Шанс книга 4

Глава 1

Ноябрь месяц выдался таким насыщенным, что приходилось не один раз ложиться за полночь, чтобы успеть подготовить материалы к совещанию у начальника корпуса. В начале пришлось разобраться с учебной программой столичной школы подготовки нижних чинов и повышения квалификации младших чинов отдельного корпуса жандармов. Иногда повышали квалификацию и ротмистры с подполковниками. Эта категория офицеров должна учиться с корнетами и поручиками. Раньше такого старались не делать, однако пришлось доказать, что старшие офицеры по подготовке к новым условиям службы практически ничем не будут отличаться от младших, если только жизненным опытом, так пусть им и делятся с молодёжью. Некоторые дисциплины они могли бы и самостоятельно освоить, другие им уже и не нужны, к примеру - строевая. За счёт сэкономленного времени, больше внимания уделят другим дисциплинам.

Попытался отстоять большее количество именно практических занятий, на которые приглашались бы специалисты из охранных отделений и Департамента полиции, - специалистов и практиков, которые могли поделиться опытом. Капитан чуть из сапог не выпрыгнул, когда узнал, что прошу убрать из программы антропометрию, а освободившиеся часы поделить на дактилоскопию, работу с агентурой и рукопашному бою. Зуева много уговаривать не пришлось, объяснил, что это тупиковое направление в науке, хотя при описании бандитов можно использовать, не помешает. А вот работа с агентурой очень важна потому, что любое преступление раскрывается или по «горячим» следам, когда остаются улики и описание преступников или если таковые отсутствуют, то дальше в расследовании можно продвинуться, если стукачи, то есть агентура помогает сведениями, в противном случае упираемся в глухую стену не раскрытия.

Пришлось отстоять такое новшество, как рукопашный бой. Стрелять могут все, кто-то неплохо владеет холодным оружием, но захваты и задержания делать приходится и надо умеючи это провести, не применив оружия, да и для самозащиты не помешает. Инициатива прошла с трудностями, палки вставлял Комиссаров, подтверждая свою реакционность или революционность своей фамилией, а может просто недалёкостью.

Хуже всего было найти тех специалистов, которые владели нужными навыками и могли обучить других. Тут помогло то обстоятельство, что отряду специального назначения так же требовались данные умения и навыки, поэтому к нам должны прикомандировать казака пластуна, который владеет кулачным боем и приёмами борьбы. Такие люди чаще всего были связаны с разведкой, поэтому помогал уже Целебровский Виталий Платонович, этот генерал руководил армейской разведкой. С абракадаброй, под названием разведка, предстоит ещё столкнуться в скором времени, тут такие проблемы вылезут, что остаться бы целым в конечном итоге, правда обещала помощь Мария Фёдоровна.

Со спецназом тоже не без нюансов обошлось. Предложил создать подразделение из тридцати человек, где группа из десяти бойцов может выполнить самостоятельно поставленную задачу по захвату, блокированию или уничтожению неприятеля, скажем так. Мы не просто полиция, поэтому с бандитами работать не наша задача, у нас приоритет иной - политические элементы с проявлениями экстремизма. Когда начал рассказывать и показывать зарисовки экипировки, с объяснением назначения, то если бы не моё происхождение и знание о будущем, что это всё необходимо и будет когда-то использоваться, спасая жизнь и обеспечит защиту от увечий и травм бойцов, меня бы сразу же послали куда подальше или того хуже, отправили в войска, причём в такую дыру, что о перспективах службы забыл бы навсегда. Я помню о курортной Камчатке и солнечном Магадане и конечно же о целебном воздухе Дальнего Востока.

Ни полковник Мартынов, который раз получил втык от Дмитрия Петровича и видно ему этого хватило, ни тем более сам начальник корпуса Зуев, курирующий мою деятельность непосредственно, не чинили мне препон. Объяснялось это просто – министр фон Валь и Зуев знали обо мне всё и старались наоборот, помогать, а Александр Петрович руководил штабом и меня обходил стороной. Подозревал ли он о чём-то или нет, не возникало ли у него вопросов о таком покровительстве ко мне со стороны вышестоящих начальников - было не важно, главное, что начштаба не ограничивал мою свободу.

Порою складывалось впечатление, что меня старались обойти стороной – я как бы и свой и в то же время не пойми кто, как бы есть, а вроде меня и нет. Точно как про того суслика, которого никто не видит, а он оказывается всё же где-то есть. Со мною наоборот - я есть, но все делают вид, что в упор не наблюдают. Поговорить могут и даже вместе ходим на обед, только никаких приказов, нарядов и дежурств.

Двадцать девятого ноября был день рождения, так пригласил всех, с кем общаюсь отметить это пользительное дело в обед. На шару пришло столько, что задумался, а знаю ли действительно такое количество народа? Они что, со своими сексотами пришли? Такая ситуация мне была только на руку, дел невпроворот, в пору бы и помощника иметь бы не помешало. Да хоть какую-то аналитическую справку что ли сделал бы иногда, а так на разрыв. В управлении с восьми до восемнадцати и дома порой до глубокой ночи засиживаюсь.

При подготовки учебного плана и программы, пару раз пришлось съездить в командировки. В Москву, на недельку, к Лебедеву Василию Ивановичу отправился сразу, как только узнал, что начальник сыскной полиции внедряет новые методы и технические средства в деятельность своих подчинённых. У них оказывается имеется большая картотека отпечатков пальцев. Пришлось делать запросы в своё управление, чтобы министр внутренних дел дал добро на кооперацию. С собою привёз часть копии картотеки, та, что у нас отсутствовала. Заодно озадачил Лебедева своим спецназом, это уже его заинтересовало. А я был удивлён своей забывчивости, что не вспомнил о кинологии. Василий Иванович стремился использовать четвероногих в служебно-розыскных целях. Пытается создать в Риге и Петергофе питомник по подготовке полицейских собак. Думаю, что у моих спецов то же должен быть пёс. Вообще, это очень целеустремлённый человек и общение с ним обогатило меня такими знаниями, которых отродясь не имелось, потому, что это была не моя сфера по прошлой жизни.

Рига, в которой никогда не был в двадцать первом веке, стала второй после Москвы, куда я приехал за передовым опытом к человеку, который благодаря своим способностям, очень сильно осложнил жизнь криминалитету и преступность в городе пошла резко на спад. Как и Лебедев, Кошко Аркадий Францевич, был энтузиастом своего дела. Не мог представить, что он когда-то закончил юнкерское пехотное училище. Хотя, это обычное дело и в будущем, когда армейцы переходили на службу в милицию, а потом и в полицию.

Служба его тяготила, потому что была не интересной и он уйдя в отставку поручиком, перебрался из Зауралья в Ригу и устроился в полицию. На этом поприще Кошко и нашёл себя. Думаю, что такого специалиста скоро переведут если не в столицу, то в Москву уж точно. Пообещал мне, что непременно, хоть раз, да выступит перед нашими слушателями в феврале, когда у него будет отпуск. Аркадий Францевич планировал заехать в гости к старому приятелю, что сейчас служит в столице. Заодно передаст опыт молодым офицерам отдельного корпуса жандармов. Обговорили вопрос о создании общеимперской базы данных по отпечаткам пальчиков. У меня не было времени заниматься копированием, поэтому это сделают без меня, а мы в свою очередь поделимся своей картотекой. Здесь главное то, что завязался контакт и мы определили приоритеты, главный из них – это служба империи, а не межведомственные дрязги и перетягивание каната - показывая и хвастаясь у кого что больше, в том числе и картотека.

Поездки оказались плодотворными. Меня потом вызвал Виктор Вильгельмович и мы более часа говорили с министром внутренних дел о многих проблемах. Это и отсутствие единой базы или картотеки отпечатков пальцев и о том, что спецназ должен быть не только у жандармов, но и у полиции, которой так же надо экстренно реагировать на вызовы времени, да и как-то градус напряжения снова начал расти в обществе, не дошло бы до баррикад и массовых протестов.

Коснулись собаководства, что надо разводить и обучать собачек для службы в наших структурах, на границе и таможне. Многие темы мы обговорили. Не преминул протолкнуть идею об отдельном расположении спецгруппы, чтобы эти бойцы служили, тренировались и их не очень было заметно, хотя бы на начальном этапе. База должна быть закрытой, там же и казармы будут размещены. При создании контрразведки, это подразделение будет востребовано.

В свою очередь, фон Валь, получил указание от Марии Фёдоровны и императора, что на Ижорском заводе будет построен цех для экспериментальной техники и хорошо бы разместить именно там спецотряд, который был бы и охраной от любопытных глаз и ушей, и в то же время не отрывался от своих занятий. Тут я свои пять копеек не преминул вставить. - Что отряду нужна площадка для тренировок с гектар размером - для отработки захвата зданий, штурма помещений, своеобразная полоса препятствий, стена высотой в несколько метров для отработки навыков скалолазания и многое другое. И главное, на заводе будет построен первый бронеавтомобиль для этого подразделения, а потом полиции и затем для нужд армии.

Вообще, это будет завод с особым режимом секретности, что бы не было шпионажа и диверсий. Тут будет производиться техника и для армии и для хозяйства империи, как строительная, так и для сельского хозяйства, возможно и грузовые автомобили. Для начала, как эксперимент, а потом как пойдёт. Убедил его, а вначале императора с его матушкой, что надо быстрее переходить от лошадей к технике, как делают в Европе и в САСШ, хотя лошадки ещё не одно десятилетие послужат людям. Не сразу вдруг пересядем на технику или закроем наши потребности. Главное начать, а там будет наверно проще.

Идею насчёт завода, на котором можно было бы попытаться воплотить некоторые мои идеи из будущего, очень заинтересовали царскую семью. С ними разговаривал раньше министра, это уже потом Романовы поделились своими мыслями с Виктором Вильгельмовичем. Как обещала Мария Фёдоровна, что после ознакомления с моими ответами на её тезисы, мы должны обязательно встретиться, так оно и произошло. Да, неделю изучали мои выкладки по заданным Фёдоровной, а возможно и императором, направлений реформ в империи.

С десяти дня или утра, до глубокого вечера, с перерывами на обед и небольшой перекус, ближе к девятнадцати часам, просидели в Зимнем обговаривая каждый пункт, тезисов. Возникали попутно вопросы, которые тоже рассматривали. В конечном итоге решили занять половину следующего дня, потому, что нам не хватило времени обговорить всё за один день.

Вначале очень удивило, что Романовы не подняли вопрос болезни сына и внука. Зато следующая встреча, на другой день, началась именно о проблемах связанных со здоровьем цесаревича Алексея. Не знаю почему так вышло, может потому, что мне таким образом дали понять, что семья — это конечно главное, однако приоритет в данный момент страна, огромная империя. Для императора, мужчины и наконец отца было очень больно осознавать, что недавно родившейся малыш, надежда семьи и будущий преемник трона – обречён. Кроме выражения сочувствия, мне нечего было добавить более, чем написал. И чтобы не толочь воду в ступе, императрица напомнила сыну о наследнике, который вряд ли станет монархом и род Романовых прервётся. Вопрос о власти для России всегда болезненный и порою драматичный. Наступил момент, а может пауза, когда никто ничего не говорил, обдумывая возникший вопрос о наследнике и тишина была давящей. Решение само себя не найдёт, поэтому попросил разрешения высказаться по этому вопросу. Николай Александрович, мне кивнул, дав таким образом слово.

Перед встречей пришлось немного подготовиться, потому что предусматривал такой поворот дела, когда вопрос наследника станет камнем преткновения. Заранее пообщался с командиром корпуса, чтобы разобраться в хитросплетениях престолонаследования. Рассказал генерал и о членах царской семьи, в том числе и младшем брате императора - Михаиле Александровиче.

Об этом человеке у меня сложилось не однозначное мнение. С одной стороны, насколько я помню из прочитанного когда-то и кое-что со слов Зуева Дмитрия Петровича, князь Михаил к власти не стремился, поэтому и не принял её после отречения Николая. Из-за его брака с какой-то особой, у него был конфликт с родственниками, впрочем, этого можно же избежать в этой реальности.

Сейчас он ещё не женат, только это не о чём не говорит, вероятно уже поддерживает отношения с будущей избранницей. Нельзя сказать что только из-за своей нерешительности он и был расстрелян, просто ничего бы не изменило ту ситуацию, если бы князь принял престол. На тот момент уже было поздно что-то менять, тут как говорят - по волосам на отрубленной голове не плачут. Может там было и ещё что-то, но тогда, когда у меня был доступ к книгам и инету, не очень сильно меня волновал этот человек. Хотя, всё вместе взятое, для рода Романовых закончилось весьма трагично.

Да, он был мягким человеком, зато человечным, вопреки всему женился по любви, чего не могут себе подобного позволить люди его уровня и положения. Значит пошёл на принцип. В мировой войне принимал участие и не плохо себя показал, был храбрым и ответственным. Ему сейчас двадцать шесть лет и если бы только Николай дал своему брату шанс, возможность поднатореть в управлении государством, правильно подобрать себе невесту, а такая была, как раз ему под стать, то это могло быть выходом из патовой ситуации для братьев.

Старший Николай передал бы власть в руки младшему брату, у которого будет здоровое потомство, род продолжится и власть перейдёт в будущем к сыну Михаила. Принцесса Ксения, на четыре года младше Михаила Александровича и если сначала не будет сына, дочь родится первой, к примеру, то Михаилу надо денно и нощно работать и работать над вопросом, имея в виду необходимость в появлении наследника. Думаю, что они справятся.

Тему возможной невесты для князя сам изучил, покопавшись в библиотечной макулатуре. Установил, что принцесса Ксения, это настоящий бриллиант, из всего того, что раскопал. Причём именно для нашей короны. Она несколькими годами ранее отказала сербскому принцу Александру. Подкачал принц сербский, тут уж братушки извините, чем то он облажался, что получил игнор. И было ей тогда семнадцать лет! Не побоялась пойти против навязывания такого жениха. О многом это говорит. После такого поступка были разорваны даже дипломатические отношения. Барышня она самостоятельная, независимая, если своими чувствами не поступилась в угоду политической выгоды. Отмечается, что она красива, и ё-моё - чрезвычайна здорова. Наверно в противовес тем, кто носит в себе генные заболевания и другие болячки. Это пишется в газетах! Увлечения у принцессы самые разнообразные. Даже зачитался: рукоделие, археология, охота, техника и фотография. Естественно она имела прекрасное образование. Вот как можно упустить такую принцессу?

Меня тогда в библиотеке на ха-ха пробило конкретно, потому что припомнил эпизод из фильма «Кавказская пленница» - спортсменка, комсомолка ну и прочее. Главное то, что она младшенькая в семье, а две старшие сёстры уже вышли замуж за двоюродных братьев Николая второго, то есть стали великими княгинями Романовыми. Анастасия вышла за Михаила Михайловича, а Милица, за Петра Николаевича. Вера одна, разница в возрасте отличная, рост не знаю правда какой у неё, но думаю, что подстругают, подпилят и сойдёт. Да уж, шутник я ещё тот. Поэтому и остановился именно на Ксении Петрович-Негош Черногорской принцессе.

Когда выложил весь свой расклад по поводу продолжения рода Романовых и гипотетическом наследнике, то думал, что тут мне и крышка будет. Император долго и не мигая смотрел мне в глаза, а я в его голубые очи, что уже через несколько секунд у меня сначала похолодела спина, потом по ней побежали мурашки.

Разрядила ситуацию мудрая маман Николая второго. Она переспросила меня, как произошло, что Михаила убили. А мне и сказать нечего, знал, что расстреляли большевики в восемнадцатом и всё. Тут, как говорится- не моя тема, не мой вопрос. Всё таки сказал, как надо было в подобной ситуации, что не покинул страну, поддержал брата, вот и пострадал. Может так и было на самом деле, однако сейчас важно, чтобы царственная семейка задумалась и выход из тупика искала и нашла.

На данный момент, Михаил Александрович, хоть и имеет большущее звание, генеральское кажется, только это фикция так сказать, оно отражало его статус члена императорской семьи. Числился он в каком-то одном полку гвардейском, почётным командиром, другим полком реально командовал, это на полковничьей должности и был не на плохом счету, участвовал в смотрах, инспекциях, и в манёврах принимал участие на царско-сельском полигоне. Ну не был на Русско-Японской войне, это его желание и естественно решение императора и что такого?

Глава 2

И тут меня осенила одна мысль. Да, такие мыслищи просто так не приходят, их только посылают во спасение Отечества. Хотя, когда жить, как говорят захочешь и не такие могут мысли придти, в такую позу станешь, что позавидует лучший индийский йог, а тот в раскорячивании толк знает.

Император в этот момент не мог усидеть и мерил шагами комнату, а Мария Фёдоровна погрузилась в собственные переживания и только изредка посматривала на меня своими добрыми и одновременно грустными глазами. Хотела что-то сказать или думала, или ждала, что у меня могут возникнуть предложения и соображения по данному поводу.

Пришлось снова просить разрешения высказать появившуюся идею. Осознавал, что кто проявляет инициативу, то тот почти всегда её и реализовывает, особенно рисковую, с неярко выраженными положительными перспективами. Задвинул речь минут на пять, успел сказать, что хорошо бы Михаила Александровича привлечь к новому роду деятельности, изложил идею о создании механизированного полка, например, мотопехотного. Где коней уже не будет, а солдаты получат броневики, а возможно и что-то потяжелее, что было использовано в моей истории только в первую мировую войну, к примеру танк. У всех будет новая форма и снаряжение с защитой, применит новую тактику ведения боя. На формирование такого полка уйдёт несколько лет. Главное тут создать технику, всё остальное проще.

По прошлому помню, что такое бронированное недоробло было склёпано именно на Ижорском заводе, правда никогда в живую не видел броневика, только на картинках и фильмах. Основу брали с авто импортного производства. Для этого часа бронированная техника была ноу-хау, причём, одни образцы неплохо показали себя, а другие, наоборот. Почему бы не попробовать и мне вместе с князем поучаствовать в этом важном деле.

Мария Фёдоровна первая отреагировала, у неё мыслительные процессы проходили быстрее, чем у сына, да и опыт жизненный большой, она не раз помогала своему мужу в большой политике. В целом идею одобрила, тем более, что как ей показалось, Михаил Александрович интересуется машинами. Вдовствующая императрица, как бы всё продумала для себя, решившись на что-то и взяла бразды правления на себя. Сразу же определила приоритеты – чтобы занять князя Михаила новым делом, надо закончить мне свои старые дела, а это значит решить все вопросы в ОКЖ, потом животрепещущий вопрос с разведкой и только потом Ижорский завод.

- В это время, надо через послов прозондировать почву о дочери князя Николы первого и княгини Милены, настроениях в Черногории. Запланировать турне на балканы, выразила свои мысли вслух вдовствующая императрица.

Мои мысли начали обретать конкретные очертания и формы, обрастая вопросами, планами, предложениями. Правда, к этому вопросу мы уже не возвращались, а перешли на другие темы, которых хватало. И понял я, что семена легли на благодатную почву, не бывает безвыходных ситуаций и положений, всё решаемо, когда приспичит, на что только не пойдёшь.

И вот, с той памятной встречи с членами императорской семьи в Зимнем дворце, прошёл месяц с хвостиком, больше меня никуда не приглашали, да и зачем. Император получил необходимую информацию, которую надо обдумать самому, да чего греха таить и с маман прежде всего, а потом начать работу с Государственным Советом, с министрами, которых больше десятка, в некоторых вопросах и Синод в стороне с Государственной Думой не останется.

В международной обстановке в первой декаде уходящего года, как и внутри страны по-прежнему чувствовалась некоторая напряжённость. Русско-Японская война не решила всех проблем заинтересантов, что её подготовили и подтолкнули к развязыванию, от слова совсем-совсем. Даже наоборот, деньги профукали, а дульку с маком получили. Никогда капитал такого не прощал. Ради прибыли шёл на безумства, а тут такой пшик, облом, дырка от бублика.

По этому поводу с императором говорили, но я поднял этот вопрос не ради самой политики, а по поводу того, что нам необходимо закупить в САСШ хотя бы по паре тракторов на гусеничном ходу и паровых экскаваторов. Техника нам нужна сама по себе, прежде всего для прокладки ж/д полотна на стратегических направлениях, а параллельно и шоссе. В мыслях было и совсем крамольное, что лучше не произносить – один экземпляр можно было бы разобрать и скопировать, аль мы хуже китайцев из будущего? Что-то изменим, уберём или наоборот добавим, заменим, а может и придумаем своё что-то и уже не скажут, что он американский. Современный гусеничный трактор даже не представлял, как он выглядит, жуть как хотелось посмотреть. А не получится ли на его базе сделать подобие танка или сау, в крайнем случае хороший тягач, для нашего бездорожья? Эту мыслишку следует обдумать.

Тогда, месяц назад, мне доходчиво пояснили, что шестьдесят процентов государственного бюджета империя вкладывает в армию на её содержание и частичную модернизацию, закупку того, чего не производим сами. Конечно, я всё понимал, у империи есть приоритеты, хотя попросил всё же не откладывать вопрос с покупкой, по той банальной причине, что потом можем уже и не успеть приобрести, если на нас всё же решат ополчиться Британия с Америкой. Не важно, какая может быть ещё конфигурация коалиции, главное, что потом труднее и вероятно окольными путями, с дополнительными тратами, через подставные фирмы, будем покупать столь необходимое оборудование. Вопрос остался открытым, хотя бедного жандарма услышали, хотелось бы в это верить.

К этому моменту мне не было времени поинтересоваться автопромом Европы и Америки, нашим так же. Хотелось точно знать сразу два-три вопроса. Во, первых, для бронеавтомобиля нужен легковой автомобиль с надёжной рамой и шасси, с надёжным мощным двигателем, на его базе придётся делать броне-надстройку кузов. И вот вопрос, - есть ли уже такие или пока нет? Во-вторых, производят ли уже грузовые машины, какие и где? И в-третьих, не рано ли я раскрою тайну «ЗИЛка» сто тридцатого, да и смогут ли сейчас воспроизвести его в полном объёме или только кое-что? Кто-то может чисто за деньги продаться и тогда чертежами или их копиями могут завладеть конкуренты. У нас пока не очень заботятся о том, что экономическая разведка, будь то заграничная или местных конкурентов уже работает во все лопатки, на стесняясь подкупать, а иногда просто воровать. Слышу отовсюду, что автопром только развивается, причём динамично.

Был бы в моём распоряжении надёжный инженер, тогда можно спроектировать не сто тридцатый, а проще модель. Грузовик двадцатых-тридцатых годов в начале века - уже чудо совершенства. Быстро опережать прогресс нельзя. Мне бы только добраться до этого Колпино. Разорваться не могу сейчас сразу на несколько дел, выходит только постепенно двигаться вперёд - одну работу сделал, перехожу к следующему делу, а это медленно и долго.

Учебную программу, с горем пополам, удалось в изменённом виде утвердить. Сейчас вечерами, иногда, пописываю конспекты по психологии. Два занятия придётся провести мне. Основное усилие, лично для меня будет сосредоточено на оперативной работе и криминалистике. Это то, что не только интересно, а просто необходимо знать. Не известно, как повернётся ко мне фортуна в будущем, а знания не помешают. Юридические науки, военная подготовка, кроме рукопашного боя и политический сыск - меня мало интересуют, да и кое-что знаю, диплом юриста имею, прошлый жизненный опыт кое-что даёт.

Финансовая составляющая вышла больше запланированной, однако фон Валь пообещал выбить необходимую сумму. А вот со спецназёрами не всё так гладко. Командир корпуса предложил промежуточный вариант, как бы не вашим и не нашим – начать не с тридцати человек, а только с десяти, зато вместо рядовых будут унтер-офицеры и вахмистры. Чтобы на базе этих служащих расширить в будущем подразделение. Это вполне резонно. Обученных служивых можно сразу ставить младшими командирами на десяток подразделений. Хотя кажется, что генерал Зуев не очень верит в эффективность спецгруппы, слишком амбициозная задумка.

У меня была одна мыслишка, а что если действительно, на Ижорском заводе самому создать из отставников отряд, как бы для охраны цеха и заодно тренировать парней с жандармами. Когда заберут подготовленный спецназ в управление, то останется вполне солидный коллектив молодчиков, - рукопашкой, стрельбой и физподготовкой заниматься же будут все вместе. Для своей банды бронеавтомобиль по любому сделаю.

Одна, зато очень большая есть проблемка, на свои доходы ничего не получится существенного осуществить. Из Томска писем нет до сих пор. На счету прибавилось только две сотни отчислений от продаж. Как-то не верится, что плохо идёт торговля мясорубками и керогазами. Забыли обо мне все что ли?

До Рождества две с половиной недели и через пару дней исполнится год, как я очутился в этом времени. Когда-то говорили, что у нас время не идёт, а просто летит. Здесь конечно скорости не двадцать первого века, но год пролетел тоже быстро. А дела тут делаются действительно, очень медленно, размеренно, не торопливо, как скорость на авто – двадцать километров в час.

Мария Фёдоровна анонсировала встречу министров внутренних дел, военного ведомства, в довесок приглашены Зубатов Сергей Васильевич, которого давно не видел, наши Зуев и Мартынов, начальник Генерального штаба, пока не знаю кто он и Целебровский, что отвечает за военную разведку, с ним пока тоже не знаком, как в принципе и с военным министром. Зимний дворец в субботу нас примет, сейчас там готовится комната, где развесят карты и соберут все необходимые документы регламентирующие деятельность этой очень важной и пока не до оценённой службы, как разведка и контрразведка. Тогда же поинтересовался у императрицы насчёт службы, которая охраняет границу.

В наше время — это пограничники, которые не являются самостоятельным родом войск, а входят в состав спецслужбы ФСБ. И весьма удивился, что сейчас, Пограничная стража в ведении Министерства финансов, а называется подразделение - Отдельным Корпусом Пограничной Стражи, которая входит в департамент таможенных сборов, куда между прочим входит так же и таможня. Такое сразу и воспринять сложно, однако всё работает, функционирует. Только как? Вот в чём вопрос!

Мне показалось, что это весьма запутано и возможно не совсем правильно, а с другой стороны, эти два подразделения, как стороны одной медали, друг другу не мешают, каждый делает своё дело, однако же под одной крышей - Минфином. Только пограничная стража - военизированная структура с военной дисциплиной, воинскими званиями, оружием и задачами силового контроля границы, а таможенники – гражданские чиновники, отвечающие за сборы налогов, проверку грузов, проверку и оформление документов.

Вот тогда мне пришлось почесать репу, чтобы всё вспомнить о наших службах разведки и контрразведки, военной разведки и погранцах, потому что поинтересовались царственные особы. Мы в том обсуждении слегка запутались, устали за полтора дня работы и решили, что эти вопросы и все нюансы разберём на отдельном совещании, когда непосредственно займёмся разведкой.

Стол мой завален разными бумагами, готовлюсь как раз к этой встрече. Симбиозы военных формирований с гражданскими для меня не очень понятны и насколько они продуктивны. Это и у нас такая петрушка, имею в виду Отдельный Корпус Жандармов и Департамент полиции – разные структуры, военизированная и гражданская чиновничья камарилья, но под управлением одним министерством - МВД, причём корпус жандармов подчиняется ещё и Военному министру. Та же ситуация с таможней и с Отдельным Корпусом Пограничной Стражи, разные структуры, но под управлением Министерства финансов.

В этом времени роль президента выполняет император и если создавать разведку, контрразведку, то тогда надо очень многое менять в разных структурах и ведомствах. Из МВД убирать жандармов и подчинить их непосредственно императору, да и название структуры можно заодно поменять на Имперскую Службу Безопасности. В МВД останется только полиция. В ОКЖ или ИСБ, если переименуют, создавать контрразведку, а внешнюю разведку выделить в отдельную структуру, - например, Службу Внешней Разведки, которая также должна напрямую подчиняться императору. Военную разведку создавать при Генеральном штабе, которая будет в подчинении Военного министра, он кстати подчиняется напрямую императору.

В руках Николая второго сосредоточится большая власть, вернее у него и так почти неограниченная власть, если можно так сказать, только добавится больше головной боли - будет руководить непосредственно двумя структурами. Придётся так же отделить Пограничную стражу от Минфина и подчинить изменённому отдельному корпусу жандармов или Имперской Службе Безопасности. Создавать отдельный род войск не желательно. Тогда все эти службы и подразделения будут иметь структуру и подчинение, как в далёком будущем, то есть в моём времени. Непочатый край работы.

Чтобы иметь полное представление о состоянии дел в нашем разведсообществе, которое, как я думал, было чисто военным и подчинялось военному ведомству, так и контрразведка ОКЖ, решил для начала поговорить с командиром корпуса генерал-майором Зуевым. Сразу понял, что это очень сложный, запутанный, с элементами антагонизма и недоброжелательности между ведомствами монолог, будет однобоким. Всё же дослушал до конца и попросил Дмитрия Петровича, чтобы он через военного министра, а мы были в двойном подчинении, выйти на человека, который предоставит аналитическую информационную справку о структуре военной разведки и её состоянии, а также осветить два момента – что делается для улучшения работы и какие есть проблемы. Понимая, что меня не удовлетворил ответ Зуева, генерал согласился на запрос такого характера, однако сразу предупредил, что ничего мы не дождёмся, надо подключить императрицу, иначе будет отписка бюрократов. Мелковат наш уровень для таких секретных дел. Честно сказал мне генерал, что не раньше десяти дней будет дан ответ, если только поможет Мария Фёдоровна.

Посмотрев на календарь, понял, что к заседанию на восемнадцатое не успею всё обобщить без всех данных из разных ведомств. Потому, что ещё надо отправить запрос и в Отдельный Корпус Пограничной Стражи, хотелось бы узнать вопрос об агентурной работе, разведке и контрразведке. В МИДе мне точно дадут отлуп, никто не будет говорить о наших атташе, которые ведут свою разведдеятельность. Надо через императрицу хотя бы пригласить чиновника из этого министерства, чтобы принял участие в работе нашей комиссии или группе, о проблемах разведки и контрразведки, что пройдёт в Зимнем дворце через восемь дней.

Как-то сочувственно смотрел на меня Зуев, но пообещал решить эти вопросы в кратчайшие сроки через императорский двор. На такое ещё никто не замахивался, всё это было под сенью тайны, а скорее всего не многие работали так как надо. Иначе бы знали об японцах всё – и что хотят напасть и что готовятся к войне усиленно и самозабвенно. Тоже самое было и перед четырнадцатым годом. Под завесой тайны и секретности часто скрывалась расхлябанность, межведомственные чвары, недоработки и самоуверенность.

Что оставалось мне делать, только как попросить командира корпусом выйти на вдовствующую императрицу, которая была серым кардиналом в империи при Николае втором и привлечь всю её кипучую энергию в решении озвученных мною вопросов. В противном случае встреча будет не одна, а как минимум нужна будет вторая. А в промежутке все заинтересанты должны будут предоставить необходимые сведения, для реорганизации разведки и контрразведки. Время будет упущено, это раз, а два, никто не будет рубить сук на котором сидит, всё подгонят, подчистят. Давно понял, что система не будет меняться изнутри, даже, если что-то и не нравиться находящимся в системе, потому что смена, будет означать прежде всего нарушение сложившегося комфорта, слом и разрушение прежнего устоя, кто-то покинет свой уютненький мирок-кабинет и хорошо, если на пенсию, хотя можно и со свободой попрощаться, как вариант.

Глава 3

До конца недели осталось два дня, а это значит, что не имея на руках необходимой информации по интересующему меня вопросу, которую будут добывать для меня другие, я могу заняться чем-то иным. Учебный план отошёл в сторону, до самого начала занятий. Значит, на повестке очередной вопрос – спецподразделение. За прошедший месяц успел набросать приличный список всего, что должно быть у ребят в группе. Раз нельзя отряд, то будем комплектовать штурмовую группу из десяти человек.

В настоящем времени нет компактного оружия, пистолеты не в расчёт, чтобы они не были проблемой при штурме. Зато имелись винтовки трёхлинейки, которые не годились для этих дел. Подумал немного и вспомнил, что ствол можно и укоротить для удобства, нам стрелять на небольшое расстояние, максимум пять-семь метров. Прикрывать сможет снайпер с мосинкой. Штурмовая группа не вся будет иметь дробовики, есть у меня задумка на парочку помповых винчестеров.

Иногда заходил в оружейные лавки и магазины, чтобы ознакомиться с ассортиментом и пришёл к неутешительному выводу, что оружие, которое нам необходимо - дорогое и импортное. Глаз положил на дробовик Ланкастера, мощная и надёжная двустволка, то, что надо. Ствол гладкий, но овальной формы, пояснили, что это для кучности. Сам же я дуб-дубом, никогда ружьями не пользовался и охота не моё хобби. Убивать животных, когда магазины полны мясом, нет, жалко зверьё. Для меня важнее рыбалка. Поэтому в одном магазине получил всю исчерпывающую информацию, а в другой оружейной лавке уже с деловым видом не только рассматривал, даже конкретно спрашивал параметры, что не давало возможности приказчику вешать лапшу на уши барину, то есть мне.

По итогу вышел неприятный облом, что Ланкастер, что винчестер - дорогие ружья, причём никто не хотел и думать, чтобы обрезать официально ствол на ружье, смотрели на барина такими глазами, как на чумного. Не порадовало и то, что винчестер не ремонтируется в России и заказывать помповик надо заранее. Патроны на эти ружья примерно в пять раз дороже отечественных. Если самому снаряжать, то на половину будет выгоднее. Подумать есть над чем.

В одной лавке так задолбал своими вопросами и предложениями приказчика, что тот решив от меня быстрее избавиться, а проще сплавить куда подале, намекнул мне, мол есть человек, который занимается ремонтом ружей, не официально. Не тут-то было, простофиля лавочный, решил от меня отделаться, а я с новой силой упорства насел на бедолагу, пока не узнал всё, что мне требовалось.

Развёл торгаша на адресок мастера-оружейника. Мужичку за сорок и кличка есть даже - «Хромой». Иногда ему приносят оружие, которое требует мелкого ремонта, бывает, что надо привести экземпляр в предпродажное состояние, а иногда раритеты восстанавливает для коллекционеров. По молодости работал на тульском оружейном заводе, руки золотые. Только однажды в драке приголубил кого-то, покалечил ненароком и получил срок. А когда вышел, то обратно не взяли. Помыкался, поскитался и решил податься в столицу. Не знает приказчик, как Фрол приобрёл популярность оружейника в Петербурге, говорит, что таких деятелей хватает, полагает, что хозяин магазина его знает давно и периодически обращается за помощью. С умоляющей физиономией просил об этом никому не говорить, раз поделился такой тайной информацией, что пришлось пообещать.

Посмотрев на часы, убедился, что не зря сосёт под ложечкой, обед прошёл, а я голодный, привык кушать в определённое время, вот организм и напоминает о себе. В центре трактиров много и на любой вкус. Сейчас пост Рождественский, поэтому весь общепит перестроился на постную пищу. Можно и мясо заказать, тоже приготовят, без проблем, плати только.

Уплетая наваристую уху, думал о том, что оружие обойдётся в копеечку. За одно ружьё, что придётся нашему ведомству оплатить, можно пару винтовок приобрести. Чего стоит только одна оптика на прицел снайперу. Вариантов на оптику всего три, как оказывается. Причём два импортных прицела, - Прусских. Отечественный дороже и то по заказу. В одном магазине попал, как раз на его хозяина, так он не церемонился со мною. - Лучше Цейсса нет, так и сказал. Стоит целых две с половиной сотни, но лёгкий и качество отличное. На Обуховском заводе сделают, если заказать, только из бронзы, а она тяжёлая, да и линзы всё равно из Пруссии. Три сотни выложишь и разочаруешься. Пришлось поверить на слово. Только и купленную оптику сразу не поставишь, а причина проста – некуда, надо ствол сдать в мастерскую, где приспособление будет прикреплено, за отдельную плату. Затем оружие пристреливается и настраивается. Приказчик, что дал адрес «Хромого», намекнул, что при коротком стволе нарушится и кучность и баланс, а главное отдача станет как у пушки.

Выйдя из общепита, ощутил, что кушать то кушал, живот полный, но вкуса не почувствовал и забыл чем запивал. На автомате ел, весь в мыслях. Ох, так нельзя, надо процессы разделять. Пока решил сделать небольшой перерыв и поймав извозчика, посетить бы главпочтамт. На прошлой неделе писем не было. Меня интересовал очень важный момент, если не будет у меня денег, то и группа спецназа станет походить скорее на цирковую, чем боевую.

Оружия нет, амуниции и защиты нет и если я не вложусь, то эффекта не будет или надо менять оружие, прежде всего и в остальном уменьшить аппетит. Вместо ружей - наганы, в крайнем случае, для скорострельности применить Маузеры. В любом варианте, придётся своих денег вложить прилично, если не в спецгруппу, которую по готовности заберут, то в своё охранное подразделение уж точно.

Знают же, что занимался коммерцией, значит мои деньги не вызовут вопросов. Через неделю решится вопрос с реорганизацией разведки и следует сразу же переходить к работе на Ижорском заводе - обустройство городка, казарм. Бойцы прибудут в январе, а ещё ничего нет. Не верится, что это реализуется, вернее хочется верить, мечтать не вредно, однако проблем и задач, как снежный ком, чем дальше идёшь, тем большим он становится.

Обратившись в нужное окошко почтамта и назвав заветные слова, дорогие моему сердцу - «Крымнаш», «Русская весна» и «Шоколадный заяц», стал ждать. Знакомые припомнились ощущения, когда в летнем лагере высоко в горах, будучи курсантом, но ещё не приняв присягу, после обеда или ужина, а почту привозили в разное время, все у палатки старшины с нетерпением ждали - а не придёт ли сегодня от родных весточка?

Волнительно однако. – Э-э-эй, господин хороший, услышал за спиной и с надеждой повернулся к окошку, есть вам письма. За одно надо расписаться, оно особое, вот какое толстенькое. Девчачье курносое личико спряталось в окошке и я недолго думая, сам головой проник в пыльное бумажное царство. Поставил подпись на нужной графе и получил два конверта. На радостях одарил молодую работницу рублём, которая не знала что делать - или противиться или радоваться и не ожидая её ответа, быстрее отправился к окну, чтобы ознакомиться с содержанием. Толстенький конверт с пометкой «Русская весна» был от моих домашних или сестры. Возможно совместное сочинение, поэтому и такое прямо как бандеролька, увесистое. Два следующих были от Кухтериных, пометку «Крымнаш» для них придумал. От Катерины ничего нет, странно. Хотя чего ей мне писать, может мои о магазине сами напишут? Как во мне всё не зудело, решил ехать домой и там почитать вдумчиво.

Чем больше мы чего-то желаем, тем приятнее и сладостнее на душе, когда долго ждёшь и наконец получаешь заветное. Несмотря на холод и ветер, не успел сильно замёрзнуть, пока довезла коляска до подъезда. Поздоровавшись с консьержем, влетел на второй этаж и в дверях квартиры столкнулся с Анастасией Никаноровной. Оказывается, она увидела меня с окна и решила открыть дверь, а я сам тут как тут. Разделся, помыл руки и на ходу в гостиную попросил Никаноровну горяченького чайка, чтобы согреться и чего-то к нему, всё равно что. А сам плюхнулся в кресло с конвертами. Вскрыл увесистое послание и правильно отгадал, там не два письма, а даже три.

Наталия Петровна и Николай Степанович – не совсем близкие мне люди, для Серёги да, а для меня нет, хотя привык к ним. Знал этих людей только десять месяцев, только как же приятно читать от них не замысловатое, простецки написанное, зато от души, письмо. Как же заухало в сердце и защипало в глазах. У них уже полноценная зима и дома без перемен. Видно писала тётка Наталия, а Степанович может подсказывал, может и нет. И тепло и хорошо на душе стало. Главное, что не болеют, финансы есть, к зиме подготовились и скучают. Передают приветы от Насти и Любавы. Про Ягодку только не упомянули, видно позабыли спросить у кобылы, чего она хотела бы пожелать. Эта шутка вырвалась по настроению. Ждут с нетерпением и спрашивают, не переслать ли чего, вопросов много задают. Ладно, ответим, сегодня и напишу.

Сестра сильно не распространялась. Она то знает кто я и сейчас у неё такой период, что беременность влияет и на настроение, и короче на что только не влияет. Понятно, что тяжело проходит последний период перед родами. Осталось немного - конец декабря или начало января. Данила и раньше дома бывал мало, а с телефонизацией, вообще поздно приходит. Это как бы не новость, может с рождением ребёнка больше будет уделять времени семье? Сообщает, что возвратилась экспедиция. Её зять Владимир привёз много новых минералов в свою коллекцию, уже хвастался, сопровождая красочными описаниями обретения того или иного экземпляра. Вот это просто замечательная, даже фантастическая новость. И если больше не распространяется о результатах экспедиции, то скорее всего не знает главного или договорились об этом в письме не писать.

Письмо Катерины отложил на потом и вскрыл два письма от Кухтериных, посмотрел на даты и найдя, что раньше было написано, начал с него. В нём ничего примечательного, потому что телефонизация меня не очень сильно интересовала. Скорее всего к ней больше отношения иметь не буду. Но у мужиков идёт всё путём и думаю, что это хорошо. Для всех нормально, Кухтерины как бизнесмены реализуют свои амбиции, а люди получат удобства в общении друг с другом, да и вообще, это шаг вперёд к прогрессу общества.

А вот второе письмо дорогого стоит. Тут иногда проскальзывают в иносказательной, завуалированной форме важные данные, потому что открытым текстом нельзя такое писать. Перечитав пару раз, попив чайка с печеньками, вновь стал вчитываться. Выходит, что не зря организована поездка в тайгу. Без потерь не обошлось. Четверых потеряли по разным причинам, была стычка с варнаками, унесшая двоих человек, потом ночью напал тигр или ещё какая-то тварь и загрызла человека. Один сгорел от горячки. Странно, с ними был врач и не смог помочь? Хотя какая тут медицина...

Долго искали место, где обнаружили алмазы. На поверхности только самую малость нашли, пришлось делать шурфы и тут уж есть чем мужикам похвастаться. Понял, что около двух пудов накопали. Отложил письмо и задумался. В пуде почти шестнадцать триста, если перевести в килограммы. Тридцать три кило. Вообще то не мало. Каждому из шестёрки заинтересованных перепадает по пять с половиной кило, вычислял на краешке конверта. Из них какая -то часть будет считаться непригодной для ювелирки, только для технических нужд и цена у них будет разная. Если золотишко стоит чуть больше пятисот рублей за фунт, то стоимость алмазов мне не известна. В любом случае, это тянет на неприличную сумму. С золотом вообще песня – песка и самородков на полтора миллиона. Прикинул общий вес и вышло немногим меньше полутора тонн. Как же они везли такой груз? Но главное, что никто не напал! Видно, что все довольны, ноток тревоги нет.

Откусил печенюшку и продолжил читать. Когда дошёл до момента, где Кеша сообщает о том, что урожай настолько велик, что хватит на десяток лет, опять остановился и подумал, что вероятно будут трудности в реализации, чтобы никто не заподозрил наплыва товара из непонятного месторождения. Так мы об этом говорили ещё до отправки людей в тайгу. Ага, кажется они всё же не очень верили в такую удачу. Продолжил читать. Сообщают мне, что долг мой погашен, никому уже ничего не должен. Сначала мужики будут реализовывать золото и только малую часть алмазов, чтобы она незаметно растворилась на просторах империи.

Михаил к началу января привезёт часть моей доли, которую могу разместить под проценты в банки, что-то прикупить из недвижимости. Не пойму только, как я легализую такую сумму денег, не возьмут ли меня здесь за портки? Потом понял, что тот кто приедет ко мне, всё пояснит и расскажет. Неужели Миха уже посвящён во все такие тонкости дела? Вот тут возникла непонятка.

Дочитав до конца, уразумел, что на мой счёт скоро ляжет несколько тысяч. Надо проверить счёт, чтобы точно знать, какая это будет сумма. Плохо конечно, что без меня поделено всё, что нажил кровавыми мозолями. Кухтерины миллионщики, какую-то часть дохода они всё равно скрывают, подлости не видел от них, может и сейчас поступят по-честному. В любом случае у меня и этого никогда бы не было, если не они, а теперь и подавно. У меня на счету, который недавно проверил - примерно семь с хвостиком тысяч, да плюс ещё перепадёт, плюс от императора пять тысяч серебром и это уже близко к двадцати тысячам.

Приписочка в конце письма меня несколько разозлила, мол нельзя разбрасывать зёрна на лево и направо, а то налетят птица и поклюют, а потом наступит голод. Неужели они и впрямь думают, что буду сорить деньгами или ещё раз предупредили об осторожности, так оно и так понятно.

Наконец, в квартире остался один. Ещё когда читал первое письмо от троицы братьев, кухарка знаком показала, что пошла к себе наверх. За эти полтора часика что-то захотелось перекусить и отправившись на кухню, сообразил себе на поднос пару бутербродов, чай и второе, что вероятно рассчитывалось к ужину.

Кушал и краем глаза пробегал по письму Екатерины. Она оказалась действительно упрямой, но в тоже время сообразительной и умной барышней. Когда вводил её в курс дел, то намекнул, что к Рождественской ёлке можно попробовать продавать игрушки на ёлки и шить детские костюмчики – мишек, зайчиков, ёжиков, собачек разных пород, птиц, цветов, ангелочков. Предложил несколько вариантов. Маски детские - зверушек разных, тоже можно было пустить в производство. Для этого стоило бы пригласить парочку наёмных работниц - ковать железо надо пока оно горячо. Необходимо войти в контакт с Александрой Архиповной, супругой Алексея Кухтерина, - они организовывают благотворительные представления для детишек, вот со всем этим антуражем и надо влезть на праздник. Сразу вспомнились квадроберы двадцать первого века. Перегибы — это плохо, всё хорошо в меру.

В итоге, она наладила двухсменную работу мастерской. Отчёт показал за ноябрь, что прибыль в норме. Сезонно возрос интерес именно к маскам и костюмам. Ёлочные игрушки не успевают делать. Надо подсказать, что начать производство игрушек стоит ещё с лета, с начала на склад готовую продукцию складывать, а в нужный момент выставить в продажу. Степанович вероятно припахан по полной и ночью развозит вторую смену? Ничего об этом не написала тётка, странно.

Мою долю, заработанную магазином, отдала дяди Николаю, но это уже её право. Передаёт привет даже от купчихи Веры из мануфактурной лавки. Конечно, за счёт костюмчиков и у неё продажа ткани возрастёт немного. Круговорот денег, товаров, услуг и взаимных обязательств. В ответе надо написать, чтобы через Кухтериных, когда кто-то из них будет ехать в столицу, передала для образца два велосипедных колеса – большое и маленькое. Как раз закажу резину и к весне начнёт продавать новый товар.

Глава 4

Все полученные новости - положительные, настроение то же прекрасное. Коль занялся сегодня письмами, то решил сесть и отписаться всем. Прочитывая вновь письма, сразу же отвечал на вопросы и сам вопрошал. Написать сразу четыре письма оказалось не совсем лёгкой задачей. Делал остановки, заглядывал на кухню, мерял шагами комнату, опять писал и к десяти вечера закончил. Перечитал каждое послание, кое-где сделал добавки в виде послесловия, запечатал, подписал и по возможности на днях отправлю. Это был один из немногих дней, когда и рано лёг спать и получил столько приятных эмоций, что перекрыло неприятности прошлого.

Ночью пару раз просыпался, даже не знаю почему, но один раз всё же вспомнил. Снилось мне, что сижу на огромной сияющей куче разноцветных камней, а вокруг меня никого и как-то боязно мне слазить, от этого и проснулся. Хорошее настроение с прошлого дня это не испортило.

С самого утра решил зайти на службу, засветиться, что я туточки, на месте, пашу как все, а потом слинять. Надо обратиться к Загорскому Михаилу Михайловичу, что работает или служит профессором в Артиллерийской академии. К нему найти подход, порекомендовал командир корпуса Зуев, сказав, что это так сказать «отец русской пиротехники». Чем этот специалист только не занимается, только всё связано со взрывчатыми веществами, в этом деле лучшего не найти. Думаю, что он мне поможет – необходимы свето-шумовые гранаты, дымовые шашки и главное, чтобы посоветовал к кому обратиться, а нужен хороший химик, чтобы сварганили едкий глаз для глаз и дыхания, но не смертельный, а слезоточивый. Заодно и защиту от него – противогаз или в крайнем случае - респиратор. Одним днём может и не обойтись, вот только затягивать уже нельзя.

В половине десятого решил уже «смазать лыжи салом», как вызвали к генералу Зуеву. С чего бы это, подумалось мне, всё же не стал мешкать и вот уже на первом этаже. Доложившись командиру корпуса жандармов, получил разрешения присесть. В кабинете присутствовал ещё один генерал, причём в солидном возрасте и было ему этак за шестьдесят.

По военным и монахам иногда можно ошибиться определяя их возраст - часто выглядят несколько моложе. Дедушка был наверно не очень высокого роста, седой как лунь, только брови и бородка темнее, бакенбарды и куда же без усов. Плотный в торсе, но не толстый, хотя животик имеется. Меня разглядывал человек с добрыми, умными глазами. Такое редко у генералов бывает. Порой смотрит на тебя горный орёл сидящий на толчке страдающий запором или больной геморроем и думает, что от его взгляда стоящий передним должен сделать то же самое, но только в штаны.

Пока один генерал, командир корпуса, дочитывал какой-то документ, другой молча меня оценивал, как в прочем и я его, стояла в помещении тишина. И вот Зуев отложил лист в сторону, внимательно посмотрел по очереди на нас. – Господа, без чинов, начал он, вот, Александр Дмитриевич, тот самый ротмистр, что сделал запрос в ваше ведомство. Сергей Илларионович у нас занимается сбором и обработкой информации, анализирует, его взгляд на определённые вещи иногда отличается от общепринятого, подмечает недостатки, не критиканствует, наоборот пытается найти решения для их устранения. Сейчас изменили учебный план для нашей школы унтер-офицеров и мне кажется, что польза будет несомненной. На очереди создание оперативной штурмовой группы, хотели правда подготовить целый отряд, но пока по минимуму, из-за извечной нашей проблемы - отсутствием средств. Поставлена нам задача свыше на реорганизацию разведки и контрразведки, для более лучшей работы и взаимодействия. Что скажите Александр Дмитриевич?

У этого дедули более десятка различных наград и даже с мечами есть, заслуженный человек. – Вам то Дмитрий Петрович и пяти десятков нет, Сергей Илларионович, вообще безусый, а мне господа уже семьдесят три. Из Средней Азии только возвратился, был с инспекцией, понимаете ли. Граница там есть, а стражи нет, учреждаем пограничный надзор, чтобы не было проходного двора. Завершили организацию кавказской границы, да-с. Корпус возглавил только в девяносто третьем. Пришлось сразу реорганизовывать службу. Выделил пограничную стражу из введения Департамента таможни и сборов и придал ей корпусную организацию. Увеличил численный состав, сформировал новые бригады и завершил учреждения пограничных округов с их штабами. Работа колоссальная, как только меня хватило-то в этом возрасте, сам удивляюсь. Не знаю, почему этого не сделано ранее. Переподчинил суда флотилии, в личное подчинение. Всё старьё, а надо увеличивать количество и чтобы новые суда были на пару. Да куда там, нет средств. Немного поднял жалование, улучшил вещевое обеспечение, ввёл новые табели обмундирования -где срок носки уменьшил, где ввёл новые предметы одежды. Форма стала другой, удобнее что ли. На нижние чины никто внимания не обращал. Иногда проживают с семьями в таких условиях… Тут генерал слегка опустил голову.

Он понимает всю ситуацию, болит его душа, вот только изменить её полностью не в силах, перевёл дыхание и продолжил. -Санитарные условия иногда были просто ужасные, сейчас положение несколько улучшилась. Даже разработаны новые правила применения оружия для лучшей борьбы с контрабандой.

Видно было, что как на духу высказал человек свои достижения и нерешённые трудности, без утайки, как есть, без прикрас. – Разрешите, решил взять слово уже я и после одобрительного кивка Дмитрия Петровича, начал. Александр Дмитриевич, очень вам благодарен, что вы не отписку прислали на наше управление, а сами пришли и честно рассказали о состоянии дел у нашей пограничной стражи. Восемнадцатого декабря состоится совещание в Зимнем дворце с присутствием царствующих особ и там разберём проблемы разведки и контрразведки. Туда и вы приглашены. Причины таковы - надо в империи создать эшелонированную систему разведки и контрразведки, чтобы у них были чёткие задачи и разделение границ ответственности, существовала взаимосвязь между службами и ведомствами. Кто охраняет рубежи нашей страны не должны подчиняться Министерству финансов, но от взаимодействия с таможней, пограничной страже никуда не деться. Пограничники обязаны наладить агентурную работу в пределах ответственности каждого отряда, заставы, а вся информация сосредотачивается в штабе и в центре. Если граница не на замке и нет взаимосвязи пограничников с разведкой, контрразведкой и наоборот, то учитывая размеры охраняемой территории, нам трудно будет в дальнейшем защитить империю, даже просто невозможно будет этого сделать физически. Вы понимаете что имею введу? – Хорошо сказано, граница на замке. Протяжённость границы просто огромна и чтобы повесить на неё замок, да-с, хотелось бы, ну это уже вы сделаете, я не доживу. Контрабанду редко везут через таможню, в основном в обход. Морское побережье оголено. И если бы не агентурная работы, то было бы вообще всё плохо и прискорбно. Сейчас полностью перекрыть границу не в силах, только в местах торговых путей, лучше на западе, хуже на юге и востоке, а на севере пока нет ни забора, ни калитки, поэтому, там замок некуда вешать. Очень холодно, только из-за этого мало шастают, уши боятся отморозить. Понял тебя голубчик, Сергей Илларионович, к восемнадцатому числу постараюсь подготовиться, будь покоен, поговорим, чего не побеседовать. Только такие масштабные изменения, как мне старику кажется - империя пока не потянет. Сейчас проблем накопилось слишком много и есть важнее наших.

Продолжать дальше не имело смысла, в принципе всё сказано, диспозиции ясны. – Мы отвлекли вас от дел, Сергей Илларионович, обратился ко мне командир корпуса, зато вы познакомились с нужным человеком и получили полезную информацию. Она правда без цифр и фактов, что есть, то есть.

Я понял, что меня больше не задерживают, пора и честь знать. -Большое спасибо, Александр Дмитриевич. И обратившись к Зуеву, проинформировал его о моём сегодняшнем месте нахождения. Надо навестить пиротехников и химиков в артиллерийской академии, сообщил Дмитрию Петровичу. Разрешите идти? – Да, не задерживаем вас, сказал генерал Зуев.

Направляясь в свой кабинет, как-то тяжело было на душе. Неужели не нашлось помоложе офицера, а такими корпусами генералы только и управляют, чтобы у него перспектива перед глазами была, видел цель. Откуда брать пожилому человеку силы, энергию. Сейчас нет нормальной медицины, чтобы поддерживали пожилых в таком возрасте. Чистый воздух, вода, натуральные продукты — вот та их основа долголетия, что в семьдесят три, дед разъезжает по стране с инспекцией и считается нормой. Это же не наше время, что сел в самолёт, потом пересел в вертолёт, а дальше джипом и ты на месте. Сейчас наверно этот генерал месяц добирался до Средней Азии, а потом и обратно надо.

Огромность страны нас порой спасает и губит одновременно. Ни дорог, ни телеграфа с телефоном. На всё нужны такие средства колоссальные, а тут извечный ответ - казна не бездонная, денег нет. И в технике отстаём, её почти нет. Что там эта Европа? Государства небольшие, можно всё вылезать, да так оно и будет. Климат мягче. Мысли на эту тему только раздражают своей безысходностью. Оделся, прихватил свой портфельчик и поторопился на Невский, а там возьму коляску, да в академию.

По дороге размышлял, что видел в оружейной лавке карабины английского производства для альпинизма или как называется сейчас это дело, но не факт. Подержал в руке такой прибамбас и прифигел от его веса. Из стали карабин тяжеловатым выходит. Приказчик тогда увидел мой интерес и в тоже время озадаченность, сказал, как бы невзначай. - Цена не малая, барин, только и качество отменное. У германцев дешевле, зато уже не то качество, а про нашенское и говорить не буду. Заводчики конечно что-то мастерят, да не советовал бы даже и смотреть.

Не помню где, но точно видел уйму разных канатов и верёвок. Выбор конечно был огромным. Сейчас как-то стрёмно с такой верёвкой иметь дело, особенно, если высота в десяток метров до земли. Они натуральные, без синтетики, которой, скорее всего, ещё долго не будет. Надо консультироваться. За час, что потребовался мне чтобы добраться до Михайловской артиллерийской академии, передумал не мало разных вопросов, что крутились в голове, которые требовали решения в кротчайшие сроки.

Добраться до академии это одно дело, а вот найти нужного человека в комплексе зданий, оказалось нетривиальным занятием. Можно сказать, что мне просто повезло. Обратился к проходящему гражданину, а вернее господину и он любезно довёл до нужного здания, даже указал этаж, где находится кафедра, а сам вошёл в соседнее строение. Кабинет найти уже не составляло больших усилий. Обошёлся, как говорят малой кровью. Понимал, что профессора молодыми не бывают, в основном, а этот господин, насколько я знал, был шестидесятилетним. А по факту, семидесяти трёхлетний шеф погранцов выглядел свежее, чем Михаил Михайлович Загорский.

Видно работа со всякой дрянью значительно сокращает человеческую жизнь. Если не сразу что-то укокошит при испытаниях, то медленно загнёшься сам. Химикаты и токсические вещества подорвали здоровье этого человека. Когда профессор узнал с какого ведомства принесло ему гостя, то предложил уединиться в небольшую комнатёнку, где опять же хранились всякие банки, колбы, ящики и коробки, да и запашок был своеобразный, возможно даже, что не добавляющий жизни. Ну и мысли же!

Глава 5

Уединившись, не стал строить из себя не понятно что, а сразу выложил ему свою идею по созданию спецподразделения для штурма всяких нехороших людишек. Что у бойцов будет если не всё, то очень многое нестандартным - оружие, экипировка и в том числе, как средства индивидуальной защиты, так и воздействия на врага. Напомнил ему, что быстрота и натиск, как говорил великий полководец Александр Васильевич Суворов - залог победы, а если обескуражить врага, то можно и потерь избежать. Рассказал о свето-шумовой гранате, которая должна немного ослепить и оглушить супостата, а в это время проще к нему подобраться. Знал, что уже есть дымовые шашки, только они у корабелов не маленькие, а нам надо меньших размеров, идеально - хотя бы размера гранаты. Намекнул, что хорошо бы и газок иметь, который слёзы вызывает и кашель, то тут уже и не до стрельбы им будет, останется только спасаться вражине или сдаваться. Проблема конечно возникает - самозащита штурмовика, так на счёт этого, то же есть идеи.

В общем, если сначала несколько настороженно отнёсся ко мне Михал Михалыч, жандарм – даже не полицейский, то потом поладили. Перешли мы в обычный класс, где можно кое-что и на доске нарисовать, да и дышалось здесь не так как в коморке. Часа два, не менее, мы с ним проговорили и плодотворно поработали. Всё в деталях разобрали и он решил взяться за разработку смеси для такой гранаты. Однако предупредил, что эффект от применения может меня не удовлетворить. Понял так, что будет и взрыв небольшой, скорее громкий хлопок и вспышка слабовата. Однако насколько этого воздействия будет достаточно для подавления врага - пока, чисто теоретически, не понятно. Этот вопрос разрешится только на испытаниях.

Составили смету всего того, что ему потребуется, озвучил он мне цену вопроса, что вполне устроило. Деньги оставил сразу, а документ, согласно которому профессор сможет приступить к разработке смеси и испытаний на полигоне порохового завода, он получит в понедельник, то есть послезавтра посыльным, прямо с утра. Более того, когда изделие будет готово, то меня пригласят на испытания. Для этого ставил ему телефончик управления. Проводиться они будут на Шлиссельбургском пороховом заводе, что находится примерно в сорока километрах от Петербурга. Заверил профессор, что к Рождеству должна получиться готовая граната.

А вот с газами он дела не имеет. Посоветовал обратиться к химикам. Тут я вспомнил, что мне нужна и дымовая граната, а то совсем заболтались о свето-шумовой гранате, а про дымовую забыл поднять вопрос. И мы опять присели за стол. Обговорили габариты такой гранаты, её вес, время дымления. Тут Загорскому пришла идея, а что, если какого-то ингредиента добавить больше и не надо тогда обращаться к химикам, дым сам по себе ещё та зараза, а тут будет совсем не выносим. Идея понравилась, стоит попробовать.

Оставил ему ещё две сотни и получил адрес Константина Петровича Поленова, что как раз и занимается проблемой защиты органов дыхания от воздействия разной гадости. Работал Поленов в Охтинском пиротехническом училище, преподавал химию и как раз занимался экспериментами с фильтрующими материалами. На этом мы распрощались до самих полигонных испытаний.

Как не хотелось где-то перекусить, время уж поджимало, хотелось бы застать преподавателя. До которого часа он работал мне не известно, а на часах около двух. Пойманный извозчик, а пешком шлёпать более часа, начал качать права, что повезёт не менее, чем за полтинник, хотя тридцати копеек было бы достаточно. На маршрутке попробуй с водилой поторгуйся - не дам пять рублей, хватит и четырёх, так вылетишь мигом из салона, толпа вытолкнет сама, жаждущая быстрее добраться кто до дома, кто до работы. В это же время, если не поторгуешься, то на тебя смотрят как на лоха. Уговорил водителя кобылы довести до училища за сорок пять копеек, а если подождёт, то обратно за полтинник в центр подбросит.

Тридцать пять минут и мы у цели. Вахтёр или охранник, подсказал, где можно найти Поленова. Пару заглядываний в разные помещения и вот нашёл группу преподавателей. Слово за слово и через несколько секунд ко мне в коридор вышел человек с лысинкой и малюсенькой бородкой без усов и баков.

В костюме видавшем виды, обожжёнными бровями, короче химик, по нём и так было видно, но главное, главное, пока живой и не повреждённый, хотя вероятно пострадавший и не раз. Когда ему представился кто я, то думал, что кондратий хватит препода. Оказывается, его не один раз приглашали в моё ведомство и полицию, после того, как его ученики проводят собственные эксперименты в окрестностях. Пришлось усмехнуться и успокоить Поленова, сказав, что к нему направил его хороший знакомый - профессор Загорский. И хотя немного отпустило преподавателя, всё равно он был напряжён. Конечно зажмёшь булки, там ещё не зажило и опять клизма.

Разместились мы в одном из классных помещений, где и проговорили около часа. Интересный мужик, знающий. В химии я правда не очень, хотя почти всё, о чём он говорил, мне было понятно. Увлечённые люди порой забывают, что перед ними могут находиться и дилетанты, но говорил зажигательно, интересно и увлекательно, главное доходчиво.

Несколько лет уже экспериментирует с противодымным шлемом для пожарных и респиратором для разных целей. Потом, его что-то перемкнуло и он как конь чуть на дыбы не встал. Вспомнил, что мы жандармы - душители свободы и тут такое, дымы против людей, да не просто так, а специально применять будем. Такого поворота не ожидал от флегмата. Пришлось пояснять, что это не против рабочих, а тех, кто хочет кого-то убить или взорвать, проще - террористов и убийц. Сразу конечно не убедил, но мужичок успокоился и вошли мы в конструктивное русло.

Попросил его показать готовые образцы, если таковые имеются. Один был в лаборантской, так сказать на всякий случай, для собственных нужд. Да уж, до противогаза этому экземпляру... Когда взял в руки ЭТО, ну в общем, увидел бы на улице, ещё и подфутболил бы эту хрень, не поняв что передо мной. Обыкновенный мешок пропитанный каким-то маслом и угольным фильтром, плюс слюдяное стекло, всё это не внушало доверие, причём совсем.

Видно у меня была такая кислая морда, нет, не лицо, а именно морда, что весьма разочаровало экспериментатора. Он наверно думал, что я от радости подпрыгну до потолка. И тут увидел такаю реакцию. Препод даже рот открыл, а дальше не хватило не то решительности, не то воздуха и как-то погрустнел химик, скис. Спросил его насчёт фильтра, сколько времени он выдерживает перед его заменой на новый? Выходит только на одно применение, около двадцати минут, не более.

А я уже прикидывал. Один штурм и один фильтр. Маловато, но на без рыбьи и лягуха пойдёт под стопарик. Не стал добивать Константина Петровича, решил опять в классе поговорить.

Теперь уже он меня внимательно слушал, потому что решил дать преподу шанс стать знаменитым. Пояснил, что мне нужно надёжное изделие с использованием не материи, а резины. Маска конечно не получится герметичной, как у противогаза, для этого всему своё время, а сейчас обойдёмся тем, что предложил химику. Сделал наброски-зарисовки, как это должно выглядеть с разных сторон - профиль, анфас, какие материалы использовать, как можно крепить стекло к резине, как резину с помощью металлических колец натянуть на затылке и закрепить, как к маске резину пришпандорить, в общем наговорил ему своих идей, а дальше пусть сам думает, отрабатывает деньги.

Предложил ему триста рубчиков для экспериментов. Оставил наброски и дал телефон канцелярии управления, на случай, если маска противодымная будет готова. Срок определил до пятнадцатого января. Это чуть больше месяца. И если это будет рабочий вариант, то изготовить их необходимо много и заработает бедный препод неплохо. Чем не мотив для деятельности двадцать четыре на семь? С респираторами то же надо работать, доводить их до ума, они так же мне потребуются. Расстались мы с Константином Петровичем уже если и не как приятели, то как вполне заинтересованные друг в друге люди, с добрыми взаимными пожеланиями.

Извозчик меня не дождался, паразит. Видно замёрз и решил плюнуть на полтинник, всё же прошло больше полутора часов. Ну что же, пройдёмся немного пешком, минут через десять попалась пустая коляска. Решил заехать в управление, заодно договориться с посыльным, чтобы после завтра прямо с утра, не мешкая, отвёз необходимые документы в канцелярию Михайловской артиллерийской академии и тогда профессор получит официальное разрешение на эксперименты. Заодно эти документы в канцелярии оформлю, как полагается.

Холодный и голодный заскочил в трактир, что напротив нашего управления, наконец то урчащий мой живот успокоился. К концу дня выдохся и мыслей никаких не было. Успел повидаться с Зуевым, который весьма удивился, как это я лихо побывал у двух нужных специалистов, при этом ещё договорился, профинансировал и установил сроки реализации проектов? Печать на Распоряжении не успела высохнуть, как мной был пойман и озадачен посыльный, что прямо с утра понедельника с моим документом, который будет находиться в канцелярии, отправится на Выборгскую сторону в академию.

Чтобы служивый не волочился пешком, дал ему на проезд рубль и пятьдесят копеек на перекус в трактире, а также рубль за скорость доставки. Не подмажешь - не поедешь, вернее далеко не уедешь, а тут и скорость важна. Когда узнал, что рядовые получают раз в три месяца сущие копейки, горько стало как-то. Поэтому старался всякий раз, когда кто-то выполнял мою просьбу или поручение, всегда не жадничая давал мелкие деньги. Служивым приятно и я вроде, как не за бесплатно заставляю их выполнять работу. С меня не убудет, а бойцам приятно. У самого такие бабки на книжки, золото, брюлики, хватит и мне с головой и потомкам, если таковые будут. Никогда не понимал жадность. Бережливость, это уже другое.

