Шанс для рода Шустовых. Том 1

Глава 1

Узкие шины инвалидного кресла тихо шуршали по отполированному граниту пола. Холл в офисном здании был огромным. Весь первый этаж — сплошное стекло и бетон. Лишь в самом центре — четыре толстенные колонны, держащие на себе вес здания. Между ними находился пост охраны. Серьезные ребята, не ведомство, а небольшая частная армия. Все вооружены огнестрелом и наверняка готовы его применить. Взгляд цепкий, намётанный. Такие не пропустят ни с пистолетом, ни даже с газовым баллончиком. Хорошо, что у меня не было ни того, ни другого.

Руки вспотели от нервов и напряжения. Толкать кресло-каталку то ещё занятие. С непривычки на ладонях образовались мозоли. Даже мои многолетние занятия спортом, порядком задубив кожу, не спасли. Не то распределение нагрузок. От кэндо мозоли проходят после пары месяцев тренировок, а тут почти столько же в инвалидном кресле и все ладони в волдырях.

Прочная коричневая кожа сиденья ещё не притерлась как следует и временами поскрипывала при движении. Это хорошо! Не было слышно, как позвякивает о каркас кресла тонкое металлическое колечко, соединённое с чекой ручной гранаты у меня под курткой.

Одна штука РГН и шесть килограммов С4, соединённые в «пояс шахида» — это всё, что удалось мне раздобыть за месяц, подтянув все мои связи и потратив большую часть денег, что я заработал за последний бой на ринге. Бой, изменивший всю мою жизнь, перечеркнувший её, лишивший всякого смысла. И сейчас я был близок к тому, чтобы отомстить. Взорвать ушлёпка, сломавшего мне жизнь, ради своих денег. Взорвать вместе с собой, со всем зданием, со всей его охраной. Уничтожить всё что получится! Мне было всё равно. Я ехал умирать.

Скажете глупость это? А вы попробуйте пережить смерть жены и дочери! Моих Таньку и Сонечку убили отморозки Киреева. Станислав Данилович был видным человеком в кругах спонсоров боёв смешанных единоборств или как сейчас принято говорить — ММА. Там крутятся огромные суммы. Если вы думаете, что официальные букмекеры ворочают большими деньгами, то вы просто не в курсе подпольных ставок. Киреев контролировал именно этот сектор.

Мой финальный бой хотели подстроить. Завершение карьеры должно было обогатить парочку воротил, но я отказался. Я не был мировой легендой, но свой кусок хлеба зарабатывал честно. Множество поклонников годами следили за моей карьерой, и я не мог их разочаровать. Самый умный боец десятилетия, высочайший боевой IQ, уходит на пике популярности: это всё про меня. Я должен был легко выиграть титульный бой, и закончить карьеру, но мне приказали проиграть.

Как вы себе это представляете? Я ответил, что буду биться, как должно, и если проиграю, то только тому, кто сможет меня победить. Я тогда был совсем другим. Уверенным в себе, не безосновательно, между прочим. Знай тогда, что в момент нокаутирования противника у виска моей жены спустят курок, а потом в упор застрелят трехлетнюю беззащитную дочь, я бы поступил иначе. Пусть бы потом спился или ещё чего, но они были бы живы.

При воспоминании о жене и дочери в груди что-то стиснулось, и щемящая тоска вырвалась наружу тихим рыком. Я крепче сжал кулаки на металлических ободах кресла и скосился на тонкое колечко, прикрепленное к внутренней части каркаса.

— Добрый день! — поприветствовал меня охранник, выйдя из-за стойки. — Вы к кому?

Я посмотрел ему в глаза и попытался слегка улыбнуться.

— Я хотел бы пообщаться со Станиславом Даниловичем.

— Вам назначено?

— Нет, но он меня знает. Хочу поблагодарить его за помощь в реабилитации.

Я переводил взгляд с одного охранника на другого и пытался понять, кто из них мог убить невинное дитя. Безрезультатно пытался. Наверняка, те отморозки не станут стоять на входе.

Видимо, что-то в моём шарящем взгляде насторожило говорившего со мной. Он как-то неуверенно потянулся к резиновой дубинке на поясе, потом спохватился и отдернул руку.

— Станислава Даниловича сейчас нет в офисе, но вы можете записаться на приём в другой день по телефону, — охранник попытался отделаться от меня заученной наизусть фразой.

— Я могу его подождать здесь, — продолжил настаивать я.

— Это невозможно, — пришел на помощь второй охранник, подойдя к нам. — Вам придется покинуть здание и записаться на приём согласно регламенту.

— Могу я хотя бы передохнуть? — я продемонстрировал мозоли на ладонях и пожал плечами. — С непривычки.

Мне нужно было время собраться с мыслями. Если нет главного виновника, то вся моя затея — бред. Не убивать же этих охранников, которые вообще вряд ли меня знают. Тех, что поджидали меня у подъезда, я хорошо запомнил.

Возвращаясь после боя и коротких посиделок с тренерами, медиками и другими членами команды, я не сразу понял, что пятеро одетых в неприметную одежду ждут меня. Поздно сообразил. Короткий бой. Меня окружили. Все оказались бойцами. И если по одиночке или даже вдвоем они бы мне ничего не смогли сделать, то справиться с пятью противниками разом мне оказалось не по силам. Я сопротивлялся, но меня быстро уронили. Двое достали обрезки трубы и короткими сильными ударами стали дробить коленные суставы. Не считал на каком ударе я потерял сознание. Очнулся уже в больнице. Рядом сидел полицейский. Когда он начал задавать вопросы, я понял, что произошло. Дальше всё, как во сне. Точнее в кошмаре. Ампутация, похороны, куда меня не хотели пускать врачи, короткая реабилитация. И вот я сижу в кресле спустя месяц после выписки, готовый взорвать гада, но его нет на месте. И что тут поделать?

Я не знал, смогу ли решиться ещё раз приехать сюда с «поясом шахида», но чувство пустоты внутри не уменьшалось, как говорили врачи. Оно росло, с каждым днём становясь все больше. А значит моё желание отомстить не пропадет со временем.

Приняв решение вернуться во что бы то ни стало, я развернулся и покатил прочь от поста охраны, не произнеся больше ни слова.

Проехав половину пути до выхода, я увидел его. Довольного, холёного, весёлого, в сопровождении пары громил, входящего в здание. И понял, это мой шанс.

Рука сама потянулась к кольцу, предварительно изо всех сил, толкнув изогнутые обручи на колесах, чтобы быть ближе к тому, кто отдал команду стрелять в мою жену.

Чертова куртка распахнулась, обнажив кармашки со взрывчаткой. Те охранники, что были у поста не могли заметить, но мордовороты рядом с боссом всполошились.

Телохранители дружно сомкнулись, с двух сторон закрывая телами своего клиента. Выхваченные стволы, смотрящие мне в лицо, какая-то возня позади. Я улыбнулся, теперь вполне искренне. И последнее что увидел — кровавые капли вперемежку с осколками лобной кости перед глазами, вырывающиеся каким-то жутким фонтаном. Кинетика пули, попавшей в затылок, бросила меня вперед.

Белая вспышка ослепила, превращаясь в темноту перед глазами.

***

Темно. Лежать неудобно. Куда меня запихнули? Неужели в багажнике бывает так грязно и воняет дымом? Под спиной твердая и неровная поверхность. В бок упирается что-то тупое, но давит до боли. Попытался развернуться, не получилось. Мешали какие-то палки. Палки? Что за хрень? Пошевелил рукой, ощупывая то, до чего смог дотянуться. Пальцы наткнулись на кривые тёплые прутья. Ветки! Кто додумался запихнуть меня в багажник, да ещё присыпать ветками? И какого чёрта так воняет?

Постаравшись рассмотреть хоть что-то, я увидел лишь переплетение тонких прутков, местами оканчивающихся сломом. Было видно, что их ломали руками, а не рубили.

Я сделал усилие, и мне удалось чуть-чуть повернуться на бок. Давление переместилось в район живота.

Вдруг сообразил, что в меня что-то упирается. В темноте сложно ориентироваться, но я попытался разглядеть хоть что-то перед собой.

Возможно, глаза привыкли к темноте, а может мозг достроил картинку. Перед лицом, плавные лини вдруг сложились в силуэт головы. Прямо передо мной лежал кто-то ещё.

Я присмотрелся и смог разглядеть отблески крох света, в широко распахнутых глазах. Неподвижных глазах, мертвым взглядом пялившихся на меня из темноты.

Неужели меня запихали в багажник не одного, а вместе с кем-то? Да ещё присыпали ветками? Это что же за багажник такой огромный? Грузовик что ли?

Так же неожиданно я понял, что непроизвольно пытаюсь отстраниться, отодвинуться подальше от трупа. При этом усиленно толкаюсь руками и ногами. Ногами?

Ощущения в ногах были. Я чувствовал мышцы! Уже больше месяца не было такого. Фантомные боли были, но чтобы так…

Я попытался развернуть стопу и что-то больно впилось лодыжку. Не может этого быть! Ампутированные стопы не могут наткнуться на сучок или обломок ветки. Значит тут что-то не так.

Запах дыма усилился. Тонкие сизые струйки поползли откуда-то снизу, начав щекотать носовые пазухи. Издалека раздались тихие голоса, но что они бормочут разобрать не удалось. Новая порция дыма защипала глаза, запершило в горле. Да я тут задохнусь! Если есть кто-то снаружи нужно крикнуть.

Хотя, если это они меня сюда запихали, то кричать бесполезно. Но не лежать же так просто?

Попытался закричать, но раздалось только тихое мычание. Челюсть пронзило болью. Перелом. В лучшем случае вывих. Такие травмы мне были знакомы.

Я задёргался в надежде привлечь внимание. Ничего. Только острые прутья ткнулись в бок, спину и шею.

Как-то резко стало светлее. Мне даже удалось различить, что передо мной мёртвая женщина моего возраста или чуть старше. Узкое лицо, тонкие губы плотно сжаты. Мёртвые глаза холодного серого оттенка. Красивая, наверное, если бы не рваная рана на щеке и перемазанные кровью волосы, даже цвет не разберешь.

До моего слуха стал долетать какой-то треск, с каждой секундой всё отчетливей и громче. Дыма стало заметно больше. Меня что сжечь заживо собрались?

За спиной мёртвой женщины полыхнуло оранжевое пламя, начав охотно пожирать тонкие сухие ветки. Треск стал перерастать в гул разгорающегося погребального костра. Запахло горелым мясом.

Я вдохнул побольше воздуха, пропитанного дымом, но все ещё достаточно чистого, и задержал дыхание.

Так, только без паники! Времени на раздумья мало, но лучше секунду подумать, а потом бить прицельно и с пониманием дела. Стратегия всегда давалась тренером на бой, а вот тактика была моим коньком. Секунда в оборонительной стойке давала куда больше информации о текущем состоянии противника, чем изучение видеозаписи прошлого боя.

Стоп! Меня ведет! Дыма надышался?

Я попытался упереться руками и коленями в мёртвое тело женщины и оттолкнуться со всей силы. Напрягся и почувствовал, как прутья за спиной поддаются. Продвинулся на пару десятков сантиметров и стопор. Ноги! Сейчас у меня есть ноги, и не важно, как так вышло. Пока не важно!

Я подтянул колени к груди и перегруппировался. Теперь с трудом, но я мог упереться стопами в живот трупа.

Поднатужившись, я выпрямил ноги, продавливая себя сквозь переплетение ветвей и какого-то хлама.

Пузырь из веток лопнул, выпустив меня из цепких объятий до самого пояса.

Болтаясь в метре над землей, я стал остервенело разгребать прутья, пытаясь высвободить оставшуюся часть тела.

Хорошо, что огонь занялся с другой стороны кучи. Огромной кучи, между прочим. Метра два высотой!

Освободив одну ногу, я уперся ею в край и с силой оттолкнулся.

Вывалившись из деревянной темницы, как земляной червяк из банки, я шлёпнулся на землю. И только теперь вздохнул. Моментально подскочил и встал в стойку, на автомате выбрав дуаньда.

Передо мной разгорался костер. Нет, не просто костер. Куча сухих веток скрывала внутри тела. Я видел, как в нескольких местах из неё торчат конечности. Что тут происходит вообще? Кто пытается устроить массовое сожжение? Неужели Киреев совсем рехнулся, что так заметает следы?

Додумать я не успел. Слева от кучи мелькнула тень и прямо на меня выскочил бородатый мужик. По-другому не скажешь. В темноте сложно различить детали, но мне показалось, что на нём какая-то подвязанная поясом рубаха с длинным рукавом и открытым воротом. Только в кино такое видел.

— Пацан выбрался! — завопил мужик. — Давай сюда! Щенок выжил!

Я не стал выяснять, что он имел ввиду, называя меня «пацаном». Два шага и удар раскрытой ладонью в солнечное сплетение. И сразу, следом — с коротким замахом в висок.

Его глаза закатились, и мужик рухнул головой в кучу веток. По плечу сразу потекла кровь, окрасив светлую рубаху в черное. Кажется, он наткнулся на сук.

Было странно, как медленно реагировало моё тело на посылы мозга. Как будто наработанные нейронные связи перестали работать.

Я опустил взгляд и посмотрел на свой, до сих пор сжатый кулак. Разжал его и удивился, не обнаружив мозолей. Рука была не моя. Тонкие длинные пальцы, казались аристократичными, или в худшем случае пальцами музыканта.

Из ступора меня вывели тяжелые шаги, послышавшиеся из-за кучи. Кто-то бежал в мою сторону бухая сапогами. И он был не один.

Я наклонился и выдернул из кучи палку, показавшуюся мне покрепче остальных. В руках оказалась тонкая дубинка на подобие кэндо, только не очень удобная. Я крутанул ей в воздухе. На удивление хороший баланс. Чего это я сразу драться? Вдруг они поговорить захотят? Я вспомнил, что у мня проблемы с челюстью и потрогал лицо. Кажется, просто сильный вывих. Нижняя челюсть была сдвинута вправо.

Двоих с саблями я встретил кривой улыбкой человека со свернутой на бок челюстью. Они подбежали и, глянув на валяющегося с разбитой головой мужика, без лишних слов бросились на меня. Оба разом.

Когда у тебя в руках оружие, пусть даже палка, выпады соперника предсказать довольно легко. Я поднырнул под руку с саблей одного и с размаху ударил палкой по плоской части оружия второго. Сабля ушла вбок.

Мужик по инерции шагнул вперёд, и я с разворота ударил ногой ему в челюсть. Чуть не упал. Растяжки едва хватило. Да что же это такое?

Мужик, вопреки моим ожиданиям, не ушел в нокаут, а просто стал похож на меня, но с челюстью, свернутой на другой бок.

Второй замах уцелевшего противника отразить оказалось сложнее. Опытный соперник всегда видит, как действует боец и оперативно подстраивается. Так и тут. Удар пошёл не чисто сверху, а по косой. Отбить палкой такое почти невозможно.

Снова нырок под руку. Ох, чую в третий раз такое не пройдет. Незатейливо бью палкой по колену, и оно выворачивается под неправильным углом. Крик разрывает ночь, заглушая треск пламени. Остатка инерции хватает на слабый удар в пах. Мужик загибается и нарывается лицом на подставленное колено. Нос в кровавые сопли

Пропускаю удар от «кривой челюсти», в последний момент подставив палку. Дерево в щепки, зато сталь задерживается на мгновение. Мне его хватает, чтобы уйти в подсечку. Противник падает на живот на разбросанные вокруг сучковатые ветки. Не теряя вращения выталкиваюсь обеими ногами и в падении втрамбовываю лицо противника в землю. Кровь хлещет во все стороны. Из шеи «кривой челюсти» сбоку торчит ветка. Кажется, он порвал артерию.

Оглядываюсь на поднимающегося с земли мужика со сломанным носом. Беги, придурок! Но он упрямо поднимает саблю и идет в атаку. Успеваю подхватить оружие мертвеца и парирую выпад. Искры от удара стали о сталь.

Мужик машет бодро, несмотря на разбитое лицо. Фехтует, как по учебнику. Выпад, выпад, отход.

На одной ноге много не нашагаешься. Замечаю проблему и использую в свою пользу. Очередной батман и в пируэте, чуть присев, рассекаю рубаху в районе пояса вместе с мышцами.

Мужик удивленно смотрит на вываливающиеся внутренности и замертво падает лицом вниз.

Разгорячённый после боя осматриваюсь, вдруг ещё кто пожалует.

Вокруг никого. Только сильнее трещат ветки в костре.

Секунду раздумываю, не вытащить ли трупы из огня, но понимаю: будь там кто живой уже бы кричали. Не у всех же челюсти набекрень.

Я осмотрелся, в надежде понять, где нахожусь. Никаких намеков. На земле валяются три свежих трупа. На всякий случай, подошёл и перевернул первого лицом вверх. Так и есть в глазу торчит толстый обломок ветки. Повезло. Мне, а не ему.

Трупы одеты странно. Просторные рубахи подпоясаны. На ногах сапоги с коротким голенищем, кажется кожаные. Темные штаны, покрой незнакомый.

Надо бы вправить себе челюсть. Вдруг кого встречу. Не убивать же всех подряд, пока до врача не доберусь?

Мне не впервой править вывихи. Если вывих не сильный, то короткого тычка хватает, чтобы нижнечелюстной встал наместо.

Я переложил саблю в левую руку, не готовый оказаться безоружным. Правой без замаха ударил себе в челюсть и согнулся от боли. Пусть мне такое уже приходилось делать, ощущение не из приятных.

Попробовал пошевелить челюстью, но боль снова перекосила лицо.

Чуть отдышавшись, пробую вправить снова. На этот раз бью чуть сильнее. С характерным хрустом челюсть встает наместо.

— Я помню чудное мгновенье! — произношу во весь голос, не таясь. — Передо мной явилась ты!

Сзади в кустах раздаётся шорох и треск веток. Здесь есть кто-то ещё!

Я развернулся с саблей наголо. Готовый отразить любую атаку.

Глава 2

Я ожидал увидеть что угодно, но только не это. Из зарослей низкого кустарника, сплошной стеной растущего метрах в десяти от костра, покачиваясь вышла тощая девушка. Она молча сделала несколько шагов в моём направлении, покачнулась и беззвучно осела на траву.

Будучи джентльменом в любой ситуации, я кинулся ей на помощь, даже слабо представляя, что случилось.

Подбежал как раз вовремя, чтобы не дать ей завалиться на бок. Поддержал за руку. Какая же она худая!

Девчонка с каким-то странным выражением больших бледно-зелёных глаз не мигая смотрела на меня. В неверном свете пламени цвет радужки я мог и не разглядеть, но вот выражение считывал совершенно четко. Так смотрят на близкого человека, которого думали, что потеряли, но вдруг оказалось это не так. При том, что девушка мне была совершенно незнакома. Всё это порядком озадачило меня.

Я вдруг понял, что молчание как-то уж больно затянулось.

— Привет, — тихо поздоровался я. — Ты в порядке?

Девчонка быстро закивала, потом поднесла руку ко рту и что-то оттуда достав, сжала в кулаке.

— Все в порядке, Никита Васильевич.

Я хотел возразить, что я Валерьевич, но не успел, девушка бросилась мне в ноги и крепко обняв в районе коленей, быстро запричитала:

— Они всех убили! Вашего батюшку и матушку! Я хотела помешать, но не смела ослушаться. Я видела, как они… — девчонка всхлипнула и затряслась в рыданиях.

Я смотрел на неё сверху, стоя как истукан и ничего не понимая. Нужно было быстрее уходить отсюда, потому как наверняка те трое не единственные, но я стоял и смотрел…

Тугая русая коса подрагивала в такт хрупким девичьим плечам. Нужно было что-то делать, но я пока даже не мог понять, что происходит.

Странным было всё: начиная с того, что мои ноги снова ходили и заканчивая хоть и моим именем, но чужим отчеством. А про непонятных мужиков в старинных нарядах, устроивших тут массовое сожжение трупов, и вообще сказать нечего.

Я наклонился и погладил девушку по голове, стараясь успокоить.

— Всё хорошо, успокойся. Ты ни в чем ни виновата, — я попытался утешить девушку. — Расскажи, что произошло.

Девчонка перестала всхлипывать и снова взглянула на меня. Глаза на чуть вытянутом лице со впалыми щеками были точно бледно-зелёного цвета. Теперь я рассмотрел это отчетливо.

— Вы ничего не помните, господин?

«Час от часу не легче! Господин?» — пронеслось в голове.

— Кажется я ударился головой, — ответил я, оправдываясь, машинально потрогав голову левой рукой. В правой все ещё была сабля.

— Вас оглоблей саданули. Не удивительно что всё смешалось.

Девушка перестала плакать и чуть наклонилась вперёд, опершись на руки. Я только сейчас заметил, что на ней какое-то замызганное однотонное платье простого покроя. Ворот был разорван чуть ли ни до живота и сквозь образовавшуюся прореху виднелись маленькие острые груди с крохотными сосками.

Мне стало как-то неудобно, и я отвел взгляд посмотрев ниже. Подол платья весь перемазанный в земле тоже не отличался целостностью. Из-под этого грязного недоразумения торчали тощие босые ноги. Стопы, перемазанные в земле, оказались миниатюрными и узкими.

Бедолагу трясло, несмотря на то что на улице лето. Хотя чего удивительного, когда тут такое происходит.

Заметив мой взгляд, девушка подтянула ноги под себя.

— Рассказывай, — сглотнув комок, вставший в горле, сказал я.

— Вы помните, как на дом напали?

Я зачем-то кивнул, хотя ничего подобного не помнил, но понимал, что с какой-то отправной точки начинать нужно.

Да и ей, похоже, нужно было выговориться.

— В дом ворвались, выбив двери. Ваш батюшка был в столовой с матушкой. Ужинали. Я прислуживала, так как Машка была занята на кухне. Кажется, Василий Семенович сразу понял, что происходит, потому что крикнул вашей матушке что это люди Корсакова. Велел найти вас и убегать из дому. Она так и сделала. Выскочила из столовой и сразу рванула в вашу комнату. Меня он сначала хотел отослать вместе с прислугой, но потом сказал: «Лушка, подойди ко мне. У меня для тебя задание». Я сразу и не сообразила, что делать, запаниковала, заметалась. Он мне и отвесил подзатыльник, — девушка всхлипнула и продолжила: — Ваш батюшка отдал мне это, — она протянула сжатый до сих пор кулак в мою сторону и разжала пальцы.

На грязной ладони лежало что-то похожее на рыбью чешуйку зеленоватого цвета размером с пятирублевую монету. Изогнутый край утончался и заострялся, становясь чуть ребристым. Другая сторона наоборот была толще и имела в центре отверстие, куда был продернут черный шнурок.

Я смотрел на предмет в ладони Лушки и не мог понять, что это. Мое внутреннее чутьё подсказывало, что вещь очень ценная, но никаких ассоциаций в голове не возникало.

Девушка едва заметно протянула ладонь в мою сторону, словно предлагая мне взять предмет.

Я наклонился и осторожно поднял его за заслюнявленный шнурок. Было похоже, что это какая-то подвеска или медальон: что-то, что принято носить на шее. Размер шнурка был подходящим.

Видимо, Лушка заметила мои колебания и удивление, отчего заговорила раньше, чем я успел задать хоть какой-то вопрос.

— Батюшка ваш, обычно носил его на шее. Это символ Рода. Чешуйка Горного Змея. Неужели не помните?

— Помню, — как-то на автомате соврал я. — Просто удивлен почему он отдал его тебе.

— Мне кажется, он понял, что не справится с напавшими, — произнесла девчонка и снова заплакала. — Он сказал мне беречь его больше жизни. Найти вас с матушкой и передать. Я побежала искать, а в столовую ворвались наемники. Счёту я не обучена, но успела заметить столько: — Лушка немного задумалась, а потом протянула мне обе ладони с растопыренными пальцами.

— Десять?

Девушка неуверенно кивнула.

— Может больше. Я испугалась. И вас искать было нужно. Батюшка ваш строго-настрого наказал.

— А дальше что было?

— С Василием Семеновичем?

— Да.

— Не знаю, — тихо произнесла девушка и снова всхлипнула. — Я за вами бежала. Видела, как вы с матушкой из дома выскочили и в лес бросились. А за вами толпа преследователей. Наверное, столько же, сколько в столовой было. Они вас догнали. Вы с матушкой хорошо отбивались, но их было много. Я хотела выскочить на помощь, когда подбежала, но меня поймали. Кто-то, наверное, заметил, как я за вами из дома метнулась. Завалили меня. Едва успела в рот сунуть, — Лушка кивнула на болтающийся в моей руке медальон.

— Зачем в рот? — удивился я.

— Знала, что насильничать станут. А там и не найдут, и зубы стиснуть смогу, чтобы не кричать.

Я удивленно уставился на девчонку.

— Мужикам нравится, когда баба кричит. Это их подзадоривает, а так весь запал быстрее проходит. Обычно, — отрешённо добавила Лушка.

— Обычно?! — гнев вспыхнул и отошёл.

Что я знал об этом месте или мире? А то, что я не у себя дома теперь было ясно, как день. Как такое могло вообще случиться? Несмотря на то, что вопросов было много, я понимал: не этой тощей девчонке на них отвечать. Она и так пострадала за кого-то другого. Нет, её преданность Роду похвальна.

А кстати, кто я теперь? И как моя фамилия? Я как-то довольно быстро вжился в это тело. Принял правила игры. Стал ассоциировать себя с тем, в ком оказался.

Может быть, это потеря близких людей так сближает? Не знаю. Но одно я понимал точно: говорить, что я не тот, кого она знает, сейчас нельзя. Нельзя упустить пока единственный мой источник информации здесь. Да и для неё будет тяжело узнать, что все её близкие умерли.

Я оглянулся на разгоревшийся в полную силу костер.

— Матушка там? — спросил я и понял, что к горлу подступили слёзы. С чего бы?

— Да, господин. И батюшка тоже. Они принесли его тело вместе ещё с несколькими.

— Кто ещё?

— Я видела троих из вашей охраны и, кажется, дворецкого с экономкой.

Я подумал, что вокруг ещё могут бродить те, кто напал на дом.

— Лушка, в округе кто-то ещё из нападавших есть?

— Нет, Никита Васильевич, все в дом ушли. Только эти четверо остались.

— Четверо?! — я собрался и начал оглядываться. — Где четвертый?

— В кустах лежит, — как-то слишком спокойно произнесла девушка. После всех её эмоциональных рассказов про семью, это было странно. — Он на мне был, когда тут шумиха началась. Ну и зазевался, — произнесла Лушка и в первый раз за время нашего знакомства улыбнулась.

— Пойдем, — протянул я руку девушке. — Покажешь, где четвертый.

Она как-то странно посмотрела на мою ладонь, потом недоверчиво глянула на меня, но все же подала руку. Я помог ей встать и ещё раз подумал, какая же она тощая.

Лушка пошла вперед, а я следом, внимательно смотря под ноги. Ходить босиком было непривычно. Возможно поэтому не сразу заметил, что девушка изредка оглядывается на меня. Я поймал её взгляд и увидел в нем не столько страх, сколько восхищение. Мне стало неудобно, и я отвернулся.

— Здесь, — Лушка резко остановилась и подалась в сторону.

В свете костра хорошо было видно большую черную лужу крови, натекшую с мужика, пялившегося в пустоту мёртвыми глазами. Из его уха торчала простая обмотанная кожей рукоять ножа.

Мужик был совершенно без сомнения мёртв.

Я развернулся и вопросительно посмотрел на Лушку.

— У него нож был, я ещё когда он меня придавил заметила, но двое его дружков рядом стояли. Когда переполох начался, и четвёртый закричал, эти двое едва штаны натянуть успели. Потом я этого прикончила и бежать собралась, когда до меня дошло, что это про вас кричали. Тогда стала кустами пробираться. Обходить поляну. Видела, как вы с этими расправились, — девчонка снова метнула на меня восхищенный взгляд. — Ловко вы…

— Тренировался много, — буркнул я, лишь бы она перестала на меня так смотреть.

Не чувствовал я себя героем, которым стоило бы восхищаться. Особенно, если представить, что эта девчонка вытерпела лишь бы символ Рода сохранить.

Нужно было что-то делать. Нельзя было тут оставаться. Того и гляди, те кто ушёл в дом, как сказала Лушка, вернутся проверить, как дела у их товарищей.

— Лушка, много народу в дом ушли?

— Да порядком, — девушка слегка смутилась, затем снова показала две ладони с растопыренными пальцами. — Не меньше, — добавила она.

Да уж, с десятью противниками я не справлюсь, даже несмотря на саблю. С пятью не смог около подъезда, когда был в отличной форме. А тут в незнакомом мне теле. Ни растяжки, ни рефлексов. Мозг-то знает, что делать, а вот тело не способно без тренировок корректно реагировать на импульсы. Значит, пока это не вариант.

— Почему напали, знаешь? — спросил я.

— Это ищут, — девушка ткнула на медальон, все ещё болтающийся в моей руке. — Они ищут символ Рода. Без него никто не знает точно, что вы под покровительством Восьмого духа.

«Приехали! Ещё и духи какие-то!» — в голове и без того был сумбур, но от этой информации меня немного накрыло. Как же мне разобраться во всём этом без посторонней помощи? Хорошо, хоть «временная амнезия» немного помогает – могу задавать вопросы. Но долго ли я смогу её изображать? Не могу же я сказать, что всё забыл: и кто я, и что вокруг происходит. Ладно хоть, от начала нападения на семью могу беззастенчиво расспрашивать Лушку о случившемся.

Кстати, если погребальная команда не вернётся, то вскоре начнут их разыскивать, а значит узнают, что случилось и догадаются, что кто-то выжил.

Для начала стоит замести следы. Ну, либо направить бандитов по ложному следу – пусть думают, что эти сбежали. Надо чтобы не узнали, что я выжил, а то погони за спиной мне сейчас только не хватало.

— Лушка! — позвал я девушку. — Нужно от трупов избавиться пока костёр не погас. Поможешь?

— Конечно, господин, — покорно согласилась девушка.

Из уха трупа в кустах я достал нож и осмотрел. Это оказался узкий обоюдоострый клинок сантиметров пятнадцати длинной с острым и тонким кончиком. Я пошарил и нашел ножны на поясе мужика. Не заморачиваясь морально-этическими проблемами мародерства, снял их и приспособил себе. Нож вложил в ножны и почувствовал себя вооруженным. Сабля тоже оружие, но носить её без ножен, да ещё в присутствии народа, будет неудобно.

Только сейчас заметил, что моя одежда довольно сильно отличается от той, что носили нападавшие. Если я хочу стать незаметным на какое-то время, мне стоит переодеться. Узкие обтягивающие штаны чёрного цвета, возможно, не бросились бы в глаза, но когда-то белая рубашка с широкими рукавами и пышным жабо на шее точно не стоила того, чтобы выходить в ней на улицу. К тому же она была заляпана грязью и кровью.

Я осмотрел мужика, с которого снял ножны. На нем были такие же темные, но не черные, свободные штаны, как и на других нападавших. Его рост был недалек от моего, так что я решил забрать и их. К сожалению, рубашка оказалась вся в крови со стороны раны. Так что брать её не было смысла. Оставалось надеяться, что у кого-то из троих получится позаимствовать этот предмет гардероба.

Трупы мы стащили к костру. Невдалеке я нашел наломанных сучьев. Видимо, похоронная команда запаслась на случай крайней необходимости.

Я обыскал тела и собрал оружие, какое удалось найти. Таким образом у меня оказались две сабли и один нож. К моему сожалению, только для одной сабли нашлись ножны, где был второй комплект я не знал.

Всё холодное оружие, кроме ножа на поясе, я решил на всякий случай спрятать где-нибудь неподалёку и отметить место. Чем я и собирался заняться сразу после того, как избавлюсь от трупов. А пока сабли были отложены в сторонку недалеко от костра, чтобы не потерять их в окружающей темноте.

Мне повезло, и рубаха моей первой жертвы оказалась практически чистой, не считая пары капель крови. Но в сравнении с другими, она была вполне годной. Хуже было с обувью. Лушка сняла сапоги со всех, кого мы притащили к костру, но ни одна пара не подошла мне по размеру.

Пришлось разодрать одну рубаху и сделать из неё подобие портянок. Так я смогу носить сапоги, которые на мне иначе бы хлябали и быстро натёрли ноги. А так был шанс остаться без мозолей. Они и так мне за последний месяц ох, как надоели.

Отложив обновки в сторону, чтобы не замарать, пока буду «подрабатывать в крематории», я принялся отправлять тела недавних противников в костёр. Стараясь по возможности устроить их ближе к центру, где температура была повыше, я несколько раз наступил на горячие угли и пожалел, что не взял ещё одну пару сапог, пусть и жмущую, на время похорон.

Приходилось, конечно, всячески изгаляться, чтобы самому не обгореть. Но это нужно было сделать!

Лушка всё это время помогавшая мне, снова разревелась. Это случилось, когда я, немного разворошив ветки, наткнулся на обгорелый труп.

Понять, кто именно мне попался было невозможно, но я прекрасно понимал девушку. Вспомнил себя на похоронах жены и дочери. Будучи бойцом с детства, не помню, чтобы я лил слёзы. Даже схлопотав серьёзный перелом предплечья. А там, смотря на два гроба, опускаемых в одну яму, не выдержал.

Закончив забрасывать трупы в огонь, я притащил сухих веток из кучи и закидал тела сверху. Хотелось надеяться, что этого будет достаточно, чтобы всё сгорело.

Огонь быстро добрался до свежих жертв, и к запаху горелого мяса добавилась вонь паленых волос. В ночное затянутое низкими тучами небо, полетели густые клубы черного дыма.

Осталось только переодеться и сжечь старую одежду.

Лушка сидела и задумчиво смотрела в мою сторону. Я собрался было идти в кусты, но понял, что не хочу терять драгоценное время. Мы и так долго возились здесь.

— Отвернись, мне нужно переодеться, — попросил я девушку.

— Чего я там не видела? — усмехнулась та, но отвернулась.

Чего-то я не понимал в отношениях между этими двоими. Ничего, будет время все выясню.

Я быстро переоделся и скомкав одежду бросил её в огонь. Ткань бодро занялась, упав в самое пекло.

Можно было уходить. Но мы не успели.

— Васька! Тихон! — послышались крики совсем рядом. — Сколько можно тут возиться?!

Глава 3

Я присел, задвинув Лушку за спину, чтобы не отсвечивала.

Голоса слышались из-за кустов на дальнем конце поляны.

Я оглянулся — не сбежишь, в предрассветных сумерках будем как на ладони. Сейчас погребальный костер скрывал нас от тех, кто мог там появиться.

Быстро обернувшись к девушке, я прижал палец к губам, сделав знак «Молчать!».

Лушка коротко кивнула, показав, что все поняла.

Я снова стал всматриваться в сумерки.

Ветви кустов зашевелились и на поляну вышли два типа. У одного была в руках винная бутылка, видимо обыски дошли до погреба. На боку висели ножны с саблей. Второй был насторожен и держал в руках длинноствольный пистолет.

Я мало знал о таком оружие кроме того, что его долго перезаряжать. Это давало мне хоть какой-то шанс, если смогу избежать первого попадания.

Видимо эта парочка работала сообща, первый — в ближнем бою, второй отстреливал тех, кто пытался убежать.

Становиться трупом в новом мире мне не хотелось, так что я стал тихонько пятиться задом, подталкивая Лушку. Моей задачей было оставаться в слепой для противника зоне как можно дольше. А если уж нас заметят, то иметь шанс скрыться за кучей горящих веток в момент выстрела.

Понятно, если после пробития деревянного частокола прутьев пуля попадет в меня, мало не покажется, но это хоть что-то.

— Тихон! — снова крикнул тот, что был с пистолетом.

— Да свалили они уже отсюда, — буркнул первый и присосался к бутылке.

— Велено найти. Васька!

Пятясь, я осторожно высматривал то место, где оставил сабли. Мне нужно было хоть какое-то оружие. С ножом переть на длинный клинок было глупо.

В отсвете костра в двух шагах позади нас блеснула сталь.

Всё так же не поднимаясь, в полуприседе, я подобрался к своему скромному арсеналу и достал из ножен саблю, взяв её в правую руку. В левую схватил второй клинок. И пусть я не мастер боя с двух рук, это давало мне некоторое преимущество.

Двое шли по кругу, обходя костер.

— Похоже, они тут всё закончили. Воняет мерзко!

— Шустовы хорошо горят, — зло сказал тот, что с пистолетом и заржал.

Под ногой предательски хрустнула ветка. Я ещё долю секунды надеялся, что из-за воя пламени звук не услышат, но мужик с пистолетом поднял ствол, направив его в нашу сторону.

— Кто там? Выходи! Если это вы, говнюки, там притаились, то я вам задницу отстрелю!

Неожиданно для меня, мужик рванул в нашу сторону, не переставая целится.

Я резко дёрнулся назад, чтобы остаться в слепой зоне и наступил сапогом на босую ногу Лушки отчего девушка приглушенно взвизгнула.

Оборачиваясь, я резко толкнул девчонку в бок и прыгнул сам.

Одновременно с этим прозвучал выстрел. Пуля тонко взвизгнула над самым ухом и меня осыпало фонтаном искр, вырвавшемся из костра.

Подъем на ноги занял не больше секунды. Терять время было нельзя. Я не знал точно сколько займет перезарядка, но нужно было успеть до неё.

Я скорее почувствовал, чем увидел, как из ножен на моем боку выскочил нож, оказавшись в руках Лушки, ничуть не медленнее меня подскочившей с земли.

Мой бросок в сторону стрелявшего был быстр, но второй противник оказался ближе. Он выскочил из-за спины, перезаряжавшего пистолет мужика и не раздумывая бросился в атаку, так и не выпустив из рук винную бутылку.

Первый выпад я легко отразил саблей в правой руке, умудрившись чиркнуть левой по кисти на рукояти. Мужик зарычал.

Удары посыпались один за другим, не оставляя мне шансов добраться до пистолетчика. А тот уже заканчивал перезаряжать ствол.

Заметив повторяющийся рубящий удар противника, я опустился на колено и поймал его клинок в перекрестье своих. Одновременно с силой повернул обе сабли, стараясь вырвать клинок из рук противника.

Лезвие согнулось и, распрямившись, пулей выскочило из раненой руки мужика, улетев куда-то в кусты.

Я сгруппировался и кувырком ушёл от удара бутылкой, заодно приблизившись ко второму.

Пистолет уже был заряжен и ствол медленно, словно во сне, поднимался с точным прицелом мне в живот. Я крутанулся влево и с короткого замаха ударил в район кисти, держащей оружие.

Перерубить кость саблей практически невозможно, а вот если попасть в сустав, то отсечь кисть реально. Но мне не повезло. Мужик дернулся, и сабля угодила ему в середину предплечья.

Мне почудилось, что я саданул клинком по камню. Лезвие завязло, звонко ударив в кость. В подкате я поднырнул под руку, уже выронившую пистолет, и с оттяжкой провел всей длинной клинка стараясь рассечь как можно больше мышц. За моей спиной на землю потекла густая черная кровь, чудом не попав на рубашку. Видимо, удалось перерезать вены вместе с сухожилиями. Мужик заорал и заскакал, баюкая вмиг переставшую слушаться руку.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лушка с первым противником двигаются боком, описывая круг. Мужик стоял в какой-то незнакомой мне оборонительной стойке с «розочкой» из винной бутылки в левой руке. Когда успел разбить? Девчонка, немного согнув колени и наклонившись вперед, перебирала пальцами на рукояти ножа, держа его фехтовальным хватом.

Времени на раздумья было мало, к тому же, мне порядком надоел крик раненого мужика. Я с разворота гардой саданул ему в висок. Крик мгновенно прекратился, и противник осел, потеряв сознание.

Лушка времени зря не теряла. Обернувшись, я увидел, как девчонка ловко поднырнула под руку мужика, занесённую для удара. В развороте переложила нож в левую руку, причем в обратный хват, и коротко, без замаха всадила лезвие в печень, оказавшись точно за спиной противника. Затем тремя быстрыми ударами завершила начатое.

Мужик выгнулся и стал заваливаться на хрупкую девушку всем весом. Та проворно отскочила в сторону, позволив телу упасть на землю.

Девчонка бросила на меня озорной взгляд и выпрямилась, зачем-то отряхнув измазанное платье. Я подошел ближе и похлопал Лушку по плечу. Та, словно кошка, потёрлась щекой о мою руку.

— Ты отлично владеешь ножом, — похвалил я девушку.

— На кухне научилась. Пока была маленькой там работала.

— А потом?

— А потом стала за столом прислуживать и вы меня приблизили к себе.

Я молчал, соображая, чтобы это могло значить. Ей ведь на вид лет шестнадцать, может чуть больше. Нет, я, конечно, видел, когда переодевался, что и мне не сорок. Руки тонковаты, как у подростка. Силы в них особой нет. Видно, что чем-то занимался, но ни тяжелой работы, ни тренировок они не знали. Сам удивляюсь, как ещё саблей машу так шустро. Хотя, если подумать, в этом мире все владеют саблями, а если я знатного рода, то уметь фехтовать – это нормально.

Видимо девчонка приняла моё молчание за предложение продолжить и сказала:

— Я вам постель грела. Неужели и это позабыли?

Чёрт! Похоже, я действительно с ней спал. Теперь становилось понятным её поведение и довольно вольная манера общения со мной. Видимо, она приглянулась мне прежнему, и я переспал с ней, а затем она стала «греть мою постель» время от времени.

Я ещё раз украдкой взглянул на её тощее тело. Маленькая грудь, узкие бедра. Боевая, конечно. И глазища зелёные. Раскраснелась слегка после боя. В нашем мире такую бы с руками оторвали. А тут непонятно.

Надо было бы скорее замести следы и уходить, но я не мог не задать вопрос:

— Лушка, я хотел тебя спросить, — начал я и задумался, как бы поделикатней выяснить о наших отношениях.

— Что спросить? — удивлённо уставилась на меня девушка.

— Зачем ты согласилась на это?

— На что? Броситься вслед за вами с матушкой или отдаться вам? — я хлопал глазами не зная, что ответить. — Бросилась, потому что это мой долг по отношению к Дому, так уж воспитали. Прабабка Лукерья, в честь которой меня назвали, была первой в нашей семье, кто стал служить вашему Роду, как только вы с Урала приехали. Я вашему батюшке всем обязана. А что отдалась, так вы приказали, я и пришла. Какое там согласие? Тепла и ласки всем хочется. А потом… — она вдруг задумалась и стала серьёзной. — Кому я нужна такая? Ни сисек, ни жопы. Замуж никто не возьмёт. Родить не смогу, умру, наверняка при родах. Ванька Аверин клинья подбивает, да куда ему до вас, — сказала и густо покраснела, так что и в полумраке видно стало.

