Шаман на полную ставку

Глава 1. Последовательность

Как говорится: “У всех бед одно начало - сидела женщина, скучала”.

Хотя, нет. Пожалуй, не будем заходить так далеко и начнем с того, как я встретил самого важного и дорогого мне человека в жизни, - моего деда.

В то время я проводил свои дни в нетерпеливом ожидании в одном из многочисленных детских домов, расположенных в пригороде Киото. Года тогда были неспокойные, ведь Японию охватила волна природных катастроф: землетрясения, тайфуны, цунами, нашествия насекомых и бурное развитие интернета — все это словно катком прошлось через страну, вследствие чего количество детей, оставшихся сиротами, значительно увеличилось. Хотя, лично я потерял их при других обстоятельствах... Впрочем, не люблю говорить о грустном.

Всегда интересно было сравнивать это место с самовозгорающимся коробком для спичек. И это сравнение было забавным и, даже, в какой-то мере уместным не только из-за того, что в детском доме витал запах древесины и серы, но также из-за постоянных американских горок, зовущимся детским настроением. Каждый день здесь был как потенциальный пожар, и иногда он и вправду случался...

Именно поэтому мне нравилось время от времени уединиться на крыше детского приюта. Там царила тишина, отдаленность от потенциальных источников неприятностей, и, самое важное, воздух всегда был свежим. Как странно, но никогда раньше я не задумывался о том, чтобы наслаждаться обыденным утром... И так всегда, мы ценим лишь то, что потеряем. Однако в то утро я был далек от рефлексий и наслаждения, ведь моя голова раскалывалась от информационного перенасыщения и перегрузки сенсорики. К тому же, перед моими глазами вдруг возникла странная неоново-синяя панель:

Имя: Ями Сукэхиро

Путь: Красный священник - Низкая последовательность 9: Охотник

Актерский процесс: 0%

Способности: [Улучшение физических показателей - низкий ранг], [Обостренные чувства - низкий ранг], [Мастерство ловушек - низкий ранг], [Знания о выживании - низкий ранг], [Духовность - низкий ранг], [Чувство опасности - низкий ранг]

Как сейчас помню, что из меня вырвался вздох некоего разочарования. Возродиться в современной Японии было лучшим решением того, кто дал мне второй шанс, а пойти на поводу у толпы и дать мне в дар что-то столь клишированное, как система - худшим.

Нет, не подумайте, я не был капризным придурком, уж тем более не стал бы писать жалобу на такой сервис. Даже больше, на самом деле меня переполнял азарт обладания сверхъестественными способностями, а то, что мне это досталось в виде столь клишированного, но столь же щедрого подарка, вызвало лишь короткий вздох огорчения, не более. Тем более:

- Если в этой жизни мне явно понадобится сила, - пробормотал я, описывая взглядом улетающий рой черных, как смоль, гротескных мух размером с кулак.

Переключив свое внимание на неоновое окно перед глазами, прошелся по списку "атрибутов", что там показывались. Имя... Тут и объяснять нечего. Единственный момент, который можно отметить, - это то, что во второй жизни я унаследовал имя настоящего "гигачада", лучшего капитана и просто хорошего мужика. На первых порах было немного неудобно… Ощущал себя школьником с синдромом восьмиклассника, но спустя несколько лет - привык.

А вот строка, с обозначением "Путь", была куда более интересной. В прошлой жизни я не был гением, скорее авантюристом или пиратом, но уж точно не ученым. Но даже так мне хватило самой обычной логики и той самой мужской чуйки, чтобы понять, что это тот самый "Класс" моего “персонажа”. Хотя, то, что моим классом был “Священник” нисколько не радовало! Кто вообще получал кайф от того, что он стоял в стороне и хилил? Правильно! Никто!

- Именно поэтому на пятерку обычно брали "Витч-Доктора" или "феечку", покупали им аганим, и ебали всю карту, - размышлял вслух, вспоминая былые деньки в паблике. - Конечно, не всегда получалось, но кого это волновало?

В любом случае ни один мужчина не хотел стоять в стороне и выступать в качестве поддержки. И я не был исключением. А потому меня несказанно радовал тот факт, что названием "Пути" не передавало истинный смысл той силы, которую я получил. А перечень способностей, коими я обладал, был велик и делал упор далеко не на поддержку.

Глядя на список способностей, наконец-то стало понятно, почему сегодня мое утро было хуже любого бодуна и противнее любого жаркого дня в доме набитым срущими, плачущими и орущими детьми.

[Мастерство ловушек - низкий ранг] и [Знания о выживании - низкий ранг] - хотя эти способности не делали из меня настоящего мастера, но даже так мой разум был преисполнен знаниями того, как искать, изготавливать и маскировать искусственные ловушки, а также находить естественного рода ловушки, например, неустойчивые скалы или зыбучие пески. Кроме того:

- "Говорят, что первое мыло было сделано из праха героев,.. А еще говорят, что имея достаточно много мыла, можно взорвать мир."

Верно! Я стал Тайлером, мать его, Дерденом, ведь теперь в мой мозг впихнули такой уровень знаний по использованию и изготовлению взрывчатых веществ, что это позволяет мне выступать в роли эксперта по подрыву зданий или устанавливать сложные взрывные ловушки.

Ну и как вишенка на торте - знания о выживании, дающие понимание о дикорастущих растениях и органах животных, что позволяет мне, как Охотнику, лучше выживать в дикой природе.

В общем, информации было так много, что обычный человек валялся бы с ужасной мигренью следующие двадцать четыре часа. Но вот он я, пускай и с головной болью и тошнотой, но все же жив и здоров, сижу на крыше, смотрю на утреннее небо сквозь неоновую панель характеристик.

И все дело в следующих двух способностях: [Улучшение физических показателей - низкий ранг] и [Духовность - низкий ранг]. Даже с низким рангом, эти две способности кардинально изменили мою жизнь, ведь теперь моему детскому телу не составило труда оправится после получение большого объема информации, а силы и ловкости хватало на то, чтобы забраться на крышу трехэтажного здания по карнизам и трубам. Выносливость, сила, чувство баланса и ловкость возросли в разы, что невероятно воодушевляло. С другой стороны [Духовность]... Эта способность повлияла на меня так же кардинально, как и [Улучшение физических показателей], ведь теперь я начал чувствовать свою собственную "Проклятую Энергию"!

В свою очередь, по сравнению с другими способностями [Чувство опасности - низкий ранг] себя никак не проявляло, чему я все же был рад. Хотя, меня не покидает мысль о том, в каком же все таки виде проявится этот навык. Будет ли идти упор на мою [Духовность] и это будет, что-то по-типу "Хаки Наблюдения" или эта способность больше зависит от моих органов чувств и проявится в виде некоего "Паучьего Чутья"?

А вот [Обостренные чувства - низкий ранг] - привлекали к себе внимания самым грубым и прямым способом, а именно - тупо забивая колья мне в голову. Помню, как только проснулся, то мои новообретенные обостренные чувства, развитые в геометрической прогрессии, позволили мне почувствовать запах свежевыпеченного хлеба в кондитерской в метрах пятидесяти от детского дома, потом разглядеть шесть глаз у паука висящего в полумраке в метрах пяти от меня, а в конце еще и определить вес матроны по ее шагам. Слава кому бы то ни было, что сверхъестественные сенсорные способности проявляются только при концентрации внимания и, наверное, потере контроля, принимая форму более слабой версии, которая не мешает в повседневной жизни.

Итак, разобравшись со способностями выданными мне “по умолчанию”, теперь стоит обратить внимание на так называемый опыт, а именно показатель “Актерского процесса”. Это было невероятно странно для чего-то вроде системы никаких квестов, никакого опыта, никакого гринда, - лишь странная шкала отыгрыша своего персонажа. Кончено, думая логически, мне нужно был что-то отыгрывать, а так как я был Красным Священником, то нужно было взять на себя роль священнослужителя? С другой стороны: у меня еще есть некая “низкая последовательность 9” с припиской “Охотник”, и может именно его шкуру мне нужно нацепить на себя…

Мои размышления были прерваны криком управляющей детского дома:

- Сукэхиро, слазь с этой чертовой крыши и бегом ко мне.

Управляющая… Хорошая женщина, правда слишком много в ней строгости и странных повадок, - например использовать ругательства при детях. Но, чтобы я там себе не думал о ней, говорить вслух этому тирану что-либо я не собирался. Так сказать научился на горьком опыте и битой заднице… Такого унижения я давно не испытывал! А потому месть будет сладкой!

- Сейчас! - мило улыбнувшись ей и стоящему рядом седовласому мужчине, побежал в сторону лестницы. …

- Кто знал, что именно ты решишь усыновить ребенка, - приподнятая бровь на лице управляющей и выразительное изумление в ее голосе говорили сами за себя.

- Он моя кровь, - на покрытом шрамами и морщинами лице не проскочило ни единой эмоции, а спокойный, почти безэмоциональный, голос вызывал дрожь в позвоночнике.

- Именно поэтому он пробыл здесь более полутора лет? - ухмылка недоверия и даже доли презрения растянулась на лице женщины.

В ответ на это мужчина не подал ни слова, ни какой либо реакции, лишь сделал еще одну тягу табачного дыма. Глядя на стальное холодное лицо, управляющая устало вздохнула.

- Я даже не знаю, что для него будет хуже: жить с тобой или умереть, как шаман - утопленный в своих же желаниях и разочарованиях, - твердый взгляд женщины был устремлен к глазам седого Шамана.

- Меня давно не было в Японии, - спокойные серые глаза встретились с твердым материнским взглядом. - Но, даже так, я удивлен, что ты переквалифицировалась из Шамана в мать.

- Сколько презрения в твоем старческом тоне, - управляющая лишь раздраженно закатила глаза. - В любом случае, это куда лучше чем создавать из собственных потомков оружие по изгнанию Проклятий.

- У каждого свои тараканы в голове, - пожал широкими плечами мужчина.

Как только я оказался на расстоянии метров десяти эти два “взрослых” прекратили свой разговор и уставились на меня. Скажу честно: первое, - иметь суперслух просто ахуенно! Второе, - меня пробирает до дрожи от одного только взгляда, так называемого моего родственника.

- Ты ведь их видишь, не так ли, пацан, - это были первые слова моего деда, адресованные мне.

- Черт, - раздраженно, даже с ноткой обреченности, выпалила управляющая.

Глава 2. Причинно-следственная связь

Жесткий и быстрый "оверхенд" рассек воздух и со свистом врезался точно мне в лицо. Сломанный нос, выбитая челюсть и много крови вперемешку с соплями и слюной. В тот же момент, мой мозг, стремясь выжить, инстинктивно применил Проклятую Энергию, которая укрепила шейный отдел позвоночника и стабилизировала мозг в черепе, позволив мне не потерять сознание.

“Ну, могло быть и хуже, - например: - Какая-нибудь женщина отрезала бы мне пенис и выбросила бы его в окошко”, - именно эта мысль проскальзывала у меня в голове, когда старик раз за разом ломал мое тело.

— Отвлечение, — небольшая пауза и левый кулак деда выбил из меня весь воздух, заставив желудок сжаться, а меня выплюнуть полный рот кислоты вперемешку с кровью. - Ведет к смерти.

Ями Кишибэ был тем ещё садистом, а вкупе с мертвым взглядом, редким, но очень черным юмором и закалкой ветерана прошедшего не одну войну, - он был, наверное, худшим из “родителей”, которых только можно представить. С другой стороны, - мне было не сыскать учителя лучше. Дедок был простым, суровым и прямолинейным, но самое главное, - в отличии от подавляющего большинства других учителей, мой дед искренне желал мне превзойти его. А это было чуть ли не главным фактором моего быстрого роста за последние пять лет. Да и мужиком он был нормальным, конечно, со своими тараканами в голове, но у кого из шаманов их не было?

- На сегодня закончим, - вытирая руки от моей слюны и крови, сказал старик, после чего развернулся и ушел, скрывшись за дверью.

Я развалился на бетоне тренировочной площадки, любуясь светом какой-то единственной звезды, пробивающимся сквозь городское освещение Токио.

Прошло уже пять лет с тех пор, как дед забрал меня из приюта, и за это время я успел переосмыслить абсолютно все что можно было переосмыслить, сломал абсолютно все кости, которые можно сломать, и, думаю, что даже пару раз сошел с ума. Эти пять лет слились в сплошной круговорот тренировок, боли, изгнания Проклятий и вновь тренировок. И никаких исключений! Даже, когда я болел или когда был “не в форме”, старику было плевать на мое нытье. Он просто брал меня за шкирку, вытаскивал из под одеяла и бросал в пучину столь опасного и холодного мира.

Хотел ли я такой жизни? Сперва, я вообще пожалел о том, что переродился. И единственное, что я по-настоящему хотел это выпить, чтобы скинуть стресс, и закурить сигарету, чтобы хоть как-то ослабить натянувшиеся до пределы нервы. Однако, человек - животное удивительное, а главное у него есть скрытое невероятное сильное желание жить, в моем же случае, - выжить. А потому не прошло много времени, как в конце тренировки вместо обычной истерики, я просто лежал мертвым грузом, стараясь прислонится к холодному бетону всем своим телом.

После того дня старик сказал, что-то наподобие этого: “Это твой первый шаг на пути становления мужчиной - принять реальность. Осталось только бороться”.

И я боролся! Каждый чертов день у меня было новое "приключение на двадцать минут". Каждый чертов день я просыпался с мыслью: - “Ну вот, сегодня мною опять будут подметать землю, а в конце я и пальцем не смогу пошевелить из-за болевого шока”. Да, после года тренировок с дедом я перестал терять сознание при сильной боли.

Что еще следует рассказать об этом времени? Пожалуй, то, что мои взгляды на этот мир серьезно изменились. Во мне стерлись всякие рамки того, что я перевоплотился в аниме, да и сам я изменился… Достаточно сильно, чтобы быть почти что другим человеком. Не знаю, что виной тому - постоянное избиения со стороны старика, которые он называл тренировками, регулярное изгнание Проклятий или что-то иное. Но так или иначе, в один прекрасный день я проснулся, чему уже был несказанно рад, и понял, что свыкся и даже в какой-то степени полюбил свою вторую жизнь.

Стокгольмский синдром во плоти! После множества лет получения пиздюлей от деда и множества стычек с Проклятиями, я пришел к выводу, что нигде не ощущал себя настолько живым, насколько ощущал во время боя. Здесь, победа или поражение не играют никакой роли, только убей или будь убитым. Это было чем-то схоже на наркотики или ананизм. Это было не описать словами. Мои мышцы, которые сперва, казалось, были сделаны из рыхлого теста, через полгода уже казались высеченными из дерева. А в купе с обладанием сверхъестественной силой я был уверен, что могу справиться с чем угодно. И, конечно, мой старик постарался на славу, выбивая подобную дурь из моей головы и возвращая с небес на землю.

- Как высоко бы ты ни был, всегда будет кто-то выше. Гонка за силой никогда не закончится, не так ли? - иногда побитый с затуманенным разумом я мог говорить сам с собой.

А ведь это была лишь одна часть моей жизнь, другой же было - изгнание Проклятий. Как сказал однажды мой дед: “Все шаманы - сумасшедшие”. Что я могу сказать на этот счет:

- Ни дать, ни взять, - после чего отхаркнул комок с кровью. - И ведь именно накопление моментов отчаяния делают тебя взрослым... Нанами Кенто, мудрый ты мужик.

Повернув голову набок, я уставился на залитый кровью пол сквозь неоново-синий экран.

Имя: Ями Сукэхиро

Путь: Красный священник - Низкая последовательность 8: Провокатор

Актерский процесс: 27%

Способности: [Улучшение физических показателей - средний ранг], [Обостренные чувства - средний ранг], [Мастерство ловушек - средний ранг], [Знания о выживании - средний ранг], [Духовность - средний ранг], [Чувство опасности - средний ранг]

Новые способности: [Провокация - средний ранг]

Прежде, чем говорить о новой последовательности, на которую я перешел где-то год назад, хотелось бы отметить одну особенность шкалы Актерского процесса, а именно то, что чем больше заполняется шкала, тем сильнее становились мои способности. На примере того же [Улучшение физических показателей] было видно, что сперва я пусть и стал сильнее, ловчее и выносливее, но все еще был в рамках приличия, однако, как только актерский процесс достиг ста процентов мой дед описал состояние моего тела так: “Сила медведя и ловкость кошки, хороший задел на будущее”. И так было со всеми другими способностями.

Хотя, в любом случае, изменения после перехода на последовательность рангом выше был куда значительнее. И не только для меня, но и для Ями старшего.

Как оказалось [Духовность] среднего ранга разительно отличалась от низкого ранга, ведь всего за ночь, количество моей Проклятой Энергии почти, что утроилось, перескочив с уровня среднего Шамана третьего ранга до уровня среднего второго ранга. Я ахуел. Дед ахуел. Мое тело вышло в окно. Ведь после такого, как мой старик мог не повысить интенсивность тренировок? Тем более, если к увеличению объема Проклятой Энергии добавилась улучшенная регенерация, которая конечности мне не отращивала, но сломанный нос и легкие внутренние повреждения мое тело залечивало быстро, конечно, при наличии хорошего питания и сна.

До сих пор не могу забыть гордое выражения лица старика, когда тот осознал, что его внук - аномалия, которая способна увеличивать объем своей Проклятой Энергия по ходу жизни. Да и не только это… Но все по порядку.

Если [Повышение физических характеристик] низкого ранга давали силу медведя и ловкость кошки, то средний ранг позволил мне обычным ударом кулака ломать деревянные боевые куклы и двигаться со скоростью машины. И по факту, в купе с [Усилением чувств] среднего уровня и регулярными тренировками старика, это позволило мне перейти за пределы человеческих возможностей.

Как однажды выразился сам старик: "Полагаясь исключительно на свое физическое тело ты сможешь победить Шамана третьего ранга без техники, но который укрепляет свое тело Проклятой Энергией. С Проклятой Энергией ты сможешь противостоять почти любому Шаману второго ранга". Да, противостоять, а не победить. Учитывая, какими непредсказуемыми могут быть Проклятые Техники шаманов, иногда тебе приходится задумываться о своем выживание, а не о том, как победить.

Но даже так, уровни физической силы, реакции и развитости чувств позволяли мне реагировать на выстрелы малокалиберного оружия, уворачиваться от боевых патронов или же ловить голыми руками травматические. К тому же, способности видеть на несколько сотен метров, слышать разговоры пары, живущей в соседнем доме, или даже "видеть" след из запаха, оставленного кем-то, стали доступными после перехода на восьмую последовательность.

К тому же, в перечень сверхъестественных способностей можно вписать и [Чувство опасности] среднего ранга, ведь благодаря ей я все еще при всех своих конечностях, а сам бой не выглядит, как уличная драка, а похож на странный танец, в котором я могу уворачиваться от внезапных атак так, словно у меня глаза на затылке.

Затем следует [Мастерство в создании ловушек] и [Знание о выживании], о которых не так уж много можно рассказать нового. Просто мои знания в этих областях стали гораздо более глубокими. Теперь, после четырех лет опыта в роли Охотника, я автоматически оцениваю потенциальные места для создания ловушек и одновременно моделирую их структуру и время срабатывания.

В общем, все перечисленные навыки сделали из меня способного бойца, а когда я объединяю их с Проклятой Энергией и стилем боя деда, я способен легко изгонять Проклятья второго ранга. Однако для того чтобы справиться с чем-то таким мощным, как Проклятья первого ранга, мне потребуются последние две способности.

Еще когда я был на девятой последовательности, то задавался вопросом в чем же суть [Духовности], почему эта способность дала мне возможность осознать свою Проклятую Энергию и только при переходе на восьмую последовательность передо мной раскрылись некоторые ответы, которые, закономерно, вызывают еще больше вопросов.

Исходя из моих исследований, которые скорее были развлекательными, чем научными, я пришел к выводу, что если "Проклятая Энергия" формируется из негативных эмоций и обладает четко выраженной полярностью, а именно отрицательной, то Духовная Энергия, которую я могу ощущать благодаря [Духовности], генерируется самой душой из-за чего она была нейтральной, я бы даже сказал аморфной. С одной стороны, это свойство Духовной Энергии не позволяло мне укрепить с помощью нее тело или исцелить его, как при помощи Обратной Проклятой Техники, с другой же стороны… Она была идеальным связующим и усиливающим звеном в механизме работы моих способностей.

Как оказалось от объема Духовной Энергии зависит и объем Проклятой Энергии. Именно поэтому я сделал столь резкий скачок в этом показателе всего за ночь и, если я был прав, то пока я заполняю шкалу актерского процесса моя [Духовность] будет усиливаться, как следствие и объем Проклятой Энергия будет становится больше. Кроме этого [Духовность] усиливала мою Проклятую Энергию, делая ее более плотной и реальной… Сам Кишибэ Ями сказал, что теперь моя Проклятая Энергия будет куда энергоэффективнее при использовании, а также “грубее” по сравнению с другими, что делало удары при ее помощи сильнее, а урону проходить глубже в противника.

Второе, чем порадовала меня [Духовность] - это возможность использовать Духовное Зрение. Духовное Зрение - способность исключительно вспомогательная и лишь с одной функцией - видеть души. Конечно, это не было Техникой Манипуляции Душой, но в плане обнаружения и исследования силы противника этому навыку не было равных, ведь при помощи него можно обнаружить присутствие любого существа, имеющего душу. А значит:

- Тот же Фушигуро Тодзи не сможет скрыться от меня, - во мне разливалось чувство гордости из-за того, что уже в десять я превзошел шестнадцатилетнего Сатору Годжо. Конечно, не в силе, но все же превзошел.

И третье, на среднем ранге [Духовности] я приобрел способность [Провокации]. Описание максимально просто и понятное - используя речь, спровоцируйте противника, заставляя его потерять самообладание или действовать опрометчиво. Интересно то, что [Провокация] работает в тандеме с Духовной и Проклятой энергиями: при помощи Духовной Энергии я вызывал эту Технику, пропуская надобность складывать печати, а Проклятой Энергией регулировал силу и радиус поражения. Так можно подметить, что Духовная Энергия могла играть роль усилителя, благодаря чему даже слова вроде "Дерьмо собачье!" и “Нахуй пошел!” могут вызвать ослепительный гнев.

Бесспорно, у этой способности есть так называемый эффективный радиус - чем более индивидуальными будет насмешка или унижение, тем эффективнее будет провокация. Впрочем, эта способность не имела прямого атакующего потенциала как, например, Проклятая Речь клана Инумаки, хотя, с другой стороны мне не приходилось использовать ингредиенты онигири для того, чтобы общаться.

В общем самый настоящий навык троллинга и трэш-тока.

- Мне ужасно нравится отыгрывать эту последовательность, - поднимаясь с пола и вытирая кровь с лица, я сиял от счастья, просто представляя свое будущее "Провокатора".

Глава 3. Спи спокойно, ковбой

Тьма.

Полнейшая тьма. Черное как смоль "ничто". Я не видел, не слышал, не чувствовал запаха, не ощущал вкуса. Я едва мог думать.

Я чувствовал холод.

Понимал, что коченею.

И более всего - я чувствовал себя одиноким.

И снова пробуждаюсь в холодном поту посреди ночи. Взъерошив волосы, обуваю мягкие тапочки и выхожу на улицу, где, не теряя времени, зажигаю сигарету. Так продолжается уже две недели. Все началось с того момента, когда я встретил Проклятие особого ранга и впервые за долгое время оказался на грани смерти.

- Никогда не задумывался о том, что я все еще боюсь смерти, - самоуничижительно посмеиваясь над собой, сделал глубокий вдох табачного дыма, который дошел до легких, а затем вышел из ноздрей в двух струях дыма.

Шаманизм... Как оказалось, это дело не из благородных. Конечно, сперва, ощущаешь то самое чувство, словно взял длинную палку и слышишь, как она режет воздух, но после нескольких лет жизни в стиле бегущего по лезвию, начинаешь задумываться об адекватности принятого тобой решения. Возможно, такие мысли приходят мне в голову потому, что я четырнадцатилетний подросток, который изгоняет Проклятье более семи лет к ряду, а может дело в том, что я все еще слаб...

- Говорят, что во время похорон, ты познаешь смерть и утрату. Пиздежь это, не иначе. Похороны - это лишь абстрактная церемония. А здесь, - потирая продолговатый шрам, который опоясывал мой торс от поясницы до груди, продолжил общаться с невидимым собеседником. - Здесь по-настоящему познаешь смерть.

И я мог бы впасть в глубокое эмоциональное самокопание, выражаясь горькими слезами и словами о том, что я, как человек, стремился быть добрым, помогать окружающим, и что меня радовали их благодарные улыбки. Однако во всем этом не было и капли смысла, лишь онанизм моего "праведного" эго. С течением лет мне стало ясно, что в этом долгом пути я утратил не только способность к слезам, но и иллюзии о "праведности".

Забавно, ментально мне уже за тридцатку... А я все еще четырнадцатилетний подросток, который не понимает, чего он хочет. Но в любом случае, нельзя отрицать, что в самом начале моего пути Шамана и вправду доминировали идеалы спасения человеческих жизней и нравственная жилка, в конце концов, я все еще был человеком со всеми выходящими, но спустя многие года меня охватила некая усталость.

- Что причитается нам, как обществу, за наши общие иллюзии? - вот о каких вещах начинаешь думать, когда семь лет подряд пялишься на горы трупов и реки крови, на то, как обычные люди теряют рассудок и превращаются в мстительных призраков. Или когда осознаешь, что спасаешь одну жизнь, а три других навсегда прощаются с этим миром. Когда каждый божий день сталкиваешься с выбором без выбора. И когда понимаешь, что так будет повторяется снова и снова.

Интересно, что было с этим телом, если бы я в него не переселился? Смог бы этот бедный парень выдержать темп, установленный стариком, и жестокую реальность, созданную миром? А смогу ли я?

- Ненавижу такие моменты, - раздраженно цыкая на свое плаксивое я, делаю еще одну затяжку табачного дыма.

Хотя, с другой стороны, именно с таких соображений и начинается скользкая дорожка...

- Какие? - внезапно перебил мой внутренний монолог Кишибэ Ями.

- Тоже не спишь? - передал ему пачку сигарет и посмотрел на огни ночного Токио.

- Старость не радость, - он недовольно хмыкнул и подкурил сигарету.

- Я ведь Шаман?

- Можно и так сказать, - старик кивнул головой.

- Тогда у меня есть долг перед человечеством, не так ли? - спросил я человека, который изгоняет Проклятья более пятидесяти лет.

- Почему-то от тебя это звучит так, словно шаманы - герои, - поджигая сигарету, старик не сразу ответил на мой вопрос.

- Шаман, изгоняющий Проклятья, пожарный, спасающий семью из горящей квартиры, доктор, борющийся за жизнь ребенка - все они герои, не так ли? - я и вправду считал Шаманов, героями. Не такими героями, как чудаки в резиновом трико, а "обычными" людьми, которые были достаточно смелыми, чтобы рисковать собой ради других.

- Послушай, парень, - почесывая седую щетину, дед продолжал. - Настоящий шаман, это не тот, кто изгоняет Проклятья или прошел обучение для этого. Шаман тот, кто делает, что нужно сделать. Иногда и запачкаться приходиться, и кровь проливать, иногда и свою. А он всё ровно делает... Потому что так надо!

- А он все равно делает потому, что так надо... Наверное, нельзя было дать лучшее описание взрослой жизни, - вспоминая слова отца из прошлой жизни, из меня вырвался легкий смешок.

- Шаманизм - это не для детей, - покачивая головой, согласился Кишибэ.

- Но я то стал Шаманом, когда мне еще и семи не было. Не думаю, что я тогда был достаточно взрослым, - парировал я.

- А ты и не был Шаманом. Всего лишь изгонял мелкие Проклятья и пытался выжить под моим напором. Шаманом ты стал только тогда, - указывая на шрам, полученный от Проклятья особого ранга, старик продолжил. - Когда тебе в голову начали приходить правильные мысли, как сегодня например.

- Чертовски сложно быть Шаманом, - раздраженно цокнул в ответ.

- А ты думаешь почему так мало Шаманов? Потому что мало людей, которые способны видеть Проклятья? Нет. Все из-за того, что когда ты живешь как Шаман, в твоей жизни нет определенности... Ни в одном ее аспекте. И это сводит с ума. - потушив бычок, дед развернулся и зашагал в дом.

- Ты стал Шаманом, но как долго продержишься? Вот в чем измеряется истинная сила Шамана.

- И тебе спокойной ночи, - и еще одна тяга горького дыма заполнила мои легкие.

На несколько минут повисло ночная тишина и лишь звук сгорающего табака ее скрашивал.

Кто же знал, что все закрутится именно так? Когда читал мангу, этот мир пусть и был "Дарк Сёнэном", но все же не казался настолько сложным в столь простых вещах.

- Остается только идти вперед... Шаг за шагом

***

Два года спустя. Токийская национальная больница. Отделение онкологии.

- Как долго мне осталось? - безэмоционально спросил седой старик, одетый в белую больничную одежду для пациентов.

- Меньше дня, - сдавленным голосом ответил я.

- Твое Духовное Зрение удивительно, - немного помолчав, он протянул руку в мою сторону. - Дай мне сигарету.

Однако, я ответил не сразу, а лишь как-то глупо уставился на морщинистую ладонь.

- Я и так умираю, так дай мне это сделать с сигаретой в зубах, а не с катетером в жопе и клизмой в вене, - старик раздраженно махал протянутой рукой перед моим лицом, а другой прикрывал лицо от лучей заходящего солнца.

Это был и вправду хороший аргумент. Мне было плевать на то, что я нарушаю правила реанимации, ведь сейчас это единственное, что ему было нужно. Пуская, это и убивало его.

- Кто же знал, что табак убивает эффективнее чем Проклятья, а? - посмеиваясь обратился ко мне старик, параллельно выпуская дым из носа.

Я не знал, что ответить. Единственное, что я мог делать - это смотреть на догорающую голубым огоньком душу своего деда.

- Знаешь, я рад, что умираю так, - глядя на меня, начал Ями старший. - Я не какой-то самурая, чтобы мечтать умереть в битве с сильным противником в погоне за чем-то легендарным...

- Не думал, что ты так раскиснешь под конец своей... жизни, - мне было неприятно произносить последние слова.

- Ты слишком много думаешь, - покачал седой головой Ями старший. - Сегодня я расскажу тебе истину, которую постиг, когда был чуть старше тебя.

- Какую истину? - меня всегда интересовало прошлое старика.

Выражение лица Ями Кишибэ было серьезным.

- Делай то, что любишь.

- И при чем здесь это? - от столь простого и короткого ответа мой мозг на мгновение завис.

- В тот момент, когда ты перестанешь любить своё дело, ты умираешь. Иногда чисто метафорически, а иногда реально. В свете этих реалий, я, человек, который посвятил всю свою жизнь любимому делу, смотрю назад без каких-либо сожалений. А потому и отпустить эту жизнь мне куда легче.

- Даже не смотря на то, что ты заставил меня стать Шаманом? - давно я не говорил ничего столь глупого...

- А разве это так? - спокойно улыбнулся старик. - Хотя, сперва я и вправду навязал тебе эту идею, но в конце концов ты сам решил превозмочь свою слабость и стать Шаманом, так прими это.

- Я был ребенком.

- Ты был самым удивительным и взрослым ребенком из всех, что я видел.

Вокруг повисло молчание. Я не знал, что ответить. А старик просто наслаждался одной из последних сигарет в своей жизни.

- Послушай, мир зависит от Шаманов и надеется на них. Это правда, и это часть нашего долга. Но, если ты несчастен, то не будь Шаманом. У тебя же нет иного выбора, кроме как прожить эту жизнь. Так что не иди против себя… - похлопав меня по по плечу, дед продолжил. - Важно несколько дней в твоей жизни, а сколько жизни в твоих днях. А теперь, дай мне еще одну сигарету.

Это был последний вечер, который мы провели вместе. На следующий день, рано утром, он скончался. Как он и завещал, я сжег его труп, следуя обычаям Шаманов. И знаете, смотря на полыхающее пламя, мне было дико стыдно. Стыдно перед ним за то, что я повел себя как капризный придурок, стыдно за то, что так и не сказал, - "Прощай".

И все просто потому, что мне не хватило сил попрощаться с ним...

Глава 4. Инцидент в Киото

Вечернюю тишину пригорода Киото нарушил оглушительный рев мотора мотоцикла.

- Не думал, что вернусь сюда, - пробормотал, глядя на купол из странной чернильной жижи, которая в мире шаманов зовется завесой.

Оглядываюсь по сторонам и не могу не признать, что скучал по этим местам. Воспоминаний тут осталось немного, но все они были сладкими и успокаивающими. Вот тут продавался самый вкусный Секупан из всех, что я пробовал. Тут, я впервые осознал в каком мире родился. А тут мне пришлось убегать от банды мелких ублюдков. Все выглядело так знакомо и лишь снег менял атмосферу этого места, делая ее более эмоциональной что-ли.

Приглушив мотор, я встал, удобно держа сигарету во рту. Увидев завесу, поднятую над детским домом, не удержался и произнес:

- Ну, вы, ребята, сами нарывались на то, чтобы вас изолировали от внешнего мира.

В это время, ко мне издалека шла женщина, столь же знакомая, сколь и изменившейся за долгие годы разлуки.

- "Highway Fighter". А у тебя неплохой вкус, малыш, - голос наполненный зрелой хрипотцой так и манил подростков взяться за дело.

Однако, для меня эта женщина предстала в ином свете: в ее некогда блондинистых волосах просвечивалась седина, а в уголках глаз образовались морщины. Только сейчас до конца осознавал, что меня не было здесь больше десяти лет.

- Матрона, - кивнул в знак приветствия.

- А ты вымахал в прекрасного мужчину, - подойдя ко мне, она взъерошила мои волосы и продолжила. - Хотя, для меня ты все тот же мелкий засранец.

- Могу сказать то же и о тебе, Эда, - впервые в жизни назвал женщину по имени, переведя взгляд на толпу мелких сопляков, которые довольно упорядоченно заходили в автобусы. - Хотя, для меня ты все та же старая карга с железной рукой.

Раньше Эда влепила бы мне затрещину не только за то, что я назвал ее старой каргой, но и за простое использование ее имени при обращении. Однако, сегодня женщина весело, словно сбросив с себя некий груз, рассмеялась и обняла меня.

- Рада тебя видеть, мальчик мой.

Так мы и стояли минуты пол, пока Эда не привела эмоции в порядок и не отошла от меня.

- Сигаретку? - предложил я, вытаскивая пачку из кармана.

- Не откажусь, - прямолинейно ответила матрона.

Послышался тихий звук горение газа, следом за которым последовала глубокая затяжка.

- Не думала, что мы с тобой встретимся при таких обстоятельствах, - Эда перевела свой взгляд на завесу, выдыхая тонкую струйку дыма.

- Неприятная атмосфера, собачий холод, да темнота, - безразлично подметил особенность места, где обычно появляются сильные Проклятья. - Рано или поздно, но это должно было произойти.

- Я всегда отрезала на корню малейшее проявление Проклятий, - словно что-то вспомнив, женщина нервно прикусила губу. - Но в этот раз... В этот раз я отлучилась всего на день, а когда вернулась, то оно уже появилось.

Глядя на столь эмоциональную матрону, не мог не вспомнить ее диалог со стариком... Кажется он говорил, что она из Шамана превратилась в мать? Он попал точно в десятку. Та матрона, о которой я слышал из рассказов деда и той женщины, не потеряла бы контроль над эмоциями. Конечно, может сказывается ранг Проклятия и долгий период застоя Эды, но все же главная проблема в том, что она привыкла к сладости обычной семейной жизни. Наверное, именно поэтому та женщина попросила меня вмешаться. Чертова серая лиса, она знала, что в этой ситуации я ей не откажу.

- Ладно, это не первое и, тем более, не последнее Проклятие особого ранга, которое я изгоню. Так что не волнуйся ты так, - еще раз достав пачку сигарет, протянул ее матроне. - Лучше прибереги свои нервы для мелких, а это оставь мне.

После чего, не оглядываясь, зашагал в сторону завесы.

- Ах, да, присмотри за моим байком, пока меня не будет, - бросил я напоследок, прежде чем пройти сквозь завесу.

Эда что-то прокричала мне вслед, но я уже ее не слышал. Оказавшись под чернильной куполом, первое что бросается в твою сенсорику, - это то, что вокруг невероятно тихо. Ни единого шороха, ни гула ветра. Помню, как в прошлой жизни был в похожем месте, только там все было облеплено акустическим поролоном, да и эффект тишины был не настолько подавляющим.

Окруженный густым туманом, я стоял совершенно один напротив детского дома. К моему удивлению, это больше не было то трехэтажное чистое здание, вместо этого на его месте стоял, словно искусственно состаренные дом, возвышаясь, как пасть какой-то твари из кошмаров.

- Вспоминая об этом сейчас... При моей первой встрече со стариком, он стоял именно на этом месте, - ухмыльнулся, глядя себе под ноги. - Навевает воспоминания... Ладно, нужно осмотреться.

Наблюдая за окружением, довольно быстро смог подметить то, что процесс "старения" здания плавно переходит в стадию разрушения. Потрескавшиеся стекла, покрытые пылью и паутиной, постепенно отваливаются от оконной рамки. Стены, истерзанные временем и покрытые потертой краской, осыпались вскрытыми кирпичами и обрушились в месте, где проходили глубокие трещины. А ступени… Все как по канону: изношенная лестница сначала жалобно заскрипела под ногами, а после и во все разломилась надвое.

- Это особенность Проклятья? - подметил, взглянув на наручные часы. - Я тут чуть более двух минут... Думаю, до полного разрушения здания осталось не более двадцати.

Из сигареты, которую я сжимал в зубах, поднималась тонкая струйка дыма. Гнетущую тишину нарушал звук сгорающего табака. Мое дыхание стало размеренным, слаженным с ритмом моего сердца, словно секундная стрелка наручных часов, нежно и точно отсчитывающая каждую секунду до начала сражения. В этом месте, где даже воздух пропитан запахом страха, а кое-где и аммиака с дневной нормой витамина B, эмоции оживали, превращаясь в самую темную и заядлую мерзость - Проклятия. Это связано с тем, что их сущность часто состоит из отрицательных человеческих эмоций, таких как страх, ненависть и гнев. Все эти чувства, вместе с многими другими, являются катализаторами выхода Проклятой энергии из глубин человеческой сущности, а затем она оседает и накапливается, превращаясь в зловещего Проклятого духа. Среди шаманов, это просто — Проклятье.

И именно поэтому чаще всего Проклятья рождаются в людных местах, таких как торговые центры, туристические улицы, старбакс, макдональдс. Все из-за большого количества негативных эмоций накопленных там. Среди Проклятий также довольно популярны школы, тюрьмы, трущобы и такие особенные места, как…

- Детские дома. Самые мозговыносящие и неприятные миссии, - нацепил хмурую гримасу на лицо, вспоминая одно из своих заданий с дедом. - Однако, в тот раз, все было гораздо хуже... Тут хотя бы трупов нет.

Да, мы со старик работали уборщиками сверхъестественного, так сказать охотниками на привидения. Хотя, что значит мы, дед скорее эксплуатировал меня, и пока я горбатился и рисковал жизнью, тот курил в сторонке и спокойно наблюдал. Вот они, - настоящие абьюзивные отношения, а не эти ваши "домашние мазни говном". Использование детского труда для заработка... Это была гениальная бизнес идея, которую похвалила даже та женщина.

- Было время, было время, - придавшись воспоминаниям, сделал глубокую тягу с горьким привкусом Карциномы.

Продолжив наблюдать за окружением, но уже с активированным Духовным Зрением, которое стало сильнее после перехода на Седьмую Последовательность, замечаю, что Духовная Энергия плавным, даже неспешным, потоком течет внутри стен здания. Что странно, из-за такой энергосистемы я не мог разглядеть душу Проклятья, точнее складывалось ощущение, словно душа - это и есть само здание. Другая странность - это огромное количество Проклятой энергии, которое изменяло окружение. Немного смахивало на Увеличение территории, но это Проклятье слишком юное, чтобы обладать чем-то столь сильным.

Сделав последнюю тягу, я напряг пальцы в позиции “щелбана”, за тем, резко разогнув средний палец, выпустил окурок на несколько десятков метров вперед, заставив его приземлится на крыльцо детского дома.

- Ну что, пора выжечь эту тварь, - с предвкушением за пазухой и катаной наперевес я зашагал в сторону смерти.

Громкий хлопок захлопнувшейся позади двери ознаменовал о начале охоты. В следующую секунду в нос ударил едкий запах "пердежной" старости, промокшего дерева и гнилья. Но все это стало ничтожным и незначительным, если сравнивать с тем, что...

- Это место значительно увеличилась в размерах из-за огромного количества проклятой энергии, - обведя взглядом комнату, которая многократно больше самого здания, что я видел снаружи, на моем лице промелькнуло удивление.

Честно говоря, даже я, парень, который провел всю свою вторую жизнь в борьбе с Проклятиями и их бесконечным изгнанием, впервые увидел, чтобы Проклятие так сильно влияло на территорию, на которой возникло, еще до того, как оно освоило Увеличение территории.

- Но так куда интереснее! - с предвкушением зашагал в глубь этой проклятой дыры, открывая дверь в следующую комнату.

В воздухе плотно витает напряжение, словно само помещение пропитано страхом и ужасом. Свет, проникающий через потрескавшиеся окна, кажется бледным и неуверенным, словно он сам боится освещать каждый уголок этого места.

Поворот круглой ручки двери и следующая комната. Стены покрыты потертым обоями с причудливыми узорами в стиле сюрреализма. Оттенок обоев, должно быть, когда-то был темно-красным, но теперь он стал грязно-коричневым и истертым, словно поглощающим свет.

Поворот круглой ручки двери и я вышел в длинный коридор. Скрипучий паркетный пол трещит под каждым шагом, создавая впечатление, что он живой и неодобрительно смотрит на вторжение постороннего.

Поворот круглой ручки двери и я…

В центре комнаты стоит старый, стал, на котором лежат высветившийся детские рисунки и сгнившие карандаши.

Поворот…

Паутина прочно заплетается в углах комнаты, словно она здесь существует уже веками и давно забыла, что такое свет и чистота. Тусклое пятно света падает на старую книжную полку, на которой расположены гнилые, искривленные книги с потрепанными страницами.

- Мне надоело, - зевнув, уселся на табурет в одной из многочисленных комнат этого места.

И так, какие выводы можно сделать из всей этой ситуации? Во-первых, последние две миски свиного рамена были явно лишние, раз уж я собрался на такую длинную прогулку. И во-вторых, я ошибался.

Перед глазами всплыл один давний разговор с дедом:

- Однажды ты окажешься в ситуации, когда реальность и вымысел станут равны, - отпивая глоток пива, старик читал мне лекцию пока я пытался поймать меленькое, размером с кошку, Проклятье второго ранга. - В таком случае воспринимай все как данность, которую тебе нужно использовать в свою пользу.

- Ты говоришь об иллюзиях? - спросил запыхавшийся я, пока переводил дух. Это точно Проклятье второго ранга? Что это за скорость?

- Необязательно, иногда ты попадаешь в такие обстоятельства, где тебе кажется что это иллюзия, а на самом деле, все что ты видишь - реально. Просто ты это не смог понять, - почесывая шрам на шее, ответил старик. - Кстати, ты упустил из виду Багги.

В то же мгновение, что-то на огромной скорости врезалось мне в пах... Мои чимичанги!

- Да захерачь ты уже эту мерзкую паскуду! - я проклинал всеми фирбами своего тела этого шикигами.

- Не выражайся.

- Отсоси!

...

Все именно так!

С самого начала я думал, что в доме ужасов обитает Проклятье достаточно сильное, чтобы изменить окружающую его среду. На это указывало множество факторов, например: - концентрация Духовной Энергии в одной из дальних комнат и множество остаточных следов по всему дому, что вели все глубже и глубже, так же относительно неравномерное распределение проклятой энергии по территории, а именно ее было тем больше, чем глубже я был в "здании".

Однако в конце концов, все это оказалось фарсом!

- Когда реальность и вымысел станут равны, воспринимай все, как данность, - даже когда его прах был развеян над Фудзи, старик все еще обучал меня. - Но, пожалуй, на этом урок и закончим.

Закрыв глаза, сделал глубокий вдох и задержал дыхание.

Имя: Ями Сукэхиро

Путь: Красный священник - Низкая последовательность 7: Пиромант

Актерский процесс: 58%

Способности: [Улучшение физических показателей - высокий ранг], [Обостренные чувства - высокий ранг], [Мастерство ловушек - высокий ранг], [Знания о выживании - высокий ранг], [Духовность - высокий ранг], [Чувство опасности - высокий ранг], [Провокация - высокий ранг]

Новые способности: [Пирокинез - высокий ранг], [Огненные заклинания - средний ранг], [Огнестойкость - средний ранг]

Перейдя на Седьмую Последовательность около двух лет назад, я успел стать не только настоящим Мастером Пиромантом, но и многократно увеличить свои познания в Духовной Энергии, что позволило мне использовать Духовное Зрение без каких либо печатей.

- А если все же использовать печать, то его сила увеличится, - пробормотал я в пустоту, складывая печать птицы, скопированное из "Наруто". - Озарение!

Мгновение и передо мной предстала удивительная картина:

- Я тебя уже где-то видел...

В любом случае, встав с табуретки, легким отработанным тысячи раз движением достал клинок из ножен, висящих на левом бедре. Параллельно с этим, из глубин моей души, Духовная и Проклятая энергии сплетались вместе, чтобы явить этому миру что-то на совершенно ином уровне нежели обычные Проклятые Техники.

- Аспект второй: Огненная броня, - мои слова были пронизаны странной силой, которой было подвластно изменять реальностью.

Второй из семи Аспектов Пиромантии позволял мне преобразовывать Проклятую и Духовную Энергию в небольшой слой пламени над моим телом, создавая вокруг меня огненную броню.

- Аспект седьмой: Огненный чародей, - проводя ладонью по клинку, тот постепенно воспламенялся.

Седьмой из семи Аспектов Пиромантии способен пропитать оружие огнем, значительно его усилив.

- Посмотрим, достоин ли ты чего-то большего, - хищно оскалившись, горизонтально взмахнул катаной, из-за сильного жара пространство передо мной исказилось, а с клинка слетела огненная волна.

Эта тварь, наверняка, и опомнится не успела, как моя атака взмыла к деревянному потолку, разламывая его и выжигая по пути проклятую энергию из окружающего пространства. Но это было лишь началом, - разрушительная волна огня пронзила следующие этажи, оставив за собой лишь выжженное дерево, запах костра и огромную дыру, через которую пробивалось яркое ночное небо, окутанное темной пеленой завесы.

Комната заполнилась потрескиванием горящего дерева, пылью и запахом гари. Это был короткий миг спокойствия, перед осознанием.

- ИИИААА, - раздался ужасающе противный визг то ли боли, то ли недовольства.

- Вначале было трудно осознать, так как проклятая энергия была распределена таким образом, что возникало ощущение, будто источник ее находится где-то в дальней комнате, - стоя посреди разрушенной комнаты и наблюдая за фиолетовой жидкостью, которая начала вытекать отовсюду, я залился смехом. - Но оказалось, что этот дом и есть твое тело!

Сразу после моих слов земля под ногами затряслась, стены вокруг начали извиваться, из-за чего фиолетовой жидкости стало в разы больше, однако при попадании на мой огненный покров она испарялась. А в следующее мгновение огромное количество хлама, мебели и одежды начало выплевываться этой тварью в надежде избавится от вредители в моем лице. Я же не стал сопротивляться и на высокой скорости полетел в неизвестном направлении.

Секунда, и я мчался сквозь длинные коридоры, мгновенье, и я пролетел комнату с детскими рисунками. Картина, развертывающаяся перед моими глазами, словно фильм, созданный по мотивам моих приключений в этом доме. Но на этот раз все было иначе - окружающие меня вещи, да и само пространство, вращалось, сталкивалось и разрушалось. Деревянные шкафы, рояль и стулья испытывали меня на прочность, но разлетались вдребезги, не выдержав столкновения с моим телом.

И вот, наконец, я вырываюсь из пасти этой твари. Мои ноги коснулись земли с несгибаемой силой, при этом оставив на земле две длинные борозды, пока я останавливаюсь перед ревущим в ярости противником.

- Не привыкла глотать? - мое лицо окрасилось ехидной ухмылкой при виде мучений Проклятья.

В ответ раздался дикий рык. Эта тварь отличалась от всего, что я раньше видел. Её тело словно складывается из теней, постоянно меняющих свою форму. Огромные остроконечные клыки высовываются из челюсти, которым оказалось крыльцо дома-ужасов, а красные глаза сверкают зловеще, словно дьявольские костры. Каждое движение этого чудища сопровождается мрачным рыком, который леденит кровь в жилах, и дрожью земли.

- Я определенно тебя где-то видел!

Вспоминая один “вайбовый” фильмец из прошлой жизни, я выставил перед собой катану, по которой тот же час пришелся удар этой твари. Ее зубы, сплетенные из зловеще искривленных деревяшек, выдвинулись в мощный удар, но мои руки успели парировать атаку. Звук столкновения металла и древесины сотряс воздух, но я устоял на ногах. Тварь испустила недовольный рокот и выпустила свой язык еще раз, но на этот раз я уклонился и призвал свою Проклятую Энергию. Приятное напряжение наполнило каждую клетку моего тела, и волна энергии разлетелась из меня.

- Аспект первый: Сжатие.

Это был Аспект немного отличающийся от других. Смысл в том, что он сжимает пламя, прежде чем выпустить его в одной или нескольких атаках. Конечно, чем дольше длилось сжатие, тем больше пламени собиралось, что приводило к более сильному удару. Однако, когда именно начинается сжатие? Когда я произнес "заклинание"? Или когда я призвали пламя, которое собираюсь сжать?

Правильный ответ - второй!

Пламя, что покрывало меч в течении пятнадцати секунд, консолидировалось на режущей кромке клинка и, резко вспыхнув, ринулось в сторону Проклятья в виде пятиметрового "слэша". И хотя тварь состояла по большей части из бетона, да и обладало странной сопротивляемостью Проклятой Энергии, мой огонь все равно выжигал ее тело, заставляя визжать от боли.

- Видишь ли в чем смысл, - скрещивая оружие с рукой, заговорил я. - Пламя вызванное Духовной Энергией сжигает саму душу.

Словно поняв мои слова, Проклятье яростно зарычало и, качнувшись вперед, бросилось в атаку. Первыми в ход пошли увесистые доски и бетонные обломки, от которых я легко уклонился, предсказав траекторию этой атаки. Меня обучал чертов человек-армия! Я привык уклоняться от града пуль и дробей!

Вдруг, из глубин этого водоворота проклятой энергии и камня, вылетел энергетический луч! Его скорость была настолько потрясающей, что мои глаза еле успели отреагировать на это. Хотя, если бы не [Чувство опасности] высокого ранга и постоянная бдительность, которой меня научил старик, мне бы пришлось принять атаку в лоб. Вместо этого за мгновение до того, луч приземлился на мое тело, я выставил выгнулся всем телом, уходя от атаки, а остаточное чувство жара было поглощено огненным покровом

Но рано было радоваться, в ту же секунду, когда луч пролетел мимо меня, из-под земли мгновенно вырвались десятки железных прутьев, которые обвили мои ноги, а за ними последовали снаряды из бетонных глыб и облака побитого стекла. Окруженный вихрем смертельных угроз, стало понятно, что путь к победе далеко не так прост, как в случае с Проклятиями первого ранга и ниже. Во-первых, тварь уже успела восстановиться, от внешних повреждений. А во-вторых, оно загнало меня в свою ловушку.

Мое сердце бешено колотилось, дыхание было глубоким и равномерным, а на лице вырисовывался хищный оскал азарта. Но кто был охотником в этой битве?

Я опять воззвал к Проклятой Энергии и впервые за этот бой укрепил собственное тело. Это моментально изменило ход битвы: я с легкостью разорвал многочисленные стальные прутья, что сковывали мои ноги, а после этого обычной серией ударов разбил все каменные снаряды. Стеклянное облако, что закручивалось вокруг меня, я даже не заметил.

И так, что у нас имеется на данный момент боя? Это Проклятье особого ранга, а значит не стоит недооценивать его интеллект и хитрость. Оно обладает пусть и разнообразным арсеналом способностей, но они исключительно дальнего типа боя, да и к тому же, те не представляют особой для меня угрозы. Наверное, главная способность этого Проклятья состоит в карманном измерении, что находится внутри него, но оно больше не представляет угрозы. Потому, если бы не удивительно крепкое тело и скорость восстановления, то я смог бы справится и одними руками... Эх, печальный удел холостяка. Ну, да ладно, чего уж таить, я несказанно рад, что мне придется сжечь эту тварь!

- Ну давай, нападай, а то мне становится чертовски скучно смотреть на твою отвратительную рожу, - сделав знак рукой "подходи", я встал в боевую стойку.

[Провокация] высокого ранга сработала, как надо. Не прошло и секунды, как Проклятье яростно взревело. Двухметровый фонарный столб пронзает воздух и с пугающим треском разламывается об укрепленную Проклятой энергией спину.

- Рукава засучила? - глядя на полыхающие от ярости глаза, принял низкую стойку, отводя меч чуть назад, прикрывая его своим корпусом так, чтобы со стороны Проклятья его почти не было видно. - Рассучивай назад!

Не став ждать какой либо реакции, еще сильнее укрепил ноги Проклятой энергией, из-за чего земля под моими стопами начала плавится, и, слегка присев, сорвался в рывке, оставляя позади звуковой шлейф.

После перехода на седьмую Последовательность и повышения [Улучшения физических показателей] и [Духовности] до высокого ранга, мои показатели силы, ловкости, выносливости и прочности сделали огромный скачок, перескочив с просто сверхчеловеческого до уровня Шаманов второго ранга, которые укрепляют свое тело Проклятой энергией. Кстати, на счет этой самой Проклятой энергии, - ее, закономерно, стало больше. И еще до того, как я добил "Актерский процесс" до пятидесяти восьми процентов ее уже было больше, чем у моего старика и той женщины, при том, что эти двое был одними из сильнейших Шаманов первого ранга.

Расстояние между мной и Проклятьем было небольшое, тридцать метров пролетели менее чем за мгновение.

"Аспект первый: Сжатие".

Оказавшись вблизи этой твари, размашисто рублю катаной в ее сторону. Два быстрых удара крест на крест и на теле Проклятья вспыхивает большой крест алого огня, выжигая глубокую рану, что опоясовала всю переднюю часть монстра. Забавный факт, - несмотря на то, что тело Проклятья может состоять из бетона, дерева или, даже, пластика, но когда ты их режешь, то плоть под клинком ощущается, как самая обычная, то есть... Как обычная? Тело Проклятья состоит из Проклятой энергии, но это все еще плоть и кости, пускай и куда более прочные, ну и, конечно же, кровь.

Несмотря на то, что мой разум был заполнен таким водоворотом мыслей, тело действовало быстро и точно. Минимальным движением увернулся от летевших в меня железных балок, после чего, сильно оттолкнувшись от земли, исчезаю из поля зрения Проклятья. Оказавшись над ним, паря в воздухе, любой другой Шаман потерял бы огромное преимущество в виде опоры под ногами, ведь как говорится: "Потерять точку опоры, значит потерять жизнь". Однако, меня это правило сковывало куда слабее.

В этот момент я воззвал к своей Духовной энергии. Где-то из глубины души, от небольшой искры, вспыхнуло пламя, которое тот же час затопило мое тело, заставив то полыхать ярким белым огнем.

- Пылающее Копье, - и хотя мне было не обязательно говорить название этого заклинания, но я не смог удержаться... Тем более у меня всегда складывалось ощущение, что, прокричав название своего "навыка", он становился сильнее.

За Духовной энергией последовала Проклятая, которая подпитывала и усиливала существование копья из пылающего белого огня, которое возникло поверх моего клинка. Я, конечно, мог бы создать такое огненное копье прямо из воздуха, но в данном случае я не был уверен, что оно было бы достаточно мощным для Проклятья особого ранга. Конечно, после такой атаки катана станет непригодной, но она не была Проклятым оружием, и я был готов пожертвовать ей в обмен на усиление магии.

Ослепительный белый огонь озарил светом все вокруг, распространяя адский жар, который казался несовместимым с такой красивой палитрой. Проклятье не могло не заметить столь радикальных изменений в окружающей среде и, реагируя моментально, направило свой взгляд к небесам. Интересно то, что вместо привычного рычания в его глазах мелькнул страх. Как маленький ребенок, оно суетилось на месте, стремясь найти укрытие, однако его судьба уже была предрешена, и для этого было уже слишком поздно.

Взяв в руки пылающее копье, я широко взмахнул им и бросил вниз. Однако вместо того чтобы отпустить его, я зацепился за огненное "древко" и полетел вниз вместе с ним. Мой спуск с небес напоминал белый метеорит, протянувший белую полосу вертикально через горизонт. Это было точное попадание, прибившее тварь к земле. Секундная задержка, и вокруг вспыхнуло белое пламя, сжигающее Проклятье как изнутри, так и снаружи. Лишь звук взрыва, заглушая предсмертный крик страдания твари, разнесся по округе.

- Думаю, теперь твоя душа упокоится с миром, - размышлял я вслух, глядя на, превращающиеся в пепел, тело Проклятья.

Сколько бы я не изгонял Проклятий, но каждый раз, когда мне попадалось достаточно развитое и умное, я чувствовал себя странно... Это можно сравнить с убийством человека, конечно, безумного, поддавшегося инстинктам, но все же человека. А с учетом того, что многие из Проклятий долго не живут перед тем, как их изгоняют, они вызывали ассоциацию с...

- Ну и парилку же ты устроил, - веселый голос из за спины, прервал мои размышления.

Резко обернувшись, увидел в паре метров от себя эксцентричного вида мужчину. Первое что бросалось в глаза, - это его рост, который не соответствовал среднестатистическому японцу, он был на голову выше. Следом внимание привлекали торчащие во все стороны белые волосы, которые из-за белых бинтов, прикрывавших глаза, стояли торчком… Я знал кто это такой.

- Настолько поражен моему блистательному появлению? - с вечной усмешкой на лице, он слегка наклонился в мою сторону. - Но я ожидал чего-то более эмоционального.

Сатору, ебать его в рот, Годжо.

- Ты - посторонний Шаман под завесой, - достав новую пачку сигарет и закурив, продолжил. - Тебя вообще не волнуют такие вещи, как привила и устои?

- Правила? Устои? Это что-то съедобное? - белобрысый комично наклонил голову в сторону и приставил палец к подбородку. - К тому же, не тебе говорить о таком! Ты - заяц во всей системе Шаманства. Сечешь о чем я?

А ведь и вправду... После смерти деда, меня больше такие мысли не посещали, но официально я не был Шаманом, так, скорее мастер по вызову.

- Так ты злой или хороший коп? - глядя на улыбку этого парня, не мог понять, что именно у него на уме.

И это при том, что как Потусторонний — так я окрестил себя, пользователя Духовной энергии и владельца способностей, явно берущих начало не из этого мира. Так вот, как Потусторонний пути Красного Священника, я обладаю отличными навыками анализа людей, но даже так мне было не под силу понять, что творится в черепушке этого индивидуума, а я, ведь Провокатор, как никак...

- Почему у нового поколения такое плохое мнение обо мне? - почесывая лоб указательным пальцем, Сатору продолжал. - Я понимаю, если бы на моем месте был бы кто-то из старейшин, но что бы я? Я всегда сражался только за правое дело, ну избил нескольких Шаманов и уничтожил пару зданий, ничего особенного. Раньше мое окружение было куда более гостеприимнее. Кстати, на счет окружения, - погода в Киото нынче отвратительна, почти всё время идёт дождь или снег, отчего всё кажется таким мрачным. Тут совсем не так, как сейчас в Токио, где ощущается весна и очень удобно. Я предпочитаю такую пагоду гораздо больше.

Я был ошеломлен. Как кто-то мог так просто сменить тему и начать говорить о погоде? Из меня вырвался подавленный вздох.

- Прости, прости, я заговорился, - наигранно посмеиваясь, белобрысый обратился ко мне. - Так о чем это я?

- Ты мне скажи, что Сатору Годжо забыл в мрачном Киото? - моя скептичность и настороженность были не безосновательны.

- Ями Сукэхиро - шестнадцатилетний Шаман особого ранга, - словно зачитывая приговор, начал Сатору. - Звучит так, словно на тебя повесили награду за Йонко...

- Во-первых, это новорожденное Проклятье особого ранга. Многие Шаманы первого ранга, с подготовкой конечно, но все же могут изгнать Проклятье особого ранга, которое не обладает техниками и территорией. Во-вторых, не мнись как девчонка и говори по делу. Ты сильнейший или хуй с горы?

Как я посмел общаться с сильнейшим существом современности в таком ключе? Ответ прост - закалка деда. А если более обширно, то я был уверен в себе и в самом Сатору Годжо. Этот парень пусть и был эксцентричным и эгоистичным засранцем, коих мир не видовал очень долгое время, но прежде всего, как говорил один лысый герой: "Быть сильнейшим - скучно и одиноко", а потому этот парень не упустит возможность взрастить мага, который может стать сильнее него.

- Эксцентрично... Мне нравится, - хлопнув в ладоши, белобрысый Шаман продолжил, но уже куда более серьезно. - Если хочешь конкретики, то держи - тебя, парень, заметили вышестоящие Шаманы и, взвесив все против, приняли решение заключить под стражу, как "Особо-опасный потенциал Особого ранга". Круто звучит, не так ли?

Слушая эти новости, я не мог не покачать головой от раздражения. Не то чтобы это меня удивило, нет, в принципе, я был готов к тому, что пердежная старость, которая заняла верхушку политического мира Шаманов не обрадуется моему появлению. Но меня удивило то, как тупо они решили проблему в виде меня. Арест и заточение? Вы че тупые? Раз уж боитесь появления нового Гето Сугуру, то сразу же убейте меня, но нет, эти придурки ведут свои закулисные игры. А в это же время, откуда-то сверху, на них смотрит Сатору Годжо и, ехидно посмеиваясь, все берет в свои руки.

- Так вот, как на счет того, чтобы купить себе немного времени? - Сатору закончил свое тираду с хитрой улыбкой.

- Это предложение, от которого нельзя отказаться, или предложение-предложение? А то у меня аллергия на лошадей, - глядя на "руку помощи", я не ответил сразу же.

- Ни то, ни другое. Это моя личная инициатива.

- Переворот? - наигранно удивившись, уставился на сильнейшего Шамана современности.

- В точку. И для этого мне нужны крутые люди, которые будут достаточно сильным, чтобы стоять со мной наравне, - ответил Сатору, а после короткой паузы продолжил. - Чего ты хочешь? Женщин? Мальчиков? Силы, денег, влияния? Или может что-то более приземленное, как дружба и любовь? Столько «блаженства», чтобы отправиться на луну? Всё это может стать твоим…

- Ты же понимаешь, что мне шестнадцать? - перебил я, вопросительно уставившись на Сатору.

- Разве в твоем возрасте парни не начинают задумываться о подобном? - наклонив голову, пробормотал белобрысый.

На некоторое время между нами повисла тишина.

Честно сказать, даже без предложения Сатору, я собирался поступить в Токийский магический техникум. И не для того, чтобы стать Шаманом официально, нет, в наш то век, такие формальности почти что бессмысленны. Причина была куда более серьезнее - в этом месте были возможности не только спасти мир от скоропостижного конца, но и изменить его. Даже если не брать в расчет большую коллекции знаний и Проклятых предметов, там находилось кое-что, что по моим расчетам будет основой для реализации моего плана.

Кроме того, переродившись в аниме и не встретить основных персонажей... Я точно был главным героем?

- Не мнись как девчонка. Даже я был в школе, что уж говорить о таком шкете как ты! - зевая Сатору, взъерошил мои волосы.

Во-первых, это человека не знает границ личного пространства! А во-вторых, прошу заметить, что я был на голову выше своих сверстников, так еще и, из-за постоянных тренировок, мое тело довольно рельефное… Не хочу хвастаться, но я популярен среди девушек… Прозвучало не очень, даже немного ущербно.

- Ну, всегда найдется гора выше, - сделав глубокую затяжку, ответил я.

- Я начинаю понимать старика Ягу, - вздохнул Сатору, качая головой.

- Я думал, что легендарный Сатору Годжо не будет нести старперский бред, - прекрасно понимая о ком идет речь, не забыл подколоть сильнейшего мага.

- Ладно! Раз так, то я покажу тебе высоту своей горы, - начал разминаться Сатору.

- Не надо показывать мне свою гору, - я поднял руки вверх. - Я согласен поступить в магический техникум.

Глава 5. Истоки перемен

Первые пару лет моего пути, как шамана, были настолько тяжелыми, что не было ни одного дня, когда я бы не просыпался в холодном поту из-за постоянных кошмаров. Я уже упоминал о том, как мой дед и я изгоняли проклятье в детском доме... Это, безусловно, была одна из самых ужасных миссий, которые мне довелось выполнять. К тому времени я уже привык к ужасным видам искалеченных тел и разрушенным судьбам обычных людей, но в тот момент когда столкнулся с ужасами, разверзшимися в детском доме, с бездыханными трупами детей, окруженными кровью, я переосмыслил такие понятия, как проклятья и шаманизм.

Мое лицо осветила лампочка открытого холодильника.

Звук стучащих друг о друга стеклянных бутылок

Думая об этом, мне в голову приходит фраза: "Мы ведь мстители, а не предотвращатели, так?", и она идеально описывает всю суть шаманизма. Какие к черту герои? Шаманы - это люди, которые не могут разобраться с собственными проблемами, что уже говорить о бедах других.

- Мы скорее уборщики сверхъестественного, - выйдя на крыльцо дома, сел в одно из двух кресел.

Сизифов труд, вот оно, идеальное сопоставление всего, что делают шаманы, с жестокой реальностью. И как в подобных условиях не стать сумасшедшим, коими и являются, поголовно, все шаманы. Но почему же, в таком случае, все борются с симптомами, но никто не пытался разобраться с корнем проблемы? Почему же не пытались? В данный момент, по крайней мере двое шаманов идет поэтому пути, но сперва нужно уяснить две вещи.

Во-первых, как учит нас общая теория шаманизма, - Проклятая энергия, что исходит от людей, собранная в достаточном количестве, способна породить Проклятье. Во-вторых, в то же время сами шаманы не создают проклятых духов, конечно, если только после себя они не оставляют мстительного духа. Но даже так, по сравнению с обычными людьми, шаманы не испускают Проклятую энергию. Конечно, есть такая вещь как остаточная Проклятая энергия после применения Проклятой техники, которая зависит от объема энергии шамана и потребления этой самой энергии его техникой. Но что самое важное, - шаманы контролируют свою Проклятую энергию, создавая ее поток внутри своих тел.

Говоря проще, если бы все человечество стало шаманами, то на свет больше бы не появилось ни одного проклятья!

Конечно, это лишь один из путей, к тому же самый сложный. Допустим, - это будет первый вариант решения проблемы с заразой по имени проклятья, тогда два других шамана, которые сейчас пытаются реализовать идею мира без проклятий, выбрали два других, а именно: Второй вариант, - заставить все человечество утратить возможность генерировать проклятую энергию, путем общей липосакции, и третий, - убить всех не-шаманов.

Какой же из вариантов выбрал я?

- Интересно, насколько я безумен? - попивая хмельной напиток богов, разглагольствую вслух.

Это был на удивление холодный февраль для Японии. Уже конец месяца, а ночью все еще было на пару градусов ниже нуля. Конечно, мне с моим телосложением и минус тридцать не вызвало бы дискомфорта, но все же это было непривычно.

- Никак не могу отвыкнуть, - глядя на вторую бутылку, в голове промелькнуло лицо деда. - Обычно, в такое время, мы сидели тут и ты рассказывал о своих похождениях...

Именно после того, как я сжег его труп своими руками, мою голову не покидаю мысли о том, что я не хочу прожить всю свою вторую жизнь в таком темпе... Конечно, не сказать, что мне было противно от жизни Шамана, вовсе нет, даже наоборот, спустя определенное время я полюбил то, чем занимаюсь. К этому, определенно, причастна та сила, которой я сейчас обладаю, и профессиональная деформация, вызванная моим дедом и более чем десятью годами жизни в роли Шамана.

- Но это будет чертовски трудно, - глядя на усыпанное звездами небо, заметил падающую звезду. - Что уже говорить о собственных стремлениях, когда в обозримом будущем обычное выживание станет адской задачкой со звездочкой в виде Сибуи.

Однако, если я желаю прожить счастливую жизнь так, как хочу, то я должен идти по наисложнейшему пути... Иначе и начинать не следует...

***

За пару дней до начала весны, ранним утром, Сатору Годжо объявился у моего порога и, сказав, что нас ждет что-то важное, забрал меня из берлоги, которой и являлся мой дом, оставленный стариком. Эх, в этом ледяном мире, без одеяла, я замерзну до смерти...

- У тебя невероятная физическая сила, - сильнейший несказанно удивился, когда осознал, что я поспеваю за ним.

Что уж сказать на это счет... Десять лет жизни с тираном, две с поливной пройденных Последовательности, и каждый сможет голыми руками рушить небольшие строения и разрушать валуны.

