходить от переживаний, впрочем, она несколько изменилась. Пока не пойму, что в ней появилось и что ушло, всё же она стала другой, к лучшему это или худшему, сказать трудно.

Раз венчание перенесли на октябрь месяц, то в начале недели отбил телеграмму в Крым, чтобы не торопились с приездом. Причину естественно не указал, иначе через четыре дня придётся встречать Аню. Заехал на автодром. Фогель по сравнению с отдохнувшим Оболенским выглядел несколько уставшим. Сам от отдыха отказывается, хотя пару раз предлагал отправиться куда-то, хоть в Крым. Трассу укатали на две трети и во второй половине октября вероятно закончат. Основные трибуны готовы, кроме ложи для особых персон. Прошёлся по дорожкам. Стоят деревянные перголы, розы посажены и их готовят к укрытию с первыми морозами. Туи на своих местах. Некоторые участки спланировали под весенний посев травы. Одни клумбы уже готовы, другие только наполняются плодородной почвой. Появились композиции из камней - на вид старых при старых, покрытых мхом, а весной вокруг них появятся цветы.

Озеленение потянуло с меня такие деньжищи, страшно назвать сумму даже близким, могут не понять. У озера кое-что изменили в ландшафте, кувшинки смотрю уже в воде. Зацветут ли весной или в начале лета, посмотреть бы. В гостиницу не заходил, недавно был внутри. Скоро останутся работы только на трассе, да домики для кафешек будут заканчивать. Наблюдения на вырубленном участке не дало результата. Наговорившись, надышавшись, возвратился в посёлок.

Целую неделю наблюдал за компоновкой двух из четырёх кортежных броневиков. На козлах водрузили две рамы и согласно чертежей стали собирать, а вернее пока только подгонять элементы шасси. Нюансов стало вылезать масса. Несмотря на это, группа сборки уверенно справлялась с проблемами. Казалось, что мы так уже наблатыкались, что всё решаемо и если возникает сложность, то вскоре её преодолеваем. Наш технический, инженерный уровень значительно вырос. В группу включили и двух пацанов, что занимались машиной для пробега и гонок – им это полезно видеть, как машина собирается с нуля. Конечно, локализация у нас небольшая - рама, двигатель, оси, цепи, тормозные барабаны, кузов и так по мелочёвке. Колёса и электрика по-прежнему импортные. Колёса возможно и самим стоит попробовать делать, вот только электрика пока однозначно незаменима отечественными аналогами.

На выходных получил телеграмму, что у наших в Любимовке полный порядок. Крым хоть и далеко, понимаешь, что этот климат только на пользу малому. Эх, тянет к семье, как не крути, соскучился до жути. Жаль, что нет ещё самолётов, асфальтированных трасс и надёжных автомобилей. Чтобы один день увидеться, надо выкинуть из рабочего графика неделю. Вот и первое октября наступило, понедельник у нас выходной - Покрова Пресвятой Богородицы.

Последнюю неделю ударными темпами всё же собрали шасси обычной компоновки, когда движок спереди и стали готовить стойки для придания формы будущего корпуса. Опыт создания трёх броневиков помогал быстрее ориентироваться. Впрочем, уменьшенные габариты броневика наоборот больше усложняли его сборку, чем ускоряли. Возникало много вопросов организации пространства для стрелка и быстрого покидания машины, если, например, подорвут что-то серьёзное на маршруте следования и броневик выйдет из строя, а возможно и загорится. Удачно придумали с поворачивающимся вокруг своей оси сидения для пулемётчика. Высота от пола до верха башни не позволяла стоять стрелку, он мог только сидеть, а поворачиваться в разные стороны легче, когда под тобою сидюшка свободно крутится. Когда к среде собрали полностью все стойки-рамы под бронеплиты, уже виделся необычный формат машины - мы с Луи несколько задумали шире раму, а значит увеличится нагрузка на ось, поэтому её делали из сплава с добавлением молибдена. Поможет это или нет, посмотрим на практике. Сделали это для большей устойчивости машины.

Обсчитали площадь всей поверхности кузова, высчитали количество плит разной толщины и отправили наш заказ на Ижорский завод. Сами же приступили к сборке второго броневичка с кормовым расположением двигателя. Прекрасно помнил о Советских «Запорожцах» -«ЗАЗ», у которых двигатель был расположен сзади. Анекдоты ходили по этому поводу самые разнообразные, даже говорилось, что чем думали, туда мол и поставили двигатель. Мы пятой точкой точно на думали, а исходили исключительно из беспокойства за безопасность экипажа. Если попадут в радиатор, то движок может заклинить, а когда он сзади и спереди немного усилить броню, то это спасёт экипаж. Но тут возникало много других, чисто инженерных вопросов - и прежде всего охлаждение двигателя. У «ЗАЗ» двигатель был из лёгких сплавов и только обдувался, радиатор отсутствовал. Мы такую роскошь себе позволить не можем. Поэтому нужны воздухозаборники, радиатор выносим в бок и вентилятор ставим перед радиатором. Конструкция усложняется, только сохранение двигателя важнее. С этой проблемой провозились дольше, чем с первым броневиком.

Неделю мы ждали бронелисты, а сами только-только успели подойти к работе над охлаждением двигателя. И только к пятнадцатому октября начали ставить стойки под броню. Решили, что пока отдадим заказ на плиты на этот броневик и будем ждать их поступление, - прикрепим плиты на первую машину. Через четыре дня опять переключились на первую машину. В выходные надо давать телеграмму, чтобы крымчане возвращались. Залесские уже месяц как с моими, во загуляли.

И тут как обухом по голове, прилетел нежданчик. В обед в субботу приходит Катя вся зарёванная, видно бежала сначала, но уже только ноги передвигает и слёту ошарашила принесённой телеграммой. Читаю, а у самого земля уходит из-под ног. –«Аня умирает мастит сепсис. Требуется хирург. Везти нельзя. Шторм. Выезжай.»

Когда заболела и почему не береглась? Что с ребёнком? Сразу возникли вопросы. Как же так, было всё хорошо и вот такое. Хреновая весть разнеслась почти мгновенно и через считанные минуты - пять или десять, для меня это было не важно, уже на ходу давал распоряжения Луи и Лыткину, что они продолжают всё по плану, а я уезжаю и связь телеграфом. Василий Аксёнов подбросил до дома, а я собрал элементарные вещи, взял деньги, документы и опять машиной на станцию. Пока шло всё быстро, но с горечью в душе. С вокзала отбил телеграмму - держитесь, выезжаю.

До поезда два часа. Решил позвонить князю Михаилу Александровичу. Удачно вышло, что застал его. Поделился проблемой и попросил его о помощи. Надо было как-то сообщить в госпиталь Севастопольский, чтобы хирург, желательно с фельдшером и медсестрой выехали в Любимовку, потому что шторм не даёт возможность переправиться с Северной стороны в город и доставить больную. Только экипажем возможно добраться до больной, а везти Аню вероятно не получается по каким-то причинам. Романов пообещал сделать всё, что только в его силах и пожелал быстрее прибыть в имение.

Был бы телефон, тогда и расспросить что к чему можно, а так, пока дойдёт информация. Пока раздуплятся уже на месте, не было бы поздно. Какой прогресс блин, дикий мир, а медицина так вообще. Едва дождался посадки. А тут плетётся паровоз как черепаха. Так можно и с ума сойти. Терзал я себя мыслями, что надо было ещё пол месяца назад ехать и забирать. Так нет, Крым с его лечебным климатом полезен. Сидя на диване и периодически то куняя, то молясь о помощи, а чаще коря себя за беспечность, доехали до Москвы. А тут надо быстрее переехать на другой вокзал. Через пару часов с билетом на руках, ходил вдоль перрона считая минуты до посадки. И только когда оказался в купе, осознал, что уже почти сутки ничего не ел и не пил.

Три дня в пути растянулись неимоверно долгими и изматывающими душевно, передумал о многом, чего только не лезло в голову. Осознал одно, что в этой жизни имею по сути всё - огромные деньги, любимое дело, подвластных мне людей, шикарный дом, квартиру в столице и имение у моря, жену, ребёнка и даже государственные награды, но из всего перечисленного страшнее всего потерять только жену и ребёнка, тогда всё остальное теряет смысл.

Иногда возникали мысли - не слишком ли я хорошо устроился, создав вокруг себя мирок удобный мне. Зачем здесь оказался, явно же не спроста? Может увлёкся, удалился от той цели ради которой закинуло меня в этот мир прошлого? Вопросы, на которые не мог ответить однозначно. В той, прошлой жизни никак не имел возможности повлиять на мир вокруг себя, тем более на политику государства, а тут, даже очень серьёзно влез в политику. Пришлось убить людей, пусть даже и защищая себя, но всё же. Может это ответная реакция на мои действия? Да, о многом передумал, поднялись во мне разные чувства. Хотелось верить, что положительного сделал больше, нежели навредил.

Прибыв в Севастополь, сразу же направился на Графскую пристань, чтобы выяснить, можно ли уже добраться в имение или надо ехать экипажем вокруг бухты не пойми куда десятки километров. Шторма уже нет, вот только волна есть. С трудом договорился с одним капитанишкой, чтобы доставил в Любимовку. На что он только не сворачивал и не пенял, не прокатило. Плату взял конечно не малую, наверно половину от стоимости его корыта выложил, только мне надо быстрее добраться в имение, всё остальное второстепенное. В бухте ещё как-то болтало более-менее сносно, когда вышли за батарею и слева по борту раскинулось только море от края до края, начало кидать нас так, что закрадывалась мысль – не пожалеть бы, море ещё не совсем успокоилось после шторма. Порой волна так била в борт, что казалось ещё немного, ещё чуток и нас опрокинет. То, что был мокрый и холод пробирал было ничто, по сравнению с мыслями о том, что Ани может уже и нет в живых.

Когда нас просто внесло волнами в бухточку, что недавно прокопали, немного отпустило. Расплатился и предложив морякам переждать волну у меня, те отказались, рванул в дом. На пороге уже встречали не только знакомые мне лица. По их выражению понял, что не всё так плохо уже, как себя накрутил. Залесский Виктор Антонович представил врача, что вероятно оперировал Аню. – Вот Сергей, знакомься, это тот человек, кому ты обязан, он спас твою жену и мою крестницу от смерти. – Рад знакомству, Сергей Илларионович, представился пожилому, с седыми баками, в мундире врачу и протянул ему руку. Тот пожал её, весьма крепко. – Штаб-лекарь севастопольского морского госпиталя, Николай Игнатьевич Волков, очень приятно молодой человек. Вы весь мокрый, давайте пройдём в дом, а то и вас придётся лечить. Напряжёнка прошла и все мы зашли в помещение. Мишка спал в коляске и ему явно снились приятные сны, потому что улыбался во сне.

Переодевшись, вновь присоединился к своим. Меня ждали в гостиной. Представили и Макара Степановича, фельдшера, что помогал хирургу и сестру милосердия Ольгу Валерьевну из общины Крестовоздвиженской, что сейчас досматривает Аню. Дали возможность заглянуть к жене. Она и раньше была без лишнего веса, а тут буквально за несколько дней сдала с лица и в целом, ещё слабая и серая, можно сказать, что всё оздоровление пошло прахом, оздоровилась так оздоровилась. Стал на колени перед Анютой, что сейчас надо лежать, поцеловались и только прижавшись лбами молча плакали. Не знаю о чём думала она, но я решил, что только втроём всегда будем вместе. И слава Богу за всё, что хорошо закончилось. Вот человек, который мне дорог, остальное только прилагательное к этому. Расспросив как самочувствие и убедившись, что не обманывает, а действительно уже идут дела на поправку, поцеловал и вышел в гостиную.

Николая Игнатьевича попросил на разговор в кабинет. – Не стоит меня благодарить Сергей Илларионович, всё в руках Божьих, у меня было только пятьдесят процентов из ста. То, что зависело от меня и помощников, мы сделали и после операции сепсис не наступил, рана пока с дренажем, однако перевязки показывают, что всё в пределах нормы. Температура была высокая, почти под сорок, а после операции через двенадцать часов понизилась до приемлемой. Поздновато Анна Александровна спохватилась, ещё бы сутки и всё. Никто бы её не спас. Ваша жена крепкая, управляющий молодец, всё организовал. Однако, если бы не великий князь Михаил Александрович Романов, который так всех в госпитале и городской управе взбодрил, что за пол часа мы собрались и выехали, а так и пол дня было бы мало для бюрократов. Это, конечно, было шедеврально, да-с.

Врач простой человек в общении и скорее всего замечательный и хирург опытный. – Знаете, Николай Игнатьевич, когда выезжал из столицы, то было всякое на душе, но молился и верил. А вообще столько всего перевернулось во мне, как садовод на своём участке ворочает компостную кучу периодически, так и у меня всё перемешалось в душе, только сам это сделал. Безмерно вам и всем, кто с вами работал, благодарен. Словами это просто не объяснить и выложил перед ним пять тысяч рублей. Этим распорядитесь как знаете, хоть между собою поделите, на госпиталь, на нужды ваши используете. Если надо ещё в чём-то помочь, с удовольствием присоединюсь.

Видно было, что деньги для доктора не главное и глаза у него не загорелись алчностью и полученной выгоды материальной. – Деньги ваши госпиталю не нужны. Впрочем … Тут он немного задумался. В деревнях вокруг от таких проблем бабы мрут, как мухи. Фельдшер один на три села. Антисептики - роскошь. Вы человек с деньгами, с влиянием. Пирогов говорил: «Война - это травматическая эпидемия.» Так вот, тут тихая, мирная эпидемия. – Простите, Николай Игнатьевич, правильно ли я вас понимаю, что вы намекаете на скудость в специалистах и недостатке медицинских учреждений на местах - деревнях, посёлках? – Идею вы правильно поняли Сергей Илларионович, с каким-то сожалением ответил врач.

Волков относился скорее всего к той категории людей, что свои скромные сбережения вкладывали в развитие идеи, науки и практику, да просто в спасение нуждающихся, от того приличная сумма не вызвала в нём никаких эмоций. – Послушайте Николай Игнатьевич, я конечно приму непосредственное участие в организации всего, что только на пользу людям. Сам построил для детей рабочих завода летнюю базу отдыха. Как можно человечнее отношусь к своему коллективу, но по врачебной части откровенно не бум-бум. Поселковой больнице помогал по просьбе фельдшера. Вы же предлагаете специфический проект. И не разбираясь во врачебных тонкостях, могу только навредить. Думаю, если вы сами займётесь организацией своей задумки, а я только как помощник в разных вопросах - протолкнуть, профинансировать, достать и привезти, обеспечить необходимым. Вот к примеру, у меня есть знакомый инженер-строитель с бригадой, произвожу автомобили. Поэтому можем построить где угодно и что необходимо, а для скорой доставки больного предоставлю автомобиль. Специальный и назвать его можно «Скорой помощью». В нём можно разместить всё необходимое для оказания первой помощи.

И только теперь, когда Волков вероятно услышал реальное предложение, которое его тронуло за душу, поменялся. На лице проявились эмоции и глаза стали какие-то мечтательные что ли. – Н-да, городская больница не решает всех проблем, нужно иметь на местах фельдшерские пункты с родильными койками. Должна быть создана целая система. На месте фельдшер может принять роды, оказать необходимую помощь, лечить простые болезни, но главное, вовремя направить в больницу тяжелобольного. Это резко снизит смертность. Простому крестьянину не просто попасть в город, такой человек будет лучше болеть на ходу, терпеть или обратится к травнице, к заговорщице-бабке, и не будет день тратить чтобы добраться до больницы. Помощь должна сама прийти к нему. В Любимовке больницы не надо, а вот как немного разрастётся ваше селение, то можно тут поставить постоянный фельдшерский пункт с фельдшером и повивалкой. Небольшой домик - приёмная и аптечка с минимальными средствами. Сейчас его только на летний сезон нужно иметь - много дачников, местные татары, ваше имение и дети рядышком. С похолоданием фельдшер перебирается в амбулаторию, которая в более крупном пункте расположена. Тут уже пара фельдшеров, врач, акушерка, небольшая аптека. Три койки не помешали бы для временного размещения больных. При амбулатории свой транспорт. Больница или стационар в самом Севастополе. Называться такой проект может так - «Севастопольская земско - частная медицинская округа».

Слушал врача и прикидывал, что не говори, а он прав, так станет после революции, не сразу конечно, только это уже близко к советской системе здравоохранения. В СССР медицина была бесплатной только потому, что государство брало на себя финансирование. Вот скорее всего меня одного, как спонсора, на долго не хватит, слишком затратный проект - дотационный, минимальные доходы будут сильно превышать расходы. Государство должно помогать. Местных богатеев не знаю. Причём отдыхают тут многие, даже из столицы, а захотят ли вкладываться, считая себя сезонниками-временщиками. Такие у меня были невесёлые мысли и несмотря на это надо помочь Волкову. – Ну что же, Николай Игнатьевич, полностью поддерживаю ваш проект. Только сеть пунктов надо постепенно расширять, по мере возможностей финансовых, прежде всего. Специфику этого региона вы знаете лучше меня, составьте на бумаге проект, структуру, с чего будете начинать, кадры, которые станут краеугольным камнем - готовить самим или привлекать со стороны, где что построить или отремонтировать, что нужно в первую очередь, а что можно постепенно наращивать. Свои мысли изложите так, чтобы всё стало ясно и понятно. Проконсультируйтесь с юристами. Мне известны на этой стороне только несколько поселений - Учкуевка, Бартеньевка, Любимовка, Александро-Михайловск или Кача, есть хутора. А сколько чисто татарских селений по Байдарской долине, даже и не знаю точное количество. Всё сразу охватить не сможем. Начинать надо с ближайших к городу входящих в его подчинение и со временем расширять ареал или нашу сеть.

Проговорив около часа, пришли к взаимному согласию, что организатором всего будет Волков и кого возьмёт к себе в помощь, а я помогаю финансами, потом приобщу строителей, передам пока одну «Скрою помощь» к весне и вторую к осени. По возможности привлеку ещё спонсоров. Подумалось, что неплохо для поддержания штанов этой структуры иметь хоть небольшое производство. Не верится, что так все толстосумы прямо и рванулись делиться накопленным или заработанным непосильным трудом мозолистыми руками. На первый взгляд всё очень просто, это только на первый. Что ж, будем помогать. Это лучше конечно, чем вкладывать в автодром, вот только без доходов комплекса, нечего будет направлять Волкову. Автомобили держат на плаву лишь завод и мои хотелки по мелочи, да и только, а в проект хирурга нужно вкладывать большие деньги, причём регулярно, что бы всё работало как система, а не отдельные её части. Спасти всех мы однозначно не сможем. К сожалению, такова суть капитализма, что жизнеспособно только то, что может себя обеспечить и принести прибыль. В противном случае существование только на искусственной подпитке и иждивении. Если империя со временем проведёт реформы, тогда возможно что-то и может поменяться в лучшую сторону.

Волков с фельдшером уже были не нужны для постоянного присмотра за состоянием Ани, поэтому отбыли в город. Ольга Валерьевна останется до момента снятия дренажа и полного заживления раны на груди. Ей же и перевязки делать всё это время. Женщина она не молодая, за сорок, поэтому нашла общие темы и с тёщей и четой Залесских. Через неделю Виктор Антонович с супругой нас покинули. Скоро первые заморозки в нашем северном регионе, надо протапливать, а в доме водяное отопление. Отдохнули они на славу, больше месяца, не смотря на последние события.

Перед отъездом у нас с бывшим директором Ижорского завода имелось два долгих разговора. Виктор Антонович ещё не старый дядька, ему только пятьдесят два, по-моему, с инженерным образованием, прошёл от низов, знает, что такое работать не только головой, руками то же. Тем более он крёстный моей жены. Откровенное и доверительное вышло взаимодействие. Предложил ему стать третьим инженером в моей команде, который потянет за собой выпуск тракторов, катков, экскаваторов и грузовиков. Дал расклад по кадрам - Колпанов Семён Александрович напрямую завязан на выпуск «Ижор», Луи Терехов будет долгое время разрываться между наладкой конвейера по выпуску бронетехники на Ижорском заводе и нашим производством, ему не до тракторов. Залесский даже и не колебался - принял предложение и пообещал приложить все усилия, чтобы это направление в автомобилестроении приносило прибыль и развивалось. Набросал ему разных планов, написал письма своим коллегам, всем всё объяснил. Мне в Любимовке куковать ещё долго и производство не должно остановиться в отсутствие директора. Механизм у нас отлажен, хотя без дела трудно мне будет усидеть.

Первые несколько дней, когда не был с сыном и женой, обошёл базу, посмотрел каждый закуток. На первый взгляд нигде ничего не треснуло, огород вскопали. Уровень воды в колодце не меняется. Водонапорная башенка свои функции выполняет. Потом пристроился к своему садовнику, помог обрезать виноград, просмотрели все деревья, туи почистили от сухих веточек. Междурядье виноградника вспахали плужком. Когда опадёт листва, Мартыну Петровичу останется только обработать пустые кроны и побелить стволики. Договорились с ним - убрав листву и до снега будет отдыхать. Периодически подметёт двор и свободен. Его сезон почти закончен, надо человеку и отдохнуть.

Крымская погода своеобразная, вроде и солнышко светит, но сырость и свежий ветер с моря могут продуть. Между тем, разница в климате существенная. Мне нравилось закутанного в одеяла Мишутку носить по дорожкам, разговаривать с ним, а он только таращил удивлённые глазки.

Боцман устроился как сыр в масле. Когда море спокойное, занимается перевозками в городе или ловит рыбу. Занялся копчением её и сушкой. И того и другого много не съешь, да и вредно. Лишняя соль в организме совсем не нужна, а копчёная продукция мало того, что сама в себе несёт кучу всякой гадости от воздействия дыма, так и кальций выводит с организма. Из-за этого Мартын часть продукции сбывает на рынке. Доход делит поровну. Ну не может мужик сидеть спокойно, надо чем-то заниматься, такой у него характер. Ангар под катер вышел не плохим и домик мне понравился. О таком он наверно и не мечтал никогда.

Через две недели хирург снял дренаж: из раны выделений гнойных не было, и чтобы вновь не инфицировать, оставили рану на заживление. Договорились, что перевязки могу и я делать, оплатил услуги Ольге Валерьевне, посидели с хирургом за обеденным столом и попрощались. Черновик своего проекта - оставил для ознакомления. Николай Игнатьевич всё-таки непрошибаемый идеалист, не послушал меня и расписал так, будто имею миллиард рублей. Посидев над его творчеством, оставил только то, что действительно потяну и реально, по силам будет мне и всем остальным. В конце недели он опять подъедет, тогда и выскажу ему своё видение, реалистичное, а не фантастику, предоставленную для оценки.

На улицу пока Аня не выходила, тем более, что прошёл дождик и как-то похолодало. Виноград, яблоки, груши, гранаты -всё служило витаминами и способствовало выздоровлению. Малой отвык от груди и прекрасно питается овощными пюрешками, козьим молочком. Дурачимся с ним, сын признал меня и рад играться.

Время шло неумолимо, только очень медленно и однообразно. К середине ноября, как раз к началу Рождественского поста пришли письма из Колпина. Луи и Катя венчались, только всё было без застолья. Ждут нас и уже после Рождества отметим как положено в клубе. Бухгалтер, зам, три инженера и тесть со товарищи написали коротенькие отчёты. Почему-то и так казалось, что всё будет путём.

Без дела изнывал, - набросал схемку некоторых усовершенствований в доме. Думаю, что следующим летом сделают зимний сад, где приятно посидеть, почитать, просто поговорить среди множества растений. На голую беседку запустим девичий виноград и кушать приятнее в теньке, чем под солнышком. Размышлял над машинами для медработников. Ни чего не усложнял, всё просто и рационально - спереди два сидения и кузов, где будет лежать больной и рядом с ним медработник. Когда основа сделается, рассмотрим вопрос комплектования - полочки или ящички под медицинские препараты. Тут надо консультироваться с врачом, он компетентнее в этом вопросе.

Гуляя по нашему дачному поселению присмотрел место под фельдшерский пункт. Летом надо думать о дороге, потому что в слякоть она слабо проходимая. Камней обычных хватает на основу, а вот бутовый камень наверно привозят, как и щебень. Без механизации трудно придётся. Уже сейчас вижу, что заселяются не богатые граждане Севастополя, возможно отставники или военные, мещане-торгаши. С лесом у нас не очень хорошо, привозной с континента, если так можно сказать, поэтому и дрова не дешёвые, Управляющий по теплу запасся складометрами.

В начале декабря решили переезжать в столицу, подобрали более-менее погодку, чтобы на море нас не кидало как консервную банку и сразу в гостиницу. Так в принципе у нас и получилось. С утра туман рассеялся и стало понятно, надо скоренько катером перебираться в город покуда погодка шепчет. Переночевали в гостинице пару дней, пока не купил билет и подарки своим заводчанам. С управляющим и боцманом, которые решили на пару нам подсобить, спокойно добрались до вокзала и заняли своё купе.

В Москве помогли носильщики, а управляющий автосалоном перевёз поближе к другому вокзалу в гостиницу. Двое суток Аня приходила с малым в себя, акклиматизировались так сказать и опять нас автомобилем подвезли к вокзалу и наши ребятки посадили в вагон. А в столице встречала целая делегация. Уважили родителей, сразу поехали к ним. Залесские и так вхожи в дом моего тестя, а Фогель решил не отставать и тоже за компанию с супругой отправились к Оболенским. О делах не говорили, скоро Рождество, через несколько дней, точнее через две недели, о нём и шла речь. Анюта с малым ушли раньше отдыхать, а мы посидели ещё пару часиков и проводив чету Фогелей, тоже разбрелись по комнатам спать.

Если в Крыму морозов ещё не было, то тут небольшой минус, а ветер и сырость усугубляли неприятные ощущения. Залесский передал Катерине, что мы уже в столице и та, наняв добросовестную женщину, привели дом в порядок. Одно дело протапливать и поливать цветы, а другое убрать слой пыли от первого этажа до моего кабинета в мансарде. И когда мы в радостных чувствах ввалились в свои пенаты, почувствовали некоторое облегчение: наконец-то мы дома. Катюха хлопотала с моими, а я полез в подвал и достал манежик. Сын уже достаточно хорошо ползает, сидит и пытается подниматься, как никак уже девятимесячный богатырь. На козьем молоке и прикормках заметно набрал вес, прибавилось сил, поэтому манеж будет спасительным местом для такого шалуна. Нижние резцы у него имеются, а сейчас тянет всё в рот, идут верхние резцы. Того и гляди, чтобы не заточил что-то маленькое и опасненькое для здоровья. Вечером посидели с Тереховыми, заодно поздравили их. Луи передал семь тысяч для развития семейного очага.

В пятницу вышел на работу. Не стал всех собирать на совещание, а просто прошёлся по цехам и всем закоулкам, пообщавшись в живую с людьми. Это были не те запуганные рабочие, когда только начинал работу цех. Они свыклись со своими несколько привилегированными условиями труда, моим отношением, да и инженеров с мастером к ним. Стали более открытыми, не ждущими подлянок на каждом шагу и беседы носили просто человеческое общение.

Виктор Павлович за текущий месяц включился в работу. Под его руководством десять человек. Этого мало, только и у них не конвейер, а собирают, как мы раньше по узлам два грузовика. На одном отрабатывают сборку, а второй пойдёт уже быстрее. Переговорил с ним о решении Волкова по созданию фельдшерских пунктов в районе нашего Крымского имения. Схемку «Скорой помощи» показал. Рама легковушек не годится для бездорожья Северной стороны, поэтому придётся его бригаде заняться этим видом машин. Много внимания уделили корпусу. Тут главное, чтобы не было разделения кабины и салона, только перегородочка с окошком для связи водителя с фельдшером или медсестрой. В принципе, сложного ничего нет, пусть по моим рисункам делает чертёж, как инженер, в определённом масштабе, а потом обсудим предметно.

Глава 6

Терехов пропадал на соседнем заводе. Из вечерних бесед понимаю, что трудно идёт процесс подготовки сборочного цеха. Летом начнётся строительство ещё двух ангаров. Станки закупили, ждут их. Завод по-прежнему собирает котлы, боеприпасы и даёт броню корабелам на верфи. Нагрузка на рабочих увеличится. Работают, как и раньше по двенадцать часов, обещают к весне перейти на десятичасовой рабочий день. На заводе шустрят два жандарма, если по-старому называть это ведомство. Зачистили всех эсериков, сначала, каждый день что-то да находили, то листовки, а то и револьвер. Наводят порядок жёсткими методами.

Что сказать, мой коллектив втянулся и каждый знает свои обязанности, процесс как бы и без меня шёл, что в принципе радует. Зашёл в клуб к Катерине, а тут и мои с прогулки коляской подкатили. Обсудили книжки, которые уже на стеллажах. Для среднестатистического рабочего читающего, как первоклашка двадцать первого века, эта литература не совсем к месту. Журналы будут со следующего года, а газет приличная стопка. В Крыму набросал небольшой сценарий утренника для детишек церковноприходской школы и наших работников. Пришлось повспоминать своё прошлое. Правда будет всё без деда мороза и снегурочки, зато хватит зверушек. Осталось смастерить костюмы или хотя бы маски и отрепетировать. В наше отсутствие привезли фортепиано, которое купили по случаю. По моему неискушённому пониманию этого инструмента, с виду даже неплохо сохранился. Дети только начали изучать нотную грамоту и осваивать инструменты. К следующему Рождеству наилучшие ученики возможно что-то и сыграют публике.

Пару дней следующей недели готовили машину к пробегу и заезду по трассе нашего автодрома. Хотелось самому проехаться, пока большого снега нет, а тут из столичного автоклуба начали настойчиво напоминать о моём обещании. Решили так, делаем три заезда по три круга. Победители заездов совершают призовой заезд. На приз выставили ящик шампанского. За день до соревнований навернул кругов десять. Больше не выдержал. Замёрз как цуцик. На соревнованиях будет выступать наш Васька, сын хозяйки у которой когда-то жил.

Летом конечно другие ощущения будут, впрочем, и сейчас адреналин подстёгивал. Раз чуток не занесло, потом не развернуло. Резина голая и совсем не зимняя. Вот только Василий на пробном заезде после меня показал скорость выше моей и если ехал бы в паре, то точно врезался в напарника. Рисковый парень вырос. С вечера все участники съехались к гостинице «Гоночная», сделали по одному пробному заезду и поставили машины в боксы-гаражи. До полуночи судачили о трассе, кто-то и к бутылочке приложился, не смотря на пост.

В соревнованиях решили принять участие все, кому не лень, имеющих автомобиль. Основной костяк составили участники трёх летних пробегов. Распределили по пять машин на заезд. Основным правилом было одно - не сталкиваться на трассе. Это и опасно, да и автомобили вещь дорогая. Пригласили полицейских, врача и бочку с водой на телегу взгромоздили на всякий случай. С десяток музыкантов с красными носами. Жаль только что великого князя не было, но Михаил Александрович заранее предупредил, что заканчивает с такими рискованными трюками. Пообещал увидеться после праздников. Если его действительно готовят на трон, то такие меры предосторожности естественны и необходимы.

Фогель пригласил торговцев с самоварами и сдобой. Так пошла весело торговля, что примерно на полсотни зрителей рассчитывал, а к одиннадцати дня подвалило два раза по столько и всем фаст-фуда явно не хватило. Неожиданно как-то вышло, но приятно, а что будет летом? Ажиотаж на соревнованиях! Надо готовиться булочникам снимать барыши по полной, а нам за аренду отстёгивать. Особой красочностью заезды не отличались, если только не музыкальные сопровождение - от энергичных и подбадривающих для опережающих и заунывных для отстающих.

Руководил стартом я. Бросили жребий на распределение машин перед заездом, это тоже не мало важно – стартовать из второго ряда или с первого. Флаг сделали мне рабочие - длинное древко и полотнища в шашечку. Приготовиться - жёлто-чёрное, старт - красно-белое, им же и финиш. Когда ревут пять машин газуя на старте, только знаками можно и управлять процессом. Мой тесть следит за временем на финише. Фотограф на своём весьма удобном месте. Журналистов с десяток пришло. Вышло целое шоу.

В первом заезде выиграл как не странно Агафон Фаберже на своём Рено. Одна машина выехала с трассы, две были повреждены после лёгкого столкновения. Это поддало энтузиазма следующей группе, в которой опытный Нагель значительно опередил своих конкурентов. В этой пятёрке одна утрата: кто-то съехал с трассы. В третьем заезде наш Василий случайно или нет, но вытолкнул на повороте обходящую его машину. Благо это видел Луи, который следил с биноклем в противоположном от зрителей участке трассы. Остальные ему конкуренции не составили. Четвёртым победителем стал Свечин. Этот флигель-адъютант достаточно грамотно вёл себя на трассе, которая ему не знакома, как, впрочем, и остальным. В последнем заезде уверенно выиграл Солдатенков. Василий Васильевич как броненосец на своём чешском тарантасе обставил всех без малейшей возможности его обойти.

Перед последним заездом жребий не бросали, потому что я предложил сделать рейтинг их финишного времени и сразу же всё стало ясно без вопросов. Василий со Свечиным в первом ряду, сразу за ними посредине Нагель и потом Солдатенков и Фаберже. На трибунах уже видно подогрелись чем-то горячительным и кричали так, что не мог понять, а машины работают? Старт!

Мы с Василием разбирали на рисунке трассу, где можно выжать по максимуму, а где придержать коня и слегка прижать соперника, как проходить виражи. После первого круга сразу же определилась троица оторванных – Василий, идущий вторым за Свечиным и в притирку за ними Нагелем. Тоже было и на втором круге, только Нагель приотстал немного. На третьем, Нагелю на хвост упал Солдатенков и пытался его на прямой обогнать. Тестюшка фиксировал время каждого круга и что удивительно, оно каждый раз было лучше и лучше. Это говорило только о том, что страсти накаляются, с машин выжимают всё. На четвёртом круге выяснилось, что Фаберже на Рено сошёл с дистанции из-за проблем с двигателем. А на финишную прямую первой вылетела «Ижора» и в сорока метрах Свечин, потом мчатся Нагель с Солдатенковым. Делаю отмашки флажком. Тесть кричит помощнику время каждого участника, который только успевает записывать. Всё, теперь можно сказать, что первые соревнования прошли.

Зрители срываются с мест и несутся поздравлять победителей. Однако Фогель и Оболенский подкатывают пьедестал, который был завешен белой парчовой тканью и на фоне слегка припорошённой снегом земли сразу и не бросался в глаза. Зато сейчас увидев его, остановились и смотрели, как я прошу всех победителей занять свои почётные места на пьедестале, а наш фотограф Нордин уже тут как тут с фотоаппаратом и кричит так Валентин Арсеньевич, что все его сразу услышали. – Господа! Улыбочка! Вспышка магниевая слегка ослепляет. Готово!

И победителю Аксёнову Василию преподношу красиво упакованный ящик шампанского. Мы с ним договаривались, что если он станет победителем, то получив приз сразу его развяжет и достав бутылку тут же откроет, а пенная струя должна облить всех трёх участников, для этого надо бутылкой хорошенько потряхивать. Такое действо было возможно и непривычно для присутствующих, однако получилось просто фееричным. Фотограф мух не ловил, пару раз ещё успел сфоткать на память и конечно в газету «Русский инвалид». Нордин выше поднялся в глазах главного редактора, когда принял участие в пробеге и с десяток статей передал непосредственно с соревнований, а после всего написал пару очерков на эту тему и опубликовал много шедевральных фото.

На трибуне присутствовал наш цех, поэтому было кому подкидывать победителей. Да, массовку создали в основном наши заводчане, как никак семь десятков человек, впрочем, остальных было больше в два, а то и более раз. Летом тут яблоку негде будет упасть, надеюсь на это. Зрители стали успокаиваться и расходиться. Нашим ещё в Колпино добираться. Этот выходной вместо воскресного дня, а во вторник Рождество и до второго все отдыхают.

Все участники загнали свои машины в боксы под замок и пошли мы праздновать в гостиницу. Пост естественно во многом нас ограничивал, немного вина и довольно таки неплохой стол придали всем настроения. Разговоров было много, в том числе и деловые советы, пожелания, что стоит учесть. Однозначно было одно - моя затея с автодромом удалась и не смотря на небольшой морозец, тяжёлую трассу - не совсем понятную и обкатанную, слегка скользкую, как оказалось, всем всё понравилось. Даже более того, предложили сделать Рождественский заезд регулярным и на скорую руку придумали приз - «Серебряный вихрь». Который состоял бы из серебряной звезды, стоящей на пьедестале, один конец которой словно стремился ввысь, а вся композиция окручивалась бы позолоченной кисеёй из тончайшей проволоки, словно снежный вихрь. Детали можно уточнять, но основная канва уже всеми одобрялась.

Так как на празднестве была почти половина столичного автоклуба, то сразу же и одобрили понравившуюся всем идею. А мне что, я за любой шухер, который поднимет престиж моего завода, автодрома, столицы и империи. Ага, не много не мало, так как решили сделать соревнования международными. Опять стоимость приза будет приличной, хотя думаю вполовину дешевле «Золотого колеса». Весело посидели, допоздна. Пришлось напомнить Нагелю Андрею Платоновичу, что обещания данные в текущем году необходимо осуществить до начала нового года, намекнув, что он обещал купить у меня автомобиль, если «Ижора» выиграет автопробег. Сейчас подловил его в компании и отвертеться ему не удастся уже точно. Ночевать остались в нашей гостинице. А утречком, позавтракав все разъехались.

Обрадовал свою половинку новым заказом на рисунок утверждённого кубка, а мы с малым в это время немного поиграли в манеже, пока Аня пыталась сделать предварительный набросок на скорую руку. С Мишкой было уже интересно играться, понятливый мальчуган у нас. Наигравшись. Поносил сынулю на руках, попел ему песенки, позаглядывали в окошки с разных этажей. Ёлку мы ещё не поставили в комнате. Она уже у нас имеется. Тут и мама наша с рисунком подошла, обменялись ношами. Рисунок не плохой, чего-то явно не хватало, а чего, понять пока не могу. Всех поцеловав отправился на завод.

Мой зам с профкомом и оружейником собираются в столицу за продуктами для рабочих и подарками для детей. Это у нас уже как традиция и все ждут халявы с нетерпением. Думаю, что не разбалую своих, такая щедрость Деда Мороза только перед Рождеством и Пасхой. В этом году религиозный праздник празднуем все вместе, а Новый год по семьям. Правда представление для наших детишек организуем под ёлкой первого января в полдень, потом у них сладкий стол и на улицу кататься с горки. Всё это уже может вместить новый клуб.

Луи показал французский журнал, что прикупил на днях и показал статью, где фирма «Мишлен» пробует антискользящие шины с металлическими выступами. Для меня это как бы не новость. Только думал, что в мягкий каучук разве можно ставить такие штуки? Оказывается, можно. Значит надо пробовать и нам. Вчера бы они возможно ещё больше помогли Василию в заездах. Попросил его изучить эту проблему, а заодно и попробовать протектор простейший - хотя бы ёлочкой. У нас в Петербурге есть неплохая фабрика – «Треугольник», вот там и сделать пробную партию. Потом вспомнил, что в Москве, через три месяца пройдёт вторая международная выставка в Манеже, да не просто какая-то там сельскохозяйственная, а автомобильная. Плюс организуют пробег для грузовиков и гонку для легковушек.

Вместе с Луи нашли Лыткина и отправились к бухгалтеру. Тут я и провёл небольшое совещание. – Господа буржуи и близкие к ним, решил всех рассмешить и привлечь внимание. У меня родилась идея, буквально на ходу, как только переговорил с Луи. Нам надо обязательно принять участие в международной Московской выставке, что пройдёт в мае. Мало того, что мы продемонстрируем «Ижору» в трёх комплектациях, выставим свою бронированную машину для перевозки ценностей, грузовик и шипованные зимние шины, а также примем участие в пробеге грузовиков и гонке легковых машин из столицы в Москву. – Извините, Сергей Илларионович, встрял мой зам Григорий Павлович, когда я отвлёкся на графин с компотом, наливая себе немного в стакан, мы не производим шины и тем более с шипами. О шипах, кстати не слышал, если только это не противоскользящие заклёпки, о которых сегодня утром поделился Луи Николаевич. – Вот о них то и речь, Григорий Павлович, продолжил я, допив компот. Мы будем эти заклёпки называть шипами. И тот метод их постановки в шину, о котором мне только что рассказали - это не совсем то, что надо. Скажу сразу, что будет не очень надёжно. Такие детали иногда будут портить шину, разрывая её, выпадать при езде, да и если неумело ставить, можно и камеру пробить. – И неужели за пять минут смог родиться новый метод, спросил меня Луи? – Новый, не новый, вот только сами посудите,

что предлагаю. Думаю, что метод будет затратным по времени, хотя очень надёжным. Я не был на производстве шин, только предполагаю, что они формируются поэтапно, делается основа, потом наматывают нить, потом опять слой и затем в форме изделие проходит термообработку продолжительное время. А что, если на этапе формирования корда, в мягкий каучук, как в глину, вставить металлические элементы, состоящие из шляпки и ножки. Шляпа или фланец хорошенько сцепится с каучуком при термообработке и при эксплуатации уже этому элементу невозможно выскочить. Думаю, что быстрее шина придёт в негодность, чем металлический шип, а может и одновременно. Это очень надёжно, поверьте. Только шина станет почти штучным изделием, из-за того, что много мороки будет у рабочего. Однако необходимое количество шин - четыре на машину и одна в запаску, при ста машинах в год, составит пятьсот обязательных штук и пару сотен про запас. Такое количество вполне смогут сделать с весны по осень. Если что, то можем заключить договор на обязательный выкуп с предоплатой всей партии или только нашего заказа. Шипы наши, метод установки наш, остальное их. На отдельную линию они не пойдут, подумают о рисках. Стоит указать им, что спрос на такие шины будет со временем только расти. И намекнуть надо, что для военной техники тоже важно будет иметь зимние шины, а это уже госзаказ на тысячи штук.

Получив такую информацию, все её обдумывали. Наконец Иван Андреевич, бухгалтер наш, что-то прикинув, записал какие-то цифры на листе и высказался. – Итак, надо рассчитать количество этих шипов на шину и в целом - форму, размеры, материал, вес и выставить себестоимость штуки. Это плюс к стоимости колеса и машины в целом, впрочем, сезонно. Сможем ли мы обойти патентное право, если оно есть у кого-то уже и надо ехать договариваться с каучуковым товариществом. – Резонно вы всё разложили по полочкам, вот и займётесь с Луи Николаевичем этим вопросом, а на фабрику поедим возможно вчетвером, где всё и решим на месте, подытожил я.

Двадцать четвёртого, в канун Рождества снова собрал свой технический и мыслительный состав. На праздники поставил задачу на обдумывание ряда вопросов касающихся будущей выставки в Москве: оформление, что выставляем, кто и как будет представлять наш павильон. Задача творческая и ответственная. Думаю, что мы уже заявили о себе и нас заметили, поэтому из этого надо выжать для завода максимум пользы. В конце поздравил с наступающим праздником, бухгалтер выдал жалование. А вчера каждый получил подарок от завода: для детей сладости, продовольственный набор для семьи.

После Рождественской службы, наши заводчане впервые собрались вместе по случаю не только великого православного праздника, но вспомнить и о том, что три года назад мы готовились в это время к открытию экспериментального цеха. К выступлениям никто не готовился, потому что всё мероприятие было почти экспромтом - поднялся и поздравил, высказал своё отношение и сразу тост. Потом мой зам, затем инженеры и председатель профкома. От рабочих были пожелания. Чтобы дети нам не мешали, заранее пригласил циркачей – клоуна, гимнастов и дрессировщика собачек. Зал то был один, и мы все периодически хоть глазком, но посматривали в другую, так сказать детскую половину зала. Спиртного было немного, а еды хватило и детворе, и артистам.

Отдыхалось только пару дней. И погода была отличная и настроение. Чего желать то лучшего. До конца недели побывали в гостях у Залесских, заглянули к инженерам и механикам, Фролу, съездили к родителям в столицу. Когда были в Колпино, то вечером заскакивали Тереховы и мы, разделившись на мужскую и женскую компании занимались своими делами. С Луи много чего обговорили по поводу будущей выставки. В принципе, мы вдвоём, проделали большую работу, а мнения и пожелания остальных рассмотрим позже, в рабочем порядке.

Не ожидал, что новогоднее представление для детишек сыгранное нашими же ребятишками будет таким интересным. Главное, оно было необычным для этого времени. Довольными остались все, даже взрослые, что просто так пришли и остались на спектакль. Учитывая, что отпусков нет, то недельный отдых зимой и недельный весной на Пасху, вреде бы и не плохо, вот только для летнего оздоровления времени мало. Надо подумать над этим вопросом. Может по три дня и достаточно на Рождество и Пасху, а две недели предоставить людям на летний период? Обговорить со всем народом надо, возможно это им и не требуется или не всем такое по душе. До строительства крымской базы такие вопросы не возникали у меня.

Третьего января все бодренькие и полные сил приступили к работе. Это так кажется, что до мая много времени, а обустроить свой выставочный павильон, да ещё с каучуковой фабрикой решить вопросы и получить первую продукцию. По поводу формы шипа перебросились несколькими фразами с инженерами на недавнем отдыхе, зато сейчас уже есть чертёж нескольких образцов. Отобрали наиболее подходящий образец и начали пробное изготовление. Пока сделают, испытают на прочность, решил с Лыткиным и Никольским смотаться в Москву и узнать всё о выставке. Заму полезно прокатиться потому, что ещё несколько раз придётся наведаться до открытия мероприятия, а бухгалтер прикинет всё по финансам. Надо делегировать власть, полномочия и другим, чтобы все чувствовали персональную ответственность за своё предприятие, а не всё держалось и зависело от меня одного.

Расстояние между двумя значимыми городами империи было не таким уж и большим, а добраться можно поездом только за сутки, ну почти за сутки. Предварительно узнавал от секретаря Петербургской губернии, вспомнил о старых связях, что Московский Манеж принадлежал Ведомству путей сообщения и публичных зданий, то есть был государственной казённой собственностью. Туда мы по приезду и направились. Здесь нас слегка раздуплили и указали, что главный организатор выставки - Императорское Русское Техническое Общество, а именно его Московское отделение. Это была влиятельная общественная организация имеющая необходимые связи и авторитет. Пришлось отправиться по указанному адресу. Только по пути перекусили, потому что дело приближалось к обеду и в животах уже урчало.