Я посчитал, что это нужно заканчивать и перевёл разговор в другое русло:

— Нужно и от этих избавиться. Один правда жив.

Не успел я ничего сказать, как Лушка подошла к мужику без сознания, подняла его голову и быстрым движением перерезала горло ножом.

— Нельзя сейчас свидетелей оставлять. Вам скрыться на время нужно, иначе убьют.

Пока я занимался «уборкой территории», Лушка отправилась искать улетевшую в кусты саблю. Нужно было забрать оружие, чтобы версия о том, что эти, обобрав трупы, сбежали, выглядела правдоподобнее.

Огонь уже начал спадать, так что пришлось подкидывать ещё веток, чтобы скрыть следы пребывания.

Я придирчиво осмотрел себя. Всё было в порядке. Ночь была теплая, и от таскания трупов я немного вспотел, отчего рубаха стала липнуть к телу, но осталась относительно чистой. Штаны немного замазал в земле, когда делал подкат, но ничего, на тёмном не видно, подсохнет отряхнуть и сойдет.

В целом, я выглядел, как среднестатистический житель деревни. Это было удобно, учитывая то, что нам предстояло скрываться и стараться не привлекать внимания. Если только такая одежда не служила униформой наемников в этом мире.

Я спросил Лушку о своем внешнем виде. Та ответила, что выгляжу я как обычный мужик. Это мне и требовалось.

Нож Лушка вернула в ножны, предварительно отерев лезвие о рубаху покойника.

Скрыться, вот что нужно сделать и как можно быстрее. Если больше проверяющих не пошлют, то к утру всё прогорит. Ещё веток подкину и порядок.

К тому моменту, как девушка вернулась с клинком в руках у меня было всё готово. Все трупы отправлены в огонь, всё добытое в бою барахло собрано в кучу.

Перед уходом, я подкинул в костер остатки сухих веток, самых толстых, заготовленных первой похоронной командой. Кости всё равно останутся, но опознать останки будет невозможно.

Собрав оружие, мы рванули через поляну в лес. Там, отойдя подальше, спрятали всё оружие, включая пистолет с порохом и свинцовыми шариками под корнем кряжистой березы. Я оставил ножом метку на стволе, по которой при необходимости смогу найти тайник. Нож оставил при себе, на всякий случай.

Пора было сваливать и я только сейчас понял, что не представляю, где нахожусь. Нет, я не про мир, а про место. Про локацию, если кому-то так больше нравится.

Я не знал, как спросить так, чтобы не выдать себя. Подумав немного, решил поинтересоваться какая самая ближайшая отсюда деревня. Не обязан же я всё знать.

Лушка задумалась на секунду и сказала, что ближе всего стоит Гришино. Это на северо-восток от имения. Три версты через лес.

Идти нужно было мимо дома, так как с востока лес был слишком густой и лучше всего пройти по краю парка. Это было кстати. Мне хотелось взглянуть на дом, а заодно немного разведать обстановку.

От костра через лес мы шли молча. Лушка сказала, что центральный вход с восточной стороны. Там лес хоть и густой, зато довольно далеко от дома, а с угла вполне комфортно можно следить за тем, что происходит на крыльце.

Так мы и поступили. Дошли до северо-восточного угла и спрятались в кустах по моей просьбе. Костёр же с трупами был расположен к юго-западу от дома.

Я присел на корточки, чтобы не торчать из низких ветвей и принялся наблюдать. Пока девушка топталась у меня за спиной, пытаясь хоть немного наладить разодранное в клочья платье, я рассматривал дом. Нет, я бы сказал особняк. Слово дом тут было неуместно, а до дворца это строение немного не дотягивало.

Прежде всего бросались в глаза высокие колонны у входа в количестве восьми штук. В предрассветном сумраке было сложно понять какого они цвета, но скорее всего белые. Основной фасад каменного дома был значительно темнее. На его фоне, казалось, что колонны светятся каким-то внутренним светом.

Капитель колонн была украшена резными лепестками, одинаковой формы и размера. Сначала я подумал, что у декораторов не хватило фантазии, но потом понял, что это было. На вершинах колонн красовалась увеличенная «чешуйка» Горного Змея. Я потянулся и коснулся медальона под рубахой. Мне показалось или он действительно был теплым?

Восемь колонн поддерживали простую треугольную крышу над входом. На фасаде было много окон. Каждое площадью с небольшую комнату в хрущевке. Некоторые окна светились и было видно, что внутри передвигаются тени. Видимо, обыск шёл полным ходом.

Тоска с особой силой накатила и ушла прочь, как только я трижды глубоко вдохнул и выдохнул. Короткая дыхательная гимнастика помогла. Не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг показалось, что это мой фамильный дом обыскивают. Это ко мне нагрянули незваные гости и теперь топчут мои ковры, бережно разостланные прислугой. Оставляют на них грязные следы от сапог и разворовывают мой винный погреб, собираемый отцом годами. А столь любимые матушкой картины современных художников, режут и полосуют острыми ножами в надежде раздобыть то, чего в доме уже нет, то, что теплым кругляшом до одурения жжёт грудь, разъедая кожу, словно кислота.

Я схватился рукой через рубаху за медальон и почувствовал его тепло. Такое родное. Только сейчас я понял, что такое родовое поместье. Та часть жизни, что прошла здесь и совершенно не отзывалась на потуги вспомнить, вдруг приоткрылась и показала какую-то часть себя.

Не могу сказать, что я вспомнил всё, но кое-что пронеслось калейдоскопом картинок перед глазами и стало теперь уже моей памятью. Не уверен, что смог бы в подробностях пересказать, всё что увидел. Однако, надеялся, что в нужным момент какие-то воспоминания смогут мне пригодиться.

Я вдохнул, выдохнул и вдруг понял, что всё будет хорошо. Ночной воздух приятно холодил лицо, а лёгкое дуновение ветерка трепало волосы. Я вдруг услышал, что из леса за спиной раздаются утренние трели птиц. Будучи городским жителем, я не мог узнать ни одного голоса, но сами звуки были нежными и мелодичными.

Вокруг дома была коротко стриженная лужайка с деревьями в виде животных. В голове всплыло название французский регулярный сад, такие было модно содержать в Российской Империи в середине семнадцатого века и позже. В полутьме я выискивал фигуру Змея среди деревьев сада, но так и не смог найти.

Лушка слегка коснулась моего плеча пальцем. Я обернулся. Момент безмятежности прошел, как ветром сдуло. Девушка подошла вплотную и присела рядом.

— Ты что-то хотела?

— Да, — с сомнением в голосе произнесла она. — У меня платье совсем разодрано. Мне в таком виде даже в деревне не появиться, внимание привлеку. Нужно бы пробраться в дом и раздобыть какой-нибудь одежды.

— Нет! Ты с ума сошла! Лезть сейчас в дом – это опасно. Там в каждой комнате мародеры шныряют.

— Да я быстро, — возразила Лушка. — Туда и обратно. Заодно и тебе что-нибудь найду.

— Я тебя туда не пущу!

— Да я в этом доме выросла, каждый закуток знаю. С южной стороны есть вход для прислуги он всегда открыт, только о нем мало кто знает. Я ужиком проскользну, никто и не заметит.

— Я же сказал нет, — как можно спокойней произнес я.

Сейчас был не подходящий момент, чтобы рисковать. Нужно вставать и сваливать куда подальше, пока нас тут не нашли.

— Да я мигом! Одна нога тут, другая там! — вдруг как-то задорно воскликнула девушка. Пружинисто подскочила, с силой толкнув меня в плечо, отчего я потерял равновесие и завалился на бок.

Лушка улепетывала от меня в сторону дома, резво сверкая голыми пятками.

Я вскочил, порываясь кинуться за ней, но тут же сообразил, что не знаю ни местности, ни планировки дома.

Пока я думал, что предпринять, бежать следом было уже поздно.

Глава 4

Я не побежал следом через открытую местность. В конце концов догнать Лушку было уже невозможно. С тоской посмотрел, как девушка скрылась за углом дома и представил себя отчитывающим мерзавку, как только она вернется. Лишь бы вернулась!

Кружным путем по границе леса, я пробрался к восточному торцу дома, на что ушло несколько минут. Все же я спешил. Выглянул из-за переплетений ивняка, пытаясь рассмотреть вход. Как раз вовремя, чтобы заметить, как девушка серой тенью скользнула в низкую дверцу и тихонько прикрыла ее за собой.

Я весь извелся пока Лушка была в доме. Невозможность контролировать ситуацию всегда была для меня в тягость. На ринге я предпочитал вести бой, чем работать на вторых ролях. Поэтому, когда дверь за девчонкой закрылась я напрягся. Хотя прекрасно понимал, что, сидя здесь, ничего сделать не смогу. Оставалось либо идти ближе к дому, стараясь незаметно пробраться через сад, искать возможность подсмотреть происходящее и при необходимости вмешаться, либо сидеть здесь и кусать локти, пока девушка воплощает свой план в жизнь.

С другой стороны, тренер всегда говорил мне: «Никита, учись делегировать обязанности! Ты не сможешь всю жизнь всё делать сам. Есть медики, которые следят за твоим здоровьем, есть тренеры по разным видам борьбы, есть стратегия и тактика боя. Позволь другим помочь тебе победить!» Сейчас я понимал, что тренер был прав. Нужно было дать шанс девушке, хотя отпускать ситуацию на самотек, я не собирался.

К тому же я тут совершенно не ориентировался. Что я буду делать допустим в доме, если даже не знаю его планировки. Да и с порядками этого мира я не знаком. Причем совершенно. Лушка здесь выросла и была, считай, специалистом. Сунься я сейчас, могу только дров наломать. Укоряя себя за секунды паники, что испытал в самом начале, я принял решение ждать. Этим и занялся.

Через некоторое время маленькая дверца бесшумно приоткрылась, и домушница вышла наружу. Прикрыла за собой створку и бегом направилась к зарослям по кратчайшему пути. Чуть в сторону от места, где находился я.

В руках Лушка тащила небольшой сверток, видимо, ту самую одежду.

Краем глаза я заметил движение слева, на самом стыке леса и сада. Из кустов на южной окраине парка кто-то вышел и направился в мою сторону вдоль восточной границы. Одинокая фигура была едва различима. Этого еще не хватало!

Лушка явно не успевала добежать до зарослей кустарника, чтобы остаться незамеченной. Расстояние было слишком большое.

А если ее заметит тот, кто идет вдоль парка, пиши пропало!

Страх тонкими лапками защекотал загривок, вздыбив короткие волоски на шее.

Реакция тела была не моей. Перебороть и совладать! Кто бы это ни был, он скорее всего действует вместе с нападавшими и поднимет переполох, если заметит, что кто-то вышел из дома и сваливает в лес.

Короткий вдох-выдох. Медлить было нельзя.

Я повернулся и, не выпуская обоих из виду, стал пробираться навстречу вновь прибывшего, так, чтобы успеть перехватить его раньше, чем станет поздно. Девушку он пока не видел, как и она его. Между ними густо стояли выстриженные из деревьев фигуры животных.

Парковые дорожки едва виднелись в сумерках, но было понятно, что человек идёт строго по ним, не заходя на газон. Будто соблюдение правил передвижения по парку были важны для него. Лушка же напротив бежала напрямую, не делая разницы между коротко стриженной травой и утрамбованным грунтом тропинок.

Исходя из наблюдений, мы трое сходились в одной точке у самого края парка напротив юго-восточного угла дома. Что ж, не плохой вариант.

Девушка выскочила на утоптанную тропинку прямо напротив меня и понеслась в мою сторону. Фигура, оказавшаяся молодым парнем с меня ростом, двигалась слева. Со своего места я смутно различал черты его лица. Худое лицо, коротко стриженные тёмные волосы.

В тот момент, когда Лушка выскочила на пересечение тропинок и чуть не сбила парня, я прыгнул из засады в кустах.

Врезался плечом в плечо. Приземлившись, тут же спружинил. Придав дополнительный импульс телу, повалил незнакомца на землю. Извернулся и оказался сверху, придавив руки парня, лишив его возможности двигаться. Короткий замах, и удар, который должен был вырубить парня.

В самый последний момент, кто-то схватил мой кулак и отвёл удар в сторону. В самое ухо зашептали:

— Тише, Никита Васильевич, это свой.

Я обернулся. Лицо Лушки было прямо перед глазами. Я ощущал кожей её горячее дыхание. Девушка смотрела на меня испуганно и одновременно восхищенно.

Скосив глаза вниз, я увидел затуманенный и полный непонимания взгляд парня, который прояснялся прямо на глазах.

— Лушка? — пробормотал он.

— Тише, ты болван, — зашипела на него девушка. — Поднимайтесь.

Я быстро вскочил, следом поднялся парнишка. Теперь я видел, что он едва старше Лушки.

Казанки саднило. Я глянул на кулак и заметил мелкую каменную крошку, налипшую на кровоточащую кожу. Больно не было. Просто обидно, что так нелепо поцарапался, ударив в землю. Отряхнув крошку, я облизал и вытер о штанину кулак.

Странно посмотрев на меня, Лушка потянулась было к моей руке.

— Уходим, — шёпотом произнес я, не дав девушке помочь мне. — И вещи не забудь.

Лушка наклонилась и подобрала оброненный сверток, ничего не ответив.

Теперь, когда всё было хорошо, когда мы скрылись в чаще леса, я злился на девчонку за все её выходки. Что, не послушавшись, убежала в дом, что неудачно для меня отвела удар. Да парнишка оказался своим, но всё равно меня это немного злило. Видимо, то напряжение, которое я испытал, переживая за неё, нашло такой выход.

— Мне тебе уши надрать хочется, — высказался я, решив не держать злость в себе.

Ничего подобного делать я не собирался, но приструнить девчонку стоило.

— Как скажете, господин, если хотите – сделайте, — смиренно согласилась та. — Я вот одежду раздобыла. И вам тоже. Запасную. И себе.

— Молодец! — буркнул я, злость отпускала. Надолго меня не хватило. — Давай тогда уж переоденемся.

Забрав свою одежду у Лушки, я быстро переодел запачканные в грязи штаны, зайдя за толстый ствол дерева. Рубаху же решил пока оставить. Хорошо, когда есть запасная чистая одежда, на всякий случай. Грязную одежду скатал в тугой валик и заткнул за пояс на спине.

Парень за всё то время, как мы вошли в лес и пробирались через чащу, не проронил ни слова. На меня он посматривал с каким-то удивлением. До меня вдруг дошло, что я его наверняка должен знать, но та память, что появилась у меня, ничего не подсказывала.

— Вань, можешь отойти немного и отвернуться, — обратилась Лушка к парню.

Вот теперь что-то всплыло. Иван. Иван Аверин. Про него девушка говорила, что он к ней клинья подбивает. И ещё: я запыхавшийся машу шпагой, из последних сил нанося удар за ударом. Иван, с улыбкой на лице, парирует их. А потом, вдруг, отведя мой клинок, делает выпад. Туше!

— Привет спарринг партнёр, не узнал тебя в темноте. Не обессудь. — примирительно сказал я, отходя вместе с Иваном в сторону.

— Да что там, Никита Васильевич, темно ж ещё было. Я не ожидал вас тут увидеть. Да ещё с Лушкой, — парень пытался скрыть нотки ревности в голосе, но они всё равно проявились.

Я про себя усмехнулся. Не хватало мне ещё дела сердечные тут расхлебывать. Подростки, гормоны. Чёрт! А ведь, похоже, придётся.

— Ванька, ты чего так рано припёрся? — набросилась на ни в чём неповинного парня Лушка, вернувшаяся из кустов.

— Так тренировка сегодня. Василий Семенович любит, чтобы всё было хорошо подготовлено.

— Не будет сегодня тренировки, — грустно произнесла девушка.

— Это ещё почему?

Я решил не вмешиваться в разговор. Пусть Лушка сама всё расскажет. А я послушаю, мне тоже полезно знать, что тут происходит. Единственное, что меня не устраивало, это наше топтание на месте. Нужно было, как можно скорее уходить отсюда. Как только рассветёт, станет сложнее покинуть поместье. Если за него взялись всерьёз, то на границах могут быть караульные. В темноте миновать их будет проще.

— Так, — встрял я в разговор. — Где нам тут поблизости отоспаться и отдохнуть можно?

Иван снова непонимающе на меня уставился.

— Мамка твоя работает на окраине Суздаля. Ведь так? — скорее не спрашивала, а утверждала Лушка.

— Так, — подтвердил Иван. — Но ведь ваш дом…

— В доме враги! — перебила девушка. — У вас там комната. Ты мне сам говорил.

— Конечно, идём к нам, только туда семь верст. Но что случилось-то? — не унимался парень.

Мы наконец-то сдвинулись с места и отправились куда-то, видимо, на окраину Суздаля. Я шёл между Иваном и Лушкой, внимательно вслушиваясь в разговор.

— Убили всех. Слуги, кто сбежать успел, выжили. Только это ненадолго. А домашних всех… — произнесла девушка и всхлипнула.

— А как же Василий Семенович? Он же…

— И его, и Варвару Степановну, и экономку. Кого-то ещё из прислуги убили. Про всех не знаю, — вытерев слёзы продолжила Лушка.

— Но как же так? Кто посмел?

Я посмотрел в лицо Ивана. Он был ошеломлён известием. Никогда не думал, что человек может быть таким потерянным, когда теряет не близких родственников, а кого-то на кого работал. Видимо, связь с Домом Шустовых была для него чем-то большим. Парень перевёл на меня взгляд и произнёс:

— Мои глубочайшие соболезнования, Никита Васильевич. Если вам нужно, я всё сделаю, что попросите. Клянусь! Оружие в руки возьму! Вы знаете, я способный. Я за вашего батюшку… — парнишка замолчал, подбирая слова. — Я ему всем обязан.

— Спасибо, Иван. Я запомню твои слова, — я кивнул и похлопал его по плечу.

Видимо, мой отец был очень хорошим человеком, раз к нему так относятся. Мне вдруг захотелось, чтобы и обо мне могли так сказать. Только желательно, не на смертном одре.

Я взглянул на идущих со мной бок о бок молодых людей и понял, что теперь моя цель – защитить их. Пусть они сейчас здесь из-за моего отца. Именно отношения к нему пока заставляет их быть тут, но я обязательно сделаю всё, чтобы это было не напрасно. Раз уж я последний из Рода Шустовых, то обязан соответствовать высоким стандартам, заданным моими предками. И плевать, что я из другого мира. Так уж сложилось. Но теперь я здесь и на мне лежит задача – не дать Роду угаснуть.

Тот я, что был из другого мира, усмехнулся. Пафосные мысли всегда казались мне чем-то нереальным. Не может нормальный человек так думать, но вот теперь я и сам оказался в такой ситуации, что мои мысли кажутся мне совершенно правильными.

Всё это было немного странно. Мне вспомнились жена и дочь. Я не смог отомстить за них там. Что ж, будем считать, что кто-то дал мне шанс сделать это здесь.

И пусть я не знал ни Василия Семеновича, ни Варвары Степановны, я всё равно отомщу за их смерть.

Месть – она не знает границ одного мира. Она внутри меня до тех пор, пока не вырвется наружу. Пока не опустошит меня настолько, что ничего не останется. А потом я смогу заполнить эту пустоту чем-то другим.

Только нельзя забывать, что на мне теперь есть ответственность. Ответственность за тех, кого хотел спасти мой отец, отдав приказ разбегаться, даже когда понимал, что самому не выжить. Не зря же он отдал медальон Лушке, чтобы та передала его мне.

Да, в моем мире было проще. Там у меня никого не осталось и я не хотел жить. Здесь все иначе. Я коснулся рукой медальона под рубашкой и понял, что справлюсь.

В своей задумчивости я пропустил часть разговора, когда Лушка рассказала Ивану о том, что происходило у погребального костра. Я видел, как Иван сжал кулаки, когда девушка сказала, что её пытались изнасиловать, а она убила нападавшего.

— Потом, я прокралась в дом, чтобы раздобыть одежду, — продолжила между тем девушка. — Там полно мародеров, но я-то дом лучше знаю. Меня чуть не заметили, когда пробиралась по коридору, но там в углу портьеры на окнах висят. Такие толстые, ну вы знаете. Я туда юркнуть успела.

Холодок пробежал по спине. Что могло бы быть, заметь Лушку в доме. Но я промолчал, ничего не сказав. Раз уж решил положиться на её знания, значит держим мину.

— Спряталась и дыхание затаила, — продолжила девушка. — По коридору идут двое. Мне то их из-за штор видно. Один такой статный, высокий и седой. В офицерском мундире. Военный значит. Когда он мимо проходил, на щеке шрам корявый заметила. Второй тощий и высокий, коротко стриженный. В чёрном сюртуке. Военный его советником называл. Тощий его про прислугу спрашивал, а военный сказал, что многих в лицо знают и отловят. Никуда не денутся.

— Зачем отловят? — удивился Иван.

— Затем, что убить они нас всех хотят! Совсем глупый? — вспыхнула Лушка. — Ещё он военного про Символ духа-покровителя расспрашивал, чтоб мол, как найдут, сразу ему сообщили. Только не найдут они его, — хихикнула девушка.

— У вас был Символ духа-покровителя? — не на шутку удивился Иван и недоверчиво уставился на меня. — Но ведь это значит… — он замолчал.

— Ой! — запоздало спохватилась девушка, зажав себе рот ладонью. — Не нужно, наверное, было это говорить.

Иван её уже не слушал.

— Но ведь есть Корсаковы, Тереховы, Зоревы, Лаптевы, — начал зачем-то перечислять фамилии парень, — Гончаровы, Волоконцевы, Кручинины. Значит, — Иван замолчал, задумавшись, — Либо Западный, либо Восьмой Дух – Шанс. Только не Западный!

Я слушал всю эту галиматью и не мог понять, что она значит.

— Тише ты! — шикнула на Ивана девушка. — Не Западный они. Шанс — их дух-покровитель.

— Вот это да! — воскликнул парень.

Я внимательней посмотрел на него. Казалось, эта новость о том, что у моего Рода есть дух-покровитель, смыла все следы скорби с лица парнишки. Он как будто забыл обо всем и теперь в его воображении уже было что-то мне не ведомое.

Иван встретился со мной взглядом, и вдруг, потух. Плечи опустились. Он снова был здесь, рядом с тем, кто-только что потерял родителей. В ситуации, когда и за ним самим идет охота. Тем более, что его, как многих из прислуги, наверняка, знали в лицо.

— Зачем Корсакову уничтожать Род Шустовых? — задал правильный вопрос Иван. Мне бы тоже хотелось знать ответ на него.

— Откуда же мне знать? — удивилась Лушка. — Я не аристократка, чтобы понимать все эти интриги.

— А предположить ты можешь?

— Даже предположить не могу. Знаю только, что ходили слухи, о смерти дальних родственников Василия Семеновича. Что мол грабители напали и убили всю семью. И ещё что-то про несчастные случаи с прислугой. Но толком ничего не известно.

— Это не то, — протянул парнишка. — Причина в чём-то другом. Эх, жаль, что Символ Духа попадёт к Корсакову. Оттуда его не вытащить. А без него, Никита Васильевич, вы покровительство духа получать можете?

Я не знал, что на это ответить. Тут не ясно могу ли я получить это покровительство с символом. И вообще, что это за отношения с духами?

— Да не попадет он к Корсакову! — пришла мне на помощь Лушка, избавив от необходимости что-то отвечать.

— Отчего же? — уставился на нее Иван.

— Оттого, что он у Никиты Васильевича. Ой! Это же тайна! — снова зажала рот ладонью девчонка.

— Так он у вас?! — восхищённо уставился на меня Иван.

Вот так вот. Смерть смертью, а тайны притягивают к себе, словно мёдом намазанные. Я видел, что парнишка сильно и очень искренне переживал из-за смерти моих отца и матери, но как только дело дошло до тайн, он оживился.

— Да, он у меня, — произнес я. — Но давайте не будем пока об этом никому больше рассказывать.

Сам не знаю почему, но я решил довериться мнению Лушки, что это должно быть тайной. И хотя, девчонка выболтала всё Ивану, видимо приближенные к Дому имеют право знать. Хоть и далеко не все знают. Разбираться с правилами этого мира будем постепенно. Я очень надеялся на то, что память будет мне помогать.

— А почему, ты сказал: «Только не Западный»? — спросил я парня.

Он посмотрел на меня удивленно и произнес:

— Но ведь Дух Западного ветра – демон.

Видимо, этого объяснения должно было хватить. Я ждал ещё каких-то разъяснений, но не дождался их.

Несмотря на то, что давно рассвело, в лесу все ещё царил полумрак.

Наконец, сквозь стволы деревьев, показались тёмные строения. Мы выходили к городу. Судя по словам Лушки это был Суздаль. В своем мире я никогда там не был. Жили мы в Москве. Там было проще всего организовывать бои. Аудитория самая большая. Наверное, зря я игнорировал историю. Сейчас бы хоть примерно знал расположение улиц в старой части города.

— Почти пришли, — зачем-то шёпотом сказал Иван. — Нам туда.

Он указал на здание справа, стоящее чуть в стороне от остальных. Дом был деревянный, двухэтажный с центральным входом.

— Матушка тут прачкой работает. У нас там комната. Она небольшая, но вы можете располагаться сколько будет нужно. Никакой платы не надо.

— Так не пойдет, — перебил я парня. — Мы остановимся ровно на столько, пока я не раздобуду денег. Сидеть у кого-то на шее я не собираюсь. Все расходы подсчитаем, и я заплачу сразу, как только смогу.

— Честное слово, не нужно, — настойчиво произнес Иван.

— Это не обсуждается!

— Нет, правда! Я не возьму с вас денег!

— Хорошо, — согласился я только для того, чтобы прекратить этот спор.

Про себя решил, что обязательно заплачу по счетам. По-другому я не мог. Дело чести.

Мы подошли ближе, и я заметил оживленное движение у входа. В утреннем свете были видны люди в мундирах и, стоящие чуть в стороне, лошади. И судя по поведению, они тут были завсегдатаями.

— Что это за место? — спросил я Ивана.

— Это бордель, — разъяснил мне парнишка. — Официально такие заведения запрещены, но тут отдыхают офицеры и знатные люди. Все договоренности имеются.

— Ты издеваешься! — я остановился и в упор посмотрел на Ивана. — Нам скрыться нужно! В моём доме орудуют наёмники, которыми заправляет военный офицер. Как думаешь, это то место, где мы можем отсидеться?

— Извините, Никита Васильевич, я как-то не подумал.

Лушка звонко шлепнула Ивана по затылку ладонью.

— Нечего на него все сваливать. Ты что, не знала, кем его матушка работает, когда соглашалась сюда идти? — решил я восстановить справедливость.

— Извините, господин.

Девчонка и парень стояли передо мной низко склонив головы, и я устыдился своего секундного порыва обвинить их обоих. В конце концов, сам должен был расспросить в подробностях, что да как, прежде чем идти семь километров через лес.

С другой стороны, отличная тактика – скрыться на виду у врага. Проникнуть в его логово. Не исключено, что офицеры без штанов более болтливы, чем при параде. Вдруг, что интересного узнаем. Мы то их конечно в таком виде не застанем, но вот девушки, работающие тут, вполне могут оказаться разговорчивыми с Иваном или Лушкой.

— Ладно, будем считать, что в этот раз я вас прощаю, — с улыбкой произнес я. — Возможно, провести тут некоторое время будет полезным. Веди, — сказал я и подтолкнул Ивана вперед.

— Вы не могли бы подождать здесь немного, — замялся Иван.

— Что-то не так? — спросил я.

— Ключи от черного входа только у матушки, у меня нет. Да и с хозяйкой борделя нужно предварительно договориться, чтобы вас впустили.

— Иди. Хотя нет, постой. Пойдем вместе. Торчать тут на виду у этих… — я кивнул в сторону пьяных офицеров, — не лучший вариант. Мы постоим в сторонке, пока ты будешь договариваться.

— Хорошо, — нехотя согласился Иван, но потом чуть подумал и улыбнулся. — Хотя, хозяйка тетка не злая, правда строгая, но я договорюсь – пустит.

Парнишка, выдохнув, повеселел и зашагал к публичному дому для офицеров. Мы с Лушкой последовали за ним.

Я надеялся, что вход для прислуги будет расположен сзади или сбоку здания, но Иван упорно двигался к центральному входу.

Пока мы шли, народу поубавилось. В виду утренней поры, завсегдатаи заведения начинали расходится. Уехали на лошадях двое едва державшихся на ногах служивых. Ещё один не смог сесть на лошадь и его увели под руки. Причем двое в мундирах вели пьяного приятеля, а один вел под уздцы фыркающего коня.

У низкого крыльца сильно пахло перегаром и конским навозом. Грязные ступени были заблеваны в углу и это придавало и без того малоприятному амбре кисловатый запах.

Я, стараясь смотреть себе под ноги, шёл сразу следом за Иваном. Не хотелось, чтобы меня кто-то узнал. Правда, если подумать, то и Лушку, и Ивана тоже могли узнать, но в подпитии на них скорее всего не обратили бы внимания, а меня могли и разглядеть. Всё-таки я Шустов, хоть и одет сейчас, как простой мужик.

Мы вошли в довольно просторный холл, расположенный сразу за входными двустворчатыми дверями. Тут царила духота и тяжелые запахи парфюма. К тому же вся комната была затянута пеленой табачного дыма, что плавал слоями, уходя под самый потолок второго этажа. Запах перегара почти не чувствовался, зато временами накатывала вонь пота, пробиваясь даже через ароматы духов.

В левом углу была стойка, за которой скрывался шкаф с алкогольными напитками и сидела полная дама в возрасте. На даме было яркое пышное платье, с весьма глубоким декольте, открывающем большую дряблую грудь. Дама курила трубку. Через правое предплечье был перекинут зеленый шелковый шарф.

Иван, поискав глазами, заметил даму и направился прямиком к ней.

Лушка, прижавшись ко мне боком, во все глаза смотрела на трех барышень, сидящих у противоположной от стойки стены на широкой софе. Ярко раскрашенные женщины не обращали на тощую девушку никакого внимания.

Я видел с какой завистью Лушка разглядывает их яркие наряды, пялится на большие полуобнаженные груди и, сверкающие в длинных разрезах платьев, пышные бёдра. Да уж, Лушке до них было далеко. И это меня почему-то радовало.

Рядом с софой ошивалась парочка пьяных офицеров и один весьма серьезный на вид мужчина в узком сюртуке и высоких сапогах. Причем между сюртуком и сапогами виднелись голые волосатые, неимоверно тощие ноги.

Я оглядел холл и заметил троих совершенно трезвых парней. Крупные, высокие, с цепким взглядом. Охрана.

Парни скользнули по нам взглядом, когда мы входили и, определив в нас безобидную молодежь, казалось, забыли о нашем существовании.

— Эй! — басовито крикнула пожилая женщина и сделала нам знак подойти.

Мы подошли к стойке.

В этот момент входная дверь за моей спиной распахнулась. Лушка стояла лицом к двери, и я заметил, как ее зрачки расширяются от страха.

Глава 5

— Это он, — одними губами зашептала Лушка. — Тот, что в вашем доме был. Офицер.

— Эй, барышни! — раздался громкий пьяный голос от самого входа. — А не хотите ли показать мн…

Голос замолк на полуслове. За спиной забухали сапоги. Звук стал приближаться.

Лушка, и без того, прячущаяся за мной, совсем вжалась спиной в стойку.

Быстро оценив опасность, я решил предупредить Ивана.

— Иван, — тихо позвал я. — Не поворачивайся! Вали отсюда!

Но парнишка тут же обернулся и уставился мне за спину.

— О как, и этот здесь! — послышалось сзади.

Видимо Ивана тоже опознали.

— Мне нужно чем-то закрыть лицо. Не нужно, чтобы он меня узнал, — едва слышно сказал я Ивану, но парнишка меня не услышал. Он как зачарованный смотрел на говорящего.

Хозяйка борделя заинтересованно взглянула мне в глаза, а затем коротко кому-то кивнула.

Я не мог оглянуться, но зато заметил шарф, перекинутый через её руку. Перегнувшись через стойку, я произнес:

— Простите, мне это нужно! — и сдёрнул шарф с предплечья дамы.

Та дёрнулась было за шарфом, но передумала и, ухмыльнувшись, грациозно опустила пухлую руку. Со стороны могло показаться, что она повелительно махнула рукой. Буду надеяться, что этот жест предназначался охране, чтобы те не кинулись ловить вора.

— Так, так! — раздалось из-за спины. — Это я удачно зашел.

Я стал быстро наматывать шарф себе на голову сооружая что-то типа фукумэна и дзукина одновременно. Шёлк скользил, не желая держаться как следует. Но прежний опыт сооружения маски ниндзя позволил мне справиться.

— Эй, парень! Что это ты там на голову себе мотаешь? — усмехнулся пьяный. — Отойди лучше! Дай мне посмотреть на новую проститутку.

Шаги всё приближались и приближались.

Я понимал, что враг находится за спиной в паре метров, но всё ещё не поворачивался. Не сомневаюсь, что успел бы среагировать даже на выпад, но пока ждал.

— Мадам, что-то больно тощих девок вы берёте себе в работницы! — весело крикнул тот, кто стоял за спиной. — Хотя мне в самый раз. Позволите забрать её с собой? И этого мальчишку тоже. Пойдёт на второе!

Я развернулся и посмотрел в глаза стоящему в метре от меня мужчине. Безобразный шрам на щеке, седые волосы, всё как описывала Лушка.

Мужчина указывал на Ивана и ещё не успел опустить руку.

Оценив седого, как бойца, я сказал, сделав упор на «я»:

— Нет! Я не позволю!

— А тебя кто вообще спрашивает? Ты кто такой? — взревел седой.

— Не важно. Но с тобой они отсюда никуда не пойдут.

— А я и спрашивать тебя не буду, — произнёс седой и замахнулся, целясь мне в голову.

Такой медленный удар, даже хуком назвать язык не поворачивался. Я в детстве быстрее двигался. Перехватив кулак в воздухе, я с силой сжал кисть и нырнул под руку. Ушёл за спину, вывернув нападавшему руку и стал задирать вверх. Немного перестарался и услышал легкий хруст в суставе. Мужик взвыл и стал выворачиваться. Но с болевого просто так не уйти. Я заломил кисть выше и седой встал на цыпочки. Если бы я захотел, он танцевать бы начал.

Тут подоспела охрана. Видимо это им кивала хозяйка, чтобы были начеку.

Тяжёлая рука легла мне на плечо, но никаких действий охранник не предпринимал. Просто обозначил своё присутствие.

Я чуть ослабил хватку и седой снова встал на пол. Сразу зашипел, выпучив глаза:

— Я ваш гадюшник в щепки разнесу! Тебя из-под земли достану!

Охранник аккуратно перехватил заломленную за спину руку и, кивнув мне, принял сопротивляющегося посетителя. Двое других парней плотно обступили седого и повели к выходу.

— Я знаю, тощая, что ты здесь! И не один придурок с зеленой тряпкой на башке тебя не защитит! Я вас достану!

Крики раздавались, пока седого не вывели за дверь.

Посетители, спокойно наблюдавшие за сценой, отвернулись и вновь принялись разговаривать с девушками на софе.

Я обернулся и заметил, какими глазами смотрит на меня Лушка. Иван тоже улыбался, придерживая девушку под руку.

— Вам бы спрятаться и переждать, — раздался низкий голос из-за стойки. — За офицера не переживайте. Не достанет он вас здесь. Тут я хозяйка. К тому же, этого типа мы знаем. Ему тут не рады.

Я удивленно взглянул на пышную даму.

— Мне казалось, в борделе рады всем посетителям?

— Но не тем, кто издевается и калечит девушек.

— Иван! — раздалось откуда-то из глубины здания.

— Матушка, — обернулся на голос Иван.

Невысокая узкоплечая женщина в длинной темной юбке и такого же цвета кофте, с засученными рукавами, подошла ближе и вежливо поздоровалась с дамой за стойкой.

— Простите моего сына за это, — принялась извиняться женщина.

— Ничего страшного, — снисходительно махнула рукой дама. — Меня это даже позабавило. Возьми комплект ключей у Кузьмы, — наставительно произнесла хозяйка борделя, обращаясь к матери Ивана. — Не советую куда-то выходить, но на всякий случай.

— Вы уверены, что мы можем остаться? — спросил я.

— Безусловно! — воскликнула дама. — К тому же с вами, молодой человек, я бы с удовольствием пообщалась, чуть позже.

Вежливо поклонившись хозяйке, мы всей гурьбой пошли в задние помещения борделя, обогнув стойку и спустившись на пару ступеней вниз по пологой лесенке.

Я обернулся и взглянул на хозяйку, прежде чем скрыться в подсобках. Она смотрела в мою сторону и едва заметно подмигнула. Похоже мое инкогнито было раскрыто. Что ж, вариантов было немного. Я надеялся, что дама не выдаст меня Корсакову, раз уж обещала защитить от его людей.

Долго оставаться тут я не планировал, но какое-то время, чтобы раздобыть денег мне точно понадобится.

Я неплохо дерусь. Даже в этом теле, мои знания бойца давали серьёзное преимущество перед местными. Я в этом уже убедился около погребального костра. Конечно стоило бы немного нарастить мышцы и улучшить растяжку, но это всё впереди. Сначала, нужно узнать есть ли здесь вообще что-то наподобие подпольных боев со ставками. Именно там я планировал заработать денег на первое время.

Узкими коридорами полуподвала мы прошли мимо нескольких закрытых дверей откуда раздавались звуки ударов и плеск воды. Я сначала не сообразил, что там может быть, но заглянув в одну из приоткрытых дверей, увидел, как пожилые дамы, засучив рукава стирают белье.

Надо полагать, что стирки тут было много. Если учесть, что я видел два этажа сверху, то посетителей было хоть отбавляй. То, что в холе было всего несколько человек еще ни о чем не говорило.

Поняв, что до сих пор иду в намотанном на голову шарфе, я стащил его, и дышать стало легче.

Мы быстро шли за матушкой Ивана все глубже и глубже погружаясь в нутро борделя. Иван, не переставая что-то говорил матери. Она только слушала и кивала. Наконец, женщина остановилась и принялась возиться с низкой деревянной дверью, отпирая её довольно крупным металлическим ключом.

Войдя в крохотную комнату три на два метра, я уперся в спину Ивана, шедшего впереди. Лушка ойкнула, ткнувшись в меня сзади.

У стены находилась двухярусная деревянная кровать с узкими спальными местами. В торце комнаты располагалась низкая тумбочка, на которой стояла пара глиняных кружек, кувшин и огарок свечи. Окно было совсем крохотным, под самым потолком.

Вопреки ожиданиям, в комнате пахло чистым бельем и кажется соломой. Чуть позже я понял, что ей были набиты два тюфяка, заменяющие жителям комнаты матрасы.

Как только мы все втиснулись в помещение, в нем сразу стало тесно. Мать Ивана отодвинула сына к стене и протолкнулась мимо. Женщина наклонилась и принялась расправлять тюфяк на первом ярусе кровати, поправляя серое постельное белье.

— Простите, нас не представили, — обратился я к ней.

— Мой сын — остолоп, но это уже не исправить, — выпрямилась, обернувшись ко мне женщина. — Меня Марья зовут. Вы, я полагаю, Никита Васильевич. Мой вам нижайший поклон и искренние соболезнования. Иван рассказал, что случилось. Спасибо, что присматриваете за ним. У нас, конечно, не гостиница и вам, такому видному молодому человеку, не пристало жить в таких условиях, но я так поняла пока обстоятельства не в вашу пользу. Так что буду рада помочь, чем смогу. Располагайтесь и живите сколько потребуется.

— Мы не стесним вас слишком надолго. Я решу свои вопросы максимально быстро, и мы съедем.

Марья только махнула рукой и ничего не ответила. Поправив тюфяк на втором ярусе, она откланялась и сославшись на необходимость идти работать вышла из комнаты. Всё это время Лушка тихонько стояла у входа, прижавшись к стене, а Иван сидел на тумбочке, сдвинув в сторону кувшин и кружки.

Похоже, пришло время отдыха.

— Как думаешь, — спросил я у Ивана, — Хозяйка и впрямь может нас тут защитить?

— Пожалуй, — немного неуверенно произнес он. — У борделя хорошие покровители. Недаром его не трогает ни полиция, ни местные чиновники. Как-то было, что посетители девку не поделили, так там народу собралось столько, что думал разнесут заведение. С одной стороны солдаты с ружьями стояли с другой местная полиция. Но потом приехал человек от покровителя, и все быстро разошлись. Никто внутрь даже не сунулся.

— И кто владеет заведением?

— Я не знаю, — пожал плечами Иван. — Наверняка только госпожа знает и, возможно, охрана. Говорят, что они у хозяина на жаловании.

— Ясно. Значит выясню у хозяйки при встрече. Тем более, она намекнула, что знает кто я такой.

— Так это не удивительно. Вашего батюшку многие знали, а вы на него сильно похожи.

Вот так-то. И от этого не спрятаться не скрыться. Значит придется быть осторожным. Пока. А там посмотрим.

— Вы ложитесь отдыхайте с Лушкой, — продолжил Иван. — Я покараулю пока. Сейчас в борделе самые тихие часы начнутся. Есть шанс поспать.

— Хорошо, — согласился я.

Отдохнуть было нужно. Слишком уж много событий случилось за последнее время. Мозгу нужна разгрузка. Два-три часа сна было бы в самый раз.

Я улёгся на нижний ярус, прямо как был, не раздеваясь и моментально уснул.

***

Проснулся я от того, что кто-то шёпотом разговаривал в комнате. Я узнал голоса Ивана и Лушки. Видимо, девушка проснулась раньше меня, и чтобы не будить тихонько о чем-то перешептывалась с парнем.

Услышав, о чём шепчутся ребята, я замер чтобы не выдать себя и стал вслушиваться в разговор.

— …а у Сиврока магия холода, — тихо говорил Иван. — Там сосульки всякие и вьюга с острыми иглами может хоть летом разразиться. Он же дух северного ветра, там всё на стуже завязано. Корсаков Дмитрий Олегович, как глава Рода владеет этой магией и может применять. Но говорят, Император запрещает магией для мелких разборок пользоваться. Только для защиты границ государства.

— А что умеют Волоконцевы? — так же шепотом спросила Лушка.

По голосу было слышно, что ей очень интересно, она даже дыхание затаила, вслушиваясь в тихие слова Ивана.

— Волоконцевы? — переспросил Иван и задумался. — У них вроде юго-западный ветер – Полита покровитель. Не знаю. Наверное, что-то от Южного и от Западного.