Глава 6

Воскресение вышло приятным днём отдыха. С утра сходил на службу в собор и быстренько домой. На улице мороз в пару градусов, вот только ветер и сырость, создают ощущения, не очень располагающие к прогулкам по городу в эту пору года. До самого вечера мял пятую точку в кресле, потому, что прикипел к книге Дениса Ивановича Фонвизина. Пьесы «Бригадир» и «Недоросль» всегда актуальны, в общем зачитался, но пять сотен страниц не осилил, оставил на другой раз. Решил просто выспаться как следует.

Утром понедельника посыльного уже не застал. Что значит стимул. Больше ничем начавшаяся неделя не обрадовала. В канцелярию не поступали ответы на мои запросы, значит разведка считает, что они очень уж секретные. А до заседания осталось пять дней. Что же делать, чем заняться? Полистал в своих записях и нашёл ещё один важный момент, который относился к экипировке будущего спецназа - бронежилет.

Если о бронежилете из металлических плит или пластин, что весьма тяжело и не очень удобно, можно поговорить на Ижорском заводе, то какая у меня может быть альтернатива на начало двадцатого века? Композитных материалов нет и скоро не предвидится. Вот тут бы, как раз и потребовались сведения разведки. Жандармы только внутри империи орудуют, отдельный Департамент полиции, что возглавляет Зубатов Сергей Васильевич – имеет конечно резидентуру за пределами России, но это политический сыск. Скорее всего только военная разведка и по линии МИДа могли интересоваться передовыми достижениями других армий. Возможно в журналах каких-то технических или военных есть информация по этому вопросу. Опять в академию или военное училище ехать не хотелось. Решил подойти к своему так сказать непосредственному начальнику – подполковнику Герасимову, может он подаст стоящую идею?

Правильно говорят, что одна голова хорошо, а две лучше. Когда Аркадий Михайлович узнал мою проблему, то предложил напрямую обратиться к тем, кто фиксирует изобретения, промышленные образцы и товарные знаки. Направил в Министерство торговли и промышленности Российской империи. Так как командира корпуса не было в управлении, то его заместитель – начштаба полковник Мартынов, написал распоряжение о предоставлении необходимой информации, я же заверил эту бумаженцию в канцелярии и отправился на набережную Мойки семьдесят шесть.

Не думал, что пройти тридцать номеров домов будет так далеко. Пришлось шлёпать в низ по течению Мойки в сторону Невского проспекта примерно целых два километра. В пол часа вложился. Министерство предстало массивным административным зданием в стиле, наверно неоклассицизма. Тут меня раздуплили очень быстро. Чинуша на чинуше, через губу не переплюнут, такие, деловые и важные. Оказывается, вопросы патентов решались через канцелярии Комитета по техническим делам в рамках министерства. Мне надо было оставить свою бумаженцию и валить прочь. Через месяц могу придти и поинтересоваться результатом.

Что тут сказать? Просто обалдеть. С одной стороны их понять можно, они тоже делают запрос, если нет у них нужной информации, а на это требуется время, компьютеров с базами данных не имеется, как в наше время. А с другой стороны, никто и не стремился даже проверить, имеется у них запрашиваемая информация или нет. Есть порядок - подал запрос, значит ожидай. Вот если бы мне намекнули, что процесс можно ускорить, а так отрубили сухим канцелярским языком и усё.

Постоял не соло нахлебавшись и решился приложить пятьдесят рублей к своему запросу. Зашёл вновь и к чиновнику, говорю, что приложение выпало к документу, а я и не заметил. Кладу ему денежку на стол, а тот сбросил их в ящик и продолжил что-то писать, как будто их ветром сдуло. Такой борзости вообще не ожидал, стою и думаю про себя - или мало дал или я чего-то не понимаю. Пока во мне протекали процессы осмысления извечного вопроса что делать, чиновник соизволил закончить писанину и предложил подождать в коридоре, а он займётся моим вопросом. Это было уже обнадеживающе.

Столетия проходят, а чиновники остаются прежними - взяточниками и казнокрадами. Непочатый край работы, да хоть для нашего ведомства, хоть для полиции. Не успел обдумать эту мысль, как из кабинетика вышел получивший на лапу человек и пройдя по коридору, зашёл в какую-то комнату. Процесс, вероятно пошёл.

А я стоял и думал, что в не совсем удачное время попал, нет ещё прорывных технологий в химии - нет целлофана, синтетических смол, искусственную резину не изобрели, используют натуральный дорогой каучук. По-моему скоро будут пытаться сделать кирзу, но почему-то её сразу не запустили в производство. И сам не могу ничего нового сотворить. Главное не помню, кто такими делами занимался. Просто паршиво на душе, муторно.

Около часа прошло, как вновь появился тот хапуга и позвал за собой в свой кабинет. – Что скажу по вашему запросу, господин Базилевич, начал чиновник, вам повезло, можно так сказать. Недавно один промышленник выяснял вопрос изоляции проводов и кабелей. Так вот тогда поднимали ряд патентов. В этом году выдан патент US 765,019 Джорджу Уэстону из САСШ который упоминает сочетание шёлка и смолы в сочетании с другими материалами для электротехнической промышленности. То есть не совсем по вашему профилю, но всё же. А вот патент US 591,811 выданный в 1897 году польскому священнику и изобретателю Казимиру Зеглену, уже ближе к вашему вопросу. Он запатентовал в САСШ изделие, как многослойный шёлковый жилет. Представьте себе, тридцать слоёв первосортного японского или в крайнем случае индийского шёлка, сложенных особым способом и потом сшитый или стёганый для фиксации. Толщина в пол дюйма. Задерживает пулю тридцать второго или тридцать восьмого калибров на дистанции пять-десять метров. Это всё, чем могу помочь в данном вопросе. Вот вам выписки из данных патентов. – Простите, решил задать уточняющий вопрос уже я, правильно ли вас понял, что жилет для защиты от пистолетных пуль состоит только из шёлка без использования различных скрепляющих материю смол? – Да, совершенно верно, вы меня правильно поняли. Учитывая с какого ведомства вы пожаловали, дополню следующее. Шёлк шёлку рознь. Тайский плохого качества и для этого изделия он не годен. Такой жилет может позволить себе не каждая особа, ежели только состоянием владеет. Носится скрытно под верхней одеждой. С расстояния десяти шагов пробивается доска и шёлк со смолой так же пробьётся, а без смолы нет, потому что каждый следующий слой материи притормаживает пулю. Казалось бы, что должно быть наоборот, а оно вон как выходит. Весьма чувствительно поймать такую железяку своим мясом, вероятно с кулачище будет место на коже красным или даже тёмным. После попадания пули в такое изделие, оно становится негодным. – Что же, вы мне помогли, поблагодарил чиновника, пожелал хорошего дня и удалился.

Покинул министерство со смешанными чувствами. Не мог понять откуда у меня возникла идея прессовать шёлк пропитанный смолой? Во время опытов выяснилось бы по любому, что получили мы не бронежилет, а панцирь, который пробивается насквозь. Возвращаясь в управление, решил пройтись по Невскому и посмотреть, нет ли таких жилетов и можно ли таковой заказать.

В торговом доме «Шаф и сыновья» было на что посмотреть. Самое приятное, что почти каждый мог приобрести оружие, да, оно не дёшево стоило, зато было в свободной продаже. Денег не было у подавляющего большинства — это правильно, только где жил я прежде, деньги наоборот были, а вот оружие купить невозможно. Парадокс и вся разница. Такого жилета тут не было, необходимо было заказывать, предварительно оставив с себя мерки и задаток. Через две-три недели товар привезут. Иначе никак, только под заказ. Двести рублей стоит такое удовольствие.

Посетил магазин Франца Гана, то же не слабый ассортимент и цены на некоторые ружья просто космос. Например, элитное ружьё Holland and Holland стоит от пятисот до тысячи рублей, в зависимости от модели и украшений дорогой железяки. Машина в это время стоит четыре тысячи, а тут ружьё какое-то. На вкус и цвет – товарищей нет, это правильно. К сожалению, жилета так же не было и только под заказ. А стоимость несколько иная, уже сто восемьдесят рубчиков. Две - три недели ждать. Зато есть как бы образцы жилетов, примеряя, можно более точно подобрать размер. Не зная для чего, всё же решился заказать себе жилетик, на всякий случай, деньги то есть. Хорошо, когда такая охранная вещь имеется, хуже, когда неожиданно понадобится, а его нет, тем более служу жандармом, а не швейцаром в ресторане.

По ходу дела, решил взять извозчика и поехать домой, но прежде заскочил на почтамт и отправил носимые в портфеле письма в Томск. Квартира встретила теплом и тишиной, которая мне сейчас нужна для работы, потому что родилась идея комбинирования брони и шёлка. Сначала отведал стряпни Никаноровны, а потом сытый и довольный плюхнулся в кресло. Черканул себе в черновик идею, чтобы не потерять её и взяв книгу Фонвизина пол часика почитал, потом решил ещё немного почитать. В итоге проспал до шести вечера, а проснулся, потому что на меня набрела повариха. Было уже темно и она не заметила, что в кресле кто-то находится, а тут я такой с книгой на пузе.

Зажёг лампу, извинился, что напугал слегка. Перекинулись информацией, не надо ли ей денег для закупки продуктов, оказалось, что пока не требуется ничего. Отправил её домой, потому что кушать не хотелось, а значит разогревать еду не требовалось, сам позже подогрею, если проголодаюсь. Умылся, взбодрился и решил обдумать идею создания каски для своих бойцов.

С близкого расстояния ружейную пулю ничего не остановит, а вот пистолетную металл задержит и осколок то же. По этому поводу буду говорить со знающими инженерами и технологами на заводе. Попробовать сделать шлем штампованный и не тяжёлый, а значит тонкий, то есть появляется вероятность, что он будет пробит выстрелом с пистолета. А если у него подшлемник сделать из многослойного шёлка, и использовать для этого не тридцать слоёв, а хотя бы половину. Сначала пула слегка притормозится железом, а потом материя подключится. Плюс шёлковый подшлемник сыграет хорошую амортизацию, мягче и комфортнее будет голове. Это надо пробовать. Сделать каску, испытать её, а потом вместе с шёлком. На словах всё ладно, как будет на практике - трудно сказать.

Полистав записи, остановился на налокотниках и наколенниках. Резиной занимается только так называемый «Треугольник», Американско - Русское товарищество. Придётся покупать резину и доделывать на заводе, каждому бойцу под себя. Вопрос только в возможности получения резины, в смысле свободной покупки сырого материала, а не готовой продукции.

Завтра надо выхлопотать для снайпера новую Мосинку, потом зайти к скорняжникам, заказать футляр жёсткий, чтобы не повредить оптику и в магазин отнести. Там покупаю прицел, мне его приспосабливают к винтовке и пристреливают. Можно будет и самому сначала пострелять. Только вот где? За два месяца службы не слышал ни разу ни о каком стрельбище и полигоне, надо уточнить этот вопрос. Пока сидел и раздумывал, возникла идея, а не навестить ли мне завтра сначала «Хромого», а потом уже на что-то решаться? Для спецгруппы оружие будет официально выдано или закуплено, а вот своей группе необходимо тоже хорошее оружие. Потом надо его периодически обслуживать, детали то будут изнашиваться. Лучше сначала перетереть этот вопрос с оружейным мастером. На этих планах решил остановиться. Что-то сегодня так тянуло на расслабуху и я поддался искушениям, опять сел читать Фонвизина. В перерыве чего-то перекусил и ближе к полуночи наконец осилил книгу.

Для знакомства с Фролом надо было что-то прикупить для стола. Хотя он и бандит в прошлом, а может то, что о нём знаю совсем и не правда, пока не проверишь сам, не поймёшь. Мне хотелось со знающим человеком завязать серьёзные деловые отношения. Поэтому, сначала закупился в магазине и только потом поймал извозчика. Когда бородач узнал куда мне надо, то на отрез отказался везти до конца, ни за какие деньги. Значит будем блукатить.

Глава 7

Гутуевский остров, куда надо было попасть — это промышленная зона с доками, мастерскими и как выяснилось, с дешёвыми ночлежками, отсутствием полиции, зато часто встречающимися пьяными бандитскими мордами. Пистолет держал в кармане, сумку с продуктами под мышкой. Предусмотрительно одел сапоги, в голенища которых заправил брюки, и плыл по грязищи, как танк на полигоне.

Фрол арендовал полуподвальное помещение в доме номер двенадцать по Гутуевской улице. Один раз пришлось спросить невменяемое тело, потому что слегка запутался, а других граждан просто не было в обозрении. Ничего, нашёл. Огляделся, что вокруг творится и расположено. Рядом угольные склады и мелкие мастерские. Спускаюсь по ступеням, полутьма, не удобно, зато дверь обитую жестью вижу хорошо. Стучу, за дверью шум не то от станка, не то от какого-то инструмента, хотя какого и не понять, приглушённо. -Фрол Семёнович? Спрашиваю мужика открывшего дверь, меня из магазина Гусева прислали. Насчёт … спецзаказа.

Напротив меня крепыш с бородой, усищами, без баков, потому что у него это всё сплошная борода. Замасленный фартук, во рту папироса дымит. – Гусев … Знаю, отвечает Фрол, но всё равно смотрит с подозрением. Только он меня уже год не тревожил. Хромая отходит в сторону пропуская меня во внутрь. Входя, успеваю оглядеться. В углу вроде горн кузнечный, станок токарный, какой-то допотопный, полки с инструментом – напильники, наборы свёрл, ручная дрель, на верстаке тиски. На стене портрет императора. Обалдеть. И запахон ещё тот.

Подхожу к верстаку, сдуваю стружку, протираю ветошью, мне надо немного чистого места, чтобы можно было поставить сумку. Её сшили ещё в Томске, с толстой кожи, под спортивную или дорожную из нашего будущего, по чертежам моим. Фрол ставит две табуретки, на свою газету не кладёт, выказывая уважение гостю, чтобы присел на чистое. Присели. – Честно скажу, Фрол, без утайки, служу жандармом, пока, но как скоро уйду из корпуса не знаю. И где буду потом работать тоже не знаю. Вот такое дело. У меня будет боевой отряд, не сразу найду людей и не сразу подготовлю мужиков, однако обязательно будет с десяток бойцов. Постараюсь, чтобы они имели хорошее оружие и отлично им владели. Сам понимаешь, что тогда мне потребуется и хороший оружейный мастер. У меня в голове много разных задумок, которые придётся воплощать из железа, а ты смотрю мастер на все руки.

«Хромой» затушил старую папиросу, хотел было достать из пачки новую и передумал. Увеличил яркость в керосиновой лампе и внимательно посмотрел на меня. – Так ко мне ещё никто не подкатывал. По тебе барин видно, что ты не простой прохожий, что сказал правду, тебе в плюс. Не возьму в толк, что сейчас от меня надо и что за отряд сколачиваешь, случаем не шайку-лейку? – Хороший вопрос, начал я отвечать, хочу совет по оружию получить. Может мы не на сухую разговор вести будем? Спросил Фрола и стал из сумки вынимать огромный, килограмм на два копчёный кусок от вероятно полутораметровой рыбины, в вощённой бумаге и раскладываю прямо на верстак. Потом два стакана, прихваченных из дома и бутылку сухого красного вина, подумал и достал бутылку водки. «Хромой» крякнул, не то от предвкушения, не то от моего нахальства. Поднялся и найдя на полке ещё одну газету начал расстилать на столе или верстаке. – Только водку убери, сейчас как никак пост, аль ты не придерживаешься, поинтересовался Фрол? – Не басурманин я, пощусь. Убирать не буду, тебе со временем сгодится и протягиваю бутылку, которая исчезает под какой-то лапсердак, что лежал на скамье, где видно он спал или отдыхал.

Мясо было таким ароматным, что сразу же перебило все запахи мастерской. Жирное и сочное. Нарезал хлеб Фрол, пока я разбирался с рыбой и откупоривал бутылку. Даже вечером, сидя в кресле, прокручивая в уме встречу с оружейником, мне казалось, что рядом со мной тот рыбный балык с одурманивающим запахом. Перед первым стаканом, с тостом - за знакомство, сказал Фролу, чтобы называл просто Сергеем. Часик наверно посидели, вопросы серьёзные не обсуждали, всё ситуативное, на что смотрю, про то и пою. Выяснил, что всё в мастерской – куплено за свои или руками сделано. -Заказов стало почему-то мало, а за аренду платить надо, говорил мастер. С откровенными душегубами не хочу иметь никаких дел. Подумывает кое-что перенести во флигель, если нечем будет платить за подвал и подрабатывать уже таким способом. Спросил за портрет императора. Оказывается, он монархист, несмотря на то, что был в не столь отдалённых местах. Без обиды на всех, виноват- получил, за всё надо платить. Подход правильный.

С соседней фабрики постоянно слышен лязг станков. На верху тоже было какое-то производство, шумно. Посидели, покушали и приговорили неплохое вино. Когда мы расслабились и не стало первоначальной напряжённости между нами, то предложил Флору работать на меня, мои идеи воплощать в жизнь. Если получится, то перетяну его на завод в экспериментальный цех, а если с заводом будут проблемы, то можно открыть свою мастерскую, если ему ближе по душе этот райский уголок, то помогу с арендой, чтобы не отчаивался. Пояснил, что охрана мне нужна не для себя, а для защиты разработок, которые будут изготавливаться на Ижорском заводе.

Не знаю о чём думал «Хромой», он привык быть независимым, его интересовало дело - возня с железом. А тут и перспективы нарисовались на горизонте, да уж как бы и зависимость от другого появляется одновременно. Видно было, что и хочется постоянного и надёжного, в тоже время – колется, самостоятельность теряет, думает мужик, бороду чешет, крякает, с тоской по сторонам смотрит. Не может решиться. – Знаешь, Фрол, вижу, что тебе подумать надо. Так думай, не тороплю. К концу января возможно буду на заводе заводить знакомство и начинать работать потихоньку. А ты к весне определись. К чему-то может и привлеку уже зимой. Вот оставляю пятьдесят рублей, на всякий случай, за аренду, если дела совсем будут плохи. Можешь на что угодно потратить, это так сказать тебе помощь. И спросить сразу хочу. Какое ружьё посоветуешь, если мне надо очень быстро подавить огнём противника и на ходу не отвлекался на затвор. Отстрелялся я, ушёл в сторону, второй боец давит огнём, а я перезаряжаюсь в это время. И опять по новой, чтобы враг и голову не мог высунуть.

Заиграли у «Хромого» огоньки в глазах, думает несколько секунд. -Чего тут долго рассуждать. Есть такой ствол - Браунинг А5. Зарядил один патрон в патронник и четыре снизу вставил. Магазин ещё есть, с ним проще. И вперёд, можешь сразу пять подряд выстрелов сделать. Самозарядная бельгийская шарманка. Только патронов к ней днём с огнём не сыщешь. Да и никто не чинит у нас, механизм сложный, как у граммофона. – Запомнил, Браунинг А5, повторил я. Если случится поломка, ты сможешь Фрол починить? – Один раз чинил. Только там была такая проблема, что и яйца выеденного не стоила. Когда разобрал полностью, то понял, что в своей мастерской и половину деталей не смогу сделать. - Поэтому и говорю тебе, что нужна новая мастерская, с оборудованием хорошим. Думай Фрол, не закапывай в мелочи свой талант. Озадачил мужика, набросав перспектив, деньжат подкинул. Пообещал в январе заглянуть к нему. И распрощались.

После такой экскурсии по окраинам и трущобам, пришлось приводить свою одежду в надлежащий вид, так до вечера и провозился. Что-то подсушил и зачистил, а штаны пришлось стирать. Пошёл бы в ботинках – утонул. Сверху вроде как ледок, когда ступишь и жижа выше щиколотки. Сапоги явно будут пару дней сохнуть.

С вооружением пока не всё мне ясно и определённого конечного мнения не имел. С одной стороны нужны такие стволы, чтобы было удобно работать накоротке при штурме дома или квартиры. Здесь подошли бы дробовики - двустволка Ланкастер или шестизарядный помповый Винчестер, при этом для удобства и стволы у них можно укоротить. Плюс пистолеты, гранаты свето-шумовые. Шашки с дымом.

А если надо ещё завоевать пространство перед домом, усадьбой и потом только штурмовать помещение, то тут другое оружие требуется. На первое место выходит скорострельность и многозарядность. Тут нам в помощь пулемёт Мадсен и если верить Фролу, то ружьё Браунинг А5, плюс наступательные гранаты. Прикрытие снайпером. Думаю, что выдадут всем винтовки Мосина и по пистолету. Всё остальное не разрешат официально использовать, прежде всего из-за дороговизны. И опять упёрся в то, что спонсирую я эту группу, возможно она и произведёт фурор при показательном захвате, но дальше всё заглохнет.

После обеда решил развеяться, разогнать свои мрачные думы. Посетил пару оружейных магазинов. В одном нашёлся Браунинг А5. Действительно, можно сделать пять выстрелов подряд. Длинновата правда. Разработал Джон Мозес Браунинг в тысяча девятьсот втором году. Свежая железка, только в продажу поступила. В Бельгии выпускается. Смотрится внушительно – воронёная сталь, ореховое ложе и цевьё. Правда, когда приказчик разобрал агрегат по моей просьбе, удивило то, что деревянное цевьё ограничивает возвратное движение металлической части при стрельбе. А что, если деревяха не выдержит, тогда может быть травма бойца, в лучшем случае, а в худшем, даже и не знаю, что может произойти. В уши льют, что надёжно. Парадокс, да и только, точно как шёлковый пуленепробиваемый жилет. Весит прилично, и если большой калибр использовать, то лягнётся не хилой отдачей. Тут по неволе не сумеешь сразу пять раз подряд прицельно выстрелить. После такой отдачи надо придти в себя, прицелиться в конце концов. Заряжать можно вручную или отключив кнопку - рычажок, тогда вставляется магазин, что весьма под час боя удобно.

И это прельщает, а рука так и тянется за кошельком, впрочем повременим пока, торопиться не будем. Это не дефицит. Стоит порядка шестидесяти долларов, а это больше двухсот рублей. Позиционируется, как для охоты по уткам, так и как величайшее достижение в истории охотничьего ружья. То, что лучше затворного, это да. Но эффективный бой для пули только на сто метров, дроби – до пятидесяти, а картечи до восьмидесяти. Это не для войны или только на пятьдесят шагов. Пуля вылетевшая из гладкоствола ведёт себя иначе, чем из нарезного ствола, это идёт в минус, в плюс самозарядность и отсюда скорострел.

Специфика отряда - ближний бой, кинжальная дистанция и с длинным стволом в ограниченных пространствах уменьшит манёвренность бойца. Поэтому стволы будем обрезать, что увеличит отдачу. Нужны будут тренировки, чтобы привыкнуть и выработать навыки работы с таким оружием. Страшного ничего нет. Я не оружейник, автомат не изобрету, поэтому пользуемся тем, что имеется. Наконец успокоился идя по улице и решил зайти в магазин мужской одежды.

Чего-то раньше казалось, что шоппинг заразителен только для женщин, однако, это оказалась ложная версия. Потому что скупился по полной, успокаивая свои нервы или дурость. Гардероб обновил по максимуму. Бродить окраинами и выглядеть нормально - не совместимые вещи. Надо принять такой порядок вещей и одеваться по-разному. Оформил доставку и облегчившись кошельком, направился домой.

Вторник на исходе, а в субботу совещание. Решил взять извозчика и заскочить на службу в канцелярию, узнать нет ли чего там по моим запросом. В итоге только зря потратил время. Зато замечен начальством и вроде бы, как был на рабочем месте. Такая расхлябанность меня очень напрягала. По сути, это не просто игнор, а саботаж в выполнении своих обязанностей. Решил, что надо обязательно вводить в подразделениях особиста, только без всякой политической составляющей - надзор за секретностью, контрразведка, борьба с паникёрством, дезертирством, саботажем и моральной устойчивостью. Без сбора компромата просто не обойтись в такой деятельности. Это как попутный продукт жизнедеятельности человека.

С шести до десяти вечера просидел над своими пометками на отдельных листочках, сделанные в разное время, в основном после общения с тем или иным должностным лицом. Контекст был один - разведка и контрразведка империи. На бумаге начертил примерную структуру. Она естественно не могла быть похожа на разведсообщество двадцать первого века. С одной стороны никто не пойдёт на такие крутые изменения, с другой стороны, следует попытаться использовать имеющиеся структуры, только несколько их переформатировать.

Средств на изменения будет выделено как всегда мало, то есть недостаточно, не с гулькин нос, а только с прыщ и в итоге выйдет не прыжок вперёд, а скачок на месте. Главное устранить дублирование функций, создать централизованное управление, усилить контроль на границе и революционным подпольем, а также улучшить прогнозирование как внешних, так и внутренних угроз, отказавшись от излишней секретности между ведомствами.

Реформу стоит проводить в несколько этапов. Сначала надо военизированный корпус жандармов вывести из-под контроля министерства внутренних дел и военного ведомства. Также и военизированный корпус пограничной стражи вывести из подчинения Минфина и как род войск присовокупить к военному ведомству. И затем чётко нарезать зоны ответственности и сотрудничества. Начинаем с создания Высшего Совета по разведке и безопасности (ВСРБ) при императоре. Совет координирует все ведомства связанные с разведкой, контрразведкой и безопасностью, утверждает стратегические задачи, распределяет ресурсы и разрешает межведомственные конфликты.

В состав Совета включаются руководители отдельного корпуса жандармов или Имперской Службы Безопасности, Отдельный Корпус Пограничной Стражи, Генштаба, Министерства Внутренних Дел, Министерства Иностранных Дел и Министерства Обороны

Потом чётко разделить функции. За внешнюю разведку – ответственный Генштаб. Он собирают информацию об иностранных армиях, планах и технологиях. Вербуют агентуру за рубежом и главное, сотрудничают с Министерством Иностранных Дел для легального прикрытия (дипломаты, торговые миссии, атташе …). Контрразведкой занимается Отдельный Корпус Жандармов, который напрямую подчинён Высшему Совету по разведке и безопасности. В его задачу входит борьба с иностранными шпионами, внутренними предателями, контроль за революционными организациями и террористами, отслеживание общественных настроений, предотвращение мятежей, саботажей, создание сети осведомителей и агентов. Очень важный момент - сотрудничают с Министерством Внутренних Дел, в чьём подчинении остаётся бывший отдельный Департамент, а теперь полиция в целом, отвечает за сыск и охрану порядка. Структуру Министерства Внутренних Дел пусть делают сами и перераспределяют внутренние обязанности подразделений между собою.

Пограничная безопасность ложится на Отдельный Корпус Пограничной Стражи, а так как это уже структура военного ведомства, то и проще увеличить штаты, которые потребуются для прикрытия всех рубежей. Зона их ответственности – пограничный контроль, помощь таможенной службе, задержание шпионов, контрабандистов и нелегальных мигрантов. Совместный обмен данными с Отдельным Корпусом Жандармов, Таможней и Генштабом. Министерство Иностранных Дел занимается помимо своих определённых специфических функций, ещё и дипломатической разведкой, то есть – сбор открытой информации через посольства и консульства, а также легальное прикрытие агентов Генштаба.

Механизмом координации всеми разведывательными ведомствами могут быть например, еженедельные сводки ведомств в Высший Совет по разведке и безопасности и создание Центрального Аналитического Бюро Информации при этом совете (ВСРБ), где будет архив донесений, шифрограмм, досье на подозреваемых. А главное, - использование телеграфа для оперативной связи с регионами. Не маловажным является и совместные операции ведомств. Вишенкой на торте, будет создание кузницы кадров - Академии разведки и контрразведки. Тут уже не моя парафия, углубляться не стоит, хватило переделки учебной программы школы жандармов.

Предложить можно введение паспортизации с отметками о передвижениях, регистрация иностранцев в городах. Что-то может и другие предложат. Задумался на минутку. В субботу засвечусь по полной, потому что кроме тех, кого знаю, придут и те, кто будет смотреть на меня как на выскочку, хрена с бугра. Сразу наживу себе недоброжелателей, если не открытых, то тайных и поэтому не менее опасных. Всё, что мог собрать воедино и выдать на гора – сделал. Завтра вечером перепишу на чистовик и к совещанию готов.

Глава 8

Впереди три дня и надо себя озадачивать следующей проблемой. Тут и гадать нет смысла. Необходимо брать у Зуева распоряжение для допуска на Ижорский завод, надо медленно, но уверенно покидать ОКЖ, служба в нём меня связывает по рукам и ногам. Чувствую пятой точкой, что одного распоряжения Командира Отдельного Корпуса Жандармов будет мало, впустить меня впустят, а дальше что?

Мне нужен ангар, то есть цех, потом набрать рабочих и инженерно-технических служащих. Главное, чтобы там были условия для существования, а то выделят неотапливаемый барак или ангар и что делать будут люди в холоде? Нужны особые полномочия, чтобы они не были слишком борзыми, иначе вызовут отторжение, но и не малыми, чтобы давали возможность кооперации с начальством предприятия. Какой формы собственности данный завод мне не известно, а это важно. Если частная собственность, то могут послать в известном направлении, ежели казённый завод, тогда совсем другое дело, важно и то, какое ведомство его контролирует, тоже важный момент?

Меня раздражает, что нет единого Министерства Обороны, но зато имеются военный министр и морской, которые друг друга если не ненавидят, то соперничают уж точно. Армия и флот не координировались, подчинялись разным командным центрам. Просто бред. Тут бы некоторую реорганизацию сделать, а это уже только через разговор с Марией Фёдоровной. Причём мы говорили, что к моим проектам надо князя Михаила Александровича привлечь. Не забыть напомнить о выделении земли рядом с заводом, где будет тренироваться спецназ отдельного корпуса жандармов и моя охрана.

Прошло много времени и царствующих особ следует вновь побеспокоить по этому поводу. Этим завтра и займусь. Заодно надо купить атлас империи, желательно, чтобы он был конкретизирован по регионам и карту настенную, чем больше, тем лучше.

Четверг встретил неслабым ветром и морозом больше десяти градусов, а по ощущениям вообще ужас. В Томске такие чувства возникали, когда температура опускалась ниже двадцати, что значит влажность повышенная. Только появился на службе и слегка отогрелся, сразу же направился с докладом к начальнику штаба. Подполковник Мартынов Александр Петрович, поняв, что я готов к совещанию в Зимнем и вместе со мною отправился к командиру корпуса, потому, что Зуеву тоже надо ознакомиться с моими писульками, а вдруг у начальника возникнут вопросы? Мы все втроём будем присутствовать на мероприятии.

Генерал был свободен и принял нас сразу же. Ознакомившись с моими прожектами, вероятно понял, что проблем не миновать. Поэтому обратился к Мартынову, как к своему заму. – Нус, Александр Петрович, как думаете, за такой опус нас сразу разорвут остальные генералы или подождут пока покинем дворец? Начштаба молчал, играя желваками слегка опустив голову. – Вижу, что вас не радует перспективка, продолжил Дмитрий Петрович. По существу, если смотреть на такие предложения, они верны, возможно даже вопрос реорганизации перезрел, рано или поздно, кому-то всё равно пришлось бы поднимать данную тему. И если честно, то лучше в мирное время, не спеша начать реформу, чем когда клюнет жареный петух. Не переживайте, Сергей Илларионович, нас поддержат как император, так и вдовствующая императрица. Ваши пожелания реорганизации, скажем так, отпечатаем и сегодня же передам для ознакомления Марии Фёдоровны, а она сама решит все вопросы. Инициатива была как раз её Императорского Величества, мы свою работу выполнили. Ко мне вопросы есть? Посмотрел на начштаба, он по-прежнему молчал. А у меня были вопросы, поэтому решил высказаться. – Я хотел бы решить два вопроса, обратился к генералу. Желательно, чтобы сегодня-завтра у меня был документ, который позволил бы беспрепятственно находиться на Ижевском заводе и начать организовывать производство средств защиты для бойцов спецподразделения и прочего оборудования, без конкретики. Мне обещали предоставить цех для экспериментального производства. В этот вопрос должны быть включены финансирование, выделение рабочих и инженерно-технических работников, организация места работы и всё что с этим связано. А также, рядом с заводом обещали выделить землю для организации военного городка будущего спецподразделения, куда должны войти казарма, столовая, классы для занятий, полоса препятствий, спортивная площадка для гимнастических упражнений и прочее. Подаю генералу несколько листов со своими хотелками. Думаю, Дмитрий Петрович, разрешающего документа хоть от вас, хоть от Виктора Вильгельмовича будет недостаточно для таких моих действий. Надеюсь, что Мария Фёдоровна, не забыла своих обещаний и письменно их подтвердит. Вот тогда мне преград никто чинить не будет.

Получив от меня бумаги с изложением всего чего хотелось иметь, причём всё сразу и побольше, генерал внимательно с ними ознакомился. – Просите вы не для себя лично, а для дела общего во благо империи, поэтому передам всё Марии Фёдоровне. Хочу напомнить вам, Александр Петрович, что если произойдёт реформа, то и в нашем ведомстве будет много изменений и перспектив, поэтому не оставайтесь безучастным, вникните в суть предложений Сергея Илларионовича. Начштаба вы свободны, а вы диктуйте свои каракули, когда я буду печатать, обратился ко мне генерал. Документ секретный, в канцелярию подавать нельзя.

Когда мы остались с командиром корпуса одни в его кабинете, то вышел разговор тэт а тэт. Зуев прекрасно разобрал мои каракули и помогать ему не было необходимости, просто он решил поговорить со мною. – Знаете, Сергей Илларионович, полностью поддерживаю ваши начинания в реорганизации. Противиться реформе будут те, кто поймёт, что не потянет гуж и прежде всего военное ведомство. Мы, как лакомый кусок - отнимаемся, а вместо нас проблемную Пограничную Стражу передадут, которую надо увеличивать в несколько раз, организовывать новые гарнизоны и оборудовать границу. Там работы столько, что на несколько лет хватит и ещё останется. Придётся перераспределять финансы. А этот процесс всегда болезненный, чиновникам кажется, что как будто в их личный карман залазят. Уже слышу скрежет зубов. В конце вы дописали, что военное ведомство надо изменить. Структура вполне понятная и рациональная - Министр Обороны, командующий сухопутной армии, командующий военно-морским флотом, округа, флота и рода войск. Это лучше, чем у нас сейчас, централизованнее что ли. Думаю, что флотские станут на дыбы, однако, это переживём.

Витавшая в моей голове мысль, только сейчас обрела конкретную форму и понял, что надо донести генералу. – Дмитрий Петрович, хотелось бы вас попросить, чтобы вы доложили императору и императрицы такой посыл – что назревшую реформу должны предложить именно они, а не какой-то там аналитик, пусть даже из жандармов. Меня можно присовокупить к этому процессу, например, как разведчика, который прослужил в стане врага и знает работу иностранной разведки не понаслышке, а так же их агрессивные планы против Российской империи. Я назову наши слабые стороны, которые и хотят устранить реформой. Не знаю, сколько человек будет на совещании, но если на стороне реформаторов будет по моим подсчётом хотя бы человек восемь, а это - императорские особы, вы, фон Валь, Сахаров, Зубатов, Мартынов, я. На место Свинина Александра Дмитриевича назначить человека, которого поставить заранее в известность о грядущих переменах и если кандидат будет против, то искать ему замену. А это уже девятый человек за нас. Кстати, можно торжественно сопроводить на пенсию Александра Дмитриевича и сразу же назначить нового командира ОКПС. Сахаров должен подобрать такого начальника штаба, чтобы он не ставил палки в колёса, тогда он будет десятым в нашей команде. Слышал, что Макарова хотят назначить с должности командующего Тихоокеанским флотом, на морского министра. Он прогрессивный человек, с ним так же надо поговорить отдельно и тоже самое заранее. И станет Степан Осипович одиннадцатым нашим соратником. Остаётся разведка и Министерство Иностранных Дел. Может кто-то упущен мною, не могу знать. Так это подавляющее большинство в любом случае, которое может продавить реформу. Вы понимаете мой замысел?

Зуев внимательно слушал мои доводы. Потом сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула усмехнулся, как бы своим мыслям. – Мне и добавить нечего, Сергей Илларионович. Доложу конечно, только принимаем решение не мы. В любом случае переговорим с вами после моего общения с Марией Фёдоровной.

Дмитрий Петрович снял с несгораемого шкафа печатную машинку, установил на столе, тряпочкой протёр аппарат от пыли. – Сейчас при мне отпечатают четыре экземпляра, чтобы никуда ничего не ушло. А вы думали, что будет генерал одним пальцем колотить, ага, плохо подумали обо мне, не буду. И рассмеялся. Скажу одну вещь по секрету, думаю, что если начнётся вся эта катавасия, то в новую структуру вас не переведу и вот почему. Мы уже имели по этому поводу разговор с императрицей. Значит так, во время перевода офицеров в новую структуру, вас возвратят якобы обратно в армию, а там вы уходите капитаном в запас и дело в шляпе. Без пенсии и прочего. Сам всё оформлю. Впрочем, что потом? Вас назначат на должность советника и как гражданская штафирка, только не обижайтесь, я с полным уважением, продолжите служить империи, но в новом качестве. А на этой должности будут и пенсия и заслуги, и прочие пряники и плюшки. Вы молоды, всё успеете. Командира учебного центра подготовки жандармов специального назначения определю чуть позже, пока подбираю кандидатуру, поможете ему и этого будет достаточно. Не пойму только почему для ваших экспериментов предоставили Ижорский завод.

Командир корпуса достал из сейфа папку и обратно усевшись за стол, вынул из неё лист и продолжил. – До середины прошлого века завод был полностью казённым, а потом его передали в аренду частному «Обществу Ижорских заводов», но под жёстким контролем морского ведомства. Вам уже понятно, что если дадим морячкам по носу, то козни с их стороны гарантированы вам. Завод для флота выпускает судовые двигатели и броню для кораблей, паровые котлы, башни под орудия. И тут вы со своими экспериментами, как кость в горле. Советую всё же обзавестись покровительством князя Михаила Александровича, тогда будете чувствовать себя свободнее. Он не простой человек, так что постарайтесь задружиться или вас сожрут, способов очень много. Хочется посмотреть на ваши разработки и заранее попросить, что для эксперимента чего-то новенького, чтобы нас не забывали, передавали по старой дружбе, а мы с охотой будем испытывать. Собрали информацию о заводе, директоре, мастерах. По Отдельному Корпусу Жандармов проходил некий генерал-лейтенант Отто фон Берг. Этот господин очень часто проводит инспекции завода от морского ведомства. Причём есть точная информация, что он сам напрашивается и проявляет изрядный интерес к новинкам и всем заводским процессам. Между ним и Прусским посольством есть связь. Он дружит с послом, бывает на приёмах. По фамилии вы догадываетесь, кто у этого господина предки? Разрозненных фактов много, но не удаётся пока сложить всё вместе. Поэтому, когда будете работать на заводе, обратите на этого человека пристальное внимание. – Шпионит в пользу другого государства, уточнил я у генерала? – Возможно, подтвердил мою догадку генерал, но как говорят - не пойман, не вор. Имейте это в виду и будьте с ним настороже. Вот такие дела. К полудню буду на приёме, а к концу дня думаю встретиться с вами и переговорить, заодно и бумаги столь вам необходимые, возможно предоставлю.

Сидя у себя в кабинете продумывал вопрос нетривиальный. Как-то обдумывал уже его и даже не один раз, о создании бронированного автомобиля, лишь не было информации о моделях современных машин. Тему эту поднял именно я на встрече с императорской семьёй, когда рассматривали тезисы императрицы. С тех пор в этом направлении не продвинулся не на йоту. Делать было не чего, надо ехать в библиотеку артиллерийской академии. По-моему аусвайсу, да и осталось прежнее распоряжение, об оказании содействия - получу любую литературу. Время часов до четырёх надо провести с пользой.

Холод уличный подгонял быстрее на Невский проспект, где транспорта много. Удачненько вышло, что быстро попался крытый экипаж, хоть от ветра защищусь. Внутри этого транспортного средства, бонусом шёл кожух для прикрытия ног. Сразу как-то не очень заметил перемен, но потом согрелся. Даже десять копеек переплатил за заботу водителя кобылы.

В библиотеке было не очень тепло, зато приняли меня участливо. Библиотекарь или как называют в этом времени работников библиотеки, выслушав мои хотелки, попросила присесть за столик и подождать. Через минут семь предо мною стали появляться журналы - «Военный сборник», он на русском, а вот «Revue Militaira» на французском, в котором я не в зуб ногой. Потом принесли «L’Automobile» с пояснением, что это ведущий журнал о новинках автомобилестроения, то же на моём любимом французском и чуть позже, на закуску «Allgemeine Automobil-Zeitung», только уже на немецком. С этим языком проще, приходилось работать со словарём ещё в универе, хотя его так же можно отнести к любимому французскому. Бальзамом на душу пришлись обычные газеты «Новое время» и «Московские ведомости», где была реклама автомобилей, объявления дилеров.

Мадам, вернее библиотекарь внимательно поглядывала на меня, не знаю даже почему, может чтобы листы не вырвал? Пришлось сделать ну просто очень при очень умный вид и начал просматривать журналы. Через час понял, что так можно бесконечно долго разглядывать картинки и характеристики. Сделал в тетради таблицу и стал потихоньку, что понимая, где по аналогии с теми названиями, что знакомы вносить данные в колонки. Надо сказать, что так увлёкся, даже не заметил как всё пролистал, нужное выписал и даже кое-что запомнил, особенно меня поразило то, что уже во всю штампуют бронеавтомобили. Причём первыми разработчиками были бриты, что в 1902 году состряпали броневичок, который напоминал большое металлическое перевёрнутое корыто. Экипаж состоял из трёх человек, выглядывающих по пояс из консервной банки, зато целых два пулемёта! Порадовали французы. У них действительно вполне неплохой бронеавтомобильчик. Уточнял детали как из немецкого, так и из нашего журналов. Один дополнял другой. Конечно, часть информации прошла мимо меня, но суть понял. К трём часам у меня была ясность в том вопросе, что меня мучил. Можно было возвращаться в управление.

Поблагодарив даму за помощь и высказал желание вновь посетить храм знаний, только уже с целью ознакомления со строительной техникой САСШ. На что получил предложение - приходить, будут ждать, а заодно мне приготовят нужный материал. Вера Филипповна, так звали даму бальзаковского возраста, попросила конкретизировать технику, что упростило бы ей работу в поиске материала. А мне не жалко, если это кому-то облегчит труд. Назвал экскаватор и гусеничный трактор. На этом и распрощались.

Чтобы немного согреться и подкормиться, заскочил в трактирчик, что напротив жандармерии. На сытый желудок жизнь веселее воспринимается. Сейчас стояла задача - отбросить ненужное и оставить стоящее из всего предложенного мировым автопромом и на этом сосредоточиться. В разгар аналитической деятельности, меня вызвали к генералу. Начало шестого.

Командир корпуса не успел ещё снять шинель, как я уже прибыл к нему. Пока он попросил канцеляриста приготовить ему чая, мне пришлось терпеливо ждать. Прибыл Дмитрий Петрович с папочкой толстенькой, значит есть надежда, что и меня осчастливит какой-то нужной бумажкой. Не торопился начальник делиться информацией, время шло. Чаёк наконец-то допит. – Разные есть новости. Хорошие и не очень, с каких начнём, спросил генерал? – Давайте с не очень, остальное подорожником на рану, ответил я не очень обнадёживающему тону.

Не видно было по Петровичу, что получил пистон, но и оптимизма особого не ощущается. – Значит так, задумчиво начал Зуев, что касается так называемых спецназовцев. Зимой нет смысла не то что строить, да и территорию огораживать, поэтому вопрос с организацией казарм и всего прочего переносится на весну и лето. Хотя не всё так плохо. Рядом с заводом, не знаю, если честно где, размещена пятая рота отдельного батальона Лейб-гвардии Резервного пехотного полка. Что за подразделение, даже не спрашивайте, не скажу, ясно, что неполного состава рота. Чуть больше сотни солдат, а по штату порядка двухсот - двухсот пятидесяти. Заняты на патрулировании и ночью усиленный наряд на заводских воротах. Поймёте Сергей Илларионович на месте, не суть важно. Вот их придётся потеснить. Временно до весны. Командир роты – штабс -капитан Углов. Приказ на временное размещение оформлен, достав из папки нужную бумагу, протянул её мне. Следующий документ даст право обратиться к директору завода, где сказано, что он обязан в недельный срок предоставить в ваше распоряжение заброшенный или резервный цех для проведения экспериментальных изысканий для ОКЖ. На эти цели вам выделяется, вот вексель, сумма в пятнадцать тысяч рублей из личного фонда Марии Фёдоровны и пятьдесят тысяч из личного фонда князя Михаила Александровича, ещё один вексель возьмите. Завод выделяет одного мастера, механика, по возможности инженера и десять рабочих, а также требуемое оборудование. Вы можете использовать любое оборудование завода в качестве аренды и/или в порядке очерёдности уже проводимых технологических процессов. В экспериментальный цех вход по пропускам, охрану организовать и осуществить собственными силами. Инспекцию морским ведомством не осуществлять. Предписание и циркуляр за подписью вдовствующей императрицы. У вас карт бланш - полная свобода в действиях и неограниченные возможности, в пределах определённых сумм, как понимаете. Правильно воспользуйтесь данной возможностью. С таким встречаюсь впервые, даже не знаю что и посоветовать. Думаю, что стоит взять с собою в первый раз фельдфебеля. Оружие не забудьте. И князя сразу не привлекайте, сами постарайтесь наладить отношения. А Михаил Александрович, пусть будет тяжёлой артиллерией, на всякий случай. Приобщите его тогда, когда будут хоть какие-то результаты вашей деятельности. В Колпино снимите жильё временно, а то двадцать пять вёрст туда и потом столько же обратно - не наездишься, на долго не хватит вас, если честно. Телефонная связь вероятно имеется, тогда дайте знать, как прошло знакомство. И не забывайте об Отто фон Берге. Поезжайте завтра и возвратитесь в пятницу. В субботу на десять совещание. С понедельника отправляйтесь на завод, утром только командировочные оформите и в путь.

Основной вопрос как бы решён и наконец у меня появится серьёзная работа. – Вопрос у меня, Дмитрий Петрович, имеется, обратился к генералу. По совещанию новостей нет? – На аудиенции ничего не сказала императрица. Прочитала, походила обдумывая и произнесла, что всё предельно ей понятно. Дальше принимала решение по заводу и диктовала писарю, всё то что у вас на руках. Не переживайте, хуже чем есть не будет. Надеемся на лучшее.

Глава 9

Грех обижаться на сегодняшний денёк, успел много чего полезного сделать и даже нужные документы получил. Поэтому домой ехал не о чём не думая. Вечер посвятил тому, что не успел доработать на службе, то есть собрать воедино все технические характеристики на машину, которую будем переделывать в бронеавтомобиль. Что меня поразило, так то, что ни амерские тачки, ни немецкие, на такие цели не годятся. Британия выпускала шасси для армейских грузовиков, как и итальянцы на Фиате делали грузовики для армии, но всё рано не тянули они под наши цели. Французы задавали тон. У них модель Шаррон двадцать четыре аш пи и Шаррон сорок аш пи были основой для бронеавтомобиля Шарон-Жирардо-Вуа. Для этого времени такой монстр в металле вызывал уважение.

Мне ещё только придётся что-то творить, а лягушатники уже имеют нужную технику. Стоимость такой цацки двадцать тысяч долларов или сто тысяч франков. А в рублях примерно сорок тысяч. С моим бюджетом не разгонишься. Если учесть, что только шасси стоит пятнадцать тысяч, без бронеобвеса и вооружения, а надо ещё усиливать раму и только потом делать корпус. Сразу даже не мог поверить, что эта французская фирма основана всего-то четыре года назад. Успех на лицо.

Бронеавтомобиль используется в их колониях и уже в армии применяется. А у нас молчок, не понимают опасности применения на фронте? Не знаю, возможно. Если Будённый игнорировал танки и топил за конницу, то всё становится на свои места. Значит надо кое-кого макнуть мордой в жижу плохо пахнущую.

Приглянулась так же одна модель этой фирмы, тридцать пятая. Это грузовик и хотя у него упрощённая трансмиссия и мощей поменьше, но тягач не плохой для перевозки орудий, снарядов и прочего воинского барахла. Поразила ещё одна вещь. В начале думал, что неправильно понял и ошибся при переводе, ан нет. Вместо кардана, который кстати уже есть, используется цепь. Считают её надёжней карданных шарниров при высоких нагрузках. Хотя именно кардан обеспечивает более плавную и тихую работу при передаче мощности от двигателя к задним колёсам. Думать надо над этим вопросом. Цепь — это тупик, останется только на мотоциклах, машины с задним приводом перейдут на кардан. Ха-ха и на великах. К девяти вечера более-менее определился с анализом французских моделей, которые лягут в основу отечественной бронемашины.

Утро четверга бодрило, даже не то слово. Задолго до сегодняшней поездки в Колпино интересовался вопросом подъезда к посёлку. Самым надёжным и быстрым транспортом являлся поезд. В течении дня можно было добраться до завода и вечером, если есть такая необходимость - возвратиться. Расписание поездов подстраивалось под заводской график работы. Желательно прибыть на вокзал вначале восьмого.

Так и поступил. В восемь часов сел в вагон второго класса для служащих и инженеров. Рабочие использовали третий класс. В такой вагон не заглядывал, но в пути спросил у соседа о комфорте вагона, в котором едут рабочие. Разница была небольшая - там вместо мягких сидений второго класса - просто деревянные лавки. И стоимость билета составляла от пятнадцати до тридцати копеек. Через час достигли Колпино, расстояние хоть и не большое, примерно вёрст двадцать пять, да скорость поезда всего километров сорок в час, не больше. Притормозил с выходом, спешить было некуда, хотел оглядеться и посмотреть на посёлок.

Все постройки были практически одноэтажными. Дома, бараки, лавки. Завод был градообразующим элементом посёлка. Трудно сказать сколько тут проживало людей, возможно более десяти тысяч скорее всего. Зуев говорил, что завод просто огромен по размерам территории, до шестидесяти гектаров площадью, куда конечно входили и цеха - литейные, механические, бронепрокатные и склады - как сырья, так и готовой продукции.

Для этого времени да уж, масштабно. Пока шёл и ротозейничал, изучая всё в округе, подошёл к проходной, а тут уже были слышны гудки, грюканье кузни, поднимались клубы пара. Завод начал жить своей привычной жизнью. У охраны поинтересовался местом расположения пятой роты солдат. Пока не показал свои документы, ответа на вопрос не получил. Бдят сторожа, что радует.

Расквартирована рота в ста метрах от завода и расположена среди бараков, которые тянулись один за другим. Вклинивались правда какие-то домовладения между ними. На воротах дежурил солдат. Обратился к нему, чтобы вызвал старшего. Одежда у меня гражданская, в руках дорожный саквояж, так и не скажешь, что я жандарм и ещё целый ротмистр. Сказать, что я замёрз, нельзя, оделся тепло. Когда шёл по посёлку, было веселее, а тут постоял пять минут и почувствовал, что не май месяц на дворе. Ко мне вышел подпоручик, представился Орловским Владимиром Игоревичем. В свою очередь и мне пришлось показать свои документы, на что у вояки брови стали домиком, удивился. Запустил в дежурное помещение, где грела всё и всех буржуйка, дал какие-то распоряжения фельдфебелю. Больше ни о чём не расспрашивая, повёл меня офицер в расположение роты. Компактный дворик – метров двадцать в ширину и полсотни метров в длину, всё огорожено забором в два с половиной метра. Плац, несколько построек кроме казармы, которая расположена вдоль улицы в виде барака. Снег на территории части убран, вернее сгребли его под забор в сугроб. В наше время — это залёт, его бы обязательно вывезли куда-то за пределы части. Когда зашли в казарму, то понял, что как и думали мы с Зуевым, рота не весь барак занимает, а только часть. В канцелярии роты нашли штабс-капитана, он занимался бумажной работой. Подпоручик представил меня и удалился. - Чем обязан, оторвав голову от бумаг спросил меня Углов? – Евгений Степанович, начал я, а имя и отчество узнал у поручика, пока он вёл меня в расположение, отодвинув стул чуть в сторону от стола, присел и достал из саквояжа папку, вынул приказ, прошу ознакомиться с приказом.

Углов от моей беспардонности, что сел не спросив хозяина, впал в ступор. Протянутую бумагу всё же взял и стал читать. – С вашими документами ознакомиться хотелось бы, как бы нехотя сказал командир роты. Понимаю его. Сидит перед ним непонятно кто, слегка наглеет, по документу ротмистр ОКЖ, а значит выше его по званию, хотя ведомства разные. Достал свою корочку, раскрыл и не давая в руки ротному, показал её. Дмитрий Петрович говорил мне, что в Лейб-гвардейских частях все командиры подразделений только дворяне, а значит бывают спесивыми, тем более, что нас армейцы слегка недолюбливают. Среди них есть вольнодумцы, а жандармы таких могут и пощупать за разные места. А что, за свои дела и отвечать надо.

Откинувшись на спинку стула и потрясая приказом, ротный стал на повышенных тонах качать права. – Что мне этот приказ? Как я могу на территории своего подразделения разместить непойми кого? Теперь я от такой борзости закипаю и понимаю, что может произойти вообще ругань, решил наехать на штабса по полной. Или я его осажу и потом будет мир-дружба или будет неустойчивый мир, но без дружбы. Медленно поднимаюсь, снимаю свою дублёнку и вешаю на спинку стула. На пиджаке вояка видит колодку ордена и слегка приоткрыв рот хотел видно что-то спросить, а я достав из папки Предписание об организации на заводе экспериментального цеха, подписанное императрицей, подхожу к нему и как гаркну. – Встать штабс-капитан, когда перед вами старший по званию! Смирно! Ваши действия можно квалифицировать как саботаж - не выполнение распоряжения императора России или вы таким образом проявляете свою тупость, кичливость или не соответствие занимаемой должности? Вы хотите, чтобы ваша карьера на этом и закончилась? Имею в виду в окрестностях Петербурга, но страна у нас очень большая и вероятно здешний климат для вас чрезмерно суров, поэтому вы напрашиваетесь оставшиеся годы провести в жаркой Средней Азии?

И внимательно, не моргая смотрю ему между глаз. А потом спокойным голосом говорю. – У меня на руках Предписание, которое подписано вдовствующей императрицей, к сожалению, не могу с ним вас ознакомить, это не касается ваших полномочий, покажу только подпись. И показываю размашистую подпись Марии Фёдоровны и печать. Присядьте Евгений Степанович, в ногах правды нет. И так, начнём с начала. Согласно приказа генерал-майора Зуева, Командира Отдельного Корпуса Жандармов, с визой Министра Внутренних Дел генерал-лейтенанта фон Валя, вы должны предоставить свободное помещение для тридцати солдат специального назначения отдельного корпуса жандармов в установленные в приказе сроки - две недели. Вы готовы выполнить приказ?

Наносной спеси поубавилось, бедолага даже сбледнул слегка, но уже попустило наглеца. Понимаю, что он командир подразделения, только не сбрендил же он в конце концов? – На какой срок должен предоставить вам не занимаемые моим подразделением помещения, спросил Углов уже спокойным голосом? — Это не моя прихоть к вам подселиться, понимаю, что не званный гость хуже татарина. Для моего подразделения выделена территория, только зимой нет возможности возводить казармы и обустраиваться. До июня вам стоит потерпеть, а потом мы переедим по месту своей дислокации. – Вы господин ротмистр командир того подразделения, уже совсем другой интонацией, как будто ничего не было, спросил штабс-капитан? – На данный момент да, а потом я займусь производственными делами и придёт другой офицер, постарался нейтрально ответить. – Странное у вас ведомство жандармское, офицер занимается производством и это в порядке вещей, опять, как бы с издёвкой спросил Углов? – Мы, как и вы - при погонах и иногда подставляем себя под пули служа Отечеству. То, что буду разрабатывать на заводе, знает только человек пять вместе с царственными особами. Мой цех будет режимным объектом и никто не имеет права его инспектировать. Кроме князя Михаила Александровича. Вам тоже не стоит знать всё. По секрету, скажу одно, что некоторые вещи, как пуленепробиваемый жилет, к примеру, нужны не только тем, кто штурмом должен захватить или уничтожить террористов, но и в армии можно использовать. – Занятные вещи говорите, мне почему-то казалось, что время кирас в прошлом, а вы решили их возродить, с некоторым скепсисом произнёс гвардеец? – Бронежилет не кираса и защищает он не только от холодного оружия, также от пуль и осколков. Не каждую пулю остановит, но всё же. Шлем и бронежилет вообще-то должны быть у каждого солдата, пока это неподъёмно для казны, хотя бы иметь шлем от осколков. И в таком духе проговорили ещё минут десять. Скепсис штабс-капитана был непробиваем. Это было общее непонимание в армейской среде от солдата до генерала. Если мне не изменяет память, то каски и в первую мировую в нашей армии с трудом приживались, а солдаты гибли от осколков.

Надоело мне болтать попусту. – Евгений Степанович, будьте так добры, покажите ту часть казармы, где мы разместимся, обратился я к ротному. Тот ничего не говоря, поднялся и начал одевать шинель, на ходу застёгиваясь и всем видом показывая, что готов идти знакомить с пустующими помещениями.

Хорошо, что у нас будут разные входы. Свободных два помещения, в которых когда-то было размещено больше сотни людей. Выбрал крайнее, чтобы быть подальше от вояк. Всё в пыли, хорошо, что не загажено. Отапливается двумя буржуйками. На двуярусных нарах-кроватях нет матрацев. Поинтересовался об этом элементе быта солдата, узнал, что они на складе и их выдадут, когда прибудем. Единственное, что на нас дрова не рассчитаны, надо будет самим докупать. Попросил убрать пыль, вымыть полы и пару раз протопить, за день до приезда солдат. Углов хотел было возмутиться, но пятьдесят рублей, что предложил ему за помощь, сыграли свою роль. Поинтересовался у ротного жилищным вопросом - для себя лично надо было съёмное жильё. Видно в отместку за наезд, штабс-капитан решил хоть в чём-то, да отыграться на мне. Поэтому извинился, что помочь ничем не может в этом деле. Ну нет, так нет, сам найду. Приказ оставил капитану, попрощался до середины января и пошёл опять к проходной завода.

Сторожа меня признали. Разговорились, спросил о том, что никто не знает ли, где можно снять комнату или часть дома? Таким вопросом застал всех врасплох. Охранников было трое, видно грелись на проходной. Посудачили мужички и не к чему не пришли. Ну да ладно. Попросил тогда провести меня хотя бы к директору завода. Оказывается, они не вправе пропускать, один метнулся куда-то и через минут десять привёл фельдфебеля, который из той роты, где я только что был. Он попросил документ, на основании чего я должен повидать директора. Пришлось показать Предписание, только не дал в руки, а сам кое-что зачитал и показал подпись. Это не штабс-капитан, ему хватило и этого. Поэтому немедля повёл к директору.

Глава 10

Залесский Виктор Анатольевич, директор Ижорского завода, находился у себя в кабинете в административном здании. Думал, что в приёмной увижу длинноногую секретаршу, а таковой не оказалось, приёмной вообще не было. Служивого отпустил, а сам постучал в дверь и не дождавшись ответа, вошёл в кабинет.

За столом сидел мужичок очень смахивающий на медведя, именно Винни пуха. Слегка кругленький, немного взлохмаченный, глазки тёмные и очень не по-доброму смотрящие на посетителя, то бишь меня. Зрение кажется у него в норме, всё читал без пенсне, а ему приблизительно полтинник, плюс минус пару лет. На столе творческий бардак, только ему одному известно что где находится. Кабинет приличных размеров и главное, сориентирован так, что солнце и свет во второй половине дня дают возможность работать подольше без лампы. В принципе, ничего лишнего, его рабочее место, к которому примыкает длинный стол для инженерно-технических служащих и акционеров, пару шкафов для папок, книг и два несгораемых шкафа-сейфа. Стулья обыкновенные. Диван и кресла отсутствуют, цветов так же нет. Сбоку портрет императора, есть пара икон и часы настенные, симпатичные и дорогие.

Секунды потребовались, чтобы оценить всю обстановку. – Доброго дня Виктор Антонович, поздоровался я когда вошёл в кабинет и бегло осмотрелся, как будто тут был ещё кто-то. Хочу отрекомендоваться - Базилевич Сергей Илларионович. Подхожу ближе к столу директора. Из столицы прибыл, хочу познакомиться с вами и Ижорским заводом. Думаю, что будем взаимно полезны. – Здравствуйте, молодой человек, ответил директор, вы случайно не инженер? – Нет, не инженер, но кое в чём разбираюсь. У меня к вам Предписание, достаю из саквояжа папку, из неё документ и протягиваю Залесскому. – Будьте так добры- присаживайтесь, пока я ознакомлюсь с Предписанием, предложил мне Винни пух.

Руки у Виктора Антоновича в шрамах, видно посекло чем-то или обожгло окалиной, когда в литейном цехе сам разливал металл по формам. Рабочие, мощные кулачищи. Прочитав документ, он взглянул на меня. А я ему второй документ, Циркуляр, что разъясняет более детально предыдущий документ. Бюрократия конечно, да что поделать.

Если Предписание директор прочитал быстро, не отрываясь от документа, то Циркуляр читал два раза, при повторном чтении периодически поглядывая на меня. – Так вы из жандармов, правильно понял из документов, наконец он спросил меня откладывая листы в сторону? – Совершенно верно, ротмистр Отдельного Корпуса Жандармов. Работаю над внедрением инноваций в жизнь. – Инновации, инновации, кажется латынь, только и произнёс Виктор Антонович. Чем же конкретно будете заниматься? Вопрос повис в воздухе. Смотрим друг на друга. Мне надо вам Сергей Илларионович подобрать таких людей, которые разбирались бы в ваших инновациях. Так проще и вам и людям. – Всё будет на первых порах секретно – что, для чего, не скажу, думаю,что надо знать процесс закалки, цементирования металла, работа на прессе, желателен инженер, который интересуется машинами, механизмами. – И вы в серьёз думаете заполучить тех, кто заводу и сам нужен, удивился директор?

Дело начало приобретать неконструктивный оборот, надо выводить ситуацию на другой уровень. – Виктор Антонович, продолжил я, мне не нужны пьяницы, смутьяны, дебоширы и вообще те, от которых с превеликой радостью избавятся в любом цехе. Такого дерьма мне не надо. Поймите, что через месяц приедет князь Михаил Александрович, посмотрит на мои так сказать достижения и будут у всех неприятности. У кого больше, у кого меньше, вот только мало никому не покажется. Мы должны в нашем цеху произвести то, чего нет на западе, в Европе, утереть нос, показать, что мы лучше. Эта продукция нужна для Отдельного Корпуса Жандармов, Отдельного Корпуса Пограничной Стражи, полиции и армии. При этом не забывайте, что часть продукции, не сразу конечно, со временем, можно будет продавать и как коммерческую продукцию, деньги надо на чём-то зарабатывать. Думаю даже привлечь состоятельных людей как инвесторов или вас совсем не интересует прибыль? У меня много задумок и часть из них будут только коммерческими, а вы можете быть в доли, как человек радеющий за общее дело. Поэтому мне нужны хорошие работники, добросовестные, грамотные и знающие своё дело. – У вас только воздушные замки в голове. И думаете, о том, что скоро прольётся денежный дождь.

Таким выражением директор решил видно меня чуток обломать. Есть у нас цех и не один, скажем на случай войны, для расширения производства и увеличения выпуска продукции. Сейчас нам не надо столько котлов, судовых двигателей, снарядов и брони. Коли в малом цеху обустроитесь, то и отапливать будет проще, если больший выберете, тогда дрова за ваш кошт. – Будем в большом цеху работать, подытожил я. Деньги есть, дрова заготовим. – Заготовят они понимаешь ли, как бы слегка возмутился Залесский. Все вопросы будете иметь с мастером, он хоть и не молод, зато своё дело туго знает. У него здесь работали дед, батька и теперь он с сыновьями. Ребров его фамилия, Егор Тимофеевич.

Тут директор как бы слегка замялся. - И за язык не тянул вас, Сергей Илларионович, касательно коммерческой продукции. – От своих слов не отказываюсь, как только соберёмся что-то выпустить, то поговорим о ваших премиальных процентах, правильно я вас понял, Виктор Антонович? – Дай Боже, чтобы так и было, с недоверием или скепсисом ответил директор, заодно проверим, какая вы фигура на доске шахматной и жизненной. Имеется хватка или просто пустобрёх. Главное, чтобы разбежавшись - прыгнуть, а не упасть. Разных пришлось повидать за годы работы. Ну да ладно. Когда думаете приступать к работе? – Мне так кажется, что сначала надо познакомиться с мастером, потом он подбирает остальных, начал я излагать свои предложения. Вы делаете приказ по заводу и выделяете цех. Работники готовят помещение для работы. На это потребуется несколько дней. Или я что-то упустил, не подскажите? – Согласен, что есть и упущенные моменты. Сегодня у нас четверг, шестнадцатое. К понедельнику будут собраны работники, которые только к Рождеству подготовят цех к работе. Три дня праздники и с двадцать восьмого цех начнёт работать. Примерно всё будет так или почти в эти сроки.

Так же думалось и мне, что не просто запустить цех в работу, если в нём несколько лет не работали. Мне довелось по молодости немного поработать на производстве, поэтому, пусть хоть и приблизительно, но проблему понимал.

Дальше мы пошли по заводу. Залесский сделал небольшую экскурсию показывая различные цеха, указывая на склады, кое-где пришлось прыгать по шпалам, даже обходили состав грузовых вагонов, что стоял под погрузку. С непривычки я выпал в осадок, информации много, я сам проявлял инициативу, мне важно было знать – что можно выжать с этого завода, на что можно рассчитывать в дальнейшем. Шум, кое где грязь, а где-то масло и вонизм страшенный – не то чем-то метал протравливали, не то красили. Для здоровья — это зона риска. Особенно шляться где ни попадя или рядом с опасным и вредным производством не хотелось.

Гудок на обед остудил пыл моего провожатого. Оставил меня на несколько минут, а сам скрылся так быстро, что не заметил куда он делся. Вокруг сновали рабочие, было их мало, вероятно обедали в бытовках или на рабочих местах. Не было заведено ещё в этот период проявлять заботу о работяге, условия труда тяжёлые, столовых нет. Выжимали что могли с людей, что буржуи, что государство. Социалки никакой.

Со слов директора - продолжительность рабочего дня от десяти до двенадцати часов. Это просто охренеть, если вдуматься. Против таких условий труда был категорически отрицательно настроен, причём двумя руками и ногой. Сейчас нет революционных событий, что были в моей истории, а они-то, как раз и подтолкнули толстосумов на смягчения условий труда, уменьшения продолжительности рабочего времени, появились зачатки социальных гарантий. А император всё тянет, не может решиться на нужные реформы, хочет видно чтобы и овцы были целы и волки не похудели. Пока несколько минут был предоставлен сам себе, в голову лезли всякие нехорошие мысли.