В обществе нас приняли нормально - выслушали чего мы хотим, и отфутболили в следующую инстанцию, а именно Организационный комитет выставки, в который входили и представители самого технического общества, городских властей, ведущих промышленников и автомобильных клубов. И естественно, только попав уже куда надо, нас в оборот взял полноватый, румяный мужчина лет за, скорее за сороковник, с нафабренными усами и быстрыми оценивающими глазками. Пиджачок на нём был хоть и дорогой, но кричащий - клетчатый пиджак и жилет с золотой цепочкой. И что не люблю в мужиках, так это перстни на пальцах, особенно, когда они массивные. Этот типаж больше отталкивал, лично меня, чем притягивал. Речь у него громкая, с панибратскими хлопками по плечу и патетическими восклицаниями, из него так и прут «деловые» предложения. Всю суть которых понимаешь ровно через минуту после общения - вывернуть меня наизнанку, вытряхнуть по максимуму, через взносы за участие, продажу лучших мест и поборами за мелкие услуги.

С таким вот Юрием Карповичем Выгрибайло, ага и фамилия у него точь-в-точь его сущности, мы прошлись по Манежу. К моему удивлению некоторые места были уже заняты и это за три месяца до открытия. Далеко не стали заходить, решили в центре застолбить себе местечко. – Эх, батенька, выдало мне это чудо, место-то у вас не ахти подобрано! Но для такого передового человека, как вы, я, может и соседний уголок уступлю… Не даром, конечно, а по-приятельски! И указал нам с противоположной стороны один из участочков. – Ты нас приятель за белых медведей из снежной Лапландии не считай и бац его по спиняки хлопком, его же манерой общения. Где я выбрал место, там и расположимся. А насчёт «даром», так скажу, что даже в мышеловке лежит кусок сала не бесплатный, тем более здесь, где платим серебром и не мало. Сегодня уже привезём доски, ещё кое-какие материалы и завтра начнём работы. С Выгрибайло как с гуся вода, развёл руками, спросил, чем может ещё помочь и получив отказ удалился. На нас видно много не заработаешь.

Пока мы получше отделяли свой участок от соседних, к нам подошёл другой персонаж. Чиновник, в слегка поношенном вицмундире ведомства путей сообщения, князь Борис Фёдорович Бологовский, как представился он. Сухощавый, сутулый мужчина, на груди скромный орден Станислава. Бледное, усталое лицо со взглядом из-под очков подозрительным и утомлённым. От одного его вида ничего радостного нас не ожидало. И хотя говорил он тихо, монотонно, но с ударением на каждой формальности, все очень чётко понимали, что ссылается он на «циркуляры», «установленный порядок» и «высочайше утверждённые правила». – Спасибо князь, мы вас Борис Фёдорович поняли, что любое отклонение от регламента, даже прыжок не в нужном месте и будем подвергнуты палкам или вожжами на конюшне отхайдокают.

От того, как князь оживился, понял, что попал я в точку, сейчас он для порядка повозмущается и отстанет наконец-то окончательно. Чтобы его не хватил кондратий, дал заверения, что мы законопослушные подданные императора, поэтому всё исполним, чего надо придержемся, а если возникнут сомнения какие-то, обратимся к нему и лишнего внимания к себе привлекать не будем. Недоверчиво, однако молча выслушал меня и тихо покинул наш будущий павильон. Потом я подумал и понял, что сморозил хрень - собственно основная задача и состоит в том, чтобы на себя обратить внимание, иначе, для чего тогда выставка? Ну да ладно, всё утрясётся и переключился на главное.

Достали мерную верёвку и стали размечать, где что мы можем установить. Выходило, что места не хватает, немного, а всё же не достаёт нам места. И что делать? Лыткин пригласил князька и дельца. Объяснил, что у нас продукция крупноразмерная и места не хватает. Предложил даже выкупить участочек рядом. Что тут началось! – Господин директор, место под ваши… агрегаты выделено согласно плану, начал брюзжать чиновник. Перенос или расширение стенда не предусмотрены циркуляром. Вы понимаете, что это может создать прецедент. Что-то раздухарился чиновник. – Да нет же, милейший княже, вы сами какими-то бумажками подменяете творческую работу других людей ненужными ограничениями. Не даёте нашим людям и представителям других стран ознакомиться в полном объёме с российской передовой технологией. Выставка коммерческая, а значит главное тут что, спросил я? – И что же? Как еврей переспросил и меня чиновник. – Прежде всего деньги, за аренду, во-вторых - деньги за билеты. Если выставка будет скучной, не интересной, то кто пойдёт на неё? Вы заботитесь, печётесь о престиже нашей империи или наоборот хотите, чтобы мы ударили в грязь лицом? Попытался хоть как-то расшевелить чинушу на положительную реакцию.

Пока князь переваривал услышанное, в разговор вступил Выгрибайло, видно его жаба давила по серьёзному на больной мозоль дельца, для которого деньги - важнее неуместных каких-то там циркуляров. Подошёл очень тихо и не заметно ещё один человек к нашей слегка шумевшей компании. – Господа, вы привлекли моё внимание, инженер Владимир Иванович Сазорский, член Выставочной комиссии от Императорского Русского Технического Общества, у вас возникли разногласия, может я чем смогу помочь? Все развернулись в его сторону. Перед нами стоял подтянутый, возможно энергичный мужчина лет сорока, его выдавали глаза, что горели и были умными и живыми. В руках держал тетрадь, а пальцы имели следы машинного масла, что о многом сразу же говорило - значит практик, не крыса канцелярская.

Сразу мелькнула мысль, вот это и есть наше спасение. – Здравствуйте, Владимир Иванович. Представился сам и своих помощников, остальных он и так знал, но возможно и нет или не совсем, однако сейчас это не важно. Мы желаем представить всему прогрессивному человечеству передовые технологии молодого коллектива машиностроительного Ижорского завода, а нам бьют по рукам, прям наотмашь, ограничивают в жизненно необходимом пространстве, прикрываясь сухими циркулярами. – Так понимаю, что вы на выставку привезёте свои «Ижоры», спросил инженер? Я только с сожалением махнул головой и в нерешительности развёл руки, мол связали нелюди по рукам и ногам, что не пошевелиться. – Борис Фёдорович, мне не одному кажется, правда Юрий Карпович, вы меня поддерживаете, что устаревают всякие инструкции, не успевают за прогрессом. Наша выставка - это смотр достижений, а не бюрократическая процедура и уверен, что таких конфликтных ситуаций впереди будет много. Идти на встречу необходимо господам, тем более, что они же сами и оплачивают дополнительную площадь. Им хорошо и нам не плохо или вы князь не согласны с нами, подытожил хитрый инженер?

Мы все разом уставились на чиновника, который явно не ожидал такого фортеля от инженера. Пошевелил беззвучно губами, а вместе с тем и усами, махнул рукой и взглянул на Юрчика дельца, который как будто получил от взгляда чинуши интуитивный посыл и затараторил. – Да господа, комиссия приносит вам искренние извинения и признаёт свою неправоту. Половину следующего участочка мы с уважением предоставим за небольшую доплату к основной, небольшую, всего лишь по двойному тарифу и у вас не будет никаких проблем с расширением. У меня чуть не вырвались сразу с десяток матерных словечек по поводу всего того, что я думаю об этих устроителях выставки. С трудом сдержался. – Думаю, что ситуация разрешилась, ответил я на грабёж средь белого дня в центре Москвы. Мой заместитель сейчас всё оплатит, а большего нам от вас и не надо, всё сделаем сами.

Глава 7

Казалось бы, тупиковая ситуация разрешилась, правда за счёт нас самих, ободранных как липка, впрочем, это капитализм. Что главное для капиталиста, правильно - прибыль. Мы своё возьмём, только другим путём. Вот только остался осадочек, что нас элегантно поимели, разыграв ситуацию - злой чиновник, добрый чиновник. Рефлексировать времени не было. Сначала пришлось моделировать уже всеми объёмами нашего павильона. Поработали мы плодотворно. До самого закрытия Манежа. Зато у нас был план расположения экспонатов. Поужинав, мы ещё несколько часов уделили выставке, расположившись в гостиничном номере.

Я постарался разъяснить чуть не на пальцах моему заму, что хочу увидеть и что он должен для этого сделать. Такого вероятно ещё не было, по крайней мере у нас в империи. Всё, что мы купим и приобретём, останется так или иначе нашим и оставим в местном автосалоне для следующей выставки. Много нам чего надо - доски, материя для декорирования, обои, клеи, киловатный электродвигатель, провода, лампочки и светильники для подсветки. Плюс инструменты. В общем, выставка - это дорогое удовольствие, которое окупается явно не сразу.

На следующий день мы не стали разделяться, наоборот подключили ещё одного человека, работника автосалона. Вот он поехал на склад пиломатериалов и должен был купить досок для осуществления задуманного. Втроём махнули на Мясницкую, где находилась одна немецкая фирма, которая занималась электрификацией. Вот только нас жёстко обломали - кабель силовой есть, а мотор доставят из Берлина через пять недель. Это слишком долго. Только один из посетителей, москвич, порекомендовал склад в Зарядье. Воодушевлённые таким поворотом через час, нашли то, что нам надо. Мотор оказался подержанный, хотя рабочий, что сказалось и на его цене. Прихватив бухту кабеля, проехались по лавкам и скупили пару десятков ламп, потом пилы, молотки, гвозди разной длинны и направились в Манеж. Пиломатериалы нас уже ждали. Быстро сработано.

Не успели мы перенести из машины свои покупки, как у павильона материализовался Сазорский Владимир Иванович. Поздоровались, разговорились. Инженер поделился новостью, что немцы уже заключили договор и скоро начнут строить павильон. Французы уже в Москве. Слово за слово и выяснилось, что у Владимира Ивановича есть студент, что подаёт надежды в электротехнике, но вынужден подрабатывать, чтобы учиться, снимать жильё и прочее. Одним словом, предложил помощника. Мы не гордые и приняли его предложение. Завтра я с бухгалтером уезжаю, а у Григория Павловича останутся в помощь этот студент и помощник механика из московского автосалона, да наймёт парочку плотников.

Три дня хватило на оформление участия в выставке и решение небольших организационных вопросов. Лыткин пусть пока занимается павильоном. В столице хватит работы всем, только успевай крутиться. Терехов с мастером успели за эти дни сделать пробную партию шипов на четыре колеса. Оказалось, не всё так просто. Впрочем, терять время было нельзя, и мы всё же с Луи отправились на Набережную Обводного Канала, где находилось предприятие занимающееся резинотехническими изделиями. Это было солидное здание из красного кирпича в индустриальном стиле. Нас встретили на проходной и провели на второй этаж конторы правления. В здании не так был слышен гул работы цехов, вот только запах резины никуда не делся. Или он уже везде просто пропитал всё вокруг?

Принял некто Гейзе Леопольд Вольфович, один из членов правления данного русско-американского товарищества. Безупречно одетый мужчина за пятьдесят, с расчётливым взглядом и размеренной речью с лёгким акцентом. Внимательно нас выслушал. Иногда задавал уточняющие вопросы. Впрочем, это явно был не американец, а прагматичный и педантичный немец. Когда мы закончили, то нельзя было по виду Гейзе сказать, что мы его убедили или наоборот, отвернули от нашего проекта. – Интересная идея, молодые люди. Да вот такая штука, мой совет директоров спрашивает не об идеях, а о цифрах. Какой годовой объём шин вы гарантируете выкупить, какой мы сами выставим на продажу, а уверенны вы, что мы получим госзаказ от казённого завода? Это только первые вопросы, что на поверхности, а ещё технические нюансы могут повлиять на принятие решения. Вас я услышал. Теперь стоит пообщаться с инженером и технологом, чтобы сделать первоначальные выводы.

Да уж, попали мы не как лисы в курятник, а как волки на псарню. Через двадцать минут к нам, пьющим чай, зашёл Роберт Андреевич Дирсен, как представил его Гейзе. Это был уже не вальяжный управленец, моложе немного, в практичном и слегка заношенном сюртуке со следами мела и резины. Да и руки у него были мозолистыми и не такими ухоженными как у Леопольда Вольфовича. Гейзе попросил изложить техническую сторону проекта, что мы и сделали. Предоставили схему установки шипа, сам шип. Рассказали о тенденциях использования таких зацепов в мировой практике. Дирсена интересовали вопросы технологической реализуемости, стойкости зацепов и влияние на стандартный процесс вулканизации. Он, по-моему, стал главным барьером перед реализацией нашей идеи. - Вплавленные шипы? В корд, выше его? Вы хоть представляете, как это нарушит всю структуру? У вас есть расчёты на разрыв? И как я по вашему буду калибровать давление в прессе? Сыроватое предложение господа. Тут месяцы проб и испытаний, а вы хотите, чтобы я дал вам результат в феврале месяце, смешно, да и только. Господа, это не придирки, а профессиональная ответственность за качество продукции завода. Согласен, что зацеп может быть в шине, даже устойчиво держаться в ней и выполнять свои задачи. Это понятно, однако нужны испытания, чтобы определить глубину посадки, диаметр нижнего фланца, на сколько должен выступать металлический зацеп, какое их количество будет оптимально. Вопросы, вопросы пока без ответов.

По большому счёту он прав. Идея это одно, а на практике может возникнуть множество нюансов. –Господа, начал я, вы правы в том, что наша идея не такая уж и теория, её уже используют в Европе, вот только наш способ ещё не испытан на практике, это да. А не правы, потому что думаете так - это сиюминутное веяние, которое не приживётся и в дальнейшем идея без перспектив. Хочу вас огорчить. То, что мы предлагаем очень перспективно и выгодно. Вот посудите - в Западной Европе не часто выпадает снег, практически не бывает гололёда, однако такое случается. Ведущие шинные компании понимают проблему - с зацепами легче и удобнее ехать. Со временем скорость машин будет расти и значит одно: зацепы нужны для безопасной езды. Посмотрите на Восточную Европу, вплоть до Урала, не будем касаться Сибири и Дальнего Востока. Здесь до пяти месяцев может лежать снег, частые морозы и оттепели, особенно по весне и ранней осени. Именно тут бездонный рынок на такие шины. Меняться будет только форма зацепов и количество на шину, пока не определится баланс, только это не мода, а необходимость. Наш завод выпускает более ста автомобилей в год. Думаю, что многие будут ездить и зимой, особенно, когда это будет не столь рискованно, как сейчас. Поэтому только для нас потребуется от пятисот до семисот шин в год. Рядом с нашим заводом налаживается производство бронеавтомобилей и мощность этого завода куда больше нашего. Ведущий инженер, присутствующий здесь, помогает настроить производство бронетехники и естественно, будет кровно заинтересован, чтобы казённый завод закупал именно у вас шины как обычные, так и с зацепами для зимней езды.

Пока Гейзе и Дирсен обдумывали наше предложение, предложил им и другой вариант сотрудничества. – Не думайте, что мы просто жаждем, что вы построите для нас целую линию. Это не так. Давайте на равных долях создадим опытную мастерскую, которая станет творческой лабораторией исследования шин с протектором разной формы, использования зацепов и прочего инновационного в этой области. Мы разделим ответственность и возможные убытки, однако, если эксперименты покажут преимущество литых зацепов, как мы предлагаем, над вкручиваемыми, что используют европейцы, то мы везде рекламируем ваши шины и получаем скидку при заключении договора с товариществом. Можете проводить разные акции на соревнованиях, что будут проходить на нашем автодроме - рекламировать собственную продукцию, иметь свой приз особый для участников.

В итоге проговорили три часа и пришли к следующему. Во-первых, товарищество обязуется до середины текущего месяца выделить место под экспериментальную мастерскую, где будут пытаться создать оптимальный вариант зимней шины. Опыты оплачиваем совместно, то есть поровну. Во-вторых, испытания проводим на автодроме. В-третьих, при благоприятном исходе испытаний, мы обязуемся выкупать семьсот шин ежегодно со скидкой в десять процентов на протяжении трёх лет и лоббируем госзаказ соседнего бронезавода на их шины. И последнее - размещать рекламу товарищества на автодроме в течении пяти лет бесплатно с предоставлением команде «Ижорского» завода шин на соревнования и пробеги безвозмездно, но с возможностью их дальнейшего изучения с целью улучшения качества.

Не зря потеряли день. Роберт Андреевич постарается предоставить опытные образцы шин до конца месяца или начале февраля. К выставке успеем комплект обкатать и явить публике. Заехали на фабрику к Петеру Карлу Фаберже, где нам любезно показали уже готовый кубок «Золотое Колесо». Завтра заберём его с охраной, как никак драгоценность. Оплатим вторую часть стоимости и если Анюта сделает удачные наброски кубка «Серебряный вихрь», то обговорим и второй заказ.

Дни летели за днями, только листки календаря успевал отрывать. В середине месяца позвонил Лыткин из Москвы и рассказал о завершении начальных работ в павильоне. Теперь наладка, устранение недочётов и отделка. Потом ставим экспонаты на свои места. В свою очередь мы подготовили три «Ижоры» и все, кто не был задействован на конвейере вылизывали машины доводя их до совершенства. Ещё грузовик и броневик на очереди. Перевезём железнодорожной платформой, а там и рукой подать до Манежа. Чуток больше километра.

Вскоре напомнили о себе из резинотехнического товарищества. У них уже готово, что обещали, теперь дело за нами. Отправили нашего инженера Колпанова с шипами, пусть Семён Александрович на месте посмотрит процесс, а может примет посильное участие. Однако его вежливо попросили, мол шипы оставь, а сам шуруй, неча секреты выведывать.

В двадцатых числах смотался в Москву. Был приятно удивлён, что не только мы такие быстрые, там во всю кипела работа. Надо сказать, что на выставке будут просто шикарные павильоны. Как бы нам в чём-то не опростоволоситься. У нас всё лаконично и функционально. Заметил, что в некоторых павильонах даже дорожки будут на полу, а чем мы хуже и посоветовавшись с Григорием Павловичем, тоже решили обзавестись простеньким ковровым покрытием. Задумались над тем, как нам теперь на вращающуюся платформу поставить машину. Придётся помучиться. Пока будет снег и мороз, надо перевозить технику.

Только возвратился в столицу, как звонят из товарищества и просят вновь приехать. Мы все уже были на нервах, всё же двадцать пятое число. Пока инженеры занимались погрузкой в вагоны техники, пришлось ехать на Набережную обводного канала мне одному. Встретил Роберт Андреевич, который провёл в мастерскую и показал на восемь шин. Пояснил, что каждый комплект сделан по разной технологии. Шины надо поставить на автомобиль и хорошенько погонять по трассе, а затем снять и привезти обратно на исследование. Тут их даже разрежут, чтобы понять все нюансы и только потом они сделают выводы. Шины естественно забрал и пообещал вскоре привезти.

Возвратившись в посёлок, озадачил Василия Аксёнова, как ведущего гонщика, взять гоночную машину, помощника и восемь шин для испытаний на автодроме. Причём на одном комплекте доехать до столицы, проехаться по автодрому кругов двадцать, поменять шины на новый комплект, опять проехать столько же и на них возвратиться в Колпино. А на следующий день повезём их для изучения в Петербург.

Утром, только отправил испытателей на автодром, как нашёл меня Луи и попросил незаметненько отправиться домой, там меня будет поджидать князь Романов, который приехал на казённый завод и уже подсыпал под хвост перца директору и остальным понемногу. Давно не виделись с Михаилом Александровичем, потому не мешкая отправился домой, оставив вместо себя Терехова на всякий случай.

А дома меня уже поджидали. На кухне Анюта угощала двух гвардейцев-охранников чаем с выпечкой, а князь забавлялся с тёзкой. Со стороны посмотришь, не известно кто из них был больше ребёнком. Поздоровавшись, решил подколоть князя, мол не пора ли и самому такого завести, на что он только пожал плечами. Тут жена подошла к малому, а мы удалились в мой кабинет.

Младший Романов сразу перешёл к делу. – Сергей Илларионович, скажи мне только честно, то, что ты предан Российской империи я знаю, но могу ли я быть уверенным в твоей помощи, если обращусь по необходимости? Подумай хорошо. О тебе мне всё рассказали маман и Николя, понимаешь, всё теперь знаю и я. Усевшись в кресле напротив друг друга, внимательно смотрел на князя.

Понятно, что если его посадят на трон, то у него должен быть свой круг лиц, которым он мог бы доверять, опираться и советоваться в самых разных ситуациях. Мария Фёдоровна по любому не оставит без помощи младшего сына. И я, как бы отпрыгнувший в сторону от императорской милости, опять должен вовлечься в круговорот проблем, интриг и прочего, что происходит на Олимпе власти. А впереди империалистическая война. И оно мне надо? По идеи да, потому что хочу процветания и развития страны и кое к чему уже приложил свою лапу, между тем боязно и страшновато. В одном случае как-то сумел пропетлять между всеми перипетиями, а возвратившись обратно, повезёт ли остаться с головой, тем более, что есть уже кого и что терять. И да, он мне сильно помог, когда практически спас Анюту, поставив на уши севастопольский госпиталь. За мною огромный должок.

Между тем пауза затянулась. – Попав в это время, у меня не было колебаний - помогать или нет, изменять будущее империи или оставить всё так, как случилось в моём прошлом. Я уже словно слон в посудной лавке наворотил столько, что историки со временем будут только удивляться - как такое могло произойти и почему? В моём будущем всё иначе, Михаил Александрович, нет сословий, хотя общество расслоено по обеспечению материальными благами. Выше уровень жизни, другая техника. И хотя с декабря тысяча девятьсот третьего по январь восьмого прошло четыре года, поверьте не могу привыкнуть к сословности особенно и многому другому. В меня не заложено то, что здесь прививается с детства и когда жил в лучших условиях, трудно привыкать не к худшему, а к недостаточно технически более высокому уровню развития. Однако, если честно, то мне нравится помогать людям, проявлять о них заботу, делать то, что не мог сделать для страны в прошлой жизни. Сейчас я не нуждаюсь ни в чём, даже более того. Появилась возможность заниматься серьёзным делом, нужным. В масштабах страны, возможно моя возня и копошение не значительны, но думаю всё же полезны и необходимы. И если не будет никаких катаклизмов, в виде революций, то не вижу альтернативы нового места жительства - только Российская империя. Не доверять вам Михаил Александрович нет у меня причин и когда потребуется помощь, всегда помогу, как же иначе.

Князья Михаил и его брат Николай, по моему мнению, насколько только мне довелось понять их обоих: разительно отличались друг от друга. Старший более сдержан и несколько замкнут, а вот младший, наоборот более общителен и любит притягивать к себе внимание. Однако, если старшего готовили к управлению страной, то меньший был этим занятием не обременён. И раньше проявлялась бравада, возможно напускная, как никак гвардеец, какой - никакой, а командир полка, да императорской фамилии, то сейчас такого не было. Он явно озадачен своим новым статусом, положением и ощутимо чувствует себя, как бы не в своей тарелке, но обстоятельства, да именно они одни влияют и сдерживают его. – Иного ответа я и не ожидал, благодарен тебе за понимание. Как-то сбивчиво заговорил Михаил. Потом даже подскочил и начал ходить по кабинету. Эта ситуация меня даже забавляла. Он вероятно не обратил внимания из-за нервного напряжения, что я не сделал и попытки подняться вместе с ним, сижу себе, поглядывая на него. К концу года у меня венчание с Черногорской принцессой и потом передача власти от брата, продолжил Михаил. Ежели я не знал будущего страны, никогда не принял на себя этот крест. – Понимаю вас князь, труднее всего в жизни перешагнуть через себя, проще простого сказать, а вот сделать трудно. Нужны воля и решительность.

Надо как-то поддержать Михаила, чтобы он поверил в себя. Полком не плохо командовал, значит есть в нём некоторые качества управленца. – Не так виделось мне будущее своё, глядя в окно как-то отрешённо говорил князь, не так. В писании Господь говорит своим апостолам, что надо отречься от мира и взяв свой крест идти за ним. Так и у меня, чтобы не повторить прежнюю историю, надо возглавить империю и увести от пропасти. Но как? Тут он, опять отойдя от окна, стал мерить кабинет шагами. Мне много не виделось с моего уровня, теперь, когда посвятили во все государственные дела, у меня волосы встали дыбом, до чего мы докатились и продолжаем двигаться по инерции. Поэтому и такой финал в семнадцатом году. Все творили как хотели и что хотели, мне же разгребать! У него был такой видон, что хотелось ляпнуть - да шеф, всё пропало! Поэтому вас всех и уконтропупили, без жалости низвергли и жестоко растоптали. – Михаил Александрович, не всё так плохо, как вам кажется. Первой революции уже не произошло, войну, что могли проиграть, а всё же выиграли. Международное положение тяжёлое, а когда оно для нас было лёгким? Мирное сосуществование — это блажь, нас будут постоянно брать на слабо, кусать, колоть, провоцировать. Не смогут внешне напасть и победить, постараются изнутри расшатать, творя смуту. Так будет постоянно, поверьте на слово, вплоть до моего попадания сюда, а это разница в сто двадцать лет, как ни как. Реформы надо неуклонно проводить, развивать промышленность и сельское хозяйство, укреплять армию и флот. Моё послезнание с каждым годом будет терять значение, не по всем направлениям конечно, а вот в политике, однозначно. Кое-что уже меняется, но медленно. Думаю, что история уже один в один не повторится ни как. Что будет важно и значимо - тем и поделюсь. Этим собственно говоря и занимался до этого дня.

Князь, немного успокоившись, вновь присел в кресло. – На такую помощь и рассчитываю, чтобы лишних шишек не набить, желательно идти правильным путём, а не в дебри, не топтаться на месте, а двигаться вперёд. Буквально все знания из будущего, Сергей Илларионович, мне очень пригодятся. Маман говорила, что иначе ты смотришь на жизнь и конкретные ситуации и это ценно. Поэтому сразу предупрежу, что негласно будем охранять тебя, и чтобы сберечь и лишнего внимания не привлечь. Видя моё недоумение, продолжил. Этот вопрос даже не обсуждается. Живи как жил, защищай себя по возможности и силам, но и мы рядом находимся. Ничего лишнего соглядатаям позволять не будем, только подстрахуем, коль что возникнет опасное. Я только развёл руки и показал жестом, что может по стопарику коньячка? И получив одобрение, разлил по пять капель из своих запасов, под шоколадку, пригубили, закусили, опять разлил. Тепло пошло по телу, отпустило немного.

Всё было ясно без слов. Опять меня вставили в обойму, значит повоюем на разных фронтах. Князь поинтересовался на счёт броневиков сопровождения картежа, правда ли, что ещё одни зимние соревнования недавно придумали, узнал название кубка и на прощание, сказал, что всё это хорошо для престижа империи. Снизошёл до объятий и неожиданно нащупал кобуру под пиджаком. Пришлось показать свою пушку. Оценил её князь, зато охрана что-то взбледнула, вероятно процесс напоминания о мерах охраны царской особы будет проходить без вазелина, на сухую, и скрип будет такой, как когда одеваешь яловые сапоги. Ну ничего, пусть крепчают.

Пользуясь случаем, остался с семьёй до обеда. Анна хотя и пыталась узнать цель визита князя, дал понять, что пока не могу поделиться ничем, кроме как обговорили заводские текущие моменты, остальное узнает и так, только со временем. Напомнил, что через недельку поеду в Москву на выставку и загляну в автосалон.

В субботу приехали наши испытатели шин. К сожалению, по шине каждой партии пробили и ездили на запасках. Можно сказать, что эксперимент удался не совсем. Что-то перемудрили на «треугольнике» и в большинстве случаев шипы повырывало, разве только что покрышки остались более-менее целыми. Василий положительно отозвался об устойчивости машины, когда только поставил новые шины, а затем, видно после того как выпадали шипы, труднее давалось управление - заносит, разворачивает, торможение слабое, пробуксовка.

После выходных отправил Колпанова - инженера от завода и Василия - как непосредственного испытателя, в резинотехническое товарищество. Пусть поговорят разберутся, что к чему. Мы с Луи занимались инкассаторской машиной. Внутри она должна была выглядеть идеально - ничего лишнего, прежде всего защита, комфорт пассажира и водителя. Работники обклеили пробкой всё, повысив шумоизоляцию и обтянули светлой кожей. Небольшой салон стал казаться несколько больше. Теперь дело за Фролом Семёновичем. У него есть медвежатник на примете, по старым связям с криминалом, так тот должен сделать такой замок, что если и захватят броневик, то очень долго будут мучиться чтобы открыть. В общем, дело за Фролом.

Уже после работы, вечером, возвратившись из столицы, Семён Александрович пришёл на посиделки к нам. Не выдержала душа инженера, решил рассказать о том, что Дирсен сделал изменения в расчётах и следующая партия должна уже быть надёжнее предыдущей. Главное сейчас с глубиной посадки шипа решить, как сказал Роберт Андреевич. Во мудак этот инженер-резинка, не знаю какого он происхождения, немецкого или американского. Ясно указал ему, что не более чем на одну целую и две десятых миллиметра и не менее, чем на миллиметр торчал шип над шиной. Иначе зацепа не будет. А он решил экспериментировать видетели. Я же проверял высоту, она была нормальной. Думал, что он меняет слои корда или ещё что-то чисто по технологии резины, а оно вот что выходит. Обрезали верх шипа и тем самым уменьшили глубину посадки. Ну-ну.

Ночью спали плохо. Капризничал малой из-за зубиков, что растут. Настроение никудышнее и решил его таковым сделать инженеру резиноляпу. С утра заехал на фабрику, нашёл Дирсена и попросил его пояснить мне суть его экспериментов. Когда он рассказал тоже самое, что вчера Колпанову, то молча направился к Гейзе. Леопольду Вольфовичу коротко и ясно пояснил, что если его инженер или технолог будут экспериментировать с высотой шипа, а не с его связью с резиной и кордом, то платить за такие опыты не буду. Потому что чётко указал высоту зацепа над шиной, не больше, не меньше. От их предприятия требуется только одно - суметь оптимально расположить фланец шипа в массе резины и волокна корда, чтобы шип не вырывало и не портило шину. Когда коснулось денег, то и Гейзе стал в стойку. Вызвал Дирсена и уточнил договорённости между заводом и фабрикой. И когда подтвердились мои слова, то Леопольд Вольфович пообещал брак первой партии списать с его жалования, если такое повторится. Высота зацепа определена договорённостью, от фабрики требуется оптимальная технология сваривания и удержания шипа внутри шины. Не много - не мало, зато конкретно. Сбросив пар, отправился на почтамт, вот только там было пусто. Надо написать Кухтериным, узнать, что у них там в жизни нового. Заскочил на квартиру, проведал свою кухарку - не померла ли она от безделья? Всё чисто и опрятно. Все живы, здоровы и то хорошо.

К тёще заехал на обед, попросил приехать к нам на выходные, потому что уеду на недельку в Москву. Своих не хотелось бы оставлять одних. Нагрянул на автодром вместе с метелью, что началась. Фогель решил всё же отдохнуть и взял выходные, а тесть с управляющем гостиницы в шахматы играют. На улицы работы нет, если только снег расчистить. В гостиницу правда иногда заглядывают посетители, но редко. Всё замерло до весны. Поздно вечером возвратился в Колпино, холодный и голодный.

Почти неделю от резинотехнических товарищей не было никаких известий. Терехову и Василию напомнил каким образом следует обкатать шины с шипами, а потом отвезти на «треугольник». Результаты исследований заберу сам. И с Луи отправился в командировку. В Московском салоне уже ангар забит машинами. Торговля зимой слабая - один автомобиль в неделю. Зато на обслуживание наши покупатели приезжают регулярно. Ждём тепла и выставки.

В Манеже наш Лыткин наверно превзошёл себя. Под видом электрика обошёл многие павильоны и посоветовал сделать нам стенд работы какого-то агрегата, как немцы пытаются показать работу двигателя зрителям. Ну что, интересное предложение. Вечером подумали в гостинице над этим вопросом и пришли к выводу, что можно показать на обозрение всем, а что не желательно. Если досконально изучать нашу машину, то рано или поздно все наши новшества и усовершенствования раскроют. Пусть копаются, вынюхивают, но открыто показывать узлы не будем. Одно дело покупателю разъяснить все преимущества нашей машины, другое - просвещать конкурентов. А вообще, так понимаю, никто не расскажет о сплавах, что используют при изготовлении деталей и агрегатов, составов масел, даже топлива. Всё очень примитивно и просто. Между тем душу на распашку никто не держит. Секреты на то и секреты, чтобы о них не рассказывать, а хранить и оберегать.

Луи начертил схему охлаждения двигателя нашей «Ижоры». Осталось собрать действующий макет или стенд. Под капотом не виден процесс, а если его показать отдельно от машины, то будет наглядно и возможно красочно. Кое где поставить шланги прозрачные, правда они не совсем такие как силиконовые моего времени, но всё же, а возможно и стеклянные трубки, подкрасить жидкость, вентилятор запитать от электромотора - вот и как бы наглядность. Плюс поставить капиллярный термометр и вывести его показания на приборную панель, которая и так имеет жалкий вид. Всё оттого, что там только спидометр и в некоторых машинах амперметр, если используют аккумуляторную батарею, уровня топлива нет, показатель давления масла отсутствует и сам уровень масла не замеряют щупом. Примитивщина! Впору такую машину назвать корытом с болтами.

Соберём всю схему в Колпино, хорошенько рассмотрим её, может что-то изменим, а потом перевезём в Москву. На этом и остановились наши изыскания. Определили место в павильоне, где можно было бы обойти вокруг стенда и всё осмотреть. К марту павильон будет готов, завезём технику и поставим охрану на всякий случай. Отпустил зама, соскучившегося по семье и вместе с Луи в столицу, я поторчу здесь недельку, затем приедет сюда Фрол Семёнович до конца февраля. Потом определимся.

Конечно же, без дела я не сидел. По пол дня проводил в Манеже, затем просматривал прессу и искал себе охранников по объявлениям. Встречался с кандидатами, беседовал. Отобрал троих молодых мужчин, которые отслужили и готовы дальше с оружием в руках выполнять охранные функции. Заинструктировал их в до истерики и однажды выехали за город на стрельбы из пистолетов. При регулярной тренировке и результаты станут соответствующими, впрочем, и сейчас получалось не плохо. В крайнем случае попадут, не промахнутся. По окончании выставки переведу их на охрану автосалона, там машин и запчастей скопилось больше чем надо, придётся вероятно удвоить смены. Если ребята себя зарекомендуют с положительной стороны, перетяну в столицу.

В работе неделя пролетела всё-таки быстро. Фрола Семёновича поселил в автосалоне. Представил ему всех работников, думаю, что найдёт старый пройдоха с ними контакт. Рассказал, что надо успеть сделать в павильоне до марта месяца. А сам возвратился в столицу. Соскучился за своими. Малой радовал всем - развитием, смекалкой и своим здоровьем. Анюта, по-моему, окончательно отошла от перенесённого мастита и стала понемногу делать со мной даже зарядку. Мария Дмитриевна была незаметной тёщей - ненавязчивой помощницей. Что сыграло на руку Ане, которая часто помогала Кате в клубе. Иногда они под охраной выезжали в столицу для покупки книг, канцелярии и прочего, что требовалось в их деятельности.

Земство посёлка обратило на работу нашего клуба и включила его в свои планы. Раз девчат это устраивало, то я и не вмешивался. Сосредоточился на заводе. Через неделю отгуляли Масленицу и настал строгий Пасхальный пост. В начале марта был готов уже стенд показывающий схему охлаждения двигателя, три легковушки, броневичок- инкассатор и грузовик. Наконец товарищество резинотехнических изделий наладило выпуск шипованных шин. Василий со своим рыжим дружком-сподвижником, один комплект убили в хлам за три дня нагрузок на автодроме - словно маньяки добрались до резины, показав тем самым, что если их интенсивно использовать в зверском режиме, то ресурс выходит всё же мизерный. Есть вероятность того, что обычный человек при нормальном пользовании, сможет проездить весь сезон, а возможно и часть второго. В городе дороги конечно хорошие, но все трудности выпадают на окрестности и межгород.

В первой декаде марта переправили в Москву на будущую выставку все наши экспонаты и их сразу же взяли под охрану нанятые мною работники. На заводской склад стали поступать и накапливаться шипованные шины из товарищества. Скорее всего заключим с ними договор и на обычные шины, качество которых не хуже европейского, а переплачивать не хотелось. Раскрученные бренды всегда стоят в разы дороже, однако мы на это покупаться не станем.

Маленькая бригада Залесского Виктора Антоновича своё дело туго знала. В зимний период к нему прикомандирован хороший механик, а по основному роду деятельности, он же директор мини завода по выпуску асфальта - Фридрих Вильгельмович Шмидт. Не смотря на свою травмированную руку быстро влился в коллектив. Со стороны наблюдал их творческую деятельность - о чём-то спорят, убеждая друг друга. С момента объединения усилий они собрали несколько грузовиков, на середину марта уже почти готовы две «Скорые помощи». Одну отправим в Севастополь, а вторую подарим нашему земству - в Колпинскую больницу. К маю соберём третью такую машину вновь для Крыма, как и обещал хирургу Николаю Игнатьевичу. Судя по пришедшему письму из Севастополя, там дела идут не шатко - не валко. Волков выкупил здание под больницу, привлёк моих строителей для некоторой переделки помещений и дальнейшего ремонта. Пытается установить связь с местными властями. Мой управляющий субсидирует доктора деньгами. Имение зиму пережило, в Любимовке уже начинается во всю весенние хлопоты.

Василий с Евгением - наши гонщики-кулибины, подготовили свою «Ижору» к гонке. Мне нравится их подход. Они постоянно что-то совершенствуют, а Луи не простак, присматривается и потом пытается привнести усовершенствование в обычные модели, что собираем на конвейере. Уже известно, что при работе выставки пройдут соревнования: гонка легковых машин из столицы в Москву и пробег грузовиков: Москва-Подсолнечная-Москва. Если в первом случае надо преодолеть более семи сотен вёрст, то во втором - немногим больше сотни километров. Вижу, что Луи хотел бы проехаться на грузовике, да вот только Катерина уже на третьем месяце и рисковать, оставляя её одну в Колпино - не будет. Мы с Аней примерно прикинули, что в июле рожать Кате, а там как Бог управит.

В этом году зима задолбала, была суровой и снежной. Дров и угля пришлось закупать для всех - цеха, ангара, в клуб и всему коллективу. Руки иногда просто отваливались, когда чистил свой двор. Через несколько дней Пасха, а весной и не пахнет. В прошлом году было значительно теплее. Не смотря на такие погодные условия, что несколько влияли на температурный режим по цехам, мы регулярно выполняли план, отправляли машины по автосалонам, пока не забили ими гаражи. Потом начали затаривать ангар при заводе. Это не кризис перепроизводства, а вынужденная мера - зимой продажи падают. Нам надо расширить сеть автосалонов, подошли к той черте, когда просто необходимо открыть хотя бы ещё парочку. В мае подумаем над этим вопросом, сейчас только намётки на Киев, Варшаву, Харьков и Нижний Новгород.

Пасхальная праздничная седмица немного выбьет нас из колеи. С профсоюзным деятелем пришлось поговорить об упорядочении отдыха рабочими. Все отдыхают по две недели два раза в год и плюс великие церковные праздники, от которых никуда не деться. Предложил ему переговорить с людьми и прийти к какому-то решению. Или оставим всё так, как и есть или же отдыхают вместо недели по три дня, а остальные десять можно перенести на лето. Не обязательно отдыхать на базе в Крыму, можно съездить к родственникам или просто отдохнуть в посёлке. Как решат, так и будет.

Во второй половине апреля началась оттепель и всё стало таять, вокруг зажурчало. Наш микрорайон выгодно отличался от других. Правильно спланировали сток воды и быстрее всё стало подсыхать. Асфальтовая дорога выдержала - не исчезла вместе со снегом. От земства уже поступили заявки на асфальтирование, а тут всё только на взаимовыгодной основе. Думаю, что мой зам и Шмидт не станут одними только меценатами, должны что-то и заработать же - вылетят в трубу, поменяю директора асфальтового завода. Это я так, бурчу, от напряжения последних дней. Руку стараюсь держать на пульсе, чтобы всё было под контролем.

На связь вышел Веретенников Николай Сергеевич, что работал дизайнером на автодроме по осени. Тепло поговорили, согласованные с осени наши планы остаются в силе, дело за озеленителями. Для нас всю зиму растили цветы в теплицах и оранжереях, которые в мае необходимо высадить на клумбы, вслед за луковичными, что первые порадуют глаз посетителей. Думаю, что помимо всяких соревнований и частных заездов, что несомненно привлекут публику, к нам должны потянуться горожане просто на отдых, как делают они посещая парки города. Когда мы всё благоустроим - будем выглядеть не хуже, а возможно в чём-то и привлекательнее.

За неделю до открытия выставки посетил Манеж и осмотрел уже полностью готовый павильон. Через пару дней под открытие приехала и Аня с отцом и Фогелем. Всем полезно побывать на таком мероприятии. И вот третьего мая наконец-то открылась Вторая Международная выставка автомобилей, моторных лодок, двигателей, велосипедов и спорта. Всего восемнадцать дней можно публике наслаждаться многими удивительными вещами. В день открытия было конечно столпотворение, а потом по меньше, хотя всё равно много. Как услышал, что более полутора тысяч ежедневно посещает Манеж, удивился. Людей было действительно не мало.

Мы пригласили Нордина Викентия - газетчика с фотоаппаратом, который снимал посетителей нашего павильона, пытался брать интервью. «Ижора» была уже на слуху и к нам обращались состоятельные господа не любопытства ради, а хотели иметь полную характеристику на машину. На что только мы не шли: предлагали тест-драйв по городу, рассрочку, кредит, проехаться на максимальной скорости в окрестностях Москвы, первое гарантийное бесплатное обслуживание. И надо сказать нас услышали - за неделю продали целых десять машин с Московского автосалона и пять со столичного. Более того, к нам обратился губернатор и предложил для своих чиновников и разных служб выкупить семь машин легковых, два грузовика и пять «Скорых помощей». Кое к чему мы не были готовы. Однако заключили договор на поставку данного количества техники. Затык вышел только с медицинскими машинами. Три надо было собрать до конца мая. Пришлось звонить на завод и оставшийся за меня Луи организовал аврал - переключил людей на сборку сразу пяти «Скорых помощей». Если легковушек имелось достаточно, то грузовиков впритык - всего десяток.

Глава 8

Одиннадцатого мая состоялся пробег грузовиков. Наша «Ижора-Г», то есть грузовик, показал себя достаточно достойно. Две тонны, что он перевезл на сто километров является неплохим результатом. Оказались на третьем месте. Причин не много, основная - маломощность нашего двигателя, отсюда и скорость выше у конкурентов. Впрочем, для нас это не проблема, так как до хороших дорог, где важна скорость - далеко в России, а почти по бездорожью и с такими лошадиными силами вполне справимся. Сейчас скорее важна тягловость, чтобы по плохим дорогам проехать на не очень большой скорости и между тем, перевезти достаточно тяжёлый груз.

Помнить надо одно, что речной и железнодорожный транспорт, не переплюнешь по дешевизне. А значит, грузовой автотранспорт займёт свою нишу только в том случае, если его использовать там, где отсутствуют реки и железка. Тем более, что мы предлагаем на рынке не только грузовики для перевозки тяжестей, но и небольшие машины для внутригородских перевозок, с тентованным кузовом или капитальной будкой.

Девятнадцатого мая прошла гонка легковых автомобилей из столицы в Москву. Она для нас не была уже чем-то неизведанным, опыт получили в прошлогоднем пробеге. Это не три тысячи миль, а всего семьсот. Всё продумали, предусмотрели. Тем более, что по этому маршруту мы уже ездили при пробеге. Сейчас гонка и время играет основную роль. Когда мы узнали, что в одном потоке будут машины мощностью сорок лошадок и сто сорок, то прифигели. О победе в борьбе с монстрами, речь не шла. Естественно, что на финиш придёт «мэрс» едущий со средней скоростью восемьдесят километров в час. Наша «Ижора» сможет только на максимально хороших участках выжать пятьдесят, а так тридцать-сорок км в час. Главное, чтобы Василий с Женькой по максимуму использовали возможности нашей машины.

Монстров было шесть, не факт, что все доедут, а с остальными потягаемся. Снарядили парней всем, чем только можно, главное тут смена пробитых колёс. Дозаправились они в Нижнем Новгороде, успешно проехав после старта Тосно и Чудово. Потом Крестцы, Валдай, Вышний Волочок, где у нас была бригада помощи, что сыграло в плюс, так как экипаж скинул нашим пробитые колёса, и взял ещё запасок, дозаправился на всякий случай. Ни в Торжке, Твери и Клине наших механиков уже не было.

Трассу прошли почти за сутки - точнее, за двадцать три часа и пятнадцать минут. Подсчитали, что только полтора часа потратили на перекус, смену колёс и дозаправки. На отдельных участках средняя скорость не превышала двадцати километров в час - это примерно одна треть пути, остальное расстояние проехали на средней скорости от тридцати до сорока км в час. Ужасно вымотались пацаны и это хорошо, что трасса была относительно сухой. Серьёзных поломок не было, если не считать, что пришлось протереть свечи, проверить зажигание и отошедшие клеммы от тряски. Первые две машины финишировали через десять часов после старта. Это и понятно - мощь и скорость. Немцы ликовали. «Мерседес» и «Бенц» просто не могли не быть первыми. Хуже для них то, что большая половина их гигантов выбыла из гонки, только на это они не хотели сосредотачивать внимание. Хотя у себя в кулуарах разбор полётов наверняка был.

«Ижора» финишировала уже ночью. Несмотря на это, журналисты с нетерпением понеслись за нашей машиной, пока она не остановилась. Подойдя к парням и открыв дверь, понял, что они держатся только на волевых своих качествах. Мои охранники быстренько оттёрли назойливых и нахальных журналюг, пока ребята не пошли себя приводить в порядок.

Пришлось ответить на несколько вопросов самому. Что весьма не понравилось журналисту из «Дойче цайтунг»- влиятельной берлинской газеты, который услышал от меня ужасно крамольное высказывание. А собственно, что я такого сказал? -Хотя и выиграл гонку автомобиль марки «Бенц», но это ни о чём не говорит. Потому, что Пруссия выставила мощный гоночный автомобиль и было бы стыдно вам немцам увидеть его не первым. Однако «Ижора» - это просто машина на каждый день, у которой всего тридцать пять лошадок под капотом, притом она останавливалась только на замену пробитой шины и дозаправки. Наш автомобиль принадлежит к другому классу машин и можно считать, что она первая приехала, оставив позади своих конкуренток по классу. Продукция нашего завода повторно утирает нос европейским производителям за последний год. Да, у нас малые мощности, мы не рвёмся в вашу Европу завоёвывать там рынок, но для Российских просторов с плохими дорогами - «Ижора» лучший выбор. И тот, кто её приобретёт не пожалеет. Наш павильон посетило за восемнадцать дней несколько тысяч человек, и мы неплохо продали своих автомобилей. Через месяц в Петербурге пройдут первые международные соревнования «Петербургские Виражи» на кубок «Золотое Колесо». Приглашаю всех желающих принять участие, где в каждом заезде будут машины только одного класса для справедливой оценки их возможностей. Больше внимания на себя не перетягивал от ребят, которые умывшись и попив воды ещё пол часа отвечали на вопросы журналистов. Парни молодцы и должны получить кусочек своей славы.