— Ты же говорил, что Западный – это демон?

— И что? Он тоже что-то умеет. Наверняка что-нибудь жуткое. А Южный – это Литок. Он зноем ведает. Все что горячее. Огонь вызывает. Шары смоляные в огне – его оружие.

— А какому роду Литок покровительствует? — спросила Лушка.

— Гончаровым. А ты видела, как Василий Семенович магию применял? Какую силу Шанс дает?

— Ты же говорил, что магию для внутренних разборок применять запрещено?

— И что? Когда тебя убить хотят, неужели тебя какой-то запрет остановит? Так что? Видела?

— Ничего я не видела. Мне бежать велено было. И Символ сберечь! Василий Семенович сказал, если Никита не выживет на Урал пробираться, там ещё двое Шустовых есть. Но они младшие.

— Серьёзно? Одной?

— Не знаю. Случись такое, даже не знаю, что бы делала. Наверное, тебя бы с собой позвала, на Урал-то.

Я вдруг понял, что означают эти слова. Я не последний в Роду Шустовых! Хоть я и старший, но не последний. С ходу я не знал радоваться мне этому или нет. Решил, что, наверное, всё же это к лучшему. Как только на ноги встану, займусь поисками младших родственников. Всё проще Род восстанавливать будет.

Как только я подумал о продолжении Рода, в голове всплыли какие-то династические браки, некрасивые женщины, которых навязывают мне в жёны, необходимость заводить с ними детей. Странные это были мысли. Явно не мои.

Я подумал о своей дочери и с ужасом понял, что начал забывать её лицо. При мыслях о дочери откуда-то из-за милого личика моей трехлетней девочки стало выглядывать лицо Лушки. Видимо, подсознательно я воспринимал девчонку, как дочь. Не так страшно для меня, но сколь неприятная трансформация для Лушки. Она явно неровно дышит к Никите. Что ж, эти проблемы будем решать позже. Сейчас точно не время.

Задумавшись, я забыл, что нужно лежать тихо и пошевелился. Разговоры тотчас же смолкли.

Делать вид, что сплю дальше, смысла не было. К тому же нужно было вставать и идти на разведку к хозяйке борделя. Чем дольше я остаюсь в неведение относительно её роли, тем больше шансов, что нас могут схватить.

Я кашлянул и поднялся. Стукнулся головой о верхний ярус и согнувшись уселся на край кровати.

— С добрым утром! — тут же сказала Лушка, свесивши вниз голову.

Её русая коса смешно болталась из-за головы отчего девчонка еще больше напомнила мне дочь.

— С добрым! — ответил я ей и легонько дернул за косичку.

Девушка глупо хихикнула и скрылась на своем ярусе. Ну что за детство?

— Долго я спал? — спросил я Ивана.

— Не очень, — ответил парень. — Дело к обеду движется.

Я отодвинул парнишку с тумбочки, поменявшись с ним местами. Сам выглянул в окно. Выходит, я спал около трех часов. Что ж, вполне достаточно, чтобы мозг перезагрузился и начал соображать.

— Как думаешь, хозяйка проснулась? — спросил я Ивана.

— Наверное, — ответил парень, пожав плечами. — Она почти не спит утром, только днем немного.

— А где её найти?

— Как обычно, за стойкой. Если не спит или не ушла по делам заведения, то она там.

Я прикинул в голове, смогу ли найти обратную дорогу через коридоры до главного холла, и решил, что не заблужусь.

— Отдыхайте пока. Оба! — распорядился я и вышел из комнаты.

Коридоры борделя вновь встретили меня звуками ударов и плеска воды. Складывалось впечатления, что тут постоянно идет работа. Из приоткрытой двери несло теплым влажным воздухом и свежестью. Там сушили и гладили простыни две молодые девицы, о чем-то громко споря. Я прошёл мимо, едва увернувшись от полной высокой женщины, тащившей деревянную бадью с мокрым бельем куда-то по коридору.

Подойдя к ступенькам, ведущим в закуток сразу за стойкой, я остановился и прислушался.

Сверху доносились голоса. Я расслышал низкий тембр хозяйки борделя. Она разговаривала с кем-то, обладающим высоким писклявым голосом. Кажется, торговались из-за цен на вино.

Я дождался, когда разговор закончился. Едва слышно скрипнул стул, видимо полная дама уселась на свое место за стойкой. Выждав еще минуту, я поднялся по ступенькам и вышел прямо за спиной дамы.

Она проворно развернулась и, заметив меня, широко улыбнулась.

— Проходите, Никита Васильевич, — басовито произнесла она, поднимаясь со стула. — Предпочитаете завтрак или развлечься? Всё за счёт заведения!

— Завтрак. Буду весьма признателен, — пробормотал я, споткнувшись о ступеньку от неожиданности.

— Тогда, следуйте за мной. Не завтракать же вам посреди холла.

Дама кивнула парням в зале и направилась в правый от меня коридор на первом этаже. Я последовал за ней, окинув холл быстрым взглядом. На софе так же сидели три девушки, но кажется совсем другие. Зато охранники были те же. Возможно их смена ещё не закончилась.

Мы прошли в небольшую комнату, где стояло несколько столиков, и хозяйка распорядилась принести выпечку и варёные яйца. Чай подали сразу, как только мы присели.

— Не удивлены, что я вас узнала?

— Есть немного, — не стал скрывать я.

— Вы очень похожи на батюшку. Вылитый Василий Семенович. Но позвольте, я же не представилась, — вдруг спохватилась она, и картинно поднесла ладонь к груди. — Меня зовут Анфиса Петровна. Все зовут меня мадам Анфиса, или просто мадам.

— Позвольте я буду называть вас Анфиса Петровна? — спросил я.

— Ах, да пожалуйста, — усмехнулась женщина и мило мне улыбнулась. — Как вам будет угодно.

— Подскажите, вы знали моего отца, потому что он бывал здесь?

— Нет-нет, что вы, — замахала рукой Анфиса Петровна. — Я была с ним знакома по другому поводу. В подобных заведениях ваш батюшка никогда не появлялся.

Я коротко кивнул, словно соглашаясь, что да, тут его быть не могло.

— Вы хотели говорить со мной, — напомнил я мадам. — У вас есть что сказать мне?

— Откуда у такого молодого человека, такой деловой тон? — усмехнулась Анфиса Петровна.

— Видимо, от отца, — наугад сказал я.

— Ах, да, узнаю манеры. Что ж нет, у меня нет никакого дела к вам, но всегда приятно пообщаться с воспитанным молодым человеком. К тому же, так необычно и рьяно заступившимся за свою прислугу. Кстати, — вдруг сказала она, — шарфик можете не возвращать.

Я только сейчас понял, что ушёл в её шарфе, сняв его только по дороге в комнату. При этом совершенно не мог вспомнить куда его дел. Видимо действительно мозг плохо работал в то время.

— Спасибо, — пробормотал я, не зная, что еще сказать.

— Я так понимаю, вам нужны некоторого рода услуги, — загадочно произнесла Анфиса Петровна.

Я вопросительно уставился на неё, ожидая продолжения.

— До меня дошли слухи, что Род Шустовых в контрах с Родом Корсаковых и, якобы, Дмитрий Олегович убил всех ваших родственников.

Из разговора Лушки и Ивана, я знал, как зовут Корсакова, так что не растерялся. Но вот что мне говорить при таком развитии события я не знал. Возможно, это знал настоящий Никита Васильевич, но я не разбирался в подковерных играх местных аристократов и боялся сказать что-то не то.

Защищать своих и делать что-то связанное с выживанием было просто, а вот вести игру сразу на нескольких уровнях, пока, для меня было сложно. Я понимал, что этому смогу научиться, но с места в карьер это не мой вариант. Такие вещи нужно было обдумывать, так что я решил пока максимально нейтрально вести себя в подобных ситуациях, пока не разберусь в них получше.

— Возможно, это только слухи, Анфиса Петровна, — вежливо ответил я.

— Вы утверждаете, что ваш батюшка жив? — удивилась она.

— Нет, к моему величайшему сожалению, он мёртв, как и матушка, но я не утверждаю, что это сделал именно Корсаков. Я не видел его среди нападавших.

— А кого вы видели? — сразу спросила она и уставилась на меня пронзительным взглядом.

— Того седовласого офицера.

Я понимал, что она задаст этот вопрос и сам спровоцировал её. Я хотел четко обозначить свою позицию по отношению к этому человеку. Хотел дать понять, что, если он сюда придет за моими людьми, я убью его и это будет дело чести.

— Значит ваши с ним дела – это дела чести и ни мне, ни кому-то другому не пристало вмешиваться.

— Именно так.

— Я так и поняла. Что ж, пожалуй, мне пора заниматься своими делами, а вы позавтракайте в спокойствии. Как и говорила, всё за счёт заведения. Если вам потребуется комната, скажите. О цене договоримся.

Я не хотел признаваться в своих финансовых проблемах, поэтому решил отказаться от предложения.

— Пожалуй, я поживу у прислуги. Нет смысла провоцировать нападение на ваше заведение. Ведь пока неизвестно, кто стоит за нападениями на мой Род. И буду весьма признателен, если о моем пребывании здесь не будет знать никто больше.

— Конечно! — улыбнулась хозяйка борделя. — Как пожелаете, Никита Васильевич.

— Кстати, можно ещё вопрос?

— Да, — ответила Анфиса Петровна уже порывающаяся встать.

— Кто-то может мне рассказать, не проводится ли где поблизости кулачные бои со ставками?

— Интересуетесь?

— Конечно!

— Спросите у Афони, это мой охранник. Тот, что самый высокий и худой. Он ответит.

— И еще один вопрос, пожалуйста.

— Да?

— Кто владеет этим заведением?

— А вы не в курсе?

Я замотал головой, давая понять, что ничего не знаю.

— Дмитрий Олегович Корсаков, конечно. Ему принадлежат все подобные заведения в Суздале и окрестных городах.

Кажется, я чуть не поперхнулся, но вовремя спохватился и просто вежливо кивнул, показав, что услышал информацию.

Анфиса Петровна раскланялась и вышла.

Я остался сидеть один, обдумывая ситуацию и доедая вареные яйца со сладкими булочками и запивая всё это горячим чёрным чаем. Прежде чем уйти, я попросил завернуть мне с собой всё, что осталось на столе. Наверняка Лушка и Иван тоже голодные.

По пути в комнату Ивана, я заглянул в холл и нашел Афоню. Им оказался охранник, что принимал у меня седовласого сегодня утром.

Афоня кивнул, когда я спросил его про бои и рассказал, что в центре города есть заведение, где интересующие меня бои практикуются ежедневно. Ставки делают, как правило, состоятельные люди. Они же наблюдают из первых рядов. За мелкую монетку допускают любого, кто захочет посмотреть на забаву.

Я поблагодарил охранника и собрался было идти к себе, когда к нам подошел второй охранник и сказал:

— Афанасий, тебе стоит на это взглянуть.

— Что-то срочное? — спросил мой собеседник.

— Пожалуй. Выгляни на улицу.

Афанасий подошёл к окну, закрытому тяжелой портьерой и отодвинул край шторы.

Из-за его спины я тоже выглянул на улицу.

Вдоль всего дома стояло человек сорок мужиков в одежде, которую я уже успел хорошенько изучить: тёмные мешковатые штаны, длинные, подпоясанные рубахи. У большинства были сабли, но я заметил и ружья с пистолетами.

Вперед толпы вышел седой в офицерском мундире и крикнул:

— Эй, мадам! Не откроете посетителям двери?!

Глава 6

Я прикинул сможем ли мы уйти через чёрный ход, оставшись незамеченными. По всему выходило, что и там могут стоять люди. Раз уж спереди рассредоточились грамотно, охватив полукольцом всё строение, то ожидать от них такой глупости, как оставленный без присмотра выход, не стоило.

Седой с хищной улыбкой на лице вышагивал туда-сюда вдоль фасада здания.

— Странно, почему не вламываются? — задумчиво произнес я.

— Потому что нет на то указания, — раздался из-за спины низкий голос.

Анфиса Петровна неслышно вышла из-за своей стойки и подошла к окну. Там уже столпились девушки. Они, оттесняя друг дружку от окна, аккуратно выглядывали в прореху между портьерами, стараясь не шевелить шторы.

— А когда они его получат, то вломятся? — поинтересовался я.

— Они его не получат, — уверенно произнесла женщина.

Хорошо, что я не успел спросить «почему», а то наверняка скатился бы по шкале глупости куда-нибудь вниз. За меня это сделала одна из девушек.

— Потому, что Дмитрию Олеговичу нет смысла рушить свой бизнес из-за беглой прислуги. Такие разборки будут вредны заведению. Да и репутация пострадает.

Я задумался об этих словах и понял, что она права. Не станет же Корсаков отдавать приказ, который ему же и выйдет боком.

Вот только я не видел вариантов, как распустить эту толпу, жаждущих нашей крови людей. Хотя, если подумать, то больше всего крови жаждал седой. Это его не слишком вежливо выставили отсюда сегодня утром. Остальным должно быть поровну, нападать или нет.

Тем временем на улице что-то менялось. Задние ряды мужиков начали расступаться, пропуская кого-то вперед. Седовласый замер, заметив движение, а затем направился навстречу пришедшему. Последние ряды раздвинулись, и на свободное пространство перед борделем вышел высокий тощий мужчина в чёрном сюртуке и с короткой стрижкой.

Я вспомнил, что про него рассказывала Лушка. Кажется, она сказала, что седой называл его советником.

Советник наклонился к седому и что-то сказал ему. Отчего офицер дёрнулся и принялся говорить что-то тощему, активно жестикулируя руками. Советник только качнул головой, развернулся и пошёл в обратную сторону, откуда пришёл. Мужики молча расступались перед ним.

Седовласый тоскливо посмотрел на бордель, сплюнул на землю, развернулся и быстрой походкой пошёл куда-то в сторону. На ходу он перебросился парой слов с кем-то из толпы и ряды пришедших стали быстро редеть.

— Вот видишь, — произнесла хозяйка борделя ни к кому конкретно не обращаясь, но я понял, что эти слова предназначались мне.

Что ж, это были хорошие новости. Значит какое-то время мы все будем тут в безопасности. Я мог не опасаться нападения, оставляя Лушку и Ивана без присмотра.

Я выдохнул, только сейчас поняв, насколько был напряжён.

У меня в руках все ещё был бумажный сверток с булочками для ребят и я, кивнув Анфисе Петровне, прошёл за стойку и скрылся в коридоре служебных помещений.

Войдя в комнату, я застал Ивана стоящим на тумбочке и выглядывающим на улицу. Лушка, вжавшись в стену, сидела на нижнем ярусе кровати.

Как только я вошел в комнату, оба вопросительно уставились на меня. Я рассказал, что случилось и чем всё закончилось. И предложил перестать бояться, ведь я был рядом с ними.

— Когда вы рядом, я и не боюсь, — сказала девушка. — Один на один я бы с любым из них справилась, если бы нож под рукой был.

Я, недолго думая, отстегнул пояс с ножнами и бросил их Лушке. Та поймала оружие и поблагодарила меня легким кивком головы.

— Иван, сможешь разузнать, где можно сбыть оружие? Нам бы не помешало раздобыть немного денег.

— А что за оружие? — спросил парнишка.

— Один пистолет и три сабли.

Я немного подумал и поправился:

— Две сабли. Одну оставлю себе.

Затем ещё немного подумал и сказал:

— Один пистолет и одна сабля. Тебе тоже не повредит иметь оружие. Пусть ты и не сможешь его таскать на поясе по улицам города, но на случай нападения оно должно быть.

— Я узнаю, Никита Васильевич, — пообещал Иван.

— Вот и отлично. Теперь я отправлюсь в город. Мне нужно выяснить на счёт кулачных боёв. А вы постарайтесь втереться в доверие к местным девицам и охране.

Лушка хихикнула и с, вызовом посмотрев на парня, произнесла:

— Иван бы рад втереться, да у него денег не хватит.

Парнишка покраснел, но ничего не ответил.

— Вы меня поняли, — строго сказал я, почувствовав себя воспитателем в детском саду.

Кстати, на счёт денег. Я понял, что не имею представления о том, что сколько стоит. Сколько, например, мне нужно заплатить за вход в заведение, куда я собирался податься? Охранник сказал вход – мелкая монетка, но сколько это? А сколько будет стоить сутки аренды комнаты и обед? Как я собирался зарабатывать деньги, если даже не представляю их стоимости?

Пришедшую в голову мысль попросить монетку на вход у Ивана, я отбросил сразу. Во-первых, не люблю быть должным, а во-вторых, я не был уверен, есть ли у него деньги.

Что ж, придется искать способ заработать на вход.

Зеленый шёлковый шарф лежал на верхнем ярусе кровати, аккуратно сложенный. Видимо кто-то нашёл его там, где я оставил и прибрал. Я забрал свою импровизированную маску и засунул за пояс штанов под рубаху. Пока отдавать его Анфисе Петровне я не планировал.

— Всё, я ушёл. Вы тоже займитесь делами, — бросил я напоследок и вышел из комнаты.

В холе уже начали появляться посетители. У софы, где снова сидели новые девушки, стояло два человека в форме.

Хозяйки на месте не было, и я подошёл к Афоне.

— Подскажи, как добраться до того заведения, о котором ты говорил, — попросил я его. — И как оно называется, кстати?

— Иди в центр. Ориентируйся на купола собора. Так не заблудишься. У старого кремлевского вала свернешь направо. Кремль-то сгорел давно, а вал остался, не пропустишь. Пройдешь полверсты. Там снова направо в переулок. Там с двух сторон на нём башенки деревянные стоят. Вот между ними. Заведение называется «У Луки»

— Спасибо! — поблагодарил я Афанасия за столь подробное разъяснение. — А Лука это хозяин?

— Нет! — засмеялся охранник, — Все это спрашивают. Там речка Каменка изгибается, излучину образует, отсюда и название.

Я кивнул и собрался было уходить, но заметил, как к стойке подошла мадам. В руках она держала два сложенных листа бумаги с сургучовыми печатями и надписанными адресами.

— Слышала вы, Никита Васильевич, в центр собрались?

— Да, иду немного развлечься, — тоном заскучавшего князя произнес я.

— Не захватите послания? Недалеко от Рождественского храма контора письмоносцев есть. Прямо у башни с курантами. Занесите туда, будьте любезны.

Я подошёл к стойке и забрал письма Анфисы Петровны. Женщина слегка придержала мою руку и обронила в ладонь два металлических кругляша.

— Каждая работа должна быть оплачена, — тихонько сказала она и подмигнула. — Кстати, найдите меня, как вернётесь. Угощу вас ужином. Мне всегда приятно провести вечер с интересным кавалером.

«Вот и моя первая зарплата», — пронеслось в голове.

Я крепко сжал кулак с монетками и, кивнув женщине, направился к выходу.

Открывая двери, подумал, что нужно быть осторожней. Вдруг седовласый офицер решит устроить слежку за борделем. Ведь нежелание Корсакова вредить бизнесу относилось только к конкретному месту и вряд ли распространяется на поимку опознанной прислуги в любом другом месте.

Шарф был со мной, но поможет ли он мне, если я буду идти по улице, а меня узнают. Не стану же я бродить по городу с замотанным лицом. С этим нужно было что-то делать и я решил пробираться в центр кружными путями.

Пройдя несколько сот метров от борделя, я свернул в переулок, показавшийся мне безлюдным.

На улице стояла жара, которой не ощущалось ночью. Днём в обеденный час духота накрыла меня, заставив искать прохладу в тени деревьев. Но, к сожалению, их количество стремительно уменьшалось в то время, как я продвигался к центру.

Я посмотрел в нужном мне направлении, где над низкими домами виднелись купола собора и вздохнул. Там совсем негде было укрыться.

В жару запахи города становятся сильнее, и я был готов окунуться в атмосферу ароматов не слишком приятных моему носу, но всё оказалось не так. Строения, нагревшиеся на солнце, источали приятные запахи древесины и чего-то съедобного.

Я брёл в нужно мне направлении, ориентируясь по тонким крестам наверху церкви. Дома стояли довольно далеко друг от друга и я, при необходимости, переходил на другую сторону, чтобы подольше быть в тени.

Народу на улицах было не много. То и дело попадались всадники или запряженные двойкой экипажи.

До вала я дошёл довольно быстро. Увидел башню с курантами и отправился к ней. Нужно было занести письма. Подойдя совсем близко, услышал, как что-то задвигалось, зашевелилось на башне. Задрал голову и увидел, как большая стрелка переползла и остановилась на трех часах дня. Ударил колокол.

Я остановился, рассматривая циферблат. На нём вместо цифр были нарисованы символы кириллицы. Как любой русский я знал несколько первых букв: «аз», «буки», «веди», «глагол». Стрелка показывала на три часа, но на этом месте была нарисована буква «глагол». Я присмотрелся и понял, что нет «буки». Это показалось мне странным, и я решил позже расспросить кого-нибудь почему это так.

Быстро найдя контору письмоносцев, я зашел в тесное помещение с низкими потолками и обнаружил молодого парня за стойкой. Он серьёзно посмотрел на меня и протянул руку.

Письма перекочевали к нему, и я собрался было отдать ему выданные мне монетки, так как не знал чей именно труд собиралась оплатить мадам. Парнишка посмотрел на адреса на сложенных бумагах и замотал головой.

— Оплата при доставке, — серьезно сказал он и спрятал бумаги куда-то под стойку.

Значит Анфиса Петровна таким образом решила оплатить мою работу. Что ж, значит я правильно всё понял с самого начала и это был мой заработок. Отлично!

Выйдя из конторы, я направился вдоль вала, как мне и советовал охранник. Идти было недалеко, и я особо не спешил, подозревая, что бои в заведении начнутся не раньше вечера.

Пройдя совсем немного, я заметил впереди несколько военных, и не слишком быстро, но всё же целенаправленно, свернул в проулок за ближайшим домом. Вдруг среди них есть те, кто знает меня. Быть узнанным мне не хотелось. А рисковать я не собирался.

В самом дальнем конце проулка была какая-то возня и шум. Подойдя поближе, я заметил толпу ребятишек возрастом не старше десяти лет. Они о чём-то громко спорили. Их собралось там не меньше двадцати, а может и больше.

Замедлив шаг, я прислушался. Не люблю детские драки. Ничего серьёзного там, конечно, не бывает, но всё равно неприятно.

Один мальчишка лет девяти вопил, что без причины он не собирается быть восьмым. Либо им должен стать кто-то другой, либо давайте считаться.

Немного поспорив с ним, остальные согласились, что честнее всего будет посчитаться и тогда никому не будет обидно.

Группка разделилась на две неравные части. Та в которой оказалось восемь человек встала кружком и девчоночий голос стал звонко выкрикивать считалку и тыкать в каждого пальцем по кругу:

Семь ветров над нами веют,

Семь знамен над домом реют,

Кто восьмого позовет,

Тот весь род свой проклянет!

Выкрикнув последнее слово так, словно это был приговор, тонкий пальчик ткнул на того самого пацана, который не собирался быть восьмым с самого начала. На этот раз он без сопротивления опустил голову и понурившись отошёл в сторону. К нему подошёл другой мальчишка и что-то сказал. Пацан закивал, соглашаясь и направился ко второй группе товарищей. От него старались отодвинуться и не попасться на глаза. Тем не менее он выбрал ещё двоих пацанов, которые начали было сопротивляться, но на них зашикали и они согласились. Последовали за первым, обреченно опустив руки и повесив головы.

Видимо выпавшая им роль была незавидной. А может быть просто скучной.

Я прислонился к тёплой деревянной стене дома. Нужно было переждать, пока военные уйдут.

Оказавшись в тени, я продолжил наблюдать за тем, как делилась на команды и что-то обсуждала детвора.

Перед мысленным взором вдруг возник высокий статный мужчина с окладистой бородой и пышными усами, завитыми на французский манер. Русые волосы были аккуратно причесаны и уложены. Строгий сюртук чем-то похожий на военный мундир сидел, как влитой. Все пуговицы были застегнуты под самое горло. Светлый ворот рубашки едва виднелся. Это был мой отец в этом мире.

— Запомни Никита, это честь, а не приговор.

— Но, батюшка, почему тогда дети не хотят играть за Род восьмого духа?

— Потому, что это самое сложное, — терпеливо ответил мужчина.

— Что сложного? Сидеть и ждать в сторонке всю игру, — обиженно произнес я, которому по ощущениям было не больше десяти лет.

Отец усмехнулся в усы.

— Не всегда игра отражает истину, Никита. Мы не ждем в сторонке на самом деле. Мы храним равновесие. Если кому-то потребуется помощь мы её окажем.

— Но в игре никогда не зовут на помощь! — выкрикнул я. — Они боятся, что тогда их Род будет проклят!

— Конечно, — согласился отец, — на то она и игра, чтобы настоящая помощь не требовалась, а проклятие заставляло решать все проблемы самостоятельно, не призывая Восьмого духа.

— А на самом деле не так?

— На самом деле бывает всякое. Наш род спасал равновесие уже несколько раз. При этом часто оказываясь на грани уничтожения. Но наш дух — Шанс, и это значит, что у нас всегда есть возможность подняться из небытия и восстановиться.

— И при тебе такое случалось? — заинтересованно спросил я.

— Нет, — усмехнулся отец. — Но, если вдруг такое случится, я воспользуюсь неприложным контрактом и наш Род получит возможность выжить, чтобы ни произошло.

Я вновь ощутил себя прислонившемся к деревянной стене. Наваждение пропало.

Так вот что произошло. Я оказался той самой возможностью для Рода. Шансом выжить и восстановиться. Этот самый Горный Змей, которого почему-то зовут Шанс, перенёс меня из моего мира сюда, поселив в тело последнего из рода. Хотя нет, не последнего, но старшего. Странно, почему не в тело отца. Может быть потому, что у него не было возможности выжить, а у Никиты была?

Военные к тому времени ушли.

Я отлип от стены и, пошатываясь направился в сторону нужного мне заведения. Было ещё рановато, но мне хотелось «изучить местность». Посмотреть на то, где проводят бои при свете дня. Пока там не набралась толпа народу и не стало слишком тесно, чтобы хоть что-то рассмотреть.

Мне пришлось сделать довольно большой крюк. Узкие улочки петляли, никак не желая выводить меня к нужному месту. Две башенки у переулка я видел несколько раз, но никак не мог к ним подобраться. Не через закрытые дворы же лезть. В итоге, я ходил кругами около часа.

Найдя проход к нужной мне улице, я наконец-то устремился к цели, когда мне навстречу выбежал паренёк. Пронесся мимо меня чуть не сбив, и даже не оглянулся. Мне показалось, он меня и не заметил.

Следом за ним, в переулок из которого я выходил, ворвались двое. Взрослые мужики лет по тридцать. Слегка запыхавшиеся от бега, они обогнули меня по дуге и унеслись за пареньком.

В нескольких метрах за моей спиной паренька догнали, схватили и озираясь поволокли в узкий проход между домами.

Логично было пройти мимо. Не стоило мне сейчас светиться. Да и если ловили, то видно за дело.

Но как бы я себя ни уговаривал, что нужно притаиться и не встревать в передряги, что-то мне не давало покоя.

Я развернулся и направился следом, когда меня вдруг осенило. Неровные коротко стриженные каштановые волосы, миловидное личико, большие серо-голубые глаза, туго обтягивающая грудь рубаха, и округлые бёдра. Это – девчонка! Не пацан.

Подходя к углу дома, я услышал, как грубый голос выкрикивал проклятья в адрес вора, что украл кошельки. Затем удар и тихий вскрик.

Достав из-за пояса шарф, я быстро намотал его на лицо. Не то, чтобы я опасался, что меня узнают, но бережёного бог бережёт.

На этот раз соорудить маску ниндзя получилось быстрее.

Я вышел из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужик с размаха бьёт по лицу девчонку, теперь я уже не сомневался, что это не пацан. Хлесткий, но не сильный удар разбил симпатичный вздернутый носик, но не вырубил воришку.

Воровать конечно не хорошо, но мало ли какие бывают в жизни ситуации. Но важнее то, что мужчина не должен поднимать руку на женщину. Поймать, выяснить что случилось. Отобрать свой кошелек, если уж на то пошло, но бить беззащитную – это не дело.

Я подошёл незамеченным сзади и перехватил кулак, не дав нанести ещё один удар. Вывернув в локте руку за спину, я легонько пнул под колено, заставив человека рухнуть вниз и почувствовать боль в заломленной руке.

Не став выводить на болевой и выворачивать сустав, я отпустил нападавшего, и он довольно мягко приземлился в пыль.

Второй отпустил девчонку, и та осела на подкосившихся ногах.

— Ты ещё, что за хрен? — спросил мужик, развернувшись ко мне лицом.

— Не важно. Но сейчас вы оставите девчонку в покое и уйдете отсюда на своих двоих или я покалечу вас обоих и для ходьбы вам потребуются помощники.

Стоящий напротив повернул голову и посмотрел на сидящую в пыли девушку.

— Думал это пацан. Но сути это не меняет. Она украла наши кошельки и должна ответить за это.

Если бы я не понял, что она украла кошельки, то даже разговаривать с ними не стал. А так хотел решить всё по-хорошему. Не бить же всех и каждого, кто мне хоть чуть-чуть не понравился.

— Забирайте кошельки и проваливайте.

— Не уверен, что этого будет достаточно. Она украла и у наших друзей. Придётся расплачиваться.

Я мельком взглянул на девчонку, не выпуская из виду обоих нападавших. Та сидела на пыльной земле и ничего не отвечала, только исподлобья пялилась на меня.

— Отдай им всё, что украла, — приказал я.

— Прям-таки всё? — с лёгким вызовом спросила сидящая на земле. — А если это не их?

Я набрал воздуха в грудь, собираясь произнести тираду по поводу не укради, но сделать этого не успел. Резкий удар в область солнечного сплетения вышиб воздух и перехватил дыхание. Одновременно с этим в ушах раздался какой-то высокий звук, словно кто-то легко коснулся клавиши рояля. Мне показалось или удар был не слишком сильным? Да уж, реакция у этого тела была странная. Я чуть попятился, хватая ртом воздух.

— Не суйся, дебил! — выкрикнул ударивший меня и наклонился, чтобы поднять с земли воришку. — И впрямь девка! — заржал он, схватив девушку за ворот рубахи.

Я видел краем глаза, что первый тоже поднялся и снова собирается ударить. Видимо мужики списали меня со счетов или решили, что я больше не полезу в драку, но они плохо меня знали.

Восстановив способность дышать, я ринулся вперед. Толкнул плечом того, что только поднялся, и мужик, снова отлетев, упал на землю. Я схватил за шкирку державшего девушку и развернувшись увлек его за собой. Девчонку он не отпустил, так что моей силы инерции не хватило чтобы развернуть его корпус. Зато треск разрываемой ткани вывел его из равновесия.

Мужик зарычал, отпустил вора и развернулся ко мне. Двигался он довольно быстро, что показал мне уже первый его удар.

Больше застать себя врасплох я не дал. Замах и удар были грамотными, но я заметил, что он слишком сильно вынес вес вперед. Перехватив запястье, я добавил ему импульса, одновременно уйдя в сторону. Подставил бедро ниже центра тяжести и легко перевалил через себя за счёт его же инерции. Он упал и прокатился по земле пару метров. Резко вскочил, замотав головой, и словно бык ринулся на меня, низко наклонив голову.

Падение в ноги тут было не в чести, видимо поэтому от меня такого и не ждали. Зато мне легко удалось провернуть с ним тот же приём.

И снова препятствие ниже центра тяжести и большая инерция сделали своё дело. Только на этот раз я подкинул его ноги и заставил приземлиться на голову. Хорошо, что он успел подставить руки, иначе бы сломал шею.

После этого раза поднялся он не сразу. К нему подбежал первый, не рискнувший кинуться на меня. Помог ему встать и, поддерживая товарища, утащил его из переулка. Оба, зло зыркая на меня, скрылись за углом ничего не сказав.

Я думал, что девчонка уже свалила, пока я демонстрировал свои знания законов физики и немного айкидо. Но она сидела, прижавшись к стене дома и пыталась остановить кровь, текущую из носа.

Подойдя, я протянул ей руку и помог встать. Серые глазища впились в меня цепким взглядом. Она смотрела мне в глаза, а я ей. Наконец, она хмыкнула и сказала:

— Зелёный тебе не идёт. Глупо выглядит. Смени на чёрный.

Я моргал, не зная, что ответить.

— К тому же, шёлк не лучший материал для такого дела, может в любой момент соскользнуть, — продолжила девушка и, звонко рассмеявшись, выдернула руку из моей. Оказывается, я так и держал её за руку. — Держи! — она достала из-за пазухи тощий мешочек, звякнувший металлом, и вложила его мне в ладонь. — Не люблю быть кому-то должной. Хотя спасибо, что помог.

Девчонка подпрыгнула на месте, словно пружинка, и так же легко побежала прочь, оставив меня стоять с раскрытым ртом.

Через минуту она скрылась за дальним поворотом переулка в стороне противоположной той, куда ушли её преследователи.

Я обернулся и почувствовал, что на губах играет улыбка. Мелкая воришка понравилась мне, скрывать не буду, но не так, как женщина, а какой-то своей непосредственностью и лёгкостью, какая присуща только по настоящему уверенным в себе людям. Хотя, не скрою, внешностью она меня тоже зацепила.

Всё так же улыбаясь, я развернулся и пошёл к заведению, что было моей целью с самого начала.

Из-за угла мне навстречу вышли те двое, что ушли туда после моей с ними короткой стычки. За их спинами показались ещё два парня весьма внушительных размеров.

Вся эта четверка направилась прямиком ко мне.

Похоже, хорошей драки всё же не избежать.

Глава 7

Я понимал, что разговорами тут не отделаешься, поэтому собрался: размял плечи, повращал кистями, потянул шею.

Остановился, решив не выходить из переулка. С одной стороны, там могли оказаться люди и четвёрка стала бы менее агрессивной. Но могло случиться и так, что кто-то за меня вступится и отхватит по полной. А связывать себя дополнительным балластом в виде доброжелателей, которых потом ещё и спасать придётся я точно не собирался.

Подвязав полученный от воришки кошелёк на пояс и спрятав под рубахой, я был готов к драке.

Несмотря на то, что один из этой четвёрки неплохо бился, я был уверен в своих силах. Кажется, встреча с забавной воровкой меня как-то воодушевила. Я чувствовал себя на подъёме и был готов отстаивать свои взгляды на жизнь.

— Эй, урод! — не доходя пары метров, крикнул тот, которого я перебросил через себя. — Сними тряпку с лица, а то вдруг, ты тоже девка!

Я не стал ничего отвечать на этот трэш-ток, которым так часто тешат публику перед боем современные коммерческие бойцы. Видимо, этим товарищам тоже нужна была накрутка чтобы напасть.

Мне всегда эта игра на публику казалась чем-то недостойным настоящего спортсмена, а к своей карьере я относился, как к спортивной.

И сейчас все эти нелепые попытки вывести меня из себя просто забавляли.

Двое новых бугаев, что стояли за спинами моих знакомых, ухмыльнулись. Я видел, что у одного не было нескольких передних зубов. И он время от времени озирался, словно не был уверен в том, что правильно поступает.

Второй новичок был крепко сложен. Выглядел собранным. Сломанный в нескольких местах нос выдавал в нем любителя подраться. Скорее всего, он станет наибольшей проблемой наряду с болтливым.

Я мельком глянул на того из старых знакомых, кто большую часть времени провалялся на земле. Его карие глаза выражали тревогу, в них был страх. Кажется, он трезвее всех оценивал обстановку. Его я решил вырубить первым. Это даст мне бонус в минус одного бойца, и если он придет в себя, то есть шанс, что не станет подниматься.

Не говоря ни слова, я сделал быстрый шаг в его сторону и с силой сунул согнутые во второй фаланге пальцы ему в район кадыка. Мужик захрипел, схватившись за смятую гортань. Не давая никому очухаться, а они явно не ожидали моих действий, я схватил хрипящего за волосы и втрамбовал лицо в подставленное колено.

Опершись на начавшего было падать мужика, ударом пятки в солнечное сплетение ненадолго вывел из игры беззубого.

После этого отпустил первого и дал ему спокойно упасть и отползти в сторону.

Вот теперь двое самых бывалых сориентировались. На меня поперли с двух сторон, умело раздавая широкие удары. Причем удачно работая в паре.

От первых трех ударов я просто увернулся. Пространство было, и я мог им оперировать.

Беззубый восстановил дыхание и полез вперед. Меня зажали с двух сторон, и я пропустил сильный удар в живот. Слабый пресс моего нового тела сыграл со мной злую шутку. Все же непривычно драться, находясь в чужой шкуре.

В момент удара снова прозвучал звук, но так как на него никто не реагировал, полагаю, что он был только у меня в голове. При этом удар в живот оказался не столь сильным, как я ожидал.

Я смог распрямиться довольно быстро, но только для того, чтобы получить мощный удар в висок. Снова звук. Обычно после такого начинаешь плыть, но не в этот раз.

В мой блок руками пришлись два удара, пока я пятился. Из-под блока удалось заметить открытое колено и улучив момент, я с силой ударил в него ребром стопы.

Нога кривоносого, а это было его колено, вывернулась под нереальным углом, и он заорал, заскакав на месте.

Свалить его мне не дали, но он похоже тоже выбыл, что было мне на руку.

Болтливый и беззубый споро орудовали кулаками с двух сторон. Мне пришлось открыться, когда наносил удар в колено и теперь звуки рояля в голове слились в странную мелодию.

Интересно было то, что я ощущал удары не так, как привык. Все они были слабее.

Нужно было выбираться из этой молотилки. Рискуя получить серьезный удар, я рванул вперед, одновременно развернувшись. Нельзя было открывать затылок. Я не был уверен, что даже слабый тычок не вырубит меня. А уж если я упаду без сознания, меня уже ничего не спасет.

Пронырнув вперед, я оказался на открытом пространстве, где снова мог вести бой. Болтливый оказался медленнее беззубого и чуть отстал от товарища.

Мощный апперкот мне удавалось провести не часто, но тут все получилось. Я слышал, как лязгнули челюсти беззубого, когда он нарвался на мой кулак. Крошево зубов полетело в разные стороны вместе со слюной и брызгами крови. Видимо он неудачно прокусил язык.

Я заметил, что беззубый сильно поплыл. Он не упал, но его шатало.

С рёвом быка, которому только что отрезали яйца, на меня бросился болтливый. Я думал, что ему помешает беззубый, но он оттолкнул товарища так, что тот упал на кареглазого, так и не встававшего с самого начала.

Болтливый сграбастал меня в охапку и повалил на землю. Мое положение ухудшилось.

Хорошо, хоть в падении успел обхватить его торс ногами. Теперь я пытался отдавить его от себя, но сил моего нетренированного тела не хватало.

Разъяренная красная морда нависла надо мной, и я почувствовал, что у него воняет изо рта. Я поставил блок и некоторое время безропотно принимал на него удары, сопровождаемые звуками рояля в голове. Сколько же у него энергии? Эту бы силу да в мирное русло!

Один удар серьёзно пробил блок и в глазах задвоилось, зато наконец-то удалось вывернуться, завалив болтливого на бок. Он придавил мне ногу своим весом, зато второй я смог хорошенько зарядить ему в висок. Нокдаун, похоже, он на миг лишился сознания, и я ужом выскользнул из-под него.

Сразу же сверху кто-то навалился. Запах пота шибанул в нос, на тот миг, что я оказался подмятым. Я крутанулся, стараясь выкатится из-под тела и мне это удалось.

Думал, что на меня падал беззубый, но это оказался кривоносый, который все это время скакал рядом на одной ноге. Я вскочил и прямым ударом постарался вправить ему коленный сустав, но перестарался и колено вывернулось в противоположную сторону. Теперь точно разрыв связок. Судя по крику, который он издал, подниматься не станет.

Я закрутил головой в поисках противников.

Болтливый и беззубый были уже на ногах. Меня шатало, но работать было можно. Удивительно, но шарф до сих пор был на мне. Правда сильно сполз на бок, приоткрыв половину лица. Мокрый шёлк набрал пыли и сделался грязным, размазывая пот и серую кашицу по лбу. Я быстро поправил шарф, не отводя взгляда от противников. Сдаваться и отступать я не собирался. Тем более, что бой был пока за мной. Я на ногах, а у противника минус два.

Биться на смерть с этими придурками я не хотел. Тем более, что они мне ничем особо не угрожали. Да и в драку-то полезли только из-за того, что я задел их самолюбие, немного побросав на землю.

— Забирайте своих и валите отсюда! — крикнул я болтливому. — Не хочу покалечить кого-то ещё из вас!

Тот было дёрнулся, но беззубый положил руку ему на плечо и что-то тихо сказал.

— Я не отступлю! — предупредил я их, чтобы усилить эффект. — В следующий круг, кто-то из вас подставится, и я сломаю ему конечность, и не так, как с коленом вашего товарища, а по-настоящему!

— Прошто дас нам ути? — коверкая слова спросил беззубый едва ворочая прокушенным языком.

— Уходите!

Я выпрямился и опустил руки, показывая, что не стану нападать. Стоя в шести метрах от них, я не слишком рисковал, что пропущу момент. В такой ситуации я легко успею среагировать.

Болтливый зло на меня посмотрел и без лишних слов стал помогать подняться кривоносому, а теперь и еще хромоногому товарищу. Беззубый подхватил кареглазого, и они стали пятиться, не выпуская меня из вида.

Мне повезло, и нападавшие поплелись в противоположную сторону. Если бы они пошли в другом направлении, то дорога в заведение была бы мне закрыта, а так был шанс попасть туда, куда я планировал.

Дождавшись, когда все четверо скроются за углом, я стал осматриваться.

На улице было сухо и на пыльной дороге не было ни луж, ни серьезной грязи, так что моя одежда оказалась потрепанной, но не замаранной. Хотя мокрые разводы от пота на ней и присутствовали, но думаю из-за них в жаркий летний день я не сильно выделялся. Шарф я стянул и вытерся им. Ощупал лицо, не имея возможности взглянуть на себя со стороны. Кажется, всё было в порядке. Я вполне сносно выглядел и чувствовал себя в силах пойти в заведение «У Луки».

Отряхнувшись и ещё раз проверив свой гардероб, я осмотрел поле битвы, не осталось ли на нём чего интересного, но не найдя ничего, побрёл к выходу из переулка.

У входа в заведение толпился народ. Не так чтобы много, но и не слишком мало. Издалека я услышал, что кто-то ходит меж гостей и предлагает сделать ставки. Я не знал контингента, да и деньгами не располагал, так что такое предложение не вызвало во мне никакого интереса.