Совсем не с того направления, куда я смотрел, появился директор. И сразу увлёк меня на обед, причём предложил отобедать у него дома. Неожиданно как-то. Думал, что он на меня в некотором роде может и обиделся, ну в крайнем случае расположения не испытывал, а с чего бы? Открой мне цех, запусти его, подбери стоящих людей оторвав от основного производства, морока и неудобство, если мягко выразиться не используя нецензурных слов.

Идти было не далеко и пока шли, Залесский меня просвещал. – У нас более десяти цехов, только производств семь – литьё, выплавляем сталь и чугун. Формуем сами. Здесь мы не были. В кузнечнопрессовом цеху так же пока не были. В бронепрокатный так же не пойдём. Были мы в механическом, котельном и ремонтно-вспомогательном. По конторе тоже не будем ходить. Не принято у нас. Мы хоть и Акционерное Общество, но девяносто пять процентов принадлежит казне и заказы её и финансирование то же. – Постойте Виктор Антонович, а как тогда сумели влезть коммерсанты на завод, если практически всё принадлежит государству. – Не огорчайте меня Сергей Илларионович. Мне подумалось, что в вас есть коммерческая жилка, а тут такое непонимание. Вот мы уже и пришли, моя Елизавета Васильевна готовит просто изумительно. Мы не держим кухарку, привычка знаете ли. Начинал мастером, экономили. И хотя тесть мой был купцом первой гильдии, очень не хотелось быть ему должным, поэтому всегда рассчитывали исключительно только на себя

Его супруга нас уже ждала, встретила почти у порога. Дородная такая женщина, с добрыми карими глазами, ярком платье и с массивными украшениями. Застрекотала так, что после знакомства и слова вставить не мог. В доме совсем не минимализм, всего много. Мебели, цветов, картин на стенах. И всё это она показывает и разъясняет как слабо мыслящему. Такой тип общения не для меня и не обидишься, в гостях же. Скорее всего эта особа на празднествах душа компании. Когда присели за стол, то понял почему директор как Винни пух, весьма упитанный, а Васильевна скоро в проём двери не протиснется.

Еды много и вся жирноватая. Мяса не было, а рыба бывает разной, тем более на зиму рыбёшка жирку набрала. За столом жену Антоновича как выключили из розетки, кушали молча. Красота! Всего перепробовал, а вот попробуй не продегустировать, если постоянно подкладывают. Хозяева не кушали, а жрали как не в себя. Привычка дурная или не понимают, что это болячки в преклонном возрасте. Ладно я, худой и то через месяц такой обжираловки, наверно начал тоже набирать вес.

После стола супруга Залесского пошла отдохнуть к себе, а мы рассевшись в шикарных кожаных креслах продолжили неоконченный разговор. – Скажу вам Виктор Антонович на чистоту, начал было я, что если на казённый завод запускают частный капитал, то хорошего не жди. Объясняю свой довод - казённый завод всё же не отсталое предприятие и когда приходит капиталист на производство, то он начинает думать только о прибыли, а не о развитии завода. Возможно, не спорю, что может и купит какой-то станок, внедрит новую технологию. Но в конечном итоге получается следующая картина - эксплуатация увеличивается рабочих, затраты на них старается сократить, то есть зарплату не то что не поднимает, а вводит штрафы и плата наоборот уменьшается, экономит даже на безопасности. Когда необходимо вновь вложиться в производство, то коммерсант наоборот, покидает завод, потому что основное он забрал без больших вложений. А вторым вариантом, капиталист наоборот выкупает этот завод, но не просто так. Даёт взятки. И нужный завод уходит в частные руки. На словах капиталист всё просто прекрасно объясняет, что без вложения из казны он модернизирует завод. Бывает, что закупает кое-что, не спорю и даже знаю, что пытается улучшить работу завода или фабрики.

-Всё же в вас не ошибся, начал сладко петь директор. Благодаря нашим акционерам, мы смогли закупить бронепрокатные станы в Пруссии и Англии, тем самым у нас неплохая продукция получается. Благодаря протаскиванию контрактов, именно на наш завод, некоторые влиятельные лица из морского ведомства, получают хорошее вознаграждение. Вы правильно рассуждаете.

Тут я решил поставить точку в болтовне, пора возвращаться на завод. – Пустить частный капитал на крупный казённый завод, равносильно запустить лису в курятник. В этом вы меня не переубедите, потому что так оно и есть. Мне всё-таки хотелось сегодня увидеть мастера и переговорить с ним, как вы на это смотрите Виктор Антонович? – Смотрю положительно. Не люблю после обеда долго быть дома, надо походить. Мы быстренько собрались и пошли на завод.

Заходя в административное здание, Залесский заглянул в какой-то кабинетик и что-то сказал, вероятно дал указания. Прошли в кабинет директора. – Скажите, если не секрет, обратился я к Залесскому, а что за акционеры у завода? – Вы можете поставить собеседника в сложное положение, Сергей Илларионович, стал что-то юлить Винни пух. Есть люди, которые не могут сами напрямую вкладывать деньги, тогда вместо них выступают другие господа или учреждения, как прикрытие. Дело конечно от этого не страдает. – Ответ уклончивый, можете конечно и не отвечать. Одно знать хотелось бы - заграничного капитала нет, спросил напрямую слегка побледневшего директора? – Это вы интересуетесь как жандарм или как промышленник, с хитрецой спросил напрягшийся Виктор Антонович? – Как человек, собирающийся выпускать такую продукцию, за которой начнут охотиться обученные и подготовленные люди из западных фирм и компаний, как можно доступнее объяснил директору. Считаю, что есть такие понятия, как честь, патриотизм, достоинство и ряд других, которые должны быть выше денег, прибыли, подачек. Виляя хвостом или сидя на двух стульях, можно лишиться не только хвоста, но и порвать кое-что. Сиюминутная выгода обернётся трагедией, как личной, так и в масштабах империи. Понимаете, большой капитал не хочет иметь границ, государств, наций, он транснационален, всеяден, без границ и морали. – Да уж, вы можете выразиться так, что аж сердце хватануло, сказал побледневший в конец директор. Так далеко и глубоко не заглядывал. Общался с представителями Русско-Азиатского банка и семьи Нобелей. Такой ответ вас устроит? – Вполне. Знаете, Виктор Антонович, иногда говорят так - предупреждён, значит вооружён.

Постучали в этот момент в дверь и на пороге появился дед, не дед, но постарше директора мужичок в косоворотке, под пиджак и сверху дублёнка до колен или тулуп это, не суть. – Звали господин директор, обратился к Залесскому вошедший? -Да, да, оживился Виктор Антонович, проходи и присаживайся Егор Тимофеевич. Согласно моего приказа от сего дня, ты Тимофеевич переходишь в пятый цех, мастером и набираешь себе десять человек рабочих, у которых руки с правильного места растут. В придачу добавлю механика Синицына Илью Петровича и инженера Колпакова Семёна Александровича. Тут мастер хотел было что-то возразить, но его остановил Антонович. Дослушай ради Бога. Работать будешь с господином Базилевичем, новую продукцию военного назначения делать будете. Языками по этому поводу не трепать. До Рождества подготовите цех, а после праздника начнёте там работать. Что и как, более конкретно, расскажет Сергей Илларионович.

Такой неожиданный поворот в жизни Егора Тимофеевича, видно сильно менял его планы, поэтому на лице мастера не было радости и особого энтузиазма переключаться на что-то другое. – Егор Тимофеевич, обратился я к нему, нам с вами надо для начала осмотреть цех, да на месте и поговорим о нашей совместной деятельности. — Это правильно, подключился директор, мешать вам не буду, берите ключи от цеха и осмотрите его. До обеда завтрашнего дня подбери Егор Тимофеевич бригаду рабочих, а механика и инженера предупрежу сам – приказ на вас надо оформить, чтобы было всё чин по чину.

Когда вышел на улицу, то пришлось несколько минут постоять в одиночестве, мастер задержался, вероятно ища ключ от цеха. Оказалось, что данный цех строился одним из последних и располагался несколько на отдалении от прокатного и механического цехов, у самого забора. С одной стороны это и хорошо. Обойдя не маленькое здание вокруг, сразу родилась мысль, а что если этот цех вообще отделить забором от остальных цехов. Так лучше контролировать периметр и вход-выход. Машины наши можно тогда не прятать, а держать только под навесом, потому, что к нам ротозеи просто так не попадут.

Зайдя в цех, сразу же понял, что это то самое место, где мы будем творить во славу нашего Отечества, не забывая конечно же и себя любимых. Не обращая внимания на мастера, сам прошёл вдоль цеха рассматривая станки и какие-то механические приспособления. Токарные станки узнал сразу, сам когда-то в школьной мастерской работал на похожих. Один станок больше остальных, видно для габаритных деталей, а второй, по мне просто обычный, на которых вытачивают болты и чуть крупнее детали. Сверлильный станок. Даже фрезерных два, почти похожих станка. Небольшой пресс. Тимофеевич видно устал молча ходить и когда я остановился перед прессом, обдумывая его применение в нашем деле, начал пояснять. — Это барин пресс Уитворта. Большой забрали, а этот перетащили сюда. У нас большие детали штампуют, а этот, даже не знаю зачем купили. Туточки усё то, что конечно работает, однако старовато, а выбрасывать жаль, сюда и сносили.

Сразу не заметил чем отапливали такой огромный цех, а размеры внушали - длинна более семидесяти метров, ширина метров тридцать, а высота вообще поразила, наверно метров десять. Благодаря металлическим балкам получались такие пролёты. Есть даже что-то похожее на тельфер, а скорее механический подъёмник. Крыша местами застеклена, чтобы свет поступал, остальное прокрыто железными листами. Сверху свисают лампы, значит есть электричество. Всё серьёзно и надёжно. – Скажи мне Егор Тимофеевич, а чем отопить то такие объёмы, чтобы не мёрзли руки и ноги, что-то не наблюдаю печи. – Что бы в таком цеху да не мёрзнуть - не получится. Как не топи, а зябко будет, как бы с сожалением сказал мастер. А печь стоит у входа. И действительно, там стояла угольная печь. И тепло скорее всего будет только рядом с ней.

Какой-то станок стоял вдалеке, до него не дошёл. Тимофеевич увидел куда я направил свой взор. – Это строгательный станок, по дереву. Говорю же, что посносили то, что уже другим не надо, с сожалением произнёс мужик, который вероятно болел душой за завод и за такое отношение к оборудованию и ему было немного обидно. – У меня к тебе Егор Тимофеевич последний вопрос - от чего работают станки, от паровых машин или электромоторов? – Одни по старинки, а другие от заводских динамо-машин, отчитался мастер. – И ещё Тимофеевич, мне надо с тобой переговорить в более тёплом помещении, тут уже всё посмотрел. Главное, чтобы нам не мешали. – Пойдёмте ко мне в цех, у меня там своя берлога, сказал Ребров и мы выйдя на улицу, закрыв цех, поплелись к Тимофеевичу.

Мастеру было под шесть десятков, но выглядел он ещё бодренько, хотя уже физической работой не занимался, дошёл не запыхавшись, а прошли метров триста. Как я и догадывался, у старичка была своя комнатёнка, с печкой буржуйкой, большим окном, чтобы был виден цех и как работают люди. Как делали такую хорошую шумоизоляцию, даже не знаю.

Глава 11

Разместившись у стола, не стал тянуть кота за хвост, сразу решил поговорить серьёзно, чтобы раз и на всегда решить все разногласия и вопросы. - Егор Тимофеевич, мне нужен мастер, у которого должно быть желание работать и делать такие вещи, которых никто никогда не делал, а если даже и производили где-то, у нас должно выходить лучше. Я никого не хочу силком загонять в этот пятый цех, только добровольно. Условия работы постараюсь сделать если не хорошими, скажем, хотя бы нормальными. Жалование у рабочих будет на десять процентов выше, это из дополнительных средств, как доплата за секретность и ответственность. У вас жалование - на пятьдесят процентов выше имеющегося. У кого имеется желание заработать - заработает, также можно помочь семьям, если к примеру, – болезнь, помощь детям с учёбой и прочее, что делает работника задумчивым и угрюмым. Лишних людей мне не надо, но необходимы такие рабочие специальности – токарь, пара слесарей, фрезеровщик, штамповщик или умеющий работать на прессе, клепальщик, один-два человека, рабочего умеющего проводить термообработку для повышения прочности металла, маляр, электрик. Уже десять человек. Директор обещал инженера и механика. Может вы знаете тех, кто любит заниматься изобретениями или улучшениями механизмов и прочего, такой тоже годится. И безусловно кочегар. Естественно, когда кто-то свободен, он выполняет любые работы, вплоть до уборочных. Это только часть требований. Вопросы уже есть ко мне, Егор Тимофеевич? – Да нет покамест вопросов, всё ясно и понятно. Только чем мы будем заниматься, что изготавливать, поинтересовался мастер? – Конечно, скажу, только после того, как вы подпишите бумагу о том, что никому не расскажите о нашей деятельности и выпускаемой продукции, не говоря о новых технологиях. Сболтнул и сразу мажу водкой лоб. – Это как же понять то, удивился дед? – Всё очень просто, мажу лоб для того, чтобы пуля всякую гадость в мозги не занесла, а так лоб будет чистый, бабах и в яму, а может камень на шею и в Ижору к ракам, в общем по желанию. Хотел было сказать, что зелёнкой лоб намажу, но подумалось, а есть ли уже этот антисептик?

Мужичок аж приосанился слегка, когда до него дошёл смысл. – Да как же это так, без суда и следствия? Разве такое возможно? Слегка возбудился дед. – А я не шучу, всё очень серьёзно. Служу жандармом, ротмистр, имею награду. Поэтому заранее поясняю, что за своих рабочих, преданных делу, буду стоять стеной, а предателям – смерть. Продолжим или уже испугались, спросил слегка съёжившегося мастера? – Значит будем заниматься дюже серьёзным делом, вот оно значится как. Расскажите обо всём, когда бумагу вашу подпишу, ага, как бы сам с собой начал рассуждать дедуля. А вы барин значится ещё и офицер?

Молча покачал головой, когда меня спросили и жду, когда разродится мужичок, определиться так сказать и примет решение. Завод и так военный, народ не любит трепаться попусту. А тут вообще, чуть что и пуля в лобешник. Лучше сразу припугнуть о всей серьёзности нашей будущей деятельности и секретности. С минуту сидели молча. – Ну что же господин офицер, понимаю ответственность, согласен подписать вашу бумагу, наконец определился и решился действовать.

Из саквояжа достал папку и подал заранее отпечатанный в канцелярии нашего управления, на пол листа бланк - «ответственность за разглашение тайны». Таких экземпляров сделал полтора десятка, на всякий случай. Мастер внимательно прочитал и как бы сам себе одобрительно махнул головой, поставил подпись, я ему подсказал только сегодняшнее число, месяц и год.

Всё, первый готов, но он один из главных фигур в цехе, начальника цеха не будет, вместо него буду я. – Не переживайте так, дело предстоит ответственное и в тоже время новое, интересное. Такие бумаги подпишут все. И ещё, у меня к вам просьба, Егор Тимофеевич, нужны охранники в цех, на территорию, которую огородим забором весной-летом. Мы будем заводом в заводе, к нам просто так никто не должен попасть. В охране должны быть семейные и отслужившие, то есть серьёзные и ответственные мужики. Тут дед задумался, взгляд отсутствующий, значит думает, прикидывает кого можно пригласить. – Ага-ж, четверых уже могу хоть сегодня показать к вечеру. – Сегодня Тимофеевич не надо, завтра с утра пусть подходят в цех. Они будут по суткам дежурить или один в ночь, другой в день, потом отдых и всё по-новому. С деньгами не обижу. К весне нужны будут ещё люди. Каменщики потребуются, когда пройдут морозы, чтобы огородить территорию вокруг цеха. Так что имей это в виду, планы так сказать на ближайшее будущее. За остаток дня реши кого возьмём в цех. Вечером завтра уеду в столицу, а на той недели вновь приеду, на долго уже. Вы за это время приведите цех в порядок, купите дрова, уголь, протапливайте, не жалейте топлива, главное, чтобы было тепло. Достав двести рублей, положил перед мастером. И ещё, Егор Тимофеевич, мы с вами и механиком, будет ещё инженер, то и с ним, будем говорить о деньгах, планах и прочем, то это не желательно, чтобы знали все остальные в цехе. Директор тоже такой человек, что не должен знать о нашей деятельности. Если ему будет что-то интересно, то пусть спрашивает у меня, так ему и говорите. Нас никто не имеет право инспектировать, кроме великого князя Михаила Александровича и императора. На это у меня есть документ подписанный самим императором.

По лицу старика было видно, что он проникся и всё понял. -Не забудьте сделать у нас инструменталку, пару таких комнат как эта - тёплых и изолированных от шума. Бытовка для рабочих должна быть так же утеплена, она же будет и столовой. Скорее всего нам нужна повариха, которая приготовит обед и два раза чай с чем-то вкусным - в десять дня и половине пятого. Это за мой кошт, из дому еду работники не приносят. Рабочую одежду обеспечу, так же за свои. Начало работы, как у всех на заводе, а конец на час раньше. Если чего-либо нет из станков, оборудования и инструмента, то или заказывайте или ко мне обращайтесь, сами тогда приобретём. Видок у деда был ещё тот. Такого он услышать не ожидал.

Убрал подписанную бумагу в саквояж. – И последний вопрос, у кого надёжного можно остановиться на постой, не только сегодня, а вообще, на длительный срок. Может кто-нибудь продаёт что-то из жилья, то же хотелось бы знать. Я пошёл к директору, если что, знаете где меня найти. Тимофеевич проводил до ворот цеха и потом пошёл по территории решая свои дела, а я направился к Залесскому. Надо получить приказ и поговорить об ограждении цеха.

Залесский куда-то отлучился, поэтому минут двадцать пришлось подождать под дверью, благо был стул. Присел и прикинул свои планы на ближайшее будущее. Цех и его расположение меня сильно обрадовали, за исключением одного момента - высота помещения. Трудно отопить весь объём, да и крыша без утепления. Знать бы, что он будет закреплён за нами на десятилетие, хотя бы, тогда можно и вложиться в переделку. Отопление надо однозначно менять или ставить вентилятор, чтобы гнал тёплый воздух по всему периметру. Столовую и кухню совместить одним помещением, бытовка отдельно и третье помещение для меня, мастера и механика с инженером. Только вряд ли Тимофеевич успеет подготовить цех к нужному сроку.

Достал лист бумаги и прикинул по памяти всё, что расположено на территории цеха, чтобы не забыть и начал наброски расположения того, о чём только что думал. Возникла идея о водяном отоплении, только надо цех перегородить наполовину. Технику расположим в конце, там может быть и прохладно, а где люди работают - достаточно и восемнадцати, не более и не менее пятнадцати градусов. Иначе, что это за работа в леднике. Навес для дров и угля на улице надо смастерить, зима только началась, впереди снега и морозы. Об этом переговорю с Тимофеевичем сегодня же.

Директор пришёл немного на взводе, но меня его настроение не очень-то волнует, свои проблемы не малые. Приказ о передаче цеха под моё производство уже готов и получил на руки. Второй приказ о составе бригады подготовят, когда наберётся состав. А вот вопрос о заборе вокруг цеха и дополнительной охране - вызвал не понимание. Понял, что убеждать бессмысленно, надо внести поправки в циркуляр или новое Предписание.

Это понятное явление, никто не хочет иметь на подчинённой территории непонятную автономию, которая не полностью будет тебе подчиняться, тем более, что не проверишь и не проконтролируешь. Директор понял, что приобрёл геморрой, а не пятый экспериментальный цех и пока скорее настороженно относится ко мне и тому, что со мною связано. Должно пройти время, посмотрит на нашу деятельность и успокоится. Сначала его слегка пусть приголубит новое распоряжение императора. Напоследок оставил вопрос о своём расквартировании. Спросил Виктора Антоновича, как и ранее Тимофеевича, не знает ли он у кого можно снять жильё на продолжительный срок или нет ли продающегося домика? Застал врасплох директора мой вопрос и он слегка задумался. – Инженерно-технических работников размещаем в бараках на три-четыре семьи, а рабочих, если честно, в худшие условия и улучшить такое положение не получается - средства не выделяются из казны. Иногда, кто по состоятельней, строят себе домики. М-да, озадачили меня Сергей Илларионович. Сейчас позвоню уездному исправнику и разберёмся.

Телефон стоял на подставке за стулом директора, поэтому его и не видел. - Убрал аппарат, мешал бумаженциям, что пришлось разложить на столе, пояснил Антонович. Поставив телефон на стол и запросил коммутатор. Через минуту связался с местной властью и уже трепался по-приятельски с каким-то старшим урядником Михайловым Игнатом Фёдоровичем. Такое ощущение сложилось, что они не виделись с времён войны с Наполеоном. Когда дело дошло до моего вопроса, то уже многое знал о самом уряднике, его семье и что случилось в посёлке за последние дни. Что за люди в это время, любят разводить политесы, нет чтобы сразу набрал и спросил. По мере разговора Залесский что-то записал на листок. Как потом выяснилось, это были адреса благонадёжных и порядочных граждан, где можно снять флигель, комнату и даже небольшой домишко. В зиму дома не продавались, но летом был один вариант, который надо было проверить, а вдруг не продан ещё. Нерешённых вопросов на данный момент как бы и не было, кроме одного - ограждение цеха, поэтому взял бумагу с адресами и уже до завтра распрощался с директором.

Зашёл в цех к Тимофеевичу, предупредил, что пошёл искать жильё и если не найду, то уеду вечером обратно, а завтра вновь приеду и сразу к нему зайду. Мастер дал мне в помощь подростка Павлуху, рыжего и конопатого, который за дополнительную копеечку проведёт по адресам, потому что шустрее пострела нет в посёлке, чем этот засранец. Пацанчику на вид было лет десять, а на самом деле уже тринадцать. Недоедание и ранний труд на заводе – здоровья не прибавляют, это факт.

Выйдя за ворота завода, попросил мальчугана показать ближайший трактир. На голодный детский желудок не будем начинать поиски адресов. Сначала накормил рыжего, что его удивило и обрадовало. Узнал, что у него ещё есть меньшие брат и сестра. Пришлось и той детворе купить по булке, не забыв и того, кто принесёт такой гостинец. Весёлый пацан теперь готов был горы свернуть. С проводником было весело во всех отношениях. Рот у него не закрывался, выложил все новости, что в округе случились – кто кому дал тырки, кто напился, у кого что украли, кого пёс чей-то покусал. Ходячий криминальный оповеститель, да и только. Такого вездесущего и всезнающего паренька можно и для своих дел привлекать, не помешает всезнайка.

За час с хвостом обошли все адреса. У одной вдовы понравился флигель. Колодец во дворе, флигель неплохой и минут пятнадцать до завода. Только дрова надо для печи заготовить. Стирка за хозяйкой, готовка еды по договорённости, как и уборка. За цену молчу, я человек при деньгах, ничего не стал сбивать, всё устраивает. Хозяйке думаю под тридцать, муж умер, один уже старший сын работает на заводе, ему стукнуло двадцать один. Так как он кормилец, то в армию не берут, а двое даже не подростки - семи и девяти лет. Деньги им нужны позарез.

Подумал, что от добра добра не ищут. Хотелось бы вообще отдельно жить, однако то, что продавалось, было совсем убогим, лучше новое построить, чем весной - летом и займусь. Отпустил рыжего, дав ему целых пять рублей, от чего пацан чуть не сделал сальто от радости и попросил передать адрес моего проживания Егору Тимофеевичу. Сам же занялся своим временным жильём. С Евдокией Георгиевной, так звали хозяйку, договорились, чтобы она навела порядок в комнатах и каждый день пусть протапливает. Дал денег на дрова до самой весны, чтобы сама решила данный вопрос. Заплатил за уборку, готовку и проживание до конца месяца. Предупредил, что сегодня уеду в столицу, а с начала следующей недели перееду уже и если буду отлучаться в Петербург, то ненадолго. Завтра уже привезу кое-какие вещи.

В посёлке делать было нечего, поэтому пошёл не вокзал. Днём шли поезда довольно часто, поэтому долго ждать не пришлось. В семь вечера зашёл в свою квартиру. И только тут понял, что слегка вымотала меня эта поездка. Пока помылся, побрился, переоделся, поужинал и только в девять часов наконец присел в кресло, где стал прокручивать прожитый день и строить планы на завтра. Что бы не было голых мечтаний, хотелось уже немного спать, сразу достал тетрадь и ручку, стал составлять план. Всё подытожив понял, что с утра нельзя уезжать, надо заехать в управление и поднять вопрос закупке техники. И сумма, что была у меня в векселях, явно не достаточна. Один Шаррон стоит пятнадцать тысяч, а их надо два-три купить, плюс гусеничный трактор, это ещё несколько тысяч. Хотел прикупить и экскаватор, чтобы разобрать и скопировать, но он сложнее трактора и значительно дороже. На моём личном счету было тридцать пять тысяч и шестьдесят пять по векселям, сто тысяч в итоге, а стоимость техники, дай Бог как бы не две трети от суммы, что в двух векселях.

Вся работа цеха по переоборудованию техники, будет проходить как оборонзаказ, то есть платить всё равно придётся и при чём не государству, а мне в основном. Если на верху узнают реальную стоимость, то могут и придержать мои порывы душевные. Мне чётко определили границы - шестьдесят пять штук и ни копейки больше. Амуницию и вооружение даже не рассматриваю, они превышают предел возможностей. Завтра разберусь по этому вопросу с командиром корпуса. В конец устав побрёл в спальню.

Никаноровна утром обрадовалась, что меня увидела. Когда узнала, что на следующей недели уеду в Колпино, то попросила отпустить её на Рождество к родным в пригород. А мне что жалко, праздник великий, пусть празднует с близкими. Договорились, что с января очень часто буду в Колпино, поэтому общаться будем записками. Много продуктов пусть не хранит, только самое необходимое. Оплата прежняя, чтобы не пугалась дама, да протирать пыль и с проверкой пусть хотя бы пару раз в неделю заходит в квартиру. Видя её довольное лицо, было понятно, что такая шара её давно не посещала и была ли когда-либо вообще.

Все свои похождения колпинские не собирался докладывать Зуеву, впрочем уведомил, что часть казармы для наших бойцов будет готова к моменту формирования группы. Единственное, на что сделал упор, так на то, что необходима определённая сумма для закупки дров и вероятнее всего потребуется ещё одна буржуйка, потому что помещение не маленькое. Дмитрий Петрович всё пометил себе в ежедневник.

Поинтересовался на счёт цеха, как директор всё воспринял. Отговорился общими фразами, потому что если уйду из жандармерии, то это его должно меньше всего касаться. В прямом подчинении у этого генерала я уже не буду, хотя возможно придётся пересечься иногда, правда останусь зависим от императорских особ. Сосредоточил его внимание на другой проблеме - приобретении техники за границей и её доставки на завод. Каким образом, через кого и как осуществить такое сложное дело? Вот тут генерал уже задумался. Пообещал это вопрос обсудить с нужными людьми и если что, то завтра постарается обговорить это даже с императором или Марией Фёдоровной.

Постарался разъяснить второй важный вопрос - охрана цеха. Упор сделал на ограду вокруг своего производства. Директор не хочет или попросту игнорирует безопасность, думает, что те охранные меры, что имеются - достаточны. У меня было другое мнение. Когда вблизи цеха появится невиданная техника, то распространятся слухи и появится повод для инспекции, проверки, просто посмотреть и поглазеть, с вопросом - а чо там такое интересное? Пояснил, что технику вообще следует ночью ввозить на заводскую территорию, чтобы меньше было глаз и ушей. Тут нашёл понимание у Зуева и он постарается решить этот вопрос, если не к завтрашнему вечеру, то к понедельнику точно.

В свою очередь удивил Зуев и меня тем, что император, в купе с вдовствующей императрицей интенсивно готовятся к завтрашнему совещанию. Собирали на аудиенцию по одному всех из силового блока. Вероятно опасаются, что при реформах может быть непонимание сути новых процессов меняющих правила в обществе и могут возникнуть волнения, заговоры, бунты и восстания разных слоёв общества. Поэтому, Зуев думает, что вначале проведут реформу военную, морскую, перекроят разведку и МВД, укрепят границу, а потом когда всё это заработает, то начнутся и другие реформы.

Что тут сказать, вполне логично. Армия, флот, полиция, пограничники, разведка и жандармерия – основа гранитная для престола. Это как защита, так и опора царизма, скрепа государства. Мария Фёдоровна правильные выводы сделала из моих рассказов о дальнейшем развитии общества и на кого надо прежде всего опираться потому, что будет большое противодействие и противостояние. Проблема в другом, сколько потребуется у них сил и времени на такую реформу, завершат ли её, не начнут ли расшатывать трон раньше, почувствовав себе угрозу и укрепление власти. Деструктивным силам это не на руку, тем более Англии и прочим «друзьям» империи. Завтрашнее совещание всё покажет. Озадачив начальника, мне больше не было чего делать в управлении. Зашёл только к себе в кабинет и забрал в портфель всё, что купил когда-то в канцелярском магазине, оставил лишь выданное хозяйственной частью.

Заскочил в трактир, что располагался напротив нас и прикупив с пяток ломтей рыбьего балыка, хлеба, сдобы, чтобы сделать бутерброды и отправился на вокзал. А вот сегодня мне уже не совсем повезло. Пришлось немного подождать, попал в момент, когда предыдущий поезд уже как два часа назад ушёл, а следующий будет только через час. На заводе оказался во время обеденного перерыва, потому что с вокзала заскочил к себе во флигель, где оставил саквояж с вещами, перекусил бутерами на скорую руку и только потом отправился к новому месту работы.

Глава 12

На проходной прошёл без проблем, так как уже внесён в список лиц для беспрепятственного входа на территорию предприятия, тут директор постарался. Цех, где работал мой будущий мастер, нашёл без проблем. Попал вовремя. Егор Тимофеевич решил за обедом убить одновременно двух зайцев - собственно перекусить и заодно переговорить с отобранными рабочими. Старый хитрован сразу же переключил все разговоры на меня.

За исключением одного человека, все друг друга хорошо знали, так как работали в одном цехе. Долго не рассусоливал, объяснил, что в пятом экспериментальном цехе работать будет престижно и интересно. Более конкретно поговорим после того, как все подпишут бумагу о неразглашении своей деятельности - что производят, какое жалование и что вообще происходит в цеху. В целом – работа как работа, нужная и полезная.

Не знаю, что там уже наговорил Тимофеевич, только все отобранные, как один, решили подписать «серьёзный документ». Сказано - сделано. Достал бланки о неразглашении тайны и предупредил, что кто будет трепать о работе и прочем, станет предателем, а значит вражиной, которую придётся опустить в прорубь вниз головой, а перед этим - не жалко будет и пули в лоб. Для наглядности достал пистолет из внутренней кобуры, дунул в ствол и снова убрал пушку на своё место. Зачитал в слух с бланка то, под чем каждый должен поставить подпись. Кто не умел писать, мазал палец чернилами и оставлял на бланке уникальный отпечаток владельца.

Через пять минут всем объяснил, что будем выпускать военную секретную продукцию, конкретно ничего не стал называть, но озвучил новое жалование и возможную помощь семьям в разных случаях, в том числе и финансово. Что питаться будут на месте, своего приносить не надо, одежду тёплую и вообще рабочую, в том числе и обувь им закупят, необходимо дождаться январе. До Рождества надо приготовить цех к работе. Начинаем с понедельника.

Составил список для приказа по заводу и всех предоставил Тимофеевичу, который распустил рабочих по своим местам. Поинтересовался у мастера насчёт кочегара, поварихи и охраны. Он подал мне список названных вакансий. И пояснил, что с утра решил вопрос с Залесским по поводу принятия на работу цеховых сторожей и поварихи. Кочегар будет из литейки. Все шестеро уже работают в пятом цехе.

Мне ничего не оставалось делать, как поблагодарить мастера, что решил кадровые вопросы и отправился знакомиться с нанятыми людьми. Ещё в столице купил в лавке верёвку, которую перевязал узлами через метр. С её помощью за пятнадцать минут вымерил длину будущего забора - получилось почти триста метров, а казалось меньше. Пришлось постучать в ворота, чтобы пустили во внутрь. Тут уже растопили печь имеющимися дровами и углём, топят с утра и эффекта не ощущается. Тепло только у самой печи. Попросил всех собраться у тёпленького, чтобы поговорить. Разузнал у поварихи, которую зовут Надеждой, имеет ли она опыт готовки на два десятка человек? Оказалось, что да, было такое дело, когда работала в строительной артели. Сразу же озадачил, чтобы подсчитала, сколько ей необходимо денег, чтобы купить двадцать пять мисок, ложек, кружек, казана или кастрюли под первое и второе, что-то под чай или узвар, черпак, рукомойник, несколько рушников, мыла несколько брусков, таза для салата, корыта для мытья посуды и пары вёдер.

Мужиков озадачил столами и лавками. Сколько нужно досок для их изготовления. А также необходимы бытовка для переодевания, отдельно кухня со столовой и закуток для мастера, меня и механика с инженером. Предложил сначала определиться с местом размещения, а потом и размерами. Сразу выделился и лидер среди этой компании, который распределил всем обязанности. Повариху отпустил в лавку, чтобы разобралась с заказом и с суммой, которая ей необходима.

За час мы разметили место будущего обустройства наших удобств. И стали рассчитывать стройматериалы. Обсчитали кубатуру досок. Решили, что стенки будут двойными, туда засыпим шлак, но после того, как обмажем глиной наружную и внутреннюю стенки, то есть поштукатурим. Для этого нужна дранка, чтобы глина держалась, гвозди, скобы, стёкла на окна, петли на двери, морилка на мебель, решили её зимой не красить. Высчитали примерное количество кирпичей на печь и всего остального, имею ввиду круги, задвижки, трубу, колосники. Остановились на том, что в каждое помещение нужно по буржуйке. В бытовке вещи будут на гвоздях, так проще и заодно будут сохнуть, если пойдут снег или дождь.

Во время работы уже запомнил эту четвёрку по именам. Всем под тридцать, отслужили во флоте. Семейные. Всё так как и хотелось. Когда возвратилась и повариха, то всех предупредил, что пока они не подпишут документ о не разглашении тайны, никаких конкретных ответов они не получат, а вопросов у них скопилось много. Надежду предупредил отдельно о распускании языка, у дам он особенно слаб на трёп. На охрану ляжет большая ответственность и постарался мужикам донести, что подчиняются они только мне, а не мастеру или директору. Будет у них старший, который получив у меня информацию, доведёт остальным для беспрекословного выполнения. На двадцать процентов жалование у них будет выше, чем у тех, кто стоит на центральных заводских воротах. Довёл до них, что будут вооружены и периодически тренироваться стреляя по мишеням.

Весной возведём забор и поставим ворота с калиткой. Примем ещё парочку охранников и дежурить будем по суткам. Возможно приобретём собаку сторожевую в помощь. Обучат охрану определённым ухваткам, чтобы защититься можно было бы и голыми руками и от ножа с палкой. Но это позже. Форма одежды у всех будет одинаковой. В завершении предупредил, что предателям будет каюк, без затей пущу пулю в лоб. Кто согласен на такие условия, то берёт у меня бланк о неразглашении тайны и расписывается в самом низу, ставя дату. Не умеющие писать - мажут большой палец чернилами и прикладывают к листу, вместо подписи. Посидели мужички с минутку, попереглядывались между собою, повздыхали и всё же взяв листы - подписались. Только Надежда поставила отпечаток пальца. Заодно выделил ей нужную сумму и попросил охрану помочь принести закупленное. Перед этим мужики спросили о том, что же такое мы будем выпускать, если за это можно схлопотать пулю в очень важный орган. Сказал, что если завод выпускает снаряды, котлы, рельсы, броню для кораблей и прочее, то у нас так же будет продукция военного назначения, проще потом это увидеть, чем сейчас долго об этом рассказывать. Будем делать то, за чем могут охотиться заграничные шпионы, а возможно и русские, кто продался им. Поэтому ещё раз напомнил, что никто не имеет право зайти в цех без моего разрешения, даже если придёт целый генерал. Беспрепятственно могут зайти император, императрица, великий князь Михаил Александрович и все кто со мной, только вы о таких людях будете заранее предупреждены. Когда начнёте нести службу, об этом поговорим как следует, чтобы вы не наделали глупостей. Думаю, что директор также подпишет то, что и вы подписали, тогда он сюда дорогу быстро забудет. Сейчас тайного здесь ничего нет, основная работа начнётся с января месяца. За это время не раз ещё поговорим. Одного оставил за кочегара, остальные пошли за посудой в лавку, а я направился в административное здание, чтобы поздороваться с директором и наконец увидеть механика и инженера.

Залесский встретил меня словно как простую надоедливую икоту,думаю, что геморроем для него стану чуточку позже. Об этом он пока не догадывается и это хорошо. Забрал пять пропусков – на охрану и повариху. Передал ему свой адрес временного проживания, на всякий случай. Поинтересовался, нет ли на заводе доски дюймовки, где можно глины взять и кирпичей, имеются ли в запасе буржуйки, стекло, гвозди, в общем всё по своему списку. Оказалось, что почти всё имеется, но деньги вперёд. Договорились, что сейчас переговорю с инженером, который проверит обсчёты, выпишет смету и уже сам будет заниматься покупкой, оплатой, доставкой в цех и строительством. У директора взял так сказать прейскурант на строительные материалы и пошёл искать Колпакова и Синицына.

Чертёжники и инженеры находились в довольно большой комнате, где одни что-то чертили, другие читали техническую литературу, делали какие-то записи. Попав к инженерно-техническим служащим сразу и не поймёшь кто чем занят, между тем атмосфера деловая, тишина. Поздоровавшись, спросил господина Колпакова Семёна Александровича, тут ли он? Ко мне подошёл среднего роста плюгавенький человек под сорок возрастом, щурясь, видно всматривался, близорукий что ли. Поинтересовался кто его спрашивает. Отрекомендовался, попросил куда-то уединиться и поговорить. Инженер не стал себя упрашивать, раз надо, так и чего не поговорить. Накинул на себя что-то вроде шинели или пальто и мы из данного помещения переместились в небольшую комнатушку, что располагалась почти напротив.

Оставшись наедине показал ему приказ по заводу о формировании нового пятого экспериментального цеха, к которому прилагался список работников. Семён Александрович уже был предупреждён и до конца месяца ему необходимо завершить работу по сборке котла, поэтому может приступить к выполнению своих обязанностей только с января. Механик Синицын, работающий с ним, так же поставлен в известность, как директором Залесским, так и мастером Ребровым. – Понимаю руководство завода и поддерживаю его решение, начал было я, что нельзя прерывать технологические процессы. Так как вы официально уже в другом цехе, а по факту доделываете работу в другом, то предлагаю вместе с механиком и со мною пройтись по цеху, дать оценку имеющимся станкам и оборудованию. После того, как вы подпишите документ о неразглашении тайны, я расскажу вам о продукции, что будем выпускать. В свою очередь вы, как специалисты, дадите заключение - достаточно ли нам этого оборудования, возможно что-то необходимо докупить, поставить из другого цеха или где мы можем совместно использовать станки и оборудование. Время не ждёт, поджимает.

Выслушав меня, инженер задумался. – А знаете что, Сергей Илларионович, пойдёмте сразу в механический цех, возьмём с собою Илью Петровича и не откладывая в долгий ящик вместе посмотрим станки и вообще всё, что имеется в этом цехе. Заодно подпишем нужные бумаги и тогда вы посвятите в свои тайны.

Егор Тимофеевич был мастером в механическом цехе, поэтому заметив меня с Колпаковым, отправил к нам механика. Работали все одетыми, поэтому Синицын сразу же вышел с нами на улицу и направились в пятый цех. На ходу познакомились и когда подходили, то инженер с механиком были готовы подписать нужные бумаги, что и сделали сидя у тёплой печки.

Отвёл их в сторонку и предупредил, что данный проект находится под пристальным вниманием императора. Во всём, что мы будем делать, необходимо соблюдать секретность, хотя со временем все и так узнают, чем мы занимаемся, но лучше, если это произойдёт позже, а не сразу. Чертежи, схемы, технологические процессы и инженерные производственные тонкости не должны попасть в чужие страны и конкурентам - промышленникам. Предателей просто расстреляют без суда и следствия. Это их взбодрило, занервничали мужички. Успокаивать их не стал, а наоборот, предупредил, что умирать продажная гадина будет долго и мучительно. Спросил их – может они передумали и продолжать не стоит посвящать в суть дела? Нет, не отказались.

Тогда в общих чертах рассказал, что будем зарубежные грузовики переделывать в бронеавтомобили. Возможно попробуем и сами заняться выпуском машин разных типов. Попытаемся скопировать зарубежную технику, переделать, усовершенствовать и выдать за свою, когда добьёмся глубокой модернизации. Будем делать индивидуальную защиту для солдат - каски и бронежилеты. Проектов много, а работы предстоит ещё больше. Со временем, возможно, придётся даже расширять производство. Морды у мужиков были мечтательные.

Напомнил, что на первых порах с финансированием будет туго, всё в обрез - тютелька в тютельку, но оно не остановится. Жалования будут завесить от результатов. Сейчас по пятьдесят процентов плюс к имеющемуся жалованию, премии за выпуск изделия, будь то машина или каска. Если у них есть на примете люди, что интересуются техникой, машинами, моторами, полётами на Луну и тому подобное, то предлагайте кандидатуры, рассмотрим, может и присоединим к нашему коллективу. Предупредил - то что они узнали, в Колпино известно только мне и им двоим.

Инженер с механиком, так сказать включили дурака в самом начале нашего общения, мол посмотрим, что имеется в наличие в цеху, а когда получили всю информацию, то сразу сказали, что многих вещей тут просто нет, поэтому будем продавливать авторитетом возможность использовать нужные станки в других цехах. Со временем, если всё получится и будут средства, то надо самим докупать станки и оборудование. Тем более тут на заводе так и делают - в одном месте собрали, в другом склепали, в третьем покрасили.

Передал Семёну Александровичу наши схемы бытовки, столовой и комнаты для технического состава, плюс пятьсот рублей и попросил всё же поглядывать за работой рабочих. Предложил вариант улучшения обогрева помещения - наподобие тепловентилятора, так быстрее перемещается тёплый воздух. Они инженеры, пусть думают. Напомнил, что завтра меня не будет, подъеду в начале следующей недели, если ничего не перебьёт. Обменялись адресами, кто где проживает.

В это время пришли охранники, что ходили с поварихой в лавку. Закупили всё, что необходимо. Пока все собрались вместе, сделал объявление. Представил всех друг другу, пояснил, что Семён Александрович и Илья Петрович будут следить за строительством. Взяв с собою охранника, что проявил лидерские качества, вышел с ним на улицу. Прогуливаясь вдоль здания цеха, стал беседовать - знает ли он остальных троих из охраны, какие у него были жизненные планы, как в семье, с охотой ли берётся за данную работу? И понял, что Виктор довольно серьёзный человек, на него вероятно можно и положиться. Дал ему первое задание - подобрать ещё двоих надёжных мужиков и составить график дежурств таким образом, что двое в охране днём, двое в ночь, третья пара отдыхает, потом те, что были в ночь - отдыхают, а третья пара заступает в следующую ночь. И так далее. И серьёзно предупредил – кто ночью заснёт на посту, может вообще и не проснуться, случайно заснул навсегда, невзначай и усё. Спящих тараканов мне не надо. Буду проверять и жестоко карать. Предупреди своих. Назначил его старшим и к жалованию плюс ещё двадцать процентов. Оправдаешь доверие - пойдёшь дальше и выше по службе. Пока идёт оборудование помещения, на работу выходите все, но один постоянно должен быть у запертой двери начеку, на ночь одного оставлять, он же будет протапливать, иначе мы все околеем днём, да и штукатурить не получится. Потом он идёт отсыпаться, на ночь остаётся следующий. С января сделаем другой график дежурств. Вопросов ко мне не было.

Переговорив с нужными людьми, дав задание, понял, что я тут уже и не нужен. Инженер начал измерять шагами пространство, отдавая распоряжения кому-то, один охранник, по-моему Валентин с кочегаром Николаем занесли в цех несколько лопат, кирку, пилу. Работа началась. Справятся без меня. Махнул рукой старшему охраннику и вышел из помещения.

Ни директор, ни мастер мне сегодня уже не нужны, поэтому решил зайти к своей хозяйке и поинтересоваться - ничего ей не надо ли. Евдокия Георгиевна в обед меня пропустила, не заметила, лающего пса во дворе нет, поэтому зашёл тихонечко, так же и вышел. От обеда отказался, сослался, что спешу обратно в столицу. Выяснил, что с дровами вопрос она решила, в субботу начнут подвозить. Это хорошо. Попрощался и пошёл на станцию. Уже половина пятого и темно. Уехал быстро. В дороге осенила мысль, что совсем забыл отблагодарить Залесского, он же через урядника Михайлова раздобыл адресок для съёма жилья. Бутылку коньяка надо прикупить в подарок. В голове прокручивал идеи отопления цеха. Думал о том, что не обогреем помещение до хорошего плюса и наша глиняная обмазка или штукатурка будет сохнуть до весны, может покроется плесенью или того хуже - отпадёт от стен. Летом глину смешать со шлаком и залить в опалубки, будет прочно и тепло, шумоизоляция получится неплохая. А зимой это делать не вариант. Замазать щели в досках и только. Нет сейчас ни древесно-стружечной плиты, ни древоволокнистой и фанеры тоже нигде не видел, да много чего нет, что с одной стороны упрощает жизнь, а с другой, наоборот усложняет.

Глава 13

Вечером перечитывал свои черновики, а то немного подзабыл, что писал готовясь к завтрашнему совещанию. Освежил в памяти все моменты реформирования Министерства Внутренних Дел, Отдельного Корпуса Жандармов, Отдельного Корпуса Пограничной Стражи, военного и морского ведомств, разведки и контрразведки. Шесть рабочих дней в неделю всё же несколько напрягают. Продержался до десяти, а потом стал клевать носом в стол и решил закругляться на сегодня.

Утречком взбодрился хорошей зарядкой. А когда пришла к завтраку Анастасия Никаноровна, то передала мне телеграмму из Томска. Вот это новость. Надо встречать гостей во вторник. Что же, вероятно привезут мне деньги, чтобы не светить их через банк. Сразу прибавилось как бы энергии, что значит получить хорошие новости. Моих средств хватит до конца жизни жить шикарно, да и дети так же проживут припеваючи, только в этом ли счастье.

Когда финансово независим, хочется что-то серьёзное сделать, значимое. Завод построить не дадут, сразу возникнет вопрос, от куда деньги, Зин? Совместно с кем-то, тоже не очень удачная идея. Попытаться сделать какой-то гибрид, дочернее предприятие на Ижорском? И проконсультироваться пока не с кем. Подумаем над этим вопросом. Если бы Кухтерины, как бы дали мне безвозмездно, нет скорее беспроцентно приличную сумму, для развития производства, спонсировали так сказать, тогда проще легализовать несколько сот тысяч. Вот с ними и поговорю по этому вопросу. Думал об этом всю дорогу до управления.

На лестнице нос к носу столкнулся со своим непосредственным начальником – подполковником Герасимовым Аркадием Михайловичем. И опять хорошая новость меня настигла. -Вчера после обеда позвонили из Михайловской Артиллерийской академии, некто профессор Загорский и сообщил, что в понедельник, двадцатого декабря, вам, Сергей Илларионович, следует прибыть к полудню на Шлиссельбургский пороховой завод для полевых испытаний заказанных ему изделий. Пропуск выписан. Семь лет руковожу секретным отделением, но такого, когда не знаю чем занимается мой подчинённый, впервые у меня. Поделитесь информацией ротмистр. – Нет никакого секрета, стал разъяснять подполковнику, просто этот профессор разрабатывал по моим наработкам специальную гранату - что не убивает, а только глушит и ослепляет. У нас в корпусе создаётся группа захвата террористов, поэтому ими будут применятся разные средства, кроме стрелкового оружия. – Ну что же, всё предельно понятно. Заранее только узнайте, как добраться в Шлиссельбург, он, если мне не изменяет память - в сорока верстах от столицы.

Не долго размышляя, решил посетить инспекторское отделение, как никак они-то должны знать всё про пороховой завод и как туда попасть. Полковник Дедюлин Владимир Александрович несколько удивился моей просьбе. Объяснил, что их отделение контролирует не предприятия, а губернские главные жандармские управления. Понимая, что в столицу прибыл из глуши ротмистр, снизошёл, так сказать и пояснил, каким образом могу попасть на данное предприятие.

Вышел от полковника с ощущением, что ушат чего-то нехорошего вылили на голову. Снисхождение сделал видетели. Лучше бы послал куда-нибудь, сказав, что не по адресу обратился. Ну да ладно, зато узнал как добираться до Шлиссельбурга. На Николаевском вокзале следует заранее узнать расписание поезда. В Колпино попаду только в среду, если нового ничего не произойдёт. Вот так планы и рушатся. Около девяти прибыл посыльный и попросил зайти к командиру корпуса. Действительно, пора собираться в Зимний дворец.

Шли пешком, молчали и генерал и Мартынов, а я морально настраивался. Из всех присутствующих буду самым младшим, как по возрасту, так и по званию. Мондражно что-то, не по себе. Как и в предыдущие разы нас встретили и сопроводили в достаточно большую комнату или скорее зал. Лакеи помогли снять верхнюю одежду и нас пригласили к огромному столу, где уже находились люди. Да уж, колоритная была компания. Безусловно узнал Министра Внутренних Дел фон Валя, Зубатого, чтобы Сергей Викторович просыпался в ужасе и холодном поту, за свой обман. Семидесяти трёхлетнего дедулю-генерала Свиньина Александра Дмитриевича, что является шефом Отдельного Корпуса Пограничной Стражи. Остальных не видел ранее. Виктор Вильгельмович представил Мартынова и меня, как сотрудника секретного подразделения Отдельного Корпуса Жандармов, а Зуева вероятно и так знали. Среди прозвучавших фамилий знакомыми были только Сахаров, Макаров и Ламсдорф. Чагин, Алексеев и Целебровский мне вообще не известны. Даже в памяти ничего не всплыло, а вероятно по истории должен был об этих личностях хоть что-то, хоть да капелюшечку, а знать, но ничегошеньки не припоминалось.

И хотя сегодняшнее мероприятие было не официальным, однако меня предупредил Дмитрий Петрович, ещё почти три недели назад, что на данное совещание стоит одеть фрак или военную форму и орден, иначе не поймут, такова реальность. Как только мы перезнакомились, в зале кто-то громко сказал - Его Императорское Величество… не успев договорить, как говорившего прервал знакомый голос Николая второго. -Да полно вам церемоний и к нам подошёл император. А за ним вошла грациозная вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. Император был вежлив, весьма сдержан, руки присутствующим не жал, обошлись поклонами головы. Все присели, когда царствующие особы заняли свои стулья.

Тонкостей таких мероприятий безусловно не знал, поэтому думал, что сразу выступит император, вот только начал Министр Внутренних Дел. Виктор Вильгельмович в течение пяти минут выразил свою позицию, что в обществе происходят большие изменения и властные структуры так же должны меняться, причём не подстраиваться, а предугадывать тенденции и опережать. В противном случае происходит торможение в развитии государства, которое может вылиться в неконтролируемых протестах разных слоёв общества.

В след за ним взял слово Министр Иностранных Дел, который указал на то, что после победы в русско-японской войне, возросла роль Российской империи в мировой политике, между тем резко обострились международные отношения. Соединённое королевство и финансовые круги САСШ пытаются создать в Европе коалицию государств против России. Высказал некоторые моменты связанные с быстрым ростом экономики Пруссии, участившимися провокациями националистов на Балканах, Королевстве Польском и в Галиции.

Слушал выступающих и одновременно осторожно рассматривал незнакомых мне людей. За столом нас четырнадцать человек и только шестеро не знают ничего обо мне и соответственно и о грядущем, то есть таких меньше половины. И тут взял слово император. Говорил он спокойно и уверенно. Подвёл всех к мысли, что министерства и ведомства работают не совсем эффективно, без взаимной координации, порой складывается впечатление, что каждый сам за себя. Поэтому поддерживает мнение, что реформы силовых ведомств не только созрели, даже перезрели. Зазвонил в колокольчик и в зал внесли три обыкновенные школьные доски, которые поставили за спиной самодержца. Все начали слегка переглядываться, к чему бы это? А тут как раз то, что использовал я для наглядности, когда встречался с императором и императрицей месяц назад. Тогда шпильками прикреплял листы к шторе, которой закрыл окно, потому что не было доски. Видно это им понравилось такая наглядность.

Подойдя к одной из досок и взяв мел, Николай второй стал схематично рисовать и сразу пояснять структуру Министерства Внутренних Дел, рядом военного министерства. На другой доске структуру Министерства Иностранных Дел, морского ведомства и структуру министерства финансов. Взяв указку, начал показывать, что все структуры практически не пересекаются. У всех есть разведка, иногда контрразведка, которые работают замкнуто. Без обмена данных, объясняя всё секретностью, а на самом деле - просто не желают делиться информацией, соперничают и порой ставят подножки, оспаривая значимость и собственную важность, мешая друг другу.

Император был убедителен. Все видели, что самодержец разобрался во всех вопросах, ему известны не только проблемы и трудности, но и пути их преодоления. Красиво подвёл к реформе в силовых структурах. Присел на место и попросил всех высказаться, по этому поводу, кто как видит предстоящую реформу. Сук под собой никто рубить не хотел, потому что осознавал, если реформа, то никак не расширение, а наоборот сокращение. Император не просто так намекнул, что всего слишком много, а толку мало, нет взаимосвязи, всё разрознено, нет централизации.

Когда вице-адмирал Макаров попросил высказаться, а сам перевёл стрелку на меня хитрым образом, мол на флоте начинают заслушивать с младшего чина, у меня всё похолодело внутри. Мельком взглянув на Марию Фёдоровну, а та слегка кивнула, поднялся и вышел к доскам. Мелькнула мысль - так ли было задумано, или мне кердык - наживу врагов до конца жизни. – Ваши Императорские Величества, господа, у меня сложилось такое мнение, что военизированные структуры не должны входить в гражданские ведомства. Это касается Отдельного Корпуса Жандармов и Отдельного Корпуса Пограничной Стражи. Министерство Внутренних Дел должно само создать структуру своего ведомства, взяв за основу отдельный Департамент полиции. Полиция должна охранять порядок и спокойствие граждан, расследовать преступления хоть гражданские или криминальные, хоть политические. Это всё есть преступления и нарушение законов. Думаю, что Министру Внутренних Дел виднее, как структурировать своё ведомство. Отдельный Корпус Жандармов, находящийся в подчинении вышеназванного министерства, был зависим и от военного ведомства. Моё мнение такое - корпус должен стать отдельной структурой, которая будет подчинена напрямую императору всероссийскому и выполнять функции внутренней контрразведки, политического сыска и борьбой с террористами, радикальными партиями. А также саботажем, иностранными шпионами, что действуют внутри страны. Это коротко. Отдельный Корпус Пограничной Стражи становится самостоятельным родом сухопутных войск и подчиняется военному ведомству, но взаимосвязан с таможней, потому что эти службы будут выполнять свои обязанности совместно, бок о бок, в местах транспортных пересечений границ, сухопутных, речных, морских. Чуть было не ляпнул и воздушных, однако вовремя осёкся. Два военных ведомства должны быть объединены единым командованием. Возглавлять это ведомство должен Министр Обороны. Все рода войск делятся на сухопутные, морские и в будущем воздушные. Сухопутные войска состоят из кавалерии, артиллерии, пехоты, инженерных частей и войск связи. В Европе появляются бронеавтомобили, которые могут стать как самостоятельным родом, так и вспомогательным. Морские части подразделяются на речную флотилию и пока на три флота - Балтийский, Черноморский и Тихоокеанский. Со временем возможно появится и Северный флот. Таким образом, Министр Обороны отвечает за всю обороноспособность империи. Министром Обороны может стать только сухопутный генерал, так же как и на море делать нечего сухопутным. При Генеральном штабе и Министерстве Иностранных Дел по-прежнему остаются две внешних разведки. Которые помогают друг другу, а в целом добывают разведанные о враге - военном, промышленном, финансовом и политическом направлениях. При императоре всероссийском создаётся, к примеру, Высший Совет разведки и обороны, в который войдут представители всех вышеперечисленных ведомств. Все полученные сведения, данные и картотека будут создаваться общими усилиями и взаимно использоваться. Своё мнение высказал, доклад окончен. И только сейчас меня отпустило, так и хотелось сказать, ну что предки, проглотили, да нет, по физиономиям некоторых вижу, что если и не подавились, то трудно глотается.

Наконец заговорила Мария Фёдоровна. – Мнения господина Базилевича очень интересное и содержательное. Хотелось бы увидеть структуру на доске. Пришлось изображать сказанное в графическом виде. Пока чертил, императрица обратилась к Макарову. – Степан Осипович, видела, что вы явно не в восторге от того, что значение морского ведомства несколько упрощается. – Ваше Императорское Величество, конечно есть разница между министром и просто командующим. Радует, что сухопутный не будет командовать моряками, слегка огорчённо произнёс вице-адмирал. – Тогда предложите своё видение данного вопроса, вновь обратилась императрица к Макарову. Степан Осипович поднялся, осмотрелся. – Совсем недавно был командующим Балтийского флота, а потом усиленным Тихоокеанским флотом, как двумя Балтийскими, наконец, стал министром. Если так надо, переживу и понижение, ежели это на пользу империи. К этому моменту я закончил схему.

Император повернулся к доске и посмотрел на неё. Знаю же, что он прекрасно осведомлён в моих прожектах, но делает вид, что очень заинтересован. – Господа, прошу высказаться, потому что как по мне, наконец вижу централизованную структуру, которой легче управлять и контролировать её. Только у меня вопрос один возник, Сергей Илларионович, интендантская служба относится к отдельному ведомству или роду войск?

Вот те на, действительно упустил данный вопрос. - Ваше Императорское Величество, в структуру Министерства обороны должны входить на уровне заместителей или комитетов разные подразделения. Например, финансовая часть, заместитель по тылу, то есть обеспечению как продовольственного, так обмундирования и снаряжения, то есть имущества в целом. Может быть даже военная полиция и прокуратура, которая будет заниматься преступлениями, кражами и прочими нарушениями закона в армейской среде. Медицинская или санитарная служба. За просвещение и обучение личного состава должны отвечать – священник, его роль ясна, комиссар, который будет проверять лояльность к власти и империи -солдат и матросов, а также офицеров. Он же проводит к примеру, политические занятия с личным составом – знакомит с ситуацией в мире, достижениями или просто с жизнью страны, вспоминает героическое прошлое армии и флота, вдохновляет личный состав на подвиги. Выявляет трусов и предателей. В то же время является заместителем командира и если в бою командир погибает, сразу берёт командование на себя, пока не будет назначен новый командир. В трудных ситуациях командиру есть с кем посоветоваться, но решение он принимает единолично. Комиссар назначается с роты и так до самого верха министерства. – Как вы лихо всё закрутили, только и сказал Николай второй, видно сам не ожидал услышать такое.

Все молчали. – Разрешите присесть, спросил у императора посмотрев на него. – Думаю, что да. Сказал как-то рассеянно самодержец и показал рукой на моё место за столом. Фон Валь приподнялся. – Разрешите высказаться, Ваше Императорское Величество, обратился он к императору. Император кивнул головой и Виктор Вильгельмович продолжил. Считаю, что такая структура управления всеми силовыми ведомствами более прогрессивна, чем была, вот допустим, что мы согласились с такой структурой. Тогда у каждого отдельного ведомства возникнет много вопросов внутри самого подразделения. Правильно сказал господин Базилевич, что внутри Министерства Внутренних Дел надо заново создавать, укрупнять и наоборот дробить подразделения. Вот к примеру, отдельный полицейский следователь не может заниматься и убийствами и кражами, и мошенничеством, вымогательством и прочими делами. Придётся готовить разных специалистов. И нам не поможет в этом деле Министр Обороны, это можем решить только мы сами, полицейские. На всё это нужно время, а возможно и дополнительные средства. Когда дело коснулось финансов, высказалась императрица. – Виктор Вильгельмович, казна не из каучука, поэтому надо на данном этапе разъединяясь, не расширяться внутри до безобразия. Учитывайте то обстоятельство, что для полиции должно быть своё учебное заведение, специализированное, только на данном этапе реформы, вам придётся пользоваться выпускниками юридических факультетов и училищ, специализирующиеся на праве, как было ранее, переобучение на курсах повышения умений, к примеру. Используйте резервы своих ведомств. Это же касается остальных.

Все немного осмелели и стали излагать свои видения реформы. Если всё суммировать, то генералы поняли, что предложенная структура всех как бы устраивает и начали выторговывать под своё ведомство финансы, не на прямую, дайте и побольше - побольше, а завуалированно – под образование и развитие новых подразделений внутри новых ведомств. Продолжалось это около полу часа, дали возможность выпустить генералам пар.

Видно нервы не выдержали у императора и он прекратил прения. Попросил всех запомнить данную структуру и двадцать девятого декабря предоставить на его имя предложения по реструктуризации своих ведомств. Четвёртого января повторное заседание всех присутствующих, где будет окончательно принята реформа силовых ведомств. Уделил внимание секретности данного вопроса. Обратился к Командиру Отдельного Корпуса Пограничной Стражи, которому требовалось сделать подсчёт увеличения численности, если он будет отдельным родом войск. Остальные подразделения в ведомствах не должны расширяться, наоборот по возможности быть уменьшены, то есть стать оптимальными. Определить освободившиеся средства, которые потратятся на реформу. Из казны средств будет выделено минимум. Император попросил генерал-майора Сахарова заняться разработкой структуры Министерства Обороны, озаботиться заместителями, командующим сухопутными войсками, а контр-адмирала, как возможного заместителя министра обороны и командующего флотом, определиться с командирами флотов и флотилий. Напомнил, что к военным ведомствам относятся заводы, фабрики, полигоны и летние лагеря, это то же надо учитывать.

Под занавес данного мероприятия оставили вопрос с проводами в отставку генерала от инфантерии, шефа Отдельного Корпуса Пограничной Стражи Свиньина Александра Дмитриевича. Дедульке семьдесят три. Наградил его император золотым оружием, поблагодарил и выразил уверенность, что он хотя бы на год останется почётным шефом корпуса, поможет новому командиру провести реформу своего ведомства. И сразу же своим указом назначил на должность командира корпуса генерала от артиллерии Чагина Николая Ивановича. С чем их все и поздравили, потому что один был рад, что снял с плеч тяжесть и наконец обретает покой, а другой радостный, что наоборот, влез в свободный, но перспективный хомут и бесплатную телегу проблем. После того, как удалились Николай второй и Мария Фёдоровна, все стали одеваться и выходить сопровождаемые гвардейцами.

Зуев Дмитрий Петрович с нами не вышел, значит остался на аудиенцию к императору или императрицы. Он кстати должен и мои вопросы решить - по заводу, моему увольнению и по закупке техники. А мы с Александром Петровичем сначала зашли в трактир, как никак было два часа дня, обед пропускать нельзя. Что бы хоть расслабиться немного, полковник предложил пропустить по рюмочки водочки, я только за в такой момент поддержать начальника, сам на нервах.

Угораздило меня конкретно. О последствиях и думать не хочется. Никому неизвестный хрен с бугра засветился по полной. Генералы люди умные, прошедшие столько интриг, кто-то войн, естественно опосля додумают, что действо было спланированным спектаклем, успешным для власти и непонятным по последствиям для всех остальных. Главное, что зрители увидели лицо клоуна без грима, то есть меня.

Глава 14

В кабинете решил заняться делом, которое начнётся со среды в Колпино. Дай Бог, чтобы техника пришла из Европы в течение месяца и двух из Америки, хотя главное всё же, чтобы её захотели закупить, прежде всего. В промежутке ожидания, надо заняться экипировкой спецгруппы жандармов и своей охраны. Подобрать оружие и по возможности пострелять.

В записях нашёл всё, что когда-то писал о бронежилетах. Если раньше думал, что будут два варианта броников - лёгкий из шёлка и тяжёлый из металла, то шёлк отпал по двум причинам. Во-первых, из-за дороговизны, для массового производства не годится, стоит от ста восьмидесяти рублей до двухсот. Себе и ещё кому-то можно прикупить, для группы уже накладно. А во-вторых, планировал сам делать облегчённый жилет из шёлка и пропитанный смолой, но обломался. Такой жилет пробивается на раз-два. Посмотрел на дату, когда надо получить прибывший в магазин мой пуленепробиваемый жилет, ага, до третьего января далеко ещё. Пролистывал, вчитывался в свои записи и пометки на скорую руку. Ещё раз просмотрел характеристики на ружья.

Часики показывали начало шестого. Уже как бы и домой пора собираться, да Зуева всё нет. Завтра выходной и в понедельник на пороховой завод. В управлении появлюсь только во вторник, так можно и лопнуть от нетерпения в ожидании новостей. Решил, что надо немного потянуть время. Спустился в хозяйственное отделение, что-то давно не видел штабс-ротмистра Глобачёва. Слово за слово и выясняется, что я злостный нарушитель порядка. Отправляюсь в командировки, а деньги, что мне причитаются не беру. За четверг и пятницу мне положено выдать три рубля суточных, один рубль квартирных и два рубля за билеты. И того шесть рублей. Поинтересовался поездкой в понедельник на пороховой завод, мол заранее не даст проездные и суточные? Насчитал пять рублей. С одиннадцатью рубчиками пошёл узнать не пришёл ли генерал. Дверь закрыта, жаль. Уже шесть вечера и народ начинает потихонечку двигаться к выходу. Не судьба увидеть сегодня Зуева, оделся, закрыл кабинет и пошёл домой.

На улице дышалось хорошо. Снег скрипел под ногами. В центре его убирают и таковой практически отсутствует, плюс ветер его сдувает, а дует иногда прилично. За последние пару дней некогда было и духа перевести, зато в нашем времени, то и дело, что говорили – «раньше время текло медленно и размеренно», а «сейчас просто летит». Если в моду войдут машины, тогда значительно быстрее буду передвигаться, без зависимости от вокзала, конки и извозчиков. Ходьба тоже в какой-то степени труд, вот только я отдохнувшим пришёл к дому.

После ужина осознал, что и делать сегодня нечего. Куда пойти, куда податься, скукота? До сего дня хватало писанины до глубокой ночи, а тут и заняться нечем. Промелькнула мысль - зайти в гости к Иосифу Тыкоцинеру, только без предупреждения не удобно и как бы поздновато. В конечном итоге решил выспаться, завтра с утра рано в собор.

Выходной день прошёл не шатко не валко. В людных местах знакомых не встречал. Посидел в одной чайной немного, а после двух кружек чая долго на холоде не набродишься, сразу потянет искать укромный закуток. Непривычно, когда ты постоянно один. В Томске были хоть Петровна со Степановичем, Машка с мужем, Кухтерины. Что-то от безделья и мысли дурацкие появляются. Зашёл в книжный магазин, что попался по пути. Походил вдоль прилавков, полистал. На зарубежное не тянуло. Увидел Чехова Антона Павловича, взял сборник повестей. Просмотрел оглавление. Понял, что многое читал по школьной программе. А потом было не до Чехова. Купил, чтобы вечерком почитать.