После "небольшого" спринта через все Токио на звуковой скорости, мы оказались недалеко от мегаполиса. В этот момент, солнце ласково освещало извилистую тропу, ведущую куда-то вверх. Ступени, вырезанные в грубом камне. Воздух пропитанный ароматам дикой листвы и цветов. По обеим сторонам тропы расстилался удивительный пейзаж: величественные деревья, их ветви переплетаясь, образовывали свод над нами, играя в лучах света. Шум воды доносился издалека.

По мере подъема, ощущалось, как ветер становится прохладнее, а звуки природы более насыщенными. И в определенный момент я увидел вдали небольшой комплекс, построенный вокруг большого здания в стиле японских храмов. С одной стороны находился небольшой ручеек, с другой современного вида стадион, а чуть поодаль была дорога...

- Мы могли добраться в техникум на машине? - подозрительно уставился на парня в глупой маске.

- Ну да, в каком веке ты думаешь мы живем, - сильнейший лишь пожал плечами, делая вид что не замечает моего раздраженного взгляда. - Однако, если бы вызвали такси, то не только заплатили уйму денег, но и не увидели бы такой прекрасный пейзаж!

- Просто заткнись, - меня уже тошнило от его поведения...

Через полчаса мы достигли главного входа, который представлял собой величественные ворота, выполненные в древнем стиле. По вступлении на территорию нас встретило небольшое, но крайне красивое поселение, с постройками из дерева и каменной черепицы. В конце главной улицы, на небольшом возвышении, возвышался многоэтажный храм, создавая атмосферу спокойствия и духовности.

- Пойдем, - похлопав меня по плечу, Сатору продолжил. - Нас уже ждут.

Как только мы вошли в храм, нас сразу встретили парочку низких, где-то по колено, кругловатых кукол с мордами собаки.

- Ты опять опоздал, Годжо, - брутальный мужской голос разошелся эхом с другого конца зала. - Опоздал на восемь минут.

Высокий мужчина с короткими чёрными волосами, бритыми висками и усами, и аккуратной короткой черной бородой сидел в дальнем конце зала на ступеньках и сшивал уже знакомую кулклу с мордой собаки. Он носил темные очки, черный пиджак на молнии с невысоким стоячим воротом и чёрные штаны. Я до сих пор поражаюсь как такая экстравагантная форма может выглядеть так круто.

- Не думаю, что из-за этого нужно быть таким категоричным, директор, - обведя взглядом зал, Сатору добавил. - К тому же вы ведь все равно собирались делать кукол, так что все нормально, верно?

- Он реально делает игрушки... Ты смотри, прям сейчас шьет новую, - прошептал я, обращаясь к Сатору.

На что сам белобрысый маг лишь ухмыльнулся.

- А ты значит тот самый парень?

- Меня зовут Ями Сукэхиро, - слегка поклонившись, что уже вошло в привычку, продолжил. - Наверное, я тот самый парень.

- Зачем ты здесь? - спросил создатель кукол, не проявляя особых эмоций и не обращая внимание на моё поведение.

- Думаю, что это какое-то собеседование, - ответил я.

- Ты не понял, парень, это магическая школа, а не место для работы.

- Разве? - вспоминая, благодаря кому меня занесло сюда, взглянул на Сатору. - Хотя, я не отрицаю, что чему-то, но я здесь научусь.

Уж кто как ни сильнейший маг современности сможет меня научить чему-то новому.

- Я не о том, - Яга начал проявлять некоторое раздражение, видимо, начиная понимать, с кем имеет дело. - Узнать больше о Проклятьях и разобраться в мире магии - второстепенные причины поступления в магический техникум. Первая же - это почему ты здесь?

- Просто, я достаточно сильный чтобы быть здесь, - кивнув в сторону Сатору, добавил. - Возможно, в вашей истории уже бывали подобные случаи...

- Мне это не важно, - мощный голос перебил меня. - Я уже встречал сильных и талантливых молодых шаманов, которые поступали в магический техникум. И куда их это привело? Кто-то уже встретил свой мучительный конец, а кто-то стал невероятно опасным преступником. Так что я спрошу еще раз: почему ты здесь?

Данная сцена не была для меня неожиданностью, ведь я уже подозревал куда и к кому мы направляемся с Сатору. Поэтому я подготовился заранее к перекрестному огню вопросами. Итак, я не мог сказать, что знаю будущее этого мира и хочу его изменить, а это я могу сделать только заполучив кое-что из этого места. Так же, не мог и сказать, что-то недостаточно убедительное... А значит, остается один единственный вариант!

- Я хочу доказать, что я - сильнейший. Вот и всё. Любая другая причина будет враньём, - ответил я, глядя на сильнейшего мага современности.

- Доказать, что сильнейший? - слегка опешил директор Яга. - Так значит, ты хочешь сказать, что собрался сражаться с Проклятиями только для того, чтобы кому-то что-то доказать?

- Живя столько лет бок о бок со смертью, я уже не смогу спокойно осознавать, что вокруг стало безопасно, и обернувшись не встречу врага. Можете считать это классическим симптомом, с которым сталкиваются все солдаты, покинув поле битвы. И, даже зная это, вы все же додумались спросит меня о чем-то столь глупом? - никто не любил, когда посторонние копались в его сердце, тем более я, а потому высказал все что думаю об ситуации в лицо директору Яге.

- Он вас уделал, директор, - посмеиваясь, высказался Сатору, стоящий неподалеку и наслаждающийся всем этим действием.

- Если вы и вправду думаете, что мое сердце недостаточно безжалостно или, может быть, что я недостаточно сумасшедший для этой работы, то вы вряд-ли найдете других учеников, - слегка выпустив пар, заговорил куда более спокойно. - Я, как никто другой, знаю, что это неприятная работа. Впервые в жизни я увидел как умирает человек, когда мне было шесть... Работа, из-за который быстро теряешь мотивацию и силы. Но на протяжении последних десяти лет, я каждый божий день изгонял Проклятья... Итак, прошел ли я проверку?

Мой ответ поставил директора Ягу в ступор. Думаю, он не ожидал столь резкого и грубого ответа.

- Еще один сумасшедший? - устало вздохнул Яга, потирая выбритые виски.

- Думаю, что любой маг - сумасшедший. Не так ли? - подметил сильнейший.

- Сатору, покажи ему общежитие, - обратился директор к белобрысому магу.

- А ты, Сукэхиро, добро пожаловать в Токийский колледж магии, - протянув руку обратился директор ко мне. - Меня зовут Яга Масамичи, и я надеюсь ты найдешь здесь то, зачем пришел.

- Обязательно, - в этот момент я чувствовал странное коварства внутри... Так, стоп! Я на стороне хороших парней!

Глава 6. Команда номер 7, почти

В почти полностью пустой аудитории, где на переднем плане располагались всего лишь четыре парты и классная доска, раздавался звук раздраженного стука обуви по полу. Этот звук был настойчивым и громким – настолько, что сразу становилось понятно о состоянии крайнего раздражения и недовольства у его источника.

Забавно, но этот звук казался мне как бы волшебно успокаивающим, можно сказать, убаюкивающим. Из-за этого у меня невольно вырвался сладкий зевок, и после него стук стал лишь более настойчивым.

- Ты собралась пробить пол своим топотом? - первым не выдержал Панда, саркастично обратившись к источнику звука.

- Заткнись! - это был довольно резкий и прямолинейный ответ для столь привлекательной девушки. И все же ее обаяние от этого не уменьшилось, а даже наоборот…

Зенин Маки, единственная девушка в нашей группе. И как бы язык не поворачивался, не могу назвать ее представительницей слабого пола, ведь если не учитывать меня, то вся эта группа, по сути, находится на одном уровне. А в ней, между прочим, состоит пользователь Проклятой речи и шедевр Проклятого искусства.

- Листогорчица? - с сочувствием обратился Тоге к Панде.

- Панде не привыкать к тираническим личностям, - слегка посмеиваясь ответил медведь.

Удивительно, как при должной мотивации и наличие развитого интеллекта и смекалки, этот парень… эта панда, спустя минут двадцать, стала понимать речь Тоге.

- Как раздражает, - взъерошив волосы черного цвета с зеленоватым оттенком, Маки продолжила. - Он опаздывает на пол часа!

- В этом весь Сатору Годжо, - пожимая своими медвежьими плечами, высказался Панда.

- Ну, могло быть и хуже, например, он нашел бы себе девушку, - я не мог не улыбнутся при мысли об такого рода ситуации.

- Ни за что, - резко высказалась Маки. - Чтобы нашлась девушка, которая сможет стерпеть его? Такого быть не может.

- Сложно представить… - задумчиво пробормотал Панда.

- М? - вопросительно на него взглянули Маки и Тоге.

- Сложно представить, что я согласен с Зенин, - пытаясь в комедию, закончил свою фразу Панда.

- Не называй меня Зенин, - от злости переполняющей ее, у девушки на лбу выскочила вена.

- Лосось, - Инумаки лишь кивнул.

Интересная все таки собралась здесь компания.

Панда - настоящий шедевр Проклятого искусства создания проклятых трупов. Очень оптимистичная и спокойная личность со специфическим чувством юмора. Иногда бывающим саркастичным, он склонен легкомысленно относиться к любой ситуации.

Инумаки Тоге, член клана Инумаки, пользователь невероятно сильного дара - Проклятой речи. Изначально кажущийся тихим и отстраненным, он на самом деле очень проницательный и заботливый парень. Чего только стоит его усилия в том, чтобы не говорить чтоб случайно не навредить кому-либо своей Проклятой речью.

Зенин Маки, член одного из трех старших кланов, клана Зенин. Не способная колдовать как обычные маги, она обладает поразительной физической мощью и невероятными умениями в боевых искусствах и владении Проклятым оружием.

Ну и я, Ями Сукэхиро, реинкарнатор, шестнадцатилетний маг особого ранга…

Ах, как же без него, наш учитель, мужское воплощение слова "вайфу", Сатору Годжо.

“Вот кстати и он”, - подумал я, почувствовав его Духовную сигнатуру.

Через пару секунд, дверь в аудиторию открылась и в нее вошел высокий мужчина в полностью черной форме магического колледжа магии и с белыми бинтами поверх глаз.

- Всем доброго утречка, - в наигранной форме поприветствовал нас сильнейший маг современности.

- Вы опоздали! - раздраженно выпалила Маки.

- Вы никогда не приходите вовремя, - пробурчал Панда.

- Лосось, - утвердительно кивнул Тоге.

- Утречка, - сонно ответил я.

- Эй, эй, похоже все в сборе, - не обращая внимание на недовольные приветствия, Сатору в своем репертуаре завязал разговор. - Пока было время я сходил в Синдзюку и прикупил вам вкусных сувениров.

Глядя на то как наш учитель одной рукой ставит знак мир, а другой машет пакетом с купленными сувенирами, все опешили от столь неожиданного поворота событий. Я же с другой стороны давно перестал обращать на это внимание. Конечно, мне прекрасно понятно, что Сатору Годжо эксцентричный персонаж, но когда ты сам можешь с легкостью резать здания, словно ножом масло, сжигать улицы, и сражаться с Проклятиями или чтобы развеять скуку, или чтобы получить удовольствие от битвы, то постепенно стираешь в себе грань нормального.

- Я надеюсь это не что-то сладкое, - вспоминая свой перекус после завтрака, вымолвил я.

Меня, если быть честным, немного подташнивает даже представляя вкус шоколада…

- Не беспокойся, наш повар уже пожаловался, что ты заставил его приготовить столько дораяки сколько он успеет за час, - хитро улыбаясь, Сатору потянулся рукой во внутрь пакета. - Так что я прикупил еще пару порций!

Вот урод... Он же видел, как я лежал мертвым грузом в столовой по среди дюжины тарелок измазанных шоколадом!

Немногим позже.

- И так, вы подкрепились, а теперь пора и познакомится друг с другом! - хлопнув в ладоши, заговорил Сатору.

- Пока вас не было мы уже перезнакомились, - буркнула Маки, подперев рукой голову и перекинув ногу через ногу.

- Панда даже научился понимать своего нового товарища! - активно кивая головой, ответил Панда.

- Вот и славненько! В таком случае так и поделимся: Тоге с Пандой и Сукэхиро с Маки, - взяв мел в руки, Сатору нарисовал четыре глупых мордашки, скорее всего наших, и обвел пары. - Конечно, не идеальные составы, но за то вы сможете лучше узнать друг друга.

- Что мы будем делать? - приподняв бровь, прямо задало вопрос Маки.

Панда и Тоге, сидящие сбоку, кивнули в унисон, показывая свою заинтересованность. Ведь не может такого быть, чтобы идея сильнейшего мага была скучной… А нет, может, к примеру: купить чертовы дораяки!

- Вы будете изгонять проклятья! - Сатору так и светился от энтузиазма.

- Вот так сразу? - удивился Панда.

- Среди вас нет никого, кто бы не изгнал хотя бы раз проклятие. Так что такой урок будет идеальным, чтобы познакомится друг с другом, - “важно” расхаживая из стороны, объяснял учитель Годжо. - К тому же, я не вижу недовольства или нежелания на ваших лицах.

После чего последовал короткий инструктаж, суть которого заключалась… Да ни в чем он не заключался! И все потому, что для Сатору Годжо изгнание Проклятий ничем не отличается от “сесть посрать” - так легко, что аж приятно. Единственный более менее вменяемый совет был - не умереть. Хотя приставка “по-возможности”, которую белобрысый добавил в конце, свела все к обычному пожеланию бати перед тем, как ты пойдешь гулять с пацанами.

◊◊◊

- И так куда мы направляемся? - уже на выходе из школы я задал вопрос учителю Годжо, параллельно закуривая сигарету.

- Ваша с Маки пара немного особенная, - слегка задумавшись, ответил Сатору.

- Вас не смущает то, что он курит? - недовольно спросила Маки.

- Неа, - отрицательно покачал головой учитель Годжо. - Меня смущает, что маги особого и четвертого ранга будут работать в паре.

- Особого ранга… Стоп! Как такое возможно? - шокировано уставилась на меня Маки. - А ну, покажи мне свой студенческий!

Почти что вырывая пластиковую карту из моих рук, Маки с нескрываемым удивлением начала читать:

- Номер студента: 10000, имя: Ями Сукэхиро, дата рождения - двадцать четвертое декабря, двухтысячный год. Ранг… Особый.

- Перспективный молодой жених, - хлопая меня по плечу, говорил белобрысый.

- Какая честь! - наигранно поклонившись, сделал глубокую тягу табачного дыма и выхватил студенческий из рук Маки. - Медвежья услуга это, а не титул. Я только поэтому тут и оказался.

- А ты оказывается цундэрэ, - непонятно каким образом, но Сатору пришел именно к этому выводу.

- А ты оказывается тот еще мудак, - меня настолько достал мой "учитель", что я не удержался и использовал [Провокацию].

Однако сильнейший на то и сильнейший, ведь кроме мимолетной нахмуренности, он больше никак не отреагировал.

- Мне кажется ты забываешь, что я справлюсь с тобой и руками, - приподняв брови, ответил Сатору на мою провокацию.

- Печальный удел холостяка, - я же лишь покачал головой, выдыхая вверх клуб дыма.

Все это время Маки смотрела на нас, словно на редких животных… Хотя, может, и как на идиотов. В любом случае я ясно ощущал ее сконфуженность и даже неуверенность. Что было невероятно по меркам моего понимания Зенин Маки. Неуверенность?!

- Если ты не уверена в себе из-за того, что у твоего напарник в пластиковой карте написано “Особый ранг”, то какой смысл идти против устоев калан Зенин? - провокационно посмотрел Маки в глаза, словно бросая вызов.

- Заткнись! - мои слова распалили праведный гнев в сердце девушки. - Не тебе искать смысл в моих действиях.

После чего, с раздраженным хмыком, Маки развернулась и пошла к выходу из школы.

- И все таки, она интересная личность, не так ли? - спросил меня Сатору.

- Прямолинейная, грубая, - уголек на конце моей сигарете разгорался все сильнее. - Но ее сила воли и мотивации - поражают.

- Ой, кто-то нашел себе девушку? - с чеширской улыбкой на лице, подколол меня учитель Годжо.

- Как посмотрю, ты шутником заделался? - развернувшись, зашагал в сторону, куда ушла Маки.

- Ну почему же, вы очень даже подходите другу, - последовав за мной, высказался Сатору.

- Вы плохо разбираетесь в людях, если думаете, что Зенин Маки нуждается в отношениях, - глядя в спину девушки, которая шагала в метрах сорока от нас, ответил я.

- Ну, месть местью, а подростковая любовь по расписанию, - парировал учитель Годжо.

- Нет, месть в ней второстепенное чувство, - сделав тягу, продолжил. - Она такая же, как я, как вы в школьные годы... В ней горят амбиции.

Глядя в голубое небо, не мог не подумать о судьбе этой девушки и цене, которой есть придется заплатить, чтобы реализовать себя и свои желания.

Да… Этот мир слишком жесток к хорошим людям.

Глава 7. С другой перспективы

Повествование от лица Маки, мать его Итачи Учиха, Зенин.

Непутевое дитя, которое не то, что почти не имеет Проклятой энергии, оно даже проклятья видеть не может, и при всем при этом рожденное в "великом" клане Зенин, одним словом - ошибка. И не только в устоях консервативного правления Зенин, но и в структуре всего общества шаманов. Такова была, есть и будет моя судьба. Странно, но эти слова больше не задевают меня, возможно, потому что я уже давно привыкла к ним. Тем не менее, привыкнуть и принять — это два совершенно разных состояния.

- То, что темнее тёмного… Изгони нечисть, - проговорил учитель Годжо, скрестив пальцы в печати.

Взглянув сквозь очки на спускающуюся с небес плотиной завесу чернильного цвета, мой взор переключился на Сатору Годжо. Этот шаман был весьма необычным явлением - наследником одного из трех великих кланов шаманов, несравненным гением, который рождается раз в тысячу лет и, самое главное, сильнейшим существом в мире. В общем, полная моя противоположность. Имея такую мощь и влияние, рожденный, чтобы править, он, казалось бы, не должен был уйти далеко в своем мировоззрении от тех стариков, что сидят в правлении общества шаманов.

Но вот он — анархист во плоти, носящий свою непокорность, как мантию. Он, как будто, смеялся над традициями и предвзятыми ожиданиями, бросая вызов в лицо старой системе. Сатору Годжо, несмотря на свою неоспоримую силу, предпочитал свободу и коварные пути, отличные от устаревших норм. Его дух анархии пронизывал всё вокруг, создавая собой вихрь перемен и непредсказуемости. В мире, где ожидалась подчиненность, он был духовным бунтарем, разбивающим путы, устанавливаемые веками.

Возможно, именно поэтому он предоставил мне этот шанс, и по этой же причине я приняла его предложение, не колеблясь. И это не потому, что он был исключительно хорошим учителем. Нет, даже Сатору Годжо не смог бы быть наставником, в привычном смысле этого слова, для столь непутевого ученика, как я. Все дело в том, что если я на самом деле стремлюсь получить силу и доказать своей семье, что они ошибаются, то я должна не только тренировать своё тело, как никто в этом мире, но также становиться лучшей версией шамана, чем я есть сейчас. И кто, если не этот эгоистичный амбициозный человек, способен научить меня этому?

- Кому пришла в голову оборудовать центр помощи на территории появления Проклятья? - недовольно пробормотала я.

Мы стояли на небольшой поляне, окруженной высокими деревьями. Отсюда было видно современную больницу, построенную из белого камня. Однако, после недавних потрясений здание было покрыто пеплом и песком. Воздух был наполнен запахом гари. А в паре десятков метров от нас стояли палатки, служившие временным убежищем для выживших.

- Гражданскому, - тон учителя Годжо был на удивление спокойным, почти что без лишних эмоций.

- Глупое решение, они таким образом сделали только хуже, - я могла видеть тени множества проклятий, что перемещались внутри здания.

- Я бы скорее обратил внимание на медлительность шаманов. Если гражданские успели организовать здесь центр первой помощи, это означает, что прошло значительное время, прежде чем шаманы прибыли на место, - с легким зевком, высказался сильнейший.

На этот счет я лишь недовольно промолчала.

- Ты ведь не считаешь, что распределение пар было случайностью? - резко переключил тему беседы Сатору.

- Не вижу в этом ни закономерности, ни сбалансированности, - прямо ответила я.

- Знаешь, у каждого из вас совершенно разные мотивы поступления в колледж, - явно о чем-то призадумавшись, учитель сделал паузу. - Панда здесь потому, что директор Яга в нем души не чает, Тоге поступили потому, что это своего рода традиция любого клана шаманов, проходить обучение в официальном учреждении. А вот твоя ситуация с Сукэхиро не имеет с этим ничего общего.

- И только поэтому вы поставили меня в пару с особым классом? - высоко поднятые брови и недоверчивый взгляд на моем лице явно выражали мои сомнения. - Это было бы слишком наивно, не так ли?

- А разве причина должна быть сложной? - наклонив голову, спросил Сатору.

- Наверное? - мой голос был пропитан неуверенностью. Честно сказать, было неудобно находится под внимание такого человека, как Сатору Годжо.

- Перед отправкой на миссию Сукэхиро заметил, что тобой движет не только желание мести, но и пламя амбиций, горящее внутри, - учитель вновь резко перешел к другой теме разговора. - Честно говоря, даже я не воспринимал тебя таким образом... Но, как говорится, рыбак рыбака видит издалека.

Ями Сукэхиро... Даже я, неудачница клана Зенин, слышала о нем. Молодой шаман с поразительным потенциалом, внук "Охотника на демонов с запада". Говорят, его Проклятая энергия так же горяча, как пламя, а его физическая сила абсолютно аномальна. Среди нового поколения его имя, вероятно, упоминается чаще всего после наследника Техники Десяти Теней.

Интересно, что я узнала о его принадлежности к особому классу только сегодня. Это странно, учитывая, что подобные новости обычно распространяются сначала среди великих кланов, а затем становятся общедоступными. Значит, мой одноклассник каким-то образом смог за короткое время доказать свою силу.

- Двое молодых сердец, переполненных желаниями и стремлениями, разве это не романтично, - с чеширской улыбкой, учитель прервал мои размышления.

Но прежде чем я успела возразить, сзади нас послышался голос:

-Я извиняюсь, что прерываю твой высокоинтелектуальный, наполненный юмором, монолог, - Сукэхиро, как всегда с сигаретой в зубах, прошел сквозь завесу и направился к нам. - Но если ты не собираешься помогать, то прошу на выход из под завесы.

- Ты ведь знаешь, что я твой учитель? - слегка раздраженно спросил Сатору.

- Посторонним не место под завесой, - невозмутимо ответил темноволосый парень, указывая в строну завесы, явно намекая на то, что в той стороне выход.

- Это моя завеса, как можно меня из нее выгнать? - с наигранной грустью пробормотал учитель.

- Я ведь уже говорил, что посторонним здесь не место? - обратился ко мне Сукэхиро.

- Вроде бы нет, - с легкой ухмылкой, подыграла ему.

- На выход, - глядя на белобрысого мага, коротко изъяснился мой одноклассник.

- Вы бессердечные, - наверное, поняв, что бессмысленно как-либо пререкаться, Сатору медленным шагом вышел из под завесы.

- И так, с чего начнем? - обводя взглядом больницу, обратился Сукэхиро.

- Нам следует разобраться, что произошло в больнице, - предложила я, постукивая древком копья по плеч. - Информации особо то и нет, но я уверена, что мы сможем найти пару зацепок.

Сокурсник лишь кивнул, не отрывая взгляда от больницы.

- Как жаль, что мы пришли слишком поздно, - предположила я, обводя взглядом палатки и лагерь у больницы. - Наверняка, кто-то из выживших мог рассказать нам, что произошло перед тем, как здесь начался хаос.

Сукэхиро лишь выпустил странный хмык и направился ко входу больницы. Глядя на его отступающую спину, не могла не задуматься о том, насколько эксцентричны могут быть люди с огромной силой. Все мои одноклассники имеют свои странности, но этот парень... Как можно одновременно быть серьезным, устремленным и сдержанным, но также постоянно выплескивать свои эмоции в тупом и чрезмерно комичном стиле?

Так мы продолжали наше движение вдоль узкой тропинки, с обеих сторон усыпанной засохшей травой, а вокруг налегала давящая аура. И как только мы переступили порог больницы, окружающая атмосфера кардинально изменилась. Тишина окутала нас, воздух словно стал плотнее, запах гари уступил место мерзкому, затхлому и гнилостному душку.

- Почему здесь так пусто? - я изумленно огляделась вокруг. - Снаружи я видела множество теней, а сейчас... никого.

- Зрение - это последнее чему ты должна доверять, когда осматриваешь место обитания Проклятья, - Сукэхиро продолжил, опуская руку на рукоять своего меча, который висел на поясе. - Здесь есть лишь одно Проклятье.

- Помолчи, - раздражение звучало в моем голосе. - Эти очки - то немногое, что позволяет мне оставаться шаманом.

- Я так не думаю, - спокойно ответил мой напарник, обведя меня взглядом.

Я не знала, что ответить, а потому на пару секунд между нами повисла неловкая тишина.

- Проклятье, с которым мы будем иметь дело, не обычное… Что-то среднее между вторым и первым рангом. Однако, форма в которой оно материализовалось… Вызывает головную боль, - первым заговорил Сукэхиро, зашагав в сторону лестницы на второй этаж.

- Как ты это узнал? - заинтересованно спросила я.

Однако ответ остался невыговоренным, ибо в этот же самый момент, мы поднялись на второй этаж и стали свидетелями действительно потрясающей картины. Вдоль коридора выстроилось множество идентичных силуэтов. Они напоминали человеческие фигуры, однако их рост был ниже среднего, где-то метр и сорок сантиметров. Так же все они были одеты в оборванные белые медицинские халаты, руки заляпаны странной черной жидкостью, а их лица были искалечены множеством мелких отверстий.

- Одно Проклятье, говоришь? - недовольно высказалась я.

- Я же говорил, не доверяй своему зрению, - все так же спокойно ответил Сукэхиро. - В любом случае, думаю, нас заметили.

В то же самое мгновение все фигуры, выстроенные вдоль коридора повернулись в нашу сторону.

- Как насчет пари? - уголки губ Сукэхиро слегка приподнялись.

- В такой-то момент? - я удивленно приподняла брови.

- Так ведь интереснее, - Сукэхиро продолжил, пожав плечами. - Кто изгонит меньше проклятий, тот платит за обед.

- Это будет не больно..., - в унисон прокричали фигуры скрипучим голосом, после чего рванули в нашу сторону.

- Ну так, что? - Сукэхиро хрустнул шеей. - Чтобы было честно, я не буду использовать меч.

После чего, не дождавшись моего ответа, он рванул вперед и, словно бык, врезался в толпу проклятий.

- Чертов псих, - сквозь зубы процедила я, парируя выпад твари своим копьем. - Я в деле!

Сама того не заметив, на моем лице появился хищный оскал.

...

Непрекращающаяся проклятая схватка - таков был образ жизни шаманов, описанный старейшинами клана Зенин. В моей собственной жизни я пережила множество трудностей и преград, часть из которых были созданы моей собственной семьей. Поэтому значение этой фразы стало мне ясно с самого детства. Однако сейчас, когда я пыталась угнаться за темпом этого парня, данное выражение внезапно озарилось для меня новым смыслом.

- Двадцать второй, - вел отчет темноволосый одноклассник, пробивая насквозь кулаком голову мерзкого существа.

Некогда белые стены и пол, теперь были залиты фиолетовой кровью проклятья. Запах хлорки и лекарств уступил место застойному душку чего-то сгнившего. По полу протянулись многочисленные трещины, а стены и потолок постепенно розрушались, осыпаясь обломками вокруг. В воздухе звучали ужасные звуки - скрип разрывающейся плоти, топот по лужам крови, пронзительные крики боли и злобы. В принципе, ничего необычного для шамана, подумала бы я, если бы все это не сотворил шаман.

Мой взгляд встретился с темным взглядом Сукэхиро... Правду говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Даже не используя свою проклятую технику и проклятое оружие, он был достаточно силен, чтобы свести на нет преимущество проклятья в количестве.

- Теперь ты понимаешь, почему сила этого проклятья находится между вторым и первым рангами? - даже находясь в пылу сражения, Сукэхиро находил время, чтобы обмолвится парой слов.

- И как мне должно это помочь? - из-за интенсивного сражения мой голос был прерывистым и хриплым.

Клонирование... Одна из самых раздражающих и невыносимых техник. На первый взгляд, проклятье казалось слабым, настолько, что пара моих ударов могла искалечить его форму, но в то же время, его проклятая техника клонирования и большой объем Проклятой энергри делали его опасным и необычайно сложным противником. Способность создавать точные копии самого себя позволяли нивелировать качество силы количеством. К тому же тактика боя в таком случае невероятно коварна и непредсказуема.

В этот момент я резко пригнулась, уворачиваясь от выпада одного из клонов.

Черт. Находясь в самой гуще сражения, окруженная клонами и зажатая в укзом пространстве коридира, у меня почти не было время для того, чтобы полностью проанализировать ситуацию.

Моё тело двигалась инстинктивно: с мощным махом моего копья, я отрезала одну из конечностей проклятья, следом, не останавливаясь, резким выпадом вперед пробила острием живот и, махнув в сторону, вспорола брюхо этой твари. Одновременно с этим, Сукэхиро увернулся от одного из клонов, вывев того из равновесия, и, схватив за руку, бросил в группу которая бежала в нашу сторону с противоположного конца коридора

Все вокруг было сумятицей. Клоны выскакивали из каждой тени, набрасываясь на меня и Сукэхиро. Но какой бы сложной не выгядела ситуация, я чувствовала себя по странному спокойно, словно, глядя на широкую спину шамана особого ранаг, где-то в глубине меня просыпалось чувство уверенности.

Еще один взмах копьем и я парировала выпрегнувшего со спины клона. Ещё один взмах и моё копье отделило ноги Проклятье от его торса. Однако, в следующую секунду изнутри меня поднялось давящее чувство опасности. Оглянувшись, увидела как один из клонов, подкравшись незаметно, атаковал меня из слепой зоны.

Как? Я ведь секунуд назад смотрела в том направлении и там не было ни единого клона, который мог бы подобраться ко мне так быстро!

Однако ситуация критичная, а потому пришлось жертвовать чем-то ради спасения. Остановив свою атаку, тем самым сбивая собственный темп, я уже собиралась выставить копье перед неожиданной атакой, но поняла, что что-то держит меня за ноги, не позволяя вовремя стать в стойку.

Там, внизу, разрубленный пополам клон, вцепившись в мои щиколтки, смотрел на меня с не скрываемой злобой и радостью.

Мелкая тварь! Из-за него я не успею...

В таком темпе прошла одна секунда, две, три... Но я так и не почувствовала удара или боли, лишь лёгкий порыв ветра, следом за которыми последовал оглушительный звук столкновение чего-то об каменный пол.

- Шевелись, - все тот же спокойный голос Сукэхиро прозвучал в метре от меня и вывел разум из транса.

В любой другой ситуации я бы сначала огояделась по сторонам, но звук потрескивания под ногами и уверенность в голосе моего напарника, заставили моё тело двигаться.

Один... Сквозь ноги я почувствовала толчок, заставивший меня почувствовать слабость в коленях, но это не было проявлением моей заканчивающейся выносливости. Вовсе нет, это весь пол подо мной задрожал.

Два... Острый скрежет и треск разорвали тишину, а поведение пола под моими ногами стало странным — словно он исчезал под ногами, будто невидимая пропасть.

Три! Второй этаж, где развернулась наша схватка, с грохотом обрушился вниз. Каменные обломки взметнулись в воздух, облака пыли мгновенно окутали все вокруг, а грохот падающих металлических балок гремел в ушах. Сверху, под сильным напором, струи воды брызгали в разные стороны.

Ловко избегая падающих глыб, я мягко приземлилась на мокрый свободный от обломков участок пола.

- И с такой силой ты пытаешься отделить свое имя от фамили Зенин - за моей спиной прозвучали чертовски неприятные слова.

Обернувшись, заметила Сукэихро, стоящего на одной из массивных глыб. Вода, что лилась на него, испарялась так и не попадая на его тело.

- Ждёшь от меня благодарности? - спокойно глядя на одноклассника, спросила.

В этот момент меня переполянло такое количество гнева, раздражение и недовольства, что вместо того, чтобы взорватся этими эмоциями, я чувствовала себя спокойно... Настолько, что мне казалось это странным.

- Нет, - покачав головой, Сукэхиро продолжил. - Я хочу, чтобы ты не умерла на первом же задании, выданном нам колледжом.

На пару секунд между нами повисла молчание, которое прервал мой напарник:

- Знаешь, пока мы сражались, я наблюдал за тобой и заметил одну вещь. Твоя проблема не в том, что ты не являешься шаманом в привычном смысле этого слова, а в том, что ты сражаешься как шаман, хотя им не являешься.

- Что ты имеешь виду? - меня очень удивли слова этого парня... Наверное, впервые кто-то завёл со мной подобный разговор.

- Сражаясь как шаман, ты всегда оставляешь за собой право выбора, это может быть твоей проклятой техникой или раскрытием территории. У шамана зачастую есть второй вариант, - почесывая щеку, высказался Сукэхиро. - Но ты ведь не шаман и все что у тебя есть это копье, кулаки, да ноги. А потому твой стиль борьбы может и эффективен против слабых противников, но когда ты начинашеь испытывать по настоящему смертельные сложности, он становится не эффективным.

- Не думаю, что именно это привело к тому, что меня поймали в ловушку, - скептично ответила я. - Будь я сильнее физически все бы не обернулось так.

- Ты явно меня не понимаешь... Будь ты хоть в десят раз сильнее, но с твоим менталитетом ты умрешь, как только встретишся с сильным противником. Не тем кто сильнее тебя, а кем-то по настоящему сильным... Я теперь понимаю своего старика, - с лёгким вздохом парень как-то по доброму улыбнулся.

Сразу после этого, откуда то из далека, послышался топот множества ног.

- Предлагаю перенести этот урок на потом, - сказала я, пытаясь разглядеть проклятье сквозь пыль.

- Ты меня так и не поняла, не так ли, - как-то удрученно высказался Сукэхиро.

- Если есть что сказать говор быстрее, - слыша, как звук топота становится всё громче, я крепче сжала копье.

Сзади меня послышался вздох.

- Для столь прямолинейнго человека, как ты, я объясню максимально просто, - после короткой паузы, Сукэхиро продолжил. - Забудь про тормоза, тебе газом работать надо. Выжала на полную всю мощь своего тела и дорабатываешь.

От столь топорного объяснения мои брови взметнулись. Хотя, не смотря на то, что это звучало даже как-то по детски, в этом все же был смысл.

Пуская я этого и не признавала, но мне всегда казалось странно чуждым то, чему меня обучали в клане. И тут речь идёт не о боевых искусствах или азах сражения, а о самой философии шаманов. Мне всегда казалось, что она донельзя надуманна. Однако, я не придавала этому особого значения, ведь, как бы мне это не нравилось, но именно это обучение позволило мне сражаться с проклятьями. Но вот, теперь, передо мной стоит шаман особого ранга и говорит, что я должна отбросить свою шаманскую суть и стать...

- Я ведь не самурай, чтобы идти по этому пути, - я скептично уставилась на Сукэхиро.

Но тот лишь отрицательно покачал головой:

- В том то и дело, что ты скорее самурай, чем шаман.

Не дожидаясь моего ответа, парень сорвался с места, скорость и мощность его рывка были так сильны, что он развеял облако пыли, которое плавало вокруг.

Сказав мне что-то столь претенциозное, ты просто ринулся в бой? Как нагло!

Я же не стала сильно зацикливаться на нашем разгаворе, ведь время было не подходящее, и тоже вернулась в бой. К моему удивлению, теперь, когда вокруг лежали каменные глыбы и темп Проклятье сбился, нам стало куда легче сражаться вместе. Наше совместное сражение становилось более эффективным, и мы наносили удар за ударом, не давая Проклятью возможности навязать свои условия.

Тем временем у меня появилось больше свободного пространства для размышлений, и я смогла внимательно проанализировать слова Сукехиро. Было немного странно осознавать, насколько легко я приняла его мнение, но все неудобства и сомнения исчезли, когда я начала действовать в соответствии с советами этого раздражающего парня. Может быть, я не стала сильнее, но сражаться стало намного легче, словно с моих плеч упал груз. А ведь я просто решила вкладывать всю себя в каждый удар и сосредотачиваться только на том, как победить противника, не думая о лишним.

Так и продолжался наш бой, пока в один момент я не осознала, что вокруг нас были лишь бездыханные тела.

- Мы изгнали его? - с лёгкой отдышкой, неуверенно спросила я.

Однако ответом было молчание.

Обернувшись, передо мной предстала странная картина, Сукэхиро уставился в пол, и в то же время в его глазах, на месте зрачков, ярко пылали два огонька.

- Что ты дела... - я не успела договорить, как мой напарник, без объяснений, рванул ко мне.

Он был настолько быстр, что я и моргнуть не успела, как уже оказалась у него на плече, а в следующее мгновение мы уже "парили" в десяти метрах над крыльцом на против больницы.

Внезапно, позади нас раздался неверотятно сильный удар о землю, следом же последовал взрыв. Так, как я находилась в довольно смущающем положении, мне понадобилось всего лишь поднять голову, чтобы бросить взгляд на больницу, а точнее на то, что от нее осталось. Все правое крыло, в котором мы сражались превратилось в руины, на которыми возвышалось мерзкое чудовище. Около пятнадцати метров в высоту, оно состояло из тел множества клонов.

Приняв новую форму, проклятье взревело.

- Мне кажется или оно злится, - с лёгкой ухмылкой, сказал Сукэхиро, глядя на проклятье.

- Как же раздражает, - устало вздохнув, продолжила. - Теперь это явно первый ранг.

- Первый, воторой - разница небольшая, - пожав плечами ответил черноволосый маг. - Жаль, а я ведь хотел свести разрушения к минимуму.

Сукехиро изогнул пальцы, формируя их в виде пистолета, и направил этот "оружейный жест" в сторону Проклятья. В следующем мгновении, там, где стояло Проклятье, засверкало множество ярких маленьких алых огоньков. Они слились воедино в доли секунды, а затем с неприятным писком всполыхнули тысячами искр, после чего оглушительно взорвались, заливая все вокруг багряным светом. Взрыв был столь разрушительным, что он не только поглотил Проклятье, но также охватил соседнее крыло больницы, сотрясая ее фундамент до самых основ.

- Прекрасное зрелище, не так ли? - обратился ко мне Сукэхиро, подбрасывая на плече.

- Может ты уже опустишь меня?

***

17 апреля 2017 года

Прошло чуть более полутора месяца после зачисления Зенин Маки, Инумаки Тоге, Ями Сукэхиро и Панды на первый курс Токийской столичной технической школы магии.

Посреди зеленого поля, окруженного беговыми дорожками, прозвучал ехидный смех.

- Ребят, я как ни взгляну на вас, так вы целуете землю, - черные волосы самого молодого шамана особого ранга колыхались на ветру, а его лицо украсила провакиционная улыбка.

Вокруг него, на разном расстоянии, лежали побитые и изнемажденные студенты первого курса Токийского магического техникума.

- Панде не нравится такой вид тренировок, - распластавшись на земле и не в силах подняться, слезливо проворчала большая панда, глядя на оторванное ухо, которые лежало перед его лицом.

- Ло... со... сь, - надривисто прохрипел Тоге, сдерживая позыв отхаркнуть очередную унцию крови.

Самой молчаливый среди них была Маки, ведь в отличии от своих одноклассников, которые начали проходить эту адскую тренировку всего неделю назад, она живёт в режиме поспать, поесть, оказаться избитой до потери сознание и снова спать, вот уже полтора месяца. К тому же она прекрасно понимала, что открыв рот ее может ненароком вырвать.

В далеке, с трибун, на все это смотрел высокий беловолосый мужчина.

- Довольно жестоко, как для тренировочного спаринга, - за спиной Сатору Годжо, прозвучал басистый мужской голос. - За последнюю неделю я пришывал разные части Панды обратно больше, чем за все время до этого.

- Ну, меньшего от величайщего творения Тирана Абака не стоило ожидать, - сильнейший лишь пожал плечами.

- Мне показалось или в твоём тоне было восхищение? - даже чёрные очки не могли скрыть удивление дородного мужчины.

- Как бы я не хотел этого признавать, но этот старик создал из Сукэхиро настоящего монстра, - постукивая пальцем, Сатору продолжил. - Знаешь, как шаман, этот засранец лучше меня.

- Ты не стой ноги сегодня встал? - присев сбоку, директор Яга начал внимательно наблюдать за своим бывшем учеником. - Сначала ты кем-то восхищаешься, а потом признаешь кого-то лучше? Ты ведь точно Сатору Годжо?

На столь колкие слова, сам Сатору лишь ухмыльнулся. А ведь это и вправду на него не похоже, но вспоминая все то, что этот пироманьяк сделал за последние полтора месяца, сильнейший не мог отделатся от мысли о том, что это засранца нужно было нанимать в роли учителя.

Всего за полтора месяца Сукэхиро выполнил огромное количество миссий, соответствующих стандартам обычного шамана, и при этом, практически ежедневно, уделял особое внимание специальным тренировкам для Маки. Кстати, эта девушка уже прошла через все пять этапов принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессию и, наконец, принятие.

- Ты ведь знаешь почему Панда и Тоге решили присоединиться к Маки в том, что Сукэхиро называет тренировкой? - спросил Сатору директора.

- Предполагаю, потому что она избила их во время спаринга, - глядя на то, как Сукэхиро вновь начал избивать своих одноклассников, Яга вспомнил очень недоволную побитую морду своего сына.

- Это лишь следствие, - покачал головой сильнейший. - Дело вот в чем, Сукэхиро обладает поистине удивительным талантом быть Шаманом, которого ни у тебя, ни даже у меня нет. И суть его заключается в самом его естестве, как он думает, как двигается, какие решения принимает... Вот, к примеру, ты задумыался о том, как оптимизировать технику Проклятой Речи Инумаки?

- Конечно нет. В отличие от тебя, у меня своих дел навалом, - скрестив руки на груди, ответил директор.

- А этот парень задумался и высказал теорию о том, что вместо того чтобы использовать разрушительные слова по-типу : умри, взорвись или замри; куда эффективнее будут: ослабни, замедлись, споткнись или даже ускорись, - лицо Сатору расплылось в довольной ухмылке. - Кто вообще в здравом уме решит снизить силу своей Проклятой техники, сражаясь против противника превосходящего в силе?

- В таком случае пользователю Проклятой Речи придётся вступать в ближний бой, а они обычно этого избегают, - вспоминая исторические записи, парировал Яга.

- Это рабочая тактика только против равных или слабее, но что делать если Тоге сражается с монстром, который вытерает им пол, даже не используя проклятую энергию? - задал встречный вопрос Сатору, на который сам сразу же и ответил. - Правильный ответ - использовать множество слабых слов и попытался победить его при помощи проклятого оружия.

- Это, конечно, занимательно, - ответил Яга после короткой паузы. - Но с моей стороны, это выглядит немного надуманно. Неординарное мышления никогда не делало кого-то талантливым.

- Вряд-ли просто неординарное мышление, позволило бы Сукэхиро стать особым рангом в шестнадцать, - глядя на то, как его ученики вновь оказались жестоко избиты, Сатору не мог сдержать смешок. - Да, и я сомневаюсь, что что-то подобное могло так подстегнуть потенциал окружающих его людей,

- Может это потому, что ты слишком по ребячески относишся к своим обязанностям? - почесывая бороду, невзначай подметил директор.

- Думай как хочешь, - покачав головой, Сатору продолжил. - Но тебе стоит хотя бы раз посмотреть, как этот засранец изгоняет проклятья.

- Я слишком занят для этого, - сокойно ответил директор.

- Главное, чтобы ты не был слишком стар, - разводя руки в стороны, высказался сильнейший. - В любом случае, почему такой занятой человек, как ты, пришёл сегодня понаблюдать за тренировками первашей?

- Правление Шаманов дало добро на перевод Оккоцу Юты, - голос директора стал куда более серьёзным, а сам он не мог не нахмурится.

С его точки зрения, разрешить этому парню учиться в школе магии было логичным шагом, поскольку общество шаманов, как никогда ранее, нуждалось в свежей крови. Однако риск был чрезвычайно велик, даже при наличии Сатору Годжо рядом. Проклятая дилемма: с одной стороны, это обычный парень шестнадцати лет, который не выбирал такой судьбы и заслуживает большего, чем провести остаток своей жизни запечатанным; с другой стороны...

- Этому парню не повезло, если бы не появление Сукэхиро, он бы уже был на свободе, - Сатору прервал мозговой штурм директора.

Действительно удивительно, каким образом Сатору Годдзо воспринимал этот мир. В его взглядах "не повезло" не означало общую ужасную ситуацию, которая полностью разрушила обычные порядки жизни мальца, а скорее лишь указывало на появление препятствия перед освобождением в виде нового мага особого ранга.

- Я вообще удивлён, что эти Правление разрешило тебе нетолько освободить, но и признать в колледж, - Яга сморщился, представляя разговор, который вёлся между Сатору и Правлением Шаманов.

- Они слишком слабые и старые, чтобы что либо мне противопоставить, - по-хулиганистому улыбаясь, сильнейший пожал плечами, разводя руки в стороны.

- А я уже начал забывать о твоём бесстыдстве, - устало вздыхая, пробормотал Яга

- Мы в самом разгаре беседы. Не льсти мне, - парировал Сатору со своей фирменной раздрожающей ухмылкой.

- В любом случае, теперь в Японии официально признано существование пятерых шаманов особого ранга... И все они, как-то, связаны с Токийской столичной школой магии, - потирая переносицу, директор морально готовился к тяжелым и беспокойным дням. Хотя стоп! Когда это в присутствии Сатору Годжо бывали спокойные дни?

- Тебе стоит гордится этим, все чего ты добился, как директор, на веки будет вписано в истоию, - вставая, Сатору постучал бывшего учителя по плечу. - Легендарный директор легендарного поколения Токийской магической школы.

- В твои словах нет ни капли восхищения, - буркнул Яга в ответ.

- Неправда, я очень уважаю и восхищаюсь своим учителем, - сказал Сатору на последок, спускаясь по ступенькам.

- ... Все чего я добился, как директор? - пробормотал Яна, глядя на Панду.

Следом за этим в его разуме вспыхнули лица бывших учеников: Сатору, Гето и Секо. Сам того не осознавая, этот суровый мужчина с необычным увлечением – созданием кукол, самостоятельно воспитал наиболее могущественных шаманов своего времени. Сам он никогда не признавал свою роль в их становлении, утверждая, что эти ребята были сильными с самого начала, и что у него не было особого вклада в их обучение. Но его ученики думали иначе.

Бросив взгляд на здание магической школы, Яга протяжно вздохнул.

- Так, стоп, ты что ли за шамана меня не считаешь?! - гневно прокричал директор, заметив скрытый подтекст в словах сильнейшего.

В ответ на это, Сатору лишь быстрее зашагал в сторону своих учеников.

Глава 8. Проклятое дитя

— Ребята, вы слышали? Говорят, что новый студент, который переводится к нам… — идя вдоль тропинки, огороженной деревьями, Панда обратился к своим одноклассникам. — Затолкал в ящик четырёх своих одноклассников.

— Он убил их? — невзначай спросила Маки, идя рядом с копьем наперевес.

— Туна Майо, — с лёгким зевком высказался Тоге.

— Нет, они были лишь ранены, — ответил Панда, отрицательно покачивая звериной головой.

— Ну, если он будет задираться, то мы просто преподадим ему урок, — хмыкнула Маки.

Меня искренне забавляло видеть эту сторону девушки. За последние полтора месяца, которые Маки провела, глотая пыль и кровь, закалилась не только ее сила, но и характер. То ли это был защитный механизм девушки, то ли она просто так снимала стресс, но «неудачница» из клана Зенин стала намного более прямолинейной, напористой и твердой… Но самое главное, безжалостной. С одной стороны, именно эти качества позволили ей так быстро прогрессировать, ведь прежде всего она так относилась к себе самой, а уже потом к окружающим. Другая сторона медали — это то, что теперь Панда и Тоге больше страдают от ее сильной руки… Хотя, зная этих парней, это может и к лучшему.

— Кацубоси, — коротко кивнул Тоге.

— А ты, что думаешь, Сукехиро? — спросил Панда, похлопав лапой меня по плечу.

— Я думаю о том, почему иногда, когда засыпаю, мой мозг такой: «Мы падаем!», а потом такой: «А, нет». И я лежу такой в кровате, вроде бы уже и заснул, а вроде бы и спать большене хочется, — что я ещё мог ответить Панде, прекрасно зная, кто наш новый одноклассник

В ответ на это Маки раздраженно фыркнула, Панда слегка посмеялся, почесывая ухо, а Тоге лишь поправил воротник.

Честно говоря, сейчас, меня куда больше интересовала другая повестка этого дня. Мой взгляд устремился на неоново-синюю панель:

Имя: Ями Сукэхиро

Путь: Красный священник — Низкая последовательность 7: Пиромант

Актерский процесс: 75%

Способности: [Улучшение физических показателей — высокий ранг], [Обостренные чувства — высокий ранг], [Мастерство ловушек — высокий ранг], [Знания о выживании — высокий ранг], [Духовность — высокий ранг], [Чувство опасности — высокий ранг], [Провокация — высокий ранг]

Новые способности: [Пирокинез — высокий ранг], [Огненные заклинания — средний ранг], [Огнестойкость — средний ранг]

Прошло чуть больше семи месяцев с тех пор, как я перешёл на седьмую последовательность, и шкала моего «актёрского процесса» уже была заполнена на три четверти. Вспоминая предыдущие последовательности и то, как долго я их повышал, меня приятно удивила скорость прогресса.

Если так пойдет и дальше, то в течение следующих трех-четырех месяцев, я смогу продвинуться на следующую Последовательность, что примерно в четыре раза быстрее, чем было раньше.

Мне кажется, что на это есть две причины: во-первых, в реалиях этого мира было куда проще отыгрывать Пироманта, чем того же Провокатора, а в сочетании с тем, что после моего перехода на седьмую последовательность я, сам того не желая, обрел полную свободу действовать как захочу. Это сыграло основную роль в таком быстром освоении седьмой последовательности. Во-вторых, как только стал Пиромантом, у меня появилась странная связь с чем-то неизвестным. Я до сих пор не могу сказать, что это, но моя интуиция, развитая годами сражений и освоением пути Потустороннего, подсказывает, что это не что-то плохое. По крайней мере, сейчас эта вещь помогала мне увеличивать объемы Духовной Энергии.

Но на этом странности не заканчивались, ведь эта «судьбоносная» связь приподнесла мне неожиданную и очень интересную выгоду — Ритуальную магию. Это, явно, было что-то не из этого мира, ведь система, на которой она была построена, разительно отличается от той, что есть в этом мире.

Сама по себе Ритуальная магия включает в себя широкий спектр длинных, сложных и замысловатых магических ритуалов. При этом многое зависит как от моей Последовательности, так и от многочисленных необходимых аксессуаров, реагентов и ритуалов, помогающих исполнителю. К примеру: для того, чтобы сделать гадание, потребуется выбрать дату и время, подготовить соответствующие материалы и строго следовать формату и процессу Ритуальной магии. При этом мне также придется использовать странные неизвестные молитвы, которые глубоко запечатались в моем разуме… А если сопоставить это с тем фактом, что эта сила пришла из другого мира, то как бы мне ненароком не вызвать какую-то хтоническую тварь или злого бога.

Ну, в любом случае я ничего не могу с этим поделать, так что остаётся только становиться сильнее и решать проблемы по мере их появления.

И вот со становлением сильнее я прекрасно справлялся. Семьдесят пять процентов «актёрского процесса» не просто для галочки. За последние полтора месяца не только Маки и эти два олуха стали сильнее, но и я прибавил в «массе». Конечно, не так много, как при переходе с одной последовательности на другую, но всё же. Благодаря моему старику, я научился невероятно точно контролировать каждую мышцу своего тела, и потому легко могу определить, насколько я стал сильнее. И, что можно сказать, сейчас я мог надавать тумаков всем моим одноклассникам, при этом не используя Проклятую Энергию.

Ко всему прочему, был скачок в количестве моей Проклятой и Духовной Энергии, а также усилены Проклятые техники Провокации и Пирокинеза. В общем, общее усиление всех моих сторон. Мне кажется, или я даже стал красивее? По крайней мере, Маки довольно часто пилит меня взглядом…

Но самое главное, чего я добился за последние полтора месяца, — это наконец-то нашёл один из основных элементов своего плана, а именно…

— Сукехиро! — окликнул меня Панда. — Ты будешь заходить или так и продолжишь пялиться на святилище?

— Уже иду, — я не мог не улыбнуться, глядя на этого здоровяка и прекрасно понимая, что ему уже не терпится встретить нового товарища. Наверное, среди нас всех, этот парень был самым человечным… Как же всё-таки забавно устроен этот мир.

***

— Время представить нового переведенного студента! — выставив знак мира, наигранно прокричал Сатору. — Все, приготовьтесь!

Глядя на моих одноклассников, было заметно, насколько они «разделяют» энтузиазм учителя. Даже обычно разговорчивый Панда решил проигнорировать столь клоунское поведение Сатору.

— Заходи! — крикнул Сатору, бросив быстрый взгляд в сторону двери.

— …А он не торопится, — после короткой паузы, подметил Панда.

— Похоже у него тот ещё нрав, — перекинул ногу на ногу, раздраженно высказалась Маки.

— Тунец, — согласился Тоге.

А мой новый товарищ по особому рангу и вправду немного отличался от шаманов.

— Ну, не важно, — вздохнул Сатору, после чего снова крикнул, взглянув на дверь. — Давай, заходи!

И вновь последовала короткая пауза, однако в этот раз дверь медленно открылась и из коридора вышел обычный парень лет шестнадцати. Средний рост, растрепанные волосы чернового цвета, круги под глазами, в общем обычный школьник перед ЕГЭ.

Однако, несмотря на свою посредственную внешность, этот парень заставил всех моих одноклассников напрячься так, словно они оказались посреди поля боя, что было не уж далеко от правды.

— Я Оккоцу Юта, — встав возле классной доски, представился парень. — Приятно познакомиться.

Но вместо обычного приветствия его встретили три полностью готовых к сражению шамана и копье, которое рассекло воздух в паре сантиметров от лица, пробив стену позади.

— Это какой-то тест? — трясущимся голосом спросил Юта, пытаясь разрядить обстановку.

— Эй, парень, ты же проклят, — сурово заговорила Маки. — Это место, где изучают Проклятья, а не разводят их.

— В Японии, количество людей, без вести пропавших или пропавших при таинственных обстоятельствах, больше десяти тысяч в год. В большинстве случаев, из-за Проклятия, — облокотившись о стену, размеренно стал объяснять Сатору азы шаманизма. — Единственное, как можно противостоять Проклятию, это использовать Проклятую Энергию. Здесь мы изучаем Проклятье, чтобы их уничтожить… Добро пожаловать в Столичную Токийскую школу магии, Оккоцу Юта.

И хотя после этих слов вокруг повисло молчание, но эти кипишные ребята продолжали общаться, просто невербально. Я прямо видел по выражению лиц, как Юта раздраженно спрашивает Сатору: «Почему ты раньше не сказал!»; Маки, Тоге и Панда нервно пробормотали что-то по типу: «Он что, реально впервые узнает об этом?»; а Сатору как обычно, небрежно махая рукой, просит прощения за столь неловкую ситуацию.

— Вам бы, как можно скорее отпустить его, ребята, — первым заговорил я, все ещё сидя за партой и внимательно разглядывая Духовным Зрением существо, которое летало за спиной Юты.

В следующее мгновение из стены позади парня материализовались две большие руки, одна из которых настолько крепко схватила острие копья, что от этого послышался неприятный треск, а другая замахнулась на Маки и компанию.

— НЕ СМЕЙТЕ ЗАДИРАТЬ… — из-за спины Юты послышался скрипучий противный голос.

— Стой! Рика! — попытавшись остановить всё это, Юта не добился никаких результатов.

— ЮУТААААА!

В следующее мгновение рука этого Проклятья должна была уже накрыть ребят, но в этот короткий миг оказался между ними. Я не был высокомерным, а потому, как только почувствовал, как Рика злится, укрепил своё тело Проклятой Энергией и рванул вперед.

И, хотя, я знал, что с моими одноклассниками ничего не будет, всего лишь маленькие побои, к которым они уже привыкли, но мне было невероятно интересно, какой силой обладает настоящий шаман особого ранга!

С моей точки зрения, я все еще не дотягивал до особого ранга. Конечно, у меня была поразительная физическая сила — на уровне шамана второго ранга, который укрепляет тело Проклятой Энергией. Объем этой самой Проклятой Энергии был на уровне шамана первого ранга, и моя Духовная Энергия усиливала мои Проклятые Техники, которые были невероятно разрушительными, но мне все же казалось, что мне чего-то не хватает. Хотя, может, я так думаю, потому что сравниваю себя с особым рангом в лице Сатору Годжо? Но именно для того, чтобы понять разницу, я ринулся в бой.

Мой укрепленный кулак встретился с ладонью Проклятья. В комнате раздался хлопок, обозначающий преодоление звукового барьера, и следом вся мебель перевернулась вверх дном. Ещё секунда, и мы с Ютой отлетели в разные стороны. Я пробил собой несколько стен, пока не остановился, приземлившись на крыльце перед зданием школы.

Я крепко сжал свою трясущуюся ладонь в кулак.

— Вот каков особый ранг… — пробормотал, глядя вверх на то, как Рика обнимала Юту.

— Эй, парни, не стоит начинать свое знакомство с драки. Это ведь не бойцовский клуб, — вмешался Сатору, обняв Юту за плечо.

...

— В детстве Юта и Оримото Рика были лучшими друзьями, но после определенного происшествия, он оказался проклят, а девушка стала Проклятьем, — с важным видом говорил Сатору, переведя взгляд с дыры в стене на четырех своих учеников. — В общем, он был проклят своей любимой.

— Истинная любовь не может говорить, потому что истинное чувство выражается, скорее, делом, чем словом, — цитируя одного известного деятеля, выразился я.

— Именно! — согласился Сатору, весело улыбаясь.

— Это Шекспир? — уставился на меня Панда.

— Удивлен, что ты знаешь, — бросил взгляд, полный одобрения, на здоровяка.

— И так, давайте снова поприветствуем вашего нового одноклассника, Оккоцу Юту! — энергично расхаживая вокруг переведенного студента, клоуничал сильнейший.

— Привет, — помахал лапой Панда.

— Хм! — хмыкнула Маки, все еще недовольная тем, что её не предупредили об особенности Юты.

— Комбу, — слабо кивнул Тоге.

— Даров, — поприветствовал я нового шамана особого ранга, помахав рукой.

— И это все? — раздраженно, с неким разочарованием, скривился Сатору.

На это наша четверка лишь промолчала, неловко отводя взгляд в сторону.

— Ладно. Эти ребята немного бунтари, так что я сам их представлю, — обратился белобрысый к Юте.

Я был уверен, что после этих слов мы все подумали об одном: «Мы такие из-за тебя, глупая повязка!»

— Пользователь проклятого оружия, Зенин Маки, — начал Сатору, указав на девушку. — Настоящий мастер боевых искусств и владения оружием.

— Заклинатель, Инумаки Тоге, — учитель кивнул в сторону парня с высоким воротником. — Его словарный запас ограничивается набором фраз из ингредиентов онигири. Так что удачи с ним поболтать.

— А это Панда, — коротко высказался Сатору.

— Я Панда, приятно познакомиться, — так же коротко приставился здоровяк.

— И… Ями Сукэхиро, самый засранец из них всех, — представил меня белобрысый, со своей фирменной раздражающей ухмылкой.

— Прости за произошедшее, мне было интересно узнать силу нового товарища особого ранга, — помахал слегка сконфуженному парню.

— Таким образом, первогодок пятеро, — подытожил Сатору, почесывая подбородок. — Неплохой год выдался.

— Так, стоп, — вдруг прервала эту атмосферу удивленная Маки.

— Ты сказал особый ранг?! — Панда закончил предложение девушки.

***

Пока мои одноклассники отправились изгонять Проклятья под присмотром Сатору, я предпочел остаться и провел более шести часов на тренировочном полигоне за школой. Всё ради одной очень настойчивой идеи… Дело вот в чём: с того момента, как я перешёл на Седьмую Последовательность, меня никак не покидала мысль объединить боевой стиль, которому меня обучил дед, и мою Проклятую Технику — Пиромантию.

Кай Мэн Бацзицюань — основной боевой стиль Тирана Абака, благодаря которому тот заслужил немалую славу в Китае и на Ближнем Востоке. Стиль состоял из «шести больших раскрытий» и «восьми больших приемов». «Шесть больших раскрытий» — это шесть методов взламывания защиты противника, шесть видов действий руками. «Восемь больших приемов» — это восемь базовых приемов бацзицюань. Особенность стиля заключалась в генерации максимального усилия в ударе, что наносило значительный тупой урон внутренним органам. Это в сочетании с использованием Проклятой Энергии позволяло старику с легкостью изгнать группу Проклятий первого ранга.

Я досконально овладел этим стилем и могу сказать, что хотя он не мог сравниться по силе с Проклятой Техникой, но благодаря ему даже обычный человек, не используя Проклятую Энергию, мог сражаться с Проклятьем четвертого, иногда и третьего ранга. По сути, это было идеальным оружием для тех, кто был обделен талантом.

Но что будет, если соединить то, что компенсирует отсутствие таланта с самим талантом?

— Первый большой прием: Рукомеч, — каждый раз, когда произносишь название техники, становится легче её использовать, это своего рода самогипноз.

Сразу после моих слов в глубине души появилась маленькая искра, которая моментально разгорелась пламенной волной. Чувствуя тепло, которое наполнило меня изнутри, я предвкушающе улыбнулся.

В следующее мгновение моя рука невероятно сильно нагрелась, настолько сильно, что стала походить на раскаленную сталь. Нагретой рукой я замахнулся в сторону пятиметрового валуна. Из-за того, что суть Первого большого приема — был удар ребром ладони, мой замах был похож на удар мечом, отсюда вообщем-то и название этой техники.

И вот, в момент соприкосновения моей руки с валуном, моя ладонь начала прожигать твердую поверхность камня, при этом настолько быстро, что для наблюдателя могло показаться, что я просто пробил валун, заставив даже свое предплечье погрузиться в камень. Однако на этом все не закончилось, ведь менее чем за секунду моя рука разрезала валун, и тот под силой тяжести упал, развалившись на две части.

— Недурно, — я смотрел на аккуратный срез на камне. Складывалось ощущение, словно масло ножом разрезал.

Именно в этом и была суть Первого большого приема: Рукомеч. При использовании данной техники я, на короткое мгновение, концентрирую всю Проклятую Энергию в руке, и благодаря особенностям моей Проклятой Энергии, рука сильно нагревается. Затем я должен нанести удар ребром ладони, который благодаря высокой температуре режет даже металлические предметы словно масло, либо же простым тычком пробивает тело насквозь.

— От такого даже сильнейшим Проклятьям особого ранга вряд ли спастись, — подметил я, глядя на сожженную траву вокруг.

Эта техника обладала поистине невероятной пробивной силой, но взамен остальные части тела оставались беззащитными. Поэтому данную технику стоит применять только в битве один на один, и только тогда, когда я уверен в своей защите.

— И так, чем бы еще заняться, — оглядевшись по сторонам, зашагал в сторону опустевшей территории школы.

И это было, как нельзя кстати. Без присмотра Сатору Годжо и без лишних глаз членов «команды номер семь» у меня появилась возможность исследовать это место.

Конечно же, я не собирался устраивать себе туристическую прогулку в надежде увидеть все красоты этого места. С активированным Духовным Зрением, я внимательно всматривался в свое окружение, и, честно говоря, то, что я видел, было намного более поразительным, чем любой пейзаж.

Одни из пяти Чистых Земель Японии — Чистые Земли Дворца Мёртвой Звезды. Даже несмотря на то, что они находились глубоко под землей, на которой была построена Токийская магическая школа, они все равно захватывали дух. Огромное количество Духовной Энергии собиралось в этом месте, создавая множество водоворотов и течений, тем самым подпитывая всю систему барьеров, построенных Тенгеном. И когда я говорю всю, я имею в виду всю систему барьеров Японии.

— Интересно… Не любишь, когда за тобой подглядывают? — ухмыльнулся, заметив особенный слой барьеров, который не позволял даже моему Духовному Зрению понять его структуру и то, что находилось за ним. — Но к несчастью для тебя, у любой техники есть слабость, и слабость барьерных техник — это моё существование.

В следующее мгновение глубоко из моей души, сильным потоком, возбудила Духовная Энергия.

— Озарение, — вымолвил, сложив печать птицы.

Вслед за этим мир перед глазами взорвался множеством красок. И я увидел странную структуру, похожую на дерево, которое своей короной подпирало школьный комплекс, а корнями разрасталось во все стороны, настолько далеко, насколько я мог видеть. Зная Тенгена и его фетиши, могу смело предположить, что именно таким образом соединены все пять Чистых Земель Японии и барьеры, образующие крепкий щит для всего общества шаманов.

Но самое главное, что я нашёл, было не это, а небольшое пространство в корнях, в котором лежало мумифицированное тело одного из величайших шаманов за всю историю Японии.

— Черт тебя дери, Тенген! — моему удивлению не было предела, и не потому, что я наконец-то нашёл один из ключевых элементов своего плана, а потому что…

— Какого хрена ты так похож на меня? — пробормотал, не веря увиденному.

Этот гомункул точно не был Потусторонним, но почему тогда он вызывал похожее чувство? Может ли быть такое, что Проклятая техника этого парня очень тесно связана с Духовной Энергией? Или он эволюционировал во что-то, что так похоже на Потустороннего?! Но в любом из этих случаев само его существование подвергает меня опасности, ведь не я один нацелился на него.

Стоп. Вопрос еще в том, почему такого не было в манге? Или же… Черт! Я должен был подумать об этом раньше, сам план Кэндзюку был тесно связан с манипуляцией душами, а потому там определённо должна была быть задействована Духовная Энергия. Однако, это всё ещё не объясняет, почему этот парень так смахивает на Потустороннего.

Не решаясь наблюдать дальше, я отключил Духовное Зрение. Если этот парень и вправду так близок к Духовному миру, то мне не стоит почем зря раздражать его…

— Это новая переменная, — я глубоко задумался на этот счёт, ведь на кону стоит… по сути, всё…

***

Где-то глубоко под Токийской магической школой.

В полностью белом пространстве, в котором не было таких понятий как верх или низ, прозвучал старческий смех.

— Какой интересный парень.

В том месте сидело нечто — двуногий гуманоид с четырьмя глазами и головой цилиндрической формы, на которой нет волос. Скрестив ноги и подперев рукой голову, лицо Тенгена украсила отвратительная ухмылка.

Глава 9. Эта женщина (Часть 1)

Мы рождаемся, рождаемся и ещё раз рождаемся. Но мы всё равно не можем понять, как именно начинается жизнь.

Это были слова великого буддийского мастера.

Мы умираем, умираем и ещё раз умираем. Но так и не знаем, когда именно наступает смерть.

К чему это я?

Я верил, что чем сильнее становлюсь и чем выше поднимаюсь, тем менее густым будет туман неизведанного передо мной. Но сейчас эта парадигма кажется таким же наебательством, как существование Деда Мороза.

— Эх, святая простота моего детского я, — дурацкая ухмылка еще несколько секунд блуждала по лицу, после чего, нахмурившись, посмотрел в сторону школы.

Чем сильнее я становлюсь, тем глубже моя связь с [Духовностью], что позволяет мне замечать то, что раньше скрывалось за завесой тайны. Конечно же, такое развитие должно принести много приятных сюрпризов, но кто знал, что самым большим подарком станет самым неприятным?

Старуха Тенген…

Чтобы понять, что меня так сильно потрясло, прежде всего нужно знать, каким образом я становлюсь сильнее при переходе на следующую Последовательность. И, хотя сам я до конца не уверен, но после трех «левелапов» у меня появились пара предположений.

Со стороны кажется, что при переходе на следующую Последовательность сильнее всего изменяется состояние моей Духовной Энергии. Кроме того, что она становится больше, также улучшается моя связь с ней. Простейшим примером этой связи можно назвать мою Проклятую Энергию, которая усиливается и приобретает особенности огня благодаря Духовной Энергии, и с каждой новой Последовательностью эти эффекты становятся лишь мощнее. Кроме того, развиваются и мои техники. Раньше мне было необходимо использовать какой-то триггер, в моем случае, печать, для активации Духовного Зрения, но как только я перешёл на седьмую Последовательность, мне хватало простой мысли, и печати выполняли роль усилителя. Также техники Провокации и Пирокинеза отлично иллюстрируют это: при использовании Провокации, восьмой Последовательности, Духовная Энергия играла роль активатора, а в случае с Пирокинезом, седьмой Последовательности, она уже была полноценным компонентом техники, позволяя мне напрямую воздействовать на души.

Но все это лишь «поверхностные» изменения, так сказать, следствия чего-то. В таком случае, что же корень всего этого?

После длительного наблюдения за душами с помощью Духовного Зрения, я заметил одно очень интересное различие моей души от других — своеобразные надстройки, которые присутствуют у меня. Стоит отметить, что это именно надстройка, дополнительный элемент, который находится в моей душе. И вот уж совпадение, этих надстроек у меня три, столько же, сколько я прошёл Последовательностей. Исходя из этого, могу предположить, что с каждой новой Последовательностью я буду приобретать новую надстройку, которая будет усиливать мои текущие способности и, возможно, давать новые. При этом, я знаю тот факт, что эта сила не принадлежит миру «Магической Битвы», а значит, если в этом мире нет других реинкарнаторов, то я должен быть единственным с такой особенностью. Но…

— Сплошная головная боль, — я чуть наклонил голову, ладонью левой руки подпер локоть правой, а указательным и большим пальцами правой руки надавил на веки.