На следующий день прошло награждение, которое совпало с закрытием выставки. Павильон строили долго, а разобрали его за день. Кое-что возможно пригодится и на других выставках, в будущем, поэтому погрузив всё на платформу, машины правда оставили в местном автосалоне, остальное отправили в Колпино. Все, кто принимал участие - получили премии. Вновь поздравил коллектив с нашими достижениями. Мы не просто были дилерами иностранных компаний, как другие или собирали привезённые из Европы в разобранном состоянии машины, нет, мы сами многое изготавливали у себя, а что не можем воспроизвести, к сожалению, такого ещё много, использовали зарубежное. У нас был завод, а не каретный двор. Учитывая то, что в Европе тысячами собирают автомобили, мы с ними не могли конкурировать количественно, только качественно и в своём узком сегменте.

Профсоюз и Луи планомерно занимались своим делом. Они не только продолжали выпуск продукции, но и готовились к открытию нового сезона для детей. Вагон приводился в порядок, из Крыма пришли телеграммы о готовности принять ребят. Министерство путей сообщения внесло нас в график. А я, целый день читал газеты, где только упоминалось о нас. В целом отзывы положительные от местной прессы, иностранцы прошлись только вскользь, как бы нехотя, сосредоточившись на самовосхвалении. Это и понятно. Куда нам лапотникам с цивилизованными людьми соревноваться. От нас требуется только распахнуть свой рынок и потреблять, что предлагает просвещённая Европа. Потреблять. Слово то какое, особенно сочетание от последних пяти букв. До хорошего это не доводит, имея в виду только когда потребляют, ничего не производя.

Мы подвели итоги прошедшего мероприятия в узком кругу - с замом, бухгалтером, инженерами, механиками. По итогу - будем и дальше совершенствовать свою технику, поставил задачу Лыткину до осени не только определить места под новые автосалоны в Киеве, Харькове, Варшаве и Нижнем Новгороде, но и выкупить подходящие сооружения, сделать ремонт, если надо - перестройку. Набрать персонал, подготовить его и по возможности быстрее открывать торговые точки. Заодно ввёл новые должности - теперь замом по бронированным машинам, гонкам и пробегам будет Луи Терехов, замом по производству легковых машин - второй инженер Колпанов Семён Александрович, замом по производству строительной техники – Залесский Виктор Антонович, заместитель по снабжению - Фогель Александр Карлович, директором комплекса «Автодром» остался Оболенский Пётр Александрович.

Мастера нашего решил отправить на пенсию, возраст уже своё берёт. Егор Тимофеевич скорее обрадовался, чем огорчился. Пенсию назначил в сто рублей - две трети от жалования и с привилегией получать на праздники продуктовые подарки, дрова и уголь на зиму, с первой группой детей отправится в Крым со своей супругой на отдых, а потом, если есть желание, может вновь чем-то заняться у нас, не бесплатно конечно, как приработок к пенсии ему не помешает. Он опытный человек и знания его пригодятся, вот только ответственности у него будет меньше, а в его возрасти нагрузки только во вред здоровью. Вместо него предложил нашего оружейника - Фрола Семёновича Смирнова. Никто не возражал, поздравили и пожелали успехов. Вот так и сделал «Хромому» карьерный рост, он этого думаю заслужил.

Были у меня беседы в течении недели и со Шмидтом, который успешно асфальтировал посёлок. И с начальником охраны. Попросил для Лыткина подобрать двух мужиков в качестве сопровождения и охраны в его командировки. Думаю, что мой зам в ближайшие месяцы часто будет ездить, и чтобы ничего в дороге не случилось, они будут Григорию Павловичу в помощь. О себе заявили миру и конкурентам, и ещё не раз будем на слуху, поэтому хватит с нас похищений с нападениями.

Настоятель местного храма отец Иоанн нашёл в моём лице великого мецената и конкретно упал на хвост. И хотя я за любую полундру, шухер и кипиш, но тянуть на себе безразмерные социальные нужды страждущих - не в силах. Однако предложил батюшке освятить базу отдыха, моё имение, оставить на месяц свою супругу - попадью с семью детишками на море и с пяток полусирот добавлю в каждую смену к нашим ребятишкам. Учителей и воспитательницу взял прежних, они совсем не отказались от подработки. Когда всё утрясли стало понятно, что семья священника и я будем в другом вагоне следовать - слишком нас оказалась много.

Аня с Мишей и тёщей отправятся в имение после того как родит Катюха, это случится наверно через месяц. С ними прокачусь, если поездка не совпадёт с гонками. Фотиния, супруга батюшки с двумя младшенькими расположилась в одном купе, мы с отцом Иоанном в другом, а остальные дети поповские влились в детский коллектив. Ох и напряг меня батюшка своими вопросами-расспросами относительно моих взглядов и отношения к миру. В одних случаях пришлось себя сдерживать, чтобы не ляпнуть такого, от чего можно и кадилом получить, в лучшем варианте, а в других удивил меня священник своей не то наивностью, не то либерализмом. Хотя в его случае - это скорее чувство любви ко всем и вся. Его можно было бы считать наивненьким, если не умные глаза и пронзительный взгляд.

Не только вёл разговоры в поездке, в моменты отдыха старался расписать открытие соревнований «Петербургские Виражи», которые скоро должны пройти в столице. Территория автодрома неузнаваемо преобразилась. Если не принимать во внимание той кучи серебра, что пришлось отвалить за все ландшафтные изменения, интерес аристократии, да и возможно просто людей имеющих не очень большой, но постоянный доход стали привлекать цветники, ухоженные и необычные дорожки, небольшие кафешки под открытым небом и конечно озеро с прокатом лодок. Несколько прикормленных фотографов, которые работают на нашей территории не за красивые глазки, снимают просто сливки с впечатлявшихся гуляющих и отдыхающих.

Иногда делаются одиночные заезды по трассе, что тоже вызывает интерес посетивших нас комплекс. До официального открытия сезона, а это как раз и будут «Петербургские Виражи», никаких парных соревновательных заездов мы не проводим. Имеем право, так как это частная собственность и правила тут устанавливает хозяин, то есть я. Пару раз мы с Анютой прогуливались по территории. Один раз, когда зацвели первые цветы и деревья, а потом, когда клумбы укрылись летними цветами.

Всё-таки Николай Сергеевич роль дизайнера отработал достойно. И наш корреспондент прекрасно освятил в «Русском инвалиде» разные нюансы комплекса. По-моему, Викентия Арсеньевича повысили в газете, как никак он очень прекрасно описал прошлогодний пробег. Хорошо писал и о нашем заводе и автодроме. Если кто-то и догадывается, что он не «вольный стрелок», а слегка заангажированный, то это на Нордине никак не сказывается, потому, что журналист имеет свой стиль, который нравится читателям.

Первого июня мы прибыли в Севастополь. С детьми занимались преподаватели, воспитатель и даже попадья решила им помочь. А я со священником сразу же отправились на Графскую пристань. Где поджидал нас «Дельфин» с Прокопом Савельичем, ему сегодня предстоит несколько раз сделать челночные поездки, чтобы всех перевезти на базу. Горохов, мой управляющий, встречал на пристани в имении. Он знает, что для меня не надо выстраивать весь персонал в виде домработницы, кухарки и садовника с охранником. Объяснил, что такое не люблю. Достаточно его, а остальных нечего отрывать от дел для показухи.

Минут за двадцать показал батюшке и базу, и имение, в общих чертах. Перекусив, принялись освящать расположение детворы, построек, участка. Затем перешли к нам в дом и всё повторилось. Кропил отец Иоанн участок имения, а за забором детвора уже во всю осваивала свою территорию. Первая смена для мелкоты, вот они и резвились во всю после того, как трое суток вынуждены были сидеть в вагоне. К обеду все были в сборе. Воспитательница с учителями занимались с детьми, батюшка организовывал молельный уголок для ребят и не только, а мы с садовником прогулялись по имению. Посмотрели, поговорили о планах, о состоянии плантации винограда. Посещать его было нежелательно после обработки химикатами. Ближе к вечеру наведался к боцману в его берлогу. Завтра с утра мне надо в город, чтобы встретиться с врачом, потом пробежаться по белокаменному и посетить рынок.

Долго на юге задерживаться не стал и на четвёртый день вместе с батюшкой отбыли в столицу. Вода была ещё не ахти какая, в восемнадцатиградусной водичке не шибко много и покупаешься. Можно сказать, что сезон открыл. Прикупил по несколько килограмм клубники и черешни для жены с малым и беременной Катьке.

Не успел вернуться в столицу, как меня взяло в оборот Императорское Российское Автомобильное Общество. Оно не на шутку озаботилось проведением соревнований, так как уже давно известило ведущие страны мира о проведении «Петербургских Виражей». Пару дней пришлось уделять этому вопросу пристальное внимание. Не всё так просто оказалось на самом деле, как мне мыслилось. Впрочем, никто препон не делал, даже наоборот, под покровительством великого князя Михаила Александровича решили все вопросы и даже больше. Теперь не надо думать и о позднеосенних соревнованиях на приз «Серебряного Вихря». Более того, пришли все к единодушному мнению, что автодром не должен простаивать, его надо эксплуатировать, что называется на полную. Общество организует внутрироссийские соревнования между обществами крупных городов. Намечалось что-то напоминающее внутренний чемпионат обществ автолюбителей.

Конечно же, я был совсем даже за, дурных нет терять прибыль, не для того вложил столько денег, да и вообще, комплекс просто бомба, как бы сказали в будущем. Одновременно возник и нельзя сказать, что неожиданный вопрос, впрочем, назревший и ранее обговариваемый уже. С тестем пришлось покорпеть над планом дальнейшего освоения территории комплекса. Надо за этот сезон прирастить ещё немного так сказать «дикой» территории и заняться огораживанием всего участка. Для этих целей ему уже самому придётся работать с дизайнером Веретенниковым, который ещё с прошлого года получил от меня указания и пожелания, когда совместно делали разбивку осваиваемой территории. Бесконечно углубляться не будем, может в будущем ещё какая интересная идея придёт, а земли - то свободной уже тю-тю, не будет. Десять десятин или одна треть от всей территории – вполне себе неплохая парковая зона.

Напомнил Петру Александровичу, что в прошлом году вели разговор о прокладке трассы выживания недалеко от основного трека. Если нынешние соревнования пройдут на высоком уровне, то надо будет подумать об асфальтировании нашей трассы в следующем году. Это ещё выше поднимет престиж автодрома. Для этого надо подготовиться - иметь рядом хороший асфальтовый завод, подвести заранее щебень разной фракции, битума прикупить в Баку в достаточном объёме, сетку на стыки и прочее. Три версты необходимо будет быстро укатать, чтобы не срывать график соревнований, что в этом году понапридумывает Императорское Автомобильное Общество. Часть из них будут международными, а это уже серьёзно, где переносить сроки или тем более срывать полностью мероприятие категорически нельзя. Короче, проникся мой тесть важностью всех предстоящих забот.

Казалось бы, всё работало как отлаженный механизм, замы пахали, между тем приходилось вмешиваться то в один процесс, то в другой. Это наверно потому, что взгляд у меня был на обычные вещи несколько иным, а точнее с высоты пережитой многими поколениями и кое-какими знаниями из будущего. Когда мои инженеры планировали усилить мощь автомобиля привычными для этого времени способами - гигантизмом, то есть только увеличением рабочего объёма цилиндров и соответственно габариты двигателя сразу распухали, как на дрожжах, что было неправильным и тупиком. Тогда сосредотачивал их внимание на улучшении отдельных узлов. Уже практиковали в Европе верхнее расположение клапанов, что улучшало работу двигателя, его мощность и надёжность. Мои инженеры тоже читали нужную литературу, практически что и я, однако, когда знаешь, что эта система станет доминирующей и вытеснит ту, что сегодня используется, придавали уверенности и настойчивости в поисках, разработках доморощенных кулибиных.

Неожиданно пригласили в Русско-Американское товарищество резиновой мануфактуры. Встретился с подзабытым мною Леопольдом Вольфовичем Гейзе. Не смотря на лето, производство зимних шин раскручено на полную мощность. Пришлось пройтись по цеху, посмотреть на продукцию и обговорить сроки оплаты партии в сто шин. Помню, как сразу кочевряжились, упирались, а когда на выставке в Манеже увидели, что европейцы представили свою похожую продукцию, поняли свою выгоду. И действительно, за границей ещё не додумались шипы или как их пока называют зацепы, вваривать в процессе вулканизации, а не потом вкручивать, что менее надёжно. Хитросделанные иностранцы дойдут со временем и до такой же технологии, только мы пока впереди всех конкурентов.

Вот так июнь и пролетел почти незаметно. Лето как-то вообще быстрее проходит, чем зима. В Нижнем Новгороде и Киеве началась работа по открытию автосалонов. Не всё так просто, впереди достройки, ремонты, переоборудование купленной недвижимости, всё же процесс по завоеванию внутреннего рынка империи пошёл.

На несколько дней, в первой декаде месяца, выбило из наезженной колеи радостное событие. У Тереховых родилась дочка. Как там не высчитывали врачи и Аня с Катей, но вышло неожиданно, быстрые роды без последствий для мамы и ребёнка. Пришлось Луи освободить на недельку от подготовки нашей команды к соревнованиям. В отличие от остальных, наш гонщик столько нагонял по трассе, что даже один раз угробил машину. Хорошо, что не гоночную, с которой столько возились, чтобы уверенно выступить за летний кубок. Жалко конечно «Ижору», вот только и учиться надо ездить быстро, лихо, даже рискованно. Уверен, что у нас будут достойные соперники.

Сколько копий пришлось сломать с представителями Императорского Автомобильного Общества, настаивая на своём видении в проведении соревнований. Меня не интересуют мощные машины, только до пятидесяти лошадей. Нафиг мне ставить в заезд заведомо разные категории машин, в чём тут фишка и мои выгоды? Показательные, ради забавы и увеселения публики, можно выставлять автомобили с большими объёмами двигателей. Кубок один и не собираюсь делать дубликаты. В соревнованиях участвуют машины сравнимых характеристик и точка, где будут проявлять мастерство водители, выжимая всё из своих машин. Скорее всего нашёл себе врагов и не доброжелателей. Однако ни одна высокородная тварюга не предложила своей помощи на начальном этапе, все ждали конечный результат или мой провал, а тут такой гешефт намечается и вдруг не дают снять сливки, когда на горизонте замаячили большие деньжата. Как-то постараюсь пережить их завидки.

За неделю до начала соревнований меня очень волновал один вопрос - как бы власти не запретили проведение кубка из-за вновь вспыхнувшей эпидемии холеры. Антисанитария имела место в городе. Сбросы всего и вся в Неву, а потом делать из неё водозабор? Это вызывало у меня недопонимание. На автодроме были предусмотрены уборные и места, где можно вымыть руки. Напиться сырой водой на нашей парковой территории просто невозможно. Предлагалось множество напитков, только вода заранее кипятилась, а потом охлаждалась, кроме конечно чая и кофе. В имении имелся хороший погреб и ледник, которые мы довели до лада и пользовались дальше.

Супруга не захотела отправиться в Крым до соревнований, потому решили ехать вместе в августе. Да и Анюте очень хотелось посмотреть заезды, поболеть за нас. На втором этаже гостиницы у был свой двухкомнатный номер, даже скорее апартаменты, откуда прекрасно, как на ладони видна не малая часть трассы и почти вся парковая зона. Вот оттуда жена с тёщей и Мишей будут наблюдать за соревнованиями. Тем более, что шикарный балкон с мебелью им в помощь, как болельщикам.

За три дня до открытия скажем так - сезона заездов, у нас были размещены в гостинице представители Европы и даже Америки. Из европейцев, итальянцы приехали последними, они привезли два автомобиля разных производителей - «Ланча» и «Фиат». Французы представили только «Берлье». Зато прусаки заявили три автомобиля - «Мерседес», «Адлер» и «Бенц». Чехия на этот момент была поглощена Австро-Венгерской империей, но выставила «Лаурин и Клемент». Англичане привезли авто марки «Остин». Машина американцев вызвала много разговоров и причин тут было несколько. Это надо описать подробно, ибо очень занимательно.

Для встречи команд была создана комиссия - организационный комитет, куда входили представители самого Императорского Автомобильного Общества, губернатор столицы, представитель Министерства Внутренних Дел и мы с Оболенским. Даже от императорской фамилии решили использовать Великого князя Михаила Романова. Наше хлебосольство иностранцами наверно расценивается как прогиб перед барином. Да, они рады, слушают похвалу, вкушают хлеб с солью, вот только в их душах скребут кошки. А пресса на все лады расписывала иностранную технику, как передовую.

Все команды получили гаражи-боксы для своих автомобилей. Техники стали её обслуживать, чтобы привести в надлежащий вид. И вот тут-то случилось непредвиденное. Представитель команды из Америки при заводе своей машины получил серьёзную травму - перелом лучевой кости предплечья. К сожалению, все автомобили, что должны были принять участие в соревновании, не имели стартера и заводились рукояткой. Ему на помощь пришёл другой водитель из соседнего бокса - немец и при заводе уже вывихнул запястье. Такие травмы были не редкостью в это время во всём мире. Тут главное: правильно выставить зажигание. Однако, на «Форде» стоял мощный двигатель с высокой для этого времени степенью сжатия, что часто приводило к преждевременному воспламенению или как говорят - обратной вспышке, которая с силой отбрасывала рукоятку назад.

Неприятная история вышла. Пострадавших доставили в больницу. А так как все техники и водители были заняты только своими авто, то этот инцидент привлёк в бокс к американцам приличное число людей из других команд. Слово за слово, где жестами, кто, ориентируясь на схожесть слов, а кто и немного понимал английский, как я - стали интересоваться их шайтан арбой, что двоих людей покалечила за десять минут. Много чего интересного узнали. Эта модель как бы экспериментальная и её начнут выпускать только через несколько месяцев. Что удивило, так отсутствие некоторых, прибамбасов - например, рычага переключения передач. Водила использовал только педаль. Нажал на неё и поехал на первой передаче, а отпустил - уже на второй мчится. Педали газа нет, всё регулируется на рулевой колонке рычажком похожим на «подсос». Ещё одна педаль для заднего хода, а третья, как тормоз. Однако не колёсами происходит торможение, а всё осуществляется в коробке передач. И что больше всего поразило, что бензин самотёком течёт, поэтому при подъёме лучше ехать задом.

Во придурки, сразу подумалось мне. Форд упростил модель до безобразия, чтобы вышла дешевле. Но главное, что задняя передача мощнее и тянула в гору лучше первой и второй. Благодаря тому, что скоро Форд запустит на полную мощь конвейер и до минимума упростит машину, а система передач по сути облегчит езду и дубовому новичку, то этот автомобиль заполонит всю страну очень быстро.

Была у этой модели и ещё одна особенность - на заднем мосту не было двух продольных рессор, а только одна поперечная эллиптической формы. Возможно по бездорожью это помогало как-то водителю, вот только у нас нет ухаб на трассе, зато поворотов хватает, не опрокинулась бы машина.

Вечером переговорил с нашими гонщиками. Рассказал им об особенности строения заднего моста «Форда» и возможных последствиях для такого авто на трассе. Предположил, что возможно опрокидывание машины и тут главное не быть у него под боком в сторону наклона его кузова. Зато, если будет нахальничать американец, его можно и шугануть. Он испугается, вильнёт в сторону и кувырком с трассы. Да и газует он одной рукой, а управляет другой, что тоже не безопасно на скорости и поворотах. Чувствую, что рыжий Женька уже в голове проворачивает комбинации нейтрализации америкоса. Парни конечно знают, что есть участки глухие, не просматривающиеся ни с трибуны, ни с мест для публики, ни фотографов.

За сутки до старта все гонщики сделали круг и поставив машины в боксы собрались на установочное собрание. Правила гонок были просты - сначала заезды на время для определения очерёдности на старте, потом каждая группа делает заезд на три круга, где определяются по три победителя для решающего заезда, который рассчитан уже не на три, а на десять кругов. Решили жеребьёвкой разбить десять участников на две группы. Мы попали в одну группу вместе с «Ланча», «Фордом», «Адлером», «Лаурин и Клементом». А «Берлье», «Мерседес», «Бенц», «Фиат» и «Остин» вошли во вторую группу. Прусаки были несколько не довольны, что тут две их фирмы в одной группе, что поделать, таковы обстоятельства. За место на старте решили побороться не жеребьёвкой, а пробным заездом на скорость. Для зрителей это шоу, а гонщикам ещё разок пронестись по трассе и это как бы справедливее, чем слепой жребий. Много в целом обсудили вопросов. Особенно обговорили финишный заезд.

На показ даже приз главный был выставлен. Золотое колесо конечно всех поразило и весом, и оригинальностью. За второе место полагалось три тысячи золотых рублей, за третье одна тысяча. Всем участникам призёрам необходимо получить по комплекту шин от фирм «Мишлен» и «Континенталь». Наше Петербургское товарищество резинотехнических изделий пошло дальше - самому быстрому гонщику дарит комплект шипованной резины для зимней езды, а всем остальным участникам, не зависимо от занятого места, по комплекту обычной. Спонсоров от фирм больше не было. Хотя некоторые производители машин за деньги навешали своих баннеров, где только им разрешили. Всех предупредили, что трассу ночью прольют водой, чтобы не поднималась пыль. Это восприняли одобрительно. Как оказалось, в просвещённой Европе такого не делают, а просто запускают участников по очереди, фиксируя результат каждого отдельно от всех остальных.

Мой тесть всю ночь работал на трассе, контролируя процесс полива покрытия водой. Дни стояли жаркие и это было необходимостью. Если на следующий год заасфальтируем дорожное полотно, то это будет просто мировое чудо. До рассвета подвозили еду в кафешки. Дворники убирали дорожки, озеленители поливали клумбы. Эту ночь мы с семьёй переночевали в гостинице. Команды гудели не на шутку до полуночи, словно завтра нет соревнований. До профессионального спорта ещё очень далеко. Всё-таки свою команду отправил отдыхать, как говорится - ещё в детское время. Охрана моя бдела у боксов от момента их закрытия до прибытия команд перед началом соревнований.

Присутствовал конечно у меня мандраж. Надо было выступить перед участниками, до этого принять особо почётных гостей, рассадить их. Полиции пригнали прилично, думаю, что и других служб не меньше присутствует. Как никак международные соревнования, да плюс в таком необычном формате. Хорошо, что императора не было, зато знати приехало просто жуть. Вообще народа собралось действительно ну просто очень много. Кроме полных трибун, люди стояли вдоль трассы наблюдая стоя, а кто-то взял напрокат стульчик раскладной, который мы за копеечку малую с удовольствием предоставили, но всё равно и их не хватило. Ажиотаж, да и только. Учтём на будущее.

Вход на автодром был платный для взрослых - тридцать копеек, как входной на территорию, на трибуну ещё рублик, а в ложу уже четыре. Решили, что детей лет до четырнадцати пускать бесплатно, остальных за десять копеек. Оборванцев к сожалению, разворачивали на входе по разным причинам, это и возможные попрошайки, и от воровства ограждение. Конечно же, потом людям захочется кушать и пить, кому-то сфотографироваться, покататься на лодке. Этого у нас сколько угодно, правда уже за отдельную плату. Правда уборные с рукомойниками мы сделали бесплатными.

Духовой оркестр, что играл до начала соревнований создавал определённый настрой у всех. После приветственных речей, первая группа участников выстроилась для заезда, а вторая отъехала к своим боксам. Духовой оркестр переместился на поле, за дорожным полотном трассы, на подиум, который ограждён металлическими цветными бочками с водой для возможной своей защиты от гонщиков. Судьи на месте. Представители команд не могли решить, кто первый будет делать заезд. Я решил не спускаться с трибуны, так виднее, а внизу наши инженеры и механики сами справятся со всеми вопросами. Видно «Ижоре» предоставили первой проехаться, как хозяевам, потом чехи, немцы, американцы и итальянцы.

Всё, музыка стихла. Отмашка для Василия и машина, уверенно набирая скорость ушла по трассе. Глянул на свои часы, засёк время. Полторы минуты прошли и вот выскакивает «Ижора» на финишную прямую. На доске пишут результат - минута пятьдесят секунд. Вася превзошёл себя. Обычно круг делал за две минуты. Молодец парень. Через двадцать минут мы имели результаты заезда. Они радовали. «Ланча» вторая с двумя минутами и пятью секундами, потом чехи, у них две восемнадцать. Немцы сплоховали - только две минуты и двадцать две секунды. Американец видно на своей арбе не очень-то и рисковал - две минуты и сорок пять секунд. Значит в нашей группе три условных лидера - мы, итальяшки и чехи.

Машинами первой группы занялись механики, как сразу же на трассу выехала вторая группа автомобилей. А здесь фаворитом был «Мерседес», хотя на пять секунд позже Василия приехал. «Фиат» за две минуты и десять секунд, потом «Бенц» за две восемнадцать, как чехи, «Берлье» только за две тридцать пять и «Остин» из очень при очень великого острова с худшим результатом, чем даже «Форд»- за две пятьдесят пять. У англичан на крышке радиатора знак, интересный, блестящий такой - колесо, руль и два крыла по бокам. Похожая эмблема была у автомобильных войск в моё время. Над ней шутили - два колеса, как два яйца, а что под рулём понимали - и так понятно, который мысленно вопил, что взлетел бы, да яйца мешают. Вот и у «Остина» видно такая же проблема. Мощей не хватает машинке, что ли?

Пока вторая группа отъезжала к боксам, а наша первая занимала позиции для старта, оркестр опять играл бравурные марши. Мысленно Василия перекрестил. Он за последние пару лет набрался опыта, сколько гонял по трассе последние месяцы, уже, наверное, знает все нюансы и тонкости прохождения поворотов, что играет нам на руку.

Глава 9

Старт! «Ижора» чисто уходит в отрыв. Итальянец и чех борются за второе место. Скрываются машины. Опять выскочили в видимую часть трассы для зрителей, которые просто, как заведённые орут во всю мощь поддерживая русского пилота.

Проносятся мимо нас лидеры и хвост пытается друг друга щемить, чтобы не быть отстающим. И вот пилот «Форда» пытаясь быстрее немца войти в поворот, но и так было видно, что слишком резко, а может засранец решил просто подрезать прусака, вот только поперечная рессора заднего моста не справляется с нагрузкой и внешнее колесо теряет сцепление. «Форд» уходит в неконтролируемый занос, вылетая с трассы в клубы пыли. Всё, для американцев гонка закончилась – сход с трассы. «Адлер» вильнул было в сторону, чтобы не столкнуться с соперником и дальше поехал. Именно поехал, а не помчался. Видно машинка тяжеловата, хотя с виду и неплоха.

Вот тебе и прогнозы. Я-то думал, что «Фордец» даст жару. Машинка лёгкая, передачи переключаются элементарно и мотор неплохой, но упрощения подвели. Видно было, что пилот сильно сбрасывал скорость перед входом в виражи, да плюс эта поперечная рессора дестабилизирует машину. Не гоночная модель, а для повседневной езды, по-моему, неплохая вещь. Планетарку бы у неё посмотреть, разобрать, да изучить.

Пока это прокрутил в голове, на финиш выскочила «Ижора» с отрывом от итальяшки. «Ланча» видно перегрелась, парок идёт из-под капота. Это новость из разряда неожиданных, а как же она рассчитывают десять кругов проехать? С отставанием почти на круг финишируют чехи и следом немцы. Даже не знаю, почему решили прусаки выставить такой тяжёлый автомобиль.

У первой группы есть два часа для подготовки машин к финальному заезду. На старте выстроились машины второй группы. Наконец дан старт и тут «Мерседес» не удивил, уверенно взял первенство. «Фиат» практически сидел на хвосте, да атаковать не мог, скорости не хватало или мастерства пилоту, не знаю. Третьими были опять немцы и почти на круг, как и в нашей группе, финишировали «Берлье» и «Остин».

Пока шесть машин готовили к очередному заезду, четыре выбывшие экипажа отъехали в сторонку, чтобы могли зрители спуститься и посмотреть автомобили вблизи, а кому повезёт, то может и пустят посидеть. Сразу засуетились журналисты, фотографы своими вспышками показывают, что тоже работают. На трибуне суета, одни выходят на перекус или в уборную, кто-то остался и обсуждает заезды. Меня уже поздравило с полсотни человек, кто искренно, а кое-кто наверно плюнул исподтишка в мою сторону.

Спустился к боксам. Механики «мерса» и «Ланча» скопом навалились на свою технику. Итальянцы в своей манере - с криками и жестикуляцией наверно пытаются быстрее охладить двигатель. Думаю, что вопли им явно не помогут. У немцев тихо и степенно. Мои то же деловито осматривают машину.

Терехов со второго этажа гостиницы просматривает гонку, отчёт от него получу позже. Колпанов доложил, что проводится обслуживание и заправка, видимых проблем нет. – Василий сам говорит, что машина работает как часики, заверил Семён Александрович. Тут подскочил и сам пилот. – Сергей Илларионович, начал радостно Аксёнов, смотрел как немец ездил во втором заезде, он вероятно попытается меня обогнать. Быстро носится ничего не скажу, молодец. Только заметил, что при торможении теряет время, а у меня лучше получается входить в вираж, быстрее. У нас тормоза на четыре колеса позволяют скорость не сильно гасить, немец переживает, что его может занести, а мне чего бояться, моя ласточка устойчивее и скорость выше. Лишь бы только неожиданностей с техникой не было. – Ладно Василий, отдыхай, у меня уши ещё не отошли от криков на трибуне, решил успокоить разгорячённого парня. У нас неплохая машина и ты уж постарайся немца натянуть на глобус. Излишне не рискуй и лучше подойди к Луи Николаевичу, он смотрел сверху гонку и может что-то подскажет. Направил порывы энергии парня в нужное русло. Луи наверняка даст полезные советы, со второго этажа с биноклем видно было всё очень даже хорошо.

На ловца и зверь бежит. Не успел разминуться с Васькой, как сзади услышал разговор на французском Луи с каким-то журналюгой, видно французом. Возле бокса он ещё пару минут поговорил и отделался от соплеменника. – Сергей, у меня есть разговор, обратился друг. И позвал Аксёнова Василия подойти к нему. Отошли мы втроём в сторонку, к нам подошёл Колпанов. Хочу сказать, что ты Вася молодец, лихо входишь в поворот и на приличной скорости. Если не удержишь машину выкинет с трассы, будь аккуратен и голову не теряй. На третьем круге ты сбавил обороты, не делай этого, жми до конца, а то понимаешь ли первый, так и спешить не надо? Ты с «Мерседесом» будешь идти впритык, но надо взять старт и тогда он будет сзади, попятам, выматывай его скоростью. Двигатель конечно на пределе в этом случае молотит, но и доработки наши не дадут ему поймать клина. «Ланча» уже наверно нам не соперник, сдулся итальянец. Чехи думаю тоже не конкуренты, тяжеловаты они. «Фиат» совсем не прост, там неплохой водила, только машине не хватает мощности.

Поговорив о перспективах, отправили Василия отдыхать, а сами разошлись по местам. Луи опять в гостиницу, а я на трибуну. По пути был пару раз перехвачен журналистами, пришлось ответить на вопросы и даже дать прогноз на финал. Всех призёров не называл, сказал, что мы будем первые, а остальные пусть сами делят второе и третье места. Пруссакам такое явно не понравилось. У трибуны сфотографировался со всем оргкомитетом, затем переговорил с Романовым младшим, потом Нагель меня отвёл в сторонку и попросил дать информацию для его журнала. Не знаю правда для какого, у него их уже два, однако поговорили. Андрей Платонович был так уверен, что мы выиграем, даже предложил кому-то пари. Кстати узнал, что наконец Нагель прикупил нашу «Ижору».

Казалось, что два часа должны были тянуться, а тут они пролетели быстро. Вскоре на старте выстроились «Ижора», «Мерседес», два подряд итальянца, «Бенц» и чех. Тридцать два километра - это серьёзное испытание и тут главный соперник не другой пилот, а ненадёжность, перегрев и износ.

После старта весь погрузился в гонку. Не сумел Васька первым взять первый поворот, обошёл его на «мерсе» немец, но «Ижора» как на жёсткой сцепке следовала попятам. После первого круга создался отрыв двух лидеров от группы. На третьем их попыталась догнать «Ланча», да вот её и не хватило надолго. Вскоре её покатили механики в клубах пара. Сварился итальянец. «Фиат» на четвёртом что-то стал терять мощность и заехал на остановку. Следом за ним и «Мерседес» заехал на остановку, вижу, что доливают воду в радиатор, но получается слишком долго. На пятом круге и наша машина заехала для дозалива воды. Сорок секунд потратили, но наши парни быстрее, чем немцы справились. У нас этому способствует широкая горловина радиатора. Пользуясь случаем заехали на обслуживание «Бенц» и чех. «Фиат» что-то долго стоит и теряет время. Наконец все на круге. «Ижора» первая, однако у «мерса» видно проблема, он теряет воду и на следующем круге, по-моему, лопается у немца шланг системы охлаждения, и он подруливает на обочину. Второе место занимает его соотечественник на «Бенце». «Фиат», отстав немного борется с чехом за третье место. На восьмом круге Василий заехал на остановку и наши, как муравьи его облепили. Кто-то доливает воду, другие под колёсами смотрят, вот решили одно заменить. И снова мы на трассе. На девятом круге наконец у «Ижоры» появилось явное преимущество. «Бенц» чётко идёт на второе место. За третье место разворачивается нешуточная борьба между «Лаурин и Клемент» и слегка дымящим «Фиатом», который на финишной прямой всё же уступает чешскому автомобилю.

Убедительная победа «Ижоры» - двадцать четыре минуты и не одной критической поломки. Через сорок секунд финишировал «Бенц», который тоже показал выносливость и безотказность. Неожиданная бронза чехов с отставанием в минуту двадцать от лидера. И почти на полтора круга отстал «Фиат»- финишировал на пределе возможностей, борясь с проблемами. Жаль, но «Ланча» и «Мерседес» сошли с дистанции, как жертвы гоночного азарта, экстремального темпа, а также недостатков и хрупкости каких-то элементов в своих агрегатах.

Ликования публики не было предела. Наградили призёров на пьедестале, кого главным кубком, других ценными подарками. Шины подкатили спонсоры. Сфотографировались с Василием всей нашей командой, потом с комитетом организаторов соревнований, вспышки, вспышки, поздравления со всех сторон. Затем торжественный обед для команд в ресторане гостиницы. Мы с женой долго не засиживались, покинули гулянку. И с большим удовольствием погуляли по нашему парку. Оркестр продолжал играть, народ воодушевлённый победой нашей команды всё ещё не отошёл от соревнований, обсуждали, спорили. Часть людей покинули комплекс, однако и так осталось ещё много отдыхающих. Кафешки были забиты, на скамейках всё занято. На лужайках, где специально сеяли траву, семьями на половичках сидели группки. В воздухе пахло всякими вкусняшками. Прекрасный выдался день. Миша в коляске был в полном шоке от количества людей и новой обстановки, всё его привлекало и удивляло. У озера сделали пару фоток на память.

Ночевали у родителей Ани. Тесть пришёл довольный. И кажется опустошённый физически и морально. Я и сам перенервничал, столько внимания и главное ответственности. Фогель на следующий день принёс наш выигрыш от пари, что ставили на разные команды. Такие штуки у нас в империи запрещены, вот только когда строгость законов и запреты были преградой и помехой для их нарушения? Семь тысяч мои, по две досталось тестю и Александру Карловичу. Как раз будет что передать Волкову на свои планы по развитию медицины в Севастополе. Общую прибыль пока не подсчитали. Тут и билеты, аренда разного рода, услуги гостиничные и ресторанные. Думаю, что за три года всё отобьётся с лихвой. До очередного кубка должны пройти ещё какие-то заезды, что организует Императорское Автомобильное Общество и наше столичное, однако это пустяки по сравнению с проведённым кубком. От крупного соревнования до крупного, будем клевать по зёрнышку, то тут сто грамм, то там стопарик, на то и рассчитан мой бизнес.

Гонки на кубок прошли в субботу. Впрочем, люди не забывали парк с майского открытия, однако в последующее воскресение тут также было не протолкнуться. Здесь можно было автомобилистам прикупить шины, осмотреть приведённые в порядок гоночные машины. Несколько «Ижор», за два рубля прокатывали по трассе всех платёжеспособных граждан. Такса была несколько завышена, как никак всё привязали к соревнованиям. Для пилотов организовали экскурсию по столице, это уже без моего участия, тут подключились другие структуры.

После обеда посетил автодром. Старался незаметненько пройтись и посмотреть территорию. Да куда там, меня уже узнавали и спокойно прогуляться не удалось. С первого взгляда ничего не затоптали, не разломали. Дворники под утро всю территорию убрали от вчерашнего столпотворения. Всё радовало глаз. Самому нравилось, что у нас получился приличный ландшафтный парк. На этот год оставим его прежним, а на следующий что-то изменим, чтобы интерес у народа не пропадал и ему хотелось сюда прийти раз за разом.

Вечером, у нас в Колпино на дому, собралась «секта» из механиков, инженеров и замов на посиделки. Решил провести неформальное совещание - корпоративчик. Беседка хорошенько заросла за сезон девичьим виноградом, уютно. Аня с Катей приготовили кучу разнообразных бутербродов, немного вина из Крыма и плодотворно прошёл сабантуй. Все расслабились, особенно механики, которые не привыкли к такой ужасной разнузданности нравов с моей стороны, ломающей все стереотипы и сословные нормы. Между тем всем понравилось, как мне показалось. Безусловно, такие мероприятия надо проводить под случай какой-то значимый, как например, - вчерашние гонки, чтобы не перешли в обыденность. Каждый в конвертике получил свою премию.

Многое проговорили мы за тот вечер. Уже на диване в вагоне размышлял и вспоминал наши планы на перспективу. Рядом посапывала с малым Анюта, мерное постукивание колёс. Поездка очередная в Крым на отдых перестала напрягать. Маршрут известен. Долго правда добираться - целых трое суток. Да что пенять на жару, пыль угольною, сейчас на это не обращают внимание. Когда познал лучшее, то более худшее переносится тяжелее конечно, хотя свыкся к новым условиям, и они даже чем-то приятны своей диковатостью что ли. Отдыхать мне неделю, потом еду по нашим новым автосалонам, затем опять на отдых к своим на десять деньков и снова в столицу. Мои будут возвращаться в середине сентября, вот к их отъезду снова приеду и вместе завершим сезон. Так долго отдыхать могу только я себе позволить. На производстве всё в движении, темп нарастает. Механик Синицын, он же по совместительству и председатель заводского профсоюза решили с народом оставить для рабочих прежний график отдыха. Зато замы со следующего года по десять дней проведут в Крыму с семьями. Гостиный домик в моём имении такое позволяет, вот и поэкспериментируем. Пусть отдохнут, не жалко. И кухарка отработает своё жалование, как это положено.

На вечеринки подняли очень непростой вопрос - расширения производства. Это было предложением так сказать снизу. Инженерно-технические работники пришли к выводу, что необходимо отделить куда-то производство грузовиков, тракторов, экскаваторов. Площади недостаточно под выпуск «Ижор», а пристраивать уже негде новые большие помещения. С наращиванием выпуска легковушек, придётся строить в городе ангар под готовую продукцию. Как никак вскоре заработают шесть автосалонов вместо двух и продажи кратно вырастут, а значит дополнительный выпуск автомобилей неизбежен. Сразу же озадачил Лыткина на поиск продающихся ремонтных мастерских, возможно заводика обанкротившегося или на крайний случай приличной территории в промышленной зоне. Второй не маловажный вопрос уже озвучил Фогель - стало не так просто договариваться с поставщиками запчастей и агрегатов с заводов выпускавших коробки передач, они у нас от «Мерседеса», зенитовские карбюраторы, бошевские магнето. Подняли прусаки цены и сроки поставок увеличились. Свечи и фары в закупках без изменений. Между тем это настораживает и возникает очередной вопрос - к чему готовятся немцы? Александр Карлович до осени постарается конечно затариться всем необходимым на полтора года, но что дальше? Многому в России замены качественной нет, к сожалению.

Отдых стаёт отдыхом тогда, когда ты полностью отключаешься от прежних дел и проблем, а у меня не получается так. Плюс за пару дней до отъезда получил письмо от Кухтерина Иннокентия. Сразу некогда было почитать, а жена не до такой степени любопытная, чтобы самой вскрыть и ознакомиться. Уже начинает привыкать Аня к тому, что, хотя мы и женаты, но от своих друзей, приятелей и вообще, на меня адресованное - она не вскрывает самостоятельно. Пояснил ей, что могут разные сообщения, в том числе и конфиденциальные, а кто-то посторонний может и листочек помазать какой-то гадостью, поэтому надо быть просто внимательным и осторожным. У неё ребёнок и хозяйство, а у меня все остальные заботы и если только попрошу, то может вникнуть туда куда разрешу. На этом женщины сейчас так и воспитаны с детства, что мне на руку в моей семейной жизни.

Так вот, Кеша совсем не обрадовал новостями. Загадочно погиб Александр, застрелили его, и кто неизвестно. Алексей присел на какое-то время за бутылку с горя, впрочем, уже вышел из запоя, помогла Александра Архиповна, супруга брата. Сашка был шебутной в молодости и сохранил свою некоторую безбашенность и авантюризм к пятому десятку. Не даром он сам напросился на поиски алмазов и золота, была в нём особенная жилка поиска приключений. Стрелял неплохо, даже лучше всех нас и этот навык у него не просто так был развит. Видно часто приходилось решать вопросы не только с помощью одних слов. Жаль, что так вышло. Ни Алексей, ни Александр после себя детей не оставят, один бездетный, второй убит. Да, они богатые люди, своим состоянием не кичатся, часто помогают нуждающимся и городу. В моей жизни не мало сделали хорошего, за что им благодарен. Пишет, что следит по газетным публикациям за моими успехами, а точнее завода. В мае писал Кеше, поделился новостями и домашними и что в целом у меня.

Напомнил он, что в газетёнках периодически проскакивали в начале июля новости о каком-то загадочном явлении в тайге. Спрашивает, не о том ли метеорите речь, о котором им всем рассказывал в гостинице? Это был момент, когда пришлось выложить о своём так сказать появлении в этом мире или точнее времени. Помнит однако об этой истории. Для меня это означает одно - не смотря на изменение политических и экономических условий в России, общие тенденции мироздания те же, что и в моей прошлой истории. А что это на самом деле было, мне как-то всё равно. Метеорит, опыт учёного Теслы, ещё какая хрень, для меня это не очень и важно. Учёные пусть занимаются такими делами.

В раздумьях, чтении прессы и общении с моими дорогими и любимыми попутчиками, наконец добрались до Севастополя. Встретил нас Степан Игнатьевич и срезу же на Графскую пристань. Через пол часика, на нашем «Дельфине», под всякие небылицы Прокопа Савельича, добрались до пристани имения. Благодатный всё же край – крымская земля. Сразу чувствуется, что попал в нужное место - тихое, спокойное, своё родное гнёздышко. Стараниями Мартына всё ухожено, глаз радует и лужайка, и деревца, цветы. Смотрю прикупил уже для зимнего сада цитрусовые. Лимон однозначно вижу, остальное потом рассмотрим. С дороги немного отдохнуть надо и перекусить. А детишек с базы слышно, видно во что-то играют и болеют - ор на всю ивановскую.

При закате ласкового солнышка, а вечер был просто чудесный, мы устроили ужин для всех, ну почти для всех. С детьми остались только воспитательница и охранник. Я не император, поэтому что хочу, то и ворочу. За одним столом мы с Аней, наша Мария Ивановна, что повар и домработница, садовник Мартын Петрович, который скорее всего женится на Марии, хотя уже тянет этот вопрос с зимы, управляющий, капитан моей лодки и два учителя. Хорошо посидели, поговорили обо всём, что хотелось и всем было интересно. Не смотря на пост, на столе было чем угоститься и без мяса. Уже и Аня с малым ушла его укладывать, не выдержал бедолага, заснул на руках, а мы компанией просидели наверно до полуночи.

С раннего утра мы с Мартыном и Прокопом махнули на рыбалку. Штиль полный, солнышко только приподнимается. Бычок клюёт такой большой, да и в таких объёмах я ещё не ловил. До завтрака успели рыбу даже почистить, а Мария быстренько нажарила целую гору бычков. Это было просто объедение, пальчики оближешь. У меня Аня компанейская, она прекрасно нашла общий язык с Марией Ивановной, которой было под тридцать или немногим более. А ведь подзабыл, беседовал же с ней при приёме на работу. Прошёлся по территории под рассказы о проделанной работе садовника. Заглянул к боцману. Который часть бычков решил засушить под пиво. Тоже поболтали о том о сём. Вышел на пляж, а тут детвора наша в мяч играет. Посмотрел, подбодрил и пошёл в воду. Целый год ждал этого мига. Хочется перебраться сюда на целое лето. Вот только понимаю, что не выдержу безделья. Вечером уже купались вместе с женой, пока Мария занимала сына игрушками.

Когда заканчивается что-то плохое, становится сразу так приятно на душе. Зато момент окончания хорошего, лично для меня, несколько выбивает из колеи, потому что рушатся все планы, а сейчас и мечты безмятежного отдыха. На третий день нашего пребывания в имении, к завтраку пожаловал человек из Службы Безопасности, что в принципе тот же жандарм и передал телеграмму под роспись. Пока гонец пил чай, ознакомился с содержанием. И чего же такого должно случиться в нашем королевстве, что срочно требуется прибыть в столицу. Десятого августа в понедельник, то есть через четыре дня у меня аудиенция у императора. Ну что же, если нуждаются во мне, то не могу подвести. Поблагодарил служивого и отпустил его. Объявил Ане, что мой отдых окончен, надо возвращаться в Петербург. Причина моей востребованности пока неизвестна. А всякая неизвестность всегда напрягает. В такой ситуации думай, что хочешь и вероятнее всего ни к чему конкретному не придёшь.

Однако пока отдыхаем. Накупавшись в море, на плечах поносил Мишу побродив по имению, знакомя его со всеми достопримечательностями. В жару играли с малышом в доме. Аня с Марией шушукались, поглядывая на меня странновато. Когда поинтересовался о их загадочности, Анюта поделилась своей озабоченностью или даже с нехорошим предчувствием. Интуиция женщин развита несколько лучше мужской, но и мне не очень хочется возвращаться. Что же припекло императору? Когда чемоданное настроение, то и отдых не отдых, а одно мучение - мыслями уже в столице, телом пока тут.