Понедельник отыгрался на мне по полной программе. Мало того, что слегка замёрз в вагоне добираясь без малого три часа до Шлиссельбурга, так оказывается сам завод расположен ещё дальше. Город расположился на берегу Ладожского озера и дует там не шуточно, есть где морозному ветру разгуляться на просторе. Пришлось в санях ехать целых пять километров до порохового завода. Хорошо, что на территорию пропустили без задержек. Загорский, как выяснилось позже, с вчерашнего дня здесь. Бывает тут часто, поэтому снимает комнату в городе. Михаил Михайлович провёл для меня экскурсию по заводу.

Что значит жизнь моя протекала в противоположном краю от этих мест и ничего не знаешь, а если и прочитал что-либо в книжке по истории, то вскоре и забылось. А тут оказывается крупное стратегическое предприятие этого часа. Специализируется на выпуске бездымного пороха. По самим цехам не ходили, потому что когда он собрался показать нитроглицериновое производство, то почему-то мурашки по коже побежали и на отрез отказался. Где кислоты, тем более не тянуло. Обиделся профессор. Не понял я видно устроение его тонкой души, так желающей нюхнуть чего-то вонюченького и опасненького. Удивило, что работает на заводе более тысячи человек. Видно много ручного труда. От этого места держаться бы за сто вёрст.

Слегка озадаченный моим поведением профессор, решил перейти к практике. У самой Невы, на некотором удалении от завода, был небольшой полигончик, где мы и должны провести испытание образцов гранат. Несколько минут Михал Михалыч посвятил рассказу о возможных характеристиках гранат. У него было всего четыре штуки. Каждый образец имел определённые особенности. Внешне они походили на современные оборонительные - гладкие, тонкостенные шары. Загорский приготовил два стёклышка слегка закопчённых над свечой, чтобы не слепнуть при взрыве.

Спрятались за невысокой кирпичной стенкой. Кинул первую гранату, специально не далеко, метров десять, чтобы оценить результат на вспышку и шум. Света было мало и хлопок. -Ерунда, а не образец, кричу профессору. Кидаю второй образец. С испугу или неожиданного ба-ба-ха аж присел малёха, а вспышки опять почти нет. Уши слегка заложило. Чувствую, что на ветру начинаю промерзать. Швырнул третий образец. Вспышки нет, лёгкий бабах и небольшое облачко дыма. Зато запах, полный пипец, душевненько так подуло в нашу сторону. Спрашиваю Загорского, мол для чего такая граната? А тот радостно объясняет, что так и задумано. Ладно, допустим, что можно третий образец принять на вооружение. Четвёртую гранату кинул слегка неудачно, рука совсем замёрзла и стёклышко ещё держать надо. Полыхнуло нормально, хотя звук слабенький, погромче бы. Но тут профессор разводит руками. Пока не выходит лучше.

Возвращаясь на завод, договорился с ним, что пусть сделает по десятку третьего и четвёртого образца. Ослепить вражину может и получится, а оглушить не выйдет, зато дымку вонючего можно подкинуть, чтобы быстрее сдался. Денюшку оставил профессору на гранаты, который пообещал к середине января передать мне двадцать штук. Сам же Загорский результатом не очень довольный, как в принципе и я. Дал понять мне, что весной уж точно будет готова граната с нужными характеристиками. Хотелось бы верить в его энтузиазм.

Надо было возвращаться в город и не потому, что околел, а поезд не хотел пропустить, следующий будет только вечером. На прощание профессор нехотя, всё же решил дать две дымовые гранаты, с запашком. Двадцать дымовых шашек передал. Их испытывать не стали, поверил ему на слово, что дымит хорошо несколько минут – точнее сказать разработчик не может, но в среднем около семи минут. В санях немного согрелся под овчинкой, закрылся почти с головой, красота.

Домой приехал голодный, замёрзший и без настроения. Такая работа профессора меня не устраивала, а других умельцев у меня нет. Всё идёт медленно и непредсказуемо. «Хромого» наверно пора привлекать на должность «главного по вооружению и боеприпасам». Если его ничего не держит в тех трущобах, где обитает, перетяну в Колпино, поселю и пусть работает. Остаток вечера просидел в кресле с книгой. Разочек попарил ноги, чтобы не заболеть, тёплое вино попил, немного полегчало.

Не выдержал всё же я и во вторник с самого утра заскочил на службу, хотя сегодня встречать ещё Иннокентия, нельзя разминуться с ним, потом ищи свищи, где он соизволит разместится. До девяти пришлось ждать на нервах, пока Зуев с Мартыновым и начальниками шести подразделений что-то обсуждали в его кабинете. И как только начальник освободился, сразу к нему.

Генерал был удивлён, что я не в Колпино. Пришлось объяснять, что вчера был на испытании гранаты свето-шумовой, целый день отняла бессмысленная поездка. Хотя отрицательный результат подтолкнул не к очередным ожиданиям возможного чуда, а попытаться заняться данной проблемой своими силами. Не стал Дмитрий Петрович углубляться в мои проблемы, у него сейчас своих хватает.

Напомнил командиру корпуса о решении моего вопроса. И тут начали вылазить нюансы. Оказывается, что у Франции придётся покупать технику не напрямую, потому что англичане мутят воду и лягушатники начинают поворачиваться к нам спиной. Своим ходом техника может и не доехать или в последствии потребует хорошего ремонта, причём дорогого, моторесурс в эти времена пока очень ограничен. Перевозить надо только железнодорожным транспортом, подставным лицом и поближе к Российской границе. А в САСШ вообще не хотят передавать что-то из техники в Европу. Будут думать такой вариант, что сначала трактор и экскаватор купит кто-то из Бразилии, к примеру, потом пароходом переправят в Финляндию и только затем к нам в Россию. Вот такие многоходовки должны получиться. Спорить не стал, бессмысленно, пусть думают сами. Получилось конечно интересно - пообещали, что всё будет по вашему желанию, только представлял себе всё не совсем так, как предложили решение вопроса.

С охраной экспериментального цеха так же выходит не по-моему. Император считает, что достаточно заводской охраны и не стоит городить огород. А вот Мария Фёдоровна, наедине, подсказала, что стоит Базилевичу, протолкнуть данный вопрос непосредственно с директором завода. Такая постановка вопроса мне совсем не нравится. Положительным моментом было только моё увольнение при реорганизации Отдельного Корпуса Жандармов. За это я и не переживал, потому, что всё зависящее от Зуева, он сделает правильно, как положено. Вот так, не солоно хлебавши вышел из кабинета генерала и быстрее одеваться, чтобы успеть застать Кешу на вокзале. До Николаевского вокзала не так-то и далеко, впрочем всё же подстраховался извозчиком.

Вовремя приехал, потому что Кухтерины ждали, а меня всё нет. В телеграмме сообщалось, что приезжаю, то есть в единственном числе, поэтому и подумал, что один Иннокентий прибудет, а тут Алексей с Александром, неожиданно как-то, однако приятно. Наобнимались вдоволь и решили быстрее убраться с вокзала. Загрузились в карету и поехали в самую престижную столичную гостиницу «Европейская», она как раз была в центре Питера - на углу Невского проспекта и улицы Михайловской.

Здание впечатляло. Пять этажей. Мои взяли двуместный люкс, чтобы быть повыше - на последний этаж. Лифт меня удивил. Да и не только он, буквально всё было в роскоши. Такое жильё могли себе позволить братья. В номере вообще поразило убранство. Роскошные ковры, тяжёлые красивые портьеры, картины в золочённых рамах, хрустальные люстры и бра. Имелось электричество. Телефон. Ванная комната с горячей и холодной водой. Красивая мебель из красного дерева, мягкие кресла и диван.

Пока братья по очереди принимали ванну, заказали обед в номер. Совпало всё чётко, мы расселись по креслам и несколько минут болтали о их поездке, как к нам постучали и начали сервировать стол. Было всё без особых изысков. Больше поразила чистота и учтивость официантов. Фарфор, хрусталь, яркий свет. Как-то непривычно. Кухтерины за столом не молчали, то об одном расскажут, то о другом. Слушал их и думал, что они не просто так вдвоём приехали, обо мне нарочито ничего не спрашивали. Когда отобедали и вся посуда была убрана, то присели вновь в кресла. Алексей закрыл дверь на ключ. Сдвинули кресла ближе к середине комнаты, к чайному столику.

Александр поставил на стол один из саквояжей, раскрыл его и попросил ознакомиться с содержимым. Заглянув в него, увидел парчовые мешочки разных цветов - красные, белые и зелёные, причём красных было больше всего, белых немного и всего несколько зелёных. – Нам стоит пояснить, что к чему, начал Лёха, в красных мешочках алмазы разной величины, общий вес пять с половиной килограмм или двадцать семь с половиной тысяч каратов. Тянет это богатство на два миллиона семьсот тысяч рублей. У тебя здесь только пять килограмм, остальное мы взяли на реализацию. Из двухсот тридцати килограмм золота, здесь только килограмм, на всякие украшения. И чуть больше фунта самоцветов, половина от твоей доли. Остальное, как и золото с алмазами мы начали реализовывать. Презренного металла на двести тридцать тысяч рублей вышло и вероятно до ста тысяч потянут камни. Итого два миллиона девятьсот тридцать одна тысяча. Это одна шестая часть от всего добытого, то есть твоя доля.

Дальше продолжил Александр, видно они так договаривались заранее о том, как будут вести разговор. – Сам понимаешь Сергей, что-то частично реализовали сразу, про алмазы вообще молчу, их столько, что представить сложно. Сто шестьдесят тысяч каратов, это примерно пять - шесть процентов от мировой добычи. Цифры естественно условные, но то, что известно всему миру, я и называю. Сбывать их придётся частями, не более тысячи каратов в год, а иногда и меньшей партией, - на протяжении двадцати - тридцати лет. Мы уже не в том возрасте, чтобы дожить до момента, когда останется один небольшой мешочек на ладони, а из памяти трудно выловить момент, когда с трудом поднимал драгоценности одной рукой. Дети Иннокентия, что станут у руля нашего торгового дома, продолжат реализовывать уже без нас. А ты молодой, у тебя только жизнь начинается. Если делать всё по уму, правильно, то и твои дети продолжат обменивать алмазы, потому, что это не безопасное занятие. От золота мы уже избавились. Каким путём и что это стоило нам, не важно. Двести тридцать тысяч у тебя на счету. Сорок тысяч за камушки отдадим наличными, сам с ними разберёшься. Алмазы надо положить в банковское хранилище, так скажем, на потом, на будущее. Те, пол килограмма, что мы взяли на реализацию — это примерно две с половиной тысяч карат. В среднем они могут стоить от сорока до ста рублей за карат. В итоге у тебя ещё прибавляется около двухсот тысяч рублей. Мы так подумали и решили, что дадим тебе их наличкой, чтобы потом, если где-то проколемся, между нами не было прямой связи. Ты понял в общем, это всё для безопасности. Подводим итог дружище, на счету у тебя будет пол миллиона, а точнее четыреста двадцать семь тысяч рублей в ассигнациях или в серебряных рублях – где-то до девяти тонн, а в золотых рублях - около трёхсот тридцати кило. Советуем ассигнации перевести частично в серебряную и золотую монеты.

Пока Саша делал выкладки, Лёшка дал мне листок, на котором всё было расписано, с пожеланиями. – У меня нет слов, обратился к друзьям, вы провели колоссальную работу. Если бы вы знали, как мне сейчас нужны деньги для моих дел и до чего же вы вовремя приехали, просто невероятное совпадение и помощь заодно ваша нужна. – Интересно, сказал Саша, посмотрев на брата, мы чего-то не знаем или ты затеял в столице неплохую авантюру? – Давай делись солдатик, начал подтрунивать Лёшка, в унисон брату!

В общих чертах, без ненужных подробностей, рассказал о том, как меня «осчастливили» с подачи Сергея Васильевича. Немного рассказал про службу в Отдельном Корпусе Жандармов, награде и почему так получилось. О том, что я из двухтысячных - мужиков поразило больше всего. В их репликах, что о чём-то они догадывались, что не всё чисто со мною, да чтобы настолько, они и подумать не могли.

Проговорили мы часов пять, убрав предварительно драгоценности и деньги, от греха подальше. Естественно, что братьев интересовало всё, что произойдёт с Россией, миром вплоть до моего переноса к ним. Иногда делали перерывчики и нам приносили то чай, то с закуской. Говорили и дальше, если бы я не охрип. Видно вчерашняя поездка в Шлиссельбург дала о себе знать, хорошо, что не заболел.

Дав мне немного передышки, так сказать смилостивились, братья сами под куражом событий рассказали о том, что узнали о добычи алмазов. Уже в то время, почти девяносто процентов от мировой добычи припадало на Южную Африку. Бразилия шла второй, со своими пятью-семью процентами. Но тут иногда добывали чистые камни, которые высоко ценились. Индия занимала третью позицию с одним-двумя процентами. Тут уже рудники истощились, зато алмазы из этого региона ценны тем, что они были цветные, а значит редкие и дорого стоили.

Наша империя была последней. Добывала немногим менее одного процента от мировой добычи. Причём камни были небольшие, хотя всё же имели ювелирное качество и добывали их на Урале. Находили, как россыпи по рекам Койва и Вижай. Нигде в Сибири пока не нашли алмазы, кроме нас. В Томске все мои знакомые единогласно решили, что после реализации части собственных камней, мне можно будет раскрыть властям найденное месторождение. Посчитали, что и так хватит себе и детям. Жадность может привести к беде.

Потом более часа, сменяя друг друга, братья рассказывали, какими путями и через кого уже начали сбывать алмазы. Начали реализацию с Томска. Нашли скупщика пушнины – Ивана Грошева, который имеет свои входы -выходы, как по империи, так и за её пределами. В Москве частично армянским ювелирам через Григора Суренянца столкнули камни. В столице попробуют через фирму «Шмидт и Ко» немного реализовать. Потом в Варшаву наведаются заехать. Им слили одного маклера - Лейбу Гольдмана, который прилично возьмёт не ювелирных алмазов для промышленности Пруссии и немного на ювелирную огранку для распродажи по всей Европе, но очень малыми партиями. Далее, Кухтерины хотят проехаться по Европе сами. Сейчас они зарегистрируют фирму, чтобы в её названии было слово диамант, так на западе называют алмазы и постараются на анонимном аукционе в Антверпене сбыть небольшую партию. Положить деньги в Швейцарском банке.

Мне предложили хоть часть так же вложить в один из Швейцарских банков. Согласился с ними и передал сорок тысяч, что выручили братья за самоцветы. И напоследок турне, из Италии пароходом до Одессы, а там попытаются через контрабандистов тоже часть камней продать. Побыть немного у моря до осени и отдохнуть. К этому времени туда должен приехать Иннокентий с детьми и Александра Архиповна. Хотели и Машу прихватить, но она отказалась, ребёнку будет только полгода. Скоро Машке уже и рожать.

Пока два брата будут кататься по Европе, Кеша за это время побывает в Казани, там через татарских купцов Апанаевых постарается немного сбыть камней из доли моего зятя и его родича, своей доли. Он же, через туркменских купцов, которые бывают в Персии, через торговый дом «Заргари», то же продаст камни. Вышли на ростовщика Ли Цина, который связан с хунхузами и имеет выход на Харбин, так же по этому каналу уйдёт немного камней. Эта партия осядет в Китае.

Задумка у Кухтериных масштабная, даже и не представлял, как же они так быстро сориентировались, подняли связи и проворачивают такую сложную и опасную операцию, даже не сомневаясь в её успехи, просто делают и всё. Когда уже и они выдохлись, то настал опять мой черёд кое-что выложить.

О заводе им ранее не говорил, но подумалось, что может они не будут с контрабандистами связываться, есть же и ещё один канал сбыта - САСШ. Хотя туда не планируют плыть, только Европа и всё. Заодно мне прикупили бы трактор и экскаватор, переправили б технику в Финляндию, всё быстрее будет. И рассказал им, что мне выделили цех на акционерном заводе для производства средств индивидуальной защиты солдат. Посчитал, что таким акулам капитализма, как Кухтерины пока не надо знать о всех моих планах. Возможно им придёт по душе идея и самим подобное захочется организовать в Томске, только это далеко от меня, пусть дерзают.

Пожаловался, что если бы не служба в жандармерии, то занялся в цеху какой-то промышленной деятельностью, например, выпускал бы машины, к примеру. Только для начала, надо бы парочку прикупить, чтобы изучить технику, подумать над улучшением и попытаться самим заняться производством. При этом намекнул, что реформы пока не проводят, международное положение не из простых и та война, о которой рассказывал может начаться раньше. А дорог к западным границам у империи мало и в плохом состоянии. И есть у меня задумка, чтобы не только обогатиться, но и помочь стране. Для этого нужна техника строительная - трактора, грузовики, экскаваторы. У нас всего этого не выпускают, зато за границей их выпуск налажен. Хотелось бы приобрести образцы, разобрать их, внести изменения, что-то возможно сможем и усовершенствовать, изменить облик техники и пытаться наладить производство в России. Тут сразу пришёл на ум опыт китайцев, как они копировали всё подряд, причём у всех и как им за это ничего не было.

Братья были несколько озадачены моими прожектами, их масштабом и финансовыми вложениями. – Для начала, Сергей, тебе надо как-то отдалиться от жандармов, потому, что это не простая организация, начал Алексей. Было бы вообще замечательно, если бы ты не служил вообще. Так проще стать просто юридическим лицом. Тогда можно попробовать провернуть такую вещь. Создать тебе Акционерное Общество и через своих покровителей выйти на вопрос аренды казённых мощностей. И вот представь - что тот цех, в котором ты будешь работать, будет передан в аренду частному акционерному обществу на условиях выполнения оборонных заказов. Ты арендуешь у казны, то бишь государства, оборудование и помещение, при этом сохраняешь коммерческую самостоятельность. Да и естественно, обязуешься производить для армии что-то там, ей необходимое. Это всё в договоре прописывается. На казённые заказы дают деньги, ты свои не вкладываешь, а вот под своё производство можешь искать заёмщиков, свои понемногу вкладывать, привлекать акционеров, что конечно не совсем желательно, потому, что эти акционеры уже могут вмешиваться в твои дела, да и зариться на прибыль.

Александр ещё тот прохиндей и уже что-то своё додумал. – Не забывай Сергей, что это удобнее, чем самому строить заводик с нуля. Алексей уже за пятнадцать лет зубы сточил на этом поприще, плохого не посоветует. Представь, что у тебя ничего не получилось, ну и делов то. Прекратил аренду и ушёл. Строение возвратилось к заводу, люди разошлись по другим цехам. Меньше вложений, понимаешь. Только построить само здание, купить станки – уже огромные затраты, а тут уже пришёл на готовенькое, платишь только за аренду. Правильно распорядиться надо своим преимуществом. Конечно, можно проконсультироваться и ещё возникнет некая форма взаимодействия, подумай уже сам. Один вопрос может возникнуть у людей, государства - откуда ты взял деньги? Здесь уже мы можем помочь. Вот к примеру, мы дали заём беспроцентный на три года, оформляем бумаги и сразу же вторую бумаженцию состряпаем, что ты погасил заём и у нас претензий нет. Кто узнает, что ты нам ничего не должен? Правильно, только мы, а остальные пусть думают как хотят и что хотят. Сумму желательно прописать не малую, думаю, что тысяч триста будет достаточной, чтобы ты мог пользоваться своими деньгами не боясь финансовых инспекций.

Алексей одобрил такой подход. – Так понимаю, что не просто с нами поделился своими планами, продолжил уже Лёшка. Хочешь, чтобы мы купили тебе технику, пока будем в Европе и намекаешь, что нам неплохо бы махнуть и в САСШ? Здесь есть над чем поразмыслить. Да и приустали все, голова не «варит». Поступим так, мы займёмся сначала делом, ради чего приехали в столицу, а заодно будем прорабатывать и твоё предложение. В субботу Рождество. Встретимся в соборе, а потом опять соберёмся здесь и уже конкретно поговорим. Сейчас мы тебя отвезём, потому что со всем этим богатством сначала надо в банк, а потом уже сам отправишься туда, где живёшь, нам желательно на обществе вместе не светиться.

К пяти часам, в банке, где у меня открыт счёт, в особой ячейке лежал саквояж с алмазами, самоцветами, да в придачу с килограммом золотишка. Счёт не пополнял, пусть капают проценты, там двести пятьдесят тысяч, мне двухсот тысяч налички должно хватить на мои дела. После нового года наведу порядок с накоплениями - часть переведу в серебряные рубли, часть в золотые и третья часть пусть будет в ассигнациях, для переводов при оплате чего-либо.

Пока находился в банке, меня на улице страховали и поджидали в другом экипаже Кухтерины, потом они сопровождали до самого дома и возвратились в свою гостиницу. А мне прибавилось головной боли - куда спрятать деньги, сумма более, чем приличная. Пошевелил извилинами и решил, что в квартире деньги держать не буду. Удобного тайника не сделать. Большую часть времени, если не постоянно буду проводить в Колпино, поэтому деньги проще спрятать во флигеле. На этом и порешил.

Глава 15

ИНТЕРЛЮДИЯ 10

Елизавета Васильевна Залесская, с каждым годом, что приближал её к возрасту, когда она вроде бы должна стать ягодкой опять, наоборот, чувствовала себя увядающей розой, готовой уронить сморщенные лепестки. Разница в возрасте с мужем, Виктором Антоновичем, была не большой по нынешним меркам, всего пять лет. Поженились они по обоюдной симпатии и чего греха таить – со взаимными перспективами на будущее. Она, дочь купца первой гильдии, выросшей отнюдь не в роскоши, потому что папенька был такой скрягой, что экономил на всём, хотя она не была обделена ни добротными и красивыми нарядами, да и за столом всё было.

Друзей у батеньки не было и родичей-нахлебников отшил, будучи ещё купцом второй гильдии. На церковные праздники милостыню сидящим на паперти церковной давал щедро и просил их молитв за свою семью. Потом говорил домашним, что это калеки и вообще несчастные люди, им то и помочь не зазорно, а остальные, тут он имел в виду всех, без исключения, здоровые и должны пахать от зари до заката на свой хлеб. Елизавету не обижал, а супруженьку гонял в хвост и гриву. Прислугу не держал. Поговаривал, что зачем мне жана, коли вокруг баб будет полно - одна готовит, другая стирает, третья к столу подаёт. На то и жана, чтобы всё в доме делала сама. Деспотом не был, но порядок в семье держал крепкой рукой. Поэтому, когда в свои двадцать Елизавета повстречала молодого инженера Виктора, то поняла, что пропала. Он ей и снился часто, а иногда и мысленно вела с ним беседу. Делаешь что-то и отвлеклась, задумалась, а тут бац затрещина от матушки, мол неча глазки закатывать в бесстыжих помыслах.

Познакомилась с будущим супругом Елизавета тогда, когда папенька вместе с ней ехал в фаэтоне, а он возьми и того, почти развалился. Хорошо, что лошадь шагом шла, чуточку быстрее и беде быть. Поломка случилась недалеко от механического завода. Кучер быстренько сбегал на предприятие и привёл первого попавшегося с просьбой о помощи. Вот им и оказался совсем молодой инженер, три года проработавший, зато подающий надежды на карьерный рост.

Полгода встреч, прогулок, разговоров и свадьбу сыграли. Виктор Антонович прекрасно понимал, что кроме симпатичной супруги он приобретает богатого тестя, его связи и возможную помощь в карьере. Елизавета Васильевна также думала, что кроме любимого мужа, у неё появится определённая свобода и независимость, прежде всего от родителей.

Приданное невесты было не малым, даже щедрым от любящего отца, прежде всего, а в остальном выиграла только Лизонька потому, что Василий Акакиевич наотрез отказался помогать новой ячейки российского общества - «я сам всего добился, дерзайте и вы самостоятельно». Только и пожелал - «трудитесь в поте лица зарабатывая на хлеб насущный, да размножайтесь».

С первым они успешно справились. Супруг за двадцать пять лет поменял несколько заводов, фабрик, от простого инженера, потом начальника цеха и наконец стал сам директором завода, а вот Елизавета Васильевна подарила только дочь своему мужу. Больше деток не появилось, не то здоровье не позволило, не то Боженька не дал. Вырастили доченьку, воспитали и выдали замуж, пять лет назад и опять остались одни. У дочери всё хорошо, живёт в Москве.

По дому хлопотала одна одинёшенька и подруга была одна единственная, которая жила в столице. Не далеко, вот только поди наездись. Летом куда не шло, а зимой уже здоровье не то. Сближали раньше дети, которые уже выросли. Правда их дочь пока при родителях. Отучилась, умненькая, воспитанная, только суженного не нашли. Шибко батенька там не простой служащий, а целый заместитель министра, да и маменька чает найти настоящего генерала, чтобы значит была дочь, как за каменной стеной. Только вот, найди нормальных женихов в наше время.

А в Колпино скукотища ужасная. Выйдя за муж, Елизавета Васильевна, как сжатая пружина распрямилась, высвободила свою накопившуюся энергию не только в любви к мужу, но и безудержным общением при встречах со знакомыми и приятелями супруга. Она быстро устанавливала контакты, могла кого хочешь уговорить, ободрить, настроить на свершения и возможно даже подвиги, однако на последнее кандидатур пока не было. Благодаря своему характеру и темпераменту, она и помогла мужу познакомиться с Оболенским Петром Александровичем, тайным советником, немногим старше супруга, зато занимающим высокую должность - товарищ министра путей сообщения.

Когда они познакомились семьями, то Оболенские не были ещё на такой карьерной высоте, впрочем не трудно было предвидеть, что Пётр Александрович высоко поднимется. Главное в том, что этот чиновник, хоть и был патриотом, оптимистом и здоровым карьеристом, в плане только роста, а не лишь прислуживать, что особо претило ему, скорее даже отвращало, он был не просто жёстким, как её папенька, а хуже - деспотом в семье. Его супруга, Мария Дмитриевна, между прочим урождённая Шереметьева, правда из обедневшей ветви тех самых Шереметьевых, знатнейшего боярского рода, красивая женщина, да с угасающим взором, сразу нашла в Елизавете Васильевне отдушину, соломинку своего спасения.

Пока мужья занимались своими делами, дамы часто виделись, да и жили в то время не далеко друг от друга в столице и дети были погодками и обе девочками. Мария Дмитриевна на глазах оживала в общении, что придавало ей сил терпеть и всё жертвенно, стоически переносить в собственной семье, хотя бы ради доченьки.

Именно Елизавета Васильевна была инициатором того, что её супруг стал крестным отцом маленькой Аннушки - дочери Петра Александровича. Породнившись таким образом, семьи чаще общались. Оболенский был умным человеком и вероятно понимал, что все проблемы и неурядицы службы переносил на семейные отношения, срывался на близких, вот только видно не мог справиться с собою. Без сомнения видел, что общение жены с супругой крестного отца дочери идёт на пользу и не препятствовал общению дамам. Более того, на некоторых званых приёмах и вечеринках, именно Елизавета Васильевна пару раз поспособствовала образованию нужных знакомств, как своему супругу, так и Перу Александровичу, потому что она была душой компании, хохотушкой, красиво пела и музицировала, рассказывала невероятные истории из когда-то прочитанных книг и общения с людьми.

Со временем, Пётр Александрович, поднялся слегка в должности, да и её супруг стал директором завода, плохо, что пришлось переехать им из столицы в посёлок Колпино, что находился в двадцати пяти верстах от Петербурга. Поэтому виделись семьи всё реже и реже.

Последние дни, Виктор Антонович, приходил несколько раздражённым и даже взбудораженным. Обычно быстро покидавшем дом после обеда, сейчас же наоборот, подолгу сидел в кресле и о чём-то думал. В один из таких моментов, Елизавета Васильевна, подсев на диван к мужу решила поинтересоваться, что же так его угнетает? Надо сказать, что между ними не было того, что обычно скрывают супруги один от другого - измены, обиды и прочее. Они по-прежнему испытывали привязанность, которая выражалась не пламенной любовью первых лет супружеской жизни, но сдержанностью, терпением и уважением прожитых совместно четверти столетия, они были не просто партнёрами, а друзьями и могли откровенно поговорить друг с другом о многом.

Тут возьми и выложи супруге всё, что его гнетёт, как на исповеди. - Понимаешь, душенька, приобняв супругу, начал Виктор Антонович, в четверг на прошлой седмице прибыл на завод один молодой человек, ты его видела, приглашал его на обед к нам. Так вот какой-то он не такой. Смотрит в глаза и не нагло, а так как будто ровня мне и по возрасту и положению, так же и говорит. Уверенно, как знает всё наперёд. Думал сначала, что выскочка. Ты только подумай, от горшка два вершка, а уже оказывается ротмистр, да служит в Отдельном Корпусе Жандармов. Насколько знаю, чай уже пять лет с флотскими общаюсь, капитана или ротмистра можно только в тридцать получить, во время войны быстрее конечно, да и награждён орденом не по чину. Он положен полковнику, ну подполковнику на худой конец, а тут целый ротмистр етить колотить, понимаешь ли.

Елизавета Васильевна прильнув к супругу, стала его успокаивать, чувствуя учащённое сердцебиение, не молодой ужо, пол столетия как никак прожил. – Да не возмущайся, мой дорогой, начала она ворковать успокаивающе, вспомни себя, как ты хотел взмыть сизым голубем в небо. Благо, что рядом с тобою были не завистники, что могли на раз крылья подрезать, а порядочные люди, придерживали конечно, слегка, зато и помогали, когда надо. Сам понимаешь, что служба во жандармах не сладка. По осени стреляли в министра. Безбожники убить хотели, покалечили токмо. Вот так и твой ротмистр, молодой, да ранний. Помог кому-то, а возможно и спас значимую особу. Отсюда и награда, звание. А ты присмотрись к нему, дай поработать, проявить себя.

Несколько успокоившийся было директор, опять вскипел. – Что ты говоришь, «оставь в покое», «присмотрись». Да он такое наворотит, что всем тошно будет. Приходит ко мне и говорит, что хочет отгородить цех забором, поставить собственную охрану и никого не пущать. Войти могут только император, его меньший брат Михаил Александрович, а я, директор завода, только с ним и никаких инспекций. – И что же такого секретного он будет делать, спросила супруга? - Не говорит конкретно, уходит от ответа. Если бы не Предписание подписанное самим Николаем вторым, да Циркуляр, с подробным разъяснением согласно указаний Предписания заверенный рукою самой Марии Фёдоровны, то я бы показал ему кукиш. Инспектировать может только сам князь Михаил Александрович, понимаешь ли. И деньги не просто казённые, а от личного повеления, именными векселями царствующих особ. – Тогда не кипятись, дорогой. У этого молодого человека серьёзные покровители, а это значит одно, что ему доверяют и верят – он должен сделать нечто важное, ценное, особо необходимое. В общем ты понимаешь, что этим надо воспользоваться и правильно при чём воспользоваться. – Он ещё ничего не сделал, начал было говорить Виктор Антонович. Но его уста посетил поцелуй любящей супруги. – Послушай меня, есть идея и очень замечательная. Если твой ротмистр такой весь из себя, а поверь мне, нам дамам это виднее, чем вам, он внешне не дурственно выглядит, уже с наградой и в звании не по возрасту, с такими высокими покровителями и вообще не сказать, что он простачок. Может познакомить его с твоей крестницей Аннушкой? Пользительно будет всем между прочим. Бедную девушку выдерем от такого душегуба, иначе не скажешь об Петре Александровиче. Когда будут детки, то и несчастная Мария Дмитриевна к дочурке может сбежать от деспота такого. Это с одной стороны. С другой, если всё сладится, то зятёк такой тестюшке поможет подняться повыше, а он и тебя потянет за собою. Завод — это конечно хорошо, вот только Колпино, мой дорогой - дыра-дырой, а столица то, совсем рядышком. И повод для знакомства хороший, чем не празднование Рождества Господа и Спаса Нашего, совсем уж скоро. В воскресение можно всем и собраться у Оболенских. Ты и пригласи этого молодого, да раннего, посмотрим на него со всех сторон, оценим. Завтра к Оболенским и съезжу, всё устрою, чтобы семена упали на подготовленную почву.

В среду, двадцать второго декабря, я не тащился в Колпино со скоростью тридцать километров в час, хотя да, кого обманывать, так оно и было - медленно в целом и прохладно внутри вагона, зато мыслями нёсся с космической скоростью. Грели меня не двести тысяч, а мечты, надежды. Очень хотелось заняться серьёзным делом, но когда оглянёшься на других, что едут с тобою, угрюмые, молчаливые, причём не рабочие, а какие-то служащие, становится как-то не по себе. На душе скребут кошки и испаряется энтузиазм. Силою воли не даёшь себе расслабиться, потому что есть цель и средства, которые скорее всего не должны подвести в достижении этой цели. А какие средства у меня есть? Невольно возникает вопрос, это не деньги, хотя и их не мало, главное люди, чтобы они не подвели.

Когда искал с рыжим пареньком место, где бы пристроиться на жильё, то посмотрел разное. И драку видел вдалеке и вонь сточных ям ощущал. Говорила хозяйка, что летом тут невыносимо. Смотря с какой стороны подует ветер, то дым или гарь от плавильных печей, то вонь от канав и речки. И не просто пыль, а пылище.

Когда цех осматривал, то поднялся по металлической лестнице на крышу, посмотреть в каком состоянии кровля, покрыта то металлом и посмотрел на Колпино с высоты пятнадцати метров. С высоты птичьего полёта было бы лучше видно, хотя и с этой высоты всё стало понятно. Убогое зрелище. Все строения, что были ближе к заводу, ещё как-то походили на дома, даже бараки выглядели более-менее, а дальше просто ужас. Покосившиеся строения рабочих, даже по-моему и землянки вырыты. Если такая антисанитария, то дизентерия, тиф, холера - лучшие друзья посёлка. Неужели революция неизбежна, как будто специально всё делается по принципу - чем хуже, тем лучше.

С тяжёлыми тремя сумками - две в руках и одна на плече, пёр подталкиваемыми крайне отрицательными мыслями, что придавали мне не только злости, но и сил, энергии - к Евдокии Георгиевне.

В прихожей флигеля было как и на улице - холодно, тут надо держать продукты. Внутри жилой части постройки чувствовалось, что вчера протопили, только уже пар со рта идёт и говорит о том, что не держат стены и потолок тепло. И это плохо, надо протапливать пару раз в день. Разложил всё по местам, что привёз. Взял в основном продукты, про запас. Не только себе, надо немного и семейство, где живу, подкормить. Прихватил специально приготовленную сумку для вдовы и зашёл к ним в дом. Старший сын с утра на заводе, а средненький задержался, тоже собирается на приработок. Отдал продукты хозяйки, та плачет, отказывается. Даже малой насупился, понять не может всей ситуации, а может наоборот всё понимает. Пришлось даже гаркнуть, чтобы привести мадам в чувства.

С Макаром проще. Решил с ним договориться о его занятости истопником в моём флигеле. Знаю, что квалифицированный рабочий получает почти рубль в день, предложил ему и его брату по тридцать копеек на нос, чтобы они два раза в течении дня протопили в моём флигеле. Если же меня не будет вообще, к примеру, уеду в столицу, то протопят утром, после обеда и на ночь. Георгиевна только молча глотала слёзы, а с пацанами проще - пожали друг другу руки, получили ребятки шестьдесят копеек, за сегодняшний день и я отправился на завод, и так уже задержался.

На подходе к проходной понял, что не всё в порядке в царстве директора Залесского. Между проходной и первым цехом собралась приличная толпа в пару сотен человек. Крики, шум, не понять ничего, протолкался кое-как вперёд, а тут полная задница, если не хуже. Вытащили из цеха подростка, он уже или ещё без сознания, кровищи вокруг много, друг дружку мужики пихают, служащий только что получил в нос и не может подняться, потому что какой-то доброхот его приложил под рёбра сапогом. И запинают же, вокруг смотрю людишки в совсем недобром настроении. Достаю пистолет и стреляю в верх. – Кто здесь старший и что произошло, повышенным тоном оглушаю образовавшуюся в миг тишину? – Филюшкин, я бригадир, вот мальцу руку в станок затянуло, наконец запинаясь, прикрывая разбитый нос, сказал тот, кого по рёбрам сапогом засандалили.

Подхожу к лежащему пацану, начинаю смотреть, что с рукою, а тут кровь идёт полным ходом, раздроблена левая кисть и никто не наложил повязку. -Ору, - доктора позвали? А сам быстро из портфеля достаю постоянно носимый перевязочный пакет и вместо жгута в два пальца моток крепкой кожи, финку и режу рукав, чтобы видеть всю картину, ниже локтевого сгиба накладываю жгут. И сразу видно, что кровь перестала так интенсивно идти. Увидел высунувшегося рыжего, кричу ему. – Павлуха быстрее беги в пятый цех и мою охрану сюда мигом зови. Всем расходиться, вы ничем ему не поможете, говорю окружающим. Первоначального шума уже нет и всё же ситуация надо признаться весьма напряжённая. Поклал руку пацана ему на живот, подхватил его на руки, а он весит килограмм тридцать с позавчерашним завтраком и быстрее понёс на проходную, там тепло.

Тут и моя охрана появилась. Объяснил мужикам, что не дождёмся мы доктора, помрёт пацан, он много крови потерял, надо резать быстрее кисть. Нашли одеяло, если таковое можно назвать этим словом, уложили раненого на него. Держа за края полотно, лёгким бегом направилась четвёрка в фельдшерскую. А я прямиком в административное здание, чтобы привести себя в порядок.

С окровавленными руками и встретился с Виктором Антоновичем в коридоре. – Здравствуйте, господин директор, не подскажите, где у вас можно вымыть руки от крови? – Да-да, начал ещё что-то мямлить Залесский, но развернувшись, жестами стал приглашать в комнату, где был умывальник. Передав директору портфель, стал мыть руки. Надо же, водопровод на заводе есть, а водонапорную башню что-то и не видел, мыло в мыльнице, полотенце. Приведя себя в порядок вышел в коридор. – Что-то денёк весело начался, обращаюсь к бледному администратору. Только переступил порог вашего завода, так пришлось одного зарезать, двоих пристрелить, а теперь к вам иду. Решил доконать этого Винни-пуха. Но Винни не обделался, наоборот подобрался. - Я всё видел из окна и не надо мне острить, Сергей Илларионович, решил наехать на меня пухленький. – А вы знаете, Виктор Антонович, начал я пояснять некоторые вещи, которые вполне могут возникнуть, - когда кончается у людей терпение, может наступить такой момент, что кто-то из рабочих крикнет бей или круши или на вилы господ. И будут очень страшные последствия. Уверен, что на вашем предприятии есть рабочая организация, которая сможет даже организовать всех озлобленных, доведённых до отчаяния мужиков и захватить завод. Потом одних из них пристрелит полиция, других казаки покалечат, в лучшем случае, кого-то захватят, всех накажут, впаяют каторгу или даже повесят, только это до следующего подобного взрыва негодования.

Залесский от моих слов слегка погрустнел и физиономию скривил, как будто дольку кислющего лимона разжевал. – Пойдёмте к вам в кабинет, чтобы люди уши не напрягали стоя у дверей. Зашли в кабинет, Залесский не сел на своё место, а расположился за общим столом. Присел и я напротив директора. Достал из портфеля бутылку коньяка «Шустов», поставил перед ним. – Это вам, за помощь. Без вас наверно с трудом нашёл бы угол в посёлке. А так у меня флигель, семья неплохая во дворе и до завода пять минут ходьбы. И самое главное, Виктор Антонович, есть вещи, которые от нас не зависят, а есть те, на которые мы всё же можем повлиять. Если завод будет представлять только доярку, то есть крестьянку, которая доит корову, и когда она доит, доит, молока уже нет, скотинка мычать начинает, рогами крутит, хвостом неприятно машет, доярка по-прежнему дёргает за соски, а потом надоест корове, что сиську пустую всё дёргают, та дёргают, больно же однако, тогда защищаясь может и копытом огреть. Смотрю, а директор не понимает о чём ему намекаю. Вот так же и с рабочими получится, когда за копейки работают, отдают всего себя, травмы, смерти, унижение, голод, нищета и безысходность, терпению может придти конец. Знаете, как говорят революционеры - пролетариату, то есть рабочему классу, терять нечего, кроме своих цепей. Вы не думаете, что взбунтуются люди? – Понимаю вас, с утра такое наверное впервые увидели, настроение испортилось, ну зачем же так сгущать краски, как-то неуверенно начал директор? Везде так, поверьте мне, на рудниках хуже. Вы ещё молоды, а мне пришлось немного поездить по России матушке. Был на одном заводе на юге империи, заодно посетил шахты, так там вообще рабский труд, обвалы, взрывы газа и жалование меньше нашего. А вы говорите, что у нас всё плохо. – Мы пока друг друга не понимаем, решил высказаться и закрыть тему, но думаю, что вы о нашем разговоре ещё вспомните, когда петух жареный клюнет. Теперь по делу. Несмотря на то, что завод считается акционерным, на самом деле у акционеров всего десять процентов акций, если не меньше. У морского министерства вы в ежовых рукавицах. Военные держат на плаву завод своими заказами. То, что акционеры выпускают, я знаю, а вот что будем мы выпускать, вы пока не знаете, а чтобы знать, подпишите бумагу о неразглашении тайны государственной, разглашение которой приведёт вас не только к снятию с должности. Положил перед ним стандартный бланк.

Залесский не стал спорить, думая, что в жизни столько всего подписывал, что ещё одна писулька ему ни коим образом не навредит и пробежавшись глазами по тексту, молча подписал. – С января месяца, наш экспериментальный цех будет стараться сделать бронированный жилет, каску для солдата, как зажита от осколков, пистолетных пуль с близкого расстояния и винтовочных, оружейных со ста-двести метров. В детали посвящать пока не буду, а в общих чертах, как сказал. Потом будем делать бронированную технику, это уже очень серьёзно и сами понимаете, до поры до времени её никто не должен видеть. Поэтому, хотите вы или нет, только весной-летом, я буду вынужден отгородить цех от посторонних глаз. Кроме того, попробуем сделать такие аппараты, чтобы могли рыть землю, перемещать грунт не расстояние и тому подобное. Что-то будем испытывать прямо на заводе. Сами всё увидите, это через полгода. Думаю, что мы долго не утаим свои новшества и со временем нам будут вредить не иностранцы, а свои российские конкуренты. Борьба под солнцем всегда бывает кровавой. Деньги нельзя ставить превыше жизни человека, поэтому предпринимаю такие серьёзные меры безопасности и охрану непростую. Хочется сделать защиту на высоком уровне и от вас не хотелось бы каких-либо провокаций, в виде проверки бдительности охраны и внезапных инспекций. Вы знаете, кто нас может инспектировать и к этому вопросу возвращаться не будем. Забыл наверно сказать, что вся моя охрана будет вооружённой.

Виктор Антонович не долго переваривал услышанное. – Понимаю вас, служба и всё такое, только вы сами не переусердствуйте. Относительно стены соглашусь, если всё так будет секретно. Возводите её за свой кошт, а расположение согласовываем вместе, как бы подытожил директор. Поднявшись из-за стола, отправился к своему месту, убрал в стол бутылку и продолжил. У меня к вам Сергей Илларионович, такое дело, только не отказывайтесь сразу, подумайте. Скоро Рождество, три дня отдыха и я, вместе с супругой, приглашаем вас отметить этот светлый праздник совместно. Только это состоится в столице, двадцать шестого числа. На вечере будут наши друзья, с которыми вам стоит познакомиться. Заранее скажу, что мой приятель, пока не буду называть его имя, служит в одном из министерств, а такие знакомства всегда полезны. Не так ли?

Своим предложением Залесский несколько удивил меня. Переход от конфронтации и отстранённости к взаимопониманию как-то быстро прошёл. – Согласен Виктор Антонович, что лучше худой мир, чем война и лишних связей и знакомств не бывает. Пожалуй приму ваше предложение. Только подскажите, куда подойти и какая форма одежды, чтобы не выделяться.

Сразу же наш Винни преобразился, видно из этого мероприятия поимеет свой гешефт неплохой. Узнал в каком районе проживаю я и как добраться до нужного места. Поговорив ещё несколько минут, отправился в цех, до которого не могу дойти с утра, а уже начало одиннадцатого.

Глава 16

Внизу меня поджидал Виктор, которого выделил из охранников и назначил старшим. Оказывается, у проходной двое новичков, которых нашёл Виктор, с самого утра ждут, когда их примут на работу. Возвратились, поговорил с мужчинами, переписал их. Через полчаса, решив все организационные вопросы в администрации завода, с двумя новыми охранниками, наконец, вошли в цех. Работа кипела во всю. За три дня сделано многое. Наш инженер находится здесь почти постоянно, зато механик занят на прежней работе. Решили сделать бытовки и столовую в самом конце, потому, что будут мешать котлу обогревать помещение. Не разобрался я сперва с нашим обогревательным аппаратом, а это не просто печка, полноценный водяной котёл. Спионерили трубы, по которым можно гнать воду до двадцати метров в глубь цеха.

Сергей Александрович понял мой намёк с обдувом и раздобыл маломощный двигатель, который будет примитивным вентилятором. Обдувая часть котла, по нашему замыслу, увеличим коэффициент полезного действия. Топится котёл непрерывно уже пятые сутки, вода уже не замерзает в ангаре. Думает и о других способах обогрева. Пусть пока сам проявляет инициативу, не вмешиваюсь.

Контуры бытовки и прочего уже видны. Решили поступить несколько иначе, чем мы обговаривали в пятницу на прошлой неделе. От наружной цеховой стены отгородились досками, стык в стык, чтобы было теплее и красивши. Остальные стенки и перегородки из кирпича. Одну вторую кирпича кладут на глину, где каждый пятый ряд на дефицитной проволоке, как армирование. Когда в помещении будет тепло, то её затрут и побелят, а рядом в каркас из досок, как раз и засыплют шлак. Стыки законопатят, чтобы не просыпался в щели. По времени немного дольше выйдет, зато должно быть теплее.

Кто-то делает двери, оконные рамы, стругает доски на столы и скамейки. Электрик на лестнице возится с проводами, видно протягивает для освящения помещений. Электричество — это хорошо, значит надо пару ламп всё же приобрести, про запас. Все при деле. Поварихе даже нашли занятие - месит глину и разносит её к тем, кто кладёт камень.

Такими темпами успеем всё сделать до десятого января. Примерно к этому времени прибудут рядовые жандармы, парней призвали в октябре и они в данный момент уже проходят обучение – строевая, стрельба, примут присягу. В это же время прибудет и казак, который будет с ними заниматься. Если при проведении реформы не задробят все наши планы. Подозвал Виктора и предупредил, что завтра в семь утра его и двух новеньких охранников жду на вокзале. Задачу поставил старшему, чтобы перед уходом предупредил всех - в четверг принести чистые мешки для продуктов прямо на работу и чтобы вместо себя оставил ответственного.

Утром в вагоне родилась идея - как поздравить работников своего цеха с предстоящим праздником. Решил продуктами, с меня не убудет, а людям приятно. Попросил инженера прогуляться вокруг цеха. На улице в общих чертах постарался рассказать, где надо будет спроектировать навес высотой в три-четыре метра для машин, пусть подготовит чертёж металлических ворот с калиткой, уборную из двух секций, а также душевые, для тёплого времени года. Ответил на все вопросы, которые возникли по душевым, к примеру, на заводе такого нет. Много пока нет, но думаю будет со временем. Передал ему под отчёт пять сотен рублей. И отправился на обед.

Хорошо во флигеле, тепло наконец. Обед на печи. Красота за окном, только оно такое маленькое, что неудобно сидя рассматривать двор. Не успел допить чай, как постучали. Пришёл истопник Макар и отчитался, что видел в комнате мышь, как ему помогал брательник Колька. Усадил его попить чая с сушкой. Поблагодарил его за работу. А когда пацан побежал к себе, то увидел в чём он приходил. В каких-то обмотках, сразу и не поймёшь из чего подошва, а верх тряпичный. Замерил след прутиком, потом в комнате перенёс длину на линейку. Вот и обновку на праздник надо будет сделать и пацанам и их матери.

Прикинул на листочке что можно будет купить. Картофель по два фунта, копчёного мяса по фунту, крупы гречневой по фунту, хлеба по две буханки, это примерно по два фунта, сахара по фунту и мыла по два куска. Выходит приблизительно почти шестьдесят четыре килограмма или по шестнадцать на брата. Донести можно. По деньгам вышло почти девять рублей. Половина зарплаты одного рабочего. Можно было бы и ещё чего-то набрать, да тяжело нести. Плюс валенки, целых четыре пары. Конфет бы детворе не забыть. Со мной трое из охраны, значит можно им и форму подобрать одинаковую.

Отвлекли от мыслей какие-то причитания бабские у калитки, не то плач. С моей стеклянной амбразуры и не видать происходящего. Бабские разборки меня вроде и не касаются. Да не тут-то было, уже слышна возня под дверью, пора выходить. Хорошо, что дверь открывается не в комнату, она так резко распахнулась, что если во внутрь, то врезала бы прямиком в мой нос или лоб. На пороге зарёванная особа, понятно только, что женского пола. Одежда скудная, больше осенняя, чем зимняя, так мне показалось по крайней мере. Запахончиком не мытого тела пахнуло, вместе с прохладным воздухом по моему обонянию. Евдокия Георгиевна пыталась схватить её за ворот, только женщина яростно отбивалась.

Снял с вешалки верхнюю одежду с шапкой и указал всем на двор. На пороге ситуация начала проясняться. Между всхлипываниями проскальзывали слова, если честно, то не совсем, как бы и русские, что-то понятно, а потом не пойму на каком языке. С горем пополам выяснили, что это мать того мальчишки, которому раздробило кисть утром. Ампутировали её, но пацан лежит с горячкой, видно простывший, да плюс такая операция, потеря крови. В общем Георгиевна пояснила, что она благодарит и просит барина помочь спасти кормильца.

Подросток кормилец? Вот те на. Спрашиваю женщину, а где муж, она опять в рёв и что-то бормочет на каковском языке не понятно. Моя хозяйка вместо переводчика, говорит, что потоп два года назад, теперь осталось трое детей и старший умирает.

Попросил Евдокию Георгиевну, если она может, пройтись с нами в больницу или туда, где этот малой лежит. Вскоре доплелись до местной больницы. У меня такие заведения никогда не вызывали положительных эмоций, а тут вообще всё внутри сжалось. Убогостью назвать мало, холодно, всё в таком плачевном состоянии, что слов просто нет. Может в посёлках рабочих такое положение и норма, тогда я могу понять рабочих берущих булыжник и строящих баррикады, ненавидящих власть.

Это дно. Только отчаяние могло принудить мать придти ко мне с просьбой о помощи. Нашёлся и фельдшер, слегка помятый, не бритый и с запашком какой-то бормотухи, для согрева наверно принял мужичок. Неопределённого возраста хозяин этого убожества, хотя за сорок точно есть, а может так выглядит, просто житуха довела.

Отвёл его в сторону, чтобы поговорить насчёт мальца. Представился и рассказал, что перевязал руку мальчишке и направил к вам. Не имею прямого отношения к больному, но хочется помочь, всё же он старший в семье. Алексей Осипович, с интересной фамилией Лоде, наверно находился в состоянии, когда к нему пришло понимание, что он не солнышко и всех обогреть, то бишь помочь, просто не в силах. Во всём скудость из-за финансирования, которого ни на что не хватает. Рабочие болеют часто, а таких травм не счесть. Одни больные выживают, другие умирают от антонова огня. Сквозит апатия в его речи и какая-то безысходность, фатализм, что ли. Попросил фельдшера выписать необходимые ему лекарства, не только для лечения мальчишки и вообще, что ему сейчас необходимы, для больницы в целом. Мерно, как робот, развернулся и поплёлся Лоде в свой закуток. Несколько минут он писал, обдумывал что-то и вновь записывал. Что-то даже подчеркнул. Ага, подчёркнутое для пацана. Намекнул, что хотелось бы, что б кто-то был рядом с больным и если у него жар, то хотя бы обтирал периодически, облегчая страдания мальца. Подсунул ему три синих пятёрки ассигнациями, взял рецепт и пошёл искать женщин.

Шепнул Евдокии Георгиевне, чтобы отправила бабу домой, дал ей десять рублей, чтоб передала матери пацана, иначе с голодухи помрут. Объяснил, что еду в столицу за лекарствами. А теперь быстрее домой, взять деньги, саквояж и в темпе вальса на станцию, чтобы успеть возвратиться обратно. Почти не ждал поезда, уже хорошо.

На прохладу пробирающую до костей, медленно и уверенно, внимание не обращал. Апатии не было, приходило понимание, что если не будет меняться страна в ближайшие годы, то это крах. Даже если не в семнадцатом году произойдёт революция, то в двадцатом, двадцать первом, всё равно такой строй рухнет, развалится. В больших городах возможно ситуация не такая критическая, вот если копнуть поглубже, то беда беспросветная. И как понять умом, завод же большой, стратегический, значимый, а люди, что на нём работают никому не нужны, посёлок никому не интересен. Убило, другой придёт, покалечило, есть замена. Вокруг вонь и антисанитария. А кто посещал такие места и нюхал? До столицы вонь не доносит, вот то-то и оно.

Добравшись до Петербурга, быстренько на коляске доехал до аптеки, что на Знаменской улице, заходил как-то раз. «Аптека Беккера на Знаменской» приняла меня звоном дверного колокольчика. Павел Карлович, немец по происхождению, уже в третьем поколении занимается аптекарством. Раза три к нему заглядывал, то керосин покупал, то брал уголь для дезактивации воды в Колпино. Память у немчика феноменальная, поэтому когда увидел меня, сразу обратился по имени. – О, здрафствуйте, Сергей Илларионович, что вас привело к нам, не заболели, погодка конечно нефажная, с некоторым акцентом спросил аптекарь? – Добрый день, дорогой Павел Карлович, начал беседу уже я. С чего начать и не знаю даже, наверно со списка и протянул перечень лекарств, что написал фельдшер. – Ого, у вас корпус жандармоф заболел? – Нет же, вы пожалуйста подбирайте лекарства, а я всё вам расскажу, мне ещё в Колпино возвращаться, через час поезд. Когда надо, аптекарь мог шевелить булками и батонами, куда только девалась вальяжность и чопорность немецкая. Хотя какой он уже немец, одна фамилия и акцент - заменяет или путает некоторые буквы, но понимает всё идеально, даже может схохмить иногда на нашем великом и могучем. Не прошло и десяти минут, как картонная коробка размером сорок на сорок и почти в аршин длинной была собрана. Четыре пузырёчка попросил поместить во внутренний карман, чтобы мороз не прихватил. Вкратце естественно пояснил причину моего обращения с таким списком, провизор только цокал и качал головой. Поблагодарив и попрощавшись, заскочил походу движения к вокзалу в пару лавок. Купил мяса, крупы, сахара и конфет. К поезду успел точь-в-точь к отходу.

В посёлке забежал сначала к себе, оставил сладости, зашёл к хозяйке и переговорил с ней, чтобы она варила немного куриного бульона для пацана, кашки чуть-чуть и картофелину толкла. Подкармливать надо покалеченного три раза в день. Пообещал, что завтра с её старшим съездим в город и Василий закупится, потому что видел некоторое недопонимание на лице женщины - сами питаемся скудно, а тут ещё незнакомца кормить, да ещё так, как сами не едим. И быстро пошёл в больницу.

Алексей Осипович весьма удивился моей поспешности. Принял коробку, пузырьки, что вёз в кармане, рассмотрел содержимое и расчувствовался. Смахнул мужик накатившую слезу и позвав санитарку, стали разбирать лекарства. Чтобы не стоять столбом, пошёл в палату к пацану. Видно не сладко сейчас ему, жар не спадает, культя перемотана, кровила, одеялом прикрыт таким тонким, просто жуть. Вскоре подошла санитарка со стаканчиком какой-то жидкости, слегка приподняла голову пацану и потихонечку влила лекарство.

Чуть позже ещё раз переговорил с Алексеем Осиповичем, попросил его сделать всё возможное, чтобы мальчишка выздоровел. Намекнул, что если больнице нужна будет срочная помощь, то пусть обращается на завод. Написал ему на клочке бумаги, где меня можно найти. От меня уже ничего не зависит. На баланс брать больницу не буду, однако искать поддержку на разных уровнях нужно. Летом необходим зданию ремонт, новые одеяла зимние, с отоплением что-то надо делать, возможно менять. Ох, только начать, а конца не видать.

В комнате застал Макарку, протапливал мальчуган мою печь, молодец. Предложил пацану попить со мною чайку. На прощание дал ему и его младшему брату по конфете и попросил зайти ко мне их старшего брата Василя, да на всякий случай пусть напомнить мамке, что брательник завтра едет со мною в столицу. Подбросив дровишки в печку, поставив две мышеловки на грызуна, прилёг на кровать. И как прилёг, так только утром раненько и протёр глаза, вырубило с вечера.

Глава 17

Позавтракал на скорую руку рыбьим холодцом или заливным, вместо ухи, до того хороша была рыбка, что такой навар насыщенный застыл. Собрался, главное деньги не забыть, саквояж, в него мешок на всякий случай, моточек верёвки и в путь. Пацаны протопят. У калитки встретил Ваську, он видно давненько поджидал, нос как у Деда Мороза покраснел. Объяснил парню, что в следующий раз пусть ко мне стучится или с окна наблюдает и не мёрзнет на дворе. Троица охранников согревалась на перроне. Не прождав и пол часа, отправились в Петербург. Со мной во второй класс не захотели, на нет и суда нет, езжайте в третьем.

На рынок сразу не поехали, а пошли искать лавку, где можно купить рабочую одежду. Это в наше время есть специализированные магазины, где можешь на любой вкус выбрать любую робу, а сейчас с таким не сталкивался. В одной лавке купил сорок рукавиц, в другой валенки для пацанов, Василия и его матери. Благо, что есть кому нести. Нашёл что-то напоминающее фуфайку, только этот зипун теплее, попросил Виктора запомнить, где купили их форменную одежду. Себе приобрёл что-то похожее для работы в цеху, штаны утеплённые.

Слегка нагружённые двинулись на рынок. Пришлось походить, прицениться, поторговаться. Нагрузил мужиков быстро. Сначала копчёного мяса из расчёта по фунту на нос, а носов двадцать два, крупы гречневой, что быстро разваривается и её хоть куда можно использовать, по фунту, столько же сахара, по две булки на нос ржаного хлеба, мыла по два куска и в конце купили почти восемнадцать кило картофеля. Получилось не хило, почти по двадцать килограмм в мешках. Со мною крепенькие молодцы, на плечо закинул и вперёд. Только решил, что лучше так мы понесём по посёлку, а сейчас возьмём телегу. Так быстрее прибудем на вокзал и картошка не подморозится.

На обратном пути, все ехали третьим классом, вагоны холодные и полупустые. Рабочие просто так не катаются. Стоимость билета в тридцать копеек, это одна треть дневного заработка. Практически подавляющее большинство работяг едва сводили концы с концами.

Василия отправил сразу же домой, по прибытии в Колпино, а сами припёрли продукты прямиком в цех. Народ приучили, что если начальник работу не останавливает, не подзывает к себе, то надо продолжать работать дальше и из-под тишка поглядывать, а что там такое принесли, да целых четыре мешка.

Стены подняли более, чем на половину, уже стоят коробки под двери и окна. Скамьи сколотили, а столы не все, вероятно сегодня закончат. Мастер печник выкладывает печь поварихи, ей придётся не только жарить, варить, а также выпекать. По идее, завтра должны закончить со стенами. Три дня они пусть схватываются и подсыхают. К перекрытию привяжут и дощатую стену, для надёжности. Инженер приобрёл две буржуйки, трубы к ним, в стенах выбили отверстия для вывода труб на улицу. Всё идёт своим чередом.

Надо зайти сегодня в больницу, посмотреть на ситуацию с пацаном. Что бы делёж прошёл без перегибов и криков, остановил работу и подозвал всех к мешкам. Объяснил, что каждый получит продукты к празднику, бесплатно. В дальнейшем, по возможности, организуем свой магазин, чтобы там торговали по закупочным ценам, а не по завышенным, коммерческим. Народ довольно гудел, такого в их жизни счастья бесплатного ещё не было. Может быть за пол часа и уложились, задержка была из-за сыпучих продуктов - гречки и сахара, остальное уже взвешено и отмерено ещё на базаре.

На прошлой недели всех предупреждал, что пока не наладим отопление, не прогреем помещение цеха, работаем восемь часов, но потом перейдём на десятичасовой график, чтобы быстрее построить. В дальнейшем, планировал работать по девять часов, в субботу восемь, воскресенье выходной. Но если надо будет что-то сделать срочное, переходим временно на десятичасовой рабочий день. На заводе смены были в основном двенадцатичасовые, потому, что цеха работали не останавливаясь в две смены. Металлургам вообще процесс нельзя было прерывать, особенно при плавки чугуна. Не многие работали десять часов, в основном женщины, которых было очень мало и старшие подростки -ученики, в прокатном и кузне, где реально тяжёлый труд.

Виктор наладил дежурство охранников. Инженер приглядывал за стройкой. Семён Александрович подкинул идею на весну и лето - провести ветку от заводских дорожных путей вдоль забора прямо к цеху. Сделать пандус и груз у нас. Только пока не обсчитал стоимость и затраты материалов. Задумка понравилась, но это удовольствие будет оплачено из моего кармана, скорее всего.

Заглянув в больницу, новостей положительных не получил, хотя парень жив пока и то радость. Узнал от санитарки, что приходили и кормили Фёдора, жар есть, почти постоянно спит. Попоили, горшок подали и опять сон. Фельдшера уже не застал. Шёл домой и размышлял, что если в ближайшие дни сепсиса не будет и пневмонии, что может доконать, тогда должен пойти на поправку парень. Подкормим, поглотает пилюли, молодой, должен выкарабкаться. Возьму к себе, пусть помогает кочегару и поварихи. Пострадала левая рука, будет работать правой, на этом жизнь не закончилась, не должна закончится.

Зашёл к хозяйке в дом, узнать, как подошли валенки. Поблагодарила, но потом выговорила полушёпотом, чтобы пацанва не слышала, что таких подарков делать не надо, нечем им рассчитываться за такие блага, да и она баба порядочная, а тут такие подношения. Что на это скажешь, вам повезло, что попался добрый барчук. Махнул рукой и пошёл отдыхать.

В пятницу, в канун Рождества, приехал в столицу пораньше, нагрел себе ванну и долго откисал. Три дня не мог помыться, побриться. Неприятные ощущения. Постоянно жить в таких флигельных условиях не хочу. Как разрешится вопрос с увольнением из корпуса жандармов, буду думать о серьёзном жилье. Чистенький и нарядненький, пару часиков поспавший, отправился на всенощную службу.

Народ в соборе гудел негромко, как пчёлы, на клиросе читали, туда-сюда сновали прихожане. Только на втором круге увидел Кухтериных, скромненько забившихся в уголок с глаз долой. Перебросились словами. У мужиков получилось сделать, что планировали, намекнули, что всё в порядке. Потом каждый сосредоточился на службе. Когда началась исповедь, меня прямо потянуло к батюшке. В душе столько накипело всякого, когда увидел своими глазами то, чего многие из нас стыдливо не хотят видеть - нищету, беспробудную безысходность простого человека, несправедливость. Выговорившись, покаявшись за осуждение, священник уделил немного времени и на вразумление. У нас завязался даже диалог, результатом которого остался доволен. Батюшка пообещал направить в Колпино сестёр милосердия, несколько трудников и монахов из Александро-Невской лавры и Свято-Троицкой Сергеева Приморской пустыни в помощь страждущим. Они должны навести порядок, привезут одежду, даже одеяла, продукты, лечебные травы для настоев. Попросил помочь с ночлегом, если что. Вообще-то в основном должен справиться местный батюшка-настоятель Свято-Троицкой церкви отец Иоанн Сперанский. К моему стыду, узнал, что на территории завода имеется часовня – св. Александра Невского и часовня при больнице во имя иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость». Заодно помогут местному клиру привести в порядок часовни к Пасхе и привезут праздничных куличей в больницу.

Сразу мне подумалось, что это за батюшка такой, что столько наобещал и так серьёзно озаботился на моё унылое описание положения людей в поселковой больнице. И только в ходе службы понял, что это же настоятель собора - протоиерей Андрей Шастин. Ничего не скажешь, активный пастырь. Поздравляя прихожан с праздником, не преминул сказать с амвона, строками из Евангелия о добродетели, что напоив и накормив нуждающегося, мы делаем это и Самому Богу, но только в духовном плане. Подаяния должны быть не из жалости, а из милосердия, искренне, от всего сердца. Попросил не забывать посещать больницы, где много страждущих и ждущих помощи, причём любой – уходом за больными и немощными, едой и деньгами.

Вот только теперь градус настроения у меня поднялся и на душе полегчало. После службы разошлись по своим квартирам и гостиницам, чтобы выспаться и в полдень будем праздновать в ресторане гостиницы «Европейская».

По каким-то известным только Кухтериным причинам, мы отметили религиозный праздник, всё же в номере. Особо есть не хотелось, больше говорили. Меня решили не посвящать во все нюансы и проблемы, что возникли при продаже алмазов. Ясно было одно, что где-то прокололись мои друзья и всё пошло по несколько иному плану. И только по этой причине решили сразу не делать турне по Европе, а отправиться в Америку, потянуть время, а потом, на обратном пути, когда пройдёт месяца полтора, когда вероятно шум уляжется, наведаются в Антверпен, Париж и Берлин. Заодно меня обрадовали, что помогут приобрести технику, только с условием, что потом, когда мы поработаем, «поколдуем» над ней, поделимся одним трактором и экскаватором. В Томске тоже нужна такая техника. Что-то подобное и предполагал, Кухтерины своего не упустят и в данном случае у меня есть выход. Кроме вина мы ничего не употребляли, были трезвыми. Завтра утром братья покидают Петербург.

По предварительным подсчётам, как выяснили Кухтерины, до Америки они доберутся менее, чем за десять дней, столько же времени на реализацию камней, затем поиск нужных компаний, заключение сделки и переход в Бразилию. На это уйдёт месяц. Обратный путь будет длиннее, а времени займёт меньше. И где-то в середине февраля, заказанная техника прибудет в Россию.

Все мы прекрасно понимали, что это по оптимистичным прогнозам, когда всё пройдёт без сучка и без задоринки, однако, как обычно, иногда попадаются на пути и овраги, о которых мы забываем. Перед тем как расстаться, ещё раз обговорили характеристики необходимой техники. Желательно было узнать, причём у механиков или инженеров, а возможно и у квалифицированных рабочих, что непосредственно работали на заводе, сборке данной техники, о нюансах, проблемных местах механизмов и агрегатов, что чаще выходит из строя. Делалось это для того, чтобы прикупить как раз те запчасти, которые потребуются в первую очередь. Хотелось, чтобы Кухтерины посмотрели инструмент, какие-нибудь технические новинки, чтобы поездка была не только за тракторами и реализацией алмазов.

Обговорили и новинки машин Европейского производства, особенно те модели, что столь были необходимы мне для переделки. Видно было по моим собеседникам, что не просто так они завели этот разговор. Думаю, что вскоре по Томску будет ездить первый автомобиль производства Франции.