Тенген обладал сотнями, если не тысячами, подобных надстроек. И, конечно, это можно было бы объяснить его техникой, которая заставляла его эволюционировать во что-то большее, чем обычный человек, однако, разве могло быть такое совпадение? Может и да… А может этот парень ещё один реинкарнатор. А может он связан с тем миром, откуда пришла моя сила. А может я веду себя как сучка.

— Как же сложно…

И вот, пока мой мозг штурмовали столь навязчивые мысли, а сигаретный дым приятно раздражали вкусовые рецепторы, позади меня раздался женский голос, и хотя он звучал мягко, но в нем прослеживались нотки властности:

— Всегда считала, что задумчивые мужчины очень привлекательны.

— Всегда считал, что тебя привлекают мужчины с деньгами, Мэй, — рефлексно ответил, узнав владельца голоса.

Так, стоп. Я бросил взгляд за плечо и заметил там того, кто быть здесь не должен.

— Ну, такой «богатый папа», как ты, имеет все шансы, — с хитрым ухмылкой ответила женщина.

Мэй Мэй… Эта женщина была полна зрелого шарма и благородных манер, как жаль, что всё это рушилось при столкновении с её меркантильным характером. Однако, если отбросить её своеобразный характер, то эта женщина была идеальной милфой — она была чертовски богатой, её грудь и задница обладали хорошей формой, у неё была эльфийская красота, а голос так и манил своей зрелой хрипотой. В сочетании с тем, что её тело было сильным и здоровым, ведь она была шаманом первого ранга, она выглядела как ленивая пантера. Несмотря на то, что она выглядела нежной и кокетливой, никто не смел её недооценивать.

— Не думал, что у такой бизнес-леди, как ты, есть свободное время, — я скептически отнесся к её появлению, ведь обычно это заканчивалось тем, что меня использовали для заработка.

— Разве я не могу навестить тебя, просто потому что соскучилась? — с лёгкой улыбкой Мэй погладила меня по плечу.

Я лишь скептически посмотрел на Мэй, не веря чему-то столь романтичному, после чего перевел взгляд на руку на моем плече, тонкие пальцы с фиолетовым маникюром… Воспоминания разблокированны!

Между нами повисло молчание, однако оно было странно приятным и спокойным, и не вызывало никаких приступов смущения.

— Ты тоже это ненавидишь? — спросила Мэй, садясь рядом.

— Ненавижу что?

— Неловкое молчание. Почему людям обязательно нужно сморозить какую-нибудь чушь, лишь бы не почувствовать себя в своей тарелке? — облокотившись о подлокотник, она подперела рукой голову.

— Не знаю. Хороший вопрос, — ответил я, слегка расслабившись на стуле.

— Знаешь, только тогда понимаешь, что нашла по-настоящему особенного человека, когда можешь просто заткнуться на минуту и с наслаждением разделить с ним тишину…

— Всё настолько сложно? — делая ударение на второе слово, я обвел взглядом бледно-голубую гриву Мэй.

— Иногда ты бываешь таким невыносимым, — она недовольно отвернулась от меня, раздраженно цокнув.

— Не я использовал тебя для заработка денег так, словно мы сутенёр и шлюха, — вспоминал наши встречи, пожимая плечами, словно говоря, что это не моя ошибка.

— Какое интересное сопоставление… И очень точное, я бы сказала, — с лукавой улыбкой взглянула на меня Мэй.

— Ты все такая же гадкая, ничего не изменилось.

— Какая жестокость, а ты не думал, что я могу обидеться? — взгляд Мэй словно пытался прожечь дыру в моей черепушке.

— Ты же любишь когда пожёстче, не так ли? — я провокационно улыбнулся этой лисе.

И вновь между нами повисла тишина.

— Приятно снова тебя встретить, Мэй, — в этот раз, я нарушил молчаливую атмосферу вокруг.

— Ну, могу сказать, из всех мужчин, с которыми я могла бы сегодня встретиться, ты самый приятный, — в такт постукивая пальцами, она игриво улыбнулась.

Я покачал головой, другого и не стоило ожидать от этой женщины. Вспоминая нашу первую встречу, сколько прошло лет? Около четырёх, наверное. А она всё равно не меняется, такая же гордая, властная, не любящая признавать ни поражения, ни чей-то авторитет… Вспоминая её любовь к богатству и пламенное желание… Она похожа на самку дракона.

— И так, сколько ты заработаешь сегодня?

— С твоей помощью или без? — задумалась Мэй, вопросительно взглянув на меня.

— Когда пляшешь с дьяволом, надо слушать музыку, — в моем разуме промелькнули наши прошлые совместные миссии. — Вне зависимости от того, в какой ситуации мы окажемся, если ты что-нибудь опять скроешь, я просто развернусь и уйду. Если ты мне соврешь или мне покажется, что ты мне врешь, я в миг брошу тебя посреди миссии. Если ты что-нибудь забудешь, я тебя брошу. Фактически, тебе изо всех сил придется стараться, чтобы заработать эти деньги.

— Раньше ты помогал мне без лишних вопросов, — Мэй надулась в недовольной наигранной манере.

Однако в этот раз я был предельно серьезен. Вне зависимости от того, насколько эта женщина была красивой или сексуальной в постели, моё терпение пришло к концу ещё в прошлый раз. А потому, глядя на меня и понимая, что я не отступлюсь, ей оставалось лишь утвердительно кивнуть.

— Потому что если ты не поняла, то я тебя брошу в брюхо проклятья.

— Всегда считала, что серьезные и властные мужчины сексуальны, — губы Мэй, покрашенные фиолетовой помадой, растянулись в обольстительной улыбке.

— Где заявление? — проигнорировав женщину, протянул руку вперед.

— Заявление? — глуповатым тоном переспросила Мэй.

— Заявление! Официальные бумаги с назначением миссии и рапортом о проклятье.

— Есть двадцать тысяч бумажек с портретом Хигути Итиё. Сойдет? — ответила Мэй, мило улыбаясь.

***

Рапорт об изгнании Проклятья особого ранга.

В ночь с девятнадцатого на двадцатое апреля две тысячи семнадцатого года шаманы Ями Сухэхиро (особый ранг) и Мэй Мэй (первый ранг) изгнали проклятье особого ранга под кодовым именем Мава.

Ранг миссии: смертельный (Проклятье Мава - это сиамские близнецы, каждый из которых обладает силой особого ранга).

Количество попыток изгнания: 1.

Количество шаманов, принявших участие в изгнании: 2.

Количество погибших: 27 мирных жителей, 0 шаманов.

Примечание: 1. Во время изгнания проклятье расширило свою территорию. 2. Миссию приняла шаман Мэй Мэй, что грозит излишними тратами.

***

На Йокогаму опустилась ночьвечер, но не совершенно темная. Вдоль берега сияли фонари, стеклытные высотки, словно маяки, освещали весь город, а фары проезжающих машин вспыхивали белым. Далеко на воде сквозь клочья тумана и городской смог проглядывали медленно перемещающиеся огни судов. Как в крупнейшем портовом городе Японии, воздух здесь был теплым и полным ароматов – сладости перезревших фруктов и вони дыхания девятисот тысяч жителей города.

Однако в эту ночь на одной из улиц Йокогамы вместо приятного, переливающегося неоном, света ночных зданий, мерцали красно-синие мигалки скорой помощи и полицейских машин. А сладкий запах торговли смешался с гнилистым смрадом и пылью.

Среди руин, над которыми раньше возвышался большой торговый центр, я сидел на груде камней, подперев коленом локоть и опустив ладонь на голову. С жестом руки, я зажег небольшой огонек на конце прикуривающейся сигареты. Выдыхая дым табака, я осмотрел окрестности, где недалеко Мэй общалась с группой шаманов в форме. Даже в шаманизме бюрократия не обходила стороной.

- И так, тут мы закончили, - закончив официальные "взрослые" дела, Мэй подошла ко мне. - Есть планы на оставшуюся ночь?

- Не хочешь перекусить? - я вспомнил о хорошей раменной неподалеку, как только почувствовал разъедающий мой желудок голод.

- Ты меня пригласишь на свидание? - губы Мэй расширились в улыбке.

- Я оплачу, - вместо того, чтобы вестись на ее провокации, я использовал самый действенный из всех возможных способов.

Неудивительно, что Мэй моментально согласилась:

- Ну тогда пошли, чего мы ждем?

Спустя десять минут мы оказались в небольшой кафешке. Людей в это время было не так уж и много, поэтому нам не пришлось ждать очереди.

- Здесь мило, - обвела взглядом традиционный японский интерьер, которым сегодня никого не удивишь, разве что туристов, Мэй обратилась ко мне. - Что посоветуешь?

Я не успел даже открыть рот, как спокойную атмосферу раменной нарушили пятеро задохликов, ворвавшихся внутрь и начавших вести себя как обычная шпана.

- Почему ты первый?! - недовольно закричала шпана номер один.

- Заткнись уже, придурок, - ответила шпана номер два, после чего несколько раз ударила по стойке. - Эй! Шеф! Три порции рамена с говядиной.

- Три порции рамена с говядиной! - громче повторила шпана номер три.

- И две порции удона с курицей, - закончила свой заказ шпана номер два.

- И еще две порции курицы терияки, - добавила шпана номер четыре.

- Кажется, тут запахло мочой, - заговорил я, слегка повысив голос.

После моих слов раменную заволокла тишина.

- Это что за юморист? - держась за пояс штанов, ко мне подошла шпана номер пять, волосы которой были окрашены в блонд.

- Не прижимайся, петушок, - давно я не оказывался в такой ситуации... Последний раз, возможно, в прошлой жизни. - Ты зубы чистишь кошачей мочой, похоже. Два шага назад, быстро, и жди своей очереди.

От такого эти парни немного отступили в стороны и не знали, что делать пару секунд.

- Какая интересная ситуация, - с удовольствием сказала Мэй, которую я просто проигнорировал.

- Эй, уймись, рыцарь, - обратив внимание на мою спутницу, которая стояла за моей спиной, шпана номер один вышел вперед. - А то я тебя замочу.

- Замочишь ты разве что свои трусы, - сделав шаг вперед, я повторил. - Назад, на два шага.

- Эй, Синдзи, давай, - вдруг прошептал один из парней, которые стояли за спиной шпаны номер один.

- Твоя очередь, - один из парней толкнул беднягу в плечо, указывая на что-то.

- Синдзи, давай, - повторил еще один парень, коротко кивнув.

Набравшись смелости, Синдзи кивнул своим друзьям и достал нож из внутреннего кармана куртки.

- Ну, давай, - я провокационно улыбнулся, глядя на то, как этот клоун неуклюже переступает с ноги на ногу.

- Что ты? - подходя ко мне короткими шажками, начал приближаться Синдзи. - А? А?!

Что за цирк?

Как только этот парень подошел достаточно близко, я простым и резким движением руки выбил нож из его руки. Секунда, и по раменной прошелся звук падения чего-то металлического.

- Хочешь ударить - ударь, Синдзи. Не надо этих танцев, - сказал, двигая плечами, имитируя танец.

В этот момент посетители, которые до этого сидели за столиками, спешно стали выходить из раменной. А эти пять школьников образовали полукруг вокруг меня.

- А вы ребята какой-то бойз-бэнд? Позорники? Якудзяси? - провокационно ухмыльнулся, обведя взглядом шпану, которая переминалась с ноги на ногу. - Что? Изображаете танец маленьких утят? Голубенькие какие-то у вас утята! Бля, братва, я сегодня в ударе. Давайте и вы накиньте чего-то. Только реще и посмешнее.

- Да пошел ты, ублюдок!

С этим криком на меня накинулась шпана номер два, держа нож. Резким движением я снова выбил нож из ее руки и, взяв пластиковую бутылку с соевым соусом, выбрызгнул его в глаза засранцу. Затем следовал прямой удар в лицо шпаны номер три, которая кинулась на меня, сломав при этом нос. Не теряя времени, увернулся от бокового удара шпаны номер четыре и, с легким разворотом корпуса, пробил ей в живот. Не останавливаясь, выбил локтем воздух из грудной клетки шпаны номер пять и добил ее "оверхэндом".

- Глаза! - шпана номер два корчилась на земле, пока ее стонущие от боли друзья катались по полу вокруг нее.

- Парни, это просто позорище, - положив руки в карманы, я обратился к шпане. - Парни режут, девчонки стреляют, дети дерутся, взрослые умом меряются. Вот оно, настоящее поле боя - Серое Вещество.

- Что ты... - шпана номер один попыталась что-то сказать, но замолкла на полуслове, как только встретила мой взгляд.

- Эй, не спите, парни. Жизнь летит, не тормози. У вас и так трудная жизнь, а вы еще тут расслабились, - обернувшись, я заметил владельца, который также был шефом этого заведения. - Старик, доброй ночи. Простите, что принес неудобства.

- Ничего, - с доброй улыбкой кивнул головой пожилой мужчина. - Ты мой благодетель, как я могу сердиться на тебя?

- Ладно, парни, после хороших пиздюлей можно и поесть, - снова обратился к шпане. - Но два шага назад.

- Почему ты выглядишь, как хулиган, больше, чем все они вместе взятые? - словно невзначай пробормотала Мэй за моей спиной.

Если так подумать, то Последовательности пути Красного Священника и вправду делают из меня хулигана - Провокатор, Пиромант, осталось только добрать "Изготовитель Мыла", открыть бойцовский клуб и все, стартер-пак современного хулигана готов.

Кстати, на счет бойцовского клуба, недалеко отсюда находится одна из арен Киндзи. Может навестить его, когда будет время?

...

- Я удивлена, что ты поступил в магический колледж, - обратилась ко мне Мэй, пока мы шли вдоль улицы, по бокам которой светились множество витрин магазинов.

- Хм, почему? - слегка растерянно спросил я, не понимая, что в этом такого изумительного.

- Ты - профессиональный шаман. Разве есть смысл тратить свое время на обучение, которое тебе ничего не даст? - более ясно выразилась Мэй, бросив на меня боковой взгляд.

- Правление шаманов выдало арест на меня, - было очень удобно использовать ложь, чтобы оправдаться. Тем более, когда эта ложь является истиной для всего остального мира.

- А ты... - скептично глянула на меня Мэй, приподняв брови.

- А я согласился с Сатору и поступил в магический колледж, чтобы дать себе время "окрепнуть", - сделал ударение на последнем слове.

Услышав это, Мэй остановилась на месте и, обернувшись в мою сторону, стала внимательно меня разглядывать.

- Что?

- Я очень люблю секреты и заговоры, - улыбнувшись, ответила Мэй.

- Почему в этом обязательно должен быть скрытый подтекст? - мне пришлось устало вздохнуть от такого поведения. Женщины... может интуиции у них и нет, но тогда они умеют удачно попасть пальцем в небо.

- Но ведь в этом деле сплетены, как минимум, два шамана особого ранга, - сложив руки под своей грудью, Мэй наклонилась чуть вперед. - Кто знает, может у вас есть собственный кружок анонимных алкоголиков, где вы делитесь своими проблемами и строите планы по захвату мира?

- По твоему мы с Сатору настолько легкомысленные? - я недовольно насупился, но не отводил взгляда от женщины.

- Что за глупый вопрос, конечно, да!

Я не мог не улыбнуться такому поведению Мэй. Думаю, мало кто видел столь ребяческую сторону этой женщины, да что тут говорить, даже я видел её такой очень редко.

- Ты и твоя харизматичная улыбка, - обольстительно улыбнувшись, Мэй обняла мою руку и повела дальше по улице, явно в сторону бара. - Итак, ещё целая ночь впереди, есть планы?

Чувствую пышную упругость на своей руке, сначала сосредоточил взгляд на этой женщине. Какое интересное стечение обстоятельств, все мои одноклассники ушли на миссии, я остался в школе, и в тот же день ко мне наведалась эта прекрасная особа. Изначально я не придавал этому особого значения из-за важности и сложности миссии, но сейчас, глядя на то, как игриво ведет себя Мэй... Следом же вспомнил нашу прошлую встречу, а точнее то, чем она закончилась.

- Ты устроила всё это только ради встречи со мной? - вопросительно уставился в ее фиолетовые глаза. - Или же ты просто хочешь потрахаться? Потому что если второе, то я предлагаю всё сначала обсудить, прежде чем романтический вечер и алкоголь затмит наш разум.

От столь резкой перемены в нашем милом, даже слегка романтичном, диалоге Мэй на секунду замерла.

- Ты так с каждой женщиной разговариваешь? - Мэй не скрывала удивления в своем голосе.

- Только с теми, кто не знает, чего хочет, - спокойно ответил я.

- А если я знаю, что не собиралась сегодня тразаться? - с ухмылкой на лице Мэй постепенно адаптировалась к такому стилю разговора.

- Тогда жить проще.

- И как, тебе живётся проще после того, как ты узнал мои мотивы? - в этот момент мы остановились у бара.

- Разве я похож на кого-то, кому хочется простой жизни? - задал встречный вопрос.

- В таком случае, - Мэй прижалась ко мне и, встав на носочки, прошептала на ухо. - Попытайся сделать так, чтобы и мне не хотелось.

Глава 9. Эта женщина (Часть 2)

Солнце поднималось, превращая море в красивый сосуд с расплавленным золотом, а небо окрашивая в яркий насыщенный розовый цвет. Я стоял на балконе и ощущал, как свежий ветерок обдувает мой торс, как в нос ударил запах утреннего бриза, а на губах прослеживается привкус морской соли.

Одно из лучших побочных явлений того, что я стал потусторонним - это то, что сколько бы много я не выпил, на утро чувствую себя как огурчик, - я зажег сигарету и глубоко затянулся, затем бросил взгляд через плечо на мирно спящую Мэй.

У нас были странные отношения… Тут даже и не пахло чем-то столь сентиментальным, как любовь, и все потому, что Мэй любила запах денег, а я запах сожженного дерева и бензина…

А если быть серьезным, нас с Мэй и вправду тянуло друг к другу, но изначально мы находились в разных лигах, абсолютно разных. Для Мэй я был подростком, которому понравилась женщина постарше, для меня она была обычной братолюбкой. Наверное, между нами ничего бы и не произошло, если бы наша профессия не была такой опасной. Но однажды после миссии, на которой мы чуть коньки не отбросили… точнее, я не отбросил, то мы никогда бы не переступили эту черту. Ну а как только мы ее все же переступили, то не видели причин останавливаться, дело и так сделано, чего попусту тратить нервы и аргументы?

– Я теряю следы Гето, – глядя на длинные, словно живые, тени, я сделал глубокую затяжку, которая обжигала горло и легкие.

– У тебя есть странная привычка выслеживать мутных личностей, – позади меня послышался слегка хриплый, из-за продолжительных криков голос. Следом же тонкие руки обхватили меня со спины.

Насколько бы мутным не был бы Сугуру Гето, мне было необходимо выследить этого парня, да и не только его. Конечно, со стороны может показаться глупым выслеживать человека, который и так появится перед тобой в обозримом будущем, но мои инстинкты и привычки Охотника не давали мне покоя. Такое со мной случилось еще с девятой Последовательности — если не знаю, где дичь, то я не нахожу себе покоя.

– Может, он ушел от дел, - упершись мне в спину лбом, продолжила Мэй.

– Такие как он могут выйти из мира шаманов только одним способом, – покачав головой, я усмехнулся.

Мэй приглушенно хихикнула.

– Почему тебя так интересует этот парень? – спросила Мэй, с нескрытым интересом. – Вряд ли это обычная солидарность шаманов особого ранга.

– Мужская солидарность? – я поправил ее.

– Да все равно, – сказала Мэй.

– Не беспокойся, встает у меня только на женщин, – ответил, с легким смешком.

Мэй Мэй немного пошевелилась позади меня. Я чувствовал, как ее соски царапают мою спину.

– Ну хоть какая-то хорошая новость, – проворчала она. – Из этого все равно ничего бы не вышло. Сатору сохнет по этому парню.

Я проглотил свой следующий ответ. Лучше было не попадаться на ее провокации. Тем более, кто знал, может это и правда?

– Ты, наверняка, заметила, что за последние пару лет появилось намного больше проклятий особого ранга. Они выскакивают из-под земли, словно грибы после дождя, – сказал я. – С такой многочисленной автоматической фермой «опыта» и невероятно лояльной паствой, этот парень опаснейший человек из всех ныне живущих.

Мэй только фыркнула, но как будто немного успокоилась.

– Ты никогда не думал, почему проклятий становится все больше?

На экране телевизора в углу комнаты какой-то неудачливый репортер брал интервью у мужчины, который показывал свою коллекцию «спиралей».

– Нет, это и так очевидно, - выдыхая табачный дым, продолжил. - Сатору Годжо, чтоб его черт побрал.

Мэй едва заметно улыбнулась.

– Боги и вправду любят этого парня, но у меня есть ощущение, что в последнее время ситуация выходит за рамки обычного влияния Шестиглазого.

На моем лице появилась легкая улыбка. Такое смелое заявление можно было бы списать на чертову женскую интуицию или, в крайнем случае, удачу, но я прекрасно понимал, что эта женщина очень внимательна, благодаря чему она уже давно поняла, что я что-то замышляю. Конечно, из-за ее характера Мэй не может напрямую спросить меня о подобном, а потому она лишь прощупывает. Хотя, в любом случае ее предположение было неверным, ведь именно Сатору был катализатором для начала великих перемен в этом мире и, даже сейчас, проклятья становятся только сильней из-за того, что Шестиглазый все еще существует.

– Даже если это так, то ни мне, ни тебе, не под силу на это как-то повлиять, – я откровенно врал в лицо Мэй. Однако, это был единственный правильный путь — чем меньше людей знают о том, что планирует Кэндзяку, тем больше вероятность розыгрыша победной руки. Недаром существует поговорка, что невежество порождает храбрость. Возможно, его истинное значение слегка иное, но в этом есть своя доля истины. Когда люди обретают знания, они осознают предел "безрассудства".

С другой стороны, это не означало, что я буду ссаться под себя при любой возможности ненароком повлиять на сюжет. Все, как раз таки наоборот, ведь уже сейчас я повлиял на этот мир таким образом, что все может перевернуться с ног на голову. Ведь, кто знает, сможет ли Оккоцу Юта выполнить свою роль во время Ночного парада Ста Демонов.

А ведь если не сможет, то дестабилизирует всю ситуацию и, возможно, даже произойдет изменение оригинальной сюжетной линии. Однако, разве это не было чем-то, что делало весь процесс захватывающим? Одно дело готовиться к неминуемой опасности, а другое бояться ее. Боязнь изменения сюжетной линии не была отличительной чертой сильного человека, а если брать в расчет еще и изменения, которые произошли со мной за время отыгрыша Последовательностей, то я могу смело сказать, что мир, который не менялся, был чем-то, что больше всего не любил такой Пиромант, как я.

Эх… Я слишком сильно начал любить смотреть за тем, как горят вещи.

– Ненавижу, когда мне приходится отыгрывать от кого-то, – прервала мой поток мыслей Мэй, упершись носиком в мою спину.

– Ну, когда мы с тобой изгоняем проклятия, ты так не думаешь и постоянно бросаешь меня под «каток».

– Мужчины должны совершать подвиги ради дам, – в ее голосе прослеживалось легкое веселье.

– А ради не дам не должны, – забавно, как простая фраза может взбудоражить воспоминания о первой жизни.

Мэй мило хихикнула в ответ.

Докурив сигарету, потушил бычок и расслабленно вздохнул. Было приятно иногда развеяться и переключить внимание с замысловатых паучих сетей, расставленных Кэндзяку, на что-то более приземленное и приятное, как встреча с Мэй или, в крайнем случае, можно было навестить Киндзи и на славу попиздиться.

Мы продолжили некоторое время стоять в тишине, упиваясь этим спокойным моментом. Внезапно, зазвонил мой телефон. Взглянув на контакт, который решил побеспокоить меня столь ранним утром, я не мог не улыбнуться и ответил на звонок.

– Здарова, Сука, давно тебя не было в уличных драках, - басистый, с нотками лени, голос прозвучал с другой стороны.

Мэй отошла от меня и побрела на кухню, чтобы дать мне пространство для разговора.

– Помяни черта и он тут, как тут, - я пропустил мимо ушей измененную версию своего имени и лишь улыбнулся, слыша голос друга. - Сколько было отсылок в первом же сказанном тобой предложении?

– Две, – весело ответил мой собеседник.

– Я думал ты годишься на большее, Киндзи, – вспоминая каким сквернословным был этот парень, я удивился тому, что он до сих пор не использовал ни одного русского мата... не считая того, как он произносит мое имя.

– Надо не думать, а знать, – съехидничал парень. – В любом случае, я тебе там ничем не помешал? Может у тебя там есть какие-то очень важные дела? Например: затрахать до смерти Мэй?

– Создатель бойцовского клуба, русский якудза, удачливый придурок, а теперь еще и вуайерист, скоро ты догонишь меня по псевдонимам, – я не был удивлен тому, что этот парень знает, ведь Йокогама это его территория. – Однако, я надеюсь, что у тебя и вправду была серьезная причина позвонить мне в столь раннее утро, потому что иначе мне придется напомнить тебе, почему...

– Ладно, ладно, я понимаю, с такой женщиной под рукой не хочется тратить время на друга, – перебил меня Киндзи, выдавливая из себя грусть.

– В прошлый раз ты позвонил мне, когда был в стельку пьян и тебе нужна была компания, чтобы пойти игровой зал, – вспоминая тот прекрасный вечер, оглянулся на дакимакур с Райаном Гослингом в человеческий рост.

– Тогда ты был другого мнения, – парировал Киндзи. – Но в этот раз дело и вправду важное...

Глава 10. Где цвела полынь

Мне снился сон. Это был мой родной город из прошлой жизни. Серые хрущевки, мокрый асфальт, голые деревья, а вокруг снег… Его было так много, что казалось, будто он падал с неба сплошной стеной. Вдалеке виднелась вывеска "Магазин продуктов", а на другой стороне дороги фонарный столб освещал остановку. Никогда не думал, что буду скучать по этой мрачной атмосфере…

В этот момент я запрокинул голову к небу. Сквозь серые тучи и пелену снега виднелось солнце, очень странное, незнакомое мне и не вписывающееся в картину вокруг. Оно было черное, его лучи были черными, возникало ощущение, словно оно было холоднее, чем зимы моего первого детства. Чем пристальнее вглядывался, тем более размытым казалось солнце, однако я не отвадил взгляд, потому что казалось, что, сделав это, упущу что-то очень важное. Не знаю, сколько так простоял, может быть пары секунд не было, а может быть и несколько часов, но в определенный момент я в панике отшатнулся назад. Мгновение ранее, я увидел, как солнце мигнуло, однако это было не так… Оно не мигало… Там, наверху, далеко за пределами небес, на поверхности солнца моргнул глаз.

– … Сэр, – приглушенное эхо прокатилось по этому миру. Словно это было заклинание, разрушающее иллюзию, мир вокруг меня начал покрываться трещинами, будто бы стекло.

– … Прошу прощения, сэр, – голос прозвучал более ясно. Мир начал разваливаться осколками, начиная с серых пятиэтажек и заканчивая солнцем, которое под конец, словно повернулось и впило в меня взглядом.

– Прошу прощения, сэр, – низкорослый кондуктор в опрятной форме стоял в полуметре от меня. Типичные для японцев черные волосы были аккуратно уложены на бок, а черные глаза с беспокойством зыркали на меня из-под очков.

– Минус пять? – я покачал головой, слишком толстая линза для этого, скорее минус четыре.

– Простите? – недоумевающе спросил кондуктор.

– Не обращая внимания, – потирая глаза, полез в карман.

– Ваш билет, сэр, – слегка поклонившись и вынудив себя улыбнуться, обратился кондуктор.

– Конечно, – достал из кармана слегка помятый билет.

– Четвертый вагон, первый ряд, место D, – словно проверяя сам себя, прочитал вслух мужчина, после чего, приподняв взгляд, глянул на номер моего сиденья. Убедившись, что все в порядке, мужчина оторвал корешок билета и передал его мне. – Приятной поездки, сэр.

Я же лишь улыбнулся ему, сжимая корешок указательным и средним пальцами. Кондуктор развернулся и пошел к следующему пассажиру.

Сладко зевнув, оглядываюсь. С правой стороны тройные ряды кресел, спереди и позади – двойные, а слева окно из закаленного стекла… Когда гигантский металлический монстр несется вперед со скоростью четыреста километров в час, то приходится изворачиваться и использовать стекло, которое ставится на бронированные машины.

Четвертый вагон, первый ряд, место D… Все еще держа корешок от билета, вспомнил свою первую поездку в синкансэне. Тогда я спросил деда: «А как так вышло, что первый вагон синкансэна находится сзади?» – само собой, это было, когда старик был еще… жив. Ями старший ответил:

– Какой вагон ближе к Токио – тот и первый.

– Как это так?

– Ближайший к Токио вагон – первый, следующий за ним – второй. Так что когда мы едем туда, где ты родился, первый вагон оказывается в хвосте, а когда возвращаемся обратно в Токио, он становится головой поезда, – старик сделал короткую паузу, взглянув в окно. – Когда синкансэн едет в Токио, о нем говорят, что он поднимается в гору, а поезда, едущие из Токио, спускаются с горы. Так что все крутится вокруг Токио.

Было что-то странное в том, что такая бюрократическая страна, как Япония, была пронизана символизмом, при этом в самом разном ее проявлении. Возвращаясь обратно, в реальность, вокруг было так много людей, что во время каждой остановки, когда люди, не вовремя спохватившись, начинали выходить из вагона, было не протолкнуться. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я бывал тут в последний раз, так что не могу сказать, является ли такая сутолока здесь делом обычным. Но я не удивился бы, если бы кто-нибудь сказал мне, что сегодня где-то поблизости проводится какое-нибудь особенное мероприятие.

Слава Богу, мы живем во времена, когда уже были придуманы кондиционеры и реализована индустриализация, иначе пришлось бы знатно попотеть. Закручивая плотный корешок вокруг своего указательного пальца, меня все еще не покидало чувство недоумения, связанное с тем, что в середине августа на поезде "Киото - Токио" было так много народу. Однако, я лишь слабо покачал головой, стараясь не забивать голову лишними мыслями, и отвернулся, чтобы посмотреть в окно, как раз в этот самый момент, мимо моего поезда, в противоположном направлении, пронесся синкансэн, направляющийся в Киото, – так быстро, что превращается в размытое пятно.

Поезд "Киото - Токио" сотрясает дрожь.

Я ощутил затаенный трепет перед всепоглощающей скоростью и мощью. Только представьте себе, что кто-то оказался на пути едущего синкансэна – он был бы мгновенно распылен на мельчайшие частицы. Даже я не выдержал бы это, наверное, только Сукуна и Сатору смогли остаться невредимыми… Можно ли это считать показателем того, что я все еще недостаточно силен?

– Индекс Синкансэна, – пробормотал себе под нос, с легким смешком.

Прошло чуть более трех месяцев с того момента, как Оккоцу Юта поступил в Токийский магический колледж. Для парня, этот период времени полностью изменил его жизнь, начиная от обычных привычек и заканчивая философской составляющей. Для меня же почти ничего не изменилось, разве что, вместо трех уставших и избитых одноклассников, лежащих у моих ног, теперь их четверо.

Глядя в пустоту перед собой, я обратил внимание на синий неоновый экран.

Имя: Ями Сукэхиро

Путь: Красный священник - Низкая последовательность 7: Пиромант

Актерский процесс: 98%

Способности: [Улучшение физических показателей - высокий ранг], [Обостренные чувства - высокий ранг], [Мастерство ловушек - высокий ранг], [Знания о выживании - высокий ранг], [Духовность - высокий ранг], [Чувство опасности - высокий ранг], [Провокация - высокий ранг]

Новые способности: [Пирокинез - высокий ранг], [Огненные заклинания - средний ранг], [Огнестойкость - средний ранг]

Чем выше процент актерского процесса, тем сложнее было его поднимать. Поначалу эта шкала легко заполнялась, если я просто сожгу своего противника, но после пятидесяти процентов, мне пришлось изощряться и использовать разные вариации "поджогов". Та же первая миссия вместе с Маки была ярким примером этого, ведь я мог спокойно сжечь проклятье огненным копьем или достаточно большим огненным шаром, но вместо этого я подорвал все здание вместе с проклятьем. И именно в этом и заключалась суть "Актерского процесса" - чем больше я вживлялся в роль своей Последовательности, тем лучше понимал свои способности, находя новые пути их использования. Побочным эффектам такого развития было то, что во время "Актерского процесса" я настолько вживался в роль, что мог перенимать некоторые повадки своей Последовательности. Так, например, мне было неуютно на душе, если не мог выследить свою "добычу", я подсознательно анализировал окружающих меня людей на наличие их "слабой точки", которую я мог использовать в тандеме с [Провокацией]. А теперь, я полюбил смотреть на то, как что-то горит, и когда я говорю "что-то", я имею в виду не только материальное, но и, например, жизнь… Смотреть, как догорает жизнь моего противника, приносило странное удовлетворение. Не то чтобы я стал каким-нибудь маньяком, вовсе нет, однако это еще сильнее разгорячило во мне желание хорошего сражения.

– Сукэхиро, ты в порядке? – вдруг меня окликнул, сидящий сбоку, парень, чем-то смахивающий на типичных японских гангстеров. Его искусственно окрашенные в блонд волосы торчат прядями во все стороны – трудно сказать, укладывает ли он их так специально или просто поленился причесывать, встав утром с кровати. В выражении его глаз и презрительно искривленной линии рта читается полное равнодушие не только к работе, но и вообще ко всему, что происходит вокруг.

– В порядке, – кивнув, спросил в ответ. – А ты как? Как твоя рана?

– Какая еще рана? – нахмурившись, переспросил парень.

– Ну, та самая, которую ты получил сегодня ночью, когда тебя чуть не обезглавило проклятье. Рана на твоей щеке, – вдруг вклинился в разговор его напарник, парень миловидной внешности - черные ниже плеч волосы, голубые глаза, розовые губы, длинные ресницы. Вкупе с его неформальным прикидом и пирсингом этот парень казался белой вороной в этом вагоне.

– Не неси бред, Кирара. Когда это меня порезали?

– Когда тебя, придурка, спас Сукэхиро.

Кирара показывает пальцем на меня.

Я молча перевожу взгляд то на Киндзи, то на Кирару. Сколько бы времени не прошло, эти ребята все равно не поменяются, разве что Кирара станет еще больше походить на девушку.

– Я не такой идиот, чтобы дать порезать себя, да еще и получить рану на лице, так что оставь меня в покое.

И как меня занесло в эту ситуацию? Это ведь была обычная миссия по спасению пары колдунов, а в итоге я оказался посреди "Цирка дю Солей", и соли эти, явно, не французские.

– Ну и откуда у тебя тогда этот порез на щеке? У тебя там красная полоса оттуда досюда. Да я и сам слышал, как это произошло: та мерзкая тварь обошла тебя и саданула клешней в щеку, и ты закричал от боли.

– Мне бы не пришло в голову поднимать крик из-за такого пустяка. Если я и кричал, так это только потому, что уклониться от той мелочи было не сложнее, чем выдрать зуб. Так что я кричал от разочарования. Типа – да неужто он реально такой медленный?! Так что эта штука на моем лице точно не рана. Это обыкновенная экзема. У меня аллергия.

– В жизни не видел экземы, которая выглядела бы как рана.

– А ты что, создатель экзем?

– Я – что? – Кирара даже рот открыл от удивления.

– Ну, я спрашиваю, ты что, самолично создал все экземы и аллергии на свете? Нет? Или, может быть, ты занимаешься критикой аллергий и хочешь оспорить мою личную двадцатичетырехлетнюю аллергическую историю? Что конкретно ты хочешь узнать про экземы?

– Ничего я не отрицаю. И никакой я не создатель экзем. Вот только никакая это у тебя не экзема.

Что за придурки? Я удрученно покачал головой. Это вроде был какой-то план по обмену шаманами между Киотской и Токийской школами, но почему в Киото отправили именно этих... позорников? И если бы они просто были эксцентричными особами, проблем бы не было, ведь кто из шаманов не был странноватым? Но, нет! Эти парни всегда устроят театр из двух актеров, даже в самые напряженные и неподходящие моменты. Чуть что, так Киндзи сразу взъерепится и начнет сыпать дикими предположениями, которые он сочиняет прямо на ходу. Вне зависимости от того, отрицает ли Кирара брошенные ему в лицо обвинения или просто перестает его слушать, он все равно не затыкается.

– Парни, – я прерываю их высокоинтеллектуальный, наполненный юмором и философским смыслом, диалог.

– Чего тебе? – спрашивает Кирара.

– Чего тебе? – спрашивает Киндзи.

На скорости в четыреста километров в час можно пронестись вокруг всей Земли, следуя экватору, всего лишь за сто часов. При такой скорости, пейзаж за окном проносится со скоростью эквивалентной воспроизведению видео ускоренного в пятьдесят пять раз. Стая черных воронов летает с крыши одного строящегося здания на другое, ряды многоквартирных домов, следы от самолетов в небе — все появляется и пропадает почти мгновенно.

И единственное, что неизменно во время поездки на синкансэне — это лица, сидящих напротив, людей.

Программу по обмену между школами Токио и Киото запустили в начале этого учебного года. Может показаться, что это своего рода признак дружбы и терпимости между двумя школами, но на самом деле это было обычной фикцией, созданной Правлением Шаманов для того, чтобы ограничить влияние Киндзи Хакари в Токио.

Я ведь уже упоминал, что все крутится вокруг Токио?

Ну так вот, можно подумать, что как-то слишком много почестей для столь «низкосортного» человека, как Киндзи Хакари, ведь этот парень не то, что шаманом официально и не является, так он еще и бесклановый. А Правление Шаманов, как и любое другое правительство, опять наступает на грабли под названием «раздуть из дебоша террористическую группировку», акцентируя внимание на маленькой проблеме куда сильнее чем требовалось бы.

Ну организовал парень бойцовский клуб, ну что теперь, — казнить, нельзя помиловать?

Однако, официальной причиной такого ограничения — было нарушение Магического регламента. То есть, созданная Киндзи Хакари организация является незаконной и подвергает само общества шаманов опасности. Неофициальной же — любая группировка, которая неподконтрольная Правлению является нежелательной и подлежит к устранению, а основатели должны быть казнены или посредством смерти, или посредством пожизненной изоляции.

Тирания и никак иначе. Однако, не стоит забывать и тот факт, что истоки Трех великих семей, которые и представляют собой Правление, начинаются еще в Золотой Эпохе заклинательства в период Хэйан, а в те времена подобная политика была столь же обыденной, как и зверства японцев во время Второй мировой войны. Конечно, это не оправдывает их, говорю по собственному опыту, но и какой-то неожиданности в этом нет…

— А у вас есть яйца, чтобы так нагло использовать Сатору Годжо, — я глядел на этих двух абалдуев с неким уважением и даже похвалой.

— О чем он? — прошептал Кирара, слегка наклонившись в сторону Киндзи.

— Если бы не этот заносчивый парень, вы бы уже сыграли в ящик, но вместо этого просто отделались отстранением от учебы, — высказался, не дождавшись ответа Киндзи.

Хотя даже позиция самого могущественного шамана и поддержка одной из Трех Великих Семей не помогли Сильнейшему полностью избавиться от обвинений в адрес японского Тайлера Дердена. Может быть, Правление Шаманов и трясется при одном только присутствии Сатору Годжо, но зверь, загнанный в угол, остается самым опасным и свирепым. Поэтому иногда даже учителю приходится идти на компромиссы.

— Час от часу не легче, — надулся Кирара, скрестив руки.

— Ты на чьей стороне вообще? А то выглядит так, словно ты согласен с этими старыми обмудками, — хмурый, наполненный недовольством, взгляд Киндзи прожигал мой череп.

— А ты на чьей? — ответил вопросом на вопрос.

— Вот сейчас нужно было спросить: «о чем он?» — сказал Киндзи, взглянув на Кирару.

— Консерватизм и приверженность закрытому обществу — всегда будут корнем бед у закостенелой верхушки, но создание организации, существование которой раскрывает миру шаманов, — решение далеко не из лучших.

Маки, Киндзи, директор Яга, и даже Юта, все эти и многие другие шаманы считали такую политику Правления — традиционализмом, который укоренился в старых костях верхушки. Однако, за последние пару лет я убедился в одном — не стоит путать смертные грехи с тупостью. У Трех великих семей не стоит мотив поставить общество шаманов против себя, их гложет что-то другое, что-то, к чему они выбрали старый подход полного контроля.

Мы стоим на пороге второй Золотой Эпохи заклинательства — вот в чем была проблема Правления шаманов и Трех великих семей. А старые проблемы требуют старого решения… Тупо, согласен, однако если раз сработало, то почему бы и не повторить, тем более, если таким образом можно заполучить власть, силу и женщин, ну или мужчин, тут уже дело вкуса.

— Не кажется ли тебе, что ты пытаешься усидеть на двух стульях сразу? — впился в меня взглядом Кирара, вырывая меня из мысленного потока.

— Я всего лишь оцениваю данную ситуацию со стороны шамана, — глядя на то, как размывается пейзаж за окном, продолжил. — Население Токио более тринадцати миллионов, во всей префектуре больше тридцати восьми. Как шаман, я прекрасно осознаю риск, который представляет раскрытие существование шаманов и проклятий общественности.

— А как друг? — Киндзи раздумывал некоторое время. — Как ты оцениваешь эту ситуацию?

— Может ты и эксцентричный придурок, но точно не идиот и не преступник.

— Тогда какого хера ты затеял всю эту браваду?

— Потому что если ты и вправду решил просто повеселиться, при этом поставив на кон чужие жизни, то у меня возникают сомнения в том не идиот ли ты.

— Согласен, я приверженник авантюризма и ценитель сладкого вкуса азарта и приятного послевкусия победы, — «раскаивался» Киндзи, положив руку на сердце. — Но ни Три великих клана, ни ты не имеете права называть меня маньяком, — переполненный недовольством и раздражением, Киндзи закидывает в рот шоколадное драже. — Уж тем более, я бы поспорил, кто из нас более преступник.

— Я всего лишь первокурсник в Столичной Токийской школе магии, — отвечаю, пожимая плечами.

— Тогда я всего лишь обычный второкурсник, — Киндзи сделал короткую паузу.

— Бывший второкурсник Токийской школы магии, — поправляет его Кирара.

В этом и проблема, что Киндзи обычный второкурсник… Я мысленно покачал головой, все больше разочаровываясь в Трех великих семьях. Будь Киндзи членом одной из семей к нему бы и вопроса не было бы, ну а так моему другу придется расхлебывать, то что он заварил в Киото, плюс — бежать по лезвию в и так неспокойном Токио… Хотя, последнее скорее только в радость такому человеку, как Киндзи.

Снаружи внезапно становится темно, когда поезд въезжает в подземный тоннель. По внутренней связи раздается объявление о прибытии на подземную платформу Уэно. Между нами повисло молчание.

— Что будешь делать по возвращению в Токио? — спросил, переводя тему и глядя на то, как этот гангстер уплетает шоколадные драже за обе щеки.

— Знаешь, — говорит он, и его голос снова звучит спокойно и лениво, как прежде, — В слезах и сожалениях нет никакого смысла. Я просто буду жить так, словно я жив.

— Может хватить использовать цитаты из бандитских фильмов? — устало вздыхаю. — Жить так, словно ты жив? Что, черт возьми, это значит?

— Большинство людей живут довольно бесцельно, ты так не думаешь? Конечно, они болтают и развлекаются, но должно же быть что-то еще, я не знаю…

— Например, они должны еще выть на Луну? Что-то типа этого? — говорит Кирара, облокотившись о подлокотник и подперев ладонью щеку.

Услышав эти слова, мой друг буквально сияет от радости и энергично кивает.

— Да, именно! Если выть на Луну, это определенно заставит тебя почувствовать себя живым. И еще есть много вкусной еды. — Киндзи протягивает в мою сторону пачку шоколадного драже.

— Вот все у тебя не пойми как, все грубо и приблизительно: твои слова, твои действия, твой ход мыслей… Ты просто типичный обладатель третьей группы крови, — я вспомнил одного придурка из своей прошлой жизни, названного моим лучшим другом… Черт, я всегда знал, что Киндзи чем-то смахивает на русского!

— Не суди обо мне по моей группе крови, — тотчас фыркает Киндзи. — Нет никаких научных доказательств для подобного мнения. Только дурак может говорить о таких вещах серьезно. Если б это было правдой, то ты был бы организованным и пунктуальным просто потому, что у тебя вторая группа крови.

— Я действительно организован и пунктуален. И когда я выполняю свою работу, то делаю все четко и аккуратно.

— Ну и гордись своими победами… Слушай, я сам виноват во всех моих косяках, и моя группа крови тут ни при чем.

— Так оно и есть! — с готовностью соглашаюсь. — Твои провалы — прямое следствие твоего характера и полного отсутствия самокритики.

Киндзи Хакари… Один из немногих людей в этом мире, кого я могу назвать близким мне человеком. Возможно, я слегка сентиментален, когда размышляю на тему моих отношений с уроженцами этого мира. Думая об этом, это явно одна из побочек попаданчества, ведь раньше я таким не был. Компьютер, интернет и интересная книга — вот и все, что мне было нужно для хорошей жизни.

В любом случае, прекрасно понимая, каким человеком был Киндзи, я не волновался за его благополучие, хотя… Вспоминая его взаимоотношения с Кирарой в каноне, думаю, нужно будет держать ухо востро.

Взглянув на двух парней, которые были себе на волне, я лишь покачал головой и улыбнулся.

Глава 11. Кризис шамана

Минутка игры в подземелья и драконы!

Проклятая энергия, она же мана мира "Магической битвы", имеет интересный и замысловатый принцип использования. Я уже упоминал, что она рождается из негативных эмоций, таких как горе, гнев и ненависть. Однако, в таком случае то, что объем моей Проклятой энергии увеличивается каждый раз при переходе на новую последовательность шло бы вразрез законами этого мира. В таком случае, что на самом деле происходит?

Мне нравится объяснение моего деда: при использовании Проклятой энергии шаманами необходимо выделить два основных индекса — Предельную мощность Проклятой энергии и общий запас Проклятой энергии.

Предельная мощность — влияет на то, сколько проклятой энергии шаман может использовать во время боя. Также, от этого параметра зависит максимальная сила атак и применяемых техник, то есть, исходя из того, сколько шаман способен тратить Проклятой энергии на технику и вычисляется её конечная мощность.

Общий запас — работает как "пулл" Проклятой энергии в теле шамана, из которого тот и черпает ее для простых манипуляций и техник.

Важно то, что во время боя Предельная мощность - динамична, ведь именно этот индекс и зависит от негативных эмоций, испытанных шаманом, и уровнем мастерства контроля Проклятой энергии. То есть, чем сильнее негативные эмоции, испытанные шаманом, тем больше выход Проклято энергии, чем лучше контроль шамана над потоком Проклятой энергии, тем больше “выхлоп”. Именно поэтому с самого начала своего обучения шаманы учатся контролировать поток Проклятой энергии и свои эмоции, ведь чем сильнее гнев или ненависть, испытанные во время боя, тем сложнее контролировать Проклятую Энергию.

В случае же Общего запаса, это константа, определяющаяся еще до рождения мага, его душой. Неизменный показатель, который влияет на возможность продолжительно вести бой.

Кстати, именно поэтому Сатору Годжо — чудовище в мире шаманов. Ведь благодаря своему врожденному дару “Шесть Глаз” он может контролировать сколь угодно Проклятой энергии. То есть в случае Сильнейшего Предельная мощность — это Общий запас Проклятой энергии.

Так вот, к чему я все это?

— Странно, — скрестив руки на груди и подперев рукой подбородок, Сатору удивленно уставился в пустоту между нами. — Казалось, что у тебя получилось освоить Расширение Территории, но в последний момент… Будто что-то помешало тебе это сделать.

Я сидел сбоку от учителя и пил прохладную минеральную водичку, в попытке утолить жажду. Это была середина августа, а как говорится: “Август в Японии — это десятый круг ада”, умереть то ты не сможешь, но за то вдоволь успеешь пострадать и подумать, чем жы ты так согрешил. Занятно, что даже я со своим сопротивление к огню и жаре чувствую себя не важно. И все потому, что было не так уж и жарко, всего лишь градусов тридцать, но чертова влажность, принесенная муссонами из Тихого океана, превращала бетонное царство Токио в столицу всех бань.

— Есть предположения почему? — обратился к Сатору, вытрясив из бутылки последние капли жидкого спасения.

— И как только тебя учил твой старик, что ты добился такого уровня контроля Проклятой энергии в свои шестнадцать? — все еще витая в своих мыслях, высказался Сильнейший.

Ну, старик тут был не при чем, я бы даже сказал больше, в плане контроля Проклятой энергии он был тем еще среднячком. Мой же “талант” в этой сфере был связан с Духовной энергией, которая позволяла мне намного лучше и яснее чувствовать свою Проклятую энергию. В каком-то смысле теперь она является моей третьей рукой - вот насколько хорошо я могу взаимодействовать с потоком Проклятой энергии.

— В любом случае, Расширении Территории — это апогей шаманизма, поэтому нет ничего удивительного в том, что ты не можешь его освоить.

— Разве это нормальная ситуация, когда я могу создать барьер, формирующий закрытое пространство, а после проявить Расширении при помощи своей техники, но в конце, когда казалось бы, что все готово, само Расширении Территории, словно по своей воле, просто развеивается?

— Не знаю, — учитель лишь пожал плечами. — Это шаманизм, здесь возможно все.

— Ты точно учитель? — мой скептицизм и раздражение так и стремились вырваться из меня и задушить этого наглеца.

Уже как третий месяц подряд я бьюсь над этой проблемой, то есть бьюсь головой о нерушимую стену иррациональности. По всем законам этого мира я уже должен был освоить Расширении Территории, ведь дело было не в моей мастерстве или таланте, но по какой-то причине я все еще не могу это сделать. И у меня есть одна догадка, но я не могу ее подтвердить, как бы не пытался, а потому принял решение обратиться к тому, кто уже оказался на пике развития своей техники.

— Послушай, в каком-то смысле всё, что происходит в современном мире, до смешного глупое. В древние времена люди не знали об астрономии и не думали, что звезды на небосводе находятся в миллионах километров. Недаром существует поговорка, что невежество порождает храбрость. Возможно, его истинное значение слегка иное, но в этом есть своя доля истины. Когда люди обретают знания, они осознают предел "безрассудства". Как бы они ни прыгали, они не могут достичь звезд и не могут погасить солнце, — бросив взгляд на школу, Сатору продолжил. — Если это возможно, нужно всегда бросать вызов самому себя. Магия – это сила, основанная на ценностях рациональности, но шаманизм не останавливается даже перед иррациональностью.

— Должно ли это как-то помочь мне освоить Расширение Территории? — спросил, удивленный тому, что Сатору, впервые за долгое время, повел себя серьезно… Не Хочу грех на душу брать, но скажу, что он повел себя, как настоящий учитель.

— Нет.

И чего я ожидал?

Хотя, если мои догадки верны, то совет Сильнейшего и вправду может помочь. Иррациональность, значит… Ну, Сатору чуть не умер, осваивая свою технику Безграничность, может и мне стоит вспороть себе шею и вогнать нож в череп?

— В любом случае, ты не успеешь освоить Расширение Территории до “Обмена со школой Киото”, — почесывая бровь, Сатору продолжил. — Сколько там осталось?

— Два дня, — за нашими спинами прозвучал строгий женский голос.

— Бинго! — резко вскочив и обернувшись вполоборота, учитель сделал знак пистолета обеими руками. — Ты как всегда пунктуальна, Маки.

— Нет, просто вы совершенно безответственны в таких вопросах, — за те полгода, которые Маки провела в постоянном присутствии Сильнейшего, она перестала сдерживаться в выборе слов рядом с ним.

— Слышал, тебя даже собственная ученица не уважает, — бросил остроту в сторону Сатору.

— К тебе это тоже относится, “Огненное бедствие”, — стукнув копьем по земле, тем самым вогнав его на сантиметров двадцать, Маки скрестила руки на груди. — Огненный придурок скорее. Я тебе звонила сегодня с утра и просила, чтобы ты пришел в класс?

— Да.

— Ты пришел?

— Нет.

— Врежьте ему, — недовольная она обратилась к учителю.

— Тебя даже собственная одноклассница недолюбливает, — с легкой ухмылкой, ответил Сатору.

— ЭЙ, ребят! — из-за спины Маки, послышался басистый голос, хозяин которого через пару секунд предстал перед нами. — Я думал мы проведем супер-секретный брифинг в классе, но в тот момент, как я уже собирался переступить порог школы, мне позвонил учитель и сказал, что все переносится на стадион.

Энергичный Панда трусцой подбежал к нашей группе, вслед за ним размеренным шагом шел Тоге.

— Лосось, — коротко кивнул Тоге.

— Вот, вот, мы с ним встретились по дороге к стадиону, — после короткой паузы, Панда взглянул на меня. — Не ожидал, что ты придешь вовремя.

Я раздражительно улыбнулся этому здоровяку. Я опоздал всего один раз, но он припоминает мне этот случай уже больше месяца… Между прочим у меня было серьезное алиби — беловолосая женщина, которая не выпускала из ловушки под названием постель.

В этот момент, я почувствовал приближении огромного количества Проклятой энергии. Оккоцу Юта, за последние четыре месяца, на протяжении которых мы знакомы, этот парень не раз меня приятно удивлял. Несмотря на то, что этот парень проходит свой период адаптации и только-только начал выстраивать свою личность, как шамана, у меня уже сложилось четкое впечатление об этом человеке: в будущем, он будет одним из самых сильных и самых страшных защитников человечества… Добрые парни в гневе всегда страшны, не так ли?

— Извините ребята, я не опоздал? — слегка поклонившись, заговорил Юта.

— Ни в коем случае, — ответил учитель, помахивая рукой из стороны в сторону.

— Ты снова вырос? — заметив этом, Панда подошел к Юте и, встав плечом к плечу, стал измерять разницу в их росте. — Пару сантиметров точно набрал.

— Он вырос не только телом, но и душой, — довольный Сатору, весело улыбался. — Только Суэхиро сможет составить конкуренцию серьезному Юте…

Думаю, даже я не смогу составить конкуренцию серьезному Юте. Даже без своей способности копировать Проклятые техники, этот парень уже был достаточно сильным, чтобы в тандеме с Рикой выбить из меня пару болезненных стонов. Это, как раз таки и было одной из причин, по которой я захотел освоить Расширении Территории, ведь актерский процесс застопорился на девяносто девяти процентах, а становится сильнее было необходимо.

— Итак, раз уж мы все в сборе, начнем нашу предматчевую подготовку!

— Ооо, секретная тактика? — спросил Панда, явно в восторге. — Панда весь во внимание.

— К сожалению, начнем с плохой новости, — начал говорить Сатору, расхаживая из стороны в сторону. — Из-за того, что в Правлении Шаманов сидят одни трусы и засранцы, мы не сможем выступить в полном составе ни на первом событии обмена, ни на втором.

Не удивительно, что Правление подозревает всех и каждого, и никому не доверяет — возможно, потому, что уже очень давно руководит шаманским обществом. А может потому, что в Трех Великих Семьях, которые, по сути, и составляют костяк Правление, так заведено еще с периода Хэйан, что если у кого-то есть малейшая возможность их «предать», он, вне всяких сомнений, это сделает. Поэтому даже когда сам Сатору Годжо выступает горой за меня и Юту, они всегда предпринимают все меры предосторожности, чтобы не получить «удар в спину».

— Поэтому нам необходимо выбрать, кто из наших звездочек будет выступать в «Гонке экзорцистов», а кто в «Индивидуальных матчах», — Сатору смотрит то на меня, то на Юту.

— Что за глупость? — недовольно фыркнула Маки.

— Панде не нравится, когда шаманов разделяют на меньшинства, — вот он, настоящий герой двадцатого столетия — большой, милый и мягкий!

— Лосось.

— Эээ, ну вообще-то, я хотел попросить учителя, не участвовать, — неуверенно высказался Юта, переминаясь с ноги на ногу.

В миг на него уставилось четыре пары глаз и маска.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — лицо Маки исказила хмурая гримаса.

— Наверное… — говорит самый юный маг особого класса, наклоняясь чуть вперед и опуская голову вниз.

— Как же бесит! Оправдывать свой страх заботой о других, это лучшее что ты мог придумать в этой ситуации! — от переполняющего ее недовольства, голос девушки-самурая становится громче, а слова жоще.

— Воу, Маки, подбирай слова, — недовольный Панда первый заступился за Юту. — У нас у каждого есть свои проблемы, не стоит столь резко и грубо высказывать на этот счет.

— Тунец, — Тоге лишь кивнул, тем самым показывая, что он на стороне Панды… Хотя, он мог бы и просто стоять рядом со здоровяком, ничего не говоря, и было бы понятно на чьей он стороне. Лучшие друзяшки, все-таки.

— Плевать я на это хотела! — огрызнулась Маки. — Мы уже четыре месяца, как сокурсники, а продолжаем себя вести так будто бы это нормальное поведение. Меня достало то, что он так относится к шаманизму. Меня достало, что только он может бегать и убегать изо всех сил от своих проблем. И я бы вообще ничего не сказала будь он кем-то незнакомым, но проблема в том, что, он прикрывает наши спины, а мы его!

— И что? Я и ты почти полгода учимся вместе, но ты все еще скалишься, когда я называю тебя Зенин. И я не говорю, насколько это глупо и по-детски так отрицать свою принадлежность к Великой Семье, — даже не смотря на то, что панда был пандой, на его лице явно прослеживался гнев и возмущение. — Хочешь доказать, что ты особенная делай это молча, а не кидайся на своих товарищей по пустякам!

Между нашей группой повисло гнетущее молчание.

Глядя на это все, могу сказать, что я был на стороне Маки, хотя и не был столь категоричным к пареньку. Все-таки он преодолел невероятный путь от обычного запуганного школьники до парня, который решил помогать людям, сражаясь бок о бок со смертью.

Хотя, я все же согласен с тем, что бегство никогда не бывает окончательным выходом. Куда бы ты ни бежал — ты всегда бежишь от себя, и почти со стопроцентной вероятностью это заканчивается плачевно… Ну, в любом случае, Юта должен сам побороть в себе это, ведь никто другой это сделать не сможет.

— Я отказываюсь, — заговорил Сатору, прервав паузу. — Ты будешь участвовать в «Индивидуальных матчах», таким образом тебе не придется бояться, что ты навредишь кому-то из противников, ведь я буду рядом.

Взглянув на учителя, меня не покидало чувство, что именно этого он и добивался. Не знаю то ли он мастер-психолог, то ли оценивает нас со своей «колокольни», но его подход к нашему обучению всегда был довольно открыт. Возможно только Юта получил более официальный и прикладной курс шамана, хотя и тут Сатору можно понять: я, Маки, Тоге и Панда уже были шаманами при поступлении в магическую школу, а вот Юта был словно белый чистый лист… Можно смело выразить предположение, что для Сильнейшего Юта был своего рода наследником.

— Я постараюсь, — ответил Юта, взглянув на Сатору, после чего обратился к Маки и остальным. — Я и вправду боюсь, моя слабость навредит кому-то из вас, в этом Маки права, но я обещаю, что не подведу вас, ребята, и, возможно не все, но вы все же сможете доверить мне свою спину.

— Не беспокойся на этот счет, мы с Тоге доверяем тебе, да и Маки тоже, просто кое-кто ставит к окружающим ее людям столь же высокие требования, как и к себе, — сказал Панда, по дружески похлопав Юту по плечу.

— Говори за себя, — коротко ответила Маки, чье лицо теперь было невероятно спокойным, настолько, что даже как-то неуютно стало.

— В здоровых отношениях не обойтись без ссор, — серьезным голос высказался Сатору, словно какой-то буддийский монах, которым этот парень не был от слова совсем. — Однако, я надеюсь, что, не смотря на разногласия, вы все еще сможете работать в команде.

— Ну я же не ребенок, — закатила глаза Маки.

— Так это да или нет? — почему-то Панда все еще не успокаивался.

— Обещаю, еще одно слово, сказанное тобой в подобном ключе, и я выпотрошу весь синтепон из тебя, — Маки усилила хватку на копье.

— Значит, да, — Сатору хлопнув в ладоши, тем самым привлекая внимание. — В этом году, увы, Токийская школа будет представляться лишь первым курсом, второкурсники немного загуляли по дороге из Киото в Токио, так что нам придется выкручиваться, — задержав свой взгляд на мне, словно обвиняя в чем-то, белобрысый продолжил. — Хотя, с силой Сукэхиро, помощь ваших старшеньких может и не понадобится.

— Я знаю некоторых парней из Киотской школы, — ну, а как иначе, Панда — любимчик директора, так что он, наверное, знает почти всех молодых магов Японии лично. — Даже с учетом Сукэхиро, у нас будут проблемы. Во-первых нас будет на два шамана меньше, во-вторых, даже с учетом того, что Сукэхиро возьмет на себя троих второкурсников, мы все равно не сможем быть уверенными в победе, ведь это событие не обычная «стенка на стенку».

— Именно! — воскликнул Сатору, показывая большой палец панде. — «Гонке экзорцистов» потому и называется гонкой экзорцистов, ведь главной вашей задачей будет изгнание проклятий. А в этом году в Киото довольно многообещающее пополнение.

— Не слишком ли ты занижаешь наши возможности? — нахмурилась Маки.

— Касуми Мива — мечница, пользователь Нового Теневого Стиля. Всего за несколько лет, она превратилась из обычной школьницы в полноценного шаманом. Мехамару — из-за небесного проклятия родился искалеченным, однако в обмен на неполноценность, он получил огромную Проклятую энергию, которую использует для управления магическими марионетками «Мехамару». И… — Панда сделал короткую паузу взглянув на Маки. — Май Зенин — дочь клана Зенин, что уже говорит о том, что у нее за спиной годы профессиональной подготовки в роли шамана. К тому же она обладает врожденной Проклятой техникой. Так, что да, каждый из этих ребят сопоставим с нами, а ведь еще есть второкурсники.

— Их можете оставить на меня, — впервые за этот «брифинг» заговорил я. — Хотя, зная некоторых, вам все же придется некоторое время побыть в роли «бегущих по лезвию».

— О чем ты? — спросил Юта. Этот парень видит во мне старшего по Особому классу, да и я, когда есть время стараюсь ему помогать… Ну как помогать, выбиваю из него все силы, а потом приходит Рика и уже я огребаю. Но в любом случае, он, наверняка, заинтересовался теми, на кого я обратил внимание.

— Второкурсник, Аой Тодо, — я сделал паузу, выделяя это имя. — Настоящий боевой маньяк, который будет сражаться с сильнейшим среди нас. С одной стороны, это хорошо, ведь вам не придется страдать под его тяжелыми кулаками, с другой, он не позволит кому бы то ни было помешать его «знакомству» так, что другие второкурсники не будут сидеть и смотреть как он развлекается.

— А значит, к трем первокурсникам еще добавляются наследник клана Камо и американская ведьма, — сперва показав три пальца, Сатору постепенно разжал два остальных, показывая тем самым количество противников. Он, что, нас за детей считает?

— Наследник клана, прям как Маки? — очень неудачное сопоставление Юты привело к гневному подергиванию брови на лице Маки.

— Норитоси Камо — настоящий наследник одной из Трех Великих семей, унаследовавший семейную Проклятую Технику Манипуляции Кровью, — Панда покачал отрицательно головой и задумался. — Думаю, только Тоге сможет быть ему противником.

— В таком случае, я могу сдержать Май и Миву, пока Сукэхиро разберется с Тодо, — уверенно высказалась Маки.

— Ты так сильно мне доверяешь. Я польщен, — мое лицо украсила провокационная улыбка.

— Ты полгода избивал меня и парней, если ты не сможешь сделать тоже самое с Тодо, то какой из тебя особый класс?

— В таком случае я возьму на себя Мехамару и Момо Нисимия, — Панда ударил кулаком об ладонь, показывая свою готовность сражаться.

— Вот и славненько, осталось только разработать тактику, которая позволит вам оказаться на поле битвы именно с выбранными противниками, а не попасть впросак, — на лице Сатору растянулась фирменная чеширская ухмылка.

Глава 12. Нешаманские проблемы

21 августа 2017 года. Токийская столичная техническая школа магии.

Это утро было бы прекрасным, если бы у меня не сломался чайник. Вместо этого оно было наполнено чувством раздражения и убаюкивающей мой разум ленью. И если бы только не начинался Обмен со школой Киото, я бы уже лежал в кровати под теплым одеялом, погружаясь в пучину сладкого сна...

И какого черта меня потянуло на художественную литературу? Задавался этим вопросом, читая одну из последних книг Харуки Мураками и направляясь к автомату с напитками. Сигарета в зубах, мутный заспанный взгляд, помятая пижама, тапочки и книга в руке – я выглядел как типичный раздражающий умный персонаж из аниме. Хотя, ребята, наверняка, не согласились бы и сказали, что я выгляжу, как просто раздражающий персонаж.

Уже подходя к автомату, мои уши слегка дернулись, улавливая приглушенные голоса. Неосознанно сосредоточившись на своем слухе, я легко определил, по длине, громкости и скорости шагов, что это были три девушки. Следом до меня донесся их разговор.

— Будь я на твоем месте, то ответила бы ему так же.

— Что за придурок, тебе стоит задуматься, с кем ты общаешься!

— Вот, вот. А если бы ты не была шаманом? Может, он тебя и того…

— А может, и не только того.

— Хватит воображать всякую пошлятину. Ко мне просто подошел парень, чтобы познакомиться!

— Не горячись так. Может, тебе и понравилось, когда тебя того.

— Бесите!

— Красные деньки.

— Красные деньки.

Какого черта? Я думал, что это будет что-то интересное, а это обычный, причем довольно противный, разговор девушек.

Мой палец остановился напротив кнопки заказа гранатового чая... Пожалуй, сегодня выпью чего-то традиционного... Вот, например, зеленого чая. С легким миганием автомат с напитками зажужжал, и спустя пару секунд я держал бутылку с милой анимешной пандой, которая кушала чайные листья.

— Вы не волнуетесь?

Открывая бутылку, услышал все те же голоса, однако в этот раз их обладательницы завернули за угол и были в пару метрах от меня.

— Почему мы должны? Это же обычное дружеское соревнование.

— Но против нас выступит или Проклятый, или Дикий Гусь!

— Мне главное врезать сестре, а на них плевать, — говорила девушка, чье родство с Маки было видно с первого взгляда — такой же рост, такие же тёмно-зелёные волосы средней длины, доходящие до шеи. Отличалась она разве что тем, что была чуть более женственной, благодаря плавной линии лица.

— Как так можно? Вы же сестренки, — ехидничала девушка со светлыми волосами, что было довольно редко для японки, завязанными в два пучка. Хотя, отрицать не буду, первое, что бросилось в глаза - это ее рост… Таких, как она, мы в детстве называли "полторашкой светлого нефильтрованного". Вроде бы обидно, а с другой стороны, когда мы повзрослели, то начали ценить и такую красоту в женщинах.

— Эм, девочки, — окликнула своих подруг стройная девушка среднего роста, с миловидными тёмно-синими глазами и длинными, доходящими почти до талии голубыми волосами. — Разве это не Гусь?

Тыча в меня пальцем, голубоволосая, параллельно дергала сестру Маки за рукав.

— О чем ты? — оглянувшись в мою сторону, зеленоволосая девушка запнулась, после чего быстро и коротко кивнула. — И вправду, Гусь.

Я внутренне протяжно вздохнул. Дикий гусь или просто и коротко Гусь — это прозвище, данное мне Правлением шаманов, как своего рода клеймо. Вообще термин "дикие гуси" обозначает тех, кто сражается во многочисленных конфликтах исключительно за плату, то есть наемников. И, хотя "наемником" я стал относительно недавно, это кличка, а точнее псевдоним, а по простому - погоняло, прикрепилось за мной уже давно, так как благодаря деду я почти десять лет изгонял проклятья нелегально.

— Американская ведьма, Касуми Мива и… — взглянув на Май Зенин Духовным Зрением, я недовольно хмыкнул. — Зенин.

У каждой из девушек были разные реакции: Нишимия Момо, она же Американская ведьма, с интересом стала обводить меня взглядом, запрокинув голову вверх из-за разницы в росте, голубоволосая Касуми Мива виновато улыбнулась, а Май Зенин бросила недовольный взгляд с примесями издевки.

— Бесклановый сиротка, стоит ли мне обижаться на то, что ты решил выделить мою фамилию? — слегка наклонив голову, Май хихикнула. — Или… Боже мой! Только не говори мне! Ты и вправду думал, что я похожа на неудачницу Маки и оскорблюсь подобным?

Да, эта девушка та еще язва. И с одной стороны, я знал, почему она так себя ведет и так же знал ее истинные чувства к сестре, а с другой стороны, почему я должен терпеть подобное поведение? Просто потому что я знаю канон? А не пошел бы канон нахуй, когда я встречаюсь с личностями, которые оскорбляют близких мне людей?!