В четверг выехал. Чуйки к беде не было, косяков за собой не чувствовал, может не всё так и страшно? Прикупил прессы сначала в Симферополе, потом в Харькове и тревожного ничего не нашёл. Подсел ко мне попутчик до Москвы. От него узнал, что в этом году проводится очередная Олимпиада, которая должна была пройти в Италии, только там вулкан проснулся и землетрясение произошло не хилое. Теперь им не до игр. Зато Англия решила принять вне очереди спортивную эстафету.

Интересно было то, что мне и в голову не приходило об отсутствии зимней Олимпиады. В эти годы не было зимних видов спорта. Катание на коньках входило в программу соревнований, но ближе к закрытию, где-то в октябре месяце. Весь соревновательный процесс растянут до безобразия - с апреля по октябрь, на целых полгода. Чем-чем, а спортом некогда было интересоваться, кроме собственной утренней зарядки. Узнал и о событиях, что происходят на Дальнем Востоке, точнее в Корее и Маньчжурии. Там не далеко наша КВЖД и порты. Японцам всё не мётся, чешется и свербит в одном месте, вот и зашевелились вновь в этом регионе.

Неделя прошла с того момента, как они высадились на корейский полуостров. Скорее всего мы только выехали на отдых, и я упустил информацию. Вот скорее всего и вероятная причина моего вызова. Не стерпели пощёчины бриты и амеры, души поэтов оказались нежными и ранимыми. Деньги вложили в самураев, а в итоге одни убытки. Было у меня тогда понимание, что слишком мягко отнеслись к поражённому противнику. Возвратили пленных, забрали только оружие, боеприпасы и всё что захватили тогда. Сразу подписали мир. Надо было что-то оттяпать у япошек, наложить контрибуцию такую, чтобы и мыслей об отмщении не возникало. Потом, со временем можно было бы и простить засранцев, однако видно поторопились. Не думали наши, что удачно так закончат войну. Э-эх, жесты доброй воли с нашей стороны на западе никогда не понимали и считали это слабостью.

Вот только не пойму, а что я могу предложить императору? История явно пошла иным путём. Впереди война с немцами, а они явно к чему-то готовятся. Страна объединились в один кулак, у них во всю промышленный рост, строительство дорог. Ещё не забыл, как некоторые из механиков с пренебрежением относились к нам перед кубком, да и по окончании не лучше. Слишком они в себя поверили. Следующий этап у них будет называться - а кого бы нам замочить в Европе? Но я-то, а уже и не только я один, знаю на кого они накинутся. И если сейчас у нас опять война, хоть с япошками, да какая разница с кем, мы ослабнем, подвыдохнемся и тут опля - опять на пороге враг, только уже действительно очень сильный и с амбициями непомерными. Ситуация может сложиться даже хуже предыдущей, чем в моей истории. Если сидящий на троне подумал о том же, то мне понятна его обеспокоенность. Только где я и где международная политика. Благодаря мне одно предотвратили позорище, только опять на пороге другое. Не буду себя драконить, лучше встречусь и всё узнаю, может зря себя накручиваю?

Прибыв в столицу в воскресенье, решил отдохнуть на своей квартире, привести костюм в надлежащий вид. Вечерком позвонил Залесскому в Колпино, чтобы в восемь часов утра меня забрали от квартиры и прямиком доставили в Царскосельскую резиденцию императора.

Наконец-то, за столько лет оказался в этом не простом месте летом и тут действительно есть на что посмотреть. На аудиенцию собралась знакомая компания - Министр Обороны Сахаров Виктор Викторович, начальник Генерального штаба Алексеев Михаил Васильевич, командующий флотом Макаров Степан Осипович, внешняя разведка в лице Целебровского Виталия Платоновича, мой бывший начальник, Зуев Дмитрий Петрович, ныне возглавляющий Имперскую Службу Безопасности. Отсутствуют министры внутренних и иностранных дел. Среди генералов как-то не очень себя чувствуешь, отвык уже от службы, да и чины не маленькие с должностями не тривиальными. Вскоре нас пригласили в кабинет к императору, где находились сам Николай второй и великий князь Михаил Александрович. К нашему приходу явно готовились. Вижу две доски переносные с картами, которые слегка проглядываются сквози занавески. Наглядность — это просто замечательно.

Когда нам предложили присесть, император обвёл нас слегка уставшим взглядом. Глаза были красные, видно поздно лёг. Ситуация для государства опять непростая складывается, если я правильно понял, речь должна пойти о Дальнем Востоке. –Господа, вы не просто вместе собраны по моей прихоти. В регионе, где наши интересы важны для империи, вновь назревает угроза со стороны недавно побеждённого нами врага, но как оказывается не отказавшегося от своих притязаний на чужое. Как вы поняли, речь пойдёт о наших друзьях японцах и о Маньчжурии, где сейчас находится на переговорах наш министр иностранных дел. Ознакомился с данными разведок, до глубокой ночи не спал, читал, а потом заснуть так и не смог. Одного понять не могу, как решилась Япония на новую авантюру и почему ей удалось за две недели занять почти две трети Кореи? И внимательно посмотрел на Целебровского, дав тому понять, что хочет от него услышать ответ.

Виталий Платонович не носил бороды, только усы, однако сделал характерный жест, как будто пригладил бороду и попытался подняться. Император показал ему, что можно и сидя отвечать. – Ваше императорское Величество, по нашим данным и подтверждённым по министерству внешних сношений, более года назад из САСШ были доставлены несколько пароходов и других плавсредств, которые использовали в качестве перевозки личного состава, орудий и боеприпасов на корейский полуостров. Не все броненосцы и крейсера нами уничтожены, возможно что-то вновь тайно передали из Британии, но это подтвердить мы не можем. Ясно одно, что армия японцев, хоть и ослаблена после поражения, между тем боеспособна и озлоблена. Эту внутреннюю агрессию умело перенаправили сначала на Корею, а потом скорее всего на Маньчжурию. Крайне скудные сведения имеем из Кореи. Между тем и их достаточно для вывода - японцы заранее готовились к нападению, многое учли, да и путь у них уже испробован ранее. Армия Кореи деморализована, практически не оказала сопротивление, а чаще просто разбежалась. Предательство и подкуп тоже сыграли свою роль. В итоге, через неделю, по нашим предположениям, враг выйдет к границе с Маньчжурией. У нас уже было совещание в Генеральном штабе Министерства Обороны по оценке опасности для нашей КВЖД. На нём разобрали прошлые маршруты продвижения японцев, возможные силы и направления ударов. Об этом лучше меня доложит начальник Генерального Штаба.

Мне было ясно, что разведка не успела развернуть агентурную сеть в том регионе за эти годы. Это и понятно, разные народы, менталитеты, языки. Плюс мы славяне ну никак не похожи на корейцев и китайцев, поэтому надо подбирать для шпионажа местных. Лично мне наверно невозможно без специальной подготовки отличить корейца от китайца и не перепутать перечисленных с японцем. Они с первого взгляда все на одно лицо, хотя это и не так. Вероятно, дали маху, не имели всей информации.

Младший Романов пока слушал, рассматривал нас, иногда переглядывался с Николаем вторым. Император между тем положил руку на кипу газет, что лежали на столе. – Англия и САСШ выразили «озабоченность», мы со своим протестом остались неуслышанными. Кажется, что западные страны считают это «внутренним делом Корейского полуострова». М-да. Михаил Васильевич, в Генеральном Штабе что предусмотрено на данную ситуацию? Обратился император к Алексееву, сам же генштабист мельком бросил взгляд на Сахарова и встал для доклада.

Николай второй опять дал знак, что работаем сидя. – Ваше императорское Величество, по предварительным данным, на корейский полуостров переправлено примерно две армии по пятьдесят тысяч. Пока точно не известны подразделения, работает разведка, но в ближайшие дни думаю ситуация прояснится. Сейчас у нас в этой провинции Китая находится суммарно около тридцати пяти тысяч, это войска охраны КВЖД, гарнизоны Порт-Артура и Владивостока. Через две недели, если завтра-послезавтра отдать приказ, можем сосредоточить две-три пехотные дивизии из Сибирских округов, а также подтянуть артиллерийские и казачьи части, это ещё пятьдесят тысяч. Что позволит остановить возможный натиск противника. Для наступления нужно подтягивать такое же количество. Сейчас штаб на стадии определения необходимого количества войск под задачи, что вы определите. Надо уже немедленно сосредотачивать хотя бы в портах нужное количество боеприпасов, продовольствие и прочего. Хорошо, что от корейской границы до КВЖД в среднем около ста вёрст практически на всей её протяжённости. Это даёт уверенность, что мы успеем развернуть нашу оборону.

После такого ну очень уж обнадёживающего доклада, император не выдержал и поднялся со своего места, а мы следом за ним. Обратно нас не посадил император. Видно рассердился или как, пока непонятно? Подошёл к одной из досок, перекинул занавеску, мы увидели довольно подробную карту Маньчжурии и участок границы с Кореей. – Куда ударят японцы, какое они выберут направление? Стал в слух размышлять император. На север, вглубь Маньчжурии, на юго-запад вдоль границы, с целью отсечь Ляодунский полуостров? Повернувшись к нам продолжил. Китайская армия немногим лучше корейской, плохо вооружена, командиры казнокрады, продаются за деньги и подаяния. Господа, у меня такое складывается мнение, что прошедшая война нас ничему не научила. Может вы Степан Осипович порадуете, обратился Николай второй к командующему флотом Макарову.

Любо дорого было смотреть на бороду контр-адмирала, она словно большущие усы топорщилась в разные стороны или как сказал бы мой боцман Прокоп Савельич - лицо адмирала, как форштевень корабля, то есть нос судна, словно разрезая волны, имел раздвоенную нехилую бородёнку. –Ваше императорское Величество, хочу донести до вашего сведения, что имеющихся средств хватит для блокады Корейского полуострова, перерезать пути снабжения на коммуникациях противника и оказать помощь армии в случае необходимости, поддержав огнём с моря. Вот только необходимо срочно переправить в Порт-Артур и во Владивосток боеприпасы и другое снабжение. При имеющемся наличии всего необходимого сможем лишь защитить порты и периодически трепать нервы супостату. К интенсивным боевым, многомесячным действиям - флот не готов.

Император хмыкнул, язвительно ухмыльнулся. –Не самоутопнем и то хорошо, не даром подумываю о присвоении вам адмиральского звания. Сарказм поняли не все, кто-то стоял угрюмым, знаю, что только мы с князем Михаилом Александровичем переглянулись и слегка улыбнувшись. Присаживайтесь господа, в ногах правды нет, а нам предстоит ещё поработать.

На пару минут воцарилась тишина. Император извлёк из стола какую-то папку, раскрыл её. – Дмитрий Петрович, обратился хозяин кабинета к главе Службы Безопасности Зуеву, совместно с Министерством Внутренних Дел, надо будет зорко отслеживать особо рьяных газетчиков, всякого рода проявление неуместной свободы слова, а также случаев саботажа на железной дороге и агитации недобитых революционеров. Подготовка к возможной войне должна проходить по-деловому и в спокойной стране - потрясений нам не надо.

Зуев внимательно выслушал. – Будем стараться не повторять прошлых ошибок, Ваше императорское Величество, заверил того мой бывший начальник. Взяв паузу, император продолжил. – Очень хотелось бы выслушать вас, Сергей Илларионович, а то наверно уже подумали, что о вас забыли.

Не ожидал я, что так быстро на меня переключится Николай второй. –Ваше императорское Величество, у вас конкретный вопрос или хотите услышать моё мнение по поводу темы этого совещания, задал я вопрос? – Думаю, что у вас есть что сказать, а нам будет интересно услышать видение данной ситуации, учитывая ваши знания истории.

-Разрешите мне подойти к доске с картой, спросил императора? Мне надо было видеть реакцию присутствующих, чтобы понять окончательно их отношение к будущим событиям. Получив знак от императора, вышел ко второй доске, на которой была занавеска, через которую всё равно просвечивалась карта всего Дальнего Востока, в общем то, что надо. Откинул материю с карты и начал. -Та история, что я в основных чертах знаю, о которой вы Ваше императорское Величество упомянули, закончилась в тысяча девятьсот пятом году после победы нашей империи над супостатом. Теперь история идёт уже по-другому, не известному мне пути. Однако, хочу остановиться на другом. Маньчжурия – это только одна из многих Китайских провинций, тут у нас по-прежнему присутствует имперский интерес. В моей истории Россия лишилась всего этого региона и более того, даже части острова Сахалин, проиграв в войне с Японией. Сейчас ситуация иная. Отступлю от текущих событий и скажу то, чего вы никогда не слышали. И так, Китай. Это государство, на протяжении ста последующих лет переживёт в тридцатых-сороковых годах этого века повторное нападение японцев. Россия поможет освободиться и даже почти разобьёт агрессора. После этого, до конца восьмидесятых годов эта страна по-разному будет строить отношения с нами - то дружески, то враждебно, и наконец, нейтрально. В следующем веке мы стали экономическими партнёрами, а китайцы устойчиво заняли второе место после американцев в мировой экономике. Это нация не воинов, а торгашей. Им проще посидеть на берегу и подождать, пока не проплывёт труп их врага, чем самим укокошить его. Они экономически удушают своих противников, не теряя собственной армии.

По выражению лица Макарова было понятно, что он в некотором недопонимании того, что происходит и от куда у докладчика такие фантазии. А я продолжил. -Япония была разбита в тысяча девятьсот сорок пятом году, с нашей помощью, тогда и окончилась вторая мировая война, которая началась в тридцать девятом. Американцы даже применили две новейшие бомбы страшной, разрушительной силы. Пострадала Хиросима, где погибло более ста тысяч человек, не сразу всех убили, почти половину, а остальные умирали постепенно, зато мучительно. На Нагасаки сбросили более мощную бомбу и убито было более двухсот тысяч жителей. Американцы, в последствии выстроили свою политику с Японией так, что даже в учебниках не упоминалось об авторах применения такого ужасного оружия. На территории этой страны появились военные базы США, то есть американцев, которые представляли нам угрозу, уже непосредственно России. Вот только между нашими странами мирный договор так и не был подписан. После капитуляции, этой стране запретили иметь вооружённые силы, однако она постепенно вышла из кризиса экономического, стала даже увеличивать военную мощь. И с конца этого века почти тридцать лет кряду уверенно занимает третье-четвёртое место среди высокоразвитых стран мира. А теперь Корея. В середине этого века на этом полуострове схлестнутся интересы многих стран. Несколько лет будет идти война корейского народа, выбравшего путь не капиталистического развития. Русские примут непосредственное участие в этой войне на стороне северян, а юг поддержит коалиция из более чем полутора десятков государств. Основной силой будут американцы. Страну разделят по тридцать восьмой параллели. На юге - капиталистическая система и экономика находится на неплохом уровне, особенно по сравнению с Азиатскими странами, своими соседями. На севере - народно-демократическая республика, бедная страна, на которую накладываются разные ограничения в торговле с ней. Почти в блокаде, в собственном соку так сказать развивается страна, однако разработала такие виды вооружения, что нападать никто не решается. Через семьдесят лет этот народ не забудет оказанной помощи в тяжёлое для них время и уже стоя рядом с русскими будут защищать Курскую область. Поможет существенно снарядами и отдельными видами вооружения, когда Россия начнёт вести боевые действия с государством Украина, которую вооружат полсотни западных стран, сделав её тараном против России. В конце скажу следующее. Китайцы почти не ассимилируются с русскими, остаются китайцами, и кто попадает в Китай становятся или китайцами, или покидают страну. Японцы враждебны, а корейцы надёжные друзья и вполне могут войти в наше общество. Об этом не стоит нам забывать и в этой реальности. По истории думаю достаточно. Главное не считать народы другого цвета кожи и иной формы глаз какими-то недочеловеками. В чём-то они могут быть и лучше нас. Главное в другом, что именно славян все на западе считали, считают и будут считать варварами и в последнем приказе по германской армии в июне тысяча девятьсот сорок первого года, всех солдат освободят от мук совести при уничтожении унтерменьш, то есть недочеловеков, населяющих просторы России.

Когда я остановился, все молчали, уставившись не на меня, по их взглядам, понял, что люди просто в некотором ступоре. Они как говорится смотрят, но не видят. Ушли в думах в себя. – Об этом вы ещё не говорили, первым отреагировал император. Господам Макарову и Алексееву потребуется остаться после совещания, для некоторого пояснения вам ситуации, потому что вы стали носителя строжайшей тайны. По складывающейся ситуации вы могли бы изложить своё видение, мнение, опять обратился император?

Немного подумав, посмотрел на карту, решил, а что я теряю, рано или поздно пришлось бы влезть в политику по полной программе. Правда рассчитывал, что более тесно буду общаться с Михаилом, когда он придёт к власти. С ним у меня установились более доверительные отношения, чем с правящим лицом. –У нашего завода возникают трудности в закупках, некоторых комплектующих на германских заводах. И это не просто так. Такие же проблемы возникнут и при сборе бронетехники на Ижорском заводе. Не хотелось, чтобы война в Европе началась раньше четырнадцатого года. Сейчас у нас есть шанс проверить новое вооружение и новую тактику ведения боевых действий. Не только на суше, но и мире. Мы имеем бронетехнику и уже пытались применить её в манёврах прошлым летом. Причём не только имеются броневики, уже и танки, о которых никто не знает. Насколько мне известно, собрано достаточное их количество. Потребуется десяток «БрИзов» третей модификации и с пяток второй, а также четыре танка. Создать бронированную группу, привлечь к ней полк пехоты, что был на манёврах при совместной отработки определённых действий. Усилить кое-чем и можно показать всему миру на что способна наша армия. Опыт действия такого подразделения надо будет проанализировать и внедрять в войска. Изменять уставы, нормы потребления боеприпасов, в общем это не тема для сегодняшнего разговора. Проработать действия бронегруппы следует с Начальником Генерального Штаба.

Степан Осипович как будто ждал, когда я остановлюсь, чтобы наконец-то обратиться ко мне. – Разрешите вам господин Базилевич задать вопрос? То, что на суше проверится в бою новая техника, это я понял, а что же такое на море мы можем испытать или я чего-то не знаю, как командующий флотом? - Ваш вопрос уместен Степан Осипович. Вот скажите, вам не хотелось бы дать наотмашь по наглой, хитрой, изворотливой рыжей морде? Имею в виду англичан. Думаю, что хотели бы, потому что они источник наших проблем в этом регионе, да и не только тут. У нас есть подводные лодки, которые можно привлечь для этих целей. От Порт-Артура до английской Вэйхайвэй рукой подать. Повернувшись к карте прикинул расстояние. Это порядка двухсот миль. – Немного меньше, поправил меня Макаров, почти сто шестьдесят морских миль, если точнее сказать. –Благодарю вас Степан Осипович за уместную подсказку. Однако я не знаю всех характеристик современных подлодок. – Запас хода на аккумуляторных батареях и двигателях не высок, порядка трёхсот миль, опять дал информацию комфлота. – Кажется, что может получиться такая атака, хотя всё на пределах возможности. Тогда есть вариант буксировки подлодки, чтобы увеличить её ходовой ресурс. Такое возможно, обратился к Макарову? – Да, вполне, но надо точнее рассчитать и такой вариант реалистичен, ответил вице-адмирал. – Главное, чтобы она пробралась, как лиса в курятник в подводном положении и наделала переполоху, продолжил я. Жизнь англичанам не должна казаться мёдом. Макаров пригладил свою бородёнку чудесную, хмыкнул. – А ответного удара по нашим портам не хотелось бы получить. Может есть способ защиты от такой напасти? – Конечно имеется, ответил я. Навскидку приведу парочку для примера. Я не моряк и возможно уже что-то имеется в арсенале на флоте. Первый способ - на буи подвесить металлическую сеть в створе бухты или чистого от мин фарватера. Буксир её отодвигает для прохода своих и опять возвращает сеть на место. Второй способ - постановка мин на глубину погружения лодки. Есть ещё один способ - облёт нужной акватории самолётом, которые уже появились. Кажется, в мае были испытания. Летательный аппарат пока не совсем надёжен, впрочем, это временные трудности. Скоро появится ещё один вид войск – воздушный. Так вот, с высоты птичьего полёта, подлодка будет хорошо видна. Но с самолёта не только можно разведку произвести, можно сбросить и бомбу. Тут уже подключился министр обороны Сахаров. –Не зная вас, Сергей Илларионович, ваших знаний будущего, ей Богу, посчитал бы вас за блаженного. Правильно ли я понимаю, что в возможной войне с немцами, уже во всю будут прилетать подарки с воздуха? – Да, вы правы Виктор Викторович, мы этого вопроса кажется уже ранее касались. Уделить внимание развитию самолётостроения надо очень серьёзно. В моё время в Каче, не далеко от Севастополя, была организована школа лётчиков-пилотов, ставшее позже училищем. А в данном конфликте с японцами эту технику привлекать преждевременно. Всему своё время, хотя и хотелось бы. У меня другое предложение. Знаю, что при прошлой обороне Порт-Артура применили минную мортиру, извините не запомнил того, кто её изобрёл. Так вот, её можно быстро усовершенствовать и это артиллерийское орудие доставит не мало проблем противнику. Мне надо встретиться с этим разработчиком в ближайшие дни. Ещё одна трудность с которой столкнёмся - это перевозка бронетехники, особенно танков. Надо укрепить, усилить платформы, возможно даже придётся снимать гусеницы и башни, чтобы уменьшить точечное давление. А на пункте прибытия в мастерских собрать технику снова. Желательно переброску осуществить в строжайшей тайне, чтобы уменьшить риск диверсий на пути следования. Бронетехника без пехоты уязвима, поэтому потребуются грузовые машины для перевозки солдат, а также горючего, боеприпасов и продовольствия. Обоз на лошадях за нами поспевать не будет. И напоследок, рельеф там непростой, придётся не напролом идти отряду, а искать дороги и более-менее подходящую местность. Подумать надо и о переправе, когда освободим Маньчжурию и выйдем на границу с Кореей. У меня всё. Я действительно выдохся, потому что на одном дыхании говорил.

Император приподнялся и вышел из-за стола, нам вновь подал знак, мол сидите. Осмотрел карту и повернулся к нам. – Насколько нам известно по прошлой компании, в той местности холодно, как и у нас. Сильные морозы с таким же ветром, снегопады. У японцев есть чуть больше полутора месяцев, чтобы повоевать в тёплую пору года. И они постараются быстрее выйти к границе, перегруппироваться, подтянуть тылы и продолжить идти вперёд. Планируйте боевые действия в условиях зимы. Чтобы не толочь воду в ступе подытожим. Вам Михаил Васильевич придётся возглавить армию помощи нашим соседям, защитить собственные интересы империи в Маньчжурии, опрокинуть врага вспять и сбросить в море с корейского полуострова. Особый Броневой Отряд возглавит Великий Князь Романов Михаил Александрович. Планирование и взаимодействие армии и отряда утрясёте, потому что у отряда будет некоторая свобода действий. Надо проверить технику в суровых условиях. А вы Сергей Илларионович с этого момента мобилизованы и назначаетесь заместителем командира Особого Броневого Отряда Его Императорского Величества Князя Михаила Александровича. Сроки на разработку новой минной мортиры очень ограничены. К двадцать девятому августа, сформированный отряд должен быть готов отправиться в Маньчжурию. Кроме господ Алексеева и Макарова, остальных не смею задерживать. Господину Базилевичу следует подождать, в канцелярии получите документы, которые постараемся оформить в течение часа.

Глава 10

Вышел из кабинета нельзя сказать, что в приподнятых чувствах, зато в голове начали зреть планы. Понял, что не всё сказал, что-то упустил, да что поделать. Ко мне подошёл Захаров и дал понять, что разработкой такой мортиры занимался Владимир Николаевич Лихонин. Он был защитником Порт-Артура, а сейчас полковник Лихонин продолжил службу в Главном Артиллерийском Управлении. Пожелал мне удачи и ушёл. Вскоре вышел и Макаров. Чуточку позже покинул кабинет императора и начальник Генштаба. Не тратя время попусту, устроился в уголочке и в блокнот стал делать записи - состав отряда, кого взять в качестве механиков, чем укомплектовать грузовики, чем вооружиться и кого взять из близкого окружения, охранники у меня прошли службу и поучаствовали в отражении нападения.

Задумался над амуницией. В шинельки в мороз, да в металлическом корпусе выдержать будет просто нереально. Вот такие закрутились мысли, на первый взгляд простые, но нет, они касались не только нашего выживания в холод, однако надо было ещё и воевать. Зафиксировал первые мысли. Полезла в голову информация о рельефе. Наша техника по сути допотопна с одной стороны, хотя с другой и опасна при огневом контакте. Если будет снег, да плюс местность неизвестна, с перепадами высот и возможны каменные россыпи, то крышка нам почти сразу. Передвигаются там думаю только по уже проложенным дорогам. Тропы отпадают сразу. Наша сила в скорости, лобовом натиске, обходе с фронта и если успеем изготовить миномёты, то ещё сможем создать огневой вал. Допустим пять миномётов накроют участок дороги, а скорострельность то запредельная для этого часа - более пятнадцати выстрелов в минуту из одного ствола, но таковых планирую хотя бы с десяток. Русский карачун бабай с белым лисом долго будут сниться страшными кошмарами япошкам.

Как-то неожиданно подошёл князь Михаил Александрович. Присел рядом и раскрыл папку, в которой документы. – Так и думал, что Сергей Илларионович весь в делах. По отряду, спросил и показал на блокнот? – Да вы правы, пока есть идеи, их надо зафиксировать, а то в суматохе что-то можно важное и упустить, ответил князю. -Вот пропуск в новую войну, начал знакомить Романов с принесёнными документами. Приказ о производстве и назначении - для строевого рапорта. Повеление Государя, это для разработки мортиры. Вот Предписание - чтобы вас немедленно обрядили в мундир. А это, - он постучал по Открытому Листу, - чтобы вы нигде не застряли. Конверт лично вручите начальнику ГАУ, он уже в курсе. Ну вот пока и всё, что можно было сделать оперативно. Завтра увидимся на заводе, буду в полдень, туда, кстати должен прибыть и полковник Орлов Александр Александрович. Его полк уже давно отрабатывает взаимодействие с броневиками. Распрощались до завтра.

В руках у меня оказалась довольно увесистая папка. На самом деле это был не просто картон и бумаги, а тяжесть ответственности и доверия. Теперь меня здесь уже ничего не задерживало и вышел к своему авто. Направились опять в столицу, а по ходу разберусь детальнее с бумагами. Ага, начнём с Приказа по военному ведомству. Состоящего в запасе ротмистра такого-то призвать из запаса на действительную службу, произвести в чин подполковника. Вот те на, даже повысили до небес в звании. Так, далее и назначить заместителем командира Особого Броневого Отряда Его Императорского Величества Великого Князя Михаила Александровича. Ну тут кроме звания ничего не удивило уже. Убрав под остальные документы прочитанный приказ, начал читать Высочайшее Повеление. Пробежав глазами до конца, вычленил главное, а это - возложить на меня проведение работ по разработке опытного образца, также не маловажно - могу лично докладывать начальнику ГАУ. И бомба-бомбическая! Требовать содействия, особую смету и вне очереди требовать материалы занимаясь своей цацкой. То, что ко мне прикомандировывается полковник Лихонин на всё время изысканий с освобождением его от всех прежних обязанностей, как бы естественно. Все работы проводить на Ижорском заводе и без каких-либо ограничений в переделах моей задачи. То же прекрасно. В целом это важная бумаженция. Следующее Предписание в Главное Интендантское Управление. Понятно, тут выдадут то, что мне вряд ли понадобится на войне. Над обмундированием всего отряда придётся серьёзно заморочиться и немного вложиться. Жизнь моих людей дороже денег. Запечатанный конверт убираю, тут понятно – для начальника ГАУ. И последний лист. Это Открытый Лист, с таким сталкивался в Отдельном Корпусе Жандармов. Он даёт право на внеочередные получения лошадей на станциях, место в экипаже, поезде и так далее. Может и пригодится.

По пути заехал на автодром и предупредил тестя, что завтра с утра жду его на заводе. Ничего пока не стал рассказывать. Не сдержатся и телеграфируют с тёщей дочери, а та легка на подъём - примчится с ребёнком так и не отдохнув хотя бы пару недель. Успеем увидеться до двадцать девятого августа. После посещения той службы, где половину всех служащих надо просто повесить за казнокрадство, вспомнив Суворова Александра Васильевича и его отношение к интендантам, заехал в ателье и дав на развитие этого швейного заведения двойной тариф за услуги - моментально обслужился, не прямо сразу -сразу, а пришлось пару часиков подождать. За это время объехал несколько магазинов и оружейных лавок. Прикупил все имеющиеся ружья системы «Браунинга А пять». Этим оружием у меня вооружена вся охрана и я доволен. Пока пятнадцать ружей. Экипажу броневика для самозащиты должно вполне хватить мощи огневой, чтобы в случае чего можно было бы отбиться. Забрав форму отправился в Колпино.

Водила мой Василий, что великий гонщик, долго молчал. Был сам в себе. У него сейчас конфетно-букетный период со своей дамой сердца. Рулит и как дурачок улыбается сам себе, видно о чём-то мечтает. Однако, когда мы затарились оружием, пацан начал о чём-то догадываться. В дороге разговорились наконец, но я упорно переводил разговор в другое русло. Этого парнишку с собою не возьму. Он нужен на осенних соревнованиях здесь. Вечером, часиков в восемь, вновь вся нужная братия собралась у меня на кухне. В беседке было не безопасно разговаривать на тему войны. Удивились многие, что я не на отдыхе в Крыму. Не было тестя и Фогеля, остальные задержались после работы, а городские переночуют у меня - Лыткин и Никольский. Без зама и бухгалтера уж никак сейчас не обойдусь.

До полуночи заседали, причём на сухую, не как в прошлый раз, только чай и бутерброды. Если мы раньше планировали одно, то теперь это всё им надо провернуть без меня. А когда я возвращусь из Маньчжурии? Да никто сейчас не скажет, может к весне или летом. Не думаю, что зимой всё решится, хотя, как знать.

В моё отсутствие за главного зам -Лыткин. Основной упор надо сделать на быстрый перенос в столицу производства тракторов, грузовиков и экскаваторов с катками. Но в данном месяце всему заводу сконцентрироваться на выпуске десятка грузовиков, буржуек для палаток, изготовлении сотни разгрузок и двух сотен бронеплит для солдат. У соседей будут другие проблемы - подготовить четыре танка и десяток броневиков. Сразу сказал, что немцев-механиков возьму с собою, ещё парочку соседи выделят. Эшелон будем комплектовать частями, а потом видно соединим воедино к концу месяца. Попросил качественно подготовить технику. И всё в этом духе, серьёзно и продуманно. Забирать с собой никого нельзя было, это оголяло производство. Только бывшему оружейнику отказать не смог, уж больно убедительно доказывал, что без него будем, как без рук.

Потом, когда все разошлись и мы остались с замом, то поговорил с ним откровенно и на чистоту. Григорию Павловичу доверял, поэтому посвятил его в некоторые тайны. Прежде всего в ту, что я подготовлю завещание, на всякий случай, где он будет исполняющим обязанности директора при супруге, помогая ей во всём. Она, как женщина, в наших делах ни бум-бум, а он должен сохранить завод, всю социальную поддержку рабочим и детскую базу в том числе. Автодром должен приносить прибыль. От имения в Крыму можно избавиться, только в крайнем случае. Уставного капитала в двести тысяч им пока хватит, ещё продажи и прочее. Видел, что не весёлую новость он услышал. На лбу у Григория Павловича появились морщины раздумий. Он ответственный человек и не кинет. Сам помнит, как с ним поступил родной младший брат. Предложил ему найти себе помощника, и тщательно проверить его прежде, чем вводить в курс всех дел. На этом и разошлись спать.

Когда утром в форме подпола показался на заводе, то народ явно не обрадовался, притих. Зато Оболенский решил на мне сорваться, как на Марии Дмитриевне. И тут я не стал миндальничать, решил раз и навсегда указать тестю на его место в семейной иерархии и заводской то же, и чтобы не путал одно с другим. Когда страсти утихли, с Фогелем и тестем поговорил в конструктивном русле. Каждому определил задачи и главное, что меня уже нет, а есть мой зам, который знает, что ему делать.

В нужное время, как и договаривались, встретились с князем на Ижорском заводе в управлении предприятия. По сути дела, раз он и я в форме, а князь на заводе будет отбирать бронемашины для своего отряда, то полагается мне и представиться своему командиру. Сделав три строевых шага, прикладываю руку к козырьку. – Ваше императорское Величество, которое тут же поднялось со стула и приняло строевую стойку, подполковник Базилевич, прибыл для прохождения службы в вашем отряде. Нельзя сказать, чтобы князь удивился, однако было видно, что он рад меня видеть. – Полно вам Сергей Илларионович. Вообще предлагаю без чинов обговорить все наши нужды и потребности. Скоро в бой и, хотя мне пока не доводилось воевать в прошлой компании, считаю, что наедине давай будем на ты, и проще. Смертушка всех уравнивает, а нам скоро смотреть ей в лицо. Несколько пафосно выразился Михаил. Приятно, что он не кичится сословностью.

С собой принёс наброски по поводу количества бронированной техники, грузовых машин, обмундирования экипажей и его вооружения. Примерно рассчитал во что обойдётся обмундирование, потому что стандартное просто не годится. Напомнил ему, что он видел моих охранников на заводе и так же предложил вооружить и экипировать каждый экипаж. На уточняющие вопросы старался дать полный расклад. И в принципе, командиру это зашло. Он взял у меня все выкладки, поясняя, что писарь всё оформит правильно.

Далее коснулись оснащения бронемашин. Вооружение «БрИзов» состоит только из пулемёта Максим и пушки Гочкиса. С патронами понятно, их много не бывает, снаряды в двух вариантах - бронебойные и фугасные, их по десять штук можно поместить в укладку, что смонтирована на «стакане», сзади командира-наводчика. Можно взять и больше, тогда они будут в ящиках и достать их будет сложнее стрелку, если пулемётчик не поможет. Намекнул, что на заводе в серийных машинах не обклеивают внутреннюю поверхность у механика, пулемётчика и командира пробкой, что даёт эффект тепла, если в мороз прислониться к броне, это ещё понижает шум во внутреннем пространстве машины. Да и не будет серьёзных осколков, что возникают при попадании в корпус броневика. Михаил удивился и пообещал разобраться в этом вопросе.

Не только для князя это было новое дело, я тоже испытывал неудобство, потому что не знал, как устроена армия России этого времени. Однако, глаза боялись, а руки писали, голова думала и у нас за несколько часов совместной работы получилось сформировать пока на бумаге, воинское подразделение. Осталось важнейшее - подобрать людей и провести слаженность. Тут уже Михаил, имея связь с военными и огромное влияние, как представитель императорской фамилии, сам сформирует экипажи. На мне обучение водил, параллельно буду решать вопрос с обмундированием. Вооружение на князе, а я займусь миномётом.

Это оружие его весьма впечатлило по своим возможностям и сразу же захотел иметь целый взвод огневой поддержки в составе отряда. Вот только когда ему рассказал о необходимом количестве мин, он слегка подвис. И в правду, две-три тысячи мин, это несколько вагонов боеприпасов. Главное, успеем ли мы сделать сам миномёт к концу месяца? Мины - вторичное дело, их можно изготавливать партиями и подвозить.

Отобедать мы пошли в нашу столовую. А тут и полковник Орлов подоспел и пока он голодный коршуном набросился на еду, мы стали потихонечку грузить информацией под уплетание борща. Он всё больше и больше офигевал от грядущих событий. Продолжили общение до пяти часов дня. И взяли перерыв. Князь пошёл разбираться с броневиками, мы с полковником проехались в столицу. Как ни крути, а в трёхдневный срок мне следует прибыть в Главное Артиллерийское Управление, а Александру Александровичу нужно посетить Министерство Обороны, у него свои нерешённые вопросы остались. Договорились, где встретимся вечером и разбежались. Заберу Орлова к себе в Колпино, надо много чего с ним обговорить.

С моими документами сразу же получил доступ на доклад к начальнику Управления - генералу Кузьмину-Караваеву. Глава этого ведомства оказался вполне бодрый, даже можно сказать, что обаятельный человек за пятьдесят плюс. О том, что мне необходимо содействие в технических изысканиях, он знал и приняв запечатанный пакет, вскрыл и пробежался глазами. Как показалось ему было безразлично, всё то, что отвлекало от личных дел и поступил по принципу на «отцепись», если не выражаться совсем грубо, не во что не вникал, вопросов не задавал, подал заранее заготовленный для меня документ и перенаправил к своему адъютанту. Тот же пояснил, где найти полковника Лихонина.

Пока искал нужный комитет, а потом и отдел, в котором служил Владимир Николаевич, уже не застал его на рабочем месте. Передал начальнику, что Лихонин, на основании того и того-то, прикомандировывается в моё распоряжение на срок выполнения технического заказа. А так как я нахожусь в Колпино, то и полковник обязан прибыть завтра к полудню на Ижорский завод с технической документацией на минную мортиру, что применялась при обороне Порт-Артура в 1905 году.

До встречи с Орловым время ещё было. Заехал к Оболенским. Не ожидал, что Мария Дмитриевна так близко к сердцу примет мою мобилизацию. Запричитала сначала, дал ей выговориться, потом успокоил, что не всё так страшно, как кажется. Думая, что я могу отвертеться от участия в войне, надавила на мозоль, намекнув, что Аня не праздна скорее всего, а этот месяц и подтвердит её догадки. Ну что же обрадовался я, будем ждать пополнение. Предложил ей съездить за женой и малым, но так, чтобы до двадцать шестого успели вернуться. После двадцать девятого могу в любой день отправиться в Маньчжурию. Будет война, не будет, а может и без нас разгромят япошек, попытался вновь успокоить тёщу и настроить на лучшее. Тепло распрощались. Попросил её передать письмо управляющему имением Горохову. Он должен с последней сменой ребятишек затарить нас яблоками и сушкой на зиму. Мой водила Василий добрался до тёщиной сдобы, которой угощала его домработница Ирина на кухне. Погнал влюблённого пилота за баранку, а то Орлов и заскучать может, ожидая нас.

Александр Александрович очень грамотный офицер. Он в прошлой войне принимал непосредственное участие. Многих однополчан потерял. Поэтому у нас с ним получилась весьма конструктивная работа. Выходило так, что полка для нашего отряда многовато, как никак почти три с половиной тысячи человек. Удручало то, что полк был без собственной артиллерии, только пулемёты, по два в каждом батальоне. Потом правда добавили роту броневиков, но второй модели - без пушки. Это была его собственная огневая мощь. Артиллерийская поддержка обеспечивалась артиллерийскими бригадами, но те придаются только на уровне пехотной дивизии. И командир полка мог только просить поддержки у начальника дивизии. Не просто всё, но многое зависит от человеческих отношений командиров этих двух подразделений.

Немного подумав, предложил полковнику такую схему взаимодействия отряда и полка. Танки мы можем использовать только в том случае, когда враг окопается и надо его просто тупо выбить, заставить отступить или даже побежать. Скорость танка небольшая, за ним может спрятаться отделение. При приближении к окопам вступает и остальная пехота роты. Зато, когда завяжется бой, можно для поддержки или прорыва использовать и остальную пехоту полка. Какая-то часть полка всё равно остаётся в резерве. Если местность позволит, то во фланги можно ударить броневиками и урон врагу будет сокрушительнее. Поведал ему, что в ближайшие дни решиться вопрос о появлении специальной мортиры, которую назовём миномётом. Калибр возможно будет восемьдесят два миллиметра, а дальность стрельбы на версту, полторы, можно чуток дальше. Главное простота, скорострельность и подвижность. Постараемся сделать хотя бы с десяток миномётов, и вы будете иметь целый миномётный взвод в своём подчинении. Так как мы взаимодействуем вместе, совместно планируем и проводим операции.

Постарался ему донести, что наш отряд и его полк, не для прорывов на десятки километров вглубь врага и не для удержания занятых позиций несколько дней, сдерживая контратаки. Так нас хватит на пару боёв и сточимся. Мы прорываем и останавливаемся, а вперёд идут крупные силы, которые на плечах врага развивают успех. Людей надо беречь, а технику можно отремонтировать или склепать новую. Показал Орлову парочку схем нашего взаимодействия при организации вскрытия обороны противника. Я конечно не стратег, но логически понимал, как нам предстоит воевать.

Каждую схему, как вариант боя, он рассматривал долго, будто мысленно проводил уже операцию. Потом пошли вопросы, немного, зато основательные. Обговорили. У меня по сути уровень ротный, ну батальонный, если брать во внимание, то обстоятельство, что когда-то обучался военному делу в училище. Полковник имеет несравненно большой опыт и притом боевой, однако так он ещё не воевал по этой тактике и это его несколько удивило. Ему ещё предстоит пообщаться с моим командиром, который правда и сам толком не знает, как мы будем воевать.

Предложил Орлову оставить броневики в расположении своей части, а экипажи пересадить на более совершенную машину. Командиру-наводчику придётся учиться стрелять из пушки, а бывшему помощнику-стрелка из пулемёта. Тут главное, что механик-водитель уже подготовленный человек. Уведомил, что все экипажи, механики, миномётчики, связисты и санитар, будут одеты не стандартно. Пояснил почему. Что тоже не мало удивило полковника, мало ли что холод. Переубеждать не стал, довёл только, что как отряд сформируется, так и займёмся одеждой.

Предложил ему рассмотреть вариант защитной амуниции, что у моих охранников. Достал свой бронежилет и разгрузку. Попросил одеть, походить, поприседать. Рассказал, как он меня спас при нападении немецких диверсантов на цех в прошлом году. Вижу, что с непривычки ему тяжеловато. Понравились карманчики на разгрузке и чего можно с собою прихватить - нож, пистолет, обоймы, перевязочный пакет, гранаты. Языком поцокал, глазки загорелись. Показал ему каску, наколенники и налокотники. Тут полковник всё натянул на себя краснея от тяжести и усердия, а потом возьми и упади вперёд так, что у меня в комнате всё зашаталось и на полках загрохотало. Офицер так быстро принял положение для стрельбы лёжа, что весьма удивил скоростью и реакцией. Полежал, как бы прицеливаясь из винтовки, перевернулся на спину, сделал пару оборотов в бок, потом обратно, как бы меняя позицию. Попытался подняться, но сразу не вышло, непривычная тяжесть в шесть-семь кило и скованность в движениях - дало о себе знать, что нисколечко не расстроило Орлова. – Ну и голова же у тебя, просто кладезь разработок и новшеств, начал улыбаясь говорить офицер. Сказать, что полностью удобно, не скажу, скорее не обычно и отсутствие привычки ношения. Летом под этим всем будет жарко, а зимой, когда всё напялишь на шинель станешь немного неповоротлив. С близкого расстояния, где-то шагов с трёхсот и ближе всё одно пробьёт. От рикошета, шрапнели, осколка и штыка в грудь, может спасти или уменьшить степень ранения. Видно было как снаряга по душе вояке. - Александр Александрович, начал я переводить вопрос красоты и удобства в другую плоскость, основная проблема в принятии этого оснащения вышестоящими начальниками будет в одном - её стоимости. Мы это разработали два года назад для отряда полиции специального назначения, который должен был бы штурмовать бомбистов, эсеров, что забаррикадировались в чём-то. У нас есть ещё щит специальный, гранаты с газом и маски для защиты от этого же газа. Вот только началась реформа и всё позабылось, но думаю к этому возвратятся со временем. Моя охрана в этой экипировке как к собственной коже адаптировались, привыкли. Говорят, что веса почти не чувствуют. Поэтому, это дело привычки. Когда изготавливали, то и посчитали себестоимость. Бронеплита не простая сталь, а с добавкой молибдена и поверхность цементации подверглась для лучшей прочности. Цена изделию около трёх рублей. Плитоноска сделана из брезента, подкладка из войлока, со стороны тела - потянет до полутора рубликов. Каска с подшлемником, плюс ремень подбородочный кожаный, можно сетку натянуть для маскировки стрелка или разведчика, что в засаде выцеливает жирные цели. Это удовольствие - рубль двадцать. Разгрузка с карманчиками, застёжками, заклёпками - ещё рубль десять. Налокотники и наколенники возможно каждому и не нужны. Но тоже пару рублей стоят. Если взять в целом комплект, то стоимость может достигнуть шести рублей восьмидесяти копеек. – Да уж, как-то озабоченно протянул Орлов, дороговато. Шинель солдатская – четыре рубля, сапоги - два с полтиной. Так это первая необходимость, а тут уже получается, что излишества, без чего раньше воевали - стоят столько же. –Так я и не предлагаю всем солдатам иметь подобное, стал пояснять собеседнику. Для казны это пока неподъёмный груз. Достаточно оснастить одну роту, что будет штурмовать окопы. Снаряга на завязках, лямках, всё подгоняется под любого богатыря или хиляка-удальца. Триста комплектов на полк. В одной операции штурмует одна рота, в другой другая в этой же экипировке. Почему триста - сами понимаете, бывает так, что и солдата при взрыве найти невозможно, будь то снаряд, граната, фугас заложенный в виде мины. А так есть замена. Остальное штопается, опять пришивается по мелочи. Да и самих солдат после атак не прибавляется, к сожалению. Я производственник и не сижу на фиксированном жаловании, поэтому выделяю вам Александрович две тысячи рублей от нашего завода для оснащения своих солдат одной роты этим снаряжением. Завтра сделаем заявку на бронеплиты, каски, а всё что из брезента пошьют в ателье местном. – Если честно, Сергей Илларионович, я тронут до глубины души. По-отечески разреши обнять, знаю, что ты в два раза младше, поэтому как сына, благодарю. Сам я и не накопил ничего. Имения нет, дворянство выслужил, две дочери, три внука, казённые квартиры. Как бы и не плохо получаю, а всё не задерживается, приходится помогать кровиночкам. Спасибо, удружил так удружил. После того, как штаты укомплектуем, нас обязательно вызовут в Министерство, бюрократия и волокита, будь она не ладна, там придётся немного повоевать, чтобы отстоять все новшества. С великим князем может и быстрее всё оформим.

Тут я вспомнил ещё об одном моменте. – Понимаете, наши солдаты будут часто находиться среди техники - то бежать в атаку прикрываясь бронёй или в других ситуациях. Чтобы люди не боялись, а страх определённый присутствовать у отдельных солдат будет, надо прогнать весь личный состав через одно мероприятие очень ответственное и психологически важное. Это будет называться – обкатка танком. Сами подумайте, через несколько лет в других армиях появится подобная бронетехника. И важно не струсить, побежав из окопа в тыл задрав шинель и бросив оружие с криком «спасайся!» Думаю, что провести это следует на полигоне. Идёт медленно танк, солдат лежит с винтовкой и допустим с муляжом гранаты. Над ним проезжает громадина ужасная, потом солдат приподнимается и бросает гранату на моторный отсек, что скорее всего расположен сзади. Да и так не плохо получится, если на корпусе что-то взорвётся. Возможно найдутся такие, что не смогут пройти это испытание, убегут в сторону, другие обмочатся. Всякое может быть. Стыдить и позорить не надо бойцов. Наоборот поддержать необходимо, чтобы они поверили в себя, побороли страх. Попробовать посадить их в неглубокий окопчик с бывалым воином, а потом и самого оставить и только потом опять на дорогу, чтобы без всякого укрытия.

