Шаманка-3. Судьба слепого мага

Глава 1. Повод для ревности

Бессалийский особняк Гвидичи преобразился после ремонта. Я полвечера потратила на экскурсию по комнатам, но никак не могла насмотреться. Реальность превзошла ожидания. Изящная лепнина, мраморная лестница у гигантского окна и шитые золотом портьеры смотрелись так органично, что на язык просились самые лестные эпитеты. А как ещё выразить восторг?

— Изумительно, лин Диррей. Вы сотворили шедевр.

— Благодарю, лина София, — с нескрываемой гордостью в глазах поклонился архитектор. — Рад был угодить вашему вкусу.

Половину стены в моём кабинете занимало мировое дерево. Сотни стеклянных листочков блестели всеми оттенками зелёного, а в широком стволе устроили книжный шкаф. Я чуть не бросилась танцевать прямо на пушистом ковре, изображающем лужайку. Подушки-камни, водопад-балдахин над кушеткой и чайный столик, будто сложенный из широких листьев.

Угадал архитектор. Лучшей комнаты для шаманских путешествий и придумать невозможно. Я уже представляла, как расставлю свечи, благовония и буду камлать к духам под звуки бубна.

— Ещё нам нужно подписать документы, — деликатным покашливанием напомнил о себе лин Диррей.

— Да, конечно.

Он открыл папку, я сняла колпачок с перьевой ручки и расписалась в акте выполненных работ. Вернее, его бессалийском аналоге. Космического размера получились расходы. Я и раньше-то нервничала из-за них, но с тех пор, как ведьмы арестовали счета Франко, сердце стабильно заходилось в приступе тахикардии. Бедняком быть проще, клянусь. Перестал покупать обувь, одежду, сократил до минимума другие расходы — и вуаля. Кризис можно переждать. А в нашем с Франко особняке одних слуг было тридцать человек. И штат считался неприлично маленьким. Кухарка жаловалась, что не хватает поварят, а кусты в саду иногда подстригал Анри.

Где брать деньги? Бесконечно сидеть на шее Фредерико мой муж себе точно не позволит. А продавать ценные вещи, чтобы сводить концы с концами, — дорога в тупик. Самой работать? Да, я наивно надеялась открыть частную шаманскую практику. Кабинет приготовила. Но особняк стоял близ деревни “Белые сороки”. В сказочной глуши. На лечении зубной боли у местных крестьян я много не заработаю. Нужны платёжеспособные клиенты. Ведьмы из фитоллийского посольства? Велена запретит. Беременные тёмные леди из санатория на источнике? Сарвальд запретит им ещё быстрее. Как только узнает, кому они носят деньги, так сразу приказ издаст: “Ближе, чем на сотню шагов, не подходить”. Оставался Клан смерти. Но там был Этан. И сдавалось мне, отрабатывал он шаманские запросы совершенно бесплатно. Вот ведь… Везучий случай.

Расстроившись, я ещё пару минут бесцельно бродила по особняку, пока не услышала тихий разговор в гостиной. Двери никто не закрывал. Тем более от меня. Я подошла ближе и замерла на пороге.

— Нет, Франко, ты не можешь его убить, — теряя терпение, объяснял Фредерико. — Вступая в клан, ты прошёл обряд посвящения. Особая магия не только дала тебе место в общей сети, но и повесила магическое ограничение. Ты не можешь причинять смертельный вред соклановцам. Разбить морду — пожалуйста. По касательной задеть мечом, отрубить палец или вырвать клок волос — без проблем. Но если магия почувствует угрозу жизни, ты сам потеряешь сознание. И всё. Поединок закончится.

— Бездна, — глухо зарычал муж. — Будь проклят тот день, когда я поддался на уговоры Кеннета! Вступил в клан. А Линней, как положено члену военного совета, входит в ближний круг и убивать может.

— Он тоже нет, — замотал головой младший Гвидичи.

— Почему? Я слышал про ритуал исключения. Кеннет Делири, его отец, Этан, штатный палач, ты, в конце концов, стоите выше общих правил…

— Да, но не Линней, — Фредерико бросил на меня короткий взгляд и жестом пригласил сесть на диван. — Для него ритуал не проводили. Знаешь почему? Потому что он искусный боевой маг. Умеет выжигать огнём огромные площади. И вот, чтобы он случайно не зацепил в бою своих, с него запрет на убийство никто не снимал. Это необычно. Предшественники Линнея в ближний круг входили. У нас даже слухи по клану ползли, что молодой командир не нравится Кеннету. Что глава клана из принципа отказывается приближать боевика к себе. Но в отрядах правду знают. И претензий, разумеется, нет.

Франко молчал. Проводил меня до дивана поворотом головы, передал заклинанием чашку чая и замер в кресле.

— Что случилось? — спросила я у младшего Гвидичи.

— Кеннет разрешил Линнею сделать татуировку. Мы с Франко думаем, что таинственная шаманская связь на самом деле аналог ведьминского круга. Помнишь лишний завиток под рогами твоего оленя? Это знак младшей сестры. Символ подчинения. У ведьмы, пытавшейся пожертвовать твою душу Лилит, был выбит другой. Знак старшей круга. Именно он позволял отбирать энергию жизни и передавать богине. И знаешь, что? Есть приказ главы клана. Теперь никто не может запретить Линнею добавить знак старшей на шкуру любого мифического зверя. И соврать, что так и было задумано. Как вам перспектива, лина Гвидичи?

Мороз по коже прошёл, стоило вспомнить то утро, когда богиня ведьм чуть не выпила меня досуха. И вот ведь в чём ирония. Избавив от одной угрозы, командир боевиков создавал следующую.

— Чего вы от меня ждёте? — Чай остыл и душистые травы в нём стали горькими. Я пила его, чтобы хоть как-то успокоиться. Получалось плохо. Линней подставил меня. Во второй раз. И теперь ярость Франко вместе с ревностью Дарги вот-вот обрушатся на мою голову. — Я должна отказаться от шаманского щита? Без проблем. Сейчас возьму бубен, сформулирую запрос и открою поле. Только знаете, что? Вряд ли на мой зов хоть кто-то откликнется. У духов своя логика.

— Им плевать на священные узы брака? — повысил голос слепой маг. — На союз, который они сами благословили? Зачем они ставят между нами третьего?

— Да, им плевать, — медленно выдохнув, ответила я. — На игры людей, называемые отношениями, на здоровье шаманов, на сохранность наших тел. Ты получил увечье? Прекрасно. “Этот опыт был нужен твоей душе. Через него ты раскроешь силу и выполнишь предназначение”. До недавнего времени я надеялась, что хотя бы сдохнуть не дадут, но история Ахиль доказала обратное. Никто не остановил её прорыв из бессознательного. Никто не помог исцелиться. Её положили в деревянную колоду и пообещали, что в следующей жизни всё получится. А знаешь, почему? Потому что, кроме воли духов, есть воля живых людей. Нас ведут. Всего лишь направляют в нужную сторону. Но если человек не хочет идти, его очень трудно заставить. Даже ударом метафорического кнута. Вот и доходят иногда до крайностей.

— И что ты предлагаешь? — Франко угрожающе наклонился вперёд. — Сказать Анри, чтобы готовил комнату для дорогого гостя? Выделить ему место за столом, повесить график посещения твоей спальни?

— Не передёргивай, пожалуйста. Линней по своей сути охранник. Ты же не приглашаешь в столовую тех, кто стоит у дверей особняка.

Искры вспыхнули над головой мужа, волна воздуха ударила в стол и чуть не смела на пол чашки.

— Ты действительно не видишь разницы? Или притворяешься? Игры кончились, ты назвалась линой Гвидичи. Теперь твой шаманский щит, мечтающий стать любовником, выставляет меня рогоносцем. Идиотом, не способным объяснить жене, каковы её обязанности перед мужем.

— Так просвети меня. — Тёмные пятна от чая расплывались на платье. Я держалась из последних сил, но уже слышала, как дрожит голос. — Что за обязанности? Сидеть дома и молчать в тряпочку? Взгляд не поднимать на других мужчин, чтобы никто не назвал меня шлюхой? Паранджу носить?

Стол отлетел в сторону, фарфор зазвенел осколками. Уже все стояли на ногах. Франко в шаге от меня.

— Сидеть дома ты действительно будешь, — припечатал он. — Под замком. Никаких поездок в Клан смерти, посиделок с Этаном и обучения шаманизму. Раз я не могу удержать хорька на привязи, то закрою курятник. В бездну духов с их планами! Я не позволю сделать из меня посмешище!

— Курятник, значит, — я судорожно вздохнула и сжала кулаки. — “В бездну духов”. О, боги, как же по-мужски! Раз нельзя убить соперника, то нужно выместить гнев на жене. Загнать её под лавку, объяснить тупой курице, где её место. Спасибо, я поняла. Не смею задерживать благородных линов. На ужин не ждите. Я буду сидеть в спальне, думать над своим поведением и плакать над вышивкой.

Хотелось ещё громко хлопнуть дверью, но массивные створки из ценных пород дерева я внезапно пожалела. Просто вышла из гостиной. В груди саднило от злости. Безобразная сцена фраза за фразой прокручивалась в голове. Хватило же ума грохнуть кулаком по столу и призвать жену к порядку. Франко специально ждал свадьбы? Без подписи в официальных документах строить из себя домашнего тирана не получалось?

“А ты ждала чего-то другого? — с тоской в голосе поинтересовалась принцесса. — Забыла, кто он?”

Я помнила. Дарга убивал женихов Ахиль и считал себя на сто процентов правым. Но легче ни ей, ни мне не становилось.

— София! — голос Фредерико звучал за спиной. — Лина Гвидичи, не заставляйте бегать за вами по особняку.

Я резко повернулась на лестнице. Пять ступенек — и мои глаза впервые смотрят выше кудрявой макушки младшего из братьев Гвидичи.

— Желаете продолжить ссору? Не трудитесь. Я росла в патриархальном обществе и знаю о плачевном положении женщины. Камнями забивать будете? На пустом-то месте. Не изменяла я Франко с Линнеем! И не собиралась никогда.

— Я знаю, — неожиданно тихо ответил Фредерико. — И поэтому бросился за тобой, а не остался с братом. Впрочем, с ним сейчас всё равно говорить бесполезно. Ревность лишила рассудка. Но София. Признаюсь честно, я ждал от тебя хотя бы каплю благоразумия. Ну что ты завелась? Взбешённого мужа в первый раз увидела? Не понимала, что он в сердцах и не таких глупостей наговорит?

“Ах, простите, — крутилось на языке. — Была бы помоложе, отреагировала по-другому. Действительно сбежала бы в спальню и рыдала. Но с возрастом в ответ на несправедливые обвинения одно желание. Послать”.

— За что мне это? Я прослыла гулящей девкой? Когда успела?

— Зачем сразу девкой? — поморщился Фредерико. — Дело вообще в другом. Святые предки, как с вами сложно. С обоими. Франко в ярости, потому что сам хотел быть твоим щитом. Сам подставлять голову под все неприятности. Он уже потерял тебя. Тогда, две с половиной тысячи лет назад. Я представить не могу, что такое хоронить любимую женщину, а он помнит. И переживает заново ночь за ночью, кошмар за кошмаром. Да его трясло от ужаса, пока он сидел у твоей кровати. Жрица Лилит уже мертва, алтарь разбит, а ты не просыпаешься. И сейчас… Проклятье! Он ревнует, потому что любит. София, ты веришь мне?

Голова закружилась от волнения, уши заложило. Я вцепилась в перила, чтобы не упасть, и медленно спустилась на одну ступеньку.

Конечно, любит. И другая женщина на моём месте, наверное, была бы счастлива. Не просто так же мужей специально провоцируют на ревность. “Если злится, значит, до сих пор считает своей. Не хочет отпускать”. Но была и другая сторона. Не столь романтичная.

— Я верю, Фредерико. И понимаю если не всё, то многое. Но и ты меня послушай. Я уже его боюсь. Он хватал меня за горло, угрожал смертью, перевернул стол и разбил посуду. А что будет дальше? Исчезнет Линней, появится кто-то другой. Мужчин в клане много, для ревности всегда найдётся повод. Что мне делать? Пугаться каждого взгляда, неосторожно брошенного слова? Я ведь не виновата, я не сделала ничего плохого. До чего Франко дойдёт в своей ярости? Скандал уже есть, начнутся побои?

— Нет, — младший Гвидичи поднялся ко мне. — Нет, что ты? Выбрось это из головы. Я знаю брата. Видел его за год болезни таким, каким он сам себя не знал. Он не поднимет на тебя руку. Слышишь, София? Никогда. А с Линнеем мы что-нибудь придумаем. Только не накручивай себя больше, хорошо? Посиди дома, пожалуйста. Этана я к тебе привезу. Вместе с Зауром, ему будет полезно. Поговорите с духами здесь.

— Хорошо, — я с трудом улыбнулась. — Спасибо, Фредерико.

— Не за что пока, — младший брат Франко обнял меня. — Не грустите, лина Гвидичи. Вы женаты каких-то три дня. Другие пары всю жизнь друг к другу привыкают. И через сорок лет бывают сюрпризы. Ревность не самая страшная беда.

— Да.

Я уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза.

Глава 2. “Будь хорошим сыном”

На вопрос Этана “где бьём татуировку” духи показали на правую голень. Заднюю сторону. Краску посоветовали чёрную, как у Софии. К утру после нескольких часов боли когтистый лев с головой орла улёгся на коже, неестественно вывернув задние лапы. Больше всего сил ушло на хвост. Он у мифического зверя был полосатым.

— Как у тигра, — ворчал Линней, подволакивая ногу. — Зачем льву чужой хвост?

Ответа от духов он не дождался даже к обеду. Возвращался домой, жалея, что не взял повозку. Прикинул, что по острову кланового мага всё равно только пешком, а от моста до торгового квартала рукой подать. Дурак. Исколотая голень отекла, и привычная дорога превратилась в пытку.

— Ладно уже, не ной, — говорил себе командир боевых магов. — Идти-то осталось всего ничего.

Но на крыльце из глаз чуть не посыпались искры. Каждая из пяти ступенек надолго врезалась в память.

— Святые предки! — взвизгнула Анна и бросилась ему под руку. Подставила тощее девичье плечо, словно могла удержать тяжёлого мужчину. — Ты ранен? Почему один?

— Нет, я здоров, — сквозь зубы выдохнул он и опёрся рукой о стену. — Пара царапин. Дня через три пройдёт. А ты почему дома?

— Выходной взяла, — сестра и не думала его отпускать. Вцепилась в чёрный мундир намертво и втащила на себе в прихожую. — За мамой нужно присмотреть. Куда все делись? Сати, Ирма!

— Не зови слуг, — Линней доковылял до кресла и рухнул в него. — Я действительно в полном порядке. С мамой что? Ей стало хуже? Айтар заверил, что лекарство действует…

— Как бы не так! — сморщилась Анна. Взяла кувшин со стола, налила стакан воды и залпом осушила. — Он бы ещё ей мази с припарками выписал. Настойка тысячелистника и корень солодки — он серьёзно? Почему подорожник приложить не догадался? Старик совсем из ума выжил. И кто его держит на должности главного лекаря?

— Там не только корень солодки, — возразил Линней, но вяло. Сестра вошла в раж. Теперь, пока не прокричится, не успокоится. Иначе она с тревогой за жизнь мамы не умела справляться. — Есть ещё три ингредиента. Вчера стало лучше…

— В бездну Айтара! Я пойду к ведьмам. Пусть хоть лягушачьи лапками с крыльями летучих мышей замешивают, но поставят её на ноги.

Линней зубами скрипнул. В груди проснулся задремавший было холод и добрался до горла. Не помогут ведьмы. Их лекарство лишь ненадолго облегчит симптомы. Уйдёт мама за врата бездны. Заклинание-диагност стабильно горело красным. Айтар давал неделю. Две или три максимум, если за больной хорошо ухаживать. Но язык не поворачивался сказать об этом Анне. Пусть лучше кричит на него и топает ногами, чем начнёт плакать от бессилия и беспомощности. Тогда уже сам Линней не выдержит. А ему нельзя. У него сорок восемь отрядов в подчинении, пустынные кочевники, духи с их планами и София. Что толку от его слёз? Ничего не исправить. Иногда родные и близкие просто уходят.

— Почему ты молчишь? — наседала сестра. — И вообще, где ты шлялся всю ночь? Почему оставил её одну?

— С ней сидела Медея, а меня вызвали на военный совет. Ночевал я в доме Этана.

— Совет, — фыркнула Анна и выпила второй стакан. — Всегда ты так. Одна служба на уме. А что мать уже полгода никто нормально не лечит, тебе плевать. Ладно, я сама всё решу. Дверь, надеюсь, приглашённой ведьме откроешь? Не прикажешь охране спустить её с лестницы?

— Открою. Демоны с тобой, делай, что хочешь.

Фразу “хуже уже не будет” он старательно проглотил.

Анна вручила ему воду, велела выпить укрепляющего зелья и ушла. Странный у них в семье сложился порядок. Средняя сестра заботилась и о старшей, и о брате, и о матери. С того дня, когда отец погиб в одной из операций. Линней тогда последний год доучивался в академии, не вылезал со службы. Вот Анне и пришлось заняться слабеющим здоровьем матери. Растирать немеющие руки, делать горячие компрессы. Она так старалась, что совершила маленькое чудо. Редкая смертельная хворь отступила на несколько лет. Сестра успела выйти замуж, овдоветь, устроиться на работу в посольскую школу, но время будто обернулось вспять. Мама слегла и больше уже не встанет. Теперь Анна снова ругалась с лекарями, перебирала лекарства и жила надеждой.

— Делай, что хочешь, — шёпотом повторил Линней и пошёл в женское крыло особняка.

Хромал до двери в спальню матери. Но, взявшись за ручку, собрался с духом и следующие три шага сделал ровно.

— Ясного неба, хозяин, — звонко поприветствовали его Ирма и Сати.

— Подавайте обед, я здесь буду есть.

— Сию минуту.

Служанки аккуратно сложили чистые бинты, забрали пропитанные отваром и удалились.

Темно было в комнате. Мама просила не открывать шторы. И от запаха лекарственных трав уже начинала кружиться голова. Или она кружилась с голодухи?

— Мальчик мой.

Линней сел на стул, пододвинулся ближе и поцеловал руку матери.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Медея мне ночью читала, Анна принесла яблочный пирог. Что-то ты совсем бледный, синяки под глазами. Устал?

— Дежурство на свадьбе выдалось непростое…

— Хорошо, что закончилось, — перебила она, неловко сжав его руку. — Теперь твоя шаманка — чужая жена. Забудь её, пожалуйста, живи дальше. Столько красивых девушек вокруг, ты ещё будешь счастлив.

Татуировка под повязкой зачесалась, Линней нахмурился.

— Мама.

— Внуков хочу. Маленьких, розовощёких.

— У меня две племянницы.

— Девочки не в счёт, — она покачала головой, компресс со лба чуть-чуть съехал. — Тебе нужен наследник. Кому передавать титул? Гарольд, да простят меня духи предков, его не достоин. Твой отец был боевым магом, твой дед, прадед, а Медея вышла замуж за кузнеца.

“Да сколько можно обсуждать одно и то же?” — мысленно вздохнул Линней.

Гарольд был отличным оружейником. Лучшим после Трура. Но мама слишком сильно гордилась боевой славой их рода. И много лет требовала, чтобы “её мальчик был хорошим сыном”. Женился наконец.

— Ты знаешь, я уже решила, что и ведьма подойдёт, — она постучала по его руке одеревеневшими пальцами. — Помню, что говорила о них раньше, как распекала твою Рамину, но лишь бы родила. Мальчики ведь им не нужны. Они за девочек зубами держатся. Воспитать хотят под стать себе. А сына отдадут.

Линней на мгновение лишился дара речи. Отчаяние матери слышалось в каждом слове. А ведь в клане сложно было найти того, кто ненавидел ведьм больше. “Готовить не умеют, платья носят такие, что весь срам видно. Верности от них не дождёшься! Правильно говорят: курица не птица, ведьма не жена. Одумайся, пока не поздно”. И вдруг “подойдёт”.

— Или, может, у тебя уже ребёнок есть? Принесла Рамина в подоле и спрятала его втихомолку?

— Нет, — ответил он, чувствуя, что ещё немного — и начнёт сходить с ума. — Я признался бы тебе. Мама, у нас в принципе не могло быть детей. Она не хотела. Зелье пила специальное.

— Дура глупая. Зачем же так? Я приняла бы. Слова не сказала, что до свадьбы. А теперь… Обещай, что женишься. Поклянись! Мне осталось недолго, я знаю. И не могу уйти к предкам, пока ты один. Что я скажу твоему отцу? Почему не углядела за вами? Анна страдает, ты холостяком маешься. Неужели я настолько плохая мать?

Он молча прижался щекой к её ладони. От боли в груди становилось жарко. Горели невыплаканные слёзы, несказанные слова. Нельзя быть плохой матерью, просто невозможно.

“Я люблю тебя, — хотел сказать он. — Не уходи. Без тебя в доме станет совсем пусто”.

Но горло сдавило спазмом. Всё, что смог выдавить сквозь сжатые зубы:

— Обещаю.

И тут в полумрак пропитанной лекарствами комнаты ворвался магический зов.

“Командир, это Аргус. Кочевники вернулись”.

***

Кеннет как раз думал, что ему делать с пленным рыбаком. Держать дальше в подвале кланового дома без толку. Всё, что Ассура знал, из него уже вытащили разведчики. Казнить не за что. Неудавшееся нападение никакого вреда клану не принесло. Наоборот. В схватке с боевыми магами пустынным кочевникам даже призванные умертвия не могли. Трёх человек потеряли. Утром их тела прибило к берегу. Кеннет приказал выловить, зашить в мешковину и сложить погребальные костры. Не закапывать же их в землю? Кажется, кочевники своих мёртвых тоже сжигали.

— И сколько прибыло на этот раз?

— Двое, — докладывал Линней через зеркало. — Подошли на лодке к торговой пристани и размахивали руками. Переговоры просят. Шамана среди них нет. Аргус опознал обоих. Говорит, что рядовые воины.

“Послали, кого не жалко? — вертелось на языке. — С прицелом, что гонцы могут и не вернуться?”

— Так узнайте, чего хотят.

— Уже, — выразительно посмотрел в зеркало командир боевых магов. — “Духи послать нас за сайорна. Мы её народ. Мы поселиться на острове и ждать. Без неё домой не плыть”.

Кеннет тихо рассмеялся. Наглости загиарянам не занимать. Не получилось по-плохому, решили попробовать по-хорошему? В дипломатию поиграть. Или Сарвальд на них давит? Но зачем? Так он только подтвердит свою причастность.

— Софию не отдам. Переговоры закончены, что-то ещё?

— Они провизию просят. Как я понял, некромант, открывший им портал к островам клана, получил приказ скрыться. Бросил их фактически. Обычное дело, если отряд провалил задание. Мы сами выпроводили бы их, но координат не знаем. Пустыня большая.

Проклятая щепетильность. Не хотел Линней отправлять кочевников на верную гибель. Не было чести в такой расправе над врагом. Но с другой стороны, не кормить же их за счёт клана.

— Где они поселились?

— Остров Большой к востоку от нашей столицы, — командир боевиков повернул зеркало так, чтобы в него попадала карта. — Вглубь не пошли, шатры прямо на песчаном берегу поставили. Там территория оборотней, но они не спешат её осваивать. Изредка рыбачат и держат небольшой наблюдательный пост. Южная часть острова. Здесь. Далеко от стоянки кочевников.

— Вижу, — Кеннет потёр большим пальцем подбородок. — Оборотни ещё не всполошились, но ты их предупреди.

— Понял. Так что с провизией? Кочевники торговать хотят.

Глава клана громко фыркнул.

— Чем? Стеклянными бусами и шкурками убитых тушканчиков?

— Золотом, лин Делири. И редкими самоцветами. Говорят, что привезли дары для сайорны. Кое-чем готовы пожертвовать.

Не нравилось Кеннету упорство загиарян. Линней предупреждал, что шаманы любят придумывать обходные манёвры. Принимать самоцветы в оплату за продукты стоит с большой осторожностью.

— Хорошо, пусть торгуют. Второй схватки за Софию всё равно не избежать, вот и присматривайтесь к кочевникам. Ты готов? Татуировку сделал?

— Да, командир.

— Рыбака Ассура отпускайте, хватит ему тюремную похлёбку бесплатно есть. Маяками обвешайте. Проверим, как быстро их обнаружат.

— На остров его везти?

— Нет, торговой пристани достаточно. Продемонстрируем незваным гостям, как мы обращаемся с военнопленными. Надеюсь, такой жест не примут за слабость.

Командир боевиков хмуро кивнул. Жаль, загиарян пятьдесят лет никто не видел. Но и без этого от самого закрытого и таинственного племени было непонятно, чего ждать. Особенно от их шамана.

Глава 3. Разговоры о возможном и невозможном

Аппетит пропал. Я весь вечер металась по шаманскому кабинету, хватаясь то за одну книгу то за другую. Ни одной строчки не запомнила. Скользила взглядом по буквам, а представляла, что могла бы ответить мужу, будь я чуточку умнее и подготовленнее к разговору. Да, эмоции били через край. Но Фредерико в чём-то прав. Мудрость женщины в умении промолчать в нужный момент. Моё же сердце возжелало справедливости. И если разум был с ним согласен, то тело устроило бунт.

Мне было плохо. Голова кружилась, в пальцах надолго поселилась нервная дрожь, а от слабости клонило в сон. Ну нельзя так. Франко Гвидичи, какого чёрта ты вспылил, и мы поругались? Где твоя выдержка? Где твоя мудрость, в конце концов?

Я со стоном выдохнула и села на подушку. В платье было жарко. Где-то на комоде стоял магический артефакт-колокольчик. Звонишь в него, и прислуга слышит, в какой бы части дома не находилась. Анри смастерил. Один такой был у Франко, второй после свадьбы вручили мне. Позвать кого-нибудь, пусть помогут переодеться?

Но встать из-под стеклянных ветвей шкафа-дерева я не успела. Дверь с деликатным стуком открылась.

— Ты не спустилась на ужин.

Франко дошёл до пушистого ковра и замер. Рубашка распахнута до середины груди, вместо сапог мягкие туфли. И особенные, сшитые по бессалийской моде штаны. Я заставила себя отвести взгляд от длинного ряда пуговиц на ширинке. Чтобы не вспоминать, как мучительно долго расстёгивала их прошлой ночью.

— Забочусь о репутации рода Гвидичи. Держу слово.

Франко шумно втянул носом воздух и выдержал паузу.

— София, я не хочу ругаться.

А уж я-то как не хочу! От волнения в глазах темнело, желудок свело спазмом от голода. Но обиженная часть меня продолжала мечтать о скандале. Мало было одного раза. Да и запрет выходить из дома всё ещё действовал. Подогревал мне кровь, как взрывоопасное зелье над спиртовой горелкой.

— Оставь меня, пожалуйста. Давай завтра обсудим, какой я должна быть женой.

— Нет, я не для того настаивал на общей спальне, чтобы ты пряталась от меня в кабинете. Спала на полу. Пусть на подушках, но…

Он сбился с мысли. На щеках прямо под повязкой алел румянец. Если бы глаза были здоровы, то лихорадочно блестели бы.

— Хорошо. Ты имел право ревновать к Линнею. Он в который раз перешёл границы и поступил так, что любой нормальный муж взбесился бы от ярости. Я согласна сидеть дома. Не высовываться. Но как шаман говорю тебе, что это не поможет. Связь через татуировку будет действовать на любом расстоянии. Единственный шанс избавиться от неё — снять. Но я уже пыталась сегодня. Только открыла поле, как духи одёрнули “не лезь”. Что ещё сделать?

Теперь я прикусила язык. Так, что стало больно. Мы ходили по кругу и бесконечно повторялись. Всё потому что решения не было. А любое безвыходное положение доводит до белого каления. Нужно остановиться. Поступить, как мама, например, когда ругалась с отцом. Вечером она просто молчала, а утром делала вид, что ничего не произошло.

— Уходи, Франко. Прошу тебя.

— Нет, — повторил он, сел на пол и на ощупь стал искать подушки. — Я не усну без тебя. В огромной кровати одному слишком холодно.

— До свадьбы тебя это не волновало.

Чёрт! А вот сейчас точно нужно было заткнуться. Не перегибать палку. Однако муж отреагировал необычно. Он улыбнулся.

— До свадьбы мы с тобой не были близки. И я не знал… Чего себя лишаю. А теперь искренне жаль каждую минуту, проведённую не вместе. Ведь стоит вспомнить, как восхитительно изгибается твоё тело подо мной… И всё остальное становится неважно.

Я вцепилась в ткань юбки, пережидая волну тепла, прокатившуюся по телу. Низ живота налился тяжестью. В ушах музыкой воспоминаний звучали наши стоны. Я на языке чувствовала вкус кожи Франко. Что он делает? Так нечестно! Я в раздрае. Настроение меняется каждую секунду, внутреннюю опору не найти. А близость — такая же разрядка, как вспышка гнева.

— Плохая идея, — прошептала я. — В постели ссоры не прекращаются. И ни одной проблемы так не решить.

— А я ничего не хочу решать, — Франко сел ко мне ближе и провёл ладонью по бедру. Через четыре слоя ткани. Но меня словно током ударило. — Я хочу, чтобы ты была моей. Только моей.

Я приоткрыла губы за секунду до его поцелуя. Свет в комнате померк, свечи в лампах затрепетали. Разум больше не мешал своей болтовнёй, ни одной мысли не осталось. Только жажда. Я потянула за ворот его рубашки, обнажая плечи. С наслаждением вдыхая его аромат. Платье стало тесным коконом. Обмоталось вокруг ног и начало мешать.

— В бездну, — тихо прорычал Франко и рванул ткань.

Потом ещё раз и ещё, пока не добрался до кружевного белья. Сколько силы было в его руках! Я сморщилась от резкой боли, и услышала ещё один треск. Прощайте, кружева.

— Пуговицы, — через выдох рассмеялась я. — Их ровно пять, я считала. Сделай так же.

Но оказалось, муж расстёгивает их быстрее. И вот уже в воздухе ощущается аромат мускуса. Терпкий, мужской. Зачем раздеваться? Одежда уже не мешала. И не до ласк было, как в первую ночь. Долгих, нежных. Я села на колени к Франко и приняла его в себя со стоном.

***

Насытились мы только через час. Лежали на подушках совершенно измождённые и тяжело дышали оба. Платье я всё-таки умудрилась снять. Вернее, то, что от него осталось. Рубашка Франко отлетела в угол, штаны валялись там же. Наверное, нам должно было стать холодно. Одеялом не накроешься, в кабинете его нет. Но жара после близости хватало. Я лежала на боку, прижавшись к мужу, и водила пальцем по его груди.

— И всё-таки. Мириться так нельзя. Хотя бы потому, что в кровати удобнее.

Он заливисто рассмеялся. Потом поправил чуть съехавшую повязку на глазах и ответил:

— А я предлагал архитектору поставить диван для посетителей, но он разворчался: “Лина София просила подушки. Да и концепцию сломаем”. Кстати, я не запрещал тебе работать. Просил не ездить пока в клан и только.

— Я поняла, — после разрядки обиду ветром сдуло. — Может, оно и к лучшему. Быстрее начну искать клиентов. В моём распоряжении целое посольство, трактир “Медвежий угол” и деревня “Белые сороки”. Шаманская помощь всегда нужна. Осталось придумать, как рассказать местным обо мне.