— Ты настолько неуверенна в себе, что первое, о чем ты подумала, было тем, что я пытаюсь тебя сравнить с сестрой? — мне даже не нужно было использовать свои аналитические способности, чтобы знать в какую точку “бить” [Провокацией]. — Хотя, будем честны, мне и вправду стоило подобрать другое слово… Хм, например: обиженная сука, а может лучше разочарование Зенин?

Мая моментально взъерепенилась и, выхватив из-за пазухи револьвер, направила ствол на мою голову.

— Чертов пес, перед тем как открывать свою пас…

Но я не дал договорить ей, сделав пару шагов вперед и упершись лбом в дуло.

— Продолжай, — мое лицо окаменело, а голос стал необычайно спокойным и ровным.

Явно, не ожидая подобного поворота событий, девушка на несколько секунд впала в ступор, не зная, что делать. После чего, собравшись мыслями, взвела курок револьвера и стала медленно нажимать на спусковой крючок. Наверное, из этого и вышло бы что-то интересное, но за спиной Май прозвучал суровый, преисполненный зрелой строгостью, голос:

— Остановитесь! Оба!

Это была красивая женщина, чьи длинные, чуть ниже плеч, тёмно-фиолетовые волосы, некоторые пряди из которых были завязаны в белом бантике, свисали за спиной. Её длинная, слегка растрепанная чёлка закрывала часть её бровей, а карие глаза были полны спокойствия и легкого раздражения. На её правой стороне лица есть крупный шрам, проходящий через переносицу и заканчивающийся в районе ее левой щеки. Странно, но он не делал ее менее привлекательной, даже наоборот. Возможно это из-за того, что Утахимэ Иори носила традиционный наряд мико, с белым верхом и ярко-красным низом, из-за чего возникал контраст суровой женщины и мягкой жрицы.

Мне и вправду стоит поменьше читать художественной литературы… Может последовать примеру Тогэ и Панды, и начать смотреть документалки про животных?

— Прошу прощения, я вспылила, — темперамент Май резко изменился, она улыбнулась, грациозно отошла назад и убрала револьвер обратно за пазуху.

— Дикий Гусь, как тебя зовут, — вышла чуть вперед Момо.

— Ями Сукэхиро.

— Темный гусь тебе лучше подходит, — хмыкнула в стороне Май.

— Мы запомним, что произошло сегодня, — говорила Момо, обращая внимания на недовольную Май. — И ты заплатишь за свои слова.

— Когда угрожаешь кому-то сделай хотя бы устрашающее лицо или, — отпив чая, продолжил. — Хотя бы ради приличия, серьезное.

— Какие же проблемные дети, — вздохнула Утахимэ, качая головой из стороны в сторону.

— Вот и отлично, разберемся со всем во время Обмена, — решительно кивнула Момо.

Глядя на то, как девушки разворачиваются, собравшись уходить, я кое-что вспомнил.

— Знаешь, я понимаю Маки, — обратился к Май. — Во мне просыпается странное раздражение, когда я смотрю на таких шаманов как ты.

— Если ты понимаешь Маки, значит внутри такой же неудачник, как и она.

— Так же, как и она, я не люблю людей, которые не воспринимают свою работу шамана всерьёз, — пропуская мимо ушей очередную издевку Май в сторону сестры, продолжил. — Однако, больше всего я ненавижу тех, кто оправдывает собственную слабость и неполноценность, скидывая всю вину на другого человека.

Я вдруг вспомнил о том, как сказал старику, что идея сделать меня шаманом была его, и я не имел права отказаться. Думаю, именно потому, что я был в похожей ситуации, мне были прекрасно понятны истинные чувства сестры Маки, и от того, она мне лишь сильнее не нравилась.

— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Маки, — бросив ненавистный взгляд через плечо, Май удалилась со своими подружками.

Возле автомата с напитками остался только я и Утахимэ.

— Не думай, что раз уж ты особого класса, то у тебя есть право так нагло лезть в чужие жизни, — недовольно высказалась суровая мико, провожая взглядом своих учениц.

— С таким взглядом на жизнь она однажды умрет, преисполненная сожалением и ненавистью ко всем, кто заставил ее пройти по пути Шаманизма, — попивая чаек, ответил.

— И у тебя, и у Сатору одна и та же проблема — вы чувствуете вседозволенность… Так что я могу сказать то же самое и тебе, будь аккуратен в своих порывах и желаниях, ведь однажды ты можешь встретить противника, которому будет нипочем твой “голод”, — Утахимэ слегка поклонилась мне. — А теперь, мне нужно идти.

Мой “голод”...

Я покачал головой. Живя столько лет с человеком, который отбросил свои желания и полностью посвятил свою жизнь пути шамана, не могу представить себя в амплуа Сатору Годжо или тех же магов эпохи Хэйан. У меня есть цель — сделать этот мир лучше, а потому “голод” я давно откинул на задний план.

Страх смерти и вкус Духовной энергии — вот мои мотиваторы, заставляющие меня двигаться вперед, как бы больно и сложно мне не было бы.

— Может уже выйдешь? — обратился, бросив взгляд на противоположный от того, откуда вышли ученицы Киотской школы, угол здания.

— Мне не нравится, когда кто-то суется в мою жизнь, — оттуда вышла Маки, насупившись и с руками в карманах. — Даже если это ты.

По утрам Маки не носила свою школьную форму, вместо этого на ней были обычная фиолетовая спортивная кофта с высоким воротником и белые шорты поверх черных леггинсов. Очень мило, скажу я вам.

— Ты себе льстишь, — ответил девушке, качая головой в разные стороны. — Я сделал так, как посчитал нужным, ни больше, ни меньше.

Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Не знаю, о чем думала в этот момент Маки, но я размышлял на тему того, что среди всех моих знакомых мы с ней больше всего похожи…

— Знаешь, шаманы, это, по большей части, люди, которые решили заработать, — я первым прервал повисшую между нами тишину. — И я не считаю это чем-то "неприличным". В конце концов, мы всего лишь люди, каждый со своими желаниями и потребностями. Однако, среди всех нас есть такие шаманы, как ты, как я или… даже такие, как Сатору Годжо. Нас всех объединяет то, что у нас есть цель, которая выше обычного материализма, и ради которой мы готовы рискнуть всем, даже своей жизнью. И именно поэтому я не потерплю такого отношения к тебе, потому что, если кто-то ни во что не ставит тебя и твои ценности, то они тем самым обесценивают и мои стремления.

На протяжении пары секунд Маки рассматривала меня, словно какого-то редкого зверька, после чего весело хихикнула и, улыбнувшись, ответил:

— Ты таким образом решил приударить за мной?

— Вроде бы получилось неплохо, — я пожал плечами, отпивая зеленого чая.

— И вправду неплохо, — кивнула девушка, весело улыбаясь. — Однако, не стоило ради этого называть мою сестру сукой, ты ведь знал, что я это слышу.

— Но ведь она ей и является, разве я не прав?

— Прав, не прав, кому какая разница? Только я могу так вести себя со своей сестрой.

— Значит, к “разочарованию Зенин” у тебя претензий нет?

— Давно я не видела на лице Май настолько сильную ненависть, — Маки на секунду задумалась. — Если не ошибаюсь такое было лишь когда старик нас тренировал и лупил, как собак. Она каждый раз после этого проклинала род Зенин до седьмого колена.

— Значит нет.

— Сестра может стать куда сильнее, но она выбрала для себя другой путь, — Маки лишь покачала головой. — Иногда я завидую ее простоте в выборе своего будущего.

— Стать женушкой и расти детей вместо того, чтобы быть шаманом? — я хмыкнул с издевкой, размышляя о подобной судьбе. — Странное расставление приоритетов.

— Не все столь сумасшедшие, чтобы наматывать круги вокруг смерти день ото дня. Кому-то и обычной жизни хватает для того, чтобы жить так, как хочется.

Возможно… Если так подумать, то мой план довольно эгоистичен. Я единолично хочу изменить парадигму человечества, при этом, наверняка, разрушив множества планов и стерев в небытие бесчисленные мечты. Может я и вправду мудак? В любом случае, мне и так хорошо.

— В любом случае, я ожидаю, что ты надерешь задницу своей сестре.

— Не беспокойся, я сделаю это так быстро, что ты не успеешь сказать «черничный пирог».

— Черничный пирог.

— Ну, может, не так быстро.

Я улыбался, когда мы вместе направлялись в сторону основного здания школы и беззаботно общались.

Глава 13. Чудеса на виражах

*** — смена сцены.

◊◊◊ — смена перспективы.

Первое событие обмена: Гонка Экзорцистов.

На огражденную территорию школы было выпущено проклятье Второго ранга. Команда, которая первой его уничтожит, побеждает!

Кроме того, различные проклятья Третьего ранга, а также более мелкие проклятья были выпущены на территорию. Если победитель не будет решен до заката, то побеждает та команда, которая уничтожила больше всех проклятий.

Кроме этого нет больше никаких правил!

Оглянувшись по сторонам, на ухоженные улочки и красивые атмосферные дома кампуса Киотской школы, я не мог не подумать, а каким же образом выбирались стартовые локации для обеих команд. Хотя, то что ученики из Киото стартуют в лесу за школой было нам на руку.

— У вас все еще есть время передумать и позволить мне от души подраться с ребятами из Киото, пока вы будете изгонять проклятья и набирать очки, — предложил я, играючи раскручивая в руках деревянный посох, на одном конце которого висело множество талисманов.

“Конечно, вы можете атаковать другую команду, но не стоит забывать, что вы все товарищи, связанные одним делом. К тому же, цель этого события узнать себя и своих товарищей, а также улучшить работу в команде. Так что, пожалуйста, остерегайтесь ранения или, уж тем более, убийства своих товарищей”, — вновь повторил свой утренний монолог директор Яга, только в этот раз по громкоговорителю.

— Слышали, вы можете устроить бойцовский клуб и во время второго события, — подметил, хрустнув шеей.

— То есть, по твоему, пока ты будешь развлекаться, красуясь перед всеми своей силой, — скептично подытожила Маки, вздернув бровь вверх. — Мы должны будем изгонять проклятья? — с нотками скуки и недовольства закончила говорить девушка.

— Разве я сказал это? — обратился к Панде.

Вы когда-нибудь видели, как Панды делают базовую разминку? Вот я видел.

— Именно это ты и подразумевал, — не отвлекаясь, ответил Панда.

— Лосось, — Тогэ кивнул, соглашаясь со своим другом.

Интересно, они всегда были такими боевыми? Или это так сказалось полгода постоянных избиений с моей стороны? Хотя, думаю, что у этих ребят и до меня были "проблемы" с головой, а после того, как на протяжении месяцев я эту самую голову вбивал в землю, все только усугубилось.

— Ну, будет забавно, если по итогу мы проиграем по очкам или кто-то из Киотских изгонит проклятье Второго ранга, — с легким смешком подметил.

— Ты за кого нас принимаешь? — крутанув копьем, Маки продолжила. — Ты нас за товарищей не считаешь? Или мы настолько ненадежные в твоих глазах? Или может тебе не под силу выполнить свою часть плана? Или может…

— Ладно, ладно, не выноси мозг. Я понял, что вы настроены серьезно, — перебил Маки прежде чем девушка успела придумать еще сто пятьсот упреков в мою сторону.

“И так, ребята, осталось одна минута до начала соревнования!” — из громкоговорителя прозвучал голос Годжо “сэнсея”. — “Знаете, есть такая фраза, сказанная Пьером де Фреди: «Главное не победа, а участие». Но эту цитату частенько используют не по назначению. Например, в виде предлога, чтобы заставить принять участие в чём-либо. Однако, если главное это участие, то можно отыскать смысл и в неучастии. Если всё стоит попробовать, то логично предположить, что ничего не пробовать тоже стоит попробовать. По сути, не пробовать то, что пробуют другие тоже можно назвать ценным опытом…”

По лицами своих товарищей, я сразу понял, что мы думаем об одном и том же: “Интересно, он хотел сказать, что-то мотивирующее, а получилось как всегда? Или он просто Сатору Годжо?”

“Так к чему это я? Оу, к сожалению время вышло так, что продолжим как-нибудь в другой раз. А теперь… НАЧАЛИ!”, — с ревом из громкоговорителя, наши сердца забились чаще в предвкушении битвы и, конечно же, победы.

— Ну, я полетел, но обещаю вернуться!

Я слегка согнул колени, напрягая голени, и выставил посох горизонтально своему корпусу так, что сторона с талисманами оказалась за моей спиной, а другая слегка была запрокинута в небо.

Так как шкала “Актерского процесса” застряла на девяноста восьми процентах и никак не хотела двигаться дальше, а Расширение Территории пока не поддавалось моему “штурму”, мне пришла в голову одна светлая и очень мудрая пословица: “Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет”. Поэтому я посидел, покурил и придумал новую технику…

— Аштамангала: Полет, — проговорив вслух название Проклятого Инструмента и название техники, в моей душе вспыхнуло духовное пламя, которое вмиг ее заполнило. Следом же по моему телу прокатились волна за волной потоки Проклятой энергии, которые я плавно и легко перенаправил в свою правую руку, из которой та уже вошла в посох.

Мгновение, и множество талисманов на конце посоха воспламенились.

Аштамангала — Проклятое инструмент, который достался шаманам, как наследие времен до эпохи Хэйан. Для нешамана, он мог сойти и за обычную метлу, только с прутьями из бумаги. Истинное предназначение данного орудия остается неизвестным так и по сей день. Однако современные шаманы, используют его, как тренажер для контроля Проклятой энергии. То есть, они пропускали свою энергию по всему древку посоха и следом наполняли талисманы таким образом, чтобы они “стояли по стойке смирно”. Мгновение потерянной концентрации — все выходит из-под контроля. Слишком много Проклятой энергии — она начинает выходить из талисманов и рассеиваться. Слишком мало и талисманы висят, словно вялый…

Однако, благодаря тому, что моя Проклятая энергия обладает свойствами огня, меня вдруг осенила гениальная идея.

Контролируя Проклятую энергию, я направляю большое ее количество вдоль древка посоха в талисманы.

[Аспект первый: Сжатие].

После чего, пламя, что выходит из талисманов, сжимается посредством воздействия одного из “Аспектов” до такого объема, что было невозможно различить контуры талисманов. Следом, я позволил всему тому бушующему огненному шторму вырваться из талисманов с невероятной силой, тем самым создав реактивную тягу, которая и позволила мне взлететь, потянув посох, и меня вместе с ним, в небо.

Оставляя за собой красный шлейф, я за пару секунд уже находился над учебным полигоном школы.

Невероятно? Да просто ахуительно!

Одно дело передвигаться на своих двух, пусть и со скоростью выше звука, а другое, летать в небе! Было ощущение, словно я маленький ребенок, который взял в руку палку и начал ей размахивать из стороны в сторону, создавая тот самый звук рассечение воздуха. Нет, было даже лучше!

[Аспект первый: Сжатие].

Пролетев секунд пять, мне вновь пришлось использовать [Сжатие], чтобы поддержать себя в полете.

Было лишь два минуса: первый — технику можно было использовать лишь в тандеме с Аштамангала, ведь на данный момент я не обладал настолько продвинутым уровнем контроля своего огня; второй — это циклический вызов, суть которого в том, что я каждые несколько секунд, должен активировать [Сжатие], а значит на то, чтобы атаковать с неба у меня есть небольшой промежуток в три - четыре секунды.

— А вот и вы, — чувствуя совокупную Проклятую энергию шестерых шаманов, в моих глазах отразилось пламя предвкушения.

***

Стартовая локация школы Киото. Несколькими минутами ранее.

“И так, ребята, осталось одна минута до начала соревнования!” — из громкоговорителя прозвучал голос Годжо Сатору. — “Знаете, есть такая фраза, сказанная Пьером де Фреди, «Главное не победа, а участие». Но эту цитату частенько используют не по назначению. Например, в виде предлога, чтобы заставить принять участие в чём-либо. Однако, если главное это участие, то можно отыскать смысл и в неучастии. Если всё стоит попробовать, то логично предположить, что ничего не пробовать тоже стоит попробовать. По сути, не пробовать то, что пробуют другие тоже можно назвать ценным опытом…”

— Интересно, все шаманы Особого ранга такие странные? — Касуми Мива обратилась к своим товарищам, слушая странную речь сильнейшего.

“Так к чему я это? О, к сожалению время вышло так, что продолжим как-нибудь в другой раз. А теперь… НАЧАЛИ!”

— Эксцентричный бунтарь, бездельница, опаснейший преступник, придурок и проклятый, — пересчитывая всех шаманов Особого ранга, Момо подытожила. — Да, думаю все шаманы Особого ранга “такие странные”.

— Тодо, я удивлен, что ты решил следовать за нами, — заговорил высокий парень с черными волосами, собранными в две пряди перед лицом, завернутыми в похожую на повязку ткань. Если спросить учеников Киотской школы магии: “Какая его отличительная черта”, то все, без промедления ответят: “Если не считать того, что он почти не проявляет эмоции, то, наверное, то что Норитоши большую часть времени держит глаза закрытыми".

— Норитоши, ты кое в чем ошибаешься, — ответил наследнику клана Камо высокий мускулистый юноша. — Я не следую за вами, а ловлю своего противника на живца.

Норитоши сделал задумчивое выражение лица, которое вмиг озарилось тревогой.

— В рассыпную! — крикнул наследник Камо, параллельно укрепляя ноги Проклятой энергией и отпрыгивая в сторону.

Возможно благодаря авторитету Норитоши, а может из-за того, что их инстинкты почувствовали опасность, все ученики Киотской школы рванули в разные стороны. А в следующее мгновение с небес спустился красный метеор. Ну, как спустился? Врезался в землю, да так, что под ногами ребят прошла дрожь, а их зрение перекрыло гигантское, метров пятнадцать в высоту, облако пыли.

◊◊◊

Вокруг меня висело облако пыли, Аштамангала была наполовину воткнута в землю, которая разошлась трещинами на десятки метров вокруг.

Слегка отпустив контроль над Проклятой энергией, позволил ей вырваться наружу, благодаря чему в миг развеял всю пыль в округе.

— Ну привет, ребятки, — широко улыбаясь, оглядывал оценивающим взглядом учеников из Киото. — Как насчет того, чтобы я заплатил за свои слова? Разрешаю использовать это пылесос, — обратился к Момо, которая летала на своей метле чуть поодаль ото всех ребят, при этом указывая на Мехамару.

— Ями Сукэхиро, а ты случаем не перепутал События местами? — спокойным тоном, словно не высказывая претензию, обратился ко мне наследник Камо, параллельно отряхивая свою одежду.

— Кому какое дело, когда мы начнем драться? Во время “Гонки Экзорцистов” или во время “Индивидуальных матчах” - разница небольшая, или я вас выиграю, или Юта вас раздавит.

— Так что же ты делаешь? Ты хочешь сражаться с нами в одиночку?

— Да, просто покорно стойте. Вы окружены мной,

За спиной послышался громкий, словно кто-то отбивал ритм на “тангу”, смех.

— Я не сомневался, что ты поймешь меня, Сукэхиро Ями!

Аой Тодо — тот за кем я пришел. Если не брать в расчет меня и Юту, то он сильнейший шаман нового поколения. Высокое и мускулистое тело так и пылает звериной силой и яростью, большой шрам, идущий по левой стороне его лица, является символом его опытности, которая и отличает Тодо от всех остальных. Думая об этом сейчас, я и он - одного поля ягоды, ведь мы оба посвятили себя профессии шамана с самого детства и мы оба уже научены жизнью, что если шаманизм для тебя лишь профессия, то рано или поздно ты, наверняка, сломаешься.

— Ты настолько уверен в себе, что решил использовать своих сокомандников, как приманку?

Ну что ж, я оказался прав, когда поставил на то, что Тодо не уйдет от своих, ведь именно таким образом у него будет самый большой шанс встретить меня на поле боя.

— Нет, — Тодо сделал серьезное лицо. — Я был абсолютно уверен в тебе. Нет, даже не так. Я знал, что ты сразу же ринешься в бой, ведь именно так поступил бы и я!

— Что-то типа джокер нашей команды против джокера вашей? — я понимающе улыбнулся.

— Ты попал прямо в яблочко! — щелкая пальцами, Тодо ярко улыбнулся.

БАХ!!!

По округе разнесся оглушительный звук выстрела, который эхом прошелся через полянку, на которой мы находились, и ушел в лес.

Мне хватило просто наклонить голову вбок, чтобы увернуться от пули, выпущенной из уже знакомого мне револьвера.

— В следующий раз, возьми с собой хотя бы снайперскую винтовку, — обратился к Май, стоящей в метрах десяти от меня. — Хотя, тебе и этого будет недостаточно, но можешь прихватить с собой Миву, так тебе будет не столь одиноко лить слезки после горестного и унизительного поражения от бескланового сиротки.

Не дожидаясь ответа, я сорвался с места, оставляя за собой след из выжженной земли. Оказавшись подле Зенин, с молниеносной скоростью хватаю ее за запястье и, используя Первое Большое Раскрытие из Кай Мэн Бацзицюань, выбиваю плечом воздух из груди девушки. Сразу после этого, не теряя ни секунды, перекидываю Май через бедро, однако вместо того, чтобы позволить упасть ей на землю, я отпускаю ее тело в середине приема, тем самым заставляя ее отлететь далеко в сторону. В сторону Мивы.

Вдруг, почувствовал покалывание в своем мозге и в то же мгновение резко припал к земле, уворачиваясь от энергетического луча, который со свистов прелетел над головой и после сжег несколько десятков деревьев позади меня. Переворот в сторону и я увернулся от двух стрел, которые теперь торчать на расстоянии предплечья от меня.

— Неплохая координация, — я похвалил своих противников, глядя в небо.

Пик Седьмой Последовательности дал мне многое, но прежде всего изменения сказались в моем теле — теперь даже без Проклятой энергии я был столь же силен, как шаман Третьего ранга, который усиливает свое тело Проклятой энергией. Что же будет, когда и я буду использовать Проклятую энергию, которой у меня было как у пикового шамана Первого ранга?

Я отпрянул от земли в направлении ближайшего уцелевшего дерева. Сухая травинка, которую срезал стрелой Норитоши, все еще падала. Наступив на ствол, оттолкнулся и мощно прыгнул к другому дереву. Оказавшись на ветке, я вновь повторил то же самое, пока в конце концов, не очутился на самой высокой точке, откуда я моментально оттолкнулся еще раз, вложив всю силу, тем самым разрушив дерево под собой.

Травинка упала. Следом за ней с неба, рядом с Мехамару, свалилась Нишимия Момо.

— Но, этого недостаточно, — закончил свою фразу, лишь оказавшись рядом с наследником Камо.

Первый большой прием: Рукомеч.

Разогретая докрасна рука, жар которой заставлял воздух вокруг искажаться, опустилась вертикально на Норитоши. Однако, в последний момент парень успел выставить перед собой лук и перенаправить удар чуть в сторону, что и спасло его. К сожалению, а для кого к счастью, лук не пережил прямое попадание ребра моей ладони, которое могло резать валуны и металлы, словно ножом масло.

И так, Мива поддерживает за плечо отхаркивающую свою диафрагму Май. Момо сейчас лежит рядом с куклой Мехамару, а ее метлу я выкинул чуть дальше в лес. Норитоши Камо лишился своего дальнобойного оружия. А значит - я выполнил все, что требовалось, оставив самое вкусное напоследок.

— Как насчет такого, — обратился я ко всем студентам из Киото. — Я сражусь с сильнейшим из вас, а остальные могут уйти выполнять свои экзорцистские обязанности.

— Тебе какая выгода с этого? — спросил меня Норитоши, держа разрезанный надвое лук так крепко, что его костяшки аж побелели.

— Мне интересный бой, вам интересное соревнование, — я лишь пожал плечами, не видя в этом чего-то странного. Хотя, прекрасно понимал, как сильно это может ударить по гордости, как минимум двоих из этой группы.

— Ты с самого начала планировал это, не так ли? — обратился наследник Камо к Тодо.

— А? Что? — словно проснувшись от транса, удивился Тодо, когда к нему обратились. — Если ты спрашиваешь: "Планировал ли я, что вас изобьют, как детей?", то нет, не планировал.

Норитоши лишь разочарованно покачал головой.

— У нас нет выбора, — глядя на радостного товарища, который прям воспылал от предвкушения, Норитоши кивнул. — Мы уходим.

И хотя некоторые ребята хотели было возразить, но как только увидели меня и Тодо, они решили съесть свою обиду и последовали за своим “лидером”.

Они этого сейчас не осознают, но моей главной задачей было не избить их, тем самым понизив боевой дух, а разделить на нужные нашей команде пары. С помощью [Провокации] я заложил в уме Май, что ей необходимо взять с собой Миву, в уме Момо, что девушке нужно объединиться с Мехамару, а Норитиши Камо будет подсознательно искать интересное соревнование, а значит он будет высматривать или проклятье Второго ранга, или Инумаки Тогэ.

Опять же, все благодаря пику Седьмой Последовательности. Ведь раньше [Провокация] работала куда более топорным способом, а противится ей было куда проще. А сейчас сила моих слов стала куда более внушительной, хотя, в этом плане, я все равно не ровня Тогэ. К тому же, мне не под силу создать по настоящему сильно иллюзорное желание или стремление в разуме жертвы без определенных условий, которые необходимо соблюсти, например: таким условием был близкий контакт Мивы и Май, после ранения последней.

— Ну вот мы и вдвоем, — с улыбкой на все лицо сказал Тодо.

— Довольно романтично, согласен.

— Мне о тебе рассказывал Киндзи, — Аой покачал головой из стороны в сторону. — Ты точно не приверженец его вкусов.

— Он вроде бы и женщин любит, — возразил, почесывая бровь, хотя и сам до конца не был в этом уверен.

— Не волнуйся, Такада говорит, что: “Все вкусы хороши, в конце концов, это любовь!”

— Знаешь, у меня нет времени следить за айдолами, — впервые вижу столь сильную любовь к "медиа персоне"… Он и вправду странный шаман.

— Но ты все равно ее знаешь, — ухмыльнулся Тодо. — Однако, это не спасет тебя от моих кулаков, — настроение парня резко переменилось, а его тело, словно инстинктивно, приняло боевую стойку.

—Ну наконец-то, — я довольно оскалился, глядя на Проклятую энергию, которая словно огонь обволакивала Тодо, и сам приготовился к столь долгожданному сражению. — Итак, начнем?

— Конечно, — кивнул Тодо, после чего, сумасшедше улыбаясь, обратился ко мне. — Но, прежде, у меня к тебе есть всего один вопрос. Какой тип девушек тебе нравится?

Глава 14. За секунду до...

Встретив Сукэхиро Ями, для студентов из Киото всё закончилось так, как и ожидалось. Кто-то с ущемленной гордостью, кто-то разочарован, а кого-то переполнял бушующий океан гнева. Но в любом случае, никто из их группы не смел прямо раскритиковать или воспротивиться решению Норитоши Камо, а потому они могли лишь выплескивать свой гнев в бессмысленных, слегка детских возражениях.

—Какого черта ты согласился на его предложение? — Зенин Май еще никогда не чувствовала столько стыда и гнева одновременно. Даже когда она жила со своей сестрой в семейном поместье рода Зенин. Ведь там она все-таки испытывала на себе давление общества, а не личностное превосходство сверстника.

—Не знал, что у тебя столько гордости, — покачал головой наследник Камо.

—Заткнись! — огрызнулась Зенин. — Не тебе говорить мне о гордости! Можешь сколько угодно прятаться за своей маской безразличия, но держу пари среди всех нас, ты был столь же разгневан, как и я.

—Поражение есть поражение. Не нужно акцентировать на этом столько внимания, — парень с закрытыми глазами лишь покачал головой. — Я был бы некомпетентным наследником, если бы сошел с ума от того, что проиграл другому шаману… Тем более, Особому рангу.

—Никакой он не Особый, — возмутилась Май. — Я встречала шаманов Особого ранга до этого, и этот придурок не ровня им.

—Ты встречала лишь Сатору Годжо, — из механической куклы, бежавшей с другой стороны от Норитоши, прозвучал оцифрованный голос. — Это самая глупая идея на свете — сравнивать шаманов Особого ранга с Сатору Годжо… Думаю, если бы Правление шаманов не боялось дать Сатору Годжо еще больше влияния, то они бы создали бы новый ранг, специально для него.

—Однако, Май права, — заступилась за подругу Момо. — Проклятая энергия этого парня, наверное, самая низкая среди всех шаманов Особого ранга… Мне показалось, что ее в раза полтора больше, чем у Тодо.

—Да и его Проклятая Техника не столь извращенна, как Безграничность Сатору Годжо или Манипуляция проклятиями Гето Сугуру, — высказалась Май, почувствовав "плечо поддержки" Момо.

—И ты с ними согласен? — Норитоши обратился к Мехамару.

—Сукэхиро Ями и вправду не столь силен, как другие шаманы Особого ранга. К тому же, он застал нас врасплох своим нападением, — размышляла вслух механическая кукла.

—Обычно, после таких слов, говорят: "но…", — подметила Мива.

—Но… — два изумрудных камня, которые заменяли Мехамару глаза, странно блеснули, когда он бросил взгляд на голубоволосую одноклассницу. — Правление шаманов очень хорошо умеет расставлять приоритеты, поэтому, наверняка, есть причина, по которой к Сукэхиро Ями было проявлено столько внимания. И еще, хотя это лишь слухи… Но говорят, что в две тысячи шестнадцатом во время пожара в Кавасаки, префектуре Канагава, именно этот парень почти сжег целую улицу…

—Ты веришь слухам? — презрительно улыбнулась Май.

—Я верю своим чувствам… И у меня сложилось стойкое ощущение, что этот парень реально способен на такой уровень разрушений, — ответил Мехамару, не поддаваясь на провокации. — Но даже это не главное, — механическая кукла переглянулась с Норитоши.

—Может хватит создавать интригу? Это не делает вас крутыми, — раздраженно высказалась Момо, закатывая глаза.

—Всё это было ловушкой, — размеренным тоном ответил Норитоши, не обращая внимания на яд в голосе одноклассницы. — Если бы мы не приняли его предложение, то к концу битвы на ногах стояли бы, от силы трое, а по факту двое из нашей группы.

—Но, приняв его предложение, мы пошли у него на поводу, то есть мы уже отыгрываем от инициативы шаманов из Токийской школы, — подытожил Мехамару.

—Я так не думаю, — покачала головой Американская ведьма. — Он просто разделил нас с Тодо. Нас все еще на двое больше, чем первокурсников из Токио.

—Именно поэтому я и волнуюсь. Как-то все слишком легкомысленно с их стороны…

Вдруг по округе разнесся голос Сатору Годжо:

“Прошу прощения, ребятки, но я тут подумал и решил, что вам следует знать - в то время, пока вы устраиваете свои детские перепалки, один из учеников Токийской школы уже изгнал Проклятье! Что? Это не по правилам?! Какой идиот вообще их придумал? Эй, Утахимэ, не лезь! Ты ничего не знаешь о том, как подстегивать чувство соперничества, так что я не дам тебе микрофон! Утахимэ!”

—А они там развлекаются, — пробормотала Мива.

—Действуем согласно плану, — предложил Мехамару. — Но предлагаю разделиться на группы.

—Не слишком ли много чести для обычных первокурсников? Двое на одного — это уже какой-то маразм, — Май недовольно высказала претензию.

—Я не говорю, что нужно ходить по двое и держаться за ручки. Конечно, это было бы глупо и неэффективно. Но ученики из Токио что-то запланировали так, что было целесообразно сделать так, чтобы мы могли подоспеть на помощь друг другу.

—Я пойду один и попытаюсь найти Проклятье Второго ранга, — без колебаний ответил Норитоши.

—Согласен, в таком случае остаются как раз две пары… Как насчет меня и Момо, а Мива с Май? — высказалась механическая кукла.

—Вообще, я думала пойти с тобой, — неуверенно вклинилась Мива.

Май и Момо молчаливо переглянулись, после чего как-то странно улыбнулись.

—Момо и Май — шаманы с упором на дальний бой, будет не очень хорошо ставить их в пару, — покачал механической головой Мехамару.

—Это и вправду имеет смысл… — пробормотала смущенная Мива. Однако спустя пару секунд девушка крепко сжала кулаки и воодушевленно, даже с некой наивностью, высказалась. — В таком случае, я согласна с твоим анализом и отдам всю себя в этой битве!

—Мы ведь идем изгонять Проклятья, — неуверенно заговорила Момо, глядя на то, как у ее товарищей вновь воспылал боевой дух. — Не так ли?

***

Чуть раньше объявления Сатору Годжо, на стартовой позиции учеников Токийской школы магии.

—Он не говорил, что так умеет, — пробормотала Маки, глядя на удаляющийся красный метеор. — Эй! Какого вы тут устроили?

В стороне от девушки, Панда и Тогэ играли в “Камень, ножницы, бумага”.

—Чтобы ты знал, я был Королем в “Камень, ножницы, бумага”, — высказался Панда, не обращая внимания на недовольную одноклассницу и разминая свои кисти.

—Рубленые кацуобуси, — Тогэ засомневался в правдивости этого, дерзко ухмыльнувшись и выставив вперед руку.

—Ты недооцениваешь инстинкты животных, парень! А ведь по “National Geographic” говорили, что медведи обладают одним из лучших инстинктов охотника!

—Вообще-то, инстинкт хищника, ну да ладно, — устало вздохнула Маки, глядя на эту парочку.

—Туна-Майо, — из Тогэ вырвался легкий смешок в ответ на столь глупую ошибку Панды.

—Вообще-то я как раз таки охотник, — пытался оправдаться Панда. — Я же не какой-то дикий зверь, чтобы быть хищником.

—Лосось? — удивленный Инумаки, наклонил голову чуть набок.

—То, что я не дикий зверь, не означает, что я не обладаю их инстинктами… В конце концов я — Панда.

—Соленая икра, — Тогэ лишь пожал плечами, невпечатленный аргументами напарника.

—Хватит сомнений! Пора начинать! — прокричал Панда, больше не в силах терпеть провокации одноклассников.

—Камень, ножницы, бумага, раз, два, три!

—Лосось, Тунец, икра, ту… на… Майо!

—Я же говорил! Я все-таки медведь! — Панда весело запрыгал на месте, держа победные “ножницы”.

—И ради чего это было? — Маки выдавила из себя нотки заинтересованности.

—Все ради первопроходства! — высказался здоровяк, убежденный в своей правоте, сразу после чего прыгнул на крышу ближайшего здания и умчался куда-то по своим медвежьим делам.

—Он больше похож на енота, чем на медведя, — покачала головой Маки.

—Лосось, — Тогэ с ней согласился.

А через пару секунд по округе разнесся голос их учителя:

"Прошу прощения, ребятки, но я тут подумал и решил, что вам следует знать - в то время, пока вы устраиваете свои детские перепалки, один из учеников Токийской школы уже изгнал Проклятье! Что? Это не по правилам?! Какой идиот вообще их придумал? Эй, Утахимэ, не лезь! Ты ничего не знаешь о том, как подстегивать чувство соперничества, так что я не дам тебе микрофон! Утахимэ!"

От услышанного, Маки стала настолько раздраженной, что морщины на ее лбу образовали иероглиф Фудзи.

—С каких пор вы считаете, что можете скрывать от меня такие вещи?

—Тунец, — отрицательно покачал головой Тогэ.

—Я просто трачу время попусту, — вздохнула Маки. — Как странно, впервые не могу определить, что меня больше раздражает: вы и ваше детское поведение или Сатору Годжо и его… детское поведение.

—Окака.

—И тебе удачи.

***

—Тебе запрещено брать микрофон! — выпалила Утахимэ, вырвав из рук Сатору микрофон и пыхтя от переполняющего ее возмущения.

—Скукааа… — Сильнейший же просто раскачивался на стуле и не обращал внимание на злобного "гремлина", который своим взглядом прожигал дыру в его черепе.

—У тебя довольно нахальные студенты, — высказался сгорбившийся лысый дед, сидящий рядом с Утахимэ.

—Директор Ёсинобу, разве вы не знаете, что на войне все средства хороши, — ответил Сатору со своей фирменной раздражающей ухмылкой.

Ёсинобу Гакугандзи был пожилым мужчиной с лысой головой, длинной, тонкой седой бородкой и густыми седыми бровями настолько длинными, что те свисали с уголков глаз. Как рядовой представитель Правления Шаманов, он был приверженником консерватизма и строгой, нерушимой иерархии в обществе шаманов, а потому нахождение в одной комнате с таким бунтарем и "террористом спокойствий", как Сатору Годжо, вызывало в нем непреодолимый приступ раздражения и гнева. Который он, правда, мог сдерживать, в отличие от своей младшей.

—Война? Это относится и к Хакари Киндзи?

—Не знаю. Может, у парня просто день не задался, вот он и вломил тому засранцу… А может, это я сказал ему сделать. В любом случае, вы ничего не можете поделать ни с ним, ни со мной. Или я ошибаюсь, старик?

—И вправду, жаль, — Ёсинобу покачал головой и, о чем-то задумавшись, продолжил. — Жаль, что тогда, что сейчас этот раздражающий юнец портит естественный ход событий.

—Полностью с тобой согласен, Сукэхиро вертел всех вас на горе Фудзи, — Сатору искренне смеялся от мысли о том, что в этом мире появляется кто-то, кто выбешивает Правление Шаманов так же сильно, как и он… Хотя его ученику все же еще жить и жить, чтобы сравниться с ним. — Наверное, именно поэтому вы так его недолюбливаете.

—В последнее время ты как-то слишком распоясался, Сатору Годжо. Ты освободил Оккоцу Юту, не дал нам сконтактировать с Сукэхиро Ями, а после так и во все спрятал Киндзи Хакари — преступник, который нарушил закон общества шаманов!Так теперь еще и это!

—Может вам сыграть на гитаре какую-то грустную мелодию? В таком случае, обещаю, возможно, я и проникнусь сочувствием, и так уж и быть не буду сыпать соль на рану.

Да, представитель Великого Клана Годжо был чертовски не владах с Правлением Шаманов. Ну, а что тут сказать? Ну не могут ужиться два льва на одной горе.

—Вы так и будете цапаться друг с другом, словно собаки, или все-таки обратите внимание на что-то по-настоящему интересное, — за их спинами прозвучал зрелый притягательный голос.

—Эй, Мэй Мэй, ты вообще на чьей стороне? — наигранно возмутился Сатору.

—Если и кого-то выбирать… — Мэй на мгновение задумалась. — То я выберу милую Утахимэ.

—Выкуси!

—А я думал, ты больше по молодняку, — Сатору скорчил разочарованную моську.

—Вообще-то я больше по "мертвым президентам", — моментально ответила Мэй, делая рукой знак денег.

—Начинается, — их прервал глубокий командирский голос директора Яги.

В это время, на экране показывался момент, когда Сукэхиро Ями и Аой Тодо рванули навстречу друг другу. Именно в этот момент началась схватка двух монстров, двух сильнейших шаманов нового поколения, двух мужчин!

Глава 15. Besto Frendo!

— Но, прежде всего, у меня к тебе есть всего один вопрос. Какой тип девушек тебе нравится?

В этот момент, в данную секунду, хоть я и переживал один из самых культовых моментов "Магической битвы", у меня почему-то не возникало какого-то трепета по этому поводу. Возможно, это было из-за того, что мои воспоминания и чувства, связанные с прошлым миром, давно выцвели и окаменели, а может, все это просто перестало быть для меня чем-то особенным. В любом случае, наряду со сладким предвкушением от битвы, я также почувствовал и толику разочарования.

— Странный вопрос, хоть и неожиданный, — задумавшись на пару коротких секунд, продолжил. — В великом сражении "Грудей против Задницы" я выбираю высокую девушку со спортивной мягкой попкой.

Но если начистоту, то в последнее время, все чаще ловлю себя на мысли о том, что мне нравится архетип "сильной женщины". Думаю, за почти два десятка лет жизни в этом мире, мои вкусы очень сильно поменялись. Если раньше меня привлекали какие-нибудь актрисы или просто симпатичные девушки, то теперь фокус сместился в сторону личного могущества девушки… Не знаю, было что-то особенное, когда такая женщина, как Мэй, которая могла крошить камень голыми руками, смотрела на тебя затуманенным и удовлетворенным взглядом. Хотя, то, что мне нравятся высокие девушки, так и не поменялось.

— Ясно… — Тодо сделал паузу, скрупулезно раздумывая о чем-то, после чего его лицо озарилось нежностью и радостью. — Ясно, что ты настоящий ценитель прекрасного, брат мой! И хотя мы с тобой отличаемся, но как говорит Такада: "Каждая девушка - это прекрасный цветок, который нужно лелеять и оберегать!"

Почему при каждой возможности он цитирует айдола? К тому же, не думаю, что эта Такада была бы в восторге от того, что под "прекрасным цветком" он имеет в виду пышные формы… И с какого момента мы стали братьями?

— Однако в одном мы похожи, когда у девушки есть за что ухватиться — не в этом ли счастье?!

— Именно так, — кивнул в ответ. — А если у нее еще и подтянутый животик, который слегка выпирает…

— И при этом на ней чулочки, которые впиваются в бедра, — продолжил мою мысль Тодо.

— То счастью нет предела!

— То счастью нет предела!

Между нами повисло молчание, однако оно было странно умиротворенным и приятным, словно это была не битва, а встреча двух старых корешей.

— Сукэхиро, брат мой, ты и вправду интересный! — первым заговорил Тодо с предвкушением, написанным на его лице. — И именно поэтому я не буду сдерживаться!

— Даже если бы я оказался не интересным, ты бы вряд ли смог сдерживаться, — скептично покачал головой.

— Не нужно больше слов! — перебил меня бугай со шрамом на лице. — Кулаки! Вот лучший способ обещание настоящих мужчин!

Походу, влияние Киндзи не обошло и этого парня. Как говорится: "Суть бойцовского клуба не в победах и поражениях. Слова тут пустой звук. Истеричные выкрики на неведомых языках, как в церкви пятидесятников. После боя проблем меньше не становилось, но тебе на них было начхать. Каждый чувствовал, что возродился"!

— Кстати, чуть не забыл… Мой типаж — это высокие девушки с огромными сиськами!

И мы рванули к друг другу!

Прекрасно понимая силу Айо Тодо, не стал сдерживаться и сразу начал укреплять тело Проклятой энергией, из-за чего оно стало неумолимо и очень быстро нагреваться. Мой жесткий стремительный "Правый хук" был отбит простым блоком левой руки, а в следующее мгновение уже кулак Тодо летел в сторону моего виска. Слегка наклоняю голову, уворачиваясь в сантиметре от удара, и заношу удар с левой. Жесткий блок Тодо и стремительная контратака мне под дых, которую перенаправляю в сторону. Сразу после этого мой левый кулак впечатывается в печень парня, который решил в этот раз не тратить время на блок, а атаковать вместе со мной, прописав мне локтем под глаз. Словно никто из нас не получил удар сравнимый с выстрелом из танка, мы продолжили наш боевой танец.

Второй Большой Прием: Коу Кай Мон! Резкий выброс Проклятой энергии придал импульс моему телу, который позволил мне резко двинуться вперед, выставив перед собой укрепленный локоть. Пускай Тодо и был быстр, но он не мог уклониться от приема, который я использовал почти что впритык к нему, а потому, не встречая никаких преград, мой локоть врезался в диафрагму бугая, а импульс этой атаки вышел из-за его спины в виде огненной линии.

— Неплохо, — к моему удивлению Тодо лишь улыбнулся. — Однако недостаточно сильно. Быстрая подсечка выбила из-под опорной ноги землю, следом же, словно выполняя комбо удар, в меня полетел кулак, который почти моментально достиг тела, впечатав меня в землю.

Ясно, так же, как и я сейчас, этот парень инстинктивно применяет Проклятую энергию для укрепления того места, куда будет нанесена атака. Просто удивительно! Невероятно! Мне потребовались годы избиений, сломанных костей и поврежденных органов, чтобы такого добиться. Так как же жил этот парень, если он тоже овладел подобным?

От лишних мыслей голову прочистила огромная ступня, которая неумолимо двигалась на меня. Быстро сгруппировавшись, вместо того чтобы попытаться встать, одной рукой обхватываю ахиллово сухожилие Тодо, а другой бью в коленную чашечку, от такого колени парня подгибаются, благодаря чему могу запрокинуть ноги вдоль его бедра и, надавив ими, опрокинуть его на землю.

— Русское самбо? — удивился Тодо. — Не думал, что еще раз увижу "Рычаг колена" в исполнении шамана.

— Ты знаешь третье правило бойцовского клуба?

— О чем ты?

— Боец крикнул — «хватит», выдохся, отрубился — бой окончен. А до этого…

Сразу после сказанного, с рывком выворачиваю его ногу. Благодаря развитому слуху у меня в ушах гремит симфония из скрипа костей и "стонов боли" мышц парня.

— ААА! — но Тодо не из робкого десятка, а потому, терпя боль, с воинственным криком, он поднимает руки и, свободную от моего захвата, ногу, и оглушительно бьет ими по земле. Секунда, и импульс, который он передал земле под нами своей Проклятой энергией, вырывается наружу, создавая небольшой взрыв. Участки песчаной глины, размером с человека, поднимаются на несколько метров ввысь, а вместе с ними и мы с Тодо. Такого короткого мгновения, когда у меня не было опоры под спиной, хватило Тодо, чтобы выбраться из захвата, а следом и ударить меня другой ногой, тем самым, оттолкнувшись, вылететь из эпицентра "взрыва".

Сгруппировавшись в воздухе, опускаюсь ногами на землю и торможу, прочерчивая две короткие борозды, земля в которых почти сразу становится обугленной.

— Не спать! — Тодо появился из облака пыли передо мной с яростным криком и не менее яростным "Оверхендом".

Тодо Аой… Ты и вправду монстр среди шаманов! Одним своим телом и Проклятой энергией этот парень стоит наравне с любым другим шаманом Первого ранга. Его мускулистое тело, наполнено звериной бушующей мощью, которая готова взорваться в любое мгновение, раздавив всякого. При этом, даже с такими габаритами, он все еще невероятно проворен и ловок. Этот парень и вправду был от природы талантливым шаманом, ведь его физическая мощь может сравниться со мной, Потусторонним Седьмой Последовательности!

Стоит еще отметить его Проклятую энергию, а именно поразительный уровень мастерства манипуляции ею. Не хочу соврать, но в этом плане он стоит недалеко от Мэй Мэй… Что просто невероятно, если учитывать тот факт, что ему всего лишь семнадцать!

Я выставил перед собой блок обеими руками, принимая на себя увесистый кулак парня. И вновь мне пришлось скользить назад, прочерчивая борозды своими ступнями. Я сумел погасить импульс удара лишь тогда, когда спина столкнулась с деревом.

— Твоя сила поражает. Хотя, еще более удивительно, то как ты используешь свою Проклятую энергию, — высказался, потряхивая руками и снимая легкое напряжение в предплечьях. — Однако, уже прошла минута.

Усиление — базовый навык, позволяющий заклинателю усиливать свое тело проклятой энергией, тем самым усиливая свои основные физические характеристики, будь то скорость, сила удара или прочность. При этом получаемая сила зависит от количества протекающей в теле энергии. Однако, в моем случае необходимо сделать "небольшую" ремарку — из-за свойства огня у моей Проклятой энергии, вместо того, чтобы просто наполнять ею свое тело, как большинство шаманов, я также генерирую огромное, просто колоссальное, количество тепла, которое научился накапливать и удерживать внутри своего тела, в прямом смысле превращаясь в печь.

Но самой главной особенностью такого усиления является то, что чем дольше я сражаюсь, тем сильнее укрепляю свое тело. И первый значимый порог — это одна минута, ведь сперва, в течение первых шестидесяти секунд, моя "печь" лишь набирает обороты, разогреваясь. Что же будет после?

Когда тело нагревается, кровеносные сосуды расширяются. Это приводит к снижению кровяного давления и заставляет сердце работать интенсивнее, чтобы гонять кровь по организму.

В этот момент из моего тела начал раздаваться отчетливый постоянный стук, который словно барабан отбивал ритм в моих костях и мышцах.

Следом объем крови, которое может перекачивать мое сердце, увеличивается в разы, благодаря чему мои мышцы слегка вздулись, наполняясь кислородом и силой.

Я делаю шаг вперед и за мгновение оказываюсь возле Тодо, преодолевая расстояние в пятнадцать метров менее чем за одну тридцатую секунды. Эта скорость уже превышала скорость звука. Замахнувшись, делаю обычный боковой удар, который не встречает никаких преград и попадает четко в ребра Тодо. В этот раз парень, не ожидавший такой резкой перемены, не успел укрепить свое тело достаточно сильно для того, чтобы нивелировать силу моего удара… Хоть и пытался.

Тело Тодо пролетело несколько десятков метров, ломая собой множество деревьев, пока не врезалось в один из валунов, создав сеть из трещин на нем.

— Не спать! — я появился рядом с ним почти сразу, после того как он врезался в камень.

Прямой удар ногой, от которой шел пар, пробил валун в том месте, где еще полсекунды назад была голова Тодо. Вырывая ногу из валуна, резко подпрыгиваю, уворачиваясь от подсечки, после чего, сгруппировавшись в полете, отталкиваюсь ногами от валуна. Силы было достаточно, чтобы раскрошить огромный камень позади меня в щебень, а самому на огромной скорости влететь в Тодо, сбив того с ног.

Оказавшись на нем, начинаю обычную серию ударов, стараясь пробить его блок. Правый прямой, удар локтем, левый боковой, правый боковой, левый прямой. В его защите появляется брешь, не теряя времени замахиваюсь локтем уверенный, что этот парень не сможет от такого защититься.

*ХЛОП*

Над моей головой разнесся звонкий хлопок, а в следующее мгновение, я почувствовал странную дезориентирующую тошноту. Однако, на смену ей пришла тупая боль от удара в лицо. А следом еще одного, и еще одного.

Напрягая свои чувства до максимума, искусственно замедляю для себя время… Что уж тут сказать, неудобная получилась ситуация — в этот момент я лежал на земле, в небольшом углублении, а Тодо сидел на мне и с безумной улыбкой заносил следующий удар.

Буги-Вуги — проклятая техника Аоя Тодо. Она заключается в том, что парень может поменять местами себя и врагов благодаря чему способен дезориентировать своего противника. Активирует он эту технику хлопая в ладони. Однако с помощью данной техники он может перемещать местами только те объекты, что находятся в определенном радиусе. Его способность может работать и с неживыми объектами, такими как проклятые куклы или оружия. Проще говоря, Тодо перемещает всё, в чем есть хоть немного проклятой энергии.

Даже зная всю эту информацию, Тодо все еще застиг меня врасплох. Хотя, это уже прошедшее, более важный вопрос, как же мне одолеть его?

У меня есть сомнения, что я выйду победителем в обычном месилове на кулаках. Может я и становлюсь сильнее с каждой секундой, но в то же время мое тело борется с невероятной нагрузкой, и по моим подсчетам минут через десять мне придется рассеять Усиление, чтобы вывести все тепло из организма. Так что вряд-ли такой парень, как Аой Тодо, который с самого детства привык к боли и усталости, свалится с ног за эти десять минут.

А значит остается тоже применить свою Проклятую Технику…

Радует то, что я хотя бы не страдаю от своего огня. С этой мыслью, глубоко внутри моей души вспыхнул новый огонек Духовной энергии, следом за этим по телу прокатилась Проклятая энергия.

Аспект Второй: Огненная броня.

Еще до того, как Тодо нанес мне очередной удар, мой торс, голову и руки заволокло огнем. Следом я выставил перед собой руки в виде блока, на который тот же миг пришелся удар, а следом еще, и еще. Мне нужно было время, всего секунд пять, и натура боевого маньяка Тодо очень мне помогла в этом плане.

Аспект Первый: Сжатие. Подгадав момент, когда Тодо только нанес удар, я резко поднял руки вверх, после чего оглушительно хлопнул ими по земле. В миг весь огонь на моем теле рассеялся, собравшись в ладонях, после чего я направил его под землю. Вместе с кинетической силой моего удара, тепловой энергией огня и импульсом Проклятой энергии, земля подо мной разорвалась намного сильнее, чем до этого у Тодо. Однако, на этом я не остановился и, резко сведя руки вместе, хлопнул ладонями по ушам парня, вызывая легкий шок и потерю равновесия. В этот момент мы уже были в нескольких метрах над землей, а потому мне не потребовалось приложить много силы, чтобы выбраться из-под Тодо.

Но вместо того, чтобы продолжить атаку, я решил отступить и оглядеться по сторонам. Место, которое еще минуту назад было наполнено спокойствием и умиротворением, кардинально изменилось: множество обгоревших и сломанных деревьев повалилось на бок, в округе не осталось ни единой травинки или листика, лишь сухая земля, и в трех местах были видны небольшие кратеры.

— Интересный прием, запомню.

— У тебя крепкий удар, брат мой, — в стороне послышался смех, после чего из-за деревьев вышел Тодо, на теле которого было всего пару ран и один большой синяк на левых ребрах.

— Знаешь, я рад, что приехал в Киото, — начиная вращать Проклятую энергию в теле, а Духовную в душе, продолжил. — Впервые за долгое время передо мной стоит противник, которого мне искренне интересно победить.

— Ну раз так, — Тодо вновь встал в боевую стойку. — Че мы остановились?

Как однажды сказал мне старик: “Сражаясь с шаманом или проклятьем, чья техника дает им невероятную мобильность, первое, что необходимо сделать, это создать как можно больше помех. Так ему понадобится больше времени на обдумывание следующего шага, а там…”

Заклинание Первое: Огненные вороны

Внутри моей души духовная энергия приняла форму воронов, создав своеобразный таинственный символ, который мигом привел проклятую энергию в скоростное бешенство. Секунда, и из моей спины вылетело шесть воронов, сделанных из огня.

Аспект Третий: Огненное Вооружение

Представив, что в руках держу обычный полуторный меч, но сделанный из огня, в следующую секунду почувствовал его в своей хватке.

В этот момент вороны уже долетели к Тодо, однако из-за того, что скорость не была основной силой этого заклинания, парень сумел легко увернуться от них и, с резким рывком, кинулся в мою сторону. Я не стал отклонять ближний бой и рванул ему навстречу с мечом наперевес.

В ушах раздался звук столкновения моего меча и предплечья Тодо, который был странно похож на звук столкновения двух металлических прутьев. Не останавливаясь, слегка отвожу корпус в сторону, после чего позади Тодо звучит взрыв, а тело парня отбрасывает вперед, что дает мне возможность полоснуть того мечом вдоль корпуса. Однако в последнее мгновение сам Тодо ускорился вперед, не дав возможности моему клинку набрать ускорение, из-за чего тот просто врезался в тело парня, не нанося тому никаких серьезных повреждений.

Заклинание Первое: Огненные вороны — призывает огненных воронов, которые отлично перехватывают и фиксируют цель одновременно, то есть может быть, скорость у этого заклинания не столь высока, как у [Заклинание Второе: Пылающее копье], но зато оно идеально подходит для преследования противника.

Аспект Первый: Сжатие

Сжав одного из пяти оставшихся воронов в огонь на лезвие клинка, резко разворачиваюсь и наношу удар сверху.

ХЛОП

Хлопок в ладоши ознаменовал о смене наших позиций, и теперь уже Тодо замахивался в мою сторону. Но прежде чем его кулак успел настигнуть мою спину, рядом с ним прозвучал еще один взрыв, который отбросил его на десяток метров в сторону.

Осталось три ворона. И этого хватит!

Восстановив равновесие и собрав силу в ногах, я бросился вдогонку за Тодо. И вновь он блокировал удар, однако в этот раз сразу же хлопнул и поменял наши места, благодаря чему один из огненных воронов, который уже был за его спиной, потерял цель и взмыл в небо. Чем больше мы сражались, тем лучше этот парень адаптировался ко мне. И потому за нашим боевым танцем уже прошла минута, а мы так и носились, как угорелые по лесу, избивая друг друга.

Аспект Первый: Сжатие Сжав еще одного ворона, вокруг меня образовалось множество багровых огненных шаров, которые я следом еще раз сжал, создав один большой. Это, конечно, не уровень [Четвертого Заклинания], но мне и не нужно создавать на этом месте стометровый кратер!

И вновь послышался хлопок в ладоши, после которого уже в меня летел огненный шар. Однако в этот момент с неба, словно два истребителя, спускались два ворона, которым я до этого дал команду атаковать меня. Потому почти одновременно нас заволокло алым пламенем, но взрыв прозвучал лишь со стороны Тодо.

Аспект Четвертый: Задержка Взрыва. Багряное пламя, что бушевало вокруг меня, стремительно погрузилось в землю и притаилось.

— Как же давно я не чувствовал себя подобным образом! — из дыма в мою сторону вышла огромная тень. — Кровь на зубах, боль в боках! Что за удивительный день!

Спустя несколько минут сражения Тодо уже не был невредимым и чистым: с его лба и вдоль правой стороны лица текла кровь, хотя первый большой синяк уже успел побледнеть. На его место пришло много других мелких порезов и ушибов, которые покрывали в основном правую часть его тела. А что уж говорить о его руках, на которых и живого места почти не осталось. Однако, хотя я и не выглядел побитым так, как все мои раны очень быстро затягивались благодаря природной скорости регенерации и особенному Усилению, я чувствовал, что был уже не в лучшей форме: из-за столь интенсивного использования Аспектов и Усиления мое сердце уже работало на своем пределе… Шесть минут, а не десять — вот сколько я протянул под Усилением.

— И вправду, давно я так не веселился, — понимающе улыбнулся этому здоровяку со шрамом.

— Я рад, что встретил тебя, Сукэхиро Ями!

— Мне стоит смущаться?

— Ты и вправду интересный, я не ошибся, — Тодо сделал паузу и глубоко вздохнул, медленно и плавно потянувшись руками к небу. — Ты чувствуешь этот запах, брат мой?

— Тут их столько, что и не счесть. О каком именно идет речь?

— Запах победы!

— Странно, что мы чувствуем его оба.

— В этом нет ничего странного, брат мой. Ведь мы оба всем сердцем верим в победу!

— В таком случае, нападай.

— Пожалуй, сейчас отдам тебе роль вести этот танец, — Тодо взглянул на меня словно на идиота.

— Я тебя за язык не тянул.

Аспект Шестой: Огненная Инфузия

Благодаря Духовной энергии моё пламя немного особенное... Кроме того, что оно может напрямую атаковать души, оно также может задерживаться в теле противника. Каждая моя атака огнём в ближнем и дальнем бою постепенно вводит пламя в тело противника, а затем, в конце, я могу запустить детонацию.

Несколько минут интенсивного сражения, четыре попадания огненными воронами и множество раз, когда Тодо соприкасался с моим огнём — в любом другом случае это был бы взрыв изнутри тела с силой противотанковой мины, однако сейчас пламя лишь на миг вспыхнуло, словно маяк ночью. Я же не хотел убить или покалечить своего нового «бесто френдо», а потому воспользовался другой, скрытой и по сути не нужной, особенностью [Огненной Инфузии] — от столь резкого поднятия температуры, мозг Тодо просто… отключился.

И вот, посреди выжженной лесной чащи, я стоял напротив потерявшего сознание Тодо, который все еще стоял… Стоял с ровной, словно копьё, спиной.

Глава 16. Истоки сильнейших

А ведь в каком-то смысле философию “Бойцовского Клуба” и вправду можно отобразить на реальность. Во время драки, для тебя не имеет значение, что ты говорил до или что будешь говорить после, кем является твой противник или кто ты такой, зачем, почему — все эти вопросы отпадают и остается только сейчас. И это настоящее раскрывает людей так, как ничто другое в этом мире.

К чему я это?

Как шаманы, мы с Тодо, были двумя противоположностями — он - шаманом, потому что живет как хочет, я - шаман, потому что хочу жить как хочу, но живу как нужно… Конечно, я не говорю о том, что у меня плохая жизнь, думаю, все как раз таки наоборот, тут идет речь о самой мотивации. Однако, какими бы разными мы не были в одном у нас все таки сходились взгляды — мы ненавидим проигрывать, ненавидим даже сильнее чем хотим выиграть.

Именно поэтому философия “Главное не победа, а участие” для нас пустое место. Хотя, тут все же идет поправка на современную трактовку, которую теперь используют в угоду слабому и проигравшему. Ведь изначально в ней закладывался смысл того, что не попробовав ты никогда не выиграешь, а не то, что победа не главное…

Опять же, к чему это я?

Глядя на Маки, которая сражалась… точнее сказать буйствовала во время сражения с Мивой и Май, у меня в разуме всплыли картины того, как эта девушка в конце концов поднимется сквозь пятьдесят метров говна на самый верх мира шаманов. С моей точки зрения, это произошло как раз таки потому, что эта девушка поставила все на свою победу, отдав ей всю себя и пожертвовав всем. Было ли это плохо? Хм… Наверное. Но обычный человек никогда не поймет победителя и спишет все на талант и удачу. Не думаю, что в этом было что-то романтическое, что-то поистине прекрасное и ценное. Выросший в теплице цветок прекрасен, хоть он и не знал несчастья. Но цветок, выросший в поле и выдержавший ветер, дождь, холод и жару, обладает чем-то большим, чем просто красота. Я имею в виду именно эту ценность.

И мне доставляло невероятное удовольствие смотреть на то, как Маки начинает идти по этому пути. Даже несмотря на то, что в первом же серьезным противостоянии для себя, она проигрывала.

— И стоило ли оно того? — ехидно спросила Май сестру. — После такого количества пролитого пота, крови и боли. Стоило ли это того, чтобы в конце концов лежать как побитая собака и зло на меня зыркать?!

— Май… Ты не перебарщиваешь? Это ведь обыч… — стоящая сбоку Мива с некой неуверенностью окликнула одну из сестер Зенин.

— Замолчи! — перебила ее Май. — Ты ничего не знаешь! Так что даже не думай упрекать меня!

— Ты все такая же дура, — заговорила побитая Маки, облокотившись об дерево и придерживая руку с простреленным плечом.

— Че ты вякнула? — недовольно спросила Май, направив револьвер на Маки.

— Май не надо, — Мива потянулась к своей подруге, чтобы остановить ту.

— Всегда считал, что ссориться ради примирения — это как трахаться ради девственности, — прежде чем девушки успели как либо отреагировать на мой выход, я оказался подле них и, укрепив руки Проклятой энергией, сделал два одновременных удара ребром ладоней по их шеям, точно в яремную вену.

Благодаря воздействию Проклятой энергии, пусть и всего на секунду, но количество крови, поступающей в мозг, сократилось до критического минимума из-за чего Мива и Май упали без сознания у моих ног.

Одно дело победить Маки, а другое дело унижать! Ее грязный рот подходит для [Провокации] куда больше моего.

Переведя взгляд с мирно спящих девушек, на израненную Маки, я даже не удивился тому, что на лице девушки была недовольная гримаса. Хотя, в купе с простреленным плечом, порезами по всему телу и бледным лицом, это выглядело скорее мило, чем раздражительно.

— Что? — из-за моего пристального взгляда в голосе Маки так и сквозило неуверенностью.

— Ты слабачка.

— Ну, спасибо, о Великий Сукэхиро Ями, что просветил меня в этом, — обиженно ответила девушка.

— Если тебя задевает, когда тебя называют слабаком, значит, ты самый настоящий слабак. По крайней мере мне так говорил мой старик.

— К чему все это?

— А ты не знаешь? — ответил вопросом на вопрос.

— Нет. Не знаю, — Маки крепче сжала свою простреленную руку.

— Ты и твоя сестра, вы обе имеете такой невероятный потенциал, но так его растрачиваете, — недовольно вздохнул, почесывая брови. — И я могу понять Май - она никогда не хотела быть шаманом, но ты… В тебе горит такой огонь недовольства и желания, но ты все никак не можешь уяснить одну простую истину, которую я тебе вбивал все эти пол года - “Нет никакого смысла трудится в поте лица, если ты не веришь в себя”.

— Как это должно оправдать мою слабость?! — выкрикнула Маки, невыдержав.

— Почему нужно оправдывать слабость? Что за глупость? — я удивленно приподнял бровь, удивляясь столь детскому мышлению. — Я видел, как ты сражаешься… Это было прекрасно. В отличии от этих двух девушек в твоих ударах был вес, однако, его оказалось недостаточно. Нужно ли это как-то оправдывать? Нет. Нужно ли понять почему так произошло? Конечно.

Даже в такие моменты, когда все ее тяжкие труды не принесли плодов, эта девушка не забивалась в угол как маленький котенок, она не ныла о несправедливости, вовсе нет. Присев на корточки, внимательно обвел взглядом лицо Маки. Ее черты не были красивыми в привычном понимании, но я находил ее лицо странно привлекательным – широкие кошачьи глаза и темные косые брови, лукавые чувственные губы и почти мужской подбородок. Когда она была особенно серьезной, как сейчас, мне хотелось запечатлеть ее на фотографии. Прямой взгляд, настолько холодный, пронизывающий и загадочный, что заставлял гадать, о чем она думает – не то о семейном путешествии, не то об убийстве, не то о прогулке по культурной столице Японии.

— Я помню, как детстве, когда мне было тяжело, когда вечером мое покалеченное тело падало на кровать, я не позволял себе заснуть, пока, словно читаю мантру, напоминал себе о том, что если я сдамся – лучше не станет, — протянув руку, продолжил. — И я знаю, что вся эта речь бессмысленна, ведь ты куда более упрямая и сильная духом чем я… Мне просто захотелось сказать что-то умное и крутое.

— Дурак… — Маки приняла мою руку.

Не теряя времени, подхватываю девушку на руки и срываюсь с места, направляясь вглубь леса.

Не думаю, что Маки простит меня, если вдобавок к своему поражению мы еще и проиграем “Гонку Экзорцистов”. Так что не теряя времени, я решил прошерстить лес за школой Киото в поисках Проклятья Второго Ранга.

Из того, что нам рассказал учитель Годжо во время подготовительного брифинга, я запомнил немного… Точнее, я просто не слушал. Тем не менее, самое существенное все же у меня осталось в памяти, а именно то, что Проклятье Второго Ранга, которое предстоит выпустить на территорию Киотской школы, невозможно обнаружить обычным чутьем Проклятой энергии. Дело в том, что на самой территории школы установлено множество талисманов, направляющих всю Проклятую энергию в барьер, охватывающий школу. Это означает, что без сверхъестественного таланта к ощущению Проклятой энергии в широком диапазоне ты не сможешь обнаружить Проклятье, как это обычно делается. Однако на близком расстоянии данное правило теряет силу, и, прежде чем Проклятая энергия успеет рассеяться, шаман все же почувствует ее. Поэтому название "Гонка Экзорцистов" вполне оправдано, ведь для победы в ней необходимо устроить настоящую гонку с командой противников, соревноваться в том, кто сможет изгнать больше Проклятий. Таким образом, самой эффективной тактикой должно быть постоянное передвижение… А командный махач, который мы тут устроили. В общем, найти Проклятье не представлялось возможным, по крайней мере обычным способом. Тогда что насчет необычных? Например, найти в Духовном Мире самую сильную душу Проклятья. Ну, как оказалось не только Сатору Годжо может быть читером в этом мире.

— Одолжишь мне копье? — обратился к Маки, которая уткнулась мне в шею.

Хм? Заснула? Удивительно, как можно заснуть в такое время? Так еще и копье из хватки не выпустить.

Посчитав, что столь милой девушке сейчас не к чему копье, я аккуратно выхватил его из ее хватки. Сжав покрепче древко, выгнулся, словно древко лука, и со всей силы метнул его в сторону Проклятья. Секунда и наконечник копья со свистом пробивает спину Проклятье, пригвоздив его к земле. Следом появляюсь рядом с тварью и, вытягивая руку, прикладываю ладонь его тело. Мне хватило пары секунд, что испепелить изнутри Проклятье Второго Ранга, оставив после него лишь копье, воткнутое в землю.

***

Первое событие Обмена между Киотской и Токийской школами магии “Гонка Экзорцистов” закончилось победой Токийской школы.

Конечно, я бы предпочел слово разгром, ведь не только я от души повеселился, выбив из игры Аой Тодо, но и Панда вывел из строя куклу Мехамару, заставив Нишимия Момо отступить. Кроме того, под конец события Май Зенин и Касуми Мива тоже оказались не боеспособными. А вот сражение Инумаки Тоге и Норитоши Камо закончилось в ничью.

Следом на очереди шли “Индивидуальные сражения”, однако из-за того, что Маки все еще ранена, Панда лишился двух ядер сердец, а Тоге нужно больше время на восстановление, было принято решение выставить для участия в данном событии одного Оккоцу Юту. Ясное дело, что все это подстроил Сатору, ведь уже на следующее утро после “Гонки Экзорцистов” Тоге был в строю, Маки рвалась взять реванш, а Панда… Панда был рад размять кулаки просто за компанию.

В любом случае, никто не мог воспротивиться решению Сатору, а потому у “юного падавана” Юты впереди было серьезное испытание.

Это было утро после “Гонки Экзорцистов”. Я стоял на крыльце своего дома и, закурив сигарету, пил кофе.

Вспоминая события прошлого вечера, я не мог не улыбнуться. Аой Тодо, этот эксцентричный парень, ворвался ко мне в комнату и, аргументировав тем, что теперь мы братья по духу, а не по крови, увлек меня веселиться в Киото. Честно говоря, представить себе не мог, что у такого боевого маньяка, как он, окажется такое удивительное чувство отдыха. Конечно, как шаманы, мы не можем углубиться в выпивку, и многие другие необычные развлечения для нас кажутся чертовски скучными, но за то, держу пари, вы никогда не испытывали охоты на Проклятого Духа размером с кита в озере Бива. Забавно, что после этого мы пошли на концерт какого-то айдола… Хотя, как настоящий муж, Тодо всеми силами старался не показывать внимания той девушке.