- Вы правы, а я до этого не додумался. Экзерциция не для слабонервных будет. Думаю, что мне первым следует проделать всё идеально, показав пример, а потом и остальные лягут. У нас боевое подразделение. Хотя посмотрим, это очень своевременно. Надо на Царскосельском полигоне отработать слаженность и взаимодействие при атаке. Заодно пусть постреляют экипажи из пушки и пулемёта. Так понимаю, что боеприпасов не экономить? Я утвердительно кивнул головой и улыбнулся, мы поняли друг друга. – Всё оплачу, главное, чтобы не просто умели стрелять, а метко, точно. Завтра я займусь миномётом, а вы с моим командиром решите вопросы с экипажами, стрельбой, экипировкой. Важно быстрее начать работу на полигоне. Потом попили полуночного чая, я отправился спать, а Орлов собрав все мои схемы пошёл перечерчивать в мой кабинет. Тут ему показал, что у меня есть и чем пользоваться для работы.

С утра одел уже свою экипировку, чтобы привыкать к весу плиты. Прихватил на всякий случай саблю, ну и два пистолета. Тяжеловато, зато помню слова великого Суворова, что тяжело в учении, легко в бою. Вид был непривычный, что обращало внимание на меня. Когда увидел мой наряд князь, то в полу шуточной форме заявил, мол начальник почти голым выставлен перед противником, а подчинённые обложились понимаешь ли бронёй, что не пробьёшь и ядром. Пришлось и ему подбирать комплект. Втроём кое-что обговорили. Князь решил поучаствовать финансово в оснащении роты, а за мной остаётся одежда для особого отряда, не считая конечно личного состава полка. Суммы конечно вложений разные, у меня три тысячи примерно, а возможно и больше, у Михаила Александровича только полторы тысячи. Все железяки сделают на Ижорском заводе, шить придётся не только в Колпино, ещё и в столице.

На удивление, князь выслушал о зимнем обмундировании и быстро одобрил, правда только шёпотом спросил, что так в будущем одеваются военные? И получив подтверждение, подписался под сметой, хотя сумма расходов его явно не воодушевляла. А если бы за счёт казны шить пришлось, думаю, что урезал бы что-то конкретно. Что это значило? Ничего приятного - холод и страшные неудобства, не смотря на неприхотливость теперешних людей. По меркам этого времени одеть солдат в короткий полушубок, суконные утеплённые штаны, валенки с кожаными бахилами для одних и тёплые сапоги для других, шапки-ушанки, перчатки шерстяные толстые с кожаными крагами-рукавицами на меху, подшлемники-балаклавы, да и нижнее бельё не из холодной хлопчатобумажной ткани, а из мягкой мериносовой шерсти. Что сказать - роскошь, но нам надо воевать, и наводчик не должен дрожа наводить пушку или пулемёт, а водила клацать зубами, начнём беречь людей, тогда и результат будет иным.

Лихонин на заводе появился даже раньше назначенного времени. Предложил ему сразу же отобедать и потом до упора заняться делом. Владимир Николаевич не чинился, видя, что я хоть и подполковник совсем зелёный и вообще не понятно за что уже в таком не малом чине. Попутно ознакомил его с моим заводиком. Даже по просьбе полковника пришлось показать «Ижору», о которой не только слышал, читал и болел за нашего пилота на гонках за кубок «Золотое Колесо». Видно он уразумел, что моя внешность обманчива, на самом деле я ещё тот фрукт.

Когда мы уединились для работы, то попросил рассказать о его изобретении. Всё оказалось просто с одной стороны, а с другой не совсем. По чертежам и рисункам, что принёс Лихонин понял, что его мортира хороша. Только это не миномёт в моём понимании. Да и система выстрела иная, больше на оружейный похожа. Это был мобильный аналог тяжёлой артиллерии для позиционной войны. Сложнее устройство и требовало больше времени на перезарядку. Эта бандура весила почти девяносто килограмм и перевозилось телегой. Масса снаряда внушительная - до двадцати трёх килограмм, а считалось, что калибр то сорок семь миллиметров. Оказалось, что это только часть снаряда такого калибра, а сама болванка-мина имела диаметр сто восемьдесят миллиметров. Такой заряд можно отнести и к снаряду крупнокалиберной гаубицы. До встречи у меня почему-то сложилось несколько иное представление об этом изделии прошлой войны.

-Вы очень доходчиво всё пояснили, Владимир Николаевич, решил я остановить артиллериста, потому что он действительно увлекающаяся натура и готов без остановки часами рассказывать о своей мортире и об артиллерии, в частности. Перед нами император поставил задачу - в двухнедельный срок разработать и испытать мортиру, которую назовём миномётом. От словосочетания метать мины. Он будет иметь следующие характеристики - масса до пятидесяти килограмм, вес мины до четырёх кило, десять-пятнадцать выстрелов в минуту на дальность до двух километров. Калибр, к примеру восемьдесят два миллиметра. Расчёт для обслуживания три человека. Состоять будет из плиты круглой формы ствола с двуногой-лафетом. И принцип такой - опустил в ствол мину - получаем выстрел. Подал ему схематичные рисунки миномёта, узлов и самой мины. Полковник слушал внимательно, иногда подымал брови, кивал даже. Рассмотрев мои наскальные рисунки, посидели пару минут молча. Он даже сделал запись в блокнот.

-В целом очень занятно, просто, технологично и удивляюсь тому, почему никто до этого не додумался раньше. Всё же известно и действие понятно. Форма мины вполне подходящая, она калиберная, в отличие от моей. Вес меньше на четверть. А это насечки на корпусе? Неплохо, даже удобно для получения множественных осколков заданной формы и даже примерной численности. Сзади оперение, понимаю для стабилизации полёта? Мина накалывается на боёк, что установлен на днище ствола за счёт собственного веса. Просто опустил в ствол и принимай следующую. Отсюда такая скорострельность. М-да, умно, логично и главное просто. Взрыватель можно обычный, это сложности не представляет, капсюль то же не вызовет затруднений. Управление не сложное. Уровень для выставления горизонта механический, так же маховиком устанавливаем угол наклона. Плита толстая, потому что отдачу должна выдержать. Ствол артиллерийский обычный, не толстый, круглый. В разборном состоянии переносится двумя солдатами, а третий прихватит ящик с минами. Раз вы мне ничего не говорите, то я правильно всё понял и пояснил? Поздравляю вас, ваша идея вполне реализуема.

По лицу Владимира Николаевича было видно, что он действительно рад увидеть изобретение, без всякой зависти. Будто любимый ученик под чутким его руководством, как учителя, сделал что-то необыкновенное. –Спасибо конечно, но без вас сам не справлюсь в такой короткий срок всё воплотить в жизнь. Хотя бы полгода дали, тогда возможно и самостоятельно решил эту задачу, вот только сроки поджимают. – Осмелюсь спросить в чём спешка? Впрочем, ходят слухи, шепотки, знаете ли, что придётся из Маньчжурии метлой выметать недобитых самураев? – Будем считать, намекнул полковнику, что слухи верны. И это изделие очень неприятно удивит неприятеля. Пока такого оружия нет, однако вскоре появится. У нас есть фора, возможно в пару лет. Мы сами подтолкнём противников к подобным разработкам. Считаю, что миномёт может быть ещё меньшего калибра, к примеру, шестидесятимиллиметровый, для взвода пехотного, этот для роты, но нужен и большего калибра, хотя бы сто двадцать миллиметров. Это так сказать для будущей войны и этим вы займётесь. Только оформите для начала все привилегии на изобретение. Полковник хотел было возразить, да я его остановил. Это плата вам за помощь, толчок мысленный к моей разработки и поддержка материальная перед выходом в отставку. На пенсии пригодятся финансы. А у меня есть ещё не одна придумка, что ждёт своего времени. Этот человек заслужил того, что сделал для него.

Лихонин остался на пару часиков один, пока мои схематические наброски не станут рабочими инженерными чертежами. По ним и будем делать первый образец. Хорошо, что заводчане имеют взрывчатку и на месте снарядим мины. В противном случае пришлось бы ехать на Охтинский пороховой завод. Найдя князя, пояснил ему, что через час будет готов чертёж миномёта и надо прямо сегодня заняться его изготовлением, потому что процесс вероятно не будет лёгким. Работа завертелась после указаний Михаила Александровича. Определились с бригадой рабочих, которым видно придётся работать большую часть ночи. Бригадиру намекнул, что оплата двойная и сразу, а качество только отличное должно быть. Не хотелось терять и дня. Сегодня уже двенадцатое, осталось ровно две недели.

Пока я привёл своего бывшего оружейника, а сейчас уже мастера - Фрола Семёновича, бригада была готова хоть пушку, стреляющую до Луны сделать. Пришёл Владимир Николаевич и они вместе с мастером из литейного цеха, бригадиром и Фролом моим начали рассматривать чертежи. Тут я уже не помощник, сами справятся.

Глава 11

Поинтересовался насчёт мастера, что занимается снаряжением взрывчатых веществ. Отвели меня хрен знает куда, то есть подальше от основного производства, чтобы избежать нежелательных последствий. Цех с ужасным воздухом и правда светлый, а атмосфера, гнетущая просто звиздец. Попросил нужного человека выйти на двор, где свежий воздух. Представился мне ответственный по производству Гаврилой Ивановичем, он главный лаборат. Переспросил его - может он лаборант? Чем вызвал вымученную улыбку на жёлтом лице. Видно я не один такой умно-глупый. Лицо желтушное, это скорее болезненность. Не здоровый видон у мужика. Беда этого времени - отсутствие индивидуальных средств защиты.

Переговорил с ним по поводу того, что изготавливаем орудие артиллерийское, которое будет стрелять минами. Показал рисунок - на место где у мины капсюль, небольшой пороховой заряд, в мешочках основной пороховой заряд, где взрыватель. Что ему необходимо завтра самому найти в цеху сборки полковника Лихонина, и он уже конкретно всё пояснит. Главное, что Великий князь Михаил Александрович Романов занимается изготовлением данного орудия, а то полковников много, а императорской фамилии представителей мало, пусть почешет репу. Поинтересовался, а чем же мины наши будут снаряжаться? И тут вылезли нюансы, о которых может когда-то и слышал, но хорошенько подзабыл. Тротил был в дефиците, а мин нам надо хотя бы на первое время тысячи три, не меньше. Первую партию для испытания проведём на тротиле, а остальную партию заполнят мелинитом. Причём он даже мощнее тротила. Только во всём имеется своя фишка. Пикриновая кислота, как основной компонент мелинита, вступает в реакцию с металлом и выделяется соль, которая взрывается при малейшем ударе и даже трении. Из-за этого внутреннее пространство болванки мины надо тщательно выкрасить специальным лаком. Нам такой взрывоопасной радости не надо, а значит будут рабочие красить, процесс правда удлинится во времени, появятся новые затраты и в целом удорожание себестоимости мины.

Князь покинул с Орловым завод под вечер, а мы с Владимиром Николаевичем уже глубокой ночью дождались отливки двух стволов и плит к ним. К утру вылили два десятка мин. Пока пару часиков поспали с полковником, с нашим изделием работали станочники, доводили всё до ума. Доводка и сборка заняла больше времени, чем отливка. Мастер пытался оптимизировать процесс изготовления корпуса мины. Первое изделие, как пробное, идёт туго. Новые размеры резьбы на вкручивание детонатора и накручивания хвостовика в котором необходимо сверлить с десяток отверстий. Установка и настройка угломера, уровня горизонта. Возни много, что-то на получается, думают, как быстрее сделать с выгодой и по времени и качеству. Лучше в этот нервозный момент побыть подальше, хватит там и Лихонина.

После обеда появился Романов младший. Только от министра Захарова. Штаты уже утрясли, Орлов выдвигается в ближайшие дни на полигон в Царское село. Туда же надо успеть перевезти танки и бронемашины. За двое суток всё же приклеили пробку внутри броневиков, а в танках не успевают. Оставили эту проблему напоследок. К трём часам пришло десять платформ под броневики. А четыре платформы под танки придётся укреплять скорее всего. Василия Аксёнова, великого гонщика, отрядил для постановки машин на платформы, а то криворукий попадётся шофёр и угробит броневик. Вася всё же виртуоз за рулём. Переговорил с князем, что при следовании в Маньчжурию, надо укрыть технику брезентом. Он будет как защита от сажи и копоти, так и маскировка от ненужных глаз. Намекнул, что если будем воевать зимой, то желательно и технику выкрасить в белый цвет, так бронетехника менее заметна на фоне снега.

Все как бы при деле, и я решил быстренько смотаться в столицу, чтобы разместить, пошив плитоносок и разгрузок. Требуется провентилировать вопрос с обувью, материей для штанов и нижнего белья, а также узнать места пошива полушубков. Хорошо, что не всё сразу надо иметь к концу августа, думаю, что успеют пошить, а потом передадут в Маньчжурию к октябрю. Зам мой сам проследит за выполнением заказа. А снаряга нужна сразу, уже вчера, а заказал только сегодня. В трёх мастерских за пять дней обещали сделать.

Под самый вечер заехал в редакцию газеты «Русский инвалид» и к сожалению, не застал Нордина. Отправился к нему на квартиру. Не задержавшись и часа, как всё Валентину Арсеньевичу растолковал - что необходимо прикупить для длительной командировки на восток страны. Объявил правда, что там будет война и пусть он спокойно взвесит все за и против поездки. Оставил на расходы не малую сумму. Если выгорит с приобщением прессы, то получатся не только горячие во всех смыслах репортажи, но и кинохроника. Я не сомневался, что Валентин примет правильное решение, однако у него возникнут моральные трудности выбора. Дома останутся родители, работа, которая наконец-то стала приносить доход и не всегда малый. На другой чаше весов - желание стать корреспондентом в боевых условиях, а тут уж как повезёт. Можно ещё более стать узнаваемым среди читателей и сделать шедевры кинохроники в победе русского оружия над японскими агрессорами. Вариант возвращения на щите, как воина пера и кинокамеры, ему вероятно меньше всего будут лезть в голову. В нём всё-таки присутствует авантюризм и интерес к перемене обстановки обитания.

К ужину подскочил к общим с женой родителям. Мария Дмитриевна уже отбыла в Крым за дочерью и внуком. Тесть же обложился прессой и почитывал. За прошедшие полтора года, как знаю Петра Александровича, он всё же несколько изменился, как внешне, немного набрав в весе, так и отношением к людям. Прежде всего к жене и дочери. Ко мне разительных перемен не произошло, всё иногда петушится, забывая кто у кого на службе - я у него или всё же он у меня. Хорошо, что после сердечного приступа перестал попивать коньячок, а так не переводился он у тестя. Посидели, по-доброму поговорили.

На обратном пути в Колпино умудрился пробить колесо. Слегка извозюкавшись в грязи, потому что сразу после лужи заехал в пыль и на что-то напоролся, так и не понял на что. Лихонин командировал у меня в доме. Похозяйничав на кухне, приготовил ужин и ждал меня, однако не вытерпел и в одиночестве поужинал. Еда была кстати, проголодался страшно. Тесть напоил чаем и угостил печеньками, так как Ирину после отъезда супруги в Крым, отпустил на несколько дней, как бы в отпуск. Сам же питается в ресторане гостиницы при автодроме.

Владимир Николаевич поддержал меня попивая чаёк и одновременно поведал о делах. Луи увидел свет в моём доме или услышал, что подъехала машина - пришёл на огонёк. От них и узнал, что только завтра один миномёт будет готов к часам девяти, а второй чуть позже. Холостых мин снарядят только три. Огорчил Лихонин тем, что пока процесс не отработают, производство мин идёт вручную и кустарным способом - много ручной работы, а это замедляет процесс производства в товарных количествах. По его мнению, возможно к концу месяца снарядят менее тысячи штук. Главное, чтобы для испытания в полигонных условиях имелось хотя бы два десятка мин. Скорее всего, как сказал Луи, на полигон отправимся вместе с танками - послезавтра.

Дружище решил не разбирать танки на части, то есть не снимать гусеницы и башню, как мы планировали ранее. За сегодня успели приклепать на платформе две параллельные балки, чтобы гусеницы стояли на них, опираясь весом не только на доски и перемычки днища. Сбили дополнительно деревянную клеть, на которую станет танк и это по его расчётам должно ещё больше распределить нагрузку по всей платформе. Только до Маньчжурии всё равно придётся разгружать танк - снять гусеницы и башню. На месте восстановят всю технику за пару дней в местных мастерских.

Грузовики оборудуются съёмными лавками, шьются тенты. Пару двигателей придётся взять с собою, на всякий случай для замены. Ищет бочки под горючее и масло. Получил партию зимних шин, ремонтные комплекты для камер и вероятно заберём всё это сразу, потому что потом будет чем загружать вагоны. Фогель, получив от Луи список расходников, готовится к командировке. Вторым эшелоном, возможно сентябрьским, всё это и получим. Напомнил Луи о белой краске, чтобы успеть вовремя перекрасить технику по сезону. Озвучил друг и вопрос, что мучил меня - об оклеивании внутри танков пробкой. С броневиками получилось всё нормально - успели исправить удешевляющий вариант, придуманный военным ведомством. Луи пообещал оклеить танки перед самой отправкой на восток, пока они доедут, клей высохнет, внутри всё проветрится. Долго не засиживались, устали все, поэтому разбрелись отдыхать.

Утром узнал, что наш командир отряда уже с завтрашнего дня будет принимать прибывающий полк из Выборга и нашу бронетехнику в летнем лагере. А мы с Лихониным стали осваивать первый собранный миномёт. Я в жизни не то, что не стрелял с миномёта, а осматривал и правда щупал только, как экспонат в музеи под открытым небом. Это происходило не один раз правда, но у меня и мысли тогда в голове не было, чтобы запоминать всё, что трогаю и поворачиваю, что вертелось. Видел в фильмах, как расчёт готовится к стрельбе, поэтому, не помня точно вид миномёта, заложил интуитивно только две опции в конструкцию - механические установки угла для стрельбы - от сорока пяти до восьмидесяти градусов и горизонтальное выравнивание ствола, чтобы не стрелять косо, а прямо. Направление стрельбы устанавливается поворотом миномёта в ту сторону, где противник. Возможно это и примитив, но полковник ничего в схеме не исправил. Всё-таки кое-что явно я не понял. А вернее главное - как стрелять?

Беда была ещё в том, что саму мину в руках я не держал и представление мог составить только по виденным кадрам из боевиков. Затык вышел знатный, а всё потому, что не мог понять, за счёт какого заряда вылетает мина из ствола. В самой мине только взрывчатое вещество перед детонатором, а в хвостовике капсюль. Помнил по кадрам, что расчёт опускал мины с «браслетами» так скажем в ствол, что в «браслетах» порох и сам догадывался. Разное количество таких мешочков давало мине возможность пролететь большее или меньшее расстояние. Это тоже ясно - раз увеличиваем количество пороха, то и создаём большую силу при его сгорании на выталкивание болванки. Когда сделал макет мины из глины, вот только тогда догадался, что после хвостовика, нанизанные мешочки с порохом должны как-то воспламениться, только от чего? Чисто логикой понял, что капсюль должен что-то поджечь и пламя перекинется на эти мешочки с порохом. А как это произойдёт? Воспламенение внутри, а добавочный порох снаружи. И тут озарило! Через отверстия, которых у меня нет ещё, а надо обязательно сделать на хвостовике мины. Значит, после капсюля, должно быть совсем небольшое количество пороха, он и должен стать инициатором горения тех самых мешочков проникнув наружу через отверстия, которых-то раньше и не хватало. И когда я, как полный чайник в этом деле допёр до всего сам, то радости моей не было предела. Казалось бы, всё просто и элементарно, вот только Ватсон блондинистый блондин!

И когда этот процесс рассказал полковнику, то тот в ступоре был, от простоты и, казалось бы, наглядности всего, но определённость возникла только после показа с подробным пояснением. У Лихонина, на его мортире, выстрел осуществлялся почти что как у пушки - долго, поэтому выстрелов было всего три-четыре в минуту максимум. Короче, принцип был иным. Поэтому и реакция у него была соответствующая на мину.

А пока прихватив парней из заводской охраны, мы тихонечко, не привлекая внимания, вышли через наш завод на околицу, где стреляли из револьверов по мишеням. Рядом приличное поле, на нём и посмотрим дальность стрельбы. Практически за несколько минут, не спеша установили миномёт. Выровнял горизонт. Отправил одного охранника в конец поля, чтобы не бегать ему в процессе полёта мины, да и так лучше будет видно, куда упадёт железяка. Угол выставил в пятьдесят градусов. Надел два мешочка с порохом на мину и придвинул их к хвостовику. Почему два, потому что полковник это высчитывал. В мешочке десять грамм пороха, больше нельзя. А с меньшим количеством поэкспериментируем уже на полигоне. Сейчас для нас главное - выстрелит или выплюнет, а может и взорваться в стволе. Из-за этой неопределённости, Владимир Николаевич попросил право опустить первую мину ему. Я не против, тем более, что отказался от привилегий.

Вся группа отошла шагов на десять. Не только Лихонин и я то же - перекрестились, а за нами и все остальные. И вот, опля, едва слышный скрежет металла о металл, приличный хлопок и сразу выстрел. Только успел сконцентрировать зрение в бинокле, как вижу, что что-то плюхнулось на поле. Едва заметное облачко пыли и торчащее оперение. Вижу радостную физиономию Маслова Емельяна, охранника, бегущего к болванке. На первый взгляд пролетела мина версту или чуток дальше. Сейчас парни аршином измерят. Все улыбаются, а полковник только и повторяет - всё так просто, гениально просто, и никто не додумался раньше и сложного то нет ничего, а летает же зараза чугунная. И не догадывался Лихонин, что не просто так мы опередили время. В первую мировую войну это оружие использовали во всю, а вот кто его на самом деле изобрёл даже и не знаю, может быть и так, что он сам допёр со временем, усовершенствовав свою же мортиру.

Второй выстрел осуществили под углом в восемьдесят градусов, чтобы узнать хотя бы в такой ситуации, минимальное расстояние для поражения противника. Полковник уже дал мне сделать выстрел. Ощущение конечно странное. Знаю же, что детонатора нет и взрыва большого не будет, а страшновато, ё-моё, хоть руки не трясутся, только поджилки. Когда на тебя смотрят пять пар глаз, то теряться не стоит. Опустил мину, выстрел. Тут уже и без оптики было видно куда упала болванка. Примерно четыреста метров пролетел чугуний. Так можно прямо из своего окопа в окоп супостата пулять. Больше стрелять не стали, незачем. Парни замер сделали, и мы получили более-менее точные первые результаты. В первом случае у нас вышло тысяча сто пятьдесят метров, а второй – триста восемьдесят метров. Собрав орудие вернулись на завод. Тут нас ждал и второй собранный миномёт. Поблагодарил лично каждого рабочего, вручил по две красненькой купюре. Это меньше их жалования за месяц, зато неожиданно приличная добавка за сутки работы.

За обедом решили, что надо всё же заказывать остальные стволы, с двумя запасными и со всеми причиндалами к ним, не теряя времени. Пока испытаем на полигоне эти два, как раз и подоспеют другие. Платформы под танки к ночи переделают, затем с утра погрузка и отправка.

В процессы заводские уже несколько дней не вникал, раз отошёл от дел, то пусть руководят без меня. Собрав по минимуму вещей, вместе с Лихониным в пятницу прибыли на полигон машиной. Здесь пока суета, как никак три тысячи людей в одном месте собрались, броневики уже тут, а танки прибудут к вечеру. В обед к Лихонину подошли будущие миномётчики, командир у них штабс-капитан Верещагин Роман Денисович. Невысокий, плотный, с прищуром офицер, побывавший в боях на Дальнем Востоке в прошлую войну. Даже ранен был осколком. Награждён. Не успели мы с полковником и глазом моргнуть, как он уже успел с двумя солдатами развернуть батарею. Он интуитивно понял что к чему. Поэтому осваивалась техника быстро. Можно считать, что нам повезло с таким офицером. Однако Лихонин собрав взвод вокруг себя стал всё же методично пояснять необходимость того или иного устройства. Особо сосредоточил внимание, что орудием можно виртуозно управлять, не прибегая к маховикам. И тут уже возникли вопросы у миномётчиков, как такое возможно? Вот тут-то и сел на своего конька Владимир Николаевич. Штабс-капитан в своём блокноте только и успевал делать пометки. Это была как бы теория, а практика даст уже конкретные результаты. Впереди им предстоит составить таблицы стрельбы, о чём раньше с полковником разговаривали. Но это уже завтрашние практические занятия. Предоставив полковника артиллеристам, решил пройтись по лагерю.

Пехота меня не интересовала в данный момент, направился прямиком к бронетехнике. Здесь уже во всю её осваивали со вчерашнего вечера. Увидев в моём лице начальство, какой-то поручик подбежал и хотел было представиться и отрапортовать, остановил его, поздоровался, представились друг другу и пошли вдоль техники. Это был командир первого взвода, у которого в подчинении пять экипажей. Соболев Владимир Владиславович, немногим старше меня, жгучий брюнет, слегка смахивающий на цыгана, пояснил, что в наличии только три водителя, которые имеют опыт вождения и все они из Выборгского полка. Остальные обучаются пока теоретически под их руководством, изучая материальную часть. Экипажи сформированы и заняты изучением своего оружия. Тут к нам подошёл поручик видно из второго взвода, представился. Родимого Эдуарда Михайловича так же до знакомства не встречал. Разговорились. Попросил офицеров к вечеру предоставить размеры одежды своих подчинённых, предупредив, что им сошьются полушубки и шапки, штаны утеплённые, перчатки и рукавицы, нижнее тёплое бельё. Нужны размеры валенок механиков-водителей и сапог для остального экипажа. Через два дня всем заниматься в новой разгрузке с бронежилетом - с подъёма до отбоя, чтобы привыкнуть к тяжести бронеплиты. Кроме изучения штатного оружия, предупредил, что им выдам ружьё самозарядное «Браунинг А пять». Которое хорошо тем, что можно втроём создать достаточно плотный огонь, если придётся эвакуироваться из повреждённого броневика под огнём противника. Поэтому надо пострелять и из него. Так как все экипажи были собраны с миру по нитки, кроме трёх Выборгских, то и форма была обычная, а не специальная – кожаные куртки, шлемы. Придётся и это заказывать, а то у одних есть это, а у двух третей нет. В армии всё единообразно должно быть. Заодно приказал и размеры под куртки снять. Фрол Семёнович ещё вчера провёл разъяснительный показ по пулемёту системы «Максим» и тридцатисемимиллиметровой пушки «Гочкиса». Завтра стрельбы по мишеням. Больше не стал отвлекать офицеров от их обязанностей и направился к командиру отряда.

Командир отряда находился в импровизированном штабе. По виду князя понял, что не сладка жизнь у него. В его полку всё отлаживалось годами, а здесь сборная солянка. Весь в бумажках. Представил мне интенданта, которого специально привёз из столицы. Они видно в таблицы всё сводили, а я тут такой с умным лицом припёрся. Припахали естественно и меня. И вовремя вклинился. Оказывается, разговор вёлся о принятии пищи в пути следования эшелона. Интендант предлагал выдавать сухпаёк на каждые пять дней, чтобы всё не съели сразу. Горячее один раз в день, остальное в сухомятку. Это меня и задело. – Таким образом желаю питаться только своим врагам-японцам, начал высказывать своё мнение я. А наши солдаты, унтер-офицеры и офицеры должны получать горячую пищу три раза в день. Утром и вечером каша с мясом или салом, в обед жидкое горячее и каша. Чаем должны все упиваться.

Возмущению интенданта не было предела, он стал приводить нормы потребления, от которых не в коем случае нельзя отступать. В конце концов князь не выдержал и попросил меня изложить моё видение данного вопроса. – У солдата голодного в уме только еда, а не выполнение боевого задания, если в эшелоне сидеть полуголодным, значит подталкивать солдат к обмену личных вещей на еду или даже к краже съестного на стоянках, нарушая устав. В нашем отряде всё должно организовываться иначе. Во-первых, во избежание пищевых отравлений, все должны есть централизовано и вовремя. Вода кипятится и только потом употребляется в виде чая или просто так. Нельзя забывать о диверсиях противника и происках его разведки. Предлагаю иметь кухню на эшелон. Надо рассчитать количество поваров и их помощников, сколько иметь котлов, запас дров и угля, овощей, круп, консервов, концентратов и резерв воды. Под кухню переоборудовать платформу, желательно её сделать не горючей, то есть из металла, ради безопасности самой кухни и всего эшелона. В соседнем вагоне-складе разместить продукты. Во-вторых, каждый вагон-теплушка должен иметь два бака для еды и термос для чая. На заранее обговорённой остановке, дежурные приносят баки к вагону-кухне и им набирают пищу, которую несут в вагон, где она и употребляется. Пустые бачки возвращают обратно, где их моют горячей водой, а не каждый самостоятельно, как может и хочет. В-третьих, чтобы это осуществилось, надо иметь не только перечисленное, так же, чтобы у каждого солдата были индивидуальные котелки, ложки, кружки и фляги. Подытоживаю - мы экономим время приготовления и принятия пищи, потому что всё централизовано, ограждаем себя от лишнего внимания большим присутствием военных у состава, в том числе уменьшаем риск провокаций и диверсий. Поступая так, мы не понижаем уровень боеспособности отряда из-за пищевых отравлений, наоборот - поддерживаем боевой дух личного состава, который явственно чувствует заботу о них. Солдат должен воевать, тренироваться, есть и спать, а всё остальное - это работа штаба, нужных служб и поваров.

На такое моё заявление у интенданта ничего не нашлось что ответить против. – Если вы господа решите это провернуть, то кто оплатит ваш проект? А сроки? В конце, раз не смог съязвить, то хоть напомнил о финансах и с язвительным прищуром посмотрел интендант на нас по очереди. Пришлось и князю высказаться. –У вашего завода, Сергей Илларионович, ориентация производства не позволит это осуществить. А вот на Путиловском попробую разместить заказ. За две недели они и ступу для бабы-Яги изготовят, а не печь на колёсах. Свои средства вложим в дело, а потом через министерство возвратим. Проверим, обкатаем эту идею на практике, может и наше военное ведомство закажет, когда поймёт, что вещь стоящая, - война то не последняя, к сожалению.

Далее командир переключился только на меня и начал интересоваться пошивом всего, что хотели иметь в своём отряде. Доложил, что снаряга будет готова к понедельнику. Определил лавки и мастерские, где закупим овчину и начнём шить полушубки, штаны и прочее. Вечером соберу обмеры на личный состав отряда и на пехотинцев, человек на триста и завтра можно данные вести в столицу. Для отряда бронеплиты привёз, а пехоте придётся подождать до конца месяца. Единственно, что не успел решить до конца, так вопрос с валенками и утеплёнными сапогами, а потом имея валенки пошить на них чехлы из кожи, с сожалением известил командиру.

Михаил Александрович, заслушав мой доклад, попросил передать всю информацию о чём рассказал интендантской службе, теперь это станет их головной болью и задачей. Оплата остаётся за нами. Мне проще, как говорится - леди с кабриолета, лошадке бежится значительно легче, своих забот хватает. Потом был обед, общее построение всего личного состава. И опять все занялись подготовкой. Вечером собрались всем офицерским составом на совещание. Нам довёл князь, что японцы ещё не вышли на границу с Китаем. КВЖД потихоньку насыщают войсками. Командующей армией двадцать шестого проведёт смотр Особого Броневого Отряда и всех приданных сил - Выборгского полка, миномётного взвода, отделения связи. Напомнил, что с понедельника отряд и штурмовая рота носят новую экипировку. Во вторник – обкатка танками. Со среды по пятницу - стрельбы. В субботу полный доклад по ходу испытаний миномётов и принятие уже собранных с завода. Потом два дня отрабатываются взаимодействие и слаженность. Пол дня на подготовку к смотру, а как нас только покидает начальство, устраняем недостатки и продолжаем по плану дальше. И двадцать девятого ждём приказ.

В воскресенье служба и молебен, а потом занятия по плану. Отдыхать будем в пути и то навряд ли. Насыщенная вышла неделька, сказать нечего. Рад был, что часть проблем у меня взял интендант. Танки то прибыли, а экипажи не слаженные, хотя с броневиков уже успели пострелять - вооружение одинаковое, лишь машины тяжелее и медлительнее всё делают. Бедные механики работают с экипажами на износ. Больше конечно уделяют внимания водителям. Расчёты миномётчиков отстрелялись все. Плохо, что остальные орудия прибудут позже. Пришлось Фрола Семёновича отправлять за двумя десятками мин в Колпино, чтобы штурмовики на своей шкуре поняли, что во время выдвижения к окопам по неприятелю в это же время будут отрабатывать все десять миномётов. Тактика новая и естественно, даже на манёврах осколки могут над головой пролетать, причём самые настоящие и смертоносные.

Обкатка танками это наглядно показала, что как бы солдаты не хорохорились друг перед другом, а когда на тебя надвигается стальная громадина, тут не до шуток и приколов. Были отказники и мокрые подштанники. Психика вещь тонкая и у всех разная. Командиры были первыми и принцип - «делай как я», никто никогда не отменял. Все прошли это испытание, но с разным количеством потраченных нервных клеток.

Поломок техники, кроме косяков самих водил из-за неопытности не было. Колёса пробивались часто и это уже считалось пустяком, становилось такой же попутной тренировкой для экипажа по быстрому снятию повреждённого или полностью угробленного колеса, на новое. Пулемётчики уже увереннее поражали цели на ходу, а вот стрельба из пушки желала лучшего. Снарядов и патронов не жалели. Вероятно, перед отправкой стоит поменять стволы, потому, что выработаем их ресурс и могут уже в бою подвести в самый неожиданный момент.

Попытались несколько раз развернуться танковым уступом и двинуться на штурм окопов. Да куда там, плохо командиры танков следят за дистанцией и построением, норовят вырваться вперёд. Пехоту тренирует Орлов добросовестно, комбатов рвёт на английский флаг, а те ротных, как Тузик грелку и усиленная всеми трындюлина долетает до солдата, а тот солёным потом нарабатывает навыки.

В группировку собраны подразделения, где одни, как выборгцы, ни разу не участвовали совместно с боевой техникой, хотя воевали и бронеотряд, который не только не слажен, но и пороха не нюхал, как приданные им пехотинцы. Размеры полигона внушали своими просторами и рельефом. В ходе практических отработок поняли, что идеально во фланг противнику выйти пешком можно и жахнуть вдоль линии укреплений, только не броневиками. Под разными углами, вполне так и будет получаться, но не лоб в лоб.

Обязанности командиров нашего соединения распределили так - князь, как командир группировки всегда позади наступления, чтобы видеть общую картину. Я, как начальник штаба, планирую операцию и потом совместно прорабатываем действия. Управляю технической составляющей, чтобы обеспечить бой. Орлов отвечает за пехотные батальоны, координирует действия с бронетехникой. Для прорыва, а таково наше предназначение, используем танки на ширину небольшого фронта-конкретного укрепления японцев, их поддерживает рота пехоты, миномётный взвод. Слева и справа по взводу броневиков и по роте прикрытия самой техники, а также парирования прорыва, контратаки или обхода противника. Александр Александрович находится справа, а я слева. Резерв у командира отряда. Связь между нами по телефону, посыльным, флажками и ракетницей. Другими словами, штаб рассредоточен в бою, чтобы видеть и чувствовать всё, а не сидит на пригорке кучкой могучей.

Отработали и действия на условной дороге между возвышенностями, что характерно для той местности,куда направляемся. Тут у нас было несколько вариантов действий. Неожиданное столкновение с колонной противника на марше, засада на колонну и неожиданный встречный бой. Вдобавок вариант с прикрытием по бокам. Из засады танк можно использовать, однако и потерять легко его, если пойдёт что-то не по плану, например, скоротечное боестолкновение с быстрым отходом. Это не про танки. С броневиком проще, он манёвренней и скоростной. Но везде вылазит на первое место - проходимость и ограничения. Техника несовершенная, только и способна по ровной местности, где нет перепада резкого высоты, отсутствуют камни и валуны, ямы и нет пушек, выведенных на прямую наводку. Короче, ведро с болтами. Сам князь отметил как-то, что никогда раньше так серьёзно манёвры подразделений не проводились. Да и тактика у нас стала совершенно другой.

Глава 12

Генерал-майор Алексеев приехал на смотр понимая, что прерывает нашу подготовку, поэтому придирок не было. Более того он остался ещё на два дня и посмотрел, как мы отрабатываем разные варианты атакующих действий. По окончанию своей инспекции, он собрал генерал-майора Романова, меня и полковников Орлова с Лихониным, для делового разговора, где основная суть свелась к тому, что он уже видит, где и как применить наше соединение на фронте. Раньше представлял смутно, чем теперь рад поделиться с нами. Сделал себе пометки относительно тактики применения бронетехники, наши наработки и пожелания использовать соединение не как палочку выручалочку Маньчжурской армии. Для серьёзной обороны участка фронта мы не годимся, в отличие от прорыва обороны противника. Владимир Николаевич подал рапорт о зачислении в отряд для дальнейшего испытания на поле боя миномёта. И к нашему удивлению его ходатайство удовлетворил генерал, пообещав самому уладить все формальности в столице с ГАУ.

Эх, нам бы месяц пробыть на полигоне, а тут уже и конец августа, две недели пролетели почти на одном дыхании. Как назло, был так загружен, что только разок удалось выбраться к жене в Колпино. Соскучился по моим просто жуть. Ночка была бессонной, наслушался также от жены, что рвусь на войну, а она в положении и малой на руках. Значит тёща оказалась права, поэтому будем ждать пополнение семьи к весне. Обещать не стал, что увидимся вскоре и надолго, если только на несколько часов и уже проездом на восток.

Приказ об отправки Особого Отряда получили тридцатого августа. На меня легла подготовка бронетехники. Для этого переправились на завод и стали «разувать» танки, снимать башни, подготавливать броневики. Поменяли стволы. Правда этим уже занимался полковник Лихонин у которого в подручных оказался фанат оружия Фрол Семёнович. И поедет он не вместе с нами, а когда привезёт нужное количество мин. Командир думал, что напугает голым задом ежа, да куда там, у полковника глаза горят, как у молодого юнца, жаждущего побед и наград. Полторы тысячи мин можем прихватить с собою. У полкового командира свои заботы - орлов три тысячи, размести их, накорми, да ещё и охранять надо, чтобы чего не вышло. Князь всё же успел организовать переоборудование вагона-кухни через Путиловский завод, ну и баки для еды естественно не забыли изготовить. Нижнее тёплое бельё экипажей бронетехники пошили, шлемы и подшлемники-балаклавы то же, а ещё, кожаные куртки, перчатки, очки для водителей и командиров изготовили. Прибарахлились мы. Остальное уже в сентябре получим.

За трое суток был сформирован состав эшелона и две ночи были моими с Анютой. Тёща переехала к нам в помощь, Катюха с малой думаю будет пропадать так же у нас. На них же и клуб, хотят держать дамы руку на пульсе. Луи пообещал, что присмотрит за моими. Успел забежать на завод и получить кучу пожеланий, а главное возвращения живым и с победой.

Сто пятнадцать вагонов, которые отправятся четырьмя эшелонами ждали только приказа. И вот мы в пути. В нашем отрядном эшелоне только десять вагонов - девяносто человек личного состава, штаб и часть груза прихватили. Затем следует техника под особой охраной, тоже немного вагонов - пятнадцать, следующие два состава длинные, что везут полк, пятьдесят и сорок теплушек, в меньшее количество просто нельзя пихать людей, как сельдь в бочку. И так вой стоял, что мы разбазариваем казённое имущество, можно и уплотниться. Пришлось одного такого уплотнителя прижать к вагончику и в репу зарядить. Думал, что на дуэль вызовет, оказалось, кишка тонка.

Восемь тысяч километров проехать в таких условиях, это не на диванчике с газеткой пересидеть и то нудно через неделю становится. Рассчитано всё по весу Министерством путей сообщения. Предусмотрели вариант диверсии, так чтобы не создавать пробок, облегчить процесс приёма пищи, в конце концов нам надо менять паровозы, заправлять их водой, бункеровать углём. В общем умные головы рассчитали. А мы немного исправили в лучшую сторону для себя. Путилов оказался молодец, пройдоха предприимчивый, но он правильно понял, что вагон-кухню военным всё равно всучит, сделал их три, правда оплатили мы два, зачем нам столько. Его желание на нас нажиться нам же и помогла. Один вагон прицепили к нам, питаться будут люди с двух эшелонов, а второй вагон обслужит только пехоту.

Шли мы с интервалом в два часа и по графику в конечный пункт должны прибыть с разницей между первым и последним эшелонами три-четыре дня. За это время как соберётся вся пехота, мы уже приведём технику в полную боевую готовность. В день должны проходить триста километров пути. Задерживать нас не будут. Везде зелёный свет.

В штабе кипела работа. Бумаги, что мы получили касались многих вопросов - это на каких станциях будет замена паровоза, ориентировочно в Челябинске, Омске и Иркутске. Паровозы потребляли много воды, поэтому через каждые полсотни километров он мог остановиться и заправиться. Углём запасался по более, хватало бункеровки на двести километров. Плохо, что дорога была однопутная и хорошо, что уже сделали объезд Байкала, а то паромами переплавлялись несколько дней. Всё равно пропускная способность мостов через крупные реки задерживала движение. Радовало и то, что мы по теплу переезжаем, хотя сентябрь в том регионе не совсем весёлая пора, к концу месяца возможны и заморозки.

Пехоту набили плотнее, чем отрядных. Наши экипажи в теплушках на нарах в два яруса разместились, у выборгской пехоты - в три. Неудобно, конечно, однако простой народ в это время весьма неприхотлив. Поэтому нам с князем, журналистом Нординым, врачом, двумя фельдшерами и штабс-капитаном артиллеристом, в штабном вагоне грех было жаловаться на всё. Периодически мы проводили так сказать штабные учения с командирами танковой роты и двух рот броневиков. Изучали по карте район КВЖД и далее Корею. В Министерстве обороны командир раздобыл карты боевых действий в прошлую войну. Попутно приходилось переходить в вагоны, где механики с завода продолжали разбирать с водителями устройство техники, периоды осмотра и профилактики, устранение мелких неполадок в полевых условиях. В целом поднимали те вопросы, на что не хватало времени на полигоне. Там же главное было научить управлять и элементарно обслуживать своего железного коня. А теперь есть целых двадцать дней досконального изучения вверенной матчасти.

От Колпино до Пензы периодически случались проблемы - то с раздачей пищи или нехваткой воды кипячёной. В Уфе трое отравились спиртным, купив или обменяв что-то на бормотуху, впрочем, остались живы. От Челябинска до Омска ехали по равнине быстрее. Пересекли Обь и Енисей. Между Красноярском и Иркутском - тайга, медленные подъёмы. Утомительный отрезок в тысячу километров. Три года как работала Кругобайкальская дорога. Со счёту сбился от количества тоннелей, мостов и виадуков. Поезд идёт с такой скоростью, что казалось быстрее можно было пробежать этот маршрут. Но гарь в тоннелях перебила все неудобства.

Пересекая Забайкалье, протапливали на ночь печки в вагонах. Тело уже зудело. Просто требовало баньки, не-е-т, оно вопило - хочу помыться! Проехали Читу. И скоро Китайская граница. Через сутки: таможенный и пограничный контроль на станции Маньчжурия. До Харбина почти девять сотен километров, уже по чужой территории.

В Министерстве Обороны, перед отправкой, поставили в известность, что технику восстанавливаем именно в Харбине. Тут мощнее ремонтная база, даже литейное производство есть, чего нет в Мукдене. Встречаем полк и далее следуем до Мукдена. То, что у отряда не шинели, а кожаные куртки, не было большим плюсом. Не продувало и немного удобнее, это да, но не теплее. Между тем, нижнее тёплое бельё очень помогало. Недели через две-три придёт состав с зимней одеждой, вот её то мы наверно будем ждать с большим нетерпением, чем что-либо.

Харбин предстал действительно большим промышленным центром нашего присутствия в этой глуши. Пока броневики загнали в тупик и взяли под охрану, танки начали съезжать с платформ. Как прекрасно, когда нет монотонного стука колёс и даже работа станков и молота в мастерских не доставляли неудобство, наоборот, простор, под ногами земля. В мастерских города не только ремонтировали паровозы, даже строили вагоны. В принципе, тут было всё, что нам необходимо - краны, инструмент и квалифицированные рабочие. Двое суток работы и почти всё готово, по мелочи доводили технику сами, потому что долго были без дела и руки просто хотели работать, что-то мастерить и ремонтировать. Народ ожил. Сообщили нам телеграфом, что третий состав на подходе и мы начали вновь погрузку на платформы. В ночь покатили дальше на Мукден.

Командиру передали пакет от командующего армией Алексеева. Радостных новостей было мало. То, что японцы перешли приграничную реку Ялу-Цзянь или просто Ялу, мы узнали в пути, вот только никто не знал о том, как далеко продвинулся враг. И вот мы получили точные сведения и предписание - куда прибыть.

Изучая карты, мы пришли к выводу, что практически вся ЮМЖД, то есть Южно-Маньчжурская дорога, начиная от Харбина и до полуострова Ляодунь, где уже сужение суши, находится на расстоянии от корейской границы в районе ста, плюс-минус километров. И пройти японцам это расстояние быстро - за день или два не получится. Их сначала встретит местная армия, вернее китайские подразделения. А потом уже и мы, вновь созданной армией под командованием Алексеева. Командующий указывает, что наша армия с трёх направлений - южного, с полуострова по дороге на Сыцзыво, в сторону портового Дагушаня, а там через тридцать километров по трассе и уже граница, с севера, занимая дорогу от Хайчена в сторону того же Дагушаня и от Ляоляна в сторону приграничного Тюренчена, - предугадывая прежние направления наступлений, выдвинули авангард для связывания боем противника. Наш Броневой отряд оставляет танки в Ляояне и двумя ротами броневиков с поддержкой миномётных расчётов выдвигается с двух точек - Ляояна и станции Хайчен, в помощь нашему авангарду для усиления. Другими словами, одна часть отряда продолжит путь до станции Хайчен и там высадится, а вторая, высаживается тут в Ляояне, где мы сейчас и находимся, а потом начинает движение в сторону Фынхуанчэна.