— Уж точно не надо расклеивать объявления, — Франко медленно восстанавливал дыхание. — И с деревенских что взять? Корзину яиц да крынку молока? Давай я тебе помогу. Отправлю письма нескольким бессалийским знакомым. Что можно предложить богатым аристократам? Как им помогают шаманы?

Я посмотрела на мужа влюблённым взглядом. Пусть дара читать мысли он лишился, но подход ко мне подобрать мог. Другие после ссор жёнам цветы дарили, шубы покупали, а он пытался загладить вину, помогая с работой. Раз уж запер дома.

— Я хороший лекарь в том, что касается психосоматики. Сейчас объясню. У болезней бывают физические причины: раны, ожоги, обморожения, а бывают энергетические. Живот болит непонятно почему. Голова раскалывается на погоду. Шею клинит, хотя лекарь говорит, что с тобой всё в порядке. У меня дома вообще уникальный случай был. Здоровый, сильный мужчина, атлет. Попал под самоходную повозку и сломал позвоночник. Год по всем больницам возили, чем только не лечили. По анализам всё отлично, а он не ходит. Оказалось, что переплетение было с родственником. Душа пыталась прожить чужую судьбу. Умереть, раз предок в такой же ситуации умер. Я переплетение убрала — он встал.

— Впечатляет, — улыбнулся Франко. — Дай мне пару мгновений, подумаю. Неходячих знакомых нет, но есть… Да, у Дартмунда в свите. Казначей. Левая рука плетью висит. К кому только не обращался — без толку. Заклинание-диагност в руке горит зелёным. Посмотришь его?

— Попробую, — осторожно согласилась я. — По оплате предупреждаю сразу: цену назовут духи. Ровно столько меди или серебра, сколько энергии я потратила на работу.

— Надеюсь, твои духи не скупы и потребуют золото, — муж почесал мизинцем переносицу под повязкой. — Не то, чтобы мы были совсем на мели, но второй ремонт точно не потянем.

Я вздрогнула от того, куда свернул разговор. Сквозняк из приоткрытого окна неприятно холодил мокрую спину.

— Скажи правду, пожалуйста. Сколько нужно заработать, чтобы продержаться следующий месяц? Я ни в бюджете особняка, ни в ценах не разбираюсь.

— Тебе и не надо, — Франко погладил меня по щеке. — Я не хочу, чтобы ты взвалила на себя такую ответственность. Сам разберусь с доходами семьи. Я уже договорился с ректором Бессалийской королевской академии на курс лекций. На два. Первый для студентов по обычной ставке преподавателя. Второй для боевых магов за сумму на порядок выше. Да, я слеп. Но говорить и колдовать могу, на вопросы отвечать тоже. Поделюсь опытом. Гонорар в слитках и монетах. Никаких переводов в банке со счёта на счёт. Сразу в руки. Завтра должны привезти, так что на следующий месяц точно хватит.

Я выдохнула, почувствовав облегчение. Деятельный Франко с планами на будущее нравился мне куда больше своей бледной тени, шатающейся по особняку в последние дни перед свадьбой. Неужели морально оправился после ареста бизнеса? Хвала духам предков, как говорили в клане.

— Милый, а может тебе на весь учебный год в академию пойти? Я думаю, тебе есть, что рассказать на лекциях.

— Да, но я хочу большего. Преподавание всегда было запасным планом.

— Тогда ещё один бизнес? Уже в клане?

О, я знала, что ничего сверхсложного в организации своего дела нет. Тот, у кого однажды получилось, может повторить. Однако улыбка мужа стала лукавой.

— Нет, Кеннету Делири я больше не доверяю. Чем он лучше Верховной ведьмы? Ещё один любитель ставить ультиматумы и портить жизнь.

— Тут не поспоришь. Но мне кажется, все правители такие. Мягким и добросердечным власть не удержать.

— Поэтому есть выход, — Франко поёрзал спиной на подушках. — В пекло Велену, в бездну Кеннета. Тёмного императора можно туда же. Пора выходить на новый уровень. Создать собственное королевство.

Я приподнялась на локте, жалея, что не могу заглянуть мужу в глаза.

— Ты шутишь? Хотя нет. Я помню историю Фитолии. Стане было двадцать с небольшим лет, когда она увела ведьм на острова. Правовую базу написала практически на коленке. Армию заменил Клан смерти, города построил светлый император. Денег на первое время, насколько я помню, дал Сарвальд. В обмен на обещание решить проблему с деторождением. Хельда рассказывала. Очень гордилась, что спустя двадцать лет точно так же получила средства на строительство оружейных мастерских. Теоретически у тебя тоже может получиться.

— Увы, нет, — улыбка мужа стала ещё шире. — Так, как у Станы, точно нет. За ней пошли почти все кессанийские и бессалийские ведьмы. Оборотней привёл супруг Эльвиры. Я не смогу собрать под своё крыло столько народа. Мир давно поделён. Свободных земель и свободных подданных нет.

— Но у тебя есть важное преимущество. Ты дракон. И насколько я помню, Велена предлагала острова. Значит, земля всё-таки есть.

— Остановись, женщина, — расхохотался Франко. — Ты превращаешь мою шутку в план действий. Ладно, признаю. Набрать подданных тоже не проблема. Обиженных на власть хватает в любом королевстве. Но масштаб будет крошечным. Потешить самолюбие, назвавшись королём, не больше. Не торопись пока. Оставим мечты о невозможном в покое. Я теперь женатый человек и должен думать приземлённо. Действовать шаг за шагом. Поработаю немного в академии, а там посмотрим. Ты не надумала поужинать? Я ведь тоже с пустым желудком. Ты не пришла — и кусок в горло не полез.

Ох, мамочки, классика! Муж с женой тайком пробираются на кухню, чтобы наесться на ночь.

— Да, пойдём. Только нужно одеться.

Глава 4. Чудеса на торговой пристани

На третий день благодаря заживляющей мази татуировка уже не доставляла хлопот. Перестала сочиться сукровицей, чуть побледнела, но, впитав воду, возвращала яркий цвет. Линней радовался, что её прикрывает не только штанина, но и голенище сапога. Он всё-таки не клановый маг. А рисунок мифического зверя на коже не совсем украшение. Нет нужды показывать его всем подряд.

— Что со связью? — спросил через зеркало Этан. — Чувствуешь что-нибудь?

Линней шёл к его дому, лениво петляя по заросшей травой каменистой дорожке. Шёл на шаманские посиделки, как иронично назвал их Кеннет Делири. А на деле предстояла боевая магическая тренировка. Пусть и с другим оттенком.

— Чувствую, конечно. Но различать, где моё, а где чужое, ещё не научился.

— Объясни, — выдохнул Этан.

Стена за его спиной озарилась светом из открытой двери. Клановый маг вышел на крыльцо встречать гостя. Линней видел его, но слышал пока только через зеркало.

— Болит то там, то здесь. Вот вчера, например, лежу на кушетке, читаю, никого не трогаю. Бах! Ногу свело. Да так, что искры из глаз. Я сначала просто пытался расходиться. Потом за целебную мазь схватился и заклинание-диагност. Чисто. Не должно ничего болеть, а спазм мышцу узлом скручивает.

— София ногу ударила? — предположил клановый маг.

— Нет, — Линней поднялся на пригорок и помахал ему рукой. — К духам камлала, для себя шаманскую работу делала. У меня когда терпение лопнуло, я ей написал: “Ты хорошо себя чувствуешь?” Оказалось, что она спускалась в бездну. Отвязывала от себя страх из прошлой жизни перед ревнивым мужем. Напряжение там было серьёзное. Шутка ли — две с половиной тысячи лет хранилось. Вот мимо её тела в меня и разрядилось. Ноги — это всегда связь с мёртвыми.

— Да, я заметил, — улыбнулся Этан, опуская зеркало. — Тёмный ночей, лин командир боевых магов.

— Ясного неба.

Линней обнял старого друга и нырнул мимо него в прохладу дома.

Жилище кланового мага с появлением жены-ведьмы ещё больше пропиталось ароматом трав. Под потолком висели пучки недавно собранных цветов, на полу уютно лежали домотканые коврики.

— Сапоги снимай, — проворчал ему в спину Этан. — И налево поворачивай. Я на всякий случай развернул клановое плетение. Посмотрим, возрастает ли от этого пассивная защита.

Мысленно поклонившись духам предков, Линней разулся и зашёл в ритуальную комнату. Лучи солнца сюда не проникали никогда. Свет давали тлеющие угли в очаге и лампы, развешенные, на первый взгляд, в хаотичном порядке. Но соприкоснувшись с памятью прошлой жизни, он начинал понимать логику. Слева Этан приносил дары мёртвым. Там стояла вырезанная из дерева статуя великой матери. Когда-то она была грозной повелительницей бездны. Люди опасались лишний раз по имени её называть. Дева-смерть. Та, кто даёт жизнь и отбирает её. Но потом пришли новые боги. Ласковая Дита, справедливый Норос.

Справа, наоборот, было место живых. Там стоял алтарь. Лампы освещали древние артефакты на трёх подставках. Ходили слухи, что именно они поддерживали общую клановую сеть. Но теперь Линней знал правду. Не только они. Магия держалась за тела шаманов. За Этана и за его благословенную духами ученицу Софию. И, наверное, за мальчишку Заура. Самую малость. Столько, сколько положено неоперившемуся птенцу в его возрасте. Зато сидел Заур у алтаря, преисполненный церемониальной торжественности.

— Первый раз нарядился, — шёпотом сказал Этан над самым ухом. — Ещё вчера ни в какую не хотел амулеты надевать. А сегодня даже маску с чёрными нитями попросил.

— Взрослеет, — в тон ему тихо усмехнулся Линней.

— Если бы. Тебя ждал. Как услышал, что придёшь, полчаса носился по дому с выпученными глазами. Девицы на свидание собираются не настолько нервно. Скучает. До сих пор жалеет, что не остался в отряде.

Под сердцем что-то ёкнуло. К старшему сыну Конта многие боевики привязались, как к приёмному сыну. Заур с детства мечтал стать разведчиком, пойти по стопам отца. Но когда Пруст перерезал Конту горло на глазах у Паучихи, выбор мальчика изменился. Сначала думали, он рвётся отомстить. Кеннету понадобился тощий маг, чтобы пролезть в очень узкий портал. Проследить, куда улетают вороны-ящерицы. Добраться до спрятавшейся где-то в подземном логове Паучихи. Он справился. Талантливый мальчишка. Линней пообещал ему место в отряде ещё до поступления в академию, и ни разу о своём решении не пожалел. Маг из Заура получился бы лучший, чем разведчик. И поэтому, ничего странного, что мальчик из всех командиров выделял именно его. Линнея. В отряде даже перешёптываться начали. Аргус осмелился и предложил: “Усыновил бы мальца. Видно же, как он к тебе тянется. Зелёный ещё, отец нужен”.

Вернее, тот, кто его заменит. На время. Пока боль Заура от потери не утихнет. Но Линней не нашёл в себе достаточно благородства и самопожертвования. Родных детей хотелось. Тех, кого он с младенчества будет качать на руках. Возить на рыбалку. Строгать вместе деревянных манекенов, а потом сжигать их молниями. Сыновей хотелось от Софии.

— Тёмных ночей, — встрепенулся Заур. Так подскочил, будто очнулся ото сна. — Лин командир…

— Не вставай, — жестом остановил его Этан. — Рассказывай, что видел.

Мальчишка вытянул спину, как на построении, и заговорил нарочито бодро:

— Докладываю, командир. Плетение клановой сети разглядел, узлы сосчитал. Ровно двести сорок восемь штук. Все разные. Вроде бы. Картинку потерял дважды. Но потом медленно подышал, успокоился и вернулся. Всё, как вы учили.

— Зачёт, — улыбнулся клановый маг. — А теперь садись в сторонку и постарайся с тем же рвением поучаствовать в нашей тренировке с лином Линнеем.

У Заура в глазах зажглись звёзды. Вопрос “а можно” вырвался вместе с выдохом и растаял в тишине. Можно, раз такое задание дали. Вот только тело реагировало быстрее, чем ошеломлённый хозяин успевал соображать. Заёрзал малец.

— Инструкции будут? — Этан деловито застегнул браслеты на запястьях и повесил на шею два амулета.

— Да, нужно принять на себя роль вредоносного воздействия, — Линней сел справа от очага и поджал ноги. — Просто принять. Я сейчас открою поле и мысленно вас назначу. Потом атаковать будете. Можно вдвоём, можно по очереди. Цель тренировки — найти слабые места в моей защите.

— А куда бить? — Мальчишка тянул руку, как на уроке.

— Куда дотянешься. И не торопись, умоляю. Шаманский подход отличается от того, что делают боевые маги. У нас горячка боя. Замешкался на мгновение, проворонил опустевший резерв — считай труп. А шаман кочевников сидит в палатке, окутанный дымом, и внимательно меня разглядывает. Полдня так сидеть может. Пока не найдёт узкую щель в плотном коконе, куда сможет просочиться.

— Хитростью, значит, берёт, — Заур с вызовом развернул плечи. — Но так нечестно. Слабо выйти на полигон один на один? Или мечом в зубы получить боится?

— Боялся бы, не приплыл к нам во второй раз. Да и силой шаманы по-другому меряются.

— А как? — любопытство одолело даже Этана. — Я у Софии не спрашивал, а сама она немного рассказывала. Помню, ссылалась на уровни допуска. Вроде того: можешь зайти в бездну, не растерзают тебя там за два вдоха — уже не слабак.

— Да, — кивнул Линней. — Сила измеряется свершениями. Тем, насколько сложные вещи ты можешь делать. У шамана кочевников, Раиси, где-то на одежде должны быть пришиты монетки. По одной на каждое особо искусное камлание. Но эти знаки отличия понятны только соплеменникам. Ему же надо покрасоваться перед Софией. Вызвать к себе интерес. Вот и устраивает ярмарку чудес на торговой пристани.

У Заура лицо вытянулось. Он забыл про тренировку, про особую привилегию сидеть вместе с наставниками в ритуальном зале. Ребёнок ведь. Жадный до чудес.

— Каких? Что он делает? Лин, командир, расскажите, пожалуйста.

— Ну, у нас не пустыня, вызовом дождя никого не удивить, — рассмеялся Линней. — Морок навёл на двух рыбаков. Кочевники улов на продажу выставили, а наши возмутились. Прогнать попытались, чтобы покупателей не переманивали. Так Раиси внушил им, что рыбаки сейчас в море. Лодка встала над широким косяком. “Ловите окуней, ловите!” Когда они очнулись, то увидели, что стоят посреди пристани, штаны расстёгнуты и спущены. А вместо рыбы наши мужички друг друга за причинное место держат.

Заур хохотал и хлопал ладонью по полу. Говорить, что после такого представления желающие притеснить кочевников резко пропали, уже не требовалось.

— Да уж, — Этан вовсю улыбался. — Юмор не самый изысканный. Франко мороки наводил тоньше и, к чести слепого мага, намного опаснее.

— То разминка была, — пожал плечами Линней. — На следующий день, когда у прилавка кочевников столпились зеваки, Раиси ловко снял зубную боль ткачихе Коре. Порошки и микстуры уже не помогали, лекари настаивали, что зуб надо вырвать. А он сжатым кулаком у лица поводил, косточки потом какие-то мелкие выбросил — и всё. Зуб перестал беспокоить.

— Заур прав, хитёр, — поцокал языком клановый маг. — Щас к нему сбегутся те, кто трусит в зубодёрню ходить. Деньги-то за лечение взял?

— Продуктов попросил. “Чего не жалко, хозяюшка. Мы голодные, даже чёрствой лепёшке будем рады”. И это при том, что позавчера они целую лодку провизии на драгоценные камни сменяли. Очень хитёр.

— Я понял! — Заур аж подпрыгнул. — Я понял, чего он хочет! До лины Софии проще сдохнуть, чем добраться. Хоть весь остров чудесами на уши поставь. А вот благодарные бабёнки с рынка — уже другое дело. Они и записку передать могут. И артефакт какой-нибудь под видом безобидной безделушки сунут. Из рук в руки, из рук в руки — до служанки особняка Гвидичи дойдёт и всё. Дело сделано. Лина София опять как умертвие на его зов пойдёт.

Линней аж тихо присвистнул. Отцовские гены заговорили? Откуда в одиннадцать лет такой острый ум? Ладно, фразы он явно повторял за кем-то из взрослых, но догадался же. Невероятный мальчишка.

— Надо предупредить охрану, — нахмурился Этан. — Чтоб всю прислугу дважды в день проверяли. И вообще ничего лишнего Софие в руки не давали. Иначе провороним шаманку.

— Вот ты и предупредишь. Едешь же к ней в гости на днях? Едешь, знаю. Сокол проговорился. Случайно, разумеется. И не говори, что я в курсе подозрений насчёт возможного манёвра Раиси. Пожалуйста. Заур сам всё придумал. Иначе, услышав моё имя, Франко в лучшем случае отмахнётся. В худшем наперекор сделает.

— Это глупо, — покачал головой клановый маг, — но уж как есть. А действие артефакта разве не в тебя перенаправляться будет? Через татуировку-то.

— Действие — да. Но записку София своими глазами прочтёт.

— Точно, — звонко щёлкнул он пальцами. — Хорошо, я понял. Сделаю. Возвращаемся к тренировке?

— Да, я открываю поле, — Линней сменил позу, чтобы не отсидеть ноги. — Готовьтесь.

Глава 5. Эрдам Гаудамо

Королевский казначей Эрдам Гаудамо прибыл к воротам особняка Гвидичи в повозке с фамильным гербом. Чёрная, лакированаая повозка с золочёными декоративными листьями была в Бессалии, как бентли в моём мире. Показная роскошь. Символ высокого статуса. Я с неприличным для благородной лины любопытством подглядывала за гостями сквозь щель в занавесках. Пока статный красавец подавал своей даме руку, Анри бухтел над ухом. Коровьев и булгаковский Бегемот в одном флаконе. Не хватало периодических выкриков: “Королева в восхищении”.

— Левая рука у Эрдама отсохла. Видите, как прячет её за широкой перевязью? Я, можно сказать, письмо не успел отправить, как ответ пришёл. На помощь хозяина казначей уж очень надеется. Весь двор Дартмунда в курсе, на какие чудеса способен лин Франко Гвидичи.

— А тут я. Непонятная шаманка с непонятными обрядами. Не будет ли он разочарован?

— Пусть только попробует, — недовольно поморщился Анри. — Дураком на всю жизнь останется. Ой, Елена-то как нарядилась. Жена его. Дочь первого министра. Жара на дворе — она в меховой накидке.

Изысканное облегающее платье больше подошло бы ведьме. Лина Гаудамо заправила локон в причёску и пригладила драгоценный мех. Норка, если я правильно разглядела издалека. Экзотика даже для северной Бессалии.

— Тёмные леди так одеваются, — пояснил Анри. — Вот у кого зимой сугробы по колено и действительно бывает очень холодно. Однако нам пора. Садитесь на диван. Встать можно будет, когда я выведу гостей на середину комнаты. Хозяин?

Дверь в гостиную распахнулась. Франко пришёл встретить Эрдама. Оделся ничуть не хуже казначея. Я ещё в клане на наших первых свиданиях замирала от восхищения, разглядывая бессалийские придворные наряды. Тёмно-зелёный камзол с золотой вышивкой безумно шёл моему мужу. И манеры у слепого мага неуловимо изменились. Он так церемонно поцеловал руку Елене Гаудамо, что я умудрилась приревновать.

— Тёмных ночей, — поклонился Эрдам, протягивая мне руку. — Лина Гвидичи, наслышан о вашей красоте, но всё равно сражён в самое сердце.

Я вложила пальцы в его ладонь и смущённо улыбнулась. До сих пор не могла привыкнуть к традиционным для аристократов витиеватым приветствиям. Пять минут прошло, пока мы соблюли все приличия, обсудили погоду, последние новости при дворе и расселись наконец по диванам.

Шаманское облачение я оставила в рабочем кабинете. Не стала шокировать гостей нарядом кочевницы, бубном и защитными амулетами. Я ещё не слышала запроса. Не получила разрешение на работу. И вот если духи его дадут, то можно будет переодеться.

— Неужели появилась надежда? — глаза Елены блестели от предвкушения. — Признавайтесь, лин Гвидичи, вы открыли очередной секрет иномирной магии, и теперь Эрдама можно излечить?

— Лучше, — счастливо улыбнулся Франко. — Я встретил свою судьбу из другого мира. Женился на ней и уговорил помочь вам.

Лина Гаудамо сдержанно рассмеялась в ответ на шутку, а казначей и так не сводил с меня глаз.

— Неужели это правда? Лина Гвидичи, я готов отдаться даже в лапы демонам бездны, лишь бы снова чувствовать руку. Во-первых, устал, а во-вторых, мне становится хуже. Онемение распространилось на плечо. Когда захватит горло или грудь я просто задохнусь.

— Сочувствую, — ответила я, на автомате вешая защиту и открывая поле. — Вы позволите посмотреть?

Он не знал, что делать, поэтому поправил шейный платок и откинулся на спинку дивана. Хороший знак. Аванс доверия я получила, клиент открылся.

Гостиная погрузилась во тьму. В шаманском видении лин казначей сидел не на диване, а на обычном табурете. Левая рука висела плетью. Тонкая, непривычно хрупкая и совершенно пустая внутри. Я не видела ни костей, ни мышц. Пергаментная оболочка из кожи и всё.

“Плохо”, — мелькнула мысль.

Я начала оглядываться. Тихо и осторожно приглашать тех, кто связан с пустой рукой. Со стороны мёртвых доковылял мужчина. Седая косматая борода, порванная одежда.

— Лин Эрдам, скажите, пожалуйста, у вас в роду кто-то был без руки? Может, после войны.

— Был, — нехотя ответил он и посмотрел на жену. — Неприятная история, в моей семье её редко рассказывают. Это нужно для излечения?

— Для понимания, что делать. Узнав причину, мы сможем убрать последствия.

Он тяжело вздохнул, плечи опустились. Елена пыталась поддержать. Сжала здоровую руку, прошептала что-то тихо.

— Хорошо, — сдался казначей. — Но вы должны понимать, что я не мой предок. Я до такого никогда не опустился бы. Репутация дороже. Честь семьи, в конце концов.

— Ты о Лаккане сейчас говоришь? — вмешался Франко.

— Да, — Эрдам вздрогнул и посмотрел на моего мужа затравленным взглядом. — Да, нет смысла скрывать, ты знаешь. — Мой прадед служил у деда нынешнего короля Бессалии. За воровство из казны его бросили в тюрьму, а потом наказали, как обычного бродягу. Король велел отрубить ему руки. Я знаю, что это легло пятном несмываемого позора на весь род. Я даже к ведьмам обращался, но родового проклятия они не нашли. Сказали, рука пострадала от другого. Неужели ошиблись?

Я прикрыла глаза, возвращаясь в “картинку”. Образ прадеда стоял рядом с казначеем и гладил его по голове. “Ты теперь как я. Как я”.

Уф-ф-ф-ф, и что говорить? На вид типичное переплетение судеб. В роду так бывает. Похожие действия вызывают похожие последствия. Если предок украл и поэтому лишился рук, то у потомка будет нечто подобное. У Эрдама рука на месте, но не работает так, как надо. Будто её нет. “Ты теперь как я. Как я”.

Я заёрзала на стуле, пытаясь унять волнение. Если я сейчас брошу ему в лицо: “Вы тоже воровали, поэтому поплатились”, Эрдам вспылит. И правильно сделает. Следствия не было, приговора суда нет. Я не имею право ни в чём его обвинять. Но переплетение надо убрать.

Я медленно выдохнула и потянулась за чайником. Тянула время. Надеялась, что пока ароматный напиток льётся в чашку, придумаю что-нибудь. Эрдам не на допросе. А мне вообще плевать, воровал он или нет. Молча разорвать связь с предком? Да, так можно. Но согласятся ли духи? Испытания даются нам не просто так. Вдруг история с рукой должна была отучить казначея воровать, а я испорчу воспитательный момент? Наказание тогда усугубят. Эрдам лишится другой руки уже физически, а может быть, и жизни.

Блин! Почему я гадаю? Поле открыто, картинка есть. Надо прощупать связь и посмотреть, что будет.

Наскоро отхлебнув из чашки, я вернулась в работу. Связь казначея с его предком появилась как верёвка между ними. Толстый канат. Я посмотрела на свою руку. Кольцо, оставшееся в моём мире, отчётливо виднелось на пальце. Перстень-печатка с руной Отал. Руной расходящихся путей. Я обращалась к её силе, когда нужно было что-то разделить. Сработает ли в мире Сигнум, где не было ни скандинавских богов, ни рунического строя? Чёткого ответа я не получила. Кольцо исчезло, в ладонь ткнулась рукоять ножа.

— Хорошо, — выдохнула я. — Сейчас я разрежу вашу связь с предком. Вы готовы? Внутренних возражений нет?

— Нет, конечно, — глаза Эрдама округлились. — Режьте!

Я мысленно взмахнула ножом. По связи пошла трещина. На третий взмах она лопнула, и концы втянулись в образы двух мужчин. Минуту я ждала. Шаманская работа всегда вызывает трансформацию. Пустая, как макаронина, рука, должна была измениться. Или хотя бы начать меняться. Но картинка стояла.

— Бездна, — хотелось ругаться, но по-русски я не рискнула.

— Что-то не так? — заволновалась Елена.

— Проблема глубже, чем кажется на первый взгляд.

— Естественно, — разочарованно вздохнул казначей. — К кому я только не обращался. Лучшие лекари ничего не смогли сделать.

Тут какой-нибудь не очень профессиональный земной коуч начал бы рассуждать о вторичных выгодах. Ситуации, когда клиент сам не хочет избавляться от проблемы. Якобы неподвижная рука даёт такую мощную скрытую выгоду, что процесс исцеления напрочь блокируется. Но я была шаманом. А у нас вместо вторичной выгоды было другое предположение. Проще и короче.

“Да, там очень много, — ответил Дарга. — По-русски: дофига”.

Через мгновение образ шамана-воина появился между мной и казначеем. Дарга держал банку с плотно уложенными слоями чего-то цветного. Исчерпывающая метафора. Внутри Эрдама энергетические проблемы наслоились друг на друга и вышли в тело, заблокировав руку. Копать там, вспоминая великий и могучий, до второго пришествия Христа.

— Вы позволите? — я вынула из пояса иголку и потянулась к казначею.

— Пожалуйста. — Он послушно, хоть и слегка обречённо размотал широкую повязку. Кисть безжизненно шмякнулась на бедро. — Простите, лина Гвидичи. Выглядит рука… Не очень.

Пробормотав в ответ что-то успокаивающее, я пересела к нему на диван. Простой тест. В кино его все видели. Иголка достаточно глубоко входила в подушечки пальцев, но ни один мускул на лице Эрдама не дрогнул.

— Ничего не чувствую. Совсем.

Я аккуратно положила безвольную кисть обратно на бедро. Чем хорош шаманизм? Если не работает атака в лоб, то всегда можно найти обходной манёвр. Лекарь я или кто?

— Сейчас попробую по-другому. Расслабьтесь, пожалуйста.

Елена пересела к Франко, чтобы не мешать нам. Я закрыла глаза. Пару раз медленно вдохнула, выдохнула и поймала образ больной руки. Если нервный импульс не проходит от пальцев к мозгу, то его можно нарисовать. Да вот так внаглую. Просто взять и создать новую энергетическую связь внутри тела.

Я сложила пальцы щепотью и провела ими в воздухе. Поверх образа руки засияла первая серебристая дорожка. Потом ещё одна. Ещё две, ещё пять. Почувствовав, что пока хватит, я остановилась.

— По правилам должны пройти сутки прежде, чем мы поймём подействовало или нет. Но вдруг что-то уже вернулось?

Я снова взяла казначея за руку и воткнула иглу. С чувством так. Почти до костяшки. Аккуратно очерченные брови Эрдама поползли вверх.

— Дорогой! — взвизгнула жена. — Дорогой!

— Да, — потрясённо ответил он. — Укола я не почувствовал, но мурашки по руке побежали. Что вы сделали, лина София? Почему сработало? А повторите, пожалуйста. Сделайте ещё раз!

— Сожалею, но нельзя. Результат придёт через сутки. Может, чуть раньше.

— То есть станет ещё лучше? — бессалийская лина, забыв, что она благородная лина, подпрыгнула на диване.

— Да, — с лёгким волнением сообщила я. — Процесс пошёл. Но не обольщайтесь, пожалуйста, мы в самом начале. Причина недуга не найдена, я насильно возвращаю чувствительность. До какого-то момента это сработает, потом всё равно надо будет копать. Искать, почему рука онемела, я имею в виду.

— Я готов, — от радости от казначея словно жаром пышело. — Как часто нужно встречаться? Каждый день?

— Раз в неделю. Тело должно успевать переваривать изменения. Я понимаю, что вам хочется быстрее, но…

— Как скажете, доктор, — он схватил мою ладонь здоровой рукой и пламенно поцеловал. — Я полностью в вашем распоряжении. Если понадобится, то поселюсь в Белых Сороках. О, Франко, почему ты не женился раньше? И последний вопрос. Как я могу поблагодарить вас за сегодня? И сколько буду должен вообще?

Я мысленно обратилась в поле и получила цифру. Дыхание мгновенно перехватило. Уж насколько я не разбиралась в бессалийских ценах, а девять тысяч всё равно выглядели внушительно.

“Это в бронзе?” — спросила я духов.

“В золоте”, — улыбнулся Дарга.

Нормальный человек на моём месте был бы счастлив. Баснословная сумма, которая клиенту явно по силам. Но как шаман я расстроилась. Русское “дофига” обретало конкретные очертания. При таком денежном эквиваленте работать я буду действительно много. Да и просто язык не поворачивался назвать сумму. За строительство особняка Делири лина Хельда заплатила всего на две тысячи больше, а я видела особняк Делири.

“Ты хочешь, чтобы он остался тебе должен? — недовольно спросила принцесса. — Пусть хотя бы за сегодня рассчитается”.

— Сто золотых, — сказала я. — За сегодня.

— Не верю, — фыркнул Эрдам и потянулся за кошельком. — То, что вы сделали, стоит намного больше. А за всю работу?

Франко нащупал на столе чернильницу, россыпь аккуратно нарезанных листов и подтолкнул мне. Надо же. Нутром почувствовал причину моих страданий?

Выпив чая для храбрости, я нарисовала на листе девять тысяч.

— Золотом, разумеется? — уточнил казначей.

— Да.

Он молча свернул лист, положил в кошелёк и снова поцеловал мою руку.

— Договорились. Ждите через неделю, лина София.

Чета Гаудамо попрощалась, а на столе осталась россыпь золотых монет. Мой первый заработок в новом мире. Шаманский заработок!

— Поздравляю, родная, — Франко сел рядом со мной и крепко обнял. — Знаю, как для тебя это важно.

Я поцеловала его в ответ.

Глава 6. Хитрости Верховной

Верховная Велена ненавидела три вещи: сравнения с матерью, ложь в свой адрес и необходимость хитрить. Когда надевала корону, отдавала себе отчёт, что все три вещи станут её ежедневными спутниками. Да-да. С момента восхождения на престол ещё не прошло ни дня, чтобы она не услышала сказанное полушёпотом: "А вот Верховная Стана…"

Впрочем, в последнее время это даже веселило. То, что раньше раздражало людей в правлении первой Верховной, теперь казалось им правильным. Любое решение о реформах народ принимал со скрипом, поэтому хитрить приходилось регулярно. И не только из-за подданных, но и из-за приближенных. Взять хотя бы свадьбу с принцем. Велене пришлось выходить замуж по расчёту ("А вот Верховная Стана выходила по любви!"), чтобы обхитрить Кеннета Делири. И вроде бы всё даже получилось, если бы проклятый Ричард не оказался пустышкой. Обманул. Обещал сильную дочь, а оказался вовсе не способен к зачатию. Да что там, он и в процессе не мог принять участие! Как уж тут надеяться на результат?