Эх, Такада, Такада, такого парня упускаешь.

— Доброе утро, Сукэхиро, — прозвучал голос Юты, выбивая меня из моих размышлений.

— Ты желаешь мне доброго утра? Или утверждаешь, что утро доброе?

— Эм… Наверное, первое… — неуверенно ответил Юта.

Косо взглянув на парня, удрученно вздохнул. В каком-то смысле он проходит сейчас то, что проходил я в детстве - наши “опекуны” проносят нас через огонь, воду и медные трубы, даже не объясняя к чему все это.

— Это же не тест, чтобы был единственно-правильный ответ, — ответил парню.

— Я просто слегка волнуюсь, вот и… — неловко рассмеялся Юта, почесывая затылок.

— Волнуешься или боишься?

— Что? — парень слегка опешил.

— Тебе не понятен вопрос или его формулировка? — я улыбался, поддразнивая парня.

— Нет, нет. Просто я слегка удивлен.

— Чему?

— Я думал, что не нравлюсь тебе, поэтому и удивился, что ты беспокоишься, — после небольшой паузы Юта поспешно постарался исправиться. — Не то чтобы я имею в виду, что ты плохой или грубый, просто… Просто…

— Вообще-то я довольно плохой и грубый парень, — заговорил, чтобы спасти ситуацию от неловкого молчания. — Но это не значит, что я как-то по плохому отношусь к тебе. В общем-то, я вас всех одинаково избиваю.

— И то правда, — весело улыбнулся Юта, почесывая переносицу.

— Так, ты волнуешься или боишься?

— Даже не знаю… Я никогда не был любителем соревнований. Мне не нравится проигрывать, но и победа тоже не приносит мне такого удовольствия, ведь я понимая, что сделал кому-то больно, — на короткое мгновение он замолчал, словно вспоминая о чем-то. — Да и вообще, вся эта атмосфера соревнования не по мне. Этот мандраж мне не нравится.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — я посмотрел Юте в глаза. — Ты испытываешь страх или просто нервничаешь?

— Думаю и то, и другое… Конечно, я нервничаю перед сражением, но все же я больше боюсь того, что Рика может натворить… И какие последствия это за собой повлечет.

— Так не позволь ей этого, — я лишь пожал плечами.

— Тебе легко говорить, ты шаман с самого детства, вряд-ли тебе понятно что такое страх, — мне показалось или я услышал зависть в его голосе?

— Думаю, ты переоцениваешь и меня, и наших одноклассников, — покачал головой, выдыхая табачный дым, после чего делаю глоток кофе. — Хотя, ты скорее неправильно интерпретировал шаманов. Никто среди известных мне шаманов, не является бесстрашным бойцом, готовым смотреть в лицо смерти и смеяться. Просто, в отличие от тебя мы находимся в таких условиях, что у нас нет другого выбора, кроме как идти вперед…

Хотя, Сатору все же пытается создать похожие вводные и для Юты. Вся эта затея с “Индивидуальными сражениями”, постоянные миссии, которых в последний месяц было даже больше чем у меня, все это должно заставить Юту повзрослеть как Шамана.

— Но, если так сложно, то почему бы просто не остановиться? Перестать быть шаманом? — спросил Юта, опустив взгляд впол.

— Некоторые так и делают. Некоторые, как Маки, возненавидели бы себя из-за того, что сдались. А некоторые умирают, так и не поняв чего они хотят на самом деле.

— Как же сложно быть шаманом, — парень яростно взъерошил волосы.

— Знаешь, я изгнал свое первое Проклятье, когда мне было семь. До сих пор помню тот день. Мои руки тряслись так, что я не мог держать клинок в руках. За что довольно быстро и поплатился, — я улыбался вспоминая былые времена. — А через два дня, я вновь оказался лицом к лицу с Проклятым Духом, но в тот раз я уже боялся не самого Проклятья, а то, что мне снова будет больно. Так продолжалось примерно недели три, пока однажды я не сорвался и, испытывая невероятную ненависть к себе и Проклятьям, не ринулся в бой, словно обезумевший варвар. Знаешь, в тот день, я не получил ни единой серьезной травмы, хотя сражался куда менее обдуманно. Как думаешь почему?

— Не знаю, может адреналин помог? — заинтересованно спросил Юта.

— Все дело в том, что в тот день страх отступил от меня и на передний план вышло желание изгнать ту тварь. Сечешь? — потушив сигарету, сделал последний глоток кофе. — Твой единственный способ избавиться от страха, это проходить через него каждый день, вот и все.

— Все так просто?

— Чтобы изменить свою жизнь, нужно начать изменяться, все и вправду так просто, — похлопав Юту по плечу, пошел проверять Маки. — Кстати, не перестарайся с ребятами из Киото, они не такие крепкие как я.

Глава 17. Истоки катастрофы

Это был последний месяц осени, но благодаря тому, что Япония расположена в низких широтах, погода в стране была довольно благоприятной для легких прогулок, путешествий и семейных праздников.

В это время, в Токийской школе магии.

Обнаженные ветви деревьев, угрюмая погода, прохладный ветерок и температура в пределах десяти - пятнадцати градусов по Цельсию – все это в сочетании с атмосферой старинной традиционной японской деревушки четырнадцатого века вызывало нежный трепет. Однако, для постоянных обитателей этой “школы скрытой в листве” подобная атмосфера давно приелась и стала обыденной. Разумеется, это не означает, что здесь было скучно, ведь в этом месте проживали три Шамана Особого Ранга, что, как сказал Директор Яга: “Безусловно, придавало этому месту особый и незабываемый колорит ‘седых волос’”.

В тот момент, когда все шаманы в Токийской школе привыкли к выходкам главного "нарушителя спокойствия" в лице Сильнейшего Шамана современности, в этом месте появился Оккоцу Юта, который на протяжении последних трех месяцев не давал никому покоя, практикуя свою новую способность, скопированную у Инумаки Тоге. И как не упомянуть Сукэхиро Ями с его постоянными странными выходками, вызывающими недоумение и раздраженное подергивание бровей.

—Сколько он уже так сидит? — обратился Панда к своим друзьям, глядя на Сукэхиро Ями, который сидел в позе лотоса и почти не подавал признаков жизни, лишь изредка его грудь слегка поднималась.

— Почти день, — ответила Маки, опершись подбородком о ладонь.

— Все ли будет впорядке? — взволновался Юта.

— Это Сукэхиро… Как думаешь все ли с ним будет впорядке? — скептично глянула Маки на парня.

— Он до сих пор сидит под деревом! — из ниоткуда послышался голос Сатору Годжо. — Я выиграл.

—Никогда больше не буду спорить с Шестью Глазами, — угрюмо ответил Директор Яга, протягивая пачку купюр.

—Учитель!

—Наконец-то вы вернулись!

—Лосось.

— Я же не изверг, — улыбнулся Сатору, покачивая в руках большие пакеты с логотипом “Макдональдса”. — Хотя, то что я работаю у вас курьером вызывает у меня странные чувства.

— Вы ведь сами сказали нам присмотреть за ним пока вы пойдете купите чего-то вкусного, — ответил Юта, смущенно почесывая щеку.

— Я имел ввиду, что я пойду перекушу…

—Ладно, давайте уже есть, — перебила Маки, игнорируя эгоизм учителя.

—Учитель, вы знаете что с ним происходит? — обратился Юта к Сатору, пока Маки, Панда и Тоге разбирали свои заказы на заднем плане, а Яга грустно смотрел на опустевший кошелек.

— Нет, — Сатору просто пожал плечами, после чего продолжил с предвкушающей ухмылкой. — Однако, он явно становится сильнее.

◊◊◊

Думая об этом сейчас, я ведь прожил большую часть своей жизни без Проклятой Техники… Хотя, если называть вещи своими именами, то даже сейчас я обладаю не Проклятой Техникой, а, скорее, Духовной. Но даже так, восемь из десяти лет моей жизни, как Шамана, я был “бесталанным”. И подобный “сюжет” меняет очень многое, в первую очередь отношение к самой силе.

В этом мире можно пересчитать по пальцам одной руки шаманов, которые стали сильными, не опираясь на свою Проклятую Технику. И в этом нет ничего странного, ведь по сути наличие Проклятой Техники прямо-пропорционально наличию таланта. Конечно, ваша мама может сказать вам, что при достижении какого-либо значимого результата прежде всего нужно приложить достаточное количество усилий и лишь потом в игру войдут удача и талант, но ведь, повзрослев, мы все поняли что это полнейший бред. Я не отрицаю того, что ленивый, но талантливый добьется меньшего чем трудолюбивый, но бесталанный, хотя вполне возможно и обратное, однако в мире шаманизма наличие Проклятой Техники определяет все.

Восемьдесят процентов личного могущества — вот сколько весит Проклятая Техника.

Какая же мораль всего этого?

Три месяца назад, когда я смотрел за тем, как сражается Юта Оккоцу, впервые за вторую жизнь я почувствовал зависть. Человек, рожденный от природы талантливым, стал сильнее меня всего за полгода… Сильнее меня, того, кто почти всю жизнь оттачивает свое мастерство и танцует долбаное фламенко со смертью. Что тут можно сказать? Спасибо моему деду, что он выбил подобную дурь из меня еще в детстве, а потому на смену зависти пришла праведная ярость, которую я направил исключительно на то, чтобы стать сильнее.

Следующее три месяца были для меня словно в огне: Проклятье, огонь, пепел, Проклятье, и так по кругу. А все ради того, чтобы однажды утром проснутся, выпить кофе и понять, что я — мышцеголовый имбецил, который вместо того, чтобы поискать подсказки решил просто биться башкой об бетонную стену впоследствии оставив на той множество трещин и остатки своей черепушки.

Прошло десять лет с того момента, как я познакомился с миром шаманов, десять лет с того момента, как я обзавелся “Духовной Системой”. Я стал сильнее, взрослее, опытнее. Меня нарекли Шаманом Особого ранга. Но при всех вышеперечисленных достижениях, я все еще не обладаю Проклятой Техникой, я все еще бесталанный. А потому, вопрос: “Насколько нужно быть глупым, чтобы оценивать себя и свой прогресс с точки зрения обывателя мира “Магической Битвы”? Насколько нужно быть неуверенным в себе, чтобы загнать себя же в невидимые рамки и застопорить свой прогресс?” И, как обычно бывает во взрослой жизни, единственно-правильного ответа на такой вопрос не будет. Однако, на него и отвечать то не нужно, просто принимаешь тот факт, что ошибся и идешь дальше.

Я находился в сером городе, который я видел в своем сне еще полгода назад. Интересно то, что данный сон мне снился все чаще и чаще, а за последнюю неделю так и во все каждый день. А потому, сегодня утром, когда полностью убедился, что это необычный кошмар, связанный с неизвестным, что дало мне мою силу, я окончательно решился сесть и докопаться до истины.

Понятие "Духовная энергия" было высечено в моей памяти еще с шестилетнего возраста, начиная с того момента, когда я вообще осознал её существование. И хотя выбор погрузиться в её суть через довольно попсовое решение, такое как медитация, казалось замысловатым и наивным, это решение оказалось исключительно эффективным.

Размышление… В этот момент в моем разуме появился новый термин, который словно последний кусочек пазла наконец-то выстроил общую картину того, что со мной происходит. Размышление — это одновременно и состояние, и акт духовной концентрации на определенной цели, которой может быть объект, существо или даже сцена, как “Серый Город” перед моим взором. Если я прав, то “Размышление” должно помочь мне поднять актерский процесс до определённой отметки даже не используя обычный акт отыгрыша своей “Последовательности”.

Хотя, меня немного смущает определение “Размышления”, которое появилось у меня в разуме — централизация мыслей и сохранения рационального фокуса. Рационального фокуса? Для чего?

В этот момент, черное солнце, что висело высоко в небе, мигнуло, а потом еще раз, после чего черный свет, который исходил от него сконцентрировался в еще более черную точку, которой оказался зрачок. Обведя взглядом весь город, словно император наблюдающий за своими владениями, глаз остановился на мне. И снова, картина передо мной наполнилась трещинами, а после так и вовсе начала осыпаться осколками в небытие. До сегодняшнего дня я всегда просыпался на этом моменте, но сейчас я заставил себя остаться.

Вдруг я почувствовал непреодолимую силу, что прошлась по моему телу. Переведя взгляд на свои руки, заметил, что они состоят из красного свечения, вдоль которого начали расползаться трещины. Моя Душа рушиться? Словно в моем разуме загорелась лампочка, я начал наполнять себя Духовной энергией, которое при переполнении, начала затягивать трещины.

Не знаю сколько времени продолжался данный цикл разрушения, переполнения и восстановления, однако в определенный момент я оказался в пустоте. Я не чувствовал запахов, не слышал звуков, казалось словно я ослеп. Однако, вновь бросив взгляд на руки, я удивился тому, что теперь они выглядели совершенно по-человечески: обычная кожа, да мышцы с костями. Вот значит что…

До этого, в “Сером Городе”, я видел свое Эфирное Тело — самый внешний слой Души, который я могу наблюдать при помощи Духовного Зрения. По сути это проявление любого рода энергий и физической формы человека, именно поэтому мои руки состояли из красного свечения. Так же я знаю еще и об Теле Души или “Ось Души” — основа души, самая “внутренняя” ее часть. Все биологические существа обладают духовностью и имеют Тело Души, и хотя я не могу наблюдать эту часть Души, но иногда, при сильной концентрации, я могу проследить путь, по которому идет моя Духовная энергия и она берет свое начало именно в этой части Души. Кстати, использование Духовного Зрения и “Духовных Техник” нагружает Тело Души, из-за чего до определенного момента я доходил до состояния, когда у меня все еще остается Проклятая энергия, но ни Пиромантию, ни Провокацию я уже использовать не могу.

Сейчас же я принял другую форму… Нечто более духовное чем Эфирное Тело, но не что-то столь глубокое, как Тело Души… Астральная проекция, наверное, как-то так бы назвали подобное в поп-культуры.

Мой мыслительный штурм прервало дрожания пустоты, за которым последовала тень… Да, именно, тень в пустоте. Согласен, странно, невозможно, да и вообще складывалось ощущение, что я накурился перед медитацией, но, переведя взгляд вверх, если такое понятие вообще существовало в этом месте, я увидел огромное нечто спускающуюся мне на голову. От этого объекта исходило странное, подавляющее меня, Духовное давление, из-за чего я не мог пошевелится.

И в определенный момент это нечто приземлилось на мое тело.

Я успел лишь моргнуть, как вновь оказался посреди “Серого Города”.

— Бедствие разрушения: Истоки катастрофы… Город Бедствий! — из ниоткуда раздался хриплый то ли женский, то ли мужской голос. От него веяло древностью и пеплом.

У меня сложилось ощущение, будто бы этот голос раздался одновременно от самого мира и у меня в голове. Странное чувство — слышать чужие голоса у себя в голове. Однако, как бы я не язвил, все еще не мог отделаться от трепета, который шел из самих глубин моей Души… Трепет, шедший из моего Пути, моих Последовательностей.

И в этот момент, я словно прозрел. Передо мной открылся вид на истинный Духовный Мир: вокруг меня Город Бедствий, за его пределами бесконечные потоки и завихрения Духовной энергии, которые, словно ветви гигантского дерева, разрастаются настолько далеко насколько хватит моего воображения, а дальше… Дальше пустота… Пустота, пришедшая после разрушения… После…

Бедствие разрушения: Истоки катастрофы. Город Бедствий!

◊◊◊

В это время, в реальном мире.

Все еще без сознания, Сукэхиро Ями начал двигаться. Сидя в позе лотоса, он сложил руки в печати “лошади”, а с его губ сорвались слова доселе не звучащие в мире:

— Бедствие разрушения: Истоки катастрофы. Город Бедствий!

Вне зависимости кто это был: шаман почти без Проклятой энергии Проклятый Труп или “Сильнейший” мира сего, у всех них сердце задрожало в страхе.

— Что… Что происходит? — Юта очень удивился тому, насколько нервной стала Рика.

Вдруг, вокруг резко потемнело.

— Смотрите, — дрожащим голосом сказал Панда, указывая лапой в небо.

Когда все подняли голову к небу, перед их взоров открылась удивительная картина: нечто совершенно темно заволокло весь небосвод, отбрасывая бесконечную тень.

— Сатору, Что происходит?! — безэмоционально обратился директор Яга к Сатору.

— Похоже на Расширение Территории, — на лице “Сильнейшего” растянулась широкая улыбка.

— Что, черт возьми, значит странно?! Сейчас не время ребячества! — воскликнул директор, ухватившись за ближайший выступ здания, из-за того, что все вокруг начало дрожать.

— Разве вам не казалось странным, что Сукэхиро не использует никаких ручных печатей, никаких заклинаний? Конечно, владеть магией — значит владеть вычитанием. Мастерство любого Шамана определяется его способностью к сокращению шагов, необходимых для составления и активации техники… Но, чтобы полностью пропустить все это и напрямую использовать Проклятую Технику? Не кажется ли вам, что он не является Шаманом в привычном понимания этого слова?

— И что нам должно это дать? — спросил Юта.

— Причем тут вы? — Сатору скептично уставился на своих учеников. — Это была задача Сукэхиро, шамана, которого не сдерживает здравый смысл нашего мира, полностью принять этот факт и использовать его в угоду себе.

После этих слов все вокруг словно растворилось, как сон, и мир, который казался на грани "Бедствия Разрушения", вернулся к нормальному состоянию: редкие лучи солнца пробивались сквозь серые облака, прохладный ветерок носил по земле опавшие листья. Единственное, что изменилось — Сукэхиро Ями вновь открыл глаза, "возродившись" второй раз.

Глава 18. Декабрь 2017

Имя: Ями Сукэхиро

Путь: Красный священник — Средняя последовательность 6: Заговорщик

Актерский процесс: 8%

Способности: [Улучшение физических показателей — высший ранг], [Обостренные чувства — высший ранг], [Мастерство ловушек — высший ранг], [Знания о выживании — высший ранг], [Духовность — высший ранг], [Чувство опасности — высший ранг], [Пирокинез — высший ранг], [Огненные заклинания — высокий ранг], [Огнестойкость — высокий ранг]

Новые способности: [Заговор — высокий ранг], [Огненная телепортация — средний ранг], [Подстрекательство — высший ранг]

Глядя на перечень своих способностей, я не мог не покачать головой от того, насколько все-таки взаимосвязаны друг с другом Последовательности. На замену [Провокации] Восьмой Последовательности пришло [Подстрекательство] Шестой Последовательности. Мои умственные способности, которые улучшились на Девятой и Восьмой Последовательностях, сделали огромный скачок, как только я стал "Заговорщиком". А говорить о том, что [Огненная телепортация] была прямым продолжением [Огненных заклинаний] Пироманта, даже и не стоит.

С того дня перед моими глазами раскрылся абсолютно новый мир, и мой взгляд на "Духовность" изменился. Это произошло благодаря тому, что я обнаружил для себя "Размышление". Хотя в теории оно не должно было так кардинально повлиять на меня и увеличить мою силу, наблюдения говорят об обратном. Если в других мирах существуют Потусторонние, то этот ритуал, по всей видимости, служит основой, помогающей им осваивать свою Последовательность. В моем случае я достиг Седьмой Последовательности исключительно через тренировки и сражения, имея много практики и мало теории. Поэтому, когда в моем разуме заполнился пробел знаний, я с невероятной скоростью и качеством стал сильнее.

На самом деле, тема Потусторонних из других миров одновременно завораживает и пугает меня. Все эти идеи оставались бы всего лишь догадками, если бы не момент, когда я установил связь с "Городом Бедствий" и почувствовал нечто столь далекое в Духовном Мире, настолько, что это казалось почти невозможным. Возможно, это был другой мир или иной Потусторонний — хотя в любом случае, я не планировал вмешиваться в "перестрелку космического масштаба". Конечно, это было увлекательно, да и мой внутренний Пироманьяк так и рвался наружу с криками: “Чё ты такой серьезный? Нам нравится динамит, оружейный порох и бензин! А когда этого в космическом масштабе больше, так не далеко и в трусы можно кончить!”. К сожалению, а может быть, к счастью, я был слишком слаб и эмоционально привязан к этому миру, чтобы даже решиться исследовать это неизвестное.

А вот сомнений в том, чтобы исследовать свои новообретенные и улучшенные старые способности, не было… Черт, да у меня кости чесались в преддверии того, как я смогу использовать всю ту силу, что бурлит в моей Душе!

Итак, по порядку, начнем с самого “скучного”.

Мчась на максимальной для себя скорости без использования Проклятой энергии, я был подобен пуле, скрываясь за деревьями и наматывая круги вокруг ребят в попытке запутать их чувства.

— У меня мурашки по спине от его скорости, — я слышал голос Юты, приглушенный ревом ветра.

И снова, при переходе на следующую Последовательность, моя физическая сила сделала скачок. Хотя в этот раз усиление было таким же кардинальным, но если сравнивать себя с главным героем этого мира, Итадори Юджи, а именно с ним на момент следующего “Обмена между школами”, когда он будет сражаться с Тодо, то я был сильнее, не сказать что намного, но будущего Тодо я смог уложить на лопатки, чего не сможет сделать Юджи. Конечно, это все классно, но понимая, с каким “монстром” мне придется столкнуться через год в Сибуе… Думаю, для него я буду обычным ребенком, ну, может чуть более сильным, чем обычно, но все еще ребенком.

Совокупность духовного и физического улучшения усилило мои пять чувств и духовное восприятие настолько, что, в купе с моими новыми способностями, я мог бы стать величайшим детективом. Слава богу, в этом мире нет “Бэтмена”. Как и подобает Заговорщику, я обрел более острое и ясное мышление, которое делает из меня неплохого тактика. Стоит еще упомянуть то, что мои усиленные органы чувств стали настолько “усиленными”, что теперь, сосредоточившись, я могу видеть воздушные потоки, а этим, между прочим, может похвастаться только один человек на моей памяти.

— Какая раздражительная тактика, но довольно эффективная… Мне нравится, — высказалась Маки. — Эй! Суперкрутые Шаманы, может вам попробовать отследить его по Проклятой энергии?

— Легче сказать, чем сделать, — пожаловался Панда.

— Лосось, — сдержанно кивнул Тоге.

— О чем вы? — спросила девушка, уставившись на бессильных товарищей.

— Такое ощущение, будто Он играется с нами, оставляя множество следов своей Проклятой энергии, после чего, каким-то образом, стирает их в произвольном порядке… — ответил Юта.

Физическая сила, конечно, крута, но прежде всего я Пироман, а потому я чуть ли не испытал экстаз в тот момент, когда впервые ощутил изменения своей Духовности. Как и при переходе на Девятую, Восьмую и Седьмую Последовательности, прежде всего, качественно улучшилась моя “база”, основа всех моих способностей — Духовность. Однако в этот раз все было куда более кардинально. Вследствие этого, общий запас моей Проклятой энергии чуть ли не учетверился. Кроме того, стало намного легче манипулировать Проклятой энергией, из-за чего в последнее время я начал налегать на изучение “Обратной Техники”, в простонародье “Техники Лечения”. Благо в Токийской Школе было три шамана, которые ей овладели.

Однако, прежде всего, были видны изменения во владении [Пирокинезом]. Точность управления, объем контролируемого пламени, дальность моего воздействия на огонь, а также температура пламени — все эти параметры достигли нового уровня мастерства. Теперь благодаря этому, создаваемое мной оружие при помощи Третьего Аспекта: Огненного Вооружения, стало осязаемым, что позволяет использовать его для блокирования и парирования. К тому же, сам арсенал создаваемого оружия расширился, дав мне возможность создавать даже такие сложные предметы, как, например, кнуты и лук со стрелой.

Существенным улучшением стало также то, что мой прежний сильнейший и завершающий прием по одной цели было "Заклинание Второе: Пылающее копье". Все благодаря способности использовать специальное белое пламя, которое гораздо мощнее и горячее, чем мое обычное багровое пламя. Оно создавалось при помощи другого моего Аспекта — “Сжатия”. Теперь сложность многократного сжатия малинового пламени с образованием раскаленного белого пламени уменьшилась. Требуемое время значительно сократилось и, в зависимости от особенностей внешнего вида пламени и плотности энергии, составляло от менее чем одной до трех секунд.

В общем и целом, меня охватывает восторг от того, насколько я стал сильным… Хм, не прочь бы проверить свои силы в поединке с двумя другими "Магами Огня", которые мне известны. Хотя, если приходится выбирать между встречей с Сукуной и Джого, я предпочел бы начать с битвы против Сукуны. Ведь благодаря сюжету у меня появится возможность сразиться с ним, когда он будет менее сильным, чем Джого.

— Красная икра, — задумался Тоге.

— У меня тоже, — кивнул Юта. — Складывается впечатление, что он использует Технику, которая сбивает нас с толку…

— То есть вы такие же бесполезные, как и я? — девушка нахально улыбнулась.

— Панда разочарован, — уныло ответил Панда, присев на корточки, рисуя круги на земле своими когтями.

А теперь, к самому интересному: Заговор, Огненная телепортация и Подстрекательство! Я помню аниме из прошлой жизни, в котором один из злодеев применял магию, которая управляет направлением цели, не ограничиваясь физическими параметрами. То есть искажая восприятие направления, эта магия позволяет уходить преследования, но самое главное, она позволяет навязать жертве то, что ее пользователь нет рядом или его существование настолько незначительно, что по сути того и не существует. К чему это я? [Заговор] — магия, призванная для того, чтобы вызывать замешательство, обманывать и указывать неверные направления. Это может быть что-то простое, как найти предлог для оправдания и обмана, что-то средней сложности, как игра словами и их смыслом и навязывание цели собственного или заведомо неправильного мнения, ну или что-то сложное, как уйти от наблюдения шамана, который имеет возможность просматривать каждый метр вокруг себя в радиусе нескольких километров.

А в данный момент, мчась со скоростью пули вокруг одноклассников, я испытывал [Заговор] в деле. Жаль, конечно, что у меня не получалось полностью стереть свое присутствие, но тот факт, что они не могли отследить меня по моей Проклятой энергии, не мог не радовать.

Заметив, что ребята как-то слишком сильно расслабились, я, не останавливаясь, начала выпускать множество огненных шаров. Из-за того, что скорость моего движения была достаточно высокой, а длина окружности, по которой я бегал, короткой, у меня получилось создать своего рода заградительный огонь из маленьких огненных шаров. Конечно, в угоду количеству пришлось снизить качество и разрушительную силу, но мне это никак не мешало, а даже наоборот, в этом и был план.

В момент, когда я выскочил из-за деревьев и рванул в сторону Юты, который стоял ко мне спиной, Тоге заметил меня и, приспустив воротник, закричал:

— Взорвись! — парень стал намного сильнее и опытнее с того момента, как поступил в магическую школу, а потому вместо того, чтобы направить эту команду на меня, она ушла куда-то под землю.

В следующий миг, там, где я стоял, словно противостоя силе гравитации, земля взлетела в воздух. Огненная телепортация.

Один из моих огненных шаров был заблокирован Пандой. Тем не менее, после взрыва, сопровождаемого струйкой дыма, исходящей из лап Панды, на его месте возник я, собственной персоной! Зависнув в воздухе, я двинул Панде по голове ногой, словно отбивая мяч. Следом, схватив того за плечи, прикрываюсь от выпада Юты, который среагировал куда быстрее, чем я ожидал. Огненная телепортация.

И вновь, исчезнув в одном месте, появляюсь в другом, а именно напротив Тоге. Хлестким ударом ладонью выбиваю челюсть парню, после чего заношу ногу, чтобы ударить с разворота. Однако мне приходится остановиться, чтобы увернуться от острия копья, которое неумолимо двигалось, пересекая траекторию моего удара.

Маки... Только она могла так контратаковать меня.

Моей небольшой заминки хватило, чтобы ребята восстановились и рванули на меня. Справа Маки с копьем на перевесе, слева Юта уже занес свой меч для удара, спереди Тоге с виднеющейся печатью "Змея и клыки" клана Инумаки на языке и обеих щеках, а сзади я услышал яростный рык.

За сегодня это уже третий раз, когда им удается поймать меня в такого рода ловушку, и каждый раз я использовал [Огненную телепортацию], чтобы сбежать. Однако сейчас они подготовились намного лучше... А точнее: Тоге просто взорвал все мои Огненные шары. Эффективно. В будущем нужно будет учитывать подобный исход и подготовить специальные планы отступления. Ну, а сейчас... Сейчас я просто взорву себя. Японцы же любят это, не так ли?

Ещё до того, как мои друзья успели настигнуть меня, я, слегка согнув ноги, эффектно хлопнул в ладоши, направив пальцы в сторону земли. Складывание печатей обычно замедляет шамана во время активации техники. Однако бывают случаи, когда всё диаметрально противоположно. Менее чем за одну тридцатую секунды я создал огненный шар, который был достаточно большим, чтобы полностью заполнить расстояние от кончиков моих пальцев до земли. Для ребят я просто хлопнул в ладоши, а после последовала вспышка, от которой те даже не успели прищуриться, и оглушительный взрыв, отбросивший их на дюжину метров.

— Прекрати подрывать себя! — раздраженно закричала Маки, выплевывая песок. — Гребаный "Камикадзе", а не Шаман!

— Я буду это делать до тех пор, пока ты так реагируешь, — улыбнулся девушке.

— Мудак! — сбоку от меня послышался яростный крик Панды, а следом в меня прилетел жесткий "боковой".

Я же не стал от него уворачиваться и позволил Панде выпустить гнев... Он же все таки Панда.

Разбив в щепки несколько деревьев, я аккуратно приземлился и отряхнул порванную одежду от мусора.

— Бить Панду по голове! А если я потеряю свой гений?! Ты хоть понимаешь, какая это будет потеря?! — возмущался здоровяк, топая на месте.

— Рубленые кацуобуси, — Тоге подколол друга.

— Кто бы говорил, — хмыкнула Маки. — У вас, по факту, один мозг на двоих.

— Мышцеголовая решила помериться количеством "IQ"? — встав в боксерскую стойку, Панда начал прыгать с одной ноги на другую. — Давай, нападай!

А ведь все начиналось с гнева в мою сторону, а закончилось как обычно... Наверное, именно за это я и люблю этих засранцев.

◊◊◊

— Что такое, Юта? — обратился Панда к обеспокоенному парню.

— Почему-то у меня с самого утра плохое предчувствие, — смущенно ответил Юта.

— Эй, Сукэхиро, ты часом ему по голове не треснул? — подметила Маки.

— Нет, нет! По голове получил я, — возмутился Панда.

— Окака!

— Да ладно вам, ребята… Ну, хотя ты, Сукэхиро, — обратился ко мне "вечно уставший" парень.

— Ну, твое чувство Проклятья довольно хреновое, — ответил я.

— Конечно же, оно отупеет, когда рядом с тобой двадцать четыре на семь Проклятье Особого ранга, — высказалась Маки.

— Тунец, — кивнул Тоге.

— Хотя, сильные Шаманы и вправду могут предчувствовать опасность, так что обратись с этим к Сатору, — мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами, ведь я прекрасно понимал, к чему все идет.

— Почему стало темно? — сконфуженно пробормотала Маки.

— Странный запах. Не так ли, Панда? — обратился Юта к "плюшевому" здоровяку.

— Может, я ошибался, — ответил Панда, глядя за спину Юте.

— О чем ты?

Обернувшись, Юта увидел то, на что мы с ребятами уставились: огромное Проклятье в виде пеликана с четырьмя крыльями, возвышалось над нами; стоя на своих лапах, оно было метров шесть с половиной в высоту.

— Не думаю, что тебе здесь будут рады, — обратился я к мужчине, который спрыгнул с этого Проклятья.

— Никогда не видел такое большое Проклятье, — почесывая морду, высказался Панда.

— Та тварь из больницы была побольше, — пожала плечами Маки, сняв чехол с копья.

— Судзуко, — опустил воротник Тоге.

— Какая огромная птица… — Юта удивленно уставился на Проклятье.

В это время пеликан открыл свой огромный клюв, и оттуда вышли две девушки и парень.

— А место-то совсем не изменилось, — обведя взглядом школу высокий, мужчина с длинными черными волосами, частично стянутыми за головой и монашеским одеянии взглянул на нас. — И как обычно мне здесь не рады.

— Ого! Гето-сама, мы и вправду в Токио? Это место скорее смахивает на деревню, — заговорила блондинистая девушка, одетая в стиле "Гяру".

— Нанако, это грубо, — ответила черноволосая девушка, одетая в скромную школьную форму.

— Всмысле?! — возмутилась Нанако. — Мимико, ты ведь тоже так думаешь, верно?

— Может, вы уже успокоитесь? — устало вздохнул неизвестный парень.

— Хм? Кто эти люди, — блондинка проигнорировала парня и, заметив нас, достала телефон и начала фоткать. — Смотри, Мимико, панда! Разве не милота?

— Эм, в смысле, кто мы такие? Это вы кто? — Панда сделал короткий шаг назад, оказавшись за моей и Юты спинами. — Юта и Сукэхиро не любят, когда в их спокойную жизнь влазят без спроса.

— Конбу. — Тоге поддержал своего друга, встав рядом с ним.

— Просто валите отсюда, пока “Тиран Тьма” не проснулся! — грозно закричала Маки.

Я бросил скептичный взгляд на нее. Серьезно? Тиран Тьма? А можно еще более банальную отсылку к моей фамилии?

— Так значит, ты, Сукэхиро Ями, — в миг черноволосый мужчина оказался позади нас и приобнял меня и Юту за плечи, словно мы были близкими друзьями. — А ты, Оккоцу Юта. Приятно познакомиться! Я Гетоу Сугуру, ваш старший.

— Эм? Приятно познакомиться, — сконфуженно ответил Юта.

— Убери руку с моего плеча, — я бросил раздраженный взгляд на еще одного… обалдуя.

— Все как я и слышал, — рассмеялся Сугуру. — Серьезный Сукэхиро и невинный Юта. Вы такие разные, но от вас исходит одинаково невероятная сила. Знаете, есть такая цитата: “С великой силой приходит великая ответственность”, однако я предпочитаю немного другую ее формулировку: “Великая сила должна быть использована ради великой цели”! Разве я не прав?

— О чем он, Сукэхиро? — обратился ко мне Юта, явно в поисках помощи.

— Я сам тебе объясню, юный падаван! — еще до того, как я открыл рот, Сугуру улыбнулся и, приобняв нас крепче, продолжил. — Разве наш мир не полон противоречий? Шаманы работают в тени и копаются в грязи, чтобы защищать простых людей… Но разве это не глупо!!! В нормальном мире сильный не будет адаптироваться под слабого, ведь это просто нелепо

— Конечно… — Юта неуверенно высказался в ответ.

— Люди - величайшее творение Господа, противятся его воле и эволюции. Разве это не грешно? Да, что уж там, все мы грешны, куда страшнее, что с такой стратегией выживания человечество никогда не сможет взойти на новую ступень… Оно скорее перегрызет себе же глотку. Вот почему, я прошу вашей помощи.

— С чем? — Юта удивленно уставился на Сугуру.

— Я хочу убить всех не-шаманов. И создать мир, где живут только шаманы, — с убийственным спокойствием ответил Сугуру.

— Хватит вытирать свой безумный бред в головы моих студентов, — позади нас послышался голос Сатору. — Только я могу это делать.

— Саторууу! — Сугуру аж засветился от счастья. — Давно не виделись.

— Отойди от этих детей, Сугуру, — Сатору не разделял его энтузиазм. — Тем более кое-что уже разминает кулаки.

Чуть позади Сатору, стоял директор Яга и раздраженно скалился.

— Я слышал, что первогодки в этом году были выдающимися… — Сугуру продолжал обнимать нас с Ютой, не обращая внимания на Сатору. — Так значит, это ты за них отвечаешь. Шаман Особого ранга, еще один Шаман Особого ранга, Проклятый Труп мутант, "Будущее клана Инумаки" и… "Ошибка клана Зенин".

— Следи за языком, ублюдок, — лицо Маки исказил гнев.

— Обезьяны вроде тебя не нужны моему миру, — пренебрежительно ответил Сугуру.

— Довольно лицемерно с твоей стороны, — заговорил я, обращаясь к монаху.

— О чем ты? — удивленно спросил Сугуру.

— Разве ты не тот самый Шаман Особого ранга, который был побежден обезьяной? — я наигранно задумался, после чего стукнул кулаком об ладонь. — Точно, ты не просто проиграл, эта обезьяна растоптала твою гордость и разрушила твое эго…

Не успел я договорить, а уже врезался в ближайшее здание, разрушив его фасад. [Подстрекательство] сработало даже лучше, чем я предполагал.

Сугуру Гето, я ожидал от него большего… Выпрыгнув из руин, я хрустнул шеей.

Глава 19. Ночной Парад Тысячи Демонов (Часть 1)

— Прости, у меня дрогнула рука, — заговорил Сугуру, нацепив на лицо легкую улыбку.

— Отпусти меня, — гневно выпалил Юта, прежде чем я успел что-либо сказать, в попытке стряхнуть со своего плеча руку. — Я не хочу даже слушать человека, который так относится к моим друзьям!

— Не воняй ты так, — ответил Сугуру, убирая руку с плеча парня. — У меня и в мыслях не было злить тебя или унижать кого-то… А вот ты - коварная личность, — Сугуру впился в меня взглядом. — Хотя, другого от ученика Сатору и ожидать не стоило.

— Закончим с этим цирком, — Сатору вышел вперед. — Что ты здесь забыл, Сугуру?

— Не пойми меня неправильно… Не то, чтобы я пришел просто покрасоваться, я ведь не ты, — Сугуру пожал плечами, закатывая глаза. — Сегодня я здесь, чтобы объявить войну! Откройте свои ушки и сердца, и слушайте внимательно! Двадцать четвертого декабря, на закате, мы исполним “Ночное шествие сотни демонов”! Место, которое отлично подходит для жертвенного алтаря - Синдзюку и столица магии - Киото. Тысяча Проклятий будут выпущены в этих местах, а их приказом будет… “Убить все и вся”. Если не хотите, чтобы ад пришел на землю, попытайтесь меня остановить.

Может быть, как человек, этот парень был не очень, в принципе, как и его дружок Сатору. Однако, как оратор, он проявил себя великолепно. Всего несколькими фразами ему удавалось создать атмосферу глубокой серьезности и неминуемого страшного кризиса. И это особенно впечатляло, учитывая, что это место переполнено достаточно могущественными Шаманами.

— Ах! Мы опаздываем, Гето-сама! Магазин скоро закрывается! — и лишь одним своим предложением Нанако разрушила всю эту атмосферу.

— Уже так поздно? — удивился Сугуру. — Прости, Сатору. Я был бы рад поболтать, но девушки сказали, что пришли сюда только чтобы поесть блинчиков на “Такэсита”, так что… мне пора! Хотя, до сих пор не пойму, что такого особенного в месте, где полно обезьян?

— Думаешь, я позволю тебе уйти? — Сатору холодно обратился к “монаху”.

— Да ладно тебе, — как-то льстиво улыбнулся Сугуру, после чего из его широкого рукава упала черная сфера, которая моментально превратилась в одноглазое Проклятье, чем-то напоминающим борцов сумо. — Ты ведь меня прекрасно понимаешь, не так ли? Мое свободное время только для моих милых студентов. Так что давай, тоже не воняй, мы ведь и так скоро увидимся на поле боя.

В этот момент Проклятье, которое вызвал Сугуру, сложило руки в печать и призвало множество черных скелетов, которые вмиг окружили нашу группу. Я даже не стал заморачиваться на эту тему и просто развернулся, уходя вглубь школы.

Сугуру Гето — камень преткновения сюжета “Магической битвы”. Сожги его труп и все, никакого “Инцидента в Сибуе”, никаких смертей, никаких покалеченных судеб. Вроде бы далеко не самый худший расклад событий… Но по итогу ты попадаешь в хорошо меблированную хату, да и жизнь как будто бы лучше, а выйти обратно, как там тебя встретит что-то пострашнее осознанного пиздеца — неизвестный пиздец.

Вот и вопрос, что лучше, позволить сюжету идти своим чередом или снести его к чертовой матери? Хотя, передо мной подобного рода переживания уже давно не мелькали. Чуть больше года назад я принял решение, а месяц назад передо мной открылся путь, так с чего бы париться над тем, что и так кристально понятно.

Я бы мог сжечь труп Сугуру Гето и разозлить тем самым Сатору Годжо, но за то отсрочить то безумие, которое ждет этот мир, однако я не буду этого делать. Почему? Просто не хочу. Это, так сказать, за пределами моих намерений. Жестоко ли это? Конечно. Однако, вопрос стоит в том, готов ли я пожертвовать королевой ради победы? И я готов на все сто процентов!

— В конце концов, мне все еще нужен Кэндзяку с его “Смертельной миграцией”, — пробормотал я, глядя на чистое небо, где пеликан превратился в маленькую точку. Пожертвовать меньшинством ради большинства… Кирицугу бы мной гордился.

◊◊◊

Гето Сугуру — Шаман Особого ранга, который манипулирует Проклятиями. Он способен поглощать и контролировать Проклятия, созданные естественным путем и не связанные с Шаманами. За последние пару лет его следы были найдены по всей Японии, а в купе со слухами и неподтвержденной информацией, поступившей к Правлению Шаманов, был сделан вывод о том, что он создает свой собственный культ. Шаман Особого ранга с армией Проклятий и верными верующими за спиной.

На данный момент его опасность сравнима со страной с военным потенциалом без ядерного оружия. Вот что было в отчете о деле Гето Сугуру. Помнится мне, что этот парень собрал около четырех или пяти тысяч Проклятий… Даже несмотря на то, что большинство из них должны быть мелкими Проклятиями второго ранга и ниже, это все равно потрясающая мощь. Он словно человек-армия.

Ах, да, не стоит забывать и том, что на его стороне еще есть и Шаманы, которых куда меньше, чем у Правления Шаманов, но все же… Неплохая такая организация выходит.

— Удивлен, что ты решил отдохнуть, — надо мной прозвучал голос Сатору.

В этот момент я лежал, полуспрятавшись под котацу.

— Перед важной битвой не нужно сильно напрягаться, — ответил, не открывая глаза. — Это плохо для психологического здоровья.

— Одно дело не напрягаться, а другое дело вести себя так, словно ничего серьезного не произошло.

— Но ведь есть ты, — открыв глаза, взглянул на Шамана с бинтами на глазах.

— Такая себе логика, — слегка нахмурился Сатору.

— Но ведь именно с такой логикой ты и пришел ко мне, — мне не оставалось ничего кроме как покачать головой.

Сатору мне ничего не ответил.

—Знаешь, я понимаю Сугуру Гето куда больше чем тебя. Логика того, что нужно бороться с болезнью, а не с ее симптомами мне ближе, хотя, это не значит, что я готов переубивать всех людей на планете.

—Но какую-ту часть готов, — высказался Сатору.

— Но ведь и ты тоже…

— Я Сатору Годжо, на мне лежит определенный вес ответственности, который дает мне право выбирать.

— А я хер с горы, и что с того? — уставился на белобрысого мага. — Хотя, давай зайдем с другой стороны... Я всегда задавался вопросом: “Не слишком ли маленькие у тебя амбиции, как для человека признанного Сильнейшим, как минимум за последние несколько столетий?”

— Личный эгоизм каждого определяется им же самим, — Сатору пожал плечами. — Да и к тому же, не думаю, что кто-то имеет право оценивать амбиции и желания “Сильнейшего”.

— Согласен, но в таком случае тебе придется принять во внимание тот факт, что твои ученики всегда будут подсознательно думать о том, что Сатору Годжо всегда рядом, всегда поможет и со всем разберется.

— Если они будут так думать, значит я плохой учитель.

— Если они будут так думать, значит “Сильнейший” не оставил им выбора. Шаманы видят твою спину, Сатору. Абсолютно логично, что они за ней будут прятаться. Так что я боюсь представить, что должно произойти, чтобы твои ученики повзрослели и стали по-настоящему сильными.

— Именно поэтому я не люблю заводить с тобой серьезные разговоры, — вздохнул Сатору. — Напомнишь зачем я к тебе пришел?

— Наверняка попросить о чем-то.

— Точно. Ты ведь понял, что хочет сделать Сугуру, не так ли? — Сатору раздраженно почесал голову. — Как Шаман, который манипулирует Проклятиями, он привык платить цену ради того, чтобы получить нечто большее.

— Единственное, что смогло бы его сподвигнуть на войну против трех Шаманов Особого ранга - это Рика, — закончил мысль за Сатору.

— Именно, а потому, я хочу чтобы ты не вмешивался в сражение Юты.

— Маки идет со мной, — я ответил незамедлительно.

— За Ютой все еще кто-то должен присматривать, — покачал головой “Сильнейший”.

— Не обманывай меня, Сатору, даже не пытайся, — я отрицательно покачал головой.

— Ты вроде бы и сам раньше был не против, когда она сражалась с более сильным противником.

— Но не с Шаманом Особого ранга, чью гордость и мировоззрение сломал тот, на кого Маки так похожа.

— Не ты ли говорил, что мои ученики должны повзрослеть? — скептично спросил Сатору.

— Оставь здесь Панду или Тоге, — я стоял на своем. — И не смей ставить между мной и Ютой Маки. Кроме того, что ты не добьешься желаемого, так ты еще и испортишь наши отношения.

— Серьезно? — ухмыльнулся Сатору. — Не слишком ли маленькие амбиции, как для второго после меня?

— Личный эгоизм каждого определяется им же самим, не так ли? — ухмыльнулся в ответ.

Между нами повисла тишина, которую через пару секунд сотряс голос директора:

— Сатору, если ты сейчас не появишься передо мной, я тебя прихлопну к чертовой матери!

— А у вас милые отношения, — высказался, провокационно подергивая бровями.

— Мы ведь настоящие учитель и ученик, — Сатору лишь пожал плечами. — Ты ведь не считаешь меня своим учителем.

— А разве ты считаешь меня своим учеником?

— Нет, — по какой-то причине на лице Сатору появилась добрая улыбка. — Трудно относиться к тебе, как к ученику, если через годик или два мы будем равны друг другу.

***

Двадцать четвертое декабря, две тысячи семнадцатое. Токио. Синдзюку.

На улицах доселе спокойного города объявилась орда Проклятий. По скромным подсчетам их было около тысячи, а если учитывать еще и ситуацию в Киото, то Сугуру Гето перевыполнил свое обещание.

Оглядываясь по сторонам, большая часть Шаманов, которые здесь собрались, были мне неизвестны. Хотя, не то чтобы я был “светской бабочкой”, старик может и успел познакомить меня с некоторыми Шаманами, но их было не более десятка.

— В первый раз? — сбоку от меня прозвучал глубокий мужской голос.

— И тебе привет, Нананми — я искренне улыбнулся, оглянувшись через плечо. — Что именно?

Ко мне подошел высокий мужчина крепкого телосложения с аккуратно уложенными светлыми волосами. Его глаза закрывали солнцезащитные очки без дужек, а сам он был одет в деловой костюм, который состоит из бежевых пиджака и брюк, светлой рубашки и ботинок. Затупленный нож за спиной, галстук со странным узором и вечно серьезное лицо. Нанами Кэнто был одним из немногих Шаманов, с которыми я познакомился уже после смерти деда.

— В Токио собралась половина всех Шаманов Японии, не часто становишься свидетелем такого зрелища, — ответил Нанами, поправляя очки.

— Это сентиментальность или ты раздражен, — я непонимающе уставился на мужчину.

— Кто я по твоему такой, чтобы умиляться подобным?

— Согласен, мне тоже надоело смотреть на эти серьезные и надменные рожи, — бросил взгляд в сторону, куда ушли Шаманы клана Зенин.

— Как ты сам? — на лице Нанами появилась легкая улыбка.

— Веселюсь в школе, раздражаюсь Годжо… Такое ощущение, словно я из Шамана превращаюсь в ребенка.

— Если быть слишком серьезным и важным, то это плохо скажеться на тонусе твоей кожи, — ответил Нанами, пожимая плечами.

— У тебя вроде бы все с этим отлично, — быстро прошел взглядом по лицу Нанами, пропуская пару морщин.

— Лгать в лицо старшим не самая хорошая привычка, — невозмутимо ответил светловолосый мужчина.

— Не будь слишком серьезным, это ведь плохо для тонуса кожи, — я повторил его же слова.

— Я важничаю настолько, насколько позволяет мне мой опыт, — Нанами лишь покачал головой.

— Нанами, Сукэхиро, — к нам подошел обычно выглядящий японец. — Все уже готова.

— Спасибо, что предупредил Киётака, — Нанами кивнул ему в знак признательности.

Киётака Идзити, невзрачный мозг Токийской школы магии. Низкий рост, короткие чёрные волосы, тонкие чёрные брови, впалые щёки и узкие глаза, в общем типичный японец, так еще и одевается как офисный клерк. Однако, не стоит недооценивать этого парня. Может силой он и не вышел, но когда среди Шаманов появляется истинный талант в сфере “Бумажной волокиты” его ценность будет выше большинства. Даже Сатору Годжо ценит его, что уж говорить об том же Правлении Шаманов.

— В таком случае, предлагаю после, вечерком, пойти отдохнуть в одну раменную неподалеку, — я обратился к двум мужчинам, разворачиваясь и начиная уходить от скопления Шаманов.

— Эм, Сукэхиро, Сатору сказал, что ты тоже будешь действовать согласно стратегии, — обратился ко мне слегка сконфуженный Киётака.

— Можешь передать ему, чтобы он шел в задницу, — я лишь помазал им, не оборачиваясь.

— И как я посмею? — позади послышался усталый вздох. — Может ты что-то скажешь, Нанами?

— Я не против раменной.

— И вправду, после тяжело дня, это будет самое то - съесть горячий удон, — на секунду, “клерк” потерял фокус. — Так, стоп. Не переводи тему!

Я улыбнулся, уходя. В такие моменты, я забываю, что это “Магическая битва”.

***

Всё началось ранним вечером, когда на улицы Токио выходило особенно много людей. Кто-то возвращался с работы, кто-то шёл отдохнуть. Однако, сегодня всё это не имело значения, ведь на улицах Синдзюку развязалась битва, которую по праву можно считать одним из самых масштабных, если не самым, сражений Шаманов против Проклятий за последние сто лет.

На одной из улиц, которая была на удивление чистой, прозвучал звук звонящего телефона.

— Хм, Сатору? — я уставился на экран телефона, держа в другой руке что-то, что хоть и не походило на это, но было головой Проклятья. — Тебе передали, что бы ты шёл на три весёлых буквы?

— Раньше же была задница, — с той стороны прозвучал сдавленный хмык.

— Я передумал.

— Гормоны шалят? — спросил Сатору.

— Наверное, раньше ты меня так не бесил.

— Это пройдет.

— …Зачем позвонил?

— Асакуса. Два Проклятья Особого ранга. Справишься?

— Я ведь похож на торпеду?

— Конечно.

— Значит справлюсь.

Я закончил звонок. Коротко и лаконично, впрочем как и всегда.

И так, Асакуса? Оглядываясь по сторонам, я не мог не улыбнуться. С тем почему Шаманы дали возможность сбежать из зоны боевых действий двум Проклятьям Особого ранга нужно будет разобраться, но это потом, а сейчас можно будет и немного размять косточки. А ведь мне только начало становиться скучно.

В следующее мгновение я сорвался с места. Направив Проклятую энергию в свои ноги, я двигался на скорости нескольких махов, оставляя за собой черные отпечатки ног.

Асакуса — один из кварталов Токио, в специальном районе Тайто, который граничит с Бунко, который в свою очередь граничит с Синдзюку. Каким образом сразу два Проклятья умудрились оказаться там? Хороший вопрос, на который нет ответа. Однако, понимая, что это может быть не просто случайность, Сатору решил отправить меня лично, чтобы избежать непредвиденных обстоятельств на случай, если это засада или план Правления Шаманов, или Сугуру, что по сути одно и то же.

Кстати, Асакуса известна тем, что там находится храм Сэнсо-дзи, посвящённому бодхисатве Каннон, а ещё тем, что там хранятся некоторые Проклятые предметы, одним из которых был Аштамангала. Немного не повезло, что из-за слишком большого увеличения объема Проклятой энергии, мне сейчас не эффективно использовать Аштамангалу — слишком много её тратится на ускорение, которого я могу достигнуть и своих “двоих”.

Расстояние от Синдзюку до Асакусы — десять километров, а значит, обычный человек пешком дойдет туда за два с половиной часа. Я же оказался возле храма Сэнсо-дзи через семь секунд после начала своего марш-рывка.

И так, кто тут притаился? Огромная жаба, метров шести в высоту, с тремя парами глаз и лап, покрытая волдырями, из которых постоянно выделялась какая-то жидкость. И Проклятие, чьё тело было максимально непропорционально: огромная голова, размером с машину, и маленькое тело, словно у ребёнка.

— Как же вас там… Ах, точно! "Форт Боярд"!

Глава 19. Ночной Парад Тысячи Демонов (Часть 2)

Насколько сильно Проклятие Особого ранга?

Такой вопрос может задаться не только обыватель, несведущий в мире Шаманов, но и Шаман, для которого подобные монстры предстают в виде детей, которых избивают Шаманы Особого ранга. Годжо Сатору, Гето Сугуру, Цукумо Юки и я, на кого не глянь, все для нас сильнейшие Проклятья всего лишь очередные противники.

Именно поэтому было придумано сравнение, которое опирается на современную действительность, а именно: Четвертый ранг — Проклятие можно изгнать с помощью биты; Третий ранг — будет достаточно простого стрелкового оружия; Второй ранг — уже потребуется дробовик или снайперская винтовка; Первый ранг — это ранг, в котором происходит резкий скачок в силе, из-за чего иногда даже военного танка будет недостаточно; и Особый ранг — требуется применение тактического оружия.

Обладаешь потенциалом разрушения, подобным ковровой бомбардировке или межконтинентальной баллистической ракете? Можешь бросить вызов Проклятью Особого ранга. Не уверен? Даже не пытайся, иначе в мире станет на одного Шамана меньше.

Хотя, даже так, найдутся смельчаки, которые бросают вызов самой природе силы, и иногда даже выходят победителями из этой схватки. Однако, готов ли ты поставить себя на место Аой Тодо или Киндзи Хакари?

По округе разошлась ударная волна, после которой последовал оглушительный взрыв от удара моего тела о бетонное здание. Единственная причина, по которой здание еще не упало, заключается в том, что я не торпеда в прямом смысле этого слова.

Неожиданно за моей спиной раздалась звонкая музыка. Интересно. Оказывается, я врезался в игровой автомат и случайно выиграл "джек-пот". Может ли это быть предзнаменованием удачи? Как противоположность тому, когда перед тобой переходит черный кот.

Однако в следующее мгновение мне пришлось немедленно отступить из здания, ведь сработало [Чувство опасности — высшего ранга]. На таком уровне данная способность перестала быть обычным инстинктом или подсознательной реакцией мозга, который проанализировал информацию о моем окружении быстрее моего сознательного я. Теперь [Чувство опасности] было неразрывно связано с Духовным Миром, благодаря чему оно позволяло мне считывать намерения противника, даже не видя его.

Мне хватило секунды, чтобы оказаться в сотне метров от здания с игровыми автоматами. Бросив мимолетный взгляд на него, я больше не видел никакого бетонного фасада со стеклянными вставками; вместо этого там "красовался" овраг, который уходил еще на метров сто.

"Проблемная Проклятая Техника" - вот о чем я подумал, когда вновь обратил внимание на Проклятие с огромной головой. Это существо поглощает все мои атаки, после чего выпускает их обратно в виде кинетических взрывов. Теперь оказывается, что они могут быть направленными.

Хм? Я заметил, что не могу сделать ни шагу вперед. Взглянув на свои ноги, те оказались скованными маслом, которое Проклятие в форме жабы хорошо припрятало, а я не заметил.

Предчувствуя, что это была не случайность, резко припадаю к земле, уворачиваясь от очередного кинетического снаряда. Параллельно этому выжигаю масло собственным пламенем и, как только освобождаюсь, делаю резкий рывок в сторону Проклятия с большой головой, не обращая внимания на то, что мне в спину прилетает еще один плевок маслом.

Аспект Третий: Огненное Вооружение.

В моей руке появляется огненное копье, которым я в мгновение ока взмахиваю, поражая мясистый лоб Проклятия. Однако вместо того, чтобы прорезать плоть, острие копья словно врезается в сверхъестественную резину и вязнет. Не теряя времени, ведь я уже был готов к этому, кручу копьем, разбивая тупую сторону оружия о подбородок твари. Но и это не срабатывает, за то Проклятие открывает свой рот с явным намерением поразить меня своей атакой с близкого расстояния.

Глупая тварь. Именно это от тебя и требовалось!

Опираясь на [Чувство опасности], в последний момент захожу за спину Проклятия и резким боковым движением направляю голову твари в сторону другого Проклятия. Ни тот, ни другой Проклятый дух явно не ожидали такого, а потому тварь с огромной головой не успевает отменить свою атаку, а "жаба" увертывается. Мгновение, и на поперек улицы образуется новый овраг.

Однако, вместо того чтобы разрядить обстановку и ослабить давление противников, вокруг меня разразилась совершенно другая картина. Все то масло, которое постоянно генерировала "жаба", за миг вспыхнуло оранжевым огнем. А следом за этим свой ход сделало и Проклятие с большой головой, хлопнув в свои маленькие ладошки, после чего во все стороны разошлась ударная волна, откидывающая меня на несколько десятков метров и параллельно сорвавшая асфальт и метров четыре земли.

Огонь… Все было им заполнено. Думало ли Проклятие, что таким образом оно сможет сковать меня? Если так, то его наивность подарила мне огромную возможность!

— Заклинание Третье: Огненная стена! — я хлопнул в ладоши, сложив их вместе перед своей грудью.

Духовная искра - концентрация - высвобождение Проклятой энергии.

Вокруг моих предплечий образовались две огненные змеи, которые с некой лаской начали крутиться вокруг моих пальцев. Резкий взмах руками в разные стороны, и две змейки рванули по изогнутой траектории вперед, воздвигая за собой огненный барьер. В конце концов образовалась испепеляющая все, что касается ее, огненная стена в форме овала протяженностью в сто пятьдесят метров.

Обычно я использую это заклинание лишь для борьбы с невероятно быстрыми противниками или в виде ловушки с задержкой активации, ведь оно постоянно потребляет неплохое количество Проклятой энергии. Даже сейчас на Шестой Последовательности я могу поддерживать данное заклинание от силы 10 минут, если оно будет окружать небольшой радиус. Однако, “Огненная стена” также может использовать землю, как проводник и черпать из нее энергию. Обычно количество энергии невелико, но сейчас, когда вокруг меня вспыхнул ад, “огненные змеи” смогут вдоволь “наесться”.

Аспект Первый: Сжатие.

В моих руках образовалось множество огненных сфер, которые начали кружиться вокруг меня. В определенный момент, когда скорость достигла максимальной, я переместил все огненные шары за спину. Из-за невероятной скорости они образовали “огненный диск”. Сделав шаг вперед и, размашисто замахнувшись, я занес руку за спину и метнул “огненный диск”. Он разрезал все на своем пути, и даже Проклятие с большой головой не смогло устоять на месте и было отброшено.

Огненная телепортация.

В то время, как из мерзкого рта одного Проклятия доносились хриплые звуки боли, я переместился чуть в сторону от “жабы”, которая успела увернуться от атаки.

Аспект Первый: Сжатие.

Я вновь сжал огонь в “огненный диск”, образовав маленький, размерами с куриное яйцо, огненный шар белого цвета.

Я тоже умею контролировать направление своих атак!

Аспект Пятый: Зона Поражения.

Отпустив контроль над настолько сжатым огненным шаром, тот вмиг взорвался, словно снаряд из танка. Однако [Аспект Пятый: Зона Поражения] позволяет мне направить взрыв в нужном направлении или даже создать массовый взрыв, в центре которого будет безопасная зона.

В следующее мгновение, яркий белый огненный шар взорвался в виде плазменного луча, который истребил Проклятье в виде жабы.

Между тем Проклятье с огромной головой восстановило равновесие и, открыв рот, выпустило в меня кинетическую бомбу.

Аспект Второй: Огненная Броня.

Выставив перед собой руки, окутанные багровым огнем, я смело принял атаку напрямую. Мгновение дрожи, которая сместила мои внутренности, и пламя, обволакивающее верхнюю часть моего тела, исчезло. Созданная “Вторым Аспектом” броня выдержала лишь одну атаку Проклятия… Поразительно, казалось, что разрушительная мощь этого Проклятия не уступает даже серьезному Годжо.

— Никакого товарищества… Мне даже немного жаль её, — высказался я, глядя на останки жабы, которые постепенно распадались в ничто.

От Проклятия послышалось ворчание, словно оно было недовольно тем, что у него не получилось разменять жизнь “товарища” на мою.

— Знаешь, встретив любого Шамана ниже Особого ранга, они бы посчитали тебя непобедимым, — я продолжил, хрустнув пальцами рук. — Однако, как сказал один парень: “У любой техники есть недостаток”, и недостаток твоей техники — это Шаманы Особого ранга.

Так уже сложилось, что все Шаманы Особого ранга имеют в своем арсенале невероятно разрушительные “специальные удары”. А именно это и должно обойти Проклятую Технику этого Проклятия.

Абсорбция энергии — эта техника может поглощать энергию всех форм, после чего её пользователь может использовать поглощенную энергию так, как посчитает нужным. Например: стрелять сгустками кинетической энергии или усиливать себя так, чтобы моё копьё не могло пробить его кожу. Единственными слабостями подобной техникой будут: объём, который может поглотить её пользователь, и скорость с которой пользователь поглощает энергию.

Что мы там говорили про ковровую бомбардировку баллистическими ракетами?

— Бедствие разрушения: Истоки катастрофы. Город Бедствий! — я сложил руки в печати “лошади”.

В следующее мгновение обстановка вокруг нас с Проклятием изменилась: потух огонь, пропали овраги, мир окрасился в серый.

В прошлый раз, когда после медитации достиг Расширения Территории, я пытался призвать “Город Бедствий” целиком, из-за чего на это потребовалось бы до тридцати секунд, но сейчас, я сузил радиус призванного города лишь до ста метров, что заняло у меня менее секунды.

— Заклинание Четвертое: Гигантский огненный шар!

Облака над “Городом Бедствий” расступились, открывая вид на тридцатиметровый раскаленный до красна огненный шар. Словно метеорит, тот начал спускаться на Проклятие. И хотя могло показаться, что его скорость была невелика, но вне зависимости от того, как Проклятие пыталось уйти с траектории падения, ему казалось, что это невозможно. Это было проявление одной из особенностей Расширения Территории — гарантированное попадание.

Поняв, что избежать этого было невозможно, Проклятие захрипело, как бы принимая вызов. В течение мгновения "Гигантский огненный шар" упал точно на лоб Проклятия, но вместо того чтобы взорваться, начал активно пытаться прожечь его. Однако прошла секунда, затем две, пять, но Проклятие все еще стояло непоколебимо, и возникало ощущение, будто его мощь только усиливалась.

— Так значит, ты и это можешь выдержать, — на моем лице расплылась ухмылка. — Тогда, как ты справишься со вторым?

После моих слов в небесах возник еще один "Гигантский огненный шар", который точно приземлился на первый и начал сливаться с ним, создавая нечто куда более мощное. Тело Проклятия утопало в земле, а то, явно выражая свое недовольство, гневно взревело и обняло раскаленную сферу всем своим существом, начав использовать свою Проклятую Технику до предела. Под воздействием этого магического процесса тело Проклятия стало стремительно и почти скачкообразно изменяться, иногда увеличиваясь, иногда уменьшаясь, меняя цвет своей кожи и порой на его голове появлялись конусообразные выросты.

Конечно, я предполагал, что “Гигантский огненный шар” не изгонит это Проклятие, ведь это было Заклинание для массового поражения, а потому на одну цель оно было не столь эффективным, однако данная ситуация все еще удивила меня. Хотя, в любом случае, чтобы выжить Проклятие поставило себя в заведомо невыгодное положение, чего я и добивался.

В тот момент, когда должен был наступить переломный момент и Проклятие смогло бы преодолеть препятствие в виде двух “Гигантских огненных шаров”, с двух сторон от него прозвучал противный писк чего-то раскаленного. Тварь не успела осознать что происходит, а из нее уже торчали крест на крест два белых “Огненных копья”, начиная выжигать его изнутри.

Два Проклятия Особого ранга: для одного потребовалось одна серьезная атака, для другого сразу четыре… Что это может значит для Шамана? А то, что даже в Особом ранге есть большой разброс сил, как например между Гето Сугуру и Сатору Годжо. Вот сиди и думай, как ранжировать таких персонажей. Хотя, в недалеком будущем все сведется к Сукуне, а точнее к его пальцам.

— Твоя Проклятая Техника поражает своим великолепием, — произнёс я, сворачивая Расширение Территории. — В момент абсорбции атаки ты приобретаешь иммунитет к ее типу. Именно благодаря этому мне не удалось пробить твою защиту копьем, но я смог вывести тебя из боя “тупой” атакой в подбородок на несколько секунд. Сейчас же ты успешно приспособился к "тупому" урону огненного шара и жару багрового огня, оставаясь уязвимым перед "острой" атакой копья с более интенсивным белым огнем.

Не знаю, понимало ли меня Проклятие, однако в последние секунды своего существования, оно улыбнулось… Улыбнулось, словно признавая поражение.

Глава 20. Рождественский ужин

Токио, Синдзюку. В одной хорошей раменной.

После того, как "Ночной Парад Тысячи Демонов", инициированный Гето Сугуро, закончился провалом, для Шаманов все еще оставалась работенка: таких, как Киётака, ждали две огромные кучи дерьма в виде бумажной волокиты и бюрократического "бдсм" порева с правительством Японии и Правлением Шаманов. Были те, кто остался очищать улицы от мелких Проклятий Четвертого и Третьего ранга, которые успели ускользнуть во время суматохи.

Конечно, в противовес этим занятым ребятам были мы, те, кто мог себе позволить отдохнуть после успешно проведенной работы и пойти съесть пару мисок горячего рамена или удона. Сбоку от меня в вальяжной позе раскинулась Мэй на диване. Напротив нас, Нанами скрестил руки, а справа от него, на мягком кресле, качался Сатору. Наша группа явно бросалась в глаза — красивая женщина с бледно-голубыми волосами, два высоких статных мужчины: один с белыми волосами и повязкой на глазах, а другой с суровым лицом и блондинистыми волосами, ну и я, тот, кто больше всего похож на японца.

Забавно получается, попаданец наименее особенный среди даже второстепенных персонажей… Хотя, думаю, в "магической битве" второстепенные персонажи куда более интересные и необыкновенные, чем главные.

— Ты слишком пессимистично настроен, — недовольно высказался Сатору, обращаясь к Нанами.

— Непосредственное знание — это еще не понимание, — ответил Нанами с равнодушным миной.

— Не приплетай сюда Платона, — Сатору запрокинул голову вверх. — И вообще, как можно волноваться на счет того, что в мире стало на два человека больше, которые смогут защитить мирный мир? Для тебя это только в плюс, никаких сверхурочных.

— Должен быть баланс между Шаманами и Проклятиями, — Нанами покачал головой. — Или же, чтобы одна из сторон вообще не существовала.

— Мы же не в аниме или книге, чтобы мировая сущность поддерживала баланс добра и зла, — хмыкнул Сильнейший.

— Тебе напомнить тот факт, что после твоего рождения началась с миром Шаманов? — обратился Нанами, почесывая щеку с легкой щетиной.

— Но ведь после рождения Сукэхиро и Юты ничего похожего не произошло, — пожал плечами беловолосый маг.

— Твой оптимизм меня раздражает.

— Исходя из моего анализа рынка труда Шаманов, за последний год на свет родилось на семьдесят процентов больше Проклятий, чем в прошлом году, — вмешалась в их разговор Мэй. — А в прошлом году Проклятий было на пятьдесят процентов больше, чем за год до него. При этом, хотя подавляющее большинство из этих Проклятий — это мелкие сошки, за которые и браться не хочется, но из-за того, что Проклятий вообще стало больше, то и Особых рангов тоже, это обычная математика. Только за этот год было изгнано десять Проклятий Особого ранга, плюс два с которыми разобрался Сукэхиро.

— Для тебя вся эта ситуация только в плюс? — Нанами уставился на меркантильную женщину.

— Мне нравятся деньги, а еще мне нравится "медвежий рынок", — Мэй не обратила внимания на недовольство "младшего". — Но когда рынок растет, он рано или поздно лопнет, словно шарик, переполненный водой. И вот это уже меня настораживает.

— Именно поэтому я считаю, что необходимо вырастить как можно более сильное новое поколение, — ответил Сатору. — Теперь Шаманов Особого ранга — четыре. Двое из которых — все еще ученики школы магии. А значит, что если в ближайшем будущем твой "шарик" не лопнет, значит, можно предположить, что в "далеком" будущем Шаманам понадобится как можно больше "сильной крови".

Здравая мысль. Даже Сильнейший не бессмертен, а значит, если его цель — это сохранить мир Шаманов и защитить обычных людей, единственно верным решением будет вырастить новое сильное поколение. Есть же даже фраза: "Тяжелые времена рождают сильных людей, сильные люди создают легкие времена. Легкие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают тяжелые времена", а значит логика подготовки заранее сильных людей — абсолютно логична… Однако, их "далекое будущее" чертовски близко.