Нам такое решение командующего не понравилось. С одной стороны, такие манёвры правильны - мы усилим огневой мощью наших и возможно застопорим продвижение противника, принудим к обороне. А с другой, мы могли бы попытаться броневым кулаком в каком-то одном направлении остановить японцев, а потом их опрокинуть, принудить отступать, где нам оставалось только, преследуя добивать врага, пока не деморализуем его или не упрёмся в его временную, наспех организованную оборону.

Не хотелось распылять наши силы, не так нас и много. Напомнил командиру, что мы хотя и приданы в армию, но имеем особый статус. Нам не просто надо повоевать и угробить машины, а применить новую тактику и по возможности сохранить бронетехнику. Всё-таки мой командир императорской фамилии и может показать кое-где и кое-кому, даже свои зубы.

Князь, по-моему, и без меня понимал ситуацию непростую, но видно не хотел слёту портить отношение с командующим, возможно у него в голове и свои тараканы шевелили усами. Поэтому принял приказ к исполнению. – Значит так, начал князь, нехотя отдавая мне приказ, рота Соболева с тобой и штабс-капитан Верещагин с пятью расчётами, по сотни мин на расчёт, остальное оставить на станции, роту из батальона подполковника Крутова, делим как штурмовиков на пополам, они за вами на грузовиках. Связи между нами конечно не будет, если только не тянут кабель за собою связисты авангарда армии. Вступаем в бой, полурота в бронежилетах прикрывает броневики, миномётчики из-за спины накрывают. Авангард армии поставишь в прикрытие слева и справа, чтобы не обошли тебя. Там же местность своеобразная - от дороги в стороны идёт повышение к сопкам. Техникой нам не пройти, а япошки пешком могут и рискнуть, надо это иметь в виду. – Всё предельно ясно мне, ответил я. Только есть предложение попробовать тактику откусывания японского авангарда частями. Сейчас подойдём, навешаем и отступим. Разведка проследит их действия. Но в любом случае, долина, по которой проходит дорога - одна. Значит отойдя, мы опять готовим засаду. Пощипали и опять отошли. Япошки разозлятся так, что будут переть буром, чтобы отомстить. Что-то в тактике можно и менять, впрочем, смысл такой. Авангард армии надо вымотать и заставить бояться. У нас скорость, огневая мощь и миномёты. На этом и решили, как будем действовать. Моё направление от станции Хайчен в сторону Дагушаня, что является портовым городком на берегу Корейского залива.

Выскочив из штабного вагона, сразу же нашёл поручика Соболева и отдал приказ, что его рота продолжает путь дальше, до следующей станции вместе со мною. Увидев Лихонина и Верещагина передал приказ командира, что взвод делим пополам, со мной штабс-капитан, а полковник с князем. Озадачил Верещагина боекомплектом для миномётов, а Владимира Николаевича попросил забросить нам не жалея патронов для пулемётов и снарядов для пушек, потому что неизвестно, когда увидимся, так как нас разделяют. Старшего телефониста направил в штабной вагон. Тут уже пошли команды, чтобы расцепить вагоны. Посыльный метнулся за подполковником Крутовым. Минут двадцать и маневровый паровозик оттащил вагоны с танками и броневиками второй роты. Прицепили к нам и вагон-кухню, повар бегал, орал, чтобы успели помощники затариться продуктами со склада, тоже вагона, который поехал с другой частью вагонов в тупик. Три платформы с грузовиками, теплушки для экипажей и пехоты начали прицеплять к платформам с броневиками. Суета, беготня, хотя деловая, хаоса нет, все знали, что следует делать. В общем через час наш состав сформировали. А я заодно решил с комбатом вопрос разделения роты и их снабжения.

Опять перестук колёс на стыках, гарь от паровоза. Восемьдесят километров преодолеем за два часа. По прибытию должны перекусить горячего, потому что потом только сухпай. В первой теплушке собрались командиры экипажей с ротным Соболевым, Верещагин и штабс-капитан полуроты Веселовский. Народ был сосредоточенный и ждали моих указаний, иначе зачем все командиры собраны. – Итак господа, наступает наше время, стал говорить присутствующим. Отдельный Отряд разделили, так как враг двигается с трёх направлений от самой границы в глубь Маньчжурии. Две дороги ведут прямиком на север от Кореи к нашей артерии соединяющей порты с Харбином, третья - в юго-западном направлении, прямиком на Ляодунский полуостров. В это время, наш командир ведёт свой отряд из Ляояна по дороге стратегического назначения до пункта Фынхуанчэн, что в полусотне километров от корейской границы. Все следили за моими показами направления по карте. Японцы по этой дороге идут с боями уже почти неделю. А мы, проехав южнее, высадимся и пойдём параллельной дорогой от Хайчена в сторону портового города Дагушань. По дороге у нас два населённых пункта - Силучен и Сюянь. Знаю только, что Силучен пока наш. Задачу командующий поставил такую - выдвинуться на помощь авангарду, что должен сдерживать продвижение японцев. В авангарде два батальона и артиллерия. Что от этого останется к нашему прибытию - неизвестно. Как бы там ни было, но мы должны японцам показать кузькину маму или козью морду. Движемся таким образом - дозорная машина в ста мерах от основной колонны, первым следует грузовик с пехотой, потом броневики и пехота. В конце миномётчики, грузовик с боеприпасами и продовольствием. Замыкает броневик.

Далее пошёл разбор действий каждого при поступлении сигнала от разведдозора об обнаружении противника. Постарался всё подробно, как было на полигоне, показать варианты действий, сигналы управления в бою. Указал, что инициатива проявляется только в пределах приказа, без геройства с целью погибнуть в первом же бою. Судя по ответным реакциям, понимал, что теоретически все готовы к бою, кое-что отрабатывали на полигоне, но реальность всегда отличается, появляются факторы, которые, учесть и предугадать сложно. Колонна получится не маленькой - десять единиц техники, пять броневиков и пять грузовиков. Обговорили случай отскока. Тут главное сберечь грузовики, они покидают место столкновения первыми. Бронь заберёт по два пехотинца, которые их же прикрывают. Важно не оставить целой или слегка повреждённую бронетехнику врагу - подрывать и всё. Раненых и убитых забираем. Никаких наших следов – только трупы врага и уничтоженные их обозы. Это вариант, если японцы обошли авангард или его смяли, и мы остались один на один с продвигающейся колонной по дороге. Если же встречаем наших, что ведут бой, то выходим с ними на связь и оказываем поддержку. Тоже рассмотрели пару вариантов наших действий. Если поломка или пробитие шины, то остановка на замену колеса или ремонт, остальные производят осмотр местности с бинокля. Вроде бы основное предусмотрели.

Прозвучало два гудка от машиниста, это обговорённый сигнал мне, что прибываем на станцию. Да, она уже в поле видимости. Начали облачаться. Бронежилеты периодически носим уже двадцать дней и надо сказать, что потихонечку привыкаем к весу. В нём как-то привычно стало. Экипажи не одевали налокотники и наколенники, они и так закрепощали движения, а в ограниченном пространстве броневика совсем неудобно, хотя каждый их имел. Как впрочем и каски. В броневике все в балаклавах и шлемах, водитель и командир с очками. Притормаживаем и думаю, что нас потихоньку сейчас начнут убирать с основного пути. Так скоро и вышло. И тут все забегали, засуетились, снова по деловому. Запахло вкусным, значит скоро обед.

Броневики удачно спустили с платформ, учитывая, что водители неопытные, учатся ещё. Подсказал начальник станции и комендант, куда нам переехать, чтобы никому не мешать. Разъяснили направление дальнейшего движения. Узнал, что мы не одни военные здесь, недалеко расположен пехотный батальон и есть казаки. В течение часа колонна стояла в нужном направлении, а мы приступили к приёму пищи.

Кушали молча и быстро, понимая, что кто-то ждёт помощи. Не конкретно нас, но я уже испытываю физически напряжённость, целеустремлённость и желание дать прикурить япошкам. Перед боем обычно не кушают, только мы голодные, щи всё-таки похлебали, в бой то не сразу, а через несколько часов скорее всего. Хорошо, что не на себе нести продукты и боеприпасы. Рассчитываем, что через пару дней будем пустые, тогда придётся или возвращаться, или отправлять грузовик за провиантом и боекомплектом сюда на станцию. Когда с комендантом решил вопрос о взятии нашего эшелона под охрану, заскочил в броневик и мы тронулись.

Дорога не ахти какая. Для гужевого транспорта со скоростью в пять-семь километров в час, такие ухабы и камушки не помеха, а для нас уже чувствительны. Кое где не превышали и тридцати километров в час, а то и все десять. Наблюдал в бинокль по сторонам, вперёд. Местность конечно очень своеобразная. Сейчас ветер не такой прохладный, а зимой будет писец полный, думаю, что так на долго не высунешься из люка. Интересная особенность - мы едем по долине, сбоку есть русло высохшее, а где-то возможно будет и вода, на взгорках видны несколько домов, а недалеко стадо овец. Дома так слеплены, как видел на картинках из афгана - камень на глине, только крыши иные. Тридцать километров до Силучена ехали два часа. Тут нас казачий разъезд приостановил, перекинулись словами и дальше.

Однообразные пейзажи. Очень плохо для нас то, что вижу - на склонах недалеко от дороги камни, валунчики, большие и по меньше. Вот только туда нашей техникой никак нельзя попасть, не проедем, манёвр предельно ограничен. Работать придётся по узкому фронту - дорога, обочина и немного склона. Прекрасно то, что частые извилистые повороты, не крутые, а затяжные, где можно спрятать миномёты. Их видно не будет, а они отстреляются свободно. Хотя сглазил, через пару километров долина немного сузилась, пошла вверх, словно к перевалу и повороты стали короче и резкими. На этом участке если поставить заслон, то он много чего прелестного может сделать противнику. Обойти нельзя, надо лезть только на пролом. Манёвр в этом месте только вперёд или назад. Еду и делаю пометки на карте, что должны и остальные помечать на своих картах. Этого добра успели себе размножить универсальным копировальным аппаратом - рукой и карандашом на оконном стекле. Скорее у нас не карты, а тактический план, где к сожалению, нет рельефа и высот. Поэтому есть что дорисовывать и исправлять. Вспомнил, что говорил комендант, он здесь служит давно и местность изучил неплохо, даже посоветовал с казачками пошептаться и попросить знающего человека, который всегда, особенно на первых порах пригодится. Когда спросил его о местности, что разделяет две дороги, по которым пойдём с князем, то оказывается, что между нами Фыньшуйлинський хребет. Пока не забыл сразу же себе его и отметил. А это значит, если первый отряд прижмёт врага, он не побежит к нам и это замечательно. Так же и наши супостаты не переметнутся никуда, останутся все здесь. Местность определяет ход боевых действий и никуда тут не деться. И тут слух уловил не то взрывы, не то какие-то раскаты шума. В долине на ровном участке слышимость нормальная, но извилистость приглушает или искажает звук. Водила прокричал, что тридцать километров после Силучена уже проехали. Значит до Сюяня примерно десять километров осталось. И чем ближе к населённому пункту, тем отчётливее доносились звуки боя.

Думал, что мне показалось, да нет же, оказывается водители прибавили газку, понимая, что там нашим тяжело. А как это не понимать, когда навстречу пару раз встречались подводы с ранеными. С полсотни бойцов насчитал. И помочь нечем же, самим бы добраться быстрее. Помню по прошлой жизни, как-то прослушал советы медика с русско-украинского фронта, жестокие слова, только всё как есть. Первыми эвакуируются легкораненые, которых можно восстановить, а потом по нарастанию тяжести ранения, где в последнюю очередь вывозят самых тяжёлых, которые часто не выживают, банально не дождавшись своей эвакуации. На пункте приёма раненых после эвакуации уже другой расклад - на операционный стол первые ложатся тяжёлые. А потом все остальные. Война не милосердная дама, а жестокая тётка, даже стерва.

Вот и знак от дозорной машины, останавливаемся съехав на обочину. Быстрее выбираюсь из железяки и бегу на встречу к командиру дозора унтер-офицеру Михееву. Не молоденький, ему уже тридцать восемь, а чешет неплохо. – Господин подполковник, сбивая дыхания начал было доклад, но я его остановил. – Давай проще, командир и выкладывай что увидели, попросил я его. – За поворотом бой, наши перекрыли дорогу, а дальше, впереди только одни япошки, насколько просматривается долина. Оглядевшись, приметил слева небольшое возвышение. Достал флажки и подал знак - «командиры ко мне».

Вместе с унтером побежал на пригорок, а все остальные за нами. И действительно, камни и невысокие кустики прикрывали нас. С возвышенности открывалась эпическая картина - наши перекрыли долину почти на всю ширину по фронту, окопались и держат оборону. Пушка осталась одна, но видно снарядов кот наплакал, поэтому расчёт есть у неё, а не стреляют, цель пожирнее выбирают. Из двух батальонов навскидку прикинул, что с гулькин нос от того, что было когда-то. Страшно подумать, без подмоги - это смертники, их не больше двух неполных рот. Кругом убитые. Японцы как лезли волнами, так и остались лежать. У тех и других патовая ситуация - одним надо только вперёд, другим удержать любой ценой.

У всех командиров, моими стараниями, имелись бинокли. Залегли рассредоточившись в кустиках и за камнями. Два пулемёта у наших периодически огрызаются. Вот только враг решил опять пойти на штурм позиций, для этого быстро перегруппировывается. Тут рядом со мною прилёг Фрол Семёнович и стал расчехлять карабин с оптическим прицелом. Настоял же зараза, чтобы не остаться с танками, а увязался со мною. Прихрамывает, а туда же. На полигоне он так приноровился стрелять, что Орлов и князь на него обратили внимание. Думаю, что у нас появятся снайпера в отряде, как отдельное подразделение.

Рассмотрев всё, принял решение. – Значит так, слушать мой приказ, рявкнул я, чтобы сквозь стрельбу могли все подчинённые разобрать сказанное мною. Верещагин, останешься на месте и по телефону корректируешь огонь расчётов. Пройтись по атакующим, сбив им пыл и желание лезть на окопы. Далее, перенести огонь вглубь, слева за валунами какое-то сборище, может штаб, а справа, в версте – батарея пушек. Связист Бондаренко у миномётов и отвечаешь за связь. Выполнять обоим, марш! Экипаж Михеева держит левый фланг, Бакиров, Остапчук и Корж – рассредоточиться по центру, а Красильчик держит правый фланг. Примерно пол часа или до команды, причёсываем супостата, экономно. Даём возможность отойти нашим на пять километров назад, потом и мы отходим прикрывая друг друга. Готовлю ракетницу и стреляю белой ракетой, давая знать обороняющимся, что пришла подмога и не приняли нас за врага, обошедшего их сзади. Выполнять экипажам приказ! Веселовскому прикрыть броневики и помочь остаткам батальона эвакуировать тремя грузовиками раненых и всех остальных. В пяти километрах, где два резких поворота, организуем засаду. Фельдшер Карпухин с вами Олег Анатольевич. Выполняйте приказ!

Спускаясь с пригорка, Фрол сделал первый выстрел, молодец мужик, не выдал нас своей стрельбой, а теперь кто не спрятался, мой бывший оружейник не виноват. Надо найти старшего у обороняющихся. Броневики проезжая мимо меня уже начали постреливать из пулемётов. Оглянулся, а там уже миномётчики вместе с водителями и двумя механиками устанавливают стволы. Молодцы, быстро работают, слаженно. Расчётам хорошо, их не видно из-за поворота, а глаза их на бугорочке. Штабс-капитан Веселовский на ходу раздаёт указания, распределяя свою пехоту. Уже слышу стрельбу тридцатисемимиллиметровок «Гочкиса». Ещё на полигоне заинструктирвал, что стреляем всегда экономно и метко, не по площадям, бессмысленно и бездумно давя на спусковой крючок, до красных стволов, с остервенением.

Ко мне пригибаясь и прихрамывая направился подполковник, раненый в левую руку, да и голова перевязана, штанина разодрана, что его нисколько не удручает. – Мы уже господин подполковник приготовились душу свою положить, начал было офицер с хрипотцой в голосе, внимательно рассматривая мою необычную снарягу, а тут ракета спасительная над головой. Сразу и силы откуда-то взялись. Разрешите доложить… Но я остановил его на полуслове. – Полно вам, времени и так в обрез. Здороваюсь за руку и представляюсь Базилевичем Сергеем Илларионовичем. – Штерн Филипп Вальдемарович, представляется в ответ герой обороны, крепко пожимая в ответ мою ладонь. –Значит так, Филипп Вальдемарович, своих людей грузите в грузовики и назад, в пяти километрах будут два поворота, один крутой и через пятьдесят метров второй почти такой же. Так вот, за вторым будем готовить засаду. Туда и свозите людей, пушку то же. Раненых потом эвакуируем уже оттуда прямо на станцию, пока будем колошматить япошек.

Радость на лице полковника вмиг исчезла и появилась озабоченность. – Эти пять километров дадите противнику спокойно пройти, удивлённо спросил меня? – Если бы вы не перерыли дорогу, господин подполковник, то мы вероятно продвинулись вперёд, сбив врага. Но потом всё равно отступили бы. Подготовили засаду в удобном для нас месте и вновь ударили, может быть даже потеснили врага, и опять отошли. – Не пойму ваших действий Сергей Илларионович, несколько повысив тон начал подполковник. Так можно отступать до самого Хайчена, а потом что? – Да не возмущайтесь так. Поймите не могут наши броневики ездить по перерытым дорогам, сопкам и хребтам. Сегодня умоем кровушкой врага, он подтянет свой тыл, очистит дорогу и с утра двинется дальше. Мы ему приготовим пару сюрпризов и к полудню он нарвётся на нашу засаду, где до вечера придержим его. Отойдём немного и опять засада, а потом ударим и думаю, что одним махом доберёмся до теперешних утрамбованных окопов. Получится, дальше погоним, а нет, отступим и снова ударим. Мы будем японцев их мордой возить по этой долине столько, сколько нам надо, а когда они подвыдохнутся, крепко врежем. Большой кусок мы сразу проглотить не сможем, а вот кусочками, отрезая по немного, по чуть-чуть вполне и прожуём. Наша с вами цель измотать врага, внушить в его рядах разброд, шатания и страх, что смерть его ожидает за каждым поворотом. А в данный момент япошек мы не остановим. Поляжем костьми и всё, а он переступит через нас и дальше пойдёт значительно быстрее. Мы не пехота, а Особый Броневой Отряд имени Его Величества Великого Князя Михаила Александровича. Кстати, он так же идёт по дороге, соседней с нами, от Ляояна до Фынхуанчена. Так что не теряйте времени, действуйте быстрее и пошёл мимо подполковника опять на бугорок. Заболтался я что-то. Надо было быстрее от жаждущего геройски умереть отделаться. Минут пять проговорили, дай Боже не впустую, может у него что-то произойдёт в сознании и поймёт какой тактикой должны давить врага.

Прилёг рядом с камушком, что выше колеса от броневика и стал вникать в ситуацию. Атака не только захлебнулась, на триста метров фарш сделали пулемётчики. За огромным валуном штаба нет, а камушку знатно прилетело. Правофланговый экипаж прапорщика Красильчика заставил уважать противника, не вижу даже и намёка, что имеются офицеры, лишь в разных позах камасутры мёртвых японцев наблюдаю под камушком, живых нет. Миномёты шпарят частично вдоль обоза, а какой-то расчёт - по батарее пушек. Окопы уже пустые, только броневики у бруствера периодически постреливают пушками, для «Максима» цели вероятно нет. Первые грузовики, смотрю отправились, раненых много, но погрузили всех. Нам в принципе больше делать нечего. Остановили, утопив в собственной крови этих желтолицых рыцарей катаны и пора сматывать удочки. Перебежал к штабс-капитану Верещагину и приказываю прекратить огонь. –До приезда грузовиков, только точечные цели. Потом по машинам и назад. Надо до темна приготовить пару ловушек на дороге и готовиться к новой засаде.

Фрол Семёныч, как кот, что слопал втихаря палку колбасы, зачехлив оружие спускается, ехидно усмехаясь. Догоняю его. –Семёнович, постучи фланговым, чтобы потихоньку съезжали с позиций и сюда их за поворот. А я пошёл к роте подполковника, что сейчас приводила себя в порядок. Прикинул, что с двух батальонов осталось полторы сотни человек за три дня боёв. – Филипп Вальдемарович, слушайте приказ, поднимайте своих героев и выступайте к новой засаде, возвращающиеся грузовики останавливаете, грузитесь и быстрее покидаете этот район. Мы отходим. Артиллерии мне японской не видно, но она может отработать по нашему расположению. Не мешкайте, уходите.

Задним ходом из-за поворота выехал один броневик, через минуту другой. Всё, фланги чисты. Машины развернулись и проехали вперёд. Вызвал стуком унтер- офицера Михеева. – Пётр Егорович, выдвигаетесь в эту точку вместе с прапорщиком Красильчиком, показываю на карте место нашей следующей засады, там сейчас раненые. Осмотритесь на местности, может что-то усмотрите интересное. И готовитесь к следующей схватке, почистить оружие, пополнить боезапас. И вообще-то будьте на чеку. Всё, не мешкая выполняйте унтер –офицер.

За бой я не разу не выстрелил, трепался только языком, просто кошмар, может пристрелить кого-то с пригорка? Подполковник увёл своих. Миномётчики пустые ящики убирают в грузовик, где боекомплект и питание наше. Подозвал двух пехотинцев и попросил метрах в двадцати выкопать яму глубиной по колено. Надо первый сюрприз оставить самураям. Верещагин поставит фугас и мало супостату не покажется. Килограмм двадцать тротила у нас есть, на десяток подрывов хватит. Остальное в вагоне, потерпеть надо.

Поднялся к штабс-капитану. Присмотрелся и картина непонятная. В версте отсюда какое-то копошение, не то трупы собирают на подводу или припасы, не понять, но явных агрессивных намерений не проявляют. –Роман Денисович, обращаюсь к артиллеристу, с пяток мин забросишь в гущу событий, оживление у них начинается, думают, что пронесло и всё закончилось. Ничего не отвечая, Верещагин покрутил ручку, снял трубку и начал давать указания. Через две минуты первым выстрелом нахлобучили так япошек, что даже попали удачнее, чем хотелось. И снова выстрелы, один за другим. Что значит не везёт самураям, уже как бы прекратилось и опять фигня с неба посыпалась. Мина - до безжалости эффективная штука получилась. Хватило по два выстрела на ствол и наконец японцы прекратили всё шевеление, замерли.

Вот теперь никакого подвоха от противника ждать не стоит. – Всё дорогой Роман Денисович, сворачиваемся и ждём грузовики. Артиллерист дал знаки телефонисту, и ефрейтор понёсся к нам. Пока сворачивают кабель, разбирают миномёты, внимательно осматривал окрестность. Сегодня вышло лучше, чем задумывалось, промелькнуло в голове. Ошеломило неприятеля наше появление. Возможно ещё раз прокатит, а потом что-то они да придумают в отместку. А вот что за ответка прилетит, посмотрим? Плохо, что «языка» не прихватили. Не знаем кто перед нами и сколько? И с такими мыслями просматривая поле боя, примерно в трёхстах метрах от нашей обороны, у перевёрнутой или разбитой телеги даже не просто увидел, скорее почувствовал и вмиг раздуплился - лежит стрелок с оптикой и целится в нашу сторону. Если в меня, то ствол бы приподнял слегка, а так прямо в сторону окопов, наших броневиков. И выстрелил же гад. Отполз я немного назад и привалившись к валуну крикнул Фролу. – Степанович, бери карабин и ко мне! А когда вылез снова на свою точку наблюдения, то у телеги уже никого с оптикой не было. Живых нет, одни трупы. Выстрел сделал, а может и не один и скрылся. Сколько я уже не всматривался, но снайпера не засёк.

Семёныч крадучись присел рядышком. – У тебя есть коллега, Фрол Семёныч, заметил стрелка с оптикой в последний момент. Он может натворить много бед, просто по одному повыбивает нас. Начнёт с командиров и будет нам капец. При мне он сделал один выстрел. Надо посмотреть внимательно, может в броневик метил и куда попал, но не точно. Слабые места у машины-это жалюзи. Больше приоткрыл их, чтобы лучше было видно и пуля в глазу или лбу. У нас два карабина и их надо использовать по назначению. У пехоты есть такой солдат. Что и без оптики неплохо стрелял. Горшков его фамилия. Возьми в напарники. Надо очень серьёзно подойти к делу уничтожения снайпера. Сетка маскировочная имеется, лица потемнее сделаете, как рассказывал тебе или подзабыл? В общем шутки кончились Семёныч, ты теперь вольный стрелок с Горшковым. Надо тактику разработать. Пока мы сворачиваемся, понаблюдай за долиной. Оружейник молча выслушал, он вообще не говорун, всё только по делу, по необходимости говорит. А я подумал, что надо бы уже и коврик под брюхо подкладывать, прохладно лежать на земле.

Глава 13

Дождались мы грузовиков, погрузили миномёты, попрыгала в машины пехота и дав сигнал броневикам, мы двинулись первыми, а броня следом. Впрочем, не забыли и о сюрпризе. А чтобы не смогли найти закладку, рядом разожгли пару костров небольших, погрели руки немного, ветер прохладный, противный такой дул, потом разбросали остатки. Утром уже иней ложится на поверхность, и перекопанная земля могла выдать минированное место. Никакой магии - чистая физика.

До захода солнца пришлось немного поработать на месте засады. Фугасы на дороге не ставили, потом самому не проехать вперёд, если вдруг потребуется. Зато удалось присмотреть два места для броневиков, только придётся пол ночи камни убирать с их пути подъезда к месту от куда будут вести огонь. Далеко относить не стоит. Нужно сложить их так, как будто просто куча валунов, заодно прикроют передок. Слева конечно крутой склон, там кроме стрелка и наблюдения придумывать ничего не стоит, зато справа простор в сотню метров, условный конечно, есть валуны и кустарник - где гуще, как подлесок, а где голо совсем. Пехота побежит, на коне проблематично, если только шагом. Броневикам в критической ситуации только задом отъезжать придётся, но думаю, что справятся. Зато, когда откроют огонь тремя броневиками справа и двумя с дороги, то ой как поплохеет самураям.

Меня очень радовало, что сезон сухой сейчас. Весной и летом тут говорят просто кошмар, что творится. Даже та дорога, по которой мы перемещаемся вдоль долины, ещё пол месяца тому вся была изрыта руслами бегущей с сопок воды. Почему скорость невозможно набрать приличную на дороге, да потому, что иногда ручейки протекают и приходится их осторожно переезжать. От жажды здесь проблематично умереть. Я так уже понял, что дороги в Маньчжурии - это не тоже самое, что у нас в России. Тут скорее пути сообщения и передвижения, причём обусловлены рельефом и весьма условны в момент дождей. Хребты и сопки, как мне кажется, не очень высокие и скорее всего, знающие люди, а прежде всего разведчики, лазутчики тут знают каждую тропу и проход. У япошек уже третий заход в эту местность и не уверен, что у них нет карт этой местности.

Это мы на колёсах, вот только япошки могут и на конях прекрасно передвигаться. Навьючил на лошадь всё, что тебе надо и тащит животина, а ты налегке прёшь как паровоз. Лесные массивы, кустарник, всё это не проблема - нахлобучить могут с любой стороны, если умеючи. Князь мне столько понарассказывал, что было просто не по себе. Это не он такой умный, а информация от тех, кто тут долгие годы находился. Другая страна, другие обычаи, культура, растительность и климат. Вот например, выращивают тут крестьяне хлебное растение гаолян, едят его особенно бедняки и домашние животные. Высота в середине лета этого растения такая, что если в заросли заехать на лошади, то скроешься с головою и видимость уменьшается до десяти шагов.

Японцы вообще эти края вероятно изучили вдоль и поперёк. Они воевали тут в конце девятнадцатого столетия с китаёзами. Через десять лет опять война и не прошло трёх лет - снова. Всё как в известном фразеологизме - «никогда такого не было и вот опять». Как по мне и это высказал Михаилу Александровичу, у нас Сибирь, Север, весь Дальний Восток, камчатка и всё вокруг настолько богаты всем что нам надо, только изучай и разрабатывай. А мы лезем фиг знает куда. Лучше бы Корею взяли в оборот и порты будут те же, не замерзающие или частично замерзающие. Но понимаешь ли, вложены капиталы и интересы определённых кругов! Каких кругов? Понимать то я понимаю, но сидеть надо в политике так, чтобы булки были сомкнутыми, а то могут и засадить на сухую, прямо в шоколадный глаз. С такими мыслями нехорошими засыпал. Только перед этим до полуночи столько переделали, что руки отваливаются и ноги подгибаются. Зато покачались камушками. Механиков никуда не привлекали, они с водилами приводили машины в порядок. Нашёл по моей просьбе Фрол и хорошенькую вмятину на жалюзи одного из броневиков. Пуля почти перебила металлическую пластину. Целился стрелок попасть во внутрь, да сантиметра не хватило, и пуля, срикошетив, ушла вверх. Пулемётчику была бы крышка. Теперь все предупреждены.

На ночь не разжигали костры, хотя прохладно. Прекрасно, что повар наш уехал с первой партией раненых и успел кашу наваристую сварганить и чай. Тушёнки не пожалел и теперь пить хочется страшно. Сейчас только посты - это наши уши и глаза. За ночь грузовик перевезёт раненых и подбросит горючего заодно. Передал пакет коменданту, чтобы он попытался переговорить с командиром казаков, может нам пластуна дадут на время и описал наши похождения, которые надо передать князю и командующему. После завтрашней засады буду ходатайствовать о наградах для своих.

Утро сегодня явно недоброе. Мало того, что замёрз, так и подняли нас в половине шестого. Японцы видно тронулись в путь, пустили дозор на конях. Больше версты до них. Вчера на коротком совещании обговорили, что дозор пусть проходит, пропускаем его, с ним будет кому разобраться - бойца с ручным пулемётом для них достаточно. Миномётчики отрабатывают по колонне, отсекая как бы хвост. Голова должна ринуться вперёд и тут броня её приголубит. Верещагин переносит огонь по ближней, отсечённой от основных сил колонне. Расколошматим её и посмотрим на действия врага. Может рота подполковника прошерстит по недобиткам, помогая быстрее встретиться с богиней Аматэрасу, соберёт хабар, «языка» отыщет? Вдруг получится немного надавить броневиками, так я и не против контратаку провести, хотя япошки пока сильны и это рискованно, посмотрим по ситуации. Набросок действий сделали, а планы всегда рушатся с первым выстрелом, это всем известно.

Два десятка всадников, кто по обочине, кто прямо по дороге, не спеша, оглядываясь по сторонам, продефилировала мимо нас. И тишина. Впереди по-прежнему никого нет. Через десять минут вновь показались пять солдат, но уже пешие и наконец-то, в двух сотнях метров уже сама колонна стала всё больше и больше втягиваться в часть долины, что для них должна стать последним земным пристанищем.

На возвышенности мы опять со штабс-капитаном Верещагиным. Казалось бы, только увидели авангард вдалеке, а он уже почти перед нами. Хорошим темпом идут товарищи, навёрстывают упущенное. В момент, когда колонна завернула за первый поворот и только приблизилась ко второму, что под нами, где броневики стоят, миномёты сделали первый залп. Мины ещё летели, а пулемёты уже выкашивали первое маршевое подразделение. Пехота подполковника Штерна не давала разбегаться отдельным хитро состряпанным япошкам, добивая их.

Ожил правый фланг, он кинжальным огнём косил всех, кто выше метра от земли. Это было страшное зрелище. Казалось над колоннами стояла взвесь или марево из капель крови, которая оседала на уже упавших вражеских солдат. Пушки долбили по сторонам от обочины, куда хотели спрятаться или залечь от пуль, но и там фугасный заряд тридцатисемимиллиметровки не оставлял шанса остаться невредимым.

Мины старался класть капитан так, чтобы обозы разбивало, а заодно и поражало рядом находящихся. Сутолока и паника, крики боли, команды, взрывы, выстрелы. Штабс-капитан Веселовский получил от меня через посыльного бойца команду расчищать путь для броневиков. Надо трупы оттащить на обочину, где коня перекантовать, телегу сместить с проезжей части. Трудно далось ребяткам это дело, только через десять минут, броня вышла на другой ракурс обстрела дороги, впрочем, и добивать тут уже некого - груды всего вперемешку. Как тут контратаковать машинами? Только пехотой. Значит для такой цели надо иметь батальон, а не роту. Ну что же, запросим у командующего, объясню, что к чему.

Подал команду Штерну пройтись по дороге и обочинам. Кто-то же ушёл в бок, мог спрятаться, а потом и обойти, сделать вылазку. Сверху только дорога отлично просматривается и обочина, а дальше так себе. Левый фланг конечно крутоват, а правый более пологий и в ста метрах сплошных кустов, подлеска можно и притаиться. Я сам сегодня с Верещагиным в накидке сеточной на всякий случай. В бинокль наблюдаем, возможны блики, а это находка для снайпера. Лучше перебдеть.

Смотрю на часы, прошло пол часа, а мы процентов на восемьдесят уничтожили голову колонны, остальные разбежались, ранены. На версту один бедлам, а дальше что-то пытаются организовать, не то оборону, не то просто отступить. Ага, щас вам дадим ускорение. Верещагин пытается пройтись по колонне на максимальную дальность, но нам уже не виден результат. С десяток мин пустил, а увидел только три разрыва. Броневики, что на дороге, прошлись по склонам пулемётами, подняли с мест насиженных перепуганных солдат. Их поддержал правый фланг. Перекрёстным огнём прошерстили неплохо, ждуны были, перебежками убегают.

Иметь бы человек десять снайперов, они не дали так безнаказанно уходить врагу. Штерн с ротой не стал углубляться в побоище, так на метров пятьдесят и начали терять людей. Повернули назад. Плохо, что нет раций, без связи паршиво, не то слово. Больше мы ничего сделать не можем, зато япошки могут. Например, обойти небольшим отрядом по гряде сопок. Не такое уж это и невыполнимое дело, людей хватает у них, даже с избытком. Злости и ненависти на гайдзинов, ну то есть нас любимых, скопилось хоть отбавляй. Даю ракету на отход.

Через считанные минуты мы буквально, как привидения исчезаем, постепенно правда, сначала грузовики, потом бронетехника. Опять фугас оставляем. Минут за пятнадцать точно справились. Передали по команде, что один убит солдат, пять раненых и все Штерновцы, которые пошли добивать врага. Двенадцать лошадок от японского дозора осталось, пригонит боец самостоятельно. Теперь у нас засада будет на перевале небольшом, но для обороны то, что надо. И наконец схвачен «язык», правда слегка ранен в ногу, но одно другому не помеха. Хреново, что у нас никто ни бэ, ни мэ по-ихнему, придётся доставить на станцию. Не продумали этот вопрос. Пусть там поговорят с вражиной. Перед перевалом, за пару километров, небольшое селение в несколько домиков, надо будет наведаться до заката.

Данный перевальчик, где мы встретим врага, скорее просто небольшой перепад высотный, в несколько десятков метров. Водораздел скорее всего, хребетик, невысокая перпендикулярная продолговатая сопка. Так как сегодня мы справились с японцами быстрее, ещё до полудня, успели уменьшить поголовье и отошли на новый рубеж, то отправил в Хайчен раненых, за горючим и пакет с донесением командующему. Если будет возможность телефонной связи с Алексеевым, то доложить о просьбе выделения батальона для небольшой контратаки, а то только отступаем, но надо и давить, поджимать, что бы не расслаблялись самураи.

Объяснил подполковнику Штерну всё то, что хочу предпринять после проведения очередной засады. Даже тактическую схему манёвра начертил. Он уже и сам понял нашу тактику, более того принял участие и увидел результат. В час дня грузовик уехал.

Отряд начал готовиться к засаде. Вот тут-то и понял, что врагу будет предпочтительнее бить снизу-вверх, а у нас возникнут проблемы. Бронеавтомобиль не может раскорячиться, если он стал под наклоном, то потом, если надо поменять позицию, придётся сделать под огнём противника несколько манёвров, открывая и подставляя корпус под обстрел. Да и угол обстрела, как у пушки, так и пулемёта будет ограничен, получится мёртвая зона, столь важная для врага вступившего в ближний бой и гибельная для нас - близко врага подпускать нельзя . А если там появится семидесятипятимиллиметровая пушка, которая стреляла на тринадцать вёрст, но допустим даже десять? Выкатив и развернув на трёхкилометровой дистанции, снаряд наверно насквозь пробьёт броневик. Благодаря извилистости местности мы пропетляли участи встречи с артиллерией, а что будет завтра? К нашей одной единственной семидесятишестимиллиметровой трёхдюймовке привёз водитель четыре ящика снарядов осколочно - фугасных, это двадцать четыре штуки и столько же выстрелов. И всё.

Надо было копать, чтобы капонир получился на гряде и был с наклоном в сторону врага, тогда полный прострел без мёртвых зон. В каждую машину положили по три-четыре лопаты и лом, но грунт был таким скальным, что я решился на подрыв. И дело пошло. Не столько вырыли, как укрепили камнями и принесённым грунтом. По две машины на фланг и одна для контратаки, короче, пока в резерв определил экипаж прапорщика Красильчика. Оборудовали позиции под миномётные расчёты, пушку. Пропускать дозор разведывательный мимо себя уже не сможем, всё напичкано у нас тютелька в тютельку. Заложили фугас за сто метров от нас, только хитрым способом. Взрыв произойдёт не на дороге, а сбоку. Вот только наложили много мелких камней на боеприпас и пусть они станут шрапнелью для врага. До заката периодически наблюдал за долиной, выставил посты вокруг нас. Растяжки поставили там, где не было сил перекрыть сектор.

Напахались так, что по темноте не стал в поселение посылать людей. Во время наблюдения за окраинами нашего расположения, переговорил с Фролом. Как он не выслеживал коллегу, тем не менее не нашёл такового. Убрал с Горшковым четырёх офицеров в не малом звании, с десяток по мелочи, в солдат даже не стрелял. Жалится, что не успели толком войти во вкус, как мы закончили обстрел. Да уж, не зря говорят, что не всё коту масленица.

К девяти вечера приехал Штерн. Доложил, что пакет передал коменданту и тот уже оказией попутной отправит в Мукден. Зато телеграфировал в штаб командующего и оттуда дали добро на усиление нас сотней Забайкальских казаков и батальоном пехоты, что располагались в Хайчене, а позже усилят артиллерийской батареей, которая вот только должна прибыть на станцию. Учитывая, что мы находимся от Хайчена примерно в пятидесяти километрах, то прикинул, что пехота будет пылить часов тринадцать, а казаки в половину быстрее доберутся. Всё зависит от того, кто во сколько выйдет. Филипп Вальдемарович переговорил и с сотником, и с командиром батальона. Горючее и главное тротиловые шашки с детонаторами комбат прихватил, а то взрывчатка у нас уже закончилось и замечательно, что появилась вновь. Жаль, что нет сведений о второй части нашего отряда.

Пока посвятил подполковника в детали наших действий на завтра, обошёл расположение, уже и полночь наступила. Казалось только прилягу и засну, ан нет, не спится. И вдруг кто-то расталкивает меня, значит отрубился всё же. Разбудил Верещагин, как старший из офицеров в данной смене караула. Пришли казаки. С сотником познакомился. Лихой парнишка из Забайкалья - Онуфрий Соломаха. Казаки решили идти скрытно, под покровом ночи. Пояснил сотник, что разведка у японцев поставлена на высоком уровне, как никак, третий набег на эти края. Порой их трудно отличить от местных. Не долго поболтали. Отдохнуть надо, но пришлось и ему рассказать план его действий, если потребуется провести контратаку.

В половине третьего заснул моментом. Пол ночи не спал, а под рассвет самый сон и вдруг взрыв, стрельба в разных местах нашего расположения. Раздуплиться пришлось почти мгновенно. Штабс-капитан Веселовский в этот промежуток дежурил и первым начал давать указания. Экипажи уже бежали к машинам, пехотинцы Штерна рванули на правый фланг, миномётчики вниз к орудиям, наша полурота от броневиков к левому флангу распределялась. Впереди темно, но не так как в полночь, уже слегка сереет, разница есть. Хотя всё равно, детально ничегошеньки не рассмотришь.

Мы стрельбу не открывали. Впереди у нас есть пару куч из засохшей травы, которая сгорит быстро, впрочем, и осветит не слабо. Направил туда солдата, что бы сделал пионерский костёр. Через пять минут загорелась одна, потом вторая кучи и быстро подсветили окрестности. Хотя и небольшой участок, только и этого хватило, чтобы понять, что враг под покровом ночи подошёл на расстояние около семидесяти метров. По дороге и обочине шла людская масса, как тараканы. Взрыв фугаса не остановил лавину и вероятно наш секрет обнаружили и вырезали, что выставили в двухсот метрах ниже по склону. Стреляю из ракетницы и пулемёты начали, как будто встрепенулись, застрочили смертоносные машинки. В упор, пули наверно прошивали не одно тело насквозь и разили следующее.

Миномёты стреляли так, чтобы мины ложились по обочинам вдоль дороги, сметая осколками с двух сторон. Пару раз выстрельнул из ракетницы для подсветки места боя. И хотя светили они секунд десять, но в радиусе ста метров было разобрать, что правильно мы установили броневики под наклоном. Мёртвых зон не было на склоне, а приподняв ствол можно было поливать огнём на максимальную дальность. Когда что-то загорелось в метрах трёхстах, а потом и взорвалось так, что осветило долину по всему фронту, начала стрелять наша единственная пушка. Если миномёты стреляли на расстояние до версты, просто дальше не было необходимости, то пушка прошлась по колонне на расстоянии в два километра.

Сотник прилёг за бруствер рядом со мною, всматриваясь в картину боя. – Онуфрий батькович, обратился я к нему, нужна ваша помощь, только в пешем виде. По левому флангу следует гребёночкой пройти, чтобы никто не обошёл. Действия япошек мне не нравятся. Понимаешь, в третий раз они решили несколько изменить тактику - пойти в ночную атаку, это глупая затея, если не жахнуть нас с флангов. Этот перепад высоты не просто сопка, они могли в другом месте подняться на самый верх или не на самый, и тропой подобраться, чтобы застать врасплох. Или что-то у них пошло не плану, или надо всё же ждать сюрприза. Правый фланг хорошо броневики простреливают, а левый нет. Сейчас с десяток мин забросим по кустам, а вы следом. Не углубляйтесь далеко. – Это мы мигом, господин подполковник, сказал казак и только удалился, как раздался своеобразный свист. А Верещагин, лежавший рядом уже давал новые вводные своим миномётчикам. Через несколько минут левый фланг стал озаряться вспышками взрывов.

Сотня пошла без криков и воплей в сереющий склон, поросший кустарником. Так-то никого не было видно, только кто знает, что там дальше притаилось. Впереди противник сразу закончился, как будто все прилегли. Далеко рассмотреть пока не удаётся, а в бинокль вижу, что суета только в полукилометре, только что конкретно не пойму. Сзади послышались шаги, да не одного человека. Я чуть было не заорал, что обходят, а то пришагал батальон, видно тоже шёл ночью и под утро достиг нас. – Ваше Высокоблагородие, батальон под командованием капитана Ершова прибыл в ваше распоряжение, отрапортовал вновь прибывший комбат. – Подполковник Базилевич Сергей Илларионович, отрекомендовался я, и пожимая руку офицеру продолжил, - давайте без чинов, а то пока всё, как бы нужное скажешь два раза убить, могут и четыре раза ранить. – Ершов Ефим Сильвестрович, представился и офицер. -Понимаю, что вы шли всю ночь, продолжил я, пятьдесят километров не шутка, между тем, у нас такое дело, что прямо сейчас стоит обсудить. Ваши люди пока пусть отдыхают, но в любой момент должны быть готовы к атаке.

Отойдя в сторонку и раскрыв тактический план-схему стал пояснять диспозицию, вероятные действия противника и в этот момент, где-то в метрах ста, на левом фланге началась стрельба. – Это пресекается попытка противника обойти наши позиции слева, поясняю капитану. Там пешие казачки вступили в бой. Правый фланг нам проще бронетехникой прикрывать, место там открытое и хорошо простреливается. Ваша задача скорее всего будет следующей. Если японцы с рассветом вновь попрут, мы отбиваем их атаку, но вы должны лавиной пройтись вдоль дороги и прихватывая часть долины справа, они могут разбегаться именно только туда из-за рельефа местности, добить отступающих, всех, поняли меня - всех. За спиной у вас не должно остаться живых, что могут выстрельнуть вам в спину. Нам надо заботиться о своих раненых. – Но позвольте, начал было капитан… - Нет господин капитан, не позволю обременять нас недобитым врагом, если мы их не будем просто уничтожать, то бодаться бессмысленно, теряя своих людей, придётся до снега и морозов. Их по этой долине идёт несколько десятков тысяч, ну может и меньше, однако не факт, что нас надолго хватит их сдерживать. Враг начнёт искать другие пути следования, разбегутся полками и батальонами по сопкам и перевалам, а как с этой саранчой воевать тогда? Если вам не жаль своих солдат, и вы заботитесь о вражеских, то зачем пришли на войну со своими либеральными взглядами? Запомните, лучший враг - мёртвый враг, сколько раз его увидел, столько раз и убей. Недобитки возвращаются в строй и уже убивают нас снова и снова. Под тридцатник капитану, чистоплюй видно, да с дворянским гонором или начитался всякой хрени, пойми таких. В общем покапал озверина ему на мозги, лекарство должно подействовать к моменту атаки. Мы отвлеклись немного, слушайте дальше. На плечах противника проходите до вот этого поворота, показываю на карте, там сужение долины. Здесь мы уже делали засаду сутки назад. Окопаетесь и будете нас ждать. Дальше ни-ни. Вслед за вами выдвинется наша артиллерия и постарается помочь, отсечёт вас от арьергарда врага и немного их потопчет с земелькой. Дорога завалена трупами, повозками, это затрудняет передвижение нашей техники. С занятого вами рубежа мы ещё раз атакуем врага и должны отбросить до точки, вновь показываю на карте, где батальон задержал пару дней назад продвижение колонны. Дальше у нас Сюянь, который пехота покинула под нажимом япошек. Раненых, только наших, думаю вы поняли, перевязывать и оставлять, а мы их подберём и отправим на станцию. Задача ясна? От нахмурившегося капитана вопросов не последовало. Красная ракета - это для вас начало атаки. Сейчас занимаетесь личным составом.