Ведьма-девственница — уже само по себе дикость. Но замужняя ведьма-девственница — вовсе за гранью возможного!

Теперь над решением проблемы работали две независимые группы ведьм-исследовательниц, связанных строжайшими клятвами. Одна группа пыталась поднять неподъёмное, а другая — придумать способ зачать без ночи страсти.

— Ночи, — поморщилась Велена, вышагивая по опустевшим к позднему вечеру коридорам дворца. — Я уже согласна на полминуты, про которые все шутили на девичнике.

Но Ричарда не хватило бы и на десять секунд. Он совершенно не годен. Нет, в остальном он Верховную более чем устраивал. Образованный, хорошо воспитанный младший принц, которому на родине ничего не светило, и в Фитоллии не рвался к власти. Однако старался быть полезным. Занялся поиском полезных ископаемых и пропадал в командировках на островах под строгим присмотром охраны.

Последнее устраивало Велену, пожалуй, больше всего. Пока муж в отъезде, можно спокойно наладить личную жизнь. Ричард, конечно, согласился, что любовник в их ситуации — абсолютная необходимость, но… Ей было не по себе. Иногда Ричард так на неё смотрел, будто мысленно проделывал совершенно неприличные вещи с супругой. Потом они уединялись, и всё заканчивалось приступом удушающей злости. В первую ночь Велена чуть не разнесла магией половину спальни. Спасли щиты и какой-никакой внутренний контроль. Но супружеская жизнь с того момента казалась пыткой.

"Всё наладится", — пообещала она себе мысленно, заходя в кабинет, где ждала Орланда.

Высокая и сухая, как палка, ведьма переметнулась к Велене со всеми своими подчинёнными первой. Она руководила лишь частью агентурной сети Веданы. Но когда Первую осудили, Орланда пришла именно к Велене. Не к Стане. И Верховная хорошо это запомнила.

— Светлого неба, — склонила голову верная союзница.

— Тёмных ночей, — устало кивнула Велена в ответ. — Есть новости о Линнее?

Любимое кресло в кабинете было куда удобнее жёсткого трона, где пришлось сидеть весь день. Зато теперь можно было откинуться на спинку и слегка расслабиться под тихую и безэмоциональную речь рассказчицы.

— Мне нечем вас порадовать, моя королева. Линней предан Клану смерти и Кеннету Делири. Всегда выполняет приказы, никогда не рискует подчинёнными понапрасну. Во всех битвах идёт на передовую. Если говорить об уровне одаренности, то до недавних пор в клане он был четвёртым человеком. После Сокола, Кеннета и Этана. Хотя мы так и не выяснили предел возможностей Пруста: Ведана обещала выпустить кишки любой ведьме, которая к нему сунется. Рыжая стерва.

Слова о сестре матери по кругу и названной тётке самой Верховной пришлось в очередной раз пропустить мимо ушей.

— Идеальный кандидат на роль отца будущей наследницы, — улыбнулась Велена, вспоминая голубоглазого красавчика. — Был бы ещё рыжим, чтобы к мужу вопросов не возникло…

— Боюсь, это не единственная наша проблема, — Орланда недовольно поджала губы, отчего её и без того выдающийся нос будто стал ещё длиннее. — Долгое время Линней встречался с ведьмой. С мужской силой у него всё в порядке, этот вопрос ей задали первым, но он собственник. Ревнивец, если хотите. Я не уверена, что он сможет принять роль любовника.

Рассказ о бывшей должен был успокоить. Значит, у Линнея нет предрассудков по отношению к ведьмам. А если и есть, то это не мешало ему ходить к одной из них в спальню с завидной регулярностью. Однако взгляд Велены скользил по строкам отчёта Орланды одновременно с разговором, и настроение делалось всё хуже. Подумалось, что эту самую ведьму неплохо бы сослать подальше из Фитоллии. В Бессалию, например. Прямо в лапы какого-нибудь особо прыткого инквизитора. Кто там сейчас лютует? Каэтани? Вот. Он отлично подходит!

— Это уже не ваша забота, — Верховная, повинуясь детской привычке, прикусила согнутый указательный палец, но сама себя одёрнула. Королеве не пристало показывать нервозность. — Получилось разузнать что-то ещё? Мне нужно незаметно войти в его круг общения. Помочь чем-то, вернуть долг.

— Мать Линнея. Она больна.

— Что же вы молчали? Пошлите к ней кого-нибудь, пусть осмотрит женщину и поможет. Всё лечение за мой счёт.

Орланда позволила себе скупую улыбку:

— Одна из его сестёр, Анна, уже приглашала ведьм. Осмотр показал, что их мать умирает. Ей попросту невозможно помочь. Даже ведьмы не всесильны.

— "Невозможно" — это проклятие. И у него тоже есть лазейка, — напомнила она старую ведьминскую мудрость.

— Я думала об этом, — новая глава разведки Фитоллии поскребла красными ногтями подлокотник кресла. Звук получился резкий, неприятным. — В прошлый раз я рассказывала о неком шамане, показывающем фокусы на площади, помните? Тогда мне показалось, что он шарлатан. Но кочевник берётся за всё более серьёзные случаи, и каждый раз у него получается найти лекарство. Анна уже пыталась попасть к нему, но у того успела собраться очередь.

— Пусть кто-нибудь из ведьм поспособствует, — решила Верховная. — Это, конечно, не тянет на возвращение долга. Да и вряд ли поможет мне заполучить Линнея. Но…

— Во время скорби мужчины более уязвимы, — как бы невзначай заметила Орланда, перебивая правительницу. — Если случайно оказаться рядом в момент особой нужды в поддержке, то сближение произойдёт само собой. Никакая шаманка с чёрным уровнем не помешает. Возможно, стоит просто дождаться логичного исхода? Похорон матери?

София и впрямь была как бельмо на глазу. С самого начала она казалась тузом в чужой колоде. Франко Гвидичи по части интриг и без того был весьма опытным игроком, практически умелым шулером. А теперь, сговорившись с дядюшкой Нэтом, и женившись на шаманке-кочевнице, по слухам ведущий свой род от драконов… Видит Лилит, лучшим решением было бы отправить Софию к предкам вместе с её мужем, дождаться смерти матери Линнея, а потом окружить последнего теплом, заботой и поддержкой. Но что-то останавливало. Наверное, внезапно нахлынувшая сентиментальность. Боль от потери близкого человека могла стать очень сильной. Велена представила её эхо в глазах командира боевых магов. В его глазах… И вспомнила детство.

Они с Бояной играли в саду. Бросали друг другу мяч и заливисто смеялись. Каждая пыталась перещеголять сестру. Подкинуть мяч выше, ещё выше. И в итоге он застрял в ветвях дерева.

— Сейчас сниму, — пообещала младшая принцесса и сморщила лоб, вспоминая заклинание левитации.

— Нет! — крикнула старшая. — Никаких чар! Тут растёт пятнистая настурция Олигоаниди. Чрезвычайно редкий экземпляр. Ты криворукая недоучка, и обязательно уронишь на неё мяч!

От обиды Велена засопела и полезла на дерево. У неё даже получилось встать на нижние ветки и ухватиться за следующие, но тут нога соскользнула.

— Осторожнее, — прозвучал голос над ухом.

Она обернулась. Поймали её ловко, держали крепко, но не слишком. Боевой маг из Клана смерти. Молодой, симпатичный. Она знала его имя. Мама учила запоминать тех, кто тебе служит, и тех, кто охраняет твою жизнь.

— Лин Линней! — завопила Бояна и со злости топнула ногой. — Вы раздавили настурцию!

Он ещё и мяч снял, и бережно поставил на землю Велену, и увернулся от двух снарядов сырой магии, сорвавшихся с ладоней старшей принцессы. Но она продолжала кричать:

— Да будьте вы все прокляты! Моя настурция!

Велена тогда грудью бросилась защищать своего спасителя. Угрожать раскрытием какой-то страшной тайны Бояны, о которой теперь уже и вспомнить не выходило.

Он улыбнулся и сказал: "Спасибо за заступничество, прекрасная принцесса". А потом ушёл.

Нет-нет. Велена не была в него влюблена. Что значила короткая встреча в далёком прошлом? Не убилась бы она тогда, не та высота. И даже руки-ноги остались бы целы. Разве что само спасение… Крепкие объятия, его взгляд, голос. Ой, да что она маленькая понимала? Странно, что вообще не забыла тот эпизод. А уж когда узнала, что Линней — второй носитель драконьей крови, догадка вспыхнула яркой звездой. Вот оно! Слабое место. Инстинкт защитника.

Верховная была готова поспорить на свою корону, что Линней не пройдёт мимо девушки в беде. Даже если в тот момент его возлюбленная будет выходить замуж за другого. Главная его слабость оказалась как раз в том, что он чрезвычайно силён. Настолько, что готов каждого случайного человека прикрывать широкой спиной от угроз. Или снимать детские игрушки с ветвей деревьев и носить на руках перебравших вина ведьм.

— Ты сделаешь всё возможное, чтобы мать Линнея выжила, — не повышая голоса, отдала приказ Велена. — Пусть Анна помнит, что в трудную минуту на помощь пришли ведьмы. Даже если она пару раз поблагодарит нас при матери и брате, я стану на полшага ближе к нему.

— С приворотом было бы проще, — вздохнула Орланда, вставая из кресла. — Я могу быть свободна?

— Ступай, — махнула рукой Велена. — Но продолжайте поиски. Мне всё ещё нужно подобраться к нему.

Как только дверь в кабинет закрылась, в сторону с тихим скрипом отъехала часть стены рядом с книжным шкафом. Когда-то Ведана показала дочерям Станы тайный ход, подарив возможность безнаказанно подслушивать взрослые разговоры. Бояне политика показалась неинтересной, а Велена могла сутки напролёт стоять за стенкой и слушать совещания матери с министрами. Всё ради того, чтобы хоть немного побыть рядом с занятой родительницей.

— Рыжая стерва? — посетительница развязала цветастый платок, стянула его с головы и небрежно бросила на стол, заваленный до ужаса важными бумагами.

— Ведану нынче не любят в Фитоллии, — пожала плечами Велена. — Погадаешь мне, Аврора?

— В пекло карты, маленькая королева. Нити вероятностей натянулись. Сейчас я уже вижу тебя матерью. Пока только одного ребёнка. Мальчика или девочки не ясно, кто станет отцом — тоже. Слишком всё запутано. Я полночи делала расчёты, но ничего нового не выяснила. За решение о матери Линнея могу только похвалить. Орланда по части интриг близорука. Дальше своего носа не видит. Благо нос длинный, поэтому хоть как-то получается делать свою работу. "Я не уверена, что он согласится на роль любовника". Да неужели? Рядом с Софией, замужней женщиной, крутится, а тебя игнорировать будет? Она совсем мужиков не знает?

— У меня скоро выработается рефлекс на имя шаманки, — поморщилась Велена. — Связка "София — приступ головной боли".

— Это ненадолго, — успокоила гадалка. — Вот заманишь Линнея в постель, и головная боль сразу пройдёт. Поверь мне, нет лучшего лекарства, чем страстный, выбивающий из тебя всю дурь своим ч…

— Аврора!

— Человеческим отношением любовник, — закончила она мысль. — К тому же, вероятность, что София не доживёт до родов все ещё высока. Подталкивать её к погребальному саркофагу мы не будем, чтобы не злить бешеного цепного пса. Зато можем постоять с вязанкой хвороста рядом, чтобы подать их в нужный момент для розжига костра.

— Мне нужен Линней, — тяжко вздохнула Велена. — Пора напомнить дядюшке Нэту о нашем разговоре.

— Да всё он помнит, — фыркнула рыжая гадалка. — Почкой чувствую, твой бывший регент уже понял, что дело не во внезапной страсти к боевому магу. Поэтому и тянет кота за все подробности. Иногда мне кажется, у Кеннета в роду затесалось несколько ведьм. Слишком уж он хитросделанный.

— Просто двадцать лет рядом с первыми лицами Фитоллии не прошли даром, — цокнула языком Велена и вдруг развеселилась: — Будет забавно, если мой сын женится на Фрейе. Ты ведь видела дракона?

— Видела, — улыбнулась Аврора. — И Фрейю видела. Девочка действительно станет первой красавицей в клане. Сильная как отец, хваткая как мать. Чтоб им в бездну нырнуть и обратно не вынырнуть.

— Такая невестка мне по душе.

Сын-то у Велены тоже получится красивый. Пекло с ними, с пересудами, пусть родится светловолосым и голубоглазым. Отец-то у него вон какой. Есть на что заглядеться. Разве что оторванное ухо… Так оно по наследству не передаётся!

— Погоди наследников женить, своего сына ещё родить нужно, — Аврора достала из сумочки маленький кинжал в богато украшенных ножнах. — Ты просила — я раздобыла. Тот самый, заговорённый, прямо из храма Лилит. Положишь под подушку в ночь любви. И слушай, что нужно сказать…

Глава 7. Забота прямиком из клана

Эрдам Гаудамо прислал восторженное письмо, отчаянно хвастаясь, что теперь чувствует уколы иголкой в подушечки пальцев. И даже “совсем немного, буквально чуть-чуть” поднимает плечо. Я была рада ничуть не меньше своего пациента. Да, мгновенного излечения не вышло, но мы в пути. И кто знает, что в итоге получится раскопать? Как изменится жизнь королевского казначея?

— Лина София, — моя личная горничная вежливо постучав, открыла дверь в кабинет. — К вам прибыл лин Этан с учеником. Порталом.

Я положила распечатанное письмо рядом с почтовой шкатулкой и закрыла ящик стола.

— Луиза, проводи их сюда, пожалуйста, и проследи, чтобы нас не беспокоили.

— Слушаюсь.

Франко с утра уехал в Бессалийскую королевскую академию. Анри взял с собой. Так что всё, чем я могла себя развлечь, — чтение книг и единственного письма за несколько месяцев. Вот что значит “нет друзей”. Хорошо хоть в клане обо мне не забывали. Фредерико обещание выполнил. Договорился с Этаном, чтобы он сам приезжал к своей ученице. Невиданное дело для отношений с шаманом-наставником. Но Этан изначально старался подчеркнуть, что мы на равных.

— Тёмных ночей, — поздоровался он, по-хозяйски свободно заходя в кабинет. — Святые предки! Вот это дерево!

Заур встал на цыпочки, чтобы выглянуть из-за широкого плеча, и громко присвистнул.

— Дерани шаттарт!

— Не выражайся, — осадил его клановый маг. — Понятно, что красиво. Современно. Не то, что наша древняя лачуга.

— У ритуального зала свой первобытный шарм, — заступилась я за жилище Этана. — Садитесь. Шаманить будем?

— Хотелось бы. — Мы одновременно опустились на подушки. Заур продолжал вертеть головой, разглядывая как солнце блестит на стеклянных листьях. Этан постучал пальцем по его ноге. — Малой! Не отвлекайся. Кому тренироваться надо?

Он мгновенно опустил взгляд и насупился.

— Что-то не получается? — догадалась я.

— Картинку теряет. И сам теряется, когда надо делать то, чего раньше не делал. Я помогаю, подсказываю, но выходит только хуже. Он сдаётся. “Я бездарь. Ничего сам не умею, всё наставник”.

— А, ну это пройдёт, — ободряюще улыбнулась я. — После первых успехов всегда идёшь на спад. Начинает казаться, что наставник врёт тебе из жалости. А это не так. Ищи свой голос. Замечай, что делаешь иначе, чем лин Этан. Прям записывай каждый ритуал в мельчайших подробностях и вычленяй такие моменты. Они и станут твоим почерком. И понаглее в поле надо быть. Экспериментируй, нарушай правила, не бойся. Совсем уж ерунду сделать не дадут. Духи-помощники по рукам ударят.

— Ты мне его сейчас развратишь, — рассмеялся наставник. — Не все правила можно нарушать.

— Я все и не предлагаю, — подмигнула я Зауру. — Но парочку можно. На благо финального результата.

Мальчишка расслабился. Поднял, наконец-то, голову, и засыпал меня вопросами. Пришлось отвечать примерами из личной практики. Девушка обратилась с жалобой, что упахивается на работе до полного выгорания. Совершенно не умеет отдыхать. Стыдно. Чувствует себя “ленивой задницей”. Я пошла в процесс и увидела прабабушку. Она и твердила внучке опасные установки, вроде “кто не работает, тот не ест, терпение и труд всё перетрут”. По-хорошему нужно было распутывать переплетение с судьбой прабабушки, разрубать негативные связи с родом. И долго потом учить клиентку, что самый важный человек в её жизни — она сама. “Плевать, что скажут”. Но время поджимало. Клиентка сильно похудела и шаталась от слабости.

— В итоге я просто заткнула прабабушке рот. Вернее, заменила её язык на бриллиантовую копию. И она больше не могла им шевелить.

— Лихо, — Заур ещё раз присвистнул. — Нет галдежа в голове — не надо работать.

— Именно. Девушка на следующий день взяла больничный и неделю отсыпалась. А затем попросила понизить её в должности. Чтобы меньше сил и нервов тратить на работу.

Этану пример тоже понравился. Мужчины любили жёсткие методы. Вышвырнуть за шкирку подселившегося беса. Матом объяснить предкам, как сильно они не правы, вешая свои проблемы на потомков.

— А расскажите ещё что-нибудь, лина София, — с горящими глазами попросил Заур.

И я рассказывала. Благо примеров было достаточно. Редкая шаманская работа шла по плану. Исключение составляли ритуалы. Как шаман приветствует духов, что он говорит, когда просит о помощи, как закрывается процесс, кого нужно благодарить. Вот здесь отступления от правил не допускались. Но мальчишка всё равно остался доволен. Расправил плечи и смотрел в будущее с энтузиазмом.

— Спасибо, — тихо сказал Этан, отводя меня в сторону. Якобы посмотреть книги в стволе-шкафу дерева. Через пару мгновений ещё и купол повесил. — Так и знал, что у тебя больше опыта в натаскивании молодняка. Сколько учениц было? Три?

— Пять, — скромно призналась я.

— Вот. А у меня один. И второго хорошо, если дадут, раз уж Зауру не суждено стать клановым магом. Так что выручайте, лина София.

— Без проблем. Приезжайте, когда захотите.

— А Франко? — Этан испытующе посмотрел мне в глаза. — Не будет против?

Я хотела фыркнуть “с чего бы вдруг”, но осеклась. Крошечная вышла заминка. В пару секунд. Но её хватило, чтобы клановый маг тяжко выдохнул:

— Значит, правда. В плену ты здесь, а не просто дома с мужем.

— Нет. Меня никто не держит. Не запирает…

— Тогда поехали в клан.

Я опять прикусила язык. Франко в академии. Вечером, когда вернётся, не поверит, что я поехала к Этану. Сочтёт, что сбежала к любовнику. К Линнею.

— Прости. Мы не ругаемся, давно помирились, но я не хочу его лишний раз злить. Линней получил свою татуировку? Её хватает, чтобы щит работал?

— Да, но нам не хватает тебя, — нахмурился Этан. — Клановое плетение буквально привязано к моему дому. На расстоянии ты будешь чувствовать, как оно работает, но учиться самой плести узлы — точно нет. Духи уже злятся. “Тебе выдали разрешение, а ты им не пользуешься”.

— Понимаю, — я потёрла лоб и зажмурилась. — Но даже представить не могу, что можно сделать. Линней для Франко как красная тряпка для быка.

— Да в бездну его ревность! — не выдержал клановый маг. Повысил голос. Хорошо, что купол по-прежнему поглощал звук. — Ты скоро забеременеешь. Детей-драконов в принципе никто ещё не вынашивал. А добавь к этому дурные предчувствия духов. Они уверены, что ты можешь погибнуть, и долбят Линнея. Не хватает татуировки. Что-то она закрывает, но, видимо, не всё. Тебе не страшно?

— Страшно, — ответила я и медленно выдохнула. — Что ты предлагаешь? Если я разругаюсь в пух и прах с Франко, то ребёнка у меня тем более не будет. Старший Гвидичи умеет хлопать дверью и молчать. Ну нет другого выбора. Только ждать, что случится чудо, и он успокоится.

Этан в ответ недовольно покачал головой. Знаю, что звучит бредово. Но после предсказаний Авроры, что отцом ребёнка-дракона будет мой шаманский щит, я сама не хотела лишний раз подходить к Линнею. Мало ли что? Во избежание, так сказать.

— Хорошо, — Этан достал из-за пояса сложенную вчетверо записку. — Давай хотя бы о ребёнке побеспокоимся. Я не помню ни одного случая, когда духи предрекали проблемы, и их не было. Обязательно что-нибудь вылезет, а мы безоружны. Но есть идея. Бояна сидела с нами, когда Линней вдруг начал озвучивать очередное видение о твоей смерти. Она и предложила написать Мари. Не знаю, помнишь ли ты её со свадьбы. Блондинка-ведьма, жена Урила Айлиссена. Замечательная акушерка. Можно сказать, с отрочества роды принимает и беременность хорошо ведёт. Особенно у тёмных леди с их специфическими проблемами. Вот адрес почтовой шкатулки.

— Спасибо, — я спрятала записку в карман. — Опытная акушерка — это то, что нужно. А она согласится приехать в Бессалию? Хотя нет. Стоп. Я сама к ней поеду хоть на край света. И Франко точно ничего не посмеет сказать.

— Не надо на край света, — улыбнулся Этан. — Мари сейчас работает в санатории для беременных тёмных леди. В том самом, на участке трактира “Медвежий угол” рядом с посольством Фитоллии. Полчаса от особняка Гвидичи в повозке.

Я рассмеялась, чувствуя, как отступает нервное напряжение. Хоть одна проблема внезапно решилась. А то я уже приуныла, представляя такую же грубую женщину, которая принимала роды у Ахиль. Тёмные леди такого обращения с собой не допустят.

— Обязательно напишу ей. Передай мою благодарность Бояне, пожалуйста.

— Передам, — кивнул Этан. — И вот ещё что. Кочевники, пытавшиеся украсть тебя со второго дня свадьбы, никуда не уехали. Разбили лагерь на одном из необитаемых островов соседей-оборотней и торгуют на нашей пристани. Их шаман народ лечит. Толково лечит, к нему очередь выстроилась. Клановые лекари обижаются.

Я внутренне подобралась и навострила уши. Шаман, так ловко наславший на меня морок, решил поиграть в хорошего доктора? Ну-ну.

— И чего он добивается?

— Не знаю, — Этан покосился на ученика. Он сидел, вытянув спину, и старательно игнорировал взрослых. Привык, что маги уходят под купол тишины, чтобы обсудить нечто, не предназначенное для чужих ушей. Но теперь клановый шаман купол снял. — Заур интересную мысль подкинул. Связал благодарных пациентов, их болтливых родственниц и тех, кто может служить прислугой в особняке Гвидичи. Расскажешь, малой?

— Запросто! — мальчишка резко повернулся к нам и затараторил.

Глава 8. Санаторий для беременных тёмных леди

Рассказ Заура напомнил о характерных для клана приступах паранойи. Подумать только — цепочка случайных встреч, услышанных просьб и сыгравших родственных связей. Записка, которая идёт по рукам от женщины к женщине. Клочок бумаги с предложением встретиться или хитрый артефакт, сам собой наводящий морок. Не слишком ли сложно? Вероятно ли это? Если рассуждать логически, то нет. Но если шаману Раиси будут помогать духи, то реальность может подстроиться под его желания.

“И что теперь делать?” — мысленно спрашивала себя я.

Шарахаться в собственном доме от каждой тени? Или предложение проконсультироваться с акушеркой Мари — и есть то самое подстроенное духами стечение обстоятельств? Безобидное на первый взгляд. Обратиться к леди Айлиссен посоветовала Бояна. Мари по каким-то ведьминским традициям была ещё одной её тётушкой. Сестрой матери. Пасынок Мари, Ильгерт, приходился Кеннету Делири названным племянником. Он приезжал на праздник инициации и даже видел, с высочайшего позволения главы, как Этан работает с клановым плетением.

“Чета Айлиссен в клане своя, — настаивал Этан. — Волноваться совершенно не о чем”.

Но я нервничала. Правители не любят провалов. Отчаявшись похитить, не прикажет ли Сарвальд просто убить меня? Или выкрасть новорожденного младенца сразу после родов? Господи! Как же тяжело быть в центре внимания сильных мира сего.

“Так ведь твой муж тоже к ним относится, — прошептала над ухом принцесса. — Ты забыла?”

Плечи невольно распрямились, и подбородок поднялся вверх.

А в самом деле. Почему я считаю себя беззащитной? Потому что Линнея нет рядом? Глупости. Франко — маг с чёрным уровнем. Опытный интриган. Он и Сарвальда, и фитоллийских ведьм как облупленных знает. Надо всё ему рассказать и довериться его мнению. Скажет искать другую акушерку — молча пойду искать.

— Для чего я замуж выходила? — спросила саму себя со смехом. — Правильно, чтобы в сложные моменты прятаться за спину супруга. Женщина я или кто?

Но шутки-шутками, а по телу действительно разливалось спокойствие, стоило вспомнить о Франко. Он хоть и был вспыльчив, но проблемы умел решать последовательно и хладнокровно. Вот вернётся из академии — поговорим.

Ох, я еле дождалась ужина. Сырный суп ела, почти не чувствуя вкуса. И стоило Франко положить ложку рядом с пустой тарелкой, я тут же заговорила. Выложила мужу весь расклад с кочевниками, подозрениями Заура и санаторием тёмных.

— Хм, — он откинулся на спинку стула и промокнул уголки губ салфеткой. — Леди Айлиссен действительно хорошая акушерка. Она выхаживала даже безнадёжных младенцев. Крошечных, рождённых раньше срока. И ни одна тёмная леди не умерла. Советники Сарвальда на Мари практически молятся. Так что если вы сойдётесь характерами, то ничего не имею против.

Его неожиданное согласие было приятным. Я аж зажмурилась от удовольствия и почувствовала себя бесконечно влюблённой. Оставалось только решить вопрос с одной ложкой дёгтя, грозящей испортить бочку мёда.

— Но как же похищение? Думаешь, Его Темнейшество оставил идею заполучить драконов? Зачем тогда кочевники торгуют на пристани клана?

— Из санатория тебя похищать точно не будут, — покачал головой Франко. — Слишком серьёзный риск испортить безупречную репутацию заведения. Ведь если в его стенах небезопасно, то какой здравомыслящий отец доверит им своего будущего наследника? Тёмные лорды те ещё перестраховщики. Так что по санаторию можешь ходить смело. А вот дорога до него и обратно… Ох-х-х, возьми охрану, пожалуйста. Двух крепких воинов из клана и одного боевого мага. Я напишу Фредерико, он пришлёт.

— А почему ты не пользуешься зеркалом?

— Не могу, — настроение Франко слегка испортилось. — Оказывается, магия всё-таки завязана на зрительный контакт. Иначе зачем нужно зеркало? Но мы отвлекаемся. Служанку тоже возьми. На осмотре у доктора принято раздеваться. И… И я хотел бы поехать с тобой. Ты позволишь?

Он так трогательно смутился, когда спрашивал, что я не выдержала. Улыбнулась. Взволнованный Франко, беспокоящийся о жене и будущем ребёнке — это что-то. Жаль, беременности ещё не было. Я собиралась узнать у Мари, нет ли у меня проблем по женской части. Дома, на Земле, врачи признавали меня здоровой. Но то официальная медицина, а вдруг с магической стороны обнаружатся проблемы? Этан прав. Будущий дракон — необычное дитя. Да и выкидыш Ахиль не стоило сбрасывать со счетов. Тело запоминало боль. Даже из прошлой жизни. Запоминало и воспроизводило раз за разом. Нет, мне не нужен такой опыт. Лучше со всех сторон подстраховаться.

— Да, конечно, поедем вместе. Только я ещё не договаривалась о встрече. Нужно написать письмо.

— Хорошо, — расцвёл улыбкой Франко. — Я подожду. За академию не беспокойся. Назначай любой день — я поменяю расписание.

***Повозка выехала из особняка Гвидичи через два дня. Воины стояли на подножках, место боевого мага занял Анри, а служанку София пригласила внутрь. Судя по тонкому голосу, девушка очень стеснялась. Франко вспомнил её имя. Луиза.

— Ой, стыдно, лина София, что люди скажут? Что я места своего не знаю? Да и ехать всего ничего.

— Вот и не глотай дорожную пыль, — голос любимой женщины звучал ласково, но твёрдо. — Или ты лина Франко боишься?

Женское смущение окатило жаром почти как волна магии. Сердце у молоденькой глупышки истошно заколотилось. Ох, святые предки и все демоны бездны! Когда он умудрился снискать славу рокового мужчины? Персонажа из девичьих грёз. Цепной пёс, обедневший аристократ и слепец. Или дело не в мужской харизме?

Проклятье, да Луиза действительно стесняется. Первый раз в богатой повозке. Едет в санаторий, который до этого видела только через окна особняка. А тёмные не пожалели денег. Отгрохали дворец. Фитоллийское посольство на его фоне казалось невзрачной пристройкой к трактиру Хельды. Одни башни чего стоили. Будто на основное здание надели корону из кружевного камня. Окна блестели на солнце разноцветными витражами. Древние демоны безмолвными статуями сидели на карнизах. Хотя последнее казалось перебором.

Франко видел санаторий ещё в проекте и спросил у Сарвальда: “Ты хочешь сохранить жизни младенцев или до смерти перепугать их матерей?”

“Эти матери — жёны некромантов, — усмехнулся император. — Они каждую неделю такие подношения к алтарю Олакая носят, что рассказывать стыдно. А ты говоришь “демоны”. Кого мужья смогли призвать на защиту — того и поставили”.

В тот момент было нечего возразить. Да и сейчас не хотелось. Насмотревшись видений из прошлой жизни, Франко до зубовного скрежета боялся за Софию. Как никогда понимал тёмных лордов, не спавших целыми сутками и мотылявшихся неприкаянными мучениками под окнами санатория. Больницы, нужно называть вещи своими именами. Родильного дома на бессалийский манер. Вся разница с благотворительной хибарой от ордена благочестивых девиц — богатое убранство и отдельные комнаты для каждой беременной. А ещё прислуга, толпа акушерок и чудодейственные ведьминские зелья. Нет, он прав. Если кому-то и можно доверить Софию, то только Мари. А с Сарвальдом по поводу несостоявшегося вторжения кочевников ещё нужно поговорить. Пусть засунет свои оправдания куда-нибудь… На алтарь Олакая.

Лошади недовольно всхрапнули, и повозка остановилась. Приехали?

Франко легко нашёл в темноте ладонь супруги. Эссенция ещё держалась на её коже, хотя от нескольких купаний в ванне уже заметно потускнела. Снаружи суетились. Воины клана спорили с охранниками санатория, что имеют право подъехать к самому крыльцу. Громче всех разорялся Анри. Должно быть, тыкал в морды тёмным официальным приглашением от Мари. Наконец, повозка снова тронулась. Шум под колёсами изменился. Брусчатка. Значит, они миновали ворота и скоро будет крытая беседка, в которой беременную леди передавали акушеркам. Дальше мужчинам было нельзя. И плевать, насколько древняя у лорда фамилия и как велика его личная сила. Нельзя.

— Тёмных ночей, лин Франко, лина София, — раздался с улицы знакомый голос. — Очень вас ждём.