Чтобы делать броневики, тягачи, нужно прежде всего шасси с усиленной рамой. Пока объяснил, что входит в это понятие, пришлось делать зарисовки. Чем отличается рама от шасси и корпуса или кузова. Рассказал о рамах, потому что тут есть нюансы. Даже поспорили немного. Всё же знания из моего времени убедили их, что спорить бесполезно. Можно сказать, что братья, хоть поверхностно, поднабрались в знаниях о техники и непросто будет их надуть, если кто-то подумает, что общается с восточными дикарями, в общем лохами.

Кухарка моя была отпущена на праздник, поэтому самостоятельно, на скорую руку приготовил себе завтрак. На службу воскресную не пошёл, был же на всенощной, да и званый обед меня сегодня ждёт. Спасибо Анастасии Никаноровне, что заранее приготовила мне костюм, отгладила все мои рубашки. Колебался в одном только деле, стоит ли орденскую колодку прикрепить на пиджак или не стоит. Решил, что надо, пусть видят, даже помощник министра возможно оценит, что общается не с бывшим студентом. Вероятно, что они в курсе, где служу и не будет лишних вопросов, а может наоборот.

Перед выходом из дома на вечеринку встал вопрос, а что собственно могу я преподнести или принести с собою принимающей стороне, а это как ни как заместитель министра. Не долго мудрствуя, решил купить бутылку дорогого шампанского, сладости, такое и в будущем прокатывало бы как универсальное средство. Фруктов не найдёшь, скорее всего, а цветы будут не в тему, если не знаешь ни вкусов, да и с самими людьми не знаком.

Чтобы не опоздать, а прибыть вовремя, решил взять извозчика, который оказался весьма продвинутым бомбилой. Пришлось сказать, что нужно прикупиться и оформить подарком к серьёзным людям по приглашению. Сначала заскочили на Невский проспект, тут даже в праздник полно открытых магазинов и салонов, но мы остановились у винного магазина «Лайнер». И тут меня взяли в оборот, пока не расспросили - куда, зачем, в каком качестве, примерный состав компании. И закрутилось. Кто-то побежал в цветочный магазин «Букет», за оранжерейными ландышами, другой метнулся в магазин «Жорж Борман» за сладостями, а по пути за фруктами в Елисеевский. На месте предлагали разные сорта вин от Барба-Николь-Клико или тоже неплохое «Моэт э Шандон», которое пробовали вчера с Кухтериными. Выбрал «Вдову Клико». На прилавке уже появились ленты, фольга, красивая бумага, вскоре принесли сладости и наконец прибыли фрукты. Пояснили, что такое можно заказать заранее и в нужный день привезут прямо на дом. Кто же знал, что всё так обернётся серьёзно. Поглядываю на часы, время поджимает. Ну всё, с такой корзиной точно не опозорюсь.

Стучался в дверь с табличкой «Оболенские» ровно за пять минут до оговорённого срока прибытия. Встретила горничная, приняла мой «натюрморт в декабрьскую стужу», верхнюю одежду и сопроводила в зал. Оболенские жили в одном из доходных домов почти в центре столицы. Не знаю, снимали они квартиру или это их личная, оформлена она красиво, нельзя сказать, что не скромно, вполне со вкусом. Встречали меня - чета Залесских и семья Оболенских, как сразу же понял, состоящей из мамы, папы и дочери, все окружили фортепиано и слушали прелестную барышню, которая неплохо музицировала.

Музыку услышал ещё от входной двери. При моём появлении, мелодия оборвалась и все повернулись ко мне. Горничная вышла из-за спины и передала корзину Марии Дмитриевне, так она обратилась к ней. – Проходите молодой человек, пригласил хозяин квартиры, сопровождая слова жестом, это моя супруга Мария Дмитриевна, которая протягивает мне руку, прилагаюсь к ней. Пётр Александрович Оболенский, протягивает мне руку, жму крепкую и сухую ладонь. Наша дочь- Анна Петровна, которая одарила меня только книксеном, продолжая стоять за инструментом. И наши друзья, которых вы Сергей Илларионович, знаете – Виктор Антонович и Елизавета Васильевна. Обратившись ко всем, глава семейства пригласил к столу. Усадили меня между хозяйкой и женой директора, а молодую посадили между главами семейств прям напротив меня.

Думаю, что это жу-жу не спроста, тут не только знакомство с высокопоставленным чиновником, но и с его дочерью, которой на вид можно было дать и восемнадцать и двадцать. Кто я и кто эти люди, губу не стоит раскатывать слишком уж сильно на эту сероглазую шатенку. На таких приёмах был впервые, если не считать аудиенцию у Марии Фёдоровны. Ведёшь себя напряжённо, чтобы ничего лишнего не ляпнуть. Этикет ё-моё, а его нарушать нельзя. По всему видно, что Пётр Александрович как-то уж давит на всех, типчик своеобразный. Если посмотрит на супругу, та сразу замолкает, голову опускает. Анна вообще молчит. Залесский чаще всего глупо улыбается, чем перечит хозяину. Во всю, как тамада старается его супруга, ей вся чопорность Оболенского до лампочки. И нельзя сказать, что она похожа на деревенскую хохотушку, однако без неё было бы совсем кисло.

Разговор за столом шёл обо всём и ни о чём конкретно. Немножко прошлись по моей персоне. Пётр Александрович не преминул поинтересоваться моим орденом. Тут пришлось отговариваться общими фразами, без конкретики, намекая, что служу в Отдельном Корпусе Жандармов, а служба порой не только опасна, трудна и очень часто не заметна глазу обывателя. Если никого не взорвали, не застрелили, то не значит, что не было желающих, просто их нашли и обезвредили раньше, чем они осуществили свои коварные замыслы. Поэтому у офицеров корпуса и звания растут и награды они получают не за просто так, бывают ранения и даже погибают. И когда Залесский сдал меня с потрохами, назвав моё звание, то Оболенский от удивления только и произнёс - «Да-с, преизрядно удивлён, так вы и генералом лет через десять станете». Заметил как тогда многозначительно переглянулись мамаши. Васильевна своим видом показывала, что мол говорила тебе, а ты не поверила. У Дмитриевны, наоборот, после лёгкого недоумения, появилась задумчивость и выражение, говорящее, к примеру, - «Ну надо же какой перспективный кавалер». И тут Анна чуть не испортила всё, к чему подводили взрослые свои намёки. – Мне кажется, начала она, служить офицером на флоте и в армии, значительно почётнее, чем быть душителем воли народа который не может донести до императора свои чаяния и горести.

У главы семейства в этот момент был мгновенно, хотя с небольшими всё же затруднениями, проглочен кусок буженины, а рука которая держала нож, громко его поклала и быстро потянулась к бокалу вина, чтобы успеть пропить, тем самым помогая плохо пережёванному куску мяса. Мать зыркнула и опустила голову, а Антонович застыл с недонесённой ко рту вилкой. Васильевна вмиг поняла, что барышня сморозила такую хрень, которая рушит все старания предпринятые для этого застолья.

Что бы как-то смягчить ситуацию, пришлось высказаться. -Понимаете, Анна Александровна, то о чём вы сказали, равносильно тому, как бывает в нашей личной, обыденной жизни. Когда человеку хорошо, он здоров и при деньгах, должности, то и вокруг него много крутится людей. Заискивают, смотрят в рот, хвалят на каждом шагу, что-то ждут от него или даже сами просят каких-то благ. Друзья да и только, до самого гроба и не как не меньше. Тут вдруг, этот человек заболевает, очень тяжело, врачи не дают никаких утешительных обещаний. С должности сняли, деньги очень быстро уходят на лечение, как вода сквозь пальцы. И что вы думаете, ему помогают его друзья? Нет, они оказывается разбежались по своим делам, домам и квартирам, у всех сразу появились неотложные дела. Бросили тяжелобольного, не посещают, взаймы не дают. Рядом со страдальцем останутся близкие и то, возможно не все, а те, кто ценил его и просто любили, за то, что он есть и от него ничего не старались получить. Так же и мы, синие мундиры, а не разнаряженные павлины, с серебряными пуговицами и такими же аксельбантами, без всякой позолоты, выполняем свой долг перед императором и Отечеством. Думаю, что никто не слышал о том, что какой-то жандармский полковник устроил попойку в престижном ресторане столицы, где текли реки шампанского. Зато такое изредка случается почему-то с гвардейцами. Про флотских не скажу, потому что не знаю таких случаев. Даже сидя за этим прекрасным праздничным столом и нисколечко не сомневаясь, что вы все замечательные люди, вот только не могу вам открыть тайну получения своей награды. Думаю, скорее просто уверен, что вы Анна Александровна, слегка погорячились.

Обстановка слегка разрядилась. Попробовали моё полусладкое шампанское, за знакомство, за праздник, а потом всех слегка отпустило. Через пол часа, мы мужички отведали коньячку, а дамы додавили Клико и стало наконец совсем замечательно. Самое главное, что главу семейства несколько расслабило и он более мягче, что ли стал вести себя по отношению к присутствующим. Это почувствовали и его супруга и Елизавета Васильевна. Импровизированная тамада предложила помузицировать. И что удивительно, первым такую идею поддержал Пётр Александрович.

Не сказать, что это с восторгом приняла и Анна, но естественно подчинилась, перешла к инструменту и пока мы со своими стульями передвигались к фортепиано, барышня играла что-то лёгкое, возможно даже импровизировала. Мария Дмитриевна предложила романс «Сирень». Произведение это уже не раз слышал, даже на гитаре его играла в Томске Лена. Слова себе было переписал, к сожалению полностью так и не запомнил. Чётко знаю, что написал его Рахманинов на стихи поэтессы Бекетовой. Хором петь всегда хорошо, забыл слово, не беда - пропустил, вспомнил, продолжил со всеми. Получилось душевно.

Анна, как необъезженная лошадка, в разных смыслах, опять решила донять гонителя свободы, то есть меня. – У вас Сергей Илларионович, есть любимый поэт? Вот заноза, подумалось мне, а с виду и не скажешь, что такая въедливая, а может мстительная? Ещё в Томске по случаю купил Тютчева. Этот поэт мне нравился как человек, дипломат, да и стихи у него неплохие. Освежил тогда в памяти школьную программу. Мой сын этих стихов не учил по очень банальной причине - исключили из школьной программы всё русское. – Несомненно, мне поэзия, принял я вызов, как и проза не чужды. Вот к примеру, Фёдор Иванович Тютчев.

«Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать-

В Россию можно только верить.»

Глава семейства Оболенских так растрогали строки, что он подошёл ко мне и пришлось приподняться, обнял довольно крепко, а потом сказал глядя на Залесского. - Да, смогли вы ещё раз удивить, ведь это моё любимое четверостишье, как жизненное кредо. Может этот пиит взять за душу, как бы обыкновенные явления, которые мы не замечаем, он передаёт так, что слыша такие строки, просто застываешь в изумлении. Вот к примеру, его «Декабрьское утро»:

На небе месяц - и ночная

Ещё не тронутая тень,

Царит себе, не сознавая,

Что вот уж встрепенулся день…

Когда закончил последние строки Пётр Александрович, эстафету приняла Анна, прочитав то же великолепное стихотворение Тютчева- «Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора…», казалось, что тут такого необыкновенного, начало осени, всё убрано и скошено, но нет, поэт замечает, что стакан не пуст на половину, а наполовину полон. Замечает и прозрачный воздух, лучезарный день, один возможно из последних, тонкий волос паутины, небесную лазурь. И поля не голые и пустые, а отдыхающие.

Оказалось, что люди читают, заучивают наиболее понравившиеся произведения и не стесняются обсуждать. Все раскрепостились и уже никто никого не подначивал. Периодически за инструмент присаживалась Анна. Как оказалось, пролетело два часа почти незаметно. Горничная поменяла приборы за столом и нас пригласили на чай. Выпечка была домашней и весьма не дурственной, стоит признать. После стола мы разделились, мужчины пошли разговаривать в кабинет к хозяину, а дамы просто остались в гостиной, переместившись в кресла.

Глава 18

В книжных шкафах Петра Александровича литература практически вся профессиональная. Он немного рассказал о себе, что бывший инженер путеец, работая над собой, повышая профессиональный уровень, выбился на вершину своей профессии. Стал тайным советником и замом министра вернее товарищем министра. Это уже третий класс в табели о рангах, генерал-лейтенант по армейским прикидам. - Не обошлось без рекомендаций высокопоставленных особ, куда без них, объяснял он мне, вы молоды и надо обзаводиться людьми, которые составят вам протекцию, а кто-то и потянет за собою или просто протолкнёт вперёд. Вот мы с Виктором Антоновичем, знаем друг друга без малого двадцать лет. Бывает, что помогаем друг дружке. Вот и он не просто так стал директором завода. – Только тебе как-то не везёт, начал было Залесский, засиделся, понимаешь ли на одном месте, наверно годков шесть, как в товарищах министра и ни шажочка вверх. – Понимаешь ли Виктор Антонович, мой дорогой друг, министерство путей сообщений, как тебе известно, возглавляет Хилков Михаил Иванович. И что я вам господа скажу, что заслуженно он на этом посту. Много у него достижений и вклад в развитие железной дороги преизрядный сделал. Кто-кто, но я-то знаю, что заслуги у него по его делам славным. Был бы кто другой, по жиже, схарчили б, а возможно и меня продвинули на его место, да не судьба, я может и не хуже, только и не лучше. Скажу откровенно, что стал он здоровьем сдавать, в последние пару лет, это факт. – И к чему это ты, спросил Виктор Антонович? – К тому, что если по здоровью снимут министра, а я не займу его место, то другой министр, сковырнёт меня и протолкнёт своего человека, совсем безрадостным тоном ответил Оболенский. Хилков князь из княжеского рода. Мой третий класс дал мне считаться «личным дворянином», а по сути я такой же работяга как и ты. Михаил Иванович в своё время поспособствовал и назначили Оболенского его товарищем. Думаю, что направят меня туда, где уже и останусь до конца. Как никак стукнуло пятьдесят пять годков.

Слушал этих двух ворчунов и понял одно, что Залесский без Оболенского тоже долго не протянет. А Пётр Александрович, хоть и боится за своё кресло, всё же государственник, чётко понимает свою роль, место и главное высоко ценит своего, так сказать, конкурента-начальника и не подсиживает его.

Начали складываться потихонечку в голове пазлы. А что если… - Пётр Александрович, обратился я к Оболенскому, может это и не моё дело, но возможно смогу вам помочь кое в чём, только ответьте мне на парочку вопросов, чтобы у меня сложился план действий. Беру паузу, молчу и смотрю на реакцию собеседников. Друзья переглянулись, только директор завода пожал плечами, показывая тем самым Оболенскому, что не знает о чём пойдёт речь.

Пригубив немного коньяка и закусив шоколадом, стал излагать свои мысли. – Вы правы Пётр Александрович, как конкурента вас никто не потерпит, если придёт новый министр. В этой сфере вы человек, что называется, знаете своё дело досконально и поднялись на вершину не просто так. Думаю, что вам надо внести такое предложение, которое никто не смог бы не заметить. И тогда, появится возможность занять пост министра. Или второй вариант, заявить о себе после реализации серьёзного проекта под вашим руководством. Вы долго были на вторых ролях и ваши заслуги шли в копилку министра. Пора и вам в собственную корзинку кинуть пряник, да побольше и послаще.

Такое предложение, даже без конкретики, весьма заинтересовало как одного, так и другого моих слушателей. – Ну-ка, ну-ка, мы во внимании молодой человек, как бы с ехидцей ответил хозяин кабинета. – С истории начну. Встретились в подворотни два старых пса. Один тут жил с щенячьего возраста, а второй во двор выходил только с хозяином, потому что был породист и должен жить исключительно в тёплой квартире. Дворняга, посмотрев на промокшего и дрожащего от холода соседа, спрашивает - за что же тебя выгнали? Породистый отвечает, - да понимаешь, сосед, просто когда надо было мне своего хозяина лизнуть, я перепутал и укусил, вот и результат. – Ах-ха-ха, рассмеялся Оболенский, а следом и его друг. Этому ротмистру палец нельзя в рот класть, откусит кисть, понял намёк. Хочешь просто помочь, ну ладно, всё равно интересно, излагай. – Помочь хочу, но и не совсем безвозмездно, потому что тут мы все втроём будем играть как бы каждый свою роль по отдельности, и в тоже время зависеть будем друг от друга. Сбой у одного, приведёт к проблемам и у остальных, лишь в разной степени тяжести. – Ну надо же, не унимался Оболенский, лизать не хочет, кусать тоже, но у ноги сел же, как бы обратился к Залесскому, подчёркивая, что всё равно заигрывает пёс с хозяином. – Так, да не так, уважаемый Пётр Александрович, можно сесть рядом, поднять голову, раззявить пасть, вывалить язык и преданно смотреть в глаза хозяина, жадно ловя каждую его команду. Можно и по-другому, просто сесть или даже стать рядом и смотреть не на того, кто выше тебя, а вперёд, принюхиваясь и прислушиваясь к шорохам и запахам. – Хорошо, Сергей Илларионович, убедили, по второму варианту и сам поступал, а первый не приемлю. Жду конкретики. – В начале скажите, ваше министерство путей сообщения ответственно за что, за какие пути и дороги, спросил я замминистра? – Хм, вопрос не сложный, прежде всего в нашем ведомстве железнодорожные и водные пути, начал пояснять Пётр Александрович. К последним относятся -судоходные реки и порты. А также мосты, тоннели и железнодорожные телеграфы. Были случаи, когда наше министерство принимало участие в строительстве шоссейных дорог государственного значения, например, шоссе Москва-Петербург. Но дороги такие проложены и мы ими не занимаемся. За это отвечает Министерство Внутренних Дел. Грунтовые и сельские дороги в ведомстве земства.

Про себя подумал, поэтому и дороги у нас такие убогие, что не то ведомство их строит и отвечает за них. – Открою вам обоим тайну, которая скоро таковой не будет. Все силовые ведомства - морское и военное, внутренних дел, корпус жандармов и пограничная стража - претерпят изменения согласно государственной реформы. И мне чего-то кажется, что фон Валь, очень не захочет иметь на своём балансе дороги. Потому, что его министерство должно выполнять другие функции. Дороги отойдут в ваше ведомство. Естественно, у вас будет много возражений, но это в тоже время ваш шанс.

Непонимающе смотрел на меня Оболенский. – Вы хотите, чтобы я взял на себя … немного подумав, как бы подбирая слова, шевеля губами, продолжил - даже не хомут трёхпудовый, а дохлую лошадь на плечи, изрёк изумившийся Петр Александрович? Не пойму замысла, а вы тогда причём, хвост и копыта будете помогать нести? – Поясняю, продолжил я. Дороги грунтовые или отсыпные гравием прокладывались ещё до того, как был изобретён паровоз и соответственно не существовало железных дорог. Железку прокладывают кратчайшим путём, чтобы экономнее было. Сейчас эти пути не совпадают, думаю, что почти все. А теперь представьте, что через десять лет, по дорогам будут носиться автомобили, чаще, чем поезда, телеги и повозки. Если сейчас на телегу можно загрузить до тонны груза, то на грузовик французского производства поместится уже до пяти тонн чистого груза. Понимаю, что реки и море ещё очень долго, если не всегда будут самым дешёвым способом перевозки грузов. На баржу можно взять до пятьсот тонн, на пароход до одной тысячи тонн. Только водный путь сезонный. Всё равно, основные пути доставки груза, независимо от времени года осуществляют железка и шоссе. – С этим согласен, подтвердил Оболенский. По матушке Волге, если мне не изменяет память, один пуд зерна обходится на сто вёрст в ноль целых, три сотых копейки, иногда до пяти сотых. Из Москвы в столицу, один пуд груза, обходится в двенадцать копеек, по железной дороге. По шоссе, один пуд на сто вёрст, потянет на тридцать копеек и выше. – Спасибо что конкретизировали Пётр Александрович, продолжу. Железки у нас почти все однопутные, что снижает пропускную способность, увеличивается время доставки грузов и пассажиров. – Вновь извиняюсь и подтверждаю, что двупутные дороги только из Москвы до Петербурга, из Москвы до Нижнего Новгорода, только частично двупутная. Австрияки проложили два пути до Варшавы, а с нашей стороны однопутка в четыреста вёрст до Вильно. Хочу добавить, что не от хорошей жизни так получилось. Второй путь увеличивает до восьмидесяти процентов стоимость прокладки дороги. К примеру, одна верста однопутной дороги стоит семьдесят тысяч, а двупутной - сто двадцать тысяч рублей. Вот поэтому строим две однопутные линии в разные регионы, чем одну двупутную. Раньше считали, что низкая плотность движения, не мешает перевозкам. Сейчас, к сожалению, ситуация меняется в худшую сторону. От Москвы до Киева восемьсот шестьдесят вёрст одной ветки и двадцать восемь разъездов.

Смотрю, что замминистра хорошо владеет информацией, оперирует цифрами, молодец дядька. - К чему веду всё же, продолжил я, надо увеличивать и грузопоток, который способствует промышленному развитию страны, но и не забывать о региональном развитии. Железка всё же приоритет — это скорость и грузоподъёмность, а шоссейные дороги - как вспоможение, а под час войны и большое подспорье. Разбомбили железку – быстро не восстановишь, а шоссе - ремонтируется за считанные часы. Дороги государственной важности, по-другому стратегически важные, надо делать рядом с железкой и асфальтированными. На последнем слове мои слушатели скривили физиономии, а замминистра вообще со скепсисом так взглянул, что мол ты парень говоришь сладко, а дурак -дураком на деле оказался. Однако я всё равно продолжил. - Почему будет касаться нас троих. Во, первых, вы, Пётр Александрович - проталкиваете идею асфальтирования стратегического шоссе, одновременно настаивая на второй ветке в направлении на Киев, далее на Николаев и Одессу, потом Москва-Варшава, Рига-Каунас-Сувалки, Минск-Брест-Люблин, Архангельск-Мурманск. В дальнейшем связать Одессу-Севастополь и Новороссийск. Это то, что вы успеете сделать до войны. Виктор Антонович - директор завода, на котором в моём экспериментальном цехе, будут выпускаться грузовики, экскаваторы, трактора и тягачи вместе с катками. Директор с меня сдувает пылинки, получая свою часть от сделанной работы. В конечном итоге, вы сделаете важный участок дороги, на вас обратят внимание и поставят министром. Тогда уже вы продолжите развивать не только Транссиб, но прежде всего восточную часть России подготавливая её к войне, выиграв которую, не забудут и про вас. Нам от министра заказы, от нас их исполнение. Россия впереди всех.

На лице Оболонского не было уже скепсиса. – О какой войне вы говорите, Сергей Илларионович, спросил Пётр Александрович? – Если это только между нами, скажу, ответил ему. – Да вот вам крест, перекрестившись, достал нательный большой серебряный крест и его поцеловал. – Если так, то скажу на ухо. Виктор Антонович, ничего не обещает и может по секрету рассказать всему свету. – Что вы в самом деле, возмутился Залесский, я тоже целую крест. Поцеловал нательный крестик и осенил себя так же крестным знамением. – Раз так, начал я, то думаю, что вероятно в четырнадцатом, а возможно и раньше, если англичане не поторопятся в своих интригах, у нас будет война с германцами. Видя удивлённый взгляд, начал пояснять. Колоний у них почти нет, развивается экономика быстро, как и увеличивается население. Смотрите, как они строят дороги, качественно, быстро, потому что механизация работ на высоком уровне, с севера на юг и с запада на восток. Это им позволит очень быстро перебрасывать войска, технику и боеприпасы, хоть к Франции, хоть на наш фронт. Кроме шоссе, на котором скорость автомобиля будет не ниже железнодорожного, прокладывают и линии железных дорог. Понимаю, что территории несопоставимы. В Европейской части нашей империи могло бы поместиться десять германских империй. Размеры нас и удручают, в этом плане, но и спасают, что быстро не получится захватить. В запасе есть лет пять, как минимум. Максимум десять. Германцы быстро строят флот, в том числе и подводный. Принимается на вооружение хорошая винтовка Маузера, делаются пушки крупного калибра. Что у нас, вы и сами знаете. Летом и зимой мы ещё кое-как сможем осуществлять переброски, как по дорогам, так и паровозами, но распутица осенне-весеннего периода может поставить на грань катастрофы целые армии, при интенсивных манёврах на фронте.

Оболенский молча подойдя к своему рабочему столу, на котором стояла бутылка коньяка. Жестом показал - на долить кому-то и получив отрицательные жесты, сам себе налил немного, стал прохаживаться по кабинету. Было видно, что мысли его одолевают серьёзнейшие. И жёсткие черты лица и холодные голубые глаза, военная выправка – говорили о решительном человеке, не выставляющем на показ свои чувства, но это не значит, что их не было. Вероятно всё в нём клокотало, как коньяк в бокале, что он держал в руке, периодически взбалтывая и принюхиваясь к аромату. – А вы знаете, наконец начал он говорить, после продолжительного молчания, если бы вы, Сергей Илларионович, служили в кавалерии, то наверно гнал бы вас канделябром, по лестнице, на первый этаж. Памятуя, что вы жандарм, а мне постоянно приходилось общаться с вашими коллегами, постараюсь прислушаться к таким прогнозам. И прошу, только господа между нами, вспомнилось, что за несколько месяцев до начала войны с японцами, нас с министром пригласили в Царское село на аудиенцию. Неожиданностью это не было. Но на совещании был Виктор Вильгельмович, он тогда был командиром корпуса, Плеве, разведка, МИД и император взял слово именно с меня и Михаила Ивановича, что услышанное не подлежит огласке, а говорили как раз о будущей войне. Приоритет военных грузов, военных эшелонов. И хорошо, что так заблаговременно мы были проинформированы, пропускная способность низкая. Главное, нас предупредили, что не должно быть паники и суеты. Вспоминаю и думаю, что только разведка могла дать такие сведения, заранее предупредить, а если бы всё случилось неожиданно. Даже и думать не хочется о последующем трагизме.

Ох, как ты прав, Пётр Александрович, подумалось мне. В прежней истории так оно и было. А ещё хуже будет на западном фронте в первую мировую, когда распутица не будет давать возможность быстро перебросить силы с одного места в другое, а ещё ужаснее, когда есть что доставить на фронт, а не можешь, потому что нечем или дороги размыло. – Примите мои слова на веру, обратился к Оболенскому опять я, сведения точные, а время условное, оно зависит от многих факторов. Если мы не будем делать некоторые вещи на перспективу, то не подготовимся. У нас в распутицу нет дорог, только направления, а такого не должно быть в сильном государстве. Следующая война будет манёвренная, много чего нового применится в ней. Сейчас пытаются создать аэропланы, а через десять лет их будут сотни и они примут активное участие в боях. Больше будет выпускаться машин и скорость их возрастёт. Заглядывая в далёкое будущее, скажу вам так, что грузовая машина с прицепом, будет перевозить более сорока тонн, а в среднем двадцать-двадцать пять.

Посмотрев на меня внимательным взглядом холодных глаз, замминистра ничего не сказал. Вновь присел в кресло. – Вы случаем не родственник Жюль Верна, Сергей Илларионович, спросил меня Залесский? – Виктор Антонович, начал я, тот писатель фантазировал, мечтал и только предполагал, что такое возможно когда-то будет. И он прав, не совсем так, как он всё описал в своём романе, однако будет и даже ещё лучше и одновременно страшнее. Что касается строительства асфальтированного шоссе параллельно железной дороги, то это оправдано по многим причинам. Для нас важно то, что вагон доставит щебень близко к прокладки дороги, так экономится время, уменьшается стоимость. Да, согласен, будет дорого. Если начать с главных дорог и только асфальтировать пригороды городов, а в городах начать с центральной улица, а лучше с объездной дороги, потом подъездные пути к мостам, мосты и порты, то мы облегчим себе жизнь, быстрее будут доставляться грузы. Увеличится грузообмен, регионы начнут быстрее развиваться.

- Всё правильно вы говорите, вышел из молчаливого состояния Пётр Александрович, полностью поддерживаю. И до вас были некоторые идеи, а как в Сибирь и на Дальний Восток дорогу тянем, с какими усилиями физическими. Главное, где взять средства на такие грандиозные дела? И ещё один такой знаете ли технический нюансик, маленький при маленький - асфальт, в наших суровых климатических условиях, разрушается, не выдерживает. В Европе другой климат, помягче нашего. – Тогда и я вас спрошу, обратился я к Оболенскому, у финнов теплее, чем в Москве или Челябинске?

Не даром спросил замминистра, помнится мне, что читал одну очень интересную статью о том, что эти северные жители прокладывали асфальт даже зимой и держался он в три раза дольше, чем в Российской империи, укатанный в тёплое время года. На это не обратил бы внимания, но писал человек, который не просто критиковал рукожопых соотечественников за укладку асфальта в лужи и мороз, а рассказывал, как это делали в казалось допотопных временах и тяжёлых климатических условиях.

Немного помолчав и подумав, а возможно и вспомнив кое-что, Оболенский поднял руки вверх. – Уели меня, забыл, что разок был в Великом княжестве Финляндском и действительно, там уже есть асфальтированные дороги. И вы даже знаете, почему у них получается, а у нас нет? – Секрет прост. Что бы был ароматным чай, не надо экономить лист при заваривании. Так же и здесь. Необходимо соблюдать технологию, комплекс мер, нарушая которые всё идёт коту под хвост. Она такова - утрамбовывается верхний слой грунта, потом укатывается слой крупного щебня толщиной в двадцать сантиметров, потом пять - десять сантиметров среднего щебня укатать, сверху пять-семь сантиметров песка и кладётся первый слой асфальта в четыре сантиметра, где щебень мелкий. Потом кладётся второй слой в пять сантиметров, где щебень крупнее, а сверху рассыпается такой же по размерам щебень одним слоем. Прямо на асфальт и укатывается. Это повысит износоустойчивость покрытия. Обочины должны отводить воду стекающую с полотна.

Как-то не добро посмотрел на меня Оболенский. – А вот скажите мне Сергей Илларионович, для чего мы не делаем сплошные рельсы? – Представляю процессию, которая бы тащила рельсу в пол версты. Это лирическое отступление, а то вы Пётр Александрович, видно решили поставить мне цугцванг, но не выйдет. Вы правы, что и металл, что и дорожное полотно в жару увеличиваются в размерах, а зимой, наоборот сжимаются. Так вот, когда кладётся первый слой, то делается отметка через каждые пятьдесят метров, хотя правильнее было через двадцать пять. На эту отметку кладут сетку металлическую сто на сто миллиметров с захватом по пятнадцать сантиметров в обе стороны от метки. Сетка цельная или с перехлёстом, если с двух частей. Второй слой асфальта её прижимает. В этом втором слое делается пропил глубиной в четыре сантиметра, как раз по середине ширины сетки, не касаясь её. В пропил, а правильнее в температурный шов помещается крупный песок пропитанный дёгтем, сверху можно слегка промазать битумом и просыпать песком. Такая дорога будет стоять не два-три года, восемь - двенадцать лет. Это не освобождает дорожные службы от возможного ремонта покрытия. Ситуации бывают разные на дороге. За дорожным покрытием надо следить. Битум из Баку, щебень по месту строительства или из соседнего района. Дёготь местный, как и песок.

Долго молчавший Залесский не выдержал. - Если так делать дорогу, то действительно она будет надёжной. Только цена версты будет заоблачной. Впрочем можно и посчитать, ты не против Пётр Александрович? – Запросто, бумаги не жалко. Покопавшись в ящике стола, Оболенский выложил лист бумаги, взял ручку и стал писать. Начнём с земляных работ, это самый первый этап – выровнять и уплотнить верхний слой, подсыпать, где надо, убрать лишнее. Рассчитываем всё на версту. Суммы в сорок рублей достаточно. Крупный щебень слоем в двадцать сантиметров. Цена за куб примерно руб двадцать. Достал счёты и пощёлкав костяшками выдал: примерно сто двадцать восемь кубических метров. Итого - сто пятьдесят четыре рубля. Средний щебень слоем в пять сантиметров, он дороже, уже по полтора рубля за куб. Всего выходит тридцать два куба, а в итоге получаем сорок восемь рублей. Далее, песок слоем в шесть сантиметров. Шестьдесят копеек за куб. и тридцать восемь кубов всего, получим двадцать три рубля в целом. На асфальт нужен битум и мелкий щебень. Знаю цену только низкосортного битума - шесть рублей за тонну.

Считал, считал и доложил. - Приблизительно пятьдесят восемь тонн, а потратим на него уже триста сорок шесть рублей. Мелкий щебень ещё дороже, чем средний - целых два рубля за куб. Слой посчитаю сразу в девять сантиметров. Получится дороже, так второй слой из более крупного щебня, а значит дешевле. Ну да ладно. Примерно потратим триста двадцать кубических метров и в итоге выйдет шестьсот сорок рублей. Далее, дёготь возьмём по двенадцать рублей за куб. и толщину шва в пол сантиметра. Задумался, повозился с костяшками. На версту получается сорок два шва, если делать через двадцать пять метров. Пока без экономии посчитаю. Выходит одна целая и три десятых куба, а значит всего тратим шестнадцать рублей. Проволочная сетка. Это обсчитай ты, Виктор Антонович, мастер ты наш по железякам. – Ой как трудно, отозвался директор завода, заскучавший немного. Пиши дорогой. Умножай сорок два шва по шесть метров на длину сетки в шесть метров, толщиной проволоки, нет только ширину полосы в ноль три метра. – Ага, отозвался Оболенский, получим восемьдесят метров в кубе. Чуточку округляю, так проще. – Теперь умножь, продолжил директор, сорок копеек стоит квадратный метр. – Вышло тридцать два рубля, подсчитал Оболенский и огласил цену сетки. Мы забыли, что швы надо ещё нарезать. Думаю, что в семьдесят рублей вложимся. Стоимость работы по укладке асфальта зависит от того, чем будем трамбовать или укатывать. При укатке надо учесть стоимость аренды катка. Утрамбовка уже совсем другая цена. Помню, что на Невском проспекте укладывали асфальт, то цена была приличная. Допустим у нас будет это стоить пять сотен рублей. Теперь надо сложить стоимость материалов и стоимость работ.

Через пять минут мы получили результат. – Некоторые вещи мы скорее всего не включили в общую стоимость, подытоживал свои расчёты Пётр Александрович, но всё равно, сумма изрядная получилась – две тысячи триста тридцать рублей. – А если мы увеличим расстояние между швами, в два раза и уберём сетку, предложил я такой вариант, это можно попробовать на второстепенной дороге в пару вёрст, чтобы выяснить скорость её разрушения и во что нам обойдётся экономия на сетке и швах. – Если принять как упрощённый вариант или временный, так сказать ускоренный. Хорошо, сейчас обсчитаю.

И начал Оболенский орудовать костями на счётах периодически заглядывая в листок с расчётом стоимости материалов и работ. Вскоре, результат был готов. -Господа, получается всего полторы тысячи за версту. Заманчиво. Но как говорится - скупой платит дважды. Есть над чем подумать. Когда труд у нас практически ручной, то много не успеешь за тёплый сухой сезон сделать. Нужна техника, о которой вы говорили, Сергей Илларионович. Вот если бы к весне были у меня парочка тракторов, несколько грузовых машин, каток. Асфальтовый заводик надо строить на месте. И сколько таких надо построить от Киева до Одессы? Хотя их можно потом загружать при ремонте или прокладке местных дорог. И чем больше погрузишься в этот дело, тем больше возникнет вопросов. А соответственно и стоимость дороги будет увеличиваться.

Несколько минут мы поседели молча. Дамы наверно в прострации. Мужики ушли и о них забыли, а времени прошло более часа, как мы сидим в кабинете. Вот и намёк нам - Анна заиграла на фортепиано, а мамаши запели, правда что-то заунывное. На нервы нам подействовать решили? Как бы прочитав мои мысли, подал голос Залесский. -Господа, мы что-то про дам забыли, намекнул нам Виктор Антонович, мол не пора ли к ним присоединиться. – Действительно, отвлеклись немного, но что хочу сказать, Сергей Илларионович, обратился ко мне Оболенский, мне ваш подход к делу импонирует. Несколько дней мне надо на более детальные обсчёты, переговорить с нужными людьми, обдумать некоторые моменты и к январю буду готов вновь встретиться, с превеликим удовольствием. Надо будет обговорить финансовые вопросы, да и вообще может возникнуть масса всякого. – Благодарю за понимание, Пётр Александрович. Предлагаю встретиться на новый год, опять праздник и совместим приятное с полезным. – Уверен, вы мне не дадите заскучать в следующем году, смеясь и похлопывая меня по плечу, увлёк из кабинета Оболенский меня и директора в зал, где музицировали дамы.

Глава 19

Давно утро понедельника для меня не было таким не добрым, причём во всех смыслах. Плохо смешивать коньяк с шампанским, тем более мой организм не привычный к спиртному. В Томске год назад навеселился так, что не помнил, как эта веселуха проходила. Вчера было всё вроде бы чинно. Залесские остались ночевать у своих друзей Оболенских, а я приехал к десяти часам ночи. И сейчас, сделав лёгкую разминку, сижу в кресле. Завтракать не хочется, но чай попить надо. После алкоголя организм требует жидкости. Сходив на кухню и закипятив воду, заварил чай и жду пока он не настоится. Через окно видно, что ночью был снег и сейчас дворник гребёт его лопатой.

Вновь усевшись в кресло с кружкой чая, припомнил вчерашнее. Залесский в присутствии своего друга или хорошего приятеля, не пойми какие у них отношения, несколько подавлен или закрепощён. Зато на заводе хвост веером держит. Оболенский давит на людей, почувствовал это и я на себе. По первой не удобно или скованно ощущать себя. Пересилил своё состояние и старался держаться думаю достойно. Всё же я юнец по сравнению с ним и марку надо держать. Однозначно он не вызывает отвращение, наоборот, Пётр Александрович, человек дела, которое ему нравится и не безразлично, это точно. Скорее всего не казнокрад и если дают на лапу, вероятно берёт, не вымогатель и не льстец. Достаток в семье чувствуется. С ним конечно иметь дело можно. И если не получится ему занять пост министра, то не беда. Оболенскому надо организовать компанию, которая будет прокладывать дороги и название пришло в голову - «Росавтодор». Если у него будет целый парк машин, да оставшиеся связи на железке, то можно прихватизировать с десяток вагонов потрёпанных за бесцень, отремонтировать и использовать при прокладке как автодорог, так и железнодорожного полотна. Будет делать не только быстро, но и качественно и госзаказы не заставят себя ждать. А если учесть, что железные дороги у нас есть и частные, то копеечку можно зарабатывать не малую.

В случае, когда Оболенского всё же поставят на пост министра, вдруг повезёт ему, тогда надо предложить организовать акционерное общество, куда пригласить можно и Кухтериных, только не всех сразу, самому войти, естественно, куда уж без Петра Александровича и кого он сам захочет привлечь. Директором подберёт надёжного и грамотного инженера -дорожника. Тогда мои капиталы не будут лежать грузом в ячейке, а будут приносить пользу стране и прибыль хозяину.

Анна запала в душу, чего греха таить. Грациозная, себе цену знает. Что в ней нравится больше всего? Наверно многое. Одевается сдержанно-аристократично, украшений минимум. Причёска простенькая, в тоже время элегантно уложила волосы. И глаза у неё тёмно-серые, с тёплым оттенком, кажутся то проницательными, то мечтательными. Умна, сообразительна, но на показ не выставляет это, видно маман в этом направлении хорошо поработала - от слишком умных невест женихи шарахаются и она знает это.

Всего на несколько минут нас оставили вместе, как бы наедине и удалось выяснить, что не любит суету больших компаний, светских развлечений. Больше нравится читать, играть на фоно. Толстой, Чехов, Пушкин, Фет, Тютчев - вполне достойный выбор и предпочтение. Недоверчивость в отношениях присуща, может потому, что только познакомились? Время покажет.

Время к полудню, поэтому решил пообедать тем, что можно быстро приготовить. Из всего наличного взял самое простое - сварил гречневую кашу с тушёнкой. Пока укутанный казанок упаривался закутанный в одеяло, быстро сходил в лавку за хлебом.

Прогулявшись по свежему воздуху, у меня возникла идея - не терять сегодняшний день, а съездить к «Хромому» и всё же перетянуть его в Колпино. Не думаю, что он так будет держаться за свой бомжатник. И если согласится, то буду искать ему жильё. А второго или третьего января вместе и переедим. Темнеет сейчас быстро, поэтому частично добрался на коляске, потом на санях. Не до конца конечно, туда боятся ехать, район неблагополучный. С километр петлял в сумерках, держа заряженный пистолет в кармане. Народ конечно «зажигал», слышны песни, правда в домах. На улице мороз крепчает, дурных нет, чтобы пьяным замёрзнуть. Поэтому мне наверно и повезло, что никого не встретил по дороге. Добежав, потому что слегка подмёрз и шёл поэтому рысцой и весьма удивился, что дверь то приоткрыта в мастерскую Семёныча. Проформы ради постучал пару раз и позвал Фрола, но в ответ тишина. Зайдя во внутрь, понял, что арендатор слинял. Помещение пустое, всё барахло и инструмент он забрал.

Адрес его дома у меня был и как его найти в темноте? Решил всё же попытаться. Возвратившись немного назад, постучался в дом, где в окне едва теплился огонёк. Стучать и грюкать в калитку пришлось долго, но никто не выходил. Видно тут народ учёный, в переделках бывал. Перелез через заборчик и постучал в окошко. Через пару минут за дверью спросили -«Чаво надобно?» Поинтересовался нужным адресом и конкретно Фролом. А в ответ – тишина, думал, что так меня неназойливо послали куда подальше, но оказалось, что ошибся. Собрался было уходить, как за дверью опять меня окликнули и рассказали как найти Фрола.

С полчаса мыкался, видно не там повернул или наоборот не дошёл до поворота, в конечном итоге разыскал дом «Хромого». Света в окнах не было. И что делать? Решился постучать в окошко. В ответ - ни гу-гу. Тишина. Пока стоял раздумывал, что же делать, дверь скрипнула и выглянула бабуля в платке или в одеяло замотанная, не понять впотьмах. Начал было её спрашивать о Фроле, как «Хромой» сам вышел на крыльцо и пригласил в дом.

Итог моей поездки был положительный. Зимой тяжело выживать, заказы уменьшаются, а другого ремесла нет, всё как он и говорил при нашей предыдущей встречи. - Хотел на завод к станку, да работу обещали только ближе к весне, уже стал задумываться, куда податься, вздыхал мужик. Я же обещал только в середине января наведаться к нему. А дома, где он живёт, вдова с ребёнком и мать её, два года вместе сожительствовал, жалко оставлять бабу и всё ейное хозяйство - жалуется Фрол. Долго не засиживался, люди уже легли спать, а тут я нарисовался, подняв с постели.

Пояснил, что сейчас живу в Колпино и ему предлагаю перебраться туда же со своим хозяйством. Найду жильё и третьего января буду его ждать на вокзале к полудню. Оставил ему тридцать рублей в счёт зарплаты за декабрь, потому что не хотел брать незаработанные деньги. Но когда он раздуплился, что получил деньги всё же за просто так, то я был уже на дворе и покинул их очень быстро. Ничего, отработает он, такие специалисты мне нужны. До следующей выплаты месяц, а его надо прожить. Обратный мой путь так же обошёлся без приключений на собственную пятую точку. Не далеко от квартиры прикупил кое-какие продукты, чтобы в посёлке без забот было со съестным.

Вторник и среду, рабочие доделывали бытовки и столовую. Получалось даже лучше, чем ожидал. Только вонь от штукатурки внутри помещений будет наверно долго выветриваться. Аборигены к таким мелочам привыкшие, ну подумаешь, что для лучшей связки глины и хорошего выравнивания подходит конский навоз. Да, я тоже не против и прекрасно знал, что так делали и в двадцать первом веке. И всё же запах! Печи уже функционировали и к концу рабочего дня становилось даже жарко, приходилось периодически проветривать помещения, чтобы равномерно высыхала штукатурка. Доски на полах не красили, иначе в бытовках ещё очень долго находиться было бы нельзя. Предложил вскрыть морилкой и втереть воск. Через полгода, когда в цеху будут машины, а значит и масло, то полу будет кирдык.

Температура в цеху выше десяти градусов не поднималась, а всё из-за крыши, тепло уходило через неё. Есть над чем подумать. Охрана втянулась и работала как часы. Виктор решил, что трёх, так сказать фирменных фуфаек пока достаточно. Одну носит он, вторую дневник и он же свою передаёт ночнику. Одна в запасе. По моему указанию, на спине белой краской набили через трафарет слово «охрана». В четверг водил орёриков на стрельбу к реке. Стреляли из нагана, раз по двадцать дал каждому стрельнуть, чтобы почувствовать оружие. Со временем куплю на всех и мужики будут знать своё оружие, его тонкости и нюансы. А пока, как понял - отвели душу, словно дети радуются возможности пострелять.

В обед, а мы сегодня уже впервые питались в нашей столовой, провёл собрание. Поблагодарил всех за работу и указал, что теперь надо ко всему относиться по-хозяйски. Навряд ли так будет в других цехах и через пять и через десять лет. Пообещал завтра со всеми рассчитаться по цеховым надбавкам к жалованию и объявил, что у нас должна быть какая-нибудь традиция. В этом году, на первое января просто выходной, а на следующий год организуем праздник для всех, в том числе и семей.

Поставил задачу - в течение года, не владеющим грамотой, овладеть ею и счётом. Для этого в среду и субботу выделяется два часа на занятия, которые будут проходить в столовой. Все дети с восьми лет за счёт цеха должны учиться, сначала в школе, а потом будем смотреть на способности детишек. Заверил, что, если кто заболеет, то дни болезни будут оплачены. Намекнул, что можно создать цеховую кассу взаимопомощи. Напомнил, что необходимо соблюдать технику безопасности, за которую отвечает мастер цеха, он же инструктирует и следит за выполнением.

Инженер отчитался в общих чертах за потраченные деньги, сумма впечатлила рабочий люд. Записи Семёна Александровича разберу и проверю сам, когда будет время. За три прогула или прихода в пьяном виде - последует увольнение, такие выходки не будут оплачиваться. Штрафникам выполнять самую грязную и тяжёлую работу. Кто бросает курить, получает два рубля к выплатам ежемесячно. Ответил на вопросы, которых было всего два, потому что люди к такому не привыкли, думаю, что кое-что для них тяжело пока понять, хоть не роптали и то хорошо. На завтра поставил задачу - обслужить станки, проверить их работоспособность, а свободные на убирку снега, чтобы не было сугробов вокруг цеха.

Поговорил с охраной - завтра со мною в город едут те, кто без новой фуфайки фирменной. Заодно купим швейную машинку. Надо будет шить жилеты под бронеплиту, начнём подгонять пока на охрану, а потом подтянется и десяток спецназа. Полтора-два месяца техники нам не видать, поэтому занимаемся экипировкой.

С поварихой составили меню, определились с продуктами, когда что закупать. Договорились, что сама будет всё покупать и за деньги отчёт в конце каждой недели. Часа два беседовали в нашем закутке с мастером, механиком и инженером. Рассказал им, что январь и возможно какая-то часть следующего месяца потребуется нам на изготовление бронеплиты на грудь и спину, а также на изготовление трёх щитов бронированных для групп захвата. Многое пришлось пояснять, что для чего и почему - люди же гражданские. Попросил до третьего числа определиться с составом металла, его толщины, возможности закалки. Рассказал о том, что скоро будет у нас мастер по вооружению, он уж точно постарается наставить дырок в плите, что мы разработаем. Назвал основные характеристики бронеплиты. Они должны быть следующие - пистолетная пуля от нагана не должна пробить с пяти - семи метров, ружейная – винтовочная с трёхсот. Толщина, чем меньше, тем легче бойцу, но тут надо экспериментировать. Плита прикрывает сердце, грудь и живот. Дополнительно, отдельная пластина - причиндалы, что ниже пуза. Пробуем сделать щит, который должен одним солдатом переноситься, здесь вес особо важен.

Вторым этапом делаем каску и испытываем. Тут уже важны и вес и удобство ношения. Назначение этого прибамбаса - защита не от пуль, а только от осколков, в крайнем случае - рикошет пули. Одновременно делаем кошки для зацепа, из резины налокотники и наколенники. Пока объяснял, все молчали, а потом началось обсуждение.

Деловой подход людей мне понравился. Сразу сказали, что это не их конёк, но будут пытаться. Предложили пообщаться с литейщиками, прокатчиками и термообработщиками, чтобы иметь хоть первоначальное представление. Инженер - Колпаков, выявил желание посетить библиотеку и технический университет, пообщаться с преподавателями, которые занимаются сплавами и обработкой металлов. В тоже время предложил ему найти людей, что могут у нас в цеху поэкспериментировать, то есть совместить свою теорию с практикой. Мы им ещё и оплатим их работу. Намекнул на то, чтобы выяснили о добавках, каких именно, что увеличивают прочность, о цементации и минимальной толщине проката. Чтобы оценили возможности завода. В общем озадачил свой технический персонал.

А перед тем как их отпустить, дал пищу для размышления - выяснить, не сможем ли мы к февралю разжиться ещё одним-двумя механиками. И пояснил, что к нам прибудет заграничная техника - машины, которые мы должны досконально изучить и сделать такие переделки, чтобы нас не заподозрили в нарушении патентных и лицензионных прав. Предложил найти корабельную рынду, чтобы ею объявлять два перерыва, обед и окончание рабочего дня. Ответственным за подачу сигнала сделать охранника или кочегара. На этом я их покинул.

Заглянул к Залесскому, который уже не враждебно отнёсся ко мне. Поговорили немного. Выклянчил у него книги по нашей тематике, безусловно за непросто так. Литература, что мне необходима находилась в библиотеке у него дома, поэтому директор решил закончить свой, а соответственно и мой, рабочий день и мы отправились к нему.

Вечером у меня вышел разговор с Василием, старшим сыном хозяйки флигеля. Дело в том, что глава семейства у них был весьма грамотным человеком. В детстве окончил три класса приходской школы, на службу попал на флот, там тоже был связан с разными механизмами и когда возвратился на завод, то через семь лет стал неплохим механиком. Только авария обнулила все старания отца Василия, который то же пытался всему научить сына. Парень мог уже не мало, только ему образования не хватает технического. Поэтому решили, что если он обучит моих безграмотных рабочих читать и считать, то осенью пойдёт учиться, куда конкретно подумаем. Жалование у него будет, как в среднем у моих рабочих, перевод в пятый цех оформим. Поставил только одно условие, что после учёбы, должен возвратиться в наш цех. Мне технически грамотные ребята нужны. Предложил ему прямо завтра вместе со мной посетить столицу и купить всё, что ему необходимо для занятий.

Тридцать первое декабря века нынешнего отличается от века будущего. Главное отличие в том, что нет того предновогоднего чувства, ажиотажа подготовки к торжеству, нет обязательных атрибутов - ёлки, ёлочных игрушек в нашем понимании, деда мороза и снегурочки. В городе всё как обычно, Рождественский праздник подходит к завершению. Мой старший охранник выяснил, сколько у наших работников детишек и поэтому в кондитерской лавке порционно, чтобы никого не обидеть, организовал одинаковые подарочные кулёчки. Пусть детвора отведёт душу. А потом за пару часов прикупили и всё остальное. Возвращаться в Колпино мне было не с руки, потому что завтра к Оболенским. Провёл всю свою группу на вокзал, посадил в вагон с ответственным Виктором и возвратился в квартиру.

Приведя себя в порядок, переодевшись, отправился на Невский, где памятуя о своей оплошности на Рождество, решил заранее оформить праздничную корзину к Новогоднему столу, заказать торт. Теперь всё это прибудет прямо к квартире Оболенских в нужный момент, когда мне надо и бегать завтра не придётся.

Залесский вчера поделился информацией, что Пётр Александрович пригласит на праздник человека, который мне должен кое в чём помочь. Так выразился сам Оболенский и что он имел в виду, Виктор Антонович, не знает. Зато Елизавета Васильевна, которая успела накрыть на стол, пока мы с её супругом общались в кабинете подбирая нужную литературу, выдала интересную информацию в другом направлении. Если Анна желала бы продолжить знакомство со мною, то её маменька, Мария Дмитриевна, весьма сдержанно отнеслась, даже настороженно, мол слишком умный, что это может навредить мне в будущем. Елизавета Васильевна намекнула, что она с супругом на моей стороне и постарается страхи Марии Дмитриевны развеять. И всё в этом духе. Поэтому когда думал, что просто зайду и возьму литературу, в крайнем случае только попью чая, то во флигель возвратился в седьмом часу вечера.

Глава 20

Анастасия Никаноровна, возвратившись от родственников уже пару дней наводила в квартире порядки. Да и ужин сегодня был неплохой, кое-что привезла из деревни от родителей и поделилась окороком, копчёной рыбкой. К копчёному отношусь несколько настороженно, всё-таки это не совсем здоровая пища, вкусно, слов нет, только из организма выводится кальций, да и дым — это ещё та гадость. Заодно рассчитался за месяц, прибавил на подарки пацанам.

Сидя в кресле и попивая чай, прогнал в голове прошедшую неделю, что упустил, чего добился. Вроде бы ничего особенного, одна рутина. Это как бег, бежишь, бежишь, контролируешь дыхание, экономишь силы, а финиш впереди и ты к нему неумолимо приближаешься. Вот и мы на следующей неделе начнём заниматься важным делом. Упустил из вида пацана, которому травмировало кисть. Хотя Василий рассказал, что мамаша ходит в больницу к покалеченному, значит лечится от простуды. По крайней мере Федьке не хуже, иначе Евдокия Георгиевна сказала бы мне об этом. В больницу зайти надо и проведать мальца, фельдшера повидать, может ему чем-то помочь необходимо? Сказать, что скоро к ним придут из монастыря и кое - чем подсобят. В местной церкви ни разу не был. Это ещё всё впереди.

Отечественный сервис ничем не подкачал - в назначенное время, меня поджидал экипаж, с которого вынесли празднично украшенную корзинку и торг. У Оболенских так же, как и в первый раз, встретила горничная и провела к хозяевам. Сегодня было уже больше гостей. Познакомился с неким Александром Карловичем Фогелем и его супругой Мартой Ивановной. О том, что передо мной не немец, даже и не думал. Обрусевший прусак, по нём это сразу видно. Причём Марта из того же племени. Застолье проходило весело. Слушали музыку, причём Марта исполняла песни на немецком и он звучал вполне на уровне. Вообще, мне показалось - у Карловича и Ивановны русский и немецкий наверно родные языки, свободно владеют обоими. Оказалось, что Фогель очень часто бывает в Европе и не потому, что там родственники, которые несомненно имелись, главное по службе. Много приводил сравнений в образе жизни русских и европейцев, рассказывал интересные истории. А потом, как в прошлый раз компания разделилась по половому признаку.

Когда мы четверо удалились в кабинет хозяина квартиры, то Оболенский пояснил, что Александр Карлович является агентом-комиссионером министерства путей сообщения. На службе не состоит, зато довольно часто привлекается к выполнению различных поручений. Конкретики не было, да это и не важно. Понял одно, что Пётр Александрович, уже имел приватную беседу с агентом по тематике, что нас интересует и видно Фогель дал согласие на сотрудничество, поэтому его и пригласили на данное семейное мероприятие.

Мне понравился этот немчик своей хваткой - ставил конкретные вопросы, пытался вникнуть в суть проблемы, именно пытался понять почему нас интересует конкретная модель автомобиля, его характеристики. В разговоре как-то промелькнуло, что ему тридцать пять и что он когда-то заканчивал Технологический университет и не у нас, а на родине своих предков. Чувствовалась его техническая грамотность. Знал он не только немецкий, но французский и немного английский, который в это время не очень сильно котировался. Юридическая подкованность то же была на высоте. Не одну сотню раз заключал различные контракты, прекрасно знал таможенные правила и главное, как обходить ограничения, если запрещается вывоз технологий.

Несомненно Фогель старался произвести на нас впечатление, как ни крути, чувствовались в нём и опыт и природная предрасположенность к этому роду занятий, деловитость, осведомлённость во многих вопросах. Конечно, он ходит иногда на грани, кто-то может даже посчитать такого проныру и шпионом, однако, пока ему везло. А когда его прямо спросил, что сталкивался ли он с мошенниками, то агент не задумываясь ответил. – Страшны не мошенники, такие редко встречаются и стараются не иметь дело со знающими, они подыскивают простачков и новичков, ответил комиссионер. Опаснее бюрократы, которые берут взятку, обещают и не выполняют обещанного в срок. Привёл пару примеров. Когда купленный станок простоял на таможне два месяца под открытым небом поздней осенью или год лежали документы в канцелярии министерства, которые добывались с неимоверным трудом, а заказ-то был срочный. Коммерческая хватка чувствовалась из его рассказов о том, как он договаривался, торговался и устанавливал связи с европейскими фирмами. У него есть небольшой магазин в столице и чуть больше в Москве, в которых продаётся техническая мелочовка, на случай, когда ему никогда больше не удастся покинуть Россию, а семью содержать необходимо.

Основные моменты мы обговорили, в том числе и финансовые. Четвёртого января Александр Карлович отбывает в Европу. Встречаемся уже только мы с ним, Оболенский как бы на этом этапе свою миссию выполнил и теперь мне с агентом надо вести все дела самостоятельно.

В этот раз семейное мероприятие долго не продлилось. Сначала засобирались домой Фогели, у них дочь дома приболевшая, а вскоре навострили лыжи и Залесские. Мне тоже ничего не оставалось делать, как так же пятки мазать салом, но при прощании попросил Петра Александровича и Марию Дмитриевну разрешить нам с Анной Петровной посетить Мариинский театр двенадцатого января. Как раз видел плакаты, что в этот день там будет опера Чайковского Петра Ильича «Пиковая дама». На что получил поразительный ответ главы семейства – Мы подумаем и вам сообщим, Сергей Илларионович.

Да уж, подумалось мне, хорошо, что пенделя сразу не выписали, что ж, поживём увидим. В Томске с Ленкой было проще, да и семья попроще, Евгения Марковна просто жуть, как хотела выдать дочь за меня, но не срослось.

Нельзя сказать, что мы с Еленой были не под присмотром в начале, зато потом и гуляли по городу вместе. У Оболенских я не разу не оставался наедине с Анной, как только выпадали минуты, а то и десяток секунд, а тут как тут почти рядом горничная уже стоит. Она как следила за нами. Приходилось делать вид, что посторонних не вижу. Ну и правила же. Так это ещё не всё, если и разрешат куда-то сходить, так только с горничной или маман. Под руку она не должна меня брать, общаться и то по минимуму, ехать в разных экипажах должны. Спасибо просветил меня командир корпуса Зуев Дмитрий Петрович, когда мы собирались на аудиенцию к императрице. Тогда спросил его о всех нюансах, что сейчас припомнились. Чувствую, что горничную Ирину Павловну надо подкупить какой-то приятностью, чтобы бдительность поубавилась.

Воскресенье ничем особо не запомнилось, только отец Андрей, настоятель собора, в момент когда подошёл к нему за благословением, припомнив меня, поинтересовался ещё раз о больнице в Колпино. Меньше минуты переговорили, людей было много. Потом перекусил дома и поехал в Мариинский театр, что находился на Театральной площади и прикупил три билета. Надо сказать, что удовольствие не из дешёвых. Сорок пять рублей за три места. Тут такой принцип, хочешь кататься, люби и саночки возить - платишь не только за особу, что пригласил, ещё и за соглядатая за этой особой. Вот такие дела. С третьем местом конечно жестоко, но что поделать, Анна мне действительно нравится, значит пободаемся - чем жёстче правила, тем приятнее их обходить.

Возвращаясь домой, зашёл в одну лавку, где продавались открытки, разные небольшие картинки и канцелярия. Была здесь и услуга оформления поздравлений с доставкой по адресу. Купил конвертик цветной, под размер билетов, красиво мне его подписали и завтра же доставят Оболенским. При наличие билетов возможно будут думать быстрее, а главное в положительную сторону. Тут конечно не угадаешь, хотя...

С утра в понедельник пришлось побегать по лавкам. Пока не нашёл плотные широкие штаны и почти такую же рубаху. Захотелось мне сделать комбинезон, чтобы не пачкать в цехе одежду. Машинка швейная уже на заводе. Прикупил брезент из расчёта, что сделаю сначала под бронеплиту плитоноску и другие вещи необходимые бойцу. Заскочил в магазин Франца Гана и получил пуленепробиваемый жилет из шёлка. Примерил его отдельно, потом под сюртук. Если вес не наберу, то мириться можно. И быстрее на вокзал, там меня в полдень будет ждать Фрол.

Охраннику Виктору говорил, чтобы зашёл по одному адресу, там предлагали флигель с двумя комнатами, мне много - столько не надо одному, а «Хромому» с семейством на первое время сойдёт, а потом поищем что-то лучше или будем строить общагу для своих. В этой хате должны были навести порядок, заплатить хозяину и протопить в воскресенье. С дровами в Колпино туго становится, вокруг вырубают деревья. Надо будет заказать на цех и своим целый вагон.

Не удивился, что оружейник пришёл сам, без домашних. Поздоровались, разговорились. Хочет вначале самостоятельно посмотреть условия на месте, а потом перевезти и близких, в принципе разумно, по-хозяйски. В Колпино зашли сразу ко мне, пообедали, оставил кое-какие вещи и отправились к месту, где будет жить Фрол. Не подвёл мой охранник, всё выполнил, как ему было сказано. Осмотрев жилище, которое было меньшим, чем в столице у так называемой тёщи, Фрол решил всё же остаться в нём и по возможности будет искать что-то по больше. Это уже его личное дело.

Выписал пропуск «Хромому», потом оформили на работу в мой цех и пошли на наше рабочее место. В цехе были охрана, кочегар и повариха, остальные с инженером в литейке. Как объяснил Виктор, сегодня хотят сделать пробную плиту в двух вариантах. – Попробуют в четыре миллиметра и шесть миллиметров. Пока откатают, обрубят, зашлифуют пол дня и пройдёт, рассказал Виктор. Убедился, что швейная машинка стоит в нужном месте и пошли с Фролом посмотреть творения оборонпрома. Для себя отметил, что надо раздобыть этажерку под канцелярские принадлежности, сделать ещё два стола и две лавки. Под машинку необходимо забрать тумбу в магазине, всё сразу не смогли забрать в прошлый раз. Столов парочку и табуретки бы четыре в бытовку для себя и инженера с механиком, как-то упустил этот вопрос.

В литейном цехе наших не было, нашли их в прокатном. Обрабатывали края второй плиты. Инженер не организатор, повёл всё стадо и я вообще-то молодец - собрал «команду мечты», а работу не предоставил. Надо планировать занятость всего цеха и загружать. Возвратившись в цех, представил всем Фрола. На завтра поставил задачи. - Виктору и свободному охраннику привезти из города тумбу под швейную машинку. Механику Синицыну Илье Петровичу с четырьмя рабочими купить на резиновой фабрике «Треугольник» восемьдесят кусков сырой резины размером - локоть длиной и одна вторая локтя шириной. В мешках привезти на завод. Термообработчик и штамповщик не привлекаются, работают с мастером и инженером. Маляр и клепальщик делают ещё два стола в столовую и лавки к ним. Потом табуретки и три стола в половину меньших, чем в столовой, во вторую бытовку. Материалы взять у мастера и с утра приступить. Утром с Фролом едем за оружием в город. Подержал плиты в руках, тяжёлые заразы, приставил к торсу. Показал всем как они будут располагаться на человеке. И предложил оружейнику попробовать пострелять по ним.

Все отошли за наши пристройки, а Фрол с моего нагана и люгера сделал по выстрелу с расстояния пяти шагов, потом семи шагов и десяти шагов. Результаты были такие - с пяти шагов, наган четырёхмиллиметровую плиту пробил первым выстрелом, при угле соприкосновения пули и металла в девяносто градусов, а когда плита слегка наклонилась назад, то вторая пуля уже только вмяв внешнюю поверхность срикошетила. Люгер пробил плиту хоть под девяносто градусов, хоть слегка наклонённую, после первого поражения и угол не помешал. Тоже самое и с семи шагов. А вот с десяти шагов результат был уже иным. Наган не пробил плиту, но люгер дырку всё же оставил.

Разместили уже шестимиллиметровую плиту. Расстояние прежнее, а результаты получились другие. Наган не пробил плиту даже с пяти шагов. С семи тем более. На десять даже не пробовали. Люгер сумел пробить только с пяти шагов и то, когда плита стояла под девяносто градусов при соприкосновении с пулей, в слегка наклонённом положении уже рикошет. В остальных случаях пробить плиту не получилось.

Начали обсуждать. В итоге, после рассуждений, решили, что окончательный вывод не делаем, только фиксируем результат. Необходимо продолжить экспериментировать. Следующий этап будет состоять в том, чтобы рассмотреть ещё два варианта. Первый, что лежит прямо на поверхности - цементирование. А второй - менять надо состав стали. Инженер и мастер в беседе с литейщиками выяснили, что молибден и никель в составе стали намного её упрочат. Четырёхмиллиметровая плита весила шесть кило, а шестимиллиметровая - все девять. Три кило - вполне ощутимая разница, существенно, плюс каска и оружие. Решили, что сначала попробуем цементацию. Необходимо решить вопрос с добавками их процентное соотношение и есть ли вообще они на заводе. И сразу же выяснилось, что никель имеется, но надо уже этот вопрос решать с директором, а молибдена нет.

Масло в огонь подлил Фрол. По его убеждению, если использовать патрон девять на двадцать пять под Маузер, то плиту шестимиллиметровую не пробили бы только с десяти метров. Печально конечно, все немного приуныли. Образцы попросил оставить, на переплав не отдавать, описать ход отстрела плит, а сам пошёл к Залесскому. На ходу обдумывал вариант дополнительной нагрузки на Фогеля. Молибден может быть в Пруссии, Швеции или Норвегии, там, где есть добыча и развитая металлургия.

С Виктором Антоновичем столкнулись нос к носу в дверях админкорпуса, он куда-то намылился, одет и с портфелем, нос правда у него что-то красный. Разговорились. Он как раз собирался домой, что-то не важно себя чувствует, может простудился с этими поездками в столицу. Всё равно я собирался идти домой, поэтому немного прошлись, пока ему не выложил наши возникшие проблемы. Выслушав меня, он решил, что надо срочно звонить Оболенскому, который имеет связь с Александром Карловичем и пока тот не отбыл в Европу, озадачить текущей проблемой. Залесский прикинул в уме примерное количество молибдена и пришёл к выводу, что килограмм десять потребуется. Возвращаться на завод, где есть телефон не стали. Немного отклонились от маршрута и зашли к уряднику в участок. Тут уже приятели быстро решили вопрос со связью и через буквально десять минут, эту проблему мы закрыли. И разошлись с директором каждый по своим делам.

Зашёл в больницу к фельдшеру Лоде и заодно хотел проведать Федьку. Оказалось, что пацану легче, показал Алексей Осипович куда переместил мальца. Естественно, что Федька меня ещё как бы и не видел до этого - то был в бессознательном состоянии, когда ему останавливал кровь, а потом с жаром находился и то же было не до меня. Худой, бледный, но вид не затравленный. Пока не осознаёт, что калекой теперь очень как непросто себе найти работу. Фельдшера предупредил, чтобы его мамаша не убивалась, если будет при сыне рёву давать, возьму малого к себе в цех – дам ему возможность зарабатывать на семью, станет настоящим мужиком кормильцем.