— И мы опять вернулись к тому, с чего начинали, — сказал Нанами, окинув нас взглядом. — Сукэхиро и Юта Оккоцу — два, Киндзи Хакари, Инумаки Тогэ, Мэгуми Фушигуро, а значит всего пять Шаманов с потенциалом войти в Особый ранг. Будет ли это достаточно?

— А куда делись мы с Юки в твоем будущем? — с наигранной грустью спросил Сатору.

— Я не могу отрицать того, что впечатлен тем, насколько новое поколение талантливо, но хотелось бы верить, что им не понадобится в будущем работать сообща против какой-то неизвестной угрозы, — Нанами не обратил внимания на ребячество Сатору.

— А ты что думаешь, Сукэхиро? — обратился ко мне Сильнейший.

— Маки и ее сестра, Тодо и Мэхамару, Тенген, директор Яга, плюс пятерка, которую назвал Нанами, и ты с Цукумо Юки — в ближайшие пять лет в Особом ранге будет тринадцать Шаманов, — высказался я.

— Вот что такое оптимизм! — пожаловался Сатору, бросив взгляд на Нанами.

— Все мы знаем в чем беда Маки и ее сестры. Реши ее, и у вас будет новый Тодзи Фушигуро и Ёродзу, если вы знаете, кто это. Насчет Тенгена и директора, думаю, уточнять не стоит. Как владелец "Проклятия Небес" Мехамару имеет очень неплохие шансы, чтобы реализовать свой потенциал, а Тодо… Скажу так, среди всего нового поколения он самый талантливый Шаман, поэтому я не поверю в то, что, когда он увидит, как его обгоняют, он решит остаться в первом ранге.

— Все еще чертовски оптимистично, — ухмыльнулся Сатору. — Но мне нравится!

— Ёродзу звучит знакомо, — призадумался Нанами.

— Шаман, живший тысячу лет назад под крылом клана Зенин, — ответил Сатору.

— Кого-то потянуло на романтику? — обратилась ко мне Мэй со странной ухмылкой на лице.

— О чем ты? — переспросил я.

— Вряд ли тебе просто так взбредет в голову разузнать о Маки Зенин и ее ситуации, а ты не только узнал, но и думаешь как помочь. Разве это не романтично? — наседала Мэй.

— Ревнуешь? — не поддавался её провокациям. Тем более, это была инициатива Мэй скрыть наши "рабочие" отношения, видите ли, это может повлиять на имидж. Ну, а мне плевать, когда в моей постели лежит такая красотка.

— Почему я должна? — улыбнулась Мэй.

— Шеф, ну, наконец-то, — наш диалог прервал Сатору, который обратился к подошедшему к нашему столику старику.

— Я ведь знаю, какой у вас аппетит, поэтому лично занялся готовкой, — морщинистое лицо шефа не дрогнуло. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — мы все разом кивнули.

— Довольно семейная обстановка, не находите? — улыбнулся он остальным.

— Рождественский ужин в хорошей компании, — кивнул Нанами, разламывая палочки. — Давно такого не было.

— Ты только что сказал, что любишь нас? — переспросил удивленный Сатору.

— Я лишь сказал, что собралась хорошая компания, — покачал головой Нанами.

— Но ведь от тебя это звучит так, словно ты признаешь нас большой семьей, — налегал Сатору.

— Вовсе не так, — Нанами старался оставаться невозмутимым.

— Нанами: "Вы моя семья, и я люблю вас, но вы ужасны", — я поддержал Сатору, стараясь спародировать речь и осанку Нанами.

— Я так не говорил.

— Но такой был подтекст, — с хитрой улыбкой добавила Мэй.

— Вы невыносимы, — нахмурившись, высказался Нанами.

В такой атмосфере мы и продолжили этот "Рождественский ужин". На самом деле нас было сложно назвать семьей. Каждый из нас был таким разным: чьи-то стремления и характер были диаметрально противоположными, кто-то иногда вообще не понимал, что творится у другого в голове, а время от времени мы так и могли закуситься и начать грызть друг другу глотки. Однако, даже с этим, было в наших отношениях что-то семейное. Может быть потому, что, как Шаманы, мы никогда не рассчитывали на настоящую семью, и поэтому решили спроектировать её в виде таких отношений друг с другом.

В общем-то мне было плевать на "нормальные" взаимоотношения, или как их обычно представляют люди. Для меня все здесь собравшиеся были людьми, ради которых я готов убивать и умирать. В конце концов, в том числе и для них, я решил изменить этот мир. Звучит довольно романтизированно, словно я какой-то главный герой с плохой концовкой...

До "Сибуи" оставалось десять месяцев.

Глава 21. Наследник, Любовь и Ремень Сукуна

Избежав прыжка черного волка в мою спину, я ловко перехватываю его за хвост, выполняя резкий разворот, и метаю его в сторону второго, белого, волка, который подстерег меня со стороны, готовясь к укусу. Внезапно в моем разуме покалывает [Чувство опасности], заставляя меня менее чем за одну сотую секунды укрепить ноги Проклятой энергией и спешно отступить.

В следующее мгновение на то место нисходит громадная сова шикигами. Топнув ногой, послал импульс в заранее подготовленную ловушку под землей, расположенную под правым крылом совы, тем самым активируя ее. В результате этого “великан” потерял устойчивость, наклонился влево и, не в силах противостоять ударной волне, с треском врезался в землю.

— Неплохо, — заговорил я, сидя на спине темноволосого парня, который свалился с совы-шикигами. — Но чтобы победить противника многократно сильнее себя, тебе нужно использовать коварство и подстрекательство, а не тактику и блестящий ум.

— Победить “Короля Разрушения Асакусы” коварством и подстрекательством? — со стороны послышался голос Маки. Оглянувшись, замечаю, как девушка легкой и плавной походкой, словно пантера, направляется ко мне с копьем наперевес. — То же самое, что тушить пожар бензином.

“Король Разрушения Асакусы” — это мой новый титул, который я получил четыре месяца назад после событий “Ночного Парада Тысячи Демонов”. С того вечера жизнь как-то подуспокоилась, в том смысле, что после не происходило ничего серьезного, а я сам слегка остепенился в своем стремлении изгнать всё и вся на всей территории Японии и решил больше уделять внимания Духовной составляющей своей силы и подготовке к Сибуе, и тому, что за ней последует.

Кстати, одной из “вещей”, которые я подготавливаю к тому времени, это специальный духовный ритуал, который сможет раскрыть истинный потенциал сестер Зенин. Благодаря тому, что с переходом на шестую Последовательность фокус внимания сместился на Духовную энергию, я познал множество интересных и порой даже страшных тайн, в число которых входили и Духовные ритуалы. Мне и раньше было известно о некоторых из них, но теперь их разнообразие и сила многократно увеличились.

Хотя, пока что я до конца не уверен в том, сработает ли моя задумка, а пробовать что-то, что может убить Маки или что-то похуже, я не хотел.

— Ну, лучше уж так, чем повторять одно и то же действие, надеясь на другой результат, — сказал я, похлопав парня по спине.

— Я понял, что ты “Царь горы”, — сдавленно хмыкнул мой мрачный младшенький. — Может, уже встанешь с меня?

— А что? Подобным образом ущемляется твоя гордость? — прежде чем я успел как-то еще раздражать паренька, мне пришлось перекатиться в сторону, уворачиваясь от острия копья, которое прошло всего в паре сантиметров от моего скальпа.

— Вставай, Мэгуми, — сказала Маки, приняв боевую стойку. — У нас впереди еще целый день.

Мэгуми Фусигуро — первокурсник в Столичной технической школе магии. Как для второкурсников, он был для нас свежим глотком воздуха, пусть и довольно мрачного. Было приятно иметь младшего, которого можно было подразнить и поучить в свободное время. Для меня, как попаданца, эта была очень интересная встреча; в конце концов, этот парень был не только сыном самой большой занозы в заднице мира Шаманов, но и сам он был самым проблемным из всех первокурсников, которые поступят к нам в этом году.

Тот, кто заинтересует “Двуликого”... Может в жизни не повезти еще больше?

Еще меня заинтересовала Техника Десяти Теней, которую унаследовал парень. Проклятая техника, берущая начало из семьи Зенин, заключающаяся в использовании тени для создания шикигами путём. Как понятно из названия, таких теней-шикигами может быть не больше десяти… Однако, есть нюанс — не самих шикигами не может быть больше десяти, а призывов, то есть те же два “волка”, которые, на самом деле, гончие, это один призыв.

— Чертово утро понедельника, — недовольно высказался Мэгуми, поднимаясь с земли и отряхивая свою спортивную форму от пыли и грязи.

— У тебя ведь завтра миссия? — поинтересовался я у парня.

— Да, — сдержанно ответил Мэгуми.

— В таком случае я тебе не завидую, — ухмыльнулся в лицо Мэгуми. — Ведь ты вряд ли уйдешь отсюда целым. А я тебе говорил, подумать прежде, чем просить Маки потренироваться вместе. Она - спартанец. Если хочешь тренироваться вместе с ней, то тебе придется пройти через огонь, воду и медные трубы, после чего вывернуть себя наизнанку и так покругу.

— Самая большая проблема в тебе, — смело ответил Мэгуми. — Сатору рассказывал мне, что она не была такой… жесткой до тебя.

— Эй! Маки! — обратился к девушке с наигранной обидой. — Ты слышала? Они говорят плохо о тебе за спиной, — я продолжил, обернувшись к парню. — Может, вы еще создали специальный “клуб”, чтобы жаловаться на нее?

— Нет, — покачала головой девушка. — Директор, Панда и Тогэ и вправду устраивают вечерние собрания, но на них они обсуждают общую проблему под именем “Сукэхиро Ями”. Иногда туда даже захаживает Сёко…

— Че, правда? — обернулся к Мэгуми.

— Это был секрет, — кивнул темноволосый парень.

— Я понимаю директора, Панду и Тогэ, но такого предательства от Сёко я не ожидал…

— Ее можно понять, до тебя у нее не было столько работы. Она и так выглядит вечно уставшей, а с твоим присутствием в школе ей еще хуже, — крутонув копьем Маки встала в боевую стойку и продолжила. — Ну да ладно, хватит трепаться. Нападай!

Честно сказать, если и жаловаться на кого-то, то точно не на меня, а на эту девушку. Я ведь что сделал? У парней тренировки всего лишь три раза в неделю, и даже на них я их не сильно избиваю. Хотя, после того как Юта отправился за границу, интенсивность все-таки увеличилась, но они с ней справляются намного лучше, чем раньше. Всё-таки больше года прошло с того момента, как мы начали подобный "армейский курс подготовки к неизвестному будущему". А вот Маки… Называется нашел проблему на свою голову. После того, как Сугуру Гето чуть не убил ее, она словно сошла с ума по тренировкам, и, конечно же, больше всего выхватил я! А как по-другому, когда у тебя учитель - Сатору, а одноклассники постоянно плачут, что они уже чувствуют привкус "Положительной Проклятой энергии". Хотя, если бы так оно было на самом деле, то было бы даже лучше.

Так вот, все бы ничего, если бы наши тренировки с Маки проходили, как раньше, полчаса, ну, от силы, час, избиения с моей стороны и все, дальше заслуженный отдых. Но нет! Эта девушка каким-то образом умудряется изматывать меня в ближнем бою. Меня, того, кто прошел 4 трансформации Последовательностями. Тут дело было не в том, что ее физическая сила теперь равна или даже больше моей, в этом нет сомнений, я все еще сильнее ее, но талант Маки в сфере боевых искусств — это что-то невероятное. Чтобы понимать, насколько это может быть важно для нас, Шаманов, вот пример: мой старик не обладал Проклятой Техникой, но за то был чертовски талантлив во всем, что было связано со сражениями, настолько талантлив, что он сам говорил, будто бы при рождении его сам Бог шлепнул по заднице и наделил своим талантом. Ну а Маки… Она превосходила даже моего деда. Может, родство с Май и не дало возможности Небесному Проклятью забрать у нее всю Проклятую энергию, но вот талантом точно не обделило. А в купе с тем, что она тренируется двадцать четыре на семь, семь дней в неделю и пятьдесят две недели в году, это вылилось в то, что даже я, тот, кто превосходит ее в физической силе, иногда огребаю от нее.

◊◊◊

— Не хочешь сходить куда-то сегодня? — обратился к Маки, которая вытерла свое запачканное лицо полотенцем.

— Я сегодня занята, — отрицательно покачала головой девушка.

— Тебе не ведомо слово "кароси", — я лишь вздохнул.

— Есть Сёко, которая вытянет меня с того света, — Маки пожала плечами, не обращая на меня внимания.

Маки Зенин… Я знал, что с этой девушкой будет сложно. В конце концов, в отличие от той же Мэй, она все еще идет по пути становления сильным Шаманом и до сих пор не разобралась в своих собственных проблемах. К тому же, я недооценил ее желание мести своему клану, из-за которого она превентивно отсекает любые возможности нашего сближения. Хаа… Я уже и забыл, какого это, добиваться девушки.

Почему это звучит так, словно Мэй сама бросилась на меня, словно девушка легко поведения? Вспоминая о том, через что мы вместе прошли до того, как впервые оказались в постели друг с другом, я не могу не покачать головой. Какие же девушки в мире "Магической битвы" сложные: с Мэй я чуть не умер, с Маки меня игнорят более полугода… Хотя, девушки в любом мире сложные существа, а когда у них к тому же есть какая-то цель, которой они посвящают всю себя, или сила, которая позволяет им выбирать как жить, то становится еще сложнее.

С другой стороны, если бы было наоборот, то ни Маки, ни Мэй не вызывали бы такого интереса. Чертов запретный плод во плоти. Не зря старик говорил: "Чем больше тебе что-то запрещают, тем сильнее этого хочется". Библейский замысел всевышнего…

— Ладно, увидимся, — закинув полотенце на плечо, Маки грациозно развернулась и зашагала вдаль, качая бедрами.

Как писал Шекспир: "Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею."

— Сукэхиро, можно вопрос? — обратился ко мне Мэгуми, натирая свои ушибы мазью.

— Тебе не хватило избиений, и ты решил послушать меня, чтобы я тебе еще выписал пару "лоукиков-любви"?

— Почему Маки? — спросил парень, не обращая внимания на мое заявление.

— А почему единственная девушка, о которой ты говоришь, это твоя сводная сестра? — незамедлительно ответил я.

— У тебя очень извращенный ум, — вскинул брови темноволосый парень.

— Я об этом даже не думал, но ты моментально подставил именно это контекст в мои слова, — ухмыльнулся я парню.

— Вы с Сатору невыносимы, — недовольно высказался Мэгуми.

— Не спорь с любовью - она сумасшедшая, — я похлопал парня по плечу. — Особенно это касается нас, Шаманов. Вряд ли кому-то из нас удастся найти счастливый конец, если мы будем придерживаться норм общества.

— Говоришь словно какой-то преступник, — покачал головой Мэгуми.

— Я не говорю становиться насильником или чего похуже, — я ответил со вздохом. — Давай зайдем с другой стороны, считаешь ли ты Маки красивой?

— Эм… она… я не думал об этом, — запинаясь, Мэгуми придумал спешный ответ.

— Видишь, для тебя она максимум симпатичная, точно лучше множества других девушек, но не голливудская актриса или кассирша, которую ты увидишь раз в жизни. Однако, по какой-то причине она меня невероятно привлекает. Почему? Будет звучать парадоксально, но у меня есть тысяча ответов на этот вопрос, которые не могу объяснить почему.

— Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, — драматично заговорил Мэгуми, положив руку на сердце.

— Пошел нафиг со своими Капулетти, — я с улыбкой ответил парню. — Я хотя бы тайно не влюблен в свою сводную сестру.

— Так все таки именно такой подтекст и был?

— Ты читал "Домекано"? — спросил парня.

—... Возможно, — как-то смущенно ответил Мэгуми.

— Так возможно или все-таки читал? — я переспросил.

— Даже если и читал, то это ничего не значит.

— Да, да, а еще ад пуст, ведь все извращенцы здесь.

◊◊◊

Это был прекрасный летний июньский вечерок. В прошлой жизни, в детстве, я бегал где-то по полю весь измазанный и грязный с друзьями. А когда замечал, что уже вечер, начинал волноваться, что мать выгонит меня за звездули, когда вернусь домой. А что сейчас? Я сижу на крыше многоэтажного здания в трехстах пятидесяти километрах от Токио и с трепетом ожидаю появления "Величайшего Проклятья всех времен и народов" — Рёмена Сукуны.

Ради чего вы готовы проделать путь из одной части страны в другую? Вот я, например, ради одного из главных злодеев этого мира. Круто, не так ли?

— Начинается, — я улыбнулся от предвкушения.

Сидя на расстоянии в тысячу метров от "Третьей старшей школы Сугисава", мне даже не нужно было укреплять глаза Проклятой энергией, чтобы прекрасно видеть, как подросток со светло-каштановыми волосами поднес мерзко-выглядящий палец ко рту и с противным выражением на лице проглотил его.

Вслед за этим, на парня ринулось Проклятие с тремя парами лап, явно разъяренное тем, что ее вечернее лакомство было съедено каким-то человечишкой.

Удивительно… В тот момент, когда казалось бы, что тварь уже проглотит "ценителя покушать пальцы", из парня вырвалась невероятно зловещая Проклятая энергия. Пускай ее было раз в десять меньше чем у меня и все равно, что это была лишь часть одной большой зловещей картины… При всем этом я был лицом к лицу с чудовищем… Нет! С бедствием!

В этот момент у меня в разуме всплыли фрагменты манги, которую я читал в прошлой жизни. Доселе поблекшие и выцветшие, теперь они заиграли совершенно новыми и яркими красками. Вот он, Шаман, чей талант сравним с Сатору Годжо, Проклятье, чья сила не поддается логичному объяснению.

Из меня вырвался задорный смех. За все семнадцать лет своей жизни я ни разу не чувствовал такого сильного желания убить или изгнать кого-то.

Я понимаю, теперь понимаю… Рёмен Сукуна, ты и вправду достаточно сильный, чтобы стоять и смотреть как тебе бросают вызов, и оправдывать это, утолением собственного "голода".

— Как жаль, что я не могу пойти поздороваться, — я разочарованно покачал головой, думая о плане, который я создал. — Было бы глупо, если бы "Заговорщиц" поддался эмоциям во вред уже созданной стратегии.

Пока я упивался своими "грязными" делишками, на сцену вышел Годжо, который заметил некую странность… Наверное, спрятанную в животике, не так ли?

Следом произошла первая стычка Сильнейшего против Сильнейшего, которая продлилась всего десять секунд, как и просил об этом Сатору, явно проверяя бедного парня. Пару резких выпадов, на скорости которую я видел лишь у Шаманов Первого ранга, закончились безоговорочной победой Сатору Годжо, который не упустил возможность побахвалиться перед Мэгуми и унизить Сукуну.

Итак, вот оно — начало конца и, в то же время, рождения нового мира!

Глава 22. Понимаешь ли ты силу?

Токийская столичная техническая школа магии.

Сидя рядом с основным зданием школы, где директор Яга проводит большую часть своего времени, я запрокинул голову к небу, размышляя о том, как помочь моему "младшему", который сейчас находится на "собеседовании".

Итадори Юдзи, или "сводный брат Наруто", — реальный пример того, что может произойти с подростком, в которого запихнули "ядерную бомбу" с далеко не самыми хорошими мотивами. Меня всегда поражало одновременное сходство ситуаций, в которые попали эти два персонажа, и столь кардинальное различие в их будущем. К сожалению, мир "Магической битвы" гораздо более реальный, а поэтому Юдзи придется страдать гораздо больше.

Можно ли меня обвинить в лицемерии? Вот какой вопрос я задавал себе последние двадцать четыре часа после того, как позвонил Итадори, чтобы поглотить палец Сукуны. Ведь если я такой весь из себя спаситель этого мира, герой, призванный положить конец страданиям, то почему я это делаю выборочно, позволяя Юдзи ступить на эту скользкую дорожку? Был ли у меня ответ на этот вопрос? Если бы и был, то проще принять тот факт, что я поступил лицемерно, ведь углубляясь во все это, передо мной постепенно появлялись новые вопросы: жертва меньшинства ради большинства? Страх неизвестного? Насколько я силен, как думаю?

— Настоящий шаман — не тот, кто изгоняет Проклятья или прошел обучение для этого. Шаман — тот, кто делает то, что нужно сделать. Иногда приходится запачкаться и проливать кровь, иногда свою. И он все равно делает... Потому что так надо… — из моих уст вырвалась фраза, которую однажды сказал мне дед.

Да, я далек от того, чтобы быть благородным героем, и мои мотивы трудно назвать "чистыми", но если я прекращу то, что начал, из-за простой жалости к Юдзи, будет ли мое появление в этом мире вообще иметь смысл?

— Сукэхиро, — от всех этих размышлений меня отвлек голос парня, который, увидев меня, радостно улыбнулся.

— Тебя побили, а ты хоть бы что, — заговорил я.

— Я довольно крепкий, — ударив кулаком о ладонь, ответил Юдзи. — Откуда ты знаешь, что директор устроил мне проверку?

— Он проверяет каждого ученика, — я лишь пожал плечами. — Твоя ситуация немного особенная, поэтому вряд ли такой мышцеголовый шаман, как директор, мог бы найти что-то лучше, чем проверка боем.

— Слышал бы тебя сейчас Яга, — покачал головой, стоящий сбоку Сатору.

— И это мне говоришь ты? — я приподнял сконфуженно брови.

— Резонно, — ухмыльнулся Сатору. — Ладно, как насчет того, чтобы показать нашему новенькому его комнату!

◊◊◊

— Это будет твоя новая комната, — заговорил Сатору, обведя взглядом простую, но аккуратную комнату для одного человека. — Можешь использовать ее как хочешь. Считай это своей "пацанской берлогой" на следующие четыре года.

— Как много места, — удивился Юдзи, заглядывая в шкаф.

— Почти все ученики второго и третьего года заняты своими делами, — Сатору мимолетом повернул свою голову в мою сторону. — Но уверен, скоро ты с ними встретишься, в конце концов их всего несколько.

— Сукэхиро, а ты почему не занят? — спросил Юдзи, достав плакат с каким-то айдолом из рюкзака и приклеив его на стену.

— Я уже закончил со своими миссиями, — я пожал плечами.

— Киётака жалуется на тебя, — подметил Сатору. — Говорит, что после тебя остается лишь пепел и развалины.

— Не я виноват в том, что в Японии развелось так много Проклятий Особого ранга, — ответил я.

— Особого ранга? — вопросительно уставился на нас Юдзи.

— Высший из возможных рангов, которые присуждаются Проклятью. Монстры среди монстров, — объяснил я парню.

— Ты знаешь, в поисках пальцев, будут встречаться именно такие противники… В основном. Так что тебе не обязательно сражаться. Все таки есть я и Сукэхиро, ди Мэгуми и тебя не бросит. А ты можешь просто остаться здесь и подождать, — перевел тему Сатору.

— Не, все норм. Я же сказал, что сделаю все, что от меня зависит, — покачал головой Юдзи. — Кроме того, только представлю, как побитый и мрачный Мэгуми приносит мне пальцы, когда я валяюсь и бездельничаю… На смех пробирает от одного только вида его лица.

— Тоже верно. Ну, в любом случае было бы полнейшей глупостью позволить тебе прохлаждаться, — улыбнулся довольный Сатору.

— Вы меня проверяли? — обескураженно спросил Юдзи.

— Дело не в том, чтобы сражаться ради пальцев, а в том, чтобы найти их, — начал объяснять Сатору. — Если бы их было легко найти, то магические школы и Правление Шаманов уже давно со всем этим разобрались.

— Объект с сильным присутствием, которое привлекает Проклятий как мед пчел, и одновременно с возможностью скрываться. Звучит парадоксально, но именно в этом и особенность "Пальцев Сукуны". К тому же еще есть и те, что уже поглощены Проклятыми Духами, — я подробнее описал ситуацию.

— В общем, нет ничего более проблематичного, чем искать нечто подобное, — подытожил Сатору. — Однако, их владелец, Сукуна, сейчас внутри тебя. И он подскажет тебе местоположение остальных пальцев, чтобы восстановить свою силу.

— То есть я ходячий радар? — глупо уставился на нас Юдзи.

— Боевой радар, — кивнул я.

— Супер боевой радар, — согласился Сатору.

— Так он в соседней комнате, — за нашими с Сатору спинами послышался раздраженный вздох. — Знаете ли, здесь полно других свободных комнат.

— Фушигуро! — радостно крикнул Юдзи, выбежав из комнаты.

— Я вроде бы тебя сегодня не бил, — я улыбнулся Мэгуми.

— Отлично выглядишь, будто бы ничего и не произошло! — улыбнулся Сатору.

— Ты так быстро оправился, это все магия? — задался вопрос Юдзи, осматривая одноклассника.

— Объясни ему тут все, а нам с Сукэхиро нужно ненадолго отойти, — сказал Сатору, приобняв меня за плечо. — Ах, чуть не забыл, мы сегодня кое-куда собираемся, так что я вас жду возле входа в школу через полчаса!

— Не люблю не запланированные поездки, — почесал затылок Мэгуми.

— Так ведь сюрпризы — это всегда круто, — высказался Юдзи.

— Ты не знаешь учителя Годжо, чтобы такое говорить, — покачал головой Мэгуми.

Я слышал, как два моих младших перекидывались репликами, пока мы с Сатору выходили из здания. Прямо перед самым выходом, я бросил взгляд на руку на своем плече.

— Может уже отпустишь меня? — уставился я на Сатору.

— Тебе не нравится близость? — с наигранной смущенностью улыбнулся Сатору.

— Мы просто в двери не пролезем, — кивнул сторону двери, которая, пусть и была для двух людей, но уж точно не для Шаманов с хорошей физической подготовкой.

— Скука, — высказался Сатору, отпуская меня и выходя на улицу.

— Что ты хотел? — зная Сатору и его любовь затянуть разговор, я решил перейти прямо к делу.

— Что ты думаешь о Юдзи? — Сатору не стал клоуничать и прямо спросил.

— Мне его жаль, — ответил я.

— Тебе кого-то жаль? — уставился на меня Сатору.

— За кого ты меня принимаешь?

— Не подумай ничего лишнего, но когда ты проявлял жалость в последний раз? — спросил Сатору.

— Проявлять, то я ее не проявляю, но это не значит, что я ее не чувствую, — вздохнул я, доставая из кармана пачку сигарет. — Я ответил на твой вопрос, что-нибудь еще?

— Что ты делал в Сендай?

— А я все думал, когда же ты спросишь. Наблюдая за пришествием Сукуны, я не старался скрывать своё присутствие, что в переводе на понятный: заметить меня было невозможно, только если ты не пользователь "Шести Глаз". А потому мне было очень интересно, как на это отреагирует Сатору. Пока что я разочарован реакцией...

— Не находишь странным то, что в такое хаотичное время от тысячелетнего сна просыпается Сукуна? Так ещё и в теле обычного парня?

— Ты не мог знать, что так всё произойдет, — голос Сатору был лишен эмоций и колебаний.

— Не мог, — соврал я. — Просто стечение обстоятельств: мне всего лишь хотелось взглянуть на часть Сукуна, а вместо этого я стал свидетелем чего-то невероятного. Считай, что я искал медь, а нашел золото.

— Раздражает, — Сатору взъерошил свои волосы. — Знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что я слишком мягкий и добрый, как для "Сильнейшего".

— Не прибедняйся, я все равно тебе не посочувствую.

— Этот мир катится точно не в ту сторону.

— Появление Сукуна и вправду меняет расклад сил. Я бы на твоем месте пригляделся к тому, что происходит вокруг, — высказался я, делая глубокую тягу. — Не хочется быть мальчиком из басни "Пастух-шутник", но я считаю, что мы и вправду катимся в такую задницу, которую и представить не можем.

— Пока есть я, не найдется того, кто сможет угрожать Шаманам и человечеству, — уверенно сказал Сатору.

— Ладно, раз ты так считаешь, — я лишь пожал плечами, не став убеждать Сатору, ведь прекрасно знал на собственном примере, насколько сильные личности тверды в своём мнении. — А сам, как ты относишься к Юдзи?

— А разве не видно? — пожал плечами Сатору. — Не хочу жить в мире, где хорошего человека готовы убить просто потому, что он оказался не в том месте, не в то время.

— У тебя фетиш спасать парней из бед, — я ухмыльнулся с сигаретой в зубах.

— Их ситуации одновременно и похожи, и кардинально отличаются, — ответил Сатору, явно вспоминая Юту.

— Сатору, — я обратился к мужчине.

— Почему так серьезно?

— Если чья-то мечта, словно ураган, сметает по пути сотни и тысячи чужих грез, можно ли считать её неправильной?

— Сложный вопрос, — Сатору запрокинул голову к небу. — Думаю, что нет.

— В таком случае, почему Сугуру Гето заслужил смерть, — обернулся к беловолосому Шаману.

— К чему это? — Сатору нахмурился.

— Может, стремления Юдзи и могут его убить, однако это всё равно лучше, чем бессмысленная смерть по прихоти лицемеров из Правления, — я выдохнул тонкую струйку сигаретного дыма. — Вот каково моё мнение на счёт Юдзи. Мне жаль, что такой парень удостоился столь печальной мечты, но я не позволю этому как-либо повлиять на меня, ведь этим я проявляю неуважение.

— Слишком сложно для столь молодого Шамана. Ты дед что-ли? — хмыкнул Сатору.

Как же сложно использовать [Заговор] на ком-то столь сильном, как Сатору.

— Ты не уловил мысль, не так ли? — обернувшись, я собрался уходить. — В этом мире никто не заслуживает смерти, просто мы выбираем, чьи стремления порочны, а чьи нет, и исходя из этого утверждаем, плохой человек или хороший. Для меня Сугуру Гето не был плохим, он был Шаманом, который выбрал другой путь. То же самое и с Юдзи, я не разделяю его философию "смерти", да и к тому же, он сам выбрал съесть этот палец, однако, если я смогу ему помочь, я это сделаю. А сможешь ли ты, Сатору?

— Я тебе уже помог, разве нет?

— Однажды в будущем ты вспомнишь, что это разговор, тогда я и буду ждать твой ответ.

Глава 23. Перевернуть Шестое Небо

Первое июля две тысячи восемнадцатого года. Ниситокё.

Удивительно, насколько безрассудным и безнаказанным можно себя почувствовать, обладая властью. Тираны, монархи, патриархи… И, конечно же, такие структуры, как Правление Шаманов. Все эти ребята, опьяненные властью, считают, что могут использовать простой народ, и им за это ничего не будет. Что, по сути, является правдой, по крайней мере, до поры, до времени. Но с чего они взяли, что могут манипулировать мной?!

"Ах, иногда меня аж пробирает от желания вырезать к чертям собачьим эту раковую опухоль", — вот о чем я думал, смотря на завесу, опускающуюся поверх исправительной школы Эйсю.

Если бы я не знал, что этот инцидент произойдет примерно в это время, то те ублюдки из Правления Шаманов и вправду могли бы сбагрить меня на какую-то миссию, из-за чего я бы упустил столь драгоценную и невероятно важную возможность. Подпортить план Сукуне — разве это не весело? Даже, если и нет, то по крайней мере, это очень поможет мне в будущем… Может и не мне, но все же поможет.

— Два Проклятья Особого ранга и сам Сукуна, и все это в течение двадцати четырех часов… У меня сегодня день рождения, что ли? — я вспомнил о том недо-проклятии, изгнание которого и должно было меня отвлечь по задумке Правления Шаманов.

Я находился чуть поодаль от места происшествия, ограниченного желтой сигнальной лентой. В то же время, в диапазон моего Духовного Зрения попали пять Астральных Проекций: Киётака, Мэгуми, Юдзи, Сукуна и Нобара Кугисаки. Последняя, кстати, очень странная девушка, скажу я вам. Имея амплуа Шамана, она является самой адекватной из всех женщин Шаманов, с кем мне довелось встретиться. Привкус диссонанса на языке…

— Хотя, среди всех "первашей" она импонирует мне больше всего. Точнее, ее боевой стиль с использованием троллинга, даже когда она находится в невыгодном положении или на грани смерти, — ухмыльнулся, глядя, как ребята начали битву.

Я не собирался вмешиваться в этот инцидент с самого начала. Сделав это, я бы лишил ребят шанса вырасти. Накопление момента сражения на грани смерти — вот что делает Шамана по-настоящему сильным. Хм, Нанами будет гордиться мной!

— А вот позволить Сукуне перехватить инициативу я не дам, — вслед за этим я оттолкнулся от здания, на крыше которого сидел, и словно ракета полетел диагонально вниз. Не прошло и секунды, как я оказался подле завесы и постучал Киётаку по плечу.

— Тебе совсем не жалко молодняк? — заговорил я с наигранной жалостью в голосе.

— Черт бы тебя побрал, Сукэхиро! — вздрогнул от испуга "белый воротничок". — Сколько раз я тебе говорил не подкрадываться ко мне!

Не могу ничего с собой поделать, меня всегда забавляет реакция людей, на которых подействовала [Заговор], из-за чего для них казалось, что я появился из пустоты.

— Не урчи ты так, будь ты на моем месте, то делал вещи и похуже, — я лишь пожал плечами.

— За кого ты меня принимаешь? — серьезно спросил Киётака, поправляя очки.

— За скучающего Шамана, который целыми днями разгребает бумажки и убирает беспорядок за другими Шаманами, — незамедлительно ответил я.

— Даже если все так, это не значит, что у меня есть скрытый фетиш устраивать неприятности окружающим, — недовольно хмыкнул мужчина.

Я не стал отвечать на данную реплику, прекрасно понимая, что в каждом из нас таится мелкий чертенок, который готов вырваться наружу при удобном случае. Разница лишь в том, можешь ли ты себе это позволить.

— Так, стоп. Что ты делаешь? — Киётака наконец-то спохватился. — У тебя же собственная миссия в Сайтаме.

— Тебе точно не нужен зонтик? — поинтересовался я у мужчины, игнорируя его вопрос.

— Я уже собирался за ним сходить… Так, не переводи тему!

— Не мог же я бросить своих младших на произвол судьбы, — ухмыльнулся я, похлопав мужчину по влажному плечу. — Тем более, когда эту судьбу диктуют старые ублюдки, которые и хером то управлять не могут.

— Как всегда вульгарно, Сукэхиро, — недовольно высказался Киётака. — Но я рад, что ты пришел им на помощь. Это Проклятье Особого ранга… Не пойму, о чем думают вышестоящие, когда дают такую миссию первогодкам. Очень безответственно!

—Думаю, ты знаешь, почему им дали эту миссию, — хмыкнул я в ответ.

— Если это только ради того, чтобы устранить обычного ребенка… — Киётака помрачнел.

— Тогда впусти меня под завесу.

—Хорошо, — коротко ответил Киётака, после чего сложил ручную печать и открыл небольшую брешь в завесе. — Я возьму всю ответственность на себя.

— Не стоит, — я покачал головой. — Они мне ничего не сделают. Но ты и вправду можешь мне в кое чем помочь.

— Я слушаю, — Киётака стал куда серьезнее.

—Помоги мне подделать смерть Юдзи, — невозмутимо ответил я.

—Прости, что? — опешил мужчина.

— Со своей частью я справлюсь, — я не стал ничего объяснять, ведь Киётака умный и сам прекрасно поймет, почему это стоит сделать. — Главное, сам не облажайся.

— Эээ, стоп! Что значит "сам не облажайся"? Я еще не согласился! — недовольство выходило из Киётака словно пар изо рта. — И вообще, как ты можешь говорить, что справишься, не зная информации на счет Проклятья?

— Ты и сам ничего не знаешь о том, с кем я буду сражаться, — я лишь пожал плечами и помахал на прощание.

Не обращая внимания на негодование Киётаки за спиной, я зашагал в сторону главного входа исправительной школы.

Противный скрип дверей ознаменовал начало моей охоты. — Можно ли это назвать ностальгией? — вопросительно наклонил голову, оглядывая обстановку вокруг.

Я уже пару раз попадал в подобную ситуацию, последней из которых было изгнание Проклятья в Киото, то самое здание детского приюта. Местность вокруг кардинально видоизменилась из-за огромной Проклятой энергии: оно стало больше, обросло новыми конструкциями, стало запутанней. Хотя, тогда, в Киото, я попал прямиком в желудок Проклятья, а здесь лишь стал свидетелем, как большие объемы Проклятой энергии влияют на окружение.

— Озарение, — сложив печать “птицы”, усилил свое Духовное Зрение до предела, что позволило мне окинуть взглядом всю территорию видоизмененной школы и захватить в поле зрения всех живых существ. — Итак, Нобара и Мэгуми добрались к заднему выходу, куда уже направляется Киётака… А вот и ты.

Несмотря на то, что его сила равнялась лишь одной двадцатой своего пика, это все равно не повлияло на его Душу. Астральная Проекция Сукуны была столь же яркой, как и маяк в ночи.

В обычных обстоятельствах я был бы абсолютно уверен в своей победе над таким Сукуной, но сейчас мне было необходимо спасти Юдзи, при этом не показывая свое Расширение Территории, а еще лучше и Проклятой Техники, что значительно сковывало меня. В конце концов, я вообще не уверен, смогу ли пережить его Расширение Территории, не используя свою…

— Благо, ты куда слабее меня физически, — я уверенно улыбнулся, анализируя Душу этого засранца. — Ну что ж… Напролом!

Резкий выброс Проклятой энергии разрушил структуры бетона подо мной, после чего я рванул к месту, где находился Юдзи, по самому короткому пути — точно вниз, ломая все полы и потолки, что стояли “подо мной”. С каждым новым этажом я сотрясал здание все сильнее, приближаясь к Сукуне все ближе. И в определенный момент я провалился в помещениях, где услышал плеск воды вместо уже привычного грохота металлических балок и каменных глыб.

— Я надеялся на появление другого мальца, — наклонив голову в сторону, вымолвил Юдзи с татуировками на лице.

— Ты разочарован? — спросил, окинув взглядом окрестности и заметив останки Проклятья, которое должны были изгнать первокурсники.

— Одним Шаманом больше, другим меньше, разве это не скука смертная? — Сукуна зевнул.

—Слишком много чести для столь слабого тебя, — я ответил ему такой же провокацией. — Ну, теперь на один палец больше, — высказался Сукуна с ухмылкой на все лицо, закинув в рот сморщенный палец.

—Прежде чем я выбью из тебя всю дурь, хочу задать один вопрос, — я проигнорировал резкий выброс Проклятой энергии Сукуны.

— Для маленькой блохи у тебя на удивление длинный язык.

— Что такого особенного в Итадори Юдзи?

— Эээ? О чем ты? — Сукна недовольно уставился на меня.

—Казалось бы обычный парень, Нешаман, а он все равно может сдерживать Короля Проклятий… Разве это не забавно?

— С чего бы мне знать? Это вы, Шаманы, постоянно придумываете новые способы, как меня развлечь, а я лишь с ухмылкой смотрю на вас, как на дворняг, — “Четырехглазый” хмыкнул в ответ.

Так он и вправду не знает, в чем секрет Юдзи, или просто прикидывается? Исходя из моих воспоминаний, Сукуна не просто знаком с Кэндзяку, они явно состоят в близких отношениях, а потому я не поверю, что Король Проклятий, существо с непомерным опытом и знаниями, будет не в курсе данной ситуации. В таком случае он или не хочет мне говорить об этом, или еще не догадался, что с Юдзи связан Кэндзяку… А это должно сыграть мне на руку.

—Знаешь, у меня тоже есть к тебе вопрос, — разрывая школьный пиджак Юдзи, Сукуна заложил волосы назад. — Ты ведь тоже там был, когда этот уродец съел первый палец. Почему ты прятался за спиной "Шестиглазого"?

Я не ожидал чего-то другого от Легендарного Шамана и Короля Проклятий, а потому даже не удивился, когда узнал, что он меня заметил.

— Жить станет куда проще, когда есть тот, на кого можно сбросить всю ответственность, — я весело хмыкнул.

—Интересная мысль, — Сукуна кивнул с улыбкой на лице. — Может, тогда списать смерть этого засранца на твои руки.

Сразу после этих слов Сукуна занес свою руку вверх, явно собираясь напакостить мне, а именно вырвать сердце Юдзи!

"Я не для этого сюда пришел, чтобы твое жалкое эго все еще могло делать что вздумается", — такая мысль проскочила в моем разуме, в тот момент, когда я бросился в сторону Короля Проклятий.

Используя Проклятую энергию, я оказался возле него быстрее, чем ногти этого ублюдка успели пробить грудную клетку Юдзи. Стремительный удар левой упал четко на ребра Сукуны, который не успел защититься из-за того, что его правая рука в этот момент занималась "самоубийством". Тело Сукуны отлетело в сторону, пробив собой одну из колонн, словно пушечное ядро.

— А вот это уже мне нравится, — Сукуна засмеялся, выпрыгнув из груды камня и хрустнув шеей. — Я наконец-то выбрался наружу, поэтому давай воспользуемся этой возможностью по полной.

Еще до того, как звучание его последних слов успело долететь до меня, Сукуна уже оказался сбоку от меня. Стремительный удар левой прошел под моей рукой и направлялся мне в челюсть, однако вместо того, чтобы увернуться, я ударил в ответ локтем под дых.

Вода под нами пошла волнами, когда по округе разнесся звук удара плоти о плоть. А следом и мы с Сукуной отлетели в разные стороны. Сгруппировавшись в полете, я мягко приземлился на потолок, после чего оттолкнулся от него, да так мощно, что импульс моего прыжка окончательно его разрушил. Но для меня это было не важно, ведь я вновь замахнулся на Сукуну.

Заблокированный левый боковой, быстрая подсечка, уворот от удара коленом, захват руки и бросок через бедро. В моменте я выставил перед собой блок, на который тут же прилетел увесистый удар ноги, силы которого было достаточно, чтобы отправить меня в полет и заставить тело разрушить две оставшиеся опоры.

—Славно! — обратился ко мне Сукуна, оглядывая постепенно рушащееся помещение. — Но тут слегка тесновато, не находишь?

Ответом была "Одна Минута"!

Даже при переходе на Шестую Последовательность, особенность моего "Усиления" осталась неизменной. Это казалось странным, ведь раньше я полагал, что эта минута предназначена для "разжигания пламени" в моем теле. Следовательно, с увеличением температуры моей Проклятой энергии на Шестой Последовательности этот этап должен был сократиться как минимум вдвое. Однако ничего подобного не произошло. Время, в течение которого я мог усиливать свое тело, увеличилось почти до получаса, а сам процесс стал более качественным, но эти "шестьдесят секунд" остались неизменными, словно они были неким условием...

Ровно шестьдесят секунд назад, когда я начал пробивать свой путь к Сукуне, было активировано “Усиление”, а значит пришло время раздавать пиздюлей самому Королю Проклятий.

В этот момент вода, в которой я находился по щиколотки, начала кипеть и испаряться. Прежде чем Сукуна успел бы отреагировать на эту переменную, я оказался подле него и, слегка согнув колени, выбросил такой "правый апперкот", который и Майку Тайсону не снился в лучшие годы. От места соприкосновения кулака и подбородка разошелся видимый импульс, а тело Сукуны вылетело вверх, словно ракета.

Присев, изо всех сил отталкиваясь, я вылетаю следом за Сукуной. Еще в воздухе я оказываюсь рядом с Королем Проклятий, что позволяет мне разворота вонзить свою пятку ему в живот. Даже несмотря на кинетический потенциал от моего первого удара, которым обладало тело Сукуны, после второго четырехглазый врезается в землю с такой силой, что полностью разрушает здание, в котором мы до этого сражались.

— Дождь летом, явно предвестник появления такого засранца как ты, — говорю, глядя на то, как капли дождя, что падают на меня, мгновенно испаряются.

Из под развалин послышался безумный в своей сути смех.

—Впечатляет, очень впечатляет, — Сукуна выпрыгивает из-поднявшегося на десятки метров ввысь облака пыли. — Какое особенно усиление Проклятой энергией.

—Посильнее твоего будет, — дерзко улыбаюсь Королю Проклятий.

— Но разве это так важно, — Сукуна лишь пожимает плечами. — В концов концов, во всякую эпоху, отовсюду отчего-то сползаются черви… Сильный или слабый червь, разве есть какая-то разница?

После своих слов Сукуна горизонтально махнул рукой. Чувство опасности, которое до этого в основном молчало, завыло словно сирена.

Вот он, момент, которого я так долго ждал! Во время этой битвы у меня было три задачи: не допустить раскрытия своей Территории, спасти Юдзи и освоить Проклятую Технику Сукуны. С первыми двумя пунктами я отлично справляюсь, настало время третьего!

В отличие от почти что всех в этом мире, я знал, что "Рубящие атаки" Сукуны разделяют на два типа: "Расщепление" — для разрешения неживых объектов и "Рассечение" — дополнительная рубящая атака, которая подстраивается под проклятую энергию и прочность врага, чтобы разрубить его одним махом. А потому смог заранее придумать очень интересный, но настолько же рискованный план.

В момент все вокруг остановилось. Благодаря многолетнему опыту и многочисленным сражениям, я умел моментально активировать Духовное Зрение и концентрироваться на своих [Обостренных чувствах], однако в этот раз я попытался сделать что-то по-настоящему безумное — разделить свой мозг на две части. Одна из них будет отвечать за Духовное Зрение, а другая — за максимально обостренное зрение. По телу прокатились волна за волной тошноты, словно меня что-то скручивало изнутри, а перед глазами на огромной скорости менялась картинка. Все было настолько плохо, что в определенный момент мне показалось, что я отключился из-за перегрузки информации, но именно в этот момент на помощь пришла "Обратная Техника", которую я инстинктивно активировал, предчувствуя невероятную опасность.

Вмиг наступило спокойствие. Мир разделился на две такие одинаковые, но такие разные картинки. Левый глаз видел Духовной мир, а правый — реальный. Правое полушарие мозга отвечало за воображение, за Духовной мир, а левое — за логику, за реальный. Какая интересная находка. От лишних мыслей меня отрезвила странная "стеклянная" линия, которая была на полпути от Сукуны ко мне. Интересно то, что хоть я увидел отражение атаки в Духовном мире только после того, как в реальном заметил странный сдвиг в воздушных массах, но я обратил внимание на этот сдвиг лишь потому, что в Духовном на том месте была пустая борозда. Сколь же безумен был план, столь же безумен и результат.

Как говорится: "У любой техники есть слабость, а слабость этой техники — мое существование!". Мир вокруг меня вернулся к привычному течению времени. Я ловко подпрыгнул и горизонтально выпрямился в полете, проважая "Рубящую атаку" Сукуны взглядом.

— Это освежает, — я сделал вдох полной грудью, озираясь вокруг своим новым зрением.

— Как? — ошеломленный Сукуна замер.

Я же не стал отвечать на столь глупые вопросы и сорвался с места в диком рывке. Я и без "Укрепления" был равен Сукуне с одним или двумя пальцами, а с ним я кидал этого ублюдка по сторонам и избивал, словно дворового пса.

В момент, когда моя рука почти коснулась морды Короля Проклятий, мне пришлось переместить центр равновесия выше, чтобы, подпрыгнув, вновь увернуться от "Рубящей атаки" Сукуны. Однако в этот раз их было три — запущенный крест на крест в форме звезды. Резкое вращение в полете, и я забиваю голень в голову Короля Проклятий. После чего мгновенно отпрыгиваю в сторону, делая "переворот назад через руки" и уворачиваясь от еще двух атак Сукуны.

Взрыв. Дав мысленную команду, послал импульс в то место, где стоял менее чем секунду назад. В следующее мгновение там произошел небольшой взрыв, за которым я вновь бросился в атаку.

—Неплохо, засранец, очень даже неплохо, — улыбнулся Сукуна, стоя напротив меня.

— Я даже не использовал свою технику, что значит неплохо, — я использовал [Подстрекательство], чтобы вызвать побольше раздражения у Короля Проклятий… Мелочно? На все сто процентов!

—Думаю, эта эпоха даст мне немало развлечений, — однако Сукуна был себе на уме. — Считай это наградой победителя.

В следующее мгновение сосуд Короля Проклятий полностью восстановился ото всех ран, которые все еще оставались на нем. Следом пропали и татуировки, после чего Юдзи свалился без сознания на землю.

—Почему в конце нужно было выставить из себя неплохого парня? — я говорил сам с собой, доставая пачку сигарет из кармана. — Я ведь знаю, что ты та еще мразь… Так, а что теперь делать с телом?

Глава 24. Предзнаменование

— Знаешь, что я по-настоящему не люблю? — обратилась ко мне Сёко, скрестив руки под своей грудью и смотря на меня хмурым взглядом.

Сёко Иэйри — красивая женщина с длинными каштановыми волосами и карими глазами, цвет которых напоминал железо только что-то нагретое в печи и потом брошенное в холодную воду. Такой цвет называют вулканическим, гальваническим или каленым. Вместе с родинкой под правым глазом и зрелым шармом эта женщина могла бы стоять на вершине моего списка, но вечно уставший взгляд и обыденность в своем мышлении не позволяют мне воспринимать ее никак иначе, кроме как друга.

— Ночные смены? — облокотившись о стену и скрестив руки, я обвел взглядом морг, в котором сейчас находились мы с Сёко и Киётака с Юдзи.

— Правильно. А сколько сейчас времени? — Сёко приподняла бровь.

Я вопросительно уставился на Киётаку, ведь не ношу на миссии часы, телефон или что-либо другое, что могло бы показать время… "Ночной парад сотни демонов" был исключением.

— Одиннадцать вечера, — ответил Киётака, взглянув на наручные часы.

После услышанного мы с Сёко уставились друг на друга. Сколько бы времени не прошло, никак не могу понять ее. Ради чего человек готов смотреть на трупы большую часть своей работы на протяжении десятилетий? Если это обычная работа или пресловутое желание спасения невинных, то у Сёко не то что проблемы, нет, в таком случае ее мозг устроен совершенно по-другому.

— Не смотри на меня, словно на редкое животное, — высказалась женщина, явно прочитав мои мысли!

— Это каким-таким образом? — вопросительно уставился на Сёко.

— Оценивающе-непонимающе, — кратко ответил женщина

— Ты постоянно бросаешь на меня такие взгляды, — я защитился в ответ на ее претензию.

— Мне можно, — Сёко лишь пожала плечами, дразня меня.

— Эмм, Идзити, они не владах? — сбоку послышался голос Юдзи, который обратился к Киётаке.

— Нет, — ответил офисный Шаман нервно посмеиваясь и качая головой. — Просто у них особенный вид отношений…

— Ооо... Все равно не понимаю, — Юдзи покачал головой.

— Если честно, я тоже, — улыбнулся Киётака. — Однако, можешь не беспокоиться. Как бы странно это не звучало, у них довольно взрослые взаимоотношения так, что вряд ли недовольство друг другом сможет стать между ними.

— Утречка! — вдруг в двери появился Сатору.

— Сейчас вечер, — ответила Сёко, скептично взглянув на бывшего однокурсника.

— Черт, кто тебе об этом сказал? — резко выпалил беловолосый, после чего резко сменил тему, как он это любит. — А вот и наш "мертвый" первокурсник. Как тебе загробная жизнь?

— Прохладно, если честно, — Юдзи обратил внимание на то, что он до сих пор завернут в обычную простынь, которой накрывают трупы.

— Почему ты не дал ему одежду? — вопросительно уставился на меня Сатору.

— Это забавно, — просто ответил я.

— Согласна, — кивнула Сёко.

— Согласен, — кивнул Сатору.

В ответ на это Юдзи лишь сильнее укутался в простыню и обвел нас недовольным взглядом.

— Хаа… Какая же морока, — раздраженный Сатору сел на стол патологоанатома.

— Прошу прощения, — вдруг Киётака низко поклонился. — Это была моя ошибка, и если бы не Сукэхиро вовремя не вмешался, боюсь, в худшем случае Юдзи был бы мертв. Прошу прощения!

— Отправить первогодок спасать людей, которые могут быть уже мертвы, так еще и заставить их сразиться с Проклятьем Особого ранга, — Сатору структурировал всю имеющуюся информацию. — Я сделал невозможное, отодвинул смертную казнь Юдзи, а вы решили избавиться от него в мое отсутствие. Ты ведь за это извиняешься? Или есть еще что-то, о чем я не знаю?

— Прошу прощения, — Киётака затрясся, все еще не поднимаясь из поклона. — Я не заметил подвоха, там самым навлек смертельную опасность на неподготовленных Шаманов.

— Недостаток информации, хорошо подготовленный момент… Черт! Выяснить, кто именно это устроил, будет проблематично — Сатору молчал в течение пары секунд, после чего из него вырвались слова с такой яростью, которую я еще никогда не видел от него. — А может быть… Мне просто убить всех этих ублюдков в Правлении?

— Тебя редко можно увидеть злым, — Сёко вклинилась в разговор. — Неужели ты так привязался к мальцу?

— Ну, в отличие от Сукэхиро, я хороший парень, который заботится о своих студентах, — ответил Сатору.

— Хороший парень, который по своей тупости оставил своих любимых студентов без присмотра? — хмыкнул я в ответ. — В таком случае лучше уж быть плохим.

— Не злись так сильно на Ичиджи, — Сёко проигнорировала мои слова и, используя уменьшительно ласкающую форму фамилии Киётаки, обратилась к Сатору. — Довольно сложно быть мостом между верхушкой и нами, уж тем более с тобой.

— Плевать я на это хотел, — невозмутимо ответил Сатору, скрестив руки на груди. — А на счет тебя… Хм! Все согласятся, что лучше быть тупым Сатору Годжо, чем плохим Сукэхиро Ями.

— Что за детская отговорка? Ты бы еще сказал: “Кто обзывается, тот сам так называется”, — я тупо уставился на этого засранца в маске.

На короткое время в морге повисла гробовая тишина.

— А у меня скверный характер, не так ли? — хмыкнул Сатору, облокотившись о стену.

— Мы знаем, — кивнул Киётака.

— Я тут раскаиваюсь, а ты соглашаешься? — обратился Сатору к мужчине. — Серьезно, я потом тебе пощечину влеплю, Ичиджи.

— Почему вы тогда стали учителем? — Юдзи спросил белобрысого.

— Чертовски хороший вопрос, Юдзи, — Сатору щелкнул пальцами. — Все дело в том, что у меня есть мечта. Как ты уже смог заметить на собственном примере — Правление Шаманов и есть самое главное зло в мире колдовства. Консервативные идиоты, невротики, наглые ублюдки, коррумпированные мрази и трусы… В общем, самый настоящий цирк уродцев. Я хочу уничтожить всю эту чертову систему.

— Но вы слишком хороший, чтобы просто всех убить, — улыбнулся Юдзи.

— Нет, просто достаточно смышленный, — я покачал головой.

— Для меня и вправду убить всех, кто стоит выше, проще простого. Вот только убьешь одного, и на его место придет кто-то другой… Так еще и любой, кто убьет вышестоящего, не сможет заручиться поддержкой и доверием остальных, — объяснял Сатору. — Вот почему я выбрал обучение. Чтобы воспитать сильных и образованных товарищей.

— Ваша мечта куда более великая, чем моя, — неловко посмеялся Юдзи. — Если я смогу чем-то помочь, то обращайтесь в любую минуту!

В этот момент Сатору взглянул на меня, а я в свою очередь вспомнил наш последний серьезный разговор.

— Я так не думаю, — Сатору улыбнулся своему ученику. — Мечта она та, что ее нельзя оценить.

Я лишь покачал головой. С каких пор он начал говорить умными тезисами? Однако эта мысль ушла также быстро, как и пришла, ведь после битвы с Сукуной меня терзают сомнения. Теперь, когда у этого ублюдка больше нет контракта, позволяющего ему завладеть телом Юдзи на одну минуту, что он будет делать? Неизвестность… Это одновременно водило страх и приводило в восторг. Чертовски противоречиво

Должен ли я был спасти Юдзи? Если страх неизвестности преобладает во мне, то смысл моего перерождения просто в бесцельном существовании, как это было в первой жизни. А если спасение Юдзи по итогу все испортит, ведь теперь есть фактор Сукуны, который может вмешаться во все это? В таком случае разве все было не напрасно? Хаа… Сложно.

— Сукэхиро, что-то не так? — обратилась ко мне Сёко.

— Сукуна, множество талантливых и сильных Шаманов, увеличение рождаемости Проклятий… Ничего не напоминает? — высказался я, глядя на Юдзи.

— Золотая эпоха колдовства… — ответила Сёко.

— Если появление Сатору так изменило мир, то что будет, когда пробудится "Величайшее зло мира Шаманов"?

— Не переоцениваешь ли ты его? — хмыкнул Сатору.

— Расширение Территории, которое противоречит здравому смыслу, использование Техники почти сразу же после раскрытия Территории… И это все с двумя пальцами. Что будет, когда мы соберем все? — я уставился на "Сильнейшего".

— Что особенного было в его Территории? — спросил Сатору.

— Это было странно… Вместо того чтобы создавать отдельное пространство, используя барьер, он будто спроецировал Территорию на воздух, — даже зная о поистине божественной технике Сукуны, я все еще был в недоумении, когда впервые это увидел.

Одно дело воспринимать это, как способность аниме-персонажа, а другое понимать, что в твоем мире есть существо, которое ломает принципы колдовства.

— Подобно художнику, что рисует не на холсте, а на самом воздухе, — пробормотал Сатору.

— И еще, — я вдруг о чем-то задумался. — Мне кажется, что его пальцы — это вместилище Проклятой энергии, а не Техники. Что значит, сейчас он обладает лишь десятью процентами от своего настоящего объема Проклятой энергии. Если сравнивать, то я на уровне шести, ты где-то на уровне восьми, а Юта — десяти.

— Старая тварь, — "Сильнейший" ухмыльнулся.

— Но это все не важно, если брать во внимание его Проклятую Технику, — я взглянул на Сатору. — Рубящие атаки, которые он выпускал, резали бетон и железо, словно горячий нож масло, но самое страшное, что эти "атаки" невозможно заметить.

— Ты ведь заметил, — пожал плечами Сатору.

— Они не состоят из Проклятой энергии, — заметил я.

—Другого и не стоило ожидать от Короля Проклятий, — для Сатору даже такая информация не стала поводом стать серьезнее.

— Хаа… Я теперь понимаю, как сложно иногда бывает окружающим с нами общаться, — качая головой, я обратился к Сёко. — Я свое дело сделал. Мне можно идти?

— Да, да, можешь идти и оставить всю работу на мои хрупкие плечи, — раздраженно фыркнула женщина.

— Как насчет того, чтобы я оплатил тебе выпивку в следующий раз? — спросил, пытаясь утихомирить гнев женщины.

— Ты бы так и так это сделал, не так ли, Сукэхиро? — с ухмылкой ответила Сёко.

— Конечно, — я лишь улыбнулся ей.

◊◊◊

— Знаешь, мне очень повезло, что я тогда нашел этого засранца, — улыбнулся Сатору, пока шел бок о бок с Сёко.

— Он куда более ответственный, чем ты, — Сёко кивнула, соглашаясь с тем, чего Сатору не говорил.

— И куда более сам себе на уме, — хмыкнул белобрысый.

— Разве вы не все такие? — спросила Сёко, имея в виду Шаманов Особого ранга.

— Он похож на Гето, — улыбнулся Сатору.

— Ни капельки, — отрицательно покачала головой женщина.

— Их мечты схожи, однако, думаю, Сукэхиро достаточно безумен, чтобы выбрать куда более сложный путь ее реализации, — объяснил Сатору.

— Это не успокаивает, — зевнула Сёко.

— Нет, — покачал головой Сатору. — Но я рад, что хоть кто-то понимал Гето.

Глава 25. Простая жизнь

Легкий толчок открытия дверцы холодильника, и мое лицо озарилось желтоватым светом лампочки накаливания.

— А что ты здесь делаешь?

Есть такое выражение: "В холодильнике мышь повесилась". И не то чтобы в моем холодильнике совсем ничего не было. Есть пара бутылок пива, старый салат из водорослей и полупустая банка от "мазика" — это уже хоть что-то… Не так ли?

—Неразборчивое бурчание.

Однако в моем холодильнике, в прямом смысле этих слов, повесилась мышь…

— Я понимаю, что спрятаться от Гэгэ ты можешь разве что здесь, но зачем устраивать это представление? — Я смотрел в глаза маленькому шикигами, чем-то отдаленно напоминающему мышь, которое обмотало свой хвост вокруг шеи.

"Кто такой Гэгэ? Это Шикигами в форме кота, с которым я тренировал свою реакцию и рефлексы в детстве. И эта мышь и Гэгэ достались мне от старика… Хотя, что значит достались? Дед умер, не оставив мне никаких указаний на счет этих ребят, а я же не мразь, чтобы выкидывать их на улицу.

—Неразборчивое бурчание.

— Я это сказал вслух?

—Короткий положительный кивок.

— Я постепенно схожу с ума… Хотя это и неудивительно. После того как я перешел на Шестую Последовательность, постоянные разговоры с самим собой стали меньшей из проблем.

—Недовольное бурчание.

— Делай, что хочешь, — ответил, пожимая плечами, и закрыл холодильник.

В то время, пока кто-то проходил экстренный, супер сжатый курс "Как стать компетентным Шаманом", который был очень похож на курсы по программированию из моей прошлой жизни, тем, что после них у тебя не будет никакой гарантии стать профессионалом, я решил устроить себе пару выходных дней и вернулся в свой "общак" — в семейное поместье Ями, купленное моим стариком на скорую руку еще десять лет назад.

— Забыл, — я уставился на пустую ладонь, после чего вновь потянулся к холодильнику.

Однако в этот момент меня прервала вибрация телефона в кармане.

"Какая-то пчелка решила устроить себе выходные?" — Мэй.

"Очень подозрительно, что ты написала мне, зная это." — ответил я.

"Не понимаю о чем ты ╮(￣_￣)╭" — Мэй.

"Я всего лишь хотела пригласить тебя к себе в гости, но раз ты испытываешь такое недоверие… Тогда сиди в своей берлогеヾ( `ー´)シ" — Мэй.

Как она успела обидеться за восемь слов и два знака препинания?

"В какой именно из квартир ты решила обидеться на меня?" — быстро напечатал я.

"Харукас." — Мэй.

"Значит сегодня ты принцесса в башне?"

"Чтобы залез через окно." — ответила Мэй и вышла из сети.

— Чего не сделаешь ради красивой женщины, — я покачал головой с ухмылкой на все лицо, после чего бросил взгляд на свои ноги. — Не так ли?

— Неразборчивое рычание, — это была полностью белая кошка, ну или кот, хрен его разберешь, чья нижняя часть морды напоминала таковую у кролика, а верхняя была украшена одним глазом, словно у циклопа.

Не прошло и минуты, как я завел "Нерону", полностью черный мотоцикл, созданный компанией "NCR" и входящий в серию "NCR Macchia Nera Concept". Созданный в две тысячи семнадцатом году, эта дьяволица только-только вышла из утробы своей матери, но уже гоняет по улицам Токио.

Развернувшись во дворе, я выехал на дорогу, закрыв за собой автоматические ворота. После чего с резким ускорением свернул направо и еще чуть докрутил запястьем вперед. Набирая скорость, я проносился мимо домов района Хатиодзи. Прежний владелец "поместья Ями", то есть мой дед, был человеком специфических вкусов — с одной стороны, мы не жили в по-настоящему шумном Токио, а потому здесь было куда спокойнее, с другой — спальные районы мегаполиса не бывают спокойными для Шаманов. Да и если говорить начистоту, то времени мы проводили здесь немного из-за постоянных поездок и миссий.

Удаляясь от "поместья Ями", я мягко держался за руль и барабанил большими пальцами в ритм с музыкой. Американский рэп двухтысячных. Хотя, когда мне надоедала вечная классика современного поколения, на замену приходили старые песни авторства групп "Кино", "Муми-тролли", а иногда и "Король и шут". Наверное, именно из-за этого я все еще помню русский язык. Кстати, забавное наблюдение — я выгляжу как настоящий фрик в глазах тех, кто узнает, что за музыку я слушаю… Иногда, это очень даже смешно.

Мое настроение улучшилось. Вне зависимости от того, насколько большая ответственность лежит на моих плечах, я не мог сказать, что мне это не нравится. Конечно, иногда это бывает очень сложно, может, даже страшно, но по сравнению с тем же Сатору, чьему положению я ни в малейшей степени не завидую, я чувствовал себя просто прекрасно. Иметь дело с вечно угрюмыми придурками из Правления, этим чудаком Тенгеном, политиками и морей одной из Великих Семей…

Нет, уж, извольте. Может, у Сатору и хватает на это терпения, но у меня уж точно нет. Жизнь коротка. Я понимал и приветствовал простоту своей роли: помешать Кэндзяку и спасти своих товарищей, а после использовать этот "мерзкий мозг" и построить совершенно новый мир… Проще и быть не может!

Через полчаса езды я оставил позади спокойный пригород бурного Токио и быстро покатил по широкому "Е20" шоссе. Через минут пятнадцать свернул на двухполосную улицу и, наконец, — на сужающиеся улицы между высотками, кишащими маленькими магазинчиками, бутиками и ресторанами. По вечерам улицы превращались в настоящие стеклянные лабиринты, в которых свет постоянно путешествовал от одного конца к другому. Боковые зеркала "Нероны" едва помещались между машинами, едущими куда-то по делам и припаркованными на обочине улицы, у многоквартирных домов, стоящих так близко, что если достаточно разбежаться, то можно было перепрыгнуть с крыши одного на крышу другого… Наверное.

Я припарковал мотоцикл на частной парковке, место на которой мне арендовала Мэй еще пару месяцев назад. Что, кстати, было странно, ведь Мэй не хотела, чтобы наши отношения стали достоянием общественности, но при этом позволяла мне парковать своего "железного коня" у нее на парковке. Двусмысленно прозвучало, но факт остается фактом: мой узнаваемый мотоцикл могли видеть каждую неделю на одном и том же месте — рядом с домом Мэй.

Отбросив лишние мысли, я вышел на улицу. Температура, наконец, спала, ночь была приятной. Неспешно шагая, я наслаждался покоем часов, заключенных между поздней ночью и ранним утром. Пройдя мимо очередной веселящейся группы парней и девушек, оглянулся по сторонам и, удостоверившись, что никто не смотрит, прыгнул вверх. Уперевшись подошвой о закаленное стекло, укрепил ноги Проклятой энергией и аккуратно оттолкнулся вверх. Повторяя этот процесс раз за разом, я взобрался по гладкой поверхности "современного гиганта" на последний этаж.

В квартире горел свет. Из-за жары окна были распахнуты настежь. Я залез внутрь, перемахнув через подоконник, и молча двинулся по ковру к свету в спальне.

Она спала с открытой книгой в руках. Лампа у кровати отбрасывала пелену оранжевого света на половину ее лица. Я встал в дверях и смотрел, как поднимается и опускается ее грудь в мягком и спокойном дыхании. Простыня покрывала только колени. Она была в хлопковой майке в тонкую полоску и голубых трусиках с белой кружевной каемкой. Светло-голубые волосы рассыпались по белизне подушки, и их щупальца извивались по безупречно белым и гладким плечам.

Я любовался этим зрелищем, пока ожидание не стало невыносимым. Я пересек комнату, вытащил книгу из пальцев, заложенных на нужной странице, и положил ее на столик у кровати. Она не пошевелилась, и я подивился подобной глухоте к возможной опасности. В этот момент она была так не похожа на Шамана, буквально существо из другого, нормального мира.

Я выключил свет, и комната погрузилась в темноту. Потом лег сверху, придавив ее тело и закрыв рот рукой. Она резко очнулась, глаза распахнулись, а тело дернулось под моим весом. Она приглушенно вскрикнула, и тогда я тихонько рассмеялся и прошептал ей на ухо:

— Тебе стоит быть осторожней, Мэй. Если оставлять окно открытым по ночам, через него с дурными намерениями могут проникнуть мужчины.

Она прекратила сопротивляться. Ее сердце еще стучало у моей груди, возбуждая меня, но тело расслабилось. Она убрала мою руку от своих губ.

— Сам виноват, — бросила она. — Я заснула, пока тебя дожидалась, а теперь ты пугаешь меня. И какой вообще мужчина сможет забраться на пятьдесят седьмой этаж по стеклянной стене в надежде, что в этой квартире открыто окно?

Мне было приятно, что она не спала из-за меня.

— Явно очень мотивированный.

Она подняла брови.

— Мотивированный моими формами?

— Чем-то гораздо более привлекательным, — я покачал головой. — Сильнейшая женщина Шаман, как тут устоять.

Мэй соблазнительно заворочалась подо мной, голые плечи и бедра терлись о мою одежду.

— Раньше ты такого не говорил.

— Надо отдать тебе должное, — объяснил я, покусывая ее ухо. — В этом мире не найдется женщины более амбициозной и пылкой чем Мэй. Стоило мне увидеть тебя и я сразу понял, что ты особенная. Прекрасные бледно-голубые волосы и столь обворожительных форм, — я нежно провел руками по внутренней части ее бедра, а потом забрался чуть выше. — Однако, большего всего меня привлекает сильная, властная и богатая натура Мэй.

— Можешь считать это первым раундом своих извинений, – сказала она, поощряя мои движениями круговым вращением бедер.

Мои пальцы скользили вверх и вниз по влаге и теплу. Мэй расстегнула еще три пуговицы моей рубашки и стащила ее через голову.

— Чего может хотеть сильнейшая женщина Шаман в качестве извинений? Разве что перепихнуться, — я ухмыльнулся, чувствуя теплое дыхание женщины у себя на шее.