Леди Мари Айлиссен собственной персоной. Франко улыбнулся. Жизнерадостная блондинка-ведьма совершенно не подходила хмурому, неразговорчивому Урилу. Он ненавидел светские развлечения. Храпел в опере, игнорировал императорские балы, и его вечно холодный взгляд загорался лишь во время очередного научного исследования. Так что ведьма привыкла тараторить за двоих.

— Простите за недоразумение на въезде. У нас все палаты заняты, персонала не хватает. Приходится отправлять с поручениями кого попало. А потом проверять, дошла ли записка.

— Всё в порядке, — заверила её София. — Главное, что мы здесь.

— Тогда прошу. О, Лилит! Никогда бы не подумала, что мы с вами встретимся так быстро. Кажется, ваша свадьба отгремела вчера. До сих пор не могу забыть восхитительные лепёшки с красной и чёрной икрой. Такие нежные.

— Блины, леди Айлиссен. У меня на родине их называют блинами.

— Из чего их пекут? Мой повар так и не смог угадать рецепт. Постоянно пересушивал или делал слишком толстыми.

— Да, там нужен навык. И правильная сковорода.

Женщины куда-то его вели. Служанка с походной сумкой семенила следом. Франко услышал сначала стук дорогого паркета под ногами, потом мрамор, снова паркет, и наконец они остановились.

— Располагайтесь, лин Франко, — пригласила Мари. — В двух шагах от вас кресло, маленький столик, чай, фрукты и свежие газеты. Каюсь, последние ни к чему, но знайте, что они там есть. А мы пока посекретничаем, как принято у девочек.

Он махнул рукой, отпуская супругу. Чудо, что позволили дойти до кабинета главной акушерки и не заставили сидеть в беседке. Неслыханная щедрость и нарушение местных правил. Однако руки сами потянулись к артефактам. Безобидным, сигнальным. Франко размотал поисковик, отправил в разные концы коридора пару летающих под потолком ищеек и остался доволен собранными данными. Ти-ши-ной. Пусто в санатории. Магически-стерильно.

Через две выпитые чашки чая щёлкнул замок. Коридор снова наполнился женским щебетом.

— Невероятно, лина София. Глядя на вас я была готова к проблемам с узким тазом. Уж больно вы миниатюрная. Но замеры показали, что мы в пределах нормы. Да и в остальном всё в порядке. Можете смело планировать беременность.

— Благодарю, леди Айлиссен.

— Да, новости, хорошие, — Франко встал из кресла и пошёл к очерченному эссенцией силуэту супруги. — Лучшие из тех, что я надеялся услышать.

— Да, я вижу, как вы рады, — речь ведьмы стала чуточку плавнее. Медленнее. — Жаль, что надо огорчить. В зачатии участвуют двое, вы не забыли? Поэтому ко мне на приём приходят пары. Пожалуйте на осмотр, лин Гвидичи.

— О, нет! — он вытаращил бы глаза, если бы они у него были. — Помилуйте! Чем я вас обидел? Готов возместить ущерб материально. Только не протягивайте руки к самому дорогому.

Где-то справа от удивления икнула Луиза, а София рассмеялась. Зато ведьму было не свернуть со взятого курса. Она вцепилась в его руку.

— Уверяю вас, ни одно мужское достоинство в нашем санатории не пострадало. Мы усовершенствовали заклинание-диагност, и максимум, что вам придётся сделать — выпить зелье-индикатор.

— Отвратительное на вкус? Или с неожиданными побочными эффектами?

— С ароматом лимона, имбиря и мяты. Смелее, лин Франко. Осторожно, порог. Переступайте. Сейчас я закрою дверь, и мы останемся с вами одни.

Замок мягко щёлкнул, поисковик продолжал молчать. Франко деактивировал его, чтобы не пугать ведьму сердитым писком артефакта на заклинание-диагност. Что Мари надеялась увидеть в его теле? Неужели все тщательно скрываемые тайны?

— Расслабьтесь, пожалуйста, — главная акушерка тёмных продолжала раздавать указания. — Два шага на ковёр. Ещё немного. Останавливайтесь. Сейчас будет прохладно, а потом чуть-чуть жарко.

Внедрение сгустка чужой силы в живот он почувствовал сразу. Инстинктивно попытался выставить щит, но сам себя одёрнул. Будь, что будет. С момента сделки с Синэрием прошло ещё немного времени. Вдруг хвалёная драконья регенерация уже запустилась? Вернуть его мужскому семени способность зачать не такая уж сложная задача. Уж всяко легче, чем вырастить новые глаза.

“Ну же, — мысленно взмолился он. — Во имя всех богов! Неужели я настолько никуда не гожусь?”

— Сочувствую, лин Франко, — тихо выдохнула ведьма, — новости не очень хорошие. Энергетическая суть семени неподвижна. Вы бесплодны.

Он медленно разжал кулаки и пошевелил онемевшими пальцами. Чудо не случилось. Богам плевать, как сильно ты его ждёшь.

— Очень похоже на последствия перенесённой в детстве заушницы, — продолжала говорить ведьма. — Вы знали?

— Да, конечно. Такое не пропустишь. Но я надеялся, что проведённый целительный обряд поможет.

— Уж не шаманский ли? Я наслышана о пустынных кочевниках на пристани клана, и об их колдуне Раиси.

— Нет, я… Обращался к другим силам. И каков ваш окончательный вердикт? Детей не будет? Никогда?

— Я такого не говорила, — в голос ведьмы возвращалась радость. — В санатории мы разработали несколько экспериментальных методик. В основном они касаются женского здоровья, но и для мужчин кое что есть.

— Не томите, — осторожно улыбнулся Франко. — Я уже готов есть сушёных жаб и пить микстуру из измельчённых крыльев летучей мыши.

— О, нет, — рассмеялась Мари. — Подобных жертв от вас никто не ждёт. Оставим жаб и мышей в покое. Наш способ намного легче и элегантнее. Обряд в храме Лилит. Её Величество узнала из древних книг, что богиня ведьм раньше принимала подношения мужским семенем. Значит, имела власть над ним. Нашлись также два упоминания об особой “каре Лилит”. Мужчины, прогневавшие мстительную ведьму, становились бесплодными. А если что-то можно уничтожить, то можно и возродить.

У Франко тошнота подступила к горлу. И хозяйничавший недавно в теле диагност был совершенно ни при чём.

— Её Величество? Велена?

— Да, а что вас удивляет? У нас одна Верховная ведьма. Она же верховная жрица Лилит.

Франко выдохнул сквозь сжатые зубы. Говорят, если слишком часто просить милости у богов, они разозлятся. Иначе чем объяснить такое? Впрочем, демоны бездны вели себя не лучше.

“Проклятье! Из всех возможных Верховных мне досталась самая недоговоропригодная. Беда, а не ведьма”.

Но старший из братьев Гвидичи не в первый раз слышал то, что ему не нравилось. Молча переждав вспышку злости, он задумался. Что будет, если он согласится? С одной стороны, Велена очень хочет видеть армию летающих ящеров на страже Фитоллии. Она наизнанку вывернется, чтобы Франко благословение Лилит получил. Но с другой, пока существует вероятность вырастить дерево и совершить переворот в божественном пантеоне, захочет ли богиня ведьм помогать? Она уже пыталась выпить Софию досуха. Могла ли в тот момент разглядеть, кого убивала?

“Могла”, — подсказывала интуиция. И разум вторил ей, что не стоит считать богов глупее людей. А значит, идти в храм Лилит нельзя. Но и отказываться слишком поспешно тоже нельзя. Для акушерки леди Айлиссен это будет выглядеть подозрительно.

— Допустим обряд хорош, — Франко расправил плечи и размял шею. — Но я наслышан о сложном характере богини ведьм. Скольких мужчин она уже благословила зачать ребёнка?

— Одного, — голос Мари дрогнул. В нём послышалось смущение. — Лорда Нельдора Ниассена. Но у вас особый случай. Я думаю, Её Величество и все жрицы главного храма…

“Все жрицы? Нет, уже перебор. Он не станет посмешищем для ведьм!”

— Вы ничего не скажете своей королеве, — Франко шагнул вперёд и схватил акушерку за платье. Она испуганно ойкнула. — Ни единого слова о моём диагнозе. Надеюсь, врачебная тайна для санатория не пустой звук?

— Я не являюсь подданной Фитоллии, — Мари попыталась освободиться из его хватки, но куда там. Франко уже пустил заклинание удавки на шею ведьмы. Она должна была видеть, как затягивается серебристая петля. — Лин Франко, да прекратите же! Я работаю с первыми лицами трёх королевств и одной империи. Неужели продержалась бы на посту так долго, не умея держать язык за зубами? Его императорскому Величеству Сарвалду тоже ничего не скажу!

— И вы готовы дать магическую клятву?

Ведьма недовольно дёрнулась, но затихла. Думала чуть дольше трёх ударов сердца.

— Нет. Если я дам клятву, то не смогу помочь. Поверьте, я знаю, как вам сейчас больно и тяжело. Всё золото мира и безграничная власть не приносят счастья, они служат лишь утешением. И то временным. По-настоящему мы становимся бессмертными только, когда продолжаемся в наших детях. Вы не любите ведьм? Это единственная причина отказаться от обряда?

— Нет, есть другие, — Франко убрал удавку и медленно отпустил платье Мари. — Обещайте молчать, и я подумаю.

— Хорошо, — твёрдо ответила ведьма. — Обещаю. Даже лина София не услышит от меня ни слова. Я правильно поняла ситуацию?

— Да, — кивнул он. — Тёмных ночей, леди Айлиссен. Где здесь выход?

— Прямо за вами. Обернитесь, пожалуйста, я провожу.

Глава 9. Похороны

Больно уже не было. От вчерашней бури осталась давящая пустота в груди. Линней сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Медея отправила спать, вот и сидел. Честно сидел, как полагалась хорошему брату. Но сколько ни закрывал глаза — даже задремать не получилось. Сердце билось то медленно, то слишком быстро. Комната казалась утонувшей в тумане. Вязком, холодном, предрассветном. Белое покрывало на зеркале, белые штаны и рубашка на самом Линнее. Белые полотенца на сундуке, белые цветы в вазе. Словно призраки захватили дом. Поселились здесь навсегда вместе с печалью. Холодной, как туман.

— София, — позвал он в пустоту. — Побудь со мной. Просто побудь рядом.

Она не слышала. Их разделял океан. Там, в Бессалии, уже вечерело. Осенние дожди поливали землю. Осень — время заката, время похорон. За ней придёт зима в белом саване покойницы. И он выйдет встречать её…

— София.

В бездну Франко с его ревностью. Линней просто хотел услышать голос любимой женщины. Смахнул зеркало с кровати на пол и позвал, с трудом найдя частицу силы в пересохшем от горя сердце.

— София.

— Я здесь. Линней? Я не вижу тебя, только потолок. Что-то случилось?

— Мама умерла. — Губы тоже пересохли. Язык катался по шершавым трещинам, но почти не смачивал их слюной. — Вчера ночью, во сне. Сегодня похороны.

— Соболезную, — голос Софии зазвучал тише. Глаза потемнели, ветер всколыхнул волосы. — Скажи, чем я могу помочь?

— Поговори со мной. Я устал быть один. О чём угодно. Об Этане, о Зауре, о шаманах.

— Давай я приеду. Или нет. Ты сможешь открыть портал? В доме или где-то возле него. Что нужно? Координаты?

— Не нужно, — Горло перехватило. Дрожь прокралась по позвоночнику до шеи. — Я не смогу. Высшая магия… Нет. Не сегодня.

В пустой спальне осиротевшего дома стало ещё холоднее. Больше всего он хотел обнять Софию. Но сейчас уже не верил, что дотянется до неё. Мама тоже была рядом, он слышал её голос. Тихую песню со двора, смех из гостиной. Но вместо той, кто его вырастил, в доме стоял саркофаг. Он не успел. Не сказал добрых слов, не обнял в последний раз.

— Линней, я с тобой.

— Говори. Что угодно, просто говори. Иначе я не выдержу.

Её слова полились из зеркала. Укутали словно одеялом. Тихий, напевный мотив. “Приходил Гаудамо, я посмотрела его руку. Предчувствовала, что в роду много проблем, так и оказалось. Начала их распутывать. Медленно, один узел за другим. Ты знаешь, духи видят восстановление, как засеянное семенами поле. Его нужно поливать. К нему нужно звать солнце”.

Звать солнце. Тёплое, яркое. Его солнце говорило из зеркала. И на мгновение, на один крошечный миг стало легче.

А потом кто-то постучал в дверь.

— Линней?

Он толкнул от себя зеркало, разрушая заклинание. Отражение Софии погасло. В дверях появился Кеннет Делири. В белом траурном одеянии. Нужно вставать. Нужно собраться и вспомнить, что похороны начались.

— Командир.

— Соболезную твоей утрате. Лина Юдифь была прекрасной женщиной.

Комната закачалась перед глазами. Линнею пришлось схватиться за опору кровати, чтобы устоять на ногах. Но за мгновение, что он был в темноте, Кеннет успел подставить плечо.

— Ты ел сегодня? Пил? Поспал хоть немного?

— Я в порядке, лин Делири.

— Не верю, но как знаешь. Идём. Этан уже здесь, близкие и дальние родственники в сборе. Ждём пару старейшин, и можем начинать.

Слова главы звучали совсем не так, как у Софии. Тяжело, основательно. Но за них тоже можно было держаться. Линней старался вытянуть спину. Печатать шаг. Но сквозняк из окон бросал белые полотна в лицо, и он сбивался. Слишком много людей. Слишком много объятий, похлопываний по плечу, попыток заглянуть в глаза. Одинаковых вопросов и ответов. “Соболезную. Тяжёлая утрата. Держись”. Он кивал. Благодарил или молча отводил взгляд. Белое море не кончалось. Стены дома грозили лопнуть, не выдержав напора людей. Весь клан здесь? Половина точно. Маму любили. Жаль, что почти забыли перед смертью. Мало навещали больную. Но сейчас об этом лучше не думать.

— Где Анна? Кто-нибудь видел её?

— В гостиной, кажется.

— Нет, на кухне.

— Ой, лекаря! Лин Айтар!

Линней бросился на шум, и перед ним расступились. В гостиной было душно. Огромный саркофаг, украшенный цветами, стоял на возвышении. Белое на белом. И среди белого было так трудно разглядеть бледную Анну.

— Сестра.

— Ей нужно на воздух, — лекарь уже был здесь и раздавал указания. — Обычный обморок. Выносим, выносим.

Линней сам поднял измождённую сестру на руки. Не доглядел. Упивался своим горем и забыл, что оно у них общее. Дорогу показывали. Открывали двери и просили родственников посторониться. Хорошо, что в саду много скамеек. И хорошо, что их тоже застелили белым покрывалом.

Анна поморщилась, когда ей под носом поводили флаконом с нюхательной солью. На щеках начал медленно проявляться румянец.

— Мне нужно обратно… Там мама.

— Полежи пока, — мягко попросил Линней. — У саркофага Медея. Она побудет рядом.

Сестра напоминала сломанную куклу. Голова моталась из стороны в сторону, руки безвольно висели. Сколько дней не отходила от кровати? И теперь не желала покидать саркофаг. Линней вдруг с ужасом подумал: “А не бросится ли в огонь?” Нет, не должна. Анна — сильный человек. Просто сейчас ей очень больно.

— Тут матья, — кто-то положил сестре в руки пиалу с поминальным кушаньем. Разваренное пшено с сушёными фруктами. — Пусть поест. Через силу.

Линней поднял взгляд. Незнакомая ведьма в белом платье и шляпке с вуалью. Ведьма в белом — такая же небылица, как добрый демон или горячий снег.

— Вы кто?

— Простите, не представилась. Тёмных ночей, лин Линней, меня зовут Роксана. Я помогала Анне ухаживать за линой Юдифь в последние дни.

Она понизила голос, но зелёные глаза всё равно блестели. И рыжие кудри было не так-то легко спрятать. На ум пришло ещё одно сравнение родом из детских сказок. Волк в овечьей шкуре.

— Роксана, — медленно повторил он. — Ясных дней.

Где-то он слышал её имя. Или читал в недавних отчётах разведки? Бойцы Пруста продолжали следить за кочевниками на пристани.

— Ещё ложечку, Анна, — ведьма села на скамейку рядом с сестрой и кормила её, как ребёнка. — И ещё одну. Теперь воды.

— Вы приходили к шаману Раиси. Да, теперь я вспомнил. Вместе с сестрой.

Ведьма вздрогнула, будто её поймали с поличным, но тут же уверенно расправила плечи.

— Да, мы пробовали всё, что могли найти. Обращались за любой помощью.

— И как? Успешно?

Получилось резче, чем он хотел. Воспоминания лились потоком, доставая со дна души подавленные за два дня чувства. Злость на себя, отчаяние, беспомощность.

— Помогло вам?!

— Тише, брат, — слабым голосом попросила Анна. — Да, помогло. Мама ушла во сне и не мучилась перед смертью. Шаман сказал, что больше ничего не может сделать. Душа смотрела в смерть. Уже стояла перед вратами бездны.

Да, всё так. Ушла и не мучилась. Надо благодарить, но раздражение ещё каталось ядовитой горечью на языке. Сколько Анна заплатила? Что пообещала шаману за помощь?

“Так, хватит! — Линней тряхнул волосами. — Похороны, поминки, не до кочевников сейчас”.

Но служба в клане продолжала вторгаться в его дом. Мешать его горю. По отсыпанной гравием дорожке шла ещё одна ведьма. Тоже в белом платье и с цветами в руках. Велена.

Гости на поминках замерли. Воины клана машинально вытянули спины. Что здесь делала Верховная ведьма? Зачем пришла? Он что-то пропустил? В Фитоллии опять переворот?

— Соболезную вашему горю, — она неловко протянула белые лилии. — Простите, что без приглашения. Охрана сказала, что лин Делири здесь. Я… Я была потрясена, когда узнала. Такой удар. Если вам будет нужна помощь…

Она смутилась и замолчала. Большие по-детски распахнутые глаза увлажнились от невыплаканных слёз. Слёз? У Верховной ведьмы?

— Велена, — Кеннет Делири подошёл тихо, даже гравий под сапогами не шуршал. — Что происходит? Где-то война началась?

— Нет, — она всё ещё держала лилии и пыталась другой рукой достать из кармана на траурном платье конверт. — Но дело тоже срочное. Мне нужен твой совет, дядя Нэт. Дартмунд прислал хамское письмо, в котором предупредил, что завтра в посольство нагрянет инквизиция. Искать связь наших ведьм с демонами. Представляешь? Он предупредил. Неслыханная наглость. Я хочу его осадить, но боюсь перегнуть палку. Поможешь?

Кеннет забрал конверт, и ведьма снова повернулась к Линнею.

— Простите ещё раз. Я никогда не позволила бы себе…

— Это вы меня простите, Верховная, нас с Анной ждут в доме. У саркофага. Позвольте забрать цветы.

Он поклонился, вытянул руку и тем самым тоже совершил дерзкий поступок. Прервал правительницу. Сам закончил разговор. Но она и не думала гневаться. Велена выглядела расстроенной, потерянной и такой маленькой в своей короне.

— Да, конечно, лин Линней.

Её пальцы дрожали, когда она отдавала букет. На мгновение их ладони встретились. Глупый визит. Совершенно не нужный. Письмо Кеннету можно было передать с вестником. Зачем Верховная приехала сама?

Бездна! Приехала, потому что захотела. Ведьма. Они по-другому не поступают.

Линней ещё раз поклонился, взял Анну за руку и увёл за собой.

Глава 10. Эхо старых интриг короля Дартмунда против ведьм

Месяц прошёл, как я сидела в добровольном заточении. Франко всё также пропадал в Бессалийской королевской академии. Курс лекций провёл, и почти сразу вернулся к научной работе. Впрочем, этого следовало ожидать. Светлая мысль использовать его выдающийся ум пришла в голову не только Сарвальду. Чем академики хуже? Ничем. Финансирование предложили не такое щедрое, как тёмный император, но муж согласился.

“Достойный выход из нашей ситуации. Через пару лет можно будет забыть о потерянном бизнесе. Или, если случится чудо, отвоевать его обратно”.

Я искренне поздравила мужа. Расспросила о теме научно-исследовательской работы и даже умудрилась понять, о чём речь. Дартмунду покоя не давало, что всего один маг в мире умел открывать межмировые порталы. И был настолько силён. А ещё перед глазами короля постоянно маячил источник близ трактира “Медвежий угол”. Вернее, горстка сирот, развивших благодаря ему слабенький магический дар. С нуля. Вообще без признаков врождённых способностей.

— У Дартмунда сильная инквизиция, — объяснял Франко. — Жаль, что заняты они борьбой с ведьмами. Часто глупой и ненужной. Но если их распустить и перевести инквизиторов на должности боевых магов, то народ может взбунтоваться. Представь, людей столетиями запугивали кровожадными демонами, призванными на службу зловредными ведьмами. И что теперь? Они остались без защиты? Нет, такой шаг выглядит преждевременным. Однако без боевых магов совсем никак. За пять лет войны с Кессанией Дартмунд потерял почти всё войско. Мирный договор подписывали ополченцы. Вчерашние крестьяне, спешно получившие офицерские звания. Да, они были полезны во время войны, но на долгую перспективу это, — муж громко цокнул языком, — не то.

— Они не смогут подготовить пополнение, — догадалась я. — Даже свой ценный опыт толком не передадут. У них нет основы, нет школы, нет традиций.

— Верно, — Франко поцеловал меня в нос. Хотел в губы, но промахнулся. Эссенция окончательно смылась с кожи. Теперь он снова видел меня только по крошечным вспышкам серёжек в ушах. — Школы нет. Восстановить то, что было, очень сложно. Дартмунд пытался взять в заложники несколько выпускников приюта. Любимчиков Хельды Делири. И в обмен потребовать инструкторов из Клана смерти. Но я по просьбе Амелии переключил его внимание на восстание диких ведьм. Тогда ещё чуть не свергли Стану.

— Да, я помню. Восстание диких помню, Хельда рассказывала. А вот то, что ты его начал, не знала.

— Было дело, — скромно откашлялся муж. — Так вот. Дартмунд давно пытался найти способ использовать источник для выращивания нового поколения магов. Я даже начал работу, но стараниями родного брата ослеп. А мысль была стоящей. Аристократия обескровлена. Выжившие наследницы древних родов вынуждены выходить замуж за ловких, но недостаточно одарённых простолюдинов. Это путь в никуда. Но если одномоментно получить несколько тысяч молодых магов, то потом путём естественного отбора или жёсткого отсева среди них появятся лидеры. Будущая новая аристократия.

— Которая усилит армию, создаст новую школу, заменит постаревших инквизиторов и так далее и тому подобное.

— Люблю с тобой разговаривать, — рассмеялся Франко. — Ты легко схватываешь суть, и мне не нужно думать, как развернуть сложные мысли. Да, родная, ты полностью права. Но есть пара нюансов. По договору с фитоллийскими ведьмами источник передали Хельде Беринской, а на деньги Станы построили посольство. Рядом ещё санаторий для беременных тёмных леди. Помнишь мы проезжали мимо красного поля? Под ним и спрятан источник.

Да, я видела его. Целое море колышущихся на ветру алых роз.

— То есть к источнику просто так не подойти. Мешают воины клана, фитоллийкие дипломаты и охрана тёмных. Ага. И на каком расстоянии работает его магия?

— На очень небольшом, — поморщился Франко. — Я успел измерить, пока притворялся рыжим студентом Марко Ведари. После ста шагов от границы ядра сила источника падала в два раза на каждые десять. Поэтому здание приюта его ещё “цепляло”, а в трактире шлейф уже угасал. Посольству вообще ничего не досталось. Зная об этом, тёмные строили санаторий по моей карте. Точнее, достраивали. Главное здание оставили на старом месте, а ключевые корпуса с палатами для беременных леди перенесли ближе к источнику. Уже возведённый фундамент пришлось снести.

— Интересно, — протянула я. — А поле действия источника можно расширить?

— Предполагается, что да. Этим я и буду заниматься. Если получится, то Дартмунд выстроит рядом с Белыми Сороками несколько школ-интернатов и загонит туда перспективных в магическом плане детей со всего королевства. Под патронажем академии, разумеется. И последний нюанс. Преподавать будут взрослые, состоявшиеся маги с большим резервом. Лучшие из оставшихся. Дартмунд надеется, что за несколько лет источник накачает их настолько, что появятся мои конкуренты. Новые маги с чёрным уровнем. “У Фредерико Гвидичи ведь получилось. Пожил недолго в здании приюта, пока работал в посольской школе, и боги были щедры. Чёрный уровень. Такой же, как у тебя, Франко”.

У меня лицо вытянулось. Но судя по тому, как снисходительно улыбался муж, планам Дартмунда не суждено сбыться. По крайней мере, в той части, которая касалась неограниченной ничем магической силы.

— У него не получится?

— Почему нет? — пожал плечами слепой маг. — Если боги будут щедры, и вселенная повернётся лицом… Хотя, когда такое было? Фредерико ведь родился со своим уровнем. Он был заблокирован, но был с самого начала. Конечно, я предупредил Дартмунда. Его Величество махнул рукой. Что ж, его дело. Моё — расширить поле источника. И получить несколько сундуков, набитых под самую крышку тяжёлыми слитками золота.

Муж обнял меня крепче и поцеловал.

***

Фитоллийское посольство четвёртый день стояло на ушах. Инквизиторы обыскивали с артефактами кабинеты, и чем глубже копали, тем больше находили. Каким образом это касалось Фредерико Гвидичи? Увы, самым прямым. Следуя за тонким, едва уловимым шлейфом, инквизиторы дошли до соседних с посольством зданий школы. Теперь сон испортился и у Амелии. У Фабиано, которого с трудом успокаивала няня.

— Присутствие демонов! — возмущалась жена. — У нас. В лазарете. Откуда?

К сожалению, Сокол знал, откуда. В лазарете пытались вылечить Амина. Помочь не смогли, мачеха забрала его домой, а потом туда пришла София. Демон внутри мальчишки был самый настоящий. И артефакты инквизиторов прекрасно его улавливали даже спустя несколько месяцев.

— Немыслимо, — удивлялся Кеннет Делири. — Нет, я конечно знал, что “серые” не зря свой хлеб едят, но чтобы настолько? Проклятый Каэтани! Его бы талант артефактора, да в мирное русло. Но у меня другой вопрос. Кто дал им команду? Кто надоумил Дартмунда засунуть свой нос в посольство? Уж не твой ли брат?

Сокол отодвинулся от стола с тоской глядя на отражение главы клана в зеркале. Бледная Амелия сидела в кресле для посетителей и заламывала руки. Третья чашка ромашкового чая стояла рядом пустая. Так и до потоков горьких слёз недалеко. Ох, нельзя доводить его супругу. Никому нельзя и родному брату тоже. Но виновен ли он?

— Да, Франко снова работает на Дартмунда. Насколько я знаю, продолжает исследовать источник. Однако это не связывает его с инквизиторами. Ни косвенно, ни прямо. Мне не в чем его обвинить.

— Нам придётся его защищать, — поморщился Кеннет. — Верховная в ярости. Кричит об измене и предательстве государственных интересов Фитоллии.

— Можно подумать, ведьмы чисты, как новорождённые младенцы, — огрызнулся Сокол. — Разведчики Пруста доказали, что Сагранна была шпионкой Веданы. Несколько лет у нас в клане жила ведьма, способная призывать демонов, и фитоллийских государственных лиц ничего не смущало. А вот когда им самим слегка ощипали перья, вдруг куча претензий. Да идёт Велена в Пекло! Прямо в объятия демонов. Её же шпионка и наследила в посольстве. Мы тут причём? А тем более мой брат?

В кабинете стало тихо. Размеренно тикали часы на стене, Амелия перебирала бахрому вязаной шали, Кеннет молчал. Сокол знал, что его так сильно раздражало. Франко больше месяца не появлялся в клане. Наотрез отказался приезжать в гости даже к брату. И брат его понимал. Встретили нового члена клана отвратительно. Его сюзерен, Верховная ведьма, с порога арестовала бизнес. А глава клана грубо вмешался в семейные отношения. Навязал Софии парную татуировку с Линнеем. Так какой преданности все ждали от Франко? Хорошо, что не мстил. Напротив. Культурно и молча выражал неудовольствие.

— Но ведь мальчики живы, — дрожащим голосом сказала Амелия. — Заур и Амин. Хвала предкам. Зачем закрывать посольскую школу?

— Не будет посольства — не будет школы, — вздохнул в зеркале Кеннет. — Но ты не волнуйся пока. Идут переговоры. Посольство — детище Станы. Она искренне хотела помочь бессалийским ведьмам. Наладить связи, торговлю. Показать сначала чиновникам, купцам, а потом и простым людям, что ведьмы не так страшны, как их пытаются выставить инквизиторы. Велене идея не нравилась. Она и сейчас не в восторге. И всё же с политической точки зрения лучше иметь дипломатические отношения, чем обходиться без них.

Поэтому присутствие ведьм на землях Бессалии яростно отстаивали. Сокол по донесениям разведчиков знал, как лихо торговалась Вильгельмина, новый министр иностранных дел. Ещё вчера инквизиторы требовали убраться восвояси, а сегодня уже обсуждали открытие специального отдела с наблюдательными функциями. “Чтобы досадное недоразумение с вторжением демонов не повторилось”. Видимо, следов в посольстве было действительно много.

И тут боги в очередной раз посмеялись над усилиями людей. На почтовой шкатулке Амелии зажёгся красный камень-индикатор.

— Любимая, — позвал её Сокол, вытаскивая конверт. — Письмо пришло.

Жена вскочила из кресла. Шаль зацепилась за подлокотник, натянулась белой сетью и упала с плеч.

— О, боги! Надеюсь, не с плохими новостями.

На конверте стоял герб посольской школы. Амелия мельком взглянула на него, сломала сургучную печать и вчиталась. Уже к середине листа её губы задрожали, беззвучно повторяя слова. Был бы Сокол нюхачом, смог бы сказать, что по кабинету разливался аромат перегретого масла. Паники.

— Елена пишет. Одна из наших воспитательниц. Утром она пришла сменить Анну. И обнаружила, что в спальнях девочек занято на две кровати больше, чем должно быть по списку. Пошла разбираться. Оказывается, некоторые работницы посольства перестали уезжать вечером домой. Ночевали в кабинетах. И чтобы не мучить своих дочерей, попросили оставить их в школе. Анна разрешила. Накормила их ужином, переодела в пижамы и отвела в спальню. Обычное дело, я поступила бы так же. Но девочки повздорили. Елена не стала разбираться, приютские что-то не поделили с ведьминскими или клановые кого-то задирали, в общем, Янина громко заявила, что пойдёт к матери.

— Маленькая ведьма? — уточнил Кеннет из зеркала. — Прекрасно. И кто у неё мать?

Амелия сбилась с рассказа. Мгновение смотрела на Сокола пустым взглядом, а потом вспомнила:

— Вильгельмина. Да, точно. Её останавливали. Янину, конечно, не министра иностранных дел. Но девятилетка открыла окно, наколдовала себе левитацию и выпорхнула на улицу. К утру не вернулась. До трактира не дошла. Охрана у стационарного портала в столицу её там не видела. Да и не пошла бы она к порталу, мама же в посольстве.

— Бездна, — выругался сквозь зубы Сокол. — Такие происшествия до доклада начальству доходят в одном случае.

— Да, — кивнула Амелия и всхлипнула, пытаясь сдержать слёзы. — Девочку не нашли. О, Ричи, куда она могла пропасть?

Глава 11. Пропавшая ведьмочка

Идея посадить инквизиторский надзор в фитоллийское посольство пришла в голову королю Дартмунду без участия Франко. Так что в разразившемся кризисе мой муж был не виноват, а его совесть чиста перед кланом. Однако на просьбу Фредерико о помощи он откликнулся сразу. Вида не подавал, но я знала — пожалел девочку.