У самых дверей стоял высокий бородатый мужик и собирал деньги за вход. Я сунул руку в карман штанов и нащупал, чудом не вывалившиеся во время драки две монетки, что утром дала мне Анфиса Петровна.

Достал и, разжав ладонь, стал задумчиво рассматривать, делая вид, что раздумываю оплачивать вход или нет. Я не представлял сколько стоит посмотреть бои и много ли у меня денег. Конечно, был ещё кошелёк, но я не хотел его доставать. Тем более, что совершенно не был в курсе его содержимого.

Мужик на входе вопросительно на меня глянул и спросил:

— Вход на одного?

Я кивнул.

Он протянул руку и взял с моей ладони одну монетку.

— Полкопейки за вход. Ещё и на выпивку хватит, — подбодрил меня бородатый.

Судя по всему, мой помятый вид говорил о том, что деньгами я не богат, зато готов пропить и последнее. Что ж, не лучший вариант, но что поделаешь.

Я прошёл внутрь. Тут было довольно людно. Стоял знакомый мне по посещению кабаков многоголосый гул.

Помещение было небольшим, но довольно уютным. В самом центре большой круг свободного места. Ничем не огорожен, но его никто не занимал. Столики высокие, деревянные. За такими удобно стоять. Именно так все и делали. Стульев в заведении я вообще не заметил.

Почти все места были заняты. Я понял, что не знаю сколько сейчас времени. Не думаю, что все происшествия в переулке длились очень уж долго, но мне ещё потребовалось время чтобы дойти сюда. К тому же, какое-то время я стоял и следил за играми детворы. В общем, если подумать, то часов пять вечера могло уже стукнуть.

Во сколько начинались бои я не имел ни малейшего представления.

Кроме постоянного гула в заведении царил запах пота и чего-то кислого. Многие посетители выпивали. Причем я заметил, что часто пьют водку. Редко пиво. И почти никто не пил вина.

Проталкиваясь к стойке, за которой стоял крепкого вида пожилой мужчина, я не заметил, как налетел на чью-то спину. Крупный молодой парень с красной физиономией развернулся и ощутимо толкнул меня в плечо. Снова раздался звук в голове, на этот раз почти не слышно.

— Смотри куда прёшь, — довольно беззлобно пробасил детина.

Я молча кивнул и прошёл мимо.

Странно, что всё же это за звуки в моей голове? Я знал из подслушанного утром разговора между Иваном и Лушкой, что в этом мире есть магия, и духи-покровители наделяют семьи своей силой. Может быть, дух моей семьи проявляет свою магию таким образом? Странно, конечно, кому нужен звук в голове, если учесть, что другие семьи умеют метать сосульки или огненные шары.

Я никогда не был любителем РПГ-игр, да и фэнтези особо не увлекался, но какие-то представления о подобных фокусах имелись. В конце концов я иногда смотрел фильмы, а жена частенько читала Толкиена и Перумова. И если про варианты со льдом и пламенем я слышал, то вот про звуки в голове не доводилось.

Хотя, если подумать, то кроме звуков ещё была слабость направленных на меня ударов, которую я поначалу отнёс к особенностям моего нового тела. Ну, может болевой порог слишком высокий или ещё что. Но, возможно, это ослабление силы ударов, своего рода сопротивляемость физическому урону. Тогда получается, что Шанс вполне оправдывал своё название. У представителей нашей семьи был шанс выжить за счёт получения более слабого урона. А может быть подобные фокусы относились и к магическим воздействиям. То есть, говоря языком любителей игр, у меня был шанс на резист. Хотя слово сопротивляемость мне нравилось больше. Таким образом становилось понятным, почему помимо всего прочего дети не любили играть за восьмого духа. Ни экшена, ни спецэффектов. Кстати, а почему всё-таки восьмой? Ведь как я понял, духи покровители относились к ветрам. Которые в свою очередь приписывали сторонам света. Таким образом должно было быть восемь духов ветра и один Шанс.

Все это было для меня пока не слишком понятно. Нужно бы спросить кого-нибудь нет ли какой книжки по этой теме. Вдруг можно взять и почитать про все эти истории.

— Первый бой через десять минут! — выкрикнул зычный голос из центра зала. — Бойцам первого круга приготовиться!

Крик вырвал меня из размышлений. Оказывается, я стоял, прислонившись к деревянному столбу чуть в стороне от центра зала. Что ж пора пробираться поближе. Я сюда не размышлять пришёл. Мне нужно было посмотреть бои и оценить потенциал возможных соперников.

Чтобы сильно не выделяться я решил купить себе выпить. Подойдя к стойке, дождался, когда ко мне приблизился пожилой бармен.

— Что можешь налить мне на это? — спросил я, протянув ему монетку, что осталась у меня после оплаты входа.

— Две рюмки водки или кружку пива, — взглянув на мои финансы, сообщил бармен.

— Налей пива.

Мужик забрал монетку и, отвернувшись, завозился с краником на бочке. Через несколько секунд в моей руке была глиняная кружка с пенной жидкостью. Понюхав содержимое, я понял, чем это здесь так отвратительно воняло.

Выделяться мне не хотелось, и я решил не возвращать кружку обратно, а просто ходить с ней, делая вид, что иногда отпиваю пиво.

Потолкавшись у стойки, я направился ближе к центру. Мне удалось занять стратегически удачную позицию. Отсюда центр зала оказался отлично виден, а заодно можно было наблюдать за посетителями заведения.

Ближе к центральному кругу стояли хорошо одетые мужчины и очень редко женщины. Они не пили ничего из предложенного в заведении, а лишь наблюдали за приготовлениями к шоу.

Чуть поодаль стояли фигуры попроще. Они, как правило, оккупировали столик и толпились около него, громко разговаривая и выпивая. Чаще всего на этих столиках стояли графинчики с прозрачной жидкостью и маленькие рюмки.

И, наконец, у дальних столиков был самый азартный и разогретый народ. Там кричали, толкались, пили пиво и порой пели песни.

Всё это резко закончилось, как только ударили в маленький гонг, который вынесли и установили на одном из столиков.

Все замолчали, вслушиваясь в голос, объявивший первый бой и его участников. Снова дали гонг и — понеслось.

Народ плотной стеной окружил центр, где встретились два бойца. Судя по всему, оба предпочитали кулачный бой, так как сходу начали осыпать друг друга лихими ударами.

Я решил, что расспрошу о правилах бармена, как только дойду до стойки в следующий раз.

Первый бой закончился довольно быстро. Один нокаутировал другого меньше чем за минуту. Толпа разразилась недовольными возгласами. А букмекеры начали выкрикивать новые коэффициенты по ставкам.

Перед следующим боем всё повторилось. Тишина при объявлении, а затем шум и крики азартно болеющей толпы.

Я смотрел на технику и привычки бойцов. Кое-что подмечал для себя. Заодно старался запомнить, кого и как зовут.

Второй бой оказался длиннее и продлился два раунда или точнее круга, как тут говорили.

Во время третьего боя я отвлекся. Мне показалось, что у дальней стены промелькнула знакомая прическа – криво обрезанные каштановые волосы. Но ничего рассмотреть не удалось. Возможно показалось. Но я решил быть осторожным. На всякий случай стал высматривать по углам. Не знаю почему, но я не хотел быть узнанным девицей. А наматывать сейчас шарф на лицо не хотелось. Да и больно грязным он был.

За всеми этими разглядываниями я пропустил третий поединок.

Объявили перерыв и народ продолжил выпивать и развлекаться. Нужно было узнать о правилах и выяснить, как вообще возможно попасть в ряды участников.

Я протолкался к стойке. У бармена был жаркий период работы. Народ заказывал не переставая.

Нужно было переждать наплыв клиентов, если я хотел иметь возможность короткого разговора.

Около получаса бармен трудился не покладая рук, пока не прозвучал гонг. Народ тут же схлынул. Все устремились к центру зала.

Я подошёл и привлёк к себе внимание заскучавшего было бармена.

— Уважаемый, а не подскажешь по каким правилам ведутся бои?

Мужик посмотрел на меня с явным недоумением, будто я говорил на другом языке. Потом усмехнулся и произнес:

— Какие ещё правила в драке? Хотя, постой. Парочка всё же есть, — он чуть задумался. — Нельзя бить по яйцам. Нельзя выдавливать глаза и кусаться.

— Кусаться-то почему?

— Да было дело, как-то привели одного арапа. Так он ухо противнику откусил. После того и запретили.

Я сначала посмотрел на него недоверчиво. Не шутит ли? Но мужик был серьёзен.

— Ясно, — пробормотал я. — А кто вообще в боях участвует? Могу я, например попробовать?

Бармен окинул меня взглядом. Даже через стойку перевалился.

— Парень, — очень серьёзно сказал он. — Понимаю, что тебе нужны деньги, но не стоит участвовать в этом. Бой идёт пока один не упадет или не сдастся. Но, скажу тебе, противник не всегда видит, что второй сдается, так что… В общем, ты молодой и хилый. Видел, какие у нас бойцы дерутся? Они тебя с одного удара вырубят. А короткие бои народ не любит.

Я выслушал его наставления, серьёзно кивая в самые подходящие моменты. А когда он закончил, спросил:

— Так кто у вас тут распорядитель?

Мужик тяжело вздохнул и ткнул за спину большим пальцем.

— Там. Видишь маленькая дверца? Зайди, спроси Матвея. Это такой толстый невысокий и с бородой до груди. Скажи, что я отправил. Но, всё же ещё подумай.

— Спасибо! — я кивнул бармену и отошёл от стойки.

Прямо сейчас идти к Матвею я не собирался. Мало ли как у них тут дело поставлено. Вдруг потребуется прямо сейчас на ринг идти. Я всё же решил, что буду выступать с закрытым лицом, а для этого мне нужна была новая маска. Девчонка была права, шёлк не лучший материал для этого. Одно дело на улице, где я с большой долей вероятности был лучшим против случайного противника и совсем другое дело против профессионалов. Судя по тому, что я видел, уровень бойцов довольно неплох. Возможно, им не хватает знаний в смежных дисциплинах, но это не всегда минус. Я был уверен в своем преимуществе в общем случае, но таких соперников нельзя недооценивать.

Посмотрев ещё серию боев до следующего перерыва, я решил больше не задерживаться и вернуться в бордель. Нужно было подготовиться и кое-что разузнать. Почему-то я был уверен, что Анфиса Петровна сможет удовлетворить мою жажду знаний в вопросе мифологии мира.

На улице был ранний вечер. Солнце ещё не село за горизонт, но жара спала. Появился гнус, и привязанные у входа лошади энергично отмахивались от него хвостами. Странно, когда я сюда пришёл животных снаружи не было. Видно, кто-то из богатых посетителей предпочитает приезжать сюда делать ставки. Значит мое решение выступать в маске было верным. Не хватало ещё, чтобы меня кто-то узнал.

Я сориентировался на местности и отправился в сторону Рождественского храма. Оттуда я легко смогу найти дорогу к борделю.

К заведению мадам Анфисы я подошёл, когда край солнца коснулся верхушек окружающих деревьев. В золотых лучах заходящего солнца бордель казался волшебным загородным клубом, где собирается элитное общество пропустить стаканчик за разговором о светских новостях. Не знаю эти ли мысли отвлекли меня от того, чтобы идти через чёрный ход или я поперся к центральному входу по привычке, но приближение к борделю быстро вернуло меня к реальности.

Из дверей вывалился пьяный в хлам офицер и сделав три шага с крыльца рухнул лицом вниз. Следом выскочили его друзья и дружно хохоча, подняли товарища и потащили обратно. Из распахнувшихся створок доносился высокий девичий смех и слышался шум гулянки.

Я замер в нескольких метрах от входа, сообразив, что могу обойти весь этот балаган и попасть внутрь, как и полагается скромному молодому человеку – через чёрный ход.

Глянув по сторонам и не увидев никого вокруг, я собрался было свернуть за угол, но немного не дойдя до него замер.

Из-за угла дома доносился приглушённый разговор. Я собрался было развернуться и обойти здание с другой стороны, чтобы не мешать говорившим, но вдруг услышал:

— … Шустов. Точно тебе говорю это он. Я его узнал.

Я прижался к углу, вслушиваясь в слова. Голос был знакомый. Кажется, говорил один из охранников борделя. Но кто из них я не знал. Точно мог сказать только, что не Афоня.

— И прислуга его с ним, — продолжил охранник. — Нужно передать Дмитрию Олеговичу.

— Я сам всё передам, куда следует, — раздался голос второго собеседника.

Этого я точно не слышал раньше. Голос был шипящим, словно говоривший с трудом пропихивал слова через сжатые губы.

— Что мне делать? — спросил охранник.

— Ничего. Сиди тихо и не высовывайся. Никаких действий не предпринимай. Я сам все сделаю. Сам донесу информацию до Корсакова. Если потребуешься я с тобой свяжусь, а пока просто работай, как раньше.

Что-то зашуршало и раздался тихий металлический звук. Будто медная монетка ударилась о другой медяк.

Я быстро осмотрелся. Нужно было куда-то спрятаться, пока не уйдет охранник. Его я вычислю позже. Сейчас нужно было узнать, кто был его собеседником.

Вдоль дома стоял дровник, но лезть в него было рискованно. Покатится чурка и пиши пропало. У окон полуподвального этажа были небольшие приямки, позволяющие свету попадать в проемы, находящиеся ниже уровня земли.

Я нырнул в один из них, как только услышал приближающиеся шаги. Присел и вжался в стенку. Если специально не смотреть, то никто не увидит.

Совсем рядом протопал охранник ни на секунду не остановившись. Я дождался, когда шаги стихнут за углом и выглянул. Никого. Подтянулся и выскочил из приямка, как чертик из табакерки. Бросился к углу, за которым шёл разговор. Выглянул.

В самом конце улицы мелькнул длинный нескладный силуэт. Больше никого на улице не было.

Нужно было спешить. Позволить ему уйти я не мог. Если Корсакову станет известно, что в борделе скрываюсь я, а не просто выжившая прислуга, то никакие интересы бизнеса его не остановят. Если ему так нужно уничтожить мой Род, то он найдет способ вытащить меня, Лушку и Ивана отсюда. Ребята находятся в относительной безопасности до того момента, пока Корсаков считает меня мёртвым. А значит всё так и должно остаться, даже если кому-то для этого придется лишиться жизни.

Я бросился следом за силуэтом, свернувшим в переулок. Жаль, что отдал нож Лушке. Убивать голыми руками было сложнее.

Добежав до поворота, я осторожно выглянул. Высокий неспешно шёл вдоль глухой деревянной стены. Судя по всему, на эту улочку задними сторонами выходили какие-то склады или амбары. Ни окон, ни дверей. Отличное место.

Стараясь не шуметь, я направился следом за своей целью. Расстояние сокращалось быстро. Человек никуда, похоже, не спешил.

Нас разделяло не больше пяти метров, когда из-за угла дальше по улице вышла компания из трёх человек и пошла нам на встречу. Чёрт! Свидетели были мне ни к чему. Я чуть замедлил шаг, отстав на пару метров.

Когда компания миновала высокого, он вдруг оглянулся, посмотрев им в спину. Перевёл взгляд на меня и замер.

Узнал.

Глава 8

Наши глаза встретились, и я заметил, что его взгляд рыскает. Человек был в панике или искал возможность сбежать. Наконец он принял решение и улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся.

Тонкие губы сверху вниз пересекал кривой шрам. Вот почему его голос был таким странным. Шрам исказил улыбку, превратив в оскал.

Человек отвернулся и, ускорив шаг, пошел прочь. Возможно, лучшим вариантом для него было развернуться и двинуть вслед за компанией, только что прошедшей мимо, но он решил иначе.

Я быстро оглянулся, убедился, что люди идут дальше, не обращая на нас внимания. Троица ушла уже достаточно далеко. Еще пара минут, и они скроются за углом переулка. Это был мой шанс.

Рванув вперед, я быстро поравнялся с высоким и едва успел отпрыгнуть, чуть не получив ножом в живот.

Мужик пригнулся, выставив перед собой короткий клинок. Держал он его на первый взгляд не слишком умело, прямым хватом, но если нож оказывается в руках хорошего бойца, то и такой хват может доставить множество неприятностей.

Я сделал ложный выпад, показывая, что буду атаковать. Высокий повелся и попытался отмахнуться ножом. Для меня это было первым звоночком, что боец неопытен. Провернув второй ложный выпад и получив такую же реакцию, я решился.

Определив противника, как новичка в поножовщине, я попытался провести классический прием против вооруженного холодным оружием противника. Свою ошибку я осознал мгновенно. Лезвие вошло в предплечье, разорвав мышцу по касательной. Звон в голове заглушил вырвавшийся из горла стон.

Мельком оценив повреждения и пошевелив пальцами, я убедился, что сухожилия и вены не задеты, а кровь льёт только от порезанной мышцы.

Рукав рубахи мгновенно пропитался кровью и тяжелые капли стали падать на пыльную землю переулка. Почудилось что запахло железом.

Высокий оскалился, почувствовав свое превосходство. Сколько раз я убеждался, что неверная оценка противника самая большая из возможных ошибок. Подобную я совершил несколько секунд назад, а сейчас ее допускал мой соперник.

Перехватив клинок обратным хватом, он кинулся на меня, нанося размашистые удары. Я отступал, наблюдая.

После третьей однотипной серии ударов, я заметил, что высокий сильно заваливается вперед. Из такого положения он не сможет быстро отреагировать на атаку, а то и вообще потеряет контроль.

Дождавшись момента, я ушел в сторону и, крутанувшись, оказался за плечом противника. Перехватил запястье и скорректировал направление удара. Нож с моей помощью вошел в живот высокого по самую рукоятку.

Мужчина захрипел, как-то удивленно уставившись на меня. Я отвел его руку и нанес еще два удара, гарантированно повредив печень.

Высокий завалился лицом вперед и больше не двигался.

Я перевернул тело. Глаза смотрели осуждающе, но было видно, что человек умирал. Черное пятно расползалось в районе живота довольно быстро, подтверждая сильное кровотечение.

На поясе болтался кошелек, и я срезал его, оставив кончики завязок на тонком ремне.

Не знаю, насколько продвинутые тут сыщики, но первое впечатление будет, что это ограбление.

На груди виднелась сильная припухлость и я заподозрил, что за пазухой у него что-то есть. Отодвинув кончиком ножа ворот, обнаружил пачку свернутых листов грубой бумаги, перетянутую бичевой. Подумал и забрал сверток. Потом разберемся, что в них.

Пошарив по бокам тела, обнаружил ножны и снял их с ремня. Отер клинок о чужую рубаху и убрал его в ножны.

Настало время заняться своей раной.

Я закатал рукав и осмотрел порез. На первый взгляд ничего страшного. Рана была глубокая, но кость не задета. Правда разрез длинный, сантиметров пятнадцать. И кровь течет ручьем. Достав из-за пояса шёлковый шарф, я перетянул руку поверх рубахи выше раны. Нужно было срочно возвращаться. Порез нужно промыть и обработать. А пока остановки кровотечения будет достаточно.

Вокруг все так же никого не было. Улица выглядела пустой в обоих направлениях. Убедившись, что за мной не тянется кровавый след, я бегом бросился к борделю. Быстро нашел черный ход и войдя внутрь смог немного расслабиться.

Голова тут же закружилась и ноги ослабли. Я попытался идти, но понял, что не слишком хорошо понимаю, где я. Видимо потеря крови была не такой уж и маленькой, раз тело меня плохо слушалось.

Руку я задрал вверх, когда бежал, чтобы кровь текла меньше. Но либо слишком слабо затянул жгут, либо все же какой-то крупный сосуд был поврежден: рубаха была вся в крови по самое плечо. И темно красное пятно все растекалось и растекалось. Причем ткань можно было смело выжимать.

В голове промелькнула мысль: «Не тем шансом для Шустовых я оказался, раз так глупо подставился».

— Никита Васильевич, что с вами? — низкий женский голос звучал откуда-то издалека. — Вы можете идти?

Пухлые, но весьма сильные руки подхватили меня и помогли подняться. Ноги подкашивались, но с помощью Анфисы Петровны мне удавалось переставлять их довольно быстро, как мне казалось.

— Так, осторожно. Сюда, — нашептывал мне в самое ухо голос хозяйки борделя. — Не нужно чтобы вас тут видели в таком виде.

Мадам подтащила меня к знакомой низкой двери. Толкнула – заперто. Постучала – тишина.

— Иван! — позвала Анфиса Петровна через дверь.

Никто не ответил.

Меня снова куда-то потащили. Теперь через коридор в направлении выхода в общий холл. Неужели она собралась тащить меня всем на обозрение? Нет. Не доходя лестницы, мы свернули вбок и через несколько шагов уперлись в узкие ступеньки.

Несколько шагов вверх дались мне особо тяжело, но мадам не сдавалась.

Распахнулась дверь, и мы оказались в просторной комнате, заставленной дорогой мебелью. Здесь даже было огромное зеркало в полный рост.

Плывущим сознанием я отметил, как странно выглядит худое длинное тело на фоне крупной и полной женщины.

Меня втащили внутрь. Ноги слушались все хуже и хуже. Чрез комнатку в еще одну дверь. Влажно и душно. По центру большая бадья на ножках. Нет, ванна. Туда меня и запихнула Анфиса Петровна. Видимо, чтобы не марал ковры, что были на полу в комнате.

Я застонал, ударившись головой о край ванны. Зато в голове немного прояснилось.

— Бумаги, — прошептал я, увидев, что мадам тянется к ковшику.

Женщина замерла в недоумении.

Руки были слишком слабы, но я попытался дотянуться до связки листов под рубахой.

Анфиса Петровна заметила мои потуги и быстро ощупала меня. Найдя пачку бумаг, вытащила ее и бросила на пол.

Теплая вода полилась на меня откуда-то сверху. Поднял взгляд. Мадам разматывала шарф на моей руке поливая водой из ковшика.

— Полежи тут, никуда не уходи, — приказала Анфиса Петровна и вышла из комнаты.

Через минуту вернулась с двумя графинами в руках. Из одного вылила прозрачную жидкость мне на рану, отчего я готов был закричать, но женщина зажала мне рот рукой и продолжила смывать кровь водкой.

Запах спирта вернул мне сознание окончательно.

— Спасибо! — пробормотал я едва слышно.

— Пока рано.

Анфиса Петровна умело запрокинула мне голову и влила в нее жидкость из второго графина. Бренди обжег горло. Я попытался выплюнуть напиток, но мадам протестующе задрала мне голову и влила еще.

Крепкий алкоголь горячей волной прокатился по пищеводу смывая ощущения реальности происходящего. Голова закружилась, но не так, как от потери крови. Я начал хорошо соображать, хотя и немного заторможенно. Зато боль отступила.

Я только сейчас понял, что мне было больно. До этого организм гасил ощущения эндорфинами. Сейчас им на замену пришел алкоголь и организм переключился на более важные дела.

— Шоколад, — хрипло произнес я.

— Ишь гурман какой нашелся, — удивилась мадам. — Коньяк шоколадом закусывать. Сразу видно аристократ, — попыталась пошутить она.

— Нужен, чтобы восстановить потерю крови, — пробормотал я, оправдываясь.

— Поняла. Лежи.

Анфиса Петровна почти бегом унеслась в комнату и принесла оттуда колотый шоколад в тарелочке.

Я протянул было здоровую руку, но не смог взять кусочек.

Мадам, схватила средний кусок и положила его мне в рот. Я принялся медленно жевать.

— Выпей еще коньяка. Сейчас шить буду, ощущения не из приятных.

Я кивнул и проглотил остатки шоколада.

Графин снова наклонился надо мной и в горло полилось раскаленное железо. Все горело внутри, но я большими глотками пил коричневую жидкость.

— Ну хватит, Никита Васильевич, а то переберешь еще.

Она отняла от моих губ графин и поменяла его на другой с водкой. Наклонилась и внимательно осмотрела рану. Еще раз промыла ее и поставив пустой графин на пол, принялась что-то делать над туалетным столиком.

Я лежал в ванной в собственной крови, смешанной с теплой водой и водкой. Вся одежда пропиталась и невыносимо воняла этой жуткой смесью. В какой-то момент мне показалось, что меня стошнит.

Анфиса Петровна снова развернулась ко мне. В её руках была длинная игла с ниткой. Откуда-то со столика мадам достала сложенную в несколько слоев мокрую тряпку и сунула ее мне в рот.

— Теперь терпи.

Я до боли сжал челюсти и стал терпеть.

При каждом уколе, в голове раздавался тихий звук нажатой клавиши рояля.

К концу процедуры мне стало лучше. Сознание снова было в норме, хотя чувствовалось легкое опьянение.

Анфиса Петровна, закончив меня штопать ополоснула руки и спросила:

— Сам вымыться сможешь?

— Пожалуй да, — оценив свое состояние, ответил я.

— Отлично! Одежду подберешь в шкафчике у входа. Рубаху не надевай, нужно будет тебя перевязать. Если что потребуется зови.

Мадам вышла, оставив меня мыться.

Через полчаса я вышел чистый и довольно сносно себя чувствующий. Во время помывки я доел почти весь шоколад из тарелочки и выпил графин воды, который по моей просьбе принесла Анфиса Петровна. Выходя, прихватил свои бумаги, запихнув их за пояс.

Мадам сидела за столом в углу комнаты и смотрелась в зеркальце.

— Иди сюда, — не оборачиваясь произнесла она, как только я вышел.

Я подошел, и женщина осмотрела мою рану. Зашитый порез всё ещё слабо кровоточил. Рядом на столике лежала узкая длинная полоска ткани.

Мадам принялась умело накладывать повязку.

— Где вы всему этому научились? — спросил я её, как только работа была окончена.

— Была маркитанткой в военных походах. Там и руками, и телом работать приходилось. Да уж, — как-то грустно произнесла Анфиса Петровна и посмотрела в зеркальце. — Тело уже не то, а руки помнят. Да присаживайся, чего стоишь, как столб.

Я огляделся и увидел у противоположного конца стола стул и накрытый блестящим колпаком хорошо сервированный ужин.

— Ешь. Тебе сейчас мясо нужно.

Ощущение голода сразу накрыло меня. Я присел и набросился на еду.

— Рассказывай, что случилось, — скорее приказала, чем попросила мадам, как только я немного поел.

Скрывать что-то я не видел никакого смысла, особенно после того, что Анфиса Петровна для меня сделала. Я рассказал всё с того момента, как пошел в город. Упомянул, что занес письма и пошел в заведение «У Луки».

Рассказал о встрече с воришкой и о драке. О том, что заработал, спасая девицу от нападения и о посещении боёв.

Когда дело дошло до охранника, передавшего сведения о нас доносчику Корсакова, мадам недовольно покачала головой.

— Не понял кто это был? — спросила она.

— Нет, — честно признался я.

— Ничего разберемся.

— Мне пришлось последовать за доносчиком и в конце концов убить его, — продолжил я. — Иначе бы мы с Лушкой и Иваном были в опасности. А узнай Корсаков, что вы меня скрываете и вам бы не поздоровилось.

Анфиса Петровна кивала во время моего рассказа, но ничего не сказала. Я так и не понял, одобряла она мой поступок или нет.

Мадам долго молчала после того, как я закончил говорить.

— Это хорошо, что я тебя нашла в коридоре. Заметь тебя кто другой могло бы гораздо хуже все обернуться. Ты смелый и честный молодой человек. Этим ты меня и подкупаешь. Тебе пора отдыхать. Уверен, что не выделить тебе комнату?

— Спасибо, но я буду со своими. Надеюсь, они вернулись.

— Похвальное решение, хоть и немного глупое. Но тут тебе решать, — усмехнулась мадам. — Зайди ко мне утром часов в десять. Нужно будет осмотреть твою рану и перевязать.

— Хорошо, — согласился я, — Только у меня часов нет, за временем следить.

Анфиса Петровна поднялась и прошла в угол комнаты, где располагался довольно обширных размеров комод с четырьмя ящиками. На полке этого монстра стояли большие весьма дорогого вида часы. Я испугался, что она предложит забрать их себе, но все оказалось проще.

Женщина достала что-то из верхнего ящика и вернулась к столу. Протянула мне элегантные карманные часы с часовой и минутной стрелками.

— Вот. Пользуйся. Кто-то из клиентов оставил, а о пропаже не заявил.

Я посмотрел на творение неизвестного мастера. Часы выглядели дорого. Да наверняка такими и были.

И на карманных, и на часах на полке циферблаты содержали привычные мне римские цифры. Возможно, дело было в их месте производства, но я решил уточнить, почему на курантах стоят символы кириллицы, да еще без второй буквы.

— Сам чуть кровью не истек, а часами интересуешься, — усмехнулась Анфиса Петровна. — Тем часам уже сто лет скоро. Когда их ставили меня еще и на свете не было. Но говорят, что «буки» нет там из-за суеверий. Мол, буква это означает что-то, что еще не случилось и может быть хорошим или плохим. А другие говорят, что у нас русских, эта буква еще и «боги» называется. А Богам на Руси отродясь счета нет. Вот и не стали их в числительные записывать. Решай сам какая версия тебе больше по душе.

— Спасибо за разъяснения! — поблагодарил я мадам.

А про себя подумал, что суеверия для нас – важная часть жизни. И не только в часовом деле с ним сталкиваются. Наверняка и ветер Западный не просто так упоминать не спешат. И вовсе не от того, что дух его – демон. Хотя если вспомнить, то во время крещения в христианстве отрекаясь от сатаны тоже на запад плевать положено. Все плохое оттуда идет. И суеверия эти уходят корнями так глубоко, что и не стоит искать. Есть и есть. Будем с этим жить.

Только подойдя к низкой деревянной двери комнатки, где я теперь жил, понял, что не спросил Анфису Петровну про книгу о мифологии. Но не возвращаться же теперь.

Я коснулся двери, и она тут же отворилась. Внутри сидели Лушка и Иван. Мать парня, как обычно отсутствовала.

Глянув и быстро оценив мой вид, Лушка вскочила и кинулась мне помогать войти и присесть на край кровати. Я не мешал ей. Пусть, раз уж так хочет поухаживать.

Усадив меня, и устроившись рядом девушка вдруг запричитала о моем состоянии. Вот это было лишним, и я тут же пресек эти сопли.

Рассказав ребятам обо всех событиях, свидетелями которых они не были, я потребовал ответного отчета.

Лушка приуныла и призналась, что ничего от девушек в борделе узнать не удалось. Не слишком они ее жаловали. Зато Иван похвастался тем, что нашел скупщика и сможет продать излишки оружия.

Парень было попытался уговорить меня оставить пистолет, но я был непреклонен. До нормального огнестрела нужно было прожить еще лет двести, а эти пукалки только для дуэлей годились. В нормальном скоротечном бою перезарядка длинной в минуту могла быть допустима только при условии больших расстояний между противниками. Вступать в подобные схватки в ближайшее время я не планировал. А деньги нам были необходимы.

Так что сохранять такой раритет имело смысл только если захочешь его потом, лет через двести, дорого продать коллекционерам, но я не был уверен, что даже с магией в этом мире возможно прожить столь долго.

Иван сказал, что скупщик работает ночами и можно продать оружие хоть сегодня. Я не видел смысла тянуть.

Лушка вызвалась показать Ивану, где спрятано оружие. Я порывался было сделать это сам, но упрямая девчонка ни в какую не хотела отпускать меня в нынешнем состоянии.

— Вам отдыхать нужно! — уперлась она и встала поперек прохода, всем видом изображая нежелание выпускать меня из комнаты.

— Никита Васильевич, мы справимся, — подтвердил свою солидарность с девушкой Иван.

— Хорошо, только будьте осторожней, — согласился я, понимая, что действительно поход туда и обратно длинной в пятнадцать километров мне сейчас не под силу. — Сколько времени займет эта затея?

— Часа за четыре управимся гарантированно, — ответил Иван.

Я глянул на часы. Сейчас было десять вечера. Значит к двум ребята должны вернуться. Что ж, пожалуй, дождусь их. Тем более мне было чем заняться.

— Хорошо, идите. Только как закончите, сразу сюда. И постарайтесь не слишком светиться, расхаживая с саблями по городу.

— Мы будем осторожны, — дала слово Лушка.

— Иван, один маленький вопрос, — остановил я протискивающегося мимо меня парнишку. — Сколько в день зарабатывает твоя матушка?

Иван слегка опешил. Подобного он не ожидал. Мне же нужно было понять примерный уровень доходов местных, чтобы прикинуть свой бюджет.

— Пять копеек в день, — ответил парень. — Еще эта комната и еда. Нам на двоих.

— Ясно, — пробормотал я и отпустил парня.

Ребята засобирались и через пару минут вышли из комнаты, оставив меня в одиночестве.

Наверняка тех булочек, что я утром оставил ребятам на пропитание было мало. Да и паек прачки, пусть даже двойной, не слишком способствовал насыщению двух молодых растущих организмов. Это был еще один повод поскорее решить вопрос финансов. Мне нужно было чем-то кормить своих людей. Да и мне не всегда будет перепадать бесплатная еда «за счет заведения».

Дел было много. Во-первых, в моем распоряжении было два кошелька, о содержимом которых я ничего не знал. Во-вторых, непонятная пачка бумаг.

Я поднялся, взглянул на перевязанное предплечье. На ткани выступило маленькое пятнышко крови. Судя по всему, рана была зашита хорошо и кровотечение останавливалось.

Достав из-под рубашки кошелек, полученный от девчонки, отвязал его и положил на тумбочку. Из кармана штанов выудил кошелек доносчика, значительно более толстый, и пристроил рядом.

Из-за пазухи достал перетянутую бичевой пачку листов и взвесил ее в руках. Бумага была слегка влажная, но к счастью, чернила не расплылись от влаги.

Пачку я отложил за спину на кровать. Сначала разберемся с кошельками.

Я открыл кошелек воровки и вытряс на ладонь немного мелочи. Все монетки были медными. Пересчитав монетки, я получил сумму в пятнадцать копеек. Не слишком много, но заработная плата за три дня работы прачкой уже кое-что.

Оставив монетки лежать на тумбочке, я открыл второй кошелек.

На ладонь мне упало много медяшек, и одна серовато-черная монетка. Серебро! В груди приятно защемило, словно я отыскал клад.

Нумизматом я никогда не был, но где-то слышал, что серебряные деньги стоили в три – три с половиной раза дороже своего номинала в меди.

Я осторожно вытащил из кучки меди серебряную монетку и повернул к себе аверсом. На меня смотрел незнакомый мне человек с длинными кудрявыми волосами отчеканенный, к тому же, не слишком четко. По краю шла надпись неразличимая в темноте комнаты даже при зажженной свече.

Развернув монету, я уставился на переплетение каких-то палочек под прямым углом и надпись по краю «рубль». Ни привычного мне номинала, ничего. Будем считать, что рубль это просто один рубль.

Вот это уже было кое-что. Пересчитав мелочь, я прибавил к своему бюджету еще сорок копеек. Итого у меня было пятьдесят пять копеек медью и рубль серебром. Если перевести все на медь, то получится около четырех рублей. На это наверняка можно было снять комнату и прокормить и Лушку, и Ивана в течении месяца. А уж за это время на боях наверняка получится заработать.

Еще ожидались поступления от продажи оружия. Я усмехнулся, ощутив себя оружейным бароном. Наличность заметно подняла мне настроение.

Я сгреб все медные монетки в кучку и ссыпал в один кошелек. Серебряный рубль положил в другой.

Пришла пора распечатывать письма. Я не представлял зачем мне могут понадобиться чьи-то бумаги, но решил изучить их на всякий случай. Развязав бечёвку, я аккуратно развернул первый попавшийся листок. Разобрать почерк было сложно. К тому же слова были не всегда мне знакомые. Завитушки на буквах сильно усложняли понимание смысла написанного.

В первой строчке на листе стояла дата составления документа: «Составлено 3 июля 1723 года».

Я напрягся и прочитал первые два предложения в следующих строках. Сердце учащенно забилось, когда до меня дошел смысл.

В переводе на современный русский язык там было сказано:

«Записано со слов свидетеля тайным дознавателем. О местах пребывания сбежавших прихвостней Рода Шустовых»

Я отложил листок в сторону и трясущимися от напряжения руками развернул следующий. И следующий. И следующий.

На всех пяти страницах было написано одно и тоже. Отличались только имена и места, где в последний раз видели людей, которые служили моему роду. Лично я их не помнил, но был уверен, что служили они моему отцу верой и правдой. Не зря ими так интересовались люди Корсакова.

Первым порывом было смять листы и сжечь, чтобы никто никогда не узнал этой информации. Но секундная слабость быстро прошла, и я понял, какие возможности дают мне эти записи. Я мог найти выживших и поддержать их. Для начала, хотя бы дать понять, что Род Шустовых выжил, а значит и они останутся при деле. Да, мне нужно было много чего сделать, прежде чем я смогу хоть что-то предложить этим людям, но мне казалось, что надежда тоже не пустой звук для них.

Вернувшись к первому листку, я стал внимательно разбираться с написанным. Понять было сложно из-за давно устаревших для меня слов, но я не отступал. Отступать вообще не в моих правилах.

Я аккуратно свернул и перевязал пачку листов. Нужно было придумать, где хранить эту информацию. Конечно, я прочитал и постарался запомнить все, что было написано, потратив на понимание текста кучу времени. Но не уничтожать же эти записи?

Первой мыслю было спрятать бумаги в комнате, но это был плохой вариант. Второй мыслю было передать их на хранение Анфисе Петровне. У нее наверняка был сейф. Вроде бы и все хорошо, но так как заведение принадлежало Корсакову, то я не был уверен, что тут бумаги будут в полной безопасности. Пусть мадам нас и не выдаст, но где гарантия, что владелец бизнеса не отстранит ее от управления и не получит доступ к содержимому сейфа.

Единственным верным решением было уничтожить бумаги. В конце концов запомнить название двух деревень, где скрывались беглецы, и пять фамилий не такая большая проблема. К тому же, Лушка наверняка их всех знает в лицо.

Я еще раз взглянул на названия и фамилии и принялся методично уничтожать улики. Бумага, подожженная от огарка свечи плохо горела, но через некоторой время мне все удалось. На полу осталась маленькая черная горстка пепла. Её я растер подошвой сапога и отправил под кровать. Почувствовав себя немного нашкодившим мальчишкой, я мысленно извинился перед матерью Ивана.

Все мои дела были заершены. Осталось только дождаться возвращения ребят. Я вдруг понял, что где-то внутри грудной клетки поселилась тревога. И это чувство не дает мне покоя уже какое-то время. Просто я задвигал его куда подальше и не обращал внимания, пока был занят.

Я достал часы и тупо уставился на часовую стрелку, показывающую четыре часа утра. Как же незаметно пронеслось время! Иван с Лушкой должны были вернуться пару часов назад.

Чувство внутри меня вопило о том, что с ними произошла неприятность.

Глава 9

Неужели я мог так заработаться, что не заметил, как прошел назначенный срок возвращения? Я понял, что даже не спросил у Ивана, где находится этот скупщик. Почему-то я был уверен, что неприятность произошла не где-то в лесу, где мы устроили схрон, а именно в момент продажи.

Никогда не считал себя «чувствительным» парнем. В том плане, что мои предчувствия, чаще всего, были просто случайными событиями. Но сейчас где-то внутри сжимался тугой комок и ворочался там, заставляя испытывать чувство тревоги.

Я по-настоящему переживал за своих людей.

Проблема заключалась в том, что я даже не представлял с чего начинать. Где в городе искать парочку молодых ребят, отправившихся сбыть нелегально добытое оружие?

Нужно было, пожалуй, начать с того откуда Иван узнал о скупщике. Вряд ли он далеко отходил от борделя. Хотя я совершенно не представлял круг общения своего бывшего спарринг партнера.

Единственный человек, с которым я общался и который был хоть немного связан с оружием – это Афоня. Логика подсказывала идти с расспросами к нему.

Ключ от входной двери валялся на тумбочке. Я взял его и, заперев за собой дверь, вышел в коридор.

Тут кипела работа. Ни на минуту не останавливались внутренние процессы, обеспечивающие работу заведения. Интересно, много ли Корсаков зарабатывает на проституции? Мысль была странная, но сейчас совершенно неуместная.

Я прошел по коридору, уворачиваясь от идущих навстречу прачек. Женщины тащили охапки белья в одни комнаты и выходили с аккуратно сложенными стопками из других.

Мадам я застал на своем обычном месте, и она, внимательно посмотрев на меня, коротко кивнула.

Кивнув в ответ, я прошел в сторону закутка, где обычно сидели охранники. Из этого «орлиного гнезда» они зорко следили за происходящим в холе и могли быстро среагировать на неожиданные ситуации.

К моему огромному сожалению Афони на месте не было. Я спросил, где он, но получил лишь невнятный ответ, что сейчас не его смена. Это был тупик.

Спрашивать у других охранников о скупщике я не рискнул, ведь среди них был предатель. Не было никакой гарантии, что мадам нашла его и избавилась от нежелательного присутствия соглядатая.

Анфиса Петровна! Мысль была хорошая. Рассказать все мадам и попросить ее посодействовать, казалось бы, подходящее решение, но было одно «но». Я и так слишком сильно стал от нее зависеть. Она была посвящена во многие мои тайны. И принимала участие в моих делах, особо меня не спрашивая. Не получится ли так, что постоянными просьбами я уроню свой авторитет в ее глазах? В конце концов, что за глава Рода, который не может решить вопросы самостоятельно? И по каждому поводу бежит искать поддержки у «мамочки».

Так что я решил искать Афоню своими силами. Вернувшись к «посту охраны», я настойчиво стал выяснять, где мне найти Афанасия. После нескольких минут сопротивления, один из охранников сдался и рассказал, что комната Афони в самом конце правого крыла на первом этаже. Но сейчас он спит, а добудиться его все равно, что медведя зимой: сложно и опасно. Так сказать, не буди лихо. При этих словах два других охранника одобрительно заржали.

Я поблагодарил человека за информацию и направился будить лихо. Прошел мимо стойки и заметил, что мадам внимательно за мной следит. Не останавливаясь, проследовал в коридор, указанный мне охранником, и отправился в самый его конец.

Дойдя до последних комнат, вдруг понял, что не спросил справа или слева находится нужная мне дверь. Поленившись возвращаться и не желая стать поводом для насмешек охраны, я постучался в правую дверь. Оттуда незамедлительно раздалось: «Входите!»

Отсюда опознать голос было невозможно, и я без задней мысли распахнул дверь.

У дальней стены стояла огромная низкая кровать. К столбикам в её изголовье были привязаны руки совершенно незнакомого мне голого мужика. Слегка обрюзгшее тело, маленькая лысая голова и торчащий, «готовый к работе» хрен. Увидев меня, мужик замер. Улыбка сползла с его довольного лица и туда заползло капризное выражение.