Кое-какие изменения в помещениях уже были заметны. Где-то доски на полу поменяли, занавески чистенькие, рукомойник появился и бадья для питьевой воды в коридоре. Раньше этого не было. Видно уже заходили сюда монахи или трудники из столичной лавры. Получил опять список лекарств, что необходимы больнице, но сразу намекнул фельдшеру, что будут только на днях, возможно завтра к вечеру.

Частые поездки в столицу в холодном вагоне радости не доставляли, хорошо только, что не далеко ездить. Ещё в Колпино всем напомнил о задачах, вручил деньги механику. С Фролом пришлось походить по оружейным магазинам. Оружейник оказался очень щепетильным, замечал в оружии разные нюансы, не брак конечно, если что-то его настораживает, откладывает оружие и смотрит следующее. В конце концов мы прикупили три Браунинга А5, шесть наганов, в разных магазинах, чтобы не привлекать излишнего внимания. Патронов, пороха и картечи. Зашли к одному подпольному торговцу оружия и приобрели Мосинку. Купили Цейссовскую оптику. Кое-какой инструмент. Напоследок прикупили посуду и продукты «Хромому». Купили по списку фельдшера лекарства в аптеке у Беккера Павла Карловича.

Навьюченные таким арсеналом ввалились ко мне во флигель во втором часу дня. Перевели дыхание, пообедали. Ружья пока останутся у меня, а пистолеты взяли с собою на завод. По пути зашли в больницу, чтобы отдать заказ Алексея Осиповича.

В цехе была охрана, убиралась столовая и кочегар носился протапливая три печки и котёл. Остальные сегодня уже заняты делом. Тумба под швейную машинку уже ждала меня в бытовке. Решил её настроить к работе. Смазал, прокрутил всё движущееся, намотал нужное количество ниток на шпульку и сделал пробные швы. В целом не плохо. Этот процесс увлёк «Хромого», что он попросил научить его шить. Рассказать конечно рассказал ему, а главное практика. Трудно ему с одной слегка повреждённою ногою, хотя думаю приспособится как-нибудь. Заодно поговорил с ним насчёт создания экипировки бойца. Нарисовал схематически, что должно быть на солдате - бронеплита в плитоноске, на неё можно крепить, вешать подсумки для патронов или магазинов, гранат, нож, аптечка, даже пистолет.

Изобразил в разных вариантах. Смотрю, что идея зашла Фролу, он уже что-то мыслит в этом направлении, пытается понять как всё разместить поудобнее. Предложил сделать один вариант экипировки, а потом, как на чучеле, слово манекен ему не знакомо, переставляй карманы и ячейки как захочется. Можно периодически примерять на себя и смотреть уже, что получилось удачно, а что нет. В общем увлёк Фрола и пусть занимается. Форму закажем в мастерской, чтобы её сделал профессиональный портной, а все обвесы можно делать и самим. Первыми под эксперимент попадут наши охранники.

Уже к шести часам приехал механик со своей шайкой, привёз резину. Пока рабочие отогревались, постарался Фролу и механику показать удобство наколенников и налокотников. Теперь необходимо при вулканизации сделать ремешки. Они-то и будут помогать удерживаться прибамбасу на суставе, а заодно и регулировать степень обжатия.

Глава 21

Под конец смены инженер с мастером принесли снова две готовых пластины. В этот раз весь процесс вышел долгим, потому что в сталь добавили четыре процента никеля, потом откатали плиту и покрыв поверхность густой сметаной состоящей из костной муки и сажи замешанной на масле, дали высохнуть обмазке, а потом поместили на шесть часов в цементационную печь. Теперь мы должны по идеи получить более прочную плиту. Сразу же решили и испытать на прочность оба изделия.

Дистанция у нас была отмерена, поэтому оставалось расставить плиты, а всем остальным уйти в укрытие. Три выстрела с нагана с разной дистанции и результат просто поразил - пробития нет четырёхмиллиметровой плиты. Операция та же, но стреляет Фрол уже с люгера. На пяти шагах всё равно пробита плита. С семи метров приличная вмятина, а с десяти только рикошет. Меняем плиту. Опять стрельба с нагана и пробития нет. От люгера большая вмятина с пяти шагов, дальше только рикошет. Вывод напрашивался один, что шестимиллиметровая плита подходит для защиты почти идеально. Загвоздка только одна- вес. Молибден прибудет позже, значит продолжим испытания плиты при введении в состав стали молибдена.

Следующие четыре дня прошли суматошно, зато плодотворно. Фрол испытал в полевых условиях пробиваемость плит винтовкой Мосина и Браунингом А5. Наша винтовка — это мощь, пробивала четырёхмиллиметровую плиту с расстояния и в триста и даже с пятьсот метров. Шестимиллиметровая плита выдержала на расстоянии в двести пятьдесят метров, но с деформацией плиты – хорошая вмятина с трещиной. Браунинг только для стрельбы в упор. Картечь не пробивает, а вот пуля четырёхмиллиметровую плиту в упор пробивает. Шестимиллиметровую плиту пробивает с десяти метров. Немного поразмыслив, решил, что для основных штурмовиков, кто будет со щитом и следующие двое бойцов, должны иметь шестимиллиметровые плиты, а остальным достаточно иметь четырёхмиллиметровые бронеплиты.

Был сделан один щит размером шестьдесят сантиметров на девяносто и толщиной в восемь миллиметров. Учитывая вес щита, плюс рукоять для держания и переноса, вышло тяжеловато – тридцать восемь кило. Кроме Мосинки, его в упор пробить ничего не могло. Увеличивать толщину не имело смысла. Сделали, испытали и пока перешли к другим делам, до прибытия молибдена.

Упор сделали на изготовлении амуниции. Чтобы не портить дорогой брезент, купил для издевательств более дешёвую ткань. Тут рулил Фрол, который взял в помощники двух охранников, на которых и делал обвес.

Инженер отправился в столицу в Университет в поисках людей занимающихся сплавами металлов. Впереди у нас изготовление бронеавтомобилей и любая полезная информация по нашей тематике пригодится.

Остальные вместе с мастером пытались сделать резиновую защиту колен и локтей. А я был везде, смотрел, помогал, направлял. Прошло два учебных занятия, организованы пока не важно, впрочем, всем понравилось, занимались с усердием.

В Колпино выдержал до субботы. Не мыться целую неделю, это просто кошмар. Тазик не в счёт. Откис в ванной, вымылся как следует и полегчало неимоверно. Без удобств, в спартанских условиях плохо жить. Надо обзаводиться нормальным жильём. Или ходить в баню на месте. А тут ещё Анастасия Никаноровна начала выпрашивать плетей, не иначе. Решила подзаработать у одного господина, меня же почти не бывает и времени у неё свободного появилось уйма. Объяснил человеку, что ей плачу полное жалование, несмотря на то, что нагрузка стала меньше. Смотрю, что не понимает баба глупая, думает, что если она пойдёт на приработок, то обогатится. Решил так - оставляю ей две трети выплат при нагрузки в три дня работы у меня. В среду, субботу и воскресение она работает как договаривались, а в остальное время может подрабатывать. Вижу, что не совсем довольна. Предложил другой вариант - увольняю её и пусть подрабатывает где хочет. То же не подходит. Ну пусть думает, а в понедельник вынесет своё решение. Видно подзабыла, что от добра добра не ищут. По большому счёту убрать и приготовить себе смогу сам, а постирать бельё может и Евдокия Георгиевна.

Подсчитал свои расходы на всё и вся. Три тысячи за месяц, а прибыли ни в копейку. Жалование не в счёт. Да и его гулькин нос - сто девяносто рублей, а доплата цеховая на двадцать три человека - триста сорок рубчиков. О чём можно говорить. Векселями могу воспользоваться, только когда прибудут машины.

Рабочую неделю начал с посещения своего родного управления. Сразу же прямиком к генералу. Пришлось немного подождать, когда Дмитрий Петрович освободится. Вовремя попал к нему, как потянуло. Оказывается, ещё третьего января, почти неделю назад, прошло повторное заседание в Зимнем дворце, на которое я не собирался идти, не видел смысла. Вот на нём и было окончательно решено каким образом будет проводиться реформа силовых ведомств, которая уже и началась. Меня седьмым числом перевели в армейскую часть, как раз по тому плану, что рассказывал в прошлый раз мой начальник. Таким образом я уже и не жандарм и не армейский офицер, а гражданин запаса – просто потомственный дворянин. Пояснил, что скорее всего меня направят на какую-то должность к Санкт-Петербургскому губернатору, действительному статскому советнику, Александру Дмитриевичу Зиновьеву. Колпино, как раз и входит в Царскосельский уезд Санкт-Петербургской губернии.

А когда заикнулся о спецподразделении, то получил вместо конкретного ответа, только намёк, что вопрос решается и он лично заинтересован иметь такое подразделение, но о дальнейшем узнаю позже, после реорганизации структуры. Ключик от кабинета пришлось сдать, удостоверение оставили на память, потому что корпус будет называться несколько иначе. Квартира остаётся за мною. О конкретных изменениях меня уже не имел право посвящать Зуев, сказал только, что не прощается со мною, а то задание, что было мне дано, не является таковым, но всё равно, я буду должен доложить о том Берге, если он действительно шпион. Попросил зайти напоследок в хозяйственную часть, там меня ждут деньги. И перед тем, как он пожал мне руку, сказал, что скоро на меня выйдут, показав пальцем на потолок.

Головачёв Константин Иванович стал уже ротмистром, повысили в звании, с чем его и поздравил. Выдали мне пять сотен рублей. Тут и жалование, деньги на переезд до Владивостока, суточные, подъёмные, да я и не обращал внимания дальше за что причитается это богатство, потому, что было уже не важно. Скомкано как-то всё происходит. Заглянул в свою секретку, попрощался с мужиками. Вышел на улицу, оглянулся на здание и только сейчас понял, что перелистнул ещё один лист в своей новой биографии.

Теперь Серёга, надо попасть к Загорскому, в Артиллерийскую академию. Там ждут меня двадцать гранат и дымовые шашки. После того как вспоминается Шлиссельбургский пороховой завод, где проходили испытания первых изделий профессора, ещё холодней становится, хотя куда уж больше, на улице и так очень прохладно.

Пришлось поискать профессора-пиротехника, вроде недавно был в соседнем кабинете и уже нет, и здесь недавно разговаривал, но вышел. Михаил Михайлович обрадовался, когда наконец мы встретились. Вспомнил, что недавно видел Поленова Константина Петровича, так он передал через профессора мне наилучшие пожелания и чтобы я заскочил к нему, по возможности. Значит химик уже выполнил мой заказ по респираторам и противогазам или ещё денег будет просить на работу по заказу. Сложив опасные штучки в саквояж и распрощавшись с Загорским, отправился в обратный путь, на вокзал.

В вагоне размышлял над сложившейся ситуацией. Ни Оболенский, ни Залесский ещё не знают, что я уже не жандарм, а по сути даже и не начальник цеха, просто куратор непонятно каких работ и для кого, от какой организации веду изыскания на заводе? И смех и грех. Вот только мне не смешно. Раньше прикрывался могуществом не простой организации, а теперь безработный гражданский и как мне выйти к примеру, хотя бы на князя Михаила Александровича, не говоря об императрице, про Николая второго вообще молчу. Такое ощущение, что я пятое колесо в телеге. Надо заранее почерпнуть хоть какие-то сведения об этом губернаторе Зиновьеве. Мария Фёдоровна называла мне мою будущую должность, но вылетело из памяти и теперь не могу вспомнить.

Арсенал гранат и шашек принёс в цех. Сразу же мастеру поставил задачу - склепать ящик в три сажени высотой для хранения оружия и ящик для боеприпасов на одну треть меньше. Теперь вся охрана изделий, нас любимых и оборудования с будущими машинами ложится только на собственные плечи. Фрол продемонстрировал разгрузку, которая совмещена с плитоноской. Выглядит для этого времени совсем не плохо, по крайней мере внушает серьёзность охраны. На разгрузке спереди карманы под четыре магазина для Браунинга А5, место под хороший тесак, слева кармашек для аптечки, справа на три гранаты, над магазинами кобура для нагана. Сзади справа мешок для отстрелянных магазинов или гильз. Пытается сделать ранец, в котором будет и дополнительные боеприпасы, одежда и прочее, что необходимо солдату. Одобрил полученный вариант. Ребята из охраны то же довольны, что будут так экипированы. Теперь, после проверки на удобство и функциональность, Фрол получил разрешение на пошив экипировки из брезента на охрану, меня и самого «Хромого».

Показали мне в разобранном виде один наколенник и налокотник. Вулканизации ещё не было, думают как будут организовывать данный процесс. По схеме как бы и правильно, сразу обговорили, что резину снаружи стоит защитить брезентом. Тогда изделие будет крепче. Попытаются наружный слой ещё слегка увеличить для мягкости и когда при вулканизации брезент склеится с основой, то вероятно, надёжность изделия повысится. Так нам подумалось, а как оно будет на практике, пока не известно, надо экспериментировать.

С мастером и инженером рассмотрели мои зарисовки относительно каски. На заводе есть возможность прокатывать лист толщиной три миллиметра, хотя такая толщина не надёжна при закалке, изделие может лопнуть. Кроме закалки надо попробовать и цементацию. Пусть думают, как придать нужную форму или штампом, а возможно и клёпкой отдельных штампованных частей? Нужных людей предупредил, что меня завтра пол дня не будет. У всех задание имеется, пусть работают. Сам же решил зайти к директору, узнать, а не известно ли Залесскому что-то о нашем губернаторе?

Кабинет Залесского был закрыт, поспрашивал в разных комнатах о директоре, выяснилось, что он заболел и лечится дома. Вот те на, а я с ним общался. И нос у него был красный потому, что насморк был, вот и натёр. Грипп или простуда? Надо ради профилактики пить чай с лимоном, а повариха в цехе в чай должна добавлять шиповник, в нём витамин С. Думая об этом, неожиданно на выходе из здания увидел, как из комнаты, где находились инженеры и чертёжники, вышел молодой мужик, высокий, худощавый, слегка сутулый и бородка у него, как бы клином. Глубоко посаженные глаза, как-то не добро блеснули. И не потому, что был в очках. Это было что-то другое, хорошо знакомое по Томску, когда общался с революционерами, особенно, та троица, что захотели от меня просто избавиться, но сначала вдоволь попинать, отведя душу. Если бы не его прикид - засаленная кожаная куртка, сапоги с цокающей подковой, то он мог бы сойти за интеллигента, который устал от всего в этой жизни и хочет только покоя и уединения.

За несколько секунд, что прошли с нашего визуального контакта, у меня появилась тревожная мысль - этот мужик в рабочее время не должен просто так разгуливать, он не мастер, которых уже раз видел у Залесского и ведёт себя спокойно и нагло, даже, как бы и презрение своё высказал своим взглядом. И под курткой что-то у него есть, придерживает рукой, чтобы не выпало. Поправляя шарф и поднимая свой воротник, я вроде бы не вызвал у рабочего особой тревоги, поэтому, когда он поравнялся со мною и только повернулся спиной, то подбил ему ногу и схватив за воротник уложил его на пол в две секунды. Приложился он своей сутулостью об бетонированный пол неслабо, аж крякнул, очки слетели, руки по инерции раскинул в разные стороны, а из-под куртки вывалились с десятка два листочков с текстом и газетёнка, да не одна.

Не сгруппировался бедолага. В общем, кто ему доктор. Теперь в горбатую его носюру упирается ствол моего люгера. – Без дёрганий паря, полушёпотом говорю ещё не пришедшему в себя, возможно, революционно настроенному мужичку. Хлопну не задумываясь, не ты первый, да и не последний наверно. Свободной рукой взял листики. Командую ему - руки за голову и на живот перевернулся, ноги пошире разведи. Пока лежащий выполнял команду, прочитал текст. «Товарищи! Хозяева завода пьют нашу кровь! Двенадцать часов труда – а платят гроши! Долой царя ….» Дальше читать было бессмысленно, понятно кто передо мною. Или просто агитатор, а возможно и какой-то организатор за всё хорошее, против всего плохого.

Воспользовавшись, что его самое драгоценное оказалось не прикрыто и мёрзнет на бетоне, зарядил с носка по бубенцам. И пока мужик пытался собраться в подобие жалобно пищащего колобка, достал из портфеля кожаный ремень, которым Федьке останавливал кровь и сзади связал руки. А когда потерпевший решил что-то вякнуть, то получил по мордасам пару раз. Прокламации в портфель, очки урода туда же, поднял мужичка с пола и попёр его пинками в свой цех.

Произошло бы это тремя часами раньше, когда было светло и как не холодно на улице, но народ по разным надобностям ходит по территории завода, нас могли бы увидеть. Сейчас уже темно, да и ветер разгулялся, позёмку метёт, поэтому мы без проблем подошли к цеху. Постучав в калитку и вызвав начальника охраны, шепнул Виктору, чтобы вынес мне какую-то тряпку, чтобы прикрыть одного мужика и провести его в цех. Кочегар часто находился в столовой или в бытовке, где буржуйки и теплее, остальные тоже заняты производством наколенников и налокотников на столах в столовой, а Фрол на машинке строчит там, где находятся мастер и механик, поэтому как бы в цеху и не видно людей.

Накинув одеяло на революционера, протащил его в конец ангара и заткнув рот тряпкой, привязал пламенного борца за свободу к массивной станине станка так, чтобы его никто не видел. Свет горит только в бытовках и столовой, поэтому моя задумка прокатила. Через час все закончили работу и покинули цех. Остался Фрол, Виктор Голубев, да ночной охранник, но он у ворот цеховых и естественно, мы с революционером.

Перевёл бедолагу в бытовку и посадив в углу, снял с него кусок брезента. – У кого слабые нервы, обратился к «Хромому» и старшему охраннику, может уйти прямо сейчас. Мужики стояли угрюмыми и ничего не сказали. Значит так, начал я, достал из портфеля очки и надев на связанного, вынув кляп, начал допрос - кто ты, товарищ? Длинный ещё больше ссутулился, молча сидел и посматривал по сторонам. – Это Василий Кудрявцев, из литейного, ответил Виктор. Он среди рабочего люда в авторитете. – И у тебя тоже в авторитете, спросил я своего охранника, повернувшись к нему? – Не товарищи мы с ним, но говорит он часто правильные вещи. Достаю из портфеля листовки и газеты. – Вот про такие правильные вещи агитирует Васька? Подаю Виктору агитационную макулатуру, которую тот начал просматривать. -Тут правильно пишут, мы плохо живём, кто-то вообще нищенствует, жрать порой нечего многим семьям, холод и разные болячки.

В этот момент Василий гордо поднял голову, видно услышал ласкающие душу агитатора слова или даже всходы собственных трудов. – Смотрю, ты оживилась сволочь очкастая, прокомментировал я видок Кудрявцева. Значит описываешь ситуацию просто замечательно. Только Виктор, за красивыми словами, дальше идут призывы к нехорошим, даже можно сказать кровавым действиям, - свержению, убийству, захвату, расправе. Какой из этого напрашивается вывод, не подскажешь Витя Лебедев? Молчишь, потому что даже страшно подумать, что надо сделать. А вот я скажу, что положение трудящихся описывается правильно, а выводы делаются уже не правильные, однобокие, они почему-то только должны быть кровавыми. – Ваша кровь смоет позор с России, начал было агитатор, но получив затрещину от меня в ухо, умолк. Всем видом показывая - свои мучения он перенесёт стойко и непоколебимо. – Когда скажу тебе кудрявый, что можно начать агитацию, только тогда и начнёшь, а пока тебе слово не давал. Про реки крови это просто замечательно ты вспомнил. Французская революция в тысяча семисотых годах – просто ужас, сколько голов покатилось по мостовой? Наверно тысячи тысяч. А через сто лет опять в той же Франции революция, но Парижская коммуна не долго просуществовала, всего ничего - два месяца. И опять народ захлебнулся в крови. Что в итоге, там рабочие владеют фабриками и заводами, а крестьяне землёю? Да фигушки. Коммуну разбили, кому дали билет на виселицу, кому на гильотину, кто полёг на месте. Власть свою усилили только буржуи. Да, нет царя и императора, есть республика и парламент. На женщин избирательное право не распространяется, только на мужчин, а это означает, что нет равенства. По-прежнему остались эксплуататоры и те, кого дерут и в хвост и в гриву. Хотя есть и положительный момент - легально работают профсоюзы. – А у нас и этого права нет… Опять получив в ухо, агитатор не договорил свою пламенную реплику и умолк. – Какой же ты бестолковый Васька, не выдержанный, не культурный, всё норовишь перебить, не на митинге, опять пришлось успокоить засранца-агитатора. Французские рабочие поверили революционерам, а в итоге, вновь просвета нет. Если такими темпами они будут добиваться улучшения условий трудящихся, то ещё одна или две революции и Франции не будет. Государство ослабнет и его завоюют немцы, англичане, да хоть испанцы с итальянцами. Разделят страну на куски друзья-соседи. А знаешь, Васёк, кто будет в тех армиях, ага, пролетариат, они будут стрелять в таких же, но врагов-лягушатников. Вот такая солидарность пролетариев разных стран.

Ситуация тягостная. Кудрявцев возможно не исправим, в него метастазами въелась ересь разрухи всего старого, а это плохо. И без наказанным оставлять такие явления то же нельзя. – Полгода прошло, как твои соратники, а возможно и дружки, которые стреляли в министра Плеве, начал опять я, и что изменилось для народа в лучшую сторону? Вот то-то же, наоборот пришёл другой, более жёсткий мужик, причём из жандармерии и начал наводить порядок. Сейчас Вася, в стране начнутся реформы, сначала в одной области, потом в другой. Наша держава огромна и не просто так ей управлять, а вы своими действиями подталкиваете её к развалу. Власть захватить вы не сможете, а если и захватите, то не хватит вам сил удержать её. Раздавят вас, как клопов и придёт узурпатор, похлеще прежнего. У вас ущербные требования и желания – отнять у одних, отдать другим. Ну заберёте у богатых, разделите между бедными. А дальше что, на всех награбленного не хватит поделить. Остановится промышленность, нет продукции - нечего продавать, значит нет зарплат. Капиталисты с деньгами убегут и что останется. Голод наступит. Допустим, наладили работу завода и фабрики, а работать всё равно надо. Если работать восемь часов, то сделаете меньше продукции и меньше получите, станете хуже жить. Тогда поднимется народ уже против вас самих. Когда вы нарушите всю систему власти, то что думаете, немцы, которые сейчас наоборот объединились, делают корабли и пушки, машины и прокладывают на восток дороги, будут просто смотреть на вас и радоваться власти рабочих и крестьян? Да они сразу же нападут. А тут и поляки захотят вернуть земли, которые когда-то захватывали вплоть до Смоленска. Австрияки в сторонке тоже не останутся, все кинуться делить вкусняшку Россию. Американцы высадятся на Камчатке, Сахалине и Дальнем Востоке, турок полезет в Крым. Ах, да и куда же без англичан, с их сильнейшим флотом. Конечно, они высадятся на Балтике, в Мурманске, а может и в Чёрное море зайдут. Ты хоть думал башкой Вася, чем это всё закончится для всех нас? На лучших землях будут другие буржуины, иностранные, а мы, если успеем удрать, то очутимся за Уральскими горами, где лес, тайга, болота, реки и север ужасно холодный. Кто-то конечно найдёт и в таких условиях место под солнцем, остальным два пути будет - или сдохнуть, не покорённым, или ползти на поклон на восток. И уж поверь, если ты попадёшь к поляку или немчику, шкура на спиняки будет лохматами курчавиться. Не даром крестьяне поддержали Богдана Хмельницкого, когда тот поднял восстание и присоединил те земли к России. Этот Богдан был сволотой ещё той, но они хорошо прочувствовали любовь соседей и сделали всё-таки свой выбор.

Виктор с Фролом слегка погрустневшие сидели на табуретках, да и Кудрявцев перестал вставлять свои словечки, сидел молча. Ну Вася — это не все варианты развития событий. На этапе отнятия у одних, начнётся сопротивление, война гражданская внутри страны. А такие войнушки самые жестокие и кровавые. Столько народа погибнет, просто жуть ужасная, миллионами будет исчисляться. Опять разруха, голод, холод, болезни и везде смерть.

Но вы забыли, что рабочие Пруссии, Англии, как пример, добивались своих прав без революций. Бастовали конечно, а как же иначе - на блюдечке ничего буржуй даром не подаст. Потом организовывали профсоюзные комитеты. Есть ещё суды, земства, легальная печать. Надо наиболее активных рабочих привлекать к работе, не из-под тишка стрелять и взрывать, а бороться другими способами. Надо поднимать образование. Вот возьмём больницу нашу. Там лежит пацан, которому я пережал культю и остановил кровь. Проведал его, посмотрел, что вокруг грязь, полы гнилые, плесень по углам, холодно в помещении. Обратился в столичный собор, попросил, чтобы хоть чем-то помогли, приехали бы и посмотрели какие у нас ужасные условия. Что в итоге? Вася, ответь пожалуйста, что изменилось в больнице за последние дни, не скажешь, ты же радетель за народ? Напомню тогда тебе, доски, хоть некоторые на полах, да заменили, может не все, но что-то же улучшилось. Одеяла привезли новые. Что-то постирали, где-то срачь убрали, почему его раньше не убирали наши, ждали наверно, что кто-то приедет и уберёт? Даже не знаю, что на это и сказать. Есть вещи, которые мы можем сделать сами, собственными силами оказывается, не разрушая, а созидая. Ваша партия, через Думу, газеты -давно должна была требовать от власти образование профсоюзов. Через профсоюзы можно улучшать условия труда, повышать зарплату, изменять условия жизни - не ютиться в землянках, а требовать, чтобы хотя бы строили бараки. Если всё правильно делать, вдумчиво, то многого можно добиться. Молчишь паскудник, подстрекатель хренов. Фрол и Виктор, оставьте нас наедине и руки ему развяжите, затекли наверно.

Оружейник и охранник с облегчением, что ли покинули бытовку. Агитатор растирает затёкшие запястья, морда угрюмая, глаза злые, нос ещё стал горбатее, того и глади, что нападёт и заклюёт. – Запомни революционер, революция – это гибель народа, культуры, промышленности и страны. Народ не готов к самоуправлению, пока не готов. Вы зовёте к свободе, но восемьдесят процентов крестьян не грамотны и рабочих почти половина, такая же. Без образования, массы легко поддаются демагогии, а болтать вы умеете и ложью своею приукрашенную эмоциями, народ толкаете на штыки и пули. Мало того, что из вас самые лучшие первыми подохнут и придут на ваше место - вруны, националисты, враги, как волки в овечьей шкуре, бездари и просто жестокие твари. Что скажешь? – Что должен сказать, господин хороший, начал было ёрничать агитатор? Ты вроде бы как и правильно говоришь, но уводишь в сторону, к примирению, к покорности, ко всему тому, с чем мы боремся. – Не правильный ответ, Вася, начал закипать я, если вторая попытка будет такой же, то прострелю правый сапог, вместе с ногой. Достаю и взвожу люгер. – Ты кто такой, что творишь беззаконие, уже почти на истерике завопил революционер? Что надо от меня? – Я кто? Да обыкновенный жандарм, ротмистр. Показываю ему удостоверение. Для Кудрявцева Василия, просто Сергей Илларионович. На заводе начальник пятого цеха. От тебя мне надо немного. Кто ты в вашей организации? Кто руководитель, кто приносит или привозит листовки и газеты, где они печатаются? Есть ли в цехах кружки, группы, дружины или как это вы называете? Фамилии активистов, где они сейчас находятся? Есть ли у вас оружие, боеприпасы и взрывчатка? – Только и всего, рассмеявшись и тут было решил видно дёрнуться в сторону двери, чтобы дать дёру. Но разгадав его финт, стрельнул рядом с сапогом, буквально в паре сантиметров от ноги Васьки образовалась дырка в полу. Это охладило его пыл, когда он посмотрел на отверстие и отлетевшую щепку. – Ты понимаешь, что если я начну тебя слегка потрошить, стервец, то потом уже не отпущу на свободу, только головой в прорубь, к ракам и рыбкам, они сейчас такие голодные. Если сам начнёшь мне петь о том, как дошёл до такой жизни, то подумаю, что с тобой можно ещё сделать. Вариантов много. Например, отрежу язык и партии ты уже не будешь нужен, кастрирую и бабы будут обходить стороной. Решил его хоть морально додавить, чтобы развязал язык.

Не хочется мараться в крови, да с такой гнидой надо что-то делать и сегодня же. Смотрю, начал нервничать, потому что кусает губы. – В отличие от тебя, у меня терпение уже на приделе, опять давлю на Ваську. Ну как знаешь и почти не целясь, стреляю во второй сапог, не для того чтобы сделать больно, а скорее напугать. Опять дыра рядом с обувью. – Ладно, хватит, сказал Кудрявцев и выставил руки вперёд с поднятыми ладонями. Только у меня одно условие. Делаю знак пистолетом, мол давай, а я послушаю. Я из партии социалистов-революционеров. – Значит ты эсер, уточнил я? -Да, у нас есть боевая дружина, если они узнают про всё это, то убьют меня и тебя заодно. – Ты меня не пугай, а то сам тебя пристрелю, а остальных вычислю чуть позже, но жизни вам тут не будет. – Нас тридцать человек на заводе, начал рассказывать эсер. Молодые токари, слесари, литейщики. Часть грамотные, они читают всем в бригадах, цехах, по домам ходят. Учитель в школе - Воробьёв, в больнице часто бывает «Рыжая», только я знаю её имя, Анькой зовут. Она привозит литературу и оружие из Петербурга. Зотов Степан, он бывший матрос, обучает стрельбе наших дружинников. В лесу стреляют, уходят подальше и палят с нагана. – Так кто у вас старший, Василий, что-то ты темнишь. Неужто ты собственной персоной главарь этой шайки? – У нас не шайка, а ячейка. Да, я старший, главный агитатор. Пропаганда на мне. В столице печатают листовки, а «Рыжая» привозит. Разношу по цехам, там есть ответственные. Сами издаём журнал «Рабочий за Ижорой», он рукописный, тоже передаём из цеха в цех. В основном летом и до осени, пока есть листья, в лесу за литейным цехом собираемся на пикники. Не все сразу, а по очереди, то из одного цеха, то другого. Чтобы в глаза не бросалось. Стреляем иногда из нагана, про это говорил уже. – Скажи-ка мне такую вещь, а взрывчатка имеется у вас? Снаряды на войну делали по казённому заказу. Значит могли понемногу тырить, правда? Пытался вывести на чистую воду Кудрявцева. Стрельба-стрельбой, а бомбы опаснее. – Было такое, что-то отправили в Петербург, а тут сделали немного македонских бомб. – А тут поподробнее, не останавливайся, я весь во внимании, подталкиваю к откровенности говоруна. – Бомбы, как бомбы, продолжил колоться эсерик, взрывчатка в банке металлической, гвозди и фитиль. С десяток есть таких штук. – Вот видишь, ты начинаешь становиться на путь исправления. Сделал уже, первый шаг. Давай уточним по «Рыжей», как она выглядит и где её можно увидеть? Зотов сейчас в посёлке? – Я сказал всё, можешь арестовывать меня жандарм, но товарищей не буду показывать. – Это Вася не правильный ответ. Потому что зачем ты теперь мне нужен, если всех назвал, сдал с потрохами, думаю, что найти их большого труда не составит. Посадят тебя, а на каторге встретишь подобных, они ещё чему худшему научат и выйдешь на свободу матёрым революционером. Второе зло будет хуже первого. Сотрудничать не хочешь, исправляться и подавно. Проще кокнуть тебя, аккуратно по башке и найдут тебя завтра утром замёрзшим со спущенными штанами. Пошёл по нужде, упал и замёрз. – Э-э-э, постой, ты же обещал, завопил Васька. – Слово обещал, не говорил или ты запамятовал, ты просил тебя не выдавать, что наболтал мне, так никому и не скажу, что это я тебя укокошил. Или у тебя ко мне предложения какие-то созрели? Так говори, послушаю, может это спасёт тебя. – Ты же не говоришь, что делать-то надо, сразу стрелять, по башке. Совершенно другим тоном пробурчал рабочий.

Клиент или созрел или хочет каким-то хитрым способом соскочить с крючка. Хотя по мужику видно, что скис эсерик, жить хочется, а сдавать товарищей пока не решается, только своя шкура дороже всегда. – Значит так, Вася, если ты так переживаешь за народ, Родину, то должен помогать по-настоящему. Можешь не показывать товарищей, сам их найду. Но агитировать ты должен по-другому, буквально с завтрашнего дня. Да-да, продолжишь агитировать, будешь по-прежнему раздавать листовки, выпускать журнал. Только листовки тебе давать буду я, а то что привезут, будешь мне отдавать. Вот и всё пока, а потом, думаю летом, построим клуб-читальню, где можно будет спокойно собираться и читать газеты, книги, петь песни, учиться играть на инструментах. Подумаем позже с тобою по этому поводу. Строить будем сами, чтобы дури было меньше. Думаю, что пару бараков за тёплый сезон осилим, туда перейдут жить те, кто в самых ужасных условиях проживает. Ремонт в больнице надо сделать. Посмотрим на школу нашу и по ней что-то да решим, туда пока я не дошёл. Лавку сделаем заводскую и продавать в ней будем по той цене, что купили у крестьян. Добавим конечно за привоз и зарплату того, кто будет в ней продавать. Будешь в этом участвовать, радетель о народном благе? – Баню надо расширить или ещё одну сложить, колодцев не хватает. Задумчиво произнёс Кудрявцев. – Вот видишь, Василий, если подумать, то дел будет скоро очень много. За каждое направление должен отвечать кто-то, нужны серьёзные и ответственные люди. Строить, не взрывать, дольше и труднее. Отпущу я тебя, наверное, а сколько ты проживёшь, зависеть будет от твоих действий и поступков. Если есть на примете хороший организатор, неграмотный, то сделай так, чтобы он в среду и субботу приходил к нам на учёбу в цех. Бесплатно, два раза в неделю к четырём часам. Пока график такой. Скоро начнётся серьёзная работа в цеху и график поменяем. Ты меня знаешь, если что- подходи. Завтра будешь новые листовки разносить, передадут их тебе к концу дня. Если вопросов нет, пошли на выход. – А ты не боишься жандарм, что расскажу о тебе своим? – Вопрос плохой, неправильный и не умный. Пошли-ка Вася, я выведу тебя, пока не передумал и прострелю тогда твою дурную башку.

Выпроводив Кудрявцева, пришлось поговорить с Фролом и Виктором. Постарался им объяснить, что ситуация в обществе накалённая и взрывоопасная. Народ пока ещё терпит, но верхи уже понимают ситуацию и будут её менять. Произойдёт это не завтра, к сожалению. И не всё пройдёт гладко. – У нас в посёлке и заводе действуют эсеры, которые не только агитируют за свержение царя, но и готовят людей для вооружённой борьбы – учатся стрелять, готовят бомбы. Такие мастера, как ты Фрол, им очень нужны. А ещё Виктор, арсенал нашего оружия им позарез необходим. Никакой революционной пропаганды в цеху не потерплю. Мне самому не нравится положение людей, нищета, порой бесправность. Для работы нашего цеха, уже столько денег своих вложил, что вам и не снилось, а толком ещё и не начинали работу. Вам стараюсь как-то улучшить условия работы и жизни. Меня одного на долго не хватит, не настолько я богат. Скоро у нас появится техника - машины, трактора, может ещё что-то. Всё это надо оберегать и охранять, так как это наши деньги, дорога, барак новый. Наверно возведём для наших хорошее жильё. Магазин строить заводской надо. Акционеры, если нам и помогут, то будет хорошо. И огораживаться надо. Не верю Кудрявцеву. Поэтому будьте внимательны. Революционеры могут пойти на всё. Виктору особо поставил на вид, что листовки среди наших рабочих могут распространяться только если слева в низу будет нарисована звезда. Всё остальное в печь, а нарушителя ко мне.

Глава 22

Не знаю, поняли мужики меня или нет, жизнь покажет. Время было позднее, надо расходиться по домам. Предупредил, что завтра буду только к обеду, привезу кое-что из столицы. Темень в посёлке гнетущая, если не снег, то хоть глаз выколи - нифега не видно было бы. Пацаны Георгиевны свои пятьдесят копеек отрабатывают сполна. Во флигеле тепло. Пока ужинал, прикидывал в уме формат будущих листовок.

Акцент делать надо только на легальность, конкретные социально-экономические требования, критика революционеров и местная повесточка. Набросал на листочке, перечитал, исправил. И получилась такая листовка - «Товарищи рабочие! Тяжёлый труд на Ижорском заводе, низкие зарплаты, произвол мастеров - всё это знакомо каждому из нас. Но хаос и бунт не дадут нам улучшений - только разорение и репрессии. Вместо этого давайте действовать разумно и сплочённо!» Потом написал требования и как их добиться. Теперь Ваське Кудрявцеву, будет не до революции.

Утром зашёл к Евдокии в дом. Переговорил с её старшим, попросив до вечера сделать двадцать экземпляров листовок. Оставил ключ от флигеля, объяснил, где что у меня лежит и пошёл на станцию. Когда ехал, то продумывал формат второй листовки. Важно, чтобы действующая организация занялась не революционной демагогией, а конкретными делами. Короче, нашёл себе ещё один хомут, причём смертельно опасный. После вчерашнего общения с Кудрявцевым, одел сегодня пуленепробиваемый жилет, на всякий случай. Плохо, что это не кевлар, от пули может защитить, а от ножа, скорее всего нет. За час, прямо в вагоне, набросал ещё две листовки, чего время терять.

Сначала, заехал на квартиру. Тут всё в порядке, даже в прихожей на этажерке, лежало так сказать разрешение от семьи Оболенских на поход в театр. Значит, в обед после завтра вернусь вновь в столицу. Оставил две гранаты светошумовую и с противным дымом. Не мешкая более, отправился к Поленову за масками.

За прошедший месяц, мой знакомый химик - Константин Петрович Поленов, сумел сделать два десятка респираторов. Как он объяснил, мог бы и больше сделать, да вышел бы из бюджета. Зато, так называемые противогазы, всё же несколько удручили. Сумел всё же сделать десяток. Пояснил, что процесс долгий и возможно, пока всё не отработано – соединение металла и резины, устойчивость стекла, вызывают вопросы. Прежде всего - насколько маска герметична и надёжна. Фильтр не в металлической коробке, а картонной и чтобы влага меньше воздействовала, был вскрыт краской. Однозначно, попав в дождь, фильтр выйдет из строя. Оставил ему денег на изыскания и всем своим видом показывал, что рад был этим изделиям. Энтузиазм не должен погаснуть у Константина Петровича. Покинув химика, направился на вокзал, заодно надо было достать лимонов, яблок и разных сухофруктов. Иммунитет надо зимой поддерживать.

Приехав в Колпино, заскочил сразу к себе на обед. Василий старательно писал листовки. Осталось шесть штук и первая партия готова. От обеда писака не отказался. А тут и братья подоспели и их усадил, заодно попили чай с лимоном. К такому изыску они не были готовы. Обозвали кислятиной, но допили. Василий после обеда продолжит писать дальше, а я ему подкинул ещё два вида листовок, что его совсем не огорчило - не бесплатно же пишет, за денежку. Сказал, что к нему на занятия, могут придти рабочие из других цехов, чтобы не отказывал, принимал. Помня, что в нашей больнице может появиться «Рыжая», решил заскочить к Алексею Осиповичу и как бы невзначай посмотреть на эту мадам.

Три недели проведённые Федькой в больнице результат конечно дали, только вот скудость медицинских препаратов – не дают больному быстро восстановиться. Если бы не подкорм Евдокии Георгиевны, то наверно склеил ласты пацан. Фельдшер успокоил, что кризис миновал и теперь должен пойти на поправку. Собрался его выписывать, а по-простому - коленом под зад и шуруй домой долечиваться, на своё уже усмотрение. Пришлось убедить Лоде, что мальчугану желательно полежать здесь ещё недельку, а для убедительности моей просьбы, в карман халата фельдшера перекочевало пять красненьких купюр. Думаю, что пятьдесят рублей ему не помешает, а Федьке лучше полежать, потому что дома припашут или вообще на завод отправят зарабатывать. Оставил пацану узелок с салом, хлебушек и горсть сахара кускового к чаю, дал коробочку с леденцами. «Рыжей» сегодня не было. Подловим её в следующий раз.

Директор продолжал болеть и на рабочем месте не находился. В цеху каждый был занят. Инженер мой, Семён Александрович, сегодня в столице находится по нашему общему и самое главное, по важному вопросу. Электрик с механиком пытаются изобрести велосипед. Рассуждают о способе подогрева плит, которые будут под прессом способствовать вулканизации резины. Плиты толстые и полые внутри. Если на них давить прессом, а он у нас как раз небольшой, то не сплющит их. В других цехах в такие плиты можно подать пар, но тут надо договариваться, потому что процесс вулканизации продолжительный, а там свои производственные процессы не ждут. Утрясать надо такие моменты, а они хотят сделать так, чтобы быть независимыми от других и всю процедуру организовать в своём цеху. Одна мыслишка появилась у меня, если не додумаются, то подскажу, а пока оставил их и пошёл посмотреть, как делают заготовки налокотников и наколенников. Ещё пару дней и вся резина будет выработана. На сотню человек у нас заготовок получается.

Зашёл и к Фролу. Никак не мог поверить, что «Хромой» так разойдётся, увлёкся дядя не на шутку. Используя пробитые бронеплиты за образец, сделал десяток плитоносок. Потом начал шить обвес. Липучек сейчас нет, поэтому что-то на тесёмках, а что и крючках. Надел бронежилет, помогли завязать по бокам тесёмки, зафиксировал дополнительно крючками. Потом одеваешь так называемый обвес или проще - лифчик, опять с боков завязали завязочки. Отрегулировали, чтобы не давило и можно более-менее поворачиваться. Как для первого раза тяжеловато. Спереди плита шестимиллиметровая, сзади четырёхмиллиметровая. Вскрыли ящик с боекомплектом. Пораспихивал по разным отделениям - три гранаты, четыре магазина, нож вставил в соответствующие ножны из кожи. И почувствовал, что в таком апгрейде, с непривычки и без тренировок, много не повоюешь. Просто ходить можно, но бегать, а тем более ползать, что будет просто необходимо при ответной стрельбе, для нетренированного человека - смерть неминуемая.

В бытовке были охранники, Фрол и я. – Знаете мужики, скажу одно, чтобы это служило защитой, а не быстрой погибелью, надо долго тренироваться, это прежде всего. Когда не будешь чувствовать веса плит, что дают основной вес, тогда можно и пробежаться не задыхаясь, вовремя упасть за преграду, что защитит от пули или осколка, сможешь и через небольшое препятствие перелезть, проползти и перекатиться. Для простого солдата это не годится. Менять надо всю систему подготовки в армии или использовать всё это будут только специальные войска. Так что, Фрол Семёнович, таких комплектов сделаешь только десяток для нашего цеха. Один мне, шесть охране. И десяток для спецгруппы захвата. Тесёмки делай по длиннее, укоротить можно всегда. В целом годится экипировка, мой замысел ты понял. Нужен ещё карман для аптечки и мешок небольшой, но поглубже, чтобы туда класть пустые магазины, не выбрасывать же их во время боя, да гильзы, чтобы лишние не покупать. Капсюль поменяем, снарядим и готово к следующему бою. Он должен находится сзади. Сделаем каску, так ещё три-четыре фунта веса прибавится. Тяжеловато, однако жизнь дороже.

Присев на табуреточку, задумался - уже сшито полностью четыре комплекта, Егор Тимофеевич на днях закончит с резиной и переключится на каски. И до конца месяца вопрос с экипировкой закроем. Будем конечно испытывать плиту с добавками молибдена, это много времени не должно занять, день или два. – Семёнович, посчитай мне пожалуйста расход брезента на комплект, мне надо вычислить стоимость и узнаю сколько аршин ещё докупать материала. Да, чуть не забыл, Фрол Семёнович, ножи всем купить надо одинаковые и хорошие. Плюс под наган необходим карман или подумать, как на бедре ноги крепить кобуру. Не мешкая, займись оптикой на Мосинку. Она скоро может понадобиться. Потом будем думать о вещмешке, который будет тоже необычной формы. Когда будет готова каска, подшлемник надо будет под неё делать, на тебе этот вопрос. Виктор, завтра с утра, должна быть в сборе вся охрана.

В бытовке делать было нечего. Пошёл посмотреть на результат мучений механика Ильи Петровича и электрика Осипова Игоря. Решили, что уголь с поддувом, должен создать нужную температуру. Намекнул им, что может попробовать использовать спираль и электричество? Сразу идею не поняли, пришлось объяснить и заодно нарисовать схематично. Поняли и начали опять думать. Да, мыслители, ядрёна вошь. Проволока в спирали может перегорать быстро, но пусть экспериментируют, делают запас. Этот процесс не такой муторный, как с углями. Гарь и чад нам тут не нужны. Подошёл опять к мастеру, поговорили о вулканизации. Он точно не знает о времени, которое потребуется для нашего дела. Определять придётся опытным путём время вулканизации. Какую-то партию возможно и запорим.

Обошёл всех, посмотрел работу каждой группы, озадачил, подсказал. Полтора часа осталось до окончания рабочего дня и делать мне здесь уже нечего. Отправился опять в больничку, может появится там «Рыжая»? Прошёлся по коридорам, заглянул к фельдшеру, а его уже не было на рабочем месте, только санитарка. Опять не повезло увидеть агитаторшу.

Василий корпел над листовками. Начал писать уже другие, что в вагоне составил сегодня утром. Поговорил с ним на счёт завтрашней учёбы. Предложил один час посвятить чтению, а второй счёту. Как научатся считать, то уменьшить время на это занятие и увеличить на чтение и письмо. Попили чайку и отправил его восвояси. Надоел мне мой жилет пуленепробиваемый, неудобно всё-таки в нём ходить. Сразу полегчало без него. До ужина решил составить план деятельности цеха. Надо было знать – у кого что лучше получается. Вот к примеру, не ожидал от оружейника, что он может стать швеёй и портным по экипировке. Остальные заняты ситуативной работой. Нет постоянной продукции, из-за этого и чехарда получается. Прибудет техника об этой мелочи забудем. Неделя почти прошла с отъезда Фогеля. Это время до Парижа и обратно, а надо заехать в Пруссию, Швецию. На месте порешать вопросы. Недели полторы придётся ждать, не меньше. А Кухтерины только добрались до Америки, прошло бы у них всё хорошо.

Утром в среду решил разобраться с ещё одним актуальным вопросом - заготовка дров и угля. Вокруг Колпина народ без стеснения вырубил приличные площади леса, поэтому полиция, а иногда и та рота, что тут расквартирована, привлекаются к рейдам за ушлыми, которые втихаря рубят деревья. С одной стороны, понять людей можно, а с другой, без зелени невозможно будет жить. Всё-таки тут плавильные печи, а это влияет на состояние экологии. По-хорошему, надо уже дополнительно высаживать молодые деревья на местах вырубок. Видно у ответственного за это, руки не доходят или просто не занимается данным вопросом или вообще нет человека, кто бы занялся этой экологической проблемой. Поэтому выехал в столицу и решил выяснить, как можно заказать вагон угля и два вагона леса для дров.

На Николаевском вокзале, через моих бывших коллег, подробно узнал – к кому обратиться, что будет стоить и как правильно оформить заказ. И начались мои мытарства. С углём разобрался быстро. Нашёл склад, а там чего только нет. Оказывается в Петербурге есть и отечественный, что добывается в Юзовке, Макеевке и других городах Донбасса. Думаю, что Юзовка в последствии станет Донецком, а сейчас слышать такие названия непривычно как-то для слуха. Оттуда приходит антрацит и каменный уголёк. Английский кардиффский, как говорят более качественный, а значит и дороже. Нам сгодится и антрацит. Не хватало саксов выручать.

В один вагон вмещается примерно семьсот пудов, навскидку тонн одиннадцать-двенадцать. Основную часть стопим в цеху, рабочие возьмут и себя не забуду. Оформил загрузку-выгрузку, оплатил тариф. И потянуло на триста рублей. Неплохой получился удар под дых моему кошельку. Вагон придёт прямо на завод, плохо, что путей к цеху нет, весной надо обязательно проложить.

С заказом дров пришлось дольше провозиться. Цена колебалась от склада к складу. В конечном итоге решил, что себе куплю вагон ольхи с берёзой, а всем остальным сосна. Про дуб и не слышал, что продают, может на каком-то другом складе. В вагон вмещается до пятнадцати саженей, это примерно по моим прикидкам около двадцати пяти кубометров. Мне на два сезона возможно хватит, а людей поддержу этой зимой. Двести двадцать рубчиков обошлись дрова. Не плохо так, полтысячи выкинуть в трубу, угу, даже в прямом смысле, не переносном. Зато мёрзнуть жуть как не хочется. Холодрыга на улице, поэтому когда добрался до своего флигеля, то решил, что никуда сегодня не пойду. Василий после учёбы придёт и расскажет о делах в цеху. А я решил попить тёплого вина, подбросил дровишек в печь и забрался под одеяло. Когда проснулся ночью, то понял, что в печь дрова подкладывали пацаны, но меня не будили. На столе пирожки стоят, видно Георгиевна пекла вечером. Подбросил дровишек в печь, закрыл на ключ дверь и лёг спать, что-то меня разморило.

Глава 23

Мороз не по-детски взялся за нас. На улице народ перемещается преимущественно быстрым шагом, а детворы вообще не видно. В цехе стало холоднее, хорошо, что люди работают в тепле. В столовой и бытовках вполне комфортно. Обошёл всех, поинтересовался работой. Переговорил с инженером. Семён Александрович смог выяснить необходимые пропорции добавок для улучшения прочности стали. Возможно в тёплый период, на каникулах, у нас поработают два студента, что занимаются сплавами, но только за деньги, всё из-за скудости и бедности. Что тут можно сказать, пусть приезжают, оплатим работу. После обеда будут пробовать вулканизировать. Значит дела продвигаются. Нужных людей предупредил, что уезжаю и буду завтра.

Сегодня у меня опера и первое свидание. В обед уже ехал в поезде. В больницу не заходил, некогда. Почти за час до начала оперы я должен появиться у Мариинского театра. Фрак мне подготовила Никаноровна сразу же после предыдущего использования, только встряхнуть и одеть. Поэтому только как появился в городе, сразу зашёл к цирюльнику. Подстрижка, бритьё, то что не всё сам могу сделать. А потом час лежал в ванне и наслаждался ничегонеделанием. Отсутствие тёплой воды при мытье рук в Колпино, довело их до непрезентабельного вида. Пришлось лапки хорошенько потереть принесённым заранее кусочком кирпича. Ногти, блин, упустил этот момент. В общем, готовился, как на медкомиссию. Ох, уши почистить надо, да это просто кошмар, а не подготовка к свиданке. Про них забыл-то. Когда шёл к Оболенским так не готовился, за эту неделю подзапустил себя малёха. То оружие чистил, а масло холодной водой фиг смоешь, сажа в печке, которую не можешь нормально смыть с рук, резина сырая, тоже пачкается. В итоге конечно руки не рабочего человека, скорее грязнули. Даме неохота подать неопрятную руку. Или протянешь руку за бокалом в буфете, а она не пойми что. Не представляю, как одним мылом буду отмывать руки, когда придётся разбирать механизмы и агрегаты на машинах? Что-то я не в ту степь побрёл. Но в целом принято, что дворянин должен быть чистеньким, опрятненьким и ухоженным в соответствии со своим статусом. Руки у мужика должны быть рабочие, но не грязные, а то не поймут-с.

До обручения, мы должны добираться каждый на своём транспорте к месту свидания. Это понять трудно человеку из другого века, не стоит драконить барышню и её семью. В половине седьмого был как штык у театра. За десять минут, что сидел в коляске замёрз что барбос бездомный в подворотне, пока не увидел, что в очередном фаэтоне сидят Анна и горничная семьи – Ирина Павловна. Рассчитавшись с извозчиком, быстренько помог дамам сойти, любезно поздоровался и повёл Анну в фойе. Она имеет право взять меня слегка, Боже, слегка касаясь на ступеньках и при входе, через порог. По тому, как у неё тряслись пальцы, можно было догадаться, что замёрзла она в своём одеянии от пяток до макушки. Поэтому сразу же предложил отправиться в буфет выпить по кружечки кофе, чтобы немного согреться. Не отказались, видно роль Снежной королевы не устраивала обоих.

От вида своей избранницы я был в ауте. Два раза её видел, но она так не наряжалась. Тёмно-синее бархатное платье с высоким воротником и длинными рукавами. Украшено платье серебряной вышивкой и со стороны казалось, что оно в инее. Как по мне, так красиво. Жемчужное колье в две нити, а вообще на шее тонкая золотая цепочка, видно с крестиком. Чёрные кружевные перчатки до локтя. Миниатюрная бисерная сумочка. Шляпка-ток с вуалью и искусственными снежинками. А завершали всю эту красоту - чёрные лаковые туфли на каблуке-рюмочке. И не холодно же было в таком одеянии ехать? Ах да, забыл, что искусство требует жертв. Не думаю, что только ради меня она так вырядилась. Вокруг ходят как павлины, другие дамы и каждая из-под вуали только и сверкает своими глазищами - никто ли её не перещеголял? Такое наблюдать забавно. Ирина находилась в двух шагах от Ани, как её тень.

Разговаривать в свободной манере с барышней я не мог, вернее не имел право и за этим должна была следить мадам горничная. Если буду нарушать такие правила с первого свидания, то второго у меня может и не быть, к сожалению. Вот после помолвки, у меня появляется больше прав. Ну и жизнь! Это как к клетке с котом поднесли мышь, можешь только смотреть и пару раз мяукнуть. Даже облизнуться нельзя, не так поймут.

Выпив по чашечки кофе, мы тронулись процессией в зал. По билетам у нас ложа бельэтажа номер пятнадцать. На входе купил программки. Одну для нас, а вторую для Павловны, куда незаметно вложил тридцать рублей. Ирина так же сделала вид, что в программке ничего нет. Во даёт! Так сказать подкуп - чтобы меньше на нас обращала внимание. Такое услышал от Залесского, когда он ухаживал за своей избранницей. Извращение конечно жутчайшее, но на что не пойдёшь ради достижения задуманного. Места оказались неплохими - приличный обзор и не так бросаемся в глаза присутствующим. Ирина села сбоку так, чтобы мы могли хоть пошептаться, хотя и это неприлично.

Дома написал записку, по объёму она напоминает скорее письмо. Поинтересовался у Анны, куда бы она хотела пойти в следующий раз, что сейчас читает, чем интересным увлечена? О себе немного написал. На первый раз думаю достаточно, чтобы не показаться назойливым. Втихаря вложил в программку и подал Ане. Она в свою очередь, как будто знала, что там будет, почти незаметно вынула моё послание и убрала в сумочку. Потом или читала или делала вид, что знакомится с написанным в программке, но через пару минут, возвратила её обратно. И тут я чуть не лопухнулся - едва не выпала переданная Аней записка адресованная уже мне. Убрал с программой во внутренний карман и сделал вид, что сосредоточен на пении. Кому-то рассказал бы из своих бывших знакомых - засмеют. Все всё прекрасно понимают, делятся своим опытом, как сейчас вышло при взаимном обмене посланиями. Ей же то кто-то сказал, что я могу именно так поступить и оно так всё произошло. Цирк!

В антракте наша троица прогулялась по фойе, где мы перекинулись несколькими фразами по сути услышанного. Потом дамы удалились в дамскую комнату, видно домашний чай, а может местное кофе попросился на волю. Скучать долго не пришлось и поспешили на свои места. В прошлой жизни был на разных концертах, спектаклях, творческих вечерах, только не был ни на балете и тем более на опере. И скажу честно, второй раз на такое действо уже не пойду, не моё. В двадцать три, что по мне довольно поздно, отправил дам восвояси и сам дрожа от холода, а морозец был знатный, да ещё с ветром, поехал к себе.

Холодина взбодрила так, что сна не было ни в одном глазу. Пока ужинал, читал записку Ани, которая тоже походила скорее на письмо. А написала она больше. Почерк у неё убористый, ровный, красивый. Специально духами своими окропила. Это мне напомнило ситуацию, когда читаешь записку от девчонки по парте, в которую втюрился по уши в пятом классе. Умора, да и только. Об этом можно было бы спокойно поговорить, а не ухищряться выбранным способом. Раз уж так принято, условности, ё-кэ-лэ-мэ-нэ... Если бы за плечами прожитой когда-то жизни не было пять с половиной десятков лет, то меня такая ситуация может быть и заводила моё воображение в космические дали мечтаний, а так нет, просто интересно, о чём думает молоденькая барышня, которая меня заинтересовала.

В пятницу утром прошёлся по магазинам Невского проспекта, прикупил фруктов, красного вина и отправился в Колпино. Сегодня решил навестить директора. Если у него была какая-то вирусная зараза, то уже не заражусь, а то не удобно как-то выходит. Со станции прямиком к нему. По пути, не далеко отойдя от железки увидел молодую особу с корзиной в левой руке, а правую держала в кармане. Обратил внимание на неё не поэтому, в принципе, что тут особенного, а по другой причине. Она что-то жевала, как жвачку, при этом так быстро говорила, почти скороговоркой с двумя рабочими. Потом когда она повернула к больнице, вот тут я и обалдел, она же рыжая. Да, именно рыжие волосы под платком, не русые или каштановые, а жгучая рыжая лиса. Вот это номер, подумал я, неужели это та самая мадам. Корзина приличная, видно тяжёлая, не пирожки же она несёт в конце же концов, эта красная, вернее рыжая шапочка. И к директору хотелось и эту особу отпускать нельзя было. Вдруг ошибся и это не она? Ну тогда запомню эту рыженькую и буду искать следующую.

В общем повернул за ней. Мужики пошли в сторону завода. Прибавил немного, чтобы сократить расстояние. Корзину в левую, правой достал люгер и переложил в карман, всё как и рыжая делаю. Во ситуация. Один раз она оглянулась и так же продолжила идти. Почти у двери догнал её. Рыженькая хотела правой рукой открыть дверь, но та не поддалась, а тут я подоспел. – Подожди красавишна, сейчас помогу, говорю ей. И сам попался на своё джентльменство. Когда взялся за ручку, чтобы хорошенечко дёрнуть, видно примёрзшую дверь, увидел, что у рыжей правая рука опять в кармане. Даже не мог подумать, что там может быть пистолет, девка же. Открывшаяся дверь меня и спасла, потому что в этот момент прозвучал выстрел. Стреляла эта зараза прямо из кармана. От звука, интуитивно, слегка втянул голову и как бы пригнулся. Пуля прошла над головой и попав в древесину спасла мою безмозглую, самонадеянную думалку с шапкой от дырки. Тут бы ей сделать ещё выстрел в туловище и меня тогда не защитил бы шёлковый жилет, а она спорола глупость. Побежала вдоль здания, даже не бросив корзину. – Стой рыжая, крикнул ей из-за двери, но бабец так ломанулась, что каблуки только засверкали. Прикрывая свой корпус дверью, прицелился по ногам. И наверно попал бы в голень или бедро, только она поскользнулась, как раз в тот момент, когда нажал на курок. Какие-то доли секунды, а дело сделано. Пуля попала в корзину и видно застряла в том, что было внутри. Деваха быстро сообразила, что лежит на спине, перевернулась на живот и вновь прицелившись или наугад, опять выстелила два раза подряд попав в дверь.

Когда я открывал дверь, то видно так сильно рванул, что она открылась и её снизу заклинила наледь, поэтому дверь сейчас открыта, а я нахожусь в коридорчике небольшом. В дверном полотне образовалось ещё две дырки на уровне плеч и грудной клетки. Это уже три выстрела, осталось ещё четыре, пронеслось у меня в голове. С такого расстояния она может наделать во мне дырок, метров пятнадцать отбежала. Кидаю в сторону свою корзину и она не промахивается, из двух пуль одна попадает прямо в бутылку. Эх, попили винца, с сожалением промелькнула мысль. Осталось две пули. Высунул руку и стрельнул, провоцируя выстрел. Опять не подвела рыжая, снова попала в дверь на уровне живота появилась дырень. Хлипкая древесина, подгнила видно. Одна пуля у бешеной бабы. Снял шапку и слегка высунул её из-за двери. Тишина. Опустился на колено, а потом, пригнувшись, чтобы не было видно меня через дырку в районе живота, лёг на пузо и думаю, что с такого положения она не должна меня ожидать, резко высунулся и сделал три выстрела подряд. А девахи то тю-тю, одна корзина. Быстренько надо догонять, остался у неё один патрон, важно, чтобы не перезарядилась, тогда плохи дела, стреляет она умеет. И по-моему у неё не наган, а браунинг. У этого пистолета перезарядка быстрая - магазинная.

Добежав до корзины, увидел, что следы девахи продолжаются дальше, вперёд, вдоль здания, а до угла метров десять. Бегу, на углу торможу, приседаю на одно колено и высовываюсь. Метров в двадцати впереди каблуки влипают в пятую точку. Бегу за ней. На ходу вынул магазин, в карман его, новый в пистолет. Не помню сколько я сделал выстрелов, не считал, но у неё один патрон. С поля зрения не выпускаю эсеровку, она загнала себя в ловушку, потому, что бежать придётся только вдоль улицы. Убивать её не хотелось, если только ранить в ногу, у меня мощный патрон и нежелательно эту дуру оставлять калекой. Местная ячейка будет мстить. Хотя и после этой стрельбы будут проблемы по любому. Когда расстояние между нами сократилось наполовину, то остановился и стрельнул по пяткам. Руки дрожали, поэтому рассчитывал, что должно уйти выше, короче, куда надо. Два выстрела и чётко вижу, что попадаю в юбку и тут сзади меня раздаётся выстрел и так больно что-то бьёт в левое плечо, ох, ёшкин кот, даже несколько развернуло по инерции вправо и разворачиваясь, вижу в метрах двадцати тёмный силуэт мужика и тут опять выстрел сзади, но уже от рыжей получил тычок в правое плечо. Такого я уже не выдержал и плашмя упал на спину, хорошо, что не на дорогу, а под забор. Больно жуть, круги перед глазами.

Всё происходит очень быстро, какие-то секунды, мимо пробегает мужик стрелявший в спину, смотрю на него, а он на меня ноль внимания. На ходу он что-то кричит рыжей, а та не то стонет, не то плачет. Пистолет в руке, переворачиваюсь на два оборота в сторону, хочется посмотреть - есть ли кровь на снегу, а то не могу понять, ранен я или защитил жилет. Чистый снег. Замечательно, люгер в руке, чуток привстаю, чтобы разглядеть стрелявших. Метрах в пятнадцати от меня мужик взвалил деваху на спину и несёт вдоль улицы. Оглянулся назад, дураков уже нет, пусто. Привстаю на колено, целюсь. – Стоять на месте или стреляю, наганы бросить к ногам, живее гады, кричу уходящим. Продолжают удаляться. Стреляю три раза. Упали мужик с бабой. Поднимаюсь и подхожу. У рыжей две пули в спине, а мужику попал в голову, точнее, в сочленение головы и шеи. Так надо ещё умудриться, однако факт на лицо, вернее передо мною. Тут наконец послышался свисток, это наверное полиция.

Отошёл в сторону и присел в сугроб. Если бы не два подлых выстрела в спину, то попытался стрельнуть по ногам, а так не жаль. Фельдшер конечно дурачина, бежал видно от больницы услышав стрельбу, а может и видел всю перестрелку из окна. То же эсеровец, успели завербовать придурка, а может и сам снюхался. Видно у него были какие-то отношения с этой особой, не зря она приходила в больницу. Пока сидел и размышлял, добежал до меня урядник и полицейский-рядовой. Игнат Фёдорович, посмотрев на меня, подошёл к трупам. Поднял оружие, перевернул рыжую на спину, пощупал на шее пульс. – Да уж, господин жандарм, умеете вы стрелять. С бабой пол беды, а вот Алексей Осипович и ты туда же, как бы в назидание сказал урядник. Лечить некому будет, ну да ладно, чего уж. На днях прибудет новый врач, а сиделок у нас хватает. Вас по батюшки запамятовал, обратился он ко мне. - Достаточно и ротмистра, господин урядник, отозвался я. У больницы лежит корзина, эта особа везла что-то из столицы, она в местной ячейки была связной. Привозила в посёлок литературу запрещённую и вероятно оружие. Услышав это, Михайлов дал команду подчинённому- одна нога здесь, а вторая уже там. Быстрее, чтобы революционеры не растащили прокламации. И полицейский посеменил в сторону больнички, придерживая саблю.

Что-то стало холодно сидеть на снегу, попытался подняться и не получилось. Только напряг мышцы спины, как круги поплыли перед глазами от боли. Видно хорошо попали, надо было бы в больничку заглянуть, санитарке показаться. – Помогите мне подняться, Игнат Фёдорович, обратился к уряднику и подал ему руку. – Вас зацепило или упали неудачно, поднимая меня за руку, спросил Михайлов? О голубчик, у вас две дырки сзади в сюртуке, а говорите не ранены. – У меня пуленепробиваемый жилет одет. Просто больно спине. Мне надо вам дать письменные пояснения? – Нет, сейчас ничего не надо, идите в больницу и пусть вас посмотрят. Мерзавцев этаких в мертвецкую сдадим и завтра подходите, как сможете, так всё-таки, как вас по батюшке? – Сергей Илларионович Базилевич, ответил я и поплёлся к себе, потому что неизвестно, как теперь поведёт себя санитарка, узнав, что я пристрелил их дохтура. Хрен с моей корзиной, жаль, что не дошёл до Залесского. Одежду испортил и жилет дорогущий, одни траты, только потери, да и этих засранцев жаль. А собственно чего и не посетить, у него хоть в ванной полежу или в бане попарюсь, если сейчас такое можно. Думаю, что какая-то мазь у них найдётся от синяков? И поменяв курс, потопал к дому директора.

Глава 24

Виктор Антонович лежал в постели вероятно, поэтому меня встретила у двери Елизавета Васильевна. – Батюшки, Сергей Илларионович, на вас лица нет, что с вами, в снегу весь, проходите. Да Боженька мой, у вас две дырки в спине, ох ты, да что с вами, запричитала хозяйка дома? – Душенька моя, кто к нам пришёл? Отозвался наконец хозяин и сразу зашаркал тапками по полу Антонович. Увидев меня, на радостях решил обнять и тут у меня что-то всё поплыло перед глазами, опёрся о стенку, а она куда-то от меня в сторону отходит и я кажется падаю.

Чувствую, что лежу на животе, на большой подушке, под тяжёлым одеялом, но у меня нет ни такой подушки и одеяло другое. Приоткрываю глаза шире и осмотрев обстановку, припомнил, что пришёл к директору. А почему лежу у них в постели, понять не могу. И только когда решил повернуться, понял, что у меня болит спина и сейчас на ней что-то влажное лежит. Пружины скрипнули. – А вот вы и проснулись, голубчик, от куда-то сзади послышался голос Елизаветы Васильевны. Компресс на спине - посечённый капустный лист, а потом помажу хорошей мазью. Когда у меня колени крутит, помажу, укутаю платком тёплым, посижу в кресле часик, другой и проходит всё. Это дочка привозила из Москвы прошлой весной. Ну-ка рассказывайте всё без утайки, где это вас так угораздило? Два таких огромных кровоподтёка, насквозь дырки в сюртуке, шерстяной кофте и испорчена жилетка из шёлка дорогущего. А там, а там представляете, две пули свинцовые расплющенные. Сюртук уже заштопала с кофтой, а с жилетом сами разберётесь. Всё не унималась хозяйка.