— Стихийных порталов вокруг источника нет, — сидел он в гостиной и загибал пальцы, — я проверял. Охранный контур ни вечером, ни ночью вторжения не заметил. К моему особняку она тоже не подходила. В санаторий тёмных писали?

— Да, — Амелия всхлипывала и комкала в руках платок. — Лина Хельда связалась с Мари Айлиссен. Охрана санатория обошла территорию. Клянутся, что никого постороннего нет.

— В Белые Сороки я свой отряд послал, — добавил Фредерико. — Полчаса назад выслушал доклад Неста. Ни одной маленькой ведьмы ни пешком ни на метле деревенские не видели.

— Значит, метла тоже пропала? — смущённо подала я голос.

— Да, и немного еды с кухни, — вздохнула Амелия. — Как будто Янина отправилась не к матери в посольство, а куда-то в другое место. Почему передумала? Что случилось?

— Сейчас не угадать, — Фредерико накрыл ладонью её дрожащие руки. — Придётся искать везде, куда она могла за ночь долететь на метле. Поговорить с бессалийскими инквизиторами. Вдруг они её поймали?

— И спрятали у себя, чтобы шантажировать мать? Как низко!

Щёки Амелии вспыхнули гневным румянцем. Психика не справлялась с нагрузкой. Настроение жены Фредерико прыгало от тихого отчаяния до желания перегрызть глотку любому, кто мог навредить ребёнку. Я её понимала. За окном сгустились сумерки. Часа через два пройдут сутки с момента, как Янина выскочила в окно. Дети не могут так долго оставаться одни. Девочка голодна, напугана и, не приведи боги, ранена.

— Себастьян Каэтани написал бы мне, будь она у инквизиторов, — заговорил Франко. — Бездна с ним с надзором при посольстве, маленькую ведьму ищут все. С собаками, артефактами и поисковыми чарами. Какая у неё метла? Как быстро летает?

Я догадалась, что он хочет высчитать радиус зоны поиска, Фредерико, видимо, тоже. Младший Гвидичи взял листок бумаги, перо, чернильницу, циркуль и разворошил кипу карт на столе.

— Метла у Янины очень дорогая. Матушка — министр иностранных дел Фитоллии. Так что скорость там взрослая.

— Зато выносливость детская, — возразил мой муж. — Больше двух часов беглянка в воздухе не продержится.

— Ты недооцениваешь упрямство обиженных ведьм.

— Ей всего девять лет.

— Плевать, — тряхнул пшеничными кудрями мой деверь. — Приземлится, перекусит — и опять в воздух. Зря она, что ли, воровала на кухне еду? Пять часов. Если будет лететь вдоль тракта, то до Трезда доберётся.

Пока они спорили, я смотрела на карты. Их собрали со всех уголков: из хранилища Франко, кабинета лины Хельды в трактире, сундуков ведьм, кладовой старосты деревни. Города, посёлки, равнины, холмы, реки. В глазах рябило от чернильных росчерков и витиеватых надписей. А где-то там под ночным небом замерзала маленькая девочка.

— Можно я попробую её найти?

Фредерико медленно повернул голову. Амелия вздрогнула в кресле:

— Особым способом? Шаманским? Если вы могли, то почему так долго молчали?

Стало неловко. И немного страшно от осознания, что именно я сейчас буду последней надеждой.

— Метод неточный. Я вхожу в транс, прошу духов о помощи и ставлю камень на карту. “Где-то здесь”. Но сколько я ни пробовала — промахивалась сильно. Даже в пределах трёх комнат. Духи показывали на кухонных шкаф, утверждали, что пропажа закатилась под раковину. А хозяева находили её в коридоре. На антресолях. Ниша такая под потолком.

Я провела рукой в воздухе, жалея, что благородные лины никогда не были в старых квартирах и не понимали, о чём речь. А ещё не смотрели шоу “Битва экстрасенсов”. Там погрешность в полторы комнаты считалась громким провалом. Магической профнепригодностью.

— Святые предки, какая мелочь! — воскликнула Амелия и бросилась к картам. — Даже если вы промахнётесь на три улицы, город будет правильным. И значит, Янину найдут. Работайте, лина София! Нам всем выйти, чтобы не мешать вам?

Этого я и боялась. За моё предложение схватились с азартом утопающего, узревшего соломинку. Но, может, Амелия права. Янину ищут несколько отрядов. Прочесать деревню или маленький город не проблема. Лишь бы знать, в какую сторону идти.

— Нет, останьтесь. Я плохо читаю карты. И если духи откажутся ставить камень, а будут показывать картинкой, понадобится помощь с толкованием.

— Что ещё? — по-деловому сухо спросил Франко. — Попросить Анри принести твой бубен?

— Нет, — я запуталась в юбках, пытаясь разуться. Хотелось чувствовать босыми ступнями пол. — Нужны камни. Если их нет, то ракушки или деревянные бусины. Что-нибудь мелкое. Натуральное.

Глупое уточнение. Дешёвого пластика в магическом мире не водилось. Натуральным тут было всё.

— Возьми мои.

Муж достал из кармана бархатный мешочек и высыпал на стол свои рабочие инструменты. Прозрачный аметист, пятнистую яшму, чёрный оникс, рубин, изумруд, гранат.

— О-о-о, — у меня аж дыхание перехватило. — Твои камни нельзя. Собьётся тонкая настройка. Как потом будешь межмировые порталы открывать?

Франко улыбнулся. В моём мире мало кто знал, насколько важно не прикасаться к шаманским инструментам. Бубен, погремушки, зеркала и амулеты не трогали, потому что боялись. Вдруг духи разозлятся и покарают наглеца? Но в Бессалии и Клане смерти господа маги должны были понимать: чужие руки — чужая сила. Почему Франко так рисковал?

— Всё моё — твоё, — он нашёл мою руку по сиянию эссенции в кольце. — Бери камни, не бойся. Даже если что-то случится, а я уверен, что нет, настрою их заново.

Мне стало жарко от прилива нежности. До чего же удивительный у меня муж. Флиртует, рассказывая о научных открытиях. Романтика для него — посвятить жену в дворцовые интриги. А если хочет что-то подарить, то отдаёт самое дорогое.

— Как трогательно, — вздохнула Амелия. — Но вы не забыли, зачем мы здесь?

— Простите, — я отпустила руку Франко и поспешно собрала камни со стола. — Сейчас начнём.

Темнота и тишина глубокого транса пришли быстро. Защита светилась серебряной завесой. На зов откликнулся вождь африканского племени. Высокий, статный. Одет он был в леопардовую шкуру и страусиные перья. Горел костёр. Где-то далеко гремели барабаны. Вождь кружился в танце, вскидывая и опуская копьё. На третьем круге он с победным криком воткнул его в землю.

Я открыла глаза, медленно возвращаясь в реальность. Успела ткнуть пальцем в карту прежде, чем образ вождя исчез. Тянуться не пришлось, она лежала на краю стола.

— Белые Сороки, — прочёл название Фредерико. — Но мы искали там!

— Север, — Амелия села ближе. Я убрала палец и поставила вместо него розовый кварц. — Окраина. Там ничего важного нет. Жилые дома. Зачем Янина туда полетела?

— Выясним, — её муж встал из кресла. — София, духи показали что-нибудь ещё? Или только место?

И тут Франко задал вопрос, который я не хотела слышать.

— Девочка жива?

Видение нахлынуло, утягивая обратно в темноту. Чёрные деревья на фоне беззвёздного неба. Скользкий склон оврага. Да, кажется недавно были сильные дожди. Грязь кругом. Или болото? Я не могла разглядеть. Тянулась за картинкой, пыталась нырнуть в неё. Девочка лежала на дне оврага. Густая жижа почти поглотила её. Но я знала, что вижу Янину.

— Мне очень жаль. Она мертва.

***

Вильгельмина устроила скандал в приёмной. Такой шум подняла, что Велена с недоумение косилась на пока ещё закрытую дверь. Ушам не верила. Министр иностранных дел Фитоллии только что назвала секретаря Верховной непроходимой тупицей и проклятой стервой? Однако. Внимание инквизиции к посольству, конечно, неприятно, но всему есть предел!

— Ваше Величество, — дверь из тёмного граба бесшумно открылась. У помощницы дрожали губы и блестели от слёз глаза. — Я пыталась объяснить, что вы заняты…

— Пусть заходит, — поморщилась Велена. — И в следующий раз потрудитесь вести себя сдержаннее. Вас слышал весь дворец.

Жаль, что отчитывать ведьму было так же бесполезно, как бить кнутом разбушевавшееся море. Вильгельмина ворвалась в кабинет, оттолкнув бедром помощницу.

— Она была пьяной! Необразованная дрянь из Клана смерти посмела надраться, как портовый грузчик, и завалиться спать. В своё ночное дежурство! А королевский прокурор не приняла это во внимание. О, Лилит, разве о таком правосудии мы мечтали, когда строили государство ведьм?

— Сядьте, — тихо сказала Велена, не поднимая взгляд от бумаг на столе. — Вы не в порту, чтобы так ругаться. Кто напился?

— Анна, — зло выдохнула Вильгельмина. На стул не села, а плюхнулась и грудью легла на проект бюджета. — Воспитательница демоновой школы. Ей нельзя доверить даже работу сторожем в библиотеке, не то, что присмотр за нашеми дочерьми. Янина погибла по её вине. Я подала в суд! Дисциплинарный комитет на моей стороне, но делу не дают ход. Прокурор беспомощно блеет что-то о несчастном случае. Это позор! Обелять преступницу, когда там явная халатность.

Кажется теперь Верховная начала что-то понимать. Убитая горем мать сбросила всю работу на заместителей, а сама третий день обивала пороги королевского суда. Искала справедливости. “Кто-то должен ответить за смерть моей девочки”. Короткую записку-доклад о том происшествии Велена незаметно вытащила из пачки прочитанных, но ещё не рассортированных по папкам бумаг. Да, верно. Янина сбежала ночью из посольской школы. В темноте управлять метлой сложно. Даже опытные летуньи стараются подсветить себе дорогу. Особенно там, куда летишь впервые. Но маленькие ведьмы так же самоуверенны, как неосторожны. Янина врезалась в дерево. Лекарь написал в заключении, что сломала шею и на дно оврага, в глубокую грязь, падала уже мёртвой.

Несчастный случай, прокурор права. Но объяснить это Вильгельмине невозможно. Почему? Из-за чувства вины. Заработалась ведьма-министр и забыла о дочери. Сбагрила в посольскую школу, чтобы не везти поздно вечером домой. И теперь сама мысль об этом была невыносимой.

— Ваше Величество, — цедила она сквозь зубы. — Я всего лишь хочу, чтобы воспитательница Анна ответила по закону. В вашей власти отправить дело судье, минуя прокурора. Видит Лилит, я не хотела прыгать через голову, но моя девочка не сможет спать спокойно, пока её убийца свободно ходит по земле.

— Где она сейчас? — устало поморщилась Велена. — Воспитательница.

— В тюрьме. Хотя бы этого я смогла добиться. Пришла с ордером на арест и практически вырвала её из рук черномундирных.

Вопрос “и как вас пустили на территорию Клана смерти” застрял у Верховной в горле. Анна! Как она сразу не догадалась? Десять раз прочла её имя в различных донесениях и бровью не повела.

Вторая бумага нашлась в другой стопке. В наспех подшитом досье на Линнея. Состав семьи: Мать, ныне покойная. Старшая сестра Медея и средняя Анна. Место работы последней — посольская школа.

О, Лилит! Так вот почему Вильгельмина в своём праведном гневе как об стенку лбом билась. Защищали воспитательницу на высочайшем уровне. Не исключено, что хлопотал сам Кеннет Делири. Прикрывал родную сестру своего командира боевых магов.

“Ай дядя Нэт, ай нехорошо”.

Но, положа руку на сердце, Анне ничего особенного и не грозило. Служебная халатность не относилась к тяжким преступлениям. За кражу из королевской сокровищницы давали больше. Бесперспективное дело. Только если…

— Ваше Величество.

— Подождите! — Велена махнула на министра иностранных дел рукой.

Не до неё сейчас. В душе медленно вскипала собственная боль. Линней не попросил о помощи. Не пришёл даже ради сестры. Наплевал на “я должна вам, лин командир, за спасение репутации. Обращайтесь в любой момент”. Да он на всё наплевал! По просьбе Верховной ведьмы лечили его мать. Дорогущие снадобья, запрещённые заклинания — всё перепробовали. А он пошёл к Кеннету Делири.

“Ты заплатишь за это, — пообещала ему Велена. — Ты приползёшь ко мне. В ногах валяться будешь”.

Где бланки письма? Куда делась гербовая бумага, почему на столе такой бардак?

— Вы правы, Вильгельмина, такое правосудие никуда не годится, — Верховная нашла чистый лист и вынула из чернильницы перо. — Нельзя прощать гибель юных ведьм. Они — наше будущее. Все должны понимать, насколько это важно. Я передаю ваше дело в королевский суд. Ставлю под личный контроль. И пишу рекомендацию прокурору переквалифицировать его. В тот момент, когда инквизиторы Дартмунда пытаются лишить нас доступа к сильнейшему в мире источнику магии, ненадлежащий присмотр за детьми в посольской школе уже не халатность, а государственная измена. И наказание за неё чётко определено. Смертная казнь.

— Спасибо, Ваше Величество, — у Вильгильмины от радости перехватило дыхание. — Спасибо! Да благословит вас Лилит!

“Ты заплатишь, Линней, — мысленно улыбнулась Велена. — За всё моё унижение. За то, что бегала за тобой, как влюблённая дура. Я уничтожу тебя”.

Глава 12. Аудиенция у Верховной

Сокол сидел в кабинете директора посольской школы и пытался утешить плачущую супругу. Худые плечи Амелии нервно вздрагивали. Слёзы она вытирала платком и как заведённая твердила:

— Хорошо, что уволили только меня. Хорошо, что позволили сохранить школу. Детям это очень важно.

Да, после того, как тело Янины вынули из грязи на дне оврага, ведьмы не переставали махать карательным мечом. Полетели головы. Пока лишь метафорически, но за пазухой у Сокола лежало письмо с очень неприятным содержанием. Шпионка во дворце докладывала, что дело Анны передали в суд. И ладно бы сестре Линнея грозил десяток лет в тюрьме. Нет. Обезумевшая Вильгельмина добилась обвинения в государственной измене. Анну могли казнить. Бездна! Вот и как сказать об этом Амелии? Но самое главное — что делать?

— Надеюсь, кандидатуру лины Иллаи утвердят, — всхлипнула супруга. — В глазах ведьм я была необразованной выскочкой без нужного опыта. Ставленницей Хельды Делири…

— Они хотят назначить директрису из своих. — Ещё одну правду уже не было смысла скрывать. — Младшего атташе при посольстве. Зовут её Зарина. Я попросил Шеара, он пришлёт тебе досье.

— Спасибо, — Амелия натёрла глаза и нос до красноты. — Хотя какой в этом смысл? Не успела выйти из отпуска после родов, как лишилась работы. Я уже ни на что не могу повлиять. Все мечты демонам под хвост. О, Ричи, как мне жаль.

Он встал рядом с её креслом на одно колено и крепко обнял любимую женщину. Признаться было стыдно, что радовался такому исходу. Знал, что супруга не будет долго сидеть без работы. Но должность в академии клана, которую давным-давно обещал Витт, всё же лучше, чем школа при бессалийском посольстве. Ближе к их дому. Ближе к Фабиано.

— Я с тобой, родная. Вот увидишь, всё наладится.

Она всхлипнула ещё раз и затихла в его объятиях. Маленькая, хрупкая, но такая сильная. И пусть ей сейчас казалось, что это не так, Сокол не сомневался — Амелия оправится от удара. Нужно только немного подождать. Дать ей время спокойно погоревать. Мечты не исчезают. Не заканчиваются полным крахом. Иногда к ним просто меняется путь.

“Ты ведь хотела переделать заросшие мхом устои клана, — вертелось на языке. — Именно родного клана, а не бессалийского приюта. В академии у тебя это получится быстрее”.

Но сказать он ничего не успел. В дверь постучали. Лина Иллая вернулась с внепланового пересчёта имущества? Или ведьмы придумали новый способ довести до нервного срыва директрису школы? Уже бывшую директрису. Так. Не то и не другое. На пороге кабинета стоял Линней.

— Простите, я помешал, — боевой маг сделал шаг назад, с сочувствием глядя на заплаканную Амелию.

— Ты ко мне? — Сокол встал на ноги.

Выглядел Линней так, будто всю ночь сидел в засаде. Бледный, уставший, но до предела сосредоточенный.

— Да. Здесь есть, где поговорить?

— Пойдём в пустой класс.

Искать его пришлось долго. Середина дня — разгар занятий. Дети скрипели перьями по бумаге под монотонное бормотание учителей. К счастью, лаборатория зельеварения оказалась свободна. Сокол впустил Линнея и запер за ним дверь.

— Завтра суд, — без предисловий начал боевик. — Мне нужно увидеться с сестрой. Убедить её не оговаривать себя так, как она делала всё расследование. Ни в чём она не виновата. Это ведьмы жаждут её крови. Зачем умножать потери? Кому понадобилась ещё одна смерть?

Быстро, однако, разносятся сведения по клану. Или у боевых магов свои шпионы во дворце?

— Как ты узнал?

— Не важно, — поморщился Линней. — И в тюрьму ночью я проберусь сам. Пришёл предупредить тебя, чтобы было без обид. Дозорные не пострадают, клянусь. Оглушу тихо — валите потом всё на неизвестного любовника Анны. Я даже парочку подозреваемых подкину…

— Шустрый какой, — вырвалось у Сокола. — Всё сам. И дозорных усыпишь, и сестру выкрадешь. Уже нашёл место, где прятать будешь? Убежище клана, твой дом или в Бессалию вывезешь?

Командир боевиков наклонил голову и смотрел на него исподлобья. Недобро так, с прищуром. А чего он хотел? Ведьмы не просто так попросили Кеннета усилить охрану тюрьмы. Ждали, что разгневанный брат явится за сестрой. Заранее предупредили, чем кончатся внезапные отлучки охраны или ранения с болезнями.

“Он сядет в соседнюю камеру!”

Нет, Сокол, конечно, в него верил. Линней и не такие операции проворачивал. Но стоит ли совать голову в петлю?

— Её казнят, — припечатал боевик. — Хотели бы иначе — не меняли бы обвинение. Я не прошу тебя о помощи. Просто дай мне сделать то, что я должен.

“Защитить сестру. Спасти её от смерти, раз уж мать не удалось уберечь”.

— Послушай меня. — Сокол облизал сухие губы. Хватать первую попавшуюся воду в лаборатории зельеварения и пить — плохая идея. Но жажда скребла ногтями горло. — Я знаю, что случившееся с Анной несправедливо. Трагическая, нелепая и никому не нужная смерть Янины. Не подставляй себя. Не умножай потери. Есть же другой способ.

Тяжёлый взгляд Линнея прояснился. На мгновение даже дышать легче стало. Сейчас бы ещё пару глотков красного фитоллийского… Почему дети в посольской школе не изучают состав и способ приготовления этого чудесного напитка? Не надо самим пить — отдавали бы преподавателям.

— Какой способ? — Линней оглянулся на закрытую дверь и пощёлкал пальцами.

Ага, вспомнил о куполах незаметности и тишины. Только зря. Ничего секретного или противозаконного Сокол ему не предлагал.

— Напиши Верховной ведьме. А лучше прямо сейчас иди в её приёмную и требуй аудиенции. Единственный способ отменить смертный приговор — помилование. Высочайшее помилование с благословения Лилит.

Радость должна была озарить лицо боевого мага. Надежда поселиться в душе. Но Линней слишком долго носил чёрный мундир клана. Слишком хорошо знал ведьм.

— Велена запросит непомерную цену. Но, что более вероятно, выставит меня за дверь, не объясняя причин. Кто я для неё? Безликая тень в коридорах дворца. А смерти Анны требует министр иностранных дел. Скандал раздули до небес, всё королевство пристально за ним следит. Нет. Помилование не подпишут.

— А ты сходи, — шёпотом настаивал Сокол. — Увидишь, что будет.

Какими бы информированными не были его таинственные осведомительницы-ведьмы, главного они Линнею не сказали. Ещё бы. Подробности личной жизни правительницы охранялись строже государственной тайны. Велена мечтала сделать безухого боевика своим любовником. Отцом будущего дракона. А что может быть лучшим поводом для более близкого знакомства, как не спасение сестры?

Ну попросит она у него что-нибудь незначительное. Причём так, чтобы выполнение приказа плавно перетекло в свидание. Или сделает то, о чём говорила Кеннету. “Назначьте командира боевых магов моим личным телохранителем”.

И чтобы Линней сам валялся в ногах у главы клана. Умолял, упрашивал. Да, гордость пострадает, но жизнь Анны того стоит.

— Хорошо, — растерянно пробормотал Линней. — Я схожу.

***

Настроение у Велены со вчерашнего вечера было прекрасное. Как говорилось в старой поговорке, инквизитор пришёл к горе. Его некоронованные величество командир боевых магов снизошёл до просьбы к Верховной ведьме. Подал прошение на аудиенцию. Помощница чуть было не пригласила его в кабинет, минуя запись в лист ожидания и длинную очередь. Хорошая была помощница, исполнительная. Помнила, что Велена приказала пропустить к ней Линнея сразу, как придёт. Но ситуация изменилась.

“Пусть ждёт. Хотя бы до окончания суда”.

И вот приговор был вынесен. Справилась судья быстро. Солнце не вошло в зенит, как отправила Анну на казнь. Через сожжение, разумеется. Для предателей в Фитоллии другого не подразумевалось. Плотники на главной площади уже стучали топорами. Снимали кору с толстенного ствола дерева, чтобы сделать столб. Погоду на ближайшие три дня обещали ясную. Ничто не помешает отправить сестру Линнея в Пекло. И он должен был это понимать.

— Ваше Величество, — помощница проскользнула в приоткрытую дверь. — Командир боевиков уже час сидит в приёмной. Я устала отбиваться.

— Вызови охрану.

Велена попыталась безразлично пожать плечами, но движение получилось дёрганым, рваным. С телом вообще творилось что-то странное. Хотелось прыгать от радости и приплясывать. Это ведь плохо, да? Речь шла о жизни человека.

“Ой, да ладно, — мысленно махнула она рукой. — Ничего Анне не грозит. Помилование подписано и лежит в ящике стола. Осталось показать её братцу, что вниманием Верховной ведьмы нельзя пренебрегать. Это глупо, опасно и…

— Охрана давно здесь! — от волнения помощница повысила голос. — Я их вызвала. Но они тоже из Клана смерти. Брякнули, что лин командир порядок не нарушает, и отошли в сторону.

— Мужская солидарность, значит, — смешок всё-таки вырвался из груди. — Или как это у них называется? Не важно. Терпи, Паула, терпи. Сложности делают нас сильнее. Я сказала, что расписание забито на две недели? Сказала. Что-нибудь изменилось?

Помощница поджала губы и опустила взгляд со смирением великой мученицы.

— Хорошо, я ещё раз попробую выставить его за дверь.

— Позвольте.

В спину Пауле ударила волна воздуха. Короткое, мягкое и очень точное заклинание с филигранно отмеренной порцией силы. Велена залюбовалась. Мгновение — и взвизгнувшая помощница стояла на два шага впереди, а из-за её спины вышел Линней.

— Простите, Верховная, дело срочное. Иначе я не позволил бы себе ворваться в ваш кабинет…

— Ваше Величество, — холодно поправила она, внутренне сжавшись. Всё, никакого веселья! Пора превращаться в идеальную правительницу. Гордую, надменную и неприступную. — Или вы окончательно забыли правила этикета?

Он замер словно натолкнулся на стену. Потрясающий эффект. То, что нужно! Так. Ещё немного жёсткости в голос. Как матушка отчитывала своих министров? “Портовые девки! Фитоллия вам не клиент, чтобы раздевать её казну догола!” Текст, конечно, не подходит. Перефразировать нужно. Но главное — уловить настроение.

— Благодарю, Паула, оставь нас одних. Но далеко не уходи. Лин Линней сейчас изложит суть своего важного дела и покинет мой кабинет.

Помощница тихо закрыла за собой дверь. Спина у Велены выпрямилась, наклон головы стал величественным. И взгляд. О, взгляд должен быть исключительно из-под ресниц.

— Говорите же, вы тратите моё время.

Он встал на одно колено. Опёрся на другое локтём, голову низко опустил. Сильный маг. Прославленный воин Клана смерти. О, Лилит, как же сладко сжалось в груди сердце. Как это было приятно!

— Ваше Величество, я знаю, что не достоин вашей милости, но я прошу. Мою сестру Анну сегодня утром приговорили к казни. Судья счёл вину доказанной и боги не вмешались. Но видят предки Клана смерти, она ни в чём не виновата. Никогда не желала Янине зла. Всегда защищала детей посольской школы и не участвовала в интригах бессалийских инквизиторов. Я умоляю вас о помиловании.

Линней не поднимал голову. Смотрел в пол, говорил тихо, но со всем жаром. На краткий миг рука Велены дёрнулась к ящику стола. Захотелось отдать помилование. Стать доброй и милосердной правительницей. Заслужить горячую благодарность того, о ком думала каждый день. Но нет. Так нельзя. Забрав документ, Линней просто уйдёт. Не поймёт, где был не прав. Не сообразит, что от него хотели. И что тогда? Возобновлять унизительные ухаживания? Снова как бы невзначай крутиться рядом?

В Пекло! Конфетно-букетный период давно пройдён.

— Сожалею, лин командир, я доверяю мнению суда. Интересы Фитоллии пострадали. А значит, были преданы. Приговор останется в силе. Конечно, если у вас нет других аргументов. Предложений…

Слова внезапно закончились, все дельные мысли вылетели из головы. Велена ещё не краснела от смущения, однако выдержка уже отказывала ей. Демону легче намекать на сделку, чем соблазнять мужика! Кто придумал, что это просто? Какая не слишком умная ведьма ляпнула подобную чушь?

“Флирт — естественное оружие женщины. Её природный дар. Учиться этому всё равно, что объяснять кошке, как правильно лежать на столе”.

Ага! Объясните теперь как перейти от просьбы о помиловании к предложению лечь в постель. Зачать первого в мире дракона. Да, Пекло с ним, с зачатием, просто заговорить об этом!

Линней не понимал. Или делал вид, что не понимает. Продолжал стоять на одном колене и смотреть в пол. Поверженный, притихший и такой…

“М-м-м-м”, — Велена судорожно выдохнула и прикрыла глаза.

Красивый. Статный, благородный. Светлые волосы в клане означали чистую кровь. Породу. Означали, что древняя магическая знать не смешивалась с простолюдинами. Их таких мало осталось, с достойной родословной. Даже предки Кеннета Делири были из числа выскочек, удачно узурпировавших власть. А Линней ещё и дракон. В голове не укладывалось, какой мужчина стоял перед ней сейчас на коленях. Как сильно она хотела сломать его волю. И для чего? Чтобы сдаться ему в постели?

“Да! — кричало тело. — Да!”

Ведьма не может оставаться невинной. Она должна переступить черту между девушкой и женщиной, открыть свою полную силу. И раз уж Велене суждено пролить кровь не в объятиях законного мужа, то пусть его место займёт достойный претендент.

— Я готов положить на алтарь Лилит всё, что вы скажете, — твёрдо произнёс он. — Ради жизни сестры.

Верховная снова зажмурилась и вздохнула. Победа. Выстраданная, а потому особенно сладкая. Она победила. Остался сущий пустяк. Озвучить, каким будет её приз.

“Ну же, ведьма, соберись. Вспомни, как мужики это делают. Преподаватели в магической академии, инквизиторы на допросах. Никто не щадит ничьих чувств. “Хочешь зачёт? Или на свободу? Поработай языком. Только не надо ничего рассказывать. Сейчас я спущу штаны…”

— Вы очень верно упомянули алтарь Лилит. К месту. Волю богини я и буду узнавать, принимая решение о помиловании. А жертвы она предпочитает специфические. Приходите ко мне ночью. В спальню. И там, если между нам случится физическая близость, я подумаю об изменении приговора.

Пружина напряжения распрямилась в груди. По телу волнами пошёл жар, и уши заложило. Сказала! О, Лилит, она всё-таки ему сказала.

— Вот как?

Голос Линнея изменился. В нём слышалась боль. Командир боевых магов медленно встал на ноги. Отряхнул штаны, на которых не было ни пылинки. Поправил рукава чёрного мундира. И вместо того, чтобы сдержанно кивнуть, или как-то иначе выразить согласие, он повернулся спиной и пошёл к двери.

“Нет, он не мог, — кровью стучало в висках. — Как он посмел? Что он о себе возомнил?”

— Немедленно вернитесь! — приказала Велена. — Я жду ответ. Я не разрешала вам уходить.

Но он, как выразилась бы Верховная Стана, в разрешениях не нуждался. Взялся за ручку двери и также нарочито медленно обернулся:

— Очень жаль, что маленькая принцесса решила поиграть жизнями подданных. Очень жаль. Тёмных ночей, Ваше Величество.

Слёзы чуть не брызнули из глаз. Обида была такой жгучей, что от неё болело горло.

“Ах, так? Ах, вот как!”

Велена дёрнула на себя ящик стола и выхватила бумагу о помиловании. Было плевать, что за наглым безухим боевиком закрылась дверь. Он не видел и не знал, что она делает. В Пекло! Верховная ведьма порвала подписанный приказ на клочки. Значит Анна умрёт. И пусть скажет за это спасибо родному брату!

Глава 13. И снова кочевники

Близилась зима, с каждым днём становилось чуть холоднее, и на островах клана зарядили дожди. Изматывающе долгие, превращающие землю в чавкающую грязь. Линней перенёс тренировки под крышу. Буквально перетащил деревянные манекены с полигона на заднем дворе в просторный сарай. Здесь было сухо. Горели магические светильники, пахло сеном и парным молоком. Служанки всегда оставляли полный кувшин, чтобы хозяин мог утолить жажду. Но сегодня к привычным ароматам примешивался ещё один. Запах гари, запах ярости. Искры от спонтанных выбросов магии падали на сухую траву. Дымили, угрожая устроить пожар.

— Что происходит?! — кричал Линней, избивая подвешенный к потолочной балке мешок с песком. Пыль оседала на мокрое от пота тело. — Духи предков, древние боги, я вас спрашиваю! Что происходит?

Но духи молчали. Всё, чего он смог добиться после возвращения из дворца Верховной, короткое “не лезь”. Хоть размозжи об стену голову. “Не лезь туда”. Коронованная дрянь собиралась казнить его сестру, а ему запрещали вмешиваться. И ведь помнил из прошлой жизни, что так бывает. В одном случае. Если душа Анны уже согласилась умереть. Это объясняло, почему ни в чём не повинная воспитательница постоянно оговаривала себя. Отказалась защищаться. Сдалась.

— Зачем, о боги, зачем?

Мешок треснул от последнего удара, пролив тяжёлый песок на пол, будто кровь. Линней отступил на шаг. Голова кружилась, руки гудели. И, что самое неприятное, он отчаянно не понимал, как всё могло зайти так далеко.

Вильгельмина постаралась? Да, в обвинении Анны её роль была решающей. Но от того, с каким упорством Верховная настаивала на измене, даже бывалых законников оторопь брала.

“Там что-то личное, — хмурил брови лучший фитоллийский адвокат. — Постарайтесь вспомнить, что именно. Станет легче работать”.