Нет, я не расстроился и даже не рассердился на этого офицера. Он может и не плохой человек, но мягковат пока, огрубеет и будет нормальным воякой. В данное время у нас в армии, в аристократии, особенно в верхних этажах власти не понимают, что с нами очень часто воюют чужими руками, которые конечно же совсем не чистые. Но эти войны планируют не простые люди, а имеющие глубокие дворянские, в несколько столетий историей, знатные фамилии и такие же титулы, от которых пахнет нафталином. Вот именно эта, как они себя наверно называют - элита, проявляет хитрость, изуверство, наглость и ложь, считая нас просто ничтожеством, которое следует стереть с лица земли. А наши, не понимая сути, думая, что это кто-то низкий и коварный враг нападает на нас, но мы должны всё равно проявлять уважение, сострадание, милосердие, подставлять то одну щеку, то другую, просить прощение, если причинили боль агрессору. С нас смеются втихомолку и продолжают уничтожать, периодически не забывая стыдить, подсказывая даже как отвечать им должны и если решим пошалить, то только осторожно, не в полную силу и действовать исключительно честно и только по их правилам. Шаг в лево, шаг вправо и прилетает в нашу сторону от табакерки до самурайского меча, да мало ли что было и ещё ох, как часто будет, пока не придёт осознание.

Мне, как человеку другого века, где уже наконец-то раскусили наших заядлых западных друзей, претит воевать принятыми, а скорее навязанными слюнявыми способами. Бей врага, добивай и иди вперёд, потому что противник не имеет ко мне никаких предубеждений. Я для него хорош тогда, когда в груди у меня дырка от пули или лучше, если туда воткнут штык. Когда противник на коленях с поднятыми руками, то у меня на него естественно не поднимется рука, чтобы хладнокровно убить, не зверь же я, возьму конечно в плен. И пусть потом работает на восстановлении того, что разрушил, вот только это уже будет не моя забота, другая тема.

На левом фланге разгорелся нешуточный бой. Уже развиднелось и явно видно, что казаки наткнулись на япошек, которые имели желание обойти нас по флангу. Следовавшему попятам посыльному, отдаю приказ, чтобы капитан Ершов был готов вступить со своим батальоном в бой. Машу штабс-капитану Верещагину и тот мигом подбегает. – Роман Денисович, надо ювелирно сработать, очень точно, не зацепив наших. Подбегает Ершов, а за ним уже раздаются команды ротных. Закинь за япошек, метров на пятьдесят, волнами, прореди их, а капитан в это время поможет сотни выбить неприятеля с сопки вниз. Далее, вы Ефим Сильвестрович, очень быстро возвращаетесь, вот сюда на исходную, а сотнику передадите, чтобы держал высоту и вниз к дороге ни шагу, потому что там будет очень нехорошо врагу. Думаю, что даже двух рот вам хватит капитан. Послышались разрывы мин. Ершов на ходу отдаёт приказ двум ротным и те сходу кричат «Вперёд, за мной!» Пробираюсь к броневикам, и стучу пистолетом по корпусу, пока открывается дверь, посылаю посыльного к другим машинам, чтобы командиры прибыли ко мне.

Выглянул подпоручик Корж и спрыгнул ко мне, пригнувшемуся ниже бруствера. – Антон Игоревич, сейчас японцев наши собьют на дорогу, так вы аккуратно, не задевая вершины холма, не дайте им туда больше подняться. Дальше в атаку пойдёт пехота, вы огонь перенесёте вглубь, поддержите наступающих и пулемётам стоп. Огонь с пушек в глубь, на полверсты, и всё. Ждать потом команды. То же самое повторил и командирам трёх других экипажей - Остапчуку, Бакирову и Михееву.

Возвратившись на точку наблюдения, с облегчением увидел, что сотня и две роты массой задавили и сбросили самураев с вершины. И тут уже открыла огонь броня. Четыре пулемёта не дали повторного шанса подняться на сопку. Крутой спуск играл злую шутку с врагом - убитые падая скатываясь, сбивая с ног тех, кто ещё имел желание подняться наверх. Пехотинцы не спешили возвращаться на свою исходную позицию, они старались стрелять в неустойчиво цепляющегося за склон врага. Казачки сменили сабли на карабины и помогали солдатам. Оглядываюсь и обмениваюсь взглядом с комбатом, что стоял у третьей роты. – Капитан Ершов, дайте наконец команду своим на отступление. Комбат подбежал ко мне и повернувшись в сторону рот ведущих с холма огонь по противнику, дал резкий и прерывистый свисток, что уши заложило. Ну блин, соловей разбойник, сразу припомнился мне такой же свистун. Повторять не пришлось, ретировались роты моментально. Как возвратятся, продолжил я, узнайте потери и на исходную для атаки. По флангу сильно не растягивайтесь, напомнил Ершову.

Посмотрел на часы, уже семь. Как время пролетело. Со своего наблюдательного места просматривалась дорога, по которой вели броневики огонь. Опять с батальон положили вдоль дороги японских солдат. Вижу и раненых конечно. Броня поливает огнём тех, кто пытается организоваться метрах в четырёхстах. Сбоку от меня вижу готовящийся к атаке батальон. Напоминаю Верещагину, что надо поддержать батальон огнём давя любое сопротивление, чтобы японцы не смогли ничего провести организованного. Посылаю посыльного к пушкарям с приказом стрельбы по вражеской колонне от полторы версты и далее. Об этом мы договаривались ранее. Цели будет выбирать по жирнее. Батальон бьёт что называется копытом. Даю красную ракету. Пошла первая рота, вторая и третья. Начинают возвращаться казаки. Сотник Соломаха понял, что они свою задачу выполнили, внизу мимо них прошла пехота.

У Ершова трое убитых и пятеро раненых. И это только первое небольшое столкновение. Казаки тоже нескольких раненых несут на импровизированных носилках. К ним наш фельдшер направился. Приняв доклад от сотника, напомнил, что с наступлением пехоты и мы перемещаемся вслед за ней. Хорошо, что у них только раненые, но двое, что на носилках, видно тяжёлые. Броневики постреливали только пушками, с пулемётов опасно, пехота пошла на сближение. Надо японцам отдать должное, паники как таковой нет, более-менее организовано отступают. Посыльный побежал звать прапорщика Красильчика. Нахожу штабс-капитана Веселовского. – Олег Анатольевич, надо обеспечить проезд броневику Красильчика. Пока мы снимемся с позиций, продвигайтесь за пехотой. Вот уже и сам командир экипажа подбегает. –Иван Пафнутьевич, теперь ваша очередь. Олег Анатольевич расчищает проезд, вы поддерживаете пехоту, пока мы вас не догоним. Показал на карте место, где батальон должен закрепиться и отпустил его.

Полурота по команде командира пошла по дороге вниз, периодически то оттаскивая с проезжей части трупы или убирая на обочину то, что осталось от подвод. Броневик потихонечку покатился вниз. Остальные бронемашины подгазовывая начали сдавать назад. Казачки обихаживают коней. Сотня пока побудет в резерве. Как два леших, из зарослей выбрались Фрол Семёнович и Горшков. –Ну что, обращаюсь к ним, как охота? – Офицеров пятнадцать только и удалось выбить, сказал Карп Горшков. – Да нет, скорее меньше, зато солдат укокошил на весь запас патронов, высказался Фрол. – Не прибедняйтесь, у вас ещё всё впереди, подбодрил их. Мы готовимся выдвинуться за пехотой, можете под прикрытием броневика дойти вот до этой точки, показываю им на карте нужную отметку, потом займёте позиции слева на нашем холме или лучше дальше немного, чтобы мы не мешали друг другу. Делаете удобные лёжки и начинайте охоту. В этом месте тогда впервые увидел вашего коллегу. Странно, что вы ещё не познакомились, впрочем, и хорошо, потому что ничем жизнеутверждающим такие встречи не заканчиваются. – Эх, господин подполковник, сегодня с утра только водички попил, а остальное в сухомятку, спросил Карп? – Сам видишь, бой за боем и некогда, да и пока не желательно. К полудню что-то прояснится, тогда и перекусим, ответил голодному снайперу и попросил Фрола, не теряя времени выдвигаться за техникой.

Верещагин побежал свёртывать позицию и грузиться на грузовик. Спустился к сотне. - Вы Онуфрий замыкающие, вас берегу для рывка. Фельдшер подошёл. – Сергей Илларионович, ваше Высокоблагородие, кузов полон ранеными, одного точно не довезём, как нам быть? – Машину отпускайте, а сами с нами, внизу бой и вы там будете нужнее. Этим вы оказали первую помощь, теперь пусть помогут друг дружке сами, через три часа будут уже в лазарете. У вас как с перевязочным материалом и лекарствами? – Нужды не имеем, хорошо, я понял вас Сергей Илларионович, сказал Степан и пошёл к водиле, чтобы отправить грузовик на станцию.

Глава 14

Пока разговаривал с фельдшером, миномётчики почти погрузились. Им нельзя терять время, надо дальше помогать батальону Ершова. Четыре бронемашины тоже были готовы к движению. Махнул флажками, мол «Вперёд!» и броневики тронулись, следом два пустых грузовика, к одному прицепят пушку, потом два с миномётчиками и передвижной склад. Сотня начала седлать лошадей. А я пробежался к последнему Михеевскому броневику и запрыгнув на подножку постучал хозяевам, чтобы открыли и потеснились. Попросил Петра Егоровича уступить место в башне и заняв коронное местечко, не сильно высовываясь стал всматриваться в бинокль. С горы было видно не плохо, а сейчас не важно, на равнине много не увидишь. Впереди бой идёт, это и так ясно. Спрятался во внутрь, от греха подальше. Толком ничего не видать, а снайпер то по-прежнему жив и здоров. Радовать его не стоит. Смотрю в смотровую щель, едем. Приостановились, опять тронулись. Когда не владеешь обстановкой, становится не по себе. Решил выйти из этой машины и перейти в первую, так и сделал.

У подпоручика Коржа снова выглянул с биноклем. Уже чётче картина. Раз проехали три версты, то через две будет место нашей первой засады. Экипаж под командованием Красильчика ведёт огонь по противнику, за ним прячутся периодически пехотинцы из полуроты. Батальон рассредоточился по фронту, перебежками продвигаются солдаты. Значит япошки пятятся назад, штабс-капитан поддавливает их. Надо выпускать на свободу миномётчиков, поэтому флажками показываю сзади едущим, что следует принять вправо, а Верещагин мой манёвр поймёт. Наш водила то же по команде съезжает в сторону и вот вижу, что нас уже обгоняют два грузовика и попылили вперёд. Метров через пятьдесят впереди остановились и стали сгружать орудия. В кустах они не так будут приметны. Замечательно, что тут не одни скалы, а летом так вообще в зелени можно что угодно спрятать. Мы проехали немного дальше и съехав в сухое русло рассредоточившись - остановились, но не кучей, метров двадцать-тридцать друг от друга. Едущие следом сделали тоже самое.

С первыми залпами миномётной батареи, ряды японцев всколыхнулись. Вот только они почему-то не стали отступать, а наоборот попёрли вперёд. Пришлось принимать быстрое решение. Вся бронь выстраивается уступом и огневой мощью давит. На перестроение ушло минут пять. За это время батальон был вынужден попятиться назад, только и мы уже были готовы огрызнуться.

Пока против нас не применяются пушки, броня защищает от стрелковки, а пять пулемётов, приподнятых над землёй почти на полтора метра, с защитой для стрелка -косой сметали человеческие фигуры. Пушки вообще творили неимоверное при её то скорострельности. За считанные минуты ситуация кардинальным образом поменялась. Они остановились и левый фланг побежал. Предыдущего слаженного отступления у японцев уже не получилось. Вот теперь наверно пора вводить сотню, по левому, не так поросшему краю долины. Посыльного послал к броне, чтобы предупредил - сейчас будет атака конницы слева и огонь переносится с центра направо и только пушками работаем в глубь. Сам же кратенько пояснил сотнику их манёвр.

Пошли галопом казаки, обходя по левому флангу броневики, уже поравнялись с батальоном. Наши пропускают конников и те набирая скорость, словно пендель, ускоряющий бег нерадивого или ещё не осознающего, что после этого будет хуже, обрушивается на спины уже бегущего врага. В этот момент, не знаю, что сработало в головах япошек, они начали обстрел из пушек позиций на перевале. Но нас то там нет! Вскинул бинокль и замер. К нам шла ещё пехота, только о них мне не сообщили. Выходит, идёт уже насыщение войсками. Однако, помочь мы им ничем не могли. Стреляли явно непрямой наводкой, пушек в долине не видел, значит с большого расстояния в несколько километров. Если вражина наконец применила артиллерию, значит они решили или остановиться и пробить себе коридор, или просто успели её подтянуть. Интересно, а сразу не думали пушки применять в долине? Артиллерия противника меняет расклад всех сил и нам то же необходимо изменить тактику. Между тем казаки своим наскоком оттеснили с левого фланга врага до центра, а тут непрерывно идёт утилизация их побратимов. На долго боезапаса не хватит, да и стволы перегреем.

Недалеко находилось несколько солдат полуроты, они только что вынесли раненого. Пришлось их организовать для доставки патронов и снарядов к броневикам из грузовика, нашего склада на колёсах. Организовал здесь процесс, проскочил к Верещагину, тут штабс-капитан сам солдат отправляет за ящиками с минами. Стволы горячие. Посоветовал ему через расчёт использовать орудия, чтобы немного остыли, а вообще, учитывая, что японцы применили артиллерию, надо будет смещаться влево, под защиту холмов. Это и сам наверно понимал Роман Денисович. Да вот только как это сделать во время боя, когда надо стрелять, помогая своим и молиться одновременно, чтобы с перевала огонь не перенесли на их батарею. В то время, как мы вероятно думали об одном и том же с командиром батареи, неожиданно самурайские пушкари стали переносить огонь ближе к нашему отряду и приданным силам. Но только и ситуация на поле боя начала ускоряться - противник окончательно деморализовался и побежал, а кто-то даже сдавался.

Некоторое сужение долины становилось всё заметнее. И если мы по-прежнему продвигались, хоть и не так быстро, как подкрепление, стремящееся к нам на помощь, которое можно будет с ходу, скорее всего пустить рвать врага. Миномётчики, испытывая определённые трудности - прежде всего с переносом стволов, до которых уже нельзя было дотронуться, свернули позицию и начали перемещаться на противоположный фланг, ближе к врагу на триста метров. Это как раз то расстояние, с которого мы сдвинули японцев и заставили решительнее отступать. Решение наше было правильным, так как по правому флангу стали вести обстрел пушки, только нас там уже не было.

За пару сотен метров до места нашей предыдущей засады, к нам наконец подоспело первое подразделение, прибывшее из Хайчена. Судя по количеству, скорее полк, но вдалеке показались и пушки, не сосчитал сколько их, несколько штук точно есть. – Господин подполковник, обратился ко мне пыльный и приуставший полковник, Яковлев Эдуард Романович, представился он, а вы так понимаю командир этого сводного соединения - Базилевич Сергей Илларионович? –Совершенно верно. У вас какая задача и полномочия господин полковник, спросил у офицера уже я? – Мне велено передать вам пакет от командующего армией. А на словах - собираются силы для прорыва и разгрома, мы однозначно не в вашем подчинении, да и сегодня-завтра ожидать ещё войска. Сюда должно прибыть начальство поважнее нас с вами. –Раз вы пришли сюда для накопления сил, то располагайтесь на левом фланге и ждите своё начальство. У нас как видите, незакончено дело, пора завершать его, как бы с сочувствием сказал полковнику и пошёл к броневикам.

Если б долина в данном месте не сужалась с семисот до примерно трёх сотен метров, то мы значительно быстрее теснили бы врага. Попробуй в узкое горлышко протиснуться такому количеству людей. Засада в прошлый раз вышла тут знатная, вот только сейчас полный бедлам. Японцы явно не ожидали, что мы начнём атаковать. Привыкли на наши кратковременные столкновения и отходы. Их армия, разделённая на крупные соединения, пёрла по прежде пройденным в ту войну долинам и сейчас не получала очень сильного сопротивления. Выбила наших из Сюяня и думала так же лихо шагать на север. Как тут мы неожиданно возникли, да с бронированными машинами, о которых их командиры, вероятно только слышали.

Два раза конечно огорошили врага, а на третий они уже придумали свой ответный ход. Только и мы, не стали отсиживаться, как было раньше, наоборот попёрли, но не просто выталкиваем, а уничтожаем. Думаю, о потерях своих японцы знают. В этот раз попытались применить даже артиллерию, вот только как-то вяло. Толи ещё будет, но лучше если наоборот. Это хорошо, что подходят наши войска, а то я слишком сильно увлёкся войнушками, не имея на это нужных сил и опыта. Как бы не нарваться на неприятности, думал я подходя к броневику Михеева. Машины уже требуют осмотра и нормального обслуживания. Колесо спущено, а экипаж не чувствует? Погремел по корпусу, появился Пётр Егорович. На скат показал и пошёл к следующей машине. Впереди сотня казаков накатывает по-прежнему на японцев, рубит и отходит. Пехота поджимает. Совсем немного пленных. Постреливают только миномёты, лениво, без огонька, за поворот закидывают, в гущу драпающих самураев. Мин уже мало и стволы не так перегреваются. Время приближалось к полудню и чувствовалась усталость. Представляю, как там измождены в ротах на передке и на лошадях.

Присел на подножку бронемашины и вскрыл пакет. Ознакомился бегло, снова перечитал. Зацепило, что применение бронированной техники в условиях ограниченной проходимости из-за сильно пересечённой местности весьма затруднено и приводит к потерям, как самой машины, так и экипажа. Задумался. Это куда же полез наш командир, что такой отзыв от командующего? Далее опять негатив. И всё сводится к тому, что надо остановиться, закрепиться, ждать прибытия командующего дивизий генерал-лейтенанта Маткевича. О таком впервые слышу. И что, далее без нас? Я конечно понимаю, что ротой броневиков и батальоном пехоты с одним орудием, тысяч пятнадцать не остановишь. Однако, как они хотят воевать в этом ограниченном пространстве? Масса на массу? Мысль возникла одна - пусть дивизия собирается, без неё никак, по любому надо давить, но умнее провести операцию, скорее даже и не одну. А пока нет генерала, можно и пошустрить. Убрал пакет и осмотрелся. Холодно сидеть на броне.

Броневые листы имеют знатные отметены, досталось видно с близкого расстояния. Увидев штабс-капитана полуроты, махнул ему чтобы подошёл. – Слушай, Олег Анатольевич, бери своих орлов, человек пять и махнём наверх левым флангом. Он чист уже полностью. Надо подняться на возвышенность, а то мы как без глаз. Стрелки наши пошли раньше туда, может встретим. Толчёмся здесь не зная, что нас ждёт впереди за поворотом. Послал посыльного найти и привести подполковника Штерна. Передал ему, когда офицер подошёл, что иду на холм с телефонистом, пусть ждёт новости от меня, там впереди есть ротные и ситуация как бы под контролем. А он нужен пока здесь. С броневиков только изредка стреляли из пушки.

Днём вполне комфортно, не жарко и ветер постоянно в долине. Вначале пробежались немного, смотрю солдаты держатся уже только на волевых усилиях, пошли быстрым шагом. У ефрейтора Бондаренко провод только и успевает разматываться с катушки. Надо быстрее и выше. Периодически оглядывался назад. Внизу уже полностью расположился полк и восемь орудий. Из последних сил, путаясь в растительности, добрались до нужного места. Снайперов визуально не нашёл, спрятались же лешие. Картина увиденная не обрадовала. Вёрст на пять впереди, до следующего поворота, возможно даже того, где впервые схлестнулись с японцами на рубеже обороны батальона Штерна, всё в япошках. По флангу метров на двести разбрелись, заняли все обочины и явно не хотят покидать территорию. Их здесь раза в три больше нас и пушек прилично. Все посчитать не смог. Замаскировать успели. Больше двадцати орудий наверняка имеют. Это уже приличная сила против нас. Только в лоб и атаковать. Кто его знает этого Маткевича, а вдруг он первыми пустит под пушки нас, дискредитировав окончательно, а потом проложит трупами солдат дорогу до самого Дагушаня. Попросил ефрейтора связаться с Верещагиным.

Мысль пришла одна, а что если попробовать достать батареи миномётом? Наконец получил трубку. – Роман Денисович, давай попробуем вслепую кинуть мину. Ориентирую тебя так - стань спиной к долине. По твоим часам определяем азимут на вражескую батарею, между часом и двойкой, расстояние версты полторы. Первая пробная, потом скорректирую. Через три минуты выстрел и мина де долетела метров двести, уйдя немного в сторону. – Молодцом штабс-капитан, нахваливаю свою артиллерию. Возьми левее на полсотни метров и дальше на двести пятьдесят.

Смотрю, после взрыва на батареях забегали солдаты, только не от испуга, а заняли места у орудий. Видно пытаются понять откуда прилетело. Щитков пока нет, и спрятаться прислуге то же путём и негде. Опять выстрел. Попали по накрытым орудиям. Вот только не вижу повреждений. – Верещагин, голубчик, с меня бутылка коньяка, мин десять влепи туда же. На батареях вмиг поплохело. Наблюдаю и орудие перекосившееся, а потом и взрыв неплохой, что даже пушку опрокинуло. Теперь там забегали по-настоящему. Порадоваться долго не удалось. Увидел, что несколько орудий дало залп. И нам на холме стало кисло, просто офигенно точно сработала батарея. Пролетело ли что-то над нами не услышал, вот только слева и справа от нас два взрыва, метрах в двадцати. Впереди только столб земли и камней взметнулся и оглушило знатно. Осыпало Маньчжурской землицей. И так не мылись три дня, а тут такое непотребство, - куда только не залетело. – Ору, все живы? Осматриваюсь и опять ору, что надо ползком к передней воронке. Не удобно в брониках, но не чего, жить то хочется. Стартанули, как на олимпийских играх. Заряд был фугасный, осколков мало и диаметр воронки всего с метр и глубиной вероятно в тридцать сантиметров. Два раза снаряд в одну воронку не попадает вроде бы. Пропихнул туда связиста. Сами все вокруг. Протёр стёкла бинокля и только всмотрелся, опять по нам отработали. Перелёт получился. На батарее взрывы прекратились. Связисту показываю, мол давай трубку. А связи то - тю-тю. Перебили провод. Бондаренко пополз вдоль провода устранять неисправность.

Рассматривая долину, приметил в трёх верстах палатку. Возможно там лазарет, а может и начальники самурайские сидят и зуб на меня точат, вернее катану. Достать до неё можно из пушки, но орудие скорее всего разобьют ещё до выстрела, в крайнем случае при пристрелке. А миномёт не достанет. И вообще, складывается патовая ситуация. В лоб можно просто упереться и перекрыть долину. Впрочем, возможен и обход. Левый фланг крутоват для японцев. Правый выберут? Лежал и размышлял, пока в животе не заурчало так, что наверно и япошки услышали. Подполз связист и подал трубку. – Роман Денисович, хорошо прошерстил. Мы сейчас спустимся, а ты ещё разочек забрось с десяток подарков. Начали возвращаться. Задницы можно не сильно прятать, растительность помогает их прикрыть, поэтому вольным стилем, зато очень быстро мы покинули пункт наблюдения.

Когда спустились, не поверил глазам, один броневик не горел, зато изрядно дымил. Миномётов иметь не надо, главное правильно выстрелить с пушки. Наше расположение обстреляли несколькими снарядами. Три взрыва на верху и видно сюда перелётом долетело. Подходим к нашим и уже вижу, что в отряде появились потери - два контужены и один от осколков на месте скончался. Нет прапорщика Красильчика с нами. Угодил снаряд в моторный отсек. Самый край говорят зацепило, только и этого хватило. Край, не край, а зада нет. Повело листы по всему корпусу. Только в переплав, что тут ремонтировать? Жалко своих. С узкого горлышка – двух поворотов дороги, японцев выдавили, да и только. Отошли бы они скорее и сами, закрепились на той стороне, как мы на этой. Теперь надо думать, как сдвинуть ситуацию с мёртвой точки.

Фельдшер раненых перевязал и подготовил к отправке на станцию. Убитых уже двадцать человек. Приличные потери, учитывая наш контингент. Вот только и сделали мы не мало. Ещё бы сутки, но думаю и за меньшее время, снесли бы остатки батальона Штерна и за один переход были бы у станции Хайчен. За два дня следующих не стало бы полка Яковлева вместе с сотней казаков. Железная дорога была б перерезана. Предыдущая война не пошла в прок.

Вскоре был готов обед, в сухомятку не хотелось гробить желудок. Помянули павших. Немного потратил времени на фиксацию наших действий. Рапорта позже напишу. Около трёх дня, собрал командиров отдельно от посторонних ушей. Доложил, что на этом участке долины идёт сбор сил дивизии. Что будет с нами не известно, может разово заткнут дыру, может ещё как-то используют, возможно только гадать. И если мы не могли бодаться с превосходящими нас силами, то расшатывали их, били и отступали. Задача у нас была в оказании помощи полку, с которой справились и более того. До прибытия начальства, предложил провести авантюру в виде уничтожения батареи, которая может прямой наводкой перекрыть выход в ту часть долины, где сейчас противник. Полностью уничтожить не сможем, хотя какую-то часть повредить наверняка получится. Желательно несколько подарков доставить в палатку, что расположена в паре вёрст от нас. Для раненых никто укрытие не ставил бы, зато для высших чиновников - вполне. И стал рассказывать о своей задумке.

Понимаю, что сделанный наспех план, без разведданных, - чистая авантюра. Не смотря на это все загорелись идеей. Сотник предложил двух парней, которые кое-что переняли у пластунов и иногда посылаются в разведку. Верещагин оказался готов с миномётом и несколькими солдатами переместиться на версту или сколько надо, чтобы поразить палатку. Мало-по малу и выстроили план, расписали исполнителей.

К закату солнца оттащили повреждённый броневик в сторонку, поближе к склонам. С началом обстрела батареи - подорвём, чтобы лишний раз не шуметь. Собрали группу из десяти человек для уничтожения палатки, подтащили боезапас к миномётным расчётам. Даже вполне приветливо переговорил с командиром полка из прибывающей дивизии. Намекнул, чтобы не волновались, если услышат стрельбу и взрывы, а ему б не помешало на вершинах холмов выставить секреты. Чтобы не обошли нас с боков. В оговорённое время ушла группа за холм левого фланга, я полез понаблюдать за намечающимся проблемами у противника. Рассчитали, что ровно в девять вечера, команда под руководством штабс-капитана Верещагина выйдет в нужную точку и под прикрытием нашего обстрела батарей япошек, он сам начнёт нахлобучивать спящих в палатке. У него десять мин, это как бы и несерьёзно для расчёта, пол минуты и наутёк. Впрочем, сильно не побегаешь даже с разобранным миномётом, поэтому показал казачкам, как установить растяжки для охлаждения пыла преследователей.

Вечер этот несколько прохладнее или так только казалось, но зубы иногда цокотали, как клапана на моторе. Дрожал и ефрейтор, лёжа рядом на подстилке. Посматривал на время и вглядывался в расположение противника. Моё подразделение укрылось в мёртвой зоне. Чтобы не прилетело случайно от японцев, если вдруг начнут нас обстреливать. В девять даю команду миномётчикам и сразу же полетели мины. Не так чтобы сильно, но виднее стало на орудийных позициях. Переместил взгляд в сторону палатки. Тут значительно веселее синима. Загорелось что-то и дало возможность рассмотреть мечущихся. С третей или четвёртой мины Роман Денисович угодил всё же в палатку. В принципе, это брезентовое сооружение и до попадания, неплохо поразило осколками. Сложилась, но не загорелась. Да это и не суть, главное, находящимся там скорее всего амба. На батареи взрывов в этот раз не было. Ответку, разумеется дали и опять по холму. Неужели узкоглазые не видели, что стреляли не с сопки. Как мы не вжимались, только приголубило обоих - по ногам. Осколки небольшие, а одежду и наши шкурки попортили. На вершине даже и не перевязывались, быстрее вниз. И тут как грохнет наш броневик, от неожиданности слегка присел. Чего ж так поздно подорвали? Ну да ладно.

От полковника посыльный прибежал узнать о шуме. Попросил передать, что японцы вновь попали в броневик. Степан Карпухин обработал у меня два неглубоких рассечения. Женьки повезло меньше, - четыре мелких осколка неглубоко засели от бедра до задницы. Потерпел парень немного, я его пару раз поддел, чтобы сильно не переживал и пошли с горя по банке тушёнки заточить, с горячим чайком и сухариками. Вот так и лечим нервы. Потом отправил парня спать, а сам стал ждать возвращения Верещагина. К полуночи возвратились целыми, да голодными. Пришлось опять поддержать компанию, пока Роман Денисович отбрёхивался мне, как всё удачно получилось. Стрельбы в той стороне откуда пришли ребята действительно не было слышно. Палатку накрыли, целыми возвратились и это лучший показатель, говорящий сам за себя.

Дежурившие ночью офицеры доложили, что пришло ещё не менее полка. Я жду только начальника, а делишки свои потихоньку проворачиваю. Пока личный состав приводил себя в порядок, опять с Верещагиным полезли понаблюдать за противником. Что бросилось сразу, так батарею прикрыли ветками или сетками так, что ничего не поймёшь. Не зная, что в том месте пушки, можно подумать о небольшом кустарнике, покрывшем склон. Сработали неплохо, да поздно. Метров на сто пятьдесят отошёл авангард от узкого места долины. Палатки как будто и не было. Делают вид, что у них всё норм? Я так и понял. – Сергей Илларионович, обратился Верещагин, передний край они освободили для чего? Нас заманивают в ловушку - идите на нас, а потом прямой наводкой по носу сковородкой? Что для пушки верста, - пустяк. Вероятно шрапнелью или картечью лупанут. Ох тут и кровушкой можно умыться. Как думаете? – Даже не знаю, что и сказать, начал было я, но тут сзади в нашу сторону послышались шаги. Не успели мы обернуться, как спереди раздался выстрел, и мы интуитивно прижали голову к земле. Идущий к нам не то хрюкнул, не то пискнул, видим только падающее тело.

Шёл он не один, с ним человек, который успел присесть, а потом распластался на земле и стал озираться. – Господа, прошипел я, на землю и здесь только ползком. Рассмотрел полковника Яковлева, что первый прибыл из дивизии со своим подразделением и лежащего на боку с дыркой во лбу какого-то штабс-капитана. Подползаем, к офицерам. – Это господин полковник снайпер и как вас угораздило во весь рост сюда прийти, где всё простреливается? – Не ко мне вопросы, как-то недобро ответил офицер, этот штабс-капитан адъютант самого Маткевича. Просил же этого хлыща послать унтера, за вами, а теперь хорошенькое начало перед общением с генералом, не так ли, подполковник? – Будете хамить, господин Яковлев, рядом с дебилом ляжете. И обратился к Верещагину - правда Роман Денисович, что одной пулей японский снайпер поразил двух доблестных офицеров русской армии? – Совершенно верно, так всё и произошло, прямо на моих глазах, какая жалость Сергей Илларионович, гибнут герои за отчизну и ничего не поделаешь, война-с. Думал, что полковник вспылит, а он перевернулся на спину и перекрестился. – Господа, шуточки у вас весьма неуместные, уползаем отсюда, а его заберут солдаты, сейчас кого-то пришлю.

По быстренькому привёл себя в порядок и через пятнадцать минут предстал пред славны очи комдива - генерал-лейтенанта Маткевича. Вышел он из палатки, потому что к ней доставили четыре солдата труп его адъютанта. Был генерал без головного убора, поэтому и мне пришлось снять так понравившейся мне шлем, что полагался экипажам броневиков. Фуражка в боевых условиях оказалась менее удобной. – Ваше превосходительство, подполковник Базилевич по вашему приказанию прибыл, отрапортовал я под гнетущим взглядом генерала. – Один прибыл, другой убыл, а по чьей милости, господин подполковник, сказал, как отрубил генерал? Весёленькое начало, подумал я и ещё виноват в чём-то. Пройдёмте в палатку, как собственной вещи сказал военачальник и зашёл во внутрь первый.

Ох, как мне всё не нравилось. Генерал видно резкий человек, об этом говорили черты его лица и манеры непоколебимой высоты. В палатке присутствовал подполковник и капитан. Поприветствовал их кивком. Взаимно ответили. Стук в импровизированную дверь заставил всех обернуться. Вошли Штерн Филипп Вальдемарович и капитан Ершов Ефим Сильвестрович. – Ваше превосходительство, подполковник Штерн прибыл по вашему приказанию и опустил руку от фуражки после доклада, потом доложил капитан. – Не так виделось мне знакомство с вами, начал генерал. Ни с горестных моментов. Что же господа, хочу получить полный доклад. Сразу скажу, ваше господин Базилевич донесение командующему читал.

Ближе подошёл к столу, на котором лежала солидных размеров карта двухвёрстка, которую и мне сразу же захотелось иметь, удобная вещь, не то что у меня. Взял указку, сориентировался на местности и начал докладывать. С самого начала, какую задачу получил, куда направлялся, с кем столкнулся, как были осуществлены две засады, о последней контратаке и наконец - о текущей диспозиции сторон. Указал потери в личном составе и технике. – Мы с командующем думали, что вас погонят до Силучена, а выходит вы почти отбили противника до первого боя с ним, несколько удивлённо начал генерал. Вёрст шесть не хватило. А вы подполковник Штерн отошли от Сюяня на четыре-пять вёрст. В таких боях потеряли всего тридцать пять убитыми и сорок ранеными, да всего один броневик, за трое суток? За такое же время Штерн оставил на поле боя две роты солдат. М-да, господа, генерал посмотрел на своих штабных офицеров. Второй отряд имеет скромнее успехи, Его Величество ранены, остались один грузовик и два броневика. Даже не знаю, что и сказать.

В палатку опять постучались и вошёл полковник Яковлев. – Ваше Превосходительство, разрешите доложить? Генерал недоумённо качнул головой. Японские парламентёры ждут в ста метрах отсюда. Генерал посмотрел на меня как папа Карло на Буратино - мол колись до конца сынок, не то сам всё расскажу, что утаил. – Была одна операция, ночная, начал я, но она совсем не значительная. Немного постреляли по батареям неприятеля, по палатке, где вероятно находилось командование и всё, больше ничего, ваше Превосходительство ночь же, темно, ничего не видно. – И чего у нас нет инквизиции, сейчас бы мы господа ещё чего-то интересненькое узнали от подполковника, поджарив его пятки, не то в шутку, не то серьёзно, однако слегка раздражённо сказал генерал. Что же, пройдёмте господа, да и переводчика не забудьте прихватить обратился он к своим офицерам.

Я уже видел двух японских офицеров, когда генерал остановился и сказал. - Господа, мы с господином Базилевичем и переводчиком справимся сами, а то их двое, не удобно право смущать японцев, дипломатия понимаете ли - дело тонкое. Обойдя наши временные земляные укрепления из плетня, наполненного землёй и камнями, подошли на расстояние трёх шагов до переговорщиков. Японец поклонился первым. Поклон был безупречен - ровно настолько, чтобы выказать уважение и не унизить собственное достоинство.

Дальше пошёл диалог через переводчика. – Господин генерал, мы пришли говорить о мире, сказал японский полковник. Маткевич без эмоций сухо спросил. – О мире? Или о передышке, полковник? – О мире, продолжил японец. Ваши воины проявили доблесть. Мои – тоже. Дальнейшее кровопролитие бессмысленно. Тут уж я решил вставить свою копеечку. - От нашей армии на переговорах генерал. Обычно переговоры возглавляет командующий. Побледнел полковник, однако лицо осталось неподвижным. Зато его второй офицер дёрнулся и тут же замер. Тишина стояла несколько секунд. Наконец японец тихо произнёс. – Генерал Сиракова пал в бою минувшей ночью. Я, полковник Токугава, исполняющий обязанности командира дивизии и мой помощник полковник Ватанабэ, пришли просить о перемирии, чтобы похоронить командующего с честью. Переглянулись с Маткевичем, понимая, что усилия нашей диверсионной группы не напрасны. – Мы согласны, сказал генерал. Четыре часа. После этого отход на Сюянь и далее до Дагушаня. Или мы продолжаем. Токугава медленно кивнул. Вторично за этот разговор он поклонился и как показалось, ниже чем первый раз. И, не сказав больше ни слова, японцы развернулись и пошли к своим. – Они вернутся, ваше Превосходительство, вполголоса сказал я, через четыре часа от них можно ждать чего угодно. – Знаю, господин подполковник. Потому и дал только четыре часа, потому что подвезут сюда к этому времени два грузовика снарядов и мин.

Следуя за генералом, подумал о его словах - на грузовиках. Это не на наших ли, со второго отряда? А что с броневиками сейчас? Время около девяти часов, мельком взглянул на часы. – Вы куда-то спешите господин подполковник, спросил ёрничая генерал? – Вы совершенно правы, надо организовать наблюдение за лагерем неприятеля. Подготовить машины, подумать о коварных сюрпризах для приятелей за холмом. – Вместе подумаем, а то придумаете ещё что-то, и война неожиданно закончиться, без нашего участия, проговорил комдив и зашёл в палатку. А тут людей, - море, которые стали представляться генералу. Два комбрига, четыре командира полка, восемь комбатов, командир артиллерийской бригады, командир дивизии кавалерии и даже командир сапёрной роты. Доложили о готовности своих подразделений. Вся эта масса народа, имею в виду роты, батальоны, полки, растянулись не только по данной долине в несколько вёрст, но и дальше. Такая беда и у япошек - людей много, а в бой вступает пару батальонов от силы. Почему? В виду ограниченности пространства для манёвра - долина чаще не шире семи сотен метров. И главное, есть узкие горлышки, через которые много не пройдёт или наоборот, не выйдет солдат.

Перво-наперво, определили подразделение, что перенесёт к выходу из долины все трупы японских солдат. На переговоры пошлют какого-то капитана. Сейчас столько фамилий, наименований, что информация просто в голову не лезет. Получили командиры информацию, что перемирие длится четыре часа, это время использовать с пользой. Всех отпустили и через полчаса вновь тут же, только уже всего девять человек, вместе со мной.

Как же я жил без всего этого, да просто припеваючи и вдруг счастье померкло. За завтраком, успел переговорить со своими командирами. Пока не забыл, напомнил, что подвезут снаряды, мины и патроны. Верещагина направил на точку наблюдения, а Штерн сидит у трубки и принимает информацию. Доложили, что броня готова к бою. Такие вести как десерт, после каши с тушёнкой. На ходу уже допиваю, надо кой-куда и к генералу бегом.

Два часа так сказать, в узком кругу решали сложный вопрос, как выбить японцев до порта и по возможности сбросить в залив, чтобы они не успели по дороге от Дагушаня добраться до Саходзы. Все понимали, что толочь в ступе воду можно долго, только у нас люди и ресурсы остальные не безграничны. Чем быстрее закончится война, тем больше живых солдат останется, сбережётся материальных ресурсов. Мы не можем как поршнем выдавить из долины противника. И когда спросили меня каким образом в отряде и приданных силах минимальные потери, а врагу полк трупов собирают по долине и передают, ответил метафорично. – Знаете, господа, когда у меня в Крыму на деревьях появляется тля, миллионы маленьких коварных насекомых, то тогда спасает только опрыскиватель. Избавляюсь от вредителя исключительно его гибелью. Если где-то немного осталось, через время повторяется нашествие. – За утро, второй раз удивляете, подполковник, высказался генерал. То просто постреляли, совсем чуть-чуть и убили командующего. Сейчас предлагаете уничтожать японцев как тлю. Впрочем, впрочем, … Несколько задумался комбриг, потёр виски, тяжело вздохнул. Пока японцы не поймут, что их могут просто перестрелять или если сформулировать по-другому – уничтожить и их острова опустеют, эти самураи только тогда будут драпать быстрее, чем мы наступаем. Им Корея нужна не только ради добычи полезностей всяких, но и в империи есть некоторый избыток населения. Поверили в себя антихристы и зря.

Константин Юрьевич, наконец-то узнал, как зовут комбрига, решил, не сам конечно, советов было много, не дожидаясь действия врага, самим начать. - Два полка, стоящие за перевалом, с часу дня начинают выдвигаться к сопкам, что слева и справа от японцев, так чтобы в нужный момент ударить по флангам. Миномётчики отрабатывают по переднему краю в полночь и сразу врываются броневики, которые дают возможность смешать авангард, сбить с позиций и заставить немного отступить. Потом обрушивается кавалерийский дивизион, который в живых оставит немногих. На правом фланге, чтобы не открыла огонь артиллерия по бронетехнике, захватывают орудия броском с сопки. В это время выкатывается уже наша артиллерия и по команде, кавалерия возвращается за артиллерию, враг остаётся один в долине. Сразу картечью, а потом шрапнелью по долине и опять картечью пройтись по ближним позициям. И так пока не закончится японец, а пехота довершит наше общее дело, спустившись с сопок. Вот такой у нас получится опрыскиватель господа, подытожил генерал. И посмотрели все куда? Правильно, в мою сторону. – Ну примерно так и у меня в яблоневом саду ведётся борьба за судьбу яблочек, а что мне оставалось сказать, если смотрели как на убийцу, да, беспощадного убийцу тли. Все поняли юмор, только он какой-то у военных горький, с привкусом крови.

Своим разрешил выставить посты и отдыхать, потому что ночь будет бессонная. Пока не смерклось, пару раз ходил наблюдать за противником. Только тут были уже и другие командиры, проводя рекогносцировку места будущего сражения. Вздремнул только на три часика, потом как отрубило, глаз уже не сомкнул. Напряжение было такое, что потряхивало даже. Своих уже пару раз обошёл, проверил боекомплекты в укладке и что прихватили сверх. В бою у меня опять место наблюдения и переживания. Броня пойдёт только с полуротой, остальные в резерве. Те парни хоть в касках и защитой груди.

Пока не смерклось, враг забирал своих погибших воинов. Рассматривая лица в бинокль, видел, что некоторые делают паузы, осматриваются, всматриваются, примечали что-то со своего ракурса, а потом видно докладывали. Мы могли начать наступление в любой момент, даже если обходные полки не займут своих исходных позиций, успеют, бой в долине их наверно только подстегнёт быстрее шевелиться. Полученные японцами данные о наших позициях, даже не знаю, как могли повлиять на принятие ими решения. Между тем время шло, враг молчал, может готовился и мы были начеку.

Глава 15

В полночь всё же начали мы первые. Сверху видел, что миномётный обстрел не был такой уж неожиданностью, ожидал вражина чего-то подобного. Только поражающий эффект от мин не может вызвать привыкание ни у кого. Уже этим обстрелом немного пододвинули авангард в глубь долины. Когда выехали броневики, я внимательно наблюдал за японской артиллерий. Не среагировала она сразу, дала возможность нашим пулемётам пройтись косой по пехоте. Водители старались маневрировать в своём секторе, чтобы труднее было прицелиться.

Как мы не согласовывали действия по уничтожению батарей врага и солом броневиков, вышла заминка в пять минут. Эти минуты дорого обошлись нам. Огонь всё же открыли японцы и он был ошеломительным. Жалко было смотреть на наше избиение. Прямой наводкой, да с неплохими наводчиками и массированном залпе, остаться целой техника не могла никак. Однако, когда в ночи видел, что вновь открывается шквальный огонь по пехоте, сжавшееся сердце начинало стучать быстрее. Да, я мог стрелять из винтовки или карабина, но нельзя было выдать пункт наблюдения комдива. Тут уже солдаты сапёрными лопатками вырыли потихонечку окопы по пояс, дальше скала, пришлось грунтом увеличивать бруствер в ночи. Маткевич лично предупредил, чтобы я находился на командном наблюдательном пункте дивизии, а не метался между колёсами. А ребяткам полуроты досталось по полной, увижу ли кого-то в живых. Потом резко всё затихло, вероятно батарея взята нашими. Вот только мне было больно смотреть в сторону броневиков - одна машина разворочена, вторая на боку и только две сдают назад.

Ракета в небе, сигнал для кавалерии. Жуткое зрелище. У японцев то в одном месте что-то горело, то в другом и было хоть немного видно, как волнами наскакивала, рубилась, отстреливалась и вторая волна рубак уже размахивает саблями, рубит, рубит. Начали проворно выкатывать орудия на освободившееся пространство расчёт за расчётом. Я всё же нарушил приказ, потихоньку выполз и бегом вниз, к полуроте, броневикам, к своим. На ходу помог даже выкатить пушку, а потом к броневику, что опрокинут взрывом. Лучше всего через люк башни попасть. Опрокидываясь, видно крышку перекосило и не хочет люк полностью открываться, как я не упирался открыл только до половины. Это экипаж подпоручика Коржа. Ору во внутрь, чтобы узнать кто жив. Командир шевелится, да в стакане неудобно на боку, плюс видно не снял амуницию. Дальше темнота, однако кто-то стонет. Полез к двери, и она с трудом, а поддалась зараза всё-таки. Залажу во внутрь и опускаю дверь тихонечко, чтобы не захлопнулась. Пулемётчик однозначно мёртв, водитель не то контужен, не то ранен, понять в темноте сложно. Под мышки его беру и подтаскиваю ближе к двери. Нахожу подпоручика, правильно, жив, помогаю сориентироваться и подталкиваю к выходу. Даю обоим попить, вроде бы приходят в себя. Открываю дверь и придерживая эту бронированную хрень, которая может и сама контузить кого хочешь, если подставить под неё голову, с мучениями выбрались, попросил идти в расположение, а сам подошёл к разбитому в дрыск броневику. Ужасно было видеть растерзанные металлом тела своих боевых товарищей. Здесь всё кончено с экипажем прапорщика Бакирова. Вокруг уже батарея, солдаты выносят наших бойцов из полуроты. Побрёл и я в расположение. Тут Карпухин не покладая рук оказывает помощь. Рядом техника. На неё жалко смотреть. Парни сидят, опершись спинами на машины и курят. Присел и я рядом. Опустошённость полная. Пусть отдыхают, пошёл помогать раненым, кому поддержал бинт, кому завязал. Штабс-капитан Веселовский перевязывался сейчас, на нём нет живого места. – Ты молодец, Олег Анатольевич, комок в горле, что трудно даже говорить, молодец. Пожал ему руку, а он ещё находит силы улыбаться. Вы герои. Пошёл на пункт наблюдения в раздумьях. От пяти машин осталось вероятно две или три, все требуют добротный ремонт. Из пятидесяти человек полуроты в строю не будет никого, ранены пятнадцать, остальные мертвы. Тридцать восемь человек за пятнадцать минут боя. Кто – то не вовремя напал на батарею и вот результат. И что предъявить этому командиру? Руки липкие, в крови своих товарищей. Выходит, мой отряд получился смертниками. Изначально предупреждал, что сначала надо напасть на батарею, чтобы она не могла стрелять, а потом выход броневиков. Как назло, сделали наоборот. Шёл и накручивал себя, накручивал, заводил. Попав на пункт наблюдения даже не обратил внимания, что мой уход мог засечь генерал.