А я лихорадочно думал, может пуля сломать ребро или нет? Набрал в лёгкие воздуха, больно слегка, но как-то отдалённо. При сломанном ребре, боль была б больше и при ходьбе, болевые ощущения усиливались бы. Я вроде этого не ощущал. Наверно только один ушиб мышц. – Вы Елизавета Васильевна положили бы что-то холодное на кровоподтёки, можете прямо на капусту и мази пока не надо. Спасибо вам за помощь, ещё немножечко полежу и поднимусь, в цех надо, не дошёл. Да и к вам собирался зайти, проведать больного. Представляете, купил корзину фруктов, вина неплохого, думал проведать Антоновича, а тут революционеры начали буянить. -Что такое я слышу, запричитала Васильевна, вы лежите только четыре часа, до утра у нас и без возражений, а там решайте сами. Виктор Антонович пошёл к уряднику, неслыханное дело, стрелять в спины господам.

Не стану огорчать даму тем, что если так продолжится и дальше, то будет только хуже. Где-то в районе входной двери послышались мужские голоса и сразу же на месте оказалась хозяйка. Трудно понять кто пришёл и тут в комнату, ко мне лежащему, вошла вся процессия. – Сергей Илларионович, начал Залесский, голубчик, зачем так подвергать себя опасности. Игнат Фёдорович только что рассказал, как в вас стреляло двое революционеров. Такого у нас ещё не было. Средь бела дня, просто ужасно. Поражён тем, что фельдшеры становятся убийцами.

Страна непуганых интеллигентов и прочих баранов. Так же и советские люди, даже подумать не могли, что Союз развалится, так и эти свято верят в незыблемость царизма и империи. Наивность, граничащая с безрассудностью. – Виктор Антонович, решил я обломать директора и не только его, это не они на меня напали, я решил схватить связную, которая из столицы привозила в Колпино различную литературу. А на вашем заводе ячейка эсеров, которая эту литературу не только распространяет, даже проводит агитацию к свержению царя, к прекращению повиновения мастерам и их произволу. В посёлке созданы боевые дружины, которые имеют не только оружие, даже взрывчатку, которую воруют на заводе. Здесь недоработка всех - полиции, вас, жандармов, роты солдат, что помогают с охраной завода и порядка в посёлке, наверное, тут и моя вина есть.

Залесский сразу же выпал в осадок. Михайлов только крякнул, покрутил усы. – Возможно вы и правы, начал урядник, в прошлом году арестовали пятерых. Мы успокоились, а они наоборот активизировались. И у вас есть сведения о количестве эсеров, Сергей Илларионович? - Разумеется, Игнат Фёдорович, у жандармов есть все сведения. Пока не более тридцати человек в местной ячейки, ответил я уряднику. Осенью в лесу они учились стрелять. С десяток бомб уже изготовили. И это всё происходило под нашим носом.

Моего шнобеля тогда ещё не было, зато первый получил по горбу. Плохо, что перестрелка началась у больницы. -Теперь надо ждать ответную реакцию, такое не скрыть. Недавно у одного рабочего изъял листовки и вместо них, пустил в их среду другие, что сам написал. Накал страстей сбивать надо. В корзине у девахи что было? – Неплохой улов вышел, ответил урядник. Два нагана, патроны к ним, полсотни листовок. Мадам стреляла по вам из Браунинга. Последним патроном в вас попала.

Пришлось подняться с постели, одеться, заодно ответил на все вопросы Михайлова, чтобы лишний раз завтра не шляться по посёлку. Обговорили наши действия, на случай обострения ситуации в среде рабочих. Урядник прямо сегодня известит командира роты штабс-капитана Углова, чтобы его солдаты были готовы к отражению нападения с целью завладения оружием, а также защите завода. – Надо пустить слух, Игнат Фёдорович, намекнул я уряднику, мол поймал фельдшер с любовником свою зазнобу и вышла перестрелка. Ищут третьего, по приметам выглядит так - худой, сутулый, высокий, с бородой, прихрамывает на одну ногу. Может революционеры кого-то и найдут.

Пока разговаривали, Елизавета Васильевна накрыла на стол. Рабочие в моём цехе уже закончили работу. Завод конечно работает. Смены по двенадцать часов организованы не просто так, одна уходит, а вторая приходит. Плавильные печи и прокатный цех, вообще работают без перерывав и остановок.

Игнат Фёдорович провёл меня до флигеля, потому, что решил всё же не оставаться у Залесских, там неугомонная Васильевна действует на нервную систему, а мне надо наоборот немного расслабиться. Подкинул в печку дровишек, подогрел немного вина и хотел было прилечь, как постучали в дверь. Неожиданно вышло, пришла вдова. В разговоре выяснилось, что она утром кормила Федьку, а тут стрельба под окнами. В комнате было одно окно и то замёрзшее, пока немного дыханием растопила ледок, успела увидеть меня со стороны спины, бегущего от больницы, а за кем не разглядела. Алексей Осипович куда-то сразу же убежал, за ним прыти такой раньше не замечали. – Евдокия Георгиевна, обратился к вдове, вам лучше не знать всех подробностей, по очень простой причине. Случайно оброненное слово, среди казалось бы своих приятельниц, которых вы сто лет знаете, может обернуться трагедией. Молчите о том что видели, со временем узнаете всю правду. Перевёл тему на Федьку. Сейчас больница осталась без врача в лице фельдшера. Возможно акушерка позаботится о больных. Попросил хозяйку обратить внимание на пацана, чтобы не вытурили его домой. С Лоде договаривался о том, что желательно мальца на недельку придержать, а то мать сразу же его отправит на завод, на радостях, что калеку снова примут. Видя моё состояние, Евдокия Георгиевна, ретировалась к себе, получив деньги на подкорм покалеченного пацана.

За ночь немного пришёл в норму, хотя спина побаливала и резкие движения давались болезненно. Кое как размялся, раскисать нельзя. Прихватив первую партию листовок, отправился на завод. Инженер сегодня опять в столице, решает наши вопросы. Остальные заняты делом. Никто даже не заикнулся, где я был вчера и это думаю нормально, начальник я или кто? Сделали десять наколенников, на пятерых человек. Фрол обшил четырёх охранников. Теперь Виктор и его дневной коллега в полном облачении. Провёл с ними инструктаж о ношении оружия, обращении с ним и порядке применения, а также месте чистки, зарядки и разрядки. Напомнил Виктору, что он старший и всегда должен присутствовать на перечисленных процедурах. -Для людей с оружием, все инструкции написаны кровью убитых и калек, что забыли правила обращения и наставления старших, подытожил я наш инструктаж. Предупредил, что в посёлке вчера стреляли и убиты двое эсеров. И чего ожидать -неизвестно.

Фрол выразил желание перевезти на этих выходных семью в посёлок. Предложил мне примерить мою разгрузку, но я предпочёл перенести это мероприятие, сославшись на занятость – спешу, надо в столицу. Василия в сторонке настроил на сегодняшнюю учёбу. -В среду из революционеров никто не приходил, потому что они пока думали и решали, а сегодня может и придёт кто-то. Агитировать не рискнёт. Но если будет Кудрявцев Василий, передашь ему от меня этот свёрток и протянул ему первую партию листовок, завёрнутую в бумагу, чтобы никто не понял что это такое. Проверь их, может они грамотные, а придуриваются и уже учились когда-то.

До полудня, обсудив все задачи на заводе, решил не теряя времени махнуть в столицу. И как не побаливали мои синяки, по Петербургу пришлось немало походить, а кое - где и проехать. Первого посетил аптекаря, Беккера Павла Карловича, который меня неожиданно удивил. Рассказав ему о том, что заимел два кровоподтёка от попадания пули из пистолета в пуленепробиваемый жилет, получил предложение пройти к нему в комнату, где бы он мог осмотреть мою спину. Естественно, что не стал отказываться и отдался в руки опытного аптекаря. Тот только цокал языком и удивлялся, как не пострадали рёбра и вообще выдержал шёлк. Пояснил, что с такими травмами, а их можно отнести к контузиям, шутить не стоит. Предложил мне три мази на основе трав - арники горной, которую используют при лечении ушибов и кровоподтёков, а для заживления или уменьшения размеров того, что у меня – мазь на основе окопника и третье средство - масло из календулы, для снятия воспаления. Обработав мою спину, Павел Карлович порекомендовал немного полежать, пока он не приготовит мне нужные лекарства. Попутно объяснил, что такие мази могут храниться несколько месяцев находясь в прохладе. Напоследок, наложил повязку и прощаясь, пожелал скорейшего выздоровления. Немцы, как в прочем люди и других национальностей, бывают разные, вот с этим немчиком мне повезло, надёжный, внимательный и заботливый человек.

Вновь заказал у Франца Гана новый жилет, потому что в этом уже не безопасно ходить, могут пули угодить в те же дырки по закону подлости. Старый придётся всё равно носить, а вдруг стрельнут в грудь? Какие будут последствия и что ожидать от эсеров, пока не известно. Лучше перебдеть, чем пятками вперёд. И напоследок, посетил мастерскую по пошиву одежды. Пока служил жандармом, то иногда прохаживался по разным делам и приходилось обращать внимание на разные вывески мастеров и умельцев. Вот я и направлялся в «Портновское заведение Г. Рабиновича. Сюртуки, вицмундиры, дамские манто. Изящно и со вкусом». Помня по Томску, как Йосиф Эммануилович, был мастером своего дела и пошил мне много вещей. В столице пришлось немного разнообразить гардероб. И если бы не две дополнительные дырки, то сюртук вполне устраивал и проносил не один сезон.

В приёмной, меня встретил невысокий, с совсем небольшим животиком, скромно, но аккуратно одетый собрат Шнайдера. Как выяснилось, Григорий Львович, а скорее всего Гершко Лейб по рождению, всё же ещё говорит с лёгким акцентом. В мастерской творческий беспорядок - куски тканей, нитки, журналы мод из Варшавы и Парижа. За пол дня беготни слегка устал, да и спина разболелась, поэтому постарался ему побыстрее объяснить, что мне нужен точно такой же сюртук, как на мне. А когда он хотел видно что-то своё предложить, то молча встал, снял его и когда оказался в пуленепробиваемом жилете с подмышечной кобурой, то мастер прикусил язык, сказал только, что он слеп и ничего не видит. Пришлось показать своё удостоверение жандарма, что мол всё в порядке и ему переживать не стоит, не бандит я. Это тоже подействовало, но не совсем так, как мне хотелось. Зато не было лишних расспросов. Пока снимались мерки с одежды, потом с меня, немного поразмыслил о ситуации, что сложилась в Колпино.

Потом поторговались за ткань и сошлись в цене, по принципу не моя, но и не его. За неделю должен пошить. В среду примерка. Спросил его, а не может ли он помочь в поиске человека, который вяжет? О, тут уже Григорий Львович проявил своё красноречие, расхваливая свояченицу Хаю, что вяжет, как в Англии. И если это не срочно, то в среду на примерку она придёт и тогда можно всё решить. Среда, так среда, зато бегать и искать никого не надо. За заказ отдал половину стоимости, чтобы заказчик не волновался и на этом мы распрощались.

На улице темно, холодно и пошёл снежок. Взяв коляску, заехал на почтамт, узнать – не пришло ли что-то из Томска. Не удивился, когда знакомая девчушка подала конверт, на котором была пометка «Русская весна». Это от домашних. Никаноровну застал на кухне, она готовила ужин. Никуда дама решила не рыпаться, подумала и решили с мужем, что будет работать у меня. Ещё бы, нагрузка не полная, а плачу нормально. Только попросил её смазать мне спину мазью, что купил в аптеке. Помылся с дороги, покушал, а через час пришла кухарка и с оханьем и аханьем провела лечебные процедуры на моей многострадальной спине.

Сплю всё равно последние дни на животе, а так мне почему-то не удобно засыпать, поэтому лежал и думал о письме, что пришло от Машки. Второго января родилась у меня сестрёнка. Назвали её в честь матери нашей - Ольгой. Роды правда прошли тяжело. Четыре листа домашних новостей говорили о том, что всё у моих в порядке. Данил хочет расширить производство, деньги появились, вот и решил вложить с толком. Из товарищества попросился выйти, что-то ему не по душе телефонизация, хотя телефон провёл себе и Петровне со Степановичем. Теперь изредка перезваниваются. Про магазин вскользь - работает. Екатерина обещала к весне подарить манеж. В общем рад за своих.

Утром в воскресенье опять помазала Никаноровна лекарствами. После службы нигде не ходил, быстрее домой и в кресло. До вечера читал прозу и стихи, письмо Анны. Потом сам решил написать письмо подлиннее. Начал писать в Томск ответ, да оставил на потом. Второе свидание, как просила Аня, надо пригласить её на концерт, что иногда проводится во Дворянском собрании. Она уже интересовалась и узнала, что девятнадцатого января проводится благотворительный вечер. Там будут симфония, романсы и фортепианный концерт. Главное, что не опера, на которой чуть было не заснул. Не моё это, что поделаешь, ну не нравится.

Когда перед сном Никаноровна мазала мои кровоподтёки, то уже не так больно было. Скорее всего через несколько дней болезненность такой сильной уже не будет. Заодно попросил её - с утра в понедельник, зайти во Дворянское собрание Санкт Петербурга, что на Михайловской и купить три билета на концерт. Что бы попросила самые удобные места на вечер четверга.

Перед отъездом в Колпино, решил зайти вновь к аптекарю, чтобы он опять взглянул на мою спину. Павел Карлович, после осмотра, был доволен действием своих мазей, спина жёлтая, но чернота спадает вместе с отёком. Я тоже чувствовал, что стало значительно легче, только всё же решил перестраховаться и пришёл на повторный осмотр. К полудню заскочил на квартиру, взял купленные Никаноровной билеты и опять на Невский, чтобы оформить корзинку с фруктами и цветами Оболенским. Вложил билеты на концерт в красиво оформленную открыточку, с просьбой к родителям Ани, чтобы разрешили такое свидание. И только после этого отправился на вокзал.

После тряски в коляске по столице, а потом в вагоне, решил часик полежать у себя во флигеле. Мальчишки не забегали и полежав немного, незаметно для себя, приснул на пару часиков. На завод надо всё равно зайти. За час до окончания рабочего дня застал всех работающими. Обошёл коллектив. Наколенники практически завершили вулканизировать, осталась партия на завтра и перейдут к налокотникам.

Охрана одета по новой моде, даже носит плиты стальные. Пока это скорее как тренировка Вскоре, каждый получит по своему комплекту, когда привезут молибден. Фрол сшил разгрузки всем нашим охранникам и мне комплект. Сделал расчёты по расходу брезента и думаю, что скоро вместе с ним купим в столице ещё материала. Предупредил своего старшего охранника Виктора Лебедева, что утром в среду идём стрелять к речке. А для этого надо приготовить мишени, вторника, думаю будет достаточно для подготовки.

Семён Александрович, инженер, рассказал, что на пробное литьё с молибденом, прибудет профессор Хрущов Константин Дмитриевич с кафедры металлургии Технологического института, хочет поучаствовать в последующих испытаниях. Со слов инженера – это он изучает стали, сплавы и термическую обработку металлов.

Прямо в цех прибежал запыхавшийся Залесский, правда, его не сразу пустили, Виктор Лебедев, старший охранник, демонстративно обратился ко мне, когда директора держали в дверях. И только когда я дал добро, Виктора Антоновича, пропустили. Он хотел было возмутиться, да пришлось перебить его. -Виктор Антонович, вы только выздоровели и опять хотите в постель, прибежали, не застегнулись, а на улице за двадцать мороза. – Да если бы вы только знали причину такой срочности, то не высказывали бы мне всякий вздор, лучше, быстрее бы впустили в цех. Десять минут назад мне позвонили из столицы. Представляете, вами интересовался правитель губернаторской канцелярии, коллежский асессор, Безак Николай Николаевич. – И что им от меня было нужно, спросил директора, который с трудом переводил дыхание? – Не знаю зачем вас вызывают на аудиенцию к нашему губернатору, однако к одиннадцати часам завтра, вы должны быть у Зиновьева Александра Дмитриевича, тайного советника, между прочим.

Рабочий день подошёл к концу, поэтому мы с Залесским сначала зашли к нему в кабинет, где он полностью собрался, а потом, провёл почти до дома, пообещав, что поделюсь новостями с ним по возвращению из столицы. Это известие было для меня интересным. Вероятно, императрица начала осуществлять свой план, по моему попечительству или я чего-то не понимаю и не знаю. Как бы там не было, решил предупредить хозяйку, что уезжаю и завтра возвращусь.

За несколько месяцев пребывания в столице, ещё не приходилось бывать в Губернаторской резиденции, которая размещалась на Исаакиевской площади, в доме под номером шесть. Поблизости находились городская Дума и другие административные учреждения. Так как уже не являюсь ни военным, ни жандармом, то пришёл на приём в костюме с орденской колодкой. О Зиновьеве знал совсем немного, прежде всего, что он был ярым монархистом и просто не воспринимал всякого рода революционную братию. Скорее всего не был взяточником, характеризовался хозяйственником и в меру своего миропонимания, заботился о вверенных ему людях. И кажется, ему всего-то стукнул полтинник.

Глава 25

Меня встретил Николай Николаевич Безак, так представился правитель канцелярии, после того, как я доложил о себе и цели прибытия. С собою захватил как Предписание об организации на заводе экспериментального цеха, так и Циркуляр, где конкретизировалась моя деятельность. Это так, на всякий случай, а то у меня больше и нет никаких документов, что подтверждали мои полномочия и я не выглядел бы самозванцем.

Кроме меня, в приёмной было несколько человек, у всех назначено на конкретное время. Ровно в одиннадцать, конечно же не попал к губернатору. Всё же в половине двенадцатого, предстал пред Александром Дмитриевичем. Внешне понравился руководитель, сухопарый, подтянутый, а то часто такие начальники бывают с брюхом, как будто на восьмом месяце беременности. Многое конечно зависит и от конституции человека, хотя чаще всего, на такое безобразие, влияет достаток с неумеренностью в пищи и малая подвижность, что и приводят к избыточному весу. В это время никто не задумывается о здоровом образе жизни.

Зиновьев носил гражданский мундир, регламентированный в соответствии с должностью и табелем о рангах. Иконостаса в виде наград как бы и нет, но орденов хватает. Когда я зашёл в кабинет, то губернатор, что-то дописывал и закончив, посмотрел на меня. – Проходите Сергей Илларионович и присаживайтесь. Поздоровались. А сам в это время сложил документы в папку и убрал на край стола. Мы с вами встречаемся впервые, поэтому постарался собрать, за несколько дней, о вас кое-какую информацию. Не скрою, что заступничество Марии Фёдоровны, относительно вообще никому неизвестного молодого человека, наводит на определённые размышления. Мы не из разведки и даже не из Отдельного Корпуса Жандармов, где вы проходили службу, но то, что стало нам доступно найти, ничего не объясняет. Что бы вы не думали о моей предвзятости к вам, Сергей Илларионович, а должность «Советник по особым поручениям при губернаторе», обязывает меня знать о кандидате если не всё, то многое. При этом, не я определяю вам направление работы, к моему сожалению, она уже свыше указана, а мне как хочешь, так и понимай. Что скажите?

Ход мыслей этого не глупого человека был понятен, человек, обделённый умом, эту ответственную столичную должность и не занял бы никогда. – Понимаю вашу обеспокоенность, Александр Дмитриевич, что вышло, возможно, несколько нелепо. Вы ощущаете, что вам подсунули кота в мешке. Расстраивать вас продолжу и дальше потому, что не имею права расширять знания о себе без дозвола тех высочайших особ, которые к вам обратились. Поверьте на слово, это не моя прихоть. Буду доказывать делом, что достоин такого назначения.

Сняв пенсне, губернатор откинулся на спинку своего кресла. Его чуточку несуразный нос, казавшийся слегка у ноздрей припухшим, а на самом деле вероятно такой от рождения, несколько подёрнулся вместе с пышными усами, немного вверх. Это движение выдало некоторое недовольство губернатора. Что поделаешь, дядя, такова жизнь, промелькнуло в моих мыслях. Обо мне и так знает много людей, шестеро в столице и четверо в Томске, на малой Родине. И этот круг мне не хотелось расширять, раз секретной информацией не поделилась императрица, значит так надо. – М-м-да, ничего не скажешь, прояснил ситуацию. Полушёпотом буркнул губернатор, это или вырвалось, а может и мысли в слух. В Колпино ещё не доехал, а оно входит в Царскосельский уезд. Что вы можете сказать про этот рабочий посёлок? Задав вопрос, он же попытался и ответить на него сам. Так понимаю, что проживаете в столице, а там бываете изредка и как же собираетесь наладить работу экспериментального цеха? И почему цех должен стать экспериментальным?

Разговор не ладился потому, что Зиновьев не обладал достаточной информацией. Мне тоже было не понятно, почему император не посвятил его в нюансы работы пятого цеха. – Александр Дмитриевич, решился разъяснить губернатору его вопросы, хочу сообщить, что в Колпино снимаю жильё и практически нахожусь ежедневно на заводе. Исключения составляют только дни, когда надо встретиться с некоторыми особами или приобрести что-то в столице. Вы конечно правы, за месяц на пустом месте не много чего особенно можно сделать, однако я старался, как можно быстрее запустить в цехе определённые технологические процессы. Если в помещении такая же температура, как и на улице, только того, что ветра нет и снег на голову не сыпется, то сначала надо создать условия для работы людей. Сделано не мало, как мне кажется. В цехе имеется на сегодня две бытовки и столовая, всё отапливается. Провели испытания бронепластин толщиной в четыре и шесть миллиметров, наладили процесс вулканизации резиновых изделий для бойцов спецподразделения. Договорились с кафедрой металлургии и сплавов местного Технического института для оказания нам помощи при выплавки стали с добавлением некоторых металлов, которые меняют свойства самих сплавов, что делают сталь, а соответственно и конечное изделие, более прочным. Ждём заказ из Европы определённых добавок. И вновь продолжим экспериментировать. Одновременно разрабатывается каска для защиты от осколков, шьются дополнительные элементы к амуниции солдат. Время зря не теряется. В следующем месяце, возможно прибудет первая партия машин из-за границы и тогда займёмся другой деятельностью. Очень много отвлекающих моментов, прежде всего хозяйственного плана - заготовка дров, угля и прочее. Подбираются люди. Два раза в неделю проводится ликбез. Пусть примитивно, а считать и читать люди должны уметь, если будут работать со сложными механизмами. Для охраны подобраны только отслужившие, периодически провожу с ними стрельбы. Охрана у меня будет вооружённая. Весной начнём огораживать территорию и уже есть план подвода железнодорожного полотна к цеху. Возможно что-то и упустил, может это вероятно не столь важно, основное вы уже знаете.

По лицу губернатора не мог определить - удовлетворён ли он полученной информацией или наоборот, недоволен. -Хотите сказать, Сергей Илларионович, что вы вместо того, чтобы начать выпуск продукции, занялись бытовками? И причём столовая и цех? И что-то я не пойму - что за бронеплиты, каски и изделия из резины? Для этой чепухи запущен цех? – Мне трудно сказать, кто из нас больше не удовлетворён, ответил я удивлённому губернатору. Жаль, что вам Александр Дмитриевич, не довели всю информацию. Поясняю, что пятым экспериментальным цехом опекается великий князь Михаил Александрович, да и первые средства поступили от него и Марии Фёдоровны. А сидящий перед вами - всего лишь исполнитель воли императора. В этом цехе, на первом этапе, будет делаться специальная амуниция для подразделения штурма и захвата особо опасных преступников государства. Подразделение новое и формироваться будет после реорганизации силовых ведомств империи, то есть в ближайшее время. Сами понимаете, что форма, в которую одеты солдаты, от пуль не защищает, поэтому нужны средства защиты - бронежилет, каска, щит для штурма. В дополнение к сказанному, разработана новая амуниция, средства воздействия на противника и оружие для его поражения. Это если вкратце. На втором этапе, будет создан специальный автомобиль для данной спецгруппы, который защищён бронелистами и снабжён скорострельным вооружением. Данный бронеавтомобиль может быть использован как в полиции, так и в армии. Такая техника уже давно применяется в некоторых Европейских странах, а у нас она отсутствует. В этом направлении мы выступаем в роли догоняющих. А для того, чтобы люди чувствовали себя комфортно - не мёрзли руки при работе и в животе не бурчало, потому, что бедненько живётся рабочему люду, в цехе организованы тёплые бытовки и столовая, в которой готовят обед и перекус с чаем. Это организовано за мой кошт, ваше высокопревосходительство.

Выслушал меня губернатор внимательно, не задавая вопросов. – Вот теперь мне стала немного понятна ваша деятельность. Думаю, что императору виднее, насколько важны ваши изыскания и эксперименты. Уже началась реформа в военном ведомстве и в вашем, бывшем. Скажу так, Сергей Илларионович, мне кажется, вы знаете, что делаете и за этим следят свыше, не думайте, что в моём лице видите противника всего нового, наоборот, даже заинтригован в некотором роде. Работайте, если будут трудности, обращайтесь. В начале июня заеду в Колпино, посещу завод и посмотрю экспериментальный цех. В целом у меня сложилось благоприятное о вас мнение. Только не переусердствуйте с благами для народа используя собственный кошель.

Не знаю, сколько мне отвели времени для аудиенции, но полчаса пролетели и нас никто не беспокоил. Выслушав ещё несколько наставлений и пожеланий, губернатор пожал мне руку и мы распрощались. В приёмной канцелярии, Николай Николаевич, попросил обождать его несколько минут и когда тот пригласил очередного посетителя к губернатору, мы отправились к столоначальникам, где меня в течение полутора часов оформили на новую должность. Тут было чему удивиться. Во-первых, повысился мой статус, теперь у меня пятый класс в табели о рангах и являюсь статским советником. Должность моя самая что не наесть блатная - советник по особым поручениям при губернаторе. Вроде звучит и в тоже время ни о чём, конкретики ноль. Куда пошлют, туда и направляешься. Для замыливания глаз - вполне удобно.

Жалование возросло до трёхсот, а потом удивили и доплаты - столовые триста рублей, столько же квартирные. Получив девять сотен, против ста девяноста прежних, слегка прифигел. Преимущества новой должности на лицо. Не успел порадоваться, как клерк слегка подпортил настроение - сообщив, что сумма будет несколько меняться, - летом меньше, зимой больше, так как сюда входит стоимость прислуги, дорожные, отопление в виде дров и угля. Для меня, уже вложившего несколько тысяч своих денег, такое жалование - как находка. Прихватив выданные документы, решил сразу же возвращаться в посёлок.

Во второй половине дня хватило забот в цеху, поэтому до Залесского так и не дошёл. Зато утром в среду был им перехвачен почти на проходной. Из-за запланированных стрельб, только на ходу перекинулись новостями с Виктором Антоновичем. Сегодня у меня будет насыщенный день. Цех остался без охраны на целых три часа, но он был закрыт изнутри кочегаром. Рабочим ничего не угрожало, переживал только за оружейный арсенал. Стрельбы показали, что мужики привыкают к новому оружию, стреляют лучше, увереннее владеют оружием. Такие пострелушки надо устраивать пару раз в месяц. В новой экипировке, мои охранники смотрелись солидно.

Ознакомившись перед обедом с процессом вулканизации налокотников, понял, что ещё один день и резина для данной партии изделий будет выработана. Наступит очередь производить окончательную сборку наколенников, а потом и налокотников - дорабатывая элементы крепления. На одной тесёмке два кольца, а другую тесёмку продеть в них таким образом, чтобы зафиксировать нужный охват и не передавить мышцы. Плохо, что до липучек ещё далеко, химия сильно отстаёт в своём развитии.

Перекусив с рабочими цеха, а совместный приём пищи всегда сближает людей, отдав некоторые распоряжения, отправился домой, а потом вновь махнул в столицу. У меня сегодня примерка сюртука и общение с вязальщицей. Всю дорогу думал о завтрашнем посещении концерта. Слегка замёрзший в дороге, отогрелся в ателье. Одежда была смётана и после примерки, мне пообещали, что в понедельник, могу забрать заказ. Вязальщица Хая вполне профессионально сняла с меня мерки, потом обговорили узор и цвет пряжи. Через три недели пообещали, что я увижу шедевр. Подумалось, что за такой срок нереально связать два изделия, но если не просто обещают, а клянутся, что если не успеет, то пусть её пряжа вечно путается и вязать будет только одни носки. Это наверняка серьёзные заявления Хаи, осталось дождаться первого февраля.

В квартире меня ждала на комоде визитка от Оболонских с одобрением на приглашение Анны посетить концерт. Приведя себя в порядок, покушал и мучаясь у зеркала, самостоятельно намазал синяки длинной палочкой, на конце которой привязал немного ткани. Спина уже практически не болела, если конечно не надавливать на гематомы и резко не поворачиваться. Пару часиков почитал перед сном.

Чтобы не терять время попусту, с утра заехал на почтамт и отправил письмо сестре в Томск. Затем отправился в Императорскую академию художеств, чтобы ознакомиться с тематикой выставки. Купил три билетика на следующий четверг и за всё удовольствие заплатил всего три рубля. Потом махнул на Невский и как обычно оформил корзинку с цветами и пироженными, а также красивой открыткой с челобитной к родителям Анны. В субботу её доставят и у них будет несколько дней на обдумывание ответа. До самого вечера отлёживался и читал новый сборник стихов Фета, прикупленный сегодня.

В половине восьмого вечера, продрогнув на морозе, как дворняга, встретив карету с Анной и её тенью Ириной, зашли в столичное Дворянское собрание на местную тусовку породистых и знатных. Обстановка поражала своей напыщенностью - мраморные лестницы, бронзовые светильники, портреты царей, гербы губерний. Всё действо должно проходить в главном зале, его называют Белым. Не маленькое помещение, примерно в полсотни метров в длину, ширина в половину меньше и высота солидная. Стены белые с золотой лепниной, с пилястрами и зеркалами в резных рамах. Потолок расписан, шикарные люстры, вероятно хрустальные. Впечатлил и паркет, который скорее всего был сделан из ценных пород дерева.

Места у нас удобные - в партере и ряд десятый, сцена видна хорошо. В помещении было относительно тепло, во всяком случае, во фраке мне не холодно, вот Анне в её наряде, скорее всего не очень. Дотронуться до материи как бы и не культурно, но толстый шёлк, вероятно не сильно греет и думаю, что горжетка не очень-то и спасает мою спутницу. Поэтому, когда начался концерт, свет в зале погас, а зрители сосредоточились на сцене, то взял ладонь девушки и понял, что она ещё не согрелась с мороза – ледышка, ледышкой. Пока мы слушали симфонию Чайковского, пришлось отогревать подругу, которая подавала мне по очереди то одну, то другую ладонь. В какой-то момент, показалось, что Ирина заметила наши финты и никак не среагировала. Когда исполнялись романсы знаменитым баритоном Иоакимом Тартаковым, мы с Анной втихаря обменялись письмами. На завершение сего представления, прозвучал фортепианный концерт, по-моему Рубинштейна, ну не сведущ в этих делах, возможно в фамилии и ошибся.

По завершению концерта, в соседнем зале был организован небольшой фуршет - шампанское, фрукты, пирожные. А как же без этого, чтобы придти и не потусоваться, не перемыть косточки друг другу, это что-то невообразимое. Наша троица присоединилась к завершающему акту лоска и благотворительного флёра. Этот концерт был действительно благотворительный и насколько я понял, все средства уйдут на лечение раненых в русско-японской войне. Видя, как смущается Аня в толкотне и галдёже, предложил взять по пирожному и яблочку, да в сторонке обменяться впечатлениями от прослушанного. Вкуснятину приговорили, яблочком похрустели, но поговорить не получилось, вмешалась мадам Ирина, она своим взглядом что-то показала Ане и та предложила проводить до кареты, сославшись на усталость. На ходу выразил своё желание, чтобы через неделю провести время в более спокойной обстановке, посетив художественную выставку русской живописи, да и время будет дневное. Отказа не последовало. Когда провожал дам в карету, то Ирина так зыркнула на меня и поджала губки, чем показала, что я слишком настырен и позволяю себе непозволительное. Согласен, полчаса держать девушку за руки, это шибко борзо для меня, и как бы в минус, но главное, что Аня была совсем не против, а это в плюс. И второе для меня важнее.

Следующие дни потекли монотонно однообразно. В субботу остался на занятии своих рабочих, к которым присоединилось ещё пятеро – сборная из разных цехов под руководством Василия Кудрявцева. С ним переговорил несколько минут. Узнал, что их трындобратия эсеровская в печальке, за один день потерять двух своих товарищей, да ещё каких, не простых. Одна была связная, а второй агитатор больничный. Пришлось напомнить Васе, что когда взял оружие в руки, такой же ствол из противоположного лагеря уже смотрит и на тебя. Передал ему вторую партию листовок и пожелав всех благ покинул ликбез.

Предпоследнюю неделю января начал с ежедневных поездок в столицу, в понедельник забрал свой новый сюртук, во вторник, наведался в магазин Франца Гана и получил прибывший новый пуленепробиваемый жилет. В среду взял двоих охранников, что стреляли не важно в последний раз и опять потренировал их в стрельбе. А вечером пришёл ко мне во флигель старший сын хозяйки и рассказал, что на сегодняшнем занятии уже не хватило места для желающих. Пришлось из бытовки для мастера и инженера взять столы и табуретки. Бузотёров не было, только в субботу надо вновь посмотреть на тянущихся к знаниям, как бы чего не затеяли эсеровские ухари. Ух и не спроста потянулись они к знаниям.

Глава 26

Рано утром в четверг, совместно с Фролом отбыли в столицу. Прикупили брезента ещё на десять комплектов экипировки и отправил его обратно. Сам же пошёл готовиться к свиданки. Определённое отношение к Анне у меня уже сложилось. Прочитав её письмо, понял, что она тяготится той атмосферой, что сложилась в их семье. Всё-таки, Пётр Александрович, знатно достал своих дам отношением к ним. И если её маман терпела супруга, делала из себя жертву ради дочери, то самой дочери хотелось, как можно быстрее дистанцироваться от папеньки.

На многие вещи у нас взгляды совпадали. Очень не хотелось получить стервозную особу в виде жены на ближайшие лет сорок, как минимум. Малое и ограниченное общение, не позволяло сделать окончательных выводов, но от меня требовалось сделать очередные шаги. Будь то продолжить встречаться и далее или просить руки дочери у родителей. Потому, что в этом веке через месяц после знакомства не женятся. Сначала - помолвка и опять проходит несколько месяцев, только моё положение несколько меняется. Возможно, на таких свиданиях не будет Ирины, да плюс можно напрашиваться на посещение Анны в их квартире, так сказать на семейные досуги. И хотя я ограничен в своих действиях с барышней, это уже будет большой прогресс, а закончиться всё должно венчанием. Если всё срастётся, то это мероприятие произойдёт после Пасхи и то не сразу, а где-то в мае.

В два часа дня, на Университетской набережной, встретил карету с Аней и Ириной. Проводив их в Академию художеств, предложил сразу же посетить буфет, чтобы согреться с холода. Ароматный кофе и свежие пирожные сразу же повлияли на настроение барышень. Час назад прикупил два указателя выставки, то есть небольшой буклет с перечнем экспонируемых работ, где указывались автор и название работы. К сожалению, описания картин не было. В один буклет вложил письмо для Ани, а во второй, - записку для Ирины: «Благодарю вас сударыня за сдержанность и понимание.» А чтобы понимание было полным, к Записке прилагались две ассигнации по двадцать пять рублей. Много, конечно, на искусство скупиться не стоит, искусство требует жертв и не такого пристального внимания за мной и Анной. И когда Ирина оценила мой намёк, то она значительно отстала от нас и сколько бы раз я не посматривал на соглядатая, она делала вид, что мы ей не интересны, ну просто совсем-совсем.

Аня на это свидание оделась сногсшибательно. Вкус у неё был хороший, без перегибов. Тёмно-зелёное шерстяное платье, без корсета – свободного кроя, с вышивкой. Шерстяная шаль в клетку, видно помнит, как дрожала во Дворянском собрании на концерте и меховая шапочка с брошью, делали её неотразимой. На первых порах трудно было сделать вывод, чем я очарован больше - подругой или картинами.

Осматривая картину за картиной, мы давали свои оценки мастеру, как понимаем увиденное. Да, были у нас не состыковки с Аней, но то она, то я принимали сторону другого в видении картины. При этом мы иногда специально задерживались у какого-то полотна, как бы обсуждая увиденное, а на самом деле просто разговаривали.

За два с половиной часа мы осмотрели выставку и успели поболтать. Опять зашли в буфет, попили кофе и проводил барышень в их карету. На прощание пообещал придти в гости в воскресение к трём часам.

Возвратившись домой и перекусив на ходу, переоделся и начал собираться в Колпино. Письмо Ани читал уже в вагоне. Мне нравились её суждения о жизни, прежде всего роли каждого в семье. Скорее всего она общалась со своей подругой, которая выйдя замуж по любви, переехала к мужу в Москву. Вспомнив Залесских, то скорее так оно и есть, их дочь вышла замуж, как раз и перебралась к супругу. Естественно, за несколько встреч, мы не могли узнать друг о друге то, чего хотелось, прежде всего потому, что у нас не было свободного общения. Между тем, я прекрасно понимал, что если так общаться и дальше, то сочтут за несерьёзность моих отношений. Такие времена и нравы. В это время женщина была в некоторой зависимости от мужчины и знала своё место, потому что существовали определённые условности. Поэтому решил, что надо на что-то решаться.

За пятницу рабочие закончили комплектовать налокотники. Таким образом, у нас было изготовлено по тридцать комплектов защиты на локти и колени бойцов, сшито восемь комплектов новой экипировки - для охраны и меня, с каждым днём, Фрол будет увеличивать её численность. Механик вместе с инженером, предоставили три варианта касок, согласно моим требованиям к изделию защищающему голову. Выбрали оптимальный вариант, который слегка похож на советский шлем или каску. Рассчитали, что вес, при толщине стали в одну целую и два десятых миллиметра, будет примерно равен не более трёх фунтов или кило двести максимум. Пуля в любом случае пробьёт, большой осколок то же. Одеть при обстреле или только штурме, сильной нагрузки не будет на шею. Таких вещей в своей прошлой жизни не касался, хотя прекрасно понимаю, что чем тяжелее каска, тем хуже бойцу. Если получится получить сталь толщиной в миллиметр, а потом провести закалку и цементацию уже готового изделия, то думаю, что мы только выиграем. Теорию на этом остановили, подождём молибдена и начнём экспериментировать.

Суббота выдалась для цеха напряжённой. Пришли три вагона, два с дровами, и один с углём. Разгрузку поручил мастеру, распределением полученного занимался инженер, а механик только и крутился в поиске телег, мешков и лопат. Один вагон дров разгрузят и перевезут мне к флигелю, также и угля пятнадцать мешков, остальное в цех и небольшая помощь каждому, чему все были очень довольны. Работёнка тяжёлая выдалась и на холоде вдобавок. Отдал распоряжение, что как закончат выгрузку и развезут по назначению, то все на обед и по домам до понедельника. Сам же пошёл к хозяйке, чтобы пацаны приготовили место под дрова и потом укрыли мешки с углём. Командиров было предостаточно для такой несложной работы, я собрался и отправился в столицу.

В субботу работали все магазины и салоны, поэтому походил по Невскому, сначала зашёл в магазин «Болин», потом в магазин «Сазиков», посетил торговый дом «Эдуард» и прошёлся по мелким лавкам в «Пассаже». Всего было много, цена не интересовала, а простого и в тоже время изящного колечка не нашёл. Решил зайти в главный магазин Карла Фаберже, он в пятнадцати минутах ходьбы от Невского проспекта, что на Большой Морской. С дамой в такой рай золота, серебра и разнообразных камней заходить противопоказано – может случиться коматоз от увиденного. Было на что посмотреть, однако у меня есть цель и озадачив приказчика тем, что хочу найти, вскоре получил искомое.

Не сразу, но просмотрев штук семь колец, отобрал неброское, со вкусом сделанное колечко с тремя маленькими камушками - два рубина, а посередине бриллиант. Не стал больше копаться в колбасных обрезках и попросил сильно не упаковывать, а наоборот поместить только в красивую коробочку. Двести рублей стоила такая прелесть. Простой человек на оное мероприятие тратил пять рублей, а то и меньше. А мне хотелось для близкого человека сделать что-то приятное, тем более заметил, что Аня не носила украшения, вернее имела колечко, серьги, ожерелье, да всё тоненькое, изящное по сравнению с гигантизмом Елизаветы Васильевны, супруги директора. В лавке, где обычно заказывал корзинки к столу, так же сделал заказ на половину третьего в воскресенье. Фрукты, шампанское и конечно цветы. Решил заказать семь белых роз для Ани и букет цветных хризантем для Марии Дмитриевны, которая любила эти осенние цветы. А в четыре часа должны доставить шикарный торт. Думаю, что он будет к месту и вовремя. Если мне не преподнесут сюрприз родители Ани.

Всю воскресную службу простоял как на иголках, часто отвлекался от хода литургии на личные раздумья и диалоги с близкими Анны. Не думалось, что откажут, хотя, если честно, было некоторое беспокойство. Напрягал меня Пётр Александрович и его норов. По сути, сватовство - это серьёзный шаг в жизни каждого человека. Если до пятнадцати часов я отвечаю сам за себя, то спустя десять минут, на меня уже ляжет ответственность за близкого мне человека и конечно же её родителей, хотя реальных прав у меня до свадьбы никаких и помолвка, это скорее условность, обязательство на честном слове. Вот только честное слово сейчас очень много значит.

О том, что я буду у них в гостях, уведомил Аню на последнем свидании, а значит они будут ждать. Только цель визита не совсем им понятна. И вот я перед дверью Оболенских, вдох, выдох, стучу. Открывшей двери Ирине передаю корзину, букеты и сам быстро снимаю верхнюю одежду, вешаю сюртук и шапку, опять забираю цветы, подмигнул ей глазом и шепнул, мол веди к хозяевам. Поняв мои намерения, слегка улыбнулась и провела до гостиной, а тут уже вся компания в сборе и в воздухе витает напряжённость. Захожу с двумя букетами, а горничная на шаг сзади от меня с приличной корзиной, в центре которой шампанское, среди разнообразных фруктов и всё это украшено пёстрыми лентами в виде цветов. Здороваюсь, горло пересохло, голос подводит. -Мария Дмитриевна, знаю, что вы цените осенние цветы. Позвольте преподнести вам эти хризантемы - они так же прекрасны, как и ваша душевная щедрость, уже более чётким и уверенным голосом произнёс и вручил цветы. – Боже мой, Сергей Илларионович, вы угадали мой любимый цветок! Благодарю вас. Ох, если бы секрет не сдала Аня, то и не знал бы твоё предпочтение, подумалось мне.

Подхожу к Анне. - А вам, Анна Петровна, - белые розы и слегка задержав руки девушки в своих, продолжаю, они, как и вы, сочетают в себе нежность и совершенство, которые овладели всем моим сердцем. Это вызывает у Ани лёгкий румянец. – Они чудесны, спасибо! Посмотрев на всех по очереди, продолжил. – Разрешите мне говорить откровенно… Но меня перебивает Мария Дмитриевна. – Мы вас слушаем, Сергей Илларионович, уже с улыбкой ответила Дмитриевна. Подхожу ближе к избраннице. – Анна… С первого дня нашей встречи, вы покорили меня. Ум, благородство души, сострадание к другим - всё в вас дорого мне. Я пришёл просить вас стать моей женой. Встаю на одно колено. Дайте мне счастье назвать вас своей супругой.

Анна краснеет, слегка теряется, посмотрела на своих родителей, а затем твёрдо ответила. – Сергей Илларионович… Вы мне тоже не безразличны, очень нравитесь, близки и дороги моему сердцу. Да, я согласна стать вашей супругой. Беру её руку и целую. Боковым зрением улавливаю, что мать с отцом переглянулись.

И тут наконец-то раздуплился глава семейства, Пётр Александрович. – Полно вам, Сергей Илларионович, паркет нам полировать коленками. Вы человек достойный, и я знаю, что моя дочь к вам не равнодушна. Но брак – дело серьёзное. У вас сейчас сложится весьма неустойчивое положение и готовы ли вы достойно обеспечить нашу дочь?

О том что у меня в банке столько, что он за всю свою жизнь не заработал, умолчим, однако, чем крыть у меня есть. – Вы знаете, что я служил в Отдельном Корпусе Жандармов и вот буквально три недели назад, в связи с реорганизацией моей структуры, был переведён в войска и уволен в запас. Высочайшим повелением императора назначен советником по особым поручениям при губернаторе столицы. Теперь я статский советник пятого класса.

Чего-чего, но такого поворота никто из присутствующих не ожидал. Пётр Александрович развёл руками, показывая всем своим видом удивление и в тоже время его мой ответ удовлетворил. – Что ж… Если Анечка согласна, то и мы даём своё благословение, подытожил глава семейства. Мария Дмитриевна с влажными глазами и слегка дрожащим голосом подошла к нам, положила руки на плечи и мы повинуясь стали на колени перед ней. – Да хранит вас Господь, перекрестила нас, поцеловала в макушки. Будьте счастливы.

Поднявшись с колен, целую руку своей будущей тёщи и жму руку Александровичу. Аня вся прямо сияет от счастья и радости. Тут же от хозяйки последовала команда Ирине накрыть стол и взяв у неё корзину, вместе с дочерью, стали вынимать фрукты в вазу, шампанское унёс Пётр Александрович, со словами, что его немного охладит. Минут через десять мы седели за столом. Как я и думал, они заранее готовились к встречи, потому что не скажешь, что это всё импровизация. Полусладкое шампанское было весьма приятным, прямо на редкость подфартило с вином.

Разговоры касались моей будущей деятельности. Старался глубоко не влезать в эти дебри, всё поверхностно рассказывал. Дмитриевну интересовал вопрос с жильём. Пришлось пояснять, что у меня есть квартира двухкомнатная, которую мне оставили с прежней службы и она фактически моя. Намекнул, что имеется возможность купить собственную квартиру, хоть трёх, хоть четырёхкомнатную, но если постоянно жить в Колпино, то тогда надо строить дом на месте, ближе к работе, как Залесские. И когда вроде бы всё обговорили, нам принесли торт заказанный мною накануне. Разрезала его Ирина, к сожалению за стол её не пригласили, а жаль, посчитал, что неправильно поступили старшие Оболенские.

В этот момент, я приподнялся и подошёл в Анне. – Тогда дозвольте мне закрепить моё слово этим кольцом. Достаю шикарную коробочку, открываю, а там блестит произведение мастера ювелира. Пусть оно напоминает вам о моей любви каждый день до нашей свадьбы. Надеваю колечко на правую руку, а во время венчания его переоденут на левое. Мать умиляется, отец одобрительно кивает, а избранница на седьмом небе от подарка и нахлынувших чувств. – Какое изящное… Вы выбрали со вкусом, Сергей Илларионович, сказала Мария Дмитриевна, в её глазах читалось, что угодил так угодил. То, чего не получилось сделать по-людски в прошлой жизни, в этой удалось.

Договорились, что в следующее воскресение будет официальная помолвка, на которую Оболенские пригласят своих друзей и нужных людей. Разрешили нам встречаться у них в квартире, на семейных посиделках, до строгого поста, мы можем по четвергам посещать общественные места, по прежнему вместе с Ириной, которая должна сопровождать в дороге Анну. Намекнули, что Пасха в этом году будет семнадцатого апреля, поэтому свадьбу надо планировать на начало мая. Венчание в кафедральном соборе и потом празднество в ресторации. Из моих на свадьбе никого не будет - родителей нет в живых, а сестра с маленьким ребёнком. Если только Кухтерины и то вряд ли, скорее отделаются подарком.

Пообщавшись с Аней, меня пригласил в кабинет её отец. Пётр Александрович беспокоился о том, что в силе наши договорённости или возник форс мажор? Постарался его успокоить. Объяснил, что у меня сейчас наоборот руки развязаны и своей деятельностью займусь не оглядываясь на службу. Узнал, что через пару дней возвратится Фогель из турне по Европе.

Конец месяца выдался несколько неудачным - нечем было загрузить рабочих. В понедельник убирали территорию от снега, причём не просто отгребали его в сторону, чтобы ходить козьими тропами, а выбрасывали за забор. На следующий день пилили дрова, а потом их кололи всем колхозом. К концу рабочего дня зашёл к директору по его просьбе и оказалось, что завтра в полдень, меня будут ждать Оболенский и Фогель в столице. А моим рабочим завтра будет всё же чем заняться: на завод пришёл новый станок фрезерный, который надо поставить в нашем цехе. Вес у него не малый, вот и займутся его перемещением от железнодорожной ветки до цеха, потом его установкой и подключением к сети. Из больницы вышел мальчуган без кисти и сразу пришёл к нам. Прилюдно назначил Фёдора помощником кочегара и поварихи, пусть помогает по своим возможностям. Выдал всем надбавки цеховые, а основное жалование, получат завтра в заводской кассе. Вечером выехал в столицу.

Глава 27

Навестил портного с самого утра, как договаривались с Хаей. Её работа мне понравилась. Симпатичные получились как свитер, так и кардиган. На примерке понял, что спина уже почти не болит, мази аптекаря сделали своё положительное дело. Быстро отвёз на квартиру новые вещи и выехал на набережную Фонтанки. Если бывшее управление жандармского корпуса в пятьдесят седьмом номере, то нужное мне министерство, в сто семнадцатом. Здание министерства путей сообщения, внушало своими размерами, портиками, колоннадой, арочными окнами и тремя этажами. Кабинет Оболенского располагался на втором этаже, где меня уже поджидали Пётр Александрович и Александр Карлович.

Без малого два часа проговорили мы, пока не узнали всю нужную информацию у комиссионера. Получил от него рекламные буклеты, что прихватил Фогель, когда посещал дилеров по продажам автомобилей нужных мне марок и не только. Александр Карлович показал взглядом, чтобы я внимательно рассмотрел рекламные брошюры. В конце концов отправились с ним на вокзал, там меня ждало пятнадцать кило молибдена, даже больше, чем заказывал. Но это не всё, чем удивил меня Карлович. Главное находилось в тупике. Три крытых вагона и в каждом по машине, на ходу объяснял Фогель. На страже был не малый детина с усищами, как у казаков. Подумалось, что нанял служивого для охраны, а выяснилось то, что и предугадать трудно. Слегка запутавшись в пояснениях комиссионера, предложил согреться в какой-то забегаловке. И даже долго не думая отправились в трактир, что напротив моего бывшего жандармского управления, тем более, что Луи требовалась гостиница.

За обедом выяснилось, что Фогелю просто повезло. Помимо того, что удачно сторговался за машины, получилось познакомиться с парнем - Луи Тереховым, который иногда подрабатывал у одного дилера. На самом деле Луи, после пересечения нашей границы, стал зваться Львом. История его жизни удивительна и одновременно трагична. Деда, хорунжего Николая Терехова, что в тысяча восемьсот четырнадцатом воевал с Наполеоном, получившего тяжёлое ранение, выхаживала дочь аптекаря из Монмартра. Есть такой городишка во Франции. Так он и остался в далёкой стране, после своего выздоровления. Женился на своей спасительнице. Долго не было у них детей и всё же родилась девочка. Его жена Жанна умерла через несколько дней после родов. И дед сам воспитывал свою дочь. Со временем и он отошёл ко Господу, а последующие предки не забывали своих корней. Поэтому Луи помнит прапрадеда казака Николая и хранит его кинжал, как семейную реликвию. Парень показал оружие и оно действительно было красиво отделанным и хорошо сохранившемся.

Будучи студентом, он уже тогда мечтал попасть на родину предков. Жизнь распорядилась иначе. С трудом он заканчивает университет, потому, что родители умерли от холеры и пришлось искать средства для оплаты учёбы. Парень любил машины и грезил что-то создать новое и интересное, а когда попал на завод фирмы Шаррон, то поссорился с руководством «за избыточную заботу о качестве», в общем, молодого инженера не поняли.

Фогель осматривал автомобили у одного дилера, как услышал русский мат в конце мастерской, там Луи собирал двигатель и что-то у него не ладилось. Александр Карлович обратил на это внимание, подождал окончание рабочего дня и пригласил парня в кафе на разговор. В итоге, Фогелю пришлось подсуетиться и достать нелегально паспорт на Льва Тереховича. С этого времени не стало Луи Терехова.

Лев согласен работать на заводе и главное, возиться с машинами, как раз то, что мне и необходимо. Парень знает немецкий и французский, а русский, хоть и с небольшим акцентом, понятен будет даже самому тупому барану. О таком человеке мне и не мечталось, а он уже есть и даже сидит напротив. Мой ровесник, только слегка смугловат, видно французская кровь и гены внесли свою лепту. Внешне спокойный, хотя это возможно обманчиво, как никак француз же, поживём, посмотрим.

Груз наш проходил таможню как «сельскохозяйственное оборудование» и прямиком с Гавры в ящиках, через пол Европы в Россию матушку. Завтра вагоны доставят в Колпино прямо на завод. А молибден успел погрузить прохиндей Фогель, когда на границе таможня вскрывала вагоны для проверки оборудования.

В конце разговора, предложил Льву переночевать у меня на квартире, от этого предложения он не отказался. С Александром Карловичем, через неделю вновь встретимся и договорились, что в наши дела Оболенского уже не посвящаем, работаем напрямую.

Ковать железо надо пока оно горячо. Поэтому, выйдя из трактира, направились прямиком в здание напротив. Надо навестить своего бывшего начальника, как раз и повод появился. Парня оставил у дежурного, а сам поднялся к Зуеву Дмитрию Петровичу, который был удивлён тем, что я спокойно прошёл в управление. Дежурному влетит на орехи по полной программе. Генерал спешил, поэтому дал пять минут на изложение проблемы. Выслушав меня, он записал данные Луи и пообещал решить этот вопрос и когда будут сделаны документы, то позвонит на завод директору Залесскому. Больше ни о чём поговорить не удалось. Из канцелярии позвонил на завод и предупредил Виктора Антоновича, что завтра утром прибудут три вагона и если я не успею к этому моменту, то пусть мой мастер или инженер организуют выгрузку ящиков из вагона прямиком в цех.

С французом болтали до глубокой ночи о машинах, перспективах их развития. Сведения о чертежах «ЗИЛка», которые можно использовать в этом времени, пока не раскрывал ему. Пусть сначала станет подданным империи, устроится инженером в мой цех, потом подпишет бумагу о неразглашении государственной тайны, заодно присмотрюсь к нему, насколько он хорош, как кажется и только...... Короче, возможно он получит необходимые сведения о машине второй половины двадцатого века.

Пока мы добирались до Колпино, Луи постоянно всё комментировал. Петербург ему понравился, мы и были практически в центре, а тут действительно есть на что посмотреть. А когда приехали в посёлок, то приуныл мой попутчик. Как он рассказывал, что и у них есть трущобы, где рабочие живут крайне бедно, но так чтобы такое количество людей жило на грани выживания, не видел. Мне сравнить не с чем было и воспринимал всё как информацию. Что больше вводило в уныние француза, так это холод. Александр Карлович прикупил ему одежонку по сезону, так сказать на первое время, а остальное уже за мною.

Пошли сразу на завод, но в цехе никого не было, все отправились на разгрузку. Егор Тимофеевич, мой мастер, организовал процесс извлечения ящиков на подводы, как следует, по всем правилам - с техникой безопасности. До обеда всё перевезли и в цехе рассортировали на три штабеля ящиков.

Что мне понравилось, так это умение французов упаковывать так, чтобы товар добрался по назначению в целости и сохранности. Думаю, что буржуи внесли тару в стоимость, но а если и так, то мне важнее сохранность железяк, которые стоят значительно больше деревяшек. По ходу разгрузки, все и так поняли, что у нас новый работник. За обедом, а его сегодня начали немного раньше, раз таковой был готов, почему бы и не покушать, заодно представил всем Луи. Почему именно Луи, а не Лев, потому, что так захотел мой инженер, почему бы и не уважить человека.

В столовой провели совещание для всех, где пришлось работяг настроить на рабочий лад. Напомнил, что были дни, когда все почти лодырничали, а жалование начислялось исправно, теперь следует собраться и хорошенько поработать. – До субботы работаем по десять часов, начал я накачку цеха, терять время мы не можем. У нас появился материал, который мы используем при изготовлении бронеплиты. О молибдене инженер и мастер знают, а остальным названия знать не обязательно, от греха подальше. В понедельник проведём испытание, за это отвечает инженер Семён Александрович, с ним вместе работают термообработчик, оружейник и штамповщик. Остальные под руководством нового нашего инженера Луи Николаевича производим сборку машины. Автомобиль заграничный, дорогой, поэтому всё только под руководством инженера, который очень хорошо разбирается в данной технике. Мы все должны многому научиться, чтобы потом и других научить, потому, что нас мало и будем со временем ещё набирать новых работников.

Затем выступил Луи и рассказал, выведя нас к ящикам, очерёдность вскрытия. Даже показал, как лучше отрывать доски, куда что относить и где раскладывать. Мастер, Егор Тимофеевич, продолжил работу с людьми, а мы с Луи пошли к Залесскому оформлять на работу нового инженера.

Хватило нам примерно часа на получение временного пропуска и возни с другими бумагами. Если бы не мои отношения с директором, то ничего бы не вышло. Оболенский успел посвятить в курс всего своего приятеля, что у Луи поддельные документы, но вопрос решает Сергей Илларионович, то есть я, а также, что в воскресение у меня помолвка с Анной и естественно чета Залесских приглашена.

Возвращаясь в цех, на ходу, переговорил с Луи об очерёдности наших действий. Тот только сказал, что смотри, как буду делать и помогай. Все необходимые ящики для сборки первого Шаррона были открыты. Начали мы со сколачивания козлов, на которые станет рама. Пока рабочие занимались этой деятельностью, мы с французом прошли по цеху. Да не просто прогулялись, а он взял на карандаш тот станочный парк, что у нас имелся и дописал недостающее оборудование. -Скажу тебе Сергей так, у нас мало возможностей при таком количестве и качестве станков, а ещё много чего и не достаёт, чтобы серьёзно заняться автомобилями. Вот к примеру, у нас нет тяжёлого токарно-винторезного станка, их надо три-четыре штуки. Производят их как в Европе, так и в САСШ. Затем покупаем горизонтально-фрезерные станки, чтобы делать блоки цилиндров и картеров. У нас имеется два станка только для мелких деталей. Купить надо три станка. Строгальных и долбёжных станков вообще нет. Прадольно-строгальных надо два станка. Сверлильный станок - курам на смех. Требуется радиально-сверлильный, чтобы сверлить рамы и корпуса. А главное, необходим прецизионный станок для точных деталей. Шлифовальные станки имеются, их достаточно. Но для полировки гильз, нужна хонинговальная машина. Для гильзовки цилиндров нужны расточные станки, две штуки. Потом Луи назвал и паровой молот и стенды для притирки клапанов, гибочный пресс, листогиб, паяльную станцию, и наконец стенд для обкатки двигателя. Напомнил, что отсутствуют тележки для перевозки тяжёлых изделий. Крана одного пока хватит, но только на пока. Весной надо делать испытательный трек, хотя бы метров на двести. У меня чуть крыша не поехала от всего услышанного.

Понимаю, что это реалистичный минимум, который обойдётся не в десятки тысяч, но до сотни думаю вложусь. Надо просчитать окупаемость и нашу производительность, что зависит одно от другого. Если в моё время машины собирались на конвейере, о чём даже сейчас наверно сам Генри Форд, основоположник этого метода, не догадывается, то мы вскоре будем всем скопом собирать одно авто и дай Бог, чтобы пару штук авто собрать в месяц. Надо настроиться и делать всё более энергично, тогда будет стоить овчинка выделки. Для таких обсчётов, подсчётов, сведения дебита с кредитом нужен бухгалтер или как сейчас этого клерка называют, в общем нужен счётчик - учётчик. Думаю озадачить надо Фогеля по этому вопросу. За одно, пусть не расслабляется, надо ему снова двигать в Европку за новой партией авто и пусть заодно поищет механиков, а без этих спецов мы далеко не продвинемся. И чтобы не откладывать этот вопрос в долгий ящик, отправился в контору позвонить немчику и «обрадовать» его моими соображениями.

Фогель не расслаблялся, а наоборот готовился к действиям. Волка кормят ноги, как он пояснил и поэтому готов зарабатывать дальше. Завтра вечером встречаемся у меня на квартире и всё обсудим. Возвратившись в цех, застал свою гопкомпанию за установкой рамы на козлы. Луи пояснил, что авто вообще на заводе не собирали, а просто сложили в ящики все комплектующие, упаковали, забили и продав, погрузили в вагоны, поэтому могут возникнуть определённые нюансы, а могут и не возникнуть. Первые два авто мы решили просто собрать, довести до лада и продать. Грузовик уже приспособим под наши нужды. Относительно его были у меня и другие задумки, только не сейчас об этом думать.

По ходу сборки, Луи пояснял всем предназначение той или иной детали, агрегата. Рама была прочная из гнутой стали в виде швеллера, буквой «П», пустота направлена вниз, так удобнее крепить на раме всё остальное. Затем настал черёд двигателя, его установили ручной лебёдкой. Этот агрегат был явно мне не знаком, такого не видел, хотя ничего нового для меня он не представлял. Удивило, что были использованы на моторе нижние клапаны, вернее с боку. Знаю, что верхнее расположение - более прогрессивное, это увеличивало большее сжатие, а значит и эффективность работы. Сразу возникли вопросы у меня к Луи о перегреве клапанов, внизу же хуже охлаждение. На что инженер ответил лаконично, что это надёжно, дешевле, проще в ремонте. И очень удивился в моих познаниях.

Агрегат стал на своё место, его прихватили болтами и стали клиньями выравнивать нашу конструкцию по осям уровнем. Надо было ставить на место коробку передач. Нам в основном помогали механик, помощник механика, оба слесаря, токарь с маляром и электрик. Вопросов было много и все они были по делу. Я не умничал, потому, что не очень много мог рассказать и пояснить - просто знал и всё, поэтому свой хлеб отрабатывал француз. За час управились. Пока из ящиков достали рессоры, мосты, колёса, попросил повара принести нам чай прямо на рабочее место. За чаепитием, Луи старался совмещать приятное с полезным - показал куда что будет монтироваться и очерёдность наших действий.

Подкрепившись чаем с булочкой, начали крепить рессоры к раме, когда подошло время до заднего моста, рабочий день подошёл к концу. После того, как рабочие разошлись, стал спрашивать о том, насколько тяжело водителю управлять баранкой в этом тарантасе. Я быстро просёк всю систему, она была очень незатейливой, до безобразия простой. И не мог понять, чтобы тут можно было бы внедрить нового, более прогрессивного из моего времени. Луи рассказал, что действительно водителю очень трудно управлять на плохих дорогах автомобилем, руль просто вырывается из рук и тяжело им поворачивать. Не стали задерживаться в цехе, потому что нам надо как-то во флигеле обустраиваться, второй же кровати нет.

Евдокия Георгиевна принесла нам ужин, как только успели привести себя в порядок. Луи сильно не удивлялся моему холостяцкому жилью, сам в последнее время, на родине, был без денег и ютился в очень малой квартирке. Решили, что стол будем выносить и на освободившееся место, на табуреты поставим щит из досок, сверху положим что-то из тряпок и временно сойдёт такая лежанка. Сколько не предлагал новому приятелю подыскать для него удобное жильё - отказывался. Вроде вдвоём и веселее. Спать легли в районе десяти вечера, не выдержали вчерашней полунощной беседы и сегодняшнего напряжённого трудового дня.

До обеда пятницы подвесили мосты. Удивил задний мост — это одна ось и от двигателя на неё передавался крутящий момент благодаря цепи, то есть был не карданный, а цепной привод. Я просто выпал в осадок от такого прогресса. Тормозная система меня тоже ввела в ступор. Водитель тормозил педалью и широкая лента тормозила, вернее замедляла кручение оси. Скорость была не очень велика, в среднем до шестидесяти километров, но иногда, на хороших дорогах и значительно выше. Были и барабаны тормозные, но как понял, эта система сродни нашему ручнику. На передних колёсах не было вообще тормозов! Это меня то же поразило. И когда спросил о торможении передних колёс, то Луи удивился так же, но не отсутствию таковых, а боязнью потерять управление авто при торможении. Вот это да! Об этом поговорим позже, подумал я, а сейчас начал изучать принцип работы тормозных барабанов. Он был механический, на тросах. Конечно, таким в экстренных случаях затормозить можно, трос же растянется, если не порвётся совсем. Тогда придётся трос натягивать заново или заменять на новый.

Лентой тормозить не эффективно, тем более, я же знаю куда дальше будет развиваться тормозная система. Торможение всей оси без распределения на колёса - примитивно и очень небезопасно, особенно, если затормозить надо сразу, а не постепенно. И уже созрел план по созданию механизма торможения всех четырёх колёс, причём одновременно.

Видел в ютюбе когда-то, как один чудик сделал своему малому небольшую машину, а тормоза были самыми простыми - на цепи. Ручник само собой только на задние колёса, зато барабаны тормозные стояли на всех колёсах. И тормозил тот пацанчик очень эффективно, мгновенно замирая на месте со своей неказистой техникой. Это конечно промежуточный вариант. Гидросистема не пойдёт сейчас - по многим причинам. Две уже знаю основную, она же главная — это плохое масло, а вторая, уплотнители изготовлены из каучуковой резины, поэтому быстро дубеют и масло если вытечет, то это – трагедия. Для этой системы пока не подошёл час, технологии отсталые сейчас, а я спешу, однако, всему видно своё время.

Стал объяснять свою задумку Луи, но он сразу не врубился, а когда понял, то так на меня посмотрел, как будто я сделал невероятное открытие. Оказывается, что такой системы ещё нет, вернее есть, да не таким способом организована. Единственно, на что указал инженер, что надо бы как-то обойти патент его земляков и тогда у нас будет самая передовая технология торможения этого часа. Вникать в такие нюансы, как патент, не стал, будет ещё время детально разобраться в этом вопросе.

Глава 28

К трём часам дня, мы с инженером покинули завод, а там мастер продолжил прикручивать колёса и пока на этом у них шабаш. Испортить ничего не должны, инструкции были чёткими и понятными. Если останется время, разберут аккуратно доски на освободившихся ящиках и вечером к нам во флигель занесут. Вопрос со второй кроватью будет решён окончательно.