Но он не помнил. Бездна, да они разговаривали всего несколько раз! На свадьбе Софии, на похоронах матери. Чем он мог оскорбить правительницу, что такого непростительного совершил? За что его на просьбу о помиловании с головой макнули в грязь?

“Приходите ко мне ночью. В спальню”.

Издевательство чистой воды. Хлёсткая пощёчина, плевок в лицо. У ведьм было особое отношение к предложениям рассчитаться за что-то телом. Они зверели от одного намёка. И Велена в открытую предложила это ему. Унизила.

— Маленькая принцесса выросла в большую…

Он шумно выдохнул и прикусил язык, вспомнив, что выражаться подобным образом не стоит даже в собственном доме. В сарае на заднем дворе. Мало ли кто мог проходить мимо и услышать? Проблем и так через край. Жизни не хватит обдумать. А думать нужно. Сесть на табурет, успокоиться и вернуться к самому началу.

Кому мешала Анна? Очевидно, что никому, она подвернулась под горячую руку. И вот то, что сделала Верховная, напоминало ловушку уже для самого Линнея. Он должен был согласиться. Прийти в спальню, раздеться… Если бы успел. Потому что под крики о насилии его схватила бы охрана дворца. Или верные правительнице боевые ведьмы. Всё, конец истории. Казнили бы его даже быстрее, чем Анну.

— Казнили бы, — повторил он вслух. — И снова вопрос “зачем”.

Что-то крутилось в голове, оставалось поймать. Фитоллийское посольство возле источника, бессалийские инквизиторы. Дартмунд, ведьмы. Стоп! Рядом особняк Гвидичи. Разведчики клана следили за ним. А Линней, пользуясь рангом командира, иногда спрашивал, что там да как. У Франко появились деньги. Слишком большие для бюджета академии. Неужели всё из-за этого? Велена не могла простить обмана с драконами и стремилась окончательно уничтожить старшего Гвидичи. Вместе с женой. И мешал ей шаманский щит.

— Если она о нём знала, — тихо пробормотал Линней, запустил пальцы в волосы и зло их дёрнул.

Знала Велена или нет? Шпионская сеть ведьм после неудавшегося переворота и сожжения Веданы сильно пострадала. Никто уже не делал на неё крупных ставок. Но всё-таки. Суть связи щита с его саяр-та, с Софией, известна только верхушке клана. Как могла просочиться во дворец тайна такого уровня?

— Считай, что просочилась, — сам себе сказал он. — Так безопаснее.

Воровать нужно Анну из тюрьмы. Спрятать сначала её, а потом думать, как защитить Софию. Видимо, пока жив шаманский щит, ведьмы ничего серьёзного делать не будут.

— Краст, — позвал Линней своего заместителя через зеркало. — Ты ходил вокруг королевской тюрьмы? Что заметил?

— Я рядом с вашим домом, командир, — послышался голос вместе с шумом хрустящих под сапогами мелких камней. — Нужно передать нечто важное. Лично в руки.

— Я в сарае. Тренируюсь. Скажи слугам, тебя проводят.

За окном начало темнеть, когда порог временного тренировочного полигона переступил тот, кого в отрядах за глаза называли коршуном. И нет, его маленький аккуратный нос ничем не напоминал массивный клюв хищной птицы. Ещё пять лет назад Краст был инструктором в академии. Любил на тренировках подхватывать отстающих в забегах мальчишек заклинанием воздушной петли и сажать на ночь в земляную яму. Как коршун отбившихся от клушки цыплят. Поэтому для тех, кто плохо бегал, не было ничего страшнее его взгляда в спину.

— Охрану усилили, — доложил он и покашлял в кулак. — Целый отряд дозорных пригнали. На том и прокололись. Я передал через новенького вашу записку. Он же принёс ответ.

В груди от внезапной радости сладко заныло. Первая хорошая новость за долгое время! Теперь Анна знала, что брат хочет её спасти. И чем она должна помочь со своей стороны — тоже. Но ответная записка оказалась неожиданно длинной. И нахлынувшее было воодушевление с каждым прочитанным словом угасало.

“Я люблю тебя, брат. Я помню, как ты родился. Я держала тебя крошечного на руках и боялась уронить. Тёплый сонный комочек. До сих пор не верю, что ты вырос. Что выше меня ростом и шире в плечах. Что шрамы у тебя не потому, что упал на прогулке и разодрал коленку. Ты такой сильный. Ты всё можешь и со всем справишься. Только не делай глупостей, пожалуйста. Не надо меня спасать. Так было угодно богам, и я смирилась со своей участью. Моя жизнь пуста. Ни мужа, ни детей. Своих не завела и с чужими не справилась. Что делать дальше не знаю. Ничего не хочу. Душа смотрит в смерть. Как у мамы. Как сказал шаман Раиси. Знаешь, я ведь пыталась её спасти. Сказала кочевнику и его духам, что на всё готова. Пусть заберут пять лет моей жизни и отдадут ей. Пять лет — совсем немного, правда? Но мамы больше нет. И теперь я знаю, почему. Не было у меня пяти лет. Даже двух месяцев. Кто беден духом, тому нечем делиться. А я вдова. Часть меня уже в бездне вместе с Полом. Другая часть с мамой, с отцом. Осталась тень. Тихая тень, ищущая одного — покоя. Дай мне уйти, не губи себя.

Я люблю тебя.

Прощай.

Твоя сестра Анна”.

Грудь сдавило от боли, но больше ничего не было. Тишина, словно он оглох.

“Душа смотрит в смерть”.

Окончательное решение. Необратимое. Ты можешь быть здоров, любить жизнь, строить планы на будущее. Но если глубокого внутри сама твоя суть решила, что земной путь окончен, то ты уже одной ногой в бездне. Тело “сгорит” за считанные месяцы. А то и дни. Убьют на войне, в пьяной драке у трактира. Можешь поскользнуться и свернуть шею. Или будешь болеть. Очень тяжело, и конец наступит быстро. Судьба Анны — казнь. Одна из самых жестоких.

— О боги.

Из горла рвался хриплый крик. Линней зажал рот ладонью и закрыл глаза. Сейчас пройдёт. Боль и страх не могут длиться вечно. Ещё чуть-чуть…

— Командир, — Краст сел рядом и сжал его плечо. — Парни готовы. Рукой махните — мы от тюрьмы камня на камне не оставим. Ведьмы вконец берега потеряли. Надо проучить. Анну спрячем…

— Нет, — собственный голос звучал будто из другого мира. — Отставить операцию. Подождите, ещё не время. Появилась новая зацепка.

Шаман Раиси. Он что-то сделал с Анной, какой-то тёмный ритуал провёл. Ему нужна смерть шаманского щита намного больше, чем Велене. Кочевники приплыли к островам клана за Софией. За сойорной, как они её звали. И если вспомнить, что умел Раиси, какие мороки наводил, то многое встаёт на место. Одержимость Верховной ведьмы. Её оскорбительное предложение купить помилование в постели. Всё завязалось в узел и никак не хотело распутываться.

“Не лезь, — зашипел кто-то из духов прямо в ухо, — не лезь туда”.

Он и не будет. Если одному шаману запрещают работать, то можно найти другого. В клане их три. И что-то ему подсказывало — надо писать Софие.

Глава 14. Куда всё-таки смотрит душа?

Мои кошмары с воспоминаниями из прошлой жизни временно прекратились. Процесс интеграции шёл в бессознательном режиме. Теперь вместо ужасов тяжёлых родов я видела метафоры соединения. Создание новой личности напоминало переезд в строящийся дом. Кирпичами были части моей души. Добытые когда-то знания, навыки, прожитые эмоции. Шаблоны поведения. Да, соединяясь с собой-из-прошлой-жизни, я начала реагировать на многие вещи по-другому. Франко ревнует? Он всегда был таким. Люди несовершенны, в этом наша главная прелесть. Характер любимого мужчины придётся учитывать. Не переделывать его, не избегать, а всего лишь помнить, что такое есть.

Представить сложно — двух месяцев не прошло, а я уже посмеивалась над нашей ссорой. “Курятник? Паранджу носить?” Дала жару лина София, ничего не скажешь. Зато теперь я смогла оценить, как легче и спокойнее мне становится рядом с Франко. Как расцветают наши чувства.

Какое удовольствие встречать его каждый вечер с работы. Бросаться на шею, зная, что он этого ждёт. Ловит в воздухе, целует в щёку. “Как прошёл твой день? Чем занималась?” И я начинала говорить. Трещать без умолку, щебетать, как птичка. Словно вместо нескольких часов разлуки прошла целая вечность. Я скучала. Мундир Франко был мокрым от тающего на плечах первого снега. Волосы пахли библиотечной пылью. Но как бы он не был занят, изучая источник, он всегда находил время побаловать меня чем-нибудь, купленным в столице. Пирожными из лучшей кондитерской, красивыми пишущими перьями, заколдованными так, что в них не кончались чернила. Свежей газетой, букетом цветов.

Сегодня он привёз книгу. Сборник сказок и легенд.

— Будем читать нашему сыну. Я помню, ты говорила, у вас тоже есть такая традиция. На Земле. В другом мире. Но дети везде одинаковы. Не так уж сложно заметить, как быстро и спокойно они засыпают под звук родного голоса.

— Сначала я прочту их тебе. Ляжем в кровать, обнимемся.

— Подожди, — запротестовал Франко, меняя сапоги на домашние туфли. — У меня на сегодняшнюю ночь другие планы.

Я засмеялась, прижав книгу к груди.

И так было постоянно. День за днём. Словно время остановилось. Он уезжал утром, возвращался вечером. Мы ужинали, болтали. Потом любили друг друга. Колесо жизни катилось, и я каким-то иным, только что проснувшимся чувством поняла. Я буду вспоминать это даже через несколько лет. Моя сбывшаяся мечта. Моё тихое семейное счастье.

— Лина София, — Луиза смущённо замерла в дверях. — Посыльный из Клана смерти письмо принёс. Говорит, что отдаст лично вам в руки.

— Хорошо, я иду. И подавайте на стол, ужинать будем.

— Да, хозяйка.

Служанка коротко поклонилась и ушла, а Франко сжал мою руку.

— Секретничают клановые. Интриги плетут?

— Вряд ли, — я улыбнулась, погладив его по щеке. — Держу пари, Этан написал что-то о работе клановой сети, что нельзя больше знать никому. Я отпущу посыльного и приду в столовую. Подождёшь?

— Да.

Я оставила его, зная, что слепой муж без меня не заблудится. На стенах особняка светились указатели, видимые только ему. Я же до сих пор могла ненароком свернуть не в ту сторону. Большой дом, много комнат. Особенно в хозяйственной пристройке для слуг, куда приходили посыльные.

— Лина София.

Мужчина в клановом мундире приветствовал вежливым поклоном. В возрасте чуть за сорок, мышцы не бугрятся под чёрным сукном. Разведчик? Франко был прав, Кеннет Делири хотел переговорить со мной с глазу на глаз?

— Тёмных ночей, лин…

— Краст, боевой маг. Я не из благородных, зовите меня просто по имени. И шаг вперёд, пожалуйста. Я хочу повесить маленький купол тишины и незаметности.

Дрожь от нахлынувшей тревоги сковала тело. Я насильно прогнала из головы любые версии того, что могло случиться, и забрала письмо.

Линней. Ах, вот почему в роли посыльного тот, кто умеет накладывать маскирующие чары. А дальше сердце ушло в пятки. Командир боевых магов описывал невероятную историю. Шаман кочевников решил добраться до меня, устранив мой щит. На Верховную ведьму морок навёл. Заставил её подписать приговор Анне и заманить Линнея в ловушку. Письмо заканчивалось словами: “Если можешь что-то сделать — сделай. Прошу тебя. Сними с Анны шаманское проклятие. Я не верю, что её душа действительно смотрит в смерть”.

Проверить было несложно. Я научилась в первый же год, когда стала спускаться в бездну. И Линней прав, что написал мне. Когда речь идёт о кровных родственниках, духи запрещают работать с ними. Нужен другой шаман.

— Снимите купол, пожалуйста, — я обратилась к Красту. — Нужно отдать распоряжения слугам, и мы сейчас пойдём в мой кабинет.

Без бубна и без привычной защиты я в эту историю не полезу. Шаманские войны — это вам не бородавку на руке сводить. И лучше обойтись без посторонних. Хотя нет. Пусть Краст присутствует. Забьёт тревогу, если я потеряю сознание. Франко слеп и может не заметить этого.

— Луиза! — громко крикнула я в коридор, когда мерцание прозрачного купола перед глазами исчезло. Знала, что личная служанка где-то поблизости. — Луиза!

— Бегу, хозяйка.

Ох, колокольчик же! Я могла позвонить в специальный артефакт. Забыла. Ладно.

— Ужин откладывается. Позови лина Гвидичи в мой кабинет. Работать будем.

Не собиралась я скрывать от мужа то, что буду помогать Линнею. Действенное лекарство от ревности — тотальная честность. Пусть будет в курсе.

Краст шёл за мной, успевая забегать вперёд и галантно открывать двери. Пока я вынимала бубен из отреза льняной ткани, пришёл Франко. Мужчины поздоровались. Ещё пять минут я потратила на то, чтобы надеть браслеты из каменных бусин. Тех самых, что подарил муж. Нефрит, унакит, розовый кварц, гранат, аметист. И объяснить в чём дело.

— Бред, — запротестовал Франко. — Я понимаю панику Линнея, у него сестру приговорили к смерти. Но держать морок так долго на большом расстоянии, не видя Верховную ведьму… Ни один даже самый великий шаман не справился бы.

— Поэтому я хочу посмотреть, — я успокаивающе погладила мужа по руке, бросив мимолётный взгляд на Краста. Боевой маг отошёл к стене. Тактично делал вид, что его здесь нет. И заодно развернул маленькое зеркало к нам. Значит, Линней уже всё слышал. — Сначала спрошу разрешение на работу. Его могут и не дать. Потерпи немного, хорошо? Не делай пока ничего и ни с кем не говори.

Франко нехотя уступил. Поцеловал мои руки и сел на пол, на одну из подушек. Поджал под себя ноги.

Всё, пора начинать. Я вышла в центр комнаты и стукнула колотушкой в бубен.

***

Духи разрешение дали. Линней сидел в сарае и смотрел в зеркало, где по ту сторону, в Бессалии, любимая женщина ходила с бубном в руках. Франко тоже видел. И слышал всё, что слепой маг думал о вмешательстве Раиси. Бред, значит? Сейчас узнаем, что там было на самом деле. София остановилась посреди комнаты. Прошептала что-то и поклонилась в пустоту. Благодарила. Не слишком ли быстро справилась? Неужели он ошибся?

— Краст, — она открыла глаза и повернулась к хозяину зеркала. — Можно мне поговорить с вашим командиром?

Линней торопливо застегнул рубашку под горло и пальцами расчесал волосы. Давно нужно было пойти домой и привести себя в порядок. А он торчал в сарае.

— Пожалуйста, лина София.

— Линней?

— Я здесь, — он заглянул в зеркало. — Что сказали духи?

Взгляд у неё блестел. На губах то появлялась, то исчезала пьяная улыбка. Словно София стеснялась своей радости.

— Во-первых, душа Анны смотрит в жизнь. Я видела её на берегу Стикса. Реки, текущей в бездну. Видела плот и перевозчика. Но твоя сестра стояла к нему спиной. Смотрела в белые ворота с золотой лепниной. Увитые плющом. Она хочет жить.

Линней медленно выдохнул и прикрыл глаза. Хвала духам предков! Значит, за неё нужно бороться. Её можно спасти.

— Спасибо, это хорошая новость.

София кивнула в ответ.

— Во-вторых, без вмешательства извне не обошлось. Я видела толстую связь. Несколько связей. Ноги Анны опутаны цепями. На запястьях кандалы и цепи от них тянутся к колышкам, вбитым в землю.

— То есть сама она оттуда уйти не может? — Беспокойство вернулось. В животе что-то противно квакнуло. — Она всё ещё на пороге бездны, я правильно понял?

— Подожди, — мягко попросила шаманка. — Я же рассказываю. Да, она стояла неподвижно. Я пошла к проводнику, спросила, как её отсюда вывести. А он молча ткнул пальцем мне за спину. Оборачиваюсь — шаман стоит. Раиси, мне подтвердили.

Рука Краста, держащая зеркало, дёрнулась. Не ожидал? Не верил до конца, что такое возможно? А София продолжила.

— Анна обратилась к нему за помощью. Хотела если не спасти мать, то продлить её жизнь. И Раиси повесил между ними связь. Это неправильно. Мне сказали, он не должен был так делать. Пожалел Анну, пошёл на поводу у её желания.

— То есть навредил, — уточнил Линней. — Осознанно.

— Нет, — София покачала головой. — Как бы объяснить… Не всегда процесс разворачивается в поле только для пациента. Бывает так, что цепляет самого шамана. Тогда его заставляют делать выбор. “Если бы тебя здесь не было, то сделали бы исключительно так. А раз ты стоишь здесь, то вот два варианта”. Три, четыре — без разницы. Важно, что шаман решает. Он участвует в истории.

— Сложно, — тихо вздохнул над зеркалом Краст.

Ещё бы. Голова отказывалась работать. Линней не видел смысла.

— Зачем ему это? В спасителя решил поиграть или денег хотел заработать? Если бы сестра ушла ни с чем, она бы не заплатила.

— Не знаю, — взгляд Софии потух, на переносице появилась складка. — Могу только догадываться. Связь бывает полезной. Жизненная сила Анны поддерживала вашу маму в её последние дни. Успокаивала, дарила душевное равновесие. С ней она ушла легче. И Анне было спокойнее. Она знала, что сделала всё от неё зависящее. Даже больше. Даже в ущерб себе. Люди жертвуют собой, когда любят.

В глазах защипало. Линней отвернулся от зеркала и медленно выдохнул. Воспоминания были ещё свежи. Мама стояла перед глазами и улыбалась. Как бы он поступил на месте Анны? Неужели по-другому?

— И что было дальше?

— Раиси должен был предупредить, что связь потом нужно снять. Это разные вещи — связь с живым человеком и связь с мёртвым. Принципиально разные. С момента похорон связь работала в одну сторону. Была однозначно вредной. Тянула Анну за собой в бездну. Так сильно тянула, что события подстроились. Нет, не до такой степени, чтобы убить Янину. Но то, что дело в итоге дошло до суда над Анной и казни — точно заслуга связи.

Линней молчал, чувствуя, как от шока шире открываются глаза. Невероятно. И ведь он знал, что такое “события подстраиваются”. Сам два месяца назад объяснял Этану и Зауру, как Раиси может добраться до Софии. “Записка ходящая по рукам от одной его благодарной пациентки до другой — всего лишь один из способов. Если духи будут помогать, цепочка может выстроиться самым причудливым образом”. Выстроилась. Получилось в итоге. София снова услышала о Раиси и даже работала с последствиями его вмешательства. Такой исход он выбрал, когда духи дали шанс? Дотянуться до саяр-та через Анну?

— Связь нужно убрать, — припечатал Линней. — Ты сможешь?

— Уже убрала, — вот теперь шаманка расцвела улыбкой без всякого стеснения. — И на ногах цепи распутала, и колышки вынула. За кандалы на запястьях Анны пришлось поторговаться, но их тоже сняли. Она свободна.

“Остался сущий пустяк, — прозвучало в мыслях. — Достать её из тюрьмы”.

Но это точно не забота Софии. Дальше он сам справится. Даже если придётся снова идти во дворец Верховной ведьмы.

— Спасибо, — Линней поклонился в зеркало, прижав руку к груди. — Чем я могу тебя отблагодарить?

— Духи не назвали цену, — она продолжала улыбаться. — Попросили кое что передать на словах. Я не меняла послание. Говорю, как есть. “Просто сделай то, что тебе предложили”.

В голове снова стало пусто, смысл ускользал. О чём это? Вернее, о ком речь? Краст предложил взорвать тюремную стену. “Рукой махните, командир — камня на камне не оставим”. Анна просила оставить её. Не губить себя.

Проклятье! Почему нельзя сказать прямо? Он скоро с ума сойдёт от загадок духов. Перед ним, как перед Раиси, разложили варианты и требуют выбрать?

— Хорошо, — тихо ответил Линней в зеркало. — Я сделаю.

И попрощался.

Глава 15. Ночь во дворце

Записка от Авроры помялась в тонких пальцах Верховной ведьмы. Руки дрожали от волнения. “Не знаю, что случилось, но ты опять на коне. Вероятность с двадцати процентов скакнула сразу до восьмидесяти. Он придёт ночью. Жди”.

— Паула! — Велена позвонила в колокольчик, вызывая помощницу. — Отмени все встречи на сегодня и завтра. Я буду занята. Очень.

Дыхание прервалось, щёки вспыхнули румянцем. Уединённую спальню для гостей в дальнем крыле дворца подготовили ещё два дня назад. Застелили кровать эльфийским хлопком. Следили, чтобы фрукты в вазе были свежими, а вино холодным. И вот теперь… Время пришло.

Ноги подкашивались от слабости. Линней уходил таким злым, практически хлопнул дверью, так что Велене было страшно. Но выбор сделан, не правда ли? Отступать она не имела права. Будущее Фитоллии зависело от её храбрости. И плевать, насколько в первый раз будет больно. Потерпит.

— О, Лилит, — выдохнула она, прижав ладонь к животу.

От спазма темнело в глазах. Ослабло уже всё тело, голова кружилась. Кажется, это будет сложнее, чем она себе представляла. Не даром потерю невинности сравнивали со смертью. С переходом в другое состояние. Умирала девочка, рождалась женщина. А вы слышали, как кричат при родах?

— О, Лилит, — повторила Велена, нырнув в потайной ход.

Главное не дать панике разрастись до чудовищных размеров. Дышать медленно, словно пьёшь горячий чай. Сосчитать до десяти. До ста, если понадобится. Пекло! Зачем она отпустила слуг? Кто поможет переодеться?

Сорочку из тончайшего кружева мама подарила ей на свадьбу. “Чтобы супруг увидел тебя красивой”. Ричарду было всё равно. Да он со своей мужской слабостью и не заслужил такой чести. Как отреагирует Линней?

Десяток бытовых заклинаний — и она готова. Волосы красивыми волнами спадали на плечи. Грудь была едва прикрыта, а юбка не доходила до колен.

— О, боги, да откуда же столько стыда? — прошептала она зло. — Велена, ты ведьма! Ве-е-е-е-едьма. Слышишь меня?

Да, она слышала, но это не помогало. Время тянулось бесконечно долго. Пока, наконец-то, не раздался тихий стук в дверь.

— Войдите, — сказала она и откашлялась. — Открыто.

Провожать его не пришлось. Командир боевых магов хорошо знал, как попасть незамеченным в любую комнату дворца. Ему разве что аккуратно намекнули, куда идти. Паула постаралась. Да благословит Лилит старательную помощницу.

— Тёмных ночей, Ваше Величество.

Нервы чуть было не сдали окончательно. О боги, она взгляд на него не могла поднять. Зато наслаждалась звучанием голоса. Тихими, почти мягкими нотками. Успокоился? Простил дерзкое предложение переспать? Или всего лишь смирился?

— Тёмных ночей, лин командир. Что привело вас ко мне на этот раз?

Глупый вопрос, учитывая, что она сидела на кровати почти раздетой. По любому другому вопросу он записался бы на аудиенцию в кабинет. Но прояснить ситуацию между ними нужно. Расставить всё по местам.

— Неужели вы забыли? — Линней повесил на дверь запирающее заклинание. Теперь её даже выбить было нельзя. — Казнь послезавтра.

Нет, не простил. Голос звенел от напряжения. От плохо сдерживаемой ярости. Удивительно, но это помогло. Словно было намного привычнее его сдержанной покорности. Верховная ведьма расправила плечи.

— Тогда приступайте. Незачем стоять в дверях.

Да, вызов брошен. Она перевела на него взгляд и улыбнулась. Прекрасен как всегда. Уже не так бледен и скован. Ему определённо шла его злость.

— Пожалуйста. Я готов, — боевой маг дёрнул за ворот, расстёгивая мундир. Потом вынул из петель пуговицы на рукавах. — Но для начала хотелось бы обсудить условия сделки. Когда она будет считаться выполненной? Сколько раз вы желаете кричать от удовольствия?

“О, да, продолжай, — мысленно усмехнулась она. — Мне уже нравится”.

И тело в самом деле расслабилось. Стало легко, весело. Её вызов приняли, её поддержали. А что такое флирт, если не игра? Соревнование в какой-то степени. И Велена любила побеждать.

— Не знаю, — она встала с кровати и кокетливо повела плечом. — Сколько вы можете? И как долго? Хотелось бы заранее прочесть все пункты договора, написанные мелким шрифтом.

Так осмелела, что подошла к нему вплотную. Почти коснулась грудью его груди. Вдохнула аромат парфюма. Свежего, искрящегося. И волосы пахли мылом. Готовился боевой маг. Как долго лежал в ванне?

— Мелкий шрифт? — Его взгляд заволокло туманом. Голос стал на полтона ниже. — Смею вас заверить, шрифт нормальный. Крупный. И стоит буква к букве.

Тело отреагировало волной жара раньше, чем она осознала намёк. Щёки порозовели от смущения. И внизу живота творилось что-то новое, непонятное.

Интересные ощущения. А если попробовать?

Она неловко опустила руку и прижала ладонь к чёрной ткани брюк.

“О, как тепло и мягко… Нет, твёрдо”.

И то, что некоторые стыдливые ведьмы называли мужским достоинством, увеличивалось прямо на глазах. Велена трогала его чуть-чуть увереннее. Поглаживала, осторожно сжимала, пыталась на ощупь оценить размер. Библиотечный свиток времён первых кессанийских королей. Тогда они были особенно толстыми.

— Другие условия будут? — хрипло спросил Линней. — Или вы изначально хотели купить меня за жизнь сестры?

Она вздрогнула от испуга и сразу почувствовала, какой железной может быть его хватка. Пальцы впились в кожу, оставляя синяки. Ни поцелуев, ни осторожных ласк. Он подхватил её, как пушинку, и отнёс на кровать.

Падая, Велена словно проваливалась в бездну. Сердце заколотилось, в комнате потемнело. Он больше не раздевался. Остался в рубашке и штанах. Всего лишь расстегнул пуговицы на ширинке и рывком притянул ведьму к себе.

— Доигралась, маленькая принцесса. Теперь не плачь. Будет больно.

Она и не могла заплакать. Даже крикнуть. Ужас сковал тело, запечатал горло. От грубых прикосновений было некуда деться. От брошенных в лицо жестоких слов.

Кружевная сорочка с треском порвалась. Белья на Велене не было, ничто не мешало через мгновение ощутить, как в лоно упирается что-то горячее и твёрдое. Как давит, не в силах протолкнуться внутрь. Ещё и ещё.

— Доигралась, — повторил Линней.

Отстранился, облизал пальцы и опустил руку вниз.

Боль стала невыносимой. Словно тело насадили на раскалённый вертел. Велена выгнулась дугой и закричала. Во всю грудь, изо всех сил. Чёрная пелена качнулась перед глазами. Разукрасилась красными всполохами. Внизу живота что-то билось, толкалось в неё. Но после второго крика затихло. Стало легче. Так внезапно, что она не заметила — Линнея больше не было рядом. Он отпустил её и сел на кровати.

Губы затряслись, зубы застучали. Велена пыталась одёрнуть подол сорочки, но не смогла. Отползла от него, толкаясь пятками, и прижала колени к груди.

— Кровь, — выдохнул он. Едва слышно, но отчётливо. — Я не мог так сильно навредить. Не хотел, клянусь. Не собирался. Или… Я был первым? Ты почему не сказала?

Она плакала, уткнувшись в подушку. Слёзы смывали боль и позволяли не смотреть на него. Ещё бы не слышать…

— Уходи! Я не хочу отвечать, просто уходи!

Но он сидел на месте. Шептал что-то будто самому себе.

— Не может быть. Ведьма. Замужняя женщина. — И уже громче: — Ты почему не сказала?

— Тогда ты был бы не так зол? — огрызнулась она. — Что-то изменилось бы?

— Да.

Он дотянулся до её ступни, и тело снова обожгло.

— Прочь! Ты оглох? Оставь меня. Всё уже сделано. Будет тебе проклятое помилование, уходи!

— Я не могу…

— Не надо жалеть меня! — она вытерла слёзы и сорвалась на крик. — Не сдохну, не рассыплюсь на части. Убирайся!

— Дело не в жалости. — Он говорил мягко. И даже нежно, но было уже поздно. Наверное. — Воспоминания останутся на всю жизнь. Они не должны быть такими. Позволь мне помочь. Я плохой лекарь, но залечить рану моих сил хватит.

“Сотри лучше память”, — вертелось на языке.

Но с таким лучше идти к Франко Гвидичи. Рассказывали, что он умел, пока не был слеп. А теперь что делать? Надеяться на опостылевшее “время лечит?”

— Сама справлюсь, — она упрямо сжала губы. — А что до воспоминаний. Какое тебе дело? Хлопнул дверью и забыл. Ушёл удовлетворённым. Разве не так?

Он всё-таки встал на ноги и привёл одежду в порядок. Поднял с пола чёрный мундир.

— Мне жаль, принцесса. Не знаю, поверишь ли ты, но мне правда жаль.

Велена украдкой посмотрела на него. Хотя это и было бесполезно. Не в её состоянии пытаться разгадать ложь или во что-то верить. Нужно принять ванну и забиться под три толстых одеяла.

— Уходи, я устала. Дверь там. Помилование в кабинете. Скажи Пауле, она отдаст.

Он вздрогнул, хотел что-то сказать, но передумал. Поклонился на прощание.

Глава 16. Вкус победы и поражения

Анну освободили из тюрьмы. Не знаю, как дорого это обошлось Линнею, он молчал. Так долго и упорно, что я не решилась больше лезть с вопросами. Хорошо, что всё закончилось.

Жизнь потихоньку возвращалась в спокойное русло. Я продолжала лечить левую руку Эрдама Гаудамо. Он стабильно приезжал раз в неделю. Не день в день, конечно, иногда срочные дела было невозможно отложить, но промежуток в шесть-восемь дней выдерживал. Родовая история кончилась быстро. Разобравшись с проблемами предков, мы пошли вглубь. Дальше по цветным слоям психики до самого дна души.

— Вообще самый верхний слой — это проклятия и другие наведённые магические воздействия, — объясняла я казначею, пока служанки накрывали нам чай в гостиной. — Проще говоря, зловредное влияние посторонних людей. У вас его не было.

— Хвала богам, — округлил глаза Эрдам и шумно поцеловал перстни-артефакты на здоровой руке.

Я улыбнулась. Да, местные аристократы в этом плане чистенькие. Защищённые со всех сторон. На Земле бывало так, что я, взяв нового клиента в длительную работу, неделями разбиралась с порчей, подселёнными бесами и сказанными в сердцах проклятиями. Любили наши женщины баловаться чёрной магией. Привороты-отвороты. А в церковь из их жертв на регулярной основе уже мало кто ходил. И лица у клиентов вытягивались, стоило мне, шаману, зашептать молитву святому Киприану. “А вам можно?” А почему нельзя? Моя вера — часть моей силы. Я так же, как все, прошу помощи и защиты.

— Второй слой — влияние рода. Там тоже могут быть проклятия, тяжёлые истории, как у Лаккана Гаудамо, лишившегося рук в наказание за воровство. Но чаще проблемы идут от убеждений, доставшихся в наследство. Справедливых, полезных предкам, но вредных для вас.

— Я помню, — Эрдам почесал бровь мизинцем. — Мы разбирались с моим транжирством. Бабушка со стороны матери потеряла всё накопленное добро в пожаре, и остаток дней кутила по ресторанам со словами: “Жизнь одна. Я хочу жить сейчас, а не когда-нибудь потом”.