— Что за… — начал было он.

— Твою ж мать! — выйдя из короткого ступора произнес я, поняв, что ошибся дверью.

Из-за установленной в углу полупрозрачной ширмы вышла совершенно обнаженная девушка и тоже уставилась на меня.

— Я вроде бы просила помощницу прислать, а не мальчишку? — произнесла она невозмутимым голосом и улыбнулась.

Девчонка была довольно высокая и симпатичная. Я осмотрел ее с ног до головы, не скрываясь. Отметил полное отсутствие стеснительности у работницы борделя и одновременно накатывающее негодование голого мужика. Второе показалось мне забавным и настроило на какой-то нахально-боевой лад. Дернись он сейчас или даже попытайся угрожать мне не задумываясь бы урезонил. Видимо, гормоны в крови делали свое дело, порождая желание продемонстрировать повадки альфа-самца.

Я видел, что мужик покраснел от злости, отчего его капризное выражение на лице перешло в гротеск. Такие бывают у героев спектакля в постановках кукольного театра.

— Уже ухожу, — нагло произнес я и неторопливо закрыл дверь.

Из покинутой мной комнаты раздался громкий женский смех, а потом зло забубнил невнятный голос. Маленькая голова и капризное выражение лица так и стояли перед моим внутренним взглядом.

Я представлял с каким бы чувством наслаждения разбил мужику его капризную морду, когда чья-то тень закрыла пространство передо мной. Откуда только взялось такое желание? Подняв взгляд, я обнаружил стоящую рядом Анфису Петровну.

— Познакомился с нашими клиентами? — усмехнулась она. — Не решил сменить род занятий?

Я замотал головой пытаясь сообразить, как ей ответить. Не думал, что вид рабочих буден борделя окажет на меня такое действие.

— Чего ты туда поперся? — спросила Анфиса Петровна, не дождавшись от меня ответа.

— Я Афоню искал, — все еще улыбаясь ответил я.

Повадки альфы убывали вместе с концентрацией гормонов в крови.

— Его комната в противоположном крыле. Там отдыхают работники, а здесь номера для клиентов, — поучительно произнесла мадам. — Афоня спит. И его лучше не будить, — совершенно серьезно сказала женщина.

— Знаю, но у меня срочное к нему дело.

— Пойдем, расскажешь его мне.

Анфиса Петровна развернулась и, подхватив меня под руку, увлекла за собой.

Мы вошли в столовую, где прошлым утром я завтракал и уселись за маленький круглый столик. Тут же к нам подошла милая молодая девушка и спросила не угодно ли нам чаю. Мадам кивнула, и девушка унеслась выполнять заказ.

— Ну? — коротко спросила Анфиса Петровна.

— Иван с Лушкой пропали, — выпалил я, решив все рассказать, в виду отсутствия альтернативы.

— И при чем тут Афоня?

Я рассказал, что произошло и почему решил искать охранника. Мадам слушала, и по своему обыкновению кивала в такт моим словам. Потом задумалась и сказала:

— Догадываюсь, куда отправился Иван, но мне туда идти не стоит. Да и тебе тоже. Сейчас разбужу Афанасия, пусть метнется, тут недалеко.

— Но он же спит, — я не удержался от легкого подкола. Мне показалось, что история со сном Афони – это какая-то местная фишка.

— Ничего, проснется. Дело серьезное. — Анфиса Петровна встала. — Попей пока чаю, я все устрою.

Женщина вышла в тот момент, когда девушка появилась из маленькой дверцы в углу комнаты, неся сервированный чайными парами поднос.

Через несколько минут мадам вернулась и, присев ко мне за столик, стала как ни в чем ни бывало пить чай, закусывая крендельками. Посыпанное маковыми зернышками лакомство выглядело очень аппетитно, и я не удержался. Протянул руку и взял одно, хотя крендельки были только на тарелочке рядом с Анфисой Петровной.

Мадам хмыкнула своим низким голосом.

Я вопросительно уставился на нее, но она, ничего не говоря, пила кипяток из своей чашки и улыбалась.

— Все получилось? — не выдержал я.

— Конечно, — спокойно ответила мадам. — Нам осталось только ждать. Афоня зайдет сюда, как только вернётся.

— Это я во всем виноват, — обречённо заявил я, так и не откусив маковую выпечку. — Если бы не отправил их одних, то ничего бы и не случилось.

— Пока еще ничего и не случилось, — наставительно произнесла Анфиса Петровна. — К тому же, раз отправил, то значит так было нужно. Теперь прими свой поступок и живи с ним. С прошлым ты уже ничего не сделаешь. В твоей власти только исправить последствия.

Я внимательно посмотрел на мадам. Сейчас она напоминала мне тренера, который говорил примерно то же самое, похожими словами, с таким же выражением лица.

Что ж, я опять поддался панике. Нужно искоренять эту привычку. Я взрослый мужик и должен нести всю полноту ответственности за свои решения. Странно, но эти сомнения появились во мне после смерти жены и дочери. Никогда раньше я не страдал таким идиотизмом. Видимо произошедшее подкосило не только мое физическое, но и духовное здоровье. Нужно возвращать себя прежнего. Сейчас другая ситуация, и теперь здесь от меня слишком многое зависит. Я дал себе слово, что больше никогда такого не повторится!

Мы допили чай, и девушка принесла новый чайничек, когда явился Афоня. Охранник подошел и встал перед Анфисой Петровной, чуть ли не по стойке смирно.

— Рассказывай, — приказала мадам. — И присядь ты, не стой передо мной на вытяжку. Не перед генералом отчитываешься.

Афанасий присел с нами за столик и принялся рассказывать:

— На лавку Кирилла Петровича донос был. Я не знал. За ним ярыги следили по велению приказчика. Наши под горячую руку попались. Они только к лавке подходили, когда их схватили с железками. К ним особых претензий нет. Задержали до выяснения обстоятельств.

— Где они сейчас? — спросил я.

— В здании приказа. Там совсем недавно всё организовали по новым правилам. Клетку поставили. Там их и держат. Приказчик новый. Рьяно за свои обязанности принялся.

— Железки краденными посчитали? — спросила Анфиса Петровна.

— Похоже на то. Ярыжка мой знакомый сам не так много знает. Он в облаве участвовал мельком. Его в последний момент привлекли.

— Что говорит? Отпустят? — продолжила расспрос мадам.

Афоня заерзал на стуле, косо глянув на меня.

— Не ясно. Сабля там вроде именная оказалась из семьи Шустовых. Могут воровство приписать. Тогда плохо будет.

— Надо их вытаскивать! — не выдержал я.

— Налетом дело не решишь, — возразил Афоня. — Здание приказа охраняется.

— Можно залог внести?

Охранник и хозяйка борделя уставились на меня с непониманием.

Я понял, что немного прокололся. Видимо, такой практики еще не придумали.

— Ну, выкупить их ведь можно? — поправился я.

— Выкупить говоришь? — задумчиво протянула Анфиса Петровна.

— Ну да. Провинность небольшая, что оружие по улице тащили. Если я, как хозяин заявлюсь… — я глянул на Афоню, но он, кажется, не понял, что я имел ввиду, восприняв такое предложение, как гипотетическое.

— Сиди, уж. Тоже мне хозяин нашелся! — осадила меня Анфиса Петровна. — Новый приказчик на крючке у Корсакова, говорят. Ставленник его. Я сама схожу. И Ваньке скажу, что говорить нужно. Выкупим их. Отпустят никуда не денутся.

— Анфиса Петровна, у меня деньги есть, — я полез под рубаху и вынул оба кошелька. — Возьмите сколько нужно!

— Ишь шустрый какой, — усмехнулась мадам. — Деньги у него есть. Пацана с девчонкой я приведу. Денег с тебя не возьму и не предлагай! Тебе самому понадобятся. А от кошелей, избавься. Не хватало еще, чтобы опознали чьи они. Напомни, я отдам тебе парочку.

Афанасий посмотрел на меня удивленно. Не ожидал охранник, что в его ведомстве с краденными кошельками ходить будут.

— А ты, Афоня, в следующий раз думай, куда пацана отправляешь. Узнай сначала все. А то за лавкой слежка была, а мы не в курсе. Может и за нами следят? Ты начальник охраны или хрен с горы?

Афоня стушевался.

— За нами слежки нет, я блюду, — виновато пробормотал он.

— Блюдёт он! — усмехнувшись, фыркнула Анфиса Петровна. — Ладно, займись делами. У нас предатель в рядах.

— Кто? — спросил Афанасий и удивленными глазами уставился на хозяйку.

— Если бы знала кто, тебя бы не спрашивала. Ищи. В обход меня сведения до Дмитрия Олеговича доносит. Казалось бы, не страшно, но неприемлемо. Найди, но ничего не предпринимай. Просто мне скажи.

— Хорошо, мадам.

Я залюбовался, как быстро и точно мадам отдавала приказы, словно не маркитанткой в армии была, а генералом. Мне было чему у неё поучиться.

Афоня ушел. Анфиса Петровна глянула на мою повязку и покачала головой.

— Попрошу Машу, пусть сменит, пока я отсутствовать буду, — произнесла она.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Мысль, что нужно менять бинт уже посещала и меня. Не лишним будет на рану взглянуть. Если пойдет загноение, мне туго придется. В наличии сильных лекарств я сомневался, а подорожник, конечно, вещь, но до поры до времени. Кстати, надо бы попросить Лушку притащить листов этого растения. Лишним не будет.

Мадам подозвала девушку, что носила нам чай и попросила заняться мной. Девушка покосилась на меня, покраснела и улыбнувшись кивнула. Надеюсь, она мне только повязку менять собирается?

Мы с Машей отправились ко мне в комнату, точнее в комнату матери Ивана, прихватив по пути водки, по настоянию мадам, и чистых тканевых повязок.

При свете свечи разбинтованная рана показалась не такой уж страшной, хотя девушка несколько раз ойкала, когда промывала ее.

То, что водка по-прежнему жгла, говорило о том, что не всё ещё начало заживляться. Где-то были рассеченные нервные окончания, где-то внутри еще могла течь кровь.

Девчонка довольно туго перемотала мне руку и спросила все ли нормально. Я ответил, что все отлично и поблагодарил ее за помощь. Маша откланялась, снова мне улыбнулась и вышла.

Мне осталось только ждать.

Я взглянул на часы, был седьмой час утра. Понимание что уже прошла ночь заставило мои глаза слипаться. Мозг работал, а глаза закрывались. Я привалился к стенке и сам не заметил, как заснул.

Подскочил я от того, что кто-то вошел в комнату. Я подумал, что вернулись Лушка с Иваном, но это оказалась мать парня.

Она молча вошла, устало посмотрела на меня и полезла на верхний ярус.

Через минуту ее ровное дыхание подсказало мне, что женщина спит.

Решив, что больше не усну, я тут же провалился в тяжелую полудрему. То ли во сне, то ли в воспоминаниях, я стоял рядом с мужчиной на опушке леса. С отцом… Вокруг росли огромные сосны, плотным кольцом окружая полянку. Прямо передо мной высилась одинокая раскидистая береза непонятно как затесавшаяся в сосновые ряды. Стоявшего рядом со мной человека окружал словно какой-то кокон. Но не всего, а только от лица до колен. Будто у бочки выбили дно и крышку, растянули ее в диаметре и надели на человека сверху. Только вместо дубовых ребер был светящийся сгустившийся воздух. Мне так и не удалось понять был это отец в этом мире или тот, что остался в другом.

Дверь скрипнула, и я подскочил на кровати. Все-таки я спал.

Мать Ивана вышла, притворив за собой дверь, отчего та снова скрипнула. На часах было десять утра.

Я поднялся и сделал несколько шагов туда и обратно по комнате. Размял ноги и помассировал руки. Повращал кистями и сделал пару наклонов.

Решил, что хватит ждать и, выйдя в коридор, направился в холл. Самые тихие часы в борделе настали и можно было не опасаться, что там будет многолюдно.

Выйдя за стойкой, я наткнулся на Афоню. Охранник сидел на месте мадам и рассматривал затейливую бутылку, что стояла в шкафу со спиртным.

— Привет. Выспался? — спросил он, не оборачиваясь.

— Поспал, — сонным голосом ответил я. — Еще не вернулись?

— Вот-вот должны. Мой ярыжка прибегал. Сказал, что выпустили. Значит скоро появятся.

Не успел он закончить фразу, как входные двери распахнулись и на пороге появилась Анфиса Петровна. Из-за её широкой спины выглядывала Лушка. Следом шел Иван.

— Принимайте разбойников, — усмехнулась Анфиса Петровна. — Афоня, налей-ка мне чего-нибудь покрепче.

Я вышел из-за стойки и подошел к своим. Иван виновато потупился, а Лушка порывалась было обнять меня, но передумала и только взмахнула руками.

— Я рад, что вы живы и невредимы, — сказал я вместо приветствия.

— Ага, только вот оружие у нас всё забрали, — виновато сказал Иван, — Простите, Никита Васильевич, что подвел вас.

— У меня нож остался, — похвасталась Лушка. — А вот с остальным да, плохо получилось.

— Ничего, главное, что вы живы, а оружие еще добудем, если потребуется.

— Спасибо, что заплатили за нас, — произнес Иван.

Я вопросительно уставился на Анфису Петровну. Та пожала плечами и наставительно произнесла:

— Каждый глава Дома должен заботится о своих людях, даже если самолично не может отправится за ними.

Надеюсь, кивок похожий на поклон смог передать всю мою благодарность мадам за то, что она для меня сделала.

Я решил, как только смогу вернуть своё, обязательно отплачу ей чем-то столь же важным.

Лушка вдруг вышла вперёд.

— Я, кстати, из приказа не с пустыми руками вернулась, — загадочно сказала она и улыбнулась. — Я разговор подслушала. Интересный.

Я с ожиданием уставился на девушку.

Глава 10

— Нас когда в клетку вели, я за лавку запнулась и присела ногу растереть. Помнишь, Вань? — девушка взглянула на Ивана в поисках подтверждения.

— Помню, — кивнул парнишка.

— Так вот, я не с проста запнулась. В комнате напротив лавки двое разговаривали. Один приказчик, как потом выяснилось, второго я не знаю. Этот второй приказчику рассказывал, что имение Шустовых ограбили. Никто обвинительных не подавал, но дом обнесен. Мебель почти вся в целости и сохранности, но ценности, какие было возможно, вынесли. Мародеры поработали на славу, но поджог не устраивали. Только вот в чем загадка — в доме нет никого, — Лушка перевела дух и продолжила. — Ярыги там вчера весь день рыскали, но так ничего и не нашли. Дом без присмотра остался. Приказчик выслушал и велел всё наблюдение за домом снять. Нечего силы непонятно на что растрачивать. Хозяева мол, возможно погулять вышли. Вернутся пусть сами разбираются, а не вернутся, так это уже проблема градоправителя будет.

Лушка высказала всё это быстро без запинки, словно готовила речь всю дорогу до борделя.

Получалось, что полиция не знает, что всю семью Шустовых убили? Или надеются, что кто-то недобитый вернётся?

В таком случае то, что наблюдение за домом сняли, новость действительно хорошая. Раз нападавшие ушли, а полиция сняла наблюдение, то в дом можно постараться проникнуть и посмотреть, что там да как. Но эту идею я собирался обсудить с Иваном и Лушкой позже, наедине.

— Так вот почему ярыг заинтересовала именная сабля Шустовых? — спросил Афоня, стоявший рядом и слышавший разговор. — Вы-то ее откуда взяли? В дом лазали?

— Нет! — заверила охранника Лушка. — В доме мы не были. Мы же думали там до сих пор мародеры орудуют. А саблю в кустах я нашла, когда ночью из дома сбегала. Спрятала её и хотела продать. Жить-то на что-то надо.

— Так, хватит перепалок! — оборвала разговор мадам, заметив, что Афоня порывается спросить что-то ещё. — И вообще, мне пора спать. Никите Васильевичу тоже отдых нужен, так что расходимся. Живо!

— Анфиса Петровна, я бы хотел снять комнату для себя и этих двоих. Нам отдых не помешает. Во что мне обойдется комната с тремя кроватями?

Мадам смотрела на меня какое-то время, после чего ответила:

— Одна широкая кровать. Тюфяк для третьего организуем. Это не постоялый двор, а бордель в конце концов. Стоить будет восемь копеек за день.

— Заплачу за пять дней вперед.

Я был признателен мадам, что она не стала предлагать мне пожить «за счет заведения». Видимо, она хорошо понимала, что без оплаты я не соглашусь.

Отсчитав из кошелька с медью сорок копеек, я передал их Анфисе Петровне.

Когда доставал кошелек, Лушка с Иваном переглянулись и непонимающе заморгали. Причем синхронно. Что меня весьма развеселило.

Мадам взяла мелочь, пересчитала и махнула рукой следовать за ней. По пути крикнула Машу, и приказала добавить тюфяк во второй номер.

Мы подошли к стойке, где нам выдали ключ и рассказали, где искать комнату. К моей радости, она оказалась в этом же крыле, сразу за дверью в столовую, где мы пили чай.

Афоня прошел мимо стойки, когда мы получали ключи.

Мои ребята, не веря до конца в происходящее, топтались за спиной.

Я получил ключи и отправился в наше новое пристанище. Хватит с меня крохотных комнатушек и жестких кроватей. Пришло время нормально отдохнуть и восстановить силы. Мне предстояло драться на ринге с местными бойцами, а для этого требовалась некоторая подготовка. И не последнее место в ней занимал отдых. К тому же, я понял, насколько сильно мы стесняли мать Ивана. С её тяжелой работой точно так же требовался хороший отдых.

Мы все трое вошли в весьма просторную комнату. Примерно четыре на четыре метра после комнатушки внизу мне казались верхом комфорта. Но главное, здесь была маленькая дверца в углу, ведущая в ванну.

Представление о комфорте весьма гибкая штука. Еще несколько дней назад я не мог себе представить квартиру без туалета и душа. Теперь же, крохотная комнатушка с круглой высокой лоханью и ночным горшком в углу, вполне отвечала моим требованиям.

Закончив осмотр, я вернулся к Лушке и Ивану толкущимся у входа.

— Проходите, и располагайтесь, — радушно предложил я.

— Чур, я на кровати! — завопила Лушка и бросилась к довольно широкому низкому ложу.

В голове всплыл образ голого мужика, привязанного к столбикам. Я помотал головой, стараясь избавится от этого видения. Хорошо, что у этой кровати не было ничего подобного. Просто низкая широкая койка.

Лушка села на край и похлопала вокруг себя руками, проверяя мягкость перины.

Иван взглянул на девушку и прошел в угол, где уже бесформенной грудой лежал тюфяк. Рядом с ним на тумбочке была аккуратная стопка серых, но чистых простыней.

Видимо, то что я лягу на кровати сомнению не подлежало. Я не стал геройствовать и предлагать Ивану лучшее место. Отдых мне сейчас был нужен, как никогда.

— Иван, — позвал я парня. Тот обернулся и кивнул. — Возьми.

Я протянул парнишке маленькую горстку медяков. Там было пять копеек в мелкой монете.

— Не нужно! — встал в позу Иван.

— Передай матери с моими искренними благодарностями, что приютила нас.

Я силой разжал кулак парня и всыпал туда мелочь. После этого он перестал сопротивляться и сказал:

— Спасибо! Передам.

Лушка так и сидела на кровати, наблюдая за разговором. Иван пошел устраиваться на тюфяке. Я смотрел на ребят и ждал. Неужели даже не спросят откуда деньги? Я, конечно, коротко рассказывал о драке с доносчиком, и упоминал, что забрал кошелек, но все же. Почему нет любопытства?

Кажется, я так и не начал их воспринимать, как прислугу. Для меня они были товарищами по несчастью. Боевыми товарищами, если уж на то пошло. Людьми, с которыми мы вместе преодолеваем сложности. А я, кто я был для них? Сын хозяина, который был с ними добр? Молодой барин, который захотел и заимел себе девчонку, чтобы не скучать по ночам? Интересно, а есть ли в этом мире крепостное право? Нужно как-нибудь осторожно выяснить этот вопрос. Вдруг, я владею этими людьми? Тогда чему удивляться?

Я представил себе, как торжественно освобождаю Лушку и Ивана. Эти мысли вызвали внутренний смех. Тоже мне Аракчеев нашелся. Или, как Емеля Пугачев нужно поднять восстание?

В общем, как оказалось, я понятия не имел, кем был для этих ребят. Я прекрасно понимал, что они уважали моего отца и готовы были за него идти в огонь и воду. А теперь это чувство перекинулось на меня, как на старшего Рода. Ну у Лушки были и свои причины быть рядом со мной, а Иван возможно и вовсе, хотел быть рядом с девушкой. Так что обстоятельства сложились так, что мы оказались повязаны.

Зато свои чувства в отношении нашей компании я понимал прекрасно. Лушка была для меня кем-то вроде дочери, а Иван ее другом, хорошим парнем. Кроме того, оба они были мне близки, так как поддержали и помогли мне в этом мире. Я готов был защищать их до конца и обеспечивать безопасность. Мы вместе сражались и это накладывало особый отпечаток на наши отношения.

Я понял, что слишком глубоко погрузился в свои мысли и вернулся в реальность.

— Кстати, — обратился я к девушке. — Я нашел кое-какие бумаги.

Лушка обернулась ко мне и заинтересованно взглянула.

— Тебе знакомы такие фамилии, как Макаров, Смолина и Красин? А еще название Красилово?

— Что с ними? — испуганно воскликнула девушка.

— С ними все хорошо! — поспешил я успокоить Лушку. — Эти фамилии и название, я вычитал в бумагах мужика, который меня порезал.

Девушка сидела, внимательно слушала и кивала. К нам подошел Иван и тоже стал слушать.

— Этот гад нес бумаги от дознавателя кому-то из прислужников Корсакова. Мне повезло, что я его перехватил. Сведения не дошли до Корсакова. Зато мы узнали, что все эти люди живы и скрываются в деревне Красилово. Знаешь, где это?

— Конечно! Я там была много раз, — обрадовано воскликнула девушка.

Я видел, что информация действительно обрадовала её. Видимо, она решила, что в имении никто не выжил. Теперь же, девушка словно светилась и готова была скакать от радости.

Иван наблюдал за нами, прислонившись к стене и тоже улыбался.

— Да успокойся ты уже, — попросил он Лушку, видя, что девушка перевозбуждена.

— А то ты не рад? — улыбаясь буркнула девушка, но действительно расслабилась и успокоилась.

Ребята задавали вопросы о том или ином человеке, но я не мог ответить, так как этих фамилий в бумагах не было. Правда были еще Рогов и Шубина, те скрылись в Гришино. Про них я тоже сказал, и лицо Лушки снова озарилось радостью.

Через какое-то время все успокоились и улеглись отдыхать.

В комнате было окно. Солнце, поднявшись довольно высоко, нещадно светило не позволяя укрыться в сумраке, где обитают сны. Так что я лежал на кровати без сна пока не сообразил, что на окнах есть портьеры.

Тяжелые плотные шторы отсекли нас от ясного солнечного дня, дав возможность насладиться сном. Хотя мои товарищи уже спали и без этого полезного изобретения, чья история уходит к первым людям, кто решил завесить вход в пещеру шкурой мамонта.

Я надеялся, что, уснув, снова увижу сон про отца и наконец-то разберусь что это был за кокон, но отрубился без сновидений.

Проснулся от того, что рядом со мной кто-то возился. Засыпая, я откатился на край кровати, давая возможность Лушке спокойно поспать и одновременно не давая ей повод забраться мне под бок, что она пару раз пыталась проделать.

Я открыл глаза и встретился взглядом со смотрящей на меня в упор девушкой. Оглянулся. За моей спиной практически не было места, куда сдвинутся.

Девчонка лежала на моей половине кровати и с улыбкой пялилась на меня. Видимо, сон в одной постели напомнил ей те времена, когда у нас с ней что-то было. Не у меня, а у предыдущего владельца этого тела.

Затевать сейчас разговор о наших отношениях было бессмысленно. Так что я просто сказал:

— С добрым утром!

— Радостного вечера, Никита Васильевич, — проворковала девушка и пододвинулась еще ближе.

Я глянул в угол, где должен был лежать Иван. Там никого не было. Так вот чего она такая смелая.

Мне ничего не оставалось делать, как встать и уйти в ванну. «Трусливо ретироваться», — пронеслось в голове. А что еще прикажете делать, если я не собирался ничем таким заниматься с девчонкой, которую я воспринимал, как дочь.

При мысли о том, чего хочет Лушка, в голове вдруг всплыло лицо девчонки-воришки. Короткие каштановые волосы, вздернутый носик. Черт! Я глянул вниз, штаны были вздыблены и натянулись до предела. Чертовы подростковые гормоны! Неужели придется проходить через всё это снова?

Я успокоился, сделав дыхательные упражнения. Окатил лицо холодной водой из большого кувшина, стоявшего в углу. Кажется отпустило.

Выйдя из комнаты, увидел, что Лушка прибирала постель. Сложила аккуратной стопкой простыни и с кровати, и с тюфяка. Не знаю, я бы не стал этого делать. Вечером снова расправлять придется. Но пусть уж лучше этим занимается, чем пристает ко мне.

В дверь постучали. Я подошел и открыл. На пороге стоял Иван.

— Чего стучишь, как не к себе? — спросил я парнишку.

— Так вдруг вы заняты, — пробормотал он.

Я взглянул на Лушку и отвернулся. Вот же шельма! Ведь знает, что Ивану нравится и все равно отправила парнишку подальше. Даже не представляю под каким предлогом.

— Деньги матушке передал? — спросил я, пропуская парня в комнату.

— Да, от нее и иду. Спасибо вам от неё и поклон! — Иван поклонился почти в пояс.

— Располагайтесь, совет держать будем, — серьезным тоном произнес я, но Лушка почему-то хихикнула.

Видимо решила, что речь пойдет о нас.

Нет, ребята, этой темы я пока касаться не готов. Так что побудем в неведении, как и большинство подростков в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет в моем мире. Совершенно глупых, когда вопрос касается амурных дел.

Поговорить я планировал о вылазке в мое имение.

Когда Иван с Лушкой уселись на краю кровати, я взял стул из угла комнаты и поставил его напротив, спинкой к ребятам. Усевшись верхом, ощутил себя стратегом и начал речь:

— Как рассказала Лушка, в имении сейчас никого нет. Точнее, может оказаться так, что там все еще есть кто-то из мародёров, но точно в небольшом количестве. Поэтому, я хочу предпринять вылазку сегодня ночью. Во-первых, убедиться, что там действительно пусто. Во-вторых, взять все необходимое для жизни: вещи, оружие, пропитание.

Про себя я подумал, что было бы хорошо найти там какую-нибудь наличность, но уверенности в том, что это удастся у меня не было. Очень хотелось надеяться, что в доме есть какой-нибудь тайник и мои воспоминания подскажут, где искать. Или отец по моде этого времени закапывал все излишки? Не помню точно, но кажется века до девятнадцатого, в России принято было зарывать добро в землю. Может жители побережья и бросали его в воду, чтобы оно вернулось, но точно не обитатели средней полосы. Так что в начале восемнадцатого века если и искать накопления, то где-то в саду под деревом.

— Вы хотите перенести все сюда? — спросил Иван.

— Не все, а только самое необходимое, что нам может потребоваться. Не нужно тащить сюда весь гардероб или арсенал. Но если что-то интересное найдем, обязательно принесем. Не думаю, что там осталось что-то ценное, но все же.

Обсудив ряд вопросов, касающихся безопасности, как то: не убегать в дом без моего разрешения, если вдруг обнаружим, что там кто-то есть, не расходится в доме, а держаться вместе и тому подобное, мы решили выходить, как только сядет солнце.

А до этого времени нужно было решить вопрос с едой и питьем. Не знаю, как мои подопечные, но я точно проголодался. К тому же, мне не помешало бы пройти врачебное обследование и сменить повязку.

Оставив ребят бездельничать в номере, я отправился на поиски мадам.

Хозяйку борделя я застал, как обычно, за стойкой в холе. Дама сидела и потягивала трубку с тонким мундштуком. Не думал, что такие уже появились.

Странно было проверять свои знания каждый раз, когда встречал какую-то вещь, про которую мало знал. Теперь, когда я имел представление какой сейчас год, мне стало интересно соответствует ли время в этом мире тому, что было у нас тогда же.

Несколько отличий я уже видел. Например, тут была магия и духи-покровители. Ну это так, мелочи. Судя по всему, христианство на Русь пришло, но не получило доминирующих позиций. Какие-то реформы были проведены, но так как Петр Первый не пришел к власти, то очень много всего осталось на уровне его предшественников.

И вот теперь курительная трубка, да еще такая. Я внимательно рассмотрел предмет в руках Анфисы Петровны, но так как не был особым знатоком этого дела в своем мире, то и здесь для меня все трубки были «на одно лицо».

— Что-то хотели спросить, Никита Васильевич? — низким голосом произнесла мадам.

— Хотел поинтересоваться, как у вас поставлен вопрос пропитания. И к тому же, где мне взять новые тканевые полоски для перевязки.

— Еду попроси у Маши. Она сейчас в столовой кормит гостя. Можешь заказать в номер. Про перевязку я сама ее попрошу, она все захватит, как пойдет к вам.

Я кивнул, поблагодарив Анфису Петровну и направился обратно в номер.

— Никита Васильевич! — окликнула меня мадам. Я обернулся. — В наших рядах теперь чисто, — негромко, но так чтобы я услышал сказала Анфиса Петровна и подмигнула.

Я снова кивнул.

Еду пришлось немного подождать. Видимо, гость не хотел отпускать Машу из столовой. Но тем не менее, через полчаса девушка постучалась в дверь и внесла плотно заставленный поднос. Лушка с Иваном тут же накинулись на сытный ужин.

Маша вытащила принесенный с собой бинт и занялась моей раной. С порезом было все плохо. За время сна он затянулся и начал выделять желтую слизь. Гнойная рана, не лучший вариант. Маша заметила проблему и, достав из кармана маленькую колбочку с водкой, принялась тщательно промывать порез.

— Лушка, — позвал я девушку, увлеченно жующую кусок мяса.

Она быстренько проглотила кусочек и подошла к нам.

— Звали, Никита Васильевич?

— Знаешь, как выглядит подорожник?

Девушка нахмурила лоб и на секунду задумалась.

— Придорожник? Такие небольшие круглые листья?

— Верно. Можешь найти и принести его?

— Конечно. Его везде полно. Я мигом.

Девушка выскочила из комнаты. Я слышал, как она бегом спустилась в полуподвал, там шаги затихли. Молодец! Пользуется черным ходом. Не стоит ей, да и никому из нас, лишний раз светиться в холле.

Через несколько минут Лушка вернулась, принеся полный подол листьев подорожника. Много, ну так сам виноват. Задания нужно давать точнее.

Я взял несколько листьев, помыл их и разжевал. Маша внимательно и с удивлением наблюдала за моими действиями.

— У вас не лечат им раны? — спросил я её, когда перестал жевать.

— Лечат, но обычно мы его разминаем. Он же горький!

Я усмехнулся и протянул ей получившуюся кашицу. Девушка безропотно взяла её и принялась накладывать на рану. Равномерно распределив зеленую массу, она плотно намотала повязку и откланялась.

За еду девушка с нас ничего не взяла. Я решил дойти до мадам после ужина и прояснить этот вопрос.

Пока мы ужинали за окном стемнело. Было самое время выдвигаться на поисковую операцию.

Проходя мимо стойки, где привычно обитала Анфиса Петровна, я задержался. Лушку попросил подождать меня у выхода.

— Анфиса Петровна, сколько с меня за ужин?

— Хотела еще разок угостить вас, но вижу уже не выйдет, — усмехнулась мадам.

— Мне очень приятно, что вы обо мне позаботились, когда я в этом больше всего нуждался, но теперь я могу оплачивать пребывание у вас и пропитание. Так что давайте с этого момента, я буду платить за нашу еду, — предложил я. — Но я действительно вам очень признателен, — добавил я, чтобы смягчить свою речь.

— Три копейки будет достаточно, — улыбаясь, произнесла мадам. — И позвольте иногда приглашать вас отужинать со мной, Никита Васильевич?

— С удовольствием, Анфиса Петровна, — с улыбкой ответил я и отсчитал полагающееся.

До имения мы шли больше часа. Сумерки в лесу наступают очень быстро. Как только мы вошли под сень деревьев, последние отсветы на горизонте скрылись за верхушками и мир погрузился в ночь.

Нагретый за день тягучий воздух пах лесом и приятно обволакивал тело. Как будто я вошел в теплую стоячую воду озера, и та мягко, приятно касалась кожи и успокаивала.

Так и сейчас, в плотном вечернем воздухе витало спокойствие. Проникало вглубь сознания, нашептывая в ухо, что-то знакомое и родное.

Складывалось ощущение, что эти места знали меня и старались успокоить. Не зря говорят: «Дома и стены помогают». Я поклялся себе, что обязательно верну имение.

Певчие птицы еще не легли спать и их трели скрашивали наше путешествие.

Сад у дома показался мне тихим и спокойным, правда как будто слегка запылившимся. Конечно, это было только в моем воображении, но я никак не мог отделаться от этого образа. Возможно, потому что я знал, что хозяев дома уже нет в живых.

Мы подошли с юго-восточной стороны и долго наблюдали за домом. Не появится ли в окне отсвет свечи или факела. Но окна были темны, и ни единого движения вокруг мы не заметили.

— Идем, — тихо сказал я и мы вышли на открытое пространство сада.

— Никита Васильевич, давайте через вход для прислуги, — предложила Лушка. — Я проведу до кладовки, она дальше по коридору. Там найдем свечи. Иначе в темноте ничего не увидим.

Я кивнул, соглашаясь.

Минуя тропинки, мы направились к южному торцу дома, где находилась маленькая деревянная дверца.

Девушка подошла к ней первой и пошарила сбоку. А потом потянула ручку на себя. Совершенно бесшумно дверь открылась, впуская нас в темное нутро особняка.

Лушка пошла вперед, ориентируясь в полной темноте словно всегда ходила тут без света. Я протянул руку и поймал девушку за ладонь. Она сжала пальцы, поняв, что от нее требуется. Мне на плечо легла рука Ивана. Парнишка, как и я, ничего вокруг не видел.

Короткий прямой участок и ступени. Я почувствовал, как Лушка уходит вверх и успел подготовиться. Несколько шагов и мы снова на ровном участке.

Тут были отсветы. Где-то впереди свет проникал в коридор через высокие окна. Идти стало легче.

Вдруг девушка резко остановилась и замерла. Я заметил ее силуэт, делающий шаг назад ближе ко мне.

— Там, — в самое ухо зашептала мне Лушка, обдав горячим дыханием шею. — В библиотеке кто-то есть.

Я глянул вперёд по коридору и заметил узкую едва заметную полоску света под широкой дверью.

В доме действительно кто-то был.

Глава 11

Я отодвинул Лушку за спину и шагнул в направлении двери. На плече сжалась ладонь Ивана, пытаясь меня остановить. Развернувшись, я сделал жест «Тише!» и дернул плечом. Парень меня понял и убрал руку.

Тут требовалось действовать тихо. Не стоит раньше времени выдавать свое присутствие. Нужно подкрасться и посмотреть, что там.

Была опасность, что дверь скрипнет, но я уверился, что мой дом меня не подведет. Не знаю откуда взялось это чувство, но ему хотелось довериться.

Я на цыпочках подошел к самой двери и прислушался. В библиотеке было тихо. Если бы там орудовали мародеры, то был бы слышен шум.

Медленно-медленно, буквально по миллиметру, я потянул ручку двери на себя. Какую-то долю секунды казалось, что ничего не происходит. Затем створка сдвинулась и мягко, без единого звука, пошла на меня.

В образовавшуюся щель мгновенно проник свет.

Я оглянулся и увидел застывших в двух шагах от меня Лушку и Ивана.

Глаза быстро привыкли к идущему из комнаты свету и передо мной открылось большое вытянутое помещение.

Увиденное меня впечатлило. Никогда не думал, что попаду в библиотеку с многоуровневыми полками, тянущимися до самого потолка. Наверняка, где-то здесь была приставная лестница, какие я видел только в кино.

Из-за двери пахнуло чем-то горьковатым похожим на миндаль. Откуда-то всплыло воспоминание, что так пахнут старые книги. Запах мне однозначно нравился, но внимание привлекло другое.

Прямо посреди комнаты сидел человек. Темная одежда и наброшенный на голову капюшон не позволяли разглядеть сидящего. Вокруг него лежало несколько раскрытых книг. Одну он держал в руках и внимательно изучал.

У самых ног чужака стоял подсвечник с тремя горящими свечами. Света могло быть достаточно, чтобы разобрать текст в книгах, но слишком мало для понимания, кто передо мной.

Как я ни старался понять, что за незнакомец пробрался в мой дом ради чтения, ничего не получалось.

С моего ракурса было видно только, что человек не крупный. Тонкие, скорее даже изящные руки, выдавали в нем ребенка или девушку.

Я внимательно осмотрел помещение, в поисках соучастников книжного ограбления и никого не заметил.

Лушка подкралась сзади и попыталась заглянуть в комнату. Я отстранил девушку, решив действовать самостоятельно.

Нащупал на поясе девчонки ножны и вытащил нож. На всякий случай. То, что я никого не заметил, еще не говорило об отсутствии других грабителей. Вооружившись, я почувствовал себя лучше.

Хотя с чего я взял, что человек собирается украсть у меня книги? Может он просто почитать зашел?

То чувство, что овладело мной во время похода через лес, еще сильнее окрепло внутри особняка. Я ощущал себя дома и был здесь хозяином, пусть прямо сейчас и не было возможности тут обосноваться. Но все же, забирать из дома что-то ценное, когда у меня есть возможность помешать, я не позволю!

Я решил тихо, насколько смогу, подкрасться к сидящему и вступить с ним в схватку, если потребуется. Либо схватить вора, если он не заметит моего приближения.

План был хорош, но почему-то в этот раз дом решил по-другому.

Уже почти открытая дверь скрипнула. Воришка распрямившейся пружиной взметнулся вверх и, вместо того чтобы оказать сопротивление бросился бежать.

Признаюсь, открытого настежь окна я не заметил. Силуэт метнулся в сторону проема и буквально нырнул в него.

Мне, подбежавшему через несколько секунд, оставалось только наблюдать, как кто-то скрывается между деревьями парка и уносится в густой кустарник на западной стороне.

Следом за мной подбежала Лушка и почти сразу Иван. Они заметили только тень. Призрак ускользнувшего вора.

— Ушёл! — констатировал очевидное парнишка.

— Скрылся, гад! — поддержала его Лушка.

Преследовать воришку было бесполезно. При такой скорости и знании местности, мне его не догнать. Что ж, будем считать, что ничего не украдено, ведь вор ушел с пустыми руками.

Я вернулся в круг света. Свечи горели довольно тускло. Как человек при них еще что-то читал? На полу валялась холщевая сумка. Видимо, вор собирался унести все ценное в ней.

Открытая книга, брошенная в спешке, так и осталась лежать переплетом вверх. Темная плотная бумага, служащая обложной, не содержала никаких надписей.

Подняв книгу и заглянув на первую страницу, я обнаружил печатный шрифт. Значит книга не такая уж и старая. Заглавие гласило: «История сношения государства Российского с духами ветра и прочими сущностями». Автором значился Буянов А. В.

Ни автора, ни книги я конечно же не знал. Но тема была мне интересна. Именно об этом я и хотел почитать совсем недавно. И вот теперь книга была в моих руках. Совпадение?

Я закрыл и положил книгу рядом с собой. Поднял другую.

Краем глаза заметил, что Лушка с Иваном осматривают комнату. Решил им не мешать. В крайнем случае, об опасности меня предупредят.

Вторая книга оказалась того же автора, но с другим названием: «Семьи российские, получившие покровительства духов». Книжка была значительно тоньше первой. Видимо, справочник по фамилиям содержал не так много информации.

Эту книгу я положил поверх первой.

Третья лежащая на полу книга оказалась снова за авторством Буянова А. В. Что же это за фанат-читатель такой забрался ко мне в дом? Третья книга была достаточно тонкой, но все же не такой, как вторая. Название на первой странице гласило: «Мистические ритуалы постижения сущностей духов и получение их силы».

Что ж, чтива на ближайшие дни я себе поднабрал.

Сложив все книги в холщевую сумку, я повесил ее себе на плечо. Будем считать, что забрал книги «на дом». Надеюсь, читательский абонемент тут не нужен?

Я поднял подсвечник высоко над головой и решил немного осмотреться.

На высоких окнах были плотно задернутые тяжелые шторы. Вот почему мы не заметили отсветов с улицы. Единственное открытое окно, тоже было прикрыто портьерой.

Полки с книгами уходили под самый потолок. Приставная лесенка действительно обнаружилась недалеко от меня. Она была придвинута к одной из полок. Почти на самом верху было видно черное пятно отсутствующих корешков. Оттуда вор и достал книги. Значит это не просто праздное любопытство? Значит, забравшийся сюда искал что-то конкретное. И нашел. Вот только унести не смог. И этому факту я был несказанно рад.

Я прошел вдоль нижних рядов полок и потрогал корешки книг. Вытащил парочку и пролистал. Все книги были настоящими. Не бутафорскими муляжами, как мне вдруг подумалось. От мысли чего стоило моему отцу, а может и более ранним предкам, собрать это богатство у меня закружилась голова.

Как же мне повезло, что Корсаков не приказал поджечь дом. Не знаю, была ли у него своя библиотека, но не исключено, что на эту он положил глаз. Отсюда и решение не пускать «красного петуха».

Я решил больше не задерживаться в этой комнате. В конце концов верну эти книги и возьму почитать другие в следующую вылазку. А то, что вылазки еще будут я не сомневался.

— Лушка, веди в тренировочный зал. Гасим свечи и вперед. Не стоит отсвечивать по коридорам. Мало ли что. Света с улицы будет достаточно.

Девчонка, мигом сориентировавшись, подошла к выходу и замерла в ожидании, как сторожевая собака. Не стоит думать, что это сравнение как-то принижает достоинство моей боевой подруги. Собак я всегда любил и с удовольствием предпочитал некоторым людям.

Мы с Иваном подошли и, выстроившись цепочкой, вышли из библиотеки, предварительно погасив свечи.

Мы шли за оружием. Я не был уверен, что грабители оставили что-то в доме, но проверить все же стоило. Арсенал находился в небольшой комнатке рядом с фехтовальным залом.