Добравшись до столичной квартиры, привели себя в порядок. Предложил Луи зайти в лавку и прикупиться, а эту одежду оставить для цеха, там тоже не жарко, а ходить в чём-то надо. Француз нравился мне своей сговорчивостью. Выплатил ему триста рублей подъёмных. Одежду приобрету за свои, как никак он потерял всё с переездом, хотя и у себя во Франции не имел за душой ничего, кроме двух чемоданов с книгами и какими-то инструментами. Свой же - казак-француз! А своих бросать нельзя. Пробежались по лавкам. Заказал на воскресенье шикарный торт с доставкой на дом Оболенским. А на сегодня прикупили копчёностей, сыра и вина к столу, так чтобы поели мужики и не упились. Много чего надо будет обсудить серьёзного, а это лучше делать на трезвую голову. Моя кухарка должна приготовить основное, а наша покупка для разнообразия стола.

По Фогелю можно было проверять часы, что не говори, а немчик педант, хотя о чём я, это у его нации в крови . За три часа нашего общения пришли к тому, что на выполнение моих хотелок придётся привлекать ещё людей. Карлович не прочь заняться техникой, опять купит три легковых Шаррона. С Луи обговаривали накануне такой щекотливый момент, как производство собственных комплектующих, не зависимых от импорта. И пришли к выводу, что надо купить патент у фирмы Бенц на производство в Колпино своих двигателей. А нужен нам двигатель Бенц Тип десять на тридцать, да объёмом от двух и шести литров до трёх литров ровно. Силушка у него тридцать лошадок. Не очень много, по сравнению с другими моторами, зато агрегат простой и ремонтопригодный. А главное, его можно использовать на нашем плохом топливе. Инженер попробует внести некоторые коррекции и это будет хорошим вариантом.

Стоимость патента в пятьдесят тысяч марок или двадцать три тысячи рублей мне под силу и тогда мы сделаем адаптированный неплохой двигатель. Плевать, что восемьдесят процентов мы просто передерём от немецкого двигателя, китайцы в моё время борзели вообще по-крупному и ничего, всё сходило с рук, а сейчас тем более.

Александр Карлович займётся и патентом, он согласился. Ещё бы, от каждой сделки - проценты. Себе в помощники возьмёт столько, сколько ему надо людей. Потому что у нас в этот раз запросы значительно возросли. Станки решили закупить Европейские, так проще доставка и качеством они не уступают американским. На календаре, начало февраля, к апрелю станочный ряд у нас будет полный. Закупать комплектующие к нашей будущей машине надо уже сейчас - карбюраторы фирмы «Зенит», свечи и магнето у фирмы «Бош», о шинах и фарах речи пока не шло, пока не шло, следует определяться.

С Луи решили, что стоимость авто надо уменьшать до минимума, а сделать это сможем, если подавляющее число агрегатов будет производиться в России. Понятно, что от импортных карбюраторов и электрооборудования мы на данном этапе отказаться не сможем - нет альтернативы и их качеству. Фогель вник в наши разговоры и посоветовал не отказываться и от шин фирмы «Мешлин». Надавив под столом на ступню Луи, дал ему понять, что сами всё обсудим, без посторонних и он понял мой намёк.

С машинами, станками и некоторым оборудованием, вопрос был решён и сумма вышла в сто тысяч, без карманных расходов. Это отдельная тема, как и стоимость патента. Стали рассматривать вопрос о приобретении молибдена и вольфрама, как сотню кило припрятать в купленном оборудовании так, чтобы меньше платить налогов, потому что в сто пятьдесят тысяч влетал я в этот раз. А когда всё окупится - неизвестно. Хотя и это пытались обсчитать с инженером. И пришли тогда к выводу, что если каждый месяц собирать автомобиль и продавать его по пять-семь тысяч, то через три года выйдем на прибыль. Первоначальных вложений много, а денежных компаньонов, ой как не хотелось привлекать, тем более, что пока деньги имелись.

И тут Фогель проявил свою национальную черту -не то скупость, не то прижимистость, а может наоборот и хозяйственность. Предложил поискать предприятия, что на грани банкротства или по каким-либо другим причинам, экстренно продающим необходимые нам станки. Цена такого оборудования будет меньше нового, но надо будет проверить работоспособность, чтобы не купить кота в мешке. Сторговались с ним и в этом вопросе. Подумалось, что урвать бы немцу ещё один такой заказ и можно ему не работать уже никогда. Предложил Александру Карловичу по ходу своей деятельности выяснить, не продаётся ли каток для укладки асфальта, нужны его характеристики и конечно же стоимость. Комиссионер почуял опять прибыль и новое направление в моей деятельности, поэтому поинтересовался, а зачем нам каток. Пришлось пояснить для чего, только очень сжато, не расширяя любознательность Карловича.

Посидели мы нормально, хоть и выпили три бутылки сухого вина. Плотно закусывали, делали перерывы и поэтому пьяными не были, весёлые - да, но с работающей соображалкой. Фогель написал мне расписку, что получил сто семьдесят тысяч рублей и список покупок. Естественно, проводили комиссионера с такой суммой до его квартиры и немного проветрившись, возвратились к себе.

На морозце весь хмель выветрился и мы смогли продолжить планировать нашу деятельность по выпуску собственного автомобиля. Порассуждав, кое-что подсчитав, мы решили выяснить такие вопросы, как максимально локализовать производство в империи, не прибегая к импорту. В конечном итоге, решили, что рамы начнём гнуть на нашем заводе из местной стали. Двигатели, после покупки патента, станем делать у нас – от литья, обработки и до сборки. Тормозные барабаны отольём на Людиновском заводе. Это недалеко от столицы, относительно не далеко конечно и железная дорога упростит логистику.

Людиново - небольшой город, что расположен в Калужской области, примерно в трёхстах километрах юго-западнее Москвы. Тут лили колёса для паровозов, а значит должны быть и ковочные прессы. Это подсказал нам Залесский. Он об этом знает, потому что сам там работал перед переходом на Ижорский завод. Если у нас варили обычный чугун, то там был по качеству совершенно другой - ковкий, серый чугун и качественнее ижорского. Тем более, что на том производстве освоили литьё сложных форм. Луи намекнул, что и ступицы колёс вместе с барабанами обошлись бы пятому цеху дешевле, если делать большие заказы в одном месте. Нам проще привлекать в кооперацию заводы со своим оборудованием, чем строить у себя цеха и приобретать дополнительные станки и прочую мелочь, которая в конечном счёте перерастёт опять в сотни тысяч трат. Может со временем мы и замкнём всё на себя, то бишь, на наш завод, но только не сейчас. Это слишком накладно для меня на начальном этапе производства, когда только вкладываешь, а прибыли не получаешь.

Смущало в Людиновском заводе только одно, что компания «Мальцевские заводы», вовсе не русская, вернее капитал там Бельгийский, а известно, что музыку заказывает тот, кто платит. Залесский уверял, что персонал, в частности инженеры - наши подданные, родненькие русские. Когда разработаем свою тормозную систему, то тогда наладим связь с Людиново.

Поговорили с Луи по многим компонентам машины. Однако вопросов у меня не уменьшилось. И пусть я лошара в автомобилях двадцать первого века, но отцовский «Москвич» сороковка и запорожец немного мне знаком, поэтому было, что сравнить с современной техникой. Как пояснил мне приятель, уже есть электрическое зажигание и батареи аккумуляторные, пока маломощные, только на шесть вольт, хотя и этого хватало, куда больше. Фары не электрические, а ацетиленовые, это просто каменный век для меня, но в данный исторический момент - вполне нормальная вещь.

В тупик загнал инженера, когда спросил о вентиляторе для охлаждения радиатора. Что-то он об этом слышал, да как-то не придал видно этому большого значения. Попросил пояснить ему принцип работы этого дивайса. Сначала подумалось, что мол наконец-то дотрынделся парень. Немного подумал, кое-что вспомнил и удалось ему разъяснить предназначение вентилятора. Такая идея зашла на ура. Особенно она нам пригодится, когда сделаем броневик. Закрытый бронелистами радиатор, будет требовать принудительный приток воздуха для своего охлаждения, как раз и ускорим удаление этого горячего воздуха из-под копотного пространства, благодаря лучшей циркуляции воздушных масс - с наружи во внутрь и изнутри в наружу. Тут уже не удержался Луи и начал записывать про вентилятор, припомнил мой принцип тормозной системы. Подлил ему, как говорится маслица в огонь, когда поинтересовался вопросом перегрева двигателя. Инженер было отмахнулся от меня, сказав, что если масло не дымит, значит нормально и если радиатор не закипел, то можно ещё ехать.

Когда такую хрень услышал, то меня понесло. Предложил ему на верхнем патрубке радиатора, именно верхнем, где самая высокая температура, поставить термометр и датчик вывести в кабину. У водилы нет никаких приборов перед ним, а тут появится определитель температуры двигателя. И понеслось. Расчёты, зарисовки… угомонились мы опять за полночь.

Суббота у нас была продуктивным днём. С утра рьяно принялись за сборку нашего Шаррона. Причём Луи решил сразу же внедрять мои рационализаторские предложения, но я его угомонил. Эти авто мы продадим и зачем отдавать кому-то собственные секреты, тем более, что это надо патентовать, наверно, а потом ставить на машины. Предложил всё испытать на грузовике, который оставим себе. Почесал затылок, мой французский приятель поразмыслил и согласился со мною.

К одиннадцати часам пришёл к нам директор и сообщил, что звонил некий Зуев Дмитрий Петрович и попросил подойти к нему до конца сегодняшнего рабочего дня, по интересующему меня важному вопросу. Это была хорошая новость, которая касалась документов Луи. Ехать нужно было немедленно, а не очень-то хотелось пропускать процесс сборки авто. Начали собирать тормоза, потом опустим технику на колёса и перейдём к корпусу. Жаль, не увижу этого действа - пляски чумазых вокруг телеги. А тут и второй инженер пришёл с хорошей новостью - вылили плиты и теперь они в цементационной печи до конца дня. Значит в понедельник будут стрельбы по новым плитам.

До обеда всё же дотянул, заодно дал всем начальникам необходимые указания. Пригласил Луи в столицу на мою помолвку. Однако же приятель отмазался, сославшись на то, что пока никого кроме меня и директора не знает, не удобно как-то. Уговаривать не стал, не хочет, ну и ладно, больше сделает в цехе. Зато от венчания и свадьбы уже не отвертится.

С вокзала сразу рванул на Фонтанку, чтобы успеть застать генерала. И получилось всё просто замечательно. Если бы на пол часа задержался, то пришлось бы заходит вновь в понедельник. Дмитрий Петрович уделил мне целых двадцать минут. Рассказал, как идёт со скрипом и трудностями реформа. Продвигается вопреки скептикам и скрытым противникам. Намекнул, что всё идёт почти так, как планировали на достославном совещании в Зимнем дворце при императорских особах. Пообещал пригласить меня на общение за рюмкой чая, несколько позже, сейчас весь в делах. Обрадовал новыми документами на Терехова Луи Николаевича, да именно Терехова. Оставили французу фамилию в честь легендарного прапрадеда, который считался пропавшим без вести. Одна беда - родичей у Луи нет. Станица, от куда родом Терехов Николай Фёдорович - практически вся вымерла от тифа, а оставшиеся в живых, разошлись по другим станицам и найти их конечно можно, а надо ли. Что оставалось делать, пенять, что не нашли десятую воду на киселе? Наоборот, поблагодарил генерала, достал бутылку коньяка, пожал ему руку и откланялся.

Вот теперь, Терехов Луи, полноправный подданный Российской империи, со всеми вытекающими последствиями. Значит его могут забрить во солдаты. По этой проблеме надо обратиться к Оболенскому, пусть и он поможет чем только можно или подскажет, как нам поступить. А сейчас только в ванную, отпариться. Руки как у слесаря, все в масле, просто ужаснётся приглашённый народ, если завтра показать свои лапы в таком неприглядном виде. Не поймут-с меня.

И морально и физически тяжёлый день воскресенье для меня закончился к полуночи. Практически восемнадцатичасовой галоп, на ногах, на нервах. Лучше бы Аня была такой же сиротой как и я, всё было бы гораздо проще. Не люблю быть в центре внимания, это напрягает. Ладно там на полчаса приковать на себя взоры, но чтобы на полдня, это уж слишком для меня. Утром на воскресную службу сходил, заодно посмотрел нет ли Кухтериных, как никак в конце декабря уехали, месяц прошёл, а вестей нет. Месяца для нашей задумки маловато, а как хочется быстрее получить желаемое.

С Аней не встречались неделю и когда увидел её, то понял, что соскучился до ужаса. Цветы, целование ручек, всё так отстранённо, что до ужаса раздражает. Нет, чтобы как в нашем времени, зашёл пообнимался, в щёчки чмокнул, кроме тестя конечно, которому пожал бы краба и дальше по сценарию. Гостей было не так уж и мало. В основном, кроме Залесских, их дочери с мужем, Фогеля с супругой, были все из министерства, даже сам начальник ведомства Путей Сообщения.

Понял, что тесть пригласил нужных людей. Министр был всего часа полтора, потому что у него сегодня ещё одна важная встреча, а остальные гости стали расходиться к шести часам вечера. Плюсик нарисовался только на часик, когда все разошлись и в квартире остались Оболенские с Залесскими, тогда мы, молодёжь, вчетвером наговорились от души, пока старшие шушукались в другой комнате.

Удалось мне переговорить и с Петром Александровичем по поводу моего инженера Луи. Будущий тесть пообещал сделать ему бронь. Ижорский завод хоть и считался акционерным, всё же под казённым присмотром и принадлежал морскому ведомству. А с началом реформ, он уже относится к Министерству Обороны Российской империи, вот так вот. И ещё одна новость удивила, как и предполагал, Министр Внутренних Дел отказался курировать дороги и эту прерогативу теперь имеет министерство Оболенского. Петр Александрович начал суетиться, чтобы подмять под себя новую структуру, что связана с шоссейными дорогами. Тут всё идёт по нашему плану и причём хорошо так продвигается. Пока никто не раздуплился, что золотая жила ускользает на сторону, а наоборот, открещиваются от этого направления, как от прокажённого. Дороги в запустении, это верно, тут уж смотря как развернуться. Пётр Александрович не казнокрад, поэтому, если средства правильно расходовать, то их будет на многое хватать, а значит, больше проложит дорог, больше заасфальтирует и в конечном итоге привлечёт к своей персоне внимание. Если хочет человек стать министром, почему бы ему и не помочь в осуществлении его амбиций, тем более, что это поможет империи стать сильнее.

Мария Дмитриевна, как-то невзначай, когда получилось остаться наедине, шепнула, что в семье поменялись отношения в лучшую сторону. Аня тоже намекнула, что папенька стал сдержаннее и много работает дома у себя в кабинете, какие-то планы строит на будущее. Всё правильно, цель появилась у человека, свет в конце тоннеля, подумалось мне. Это и хорошо, значит Оболенский поверил мне и не прогадает. Хочется в это верить. Перед уходом, попросил родителей Ани разрешения на посещение сада «Аквариум» и получил положительный ответ. Через неделю начало пасхального строгого поста, поэтому такие развлечения почти на два месяца отойдут в сторону.

Первый Шаррон был собран окончательно без меня. Не думал, что Луи придёт в воскресенье в цех и сам займётся сборкой. Ему не отказал в помощи охранник, когда надо было что-то придержать или подать. Так они вдвоём и дособрали кузов. По мелочи есть работа, но основное сделано. Трудоголика понимаешь ли пригрел. Так что в полдень решили попробовать завести машину и хотя бы по цеху проехать с пару десятков метров. Эта процедура оказалась не для слабонервных. Запуск машины- целый ритуал, который требовал физической силы, знаний механики и наверное молитвы. Когда проверили уровень бензина и открыт ли кран бензобака, уровень масла, проверили контакт на магнето, ощупали радиатор полный воды, перевели рычаг на рулевой колонке в положение «позднее зажигание», оттянули рычаг на подсос, вручную подкачали бензонасос и только тогда вставил ручной стартер в специальное гнездо на двигателе. Мослать придётся мне вручную, а Луи в кабине улыбается, кричит, что пора работать парень. Легко сказать, а я же понимаю, что эта процедура не безопасная штука. Крутить надо на себя, а если от себя вдруг выйдет, то нафиг руки может травмировать рычаг при обратном ударе.

Раз крутанул, что-то фыркнуло и не пошло, второй раз, тоже самое, а на третий едва успел с «заводилкой» долбанной отпрыгнуть назад. Не ровно заработал двигатель, зачихал, всё же не остановился. На холостом ходу поработал несколько минут и потом Луи слегка газанул, выжал сцепление и включил передачу. Так понял, что двойной выжим надо делать и звуки то какие всё это создаёт, просто фантастика. Проехав метров десять, Луи остановился и вылез из кабины. Знаками показал, что теперь моя очередь. Самого любопытство распирало, где наша не пропадала, сел, снял с тормоза, попробовал педали, слегка газанул, выжав сцепление, включил передачу, опять сцепление и газку немного, тронулся. То же немного проехав, вырубил передачу, поставил на ручник и перекрыл бензин. Пока вылез, машина и заглохла.

У всех лица были радостными, как же, чудо-юдо собрали из ящиков. Тут в гильзу и повариха ударила, пошли на обед. На днях я принёс в цех несколько бутылок хорошего вина, как раз планировал отпраздновать нашу первую сборку автомобиля, вот и настал их черёд. Поздравил всех с начинанием и пожелал, чтобы из нашего цеха со временем образовался завод по выпуску нашего, русского автомобиля. На полчасика увеличил обеденный отдых для всех, а сам отправился к директору, надо через него организовать продажу авто. В четыре тысячи рублей обошлось оно мне. Фогель без всяких наценок купил, как мог с меньшими пошлинами переправил через границу и в итоге, если авто продать даже за восемь, то его стоимость отобьём и столько же навара. А если учесть мои сопутствующие расходы, то прибыль уменьшится на треть. Третий автомобиль - грузовик, продавать то не будем, поэтому прибыль ещё больше уменьшится. Плюс за патенты надо заплатить, станки, так что прибыль будет не скоро. На такой волне и постучался к Залесскому.

Виктор Антонович был не один, но увидев меня замахал рукой, чтобы заходил. Представительный буржуйчик у него сидел и они попивали коньячок. Когда раззнакомились, оказывается, по своим делам к нам заехал владелец банка «Поляков и Ко», железнодорожный магнат, он владел Юго-Восточной железной дорогой. Договариваются с заводом на партию рельс и не малую партию. Пригубил с ними и я неплохого коньяка, а потом слово за слово и предлагаю найти мне покупателя на автомобиль. Двадцать минут торговались с Морицем Соломоновичем, пока не ударили по рукам. О, это ещё тот прохиндей и по моему такой авантюрист, что на нём шкура горит. Хорошо, что сразу не назвал ему цену. Начал торговаться с десяти тысяч, понимая, что передо мной хитрая морда, постепенно опустился до девяти. Последняя цена - восемь семьсот и бесплатное обучение личного водителя в течение недели. Соломонович дошёл вероятно до кондиции, во всех отношениях, бутылка была не первой, как оказывается, а второй и приехал он уже подшофе. Попросил доставить его в столицу, там же он и рассчитается. А через два дня у нас будет человек для обучения вождения и обслуживания автомобиля. Договорились, что отвезти то отвезём, однако надо ему организовать место под стоянку, гараж так сказать. Причём тёплый, чтобы вода не замёрзла в радиаторе и рубашке охлаждения мотора соответственно. Получив заверения, что такое место имеется, оставил собеседников и возвратился в цех.

Луи конечно не очень обрадовался такой новости, тут как говорится - хозяин барин, а главным был тут я. Поэтому заполнили бак горючкой, взяли с собой на всякий случай десять литров, масло, комплект ключей, что в принципе и входило в комплектацию машины, оделись как следует и выехали к проходной. Возвратимся мы наверно, если все звёзды сойдутся, к окончанию рабочего дня или утром, если что-то пойдёт не по плану. Без нас попытаются выставить раму на козлы и оружейник должен отстреляться по бронеплитам с письменной фиксацией эксперимента.

Глава 29

Надо отметить, что машина вела себя достойно - двигатель работал как часики, даже не верилось. Четыре человека - нагрузка не малая, естественно, что сильно не газовали, ехали скорее средненько, все детали должны пройти притирку. Уже при подъезде к столице, предложил Полякову ещё одну бесплатную услугу - через пол месяца сделать автомобилю технический осмотр, объяснил эту щедрость тем, что машина новая и должна пройти обкатку, заодно если выявятся какие-то нюансы, то они устранятся. Ещё бы магнат, да ещё еврей, не согласился на такой дурняк, думая, как надрал гоя на бабки, то есть меня. А нам с Луи хотелось удостовериться в работоспособности агрегатов и механизмов, заодно получить определённый опыт, другими словами - хотя по сути, экономически, нам это не выгодно, зато с технической точки зрения - очень полезно. Обучать водителя будет Луи с четверга и недели должно хватить, если попадётся толковый мужикашка.

Поставив машину в конюшню, которая станет теперь гаражом для Шаррона, Луи решил её осмотреть, а я в это время получил расчёт с Полякова. Этот человек с земли обетованной явно любил шикануть, но такая пустая роскошь не для меня и не потому, что надо жить скромнее, а потому, что дом не театр и не музей, тут же именно так – богато, аляписто и не комфортно.

Раз мы быстро добрались до Петербурга, то решили сразу же возвратиться поездом. Хотелось поучаствовать в испытаниях бронеплит. Приезда нашего никто не ожидал, это и нормально. Все заняты делом, охрана бдит. Фрол отстрелял только по четырёхмиллиметровым плитам и делал записи, а мы на пороге, тут как тут.

«Хромой» меня порадовал ходом испытаний. Люгер с пяти шагов под углом в девяносто градусов пробил четырёхмиллиметровую плиту, а под наклоном уже нет и также без пробития с пяти и десяти шагов. С нагана – вообще пробития нет. Выставили шестимиллиметровую плиту. Обстреляли её только с люгера и пробития нет даже с пяти метров на всех трёх дистанциях. На улице было уже темно, поэтому решили из винтовки пострелять завтра.

Результат более, чем порадовал. Фрол подсказал, что на это время пуля у люгера имеет лучшую пробиваемость, чем у пистолета Браунинга и тем более револьвера системы Наган. Заманчиво было сделать всё же четырёхмиллиметровые плиты по нескольким параметрам - достаточная пулезащита от пистолета и револьвера, легче на три коло, чем шестимиллиметровая плита и хоть на немного, а дешевле для массового производства. Подумав немного и решил, что остановимся на четырёхмиллиметровых бронеплитах, шестимиллиметровая будет только у первого штурмовика со щитом.

Переговорив с Колпановым Семёном Александровичем о выпуске пятидесяти бронеплит в четыре миллиметра и шести плит шестимиллиметровых, плюс двух щитов из шестимиллиметровой брони, переходим к производству касок. Состав металла оставляем прежний, с цементацией, толщиной в миллиметр, подкладку из кожи, конский волос для смягчения носки в летнее время, а зимой одевать на шапку, без смягчителя - то бишь конского волоса. Осталось обсчитать затраты на производство одной плиты, щита и каски. В общем озадачил инженера, а сам направился к сборке машины.

За наше отсутствие, мастер с механиком и рабочими установили раму, поставили двигатель, отцентровали коробку передач относительно силового агрегата. На этом в принципе сегодня и закончили. Весь цех получил премию в пять рублей за хорошую работу и разошлись по домам. По пути отдал жалование Луи за февраль и когда спросил, что подметил при сборки такие нюансы, как отсутствие одного размера, вернее стандарта на одни и те же детали, болты и гайки. От этого теряется время при подборе необходимого. И оказался прав - единые стандарты отсутствовали, поэтому так долго собирается всё, подбирая, перебирая, замеряя, казалось бы одинаковые болты и гайки, шайбы и многое другое.

Поужинав, решил предложить Луи стать главным инженером по автосборке и намекнул, что всё же надо готовить самим механиков, а не надеяться на забугорных. Изложил свои мысли, что вариантов у нас не так и много - из училищ набрать стоящих парней или из толковых рабочих, доведя их до нужного нам уровня. Дал на подпись бумаженцию - о неразглашении государственной и коммерческой тайны. Ибо он и так уже много от меня чего услышал, только хотелось ему доверять и надеяться на порядочность. Луи молча подмахнул бумажку, видно понимая обоснованность требований к нему. Сегодня много не болтали перед сном, быстро отрубились.

Со вторника по субботу так и не успели собрать машину. С первой нам повезло, а тут пришлось точить болты под гайки. Тросик тормозной на испытаниях лопнул, ступица была без одного отверстия, видно забыли просверлить. Да и трое из наших сборщиков слегли с температурой. Возможно из-за вируса, а может по хозяйству что-то делали и заболели, но сразу трое, это удивило. Старший охраны всех больных навестил, да с горячкой лежат. Поварихе дал задание делать узвар вместо чая и добавлять шиповник. Стрелять ходили по бронеплитам другие люди, кстати нормально постреляли и от своих решений не отказался - как сказал инженеру делать бронеплиты, пусть так и делает.

В четверг поехал в столицу с двумя охранниками - прикупили сухофруктов и с десяток лимонов к чаю для кислоты, витамин С помогает в борьбе с вирусами, сала взяли на перекусы. Чай чаем, а ломоть хлеба с толстым куском сала не помешает, всё же холодновато в цеху. Отправив мужиков на вокзал, сам пошёл готовиться к свиданке. Француза хотел прихватить, чтобы с гувернанткой позажигал огни, так отказался. Нервничает Луи, сборка идёт туго.

Поехал с утра в столицу наш француз, подучил водилу для Полякова, часа на четыре и к обеду возвратился. Говорит, что дней десять будет много, хватит и пяти, а если что-то случится, то пусть звонит на завод, приедем и поможем. Не такой он и сложный этот автомобиль, тямы хватит у мужика во всём постепенно самому разобраться.

А я вечер провёл замечательно, отошёл от всех проблем и сосредоточился на Анне. Отбросил все условности и приехал на карете к подъезду Оболенских за час до начала того времени, что указаны в билетах. Начало в шесть вечера и до половины десятого у нас ого-го сколько времени. Зимой сад не был хорошим и удобным местом для прогулок - холодно, хотя дорожки чистят от снега и посыпают песком, фонтаны выключены, и в декоративных беседках не очень уютно, если минус пятнадцать. Вся жизнь сосредоточена в помещении. Главные развлечения - кино, концерт, мини спектакль, кафе и оранжерея.

Билеты вечерние стоили дороже дневных и у меня с Аней была возможность не только побродить по оранжереи, где растут пальмы, лимоны, фикусы, а также и посетить другие мероприятия, всё входило в стоимость билета. Прежде всего посетили оранжерею. Примечательного ничего не заметил, хотя возможно для этого время это и достижение. Запах в этой теплице был не совсем приятный и если бы не благовония дам, то пах бы он только сырой землёй и нагретым железом от печей.

Сквозь запотевшие стёкла, по которым стекали капли, виден тусклый свет уличных фонарей. Вокруг шуршание платьев и юбок, полушёпот прогуливающихся. На одном из кругов, заметил, что нашего соглядатая нет, видно Ирине Павловне, то же не по душе бродить по пятам за нами. Поэтому, слегка уединившись за кадкой с лимонным деревом и какой-то статуи, поговорили немного наедине.

Хотелось Аню прижать к себе и просто стоять, шепча что-то приятное на ушко, да, такое было бы расценено сверхнаглостью, поэтому сдерживался. Ограничился тем, что просто взял её ладошки в свои и в пол голоса делились своими новостями. Узнал от Ани, что нас оценила её подруга детства с супругом и предложила на венчании держать корону. А у меня тоже есть кандидат и рассказал о Луи. И вот так мы проболтали с пол часика.

В девятнадцать, у нас по плану, коротенькие фильмы. Прошли в кинозал, который был не очень большим, человек так на сотню, может и полторы. Стулья обыкновенные и без нумерации. Выбрали с краешку свободные и присели. Подруга шепнула, что договорилась с Ириной и та не будет нам мешать общаться, она сегодня как кошка, гуляющая сама по себе. Молодцы девчата, что так решили, а то чувствуешь себя, как не в своей тарелке. Первый фильм был батальной хроникой - войны с японцами, что недавно закончилась. Музыкальное сопровождение под фортепиано. Непривычно как-то. И фильм чёрно-белый и сопровождение прикольное. Пианист видно принял на грудь не плохо и раскачивало его, как на палубе броненосца, зато так старался, так старался не упасть со стула, молодец, тренированный. Потом показали трогательную мелодраму про уличного певца в Париже и в завершении - коротенькая комическая сценка про фокусника с обезьянкой.

До эстрадного концерта полчаса, поэтому решили зайти в буфет. Заказал Аннушке фруктовый морс, пирожное «Картошка» и шоколадку «Эйнем». Себе взял бутерброд с икрой и крепкий чай с лимоном. Ирина так профессионально ушмыгнула, что как не старался, так и не увидел её. Когда Аня захотела посетить дамскую комнату, то тут как тут и Павловна материализовалась. Телепатки что ли они, подумалось мне в тот момент или совпало? Людей много, и в коридоре, не так чтобы и светло от такого электричества, поэтому рад, что Ирина помогла Анюте.

Концерт был так себе, если честно, на любителя и ценителя такого творчества. Прослушали пару романсов двух звёзд, как шепнула мне Аня - Вяльцевой и Давыдовой. Следом за ними выступили куплетисты с шутками про бюрократов, с такими конкретными намёками, но видать цензура разрешила. И напоследок, показали экзотический номер – фокусник-индус. Думаю, что он был таким же индусом, как я Шаляпиным. Народ одобрительно смеялся и хлопал, значит всем понравилось. Моя подружка осмелела и сегодня сама держала меня за руку, отпуская при аплодировании.

Вот так и пролетели три часа. Теперь буду приходить только на домашние тусовки до Пасхи, а там потеплеет и погулять по набережной можно, в саду. Не за горами и свадьба. Быстрей бы уже и не зависеть ни от кого. Подвёз барышень до их дома, подниматься поздновато, попрощался и отправился к себе, предварительно договорившись, что буду у Ани через воскресенье.

Утром в пятницу, по приезду в Колпино, решил заглянуть к домочадцам Фрола, а то что-то я упустил момент переезда и обустройства. Посетив семейство разместившееся неподалёку от меня в двухкомнатном домишке, такой выбрал «Хромой», хотя был и другой вариант, понял, что ничего не понял. Бабы его, вести хозяйство или не хотят, или может у них такой срачь является нормой, попробуй разберись в чужой семье. Надо поговорить с Фомой по этому поводу.

В цехе всё шло не шатко не валко, подключился к сборке авто. В обед инженер принёс готовые бронеплиты для нашей охраны, меня и Фрола. Теперь сделают пару партий для спецгруппы и перейдём к каскам. Надо попытаться склепать образец, а потом штамповать партию. Собрал свою экипировку до кучи. Фрол пошил все комплекты для вояк или полиции, теперь даже и не знаю, кем будут считаться бывшие жандармы. Вещмешки по моим образцам ещё не начинал шить, докупить материал забываю.

Хотел было пригласить Луи сходить на воскресную службу в местный храм, чтобы не ехать в столицу, так он оказывается крещён католиком ещё в детстве. Вот те на, подумал я, а хотел взять его на венчание, чтобы корону держал надо мною. Поговорил с ним по этому поводу, намекнул, что его предки были православными, да и Россия в подавляющем своём большинстве народ православного вероисповедания. Даже сделал предположение, что вот найдёт себе барышню, а её родители не захотят, чтобы она меняла свою веру и усё. Ни убеждать, ни тем более переубеждать даже и не собирался, хотя, смотрю, что Луи призадумался. И вечером в субботу мотанули в столицу. Он как знает, если захочет, то пусть погуляет по центру, а я схожу в собор. Ближе к вечеру, сходили в баню. Дома попили пива с рыбкой сушёной. Разъяснил ему, что у нас начинается продолжительный пост и что уже до Пасхи можно и наоборот нельзя делать, кушать, пить. Француз не ожидал, что в России такая серьёзная вера, даже заинтересовался.

В среду рассмотрел с инженерами и мастером образец каски. Получилось неплохо, осталось придумать внутреннюю оснастку. Объяснил основные принципы, даже пытался из кусочков ткани, вместо кожи показать, как всё должно выглядеть. Просверлят дырки, на заклёпки возьмут четыре держателя всего того, что будет под металлом. Как сделают это, вновь посмотрим, что получилось, опробуем и если будет удобно, то возьмём за основу.

А машину собрали только к концу пятницы. И благодаря нашему директору, который несколько дней искал покупателя среди купцов, в субботу продали одному миллионщику из Москвы. Торговаться, как с Поляковым не стал, потому что не видел пижонства со стороны Николая Алексеевича Абрикосова, совладельца кондитерской империи «Абрикосов и сыновья». У их семьи было много мощностей производственных по выпуску сладостей - конфет, шоколада, мармелада, бисквита, варенья, джемов и сухофруктов. Не только в Москве и столице, так же и в Крыму, Харькове, Одессе и Нижнем Новгороде.

Что меня больше тронуло, так это то, что мама у Николая - Агриппина Александровна, родила двадцать два ребёнка, десять мальчиков и двенадцать девочек! Правда только шестнадцать выжило, детская смертность очень велика, но всё же, какова женщина, героиня. По нынешним временам не очень-то и какое чудо, а за душу и сердце затронуло.

В разговоре с Абрикосовым понял, что Залесский назвал цену проданного авто Полякову, торговаться магнат не хотел и был готов выложить такую же сумму. Более того, мы достигли соглашения, что как только мы начнём выпускать грузовые машины, то магнат бы купил сразу несколько штук, с условием, что кузов будет сделан будкой с замком. В свою очередь подсказал ему нарисовать рекламу своей продукции прямо на машине - на всю длину грузовика. Абрикосов в долгу не остался и дал мне карточку, при предъявлении которой, получу такой набор конфет, в котором будет сюрприз. Подарил три разукрашенные жестяные коробки со сладостями, пояснил, что это реклама их продукции и Пасхальный подарок - купить любое количество конфет к празднику со скидкой в тридцать процентов. Этим предложением воспользуюсь и порадую ребятню своих работников.

Посоветовал Николаю Алексеевичу не гнать машину в Москву, а перевезти её на платформе. Обкатать пару месяцев и только потом, после технического осмотра, можно и на большие расстояния перемещаться. Водителя Абрикосов сам подберёт в Москве. Расстались приятелями, обменявшись телефонами. Не ожидал, что всё так получится.

Одной коробкой конфет поделился с директором, за помощь. Остальные, чтобы не носить с собою оставил в его кабинете, потом заберу. Авто подготовили к погрузки - всё что шло в придачу к машине, а приданное французы давали не большое, всего лишь набор ключей и домкрат. Луи пошёл на заводскую железнодорожную станцию, чтобы соорудить пандус, по которому машина могла бы свободно заехать на вагонную платформу. Этим вопросом я не занимался. Зато переговорил с Фролом о его житии-бытии, которым он не охотно поделился, видно, что-то в его семействе назревает. Лезть в душу не стал, захочет сам скажет. Отсчитал ему денег на брезент для рюкзаков и на пол дня понедельника отпустил в столицу для закупки материала, дал премию за хорошую работу, понимая, что поднимать сейчас жалование не стоит, а точечно позолотить лапку можно и нужно, чтобы каждый чувствовал, что о нём заботятся и он важен для коллектива.

Переговорил с поварихой о продуктах, получил от неё отчёт и заодно спросил о помощнике Федьке. Выходит, что пацан старается, слушается. Значит, пусть работает и помогает семье. Нашёл мастера в бытовке и передал ему небольшую премию для цеха, после сборки второго автомобиля. Пусть знают, что быстро, а главное, качественно будем собирать машины и жалование тогда возрастёт.

На воротах оглядел охранника. Видон у него был боевой - бронежилет, со всеми прибамбасами: револьвер, финка, светошумовая граната, аптечка. Давненько мы тренировались в стрельбе. Немного подумав, попросил Виктора - старшего охранника, объявить всем бойцам, что вероятно в четверг будем стрелять по мишеням, которые надо своевременно подготовить. Дал пятёрку на все расходы и пошёл за своими коробками к Залесскому, а потом за Луи и сегодня едим в столицу. Договорились с ним, что на выходных идём опять в баню. Заодно сдаём там же бельё на стирку и на выходе, получаем выстиранное, даже полусухое, которое за ночь дома и окончательно высохнет.

Глава 30

Мой приятель французского происхождения, несколько дней думал и решил, что к концу поста крестится в веру своих предков. Тут я ничем ему помочь не мог, только посоветовал пойти со мною на службу и в конце литургии найти настоятеля и переговорить по этому вопросу. Видел, как Луи мается, ждёт момента, когда стоит подойти к настоятелю.

Оказалось, что Луи не стоит переживать, креститься ему не надо, оно признаётся в нашей вере, необходимо выучить некоторые молитвы, прежде всего Символ веры, без католических прибабахов, изучить основы православия, подать прошение местному архиерею. Будет назначен день, когда пройдёт чин присоединения, исповедается, помажут миром, причастится Таинств и получит свидетельство о переходе. В этот день ему дадут новое имя, согласно святцам. После всего этого, он станет полноправным православным.

Всё было понятно и ясно. Купили в лавке Православный Катехизис, молитвослов и направились на Невский проспект. В баньку нам под вечер. Сейчас идём покупать оружие Луи. Объяснил ему о сложившейся ситуации у нас в Колпино, как в меня стреляли и чем это закончилось. Не знаю почему, но приятелю понравился не люгер, а браунинг. Тут как говорится, на вкус и цвет товарищей нет. Пусть проверит его в работе, сравнит с моим и револьверами охраны, а потом и выводы окончательные сделает. Лишний пистолет, не кому ещё не помешал. Купили сразу же кобуру и патроны, парочку магазинов. Посоветовал поговорить с нашим оружейником - Фролом, тот фанат уж точно просветит Луи по полной программе.

Вечером мы были окончательно разморены напряжённой неделей, но всё же решили не проводить время в праздности, а занялись документацией на получение привилегий по некоторым усовершенствованиям к узлам автомобиля. Это касалось во-первых,- тормозной системы: торможение сразу четырёх колёс и как это осуществляется. Оставили вопрос изменений в тормозном барабане, потому что эксцентрик использовать нельзя, он уже запатентован. Во-вторых, - установка вентилятора для охлаждения радиатора, что хотели застолбить за собой. Следующий у нас на очереди – термостат, благодаря которому, мы избежим перегрева двигателя. Назвать это можно было бы так - автоматический регулятор температуры воды в системе охлаждения двигателя. Три новшества предложил я, почти, с тормозами ещё предстоит разбираться. А по двигателю некоторые улучшения были за Луи. Он хотел несколько изменить форму гильз, не раскрывая секрет состава стали, в который будем добавлять хром и молибден. Сделать гильзы съёмными. Что-то изменял в масляном фильтре. Хотелось ему как-то сделать подогрев впускного клапана, на случай использования плохого горючего. Всё это хотел оформить как систему работы двигателя на низкосортном топливе. Вот этим мы и занимались до позднего вечера.

В понедельник, мы зашли к Полякову, чтобы провести осмотр его авто, после двухнедельного пробега машины. Пришлось ждать, пока нас примут, занят был магнат. Провозились до обеда, зато всё осмотрели, сменили масло, дали указание водителю смазать всё, на что показали пальцем. Были даже приглашены к обеду. Мориц Соломонович, зная что идёт пост, подал к столу всё постное. Немного поговорили о разном, скорее обо всём и не о чём конкретно. Остались каждый доволен собой - мы, что авто вполне надёжно и не надо проводить неожиданного ремонта и замен каких-либо частей, а прохиндей Мориц, что не прогадал, приобретя такую французскую цацку на зависть всем.

Сытые и довольные, мы прибыли в Колпино во второй половине дня. В дороге обговорили планы постепенной сборки грузового авто и его одновременной модернизации. Жизнь потекла размеренно. Наше производство походило на кустарную мастерскую, темпы медленные, те узлы, что решили несколько усовершенствовать, реализовывались сначала в чертеже, подбирали материал и изготовив деталь, примеряли по месту. Машина представляла скорее скелет большого животного, вокруг которого копошились люди, только первобытные, что-то отгрызали, а мы наоборот добавляли.

Три дня провозились с тормозной системой. Долго вышло по причинам не совсем от нас зависящим: пока вклинились на плавку в одном цехе, потом на ковку в другом, - у нас цех же не самодостаточный и детали не стандартные, такие на заводе не изготавливают. Только благодаря мастеру и инженеру, их связям, завязкам и пронырливости, получилось и так быстрее, чем могло быть без них. Зато теперь водила должен остановить машину значительно быстрее, чем раньше. Это проверим на испытаниях. Барабаны правда придётся менять со временем на передних колёсах, так как они не совсем с того материала отлиты, серый, ковкий чугун будет прочнее нашего, заводского.

Схему, что придумали для торможения одной педалью сразу все четыре колеса, дорабатывалась на ходу. Казалось, что всё продумали, а когда собрали воедино, то вылазят косяки - цепь провисает при отсутствии тормоза и это будет вызывать рывки при резком торможении. Подумали-подумали и в схему вставили ещё один элемент - пружину. Тогда поняли, что вот этого элемента. как раз и не хватало. Теперь цепь натянута постоянно и будет при торможении схватывать сразу. К креплению вала возвращались иногда, решая на что же его всё-таки крепить - на втулки, что проще и дешевле или подшипники, что дороже и пока не очень надёжны. Днище-то машины постоянно подвергается воздействию пыли, грязи, воды.

Вообще я в шоке от такой техники - всё примитивно и кажется, весьма ненадёжным. Главное, что водила или механик, обслуживающие эту машину, из-под неё вылазить не будут - регулярные чистки и постоянные смазки, вот что заберёт уйму времени. В кожухи помещать нет смысла - усложнит обслуживание. Сейчас грязь воспринимают естественным явлением, как навоз на дороге от лошадей, который иногда лежит небольшими буграми, пока их дворники не уберут. М-да, что поделать, такова реальность. Порой кажется, что современная машина - это карета, только вместо лошади, присобачили мотор.

В ремонтный комплект машины должны входить запасной трос для ручника и цепь тормозная, на всякий случай. Рассматривая устройство с высоты стоящего на раме, ужаснуло то, что под днищем две параллельные системы цепей - от мотора на задний ведущий вал и от тормозного вала на четыре тормозных барабана. Интересно, а при хорошей кочке или ямке они не будут перехлёстываться? Такие вот мысли нерадостные лезли мне в голову.

Надо ставить карданный вал, тем более, что его уже внедряют. Предложил Луи обсудить эту тему, но тому трудно что-то предложить, он мыслит эволюционно - постепенное внедрение и усовершенствование. Зато я знаю, что от этой примитивщины будут скоро уходить, тем более, что уже читал о карданных валах, их уже ставят некоторые фирмы. Новые материалы, увеличение скорости и многое другое будут способствовать быстрому развитию автомобилестроения.

Намекнул Луи – как он смотрит на то, чтобы днище как-то защитить от грязи и всего прочего. А инженер не может въехать в суть - мол зачем, морочно, утяжеляет конструкцию, выходит дороже и труднее обслуживать. Для грузовика возможно это и излишне, а для броневика может и не помешает. Простая пуля срикошетит от камня, попадёт в цепь и хана - техника становится куском обездвиженного металла. Броня бронёй, только она не такая уж и не пробиваемая. Когда займёмся бронетехникой, об этом следует подумать.

Пока у нас затык с процессом торможения. Всё, что есть на этом авто, попадает под патентное право французов. Лягушатники успели запатентовать эксцентрик, который при торможении раздвигает колодки. А мы хотим найти и застолбить свою систему, ещё не запатентованную и не менее эффективную. Уже не один вечер судачим с Луи по этому поводу.

На данный момент существовало не так уж и много систем торможения. Мы решили попробовать использовать конструкцию клинового тормоза. Нарисовали схему. Вроде бы всё просто и понятно - цепь тормозная дёргает клин вперёд и колодки раздвигаются, пружины сжимаются. Водитель отпускает педаль тормоза и пружины тянут колодки обратно, а клин в это время выдвигается в исходное положение. Только нюансов много. Надо что-то придумать, чтобы клин не перекашивало и не дай Боже, чтобы не выскочил. Решили, что направляющие пазы должны быть обязательно. А из какого материала? Тут пришлось поломать голову. Клин должен располагаться на тормозном щите, а он может быть изготовлен хоть из стали, хоть из чугуна. Приличной толщины эта конструкция - восемь-десять миллиметров. Клин перемещается между продольных желобов, глубина их примерно пять-семь миллиметров, чтобы клин не выскакивал. Если фрезеровать эти желоба, выйдет дороже. Луи предложил клёпками крепить две бронзовые полоски. Пояснил, что это удобно - стёрлись, снял и новые поставил. Заодно и зазор можно загибом полос менять.

Спорить не спорили над нашим проектом, но думали, анализировали. Тут в голову пришла идея - а что, если в щите ещё сделать и регулирующий винт, им можно регулировать глубину хода клина, чтобы колодки не пережимали барабан. Другими словами, винт должен уменьшать или увеличивать рабочий ход клина. Согласился с моими доводами и Луи. Неожиданно у меня возник вопрос – а как смазывать клин, чтобы было трение, на сухую он может просто заклинить. Да и почему надо использовать бронзу, мне казалось, что это ненадёжный, мягкий и быстроизнашивающийся материал.

Материаловедение не изучал, гуманитарное у меня образование, а вот приятель удивил, да так, что раздуплился я по полной. Никогда не задумывался о составе бронзы и её свойствах, а зря. – Понимаешь Сергей, мы инженеры должны знать те материалы и их свойства, которые будем использовать в механизмах и различных конструкциях, начал для меня ликбез Луи. Бронза — это сплав меди, олова, графита или свинца, в определённых пропорциях. При трении какого-то материала о бронзу, именно графит или свинец вступают во взаимодействие, они уменьшают износ. Бронза не «схватывается» со сталью, то есть не оставляет задиров. Графит снижает трение даже без смазки. А вот чугун ржавеет и «схватывается» со сталью, поэтому в этой комбинации нужна постоянная смазка.

Из того, что услышал, сделал несколько выводов – бронза, хоть и мягче стали, но не убивает стальной клин. Естественно, бронза стирается, зато прогнозуемо и заменяется без слёз. И хотя, данная связка - бронза-сталь, может работать без смазки, всё же лучше использовать графитную смазку. Когда всё было готово на бумаге и можно задуманное воплотить в железе, то конструкция клинового тормоза, нам уже не показалась музейным экспонатом, хотя, чего там, эксцентрик конечно лучше, прежде всего из-за простоты, но ненамного. В итоге, мы обходим французов по их патенту. И объясняется это просто. У них, эксцентрик-кулачок - вращающийся элемент овальной или круглой формы, а у нас клин, а это линейный толкатель, он не вращается, а скользит. Имеет другую геометрию - трапецию или прямоугольник, не овал или круг. И главное - работает на принципе трения, а не радиального смещения. Вывод — это разные механизмы.

Патент предполагает комбинацию эксцентрик плюс рычаг, а не рычаг вообще. У нас рычаг крепится к клину, а не к эксцентрику. Значит у нас совершенно другое техническое решение. Мы даже привносим свой элемент- регулирующий винт. И наконец, пружины охватывают эксцентрик кольцом, а у нас пружины крепятся отдельно к каждой колодке, то есть разведены по сторонам. Вот так мы послали французов лесом!

Уделили внимание накладкам на колодки. Луи пояснил, что они сейчас бывают двух видов - из дуба или кожи. Дуб прочнее, поэтому его надо ставить на задние колёса, а кожа, более плавное даёт торможение, поэтому её надо использовать на передних колёсах. О процессе изготовления колодок из этих материалов, мой собеседник имел поверхностное представление, поэтому надо заняться изучением данного вопроса.

В среду, моя охрана уже отстреляла достаточно уверенно. Более того, они более-менее свыклись с тяжестью бронежилетов и чувствуют себя значительно лучше, чем в первые дни и неделю. Я на себя тоже одевал жилет пуленепробиваемый, правда пока только из шёлка. Народ на заводе не бузил, все читали листовки мною написанные и переваривали. Главный агитатор, местной ячейки на меня пока не выходил, зато почти полсотни человек приходило на занятия по ликвидации безграмотности, которые продолжал вести старший сын моей хозяйки. Некогда было заглянуть к ним на занятия, как они все умещаются?

Из-за переделок, а вернее новшеств, сборка грузовика шла медленно, зато Луи очень хорошо просвещал нашу бригаду, рассказывая о всех механизмах, что устанавливали, какие возможны поломки и как их устранять. В первую очередь пояснял процесс обслуживания механизмов. Кажется, что эти рабочие станут неплохими механиками или просто сборщиками, из них получится костяк опытных рабочих, которые в будущем, возможно обучат новичков и будет у нас неплохая замена.

Штаты расширять придётся со временем. К четвергу изготовили новые барабаны на передние колёса, вал тормозной со звёздочками, нужной длины цепи. В субботу испытали - сняли с козлов раму с шасси и прокатили по цеху, а водила тормозил, нажимая на педаль тормоза. И ведь получилось! Тормозили все колодки, передние и задние, причём одновременно.

Глава 31

Следующим этапом у нас некоторая доработка охлаждения двигателя - установка вентилятора. Одновременно ставим простейший термостат с выводом показателей температуры двигателя в кабину. Мотор на этой машине пока оставим родной, переделывать его не будем. Застеклим полностью кабину, чтобы водитель меньше дышал пылью. Впрочем кабину мы ещё и не собирали, до неё дойдёт очередь. На выходной ушли, так и ни сделав ничего путём из того, что задумывали. Материал подобрали только.

Воскресенье провели с Луи в столице. Посетили как обычно собор, потом прошлись по Невскому, я прикупил корзинку с фруктами и цветами для Оболенских, пробежались по лавкам. В бане долго не засиживались, только хорошенько вымылись и на квартиру. Приятель в гости со мною стесняется идти, опять остался изучать основы православия, а я вечер провёл в кругу семьи Анны.

Мы уже с Оболенскими несколько сроднились. Не только посидели за столом все вместе, но и с главой семейства переговорил относительно того, что уже собираем грузовик. Намекнул, что в машину вносим изменения, что улучшит как работу самого авто, так и облегчит жизнь шофёра. С Аней тоже поговорили на разные темы, на едине конечно. В общем, отвёл душу, расслабился немного.

Февраль в этом году на один день короче. Первого марта всё же смастерили вентилятор и испытать решили, всю систему, когда сделаем термостат. В пятницу он был уже готов, даже в кабине был установлен датчик. И только тогда запустили двигатель. За пол часа работы убедились, что всё функционирует в пределах нормы. Агрегат правда сильно не нагревался, он же сейчас у нас не под капотом. Принцип нашей системы охлаждения и замера температуры движка увидели все, поняли, что для чего и это главное.

К субботе мы собрали кабину. Которая скорее напоминала огрызок от кабины будущего. Опять предложил доработать рабочее место водилы. Снова затык - надо делать сначала всё на бумаге, рассчитывать все крепления. Набросал примерную схему, а Луи перевёл всё в чертёж с размерами. Обдумали, какие будем использовать материалы. Стёкла закажем в столице, да и резину надо под остекление заказать на «Треугольнике», чтобы уплотнить стекло в дереве. Пока кабину сделаем деревянной, а не металлической.

Решили и кузов делать не открытый, а с тентом, чтобы перевозимое не намокло, если дождь, да и в глаза чтобы груз не бросался, мало ли, что будем везти. Занялись столярными работами. Практически всё делаем вручную, а значит опять процесс растянется на несколько дней. К концу рабочего дня, к нам заскочил директор с хорошей новостью - приехал Фогель из Европы и завтра к нам с утра зайдёт на квартиру. Сразу как-то не поверилось, что прошло четыре недели, вот время пробежало.

Естественно, вместо собора и службы, мы довольно долго пообщались с Александром Карловичем, который решил заглянуть к нам с самого утра. В который раз убеждаюсь, что Карлович ох как не прост. Записи шифрует, кое-что даже не записывает, а держит в памяти. Сто семьдесят тысяч моих рубликов были успешно освоены. Пришлось ему повозиться с покупкой станков, пока не собрал весь необходимый ряд для моего цеха. Есть новые станки, имеется и десяток изделий, на которых поработали совсем мало и состояние у них отличное. Оборудование уже на вокзале, а вот машины и запчасти прибудут в понедельник – разные составы и другой маршрут доставки.

Эти легковухи превратятся у нас уже в бронеавтомобили. Запчастей запас на пятнадцать первых автомобилей, что соберём в Колпино уже самостоятельно. Это и двигатели трёхлитровые фирмы «Бенц», а к ним магнето бошевское, свечи, фары, карбюраторы, коробки передач мерсовские, колёса передние и задние. Много ещё всякой мелкой всячины, но и двести кило руды молибдена с вольфрамом. Каток для утрамбовки асфальта, приобретён в последнюю очередь и не новый. Пояснил, что ещё отработает этот агрегат на наших дорогах и потом не жалко на разборку для копирования.

Предоставил патент на производство двигателей фирмы «Бенц» и поклал перед нами документы двух механиков, которые уже как сутки проживают в гостинице вместе с семьями. И сразу же разъяснил, что без документов они никуда не денутся. На сколько они хороши в деле, гарантий дать не может. Пояснил, что прибывшие работали именно на заводе, где собирали машины. Это конечно головная боль на несколько дней - пока их перевезёшь в посёлок и разместишь, вдобавок языка нашего не знают. Сразу же поручил Луи, владеющему немецким языком, заняться обустройством новых семей в Колпино. Выдал ему триста рублей на подъёмные немчикам. Директор завода поможет через урядника поставить их на учёт в полиции и подберёт одновременно им временное жильё. Весной надо строить для своих работников барак. Заодно соберу всех до кучи, улучшу условия бытия, в общем были мысли, которые требовали оформления в конкретный план.

Александр Карлович мне пообещал помощь с перенаправлением всего прибывшего из-за границы в посёлок, с самого утра понедельника займёмся этим делом. Пока вели разговоры, успели почаёвничать, однако, от обеда немчик отвертелся, сославшись, что давно семью не видел и почти мгновенно испарился. Хотя думаю, что ему сейчас не до нас, он же и себе что-то привёз, для своего магазина, вот этим, скорее всего и решил заниматься. А мы с Луи пообедали и разбежались каждый по своим делам – он к прибывшим из Пруссии механикам и их семьям, в гостиницу, а я к Оболенским, с заездом не Невский.

Только моим мечтам не суждено было сбыться. Проезжая недалеко от собора, увидел знакомую парочку мужичков, которые видно искали сами извозчика. Как я ждал Кухтериных и волновался за них, всё же встреча вышла неожиданной. Притормозив, быстренько подбежал к братьям и начал их на радостях тискать. На моей повозке добрались до гостиницы, где остановились томичи.

Кухтерины уже как три дня в столице и думали, что встретятся со мной как обычно, на воскресной службе. Когда меня там не обнаружили, даже встревожились. Без шика мои земляки не могут- лучшая гостиница, лучший номер. За обедом налегал на грибочки, капусточку квашеную, икру красную. Они путешествующие, им можно всё, хотя и братья мясного не употребляли в пост, тем не менее от рыбы не смогли отказаться. За столом не было ничего из крепкого спиртного, только компот и квас, правда в голове после кваску слегка зашумело, ядрёный напиточек. Проболтали до глубокой ночи и пришлось остаться у них до утра.

Новости были практически положительные. Омрачало слегка поездку на другой континент только одно - не смогли реализовать все те камушки, что прихватили с собою. Зато посмотрели мир, другой образ жизни людей. Для меня было важным две вещи, что земляки во-первых, живы-здоровы, да при этом смогли повысить своё благосостояние и во вторую очередь, приобрели заказанные трактор, экскаватор, да и по мелочи много чего. Как выяснилось, мне презентовали десяток перьевых авторучек, которые не требовалось постоянно макать в чернильницу, эти изделия оказались лучше, чем имелись у меня.

Фонарик на батарейках, вполне разумных размеров и огнетушитель, что будут подспорьем в нашем деле. Водителю проще, да наверняка удобнее ему будет разглядывать проблемы под днищем авто. В критической ситуации и огнетушитель пригодится. Немного семян подсолнечника, люцерны, томатов и кукурузы - для пробы так сказать. Возможно они и ещё что-то притаранили, только для себя любимых, но мне и этого было достаточно. С такими мыслями потихонечку засыпал.

Погодка столичная не очень радовала. Два дня оттепель, чуть выше нуля, вот только туман страшенный. Видимость паршивая и одежда мокрая, как после дождя. Хотя ещё в пятницу было минус пять и пролетал снежок. С Кухтериными встретимся на вокзале в полдень, а с утра решаю вопросы с Фогелем и станционным начальством, чтобы четыре вагона перегнать на завод в Колпино. У Александра Карловича на железке свои подвязки, тёрки и прочее. Моя задача сводилась к одному - не мешать. Через пару часов отзвонились Залесскому, который пообещал принять вагоны для нашего пятого цеха, которые подойдут через четыре часа. Когда от нас уже ничего не зависело, то бишь, процесс пошёл, то отпустил Фогеля, договорившись о встрече с ним через недельку, возможно в субботу.

К назначенному сроку мои земляки не явились в указанное место. Выждав полчаса, решил наведаться сам в гостиницу, не далеко же. И только поднявшись на нужный этаж, что-то у меня внутри зашевелилось нехорошее. В коридоре пахло не то гарью, не то порохом, а когда почти подошёл к номеру Кухтериных, то понял, что-то произошло неординарное и возможно, не хорошее. В дверях стоял полицейский, а в люксе было не протолкнуться. Александр лежал на полу в луже крови, рядом с ним на корточках присел какой-то полицейский чин. Алексей сидел в кресле и ему оказывали помощь – вероятно накладывали бинты на руку, а голова была уже замотана бинтом, лицо в крови.

Пройти во внутрь мне не дали. Остановили, потребовали документы, причину появления в этом месте. Однако Лёшка остановил ретивых сыщиков и попросил впустить меня в номер. Только в фильмах видел следственные действия полиции-милиции, а тут всё на глазах, передо мною. Алексей в нескольких фразах рассказал, что перед завтраком напали сразу три стрелка. Александр первый попал под пули, не ожидая такой вероломности, при этом он был даже не вооружён. Тем не менее Лёшка сумел выхватить свой пистолет и ранить двух нападавших. Дав неожиданный отпор бандитам, те ретировались. Впрочем, договорить ему не дали, в комнату зашли с носилками за тяжелораненым Александром, погрузили и вынесли в коридор.

Пришлось мне задержаться в гостинице на целый час. Своих друзей не могу оставить в беде. Ответил на вопросы дознавателя. Естественно, у меня, да и у Кухтериных, были предположения относительно такой агрессии. Однако, открывать эту тайну нельзя, потому что всё связано со сбытом алмазов, а эта деятельность незаконна. Накануне вечером мне братья намекнули, что при них сумма малая, а остаток драгоценностей и вырученные деньги уже в банке. Этот нюанс видно был не известен налётчикам, поэтому они решили таким образом провести экспроприацию. Где-то дали маху мои земляки.

Возможности переговорить наедине с Алексеем не получилось, всё намёками, мимикой и шёпотом, что бы ушлый следователь не понял. Лёшке крупно повезло – одна пуля пробила насквозь мышцы левой руки не зацепив кость, а две только вспороли кожу, то есть прошли по касательной. Пострадало предплечье и бедро. Голова посечена осколком от разлетевшегося графина, когда Алексей решил спрятаться за креслом. Только нагнулся и получил кусочком стекла выше уха. А Саше повезло меньше. Известно, что одна пуля попала в предплечье, вторая в левый бок. Когда он упал, в него уже не стреляли, видно подумали, что убили и сосредоточились на Лёшке. Мы с ним столько раз тренировались на его стрельбище и видно это не прошло даром. Нападавшие тоже получили ранения и оставили следы крови на ступенях запасного выхода.

Алексея вскоре сопроводили санитар с врачом в Крестовоздвиженскую общину сестёр милосердия, а проще - отвезли в больницу. Неплохое лечебное заведение. Вещей личных у Кухтериных всего-нечего, два чемодана и саквояж, которые я забрал к себе на квартиру, по просьбе Алексея. У следствия не было претензий к Кухтериным. Это бы в России двадцать первого века прямиком очутился в изоляторе, а тут всё чинно - правильно, что применили оружие для самообороны. Деньги за следующие два дня проживания Лёшка не взял, оставил управляющему из-за неудобств неожиданных, которые выльются в ремонте стен номера и восстановлении мебели.

Не стал сопровождать раненого друга на Литейный проспект, где находилась больница, между тем рванул к себе на квартиру. Да уж, передряга получилась знатная. Однако же меня слегка потряхивало и пришлось принять коньячка, грамм пятьдесят, разок, другой. Взяв документы на груз, отправился на вокзал. И тут нос к носу сталкиваюсь с Фогелем. Он наверняка не ожидал меня увидеть в управе станции. Не стал расспрашивать Александра Карловича, по его виду немчик и так был слегка растерян, а просто попросил помочь в форсмажорной ситуации. Видно Фогель оценил правильно мысли и выводы его компаньона, не смотря на собственные дела, в течении получаса решил мои проблемы. Правда вагоны с техникой отправят поздно ночью и они прибудут рано утром в Колпино, что вполне устраивало.

Вновь позвонил нашему директору завода, но никто трубку не взял. Ну что же, решил зайти в собор и заказать молебен ежедневный за болящих друзей, поставить святым угодникам свечки и сам помолился. Через полтора часа на Невском, где всегда заказываю праздничную корзинку с вкусняшками, когда иду на свиданку к Ане, так же оформил корзинку с фруктами и выпечкой, а потом поймав извозчика отправился к Оболенским.

Неожиданным получился мой визит, впрочем всё прошло как нельзя лучше. Поделился новостями, что произошли со мной и моими друзьями, немного посидели за столом втроём, так как главы семейства ещё не было. Пётр Александрович, частенько засиживался в министерстве до шести вечера, вот и сегодня в пять часов он однако же отсутствовал. Намекнув дамам, что хотелось бы сегодня попасть в больницу, там наверно оперируют ещё моего друга, да узнать о его состоянии, долго не засиживаясь, распрощался и поехал на Литейный проспект.

Время в пути не много заняло, почти двадцать минут. Алексей своими ранениями не тревожил, а вот Саня вызывал опасения. Так и вышло. С Лёшкой переговорил в палате, брат находился в этой же палате, состояние его тяжёлое. После операции спит, видно вкололи морфия лошадиную дозу. Врач, что оперировал не дал никаких прогнозов. Много потерял крови. Пуля пробила тело насквозь и сбоку ничего не зацепила серьёзного, несмотря на это, пришлось чистить рану. С предплечьем сложнее вышло - повреждена кость. Сложили, что смогли, промыли рану и зафиксировали жёстко. Гипс накладывать нельзя, так как надо перевязывать рану, контролировать её, а под гипсом к ней не доберёшься. И главное, как будет работать рука в последствии - пока не известно.

Посидели, пошептались. Не может понять Алексей, как так вышло. Слежку не замечали, да и много по городу не ходили, всё на извозчике. Деньгами не сорили, как говорится. Вопросов много, а ответов нет. Лёшка попросил у меня пару снаряжённых магазинов к пистолету и чтобы до конца недели не навещал. К субботе немного очухается его брат, сам отойдёт от ранений, придёт в чувства и тогда забегу к ним. На этом мы распрощались на несколько дней.

В столице мне уже было делать нечего, тем не менее, перед переездом в Колпино, заскочил в оружейный магазин и прикупив вместо отданных другу магазинов - новые, пополнил свой боезапас сотней патрон, перекусил в подвернувшейся забегаловке и к восьми вечера был в посёлке. Луи только пришёл с завода и рассказал за ужином, как они залихватски справились с выгрузкой техники и оборудования из Европы. С размещением немецких семей вышел затык. Подходящего жилья сразу не нашлось и вероятно не будет. Чтобы не пугать специалистов и их семьи местными условиями проживания, Луи принял решение пока оставить прусаков в гостинице. Подобрал не дорогую и вполне со сносными условиями. Он вспомнил, что я обещал весной начать строительство жилья для своих работников цеха и на это уповает.

Ничего страшного, если механики поездят поездом, как делают другие и рабочие и служащие нашего завода. Поддержал его решение, раз возникли такие сложности. Март и апрель пролетят быстро, всего каких-то два месяца, плюс ещё два на строительство барака и к концу лета заселим людей в новое жильё, более комфортабельное. За это время и себе домик надо построить. Луи проявляет себя каждый раз всё с лучшей стороны, сблизились мы с ним на почве усовершенствования механизмов для отечественного автомобиля, если станет не только приятелем, но и другом, то предложу ему также построить себе жильё, деньги то имеются, не солить же их, а другу будет приятно и никто его никуда не переманит.

Глава 32

К четвергу, у нас вся техника и оборудование уже находились в нашем цеху. За час до окончания работы провёл совещание со своими инженерами, механиком, мастером-оружейником и мастером цеха. Пригласил и помощника механика, по совместительству цехового учителя, так сказать. Рискнул и включил в эту группу старшего охранника. Безусловно, рядом с Луи, играющего роль переводчика, сидели наши новые механики - Курт Шульц и Фриц Вайс.

Понимая, что все устали к концу дня, только поблагодарил всех за достойное отношение к выполнению своих обязанностей. Намекнул, что за хорошую работу будут вкусные плюшки, только чтобы не расслаблялись. Сделал упор на то, что мы в империи не одни такие умные, что начинаем выпуск новой для страны продукции – автомобилей. - У нас уже есть конкурент – на Выборгской стороне имеется завод, который выпускает паровые котлы, станки и судовые двигатели. Хозяин завода - некий господин Лесснер. Как догадались, он прусак по происхождению, а значит ему немного проще общаться со своими собратьями в Европе, привлекать капитал. Они уже пытаются создать машины для тушения пожара и на этом не остановятся. У этого предприятия, которому более тридцати лет, большой потенциал и главное - подготовленные кадры, станки, многолетние связи с другими заводами. Путиловский завод так же нельзя сбрасывать со счетов, про этого промышленного гиганта не стоит забывать. Возможно и в Риге, на вагоностроительном заводе, вскоре, задумаются о сборе автомобилей. Не могу же открыто сказать, что через каких-то несколько лет, там будет прекрасный завод «Руссо-Балт» по выпуску автомобилей. И только первая мировая война положит крест на этом гиганте автопрома. Плохо, что про продукцию, да и вообще практически ничего конкретно не помню об этом предприятии. Напомнил всем, чтобы информацию о нашей продукции и вообще о работе цеха держали в тайне и об этом говорили своим подчинённым. Дальше немного бла-бла-бла и подытожил, что у нас в цеху инженеры будут работать в двух направлениях - одни улучшать качество и совершенствовать состав металла для различной продукции, а вторые заниматься сборкой, разработкой, копированием разных агрегатов и механизмов. Мы должны делать автомобили для военных, строителей и обычных граждан, попутно выпуская специфическую продукцию - бронежилеты, каски и прочую военную амуницию. Чтобы не было спонтанной дискуссии, а всё услышанное сначала переварили и только потом созрели для диалога, быстренько отпустил всех по домам.

Оставшись с Луи в бытовке, когда она опустела, посмотрел на него и понял, что француз в мечтательных грёзах. Да что там приятель, сам летаю в заманчивых мечтаниях и планах. Впрочем, скорее всего у меня наступает следующий этап моей жизни, в котором будут главными героями не я, а люди, за которых однако, отвечать мне.

Конец четвёртой книги. Июль 2025 года.