— Верно, — я сделала глоток травяного чая и продолжила. — И вот мы дошли до третьего слоя. Вашего прошлого. Там действует принцип: “Чем раньше случилось болезненное событие, тем большее влияние оно имеет”. Мы были на точке в семнадцать лет, затем провалились на десять лет, на три.

— Где я уже ничего не помню, — обречённо вздохнул он. — Снова много проблем вытащили, а рука всё равно не двигается так, как мне хотелось бы.

При этом подвижность возвращалась строго в логике прохождения нервных импульсов. Сначала задвигалось онемевшее плечо. Через две недели Эрдам уже поднимал локоть. Через месяц поднимал запястье до уровня плеча. Но хорошая работа пальцев никак не давалась. Всё, чего мы добились — рукопожатие. А значит, с точки зрения любого клиента, сделали недостаточно.

— Глубже только чувства вашей матери во время беременности и опыт прошлых жизней, — неуверенно проговорила я. — То, что лежит по ту сторону от момента вашего рождения. И чтобы туда заглянуть, нужно спуститься в бездну.

Лин Гаудамо ожидаемо напрягся. Хмуро сдвинул брови, слегка втянул голову в плечи.

— Умереть? Вы предлагаете мне умереть?

— Нет, — я позволила себе короткий смешок. — В бездну пойду я. От вас требуется то же, что и обычно. Закрыть глаза, расслабиться и запоминать приходящие образы. Рискнём?

Он был согласен. За те месяцы, что мы работали, ни разу не струсил и не попросил отложить эмоционально сложную работу на потом. Какие бы скелеты ни выскакивали из шкафов. Даже о пережитом в детстве позоре он, смущаясь и краснея, всё мне рассказал. А купол тишины Анри и так ставил над моим кабинетом регулярно.

Провозились мы на этот раз часа три. Я вынырнула из бездны уставшая, но счастливая. Что-то шло из прошлой жизни. Я видела младенца с неразвитой левой рукой. Его мать, испугавшись, что родила уродца, утопила ребёнка или положила крошечное тельце в снег. Подробности были не важны. Главное, что требуемое искажение мы нащупали.

— С ума сойти, — Эрдам устало вытирал лоб и заедал перенесённый стресс пирожными. — Кто бы мог подумать?

Да, очень редкий случай. И мне уже не хватало знаний, чтобы сказать, почему так случилось. Впрочем, лина Гаудамо устроила версия с “такова воля богов”.

Через неделю он написал письмо безумно корявым почерком. Таким, что я едва разбирала буквы, но когда поняла суть, чуть не заплакала от счастья. Эрдам Гаудамо писал левой рукой. Той самой, что висела плетью в день нашего знакомства.

— Получилось! — кричала я, прыгая по кабинету и размахивая письмом. — Да! Я это сделала!

Помогла связь с принцессой Укок. То, что я черпала из прошлой жизни. Мой дар, моя сила, мои способности выросли. От избытка чувств я поцеловала оголённое плечо с татуировкой оленя. Видят духи предков, всё было не зря. Всё было правильно.

***

Велена старалась не вылезать из кровати без острой на то надобности. Порванную кружевную сорочку сменила рубашка до пят из плотного хлопка. Особенная рубашка. Она попросила слуг съездить в новый дом Станы и забрать вещи из сундука с приданым. Перед свадьбой юная Верховная гордо отказалась от него. “Тряпок и так хватает. Полный дворец. Ну и что, что традиция? Не всем обычаям нужно следовать”.

Дура.

Рубашка пахла так же, как всё приданое. Сундуком матери. Её шкафом, её вещами. И пряча нос в глухом вороте, Велена представляла, что руки Станы гладят её по голове.

“Моя девочка. Моя маленькая, хорошая девочка”.

Душа болела.

Синяки на теле давно зажили, а воспоминания и не пытались тускнеть. Страх тянулся за ними шлейфом. Велена вздрагивала на каждый шорох. И было что-то ещё. Тягучее, вязкое.

— Муторно, — шептала Верховная в ответ на вопрос, как она себя чувствует. — Мне муторно.

Аврора примчалась на утро, следующее после той ужасной ночи. До подробностей не допытывалась, сразу поняла.

— Я убью его! Ты слышишь? Плевать, что командир боевых магов. Что сам наёмный убийца. У меня сохранились связи в бессалийском Высоком квартале. Шепну кому надо — его выследят. Перережут в подворотне горло. Или хочешь, принесут его отрезанный член?

— Хорошая мысль. — Губы едва двигались. Пересохли, потрескались. — Я представляла, как он умирает. Долго и мучительно. Гадала, что больнее: изжарить на тлеющих углях или живьём снять кожу.

— И что решила?

Голос Авроры стал тише, хотя она и подошла к кровати. Даже села на угол. Но Велена не видела. Не поворачивала головы.

— Не хочу. Сил нет. Оставь его. И меня оставь. Уходи.

Гадалка медленно выдохнула. Не послушалась, конечно. Молчала какое-то время и с кровати не встала.

— Прости, это я виновата. Упёрлась рогом в один вопрос, в одну цепочку событий, а по сторонам даже не глянула. Должна была предупредить. Остановить.

— Не надо, — Велена всё-таки повернулась. Аврора была в простом чёрном платье и красном платке на волосах. — Не хочу ворошить. Вспоминать, обсуждать. Я получила то, что просила. Сполна.

— Ты думаешь, что беременна? — в зелёных глазах гадалки-ведьмы мелькнул ужас. — Он излил семя?

Если бы. Самым неприятным и разочаровывающим было как раз то, что не успел. Велена рухнула лицом в подушку. Где-то под ней лежал кинжал с благословением из храма Лилит. Мощный артефакт, призванный помочь зачать сына. Бесполезный теперь. Верховная нашла его и швырнула на пол.

— Нет.

Тишина продлилась дольше. Аврора будто бы не находила слов. Но так даже лучше. В Пекло утешения! Уж кто-кто, а гадалка в курсе, как хорошо мужчины умеют растаптывать женщин. Ломать их. Без жалости уничтожать.

— Видимо, таков наш путь, — заговорила она. — Всех ведьм. Твоя мать прошла через нечто подобное. Тётя Мара… Да оторвёт мне Лилит язык, я так думаю — иначе нам в полную силу не войти.

— Чушь, — поморщилась Велена. — Я понимаю, к чему ты клонишь. “Насилие делает ведьм сильнее. Помогает ненавидеть мужиков всем своим зачерствевшим сердцем. Отказываться от брака, от роли замужней и бесправной клуши. Помогает пробивать себе дорогу”. Стать великой в конце концов…

Она не закончила фразу — потеряла мысль. Боль скрутила по-новой. Кинжал лежал на полу немым укором. Она уже никем не станет, правда? Всё кончено.

Аврора ушла тем утром. Поцеловала её в лоб, велела отдыхать и прикрыла за собой потайную дверь.

А следующим вечером пришёл первый подарок. Паула принесла на серебряном подносе изящную шкатулку. Открыла её и поставила на тумбу у изголовья кровати. Прямо перед носом Верховной.

— С подарком ещё письмо передали. Адреса на конверте нет.

— Он и не нужен, — в горле хрипло заклокотал смех. Велена подавила его кашлем. — Вскрывай письмо. Готова спорить, там что-то вроде: “Мне жаль”.

В шкатулке на красной бархатной подушке лежал ювелирный гарнитур. Колье, браслет, серёжки. Никакой пошлости вроде золота и бриллиантов. Платина, судя по тусклому блеску. Редкие сапфиры. А главное, цветочный орнамент и клеймо одной из двух эльфийских мастерских. Кто-то явно знал её вкус.

— Читай, Паула.

— Сейчас, Ваше Величество. — Помощница нервничала. У неё дрожали руки. — “Всё могло быть иначе. Я знаю, что нет мне прощения. Но не просить его у тебя не могу”.

В груди стало пусто. Как Велена ни прислушивалась к себе, а уловить хоть какие-то чувства не получилось. Глупое колье. Ненужный подарок.

— Выброси его, Паула. Или забери себе.

Верховная повернулась на бок и накрылась одеялом с головой.

Глава 17. Счастливая семейная жизнь

Франко сыто улыбался после близости. Румяный, разгорячённый и всё ещё голодный до ласк. Наша страсть напоминала безумие. Что-то глубокое и непостижимое. Многогранное, как осколки разбитого зеркала на полу.

— Подожди, — попросила я, — не вставай. Нужно позвать слуг с веником и совком.

Увлеклись мы с мужем. Падая на кровать, сбили тяжёлый канделябр со столика. Он врезался в зеркало, рухнул на пол и закатился куда-то под комод.

— Забудь, — Франко махнул рукой и потянулся ко мне, чтобы обнять. — Утром уберутся. А если ты захочешь выйти на балкон, я перенесу нас обоих по воздуху.

Ответить я не смогла. Прерванный было поцелуй продолжился. Тягучий, сладкий. И тело отзывалось, мне хотелось ещё, но поболтать хотелось больше.

Исследования источника вышли на первые результаты. Сработал фокус с расширением поля. Теперь оно чувствовалось далеко за пределами трактира “Медвежий угол”. До Белых Сорок и нашего особняка не дошло, но на клочке земли, принадлежащем короне, уже можно было строить задуманную Дартмундом школу. Колыбель новой магической знати. Не мудрено, что учёные академики и чиновники из министерств вцепились в моего мужа мёртвой хваткой. Он уже не успевал вернуться к ужину. Приезжал домой глубокой ночью и уезжал с рассветом. А украденное для нас время предпочитал проводить в постели.

Возражала ли я? Нет, конечно. Но за две недели такого режима, накопилось несколько важных дел, которые хотелось обсудить.

— Стой, — рассмеялась я, когда Франко впился поцелуем в шею. — Неугомонный. Ты так похудеешь. Почти не ешь, не спишь. Пропадаешь на источнике целыми сутками. Всех денег не заработаешь, как говорила моя бабушка.

— Не в золоте дело, — он всё-таки отпустил меня и лёг рядом. — Мне нравится то, чем я занимаюсь. Обуздать источник с чёрным уровнем силы, найти к нему ключик — возбуждает почти так же, как близость твоего тела. Я доволен жизнью. Я счастлив как никогда.

Ценное признание. Приятное, к тому же. Да, моего непосредственного вклада в исследование не было, но я помогала развивать бессалийскую магическую науку, как жена. Делала счастливым своего мужа.

— Одного не хватает, — вдруг продолжил он очень тихо, — нашего сына или дочери. Сколько месяцев прошло со дня свадьбы? Синэрий обещал, что я верну глаза, но запущенной регенерации не хватило даже на то, чтобы я состоялся как мужчина.

— Глупости говоришь, — перебила я. — Беременность с первого раза наступает только в книгах. Или в насмешку над теми, кто детей не хочет. Всем остальным нужно время. Я здорова, ты тоже. Иначе Мари не отпустила бы нас с осмотра так легко. Всё получится. Просто жди.

Франко замер на мгновение и медленно выдохнул. Я понимала его расстройство. Сама каждый цикл прислушивалась к телу, переживая, что долгожданные признаки не появляются. Куда запропастилась тяга к солёным огурцам? Где моя плаксивость и перепады настроения? Прибавка в весе, квадратная талия, отяжелевшие ноги — не было ничего. Зато “красные кхмеры” восставали чётко по графику. Мне даже плакать хотелось. Каждый раз, когда бельё пачкалось кровью, я теряла частицу веры в себя.

Неужели страх перед родами из прошлой жизни настолько силён? Неужели у меня он отражается, как у Эрдама Гаудамо висящая плетью рука? Вроде бы все женские органы есть, они здоровы, но не работают как надо. Психологическое бесплодие. И если верить репродуктологам с Земли, ситуация исправлялась только с помощью ЭКО. Оплодотворением в пробирке. Вне тела.

Но где ЭКО, а где магический мир? Здесь акушерки из санатория для тёмных леди могли предложить грязевые ванны. Диету на травах, выращенных в храме Диты, богини-матери. Упражнения, прогулки, здоровый сон. Ага, я узнавала. В последнем письме Мари не без сожаления писала, что меня не от чего лечить. “А раз так, то нужно всего лишь найти внутренний покой. Расслабиться. Забыть на время, что хочешь забеременеть”.

Отпустить ситуацию, выражаясь по-современному. Или взять бубен, спуститься в бездну и выкорчевать с корнем боль принцессы Укок. Жаль, у меня не получалось ни того, ни другого. Слишком много было “похоронено”. Я тонула в чёрном болоте. Задыхалась от жара и захлёбывалась криком. Потому и нужен шаман-проводник. Тот, кто этой боли не чувствует. Тот, кто смотрит на неё со стороны.

Попросить Этана о помощи? Франко не отпустит меня в клан. Да и не позволит рассказывать о том, что считает личным позором. “Я не состоялся как мужчина”. Хоть об стену головой бейся. Но я поцеловала мужа и перевела разговор на другую тему.

После чудесного исцеления королевского казначея, бесслалийская знать о нас вспомнила. Приглашения на балы и званые вечера стали приходить пачками.

— Анри, конечно, пишет всем, что ты занят, — защебетала я. — Но отказываться скоро станет неприлично. Давай сходим куда-нибудь. В опере новая постановка. После неё будет скромный ужин, как мне написали.

— Всего-то шестьдесят человек? — иронично усмехнулся Франко. — Знаешь, а давай. Наверняка к тебе кто-то хочет напроситься на шаманское лечение, но без моего приглашения стесняется появляться на пороге особняка. В опере проще. Да и на ужине при всех условностях этикета — тоже.

От радости я поцеловала его в нос. Светилу бессалийской науки просто необходимы выходные. А я чуть позже ещё раз напишу Мари.

*разрыв***

Первые два подарка Верховной ведьме остались без ответа. Линней подозревал, что она выместила на эльфийских украшениях свой гнев. Или молча приняла, бросила в дальний ящик стола и забыла.

Он отправил третий.

Длинноухие мастера при дворе Светлого императора делали не только фарфор с драгоценностями. Паучий шёлк, тончайший хлопок, кружевная и будто бы воздушная мебель. Но к Велене отправилась шкатулка-артефакт. Достаточно большая, чтобы туда поместилось двенадцать небольших склянок с зельями. Семь разных пород дерева использовал мастер на её изготовление. Взял даже священный для ведьм Белый ясень. Так что шкатулка привязывалась к хозяйке, как метла. И только ей открывала секретные отделения.

Линней не удержался и вложил записку: “Лучшего места для хранения ядов не найти”. Хотел добавить: “Достаточно сильных, чтобы я умер за одно мгновение”, но не стал. Провокация и так слишком резко сменяла обычные извинения. Но на них опечаленная ведьма не реагировала.

Зачем он продолжал донимать её? Сам не знал. На первую аудиенцию он шёл с надеждой на спасение Анны. Потом был озадачен, зол и в конечном счёте впал в такую ярость, что не заметил очевидных вещей. Верховная не умела флиртовать. Она покраснела и опустила взгляд в ответ на шутку о размере шрифта. Ему бы догадаться, идиоту, что хрупкое девичье тело в его руках вздрагивало от страха, а не от страсти. Но куда там? Алая пелена ненависти застилала глаза. Опомнился, когда уже было поздно. Девичья мечта об идеальном первом разе разбилась вдребезги. И он оказался насильником.

Последнее обескураживало особенно сильно. Он никогда даже не думал о том, чтобы принуждать женщин к близости. Это унижает мужское достоинство. Равняет благородного лина с отребьем, забывшим честь и потерявшим разум. Отец говорил: “Женщина или выбирает тебя или нет. Третьего не дано”. Поэтому как, чтоб его демоны в бездне драли, поход к Верховной закончился кошмаром? Почему она не знала мужчин до него?

Почему?

Разведчик Пруста, приставленный ко дворцу, ничем не помог. Его удивление было искренним. “Супруги уединяются в спальне, лин командир. Да, там обычно тихо, но дело-то такое. Кричать не обязательно”.

Пришлось идти к Соколу. Вспомнить, что именно он посоветовал обратиться к Верховной с прошением о помиловании. Линней настроился давить на лучшего убийцу. Припереть его к стенке, если получится. Угрожать и настаивать. Но Сокол выдал тайну после первого конкретного вопроса. “Ричард слаб как мужчина. У Велены не было шанса расстаться с невинностью”.

Святые предки, вот оно что! Выходит, она специально его выбрала. Оценивала, наверное, как племенного жеребца в стаде Клана смерти. Удовлетворилась высоким происхождением, внешним видом и прошлыми победами в постели. Нельзя же ошибиться во второй раз.

— Мерзавка, — шипел Линней, расхаживая по кабинету в особняке. Метался от двери до стола. — Подлая, беспринципная тварь.

Не добившись от него внимания, а он вспомнил неожиданный визит на похороны матери и другие попытки как бы случайно встретиться, Верховная решила ударить по Анне.

Ярость тогда разгорелась с новой силой. Командир боевых магов разнёс пять манекенов на полигоне. Но сестра уже была на свободе, Велена вольно или невольно наказана, и чувства утихли.

“Чего уж теперь? — тихо шептали духи, — дело сделано”.

Да, теперь Линней выбирал для неё подарки у лучших эльфийских мастеров и ждал, когда Её Величество вернётся к работе. Пустовал тронный зал. Стопка непрочитанных писем в приёмной становилась всё выше и выше. А помощница на любой вопрос мотала головой “не знаю”.

Хотелось расшевелить Велену. Помешать рухнуть на самое дно чёрного уныния. Почему Линней думал, что Верховная страдает? Его жизни ничего не угрожало. Первые два дня он оглядывался по сторонам чуть внимательнее, чем обычно, но было тихо. Слишком тихо. Слишком не похоже на мстительную натуру младшей дочери Станы, отобравшей у Франко Гвидичи бизнес за то, что он предпочёл заключить сделку с Кеннетом, а не с ней. Перейти в Клан смерти. Неужели это стоило больше, чем уязвлённая гордость и растоптанное самолюбие? Очевидно, что нет.

И тут, прервав его раздумья, камень в крышке почтовой шкатулки моргнул зелёным. Домашней шкатулки. Все донесения приходили в клановый дом, а что-то срочное бойцы сообщали через зеркало. Родственники решили посочувствовать Анне? Опять?

Линней откинул крышку и с оторопью уставился на королевский герб Фитоллии. Бездна! Он дождался?

Сейчас сделать бы ставки, что там. Десять золотых на смертный приговор, пять на постановление об аресте и пятнадцать на притворно вежливое: “Прошу меня больше не беспокоить”.

Однако камень в кольце-определителе яда зажёгся красным. Линней фыркнул и рассмеялся. Верховная чем-то пропитала бумагу. Хорошо. Он развернёт письмо, не прикасаясь. Бытовой магией.

“Самый лучший для вас яд — “сизый дым”. Он убивает медленно и перед тем, как отправить к демонам, лишает мужской силы”.

Ожила всё-таки. Линней перечитывал короткую записку и улыбался. Нет, жечь бумагу он не будет, иначе надышится ядовитого дыма. “Сизый” прекрасно растворяется в воде и становится безвредным. Где там кувшин?

Расправившись с посланием, командир боевиков написал ответ:

“Зачем же рубить сук, на котором сидите? Может быть, я вам ещё пригожусь”.

Несколько конвертов с адресом приёмной он заготовил ещё тогда, когда добивался аудиенции. Вложил в один из них записку, заклеил и отправил шкатулкой.

Нужно пообедать. Обмениваться колкостями на голодный желудок вредно. А ведьмы так любят это дело, что готовы переписываться с утра до вечера.

Глава 18. “Простите, лина София”

В бессалийской опере поставили аналог нашего земного “Князя Игоря”. Только вместо героев “Слова о полку Игореве” отчизну защищал далёкий предок Дартмунда. Почти былинный богатырь. Даже половцы местные отыскались. Кочевники. Не загиаряне, до сих пор стоявшие лагерем на острове оборотней близ Клана смерти, а затерявшиеся в веках зангезейцы. Дух захватывало от количество совпадений. Интересно, песня наложниц “Улетай на крыльях ветра” будет? Половецкие пляски?

— Анри, скажите, пожалуйста, можно ли достать либретто? — Как перевести итальянское слово на местный язык я не знала, но артефакт-переводчик выручил. — Текст оперы. Хочется понимать, о чём поют.

— Тю, хозяйка, — старый боевой маг округлил глаза и замахал руками. — Пустая трата времени. Господа певцы ноты тянут, будто уличные коты по весне горло дерут. Ни слова не разобрать. Ещё и бегают по сцене с трагическими лицами туда-сюда, туда-сюда. Хуже всего к финалу. Ты уже дважды поспал, разок всхрапнул, а главный страдалец всё никак не сдохнет. Клянусь, я пару раз заклинание начинал плести, чтобы помочь. Ну невозможно занудное представление было! Как пасть не порвал, зевая, до сих пор не понимаю.

Луиза, делающая мне причёску, тихонько хихикала. Пряди волос вздрагивали в её руках. Я сама улыбалась на шутки, но продолжала стоять на своём. Хочу либретто. Хочу и точка.

— Достанем, — сжалился Анри. — Пошлю сейчас кого-нибудь в оперу через портал. Хозяин ничего не говорил, к обеду успеет? Я вас голодными туда не пущу. Бездна с ним, со званым ужином, до него ещё сидеть всё представление. Напугаете соседей по ложе урчащими животами — поползут слухи, что в особняке Гвидичи нечего есть. Оно вам надо?

— Нет, конечно. Франко обещал приехать.

Я осторожно размяла шею, стараясь не мешать Луизе. Затянулся утренний туалет. Уже Анри пришёл в мои комнаты со свежей почтой, а причёска была не готова. Что-то сложное мастерилось из волос. Праздничное. Живые цветы, заколки с бриллиантами.

— Вот и замечательно, — старик заглянул в большое зеркало полюбоваться результатом. — Красота получается. На зависть всем бессалийским кур… Кхм. Дальше письма читать?

— Да.

Я машинально кивнула, и прядь волос выскользнула из пальцев Луизы. Служанка молча подколола её шпилькой.

— Портниха пишет, что достала отрез шёлка под цвет ваших глаз. Заказываем платье? Знаю, вы сейчас будете ворчать: “У меня их и так много”, но лишнее не повредит. Не разъезжать же по гостям в одном и том же?

— Убедили. Заказываем.

— Хорошо. Поставщик из Фитоллии предлагает дегустацию вин. Какой-то особенный урожай. Да, погреб пополнять надо, отвечу согласием. И вот ещё. Из санатория для беременных тёмных леди пишут. На ваше имя. Вскрывать?

Луиза испуганно убрала руки от причёски. Вдруг я попрошу её уйти? Анри тоже неуверенно качнулся с пятки на носок. Что там? Что случилось? Анализы я не сдавала, дурных вестей не ждала.

— Читайте вслух. Смущающие посторонних моменты можно опустить.

— Понял, — откашлялся Анри. — Леди Айлиссен пишет: “Нам привезли целебную глину с берегов Великих озёр”. Дальше на полстраницы описание чудодейственных свойств. Испытания прошли успешно… Кхм, зачатие состоялось. В общем, приглашают вас попробовать. Можно в любой день, сегодня тоже. Специальная цена для самых важных клиентов. Вот же ж ведьма! Благородную лину за её же золото в грязи купать!

Я улыбнулась, вспоминая грязевые ванны в земных санаториях. Но темноимперцы предпочитали обёртывания. Шоколадные, цитрусовые, травяные. Полноценные СПА-процедуры. Так почему бы нет?

— Поеду завтра, сегодня опера. Хотя подождите, — я протянула руку. — Можно письмо?

Анри передал его, распрямив лист. Что-то звучало между строк, что-то важное. Мари так напирала на успешное зачатие после комплекса процедур, что я решилась.

— Заложите повозку, загляну в санаторий ненадолго. Поговорить.

Луиза бросилась к сундукам доставать тёплый дорожный плащ. Зима наступила, шёл первый снег. У плаща был капюшон, отороченный мехом, а руки я прятала в соболиную муфту.

— Тогда я с вами, — засобирался Анри. — Провожу. Мало ли что?

Я считала, что хватит присутствия одной Луизы, но спорить не стала. Фирменная клановая паранойя не всегда вредна. К тому же, когда Франко только начал уезжать в бессалийскую академию на весь день, мы с Анри договорились: “Главное — не убегать от охраны”. Никогда и ни за что не убегать от охраны. Я свои обещания выполняла.

— Хорошо, едем.

***

Снегопад усилился, скрывая землю под пуховым одеялом и укутывая ветви деревьев. Издалека санаторий казался сказочным замком. Он медленно выплывал из снежной завесы, будто из облака.

— Красиво, — восторженно прошептала Луиза.

Через несколько мгновений мы въехали в главные ворота, и колёса повозки застучали по брусчатке. Наша первая остановка — беседка встреч и проводов. Дальше неё мужчин не пускали. Даже хмурых охранников, законных мужей и самых близких родственников.

Анри открыл дверь, а служанка помогла аккуратно пронести через неё пышные юбки платья. Воинов клана я заметила краем глаза. Мужчины в чёрном осматривали периметр, гоняя по двору санатория заклинания-ищейки.

— Чисто, — сухо отчитался один из них.

— Отлично, — кивнул Анри. — Всё, хозяйка, дальше вы сами. Ждём вас в беседке.

Луиза несла дорожную сумку. Снег падал на вымощенные белым мрамором дорожки и тут же таял. Тишина не удивляла. В больницах всегда так. Огромный пустой двор, несколько корпусов, кажущихся безлюдными, и строгий контроль в приёмном покое. Но сегодня что-то было не так. Необычный запах преследовал меня от беседки. Яблоки. Перезрелые осенние яблоки, раздавленные в кашу.

— Стой, — я тронула Луизу за плечо. — Ничего не чувствуешь?

Служанка поставила сумку на дорожку и заозиралась. До крыльца здания, где работала Мари, оставалось несколько шагов.

— Нет, хозяйка. Ничего. Снег идёт и холодно немного.

Дурная новость. Значит, аромат яблок фантомный. Я чувствовала его как шаман. Он шёл прямо из поля, и где-то рядом были духи.

— Лина София?

— Подожди, пожалуйста.

Я принюхивалась, пытаясь поймать картинку. На автомате вешала защиту и жалела, что не взяла с собой бубен. В борьбе с неведомым он самый лучший щит.

Дверь открылась. На крыльцо вышел привратник, он же тёмный маг, а за ним Мари.

— Светлых дней, лина Гвидичи. Увидела вас в окно…

Со стороны беседки грянул взрыв. В небо поднялся столб пламени, тоненько взвизгнула Луиза, но страха ещё не было. Я словно фильм смотрела. Камера прыгала, свет мерцал. Яблоками пахло так сильно, что меня тошнило.

Наконец я заметила их. По ставшим чёрным мрамору стелились две струйки дыма. Хищные как змеи.

— В сторону! — тёмный схватил Луизу за руку и дёрнул на себя. — Спокойно, леди Гвидичи. Будете стоять смирно — никто не пострадает.

Мари бледнела, прижимая ладони к груди. Две змеи стали жидкой тьмой. Она окружила меня, утопив брошенную сумку. Сжималась кольцом.

— Простите, лина София, — шептала ведьма. — Простите меня.

У беседки стало жарко. Кто-то кричал, швырялся заклинаниями. Луизе зажали рот и затащили на крыльцо.

“Не дёргайся, — приказала принцесса. — Не шевелись”.

Вот теперь стало страшно. Я судорожно пыталась вдохнуть. Зубы застучали, ноги стали ватными. Чернильная тьма намочила подол платья. Должна была вонять болтом, но пахла раздавленными яблоками.

“Ещё немного, — увещевала принцесса. — Сейчас появятся”.

Когти блеснули сталью. Безумно сильно потянуло в сон, и вдруг из лёгких вышибло весь воздух. Я кашляла и хрипела. Свет померк, всё сжалось в одну точку. В сгусток боли. Отчаянно злой, невыносимой. О, господи, если я сейчас не вдохну…

— София.

Сквозь шум в ушах прорвался мужской голос. Тиски разжались. Воздух хлынул в лёгкие с пронзительным свистом.

— Всё хорошо, дышите. Перестарались ночные охотники. Я велел задержать вас и только. Вы слышите меня?

Я не сразу его разглядела. Из глаз градом катились слёзы. В объятиях призрачных тварей было холодно, а на крыльце стоял их хозяин. Сарвальд. Тёмный император.

— Извините, не до светских бесед, — улыбнулся он. — Ваш муж нанял толковых охранников. Они сначала вызвали подмогу и лишь затем ринулись в бой. Так что нам пора.

Я не могла оправиться от шока. Всё ещё тяжело дышала. Куда увели Луизу? Что с Анри? Но опостылевшие яблоки снова пахли будто под носом. Призрачные твари сыто чмокнули и проглотили меня.

Глава 19. Нагоняй от главы клана

Кеннет открыл портал у ворот санатория и до беседки шёл пешком. Тихое когда-то место наводнили воины клана. Большую часть времени они пытались оттеснить недовольных тёмных от участка двора, прикрытого куполом незаметности. Выжженного клочка земли. Там под белой простынёй лежал Анри. Двух некромантов, которых он забрал с собой в бездну, пока что оставили рядом.

Странная штука судьба. Анри отправили к старшему из братьев Гвидичи с одной целью. Если бы ослепший маг сошёл с ума и начал крушить всё вокруг, старый боевик должен был его убить. А он умер, защищая жену Франко. До последнего рвался к ней, расшвыривая умертвий.

— Да будет лёгок твой путь, — сказал Кеннет, опускаясь на одно колено. — И предки клана встретят тебя как равного.

Голос звучал хрипло. Злость царапала горло, но здесь было не на кого её выплеснуть. Где Франко, чтоб его демоны драли? Где Сокол с Линнеем? Расслабились господа защитники, просрали шаманку.

Сарвальду именно это и было нужно. Эффект неожиданности достигается двумя способами: когда тебя ещё не ждут, и когда тебя уже не ждут. Сколько месяцев прошло с прибытия кочевников на лодках? Четыре, пять? Бдительность ослабла. Тревога исчезла. И в итоге все получили то, что получили.

— Лин Делири, — один из разведчиков Пруста тенью возник за спиной. — Мы нашли Мари Айлиссен.

— Сомневаюсь, что она пряталась.

— Да, — сухо кивнул Дракс. — Ведьма сидела в лаборатории по испытанию зелий и писала письма. Заверила нас, что сбегать не собиралась. Всего-навсего не была готова разговаривать с десятками родственников своих пациенток одновременно.

— Где она сейчас? — Кеннет встал на ноги и отряхнул штанину от снега.

— В кабинете. Ждёт вас.

До крыльца административного корпуса они дошли в тот момент, когда там открылась арка портала. Младший из братьев Гвидичи шагнул на ступени. Один.

— Лин Делири, мне доложили…

— Сарвальд забрал Софию, — перебил Кеннет, уводя его в сторону и вешая купол тишины. — Лично. Она жива, но без сознания. И рядом совершенно точно нет ни одного зеркала. Зов слабый. Готовился Его Темнейшество. А вы нет. Какого лысого демона ты потакал прихотям брата? “Оставьте его в покое, Лин Делири, не разрушайте семью”. Доволен теперь?

Сокол молча опустил взгляд. Пару мгновений стоял так, а потом всё-таки брякнул:

— Сомневаюсь, что Линней отбил бы её у двух призрачных охотников. Татуировка тоже не помогла.