До зала мы добрались довольно быстро и без происшествий. Лушка действительно знала дом как свои пять пальцев. Скорее всего я и сам знал его не хуже, но пока моя память молчала и подсказок не выдавала.

В зале царила спартанская атмосфера. Голые каменные стены с множеством высоких окон создавали ощущение средневекового замка. Канделябры отсутствовали, как класс. Видимо тренировки велись только при дневном свете. Запах старого пота и масла смешивались и создавали специфичный запах, который ни с чем невозможно спутать.

Добравшись до середины зала девушка остановилась. Тут у центральной колонны находилась стойка с оружием. Стойка была совершенно пуста.

— Эх, — выдохнул Иван. — Не повезло. Тут всё забрали.

Я насторожился. Раз «тут» забрали, значит где-то могло быть еще? Я не знал, где еще искать оружие, но хотел добиться от парня выдать этот секрет.

— Что ж, не повезло, значит не повезло. Значит идем на кухню. Может с провизией повезет больше.

— А как же арсенал? — удивился Иван. — Проверим?

— Да, конечно!

Я сделал вид, что чуть замешкался.

Иван, желая показать, что тоже может ходить в темноте не хуже Лушки, пошел куда-то в сторону. Я тут же последовал за ним. Девушка не отставала.

Дойдя до стены, Иван на ощупь нашел низкую дверцу, ведущую в крошечную комнату. К сожалению, здесь было совершенно темно, хоть глаз выколи.

Дверца оказалась приоткрытой. Это наводило на мысль, что грабители тут побывали.

Иван тем не менее вошел внутрь и практически исчез. Чрез секунду послышался звонкий удар и на мгновение комната озарилась светом. Конечно, от искры практически ничего не рассмотришь, но парнишка добивался не этого. Чиркнув кресалом еще пару раз, он запалил что-то лежащее в маленькой каменной нише у самой двери.

— Лушка, давай сюда свечи! — требовательно, но шепотом произнес Иван. — Скорее!

Лушка протолкнулась между мной и каменным дверным косяком и протянула подсвечник, забранный из библиотеки.

Фитиль занялся, и комнатка озарилась неверным светом. Совершенно голые стены с такими же стойками, как в зале. И здесь ничего не оказалось. На самой дальней от входа стене был закреплен деревянный щит с крючками под оружие. Возможно, там висело что-то более ценное, но сейчас щит был пуст.

Иван, мельком осмотревшись, вопросительно взглянул на меня.

Я вдруг понял, что он ждет моего разрешения. На что? Медлить было нельзя и я кивнул. Парень весь подтянулся, словно собрался предстать перед судом или родителями подружки и подошел к деревянному щиту на стене. Несколько секунд шарил справа от него, и вдруг раздался скрежет камня о камень.

Небольшой камешек в стене ушел куда-то вглубь и послышалась работа поворотного механизма. Щит повернулся и замер, открыв потайную нишу.

Было удивительно, что парнишка знал о таком тайнике. Но судя по его поведению, он был посвящен в это знание вполне законно. Иначе бы не строил из себя такую важную птицу. Значит не такой уж и большой секрет. С другой стороны, мародеры этого секрета не знали и это было нам на руку.

В неярком свете ниша светилась сталью. Множество бликов от свечи отражались на гранях клинков, образуя затейливый узор на потолке комнатки.

Лушка с восторгом в глазах смотрела на Ивана. Так вот для кого всё это представление! Я все еще не привык к постоянным попыткам парня произвести впечатления на неё. Но сейчас я был очень рад проявлению этой симпатии. Ведь она помогла нам заполучить оружие. И, судя по всему, его тут было не мало.

Иван стал аккуратно доставать шпаги из тайника. Две тренировочных тупоносых рапиры были отложены в сторону. Сейчас они нам ни к чему. Одна серьезного вида короткая шпага явно понравилась парню. Он доставал ее особо бережно и, мне показалось, как-то медленно передал мне. Я развернулся и передал шпагу Лушке.

Про себя я решил, что отдам ее парню, если это конечно не достояние Рода. Тогда разбрасываться им не стоит.

Но следующий предмет Иван достал с еще большим трепетом. Из темноты ниши на свет появилась чуть изогнутая сабля. Примерно такую же я прятал под березой в лесу. А потом ее забрали в приказе. И как оказалось она была именной.

Парень развернулся и с легким поклоном передал мне клинок. В отличии от той, что отобрали, у этой рукоять была украшена камнями. Не слишком богато, но все же. Ровные отполированные грани отразили свет и заблестели искорками чистых оттенков. В основном зеленых.

Я принял саблю из рук Ивана, вынул из ножен и примерил к руке. Оружие легло, как влитое. Баланс был прекрасен даже на первый взгляд. Я бы махнул саблей, если бы не было так тесно.

— Именная, — прошептал Иван. — Извините, Никита Васильевич, что не признал второй клинок сразу. Я бы не отдал его приказчику.

«И был бы убит», — пронеслось в голове. Но сказал я другое:

— Ничего, парень, мы ее вернем. Но немного позже. Твоей вины в том нет.

— Спасибо! — искренне обрадовался Иван.

Я вернул саблю в ножны и прислонил к стене. Забрал у Лушки шпагу, вынул ее из ножен и осмотрел клинок. Я не слишком большой спец в холодном оружии, но это мне понравилось. Хоть на нем не было украшений и никаких дарственных надписей, было видно, что делал его мастер. И сделал свое дело на отлично. Хороший вес, удобная длинна для ближнего боя. Кроме того, чистейшая заточка, говорила о бережном отношении к этому клинку владельца. Не знаю, кому принадлежало это оружие раньше, но понял, кому оно будет служить впредь.

— Держи, — протянул я Ивану короткую шпагу. — Пользуйся.

— Спасибо, Никита Васильевич! — охрипшим голосом произнес парень.

— Не потеряй только, — усмехнулся я.

— Ни за что в жизни! Я сам сгину, а ее не отдам!

— Так нравится? — я слегка опешил от такого рвения.

— Клинок учителя Вона, — с каким-то благоговейным трепетом произнес Иван. — Он учил вашего деда. После смерти Вона, клинок хранится в вашей семье, пока не появится достойный обладать им. Ваш батюшка мне сам рассказывал. Даже позволил несколько раз взять его в руки!

Видимо, мой отец видел в Иване потенциал. Исходя из того, что я о нем знал, он не стал бы просто так давать такую ценность кому попало. Оставалось надеяться, что Иван отличный боец. Память, подбросившая мне сценку боя со спарринг партнером, подсказывала, что так оно и есть.

— Вот и отлично! Будем считать, что оружие нашло нового хозяина. Считай, что лучший клинок теперь у тебя и наша безопасность на тебе.

— Это честь для меня, — очень серьезно произнес парнишка.

Я кивнул.

— Хотя до вашей сабли этому клинку далеко, — вдруг неожиданно добавил Иван.

Вот теперь мне захотелось побольше узнать о своем оружии, но расспрашивать сейчас было не время. Я еще раз кивнул.

— Есть там что-то еще? — нетерпеливо спросила Лушка.

Девушке были не слишком интересны наши игрушки, хотя я видел, как она по-новому посмотрела на Ивана после того, как он получил клинок Вона.

— Тут еще ножи есть и пара обычных шпаг, — заглянув в нишу, произнес Иван.

— Дай глянуть на нож, — попросила девушка.

Иван достал и передал через меня небольшой нож.

Я не видел, что с ним делала Лушка, я только слышал какое-то сопение. Через некоторое время девушка протянула клинок мне обратно.

— И как? — спросил я её.

— Отличный ножичек.

— Лучше твоего?

— Намного!

— Значит оставь себе. Двумя пользоваться умеешь?

— Нет, — честно призналась девушка.

— Тогда оставляй свой старый здесь. Убираем остатки оружия в тайник, — распорядился я. — Если его не нашли до сих пор, то вряд ли найдут и потом. Нам столько железа ни к чему. Вооружились и отлично. Остальное оставим тут. Так будет надежней.

Конечно же мне никто не возражал. Я понимал, что нам пора двигаться дальше.

Огромную площадь дома было невозможно осмотреть за один раз, но нам как минимум нужно было попасть еще и на кухню. Хотя бы понять, что с припасами. Покупать еду в борделе было нормально, но если в нашем распоряжении окажется запас съестного, почему бы немного не сэкономить?

Прибрав за собой и приведя деревянный щит в исходное положение, мы вернулись в фехтовальный зал. Здесь ничего не изменилось. Только, пожалуй, стало чуть светлее. Ранние летние рассветы давали о себе знать.

— Идем на кухню. Посмотрим, что там, — предложил я. — На этом закончим сегодняшнюю вылазку. Остальной дом осмотрим в следующий раз.

Мы снова выстроились цепочкой за Лушкой и двинули в обратном направлении не забыв погасить свечи.

Путь в кухню лежал через центральную анфиладу комнат, расположенных вдоль главного фасада здания. Все ее окна выходили к востоку.

Уже подходя к столовой, откуда широкая двустворчатая дверь вела на кухню, я заметил неладное.

За окном что-то мелькнуло.

Хорошо, что мы передвигались без зажженных свечей, иначе бы нас сразу заметили. А так, мы пригнулись и бросились к ближайшему окну.

Через парк скакали четверо конных.

Направление движения не давало повода усомниться, что едут они прямиком к парадному входу.

Глава 12

Первым желанием было броситься в южное крыло и как можно быстрее выскочить наружу. Но я сдержал этот порыв. Нужно было выяснить куда именно направляются всадники. Если они соберутся входить в дом, у нас будет время улизнуть.

Я припал к окну, чуть высовываясь над подоконником. Лушка с Иваном сидели на полу, прижавшись к стене.

Конные подъехали к парадному входу и остановились.

Я сразу опознал Советника. Остальные были мне не знакомы.

Потоптавшись у крыльца, всадники так и не спешиваясь, дернули поводья и поскакали на юг через парк.

Выдохнув, я присел на пол, как только они скрылись за углом здания.

— Что там? — нетерпеливо спросила Лушка.

— Советник с людьми, — ответил я. — Ускакали в южном направлении. Не пойму, зачем они подъезжали к дому?

— Дорога из города так идет. Если хотели проехать на юг, то только мимо крыльца. Восточный лес густой, конному не проехать, — разъяснил Иван. — Видимо, решали не зайти ли в дом.

Разъяснение было вполне логичным. Но что они вообще тут делали? Да еще во главе с Советником. Неужели обыски дома еще не закончились?

— Нужно уходить, — произнес я, вставая. — Вдруг вернутся. Не нужно чтобы нас заметили.

Ребята без слов поднялись.

Пока мы сидели стало еще светлее. Теперь по дому можно было перемещаться не держась друг за друга.

В полумраке дом обретал другие очертания. Если в темноте было ощущение, что идешь по какой-то пещере или просто абстрактному дому, то сейчас на стенах проступали пятна картин. Удивительно, что эти большие полотна не сняли мародеры. Разглядеть, что там изображено было невозможно, но сами массивные рамы впечатляли.

То и дело вдоль стен формировались силуэты мебели. Здесь стоит одинокий стул, небрежно и криво задвинутый в угол. Там изящная софа или атаманка. Кое-где громоздкими прямоугольниками вырисовывались шкафы с неведомым мне содержимым.

Снова всплыли не мои воспоминания, и где-то глубоко в груди сдавило.

Вспомнилось, как мама аккуратно и тщательно подбирала предметы. Как долго выбирала, заказывала, скупала картины, подходящие к обстановке или подчеркивающие какой-то нюанс.

Как своё, вспомнил, как будучи совсем ребенком, не мог уснуть и начал просить суп. Мама позвала служанку, но не смогла дозваться и вместо того, чтобы устроить соне нагоняй пошла сама на кухню разогреть мне еду. Долго возилась, растапливая плиту, а когда наконец вернулась с миской горячего супа, я уже спал. Глаза защипало от навернувшихся слез. Я вспомнил, как утром мне было стыдно от того, что я заставил ее проделать все это. Как спустя много лет извинился перед ней, но она только посмеялась, явно забыв тот момент, а я почему-то помнил.

Лушка уверенно шла вперед, мы следовали за ней озираясь, чтобы не наткнуться на предметы интерьера.

Столовую, да и саму кухню мы миновали довольно быстро. Почему-то я думал, что мы идем именно туда. Но девушка вела нас дальше, даже не остановившись у варочных плит с приоткрытыми чугунными дверцами. Готовили тут явно на дровах.

Пройдя через всю эту кухонную машинерию с висящими половниками гигантских размеров, с закрепленными в нишах предметами утвари, мы остановились у небольшой дверцы.

— Быстро осматриваем и валим, — поторопил я ребят.

Лушка кивнула и, наклонившись, вошла в комнатку без окон. Тут было прохладней, чем в основном помещении. И очень вкусно пахло едой. Вяленым мясом, сыром и овощами.

Еда была! Не найти её было невозможно, и тем не менее те, кто обыскивал дом, её не забрали! Это было странно, но это было.

Схватив небольшой мешок с завязками, Лушка начала шустро скидывать в него маленькие головки сыра. С подвесов срезала мясо и бросала его туда же. Мешок довольно быстро наполнился и девушка, затянув веревочки, передала его Ивану.

— Готово. Идем. На первое время хватит, — сказала девушка и направилась к выходу, отодвинув в сторону парнишку.

Из дома мы выбрались, когда стало совсем светло. Солнце еще не поднялось, но серость предрассветного утра уже отступила.

Лушка закрыла потайной запор, и мы были готовы выдвигаться.

Я посмотрел в ту сторону, куда уехали конные, и понял, что именно в том направлении был погребальный костер.

Лушка тоже смотрела в ту сторону.

— Там же дальше нет дороги… — задумчиво сказала она.

— Нужно узнать куда отправились эти люди и что они вообще тут делают.

Я посмотрел на ребят. Девушка, кажется, поняла, о чем я беспокоюсь, а Иван был не в курсе.

— Проберемся тихо, по лесу. Я знаю тропы. Конные там не пройдут, значит не нарвемся на них, — предложила Лушка.

Я кивнул. Иван попытался было возразить, но девушка так на него взглянула, что парнишка потерял дар речи.

Мы пробирались через лес туда, откуда несколько дней назад спешно убегали. Мне казалось, та ночь была так давно, что многое стерлось из памяти. Но если подумать, то это множество событий последних дней слились в одно и перегрузили мои ощущения. Казалось, я живу тут много лет, хотя прошло всего несколько дней.

К поляне с костровищем мы вышли как-то резко.

Не доходя несколько метров, мы застыли, услышав тихие голоса.

На опушке разговаривали. Мы подобрались так близко, что видели все там происходящее.

— Нет тут ничего, — ворчал человек, присев на корточки и насыпая руками золу в деревянное сито.

— Ищи! — строго сказал Советник. — Олег Дмитриевич щедро отблагодарит если найдете вещицу.

— Да в доме она, говорю же, — возразил третий.

— Может и в доме, — согласился Советник. — Вот только и здесь может оказаться. Дом перерыли с низу до верху, и мы и ярыги. Да только ничего не нашли. А тут еще не искали.

Сидящий на корточках, выудил из золы большую кость, небрежно осмотрел ее и брезгливо откинул в сторону.

— Они же… — задохнулся так и недоговорив Иван. — Это же…

Чувства переполняли парня, и я испугался — не бросился бы он в драку. Я прижал его, что бы не вздумал дернуться и попытался успокоить. Это кощунство ему, ясно, не нравилось. Да и кому бы оно понравилось?! Я был возмущён, не меньше, чем Иван. Кажется, он готов был драться даже за прах моих родителей. Порыв правильный, но не сейчас.

— Не время! Мы отомстим! — уверенным шепотом пытался вразумить я его.

— Медальон нужно найти, либо убедиться, что его нет совсем, — раздался голос Советника от костра.

Иван притих.

— А что, если его и не было вовсе? Что если Дмитрий Олегович ошибся?

— Твоё дело выполнять приказы, а не думать! — осадил своего человека Советник. — Если убедимся, что его нигде нет, то дальше не наша забота. Но это не значит, что Он ошибся! Сей осторожней, дубина! На меня же летит!

— Уходим, — прошептал я. — Пора. Тут нам делать нечего.

В бордель мы вернулись в «тихие часы». Вошли через черный ход, никого не встретив, но и не засветившись.

Мадам на месте не было, и мы прошли к себе в полной тишине.

Ребята устали и сразу улеглись спать. Мне же не спалось, и я решил посмотреть книги, что добыл в библиотеке.

Завалившись на кровать, где уже мирно посапывала Лушка, я раскрыл самую толстую книгу. Света, падающего через окно, было маловато. Пришлось подняться и приоткрыть шторы.

Читать текст было не просто из-за особенностей языка, но хотя бы дата выхода книги была недавняя. Я боялся, что придется вникать в текст на древнеславянском, которого я конечно же не знал.

Год написания книги значился одна тысяча семьсот двадцатый, то есть всего три года назад. Удивительно, что книга оказалась в библиотеке. Видимо, отец следил за выходом новинок и скупал их. Такой темой нужно именно интересоваться, чтобы знать, что искать.

Вначале автор весьма подробно рассказывал о том откуда взялись духи ветра. Оказывается, они были внуками Стрибога. Внуков было восемь, но уважением пользовались только семь. Как я и предполагал, дух западного ветра считался нечистым и практически нигде не упоминался. Автор предполагал, что он и вовсе покинул пределы Российской Империи. Причем довольно давно.

Духи пришли к нашим предкам не просто так, а чтобы защитить от внешних угроз. Автор утверждал, что во всех заграничных странах есть свои духи, которые так же оберегают ту землю и не дают вести захват территорий. Если же кому-то удавалось отхватить кусок у соседей, духи либо принимали нового хозяина, либо всячески досаждали ему.

Якобы были известны случаи, когда захватчики покидали новые территории из-за влияния старых духов и там снова селились проигравшие. Такие случаи были редки, так что автор их почти не касался. В основном же, территориальное деление было давно устоявшимся. И серьезные переделы земель были больше трех сотен лет назад.

Примерно тогда и появились духи-покровители. Тогда же были выбраны ими семьи, которые стали нести патрульную службу на границах, дабы избежать посягательств.

Со временем семьи разбогатели и перебрались подальше от границ, тем не менее отряды и даже небольшие армии, присягнувшие тому или иному Роду, занимались охранной деятельностью.

Кроме того, и это мне было особо интересно, духи давали своему Роду особую силу. Магию. Правда и с этим все было непросто. Магическими силами мог пользоваться только глава Рода. И, якобы, императорским указом было запрещено применять ее для междоусобиц.

Обретение силы проходило через посвящение. О чем у меня была целая отдельная книга того же автора. С ней я собирался ознакомиться чуть позже.

Я пробежал глазами несколько страниц, где рассказывалась история развития Империи после обретения духовной защиты. Мне стало интересно, как поклонение духам уживалось с христианством, но потом понял, что видимо это и было причиной слабого развития религии Христа в этом мире.

Текст был нудноватым, и я уже стал клевать носом, когда наткнулся на упоминание Восьмого Духа. Им, как я и ожидал оказался не дух западного ветра, а тот самый Шанс.

Почему духа звали именно так автор делал несколько предположений, но самым достоверным он считал одно. Предполагалось, что Шанс он же ШаньШи, что означало: Горный Змей. Он был духом-перебежчиком. Якобы он пришел с Востока, предположительно из Китая и поселился на Урале, где в недрах гор обрел новый дом.

Тогда же он начал покровительствовать одной из местных семей. Правда какой именно не говорилось. Свои предположения автор предлагал на суд читателям в соответствующем справочнике, где был составителем.

Я глянул на тощий справочник и решил пока продолжить знакомство с историей.

Что было примечательно, так это то, что автор предполагал, что миграция Шанса состоялась более пятисот лет назад. И когда Стрибог отправил своих внуков на защиту тогда еще Руси, он представил им Шанса, как силу, поставленную над Семью Духами для соблюдения баланса. Странно, опять семь? А куда делся восьмой внук? Попал в немилость?

Автор утверждал, что Восьмой Дух приходит, если Род начинает воевать с Родом. Если нарушается баланс сил. В таком случае, Род которому покровительствует Шанс, встает на защиту слабого и тем самым добивается паритета.

Мне вспомнилось видение, когда отец говорил мне маленькому о чем-то подобном.

Что ж, не такие простые отношения в Империи. С этим нужно было еще разбираться.

Не смотря на мой интерес к тексту, глаза стали слипаться. Резко захотелось спать, и я отложил книгу.

Повернувшись на бок, я мгновенно вырубился.

Проснулся от солнечного света, бьющего мне в лицо. Портьера была не задёрнута. Так, как я её оставил утром, когда читал. Осмотревшись, я понял, что один в комнате. Видимо Лушка с Иваном ушли по делам. Интересно, что они делают. Я, конечно, помнил, что давал им поручение сблизиться с персоналом и вынюхивать что тут и как, но неужели они так серьезно относятся к своим обязанностям?

Я чувствовал себя выспавшимся и полным сил. Рука болела значительно меньше, и я решил самостоятельно сделать перевязку. Тем более, что был запас полосок ткани.

Ослабив узел и удалив перевязь, счистил зеленую кашицу подорожника с подсохшей раны. Шрам затягивался и выглядел хорошо.

Достав немного листьев, которых с избытком принесла Лушка еще в первый день, я по привычке разжевал их немного, и сплюнул кашицу на рану. Здоровой рукой распределил равномерно, хоть и с трудом, но замотал предплечье. Затянуть, как это делала Маша, мне не удалось, но спасть повязка не должна.

Довольный результатом, я задумался о необходимости тренировок. Да, колотить руками какое-нибудь подобие груши мне было еще рано, но элементарная растяжка была мне подвластна. Тем более, этому телу ее ой как не хватало. Плюс силовые упражнения – мышцы нарастить тоже не помешало бы. Кроме того, отработка ударов ногами и бег.

Это и стало моим планом на ближайшее время. Я поздно понял, что кроссовок в этом мире еще не придумали, а бегать в сапогах можно было разве что с автоматом по плацу. Так как последних двух вещей еще не придумали, то оставался только бег босиком. А что? Говорят очень полезно.

В весьма бодром расположении духа я надел штаны, рубаху и, как был босиком, собрался отправиться на пробежку.

Проходя мимо стойки, за которой на этот раз сидела Анфиса Петровна, я поздоровался с хозяйкой и, как ни в чем не бывало, направился к выходу.

Мадам посмотрела на мои босые ноги и едва слышно хмыкнула.

Выйдя на улицу, я понял всю проблему бега без кроссовок. Возможно, индейцам на их континенте и было нормально передвигаться в таком виде, но в городе, пусть и небольшом, ходьба босиком вызывала сложности.

Дорога была сплошь усеяна какими-то мелкими щепками. То тут то там встречались мелкие острые камешки. А уж про отходы жизнедеятельности лошадей я и вовсе молчу.

Перескакивая через неровности, стараясь аккуратно ставить изнеженные аристократические стопы, я добрался до границы леса. Тут дела пошли лучше. Утоптанные земляные тропинки были гладкими и приятно холодили ноги.

Я улыбнулся и припустил легкой трусцой. Пробежав не более километра, сдох и остановился. Да уж, не занимались вы Никита Васильевич кардио-нагрузками.

В итоге, пришлось перейти на очень медленный бег. Хоть он и не давал той свободы, которую обычно ощущаешь, рассекая грудью воздух и передвигаясь быстрее остальных.

Моя пробежка окончилась на небольшой полянке, где я решил обосноваться и заняться упражнениями.

Получасовая растяжка подтвердила мое мнение об этом теле. Как я еще до этого умудрялся наносить удары ногами и не получать растяжение.

В общем, работать было над чем, но я был уверен, что и в таком состоянии легко составлю конкуренцию местным бойцам.

В тренировках прошло несколько дней.

На пятый день, после истории с вызволением Лушки и Ивана, я зашел к мадам и продлил наше проживание еще на пять дней. Меди у меня не хватало, и я достал рубль серебром. Мадам внимательно его осмотрела и выдала мне сдачу медью. Три рубля и десять копеек.

Медлить с началом карьеры бойца было нельзя. Деньги пока были, но, если я не начну в ближайшие дни, могут возникнуть финансовые сложности. К тому же, не факт, что на первых порах мой заработок будет большим.

Как-то вечером отдыхая после тренировки, я заметил, что Иван находится в приподнятом настроении.

— Что случилось? — спросил я.

— Мне удалось разговорить одну девицу, — похвастался парнишка.

— Надеюсь, тебе не пришлось для этого ей заплатить? — язвительно спросила Лушка, занимающаяся приготовлением ужина.

— Нет! Я заметил одного типа сегодня вечером. Собрался было идти сюда и предупредить вас, но он как раз уходил.

— Что за тип? — сразу став серьезным, спросил я.

— Один из тех, которые были с Советником, что просеивали золу.

— Нужно было сразу сюда бежать!

— Я так и собирался поступить, — стал оправдываться Иван. — Но он уже уходил, а девчонка была какая-то замученная, вот я и подошел к ней. Поговорить по душам.

Иван замолчал, ожидая моей реакции. Я кивнул.

— Она сначала ни в какую, мол, клиент и все. Но потом немного разговорилась. Это оказался человек Корсакова.

— Это мы и так знали, — фыркнула Лушка.

— Да, но он еще сказал, что занимается «одним очень важным делом»! — Иван весь светился от гордости.

Не знаю, насколько это была важная информация для нас. Я и так понимал, что Корсаков ищет медальон и не прекратит поиски. Но парнишка выполнил мое поручение и смог разговорить работницу борделя. А это нужно поощрять.

— Молодец! — похвалил я Ивана. — Ты прав, это важно. Мы теперь точно знаем, что они не остановятся, раз уж назвали это «очень важным».

— Так и я о чем! — воскликнул Иван. — А еще он рассказал девчонке, что дело идет и сколько еще продолжится неизвестно.

Это только подтверждало мои выводы. Что ж, пусть ищут. Нам просто стоит это учесть, когда в следующий раз полезем в дом.

Ночь прошла спокойно и утром я ушел на пробежку, когда еще все спали. Возвращаться не стал, а сразу отправился заниматься. Если вернуться и позавтракать, то потом теряешь час. Пока еда переварится, пока снова в темп войдешь.

Я стоял на поляне и отрабатывал удары ногами.

С моей растяжкой они были весьма корявыми, но делать это было нужно. Один из моментов, которые я заметил при наблюдении за боями, отсутствие подобных техник. Значит моим преимуществом может стать дальняя дистанция. Накоротке меня могут и повязать. А если перейдем в партер, там мне с крупными бойцами будет сложновато соперничать.

Я отрабатывал Уширо Ура Маваши Гери или удар с разворота пяткой, когда заметил какое-то движение в кустах.

Кто-то за мной следил.

Глава 13

Поняв, что за мной следят, я не подал вида. Как и раньше усердно махал ногами и делал выдохи на удар. Единственное отличие было в том, что с каждым разворотом я чуть больше доворачивался, постепенно приближаясь к наблюдателю.

Если подумать, любой противник, следящий за мной, уже напал бы или скрылся. Тут же было видно, что человек оставался на месте. Это убедило меня, что наблюдал кто-то из своих.

Не люблю, когда за мной подсматривают, пусть и без злого умысла.

Так что, подойдя максимально близко к засаде, я сильно оттолкнулся и щучкой нырнул в кусты.

В полете я понял, кого увижу, но решил, для пущей назидательности, завершить свой бросок.

Перелетев раскрывшую от неожиданности рот Лушку, я в падении захватил и повалил её. За счет инерции перекатился, подмял девчонку под себя и положил лицом в траву. Для достижения эффекта заломил руку на болевой, но без усилия, чисто отметив намерение, как нас учили на тренировке.

Лушка взвизгнула и попыталась вырваться. Но с болевого просто так не слезть, и девушка начала извиваться, пытаясь уменьшить боль в суставе. Я тут же отпустил её, но остался сверху, позволив лишь перевернуться лицом ко мне.

— Это было так… — девушка задумалась, подбирая слова. — Великолепно!

Лушка лежала на спине и восхищенно смотрела на меня.

Мне стало как-то неудобно держать ее в таком положении. Я поднялся и помог встать девушке. Та вскочила на ноги и принялась немного карикатурно повторять каты.

— А вот эти вот движения они зачем? — спросила девушка, немного успокоившись.

— Это как бой с противником, которого на самом деле нет, — попытался я объяснить суть упражнения. — Бой с тенью.

— Раз нет, так зачем с ним биться? — не унималась Лушка.

— Он как бы есть, но его как бы нет, — путано произнес я.

— Как духи?

— Нет, не как духи. Противник есть только в моей голове, я представляю, как я с ним дерусь.

— Интересно, — протянула девушка. — А вы научите меня драться с невидимым противником?

Что я мог ей ответить? Ее попытки повторить довольно сложные движения финальных элементов вызывали умиление.

Я вспомнил, как мы мальчишками, только пришедшими в секцию, восхищенно смотрели на тренировки старших. Точно так же пытались повторять увиденное, вызывая дружный гогот пацанов постарше. Отказать Лушке я не мог.

— Хорошо, — принял я решение. — Ты можешь приходить и следить за моими тренировками. И как только немного освоишься будем проводить спарринги. Это будет полезно.

— А чего осваиваться-то? Половину ваших движений я и так знаю.

Лушка отошла на шаг и довольно точно воспроизвела комплекс начальных движений из ушу. Я удивленно уставился на девушку.

— Ваш батюшка так делал. И ещё так.

Девчонка отошла чуть дальше и с хорошей точностью и высокой скоростью движений сделала Линьгун Шибафа.

Видеть китайскую гимнастику посреди леса в Российской Империи восемнадцатого века мне ещё не доводилось.

Что ж, у Лушки были хорошие задатки. Правда об этом можно было догадаться и раньше, когда она орудовала ножом. Но тогда мне всё это как-то в голову не пришло.

Девушка закончила и подошла ко мне довольная собой.

— Всё это я видела и тихонько тренировалась на кухне, а вот этих ваших движений не знаю.

— Договорились. Будешь наблюдать и тренироваться, — повторил я своё предложение.

— Отлично! — воскликнула девушка.

Мы тренировались пару раз в день несколько дней подряд. Прогресс был заметен. Причем как у меня, так и у Лушки.

Рука заживала поразительными темпами. Подозреваю, что без помощи Шанса тут не обошлось. В моем мире такой порез заживал бы не меньше месяца, а тут затянулся и перестал беспокоить всего за неделю.

Пришло время нанести визит Матвею – распорядителю боев.

Вечером я предупредил своих, что пойду и попробую принять участие в бое. Лушка сразу же приосанилась и собралась идти со мной.

Мне было жалко её огорчать, но я не собирался брать с собой никого из них.

Прежде чем отправится в заведение «У Луки» мне нужно было обзавестись тканью для маски. Как верно заметила девчонка-воровка: шёлк был не лучшим решением. Эх, балаклаву бы!

Я нашел Анфису Петровну, где обычно. Мадам сидела и потягивала трубку за стойкой.

— Добрый вечер, Анфиса Петровна.

— Добрый, коль не шутишь, — усмехнулась мадам.

— У меня есть к вам одна просьба.

Мадам вопросительно взглянула на меня, но ничего не сказала.

— Мне нужна полоска ткани, — продолжил я. — Как на перевязку только черного или любого другого темного цвета.

— Решил идти участвовать в боях?

Я удивился такой прозорливости, но не выказал этого.

— Да. Хочу сделать маску. Не нужно чтобы кто-то узнал, что старший из Рода Шустовых дерётся на арене.

— Это ты верно заметил. Не нужно.

— Значит сможете помочь?

— Попробую.

Анфиса Петровна вышла из-за стойки и направилась к «орлиному гнезду» охранников.

— Афоня! — позвала мадам.

— Слушаю вас, — выскочил из своего закутка Афанасий и встал «на вытяжку».

Мадам скривилась при его виде, но ничего не сказала по этому поводу.

— Где у тебя валяется рубаха того татя, что пытался к нам от конкурентов проникнуть? Ну, такая темная, — сказала она.

— Так в чулане где-то. С другими вещами, что из управы тогда привезли.

— Найди её и принеси. И не из управы, а из приказа.

— Тогда они еще управами были, — буркнул Афоня.

Мне он приветственно кивнул, проходя мимо.

Пока охранник отсутствовал, мы с мадам вернулись к стойке.

Казалось, что Анфиса Петровна хотела что-то еще сказать или спросить, но тут появился Афоня, неся в руках какой-то узел.

Подойдя, он свалил на стойку свою ношу и принялся развязывать. На узком столике за стойкой образовалась целая гора каких-то тряпок, не то одежды, не то сумок.

Выудив темную мятую тряпку, Афанасий расправил её. Это оказалась темно-синяя, почти черная рубаха из тонкой мягкой ткани.

Я не слишком хорошо разбираюсь в тряпках, но то, что это был не шёлк определить смог. Оставалось только надеяться, что ткань не окажется шерстью.

Мадам бесцеремонно забрала рубаху, взяла со стола нож с узким лезвием и в несколько приемов располосовала её на тряпочки.

— Так подойдет? — спросила она, улыбнувшись.

Я прикинул длину и кивнул. Забрал ткань и, стараясь действовать быстро, соорудил на лице подобие маски ниндзя. Усмехнулся про себя. С каждым разом это действие давалось мне все проще и проще. А главное, у меня получалось сделать это очень быстро. Что было весьма приятно в моей ситуации.

— Ну как? — спросил я мадам. — Узнать меня можно?

— В таком виде нет, — спокойно произнесла Анфиса Петровна. — Но вот если эта штука слетит…

— А что вы предлагаете?

— Сшить её нужно бы.

Я представил, как буду пытаться напялить маску из натурального практически не тянущегося материала и усмехнулся. В скорости однозначно потеряю.

— Может, как-нибудь потом, — успокоил я мадам. — Когда пойму, как эта штука должна держаться на голове. Пара-тройка боёв покажет. Спасибо вам за помощь!

— Да не за что, — махнула рукой Анфиса Петровна, а Афоня только хмыкнул.

К заведению я подошел, когда солнце было ещё высоко. В прошлый раз бои начинались после пяти часов вечера, не раньше. Сейчас же, согласно моим карманным часам, не было и четырех.

Осмотревшись вокруг и убедившись, что никого нет я надел маску и направился внутрь. На входе меня попросили заплатить, и я отдал заранее припасённые полкопейки.

Боялся, что в маске меня не запустят, по дресс-коду не пройду, но мужик на входе только усмехнулся и спросил:

— Лицо повредил?

— Ага, — усмехнувшись ответил я.

Войдя внутрь, я прямиком направился в указанную барменом дверь. Она оказалась запертой изнутри и мне пришлось постучать.

Дверь открыли. На меня недоуменно уставился толстый бородатый мужик. Узко посаженные голубые глаза смотрели изучающе, но без испуга. Дряблый подбородок затрясся, когда он вдруг рассмеялся.

— Это что за чучело? — сквозь смех едва смог произнести мужик.

— Я на бои. Хочу участвовать, — проигнорировав насмешку сказал я.

— Ты тощий. Такие нам не интересны, — коротко ответил мужик и попытался закрыть дверь.

— А ты попробуй меня выставить, вдруг понравится! Народ хочет зрелищ, так я способен их устроить! — быстро проговорил я заготовленную фразу, с силой придерживая дверь.

Мужик перестал сопротивляться и с удивлением глянул на дверь. Словно задавался вопросом: «Почему та не закрылась?»

— Зрелище говоришь можешь устроить? — произнес он, переведя взгляд на меня.

— Могу.

— Заходи. Меня Матвей зовут.

— Иван, — представился я первым пришедшим мне в голову именем.

— А дальше? Я тебя как объявлять должен? Просто Иван? Тут Иванов ползаведения.

— Поддубный, — ляпнул я первую фамилию, которая у меня ассоциировалась с этим именем.

Конечно, я ничем не напоминал легендарного борца, но как-то же мне нужно было представится. То, что не своим настоящим именем – это точно.

— Ладно, Иван Поодубный, чем можешь похвастаться?

— Не понял.

— Участвовал раньше в кулачных боях без правил? — усмехнувшись спросил Матвей.

— Нет. А разве тут только кулачные бои?

Матвей исподлобья взглянул на меня и заржал.

— А ты куда шел? В цирк уродцев?

Меня уже порядком достала его манера общения, но я терпел.

— Думал тут и ногами работать можно, — выдохнув и чуть успокоившись, произнес я.

— Можно! — успокоил меня Матвей, — Хоть ногами, хоть головой, но если их оторвут, ко мне претензий быть не должно.

— Не будет.

— Ты уверен, что хочешь попробовать, — смягчился распорядитель. — У нас тут серьезный бойцы. Помять хорошо могут.

— Уверен. Выставь меня на пробный бой, там посмотрим.

— Люблю выскочек, — снова заржал Матвей. — Есть у меня для тебя соперник. Сегодня выйдешь. В первом бое. Выстоишь больше круга, получишь пять копеек, если меньше – три.

Я прекрасно понимал, что это очень маленькая сумма, но решил согласиться. Правда решил уточнить.

— А если окажусь победителем?

Распорядитель засмеялся и тут же закашлялся.

— Если победишь, дам семь. Все. Готовься, ты первый.

Поняв, что разговор закончен я вышел в зал.

В прошлый раз, когда я был тут, то смотрел больше на само заведение и зрителей. Сейчас их было еще немного. Зато я заметил несколько человек в самом дальнем углу и узнал бойцов. Троих я видел на ринге в прошлый раз. Один из них мне даже запомнился. Тогда он довольно грамотно и красиво провел бой.

Я отошел к противоположной стене и постарался укрыться в полумраке. Не хотелось светиться в своей маске. Слишком сильно я выбивался из окружения. Но других вариантов у меня пока не было.

Примерно через час объявили бой. К тому моменту я сходил к стойке и попросил бармена, того же самого, что был в прошлый раз, присмотреть за моими вещами. Он сначала не понял, о чем я прошу, но услышав, что я буду драться, согласился.

— Руслан Грымов против Ивана Поддубного! — прокричал глашатай из центра зала и туда потянулся народ.

Довольно вяло потянулся. С какими-то немного недовольными возгласами. Не удивительно, меня тут никто не знал, да и бой был первым. Но вот почему так отреагировали на второго бойца я не понимал.

Я протолкнулся мимо жидкой стены зрителей и оказался в кругу. Напротив меня стоял здоровенный детина со злобной ухмылкой на тонких поджатых губах. На детине кроме штанов ничего не было. Голова обрита наголо. Злобные серые глазки смотрели на меня в предвкушении легкой победы. Играя дрябловатыми мышцами на голом торсе, он махнул мне и втрамбовал кулак в раскрытую ладонь.

Не знаю, запугивал он меня так что ли?

— Рубаху бы с шапкой снял, — произнес глашатай, подойдя вплотную ко мне. — Мешать будут.

— Ничего, я так.

Тот кивнул и вышел на середину.

— Первый круг! Начали!

Детина ринулся на меня, кажется, даже не дождавшись, когда закончится фраза.

Я поставил блок, и в него прилетело два прямых удара. Привычный звук в голове. Пара шагов назад. И еще серия из двух прямых. Бугай целил в голову, даже не собираясь обходить мой блок.

Уклонился, шаг назад, блок.

Первые секунды нужны на выяснения тактики и силы соперника. Лысый был силен, но похоже туповат. Пер напрямую. Еще два удара. Я попробовал уклонение, и оба сработали.

Это тело все еще было медленным, но даже этого хватило для ухода. В глазах противника появилось легкое недоумение.

Детина чуть приопустил руки. Самое время прощупать почву. Мой прямой в голову был отбит. Второй – блокирован. А вот третьего он почему-то не ожидал. Правый хук пришелся точно в ухо. Бугай замотал головой и потер висок. Я улыбнулся.

Лоу-кик я совсем не ожидал. Едва успел отшагнуть опорной ногой. Так, что-то новое! Нужно следить за ногами.

Снова серия ударов руками от бугая. На этот раз чуть затейливей. Прямой в голову, хук, прямой в корпус. Блок, блок, шаг назад.

— Эй, тощий! Долго ты от него бегать будешь! — выкрикнул кто-то из зала.

Я привык, на такое не ведусь. Хоть стратегия и не мой конек, но тут все очевидно. Противник крупный, значит выдохнется быстро. А за это время я смогу его изучить. Так что пока бегаем.

Бугай ухмыльнулся, отреагировав на выкрик, и ломанулся вперед.

Удары посыпались один за другим. Звон в голове слился в единую ноту. Я пропустил пару несильных ударов в корпус и один очень обидный в голову.

По губе потекло что-то горячее. Нос, похоже, разбит.

Зато я заметил кое-что интересное. После серии ударов, бугай слишком низко опускал руки, словно они были очень тяжелыми.

Противник отступил на шаг, будто заманивая меня. Я не поддался. Сделал ложный выпад ногой, шагнув вперед. Бугай опустил руку вниз, в попытке блокировать несостоявшийся удар. Я подпрыгнул, вытянувшись в струнку, и обрушился всем весом тела ему на левую ключицу. Удар получился так себе, но со стороны было эффектно. Лысый чуть присел на подкосившейся ноге.

Со стороны зала послышался одобрительный шум.

Улыбка сама вылезла на лицо, даже не знаю откуда взялась.

Бугай тут же попытался ударить левой. Я поднырнул под руку и, выставив костяшки пальцев, ударил в локтевой сустав.

Левая рука бугая вывернулась и на пару секунд стала небоеспособной. С моей стороны тут же последовала серия в голову с левой стороны. Лысый попробовал ставить блок правой рукой, но это все ерунда. Он стал пятиться, но три удара прошли.

Я с удовольствием увидел, как его глаза ненадолго расфокусировались.

Рука пришла в норму, и бугай с воем ринулся на меня.

Резко присев, я оттолкнулся и ударил плечом ему в колени. С выражением полного недоумения, противник кувыркнулся в воздухе и рухнул на пол, едва успев сгруппироваться. Элегантно описав полукруг вытянутой ногой, я вскочил и прыгнул ему на спину. Придавил, своим невеликим весом и провел серию в голову.

Сзади меня схватили и поставили на ноги.

— Конец первого круга!

Кто-то пододвинул мне небольшой ящик, и я присел на него. Напротив меня уселся бугай и стал злобно смотреть, пытаясь поймать мой взгляд.

Я осмотрел зал. Народ заинтересованно рассматривал меня. Подтянулись даже задние ряды. Теперь у круга было не протолкнуться. Я сидел и улыбался, только сейчас поняв, что на мне маска и все мои ухмылки были незаметны. Со стороны я, наверное, выглядел каким-то роботом с глазами. Хотя глаза тоже передают эмоции.

Едва отдышавшись, я услышал объявление о начале второго круга.

— Второй круг! Начали!