— Много раз перепихнуться? — промурлыкала Мэй.

Я яростно и пылко поцеловал эту женщину. Пальцы Мэй зарылись в мои волосы. Она провела кончиками пальцев по моей шее и груди.. Она крепко прижалась ко мне и начала страстно облизывать мою шею.

…

— Через три года я готова на тебе жениться, если ты пообещаешь готовить для меня всю оставшуюся жизнь, — высказалась Мэй, смакуя завтрак.

— Только из-за этого? — я вздернул брови и вновь сбросил звонок на телефоне.

— Сильных и богатых мужчин в этом мире много, а такую вкусную еду я пробовала только у тебя, — улыбнулась Мэй.

И вновь мне пришлось сбросить вызов.

— Может ты все таки ответишь? — спросила женщина.

— Это Сатору, — мой ответ был коротким и ясным.

Между нами повисло молчание, знаменующее о понимании, которое было прервано звонком.

— Ответь ему, а я заварю кофе, — встав из-за стола, сказала Мэй и пошла к кухонному столу, качая бедрами.

— Да? — я поставил телефон на громкую связь.

— Доброе утречко, Сукэхиро, — из динамиков послышался подозрительно веселый голос Сатору.

— И тебе того же, — ответил я, глядя на спину Мэй, готовящую кофе.

— Ты ведь не забыл о своем обещании?

— Я тебе ничего не обещал.

— Сегодня воскресенье, ты в прошлое воскресенье ты говорил, что снова бросишь мне вызов, — самодовольно напомнил об это Сатору.

— Планы меняются, — я лишь хмыкнул.

Как я мог променять красивую женщину на Сатору Годжо? Нет, конечно, мог бы, но это Мэй.

— Ты такой не постоянный, — ответил Сатору.

— Зай, я была бы не прочь посмотреть, — вдруг высказался Мэй.

— Ооо, ты с Мэй. Теперь понимаю, понимаю, — посмеялся Сатору.

— Что? Ты знаешь что такое отношения между мужчиной и женщиной? А я то думал, что секся для тебя это такая же выдумка как и Санта, — я съязвил, вспоминая о монахе под именем Сатору Годжо.

— Санта не настоящий? — наигранно удивился Сатору.

— Ты и вправду хочешь смотреть, как два неотесанных мужика будут меряться у кого больше? — я удивленно уставился на Мэй.

— Ну, вряд ли у кого-то будет больше, чем у тебя, тем более в Японии, — хихикнула Мэй. — Но я не прочь посмотреть на битву двух сильнейших Шаманов современности.

— Ты ведь не откажешь мне при Мэй, — это было скорее утверждение, чем вопрос.

— … С тебя поход в ресторан, — я согласился на предложение Сатору.

— Вот и славненько, — радостно сказал Сатору. — Я вышлю тебе место и время.

— К чему такой пафос? — я уставился на черный экран телефона.

— Я буду болеть за тебя всем сердцем, — Мэй обняла меня со спины и поцеловала в щеку.

— А головой?

— А головой я уже сделала ставку на Сатору, — ухмыльнулась женщина.

Глава 26. Истоки силы

Человек сначала учится какому-то навыку и быстро прогрессирует, но, достигнув определенной высоты, он может потратить десятилетия, но так и не добиться качественного прогресса, крутясь на одном месте. И все из-за того, что у людей есть пределы, поэтому так редко встречаются гении или мастера, которые могут оставить после себя имя.

Если так подумать, то нас с Сатору можно назвать абсолютными противоположностями, ведь в отличие от ребенка, которому уготована великая судьба, я с самого детства боролся, раз за разом ломая пределы своей силы… Впрочем, хватит нытья!

Резкий выброс Проклятой энергии из моих ступней придал мне нужное ускорение для того, чтобы преодолеть десятки метров менее чем за долю секунды и оказаться сбоку от Сатору. Резкий выпад в сторону и следом размашистый удар правой в незащищенный бок.

"Сизифов труд!" — крикнули бы вы.

"Растяжение Территории!" — ответил бы я.

Лишь легкая вибрация стала на пути моего кулака с телом Сатору. Следом же "Сильнейший" отлетел на несколько десятков метров в сторону, ломая все на своем пути. Растяжение территории — техника, действующая как поле, покрывающее тело Шамана и сводящее на нет проклятые техники. По своей сути "Растяжение Территории" напоминает "Простую Территорию", однако, в отличие от последней, техника "Растяжения Территории" проста в использовании, а потому ей может пользоваться как средний Шаман, так и Проклятие.

Однако, Сатору Годжо вам не хер с горы, чтобы такая "простая" техника могла на него повлиять. А потому обычное, то есть топорное и прямолинейное, ее применение не сработает на него, ведь чтобы нивелировать силу "Растяжения Территории" ему всего лишь нужно будет вложить чуть больше Проклятой энергии в "Бесконечность". Как это обойти? Все просто — атаковать так быстро, чтобы у него не хватило скорости реакции для усиления "Бесконечности"... Хотя и тут есть проблемы.

— У нас с тобой осталось чуть меньше двух минут, не так ли? — позади меня послышался назойливый голос Сатору. С того момента, как я начал использовать "Усиление" Проклятой энергией, прошло около тридцати минут, так что по факту, я уже должен был перегреться и прекратить вливать Проклятую и тепловую энергии в тело. Однако, из-за того, что я продвинулся в "Актерском процессе", моя выносливость стала лучше, а потому я все еще стою на ногах и готов помять бока этому засранцу.

— Вопрос в том, сможешь ли ты что-либо противопоставить мне в оставшиеся две минуты, — ответил, обернувшись и взглянув на Сатору, с чьего лица была убрана маска, а с тела пиджак. И я не пустословил. Мое и так невероятно сильное телосложение было многократно укреплено моим особенным "Усилением", а потому могу с гордостью заявить, что последние пару минут нашего боя я валял своего учителя в грязи.

Колющее чувство в голове, вызванное [Чувством опасности], заставило меня сорваться с места. Как в следующее мгновение с правой стороны появился маленький синий шарик, который на невероятной скорости промчался мимо того места, где я находился секунду назад, оставляя за собой овраг глубиной в несколько метров. Чистая физическая сила, против наследства клана Годжо… Что-то мне это напоминает.

Я оказался перед Сатору и, схватив того за запястье, дернул к себе, после чего выставил вперед локоть, отросток которого был укреплен моей жгучей Проклятой энергией сильнее обычного. Второй Большой Прием: Коу Кай Мон! Однако, в последнее мгновение я полностью рассеял импульс атаки и перенаправил всю Проклятую энергию в ладонь. Я прекрасно понимал, что данный прием, который не сработал на Аой Тодо, не сработает и на Сатору Годжо. А потому у меня возникла одна рискованная идея — раз Сатору хвастается своими “Шестью Глазами”, почему бы не дать ему обмануть самого себя.

Первый большой прием: Рукомеч! Уверенность и высокомерие — вот причина того, почему все сработало как надо. Укрепив свой торс Проклятой энергией, Сатору оставил уязвимыми свои конечности, чем я и воспользовался, присев и полоснув, разогретой докрасна, ладонью по ногам. Однако, Сатору Годжо на то и Сатору Годжо, укрепив в последний миг левую ногу, он отпрыгнул назад, спасая свою шкуру.

Хаа… Одновременное использование “Растяжения Территории” и приемов Кай Мэн Бацзицюань, объединенные с Проклятой энергией, довольно запарно. Именно поэтому мой “дорогой” учитель сейчас отращивает одну ногу вместо двух запланированных. Я вновь сорвался с места, почувствовав опасность, однако слегка не успел, от чего импульс “Красного” оттолкнул меня далеко в сторону, заставив пролететь несколько десятков метров, вертясь в воздухе.

Вместо того, чтобы паниковать, я воспользовался этой ситуацией и, раскинув руки в стороны, создал множество огненных шаров, которые тут же запустил в сторону Сатору, каждый по разной траектории. Да, благодаря тому, что моя “Проклятая Техника” по сути не является “Проклятой Техникой”, ведь в ней, прежде всего, задействована Духовная энергия, я могу использовать свой огонь даже тогда, когда использую “Растяжение Территории”.

Из-за того, что огненные шары летели по разным траекториям, они достигали учителя в разное время, чем я и воспользовался. Используя “Огненную Телепортацию”, я появлялся из одного огненного шара, атаковал Сатору, после чего появлялся на месте другого.

Что же ты будешь делать, Сатору Годжо? Как же по-злодейски прозвучало… Мне нравится! Но меня и вправду интересовал этот вопрос. Теперь, когда физически я сильнее него, мне удается навязать свой собственный темп битвы, быстрый и смертоносный. Любая оплошность: не полностью укрепленная конечность, не правильно поставленная нога или рука — все это могло привести к тому, что я окончательно подавил бы Сатору. Использование “Растяжения Территории” вместе с моей “Проклятой Техникой” — это довольно читерно, согласен. Но ведь этот горделивый мерзавец сам принял решение, что не будет использовать “Фиолетовый” и “Расширение Территории”.

Так что вопрос в том, что победит — гордость, отрицающая поражение, или гордость, считающая использование "серьезных приемов" поражением? Как вдруг Сатору хлопнул в ладоши, следом за чем я почувствовал, как пространство вокруг меня перекручивается и искажается, а через секунду послышался звук лопнувшего пузыря. Холодный ветер резал мою кожу. Разряженная атмосфера не позволяла сделать глубокий вдох. Мимо пролетел самолет.

Хм… Самолет? Я широко открыл глаза. Находясь высоко в небе, я мог видеть, как вдоль длинных и глубоких оврагов, оставленных Сатору, горит лес. Мерзко и подло! Вот каков мой ответ на это. Разреженная атмосфера никак не влияет на мой огонь, однако "Усиление" многократно ослабло, ведь одним из главных компонентов этой техники является кислород, которого мне так не хватает.

— *Что-то на идиотском* — сбоку появился Сатору, голос которого не было слышно из-за рева воздушных потоков, который стоял у меня в ушах.

Однако в следующий момент мне пришлось сгрупироваться и оттолкнутся в сторону, выпустив из ступней поток маленьких огненных шаров, половина из которых взорвались и предали моему телу импульс, что позволил мне увернуться от "Синего". Мерзавец! Но не только ты можешь воспользоваться этой ситуацией.

Создав огненный шар побольше, я взорвал его за спиной и полетел в сторону Сатору. "Сильнейший" явно ожидал такого, а потому, словно смеясь надо мной, выпустил в меня сгусток "Красного", намереваясь оттолкнуть обратно. Но вместо того, чтобы принимать атаку в лоб, я использовал "Огненную телепортацию" и переместился к одному из огненных шаров выпущенных ранее. Из-за чего я оказался ниже Сатору, но зато вошел в радиус эффективного контроля огненных шаров, что позволило направить небольшую их кучку вверх.

Как вдруг Сатору резко остановился. Ах, да, ты умеешь летать. Следом над его указательным пальцем начал формироваться "Красный", который Сатору направил в сторону огненных шаров. Какая интересная ситуация: использовать "Огненную телепортацию" равно поражению, не использовать ее и я упаду на землю, и хотя мне ничего не будет, ведь я достаточно крепкий для такого вида "развлечений", но оказавшись на земле я уже не смогу сражаться, ведь времени просто не хватит… Мое "Усиление" должно развеяться с секунды на секунду. Итак, что же делать? На самом деле есть у меня одна идея — столь же безумна, как и крута.

Огненная телепортация.

Оказавшись на месте одного из огненных шаров, в меня уже летел сгусток "Синего".

Он решил повыебываться, и изменил в последнюю секунду технику? Или же он не захотел слишком сильно меня ранить?

До столкновения с "Синим" оставалось две десятых секунды. Искусство Шаманов состоит в вычитании. Способность к сокращению шагов, необходимых для составления и активации техники, является истинным показателем мастерства Шамана. И хотя меня трудно назвать адептом данного искусства, я все же очень хорошо осознал его суть.

Мои руки сложились в печать "лошади". У меня не было времени на произнесение "заклинания", которое помогало мне активировать "Расширении Территории", ведь это занимало около секунды. А потому пришлось придумать велосипед — я задал время существование своей территории как одну десятую секунды. Это невероятно мало, ничтожно мало, но благодаря этому мне не только хватило обычной ручной печати, но и время активации техники сократилось до менее чем одной десятой секунды.

За время существования своей Территории единственное, что я смог сделать — это создать огненный шар над Сатору. Следом же "Серый город" вокруг меня рассыпался осколками в небытие. "Синий" промчался вниз и врезался в землю. А я оказался над белобрысым засранцем.

Сделав глубокий вдох, наполнивший мои легкие воздухом, я ебнул по Сатору Годжо так сильно и сконцентрировано, как никогда и никого не бил. И в этот самый момент Проклятая энергия, которая вырвалась из моего кулака вспыхнула черным цветом.

"Черная Молния!"

Это было поразительное чувство — я использовал всю свою Проклятую энергию в пределах намного быстрее, чем мгновение, примерно одной миллионной секунды. Это было настолько быстро, что никакая скорость мышления или реакции не позволила бы мне это повторить. Дело было в той фокусировке, которой я добился последовательным "Раскрытием территории" за одну десятую секунды и почти моментального использования Проклятой техники и "Огненной Телепортации". Мой мозг был настолько сконцентрирован на одной единственной задаче, что все остальное он выполнял исключительно инстинктивно, словно сама судьба направляла его.

Эйфория и чувство невероятного удовлетворения рассеялись также быстро, как и возникли, а в следующее мгновение я падал с высоты нескольких сотен метров, истратив всю свою Проклятую энергию и испытывая небывалую Духовную усталость.

***

— Расширение Территории за одну десятую секунды на одну десятую секунды… Признаю, это чертовски удивительная идея, — Сатору весело улыбался, облокотившись об одну из немногих уцелевших деревьев.

— Иногда моя гениальность просто пугает, — я кивнул с ухмылкой на все лицо.

— Однако меня немного раздражает тот факт, что ты без зазренья совести отрубил мне ногу, а в конце так и во все перемолол мои кости и внутренние органы в кашицу, — высказался Сатору, надевая повязку на глаза.

— Если бьешься с противником, которого не ненавидишь или который не вызывает у тебя гнева, то смысла в этом сражении нет, — пожав плечами, остановился на пару секунд, подождав, когда восстановится немного Проклятой энергии, после чего вновь начал использовать “Обратную Технику”.

— Звучит очень романтизированно, — ответил Сатору.

— Так устроена жизнь Шамана.

— Мне не понять такого, — хмыкнул Сатору. — Наверное, именно поэтому ты можешь так сильно злиться на меня, не так ли?

— Вовсе нет, — покачав головой, продолжил. — Просто я достаточно сумасшедший, чтобы найти причину злиться даже на Мэй или Маки.

— Бессердечный ты наш “молодой взрослый”, — скривился Сатору.

— В отличие от подавляющего большинства Шаманов искренне признаю тот факт, что я влюблен в Маки или то, что мне нравится Мэй, или даже то, что я волнуюсь каждый раз, когда Панда, Тогэ или кто-то из младших идет на миссию, дает мне силы и возможности испытывать весь спектр эмоций.

— Любовь - это чувство эгоистов, — высказался Сатору, небрежно взъерошил волосы.

— Да, и я признаю этот факт, а ты нет.

— Я самый эгоистичный из всех эгоистичных эгоистов в этом эгоистичном мире! — хмыкнул “Сильнейший”

— Это вовсе не так, — на моем лице расплылась улыбка. — Ведь будь это правдой, то ты бы не оправдывал свои цели хорошим будущим для нового поколения.

— Ну, в отличие от тебя, я взрослый, который думает о будущем, в котором я собираюсь жить.

— Очень самодовольно, — коротко ответил я.

— Заткнись, — буркнул Сатору.

— Знаешь, причина, по которой я могу испытывать к тебе такой сильный гнев в том, что мы диаметрально противоположные сильные Шаманы, — я заговорил после короткой паузы, повисшей между нами. — Ты сильный, потому что ты родился таким, и все вокруг считают тебя сильным. В каком-то смысле ты заложник своей судьбы, ведь как бы ты ни старался, в конце концов тебя будут помнить как "Дитя Судьбы", того, кто родился с "Шестью Глазами" и "Безграничностью".

— А ты?

— А я стал сильным благодаря своей личности и стремлению к силе.

— Очень самодовольно, — ответил Сатору.

— Я не отрицаю того, что в какой-то мере судьба помогла мне стать тем, кто я есть. Но, как и ты знаешь, в отличие от Шаманов, я родился слабым и стал сильным лишь спустя долгие годы лишений и трудностей.

— У каждого свой путь, — пожал плечами Сатору. — Так что это очень по-детски обижаться или испытывать гнев по отношению к подобному.

— Я ни в коей мере не завидую, не обижаюсь и не ненавижу тебя или кого-то еще за это. Я лишь утверждаю, что мы отличаемся, и именно это придает мне сил. — Взглянув на небо, которое просматривалось сквозь листву, я продолжил. — В конце концов, я испытываю искреннее счастье, осознавая, что благодаря собственным усилиям, а не месту принадлежности или пресловутому таланту, я стал одним из сильнейших Шаманов. Так сказать: без мам, пап и кредитов.

Возможно, со стороны казалось, что я весь такой особенный, одинокий и сильный духом, не люблю всех Шаманов вокруг, потому что, видите ли, они получили свою силу, свою личность с рождения. Но кроме того, что это утверждение, как минимум, на шестьдесят процентов неправильно, я также не считаю свой путь чем-то особенным. Ведь и до меня были примеры Шаманов, которые достигали невероятных результатов, как и я, но они ни то, что не обладали "Духовностью", у них и проклятой Техники не было. Тут был вопрос в философии, по которой живут почти все живые существа — взаимосвязи личности и обстоятельств, в которых она проявляется.

И в этом плане наше с Сатору мировоззрение расходилось, с Сукуной, кстати, сходилось… Какое интересное противостояние аллегорий.

Глава 27. Сила Духа (Часть 1)

— Отличное сражение, Сукэхиро, — на выходе из леса нас с Сатору уже ждала Мэй, расслабленно облокотившись о дверь автомобиля.

— Будет ли какой-то утешительный приз проигравшему? — вскинув брови, обратился к женщине.

— А тебе не хватило? — ухмыльнулась Мэй.

— Разве?

— Флиртовать при мне, — Сатору окинул нас взглядом. — Очень неприлично.

— Ты хоть знаешь что такое секс? — хмыкнул я, взглянув на беловолосого Шамана.

— Может и знает, — пожала плечами Мэй, дав молчаливое согласие подразнить “Сильнейшего”. — А может и нет. А может он до сих пор чист.

— Хранит свою розочку для особенной, — я важно кивнул, словно осознав истину.

— Вы оба такие “особенные”, — передразнивал нас Сатору. — А когда собираетесь вместе так и вовсе становитесь невыносимыми.

Из меня вырвался короткий смешок.

— При всем моем доверии тебе, но даже Иисус был влюблен. Поэтому что говорить, когда передо мной пример буддийской чистоты и непорочности? Так еще и в мужском обличии, — похлопал мужчину по плечу, после чего открыл дверь машины. — Дамы вперед.

— Благодарю, — улыбнулась мне Мэй, сделав легкий реверанс.

— Возвращаясь к теме нашего разговора, я удивлена тому насколько ты силен, — заговорила Мэй, устроившись поудобнее в кресле.

— По твоему Сатору настолько сильный? — мои брови слегка приподнялись.

— Почему ты говорить так, словно он обычный Шаман? — скептично уставилась на меня Мэй.

— Потому что так оно и есть. При всей его силе и таланту, он прежде всего Шаман, — я лишь пожал плечами.

Иногда я не понимаю, почему все зациклились на Сатору Годжо? Нет, он и вправду сильный Шаман, сильнейший за последние четыреста лет, но почему все вокруг забывают тот факт, что предыдущий пользователь “Шести Глаз” и “Безграничности” сразился в ничью с наследником Проклятой Техники “Десяти Теней”? Или тот факт, что в золотую эпоху колдовства, эпоху Хэйан, клан Годжо еще даже не существовал, а по Японии все равно бродили десятки Шаманов Особого ранга в том числе предок клана Годжо — Митидзанэ Сугавара, предок клана Зенин — Масакадо Тайра, предок клана Камо — Император Сутоку и, в конце концов, Король Проклятий — Рёмен Сукуна.

Да, и ко всему прочему, Сатору далеко не так неуязвимым, как он или кто бы то ни было другой хотели бы. Начиная с определенного Проклятого Оружия и Проклятого Предмета, и заканчивая техниками “Территорий”, каждая из которых может быть использована против Сатору. Конечно, что бы я себе ни говорил, факт остается фактом — Сатору Годжо все еще непобедим, однако это не означает, что в обозримом будущем не найдется того, кто сможет противостоять ему.

— Ты так не говорил, когда я запустил тебя в небо, — высказался Сатору, усевшись сбоку от меня.

— Да, я вообще ничего не говорил, а ты, придурок, пытался, — ответил, вспоминая момент, когда Сатору пытался что-то сказать мне во время свободного падения.

— Ты разве не умеешь читать по губам? — удивленно уставился на меня беловолосый.

— Нет. Зачем мне столь бесполезный навык? — я взглянул на него, как на идиота. Я Шаман, а не шпион.

— Чтобы ты там не говорил, я все ще “Сильнейший”, — Сатору перевел тему. — Хотя, я буду очень рад, когда ты, Мэгуми, Юта и остальные станете такими же сильным, как я, а может и вовсе сильнее.

— В том то и логика, — я задумался на мгновение. — Если считать тебя непобедимым монстром, то и пытаться стать сильнее тебя не имеет смысла.

— Я ошибалась на счет тебя? — Мэй вдруг вклинилась в разговор.

— О чем ты? — я перевел взгляд на женщину.

— Ты куда более помешанный и сумасшедший, чем любой другой Шаман, которого я знаю, — ответила Мэй. — И в этом есть что-то особенное.

— Думаю, именно поэтому, в реальном сражении с Сатору, я не проиграю, — на моем лице расплылась ухмылка. — Скорее всего не выиграю, но и не окажусь у его ног.

— Мне кажется или я давно не использовал против тебя “Фиолетовый”? — с издевкой обратился ко мне Сатору.

— И вправду, довольно давно, — я лишь утвердительно кивнул.

Я ни в коем случае не считал себя равным Сатору, однако это не значит, что “Секретная техника Джозефа Джостара” дала бы оплошность.

— А вот гордиться собой, когда женщина делает тебе комплимент, это плохой тон, — Мэй недовольно скрестила руки под грудью.

— Называть меня помешанным и сумасшедшим — это такой классный комплимент. Большое тебе спасибо, — я не стал идти на поводу у этой лисы, а потому сразу после этого решил перевести тему, обратившись к Сатору. — Ты же знаешь, что тебя тут быть не должно? В чем подвох?

— О чем ты? — с наигранным непониманием спросил Сатору.

— Чья машина едет сзади? — скептично спросил я, указав большим пальцем за спину.

— Почему сразу подвох? Может я просто соскучился по тебе? — Сатору скрестил руки на груди.

И вот, я оказался зажат между двумя “обидевшимися” взрослыми людьми, которые вели себя так, словно это они были подростками с полыхающим во все стороны гормонами. Иногда я задаюсь вопросом: “Как это мир не скатился в ад, если сильнейшие Шаманы ведут себя, как малые дети?”. А потом вспоминаю про Сибую…

— Кого такого особенного ты встретил на это раз? — я решил прервать это долгое и нервирующее молчание.

— Как ты догадался? — удивился Сатору.

— Вряд-ли ты решишь сесть со мной поговорить просто потому, что лето в этом году выдалась слишком уж жарким или потому, что цены на недвижимость в Токио опять подскочили.

— Почему? — спросил беловолосый.

— Потому что, обычно, после этих вопросов, мы с Мэй не вылазим из кровати ночь на пролет… А с тобой я не хочу оказаться даже в одной квартире на ночь, не говоря уже о “разделении ложе”.

— Тебя и вправду не смущает говорить мне такое в лицо? — сегодня как-то слишком много вопрос от Сатору.

— Мэй, тебя смущает, когда я рассказываю “Мистеру-невинности” о том, как можно проводить время с удовольствием в хорошей компанией? — вместо того, чтобы отвечать, я обратился к женщине, которая сидела сбоку от меня и что-то искала в телефоне.

— Вот этот ресторан хорош, — пробормотала Мэй, после чего оторвалась от телефона. — Нет, можешь хоть все подробности описать мне будет все равно. Это ведь Сатору.

— Тебя что за мужчину не воспринимают? — после такого ответа, я удивленно уставился на Сатору.

— Нет, просто вы с Мэй одного поля ягоды. А когда вы вместе, становиться только хуже, — покачал головой Сатору. — Как я уже говорил: она распоясалась, после встречи с тобой.

— Я польщен, — я не мог не улыбнуться в ответ на жалобу Сатору. — В любом случае, что на повестке дня то?

— Пару дней назад, когда я ехал на встречу с директором, я стал свидетелем удивительного зрелища. Это был прохладный вечер, на небе не было ни единого облака, а луна в ту ночь… Идеальный серебристый диск освещал все в округе мягким загадочным светом.

— Здесь очень вкусная французская кухня, — подметил я, наклонившись в сторону Мэй и прокручивая список ресторанов в Токио на ее телефоне.

— Не знала, что ты любишь французскую кухню, — удивилась Мэй.

— Я и не люблю, просто говорю, что там довольно вкусно, — пожав плечами, продолжил. — Их коронное блюдо — тарт из грибов шиитаке… Я не фанат такого изысканного и многогранного вкуса. С другой стороны там одни из лучших французских вин, что есть в Токио.

— Эй, у нас супер-важный и очень драматичный разговор, а ты отвлекаешься на ужин с женщиной? — обратился ко мне Сатору.

Ну, я же не “сигма”, чтобы с квадратной челюстью говорить, что женщины мне не нужны, да и вообще пошли они нахуй.

— Может тогда обойдемся без всего этого, — ответил, окинув его взглядом.

— Без чего? Без театральной постановки? — переспросил Сатору.

— Да.

— Как скучно и монотонно, — недовольствовал беловолосый.

— Избавь меня от своих повадок позорника и шута, — ответил, устало вздохнув.

— Проклятья Особого Ранга образовали союз, — на этом Сатору и остановился.

— Почему тебя бросает из крайности в крайность? — я раздраженно уставился на Сатору.

— То не нравится, это не нравится… Как жить то с такими сложными и замудренными критериями? — хмыкнул Сатору, после чего все-таки продолжил. — На меня напал Проклятый Дух Особого Ранга, который умел говорить, овладел Расширением Территории и следовал определенному плану. Интересно еще то, что его Проклятая Техника тесно связана с огнем, думаю, тебе будет интересно его изгнать.

— А второе Проклятье.

— Оно не вступило со мной в бой, однако оно спасло первое Проклятье, когда я проводил допрос.

— Ты проводил допрос? — я удивился.

— По твоему я недостаточно жесток? — буркнул Сатору.

— Именно из-за такого ответа тебя можно считать некомпетентным допросчиком.

— В любом случае, тот Проклятый Дух смог создать цветы, которые на короткое мгновение затуманили мой разум. Чего, в принципе, хватило, чтобы сбежать, ведь оно к тому же умело скрывало свое присутствие.

— Проклятия связанные с огнем и растениями. Странная компания, — высказалась Мэй.

— Одно Проклятье решило спасти другое… Такого раньше не было, — я нахмурился.

Конечно, вся эта история мне уже была известна. Однако, все еще было необходимо отыгрывать роль, чему я хорошо научился за последние десять лет. Куда сложнее было использовать определенные подсказки и домыслы, чтобы показать столько сколько нужно, то есть столько, чтобы изменить ситуацию, но не так много, чтобы это пошло во вред моему плану.

— У меня сложилось впечатление, что я сражаюсь не с Проклятьем, а с Шаманом, просто тот сумасшедший ублюдок, который не может сдерживать эмоциональные порывы, — высказался Сатору.

— Прям как Сукуна, — подметил я.

— Прям как Сукуна, — кивнул Сатору.

— Два Проклятья, чей интеллект достаточно развит, чтобы считаться человеческим — это уже серьезный прецедент, — я задумался на пару секунд, прогоняя в голове возможные последствия этого разговора, после чего обратился к Сатору. — Но почему ты решил, что это союз?

— Всмысле?

— Вряд-ли бы ты использовал слово “союз”, чтобы описать командную работу двух Проклятий, — объяснил я.

— Можешь считать это предчувствием, — Сатору лишь пожал плечами.

***

С момента этого разговора прошёл месяц.

Жизнь текла своим чередом: ежедневная практика "Размышления" для укрепления Души, тренировки с Маки, попытки сблизиться с этой "стальной леди", вечера с Мэй и, конечно, подготовка в "Сибуе".

Сказать честно, было очень приятно вернуться в то время, когда с утра, после попойки, я не чувствовал себя словно мясной фарш, а энергии и здоровья было столько, что казалось, постараюсь достаточно сильно, и смогу перевернуть гору.

Хотя последние пару недель, как бы я не старался, мне не удавалось "свернуть гору", а именно найти "шамана-отступника" "Бабушку Огами". Удивительно, насколько же нужно бояться Сатору, чтобы спрятаться так глубоко, что даже мне трудно её найти. С другой стороны, чего ещё ожидать от злой корыстной старухи, которая не гнушается использовать самые подлые и мерзкие схемы ради заработка.

Иногда я думаю о том, что если я по-настоящему разозлю Мэй, то через тридцать лет по миру будет бегать женщина куда страшнее…

В любом случае, как бы сильно мне не нравилась Огами, было необходимо разыскать её. Как шаман, обладающий техникой возрождения шаманов, она была неотъемлемой частью моего плана. Чтобы понять её важность, могу сказать, что без неё он неисполним. А потому это просто жизненно необходимо, чтобы она была жива и смогла выполнить "Связующий договор", который мне нужно будет с ней заключить.

До Сибуи оставалось два месяца… Нужно было поторапливаться.

С другой стороны, параллельно такой глупой вещи, как планирование спасения мира, моя личная жизнь не стояла на месте. Мои отношения с Мэй, которые раньше были дружбой между мужчиной и женщиной, шаманами, живущими каждый день с мыслью, что эта миссия вполне может оказаться последней, стали немного странными. Из-за моего явного интереса к Маки, Мэй начала вести себя, как настоящий заговорщик… А это, между прочим, моя роль. Думаю, сама Мэй не хотела признавать факт этих изменений, ведь с самого начала мы условились на том, что она не хочет серьезных отношений, а теперь, когда я "переключил внимание" на молоденькую в ней проснулась то ли гордость, то ли ревность. С моей точки зрения тут была проблема не в факте моей заинтересованности Маки, а в том, что сама Мэй изначально не считала наши отношения чем-то серьезным, но теперь, когда на горизонте маячит девушка, которая может прекратить наши "несерьезные" отношения, в ней раскрылись черты собственничества.

— Словно подростки, ей Богу, — пробормотал, облокотившись о спинку стула и уперевшись взглядом в потолок.

— Ты что-то сказал? — обернулась в мою сторону Сёко.

— Я думаю о том, как взрослые люди могут вести себя словно маленькие дети, — ответил, вставая со стула, после чего переключил внимание на два "трупа", лежавших на секционных столах. — Но тебе вряд ли такое интересно.

— В твоих словах скрыта издевка? — Сёко уставилась на меня вечно уставшими взглядом.

— Не я же одинокая женщина в самом расцвете своих сил, — мне оставалось только пожать плечами, ловя себя на мысли о том, что среди всех своих знакомых и друзей только у меня интересная "сексуальная жизнь".

— Проведешь с десяток лет в морге и слова "секс" и "любовь" будут лежать в одной из этих секций, — высказалась Сёко, указывая большим пальцем себе за спину, на стенку с морозильными камерами для трупов.

— Какая скучная и серая жизнь, — я покачал головой. Мне было трудно представить себя в таком амплуа.

— Странно слышать это от человека, который просился исследовать трупы, — слегка прищурилась Сёко, из-за чего родинка под её правым глазом слегка вздернулась вверх.

— Ситуация такая, — я лишь пожал плечами.

— Можешь приступать, — Сёко вздохнула и отступила чуть в сторону. Вот за что мне нравилась эта женщина, так это за её непринуждённость.

— Итак, это изменённые люди, — подойдя к правому трупу, я поднял одну из его конечностей, рассматривая текстуру кожи и пытаясь понять, чем их запах отличается от запаха людей.

— Да. Тела этих людей были принудительно искажены магией, — утвердительно кивнула Сёко.

— И их ситуация отличается от первых трёх жертв? — хоть я и знал "канон", но нужно было уточнить детали.

— Первые три жертвы были также искажены Проклятой энергией, но эти двое, ещё при жизни, — говорила Сёко.

— Если это можно так назвать, — тихо высказался я.

— Были наполнены Проклятой энергией, как Проклятые духи, — Сёко не обратила внимание на мои слова. — Скорее всего, это какая-то проклятая техника убийцы.

В этот момент мои брови неосознанно вздернулись вверх. Как я уже упоминал, мои пять органов чувств были развиты до такой степени, что я мог чувствовать запахи людей, следы их шагов, потоки воздуха, направление Проклятой энергии и даже ощущать Проклятых духов, не опираясь на Проклятую энергию. И сейчас, когда мой нос забился противным трупным смрадом, к которому я привык за десять лет работы шаманом, в моей голове возникла мысль. Запах, который я чувствовал, отличался от обычного, от человеческого. Но чем же? Поначалу было предположение, что это из-за биологических реакций тел жертв, вызванных принудительным изменением Проклятой энергией. Однако в этот момент я подумал с другой стороны: а что, если это запах Проклятой энергии? Да, обычно у Проклятой энергии нет запаха, но иногда, когда я перебарщиваю с Духовной энергией, моя Проклятая энергия начинает приобретать определённые физические характеристики. То есть её могли видеть обычные люди, а я ощущать запах и шершавость своей кожей.

— Какие предположения на счет работы этой Проклятой техники? — спросил, открывая вспоротый живот трупа.

— У всех жертв есть следы вмешательства в мозговую активность. Вмешательство в сознание человека очень тонкая и сложная работа, потому если преступник сумел исказить даже мозг с такой филигранностью, то ему вполне под силу реструктурировать человека во что-то, что может использовать Проклятую энергию, — объясняла Сёко, доставая пачку сигарет.

— Ты же бросила курить?

— И ты туда же? — уставилась на меня Сёко.

— Тогда, хотя бы дай мне одну, — я протянул ладонь в её сторону, не отвлекаясь от изучения трупа.

— Это морг…

— Ну, хуже им точно не будет, — скептично ответил я.

Оторвавшись от физического исследования, я закурил и задумался. Если запах трупов остается таким даже после смерти, то это как минимум говорит о том, что сила изменения этой Проклятой техники просто невероятна. И одно дело читать в манге о "Манипуляции душой", а другое видеть результаты в живую.

Тем более мне, человеку, чья сила неразрывно связана с Духовностью и, как следствие, Душой. А потому, я не смог больше сдерживать порыв использовать Духовное зрение. В следующее мгновение я увидел нечто столь же потрясающее, как и ужасное.

Как же это называлось… Остаточная мутация — основная техника Махито, одного из самых жестоких и сумасшедших Проклятий, позволяющая ему воздействовать на души врагов в обход их тела, и изменять их тела, превращая в мутантов посредством влияния на их душу и мозг. Если отбросить мораль, то я, как пользователь Духовной энергии, искренне восхищался силой и элегантностью этой техники. Даже спустя столько лет я все еще не мог дать четкого ответа, как же связан человеческий мозг, Проклятая энергия и проклятая техника.

Конечно, при помощи "Духовного зрения" я мог наблюдать и исследовать, как видоизменяется душа шамана во время использования Проклятой техники, однако это не дало тех результатов, на которые я надеялся. Но сейчас, спустя столько времени проведенного за "Размышлением", многочисленными наблюдениями и исследованиями обычных людей и шаманов, я наконец-то увидел тот самый последний пазл в самом неприятном его варианте.

Обычно, после смерти человека, его Душа отделяется от физического тела и куда-то "уходит". Возможно, как и я на реинкарнацию, а может просто растворяется в небытие. Но, даже так в измерении Духовного мира, к физическому телу погибшего прикреплена остаточная Духовная сила, которая своей структурой напоминает Душу, и находится в области человеческого мозга.

Насколько я понял, это своего рода защитный механизм Души, позволяющий при определенных обстоятельствах выжить и стать, конечно, не живым существом, но чем-то наподобие мстительного призрака. Однако, этот "Духовный конструкт" у трупа был настолько изуродован, что превратился в сплошное месиво, которое трудно было назвать скоплением Духовной энергии, что уж говорить о какой-то "конструкции". Но именно благодаря этому изуверству я заметил, что нечто похожее находится в районе сердца трупа… Скорее всего, раньше, когда Душа постепенно рассеивалась, возвращаясь обратно в Духовный мир, я не мог этого заметить из-за того, что это очень "тонкое" нечто, настолько, что даже сейчас мне едва удалось это заметить.

Глядя на нечто столь необычное, в голове мелькнул вопрос: что я вообще знал о строении Души?

Согласно моим наблюдениям, Душа делится на три уровня: Тело Души — основная ось всей Души, поверх которой "крепятся" все другие, Астральная проекция — внешнее проявление Души, которое позволяет мне взаимодействовать с Духовным миром, и Эфирное тело — самый внешний слой, проявление жизненной энергии человека. По толщине этого слоя я могу определять состояние здоровья и эмоциональное состояние человека. Изначально я думал, что Махито как-то влияет именно на Эфирное тело, ведь он сам говорил, что для него тело — это Душа, а этот слой Души предстает передо мной именно в физической форме человека. Но сейчас… Сейчас я заметил то, что раньше было скрыто внутри всех слоев — уровень Души, название которого вдруг всплыло в моем разуме — Тело Сердца и Разума.

Если считать, что проклятая техника Махито позволяет ему манипулировать именно "Телом Сердца и Разума", то становится понятно, почему его способности так сильно зависели от самоидентификации его как Проклятого духа, и почему вопрос: "Что первичнее, душа или тело?" был для него столь важным. "Тело Сердца и Разума" затрагивает мозг человека и является общим проявлением его умозаключительных, аналитических, наблюдательных способностей и способностей идентификации.

Другой вопрос, почему проклятая техника рождается именно в этой области Души? Ведь я уже знаю, что Проклятая энергия берет свое начало из Астральной проекции, в отличие от Духовной, ядро которой — это Тело Души. И причина этому проста — именно Астральная проекция генерирует человеческие эмоции и является своего рода мостом между Телом Души с Духовным и физическим мирами.

В таком случае логичным предположением будет то, что в Теле Сердца и Разума есть нечто, что является корнем Проклятой техники…

— Из чего берут свое начало Проклятые техники? — я задал неожиданный вопрос, обратившись к Сёко.

Я уже знаю, что шаманы обычно обзаводятся своей Проклятой техникой в возрасте от четырех до шести лет. И проявившиеся в это время техники называют "врожденными", но…

— Ты про то, что делает их врожденными: кровь клана шаманов или индивидуальные характеристики? — уточнила Сёко.

— Да.

— Это до сих пор неизвестно, точнее неизвестна связь между ними. Мы понимаем, что в клане Годжо наследуются техники "Шести Глаз" и "Безграничности", а в клане Инумаки — "Проклятая речь". Из чего делается вывод, что кровь играет немаловажную роль. Однако, будь это главным, то тогда бы все члены клана Камо обладали проклятой техникой "Манипуляции Кровью", — я уже говорил, что мне нравится Сёко за её непринужденность? Женщина даже не спросила почему я задал подобный вопрос и спокойно ответила мне. — И тут вступает в роль индивидуальные характеристики: то, как человек воспринимает мир, как быстро учится и как идентифицирует себя и свое окружение… На самом деле, эти индивидуальные характеристики очень эфемерны, и шаманы до сих пор не знают, как именно их можно исследовать и, как следствие, почему они влияют на проклятую технику шамана.

— Что именно определяется кровью? — в моей голове начал складываться пазл.

— В основном строение мозга, — коротко ответила Сёко, после чего задумалась на пару коротких секунд. — Мозг шамана — это, своего рода, черный ящик, в который мы не можем заглянуть, однако можем наблюдать со стороны. И делая это, мы пришли к выводу, что разные части мозга шамана отвечают за разные "способности": Префронтальная кора за "Расширение территории", Гиппокамп за наличие проклятой техники, Затылочная кора за возможность видеть проклятую энергию и проклятия, а Миндалевидное тело за "Обратную проклятую технику".

— Тогда, что будет, если обычному человеку, не-шаману, изменяет мозг таким образом, что тот станет полноценным шаманом? Что будет с его Проклятой техникой? — я еще пристальнее уставился в пустоту.

— Не знаю, — Сёко пожала плечами. — Думаю, одно из двух: или у такого шамана не будет проклятой техники, или тот, кто реконструирует мозг не-шамана "впишет" в его мозг технику. В конце концов, я проверяла это. У каждого шамана с проклятой техникой строение Гиппокампа отличается, а значит, при достаточном мастерстве и знаниях, чисто в теории, можно будет создавать шамана с выбранной заранее проклятой техникой.

Вот оно!

Прежде всего проклятую технику описывают, как манипуляцию проклятой энергией для придания ей какой-либо формы. И, возможно, объяснение простое и кажется очень даже приземленным, но в простоте кроется истина!

До того, как мы приходим в этот мир, наша Душа не обладает генетической информацией о нашем теле, ведь не может что-то появиться из ничего. Но как только Душа попадает в тело, она обогащается "генетическим кодом" и сохраняет эту информацию в себе… Нет, даже больше, она неразрывно связывается с состоянием тела, благодаря чему и возможна "Манипуляция душой" Махито.

Но как это связано с моими размышлениями о проклятой технике и Теле Сердца и Разума?

У меня есть предположение, что генетика шамана, то есть строение его мозга, это своего рода виниловая пластинка, на которой выдолблен рельеф. Если его нет, то и шаманом тебе не быть. А вот если он есть, то тут все зависит от того, как "мелодия" записана на твоей пластинке. Именно поэтому в клане Годжо одни техники, в клане Камо другие, а в клане Зенин — третьи. В свою очередь, Тело Сердца и Разума — чистый потенциал шамана, его "Первичность". Первичность — это как раз таки общее проявление умозаключительных, аналитических, наблюдательных способностей и способностей идентификации шамана. То есть, если "кровь" шамана — это генетическая информация, то Тело Сердца и Разума — духовно-ментальная.

Эта логика позволяет объяснить, почему Тело Сердца и Разума пронизывает все остальные области Души, почему в будущем все таки появятся люди, у которых мозг будет изменен Кэндзяку, и почему обычная реконструкция мозга, как в случае с жертвами Махито, не позволяет наделить не-шамана проклятой техникой, но позволяет дать возможность использовать проклятую энергию.

— Где сейчас Нанами и Юджи? — докуривая сигарету, я резко обернулся к Сёко.

— Во-первых, я не имею права раскрывать подобную информацию, во-вторых, я не знаю, — хмыкнула женщина.

— Если мои предположения и догадки верны, то они встретили не просто "преступника", а проклятие особого ранга, которое может атаковать Душу. Ты понимаешь, что это значит? — обращаясь к Сёко, мое лицо было серьезным, как никогда прежде.

— Опасность, — пожала плечами Сёко.

— Не просто опасность, а опасность особого ранга, — уточнил я. — Тебе напомнить, что Нанами уже проходил подобное?

— Нанами уже взрослый и, думаю, он сам разберется с тем, что ему делать, а что нет. Тем более рядом с ним первогодок, он точно взвесит все "за" и "против", — ответила Сёко.

— Ты ведь знаешь, что я могу видеть души, — невзначай заговорил я. — Я расскажу, что происходит во время "рождения" проклятой техники.

— Почему же ты это не сделаешь сейчас?

— Потому что мне нужны прямые доказательства того, что мои предположения — это правда.

— Опять же, я не знаю, где они… Но я могу знать, где нашли эти трупы, — беспечно ответила Сёко.

Всё ради знаний, не так ли, Сёко Иери? Я обвел взглядом сидящую напротив женщину, после чего кивнул.

Итак, пора наконец-то встретиться с краеугольным камнем "нового мира".

Глава 27. Сила Духа (Часть 2)

"Люди лишены сердца", - так думал Дзюнпей Ёсино, утопая в наивности и недостатке жизненного опыта. Махито, безусловно, способствовал укреплению этой мысли, усиливая уже зародившееся в Дзюнпее семя сомнений и играя на его чувстве неполноценности и одиночества.

Это противно? Не мне судить, но, думаю, да. Глупо ли это? Подростковый максимализм не так уж глуп, если задуматься. Жаль ли мне Дзюнпея? Честно говоря, нет. Я всегда считал, что мы - заложники собственных желаний. Поэтому, видя замкнутого и апатичного человека, равнодушного к другим из-за такой мелочи, как издевательства, я не испытывал сочувствия. Жестоко? Возможно. Но не каждый день встречается подросток, который, из-за издевательств, готов принизить ценность жизни, считая себя мудрецом, увидевшим уродливую сторону человечества.

С другой стороны, мне жаль Нанами, человека, который видел гораздо больше "человеческой грязи", но оставшегося адекватным взрослым, готовым нести бремя чужих жизней на своих плечах.

Тем не менее, я оказался здесь, сидя напротив спящей женщины - матери депрессивного социопата, Наги Ёсино. Это молодая женщина со стройной фигурой, с черными, немного взъерошенными волосами до плеч и спокойным, безмятежным лицом, напоминающим Дзюнпея. Именно эти мелкие детали привели меня сюда. И пусть никто не думает, что в этом есть какой-то скрытый смысл!

В тишине кухни, где каждая вещь казалась отражением её внутреннего мира, я размышлял о судьбе Дзюнпея, стирая остатки недавно проведенного духовного ритуала. Всё вокруг напоминало, как тонка грань между одиночеством и отчуждением. Наги, хотя и казалась такой же уязвимой, как и её сын, обладала внутренней силой, помогавшей ей справляться в этих непростых условиях. Её спокойствие во сне контрастировало с внутренней борьбой её сына.

Вероятно, именно поэтому Нанами убежден, что обязанности шамана не подходят ребенку. Ведь как можно быть уверенным в том, что правильно, а что нет, если ты еще не способен контролировать свое возбуждение и полеты фантазии? Правда в том, что даже взрослые не всегда могут с уверенностью сказать, что их выбор был верным. Однако они обладают достаточной мудростью, чтобы признать свою ошибку, даже если вначале им казалось, что все предпосылки вели их в верном направлении.

В моем сердце зародилось странное чувство. Это не сочувствие, не жалость, а скорее грусть по поводу неизбежности некоторых вещей в жизни. Мы все ищем смысл, сталкиваемся с трудностями, и, к сожалению, в трудный для Дзюнпея момент перед ним появился тот, кто всеми правдами и неправдами сыграл с ним злую шутку. Дзюнпей выбрал путь отчаяния, в то время как его мать выбрала путь терпения и молчаливого принятия. Конечно, выбор Наги для кого-то может показаться трусливым и безответственным, но лично я считаю, что если ты не уверен в чем-то, то лучше вовсе не вмешиваться. В конце концов, не делая выбора, ты избегаешь ответственности, которая в будущем может обернуться против тебя.

Я взглянул на часы. Время неумолимо шло, а я все еще сидел здесь, погруженный в размышления. Мне предстояло решить, как действовать дальше. Помочь Дзюнпею? Спасти Наги и помочь себе? Или просто уйти, оставив их справляться со своими проблемами самостоятельно?

Я погружался в глубокие раздумья, вращая в пальцах "Палец Сукуны".

— Когда я начал считать себя вправе решать, кто достоин жить, а кто обречен на смерть? — задавал я себе вопрос, изумленный своей собственной дерзостью и арогантностью.

В последнее время я чувствовал, как моё сердце становится тверже, словно окаменело под тяжестью принятых решений. Возможно, именно поэтому я здесь, в попытке обмануть самого себя. И вправду, какая ирония: человек, который позволил произойти трагедии в Сибуе, теперь жаждет спасти кого-то из сочувствия... Не лицемерие ли это?

"Может, стоит потратить часть зарплаты на сеансы у психотерапевта?" - промелькнула мысль.

В этот момент я был вырван из своих размышлений. Наги моргнула, медленно пробуждаясь от сна. Её взгляд, полный сонной невинности, контрастировал с моими мрачными раздумьями.

— Доброе утро, красавица, — приветствовал я, глядя на пробуждающуюся Наги.

Она потянулась, ещё не осознавая моего присутствия, и спросила:

— Интересно, Юджи уже ушел домой?

В её голосе не было удивления или беспокойства, что заставило меня задуматься.

"Она не заметила меня? Я ведь сижу напротив. Теперь ясно, почему Дзюнпей такой... необычный"

Когда она наконец заметила меня, её взгляд наполнился смешением удивления и смущения.

— А ты кто? — спросила она, пристально глядя на меня.

Я слегка опешил от ее реакции.

— И всё? — удивился я. — Где испуганные крики? Где возгласы о грабителе?

Я ожидал чего-то более драматичного, но Наги казалась слишком спокойной для такой ситуации. Моё присутствие в её доме, казалось, не вызывало у неё особого тревожности, что было странным и одновременно интересным.

"Эта женщина, похоже, полна сюрпризов," — подумал я с легкой улыбкой.

Наги внимательно осмотрела меня и ответила:

— У тебя такая же форма, как и у Юджи.

Я кивнул в ответ. В принципе логично.

— Хотя, факт того, что ты вошел в мой дом без спроса, наводит на размышления о твоем воспитании, молодой человек, — Наги продолжила с легким укором.

— Ты знаешь, что это, — сказал я, игнорируя ее замечание о воспитании и переводя разговор на кусок плоти в моей руке.

Наги удивленно взглянула на меня:

— Палец? Что он тут делает?

— Лучше я покажу, чем объясню, — ответил я. В следующее мгновение, я создал три сгустка проклятой энергии над своей свободной ладонью и направил их в пустые пивные банки.

Мгновение спустя, банки смялись и обгорели.

— Что это было? — удивленно спросила она.

— И еще это, — сказал я и, используя упрощенную версию “Руко-меча”, расплавил вилку в своей ладони, откуда, через секунду, начал капать расплавленный металл.

— Ты фокусник? — спросила Наги. Её взгляд был растерянным, а голос лишен эмоций.

— Честно говоря, я никогда раньше этого не делал, так что не знаю, что сказать. Но главное, что ты должна знать — твой сын в опасности, и я здесь, чтобы спасти тебя.

— С Дзюнпеем что-то случилось? — спросила она, резко вставая и опрокидывая стул.

— Пока нет, — покачал я головой. — Но твоя смерть должна была стать катализатором для этого.

— Где Дзюнпей? — нахмурилась Наги.

— Не знаю, — признался я, пожимая плечами.

— Юдзи мне нравится больше, чем ты, — вздохнула Наги.

Я лишь подумал: "А это тут причем?"

— Видишь этот палец? — я продолжил, игнорируя её комментарий и махая перед ней пальцем Сукуны. — А теперь посмотри за спину.

Под воздействием моего [Подстрекательства], Наги обернулась, стараясь держать меня в пределах бокового зрения. Однако её внимание быстро переключилось на существо, которое, казалось, выросло прямо из пола.

— Аааааа!!! — вот и испуганный крик, который я ожидал услышать ранее.

◊◊◊

— Откуда у тебя все это? — обратилась ко мне Наги, чье лицо исказилось от мерзкого запаха крови и человеческих останков.

— Моя… подруга работает в морге, — просто ответил я, раскидывая вокруг кухонного стола “улики”, после чего перевел взгляд на женщину. — Я предупреждал тебя, что не стоит смотреть за этим.

— А я не давала своего согласия устроить весь этот театр, — раздраженно нахмурилась Наги с побледневшим лицом.

Я же не стал что-либо отвечать на это.

Подстраивая убийство Наги, я параллельно погружался в изучение ее души через "Духовное зрение". Наблюдая за результатами моих усилий, я ощущал глубокое удовлетворение. Проведенный мной духовный ритуал предназначался для реконструкции затылочной коры Наги, что, как предполагалось, должно было дать ей способность видеть Проклятья. Хотя я не был полностью уверен в успехе, учитывая уже трагическую судьбу этой женщины, я решил рискнуть — и не ошибся. Иронично, что тот, кто когда-то убил ее, теперь помогал спасти. Именно благодаря Махито я понял, каким должен быть итог реконструкции мозга.

"Однако, получается, что я провел эксперимент над обычным человеком..." — промелькнула мысль в моем сознании.

В некотором роде это было так, но вероятность неудачи составляла менее десяти процентов. Да и эти десять процентов учитывали человеческий фактор и возможные особенности проклятой техники Махито, которая возможно облегчала процесс реконструкции. Так что чувство вины меня не мучило.

— Я не позволю моему ребенку думать, что я умерла. Даже если это необходимо для поимки опасного преступника, — повысив голос, заявила Наги, заметив мое безразличие.

— И завершающий штрих, — я положил палец Сукуны на стол. Хотелось поиграться с этим предметом подольше, но важные дела ждали.

— Ты меня не слышишь!? — вскрикнула Наги, стремясь привлечь мое внимание. — Я никуда не пойду.

Окинув взглядом женщину, я задумался. Я и вправду мог бы всё объяснить Дзюнпею и попросить его устроить инцидент в школе "Сатозакура". С одной стороны, так я бы не вел себя, как мразь, но с другой - Махито видит души и, как и я, знает, когда люди лгут или нервничают. Так что лучше я буду негодяем, играющим на чувствах, чем рискну из-за сентиментальности и позволю чему-то пойти не так.

— И ты называешь это любовью? — я наконец-то ответил женщине, встав напротив нее.

— О… о чем ты? — неуверенно спросила женщина.

— Я не думаю, что ты так противишься этому, потому что любишь своего сына. Я так не думаю... — не отводя взгляд от карих глаз Наги, продолжил. — Я думаю, что ты любишь его, потому что противишься. И это меня раздражает больше всего. Оправдывать собственный эгоизм любовью, делать что-то не из-за любви, а ради нее — все это обычный самообман. Так что давай я задам тебе вопрос: ты хочешь спасти своего сына любой ценой или любой ценой спасти свой образ матери?

— Юдзи мне нравится больше, чем ты.

***

Любое, даже самое ужасное событие, начинается с обыденности: обыкновенный утренний воздух, стандартный завтрак, привычный путь, знакомые люди, в общем, обычный день для учеников и учителей старшей школы Сатозакура, как и сотни других. Но именно поэтому их и называют трагедиями, ведь в один момент ты живешь своей обычной жизнью, смеешься, общаешься с друзьями, а в следующий оказываешься в помещении, полном подростков, лежащих на полу.

— Я хочу тебя о чем-то спросить, — обратился черноволосый подросток с челкой, закрывающей правый глаз, к старшекласснику, который был одним из двух оставшихся в сознании в зале. — Тот, кто оставил это у меня дома... Это был ты?

— О чем ты? — растерянно ответил парень, стоящий на подиуме. — Что это?! Что ты со мной сделал, ублюдок?! — закричал он, заметив на своей руке странную черную сыпь.

— Ты не ответил, — равнодушно проговорил Дзюнпей. — Но я и не ожидал от тебя иного. В любом случае, ты умрешь, независимо от твоего ответа, потому что я не могу знать, говоришь ты правду или лжешь... И да, ты заслужил такого отношения.

Классический случай самовнушения. Если Дзюнпей действительно решится лишить жизни своего обидчика, он переступит эту невидимую границу. Но пока, несмотря на потерю самого дорогого ему человека, его решимость остается неполной, по крайней мере, не такой непоколебимой, как он сам бы этого хотел.

— Может, перед смертью ты проявишь хоть немного раскаяния? — продолжил Дзюнпей, махнув рукой так, что его шикигами поднял старшеклассника в воздух.

— Мне... жаль, — с кровью на губах ответил парень.

— И? Это все? — с презрением ответил Дзюнпей.

Взирая на эту сцену с высоты балкона, я оставался скрытым от глаз благодаря использованию [Заговора]. И вот мое наблюдение: невероятно, как могуча может быть власть негативных эмоций, способная буквально отключить разум. Это единственное объяснение, почему Дзюнпей вступил в конфликт с не-шаманом из-за "Пальца Сукуны". Тем не менее, я не намерен осуждать или препятствовать Дзюнпею. В первую очередь, я здесь не ради того, чтобы быть учить его уму-разуму, а во-вторых, тот, кто все таки выбьет из парня подобную дурь вот-вот появится…

По залу разошелся гулкий звук открывающихся дверей, откуда мигом выскочил Юдзи.

— Что ты делаешь?! Дзюнпей! — взревел Юдзи, заметив множество тел, лежащих вокруг, избитого подростка, подвешенного за шикигами, и Дзюнпея, стоящего посреди всего этого ужаса.

— Не лезь не в свое дело… Шаман, — холодно ответил Дзюнпей.

…

Глядя на все это со стороны, меня поразила стойкость Юдзи, а точнее стойкость Сукуны, которую парень приобрел. Несмотря на то, что любой шаман может в той или иной степени противостоять ядам, Юдзи продемонстрировал полный иммунитет к технике Дзюнпея, позволяющей манипулировать ядом. С другой стороны, у моего младшего возникли некоторые проблемы с шикигами Дзюнпея по имени "Лунная грязь". Тем не менее, "сосуд Сукуны" быстро адаптировался к этому и сменил тактику, стараясь избегать столкновения с шикигами.

В то время как Итадори, обладая невероятной физической мощью, пытается убедить Дзюнпея отказаться от мести и не углубляться в мир тьмы и одиночества, я фокусировал свое внимание на проклятии по имени Махито. Все еще используя [Заговор], я оставался незамеченным, однако, понимая, что Махито может ощущать души живых существ вокруг, я не пытался приблизиться к нему и поддерживал определенную дистанцию, находясь на крыше противоположного крыла школы.

— Я не знаю, какие у тебя мотивы, Дзюнпей, но уверен, они у тебя есть. Но неужели ты готов пойти так далеко, что готов отвергнуть не только свою жизнь, но и жизни стольких невинных?

— Говорить, что они невиновны… Что за бред?!! — заорал Дзюнпей.

— Говорить, что людские сердца — это лишь подделка… — стоя напротив Дзюнпея, Юдзи старался сохранять спокойствие. — Готов ли ты сказать это, глядя в лицо человеку?

— У людей нет сердца… — дрожащим голосом ответил Дзюнпей.

— Опять ты об этом?! — возмутился Юдзи.

— У людей нет сердца! — в конце концов, Дзюнпей взорвался эмоциями. — А если бы было… Если бы… Ты хочешь сказать, что я и моя мама… Моя мама! Были прокляты людскими сердцами?

Наблюдая за заплаканным лицом парня, я поймал себя на мысли, что внутри меня ничего не дрогнуло. Мне не было жаль, что я заставил этого парня страдать, мне не было больно видеть человека, который "потерял" самого близкого человека в своей жизни… Думаю, я действительно забыл, что значит иметь родителей, если без малейших сомнений выбрал именно такой путь развития событий.

— Все это… Слишком… — слезы текли по лицу Дзюнпея. — Так что мне все равно! Мне все равно, что правильно, а что нет!

В этот момент шикигами Дзюнпея вырастил острый отросток, после чего резким выпадом пронзил плечо Юдзи.

— Почему ты не уклонился? — запнулся Дзюнпей.

— Прости. Я говорил о серьезных вещах, ничего не зная, — Юдзи, с тяжелым шагом и кровью, стекающей по его одежде, приблизился к своему другу. — Расскажи мне, что произошло, и я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы ты не был проклят.

Наблюдая сцену со стороны, меня охватила мысль, одновременно наивная и утешительная: "Независимо от того, удастся ли мне раз и навсегда освободиться от всех проклятий, независимо от рисков, я спасу этих ребят, не допустив их жертвоприношения ради 'жестокой реальности' или тем ужасам, которыми вдохновлялся этот проклятый автор!" Ведь читать мангу и жить в ее мире — это совсем не одно и то же. Да, это может показаться очевидным утверждением, но порой простые истины могут решить самые сложные вопросы…

— Дзюнпей… Хочешь пойти со мной в школу магии? Там тебя ждут невероятно сильные учителя и множество надежных товарищей… Если мы объединим наши силы, мы обязательно найдем того, кто проклял твою мать, хорошо? Я обещаю тебе… — в этот момент выражение лица Юдзи резко изменилось. — А ты кто такой?

С верхнего этажа школы, по лестнице, спускался мужчина с длинными серыми волосами и глазами такого же цвета, его лицо было покрыто шрамами.

— Приятно познакомиться, сосуд Сукуны, — произнес мрачный мужчина, после чего его рука неожиданно превратилась в огромную человеческую клешню и мгновенно прижала Юдзи к стене.

— Махито, стой! — закричал Дзюнпей.

— Беги, Дзюнпей! Я не знаю, в каких вы отношениях с этим человеком, но беги! Пожалуйста! — голос Юдзи был полон тревоги.

— Итадори, успокойся. Махито не пло…

Еще до того, как Дзюнпей успел закончить, на сцену вышел я! С силой оттолкнувшись, я бросился вперед, пересекая школьный двор и разбивая окно, возле которого был Юдзи. За мгновение я пронесся мимо Дзюнпея и сокрушительным ударом отправил Махито в полет. Удар оказался настолько мощным, что ублюдок не только вылетел из здания, но и в процессе разрушил лестницу и стены, вызвав дрожь здания.

— Сэмпай? — Юдзи удивленно уставился мне в спину.

— Забери Дзюнпея и уходите отсюда, — осознавая неизбежность возражений со стороны Юдзи, я не стал ждать его ответа и рванул вслед за Махито.

Попав на задний двор школы, я столкнулся с последствиями своего удара: передо мной находился небольшого размера кратер, оставленный телом Махито, но самого проклятого духа уже не было видно.

— А тебя здесь быть не должно, — сбоку от меня послышался высокий голос.

Обернувшись, замечаю, как Махито сидит на крыше сарая, где, явно, хранится спортинвентарь. Несмотря на то, что я помешал его планам, на лице проклятого духа не было ни капли ярости или недовольства, вместо этого он с интересом разглядывал меня, словно какую-то зверушку.

— И тебя тоже, — я не стал рваться в бой сломя голову, напротив, я начал сканировать местность на наличие еще кого-то сильного. Всё из-за того, что, если мне не изменяет память, то на начало этого инцидента тут находился ещё и Кэндзяку. Конечно, этот старый ублюдок не хочет, чтобы о его существовании узнали, однако, если Махито будет грозить опасность, будет ли он все ещё таким скрытным?

— Вы, шаманы, такие забавные, — рассмеялся Махито.

— Не вижу ничего смешного, — не заметив никого рядом с нами, пожал плечами и перевёл внимание на проклятого духа перед собой.

— "И тебя тоже", — ответил Махито, стараясь спародировать мою мимику и голос. — Разве можно было сказать что-то менее скучное? От этого и смешно.

— Опять же, не вижу ничего смешного, — ощущая лишь присутствие Махито, я немного расслабился.

— Ты такой скучный, — последнее слово прозвучало из-за моей спины.

Аспект Второй: Огненная Броня!

Благодаря [Чувству опасности] высшего ранга, я успел активировать один из "Аспектов" и прикрыть себя огненной бронёй, на которую, в следующее мгновение, приземлился кулак проклятья. Импульс от удара заставил меня отлететь в сторону, пробив собой сарай, на котором секунду назад сидел Махито.

— Странно… — я услышал бормотание Махито.

— Использовать эффект неожиданности — это тааак скучно, — выпрыгнув из разрушенного здания, я передразнил проклятье, которое в этот момент с интересом следило за мной.

— Это твоя проклятая техника? — спросил Махито.

— Не знаю, может да, а может и нет. А может пошел ты, — я же не стал раскрывать какую-либо информацию.

— А другой шаман с радостью объяснил мне свою технику, — проклятье недовольно скрестило руки на груди.

— Эй, урод, — обратился к витающему в облаках Махито. — Я ударю первым.

В следующее мгновение я укрепил "Огненную Броню" и рванул в сторону проклятья. Оставляя за собой выжженные следы, я мигом оказался рядом с Махито и размашисто замахнулся правой рукой, целясь в его бок. Однако противник успел среагировать и оттолкнуться назад, избегая моего удара.

Аспект Третий: Огненное Вооружение!

Еще до того, как Махито успел отойти от меня, в моей правой руке материализовался огненный меч, которым я, не теряя времени, полоснул его по груди. Длинный диагональный разрез появился на груди проклятья, однако, вместо фонтана крови, рана почти моментально покрылась коричневой коркой, что было свидетельством высокой температуры моего пламени.

— Как интересно! — воскликнул Махито. — Жаль, что такое не действует на меня...

Проклятье не успело закончить фразу, как поперхнулось собственной кровью. Махито резко скривился и прикрыл рот рукой, стараясь сдержать очередной рвотный порыв.

— Ты что-то сказал? — я был доволен жалким состоянием этого ублюдка.

— Я могу изменять форму своей души… Почему же тогда? — Махито лихорадочно забормотал себе под нос.

— Говоришь, что я скучный, а задаешься такими унылыми вопросами… — сделав шаг вперед, я оказался возле проклятья, после чего вновь ударил его мечом.

Махито мгновенно отреагировал на мой выпад, приняв детскую форму и отскочив в сторону. Я не задумываясь, кинулся в погоню. Моё усиление ещё не было готово, так что приходилось полагаться исключительно на физическую мощь моего тела, которая, хоть и была велика, но мало помогала в сражении с проклятьем особого ранга, которое укрепляется проклятой энергией. Из-за этого мой следующий удар, который не стал неожиданностью для Махито, прошел мимо. Проклятье же, не теряя времени, перешло в контратаку. Изменяя свою форму, Махито достиг обычного взрослого облика и видоизменил свои ноги, подобно копытам парнокопытного. В следующую секунду я осознал особенность этой трансформации — скорость. Не успев моргнуть, мне в живот прилетела пара копыт и даже "Огненная броня" едва удержала удар, почти исчезнув. Я же был отброшен назад, врезавшись в стену школы и пробив здание насквозь.

Проведя мечом по земле, я нейтрализовал импульс атаки Махито, что позволило мне остановиться в центре школьного двора. Осматривая окрестности, я заметил, как Махито выходит из отверстия, созданного моим телом, находясь в процессе изменения формы своего тела. Его руки непрерывно трансформировались, принимая облик то мечей, то плетей, то даже превращаясь в молоты, размером с него самого.

— Я пришел сюда за развлечением, — произнес Махито, лицо которого осветила удовлетворенная улыбка. — Конечно, жаль, что сосуд Сукуны ускользнул вместе с тем недоумком, но, как говорится, перед основным блюдом всегда идет закуска.

В то время как проклятый дух распинался, мой взгляд упал на рану на его груди. Несмотря на многочисленные трансформации, рана не зажила… Мой огонь и раньше мог наносить ущерб душам, именно поэтому я был уверен в том, что смогу изгнать этого парня. Но, по всей видимости, с переходом на следующую Последовательность мои способности усилились. Если все так, как я предполагаю, то задача может оказаться проще, чем я думал.

— Почему вы все так любите пафос? — спросил я, чувствуя поднимающийся изнутри знакомый жар, и принял боевую стойку.

— Разве интересно сражаться в тишине? — удивленно наклонив голову, парировал Махито.

— Действительно, бить такого ублюдка, как ты, в полной тишине — будет слишком нудно.

Глава 27. Сила Духа (Часть 3)

Принимая боевую стойку, я приседаю и медленно заношу меч за спину. С глубоким вдохом начинаю внутренний ритуал сосредоточения, чувствуя, как мощь "Усиления" внутри меня пробуждается. Энергия набирает силу, преобразовывая кислород в огненный жар, который распространяется по всему моему телу. Этот процесс вызывает легкое покалывание в мышцах и наполняет тело силой.

Сосредотачиваясь, направляю поток своей проклятой энергии через руку прямо в сердцевину меча, призывая к жизни его скрытую мощь. В следующий момент "Огненный меч" вспыхивает багровым пламенем, озаряя округу своим светом. Земля под моими ногами вибрирует, когда я делаю мощный рывок вперёд, оставляя за собой сеть трещин, идущих от точки начала рывка. Мой меч вихрем мчится в воздухе, пролетая всего в нескольких сантиметрах от головы Махито, который, демонстрируя свою приспособляемость, уменьшается в размерах, уклоняясь от удара. Мгновение и его рука, превратившаяся в сверлящую дрель, взметнулась к моему животу в попытке пронзить меня насквозь. Я плавно и точно сдвигаюсь вправо, параллельно направляя в ладонь немного больше проклятой энергии, чем обычно. С этим дополнительным импульсом я вбиваю мутировавшую руку Махито в землю, погружая её на тридцать сантиметров в асфальт. Этот короткий промежуток времени, когда проклятие было ошеломлено, дает мне преимущество. Я снова взмахиваю мечом, рассекая воздух, и на этот раз без препятствий отсекаю руку этого ублюдка, не оставляя ему шансов на уклонение. Махито издал мучительный стон, едва его губы раскрылись. Но прежде чем эхо его крика успело появиться, мощный левый крюк взорвался в его солнечном сплетении. Это превратило его стоны в задыхающуюся рвоту и "вырезало" на его лице безмолвную маску агонии. Мой удар был настолько разрушительным, что Махито был буквально сметен назад, его тело переворачивалось в воздухе, взмучивая вокруг тучи пыли и грязи.