— Поэтому я и хотел, чтобы шаманка жила в клане! — Терпение лопнуло, Кеннет повысил голос. — Под присмотром. С Линнеем, Этаном, тобой, мной и ещё парой сотен опытных магов. Чтобы Сарвальду ни одна собранная армия не помогла! С десяти кладбищ собранная. Святые предки, Сокол, да он не полез бы на острова! Не стал бы вести себя так нагло. Что говорит Франко? Где письмо с требованием выкупа?

Лучший убийца клана расправил плечи и поднял голову.

— Он не знает. Связи через зеркало с ним нет. Разрешите, я сам скажу. Франко дома. Вернулся на обед и не понимает, почему в гостиной пусто. Где его помощник, куда исчезла любимая женщина. Лучше я объясню…

Проклятье.

Кеннет тихо выдохнул, растеряв большую часть воспитательного пыла. Себя вспомнил в те дни, когда Паучиха устраивала покушения на Хельду одно за другим. Как руки дрожали. Как в глазах темнело то от страха, то от ярости.

— Если письма не будет, значит, это не похищение с целью переманить Франко в Тёмную империю, а месть. Сарвальд убьёт обоих. Софию ещё до того, как её муж окажется во дворце.

— Я надеюсь, что нет. — Сокол вытянул спину. — Отказываться от драконов глупо. София замужем, и, насколько я знаю, в супружеской спальне всё было в порядке. Какова вероятность, что она уже беременна? Большая, Лин Делири. Так что время на спасение у нас есть.

Уверенность младшего Гвидичи подкупала. И логика в его рассуждениях прослеживалась. Хотелось расслабиться и поверить. Раздать причитающиеся Франко и Линнею моральные подзатыльники, а затем собрать военный совет и запланировать операцию. Не бывает идеально защищённых мест. Даже во дворец к Сарвальду можно прорваться.

Но что-то мешало двигаться по намеченному пути. Паранойя зудела в ухо “не торопись”.

— Подожди, — сказал Кеннет вслух и достал зеркало. — Аргус?

— Да, лин Делири, — откликнулся командир боевых магов, отправленных следить за кочевниками.

— Как там дела? Загиаряне сворачивают лагерь?

— Никак нет. Заняты обычной жизнью. Рыбачат, готовят еду, мастерят амулеты.

Сколько часов прошло с похищения? От силы полтора. Слишком мало, новость могла не дойти. Но, с другой стороны, Раиси шаман. Если духи держали его на острове, чтобы устроить встречу с Софией, то теперь её не будет. Встречи. Чего ждать? Да и предупреждают духи заранее. Им ни письма не нужны, ни зеркала. Странно. Не за это ли цеплялась интуиция? С похищением не всё так просто?

— Понял. Продолжай наблюдение.

— Есть, — бодро отозвался Аргус и отключился.

— Пойдём, — Кеннет щелчком пальцев снял купол. — Поговорим с Мари. И о возможной беременности, и о визите Сарвальда. И думаю, ещё десяток вопросов найдётся.

— Согласен, — кивнул Сокол.

Глава 19 (2)

***

В лабораторию, где сидела Мари, Сокол зашёл вслед за Кеннетом. Воины клана стояли вдоль стен и старательно изображали, что они тут вежливые гости, а не конвой. Не имели права арестовывать подданную Темной империи во владениях той же самой империи. Поэтому стояли молча. Зато леди Айлиссен хорошо понимала ситуацию. Отважная ведьма, прошедшая с бывшим кругом Станы огонь и воду, была бледна.

— Не смотри так на меня Кеннет, я не виновата.

— В самом деле? — глава клана отодвинул стул для посетителей, раздражающе громко шаркнув ножками по дорогому паркету. — Твой почерк в письме подделали? Кто-то другой пригласил лину Гвидичи в санаторий?

Ведьма дёрнула плечом и воткнула перо в чернильницу.

— Да, представь себе, меня заставили. Я не держусь за место главной акушерки. Я легко могла послать Его Темнейшество в Пекло, но есть Урил. Мой муж — один из советников Сарвальда. Наш сын Ильгерт учится в академии, а дочь ходит в школу при храме Олакая. Императору достаточно бровью повести, чтобы всех уничтожить. Кого я должна была выбрать? Чью сторону занять? Неужели Франко не справится со спасением жены?

— Справится, — холодно ответил Кеннет и вытащил лист, торчащий из середины стопки. — И ты настолько в этом уверена, что пишешь: “Я, леди Мари Айлиссен, настоящим завещанием на случай моей смерти делаю следующее распоряжение”. Страшно, да? Франко будет плевать, что тебя заставили. Прежде, чем отправиться за Софией, он спросит с тебя и за её пропажу, и за смерть Анри. Куда, кстати, делась служанка Луиза? Она пошла к твоему кабинету вместе с хозяйкой.

— Живая она, — Мари с ненавистью выдернула лист из пальцев Кеннета. — Сидит в одной из пустых палат под надзором тёмного мага. На моей совести пока лишь один труп. Но Франко известный любитель отвечать на обиды непропорционально. Поэтому я и составила завещание. И уже готова попроситься к тебе в клан только лишь затем, чтобы ваша магия запрещала старшему Гвидичи причинять мне вред. Примешь? Или сначала поторгуемся?

Сокол тихо хмыкнул. Ведьма, даже с дрожащими от страха руками, предпочитала нападать, а не оправдываться. Но, как любили говорить дипломаты, её переговорные позиции были слабы. Кеннет молчал.

— У меня есть золото, Делири. Много золота. Не хочешь принимать в клан, давай заключим договор. Я найму пару отрядов, а заплачу как за десять. Не хочешь? Пекло! Да что на тебя нашло? Живая я намного полезнее, чем мёртвая. Убери своих воинов и давай поговорим нормально!

Её голос чуть не сорвался. Но выдержки ещё хватало, чтобы не отводить взгляд от главы Клана смерти. И на одно мгновение, ровно на половину удара сердца, она посмотрела на Сокола. Младшего брата того, чью жену она сдала тёмному императору. И руки задрожали сильнее.

— Давай поговорим, — тихо ответил Кеннет.

Трое воинов, следуя за его жестом, отлепились от стены и вышли из лаборатории. Ведьма медленно выдохнула.

— Спасибо. Я действительно готова щедро заплатить за твою защиту. Но, кроме золота, предложить особо нечего. Сарвальд использовал меня в тёмную. Приехал за три часа до покушения и велел написать под его диктовку письмо. Расспрашивал успела ли София забеременеть. Нет. Несмотря на все усилия и проведённое лечение осталась пуста. Куда он её забрал, я не знаю. Вряд ли во дворец. Франко жил там почти год. Все секреты разнюхал, в каждый укромный уголок заглянул. Но она точно на землях Тёмной империи. Я видела пустыню в открывшемся портале. Камни, толстый слой снега и голубое небо. Больше никаких особых пример. Пустыня.

— Допустим, — Кеннет ожидаемо не спешил верить ей на слово. — В пустыне действительно есть, где затеряться. Но с тем же успехом Сарвальд мог открыть второй портал и перенести Софию обратно в Бессалию. Прямо под нос к роющим землю ищейкам.

— Это уже твои заботы, — отмахнулась ведьма. — Не веришь мне — снаряди своих шпионов в императорский дворец. Да, они перевернут вверх дном каждую кладовку чуть медленнее, чем Франко, но в итоге уйдут ни с чем. А в пустыне племена кочевников. София для них вроде как своя.

Надо же. Наспех придуманная легенда работала до сих пор. Вот только Сарвальд ещё на свадьбе Франко догадался, что будущая лина Гвидичи прибыла из другого мира. Брат рассказывал. Тащить её к кочевникам — глупость.

— Что ещё есть в пустыне? — Сокол впервые вмешался в разговор. — Древние развалины, затерянные храмы?

Мари заёрзала на стуле. Взгляд тревожно забегал по лаборатории и замер. Ведьма задумалась.

— Я не специалист по кочевникам. Урил другими исследованиями занимался, а меня, как вы знаете, интересует акушерство. Но кое-что я слышала. Земли древних богов. Пещеры где-то в недрах Великого разлома. Если вы помните, река Маралаго миллионы лет размывала землю, и теперь течёт по дну гигантского ущелья. Пещеры не оборудованы. Вместо алтарей сваленные в кучу камни. Вся историческая ценность — наскальные рисунки. Может быть, Сарвальд ждёт, что София их расшифрует, и тогда он сам возродит драконов. Без помощи Верховной, без Франко Гвидичи, без знаний ушедших иномирцев и так далее. Сам. Других причин похищать жену вашего брата я не вижу.

Соколу стоило больших трудов никак не отреагировать на заявление ведьмы. Очевидно, Мари весь расклад с драконами не знала. София бесполезна без отца будущей расы крылатых ящеров. Даже если она забеременеет от Сарвальда, ему это не поможет.

— Хорошо, — вздохнул Кеннет. — Мы проверим все версии. Но не думай, что разговор закончен. Я спрячу тебя так, чтобы Франко не нашёл, и продолжим. Собирай вещи. Только быстро.

— Так поеду, — ведьма решительно встала из-за стола. — Завещание сам законнику отправишь. Ты ведь сделаешь это для меня, Кеннет? Правда?

— Да.

Он указал Соколу на выход и оставил ведьму одну. В коридоре повесил толстый купол тишины.

— В убежище клана её посажу. Счёт за охрану выставлю, когда твой брат немного успокоится и передумает мстить всем причастным. Постарайся немного задержать его, дай нам уйти спокойно. Мари посвящена в дела мужа. Да, она не в курсе планов Сарвальда, но может что-то полезное вспомнить и рассказать. Езжайте вместе с Франко к Этану. Пусть клановый маг через общую сеть посмотрит, где София может быть. Мы так Заура искали на проклятом острове перед битвой в логове медведей. Помнишь?

Да, он помнил. Дайна-Паучиха общалась с Плинием, посылая ему ворон через портал под куполом бессалийского собора. Тощий сын убитого разведчика пролез через узкую арку и оказался в кустах рядом с жилищем медведей. Этан нашёл его, дёргая за нити клановой сети. Чуть не выгорел от чудовищного напряжения сил, но справился. Софию будет искать легче. Она уже встроена в потоки клановой магии сильнее, чем восьмилетний мальчишка сразу после инициации. Потом останется только спланировать операцию по спасению.

— Понял, лин Делири. Сделаю.

Глава 20. Неполадки в общей сети

Переписка Линнея с Верховной ведьмой продолжилась тем, что теперь она присылала ему подарки. Сначала с высокомерным: “Перестаньте заваливать меня драгоценностями, будто я не могу сама их себе купить”. А затем Велена интересовалась, понравились ли ему перстни-артефакты и не нужно ли обновить охранный контур в доме. “Меня беспокоит, лин командир, как беспечно вы полагаетесь на защиту от клана. Хороший “стражник” ещё никому не навредил”.

Стражником называли комплекс из тридцати, реже пятидесяти сигнальных артефактов, густой сетью опутывающих двор дома. Реагировали они на всё. На бродячих собак, вооружённых бандитов, умертвий, направляемых некромантом, атакующую магию, ураган, наводнение, нашествие саранчи и ритуалы ведьм. Нечто подобное соорудил для себя Франко Гвидичи и невольно ввёл это в моду. Цена не имела значения. “Стражники” существовали в единичных экземплярах и изготавливались исключительно с разрешения Верховной. Линней битый час сидел над чистым листом, пытаясь сочинить ответ. Он понимал, куда шло дело. Установив в его доме защиту, ведьма пожелает приехать в гости. Проверить работу артефакта. Ага. В красивом платье и умопомрачительном нижнем белье. Ребёнок всё ещё был ей нужен. Сильная дочь, зачатая от сильного мага. Наследница трона.

Что терял при этом Линней? Да ничего особенного. Отцом объявят немощного Ричарда, а сам лин командир резко станет Верховной ведьме не интересен.

“Тебя используют и выбросят”, — шипела в ухо гордость.

Она была права. Разумеется. Однако ещё полгода строгого воздержания, и Линней перестанет её слушать. Велена была ни первой и ни последней, кто так с ним поступал. Рамина в итоге бросила, София вышла замуж за другого. Не помогли ни признания в любви, ни судьба шаманского щита, ни особая татуировка.

Шаманские духи-помощники хранили молчание. Он свою миссию выполнил? Теперь он свободен?

В груди шевельнулось сомнение. Нет, вряд ли. Скорее всего, как часто бывало на службе, главная битва откладывалась. Лин командир боевых магов стоял в резерве. Франко погибнет? И тогда овдовевшая София, наконец-то, вспомнит про свой щит?

Проклятье! От одной мысли тепло разлилось по телу. Не случилось свободы. Он всё ещё ждал её и любил. Просто от бесконечной тоски чувства слегка притупились.

Он ответит Велене отказом. Ни к чему морочить Верховной голову, если у них всё равно ничего толкового не выйдет. Слова легко ложились на бумагу, перо привычно выводило завитки над буквами. Дописать осталось чуть-чуть, как в мыслях прозвучал вызов.

— Слушаю, — Линней достал из кармана зеркало и положил на стол.

— Командир, это Краст. Тут слухи по клану ходят, что лину Софию похитили из санатория тёмных. Наши шепчутся, мол, император Сарвальд лично приходил. Мне разнюхать подробнее?

Холодом потянуло, будто в склеп спустился. Не веря в услышанное, Линней задрал штанину и раздражённо потёр татуировку. Ничего. Почесал её. Снова тихо. Тьма перед глазами не сгущалась, силуэты духов-помощников были не видны. Проклятье! Его “стражника”, впрыснутого чёрной краской под кожу, кто-то лихо нейтрализовал.

— Краст, мне нужно всё, что ты можешь разузнать. Вплоть до того, какое платье было на Софии. Кто сейчас в санатории, кого поставили руководить операцией.

— Понял, — заместитель сорвался с места и куда-то пошёл. Окно за его спиной исчезло. — Доложу.

— Отбой.

Линней смахнул отражение, открыл ящик стола и широким жестом сгрёб туда все письма. Его не позвали на военный совет! Его вообще не сочли нужным предупредить, что София в опасности. Какого демона? Кеннет надеялся на работу татуировки?

— Бездна!

Вспышка злости сменилась паникой. Он чувствовал себя идиотом. И понимал, что ещё большим глупцом будет выглядеть, когда прибудет на место происшествия одним из последних. “Ой, а что случилось? Нет, я не в курсе”.

— Пекло.

Крючок на шкатулке с дежурными артефактами он чуть с мясом не выдернул. Вытряхнул содержимое на стол и начал спешно “одеваться”. Кольца-накопители, защитные браслеты — броня магов выглядела совсем не так, как у воинов. Хотя меч с собой лучше взять. Резерв не бесконечен.

— Этан, — повесив на шею последний амулет, Линней схватился за зеркало. — Что с Софией? Что ты знаешь?

— Ничего, — взгляд у кланового мага был пустым. Он вышел на связь, не разрывая контакта с духами предков. Не закрывая поле, как говорили шаманы. — Я не вижу её. Вернее, чувствую одновременно живой и мёртвой. Никогда такого не было. Приходи. Я снял защиту, можешь ставить портал прямо на мост.

Отражение растаяло. Какая-то ерунда творилась в доме Этана. В общей сети Клана смерти. Уж не та ли самая, которая перекрыла работу татуировки? Первым на ум пришёл Раиси. И если сложить всё, что шаман кочевников успел сделать с момента прибытия на острова, его пора было убить.

Линней сунул кинжал за голенище сапога и открыл светящуюся арку.

***

Места в ритуальной комнате было не так уж и много. Заур примостился у алтаря и косился исподлобья на высоких гостей. Ещё бы. Сокол хоть и был главой совета клана, а в святилище предков заходил всего два раза. Франко допустили впервые. Считал ли он это особой честью? Как бы не так. С порога чуть не сбил деревянную статую великой матери. На ворчание Этана “там место мёртвых” раздражённо отмахнулся. “Пусть попробуют мне что-нибудь сделать”. В итоге сел на пол справа от подношений духам и поджал под себя ноги.

Бездна с ним. Тот факт, что брат держит себя в руках — уже чудо. Сокол готовился к худшему, сообщая, что Софию похитили. Но, кажется, опоздал. Франко догадался, почему дом пуст. Сидел посреди гостиной бессалийского особняка и молчал.

Без Анри он во второй раз ослеп. Таких людей невозможно заменить. И слов не подобрать, чтобы чем-то утешить. Твердить банальное: “Анри старый воин, он был рад уйти в бою?” Уж лучше прикусить язык.

“Отправь его семье золото, — попросил Франко. — Жена мертва, сестра тоже, но осталась племянница. Она недавно родила третьего. Деньги не помешают”.

И организацию похорон нужно кому-то поручить. Сокол достал зеркало, вспоминая, кто из молодых и шустрых воинов служил в бывшем отряде Анри. Кто мог забрать тело, передать золото родственникам, заказать саркофаг. Лерой? Нимекс?

Надо же. Зацепился за маленькое важное дело и чуть не упустил главное. Франко ни слова не сказал о Софии. Боль настолько велика? Что творилось в его голове?

“Брат, — тихо позвал Сокол. — Ты…”

“Я сломаю Сарвальду ноги, — припечатал слепой маг. — Для начала. А потом сделаю всё, на что хватит фантазии. Этан может помочь с поисками? Открывай портал. Время уходит”.

Хвала предкам, он был зол! Спасительная ярость придавала сил и не давала скатиться в уныние. Сокол с облегчением выдохнул и позволил себе не переживать о брате. Сосредоточиться на Софии.

Солнце клонилось к закату, Этан не выпускал нити общей сети из рук, а новостей не было. Поиск не работал. На вопрос “почему” духи предков отвечали, что жена Франко мертва.

— Но этого не может быть, — объяснял клановый маг Линнею. Командир боевиков добрался к ним от подъёмного моста, и слушал захватывающую историю, стоя в дверях. — Её метка инициации на месте. Более того общая сеть по-прежнему держится за её тело. На зов есть отклик!

Линней замер, прикрыв глаза. Проверял.

— Да, зов слабее раз в десять от обычного, но я её чувствую.

— Вот! — Этан покачал пальцем. — Есть версии, что не так?

— Штуки три наскребу, — боевик почесал мочку уцелевшего уха. — Но две сразу придётся откинуть. Мы спокойно пользуемся клановой магией, значит, её никто не блокировал. Отсекли только Софию. И вторая — духи предков не ошибаются. Если они видят шаманку мёртвой, в этом есть смысл.

— Какой? — подал голос Франко. — Дать всем понять, что Клан смерти от неё отказался? “Ищите, как хотите, мы умываем руки”?

— Нет, — Линней не обернулся к нему. — Строго наоборот. София получила разрешение учиться у Этана. У духов были на неё планы. А ты вмешался и забрал её. Высокомерно счёл, что в помощи с защитой не нуждаешься. Чем всё кончилось? Ты практически сам отдал её Сарвальду. А теперь сидишь здесь и пеняешь на духов. Катись в бездну со своими претензиями! Не в твоём положении рот открывать. Считай “она мертва” своим наказанием!

Сокол на успел даже дёрнуться. Франко бросился на голос, выплёскивая ярость в беспорядочных ударах кулаками. Первый пришёлся Линнею в грудь. От второго боевик увернулся, схватил слепого мага за рубашку, и они вдвоём вывалились в коридор.

— Мамочки! — пискнул Заур. — Они покалечат друг друга.

— Нет, — Этан покачал головой. — Не смогут. Нет такой цели, успокойся.

Мальчишка нахохлился, с тревогой прислушиваясь к шуму из коридора. Трещали деревянные стены, пол ходил ходуном. Пару раз вспыхнуло что-то магическое, и драка начала стихать. Сокол, не особо торопясь, пошёл их разнимать.

Повязка с лица Франко слетела. Рукав белой рубашки был порван, на подбородке наливался кровью синяк. Линней выглядел не лучше. Из губы сочилась кровь, шапочка потерялась, но больше всего пострадал чёрный мундир. На боку и плече дымились подпалины.

— К демонам загадки духов, — ровным тоном сказал младший из братьев Гвидичи. — Если у них компас “живой-мёртвый” сбился, найдём другой способ. Вставайте. Голова нужна, чтобы думать, а вам сейчас звон в ушах мешает. Обоим.

Линней сбросил с плеч мундир, свернул его рукавами вовнутрь и молча протиснулся мимо Сокола обратно в ритуальную комнату. Франко остался на полу. С его слепотой голова кружилась сильнее. Взгляду было не за что зацепиться, тошнота накатывала волнами.

— Сарвальд некромант, — хрипло сказал он. — Его магия должна уметь… изображать смерть.

— Должна, но ты забываешь одну вещь. Нужно быть шаманом, чтобы обмануть духов предков.

Что-то в этой фразе зацепило внимание Франко. Он с тихим стоном поднялся, держась за стену, и тут же прислонился к ней лбом. Шатало слепого мага.

— Шаманом, да. Как София. Подожди, я пытаюсь вспомнить. Она искала пропавшую ведьмочку, выкладывая камни на карту. Кто ещё может так делать? Этан?

Клановый маг вышел в коридор со стаканом воды. Часть разговора он слышал.

— Нет, у меня свой способ. Я вижу всех, если получается настроиться. Не только соклановцев. Так, как делала София, нужно учиться.

— А этот? — Франко мотнул головой и поморщился от боли. — Безухий.

Спрашивать у Линнея пошёл Сокол. Ещё одна стычка была уже ни к чему.

— Я могу попробовать, — боевик стирал кровь с лица смоченным в воде полотенцем. — Но результат не обещаю. Этан прав, такое не получается просто потому, что хочется. Знание о том, как правильно искать, должно прийти от наставника или напрямую от духов. Они подсказывают: “Повернись, встань туда, вытяни руки, скажи”. Так вот. Если не захотят говорить — хоть лоб разбей. В поле будет пусто, картинка не появится.

Понятно. Очередной тупик. Сарвальд даром времени не терял. За четыре месяца, что прошли со свадьбы Франко, великолепно подготовился к похищению. Оторопь брала, насколько хорошо. И кто выдал ему секреты клана? Бездна! Да не каждый воин знал, что Этан может искать пропавших. Случилось что-то совсем невероятное. Немыслимое! Такое как…

Мысль вспышкой озарила сознание. Почти всё, что делала София, было удивительным. Неповторимым, непохожим ни на что другое. Шаманским.

— Есть ещё один шаман, — Сокол встал так, чтобы в коридоре его тоже слышали. — Он приплыл к островам клана по приказу Сарвальда, он первым покушался на Софию. И если он может её найти — давайте заставим.

В глазах Линнея зажёгся азартный блеск. Он хотел что-то возразить, но передумал. Зато Франко ответил из коридора:

— Хорошо. Идём к кочевникам.

Глава 21. Радушный приём у тёмных

В лицо ткнулось что-то мокрое. Пока я поднимала голову и пыталась открыть глаза, меня продолжали обнюхивать. Собака. Не очень крупная, но ослабшему телу её вес казался значительным. Шерсть короткая, жёсткая, мордочка, как у кокер-спаниеля. Разбудив меня и тщательно изучив, собака громко фыркнула. А затем ткнулась макушкой в раскрытую ладонь. “Гладь”.

— Ты кто такая? — задавала я глупые вопросы, машинально водя рукой по золотистой шерсти, кудрявым ушам. — Откуда здесь?

В Бессалии и Клане смерти собак не держали. За всё время, что я прожила в другом мире, не видела ни одного “друга человека”. И вдруг такое чудо. Любопытное, суетливое, жутко довольное, что я его глажу.

Покрывало, кстати, было под цвет шерсти. Кремовое с затейливой вышивкой. Подушка большая, кровать мягкая. Совсем не так я рассчитывала проснуться, теряя сознание в объятиях призрачных охранников императора Сарвальда.

Комната на вид — обычная спальня. Высокое окно-арка с чёрно-белым рисунком на стекле. Люстра со свечами, чьё пламя не трепетало и не чадило. Белая шкура на полу вместо ковра. Не хватало тумбочек или комода. Меня перенесли в палату санатория? Нет, окна там другие. Похожего стиля, но витражей точно не было. И обстановка не как в больнице. Скорее уж номер люкс очень дорогого отеля. Кровать овальная. Резное изголовье поддерживают деревянные статуэтки полуобнаженных девушек. Фреска на потолке с не менее фривольным сюжетом: целующиеся парочки летят в облаках, а из одежды на них полупрозрачные полотна.

— Люкс для новобрачных, — резюмировала я. — И двери никто не закрывает.

Именно так ко мне собака и ворвалась. Толкнула одну из двух створок. Странно. Если меня похитили, то почему не заперли? Охрана в соседней комнате? Как они умудрились не заметить собаку?

Шум снаружи с запозданием, но послышался. Собака навострила уши, принюхалась и с визгливым лаем бросилась к двери. Прямо в ноги к тёмному императору.

— Шера! — возмутился он. — Ты что здесь делаешь? Сидеть!

Она послушно прижала зад к полу, но продолжала от нетерпения подрагивать всем телом. Хозяин наклонился, чтобы потрепать её за ухом, и снова выпрямился во весь рост.

— Морда пронырливая. Мне замки от тебя вешать? Иди на место! Простите, лина София, совсем не так должно было быть обставлено ваше пробуждение. Лекари заверили, что часов шесть ещё есть. Голова не кружится? Слабость ушла?

Сарвальд улыбался и вёл себя так, будто не похитил замужнюю женщину, а как минимум спас меня от тяжёлой болезни. Деликатно выставил собаку, закрыл за ней дверь. Сидеть было негде, поэтому Его Темнейшество замер на пороге. Я села в кровати, облокотившись на изголовье, и только тогда полностью его разглядела.

Халат с глубоким вырезом открывал загорелую мускулистую грудь. Золотой пояс, расшитый крупными камнями, охватывал талию. Восточные мужчины под таким одеянием носили шаровары, но Сарвальд был обнажён. Если бы не плотная драпировка спереди, я смутилась бы. А так увидела только голые бёдра и голени в длинных разрезах по бокам.

— Ещё раз простите, — он оглядел себя. — Сейчас я выгляжу не как правитель тёмных, а как верховный жрец Олакая. Хотя вряд ли вы оцените. Вы бледны, и взгляд мутный. Я прикажу подать завтрак. Нужно поесть, чтобы восстановить силы. Ночные охотники разглядели в вас достойного соперника. Ещё бы, чёрный уровень. Пресловутый Абсолют, которым так гордится Франко Гвидичи. Однако для феноменально сильного духа, у вас удивительно слабое тело. Оно не выдержало атаки и призрачного плена. Я всерьёз опасался за ваше здоровье, пока совершалось наше путешествие в пустыню.

— Мы на землях империи? — спросила я вполголоса.

Наряд императора обескураживал, обстановка окончательно сбивала с толку. “Золотая клетка?” Нет, банально. Подкуп? Ещё банальнее. А что тогда? В тяжёлую после сна голову лезли исключительно дурные мысли. Ацтеки до завоевания их испанцем Кортесом приносили богам человеческие жертвы. Если верить историкам, для одного ритуала жертву кормили, поили и содержали в роскоши целый год. И лишь затем вырезали сердце.

“Зачем я вам? — крутилось на языке. — Франко не станет сговорчивее, услышав о похищении. Если я хотя бы чуть-чуть знаю мужа, он придёт в ярость. Он меня из-под земли достанет. Почему до сих пор не открыл портал и не вышел из него — загадка”.

— Мы в центре пустыни, — Сарвальд подошёл к окну. — Города тёмных значительно севернее, океан южнее. Отвесные скалы вокруг — грани Великого разлома. Я не скажу вам больше, потому что здесь нет ориентиров. Необитаемое и неприветливое место, пустая область на карте. Знаю, о чём вы спросите дальше. Можно ли уйти. Нет. Пустыня убьёт вас быстрее, чем я успею найти. Холодно снаружи, сугробы по пояс. И из Великого разлома ещё нужно выбраться. Вы умеете карабкаться в горы?

Я представила суровую зиму в родном сибирском городке и поёжилась. Даже будь я профессиональной альпинисткой, по морозу далеко не уйду. Не поэтому ли двери открыты?

— Не умею. Я вообще мало что могу. Мой чёрный уровень не такой, как у Франко или его брата Фредерико. Так что хотелось бы сразу узнать условия пребывания в плену.

— Деловой разговор, — рассмеялся тёмный император. — Одобряю.

Кресло ему принёс молчаливый слуга. Лысый, как буддийский монах, и в таком же просторном одеянии. Словно простынь обмотали вокруг бёдер и закинули свободный конец на плечо. Сарвальд сел у кровати.

— Буду откровенен. Я отдаю себе отчёт в том, что вас сейчас ищет весь Клан смерти и, возможно, верхушка бессалийской аристократии. Но я надеюсь, что ловкий трюк с магией кочевников их задержит. Дальше. Сам Франко. Как вы уже поняли, мне плевать на несостоявшееся сотрудничество. Нужно быть идиотом, чтобы воровать жену предполагаемого партнёра, и ждать потом от него верности. Франко обречён. Не хочу делать ставки на то, как долго он продержится в пустыне, к весне вы овдовеете. Без сомнений.

— Тогда никто не получит драконов, — перебила я. Обещание скорого вдовства расшатало успокоившиеся было нервы. — Ни вы, ни Верховная ведьма, ни Кеннет Делири. В этом ваш план? Затеять войну с Фитоллией, не дожидаясь, пока они получат крылатых ящеров? Не слишком ли самонадеянно?

Я осознавала, что перехожу границы в общении с императором, но его снисходительная полуулыбка доводила до дрожи. Он не имел права так со мной поступать! Похищать, тащить в пустыню, угрожать убийством мужа. Неужели он всерьёз считал, что ему всё сойдёт с рук? Что Франко сдастся или погибнет, спасая меня?

— Нет, моя дорогая лина Гвидичи, — ласково ответил Сарвальд. — Без драконов я не останусь. Видите ли, шпионы есть всегда и везде. Часто на таком верху, что практически в одной кровати с правителями. Это я о Верховной ведьме. И, если позволите, всю цепочку передачи тайны открывать не стану. Сообщу суть. Да, я в курсе, что мужчин-носителей древней крови драконов двое. Зачать вы можете не только от законного мужа, но и от собственного шаманского щита. Его зовут Линней. Он командует боевыми магами у Кеннета Делири. И не нужно быть пророком, гадалкой, ведьмой-путеводом или распутывать нити вероятности, чтобы сказать. Он сейчас тоже вас ищет. Сам идёт в расставленную для него ловушку. Как вам такие новости?

В глазах от волнения потемнело. Я вцепилась в вышитое золотом покрывало и дышала мелкими глотками. Невероятный расклад выложил император. Такой же запутанный, какой точный и ясный.

— Франко не отдаст сына, — голос сел, я шептала едва слышно. — Он отказался сразу, как узнал, что дракон родится у нас, и сообщил вам об этом на свадьбе. Поэтому вы решили поменять отца. А заодно украсть будущую мать, чтобы контролировать беременность и роды. Вы мерзавец, Ваше Темнейшество. Без чести, совести и какой-либо морали. Но я одного не могу понять. Почему вы судите по себе других? Почему вы решили, что Линней поступит так, как вам надо?

— Потому что он голоден, — сощурился император. — Франко женат на любимой женщине. Он сыт, спокоен, абсолютно счастлив и уверен, что его мечта сбылась. А лин командир боевиков сделает всё, чтобы быть с вами хотя бы на одну ночь. И для зачатия большего не требуется. Завтракайте, лина Гвидичи, приятного аппетита.

Он встал из кресла и вышел. Через минуту слуги начали накрывать трапезу. Занесли стол, ещё одно кресло, подносы с едой. Я же сидела, будто оглушенная. Не слышала даже стука собственного сердца.

Гадалка Аврора была права? Тогда, на девичнике, она разложила карты и увидела вот это?

Будьте вы прокляты. Я не хочу!

Будьте вы все прокляты!