Бугай медлил. Значит о чем-то все же думает. Если бы он бросился сразу вперед, то как боец сильно упал в моих глазах. Но что я хотел, тут не уличная драка и противники не первый раз участвуют в поединках.

Разогретая в первом круге толпа требовала зрелищ, а мы, пригнувшись, кружили по центру.

Бугай не выдержал первым. Серия ударов была продумана и выверена на этот раз. Звон в голове опять слился в непонятную мне мелодию. Лысый осыпал меня ударами слева и справа. В голову и в корпус. Я едва успевал блокировать или отходить.

Выдохся! Наконец, я заметил, как руки у лысого снова опустились слишком низко. Ринулся на него. Быстрая серия ударов. Два удара за секунду. В голову, в корпус, непоследовательно чередуя.

Бугай вдруг раскрылся, попытавшись войти в клинч и получил коленом в печень. Согнулся и отступил.

Шум зала разлился волной азартных возгласов.

Снова сближение. Я поднырнул под удар, надеясь, как в прошлый раз выключить руку и получил коленом в голову. Пусть даже удар пришелся через блок, но меня зашатало. Я поплыл. Противник заметил это сразу. Тяжелые прямые удары пошли один за другим. Блок почти не спасал.

Я почувствовал, как кровь из рассеченной брови стекает по щеке и дальше вдоль шеи. Губа была прокушена. Капы тут еще не придумали.

Бугай выдохся и ослабил натиск. Меня шатало, но я держался.

Перед глазами плыла стена зрителей. Значит я смотрю не туда. Попытался развернуться и в голове раздался колокольный звон. Одновременно с ним прилетел удар в затылок, и я упал. Подлый удар.

Шум в зале на секунду стих и раздался снова. Мне показалось возгласы были не довольными.

Все происходило очень быстро, но казалось, как в замедленной съемке.

Бугай летел на меня с искореженным криком лицом. Картинка, как в комиксах.

Я крутанулся и откатился. За спиной послышался грохот. Развернулся еще на пол-оборота и увидел, как с пола поднимается детина. Подтянул под себя ноги и встал на четвереньки. Неправильная поза. Если бугай меня опередит, я проиграл.

Вскочил на ноги, встряхнул головой, пришел в себя. Зал перестал плыть.

Лысый все еще поднимался, значит я по-прежнему быстр. Только немного ведет.

Попрыгал с ноги на ногу, разминаясь. Сознание прояснилось.

Бугай уже встал и снова попер на меня.

От его прямого в голову я увернулся и шагнул вперед. Одновременно замахнулся для хука. К моему удивлению, бугай не успел блокировать и кулак снес ему нос набок.

Кровь полетела вместе с какими-то ошметками. Сопли у него были что ли?

Первый ряд зрителей взвыл и попытался уклониться, но сзади подпирали в итоге заляпало всех.

Бугай со свёрнутым носом выглядел смешно и нелепо.

Вот теперь он взревел и ломанулся, с явным намерением навязать мне клинч. Этого мне как раз совсем не хотелось.

Я отскочил вбок и позволил противнику пролететь мимо. Пнув вдогонку бугая под зад. Тот влетел в зрителей и перепачкал кровью какую-то даму, завизжавшую от этого, как резаная свинья. Бугая тут же вытолкнули обратно. Зал разразился дружным смехом.

Лысый встал в стойку, но было видно, что он зол. Очень зол!

На этот раз атака была довольно бессмысленной. Зато сильной и продолжительной. Словно берсерк, бугай пер, не замечая моих ударов. Я пропустил несколько, прозвучавших в голове колоколами.

Перед глазами снова поплыло, зато я умудрился попасть бугаю в висок коленом, когда тот провалился, сильно вложившись в удар.

Детина отшагнул и начал распрямляться. Я же, едва коснулся ногой пола, крутанулся и провел идеальный Маваши в висок.

Бугай покачнулся и стал заваливаться. Передо мной все плыло.

Я оттолкнулся и своим весом повалил медлительного бугая.

— Стоп!

Оказавшись сверху, на спине поверженного противника, придавил его голову к полу и принялся наносить размашистые удары в висок.

— Стоп!

Удар за ударом ложился точнехонько. Зал ревел. Я улыбался окровавленным ртом под маской, пусть этого никто и не видел.

Меня подхватили под руки и стащили с бугая. Подняли в воздух. Я замер. Поднял руки, показывая, что я закончил.

Народ махал руками, что-то кричал, смеялся и, казалось, радовался.

Два человека приподняли бугая и куда-то утащили. Меня вели под руки сквозь толпу. Голова все еще работала плохо. Люди хлопали меня по плечу, что-то говорили. Я видел довольные разгоряченные боем лица. Слышал реакцию зала и улыбался.

Меня впихнули в коморку к Матвею и тут же усадили на стул.

Подошел Матвей и протянул стакан.

— Держи, выпей.

Я понюхал напиток. Ничем не пахло.

— Пей, вода.

Я стянул маску снизу, освободив рот и выпил. Вода в стакане моментально окрасилась красным. Прополоскав рот, я выплюнул жидкость прямо на пол.

Матвей недовольно посмотрел на это, но ничего не сказал.

— Ну как? — спросил я его.

— Поздравляю, ты победил, — довольно спокойно произнес он.

Парни, что притащили меня сюда отошли и молча стояли у двери.

— Заслужил я право биться тут? — настойчиво продолжил я, после того как допил розовую жидкость из стакана.

— Вполне.

— А теперь ответь мне на такой вопрос. Это нормально выставлять против новичка сильного бойца? Обычно на пробный бой ставят кого-то, чтобы посмотреть уровень.

— Ты же говорил, что не участвовал в боях раньше, — ехидно произнес Матвей.

Я осекся.

— Не участвовал, но правила знаю, — нашелся я. — Так какого хрена, тут произошло!

— Успокойся! Что за истерика? — повысил голос Матвей. — Не переживай, сломать бы тебя не дали. Мои парни следили. А этот Руслан… Он тут никому особо не нравился. Ни бойцам, ни зрителям, так что считай я тебе услугу оказал. Народ тебя теперь запомнит.

— Ладно, будем считать, что я понял, — мой мягкий наезд обернулся фарсом. — Хочу получить свои десять копеек за победу и свалить.

— Мы договаривались о семи, — с усмешкой возразил Матвей. — Но так и быть, готов идти на уступки хорошим людям.

Толстяк покопался в объемном кошельке и выудил немного меди. Отсчитал и передал мне. Я пересчитал и положил в карман штанов. Мои вещи все еще были у бармена.

Я подошел к двери, когда Матвей меня окликнул.

— Эй, Иван! Придешь завтра? Держать для тебя бой?

— Постараюсь, — ответил я и вышел.

Подошел к бармену и потребовал свои вещи обратно.

— Поздравляю! — весело произнес тот. — Это было красиво! Народ в восторге!

— Спасибо, — пробормотал я и оглядел зал.

На меня посматривали, но не так чтобы сильно. Заинтересованные взгляды скользили, но тут же уходили в сторону, стоило мне с ними встретиться глазами.

В толпе я заметил пригнувшуюся фигурку, которая скользила по залу, словно в танце. Я сосредоточился и понял, кого вижу. Моя знакомая воровка занималась промыслом. Азартно общающиеся люди её даже не замечали. Зато немного позже они заметят пропажу своих кошельков.

В какой-то момент девушка оглянулась и встретилась со мной взглядом. В заведение было слишком темно, чтобы разглядеть выражение, но я понял, она смотрит именно на меня.

Я кивнул воровке. Та сорвалась с места и стала пробираться к выходу. Мне вдруг захотелось снова увидеть её серо-голубые глаза и смешную короткую стрижку вблизи.

Кивнув бармену, я стал проталкиваться к выходу.

Что-то в движениях воровки не давало мне покоя. Та плавность и гибкость, с которой она скользила в толпе, была мне смутно знакома. И это точно было не в нашу первую встречу!

Я выскочил на улицу и огляделся.

Убегающий силуэт мелькнул на углу и остановился с какой-то кошачьей грацией. Девушка оглянулась и плавно скользнула в переулок.

Я наконец понял, где её видел, и рванул следом.

_________________________

Страница из книги историка А. В. Буянов

Глава 14

Я бежал по улице уже понимая, что не успею. Возможно, если бы не тяжелый бой, то я смог бы догнать беглянку, но не в этот раз.

Все же, я был практически полностью уверен, что именно ее видел в своей библиотеке. Очень похожи были движения тела. Так человека можно узнать издалека по походке. В данном случае роль походки играла кошачья грация девушки. Если честно меня это дико заводило.

Я улыбнулся, представив её рядом. Большие глаза, вздернутый носик, неровно обрезанные каштановые волосы. Туго обтянутая под мужской рубашкой грудь. Так, стоп! Я остановился, поняв, что не в силах больше бежать. Стоял согнувшись, уперевшись руками в колени, и тяжело дышал.

Ушла. Снова! Кажется, еще никто так часто не оставлял меня с носом.

Я отдышался, развернулся и побрел в сторону Рождественского собора, откуда направился к борделю.

К заведению я подходил в сумерках. Не то, чтобы идти было далеко, просто я плелся по улице едва переставляя ноги. Маску я давно снял и запихал за пояс. Ткань была мокрой от пота и крови, но меня это не смущало. Приду к себе постираю.

Я вошел, как обычно, через служебный вход и пройдя мимо стойки, где никого не оказалось, поплелся к себе.

Войдя в комнату, наткнулся на испуганный взгляд Лушки. Ничего не говоря, жестом остановил порыв девушки бросится мне помогать. Прошел в ванну – единственное место, где было небольшое зеркало и осмотрел себя.

С той стороны стекла на меня смотрел угрюмый молодой человек. К этому виду я уже успел привыкнуть, так что не обратил на него особого внимания. Зато стала понятна реакция Лушки.

Все лицо было залито кровью. Тонкие красные ручейки засохли и местами отшелушивались на шее. Из рассеченной брови, все еще сочилась кровь, но не сильно.

Прокушенная губа опухла и посинела, перекосив рот. Под носом засохшие красные усы. Я улыбнулся отражению. Приоткрытые губы обнажили белые зубы с кровавыми деснами. Словно я только что выпил кровь десятка девственниц. Попытался оскалиться, и посмотрел не полезут ли у меня клыки. Не полезли, зато выражение лица в зеркале стало такое, что любой вампир испугался бы и обделался на месте.

Вода в кувшине была холодной, зато она приятно охлаждала раны. Я нашел небольшую тряпочку и аккуратно промыл бровь и нос. Стало значительно лучше. Наверное, стоило бы проколоть губу и спустить кровь, но я не нашел чем это сделать. Ничего, за пару дней сама рассосется. А если учесть влияние Шанса, то буду красавчиком к вечеру.

Помыв лицо и шею, я стал походит на чуть перекошенную версию самого себя.

Выйдя к Лушке и Ивану тихо сидящим на кровати рядом друг с другом, я улыбнулся. Ребята вопросительно уставились на меня. Я рассказал им все что случилось и высыпал на кровать горсть монет – свой гонорар за бой.

Лушка не обратила никакого внимания на медяки, зато подскочила и обняла меня.

— Я так рада, что вы живы, Никита Васильевич! Правда!

— Спасибо, Лушка, — растерялся я от такой неподдельной радости.

И непроизвольно скрипнул зубами, когда Лушка прижалась ко мне сильнее и задела намятые рёбра.

Девушка тут же отскочила, пробормотав:

— Простите!

Подошел Иван и крепко пожав руку, поздравил с первой победой.

Странно, но на мой гонорар вообще не обратили никакого внимания. Для меня же он был важен. Я доказал, в первую очередь себе самому, что способен заработать деньги и содержать нашу небольшую банду. Так сказать, проявил себя настоящим мужиком. А тут…

Да и хрен с ним. Было немного обидно, но и радостно — я для друзей важнее, чем деньги.

Собрал медяки в горсть и ссыпал в кошелек.

Кстати, нужно бы поменять кошелёк, как и советовала Анфиса Петровна.

Что я совершенно точно вынес из сегодняшнего дебюта, это необходимость тренировок. Сложных, тяжелых, нудных тренировок по несколько часов в день. Без этого не видать мне признания и высоких гонораров.

С этим видением ситуации я и отдал приказ: «Всем спать! Завтра начинаются настоящие боевые будни».

Иван улегся моментально, как солдат. Вот он стоит рядом, вот уже слышно его ровное дыхание из угла комнаты.

Лушка же долго ворочалась, как бы невзначай подкатываясь ко мне все ближе и ближе. Выгнулась и уткнулась мне в живот своей попой. Я не выдержал и отвернулся. Девушка фыркнула. Вроде бы и тихо, но с явным намерением быть услышанной. Откатилась на край и замерла там, неровно дыша.

Ничего, пофыркает и перестанет. Когда-нибудь перестанет.

Во сне мне пригрезилась воровка. Каштановые волосы девушки были растрепаны. На щеках румянец, кажется, она была слегка запыхавшаяся. Верхние пуговки были расстегнуты, рубаха разошлась, открывая взору глубокое декольте. Я опустил глаза вниз, и проснулся. Обидно.

Лежать на животе было неудобно. Повернулся на бок, и стало немного легче. Ненавижу быть подростком! Была уверенность, что я раз и навсегда прошел этот этап взросления.

Я пошарил рукой по полу у кровати и нашел часы. В полумраке комнаты едва смог разглядеть время и понял, что пора вставать.

Подскочил, вспомнил сон и тоскливо улыбнулся. Такие сны нужно досматривать до конца. Но ничего не поделаешь, меня ждали холодная вода в кувшине и тренировки. Хотя, почему это меня?

— Подъем! — крикнул я. — Пробежка, гимнастика и спарринг!

Лушка сонно зевнула и села на краю кровати, свесив ноги. Иван завозился на своем тюфяке, что-то бормоча.

— Еще так рано, — ворчал он поднимаясь.

— Уже пять утра! — возразил я. — Самое время. Кто рано встает, тому Шанс дает!

— Что дает? — недоуменно произнесла девушка.

— Силу и хорошее настроение. Ну и шанс узнать что-нибудь новое!

Я был в отличном настроении и готов свернуть горы. Голова очистилась от сомнений, и я в кои-то веки понял, что готов жить дальше. У меня было ради чего это делать.

Роль моего партнёра по тренировкам с холодным оружием занял Иван. Он тут был на своем месте. Память меня не подвела. Парнишка управлялся со шпагой и с саблей гораздо лучше меня. Хоть я и знал необычные для него приемы из кэндо, основные правила ведения боя мне приходилось изучать на ходу.

Мы бились на полянке. У меня сабля, украшенная камнями, у Ивана клинок Вона. Нужно будет получше разузнать про этого парня. Кто он и чему учил моих предков? Если учесть, что Шанс мог быть китайским духом, переселившимся к нам, то учитель китаец мог оказаться в семье неспроста.

— Тренироваться с боевым оружием, не самая лучшая идея. Его нужно будет править каждый раз после занятий, — не сбиваясь с ритма атаки говорил Иван.

Обладая оружием большей длины, я имел некоторое преимущество. Тем не менее Иван успешно отбивал мои удары и даже умудрялся наносить свои.

— Нужно было захватить тренировочные рапиры, — произнес я чуть задыхаясь.

Темп атаки я выбрал слишком быстрый для себя и теперь расхлебывал это. Иван, заметив мои проблемы, легко ускорился и перевел свою проигрышную позиция в победную. Туше! Легкий укол шпагой был весьма чувствительным. Я снова пожалел, что мы не забрали из тайника тренировочное оружие.

Закончив спарринг с Иваном, я перешел к рукопашной. Лушка была не лучшим партнёром, все же её сил было недостаточно. Но, кажется, некоторая доля злости на меня из-за моего ночного поведения, придавали ей мотивации.

Девчонка весьма дерзко атаковала, да так, что мне порой приходилось отступать. А каждую свою маленькую победу она праздновала тихим выкриком. Что-то типа «Йо-хо!» частенько разносилось над покрытой росой поляной.

Мы наносили и блокировали удары достаточно долго. Лушка раскраснелась и запыхалась. На мгновение мне пригрезилась девчонка из сна. Я моргнул, избавляясь от видения каштановых волос, и тут же получил удар в ухо. В голове зазвенело на два лада. Один от удара, второй от рояля в мозгу, на клавиши которого снова кто-то нажал.

Лушка усмехнулась и пошла в быструю атаку. Я уклонился, крутанулся вокруг оси и оказался за плечом девчонки. Нарочито медленно вытянул руку и подтолкнул, все еще не совладавшую с балансом выскочку. Девушка полетела вперед, ноги заплелись, и она упала. Я прыгнул без удара и придавил ее своим телом к земле. Девчонка начала выворачиваться так, словно от этого зависела ее жизнь. Так отчаянно бьются только что вытащенные из воды караси, пойманные на крючок.

Я чуть ослабил нажим, и Лушка перевернулась на спину, все еще оставаясь подо мной.

Улыбнувшись, я подскочил и протянул девушке руку. Та секунду раздумывала, но в итоге решила принять помощь.

Шутка из моей бойцовской юности показалась мне кстати. Резко потянув на себя, уже поднявшуюся девушку, я провел бросок через бедро и Лушка опять оказалась на земле.

Я испугался, что она обидится и расплачется, почему-то именно такое развитие событий представилось мне в тот момент. Но не тут-то было. Девчонка резво вскочила и бросилась в атаку.

Едва успевая блокировать удары, я сделал несколько шагов назад. Но быстро придя в себя, заблокировал парочку и резко перешёл в клинч. Лушка не ожидала такого, зато быстро обмякла в моих объятиях и обвила руками шею.

— Никогда не протягивай руки сопернику, пока идет бой, — назидательно произнес я, все еще обнимая девушку. — И не расслабляйся.

— Вы там долго обниматься будете! — крикнул Иван, сидящий под березой и наблюдающий за спаррингом.

— А кто сказал, что я расслабилась, — ехидно усмехнулась девушка и, резко с силой сжав локти, начала выворачивать вбок.

Я пытался высвободиться и упирался, но позиция была не в мою пользу. Кровь прилила к лицу и застучала в висках. Девушка грамотно подставила бедро, так что мне было сложно наносить удары. Единственное открытое место – живот, но бить девушку в живот было не в моих правилах. Так что я просто пытался перевести все в партер.

Технически, то что сделала Лушка было болевым, хоть и совершенно не типичным.

Промелькнула мысль сдаться, но это было бы слишком просто. К тому же, я был тут главным. А быть побежденным учеником не входило в мои планы.

Я с трудом просунул ладони между локтей Лушки. Девчонка сдавила так сильно, что я ощущал запах ее пота. Мне удалось ослабить давление. Дышать сразу стало легче, и кровь отлила.

Изловчившись, ухватил девушку за запястье и смог его вывернуть. Замок на моей шее разжался, и я смог распрямиться. Не отпуская запястье, нырнул за спину Лушке и заломил ей руку. Вот теперь все было по канону. Лушка заскакала на одной ноге, но не сдавалась.

Я добавил усилие. Нужно было заканчивать поединок в свою пользу.

— Сдаюсь! — прокричала девушка и принялась хлопать меня свободной рукой по бедру, как я учил.

— Отлично! — я отпустил Лушку и поблагодарил её за спарринг. — Урок усвоен?

— Да, — ответила девушка и поклонилась.

Мне показалось, она хотела сказать что-то другое, но передумала.

К нам подошел Иван.

— Еще один бой с оружием? — предложил он, протягивая мне саблю.

— Нет, пожалуй, на сегодня все. У меня в планах посещение заведения «У Луки». Я обещал сегодня быть там.

Не знаю, чего в моем решении было больше: желания провести еще бой на ринге или надежды увидеть воровку.

Ополоснувшись холодной водой после тренировки и перекусив, я отправился в город, прихватив выстиранную Лушкой маску. Порывавшихся было пойти со мной ребят, я приструнил и оставил в борделе отдыхать.

На этот раз меня впустили без платы. Завидев мою маску, мужик на входе кивнул и отошел в сторону.

В заведении было многолюдно. У стойки стояли несколько человек и заказывали выпивку. Бармен, все тот же, шустро наливал и выдавал по две кружки пива за раз. Заметив меня, он кивнул и продолжил свои занятия.

Я прошел в коморку к Матвею. Дверь была открыта. Я постучал и, услышав «Входи!», толкнул дверь.

В комнате было накурено. Клубы ароматного дыма плавали под самым потолком. Совсем недавно тут кто-то курил.

— О, Иван! Проходи! — приветственно воскликнул Матвей. — Сегодня, как и планировал? Бой?

— Да, — коротко ответил я.

— Может два осилишь? Противники сегодня так себе.

— Как вчера? — усмехнулся я.

— Нет-нет! Реально так себе. Даже не вспотеешь.

— Сначала проведу один, а потом скажу. На другое не уговаривай.

— Хорошо, — вздохнув согласился Матвей.

— Когда бой?

— Первый твой.

— Отлично. Гонорар?

— Смотря как пойдет, — Матвей задумался. — Если закончишь в первом круге – десять копеек, если во втором – пятнадцать. За красоту доплата, как обычно.

— Понял, — ответил я и встал.

— Осмотришься?

— Немного пройдусь по залу, — ответил я, раздумывая удастся ли мне найти воровку.

— Сильно не отсвечивай в своей маске. Народ может непонять. В бою она нормально смотрится, а вот в зале… В общем, не хочешь, чтобы сняли не нарывайся, — это мой тебе совет.

— Учту.

Я развернулся и вышел из коморки.

Как бы я ни вглядывался в сумрак зала, разглядеть грациозной фигурки мне не удалось. Либо девчонка решила сегодня не работать, либо я не мог её найти.

Время в поисках пролетело незаметно. Объявили мой бой.

На этот раз Матвей был прав, соперник оказался дилетантом. Я промурыжил его полтора раунда и отправил в нокаут красивым ударом ногой в прыжке.

После боя зашел к Матвею и получил честно заработанные двадцать копеек.

От второго боя решил отказаться. Мне хотелось лучше подготовиться и только после этого устраивать показательный разнос местных бойцов. Но Матвей решил не отпускать меня просто так и предложил за любой исход двадцать копеек, а за два красивых раунда тридцать. Что ж заработать за вечер пятьдесят копеек было хорошим вариантом и я согласился.

Ждать боя отправился к бармену. Тот услужливо посадил меня у стойки к самой стене, где я мог спокойно пить воду и наблюдать за залом.

Бой объявили довольно быстро.

В этот раз противником оказался немного неуклюжий боец. Как я понял опыта у него было совсем мало. Я помотал его по кругу, но без издевок. Все строго по правилам. Я бы даже сказал, дав ему немного возможности проявить себя. Задатки у парня были.

Зрители были в восторге и к концу боя стояли плотной стеной вокруг нас.

Вырубать парня было жалко в отличии от первого соперника. Так что я аккуратно перевел бой в партер и вывел на болевой. Заломил ногу и парень, немного потрепыхавшись, сдался.

Я встал, помог подняться сопернику и пожал ему руку, поблагодарив за бой. У нас так было принято, а здесь такой традиции не замечал. Возможно, стоит ввести?

Парень ответил на рукопожатие и поклонился. Вот и отлично. Правильный боец может выйти.

Матвей на этот раз был на эмоциях. Он обнял меня, как только я вошел в коморку. И долго хлопал по спине не обращая внимание на пот.

— Вот это было красиво! — восхищенно воскликнул он. — Вот это бой! И главное какой финал! Молодец! Держи!

Распорядитель протянул мне горсть меди. Я не стал пересчитывать. Там было явно больше тридцати копеек.

— Ты мне сегодня двойной доход сделал, — признался он. — Еще бой?

— Нет, теперь точно откажусь. Усталость накапливается.

— Хорошо! Хорошо! Завтра будешь?

— Постараюсь, — как и в прошлый раз ответил я.

Матвей кивнул и задавать вопросов не стал.

Я вышел из комнаты и наткнулся на стенку из нескольких человек. Меня ждали.

Мысль о засаде пришла и тут же пропала. Я узнал парней. Двое из них точно были бойцы. Их бои я видел в первый день. Один бился и сегодня, в промежутке между моими.

Мне навстречу шагнул рослый крупный парень с короткими светлыми, почти белыми волосами. Именно его бой мне понравился в первый день. Он провел его очень грамотно и красиво, чем мне и запомнился.

— Степан, — пробасил парень и протянул мне руку.

— Иван, — ответил я и пожал её.

— Это Петя, Сава и твой тезка Иван, — поочередно указывая на парней сказал Степан. — Ты отлично дерешься. С новеньким сегодня хорошо обошелся. Я это уважаю.

Мне понравилось, что он говорил за себя, а не за всех. Не люблю общаться с людьми, которые говорят «мы», учитывая только свое мнение.

— Ты тоже был весьма неплох. Я несколько дней назад видел твой бой. Ты бился с таким курчавым худым парнем. Высоким.

— А-а, — протянул Степан, — понял о ком ты. Спасибо! Присоединишься? Мы там расположились, — махнул рукой Степан куда-то в угол.

— Рад с вами познакомиться, ребята, но мне пора. Серьезно. В следующий раз. Без обид?

— Без обид, — подтвердил парень и улыбнулся. — Подходи, будем рады.

Я протянул ему руку, и он пожал ее. Точно так же за руку я попрощался со всеми бойцами, кто стоял и слушал наш разговор.

Пора было уходить.

Еще раз обежав взглядом зал в поисках воровки, я вышел из заведения, не найдя её.

В бордель я вернулся в отличном настроении. Приличная сумма в кармане позволяла радоваться жизни.

Лушку я застал сидящей на кровати. Девушка взглянула на меня и кивнула.

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, — как-то неуверенно произнесла она.

— Говори… — начал было я когда дверь комнаты открылась.

На пороге стоял Иван. Он заметно пошатывался, придерживаясь за косяк, чтобы не упасть.

Рубаха пропиталась кровью, и та тяжелыми каплями падала на деревянный пол, оставляя крупные красные следы.

Лушка ойкнула и зажала рот ладошкой.

Глава 15

Я бросился к парню и помог удержаться на ногах. Схватил под руки, помог дойти до кровати. И только тогда понял, что Иван держит под мышкой две тренировочные рапиры.

Вот же черт! Нахрена он туда полез?

Я забрал оружие у парнишки и бросил на пол рядом с кроватью. Хотел расспросить Ивана, что же случилось, но парень закатил глаза и упал без сознания. Ладно хоть не на пол.

— Беги за мадам! — крикнул я Лушке. — Скажи, что Иван без сознания и в крови!

Девчонка метнулась из комнаты, едва я успел договорить.

Я похлопал парня по щекам, надеясь привести в сознание, но ничего не вышло. Нашел под кроватью остатки водки, которой Маша обрабатывала мне рану и сунул под нос парню. Бесполезно! Задрал изрезанную рубаху и плеснул на открытую рану.

Иван едва слышно застонал и зашевелился. Так-то лучше!

— Смотри на меня! Не отрубайся!

Парнишка непонимающе заводил глазами. Его сознание туманилось, кажется, он с трудом понимал, что происходит.

Я размахнулся и залепил ему пощечину. Не слишком сильно, но ощутимо.

Глаза сфокусировались, и парень улыбнулся.

— Я принес их, — едва шевеля губами прошептал Иван.

— Молчи, дурак! — произнес я и принялся стягивать с него остатки рубахи.

Тело было ватным. Иван пытался поднять руки, но не смог. В итоге я дернул и разорвал ткань. Нужно было осмотреть раны. Да и мадам будет удобнее их обрабатывать.

Дверь распахнулась и вбежала Лушка. Подскочила и попыталась мне помочь, но только мешала.

— Не лезь! — рявкнул я.

Девушка отскочила и уставилась на меня обиженными глазами, на которые тут же навернулись слезы.

Я понял, что переборщил с тоном и уже спокойней добавил:

— Посиди в сторонке, пожалуйста. Я сам.

Лушка молча отошла и уселась к стенке на корточки. Сжала кулаки, так что побелели костяшки и обхватила руками голову.

Знала она куда отправился Иван? Наверняка, раз сидела, как на иголках, когда я пришел. Ладно, с этим самоуправством разберемся позже. Сначала надо вытащить паренька.

Вбежала Маша, таща охапку не то простыней, не то обрывков ткани. За ней степенно, но торопливо вошла Анфиса Петровна.

— Что тут случилось? — своим низким спокойным голосом произнесла она.

— Да вот, еще один желающий произвести впечатления, — я попытался шуткой скрыть свой страх.

— Для мальчишек это нормально, — произнесла мадам и властно отодвинула меня в сторону.

Привыкшая осматривать раненых, Анфиса Петровна уверенно принялась разбираться с ситуацией.

При ее прикосновениях Иван стонал, вскрикивал, но сознание больше не терял.

— В ванну его! — скомандовала мадам. — И лучше бы не в вашу лоханку, а ко мне, да нести далеко. Что стоишь, Никита, хватай и неси! — прикрикнула на меня Анфиса Петровна.

По ее тону и тому, что она пропустила мое отчество, я понял нужно спешить.

Поднял Ивана на закорки и понес в нашу ванну.

Лушка все это время сидящая у стены, вскочила и побежала открывать дверь, убирать в сторону стулья.

Лохань в нашей ванной была небольшой. В сравнении с ванной мадам, так вообще тазик. Но мне удалось посадить в нее Ивана.

Анфиса Петровна сделала знак Маше, и та принялась тонкими струйками лить воду на парня. Сама же мадам осторожно протирала раны на теле Ивана небольшой тряпочкой.

— Терпи солдат, — приговаривала она, когда парнишка начинал стонать. — Не так уж тут все и страшно.

Я видел, что несколько порезов были серьезными, но кажется, глубоких колотых ран не было.

— Ничего, пара швов, замотаем тебя и все будет в порядке, — бормотала Анфиса Петровна. — Машка, водку забыли. Сбегай к стойке. Там на второй полке есть.

— Я сбегаю, — пискнула Лушка и скрылась за дверью.

— Молодец девка, не впадает в ступор. Знала небось, куда Иван бегал? — спросила меня мадам.

— Знала, — уверенно ответил я.

— Ругать не вздумай! Знаю я вас, Никита Васильевич, переживаете, оттого и строжитесь. Но сейчас не надо. Позже, если будет нужно, уму разуму учить станешь. Не сейчас.

Я кивнул. Признаться, я был зол и на Ивана, и на Лушку, что решили сделать мне такой «подарок» и собирался устроить им разнос. С другой стороны, я же сам упомянул про рапиры и что не плохо было бы их заиметь. Чего ожидал-то?

Тем временем мадам смыла всю кровь. Маша убежала с кувшином за новой порцией воды, а Лушка вернулась, неся за горлышко узкую высокую бутыль.

Анфиса Петровна забрала водку у девушки, сделала небольшой глоток из горла и поднесла бутылку к губам парня. Насильно влила треть бутылки в рот и следом запихала кусок тряпки, как мне тогда.

— Ну теперь терпи, — произнесла мадам и достала иголку с ниткой.

Пока зашивала самые глубоки порезы, вернулась Маша и принялась выуживать из кучи ткани полоски. Рядом с ее ногами собралось несколько метров таких импровизированных бинтов.

Процедура закончилась заматыванием Ивана «бинтами» отчего он стал похож на неполную мумию. Торс ему перемотали так, что руки разошлись немного в сторону и плохо двигались, отчего сходство с мумией только усиливалось.

— Вылазь из лохани! — приказала мадам.

Иван, уже полностью придя в себя, самостоятельно поднялся. Мокрые штаны немного сползли. Штанины облепили тощие ноги.

— Помогите ему штаны сменить и в кровать.

Я заозирался в поисках одежды. Лушка отодвинула меня в сторону, держа непонятно откуда взявшиеся штаны.

— Я помогу, — сказала она и принялась стягивать с Ивана мокрую одежду.

Парень попытался прикрыться, как только оказался голым ниже пояса, но с его подвижностью это было сложно. В итоге он просто покраснел и смиренно ждал, когда Лушка его переоденет.

Маша глупо хихикнула, что-то шепнула Анфисе Петровне и, кивнув мне, вышла. Я слышал, как закрылась входная дверь в комнату.

Наконец, приведя парня в должный вид, Лушка выпрямилась и осмотрела дело рук своих. Удовлетворенно хмыкнула и отошла в сторону.

— Давай в кровать! — скомандовала мадам. — Говорить можешь?

Иван кивнул. Анфиса Петровна многозначительно посмотрела на меня. Я понял, что она имела ввиду и решил последовать ее совету – не отчитывать ребят.

Мы переместились в комнату, и Лушка помогла улечься Ивану.

— Зачем ты полез за этими рапирами, — начал я, но по выражению мадам, понял, что выбрал неверный тон.

— Что случилось? — поправился я. — Можешь рассказать?

— Да, — едва слышно произнес Иван. Затем откашлялся и продолжил: — Я решил добыть рапиры, как вы и говорили. В доме все прошло отлично. Я выбрался и незаметно прошел через сад. Думал днем там никого не будет. Видимо за домом следили или мне просто не повезло, — парнишка сделал паузу, отдышался. — Как только зашел в лес на меня накинулись двое. Я с собой оружие не брал. Чтобы днем не светиться. А у них сабли. Отбивался как мог, но меня раз за разом цепляли. Я выбил у одного саблю и заколол второго. Первый попытался сбежать, но я его догнал.

— Где тела? — спросила мадам.

— В лесу оставил. Стащил поближе, тогда еще силы были. Уложил, так будто они друг с другом дрались. Сабли обоим в руки вложил.

— Молодец! — похвалил я парня.

— Соображаешь, — добавила мадам.

— Дальше кусты ближайшие осмотрел, вдруг кто еще там есть. Никого не оказалось. И я сюда побежал. На полпути стало плохо. Вторую половину плелся едва. Как сюда вошел не помню. Следующее что помню, как мне Никита Васильевич по уху залепил.

— Добить парня решил? — засмеялась Анфиса Петровна.

— В чувства приводил, — немного стушевался я.

Я смотрел то на Ивана, то на Лушку и понимал, не стану я их ругать. Ребята мне приятное пытались сделать. Невысказанное мое пожелание исполнить.

— Как ты эти рапиры еще дотащил сюда, не выронил? — спросил я парня.

— Так вам же нес!

Вот после такого ответа у меня самого готовы были навернуться слезы. Ну что с ними поделаешь с этими пытающимися мне услужить людьми? С моими людьми. За которых я в полной мере чувствовал и нес ответственность.

— Дальше вы сами справитесь, — вдруг сказала мадам. — У меня и свои дела есть.

Анфиса Петровна, выходя кивнула мне, мол все правильно сделал. Я кивнул ей в ответ, поблагодарив за наставление.

Иван довольно быстро шел на поправку. Почти всю неделю он пролежал в постели. Маша приходила ежедневно и меняла на нем повязки. Каждый раз превращая парня в мумию.

Я оплатил продление нашего проживания еще на пять дней. Все эти дни я усиленно тренировался. Где-то один, где-то с Лушкой. Вечерами ходил в заведение «У Луки» и дрался.

Моя карьера бойца довольно быстро шла в гору. Восемь боев и ни одного поражения. За последний бой, довольный результатами Матвей, заплатил пятьдесят копеек. На данный момент это был мой рекорд.

Появились первые поклонники. Меня узнавали сразу на входе и принимались кричать, махать руками, приветствуя.

Теперь приходилось надевать маску сильно заранее и пробираться к заведению окольными путями. С каждым днем риск быть замеченным без маски рос, но пока все было в порядке.

В пару из этих дней я замечал воровку, но она каждый раз успевала скрыться раньше, чем я оканчивал бой. Порой мне казалось, что девчонка наблюдает за моими поединками, но я не был в этом уверен.

Сегодня намечался интересный день. Планировался бой с сильным противником. Моим соперником будет Степан. За это время я немного сдружился с парнем, несколько раз посидев за их столиком.

Общались мы, в основном, на профессиональные темы. Я был рад, что он не касался вопроса моей маски, просто приняв ее, как должное.

Парень хорошо и по-спортивному честно дрался, что очень мне импонировало. Видимо, ему точно так же нравилась моя манера вести поединок.

В заведение я пришел, как обычно чуть раньше. Зашел к Матвею поздороваться и подтвердить свою готовность.

В комнате было накурено и аромат табака показался мне знакомым. Кажется, именно так пахло в прошлый раз, когда здесь кто-то курил.

Сам распорядитель не баловался трубкой из чего я сделал вывод, что у него был тот же самый гость, что и в тот день.

— Привет, Иван! — поздоровался Матвей. Он был в приподнятом настроении и широко улыбнулся при моем появлении. — Я сегодня говорил с хозяином заведения. Он собирается посмотреть на твой бой. Кажется, ты его заинтересовал. Я ему сразу говорил, что ты находка, но — дела-дела. Знаешь, у занятых людей не часто появляется возможность понаблюдать за развлечением для толпы.

Я кивнул, отвечая на приветствие, а заодно подтверждая услышанное. Что ответить на его восторженную тираду, я не знал.

Что-то похожее я проходил в своем мире, когда понял, что на мне некоторые товарищи делают деньги. Причем, не малые. Тот, которого я очень жаждал взорвать, именно этим и занимался. Теперь история повторялась. Видимо, жадность людей была константой. И не важно в каком мире ты живешь. Был класс людей, которые готовы были зарабатывать на всем, что могло приносить прибыль.

— Ты не доволен? — вдруг спросил Матвей, внимательно посмотрев на меня.

— Не знаю, — ответил я. — Мне пока все равно. Главное, чтобы не указывали мне что делать.

— Не переживай, тут все честно!

Ага, слышали мы и такое.

— Первые мы со Степаном? — вернулся я к тому, зачем зашел.

— Нет, сегодня ваш бой будет третьим. Разогреем немного народ.

Вот и я дошел до того, что перед моими выступлениями кого-то ставят на разогревку. Что ж, с одной стороны это хорошо, с другой снова ощущение, что я дома. Вернулся в свой мир, будто и не покидал.

— Хорошо, — сказал я и вышел в зал.

Только присев за столик к Степану я понял, что даже не обговорил гонорар.

— Чего такой хмурый? — спросил мой будущий соперник.

— Да так, прошлое вспомнил.

— Прошлое прошло, живи настоящим, — глубокомысленно изрек боец.

— Угу, — буркнул я.

Видя, что у меня нет настроения говорить, меня оставили в покое.

Я принялся осматривать зал. Воровки пока видно не было, зато заметил, как за вторым рядом столиков идет какая-то возня.

Несколько крупных одинаково одетых парней с серьезным выражением на хмурых лицах помогали переставить кружки с пивом и графин с водкой на другое место.

С такими лицами лучше в системе обслуживания не работать. У посетителей аппетит пропадет.

Додумать я не успел. Объявили первый бой.

Народ потянулся к центру зала со своих мест, мгновенно скрыв из вида и столик, и новых клиентов. Видимо место расчищали под кого-то важного, потому что даже из-за спин людей я видел, что вокруг столика расположились четыре бугая. Еще четверо стояли чуть в стороне.

Никак сам хозяин заведения будет сидеть здесь и наблюдать за нашим со Степаном боем?

Мне захотелось взглянуть на человека, который собирался принимать какое-то участие в моей дальнейшей судьбе бойца.

Я поднялся и, обойдя толпу, наблюдающую за происходящим в центре зала, остановился за спинами бугаев.

За столиком сидел один человек. Перед ним стоял небольшой хрустальный графинчик и пустая стопка. Почему-то мне показалось, что он не притрагивался к водке.

Плотный, широкоплечий с темными короткими волосами. Он сидел, опершись на сложенные перед собой руки, и наблюдал за боем. От того, что человек наклонился вперед, на его мощной шее образовалась толстая складка кожи. Из-за чего своим видом он напоминал английского бульдога. Больше ничего разглядеть не удалось. Бугаи почти полностью перекрывали вид, плотно обступив хозяина.

Я вернулся за столик в надежде расспросить Степана о хозяине. Не сомневаюсь, он знал больше моего. Но парня на месте не оказалось. Столик был пуст. Все наши ушли смотреть разогревочный бой.

Меньше, чем через минуту громкий вздох облетел зал. Кто-то был недоволен, кто-то, наоборот.

Бой закончился быстрым нокаутом, а зрители это не приветствовали. Зато очень ценили любители ставок. Быстрый бой – быстрые деньги.

Я рассчитывал, что Степан вернется за столик, но сразу объявили следующую пару бойцов и все остались на месте. Шоу-бизнес жил своей жизнью даже за триста лет до моего времени.

Второй бой продлился дольше, и зрители были довольны. Я слышал азартные выкрики болельщиков, значит разогрев сработал.

Перед нашим боем объявили небольшую паузу и попросили зрителей не расходится, разве что для того, чтобы купить еще выпивки.

Двигаясь за спинами людей, стоявших и ждавших начало представления, я смог взглянуть на хозяина заведения с другой стороны. Правда все, что мне удалось увидеть холодные стального цвета глаза, пристально следящие за происходящим вокруг. Меня он, к слову, не заметил.

Я обошел зал полукругом и подошел к центру. Толпа расступалась, пропуская меня к рингу. Степан уже был здесь. Стоял с противоположной стороны. Парень заметил меня и кивнул.

— Степан Романов против Ивана Поддубного! — выкрикнул глашатай и зрители одобрительно загудели.

Мы враз подняли руки и помахали своим поклонникам.

Я заметил, что из угла за стойкой бара на меня смотрит девчонка-воришка. Она была здесь. И смотрела. Её присутствие подняло мне настроение, упавшее было ниже плинтуса из-за всей этой истории с хозяином заведения. Я так и не спросил Степана кто он такой, но теперь уже после боя. Пора!

— Начали!

Мы синхронно кивнули и пошли в атаку.

Я уже привык видеть Степана активным с самого начала, так что предугадать его ход было не сложно. Моя же тактика, обычно, была в сдерживании и изучении противника в начале поединка. Уверен, Степан об этом прекрасно знал.

Поэтому я решил сразу удивить его.

Заблокировав первый удар, сразу ушел от второго и провел серию голова-корпус-голова. После чего без перерыва троечку прямых в голову и неожиданный апперкот напоследок.

Этот удар пробил блок и достиг цели. Зубы звонко щелкнули, и голова сильно откинулась. Степан сделал шаг назад и сплюнул кровью и крошевом. Кажется, я сломал ему пару зубов, что ж это бой, все честно.

Я пожал плечами, Степан улыбнулся и ринулся в атаку.

Серия ударов прошла в блок, но два достали до меня. В голове звякнуло. Скулу начало саднить. Костяшкой Степан вскользь проехался по щеке и содрал кожу даже через маску. Удивительно, как еще ткань не размоталась.