Смотрел на поле боя. Там по прежнему рубка. Восемьсот дивизионных конников и приданная мне сотня, удалилась уже прилично. Опять ракета, это на отход кавалерии, но не так быстро это можно сделать, кто-то ещё в массе врага, кто-то может и ранен, измотан. Два выстрела в небо осветительными ракетами - почти никого из кавалерии уже не видно на поле боя, отходят более-менее организовано. Красная ракета, это на открытие огня. И раздался залп. Только картечь крайнего орудия хлестнула краем по нашим. Лошади заржали. Не выдержал здесь уже я. – Да какая слепая сука творит такое непотребство, заорал я, нервы сдали в конец. То мои броневики подставили под обстрел прямой наводкой и опять по своим. Что кипятиться, такое было всегда, сколько об этом читал. Нерадивость одних, становится геройством других.

С нашей стороны постоянно стреляли осветительными ракетами. В бинокль на долину уже не смотрел. Как мои броневики расстреливались, так сейчас уничтожается пехота врага. Картечь поражала ближние подступы к батарее, а шрапнелью накрывалась площадь всей долины. В какой-то момент показалось, что уже и стоящего врага нет, одни лежали, кто-то пытался ползти. Стало тихо. Артиллерия замолкла. Снова красная ракета. Это уже последний элемент боя - окончательное уничтожение противника. После получасовой канонады, ничего не слышал, просто оглох. Наблюдательный пункт стали покидать офицеры. Вскоре и я ушёл.

До утра помогал фельдшеру. Приводил ребят в порядок - кому дать попить, кого умыть, вновь перевязать повязку. Рапорт на представление к наградам и повышении в звании не забыл написать. В девять часов похоронили павших. Находившейся здесь батюшка отпел ребят. За завтраком и помянули. Раненых грузили без меня, так как вызвали к генералу. Фрол Семёнович не одобрил мой вид в разгрузке и попросил её оставить, привести в порядок надо. Кожанка моя пропала вместе с бронёй, пошёл так.

У Маткевича опять было людно. Не только видно находились комбриги и командиры полков. Ставилась задача дальнейшего продвижения. Для японцев сделают братские могилы, отдавать никого никому не будем в этот раз. Планировали провести такую же операцию, только без бронетехники. Никого персонально не хвалили, комдив отметил слаженность всех родов войск на поле боя. Попросил оставить рапорта с учётом потерь, повреждений имущества и состояния всего остального. Как обычно. Между тем попросил остаться меня. Хотя не только почему-то я один задержался.

Маткевич был сух, подтянут, с идеально подкрученными усами. Взгляд его скользнул по моей фигуре и задержался на груди, где у меня две орденские планки. – Владимир третей степени, Анна второй, хмыкнул генерал. Я такие наборы только у начальников дивизий видел. За спиной Константина Юрьевича двое полковников как-то недобро ухмыльнулись, словно собирались на чистую воду вывести мошенника. А вы, как понимаю, Сергей Илларионович, человек сугубо штатский до недавнего времени? Тон генерала не вызывал на откровенности. – Так точно, ваше превосходительство. Заводчик. Начал с броневиков, потом стал делать танки. Попутно защиту для солдат и офицеров. Впрочем, передал на это право казне, а сам стал делать машины, участвовать в пробегах и кубках. И вот теперь война. Помог миномёт сделать. – Маткевич повернулся к офицерам, вновь хмыкнул. И те генерала не разочаровали, стали перешёптываться или острить. Слух у меня после ночи не восстановился с непривычки - шепотки не разобрал. – Автомобили, значит…. А награды - за что, позвольте узнать? – Святого Владимира за службу Отечеству, за что конкретно, со слов императора, могу сказать об этом только в его присутствии. Святой Анны - за автомобили и бронетехнику. Защищал документацию и собственные разработки от прусских шпионов с помощью ручного пулемёта системы «Матсона» и пистолета «Вальтер». – Вы прямо боевой директор завода, уже сменив тон на более мягкий, сказал генерал. – Да не совсем, служил я в Отдельном Корпусе Жандармов, там молодого ротмистра многому научили, в том числе выявлять среди своих скрывающихся врагов, шпионов, саботажников … и посмотрев на полковников, - скрытых предателей так же. Тем явно это не понравилось, только переглянулись, уже без шепотков. – Да, но это уже другая служба, начал генерал, остановился, призадумался. –Поэтому, ваше превосходительство, не всё могу говорить даже генералам, а ниже чином и подавно. Однако то, что вы узнали не секрет. – Понимаю вас Сергей Илларионович, а также мне ясно, почему о вас так интересуется командующий армией. Учитывая, что броневики требуют ремонта, как вы уже обмолвились, принимаю решение отправить вас на восстановление боеспособности и заодно усилитесь ещё двумя машинами второй половины Особого Броневого Отряда. Вы, да-да, именно вы господин подполковник теперь командуете этим отрядом, Его Высочество князь Михаил Александрович отправлен на излечение, после ранения, в столицу. Со станции Хайчен телеграфом свяжетесь с Алексеевым и решите все вопросы на месте. Думаю, что вы нас надолго не покинете. Взял со стола пакет и передал мне. Это командующему. Получив разрешение идти, покинул палатку. В мою сторону комбриги -полковники уже не смотрели.

Экипажи уже на месте стали кое-что исправлять и чинить. Вот только это нас не спасёт. Построил оставшихся подчинённых и тут выяснилось, что водитель из экипажа унтер-офицера Остапчука, всё же получил ранение. Результат ушиба на утро проявился - стопа распухла так, что сапог не одеть. В горячке боя более серьёзные ранения не замечаются сразу. Заменил выбывшего Фролом Семёновичем и поставил задачу - сбор и выезд в Хайчен по готовности, а далее на завод для ремонта. Через час, забрав всё своё имущество, попрощавшись со штабс-капитаном Верещагиным, отправились на станцию.

Скорость наша была не велика, потому что тащили на буксире экипаж подпоручика Коржа. К исходу вторых суток прибыли на станцию. К моему удивлению, нас ждали, потому что грузовики с ранеными прибывшие двумя сутками ранее сообщили, что за ними едва плетутся броневики. С трудом погрузились на наши платформы и утром были уже в Мукдене.

С командующем встретиться сразу не удалось, зато наше железо без слов разместили в мастерских, где восстанавливали танки. Учитывая, что у нас имелись родные запчасти, прихваченные из Колпино - это, упростило и даже ускорило дело. Экипажам дал отдых, а заодно привести себя в порядок. Этим же занялся и сам. Периодически заходил в ремонтные мастерские. Когда мастера узнали, что я эту чудо-технику проектировал и собирал, то тут уровень уважения поднялся, как говорится в топ. Такого внимания к себе не хотел привлекать, хотя так получилось, почти непроизвольно.

Рассчитывал, что не так уж и много повреждений, которые получили машины, будут ликвидированы за три дня, ну от силы четыре. Однако пять дней и то, что к нам со всем расположением души, а всё же пришлось потратить на оживление железа. Три наших броневика и два из второй половины отряда, - это уже что-то. Полковник Лихонин со своими миномётчиками остался на прежнем Тютенченском направлении. И вот, когда мы были готовы, а я всё не мог выбить нужного количества бензина и масла, поступил приказ явиться к Михаилу Васильевичу.

Командующий только возвратился из Порт-Артура и сразу же вызвал меня, потому что ситуация на Дагушаньском направлении, откуда я и прибыл, желает лучшего. Японцы огрызнулись или вломили нам конкретно, пока не понятно, вот только в донесении Маткевича, на имя Алексеева, - просили быстрее нас возвращать. Отдал командующему прошение о награждении подчинённых и внеочередных званиях. Не более пяти минут поговорили о ситуации на моём направлении и почему такие потери в технике. Думаю, что убедил не разочаровываться в использовании броневиков. Дал адъютанту разные распоряжения, касательно прибывшего эшелона с нашим обмундированием, запчастями, минами и снарядами. Передал конверт, что оставил мне командир отряда, то есть генерал-майор Романов и пожелав удачи, попрощался.

Согласно данному мне распоряжению, требовалось в течение трёх часов забрать полагающееся Броневому Отряду имущество и боеприпасы и завтра с утра обязан выдвинуться от станции Хайчен до Сюяня. В подчинение командира дивизии Маткевича. Параллельно узнал в штабе, что японцы отброшены от портового городишки Сыцзыво и выдавливаются дальше к Дагушаню. Населённый пункт Фынхуанчэн не сегодня-завтра будет взят и тогда до границы останется около сорока пяти километров. Однако юго-западнее, то бишь на нашем направлении, идут ожесточённые бои, и японцы не хотят отходить, пытаются давить, как обречённые насмерть. Наша эскадра пытается со стороны Корейского залива кошмарить их тылы, только враг держится. Проговорились мне и о ранении князя – контузия и множественные осколочные ранения.

Прямо почтой со станции Мукден, перед самой нашей отправкой отослал письма жене, на завод и Кухтерину Иннокентию. Кеша передаст приветы сестре и зятю, да и брату своему. Четыре часа в дороге проспал, а потом, когда придётся - не известно. Почти середина октября, температура около нуля, но всё же с небольшим, а плюсом. Ночью подмораживает хорошо. И надо сказать, что в полушубках было не жарко, самое то, хотя на нас смотрели несколько удивлённо. Когда все в шинелях, а у тебя тулупчик, то это бросается в глаза. Между тем мои уже оценили преимущество – тепло, не продувается, к броне прижался и нормально, не холодно, удобен при движениях, потому что короткий, всего до половины бедра. Зад - перед прикрыт и штаны с высоким поясом на лямках - спину не поддувает.

В Хайчене не задержались более часа. Еду приготовили в дороге и поесть успели. Сгрузились и в путь. Впереди семьдесят километров. Ехали осторожно, по дороге встречали обозы даже наш грузовик повстречался. Его используют для быстрой эвакуации раненых. Потом ещё один борт с ранеными. Бои не прекращаются. Добрались до расположения арьергарда дивизии ночью. Тут уже совсем ехали медленно, чтобы добраться до штаба комдива.

Константин Юрьевич кажется ещё худанул больше, хотя куда уж и так поджарый. Сразу принял. Это не то уже отношение, что было раньше ко мне. Угостил чаем, подвёл к карте, рассказал более конкретно о текущей ситуации. Не было уже того недоверия что ли. Сюянь освободили накануне, стерев его почти с лица земли. Артиллерия перемолотила всё, что возвышалось над землёй и становилось укрытием для врага. Однако, не всё так просто. От Сюяня уже шло повышение местности и это не предел. Господствующая высота Моотяньлин. На карте у комдива хорошо прорисован рельеф с высотами. На первый взгляд местность сложная. И если пока мы поднимаемся вверх, нам проще стрелять из пушек, а у японцев уже есть мёртвые зоны. От этого конечно не легче. Штурмующим всегда тяжелее. Вот только япошки не хотят только защищаться, они нападают. Если раньше растительность не была такой густой и чаще только кусты и подлесок, изредка лиственные массивы, то близость к побережью влияла на разнообразие флоры, о чём и поведал командующий. В целом переговорили накоротке, задачу поставят нам завтра.

Ещё толком не рассвело, тем не менее пришлось вставать. Хотелось найти Верещагина и передать ему мины. И разминулись, искали друг дружку в разных местах, пока один из его наводчиков не нашёл меняя. Роман Денисович обрадовался, что шинель можно поменять на тулупчик. Приодели миномётчиков. Кто-то из полковников возмутился такой вакханалии, пришлось пояснить, что миномётный взвод является частью Броневого Отряда и форма утверждена Министром Обороны, а не отсебятина. В расчётах потерь нет. К восьми часам, когда только успел позавтракать со своими, вызвали вновь к комдиву, где в течение часа нам доводили план действий. Попутно возникали вопросы, уточнения, что-то на ходу менялось.

И наконец поставили боевую задачу. Взятие ключевых высот обошло стороной броневики. Вот только я предложил ход, от которого не отказались. К сожалению, в армии инициатива выполняется инициатором. В данном случае я не огорчился, наоборот, наконец приму участие в собственной авантюре совместно с миномётчиками и второй половины полуроты, что была у командира. Полковника Орлова с Лихониным оставили на параллельном направлении наступления.

В предгорьях, что хорошо, что разнообразие большое в растительности. Немного с удобного ракурса понаблюдал за передним краем. Задача у миномётчиков под прикрытием, которым я командовал, с первого взгляда была плёвой. Обойти, подкрасться и укрываясь вечнозелёными насаждениями, обстрелять врага перед наступлением. А пару батарей в это время смогут прямой наводкой причесать картечью и шрапнелью авангард японцев. Дело довершит пехота, конница ударит с фланга. Затея не плохая, вот только местность подкачала и как оно всё сложится – не известно.

Геморройное это дело таскать железо по горам, да что поделать. Тут предгорье, на стыке отрогов Фыншуйлинского хребта и прибрежных возвышенностей, поэтому только ножками. Впервые в своей жизни столкнулся с рощей бамбука. В Ялтинском ботаническом саду конечно видел заросли этого растения, да и в фильмах, однако именно эти стволы меня поразили. Выбрали путь полегче, рубить-пилить нельзя, зато подрезали и прячась в рододендронах, а они здесь листву не сбрасывают в зиму, постепенно вышли на запланированную позицию. Во время «Ч» начали накрывать противника. Корректировал процессом сам штабс-капитан. Мы прикрывали и мины подносили. Когда на склонах в районе атаки загрохотали наши пушки, свернулись и передислоцировались в глубь территории противника, чтобы накрывать плато, где у япошек нарыто уже окопов и траншей целые галереи. Наступая параллельно с нашими, только скрываясь за зарослями, неплохо отработали. Полностью ли удачно, как запланировали или не совсем всё получилось - не было известно. Для этого пришлось идти на сближение со своими.

В один момент чуть не нарвались на отступающие или драпающие группы япошек. Форма у них лучше подходила под цвета окружающей растительности. Взяли с собою с десяток ружей «Браунинга А пять», только мощью залпа и последующего натиска, жёлтоликие отступили, кому конечно повезло, так сказать. Впрочем, у нас двое легко раненых, которых перевязали и продолжили путь. По вершине пришлось накатить всем оставшимся боезапасом, чтобы ещё раз поддержать наших.

Вечером, когда подводили итоги и планировали дальнейшее наступление, спускаясь на равнину, прилегающую к Дагушаню, которое не менее сложное, чем подъём, узнал, что сильно досталось кавалерии. Неожиданно возникла, а скорее всего не увиденная разведкой, не досмотренная кем-то батарея, которая безжалостно и проредила наших конников. Японцы не глупые, вояки неплохие, организованные и научились воевать. Да и инструктора в Сюяне взяли в плен, тяжело раненого, не то англичанина, не то немца. Бредил и говорил на разных языках, что-то на английском молол, потом на французском, переходя на немецкий. Полиглот какой-то. Оказали помощь и с военной разведкой отправили в тыл.

Сутки перегруппировывались и настраивались. В бинокль уже чётко видел пригород Дагушаня и сам город - серые крыши складов, портовые краны, дымок над домами. Дальше, до самого горизонта, тянулось море, вернее Корейский залив. Серый и неприветливый. К берегу не могли вплотную подойти большие корабли, особенно во время отлива и поэтому бросали якорь милях в пяти и даже дальше. Об этом прочитал или от кого-то услышал, уже и не помню.

Спуск на равнину осуществлялся исключительно пехотой при поддержке миномётов. Зато на подступах к городу во всю использовали кавалерию, мой отряд и главное, не жалела снарядов наша артиллерия. Дагушань расположился в устье реки Даянхе, на ровной, низкой местности, но от подножия высот до первых городских построек – несколько километров пологого спуска. Буквально отгрызали Маньчжурскую землю у японцев, теряя солдат и технику. Один броневик подорвался, скорее всего на заложенном фугасе. Уж очень сильно попил крови Броневой Отряд у врага. В самом городе броневики показали всю свою мощь, манёвренность и надёжность. Ничего так и не смогли противопоставить нам в ответ. Мне почему-то казалось, что англичане привезут своего бронированного «Остина», видно не срослось что-то между туманным Альбионом и самураями.

Какая численность войск уже успела двинуться на Сыцзыво и далее, я естественно не знал, потому что был ограничен в информации по своему не очень высокому иерархическому положению, однако, со стороны Порт-Артура стали поддавливать. И куда деваться противнику, если слева залив, справа горы, значит только отступать по дороге на Дагушань. Такой сценарий событий мы не рассматривали, но в голове конечно он крутился. Мы же в свою очередь уже выдавливали из города японцев. Удобно разместив в разрушенном строении броневик, высунулся из люка и стал всматриваться сквозь дым и пламя горящих построек порта, в общем надо было сориентироваться.

И вдруг, сзади, из-за портовых складов, что целый час освобождали, выколупывая врага, выкатилась серая волна японской пехоты. Сначала подумал, что какой-то лихой отряд обошёл. А потом понял, что их очень много, они не бежали, а шли плотным строем. Значит всё же это те силы японцев, что выдавливаются по прибрежной полосе, что ранее направлялись в сторону Порт-Артура. Вот им уже действительно отступать некуда, как только через нас пройти и далее направиться в сторону корейской границы. По броне зацокали пули. Пришлось укрыться. – Экипаж, слушай мою команду, братцы, сзади скорее всего тысячи отступающих япошек, нам надо коротким путём выбраться к окраинам, иначе разберут на запчасти и гайки не оставят на память. Водитель резко сдал назад, а я уже крутил башню, чтобы разить врага, тут промахнуться было просто невозможно. Мой манёвр повторили и два других экипажа, насколько можно было развернуться быстро к противнику, смогли это сделать. И открыли огонь по врагу. Нашу прыть явно оценили япошки, когда рваными ошмётками от пушки разлетались по набережной и взводами ложились от пуль скошенные тремя пулемётами. Сейчас главное постепенно отступать. Пехотного прикрытия у нас нет, она сама попала между молотом и наковальней.

Получается, что мы сейчас даём возможность своим очухаться и перегруппироваться. Рявкнул в трубку переговорную механику- задним ходом до длинного амбара, за стену, там крыши нет и будем отстреливаться, иначе крышка. Нам хватит и одной пушки. Закончились снаряды и надо было вылезти из «стакана», так называемого, чтобы из ящика достать оставшийся боекомплект. Из пяти ящиков, это последний. Часто помогал пулемётчик в этом случае, вот только не теперь, именно от его огня зависит наш отход.

Скорость отхода была низкая, не только потому, что задом двигались. Время настолько замедлилось, казалось вечностью. Улочка превратилась в раскалённый, огненный тоннель. Из каждого наверно окна в нас что-то, да и летело. Пули барабанили по броне, как град. Вот и снаряды закончились окончательно. Смотреть в смотровую щель было опасно. Уже не одно пробитие и очередное визжание в нашем маленьком пространстве смертоносного куска железа. Ногой отгрёб гильзы, чтобы легче стоять пулемётчику. И тут, через смотровую щель, попали в водителя, моего Семёновича. Он дёрнулся и выронил руль. Броневик вильнул и пришлось перехватить управление, останавливаться нельзя. Пока помог Фролу отползти назад, пару раз черкались бортом о стены, что ли.

Второй броневик, шедший передо мною, резко принял вправо и упёрся в строение. Дверь открылась, и видно раненый командир или кто-то другой не понять из-за застилавшего дыма, вывалился наружу и тут же сбоку выстрелами его добили. Из машины никто больше не появился. Идущая перед ним, последняя машина задымила и остановилась. Тут я упёрся видно в стену нужного строения, если ничего не перепутал. Открыл дверь и разрядил ружьё в нескольких японцев, благо что оно самозарядное. Кричу, что выношу Семёновича, пусть меня прикрывает Остапчук Емельян – пулемётчик. У нас ещё два ружья, «Вальтер» в разгрузке и семь магазинов к нему. Эх, плохо, что гранаты уже раньше использовали, да и было их у нас кот наплакал. Поздно о них я вспомнил.

Как неудобно было тащить Фрола, но не снял с него полушубок. Лежать ему на камнях без оного в такую погоду противопоказано. Нас прикрывал дым от горящего броневика, да и в целом задымлённость была серьёзная, дышать было тяжко. Сначала не понял, почему Емеля нас не прикрывал, оставаясь в машине. Уложив раненого, достал пистолет. Смотрю, а этот сказочный крохобор-Емеля тащит скрученный «Максим» на плече и коробку с патронами. Часть улицы прикрывал наш броневик и в свободный проход начали лезть как серые большие мыши японцы.

Установили пулемёт на кирпичи, а что делать, зарядили и Остапчук показал врагу где раки зимуют. Кто пытался перелезть через броневик был уже моим. Наступающих столько, что не успевал вставлять новый магазин. Думаю, что почти не промахивался. Из-за спины, пригибаясь к нам выскочило два наших солдата. Один так и не успел залечь рядом с нами. Да что тут с винтовкой сделаешь.

Вероятно, наши поняли, где авангард япошек и открыли огонь из миномётов. Их вой ни с чем не спутать. Одна легла в десяти шагах прямо в толпе, следующая почти рядом с нами и тут что-то кольнуло в плечо. За нами разорвалось и хорошо, что за стеной. Увлёкся стрельбой и не заметил, как пулемёт заглох. Смотрю, а товарищ, боевой мой брательник ничком лежит. Стараюсь переползти и опять взрыв впереди, потом сбоку и понимаю, что попали осколки в меня, по ногам попало. Но шевелиться могу. Целюсь и понимаю, что всё, приплыли, а патронов нет. Полез за пистолетом и видно открылся, хорошо почувствовал, как в меня что-то серьёзное попало в плечо, что перевернуло и я увидел небо в дыму. Солнце уходило в закат и в облаках просматривались золотые лучи. Пытался повернуться, не получается. Значит это всё, промелькнула мысль. Ещё раз попытался рукой нащупать пистолет и хоть с трудом, а взял его в руку. Кто-то мгновенно закрыл мне свет, надо мной стоял японец и что-то кричал своим, махнул рукой и занёс оружие со штыком.

Эх дурашка, два раза он воткнул, вернее хотел, да у меня же бронеплита, придурок. Зато уже я не сплоховал, тоже два раза выстрельнул не то в живот, не то в пах. Только его завывание, не мешали мне опять смотреть в небо. Он всё корчился у моих ног, вот только у меня ствол был пуст и помочь бедолаге ничем не мог, ибо нефиг в раненого тыкать своей штукой железной.

Глава 16

Всё это я вспомнил, когда, открыв глаза увидел вместо неба потолок госпитальной палаты и сразу ударивший в нос запах карболки. Пошевелиться не удавалось. На руках пальцы шевелились, ощущал свои ноги. Тело в некоторых местах, как левое плечо и ноги не болели, а тупо ныли. Чесалась моя щетина, её прямо ощущал и так хотелось почесать её. Но больше всего хотелось пить, узнать где я точно нахожусь и сколько лежу, где Фрол и как всё закончилось. Только вот как повернуться, если и пошевелиться не получается, а когда захотел позвать кого-то, просто прошипел, да так тихо, что сам себя едва услышал. Прикрыл глаза от безысходности.

Когда опять открыл, была уже ночь, но рядом находился кто-то. Опять решил позвать и прошипеть получилось видно громче, потому что наконец-то обратили внимание на меня. Тут же появилась сестра милосердия с кружкой, стала расспрашивать, однако так быстро, что у меня голова закружилась, а что было потом и не знаю. Зато, когда вновь открыл глаза – был день или утро, не важно, только светло и на душе спокойно.

Сосед лежащий рядом, как раз сидел на койке и увидев, что я смотрю на него, показал пальцем у губ, что тише и вышел. Почти сразу зашла сестра в белом халате и врач. Эта беседа была более-менее продуктивной. Вначале хоть попить дали наконец, а потом ощупали и сказали, что раз очухался, то жить буду. Позже узнал, что крови много потерял, как никак ранен был навылет в плечо левое, правое поймало осколок ниже предплечья, второй оказался ниже ягодицы и в бедре третий осколок. Пару часов пролежал, пока не нашли. Как и что не известно, просто не знают подробностей. Лежу третью неделю. Раны заживают, ощущаю общую слабость, что добивает. Никто меня не навещал. Если кто и выжил в тех развалинах, то только Семёныч. Силы стали появляться, когда начал кушать, до этого почему-то в отключке лежал. Поили меня, да и только, ждали, когда приду в себя.

Через неделю уже с палочкой ходил по коридору. Руку держал при ходьбе на перевязи, пока все мышцы срастались. Мне чего-то кажется, что уже всё срослось, разрабатывать только надо, не смотря на болезненность в плече. Узнал, что в госпитале не было Семёновича. Тут два варианта - был в другом госпитале, например, в Ляояне или я его больше не увижу, к сожалению. На обходе лечащий врач решил отправить меня на долечивание в столицу, по месту постоянного жительства. Да, так и сказал, что раненых поступает много, а я уже выздоравливающий и нет ничего лучше, чем родные стены, близкие люди. Моему здоровью ничего не угрожает. А выздоравливать придётся ещё месяца два, чтобы восстановиться полностью. После обеда мне начали приносить кое –какие документы на подпись. Утром, врач предоставил «Свидетельство о болезни», где указал мой диагноз – тяжёлое ранение, без перечисления того куда и что прилетело в моё бренное тело. Здесь и заключение врачебной комиссии о необходимости отпуска для поправления здоровья на два месяца. Подписи и печати все на месте. Возвратили мне постиранные и заштопанные личные вещи, за это я не пожалел отблагодарить людей денежкой, что так ко мне отнеслись. Саблю я не брал в броневик, а разгрузка присутствовала.

Зашёл в штаб армии. Снялся с довольствия, поставил все отметки в послужном списке. Получил «Открытый лист», как аналог воинского перевозочного документа, что давало мне право бесплатно добраться до Петербурга. И конечно дали денежный аттестат. Забрал личное оружие, переданное из госпиталя – «Люггер» и пять магазинов, что были в разгрузке. Напоследок выдали командировочное предписание. Командующий находился в Ляояне со штабом и в ближайшие дни его не будет.

Попытался выяснить о погибших своих побратимах. Фрола Семёныча среди них не было. Что будет с повреждённой бронетехникой не известно. Танки за ненадобностью отправлены в Колпино. Вот такой конец, но всё же скорее наоборот - начало рождения новых «БрИзов» с учётом устранения слабых мест. Не всех, потому что инженерная база ещё не может воспроизвести машины будущего. С другой стороны, а надо ли рождать монстров, заблаговременно? Пусть уж всё идёт постепенно, сообразно развитию современной технической мысли. Впрочем, усовершенствовать можно кое-что и сейчас, без прорывов через десятилетия. Пусть в начале военные переварят то, что уже имеется на вооружении.

Ещё поведали в штабе, что за время моего ранения, японцев вышвырнули из Маньчжурии, пересекли границу и продвинулись километров на двадцать вглубь корейской территории. Полуостров чуточку меньше, чем было захвачено у китайцев, может скоро и разобьют самурайских агрессоров. Эта новость подняла немного настроение. Погодка слегка морозная, всё же вторая половина ноября. Хромая и опираясь на палочку, в другой нёс свои вещички в кожаном саквояже, что пришлось прикупить, не с мешком же подполковнику ходить. Из Мукдена добрался до Харбина, а там дождался скоростного поезда. Даже не мог представить, что прокачусь экспрессом. Как мне пояснили - за двенадцать суток буду уже на месте.

Прессы, что прикупил хватило на два дня. Потом делал пометки в блокноте, когда озарялся дельными мыслями. Уже в пути стал набрасывать схемы нового броневика. Недостатки, выявленные в сражениях надо детально зафиксировать, чтобы ничего не упустить. На каждую проблему пытался найти её решение, иногда получалось и даже не одно, а парочку ноу-хау придумать. Во к примеру, наклон брони надо увеличить, попробовать полугусеничный ход, для вытаскивания самого броневика нужен мощный тягач, попытаться сделать полноприводную машину, нужно что-то делать со связью и увеличить огневую мощь. Это не заоблачный прорыв, а достаточное усовершенствование, оплаченное кровью. Иногда беседовал с соседом, который к моему удовольствию был весьма неразговорчив. Как-то так незаметно и пролетело время в дороге, как и мой очередной день рождения, двадцать пятый. Да уж, не имел бы бронежилета, то и половины от прошлой жизни не прожил бы. Второго декабря прибыл в Москву и в тот же день выехал в столицу.

Первым делом заехал к себе на квартиру. Вымылся после дороги, переоделся в партикулярное платье и отправился к Оболенским, по пути заехав в мастерскую, где заказал себе форму. Вероятно, мог и получить таковую, вот только предпочёл пошить, да и ткань выбрал получше, как никак в столице буду находиться. Возможно встречусь с кем-то на высшем уровне. На удивление, у Оболенских дома никого не было. Отправился на автодром, там уж точно повстречаю Петра Александровича. Так и вышло. Обрадовался тесть невероятно. Видел, что после ранения и старался никуда меня не водить, а посидеть в ресторанчике, поговорить. По его поведению понял, что в нашем хозяйстве что-то не так.

Чем тесть мог меня огорчить, тем что наша команда проиграла на осенних гонках? Ерунда же, стал ему рассказывать, что соревнование на то и проводится, чтобы выявить сильнейшего. Летом мы выиграли, осенью немцы. Они и так шли нам попятам, дыша в затылок, что в принципе и не удивительно. Между тем, стали выясняться подробности, которые привели к поражению и тут уже призадумался. Выходило, что это самая настоящая диверсия со стороны конкурентов. Наша охрана где-то просмотрела и в результате, у Василия в баке оказался песок. Он просто сошёл с дистанции, потому, что заглох. Промывая карбюратор обнаружили песок. В баке оказалось его более трёх фунтов. Всыпать полтора килограмма песочка, чтобы никто не заметил на стоянке - просто невозможно. Такое проворачивается только ночью. Значит, на охране косячок. Это нам урок, будем умнее. На ошибках учатся.

Из гостиницы позвонил великому князю и пока что моему командиру. Доложил, что с сегодняшнего дня в столице или Колпино, в отпуске на выздоровлении после ранения. Много не говорили, так как это не телефонный разговор. Завтра придётся встретиться с ним. А сегодня вместе с тестем отправились на машине прямиком в Колпино. Не сразу конечно, только после того, как купил цветы жене и тёще, бутылку шампанского, небольшой тортик, фрукты и сыну книжку со сказками и прекрасными акварельными иллюстрациями А.С.Пушкина.

Сказать, что сцена встречи с семьёй была трогательной, значит ничего не сказать. Сам понимал, что был не далеко от гибели, а Аня, видя трость и что прихрамываю, думаю чувствовала не только радость и облегчение. Мишка меня порадовал, растёт парень. Не думаю, что мои соседи не видели, что я возвратился, тем не менее не пришли, дали возможность провести первый вечер в семейном кругу.

К обеду решил зайти на завод, проведать своих. Нарушил конечно все регламенты производственные. Фрол Семёнович и наши механики Курт и Фриц сбили меня с панталыка - живы и здоровы. Семёныч всё-таки был ранен в руку и лечился не в госпитале, а в больнице. Собрание получилось стихийное. Рассказал, что не зря мы собирали в своё время броневики, улучшали их. Коснулся конечно темы качества, но обошёл вопрос дальнейшей модернизации бронемашин, это уже не тема для обсуждения. Зато поведал, как воевал их мастер и думаю, что свою награду он заслужил и скоро её вручат. И самоотверженный труд механиков, постоянно готовивших технику готовую к бою, так же не останется не замеченным императором. С инженерами и прочими помощниками встречусь позже, когда будет ясно с моей дальнейшей службой или уходом в отставку.

Ближе к вечеру, как и договаривались с Михаилом Александровичем, встретились у него дома, в кабинете. Разговаривали обстоятельно, по многим темам. Князь имел беседы с императором и не один раз. Выяснились некоторые не совсем хорошие нюансы, а точнее доклады императору о нецелесообразности использования утяжелённых бронёй машин. Повод конечно дал сам князь, когда практически подставил под удар часть своего отряда и вскоре он просто перестал существовать. Вот только мои действия на своём направлении говорят, об обратном. Привёз свои записи, которые надо ещё переосмыслить. Оставил их почитать на досуге князю.

По деловому провели время. Не забыл, чтобы моих людей наградили - один был и снайпером, и оружейником, а два механика вообще не вылазили из-под броневиков, постоянно поддерживая их в рабочем состоянии. И о погибших воинах отряда чтобы не забыли, посчитав их службу пустяшной. Не только я озадачил и озаботил некоторыми проблемами командира, меня он так же попросил подготовить развёрнутый доклад из тех мыслей, что оставляю ему в виде путевых набросков и быть готовым в пятницу на десять часов к аудиенции с императором. На этом и распрощались.

Возвращаясь в Колпино, размышлял о том, что боевые действия ещё более размягчили наши отношения. Князь даже обнял меня при встрече и прощании, в целом относился по - товарищески, забывая социальную разницу. А если учитывать, что он в следующем году станет новым императором, то это как-то напрягает. От нынешнего императора я несколько отстранён, а с Михаилом наоборот, сблизился. И не вздумает ли он тянуть меня вверх, по ближе к себе, в серпентарий, в жабогадюкинг, где именитые, супер-пупер с каких столетий титулованные графы и князья друг дружку с аппетитом съедают, не давясь косточками?

Через двое суток посетил вновь столицу, где забрал готовую форму. А так проводил время с семьёй, соскучился ужасно. Не только за такие минуты и дни я люблю жизнь, люблю её вообще, что когда-то потерял её, вновь обрёл и опять мог лишиться. Чем мы только не занимались - рисовали, лепили, читал малому книжки. Заодно разрабатывал ногу и руку. Частыми гостями была семья Луи. Анюта уже не такая подвижная - беременность давала о себе знать, будущий наследник или наследница росли и живот жены округлялся.

Поздними вечерами работал над докладом, который скорее всего придётся передать императору. Постарался разделить его на несколько составляющих - обоснование необходимости бронетехники и в целом наличия такого рода войск, дальнейшее совершенствование и расширение линейки бронированных машин, новой тактики в применении на поле боя. С другом консультировался, как с инженером, чтобы мои доводы были аргументированы и предложения не выходили за рамки возможностей современных технологий и инженерии. Луи так или иначе придётся сотрудничать с Ижорским бронетанковым заводом, так пусть уже в уме носит идеи, которые так или иначе придётся воплощать в броне.

Нельзя сказать, что время тянулось, наоборот, день проходил за днём и удалось вовремя закончить своё видение развития бронетанковых войск к аудиенции. Царское село летнее и зимнее, существенно различаются, но во всём есть своя прелесть. Всё знакомо, меня встретили те же физиономии, которые ну никак не хотят посетить солнечную Якутию или щедрый Камчатский край, а стараются всеми частями тела врасти в сырой и промозглый климат Петербурга и окрестностей.

Ровно в десять, меня впустили в кабинет императора. К этому времени закончилось какое-то совещание, на котором присутствовали Министр Обороны и великий князь Михаил Александрович. Доложился о прибытии. На аудиенцию не положено одевать колодки орденские, только ордена и вообще, ты должен соответствовать важности момента. Ордена Анны и Владимира у меня на лентах, что одевается на шею. До сих пор не привыкну к такому ношению наград. Атмосфера в кабинете до моего появления, чувствую была деловая, только своим появлением разрядил некую напряжённость.

Николай второй начал с того, что разрешил всем присесть. Попросил у меня папку с документом, что несколько дней составлял. Внимательно прочитал не отрываясь. Каких-то эмоций лицо не выражало. Закончив чтение, отложил в сторону. – Кое о чём подобном, что вы изложили Сергей Илларионович, мы только что обсуждали, начал император. Однако же вы углубились в тему и думаю, что многое мы не так понимали, не достаточно оценили роль и значение бронированных машин, а в чем-то переоценили. Понимаю, что на сегодняшней день мы не можем создать ту технику, которая одинаково себя хорошо чувствовала, как на дороге, так и на пересечённой местности и даже в горах. Вы правильно указываете на недостатки, несовершенство, между тем наметили пути улучшения в конструкции, защите, вооружённости и многое ещё что, но в это надо вчитываться. Уже и так понятно, что мы заявили на весь мир, что у нас есть новые виды вооружения, которые меняют ход боя. Не даром в наших руках оказался английский разведчик, который воочию наблюдал применённую вами тактику с использованием бронеавтомобилей. Возможно, в начале следующего года освободим Корею и будем думать о договоре с Японией.

Император как-то впервые за наше с ним более, чем двухлетнее знакомство, по-другому, с теплотой что ли, чего раньше не было, спросил. – Сергей Илларионович, у вас есть прекрасная возможность, как испытавшему бронетехнику в боях, стать первым не только изобретателем и разработчиком этой техники, но и командующим этого рода войск, вы готовы к такому повороту вашей судьбы? Такой вопрос застал меня врасплох. И видя секундное замешательство, продолжил. – Понимаю вас, неожиданное предложение, согласен дать вам подумать и всё взвесить. Знаю, что у вас гигантские планы в другом направлении, которые вы с успехом осуществляете. Подумайте.

Поднялся великий князь, а мы с министром за ним и взяв со стола брата бархатную папку, начал. – Господа, разрешите зачитать Именной Высочайший Указ по Военному Ведомству. Божиею Милостию, Мы, Николай Второй, Император и Самодержец Всероссийский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая. Объявляем во всеобщее известие верным Нашим подданным: В непрестанном Нашем попечении о славе и безопасности Державы Российской, в годину испытаний на Дальнем Востоке, когда доблестные войска Наши явили чудеса храбрости и мужества в боях с противником, особое Наше внимание было обращено на действия чинов, кои, сверх прямой своей обязанности, проявляя разумную инициативу, личную отвагу и высокое искусство в управлении вверенными им частями. Тут Михаил Александрович остановился и вздохнув посмотрел на императора. Ваше Императорское Величество, своему подчинённому, любящему краткость, тоже скажу коротко. - По совокупности проявленных вами подполковник героических и самоотверженных действий, Всемилостивейше пожаловали вам орден Святого Великомученика и Победоносца Григория Четвёртой Степени, в воздаяние отличного подвига, оказанного в минувшую кампанию.

Император тут же открыл коробочку и достав орден с изображением святого разящего змия в центре круга на небольшом, покрытом белой эмалью кресте, на знаменитой ленте чёрно-оранжевого цвета, прикрепил на грудь. Я был тронут такой наградой. - Служу царю и Отечеству, сказал и уже слегка с комом в горле добавил. Без своих подчинённых и половину ничего подобного не смог бы сделать, на солдате держится бой, на его героизме. Прошу за дерзость, не оставьте без внимания моих механиков и павших солдат нашего отряда. – Как же можно забыть об этом. Через своего командира, генерал-лейтенанта Романова, подайте список всех достойных к награде. Не было ни удивления, ни разочарования на лице императора, наоборот, он был бодр и весел при разговоре со мной. – Да, господин полковник и если вы всё-таки примете наше предложение, то тотчас должны привести форму в надлежащее состояние. На этой фразе уже я подвис. – Ваше императорское Величество, я подполковник, как бы напомнил императору. Когда все трое засмеялись, то понял, что тут что-то не то. Михаил Александрович первый успокоился. – Вы полковник ошибаетесь, просто я не дочитал до конца указ. Поздравляю вас Сергей Илларионович. – Так вы как искусители - наградили, повысили чин, предложили должность, от которой я не могу отказаться, невзначай спросил я присутствующих? Это можно было расценить как дерзость с моей стороны, однако на настроение присутствующих не повлияло. – Да нет же, Сергей Илларионович, продолжил император, вы свободны в выборе. Просто не сделать вам такое предложение было бы неправильным. Кто разработал бронемашины - Базилевич. Кто испытал достойно их в бою - Базилевич. И наконец, кто видит чётко и знает, как их надо изменить, улучшить - опять Базилевич. А потом не предложив вам первому эту должность, узнаёте, что её занимает полковник Петров Иван Иванович, не было бы вам обидно? – С одной стороны вы, Ваше императорское Величество правы, а с другой, нет. Для меня главное, чтобы этот человек понял роль и предназначение этих машин. Постарался, как бы заранее подготовить высшее начальство о своём колебании в принятии их предложения и скорее оно будет отрицательным, чем положительным. – Даже если откажитесь, мы примем ваше решение. Подадите прошение и пойдёте опять в запас. В любом случае вы себя прикрепили к этому роду войск, господин полковник, ответил император. После наших Дальневосточных действий, могут ускориться процессы, происходящие в Европе, а значит мы должны быть готовы к любым событиям раньше четырнадцатого года. Не то император нажал на столе кнопку, не то каким-то другим способом подал знак в приёмную, только в этот момент в кабинет зашёл разодетый всякими позолоченными побрякушками придворный лакей с подносом и четырьмя бокалами шампанского. – Поздравляем с наградами полковник, сказал император и первый взял с подноса бокал. Выпили вино, пару минут поговорили не о чём, потом поставили бокалы на место. Когда слуга покинул кабинет, император слегка нахмурился и сказал, что передали телеграфом о взятии столицы Кореи и выразил мнение, чтобы быстрее всё закончилось. Аудиенция завершилась, мы с Министром Обороны Захаровым покинули кабинет.

Виктор Викторович зашёл в канцелярию, а я вышел не улицу. Солнечно, что не всегда бывает зимой в нашем регионе, морозец небольшой, всё вокруг искрится и сверкает. Какова жизнь то, недавно рисковал, убивал врага и некогда было любоваться окружающим миром. Как бы я не проявил себя на войне, но не греет душу армия, не моё это. Потребуется защитить Родину, буду защищать. Кто-то меня окликнул, обернулся, а это князь спешит в мою сторону. – Постой Сергей Илларионович, знаю, что ты машиной, до столицы вместе поедим, почти незаметно прихрамывая подошёл Михаил Александрович. Василий, чувствующий свою вину за проигрыш на прошедших гонках, старался угодить, то двери открыл нам, потом оббежал вокруг «Ижоры» протирая окна. На эту машину он поставил аккумуляторную батарею и заводит стартером, форсит водила. Резво тронулись по заснеженной дороге, благодаря шипованной резине и умению вождения нашего гонщика.

Я откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Голоса доносились глухо с переднего сиденья, сквозь гул мотора. Князь чем-то интересовался, не расслышал о чём, а Василий бойко отвечал. По интонации понял, о чём-то несерьёзном, поэтому и смеются. Мысли текли вязко, как патока. Сегодня же отдам прошение о переводе в запас, не зря с собою его прихватил. По-моему хватит, пять месяцев не видел Аню, Мишу. Уже с таким животом тяжело, а под ногами пострел, что только посматривай.

Машину тряхнуло на ухабине - засаднило плечо, стрельнуло в лопатку. Поморщился и переложил руку. Правильно врач сказал, пару месяцев на восстановление уйдёт, не меньше. Вася наверно заболтался, только и слышно «Ваше Величество», на дорогу смотреть надо, гад такой. Из головы не шли списки погибших. Семьям надо переслать по тысячи, а кто стал инвалидом к себе семьёй перевезти, работу найду. Нельзя бросать своих. – Сергей Илларионович! – окликнул Василий. А в Варшаву, когда? Мне мотор прогнать надо, только с Женькой его перебрали. Я открыл глаза. – На той неделе, Вася. И в Киев, и в Харьков, и за Нижний не забудь. На всё про всё - две недели. – Господин Лыткин готовит в Варшаву люксовые, говорит, что паны там любят, чтоб с блеском, опять с горящими глазами продолжил Василий. – Возьмём, даже смешно стало, все обо всём знают, только я отстранён от дел. В Нижний грузовики прихватим - там работа, там не до блеска. Князь повернулся ко мне. – А трактора когда, Сергей Илларионович? Я вчера с министром земледелия говорил, ждут не дождутся. До них уже слухи дошли, что завод скоро запустится в Петербурге. – Запустим Михаил Александрович, удивим народ. Думаю, что всё же вы сначала страну обрадуете. Намекнул о скором венчании князя с Ксенией Петрович- Негош. Михаил Александрович хохотнул и отвернулся к окну.

Я снова ушёл в себя. Трактора. Экскаваторы. Грузовики мы умеем делать, а трактор не сложнее грузовика, освоим выпуск быстро. Земля наша-хлеб. Пора крестьянину с лошади пересаживаться на коня железного. Сначала броневики для войны, теперь трактора для мира. Забавный, однако круговорот получается.

Наконец машина остановилась у массивных дверей Министерства Обороны. С Князем Михаилом вышли, он поправил шинель, взял у меня папочку с прошением. – Сергей Илларионович, завтра жду вас к полудню, не опаздывайте, надо завершить все дела. Это передам лично, махнув папкой. – Слушаюсь, Ваше Высочество ответил и пожали друг другу руки, что было весьма показательно.

Пересев к Василию на переднее сидение, назвал ему адрес - Маховая, дружище, храм Симеона и Анны, он здесь не далеко. Это место для меня, да скорее для семьи в целом - очень значимо. Служба уже давно закончилась. В храме было тихо, пахло ладаном и воском. Людей почти не было. Через открытую дверь алтаря заметил меня батюшка, переоблачался. Отдал алтарнику какие-то распоряжения, устало начал спускаться по ступенькам ко мне. – Сергей Илларионович, жизнерадостно, с уже совершенно светящимися глазами подошёл уважаемый мною человек. Давно не видел вас и посмотрев на трость, спросил. – С победой? – С победой отче и с потерями. Перекрестился, взяв паузу, потому что сразу комок подкатил к горлу и предательски заслезились глаза. – Хочу молебен заказать по погибшим воинам, много из моего отряда осталось в чужой земле.

Отец Василий молча кивнул, достал требник, взял у меня лист с именами тех, кто не вернулся. После поминания, батюшка взглянул на меня. А передо мной не свечи, а лица бойцов. – Тяжело? - тихо спросил священник. – По-разному, сейчас легче, прошептал осипшим почему-то голосом. Я жив, награды получил, домой еду, а они… - Господь милостив, нет высшего блага, чем положить душу за други своя. А вам, Сергей Илларионович, жить дальше. Дела ваши теперь нужны не меньше, чем на войне. И семья ждёт. Слова писания вспомнил я нынче, тихо произнёс отец Василий, - «Яко Бог судия есть: сего смиряет, и сего возносит». Всё в руках Божиих. Вы там, на войне, смирялись, смерть видели, претерпевали боль и страдания. А теперь Господь возносит вас - для дел мирных. Помните об этом. Склонил голову для благословения. – Ступайте с Богом, сказал батюшка после осенения меня крестом. И возвращайтесь, не забывайте наш храм.

Выйдя на паперть, остановился и тут же морозный ветер обжёг лицо, над куполами по-прежнему сияло бледное зимнее солнышко. Где-то вдалеке гудел заводской гудок, кричали извозчики. Жизнь продолжалась - обычная, мирная, суетливая. Сел в машину к скучающему Василию, лишь сказал - в Колпино. И мысленно уже прикидывал: завтра к князю, послезавтра на завод, а там турне по автосалонам. Дел невпроворот. Но сейчас - просто домой.

Конец книги и цикла. Февраль 2026 года