Я толкнул открытой ладонью соперника в плечо, заставив немного развернуться и ударил коленом в область почек. Парень пошатнулся, шагнув вперед. Можно было дорабатывать со спины, но я не стал этого делать. Не спортивно.

Степан заметил это и отметил мой поступок едва заметным кивком. Интересно было вот так общаться с соперником, балансируя на грани драки и спорта. Отмечать мелкие детали и решения противника, показывать, что ты видишь и оцениваешь его поступки.

Встав в защиту, я приготовился к новой атаке. Степан меня удивил. Показав, что будет атаковать руками, он вдруг провел лоу-кик. Никогда не видел, чтобы он работал ногами. В этих боях это было моей фишкой.

Коленка дрогнула, приняв на себя удар. Вот и наука тебе Никита! Не думай, что знаешь все о противнике.

Я отшагнул назад и следующий удар не попал в цель. Зато я провел маваши в нервный узел на плече. Рука Степана ненадолго отсохла. Я видел, как он пытается держать ее высоко, но это давалось ему с трудом. Передо мной открылась возможность.

Серия быстрых ударов руками и финалочка коленкой прошли на-ура! Я видел, что как минимум треть ударов достигло цели.

Степан тряхнул рукой и смог восстановить защиту. Теперь мощная атака последовало от него. С контратакой я немного не угадал и нарвался на прямой встречный. И снова вскользь.

Ткань, затянутая на горле, ослабла и съехала набок. Видно, еще первый удар немного ее ослабил, а сейчас узел не выдержал. Маска не размоталась полностью, но заметно сползла, открыв нос и большую часть левой половины головы.

От удара меня развернуло, и я оказался лицом к кричащей и болеющей толпе. Миг и зал погрузился в тишину. Не знаю чем точно она была вызвана, то ли восхищением от удара, то ли слетевшей маской, но вокруг стало тихо.

Взгляд остановился, напоровшись на сталь серых глаз, смотрящих прямо на меня, словно заглядывающих в душу, видящих меня насквозь. Мне показалось, что время замедлилось.

Из-за стола начал медленно вставать полный широкоплечий человек, в чьем баре проводились бои со ставками.

В серых глазах было недоверие и злость. Дикая, горящая ненавистью злоба.

Одновременно с этим со стороны стойки кто-то вскрикнул высоким девичьим голосом.

Голова хозяина заведения мгновенно повернулась на крик и обратно. Теперь в глазах было еще и удивление. Зал взорвался выкриками и свистом толпы.

Я был рад, что Степан не стал добивать меня со спины точно так же, как я поступил незадолго до этого.

Развернувшись к нему лицом, я рванулся, схватив парня в захват. Клинч не мой вариант боя, но сейчас мне нужно было пару секунд на размышления.

Мы принялись кружить на месте. Степан старался высвободиться, я же держал его крепко.

В момент, когда я снова смотрел на хозяина заметил, что он отдает распоряжения. А у стойки шла какая-то возня. Воришка орудовала локтями, пробираясь к выходу. К её сожалению, народ стоял плотной стеной, и никто не хотел уступать своего места.

Снова оборот. Степан в недоумении, но мне сейчас было не до этого.

Четверо бугаев сорвались с места и стали расталкивать народ, прокладывая себе путь к девчонке. Та, заметила и погребла сквозь людское море в обход. Кажется на этот раз ей несдобровать. Видимо, её постоянные выходки порядком достали администрацию.

Степан наконец-то вырвался и пошел в атаку. Я отвлёкся на хозяина, который теперь смотрел только на меня, и пропустил хук справа. Меня повело. Звон в голове превратился в набат.

Поставив блок, я пытался сообразить, что делать.

Степан оказался слишком близко, и я опять вошел в клинч.

— Ты будешь драться или нет? — пропыхтел он мне в самое ухо.

— Кто хозяин? — выпихнул я слова между вдохами.

На этот раз Степан был готов к близкому бою и окучивал меня по бокам короткими мощными ударами.

— Что? — не понял он, выдохнув слово чрез раскрошенные зубы.

— Кто? — повторил я, чуть не задохнувшись от пропущенного удара локтем.

— Корсаков, — прорычал Степан ничего не понимая.

— Твою мать! Выруби меня! — сподобился я на целую фразу, рискуя потерять последний воздух. — Нужно скорее закончить бой!

Я оттолкнул Степана и специально опустил блок значительно ниже. Со стороны не слишком заметно, если ты не боец.

Парень замотал головой, не понимая.

Проводя быструю серию, нельзя чтобы кто-то заподозрил общение между бойцами, я успел прошептать одними губами:

— Бей!

И открылся сильнее.

Степан вместо удара сделал захват, и мы снова оказались прижаты друг к другу. Краем глаза я, не переставая, следил за происходящим в зале.

— Что случилось? — прохрипел в самое ухо парень.

— Девчонка! — коротко ответил я. — Сейчас убьют!

Я не был в этом уверен, но посчитал достаточным основанием, чтобы выйти из боя.

К моему удивлению, Степан только глянул куда-то и мгновенно сориентировался, заметив уже почти выбравшуюся из толпы воровку.

— Нельзя тебя вырубать. Меня.

Степан оттолкнулся и сделал ровно то, что я несколькими секундами ранее – приопустил руки.

Я понимал, что могу вырубить его с одного удара, но делать этого не хотел. Вместо этого провел хитрый маневр.

Лоу-кик под колено, скользящее движение в сторону и захват на удушающий, чуть присевшего от удара соперника.

Степан захрипел, и сделал вид, что вырывается. Я держал крепко, но не в полную силу. Парень натурально закатил глаза и принялся колотить ладонью меня по бедру, давая понять, что сдается.

Бой остановили и меня объявили победителем. Все это заняло два десятка секунд.

Я заметил, что Корсаков не отрываясь смотрит на меня, выпрямившись в полный рост. Кажется, он даже хлопал.

За его спиной не было ни одного бугая, неужели все убежали за воровкой. Крепко же она его достала.

Мне захотелось прямо сейчас, пока нет вокруг охраны, пока он не сообразил, что я задумал, подойди и свернуть ему шею. За все то, что он сделал. За тех людей, кого он убил, пусть и не самолично. В конце концов у меня было право отомстить за родителей. Меня остановило две мысли. Во-первых, я совершенно не представлял его магической силы. Что если, пока я буду откручивать ему голову, он воспользуется магией и сравняет это здание с землей? Вообще способен ли он на это? Я не знал. А во-вторых, у меня вдруг возникло сомнение, может быть, он меня и вовсе не узнал? Возможно, весь переполох из-за воровки? А на меня он смотрит, только как на бойца? Черт! Воровка!

Поздравляя меня с победой, Степан приобнял меня и шепнул:

— Беги уже за своей девчонкой. Не тяни!

Я кивнул, глядя ему в глаза и начал выбираться из толпы зрителей.

Пробившись к выходу, шагнул за дверь и свернул за угол.

Передо мной стояли четыре бугая. Еще четверо бежали в конце улицы за девчонкой, только что мелькнувшей на повороте.

Глава 16

Один из бугаев хрустнул шеей, наклонив голову набок. Второй размял кисти, и встал в стойку.

Был бы у меня пистолет, самое время начать изображать из себя Индиану Джонса, вот только я был безоружен.

Двое противников начали двигаться в сторону, обходя меня по кругу. Пускать их за спину я точно не собирался.

Я сделал несколько шагов назад, не давая себя обойти. Позади была стена заведения. Если прижмусь – загоню себя в угол. Пусть тогда меня и не обойти, зато пространства для маневров не останется.

Эх, мне бы сейчас мое старое тело, уделал бы этих показушников на раз. А что мне делать в теле подростка со здоровенными мужиками? Каждый из них в двое тяжелее меня.

Похоже мужики решили не тянуть кота за причинное место и ломанулись все разом.

Векторы движения, как-то сами собой нарисовались в голове. Привычка отслеживать направление импульса осталась еще с тех времен, когда я серьезно занимался айкидо.

Два вектора неплохо пересекались, если чуть подправить левого и повернуть правого. Правда тогда угрозу представлял третий, один из тех, что в центре. Четвертый вообще не в счет, при уходе вправо с линии атаки, он пролетал мимо.

Все это пронеслось в голове меньше чем за секунду, и я начал действовать.

Я шагнул навстречу движению левого бугая. Схватил его за грудки и крутанувшись вправо, чуть-чуть изменил направление. Отпустил и с силой толкнул в правого бугая. Тот, заметив, что намечается столкновение резко затормозил, но вес не дал остановиться мгновенно. Подбив под колено левого уже на излёте, я отправил его точнехонько под ноги правому. Куча мала. Пусть разбираются сами.

Центральный нанес удар, который я ожидал. Перехватив кулак и потянув его на себя, я раскрытой ладонью ударил в локтевой сустав. Вытянутые мышцы предплечья не были способны выдержать такой удар. А зажатый мной кулак не дал руке просто так уйти в сторону. Чавкающий хруст выворачиваемого сустава стал для меня наградой за верно просчитанное действие. Мужик взвыл, схватившись за бесполезную руку.

Четвертый бугай, как я и предполагал оказался не у дел. Между ним и мной скакал вопящий от боли товарищ.

Двое начали подниматься с земли. Теперь они были осторожней. Не бросались в атаку очертя голову.

— Может разойдемся полюбовно? — спросил я у ближайшего.

Он ничего не ответил, только зло зыркнул. Мне некогда было их уговаривать. Оставалось только вырубить всех и бежать за девчонкой. Я представил, как возможно, именно сейчас четверо других бугаев избивают пусть и воровку, но все же девушку и зарычал.

Целью я выбрал однорукого, который все еще подвывал, убаюкивая вывихнутый сустав. Прыгнул в его сторону и тремя короткими и четкими ударами наглухо вырубил неудачливого телохранителя. Тот упал лицом в землю и не шевелился. Я отскочил на изначальную позицию.

— Может все-таки разойдемся? — повторил я вопрос.

Теперь зарычали бугаи и снова всем скопом бросились на меня.

Я краем глаза заметил какое-то лишнее движение в этом порыве гнева, но не придал ему особого значения.

Вдруг один из троицы отлетел назад, по инерции выбросив обе руки и обе ноги вперед. Так в ужастиках моего детства показывали утащенных в темноту жертв страшного монстра.

Двое добежали до меня, но я плавным движением скользнул вбок, уходя с линии атаки. Ближайшему противнику я с разворота засадил пяткой в висок, когда он проскочил мимо. Ноги бугая подкосились, и он упал без чувств.

Из темноты показался монстр, который утащил их товарища. В отличи от фильмов он оказался славным белобрысым парнем по имени Степан.

За его спиной я заметил лежащего недвижной кучкой бугая.

— С этими я сам, — произнес Степан. — Беги за девчонкой.

— Спасибо! — прокричал я уже на бегу.

— Сочтемся! — чуть улыбнувшись крикнул Степан и развернулся к оставшемуся в сознании противнику.

Я бежал вдоль улицы пятой точкой чувствуя, что не успеваю. Слишком долго я провозился с телохранителями Корсакова. Нужно было попытаться убежать от них.

Ага, и оказаться в ситуации один против восьмерых — поддержало меня затаившееся внутри разумное существо.

Свернув за угол, я буквально наткнулся на пятерых людей. Четверо тащили пятого. Точнее пятую — со связанными руками и ногами. Во рту торчал кляп.

Воровку я узнал сразу. Девчонка выворачивалась, стараясь высвободиться из цепких лап бугаев. Значит от них не ушла, а теперь и от меня не уйдет. На этот раз не должна.

— Эй, оставьте ее! — крикнул я практически в лицо одному из людей Корсакова.

Четверка похитителей замерла. Они довольно аккуратно положили на землю свою ношу. Девчонка сразу начала извиваться змеёй, пытаясь освободиться.

Мне уже порядком надоело возиться с бугаями. Я решил не тормозить, и не дать им перегруппироваться.

Двое были ближе ко мне. Двое других, только распрямлялись после того, как уложили девчонку на землю.

Шаг. Удар в солнечное сплетение правого. Начинает хватать ртом воздух. С разворота локтем в грудь второго. Тут не попал. Бугай лишь попятился.

Я схватил за волосы первого и размазал его физиономию о коленку. Штанина сразу пропиталась кровью. Нос был свернут основательно. Тренировки давали свой эффект, мои мышцы стали сильнее.

Оттолкнул окровавленного урода и пяткой в висок уложил отдыхать на землю.

Подскочившего ко мне второго со всего маху ударил в пах ногой. Мужик с визгом согнулся пополам. Снова маваши в висок. На этот раз промазал и попал в ухо. Кровь забрызгала все вокруг. Мужик перестал кричать, беззвучно разинув рот и высунув язык от боли. Коленом в челюсть, и слышимый в вечерней тишине переулка звук клацанья зубов. Что-то горячее выскочило изо рта бугая и шлепнулось мне на выставленное вверх колено.

Я на автомате схватил откушенный язык и швырнул его в очухавшихся мужиков. Один из них поймал его и взвизгнул от неожиданности.

Отныне немой поднял на меня глаза и посмотрел взглядом обиженного теленка. Кровавые слюни толчками выходили из его приоткрытого рта. Чем-то жутко воняло. Обделался он что ли?

Прямым ударом ногой в лоб я лишил мужика возможности наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Развернулся я так быстро, как только мог, но чуть-чуть не успел.

Тяжелый и мощный удар шел точно в голову. Едва уклонившись, получил в ключицу. Что-то хрустнуло. Или мне показалось? Боль пронзила правое плечо, а в меня уже летел следующий удар.

В полуприсядь и кувырок через голову назад. Бугай шагнул за мной, но не успел. Я снова был к нему лицом, присев в позе человека-паука. Жаль, что они никогда не увидят этот фильм, иначе смогли бы оценить мое исполнение.

Оттолкнувшись со всей силы, я бросился в ноги нападавшему и попытался опрокинуть его через себя. Не удалось. Весовые категории не равны.

Тем не менее мужик завалился, чуть не придавив меня. Я был быстрее и, вскочив, успел нанести всего два удара, когда на меня налетел третий.

Тем не мене этих ударов хватило отправить мужика считать птичек.

Последний оставшийся на ногах не стал пытаться ударить меня. Просто повалил, придавив всем весом, и принялся методично наносить удары в голову. Блок работал, но звуки рояля раздавались в голове почти каждый раз.

Я пытался вывернуться, но все без толку. Вдруг удары прекратились. Мужик замер и повалился на спину. Упал рядом со мной и замер.

Сквозь кровавую пелену перед глазами я увидел протянутую руку.

— Думал хотя бы парочку мне оставишь, — усмехнувшись произнес Степан.

Я принял помощь товарища и встал.

— Спасибо! Надеялся, что раньше подоспеешь, но кто первый успел, тот и удовольствие получил, — ответил я и улыбнулся.

Частично размотавшаяся тряпка моей маски открывала уголок губ, так что Степан видел выражение лица.

Парень снова усмехнулся и оглядел поле боя. Задержал взгляд на девчонке.

— Сам справишься? — кивнул он в сторону воровки.

— Справлюсь. Тебе кстати, возможно придется скрыться, — честно предупредил я его.

— Понимаю. Тебе тоже.

— Скорее всего.

— Что ж, не скучай! Рад был знакомству. Даст Бог еще встретимся!

— Конечно! Я тоже рад знакомству. И ещё раз спасибо!

— Бывай! — попрощался Степан. — Ты поторопись, а то мало ли что.

— Хорошо.

Парень развернулся и скрылся за углом.

Я повернулся к девчонке. Та лежала тихо и большими глазами смотрела на происходящее.

Кляпом оказался какой-то кусок ткани, плотно забитый в милый маленький ротик воровки. Я вынул его, приложив палец к губам.

— Отпусти меня! Сейчас же! — слегка капризным голосом приказала, даже не попросила, девчонка.

— Если развяжу, не убежишь? — поинтересовался я, уже понимая, что развязывать не стану.

— А ты развяжи и проверь! — с вызовом заявила она.

— Пожалуй не стану, но уходить отсюда надо.

Я поднялся и попытался закинуть девчонку себе на плечо. Даже не знаю, что я планировал делать? Дотащить её до борделя я бы точно не смог. Возможно, в своем старом теле, но точно не в этом.

Приподняв довольно легкую девушку, я почувствовал резкую боль в ключице. Черт! Неужели перелом?

Чуть не уронив воровку на землю я зашипел от беспомощности.

— Что не по плечу ноша? — ехидно спросила девчонка.

Не была бы она девушкой, да еще симпатичной, точно дал бы в нос.

— Развяжу ноги, пойдешь сама. Руки свяжу за спиной.

Воровка ничего не ответила.

Я развязал руки и попытался завернуть их за спину. Тот час же получил удар в лицо. Не сильный, но весьма обидный. Перестал строить из себя джентльмена и поочередно заломил обе руки. Слегка насладившись ее стоном.

Связав руки, принялся за ноги. Развязал веревку и положил девчонку лицом вниз. Придавил коленом, уперевшись в туго обтянутую штанами попку. Веревку с ног привязал к рукам, соорудив что-то типа поводка. Встал и потянул веревку на себя.

Воровка встала на колени и зло зыркнула на меня своими огромными серо-голубыми глазами.

Я не извращенец, но в таком положении она меня слегка заводила.

— Поднимайся!

— Я тебе что, корова какая-то идти на привязи?!

— Да мне плевать! Хоть корова, хоть кобыла. Нужно валить отсюда, пока эти горе охраннички не очнулись или еще кого не прислали.

Я только сейчас обратил внимание на то, что на лице девушки нет следов побоев. Ни кровоподтека, ни рассеченной губы. Одежда была вся в пыли, помятая и грязная, но девушку точно никто не бил. Скорее было похоже, что ее пытались аккуратно изловить, причем подставляясь под ее удары.

Странно.

— Идем!

Я слегка подтолкнул девчонку под упругую попку.

Воровка крутанулась, намотав часть поводка на талию и, приблизившись ко мне вплотную, поднялась на цыпочки. Её глаза оказались почти напротив моих.

— Еще раз так сделаешь без моего разрешения, останешься без руки!

Несколько секунд сверлила меня взглядом, после чего скосилась на губы и опустилась на полную стопу.

Я от души рассмеялся.

Будучи уже взрослым мужиком, я где-то читал, если девушка смотрит на губы парня во время разговора, то подумывает о поцелуе.

Чушь, конечно, но меня это сейчас рассмешило. Видимо, отпускало напряжение боя.

— Двигай! — усмехнулся я. — Не бойся без разрешения не трону.

Я потянул поводок, заставив воровку вращаться на месте.

Она фыркнула, как норовистая лошадь и пошла вперед. Я невольно скосил глаза и залюбовался ее задницей. Кажется, в этой девушке было все, что мне нравится. Включая норовистый характер и большую грудь. Большая грудь, так вообще всегда была моим фетишем.

— Куда мы идем? — немного успокоившись спросила воровка.

— Иди вперед не ошибешься. Как придет время узнаешь.

Говорить куда мы идем я пока не собирался. Потому что сам до конца не решил, что с ней делать.

Девчонка зашагала вперед, не задавая больше вопросов.

Мы миновали несколько поворотов, петляя по лабиринту улиц и переулков. Я на всякий случай путал следы.

— Почему тебя связали и куда-то тащили? — спросил я как только понял, как нам выйти к Рождественскому собору.

— Откуда же мне знать. Может я много своровала у Корсакова?

Воровка развернулась и в упор посмотрела мне в глаза. Затем как-то неловко потупилась и продолжила идти.

— Или поговорить хотели, — буркнула себе под нос девушка.

Сказала она все это так, будто пыталась донести до меня, что она знает, кто за ней гнался. И еще, что она не сомневается, что я знаю кто был тот человек.

— Что ты знаешь о Корсакове? — напрямую спросил я, остановив девушку дернув за поводок.

Я обошел её и встал спереди. Пристально посмотрел в глаза и повторил вопрос.

— Да ничего. Только то, что и все, — неубедительно промямлила девушка и отвела взгляд.

Становилось все интересней и интересней.

— Идем.

Я развернулся и пошел рядом с девушкой.

— Куда мы? — спросила она уже обычным голосом, в котором перестал звучать сарказм и издевка.

Зато в нем появилась какая-то теплота. Так разговаривают с близким или давно знакомым человеком. Забавно. У меня сложилось стойкое ощущение, что я ей нравлюсь. Тот взгляд на губы, этот голос. То, что она не пытается сбежать.

Я подумал и решил, что хочу с ней поговорить еще. Было бы неплохо кое-что выяснить. Например, не она ли забралась в мою библиотеку ночью?

— Как тебя зовут?

— Это важно? — усмехнулась девчонка.

— Я тебя спас уже дважды, если ты помнишь. Не кажется ли тебе, что имею право знать имя той, которая должная быть мне благодарна? — вопросом на вопрос ответил я улыбаясь.

Подумал, что под маской она не видит моих эмоций, так сказать, в полном объёме, размотал и снял уже бесполезную тряпку. В момент, когда проделывал это, я внимательно следил за выражением лица.

Полностью открытое лицо не вызвало никаких эмоций. Либо она не знает, кто я такой, либо уже была в курсе, кого увидит.

Что ж эта игра меня забавляла. Пока забавляла…

— Настя, — произнесла девушка через несколько шагов.

— Очень приятно, — галантно произнес я. — Никита.

— А зачем Иваном назывался?

— Это псевдоним. Должны же меня как-то называть.

— А почему бы всем не называть тебя Никитой? — не унималась Настя.

— Мне хотелось быть Иваном Поддубным, вот и назвался, — слегка раздраженно ответил я.

— Ясно. Так куда мы идем, Никита?

— В бордель мадам Анфисы, — вести мне ее все равно было больше некуда.

— Ты меня в проститутки решил продать? — усмехнулась девчонка. Судя по голосу, она ни на секунду не допускала такой мысли.

— Ага, — я решил поддержать ее тон. — Раз на боях теперь зарабатывать не получится, хоть на тебе деньги сделаю.

Настя внимательно на меня посмотрела, пытаясь понять шучу я или нет. Кажется, мое лицо не убедило её ни в чём. Лицо не убедило, зато что-то другое заставило переполошиться.

— Это не смешно! — капризные нотки снова прорезались в голосе. — Я туда не пойду! Отпусти меня!

Я не понял с чего это она вдруг так задергалась от шутки.

Девчонка начала вырываться, отчего мне пришлось сильнее натянуть поводок.

— Да успокойся ты! — прикрикнул я на нее. — Не сдам я тебя в бордель!

— Отпусти! — снова крикнула Настя и со всей силы дернула верёвку.

В глазах её бушевали такие эмоции, что я начал теряться. Девчонка все не успокаивалась.

Я без замаха легонько шлепнул её по щеке.

Девушка замерла, уставившись на меня ненавистным взглядом. Её ноздри широко раздувались, снова сделав похожей на норовистую лошадь.

— Все вы богатые детки избалованы и творите, что хотите! — бросила она мне в лицо и вдруг поникла.

Опустила плечи и зарыдала.

Я подошел на шаг ближе притянул её к себе и обнял.

Вопреки предположениям, что она попытается отстраниться или вырваться, девчонка положила мне голову на грудь и прижалась всем телом.

— Извини, — прошептала она. — Извини меня пожалуйста.

Каштановые волосы были жёсткими и пыльными. Отчего больше походили на шерсть собаки. Но я знал, что на самом деле они другие. Это знание вдруг откуда-то выскочило на мгновение и скрылось в неизвестном направлении.

Я стоял и вдыхал её запах. Запах пота пополам со слезами и чем-то ещё пряно-клубничным с ванильными нотками.

Вдыхал, а в голове стучалась какая-то тревожная мысль. Она знает, кто я! Она точно знает, что я Никита Шустов!

Настя подняла голову, посмотрела мне в глаза. Слезы больше не текли. Она словно кошка ткнулась в меня носом и провела лицом по плечу. Пыль размазалась по щеке, сделав её похожей на сиротку из какого-то старого мультика. Девчонка снова украдкой взглянула на мои губы и облизнулась.

Я смотрел на неё, а сам думал. Думал о том, что она узнала меня в момент, когда сползла повязка во время боя. Отчего и непроизвольно вскрикнула, что-то для себя поняв. А раз узнала она, то узнал и Корсаков. Узнал и отправил своих людей поймать меня и привести к нему.

Со мной-то понятно, но зачем ему понадобилась воришка? Точно не из-за того, что слишком много кошельков срезала в его заведении.

И еще мысль, мелькнувшая словно разряд молнии: Корсаков знает кто я. Знает, что я выжил. И наверняка легко сможет связать мои появления в этом заведение и нахождение моих людей в борделе неподалеку. А значит не только моя жизнь резко понизилась в цене, но и жизням ребят угрожает опасность. Может прямо сейчас бордель штурмует отряд седовласого офицера или вламываются тупые наемники Советника.

— Бежим! — крикнул я Насте и рванул вперед.

Глава 17

Бежать со связанными за спиной руками было сложно, и Настя то и дело спотыкалась. Один раз чуть не упала. После чего я решил развязать ее.

У меня не было вариантов, либо мы тащимся как черепахи и рискуем жизнью Лушки и Ивана, либо я доверяюсь девушке и развязываю ей руки. Убежит, что ж, значит, не судьба. Но сейчас нужно верно расставить приоритеты.

Мы остановились. Девушка тяжело дышала, запыхавшись. Я тоже не был таким бодрым, как хотелось бы.

— Я развяжу тебе руки. Поклянись, что не сбежишь.

— Как я могу в таком поклясться? — недоуменно произнесла Настя, делая большие паузы между словами чтобы отдышаться. — А если там куда мы идем опасно? Прикажешь мне подставляться? Мне моя жизнь дорога.

— Я вижу, что ты знаешь, кто я. И вижу, что ты знаешь больше. Я очень хочу с тобой поговорить, понимаешь?

Девчонка кивнула.

— Хорошо, — согласилась она. — Не сбегу. Клянусь!

— Обещаю, что стану защищать тебя наравне со своими людьми. Если же тебе будет грозить реальная опасность, ты свободна от клятвы.

— Я поняла.

Веревка притерлась во время бега и никак не хотела поддаваться. В итоге я опустился на колени и стал развязывать узел зубами. Настина попа, перед самым носом дико отвлекала. Казалось бы, как в момент опасности можно думать о таком? Но нет же, вот она! И безумно заводит. Я почувствовал возбуждение.

Наконец веревка поддалась, и я развязал девчонке руки.

— Вперед! — крикнул я и рванул в сторону борделя.

Настя бежала сзади, не отставая. Я почти не оглядывался, но постоянно слышал ее пыхтение за спиной.

Мы подбежали и остановились чуть в стороне от борделя. Нужно было осмотреться.

Вокруг всё было тихо. Обычное для этого времени движение клиентов. У главного входа топталась пара запряженных лошадей. Пьяные голоса слышались из-за дверей заведения.

Ни отрядов, штурмующих бордель, ни Советника с наемниками не было видно.

Я повел Настю через вход для прислуги, как обычно ходил сам.

В здании тоже всё было, как всегда. Бордель жил своей жизнью. Вот только наша жизнь в этом месте закончилась, пора сваливать.

К моей радости Анфисы Петровны не оказалось за стойкой, и мы прошли к себе в комнату совершенно незамеченные окружающими.

— Как всё прошло? — накинулась с расспросами Лушка, едва я открыл дверь.

Я отошел в сторону пропуская Настю вперед. В комнате сразу повисла тишина.

— Это Настя, — представил я воровку своим товарищам. — Лушка и Иван.

Настя кивнула, приветствуя ребят.

— Здрасьте, — произнесла Лушка, недовольно уставившись на нас.

— Привет, — махнул рукой Иван, заинтересованно разглядывая девушку на пороге.

— Проходи, не стой в дверях.

Приобняв за талию, я провел Настю внутрь.

— Так, — начал я, обратившись к ребятам. — Сейчас мы очень быстро собираем вещи и сваливаем отсюда. Скоро тут может быть опасно.

— Что случилось? — встревожился Иван.

— Корсаков знает, что я жив. Он видел меня во время боя.

— На тебе же маска?!

— Сползла, — коротко ответил я.

— Я же говорила, нужно шить! А кто она? — безо всякого перехода спросила Лушка.

— Не важно. Сейчас она с нами. И я прошу помогать ей и защищать, если вдруг что случиться.

Лушка фыркнула. Она явно была не рада сопернице рядом со мной. Девушка изучающе рассматривала Настю. Задержала взгляд на ее груди, бедрах, скользнула глазами по лицу.

— А сама она что? Драться не умеет? — уже спокойней спросила Лушка.

— Умею, — ответила Настя, — И могу сама постоять за себя.

— Так, стоп! — остановил я начавшийся было диалог. — Я сказал защищать, значит защищать! И собираемся! Быстрее!

Я бросился в ванную, где были кое-какие мои вещи. Собираясь идти драться, я оставил там свои карманные часы.

Лушка принялась сгребать всё, что валялось под кроватью и заталкивать в холщовые сумки. Иван звенел оружием, собирая, всё что у нас было.

Вернувшись из ванной, я пошарил под кроватью со своей стороны. Там лежали книги из библиотеки. Достал их, и пристально глядя на Настю, запихал в сумку – ту самую, которую нашел в библиотеке.

Настя потупилась и отвела взгляд. Черт! Всё-таки это была она. Я был готов биться об заклад.

Через десять минут всё было готово. Ребята стояли нагруженные вещами. У нас их было немного, но как выяснилось достаточно, чтобы забить две небольшие сумки. Обе держала Лушка, перекинув через плечо.

Иван держал в руках свою шпагу, мою саблю и две рапиры.

Я подошел и забрал саблю. Пристроил оружие на поясе.

Теперь мы были готовы выдвигаться.

Дверь открылась без стука. На пороге стояла Анфиса Петровна.

— Сбегаете? — усмехнувшись поинтересовалась она.

— Нам нужно… — начал было я.

— Знаю-знаю, — протянула мадам. — Но может мне кто-нибудь объяснит, какого черта к нам направляется отряд военных во главе с самим Корсаковым?

— Откуда…

— Доложили, — перебила мадам и вопросительно уставилась на меня ожидая ответа на вопрос.

— Меня опознали, — признался я. — Сам Корсаков и увидел.

Я коротко, как мог, пересказал события последних часов.

— Ясно… — Анфиса Петровна уставилась на Настю, только сейчас заметив тихонько стоявшую в стороне девушку. — Ты какого?.. А впрочем… — мадам задумалась. — Бежать вам надо и срочно! Сейчас.

Дверь снова распахнулась. На пороге стоял Афоня.

— Мадам, мы окружены, — коротко отчитался он.

— Быстро они. Когда Дмитрий Олегович видит цель, он весьма расторопен, — усмехнулась Анфиса Петровна.

Настя побледнела.

— Что нам делать? — спросил Афоня.

— Бери Данилу и выводи этих ребят из окружения. Что с черным ходом?

— Там тоже стоят.

— Много?

— Меньше, чем у главного.

— Отлично! — обрадовалась Анфиса Петровна. — Пробивайтесь там. Я отвлеку Корсакова.

— Но… — попытался было возразить Афанасий.

— Никаких «но»! Выведи их. Потом отправляйся к своим, как все успокоится, я тебя найду.

Афоня кивнул.

Я шагнул к мадам.

— Анфиса Петровна, вас же могут убить из-за этого.

— Меня? — чуть наиграно удивилась мадам. — Меня не посмеет!

Я понимал, что от помощи отказываться глупо. Прорвать окружение вдвоем с еще не до конца восстановившимся Иваном и вывести двух девиц, не простая задача. Но подставлять человека, который был ко мне так добр и столько помог… Как-то не по-людски.

— Бегите уже, — спокойно произнесла Анфиса Петровна, словно приняла происходящее и смирилась с ним.

Афоня пошел первым. Я вытолкал за дверь Лушку и Настю. Иван вышел следом.

— Почему вы это делаете? — спросил я, остановившись в дверях.

— Да все из-за вас, мальчишек, — как-то ласково произнесла мадам. — Из-за вас. Только в вас что-то еще и осталось.

Я не понял, о чем она, но времени разбираться не было. Чуть наклонившись, я взял Анфису Петровну за руку и чуть коснулся губами тыльной стороны ладони. Не знаю откуда вылез этот пафосный жест, но он показался мне совершенно правильным.

— Спасибо вам! За все, что вы для меня сделали! Я не забуду!

Анфиса Петровна махнула рукой и как-то очень быстро отвернулась.

Я помедлил долю секунды и бросился бежать за своими.

Процессия уже заходила за стойку. К ней присоединился высокий широкоплечий блондин. Видимо, тот самый Данила.

В руках Афони и блондина были обнаженные шпаги с длинным лезвием. Иван тоже уже достал свой клинок Вона. Рапиры он передал Насте. Лушка вооружилась ножом. Девушка связала сумки и перекинула через шею. Сражаться будет не очень удобно, но что поделать.

Настя взяла рапиры в обе руки и чиркнула ими одна по другой. Убить кого-то не получится, но отразить удар сможет.

Я покосился вниз на ножны и достал свою родовую саблю.

— Идем! — позвал всех Афоня и быстро зашагал по коридору.

Прачки разбегались по углам, как только наша компания попадалась им на глаза.

Я просил духа о том, чтобы дал нам шанс выйти из переделки живыми. Всем. И еще немного, чтобы в коридоре не встретить матушку Ивана. Не уверен, что она не устроит сцены, а это сейчас было бы не кстати.

Афоня подошел к выходу и оглянулся на нас. Я, как замыкающий, кивнул ему.

— Все следуем за Афоней. Не разбегаемся! — отдал я приказ своим ребятам.

Дверь распахнулась, и мы дружной гурьбой вывалились в прохладный летний вечер.

Ветерок трепал волосы четверых в форме, что оказались ближе всех ко входу. Солдаты стояли маленьким кружком и о чем-то разговаривали. Чуть поодаль были ещё.

Двое даже не успели понять, что происходит. Просто рухнули к ногам товарищей одновременно заколотые Афоней и Данилой. Летний ветерок так и продолжил безмятежно трепать их волосы.

Иван перепрыгнул через трупы и ткнул клинком в горло одному из оставшихся солдат. Тот что-то забулькал. Черная в вечернем сумраке кровь мгновенно залила мундир.

Второй успел выхватить оружие и парировал удар Ивана.

Парнишка грамотно наступал и оттеснял противника с нашего пути.

Возню заметили, и к нам побежали солдаты, доставая на ходу оружие.

Я успел увидеть, что двое ломанулись за угол дома, видимо, за подмогой. Это было не кстати. Придется поторопиться.

Лушка, проследила за моим взглядом и рванула вдогонку, прямо как была с сумками.

— Куда! — только и успел гаркнуть я ей вослед.

— Я помогу! — крикнула Настя и побежала за Лушкой.

Да что такое! Где подчинение приказам?

Передо мной как из-под земли вырос здоровенный детина в мундире и занес саблю для удара.

Я парировал, отступая на шаг каждый раз, когда детина начинал залихватски вращать саблей. Кажется, такого я даже в кино не видел.

Один из таких ударов слегка зацепил меня, распоров ворот рубахи до самого пояса и оставил красный след на животе. Это была всего лишь царапина, но она меня разозлила. Еще бы чуть-чуть и он мог срезать медальон с моей шеи.

Детина оскалился и попер в атаку.

Его удар я парировал и, крутанув оружие в воздухе, рубанул наискось со стороны сонной артерии. Фонтан крови и еще один труп.

Афоня с Данилой синхронно приняли по одному противнику и умело блокировали еще одного.

Солдаты перли на нас, стягиваясь со всей задней стороны периметра. Нам повезло, что окружение стояло не плотным кольцом. Бойцов отправили следить за выходом и окнами на этой стороне дома, а не оцеплять всё заведение.

Если девчонки справятся… Черт! Какого хрена я еще топчусь здесь? Нужно бежать помогать, мало ли что. От того доберутся эти двое бойцов, отправившихся за помощью, до своих или нет, зависел наш шанс уйти.

Иван дрался с двумя одновременно, но его положение было выигрышным. Парень стоял на небольшой возвышенности и отражал атаки нападавших. Его шпага, рассекая воздух, издавала какой-то знакомый мелодичный свист.

Я развернулся и бросился на помощь девчонкам. Не успел я сделать и пары шагов, как из-за угла появились обе. Хлопнули друг друга по раскрытым ладоням и побежали в мою сторону.

Лушка оказалась вооружена саблей, а Настя длинной шпагой. Через грудь девушки был перекинут ремень. Из-за головы торчали две рукояти рапир. Где она раздобыла такую перевязь?

Девчонки подбежали ближе, и я заметил, что через плечо Насти перекинут простой солдатский ремень. Она повернулась ко мне спиной похвастаться обновкой. В две петельки ремня были просунуты узкие и тупые лезвия рапир. Отлично придумано!

— Никита Васильевич, с вами всё хорошо, — забеспокоилась Лушка, заметив мой порез.

— Все в порядке, даже кровь не выступила, — бросил я и мельком глянул на Настю.

Девчонка, не отрываясь смотрела на мой торс, но не рассматривала, а уперлась в одну точку. Я проследил за взглядом и понял — она смотрит на медальон.

Я кивнул Лушке и бросился в бой — подоспели новые бойцы Корсакова. Так что с интересами воровки будем разбираться позже.

Ивану как раз была нужна помощь. Парень зацепил третьего противника и стал сдавать позиции.

Атака со спину не приемлема в спорте, но в реальном бою мне было все равно на эти правила.

Рубанув наотмашь одного из противников Ивана, я заставил его обернуться и тут же нарваться брюхом на мой клинок. Кровь вперемежку с содержимым кишечника потекла по лезвию на украшенную камнями гарду.

Иван кивнул, продолжая активный бой.

Я оглянулся и заметил, что Лушка сражается с низеньким и худым солдатом. Тот несмотря на свою субтильность активно наступал.

Настя заколола какого-то брюнета и пытается вытащить из него клинок. Судя по всему, шпага застряла. Девчонка упиралась ногой в живот трупа и тащила на себя оружие. Чрез секунду бросила это занятие, схватила из рук брюнета саблю и бросилась на помощь Лушке.

Судя по всему, не того человека я просил защищать.

Афоня и Данила заканчивали разбираться на правом фланге. Нам с Иваном достался левый.

Я дрался совсем рядом с парнишкой и слышал посвист его шпаги. Кажется, я понял, что он мне напоминал — звуки в моей голове, от пропущенных ударов.

Иван остервенело бился с двумя противниками, словно берсерк. Вся одежда его была заляпана кровью. Бинты, в которые он был замотан, виднелись из-под воротника и приобрели равномерный черный цвет. Надеюсь, всё это было кровью противника.

— Бежим! — крикнул Афоня, подбегая и одним взмахом шпаги выводя из строя солдата, что дрался с Иваном.

Второго парень добил сам.

Поле боя было за нами. Не пряча оружия, мы со всех ног бросились к ближайшей кромке леса.

Заскочив в кусты, Афоня обернулся и несколько секунд всматривался в пустое пространство между нами и зданием борделя.

Нас не преследовали, но думаю это ненадолго. Вскоре наш прорыв заметят и бросятся в погоню.

Мы не стали медлить и углубились в лес.

Отбежав на приличное расстояние, остановились перевести дух.

— Вам есть куда идти? — спросил Афанасий, все еще высматривая противника.

— Не знаю, — произнес я. — Что-нибудь придумаем.

Афоня недоверчиво посмотрел на меня.

— Так не пойдет. Нужно что-то решать. Мне не нужно знать, куда вы направитесь, но я должен буду заверить мадам, что с вами все в порядке.

Я вдруг вспомнил о деревнях, где скрылись люди из особняка в день нападения.

— Лушка, — позвал я девушку.

Та, тяжело дыша, стояла рядом с Настей.

— Я здесь, Никита Васильевич! — отозвалась девчонка.

— Ты знаешь, где находятся те деревни, о которых говорилось в бумагах?

Я намеренно не произнёс названия, чтобы Афоня их не услышал. Доверять я ему доверял, но заплечных дел мастера могли многое узнать у живого человека.

— Да, — коротко ответила Лушка.

Она порывалась сказать, что-то еще, но я ее перебил:

— Отлично! Мы идем туда!

Афоня кивнул.

— Расходимся! — распорядился охранник. — Приятно было с тобой иметь дело!

Афанасий кивнул и, хлопнув Данилу по плечу, собрался было уходить.

— Спасибо! — поблагодарил я Афоню и протянул руку.

Охранник едва слышно хмыкнул и крепко пожал ладонь.

Вот и отлично!

Данила попрощался и следом за Афоней скрылся в сумраке вечернего леса.

Мы остались одни.

— Веди, — попросил я Лушку.

Девушка кивнула и двинулась в противоположную охранникам сторону.

— Все целы? — спросил я ребят.

Те наперебой начали уверять меня, что все отлично и никого не задели.

Я украдкой осмотрел каждого и убедился в достоверности их слов.

Правда, Иван был весь в крови, но не факт, что в своей, а рука Насти неглубоко порезана в нескольких местах, но в целом все было отлично. На удивление ни я, ни Лушка не пострадали.

Я решил идти в Красилово. Гришино было ближе, но как сказала Лушка, в Красилово «больше наших».

Идти было около десяти километров. С нашим темпом должны за два часа добраться.

Я здраво рассудил, что отправится в деревню было неплохим решением. Во-первых, там были люди, которые смогут нас приютить. Я не сомневался, что мы сможем остаться в Красилово. А нам нужен кров и еда. Во-вторых, им самим может понадобиться помощь. То, что сведения все еще не дошли до Корсакова, ничего не значит. Уверен, он раздобудет их, узнав, что я жив. А значит людям, кто чтит род Шустовых, может понадобиться защита. И я единственный, кто может хоть что-то сделать. И пусть мне пока недоступна магия рода, я могу сражаться. А хороший боец лишним не будет.

И все же мне было интересно, зачем Корсакову уничтожать мой род. Зачем столько хлопот? Я понял логику поступка, когда, узнав о скрывающихся в борделе Лушке и Иване, он не стал рушить свой бизнес. Но сейчас, довесок в виде меня легко изменил его планы.

Нет, я догадывался, что такое могло случиться, но все же. Может все же дело не во мне, а в медальоне? Может его Корсаков так сильно хочет заполучить?

— Лушка, — позвал я девушку. — Тебе мой батюшка больше ничего о медальоне не говорил? Ну, когда просил сохранить его?

— Нет, — задумавшись на секунду ответила девушка.

— Значит ты не знаешь для чего именно Корсаков хочет заполучить его?

— Нет, я же говорила, я ничего не знаю.

— Я знаю, — вдруг раздалось с боку.

Я остановился и уставился на Настю. Девушка подошла вплотную и посмотрела мне в глаза.

— Но ему нужен не медальон. Ему нужен ты.