После нанесения удара, мой взгляд неотступно следил за Махито, чьё тело, отброшенное мощью моего удара, кубарем катилось в сторону основного здания школы. В момент, когда он пытался восстановить равновесие, я уже несся вперёд, как стрела, выпущенная из лука, готовый нанести следующий удар. Внезапно, из моего "Огненного меча" вырвалась струя пламени.

Аспект первый: Сжатие!

Мой меч высвободил вспышку яркого багрового света, сопровождаемую всплеском неистового жара. Этот начальный заряд превратился в поток чистого белого пламени, который вихрем обвился вокруг клинка, за которым последовал стремительный горизонтальный взмах, и сконцентрированное пламя метнулось прямо в Махито с угрозой неминуемого разрушения. Достигнув шестой Последовательности, моя атака, на которую ушло более десяти секунд концентрации пламени, достигла пика своей мощи, обретя форму особого, беспощадного "белого" пламени. Этот разогретый вихрь мгновенно превратил окружение в пекло, заставляя воздух вокруг дрожать и бешено искажаться, а асфальт под ногами превращаться в лужи расплавленного камня.

В отчаянной попытке изменить ход битвы, Махито разверз свои руки в диком жесте, из каждой из которых выбросилось по шесть небольших кусочков плоти. Эти кусочки мигом окутались проклятой энергией и видоизменились в полноценных “реконструированных людей”. Не теряя ни секунды, они в диком рывке бросились в мою сторону. Однако я не колебался и продолжил свой рывок. Во-первых, в глубине души я уже давно примирился с тяжестью выборов, лежащих на моих плечах. Тот факт, что мне приходится жертвовать жизнями невинных, пускай и обреченных на смерть, но все еще невинных, которые всего лишь несколько дней назад наполняли мир своими улыбками и теплом, общаясь с друзьями и семьей, больше не заставлял меня колебаться. Это бремя, с которым я научился жить. Во-вторых, я был абсолютно уверен, что если бы реконструированные люди достигли меня, то "белое пламя" потеряло бы свое значение, свою уникальность и свою разрушительную мощь.

И "белое пламя" не подвело, ведь, лишь соприкоснувшись с огненным штормом, мутировавшие люди растворились с противным шипением и выражением агонии на лице. Однако начальный разрушительный импульс этой атаки был ослаблен, что позволило Махито вовремя уйти из-под шквального огня.

Возможно, этот ублюдок рассчитывал, что такой поворот событий заставит меня задрожать или даже сомневаться в своих действиях, но вместо этого каждая жертва, каждый крик только укрепляли мои чувства гнева и ненависти к нему, питая моё пламя, которое отвечало мне взрывом ещё более яростной и пылающей силы. В этом бурлящем вихре огня мне показалось, что я слышу разъяренный вой, эхом отзывающийся в моём теле.

С каждым шагом моя скорость увеличивалась, а атаки становились всё более разрушительными. В сердце схватки, где каждая секунда решала всё, я наконец осознал весь ужас способностей Махито. Приспособляемость этого проклятья была просто за гранью воображения. В один момент я разрезал плоть Махито, словно горячим ножом масло, а в другой он создал странные наросты вдоль своих предплечий, которые позволяли нивелировать режущий фактор моих ударов. Это значило, что мне необходимо закончить эту битву до того, как этот ублюдок научится блокировать урон от моего огня.

Я вновь ринулся в бой, мой меч рисовал дугу в воздухе, но Махито уклонялся с нечеловеческой ловкостью, его движения стали куда более точными. Он контратаковал, его удары были резкими и коварными; нанося удар одной рукой, он видоизменял её прямо перед ударом, заставляя меня выставить блок. Казалось, что он читает мои мысли за мгновение до того, как я принимаю решение. В этом хаосе я пытался найти его слабость, при каждом уклонении, каждом блоке, каждом ударе. Мой меч встречал его кулаки и ноги, в искрах стального противостояния. Мы вращались в бою, как два смерча, неумолимо двигаясь в погоне друг за другом. Резкий выпад, уклонение, контратака. Блокируя удар ногой с разворота, я делал резкий выпад вперёд, который Махито успел блокировать, выставив руки вперёд. В ответ, я приседаю, делая подсечку, пытаясь удивить его неожиданным ударом, но Махито был готов к такому и вовремя отскочил от меня.

Однако не только Махито учился во время сражения. С каждым ударом, каждым блоком, каждым успешным уклонением я все больше и больше погружался в азарт битвы. Моя проклятая энергия, подогретая жаром гнева, двигалась по моему телу так плавно и естественно, как никогда раньше… Точнее, нет, я уже чувствовал подобное ранее.

В один прекрасный момент я совершил высокий прыжок, поднявшись над Махито, и с небесного положения нанес вертикальный удар вниз, намереваясь разрубить его пополам.

Черная молния!

Я чувствовал, как мой меч, окутанный пламенем и искрящийся черной молнией, рассекал мягкую плоть проклятия. Однако в последнее мгновение тело Махито лопнуло, словно воздушный шарик, из-за чего лезвие меча рассекло пустое пространство и сокрушительно врезалось в землю. Воздух взорвался от несравненной энергии, и волна огня, мощная и неудержимая, распространялась во все стороны, срывая с поверхности земли всё на своем пути и оставляя после себя лишь пепел и разрушения.

— Мне кажется ты какой-то замкнутый и неразговорчивый, — оборачиваясь, вижу как эта тварь выползает из под сточного люка. — Что-то случилось?

Однако, вместо вменяемого ответа, Махито дико расхохотался. Звук его противного смеха, эхом разносился по округе.

— Какое прекрасное чувство! Какое воодушевление! Твоя ненависть, твое желание мне изгнать — все это невероятно захватывающе! Да! Да! Да! Именно этого я и хотел! — лицо Махито исказила безумная улыбка. — Я беру свои слова обратно, шаман. Мне нисколько не жалко, что “сосуд Сукуны” сбежал поджав хвост! Ведь твоя злоба с лихвой все окупила…

— Какой же ты шумный, — ковыряясь пальцем в ухе, я нисколько не был польщен речью этого сумасшедшего.

— Ты мне очень помог, шаман, —продолжил Махито, но уже куда более спокойным голосом. — Взамен, я подарю тебе смерть от того, что мне даровала твоя злоба!

В следующее мгновение, Махито впервые за время нашей битвы сложил руки в печати.

— Видит Бог я пытался тебя изгнать до того, как ты освоишь это… Но раз так, то почему бы мне не сломить твою гордость, так как ты сломал жизни всех этих людей?

—Расширение Территории “Самовоплощение Идеала”!!!

Нас с Махито заволокло множеством рук, которые переплетались между собой, образуя своего рода барьер, который неумолимо закрывался, отрезая меня от мира.

— Прямо сейчас, я ужасно благодарен тебе, шаман, — заговорил Махито со спокойной улыбкой.

— Ты знаешь для чего изначально было создано “Расширение Территории”? — обратился к проклятью, не обращая внимание на зуд, который прошелся по моей душе.

— Нет, — покачал головой Махито. — Для чего же? Если не секрет.

—Шаманы изгоняли проклятья с давних времен и, конечно, бывали случаи, когда проклятье обладало особенно причудливыми способностями к побегу или просто было невероятно сильным. Именно для таких случаев и было созданна эта техника, — почесав затылок, я оглянулся по сторонам. — Хотя, как сказать была создана. Техника, чья активация знаменовала о полном уничтожении цели была не тем, что можно было с легкостью освоить. Вершина колдовства, апогей мастерства шамана и множество других пафосных названий прекрасно описывают всю сложность освоения “Расширения Территории”.

— Как интересно… Если ты так много знаешь об этом, то должен понимать, что с тобой произойдет, не так ли? — Махито “мило” улыбнулся.

— Для активации своей техники тебе нужно коснутся жертвы ладонью, — пожав плечами, продолжил. — Раскрывая свою территорию, ты вкладываешь в нее свою проклятую технику, а значит, говоря буквально…

— Ты находишься у меня на ладони, — закончил за меня Махито, после чего руки вокруг начали двигаться, пока одна из них не оказалась под моими ногами. — Итак… Последние слова?

—Знаешь чем занимались Юта, Дзюнпей и тот шаман, с которым ты недавно сражался в канализации? — с легкой вибрацией внутри своей души, я активировал “Духовное зрение”

— Разве это важно? — Махито театрально зевнул.

— Они вывели всех учеников и учителей за пределы завесы, — однако я продолжал, не обращая внимания на его наглость. — А знаешь, кем я был в самом начале своего пути шамана?

—Плевать, — резко высказался Махито.

Сразу после его слов, по моей душе пробежала странная дрожь, вызывающая у меня приступ тошноты.

— Я был охотником, — параллельно нашему разговору, я послал тонкий нити духовной энергии через “Духовный мир” к заранее подготовленным ловушкам. — И как любой уважающий себя охотник, я бы не полез на дичь без подготовки.

Дрожь становилась все сильнее, вызывая у меня мигрень.

Иногда, я ловлю себя на мысли, что я чертовски сошел с ума! Я бы мог активировать свое “Расширение Территории” и не позволить Махито даже попытаться видоизменить мою душу, но мне захотелось бросить себе вызов… Узнать — сможет ли моя душа противостоять Махито. Да, чертовски глупо и безответственно…

—Напоследок, я дам тебе небольшой урок, — сопротивляясь воздействию проклятой техники Махито, я продолжил. — Для техник вроде барьера, есть множество правил и конфигураций, но одно самое основное ты, наверняка, должен знать — чем больше сила сопротивления барьера изнутри, тем слабее барьер снаружи. А так как твоя территория — это барьер призванный меня удержать, это значит…

Я бы мог использовать “Расширение Территории”, чтобы раздавить Махито, но сегодня я, почему-то, был особенно зол, а потому решил уничтожить его наглую и высокомерную морду обычным трюком, который я выучил еще во время девятой последовательности и отточил после перехода на седьмую.

— Что я могу взорвать нас и ты с этим ничего не сможешь сделать.

До прихода Дзюнпея в школу, я уже успел тщательно подготовиться, расставив ловушки по всему внутреннему дворику. С помощью навыка [Мастерство ловушек], я выбрал идеальные места для их скрытного размещения в окружающей среде. Эти ловушки были изготовлены благодаря четвертому Аспекту — "Задержка Взрывов". Этот Аспект давал мне возможность, используя дополнительную духовную энергию, управлять структурой огненных шаров, превращая их в огненные бомбы. Эти бомбы настроены так, чтобы взрываться не сразу при контакте, а в строго определенный момент. Благодаря пятому Аспекту — "Зона Поражения", я смог направить основную разрушительную силу взрывов в определенном направлении, преднамеренно ведя Махито к этому месту во время нашего сражения. Именно там, где находился барьер его территории, была сосредоточена вся мощь моих подготовленных ловушек.

В тот момент, когда я задействовал ловушки, мы с Махито оказались как бы окруженными четырьмя военными кораблями, которые начали вести по нам огонь одновременно.

В следующее мгновение барьер вокруг нас неистово затрясся. Секунда, и пространство созданное Махито начало рассыпаться, словно замок из песка, смываемый морем… Морем огня, который мгновенно заволок нас с Махито.

Я вновь воспользовался пятым Аспектом — "Зона Поражения" и перенаправил энергию пламени вверх, стремясь уменьшить разрушения здания школы. Из сердца внутреннего двора взмыл величественный багровый столб пламени, направленный к небесам. Когда он встретился с темной завесой над нами, огонь начал рассеиваться, разделяясь на множество мерцающих потоков.

—Ублюдок, — я прошипел сквозь зубы.

Продолжая пользоваться "Духовным зрением", я устремил пронзительный взгляд на темную фигуру, стоящую на крыше школы. На ее руках покоился Махито, принявший облик младенца.

—Ублюдок... — пробормотал я, наблюдая, как медленно рассеивается завеса и переводя взгляд на место, где всего несколько мгновений назад стоял тот "неизвестный", удерживавший на руках обессилевшего Махито. Это был первый случай за долгое время, когда ситуация полностью вышла из-под контроля. И это произошло в самый последний момент... Невыносимо мучительное ощущение.

— Сукэхиро! — знакомый звонкий голос вырвал меня из глубоких раздумий. — Ты в порядке?

Юдзи, подбежав ко мне, огляделся вокруг в поисках потенциального врага.

— Он убежал, — с этим неприятным осознанием я прошел мимо парня, направляясь к выходу из школы, где рядом стоял Нанами.

Взглядом, осторожно скользя по окружающему пространству, я искал в этом какой-то выигрыш. В конце концов, ни один из учеников или учителей не пострадал, и Дзюнпей остался жив. Но на душе было неспокойно, словно что-то царапало меня изнутри, протестуя против такого исхода.

Мысленно дав себе пощечину, я постарался успокоить эти внутренние сомнения, напоминая себе, что я противостою существу, прожившему не одно столетие, и потому хорошо, что Кэндзяку просто спас Махито, а не сделал чего-то хуже. Наверное, это была разумная цена за мою самоуверенность.

Пока я медленно продвигался к выходу, мои мысли переключились на Махито и Кэндзяку, который его спас. Это была моя первая встреча с этими двумя… И я уверен, что далеко не последняя, уж точно не с Кэндзяку. В конце концов, я принял решение бороться не только ради спасения жизней здесь и сейчас, но и ради будущего, в котором подобные угрозы могут быть предотвращены навсегда. Этот урок, словно ведро холодной воды, окатило мой взбудораженный разум. Этот инцидент показал, что мой враг намного более опытен, изощрен и опасен, чем я.

Достигнув ворот, я оглянулся на Юдзи, который все еще стоял на месте, смотря мне вслед с замешательством и обеспокоенностью в глазах. Я кивнул ему, пытаясь передать уверенность, которую сам, в этот момент, почти не чувствовал.

—Позаботься о Дзюнпее, — сказал я. — Он неплохой парень... С тараканами в голове, но кто из нас без них?

Выйдя из школы, я вдохнул прохладный вечерний воздух, стремясь очистить свой разум от тяжести пережитых событий. Впервые за всю мою вторую жизнь появилось желание поделиться своими мыслями и чувствами с кем-то другим. Я искренне желал найти кого-то, кто мог бы поддержать меня в моих планах, кто понял бы и принял их. Однако, до событий в "Сибуе", вряд ли найдется кто-то, кто не сочтет меня сумасшедшим.

— Сукэихро, как ты? — из-за спины прозвучал глубокий голос Нанами.

— Жив, цел и зол, — хотя задавать такие вопросы шаману, только что завершившему схватку, считалось неуместным в нашем кругу, я ответил спокойно, ощущая заботу коллеги. — А ты как? — спросил в ответ, почувствовав запах крови, исходящий с левой стороны мужчины.

— Иногда я вспоминаю, почему уволился, — вздохнул Нанами.

— Не берись за то, что тебе не по зубам, и проживешь дольше, — пожав плечами, я повторил фразу, которую Нанами сказал мне при нашей первой встрече.

— Слышать это от тебя кажется неубедительным, — усмехнулся блондин.

— Действительно?

— Сукэихро, — тон Нанами внезапно стал гораздо более серьезным. — Мне искренне жаль, что такому молодому человеку, как ты, приходится нести такую тяжесть. Я не буду требовать от тебя объяснений или правды, как и никто другой из нас. Однако, я прошу тебя отнестись серьезно к своим словам. Независимо от твоей силы, ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне, Сёко и даже к Сатору или директору, который, хоть и старается это скрыть, заботится о тебе. Мы всегда будем готовы помочь тебе.

— Ты хочешь, чтобы я расплакался тебе в плечо? — я усмехнулся, пытаясь скрыть свои истинные эмоции.

— Я хочу пойти и выпить, — буркнул Нанами, скривившись от боли в боку.

— Тогда пошли, я угощаю, — я похлопал мужчину по плечу, отчего тот еще сильнее скривился.

— Невыносимо. И я пытался тебя образумить? — пробормотал Нанами.

Как только мы оба развернулись к выходу из школы, позади нас прозвучал голос Юдзи:

— Эй! Подождите меня!

***

В сердце горного массива, среди пышных зеленых лесов, из-под земли вздымались столбы пара, создавая неземную красоту. У одного из бурлящих горячих источников, в этом спокойствии, находилось существо не из нашего мира. Проклятье, чья верхняя часть головы напоминала вулкан, расслабленно сидело, опуская ноги в теплую воду. Его уши были плотно закрыты пробками, а на лице, украшенном одним большим глазом, играла мирная улыбка. Проклятый дух наслаждался тишиной, держа в черных зубах курительную трубку, из которой поднималась тонкая струйка дыма.

Мирное затишье внезапно нарушил детский крик, звучавший словно из никуда:

—Дзего!!!

Следом раздался всплеск, заставивший воду в источнике брызнуть вверх и окатить проклятье. Существо, внезапно омоченное, скривилось от неожиданности и раздражения.

—Прости, прости, — с легкостью и весельем отозвался Кэндзяку, не скрывая улыбки.

— Твое тело наконец-то восстановилось, — высказался Махито, плавая на спине и осматривая товарища.

— Это место тихое и спокойное, — сдавленно хмыкнул Дзего. — Здесь нет людей, и атмосфера приятная. Так что я смог сосредоточиться.

— Я рад, — выпалил Махито с улыбкой на все лицо. — Целый Дзего куда лучше, чем Дзего-голова.

— Что с тобой случилось? — Дзего больше не мог сдержать любопытства. Прежде могучее и внушающее страх существо теперь выглядело как четырехлетний мальчик, что придавало ситуации особую иронию.

— А? Ты про это? — Махито обвел взглядом свое детское обличье. — Оказывается, восстанавливать душу куда легче в такой форме. Наверное, это потому, что я трачу намного меньше энергии…

Дзего перевел взгляд на "Сугуру Гето" с немым вопросом: "Что вообще случилось?".

—Махито совершил ту же ошибку, что и ты — недооценил шамана особого ранга, — "Сугуру" лишь пожал плечами.

— Я не знал, что он был особым рангом, — недовольно выпалил Махито. — Я думал, что он просто ещё одна интересная игрушка... Кто бы мог подумать, что душа этого парня так сильна? — Махито взглянул на свои маленькие руки, как будто пытаясь увидеть в них прежнюю силу. — Даже используя "Расширение Территории", я не смог изменить его душу, сколько бы не старался.

— Все ли шаманы особого ранга такие? — слегка потерянно пробормотал Дзего.

—Разница между первым рангом и особым… — "Сугуру" сделал паузу, выбирая слова, — подавляющая.

— В следующий раз я выпотрошу душу этого ублюдка, — со смехом высказался Махито. — В конце концов, любую защиту можно пробить, не так ли, Гето?

— И ста лет не прошло, — улыбнулся "Сугуру".

— Если Сатору Годжо считается сильнейшим, а этот шаман — лишь второй после него, тогда я действительно готов довериться тебе, — Махито обернулся, всё ещё плескаясь в воде, и обратился к Дзего. — Я считаю, что мы должны следовать плану Гето.

—Собрать все пальцы, запечатать Годжо Сатору и после предложить пальцы Сукуне… — лицо Дзего скривилось в предвкушающей улыбке, открывая вид на его черные зубы. — Даже если мы все умрем в процессе, это звучит чертовски весело и интригующе.

— Пока проклятья не смогут жить, как люди, не так ли? — Махито оскалился в ответ.

— Ты чертовски прав, — засмеялся Дзего.

— В таком случае, давайте вернем те шесть пальцев, которые сейчас есть у магической школы, — лицо "Сугуру" оставалось неподвижным на протяжении всего разговора, спокойным и безмятежным.

— О чем ты? — Дзего вопросительно посмотрел на шамана. — Разве Итадори Юдзи не поглотит их до того, как мы доберемся до них?

—Правление шаманов всё ещё воспринимает силу Итадори Юдзи как "бремя", потому что существует вероятность, что в любой момент проснется Сукуна и устроит вторую резню шаманов, — объяснил "Гето".

—Значит, мы направляемся в логово тигра… Как весело.

— Я знал, что тебе понравится.

Глава 28. Софизм

Пригнувшись, я увернулся от удара, который летел мне в ухо. Сразу за этим последовал размашистый “Левый хук”, который я заблокировал предплечьем. На короткое мгновение мы остановились, звучал глухой стук столкновения плоти о плоть. Секундная пауза — и бой продолжился, однако на этот раз я взял на себя инициативу. Взяв запястье противника в захват, я двинулся ему навстречу в попытке перекинуть его тело через себя. Однако он вовремя среагировал и слегка подогнул ноги, перенося центр тяжести ниже, чем обычно, что позволило ему остаться на земле.

"Достаточно быстрая реакция", — промелькнуло у меня в голове. То, что сосуд Сукуны обладает такой поразительной физической мощью, сравнимой с моей, не стало для меня сюрпризом. Жаль только, что у парня не хватает опыта, однако именно по этой причине я здесь.

Все еще держа запястье Юдзи в захвате, я резко крутанулся корпусом и врезал ему локтем в бок. Столь простой трюк сработал как нельзя лучше, и парень на мгновение потерял концентрацию, скривившись от тупой боли. Этим я и воспользовался, зайдя ему за спину, после чего сделал самую обычную подсечку, выбив его из равновесия. Падая, Юдзи успел сгрупироваться и даже попытался нанести мне удар ногой снизу вверх в подбородок. К сожалению для него, у меня был хороший учитель, который избивал меня порой самыми странными и изощренными способами. Откинув голову назад, я почувствовал, как подошва парня царапает мою кожу. Следом за этим, не останавливаясь, я перегруппировался и придавил одну из ног парня своей правой ногой, а другую взял в болевой захват в районе Ахиллова сухожилия.

Благодаря своему усиленному слуху, я мог слышать, как мышцы парня натягиваются и противно трещат.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — Юдзи пару раз ударил ладонью по земле.

— Неплохо, в этот раз ты продержался чуть более десяти минут, — выпуская Юдзи из болевого захвата, я начал медленно подниматься. — Однако это все же куда меньше, чем мой рекорд с Сато…

Я не смог договорить, так как был прерван неожиданной подсечкой, на которую мое тело инстинктивно отреагировало, отпрыгнув в сторону.

— Мне приятно видеть, что ты перенимаешь мою философию, — я похвалил Юдзи, зубасто улыбнувшись.

Недовольно хмыкнув, парень начал подниматься, однако я вовремя подоспел и резко ударил его в голень, заставив вновь потерять равновесие. Сразу после этого последовал удар ладонью в грудь, который, к моему удивлению, был перехвачен. Юдзи, явно решил потащить меня с собой… Похвальное стремление, но все же бессмысленное. В тот момент, когда мой торс находился параллельно земле, я резко выставил правую ногу вперед и напряг мышцы спины, тем самым не позволив себе упасть на тело Юдзи.

Между нами повисла тишина. Два парня: один лежал на земле, держа другого за воротник, а второй выставил одну ногу вперед так, что она оказалась на уровне плеч первого.

Почувствовав некоторую неловкость, я решил разрядить эту атмосферу неожиданным ударом головой. Юдзи, явно не ожидавший такого, скривился от острой боли в носу. В то же время я почувствовал, как с моего лба начала стекать кровь парня.

— Из чего сделан твой лоб?! — оттолкнувшись ногами от меня, Юдзи вскочил, зажав пальцами нос.

— Я не такой уж твердолобый, — вздернув плечами, я вытер кровь со лба уже грязным рукавом. — Видел бы ты Маки... Если что, я этого не говорил.

— Маки? — спросил первокурсник.

— Моя одногодка. Ты с ней скоро встретишься, — ответил я.

— Правда?! Я наконец-то освобожусь? — "аура" вокруг Юдзи была переполнена щенячьей радостью и несказанным облегчением.

— А я ведь тренировал тебя всего лишь неделю, — недовольно хмыкнув, продолжил. — Однако Сатору сказал, что скоро начнется "обмен", так что да, ты будешь свободен.

"Но это ненадолго", — внутренне закончил я, зло рассмеявшись.

На самом деле, я думаю, что Юдзи был вторым, после Маки, конечно, человеком, который мог получать удовольствие от наших тренировок. Понятное дело, что иногда он все же срывался, но по большей части парень реально пытался стать сильнее и впитывал знания, как губка воду. Наверное, именно это и позволило ему стать куда сильнее, чем до своей "смерти". Изначально я волновался, что из-за того, что Юдзи пропустил свое сражение с Махито, это повлияет на его силу, однако... Нет. То ли это судьба, то ли некоторые вещи просто нельзя изменить, но этот парень все-таки создал и освоил "Кулак Дивергенции".

— У тебя все еще есть проблемы с контролем проклятой энергии, — вспоминая, как Юдзи применил на мне "Кулак Дивергенции" впервые, я не мог не покачать головой. — Твоя новая техника — это рудимент. Она может быть полезной, но не может стать твоей козырной картой.

— Я понимаю, — Юдзи слегка наклонил голову в сторону, явно о чем-то задумавшись. — Однако, я не могу понять твое объяснение проклятой энергии...

— Каждый шаман осознает ее по-своему, — я лишь пожал плечами. — Мое понимание проклятой энергии немного особенное, поэтому не стоит расстраиваться, — похлопав парня по плечу, я вдруг вспомнил одного из своих близких друзей. — Кстати, думаю, в скором времени ты встретишь того, кто сможет объяснить тебе, как это — быть шаманом, самым понятным для тебя способом.

— Каким?

— Кулаками, понятное дело.

— Я не настолько глуп, как ты думаешь, — Юдзи недовольно вскинул брови.

— Это никак не связано с глупостью. Просто ты учишься гораздо быстрее в настоящем бою... Не то, что мы с тобой устраивали последние семь дней, а там, где тебе грозит настоящая опасность, — задумчиво продолжил я. — К тому же, тебе нужно сражаться с равным или чуть сильнее тебя противником.

— Да уж, — Юдзи рассмеялся. — Я так давно не сражался с кем-то, кого могу одолеть, что уже и забыл, каково это. Как думаешь, я смогу победить Мэгуми?

— Если сможешь контролировать проклятую энергию лучше, чем десятилетний брат Мэй, то да, думаю, сможешь, — представление о том, как Юдзи выбивает всю высокомерность из такого "индюка", как Мэгуми, заставило меня улыбнуться.

— Я не настолько плох, — буркнул Юдзи.

— Ты даже не представляешь, насколько, — я не смог сдержать смех. — Этот парень может использовать технику территории в таком молодом возрасте. Сравнивая тебя с ним... Ты уверен, что ты шаман? — я не удержался от подкола.

— Однажды я выбью из тебя все дерьмо, — глубоко вздохнув, ответил Юдзи.

— В очередь, — рядом с нами раздался до боли знакомый голос.

— Учитель! — радостно улыбнулся Юдзи. Иногда этот парень действительно напоминает щенка...

— Ты не представляешь, сколько людей хочет расправы с этим засранцем, — рассмеялся Сатору, взъерошив волосы Юдзи.

— Кто бы не хотел исправить такую смазливую и высокомерную физиономию? — Юдзи улыбнулся в ответ.

Я же не стал реагировать на эти провокации, прекрасно понимая, что как только "Обмен со школой Киото" закончится, этот парень вернется и еще не раз пожалеет о своих словах... Может, я даже позову Маки на тренировку, чтобы окончательно превратить это в ад.

— Итак, сколько осталось до "обмена"? — я обратился к Сатору.

— Первое событие начнется в понедельник, — ответил беловолосый.

Значит, завтра… Что вообще происходит в голове у этого человека? В прошлом году он собрал нас за пару дней до начала “обмена”, чтобы проинструктировать и помочь придумать план, а в этом году он бросает Юдзи, шамана, который контролирует проклятую энергию через своеобразный “костыль”, в самую гущу событий, не давая времени на подготовку…

“Хотя, может именно это ему и нужно,” — подумал я, взглянув на энергичного и радостного Юдзи.

— Навевает ностальгию? — хитро ухмыльнулся Сатору, уставившись на меня.

— Нет. Почему?

— Какой ты скучный, — недовольно буркнул беловолосый. — Это все-таки твой второй “обмен”. Встретишь старых знакомых. Наконец-то поработаешь в команде со своими напарниками.

— Сукэхиро тоже участвует?! — удивился Юдзи.

— Конечно, — быстро ответил Сатору.

— Нет, — одновременно с “учителем” ответил я.

Мы с Сатору уставились друг на друга, точнее, как сказать, я просто тупо вглядывался в черную повязку.

— Почему я об этом не знаю? — спросил Сатору.

— Ты не спрашивал, — я лишь пожал плечами, не скрывая удовольствия на своем лице при виде недовольного Сатору.

— Но почему? Я думал, что наконец-то смогу стоять бок о бок с тобой, — Юдзи отреагировал быстрее, чем Сатору, начав засыпать меня вопросами. — Разве не было бы круто показать силу двух бойцов ближнего боя? Кроме того, чем больше людей, тем веселее, разве не так?

— У меня будут дела, — просто ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Маки и остальные знают об этом? — обратился ко мне Сатору.

— О том, что я не смогу принять участие в обмене или о том, чем я буду занят? — уточнил я у беловолосого шамана.

— Ясное дело, ты никому не рассказал, чем будешь заниматься, — даже под повязкой было видно, как Сатору закатывает глаза.

— Они знают, — слегка кивнул я, продолжая. — И они этому очень рады.

— Э?! Почему? — вскрикнул Юдзи.

— Потому что в прошлом году твой старший уничтожил учеников Киотской школы, — отвечая, Сатору не смог сдержать смех. — Так еще и в командном поединке…

— Не слушай его, — я обратился к Юдзи, похлопав того по плечу. — Я раздавил только одного парня, а остальные так, получили небольшой нагоняй.

— Ты был так зол на сестру Маки, — изображая смущение, хихикнул Сатору. — Как мило с твоей стороны было спасти ее… Ты был словно рыцарь, спасающий свою принцессу.

— В общем-то да, тогда мы явно не скучали, — я решил проигнорировать этого шута. В конце концов, иногда просто нужно пропустить мимо ушей его подколы. И потому я перевел взгляд на Юдзи и продолжил. — Когда встретишь здорового парня со шрамом на лице, передавай ему от меня привет.

— Хм? — Юдзи непонимающе уставился на меня. — Разве ты сам не сможешь это сделать?

— Ты встретишь его раньше, чем я, — почесав затылок, задумался о том, как будет себя вести Тодо, встретив Юдзи. — Только сделай это после того, как он задаст свой коронный вопрос.

— Какой?

— Ты поймешь, — я ухмыльнулся. — Точно поймешь.

***

Уже усевшись на свой мотоцикл, я почувствовал, как Сатору положил руку мне на плечо.

— Мы можем поговорить? — наверное, впервые за очень долгое время Сатору начал наш диалог с такого вопроса… Что было странно.

— Конечно, — положив шлем на колено, я взглянул на мужчину.

— Что происходит? — оставшись со мной один на один, мужчина всё-таки решил начать этот разговор.

— Разве я не могу просто пойти прогуляться по Токио? Или съездить в Хаконе к горячим источникам?

— Конечно можешь, однако я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что ты ни за что не оставил бы своих одногруппников перед таким серьезным событием, — голос Сатору был настолько ровным, что даже при всех моих усиленных чувствах и способностях, которые я приобрел как “Потусторонний”, мне не удалось понять, о чем он думает. — Так что я спрошу еще раз: что происходит?

— Знаешь, я пожалуй, отвечу тебе тем же: не суйся в мою жизнь, — мне не нравилось, как Сатору начал себя вести, так что, как и подобает подростку, я решил усложнить ситуацию.

— Ты себе льстишь, Сукэхиро. Теперь нам нужен каждый шаман. Думаешь, я хочу тратить время на препирательства с тобой? Будь на то моё желание, я бы позволил тебе стать шаманом, подобным Юки, но после появления группы проклятых духов, я лично настоял на усиление контроля за шаманами из магических школ.

— Ты решил пойти по стопам того, с кем собрался бороться? — ошарашенно спросил я. Я почти онемел от возмущения, не понимая, что вообще происходит. Гордая роза спустилась к сорнякам?

— Я считаю, что среди нас есть “крот”, который слил информацию о том, где я буду в тот вечер, когда на меня напали. Кроме того, если проклятие, с которым ты сражался, связано с теми двумя, которых я встретил, то ситуация становится куда более серьезной, — сделав короткую паузу, Сатору продолжил. — Ты ведь знаешь, что Сёко провела небольшое исследование над Дзюнпеем. Так вот, по ее словам: “Худший и самый вероятный исход — это то, что проклятый дух, который изменил Дзюнпея, может сделать шаманом любого”. Так что, да, пока мы не разберемся с этой проблемой, я бы хотел знать, что ты собираешься делать.

Я лишь покачал головой. Прекрасно понимая опасения Сатору, мне, при этом, всё равно не хотелось признавать тот факт, что этот человек может приказывать мне.

— Ты считаешь меня шпионом?

Сатору недоверчиво и презрительно хмыкнул.

— Я этого не говорил.

— Тогда что ты тут делаешь? — я вскинул брови вверх от такого ответа.

— А чего ты ожидал, Сукэхиро? Ты вдруг говоришь мне, что отправляешься куда-то во время обмена, пока над головами твоих друзей висит топор неизвестной опасности. Конечно, ты заставил меня начать подобный разговор. Шаман особого ранга, который занимается неизвестно чем, пытается скрыться от глаз правления шаманов и своего учителя. Где-то я уже это видел, не так ли? — В его голосе звучали недоумение и недовольство.

Я снова начал злиться.

— Помнится, при первой нашей встрече именно ты настоял на том, чтобы я вступил в школу магии. И хоть я этого не хотел, я признаю, что благодарен тебе. Но если ты считаешь, что после этого можешь контролировать меня или совать свой нос куда пожелаешь, то ты чертовски ошибаешься, — глубоко нахмурившись, продолжил я. — Предатель?! В отличие от тебя, я хотя бы выполняю свою работу регулярно и с полной самоотдачей, а не мастурбирую на свое отражение.

— Изгнание проклятий, — брови Сатору вздернулись вверх, а сквозь его слова пролетел небольшой смешок. — Теперь изгнание проклятий стало таким почетным занятием, что по нему можно судить, кто предает своих товарищей, а кто нет? Собираешься всю жизнь прикрываться этим? Зачем? Чтобы похвалить себя вечерком?

— Мне не нужны советы человека, который делает все, что ему вздумается ради собственного удовольствия, — В этот момент, несмотря на слова Сатору, я остался удивительно спокойным. — Хочешь ответ на свой вопрос? Я собрался сделать то, что ты даже представить себе не можешь. Я помогу человеку, просто потому, что это правильно, а не из-за того, что это потешит мое эго.

Не став больше слушать Сатору, я надел шлем, завел мотоцикл и дал газу.

Понимал ли я точку зрения Сатору? Да, понимал. Принимал ли я ее? Нет. Я не жалуюсь, однако, как человек с таким грузом на плечах, как жизни близких мне людей, мне было всё равно на то, что думает обо мне Сатору.

Выжимая из "Нероны" все лошадиные силы до последней, я проносился мимо зданий, окрашенных в золото ночной жизни. Поздним вечером прохладный ветерок обдувал мою шею, а шум улиц проникал в мои уши прерывистым потоком.

Встряхнув головой, я отодвинул мысли об этом разговоре подальше. Ведь у меня есть столько всего, о чем нужно подумать. Зачем забивать себе голову тем, что уже произошло, — надо думать о том, что ещё можно изменить. И следующее, что я собирался изменить, — это судьбу человека. Избитого самими небесами, но все-таки не сломленного.

Глава 29. На север

Насколько сильно люди ценят силу и власть? Стремительная и непрерывная жажда власти и силы, которую многие из нас в той или иной мере испытывают, часто скрывается за различными обликами. Для одних это может проявляться в стремлении занять вершину карьерной лестницы, управляя большим коллективом и принимая решения с далеко идущими последствиями. Для других — в погоне за физическим превосходством, способности демонстрировать силу в спорте или в повседневной жизни. В то же время, есть те, кто видит власть как возможность влиять на общество, меняя правила и мир вокруг себя.

Так было во время моей первой жизни, и во второй ситуация почти не изменилась. Когда я говорю "почти", это означает, что все стало только хуже. Появление проклятой энергии стало значительным переломным моментом в истории человечества, позволив личной мощи стать источником власти. Примеры Годжо Сатору, оказывающего влияние на весь мир шаманов и проклятий, и Сукуны, в руках которого находится решение “быть или не быть”, наглядно демонстрируют это. Это открытие показало мне неутешительную истину: человеческие амбиции безграничны. Именно поэтому многие готовы пожертвовать практически всем ради обретения силы.

Не сгущаю ли я краски? Не думаю. Истории многих великих личностей среди шаманов наполнены рассказами о жертвах, которые они принесли ради достижения силы и влияния. Некоторые из них потеряли здоровье, истощив себя бесконечной погоней за властью и стрессами, связанными с борьбой в этом жестоком мире. Другие посвятили все свое время карьере, забыв о семье и друзьях, оставив за спиной разрушенные отношения и встретив перед лицом одиночество. Есть и такие, кто жертвовал своими принципами и моралью, считая, что цель оправдывает средства.

Просто думая об этом, мне на ум приходят люди, живущие рядом со мной. Что уж тогда говорить о времени, когда "колдовство" переживало свой золотой век…

Среди всех шаманов, которых я знаю, есть один парень, Кокичи Мута, который заплатил за силу намного больше, чем кто-либо другой. Одинокий, лишенный возможности ходить и видеть солнце...

Я мог бы бесконечно думать о том, что этот человек — предатель, готовый ради личной выгоды подставить под угрозу жизни моих товарищей, и при этом не найти ни одного оправдания для его действий. Однако, так же, как и сам Кокичи считает, что у всего есть цена, я решил, что спасение этого любителя "Меха" будет того стоить.

Итак, я отправился в путь с первыми лучами солнца, сразу после прибытия учеников Киотской школы в Токио. В этом не было никакой поэтической составляющей, по-типу: "Я двинулся на север с первыми лучами солнца, освещающими мою спину". Просто для того, чтобы найти Кокичи, мне было необходимо отследить его по связи между его основным телом и куклой. Для многих поиск любителя роботов закончился бы именно на этом этапе, ведь из-за его "Небесного ограничения" проклятая энергия Кокичи была достаточно обширной, чтобы покрыть всю Японию, а следовательно, и диапазон его контроля над куклами был примерно таким же.

Думая об этом сейчас, становится ясно, что нужно быть Сатору Годжо, чтобы отыскать убежище Кокичи. Или же быть мной, человеком, способным видеть духовную энергию. Активировав "Духовное зрение" и используя "Аштамангала", я отправился в путь, следуя за тонкой нитью духовной энергии, протянувшейся из головы куклы Мехамару в неизвестном направлении.

Благодаря интенсивной работе над управлением проклятой и духовной энергиями после перехода на шестую последовательность, сейчас я мог использовать "Аштамангала" с небывалой легкостью. В результате, пролетая над лесами Японии и оставляя за собой тонкий алый след, мои мысли были сосредоточены на предстоящей встрече с Кокичи.

Может быть, этот парень и решил пойти по пути, который я не одобряю, но его поразительный интеллект и невероятная осторожность не могут не вызывать уважение. Вспоминая о Кокичи, он способен продумать достаточно хороший план, в рамках которого он помог шаманам в Сибуе даже после собственной смерти. К тому же, он довольно хорошо разбирается в шаманах и их проклятых техниках. В прошлом году, во время "Обмена", единственный, кто догадался о моей реальной силе, был именно Кокичи. Что же он узнал обо мне за прошедший год?

Двигаясь все дальше на север от Токио, в определенный момент я оказался в пригородах Сендай.

— Это примерно на полпути от Фукусимы до Сендай, — спрыгнув с "Аштамангалы", я огляделся по сторонам.

Ближайший населенный пункт, городок Огавара, находился примерно в двадцати пяти километрах на восток. Ничем не примечательная "деревушка", разделенная пополам маленькой речкой с рядами сакуры вдоль берегов. Здесь, посреди горной местности, поросшей дикими деревьями, находилось заброшенное здание пансионата, стены которого обвились виноградником, а через некоторые окна пробивались дикие кусты. В общем, идеальное место для секретной базы из моих детских мечт.

— Ну что ж, — прекратив оглядываться, я опустил взгляд к ногам, куда уходила тонкая нить духовной энергии. — Зная тебя, ты уже, наверняка, знаешь, что я здесь. Что будешь делать? — Может я и говорил сам с собой, но был уверен, что Кокичи, сидящий глубоко под землей, мог меня слышать.

***

Мута испытывал радость так редко, что счастье казалось ему чем-то из другого мира. Прикованный с рождения к постели, окружённый сетью проводов и чувствуя себя живым трупом, трудно радоваться даже успехам своей механической куклы, будь то изгнание проклятия или визит в караоке с… друзьями.

Видя через глаза механической куклы, как Мива и Момо общаются, изредка хихикая, а в углу сидит вечно спокойный Норитоси, Муту охватывала грусть. Но не страх смерти в ближайшие месяцы мучил его, а невозможность быть рядом с друзьями, испытывать обычные радости и жить полноценной жизнью.

Заметив свои мысли, истинное лицо Кокичи искажалось самоуничижительной улыбкой. Что бы подумали другие шаманы, узнав о его размышлениях? Сожалели бы они его или списали на подростковый кризис?

— Если бы только я мог ходить… — Кокичи быстро взял себя в руки, отгоняя такие мысли.

Как человек, чья жизнь состояла из множества "если бы", он перестал заботиться о мнениях других. Не сейчас, когда перед ним маячило заветное желание. Всё, что нужно было делать — это подготовиться и вырвать эту возможность из пасти волка.

— Осталось недолго, — Кокичи взглянул на календарь.

Находясь в таком состоянии, Мута не любил считать дни, но уже месяц каждое утро просыпался с мыслью, что скоро всё изменится. Возможно, это было самое счастливое время в его жизни… Да, действительно печальная жизнь, если самые хорошие моменты связаны с предательством товарищей. Хотя Кокичи предпочитал говорить, что он "пошёл против традиционных устоев правления шаманов".

— Хм? — перед его лицом замигали красные огоньки. С несколькими быстрыми манипуляциями на консоли на экране появился знакомый силуэт шамана, стоящего прямо над его убежищем, вглядывающегося в землю. — Какого черта?!

Растерянность, непонимание, страх — эмоции захлестнули Кокичи, заставив его на мгновение замереть и уставиться на экран, где шаман особого ранга улыбался ему прямо в камеру.

— Что мне теперь делать? — Мута повторил вопрос, прочитанный по губам "Короля Разрушения Асакусы". — Нет, нет, нет, — он нервно замотал головой, раскачивая подключённые к телу провода. — Нужно успокоиться и проанализировать ситуацию… Что тут анализировать? Если он здесь, значит, он знает о моих действиях или подозревает меня. Наверняка у него тесные связи с Сатору Годжо, так что он знает о предателе среди нас… Но как? Как он узнал, что это я?

Во время его истерики изображение на экране сменилось: с щелчком пальцев в руке Сукэхиро начало формироваться огненное копье.

— Ублюдок, — гневно прошипел Кокичи, затем, с иронией в голосе, перечитал по губам черноволосого парня следующий вопрос. — По хорошему или по плохому? Так ты меня совсем не уважаешь? — Однако, раз уж Сукэхиро Ями явился к порогу его убежища с "официальным визитом", Мута решил, что заслуживает узнать причину его прихода.

Возвращая себе самообладание, Мута анализировал ситуацию и пришел к выводу, что если бы Сукэхиро пришел убить его за предательство, он бы уже давно ворвался внутрь. С другой стороны, если бы это было задание от управления шаманов, вряд ли бы отправили именно его. Значит, это либо личное желание Сукэхиро, либо задание, данное ему Сатору Годжо. Исходя из всех данных фактов, Кокичи решил впустить его и поговорить, делая вид, что ничего не подозревает. Это казалось лучшим решением, чем переходить в защиту, признавая свою вину. Тем более, всегда есть шанс, что это всего лишь эгоистичное желание шамана особого ранга — раскрыть убежище того, кто старался остаться ненайденным.

После нажатия нескольких кнопок Кокичи активировал механизм, и круглая дверь, словно вырезанная прямо в холме, открылась. Сукэхиро не медлил, рассеял свое копье и с легкой улыбкой переступил порог бункера.

Минуты тянулись мучительно долго для Кокичи Муты, который никогда не любил отсчитывать время, особенно сейчас, когда ожидание и неизвестность сжимали его сердце. К счастью, время текло неумолимо, и через две долгих минуты он услышал звуки шагов за массивной дверью напротив своей капсулы жизнеобеспечения.

Дверь медленно распахнулась, и сквозь нее хлынул свет, освещая фигуру, входящую в комнату.

— Ты не мог создать какого-нибудь робота, чтобы он чистил это место? — первым проговорил Сукэхиро, с недовольством морща нос. — Здесь ужасно пахнет плесенью.

— Тебе не следовало сюда приходить, — холодно возразил Кокичи. — Мне и без того есть чем заняться, — продемонстрировал он, напрягая провода вокруг себя.

— Мне тебя пожалеть? Или посочувствовать? — с иронией наклонил голову вбок Сукэхиро.

— Мне не нужно твое сочувствие, — каждое слово Кокичи было пропитано отвращением.

— Действительно, всё, что тебе было не нужно, ты получил от 'Небесного проклятия', — улыбка на лице Сукэхиро стала шире, вызывая у Кокичи чувство тревоги. — А всё, что тебе нужно, ты получишь от проклятия.

В этот момент сердце Муты на мгновение остановилось, а лицо натянулось в попытке скрыть бурю эмоций. Конечно, перед таким человеком, как Сукэхиро, скрыть истину было невозможно. Уникальная способность Сукэхиро видеть души, о которой знали единицы даже среди его товарищей, позволяла ему видеть весь спектр эмоций, охвативших Кокичи.

—Ладно, — внезапно Сукэхиро потянулся, вызвав приятное потрескивание в позвоночнике, и уселся прямо на бетон. — Я подожду, пока ты не успокоишься и будешь готов к адекватному разговору.

Молчание, нависшее между двумя шаманами, было напряженным. Один из них сохранял спокойствие, словно монах в медитации, в то время как другой, хоть и старался не показывать, был словно на вулкане. Чувства непонимания, гнева, страха, интереса, надежды и опять страха метались в его душе.

— Что тебе от меня нужно? — хриплый голос Кокичи нарушил тишину.

— Это неправильный вопрос, — Сукэхиро покачал головой, улыбаясь сквозь слова.

— А какой правильный? Не подскажешь? — Кокичи не сдержал раздражения, что отразилось в его голосе.

— Может, что-то вроде: 'Что ты можешь сделать, чтобы оправдать свои действия?' — спокойно ответил Сукэхиро, не отрываясь от пола.

— Почему я должен оправдываться? — упрямо спросил Мута.

— Потому что ты вовлечен в дела с проклятиями, — Сукэхиро сделал паузу, прежде чем продолжить, — И потому что ты работаешь с самым злым шаманом в истории.

— О чем ты? — Кокичи посмотрел на него, не понимая.

— Я сюда пришел не для того, чтобы отвечать на твои вопросы — зевнул Сукэхиро, но сразу скривился от запаха.

Молчание снова окутало комнату.

— Я не собираюсь оправдываться за свои поступки, — вздохнул Кокичи. — Ни ты, ни кто-либо другой не может понять, что значит родиться без предплечий и ног. Что значит чувствовать, как солнце сжигает кожу. Да, я поступил эгоистично. Но ты последний, кто вправе обвинять меня в этом.

Эмоции бушевали в Кокичи, когда он заканчивал свою речь, заставляя его дышать тяжело. Его взгляд был прикован к Сукэхиро, который в ответ лишь поднял бровь.

— Что? Считаешь меня жалким? — бросил Кокичи вызов.

— Мне безразлично, в каких условиях ты родился. И даже то, что ты следовал своим желаниям, не волнует меня, — голос Сукэхиро оставался спокойным на фоне взволнованного Кокичи. — Ты жалок не из-за твоей физической неполноценности или предательства. Ты жалок, потому что ведешь себя как ребенок, боящийся принять ответственность за свои действия.

— Ответственность? — Кокичи прохрипел слово, как будто оно имело для него чуждое звучание.

— Группа проклятий, объединившаяся с тем шаманом, явно не собралась для игры в футбол,— Сукэхиро сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. — Ты это прекрасно знаешь, не так ли?

— Что тебе от меня нужно? — вопрос Кокичи звучал уже более отчаянно.

— Шаман с такими уникальными способностями, как твои, мог бы помочь в борьбе с этой угрозой.

— Прости, но я не могу помочь, — Кокичи опустил взгляд, его голос звучал огорченно. — Не сейчас.

— Действительно? — Сукэхиро сузил глаза, пронзительно вглядываясь в него.

— Ты пришел сюда, зная мою ситуацию. Разве я выгляжу как кто-то, кто хочет идти против тебя? — Кокичи нахмурился, его раздражение было очевидно. — Я рационален. Сотрудничая с Сатору Годжо, я мог бы оправдать себя, но…

— Что необходимо для такого плана, когда в игру вступают три проклятья особого ранга и шаман, не уступающий им по силе? Возрождение Сукуны, возможно… На ум так же приходит устранение Сатору Годжо, — Сукэхиро продолжил, игнорируя прерывание Кокичи.

Кокичи молчал, не потому что не хотел отвечать, а потому что был связан обетом.

— Понятно, 'Связующий обет'... Да, неприятная ситуация, — Сукэхиро медленно кивнул.

— Малая цена за тело, — вздохнул Кокичи.

— Так ты не можешь говорить об этом ни со мной, ни с кем-либо другим, пока не вернешь себе тело, — Сукэхиро поднял бровь. — Ничего удивительного. Тогда считай это привественным визитом, — с этими словами он поднялся и подошел к капсуле Муты.

— Мне жаль, — Кокичи снова опустил голову, глядя на свое отражение в кроваво-красной воде ванны.

— Когда к тебе придут те двое, — Сукэхиро достал из кармана странный кусок твердого пергамента. —Разорви этот талисман.

— Почему ты...

— Как я уже говорил, мне безразличны твои мотивы. В конце концов, мало кто поступил бы иначе на твоем месте, — Сукэхиро перебил его. — Я не считаю тебя плохим парнем, ведь есть куда хуже... Да и, в конце концов, Мива заслуживает больше, чем куска железки, который будет напоминать ей о том, что где-то там, в неизвестном ей месте, лежит твое мертвое тело.

Кокичи сжал кулаки так сильно, что кровь проступила сквозь бинты.

— Продержись пять минут, — Сукэхиро говорил, поворачиваясь к двери. — Прячься, беги, сражайся, но выдержи. Справишься?

— Да, — Кокичи впервые за всю встречу казался спокойным и уверенным.

— Тогда в следующий раз, при нашей встрече, я смогу пожать тебе руку, — с эти словами Сукэхиро вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Глава 30. Дорога из жёлтого кирпича

Стоя в тени высокго небоскреба, я невольно задумался о простодушии людей, которые без раздумий предпочитают бросать монеты в колодец желаний, вместо того чтобы потратить их на ужин. С сигаретой, зажатой между губами, я переводил взгляд с игры солнечных лучей на стеклах высоток на прохожих. Наивность и легкомыслие людей порой поражали меня, особенно когда такие умные и расчетливые личности как Кокичи оказывались ослеплены своими стремлениями и мечтами.

Кокичи Мута... Желать тела – одно, но доверять тем, кого в других обстоятельствах ты бы уничтожил без колебаний, совсем другое. Честно говоря, я так и не смог понять, на что рассчитывал этот парень... Победить и Махито, и "Псевдо-Гето"? Или, быть может, он думал, что ему удастся уйти от них?

"Похоже, я становлюсь нянькой," — промелькнуло у меня в голове, после чего из меня вырвался легкий смешок.

Пока я наблюдал за миром, прячущимся за стеклянными фасадами и прохожими, поглощенными своими суетами, в моей голове продолжали сменяться мысли. Спасение Кокичи представляло собой лишь один из элементов моего сложного плана. Впереди меня ждали гораздо более сложные задачи: необходимо было не только вырвать жизнь Огами из рук Тодзи, но и заполучить тело Тенгена, при этом избегая смертельной угрозы со стороны Сукуны, который вряд ли оставит все это "веселье" мне одному. Это обещало превратиться в исключительно увлекательное и рискованное приключение.

В этот момент я словил себя на мысли о том, как же все-таки сильно изменились мои взгляды на этот мир. Раньше я старался действовать незаметно, избегая лишнего внимания, надеясь таким образом застать Кэндзяку и Сукуну врасплох. Но теперь перспектива будущих событий вызывает у меня лишь нетерпение. Думаю, последовательности изменили меня куда сильнее, чем я мог это ожидать.

С другой стороны, одна только мысль о мире, наполненном шаманами, вызывала у меня улыбку. Кажущаяся на первый взгляд сложная система, где каждый ее механизм мог голыми руками скручивать железные трубы в рожок, на самом деле могла предложить решение многих проблем человечества.

“И вновь меня потянуло не в ту степь,” — окинув взглядом прохожих, я вовремя осознал, что резко сменил вектор своих размышлений.

Сколько мечт и планов на будущее будет разрушено моими действиями? Многие вещи, которые люди когда-то считали незаменимыми, просто сотрутся от непреодолимых приливов перемен, и, наверняка, многие жизни будут принесены в жертву в этом процессе. К сожалению, такова суть цивилизации. Люди подобны осадкам в реке, которым суждено плыть с потоком. Сохранение статуса-кво — просто путь, революция всегда приходит с болью и страданиями. Если сравнивать индивидуальную выгоду с социальными улучшениями, людям естественно нравится первое.

Иногда я действительно задумываюсь: "Действительно ли игра стоит свеч?" В конце концов, кому, кроме меня, нужны эти изменения в мире? Оглянувшись вокруг, я вижу, что люди живут своей обычной жизнью, шаманы уже давно смирились со своей участью и даже нашли способы извлекать из неё выгоду и удовлетворять свои эмоциональные потребности... Иронично, но, похоже, только Сукуна поддержал бы мой замысел. Безусловно, его мотивы были бы более эгоистичны и приземлённы, но он бы поддержал меня. А как на это отреагировали бы мои друзья и товарищи? Я не могу, или скорее, не хочу представить их реакцию. Не хочу, потому что глубоко внутри боюсь остаться в итоге совсем один.

В моменте в моём кармане завибрировал телефон. Доставая его, я бросил взгляд на свои руки. Если бы двадцать лет назад, ещё во время первой моей жизни, мне задали вопрос: "Готов ли ты отнять чью-то жизнь?" я бы категорически отказался. Но сейчас, спустя столько времени, я готов к решительным изменениям. С каждым днём, проведённым в этом мире, я всё глубже осознаю, что истина имеет множество лиц, и каждое решение несёт последствия, которые не всегда предсказуемы. Именно поэтому даже такие люди, как Кокичи Мута, заслуживают помощи. Ведь если я оказался не прав, имею ли я право просить о милосердии, не проявив его сам?

Разблокировав телефон, я увидел новое сообщение от Мэй. Открыв его, на экране появилось фото черной завесы над Токийской школой с подписью: “Угадай, кто не может пройти сквозь завесу”. Сразу после этого Мэй прислала ещё одно фото, на котором Годжо выставил “знак мира” руками, облокотившись о завесу.

— Кажется, они веселятся... — я не мог не улыбнуться. — С другой стороны, похоже, я справился быстрее, чем предполагал, — моя поездка туда, встреча с Кокичи, возвращение обратно в Токио и походы по магазинам заняли всего около двух часов. — Хотя, так как я начал свой путь рано утром, это не удивительно.

После того как я положил телефон обратно в карман и выбросил окурок в урну, я в

незапно исчез с места, на котором стоял, как будто меня и вовсе здесь не было. Благо, я был достаточно осмотрителен и заранее активировал [Заговор], а иначе люди, проходящие мимо, наверняка подумали бы, что сошли с ума.

Даже не используя “Укрепление”, моё тело, усиленное четырьмя последовательностями и закалённое постоянными тренировками и сражениями, позволяло мне двигаться со скоростью около трёхсот пятидесяти километров в час, что было быстрее самого быстрого синкансэна в Японии. Поэтому, даже несмотря на то, что путь был не коротким, около шестидесяти километров, чуть больше чем через минуту я преодолел одну десятую часть пути. К этому времени моё “Укрепление” уже активировалось, что позволило мне сделать резкий рывок и пробить звуковой барьер.

Прошло две минуты и тридцать две секунды с момента последнего сообщения Мэй — я прибыл на территорию Токийской столичной школы магии.

Передо мной раскинулся вид на жилой комплекс школы, выполненный в традиционном японском стиле. Чуть поодаль, за пределами основной территории, опустилась завеса, рядом с которой стоял Годжо с его типичной ухмылкой и Мэй, которая что-то писала в телефоне.

— Сукэхиро! — крикнул мне Сатору, махая рукой, как будто мы были старыми друзьями, которые ни в коем случае вчера не ругались.

— Неожиданно видеть тебя здесь так быстро, — сказала Мэй, подходя поближе ко мне. Ее голос звучал бодро, словно вокруг не происходило ничего непредвиденного.

— Не то чтобы я был занят, — ответил я, окинув взглядом двоих и кивнув в знак приветствия.

— Мы здесь пытаемся решить загадку этой завесы. Годжо уверен, что сможет ее прорвать, но пока безуспешно, — продолжила Мэй, оборачиваясь к Годжо, который делал вид, что сильно усердствует, пытаясь протолкнуться сквозь черную стену.

Я улыбнулся, наблюдая за его попытками. Глядя на этих двоих, из моей головы улетучились все тяжелые мысли, что гложили меня пару минут назад. Может быть, Сатору и не самый простой человек, а Мэй - чересчур практичная, но возвращение обратно напомнило мне о теплоте дружбы и важности иметь рядом таких людей.

— Обычная завеса, пусть и созданная мастером, — хмыкнул Годжо. — Она существует только для того, чтобы не впускать внутрь "Годжо Сатору". А цена — это то, что все остальные могут входить в нее без труда.

— Значит, она чем-то похожа на женщин? — я невинно окинул взглядом барьер.

— Ты у нас мастер работать языком., — ответил Сатору.

— Да? Мэй поделилась? — я перевел взгляд с барьера на женщину, чьи бледно-голубые волосы закрывали правую часть ее лица, ниспадая вниз.

— Может попробуешь? — предложила Мэй, улыбнувшись моему взгляду.

— Что именно? — я слегка опешил от ее слов.

— Пройти сквозь барьер, — невинно ответила женщина. — А ты подумал о чем-то другом?

Я лишь вздохнул, признавая поражение, после чего кивнул и подошел поближе к завесе в попытке пройти сквозь нее. Но моя рука, так же как и рука Сатору ранее, оказалась остановлена черной гладкой поверхностью барьера.

— Что, не привык, когда тебе отказывают? — ухмыльнулся Сатору.

— Похоже, кто-то нас очень не любит, — я просто пожал плечами, уже подозревая, что после сражения с Махито, Кэндзяку не спустит с меня глаз.

— Шаман, который создал эту завесу, находится внутри, а значит, сила сопротивления возведенного барьера будет недостаточной, чтобы надолго нас задержать, — высказался Годжо.

Я предпочел молчание ответу. Мне было интересно, как Сатору попытается сломать этот барьер, так что вместо того, чтобы предлагать свою помощь, я просто запасся терпением и внимательно наблюдал за действиями сильнейшего шамана современности. Прошла минута, потом еще одна, как вдруг Сатору ударил кулаком по ладони.

— Тот, кто придумал этот барьер — настоящий мастер, — больше ничего не сказав, Сатору взлетел вверх.

— Как думаешь, он найдет себе девушку? — я обратился к рядом стоящей Мэй.

— Кто стерпит такого человека, как Сатору? — Мэй наклонила голову в сторону, задумчиво.

— Утахимэ? — я не мог не представить, какой бы парой они были, вспоминая женщину со шрамом на лице.

— Ты шутишь, верно? — Мэй задорно рассмеялась. — Она терпеть его не может.

— Может, она “цундере”?

В этот момент завеса перед нами дрогнула, после чего начала расплываться и исчезать, словно краски, смываемые со стекла.

— Даже не смей говорить ей это в лицо, — ухмыльнулась Мэй, двинувшись вперед.

— Я не настолько глуп, — последовав за женщиной, я отрицательно покачал головой.

***

— Брат мой! — сразу после этих слов на моё плечо приземлилась тяжёлая рука, которая могла ненароком сломать кости обычного человека.

— Приятно снова тебя встретить, — обернувшись, я улыбнулся парню, который слегка возвышался надо мной.

— Пусть прошёл всего месяц, но я уже успел соскучиться по нашим встречам, — Тодо задорно рассмеялся.

Нашим встречам… Каждый раз, когда мы встречаемся, этот парень пытается привить мне его любовь к айдолам, приглашая меня на всевозможные концерты в Токио. И месяц назад мы как раз таки были на концерте Такады.

— Ты стал сильнее, — я перевёл взгляд на Юдзи, который стоял чуть в стороне.

— Я наконец-то понял, что ты имел в виду, когда описывал мне вкус проклятой энергии, — разминая плечо, ответил Юдзи с улыбкой до ушей.

— Ну, у тебя был прекрасный учитель, — я улыбнулся в ответ. — Именно Тодо помог мне многое понять, и даже такая вещь, как „вкус“, была навязана мне именно им.

— Ты меня смущаешь, брат, — противореча своим словам, Тодо нагло рассмеялся, явно довольный моими словами.

— Давно не виделись, Сукэхиро, — нежный девичий голос Момо прервал наш диалог.

— Привет, — мой взгляд скользнул в сторону девушки, за спиной которой стояли Май, Нобара и Утахимэ. — С каждым годом ты становишься всё прекраснее. Кем же будет счастливчик, который заполучит такую женушку? — нахально улыбнувшись, я не смог сдержаться и подразнил голубоглазую девушку.

В ответ на это лицо Момо залилось краской.

— У тебя всё настолько туго идёт с Маки, что ты решил приударить за Момо? — вклинилась в разговор Май.

— Даже не упоминай, — я устало вздохнул. — Эта стальная девушка сама себе на уме… Может, мне сменить тактику и зайти со стороны её сестры?

— Если ты думаешь, что я буду соучаствовать в обретении счастья моей сестры, то ты плохо меня знаешь, — хмыкнула Май, скрестив руки под грудью, выпячивая её пышный бюст вперёд.

— Мне казалось, что тебе, наоборот, будет приятно смотреть за тем, как такой наглец и подонок, как я, добьётся твоей сестры, — ответил я.

— Твой подвешенный язык не сработает на мне, — Май бросила на меня презрительный взгляд.

— Ладно, ладно, — поднял руки, признавая поражение, я обратился к третьей девушке из Киотской школы. — Так, как поживаете?

— Отлично, — уверенно улыбнулась блондинка. — Хотя, твоя младшая подпортила мне настроение.

— Я бы с радостью подровняла твоё милое личико снова, ты только попроси, — из-за спины девушек послышался голос Нобары.

— Стать похожей на тебя? — ехидный голос Момо был словно «красный плащ» для Нобары. — Нет, спасибо, пожалуй, откажусь.

— Девочки, хватит, — Утахимэ вышла из-за спины Нобары, встав между ней и группой девушек из Киото, после чего окинула меня бдительным взглядом. — Здравствуй, Сукэхиро.

— Здравствуй, — мне всё ещё было неловко общаться таким официальным образом с этой женщиной, однако она сама настояла на этом, так что я не пререкался.

— Брат, ты свободен сегодня вечером? — заговорил Тодо.

— Конечно, — я немедленно кивнул. — У какого айдола на этот раз концерт?

— Нет, нет, — почесав голову, Тодо продолжил. — Я предлагаю отпраздновать нашу встречу и моё знакомство с ещё одним братом! — после этих слов Тодо размашисто хлопнул Юдзи по плечу.

— Я в любом случае буду не против, — сказав это, я вдруг осознал, что тут собрались не все. — А где остальные? — мой вопрос адресовался Утахимэ.

— Норитоши Камо, Инумаки Тогэ, Фушигуро Мэгуми и Маки Зенин пострадали во время сражения с проклятьем особого ранга, Касуми Мива выбыла из соревнований раньше нападения, — с ровной осанкой и совещательным голосом начала говорить Утахимэ. — Ничего, что могло бы угрожать жизни, но ребятам нужен отдых, — в этот момент голос женщины смягчился.

— А панда и Мехамару?

— Панда присматривает за учениками из Токийской школы, Мехамару — за Норитоши и Мивой.

— Вы хоть повеселились? — мой вопрос был адресован ко всем.

— Нет, — хором ответили все девушки без исключения.

— Конечно, — одновременно ответили Тодо и Юдзи.

“Эти ребята”, — я радостно улыбнулся, обводя взглядом группу.

***

Несмотря на все, что произошло во время первого события, обмен школ Киото и Токио был приостановлен всего на день. Следом же последовал бейсбольный матч, который “выбрали” вместо индивидуальных матчей, как второе событие обмена в этом году. То, что победителем оказался Токийская школа не изменилось.

Ну а сейчас… Так, как мы не смогли с Тодо и Юдзи встретится в тот день, мы решили сделать этого сегодня, однако нашим планам была уготовленна другая участь.

— Я думал мы пойдем повеселимся! — недовльно возразило Тодо, чей голос был слешен во всей раменной.

— Заткнись и ешь! — прошипела Май, опуская голову Тоджо ближе к столу.

— Ты можешь на не позорить? — заговорила Момо, оглядываясь по сторонам.

— Веди себя приличнее, — высказался Норитоши.

— Тунец, — согласился Тогэ.

— Панде не нравится, когда кто-то так нахально кричит в ресторане, — заговорил Панда, который сидел в самом углу и был скрыт моим [Заговором].

— Что за дитина, — недовольно пробурчала Нобара, подперев рукой голову.

Маки, Мехамару и Мэгуми предпочли промолчать.

— Это была идея Годжо-сэнсэя, — рассуждал Юдзи, уплетающий уже вторую миску рамена. — Думаю, он хотел таким образом сплотить нас… Но ты явно от этого не в восторге.

— Он просто очень хотел провести время наедине с нами, — улыбнувшись, я вклинился в разговор. — Но, Сатору оборвал все его планы на это прекрасное “свидание”.

— Я и так бываю редко в Токио, — Тодо выпрямился и скрестил руки на груди, после чего начал недовольно переговариваться с нами. — И вместо того, чтобы пойти куда повеселится, я должен сидеть здесь и… Есть рамен?

— Такие уж у Сатору стандарты улучшения отношений, — я лишь пожал плечами.

— Ну, тут довольно вкусно, — тихо высказалась Мива.

— Мива, даже не начинай, — буркнула Май. — Может этот остолоп и ведет себя, как дикий варвар, но в чем-то он все таки прав… Сидеть за столом с этой… — бросив короткий взгляд на сестру, девушка остановилась на секунду, после чего покачала головой. — Не важно.

— Может ты закончишь свое предложение? — Маки “мило” улыбнулась сестре.

— Мне нечего тебе говорить, — огрызнулась Май.

— Какой же ты все таки ребенок, — Маки покачал головой в ответ.

От услышанного Май разгневанно нахмурилась.

— Если хотите, то мы можем после этого отправится в караоке, — я вклинился в разговор, пытаясь не допустить еще одной перепалки между сестрами.

— Ты же не любишь караоке, — Нобара скептически уставилась на меня.

— Я не люблю петь, так же, как и Тогэ, — спокойно ответил девушке.

— Лосось, — Тогэе случайно подавился лапшой.

— А вот послушать ваши ангельские голоса я совсем не против, — продолжал я, обводя взглядом девушек.

— Караоке… — задумался Тодо.

— Это точно будет куда веселее, чем унылый ужин, — с интересом добавила Момо, наконец вступив в разговор. — Давайте попробуем.

— Ага, и увидим, кто из нас на самом деле может петь, — с нескрываемым энтузиазмом согласился Юдзи, заканчивая свою третью миску рамена.

— Я принимаю вызов! — энергично заявила Нобара, её глаза засияли соревновательным огнем.

— Я... я тоже пойду, — неуверенно проговорил Мехамару своим механическим голосом.

— Хм, я не знал, что роботы умеют петь, — Панда смотрел на Мехамару с явным любопытством.

— О, ты будешь удивлен, — усмехнулась Мива, поддерживая Мехамару.

Момо и Нобара между тем уже начали искать караоке, в которые мы пойдем.

— Это слишком далеко, я сотру себе ноги, пока дойду туда — объявила она с нотками недовольства в голосе.

— Ты шаман или фарфоровая кукла? — презрительно улыбнулась Момо, не отводя взгляда от экрана телефона.

— Хорошо, но без шуток на моем голосе, — предупредила Мива, но в ее голосе звучала улыбка.

Внезапно, к нашему столику подошел Годжо, с его характерной беззаботной улыбкой.

— Как я вижу, вы уже все решили без меня. Караоке, а? — его голубые глаза, которые были видны из под черных очков, мерцали в предвкушении забавы.

— Сенсей, вы тоже пойдете с нами? — с восторгом спросил Юдзи.

— Конечно, — Годжо взмахнул рукой, — А ты не знал? Я довольно хорошо пою.

— Это неправда, — моментально ответил я. — В последний раз, когда он пел, Нанами чуть не придушил его своим галстуком.

— Он просто не имеет вкуса, — Сатору лишь фыркнул в ответ, но было видно, что он доволен вниманием. — Ну что ж, покончим с раменом и отправимся на настоящие талант-шоу, — весело заявил Годжо, садясь к нам за стол.

Атмосфера в раменной заметно улучшилась. Все в предвкушении вечера, который обещал быть запоминающимся. Смех и шутки не утихали, пока мы не завершали наш ужин.

Сидя на стуле и глядя на то, как ребята собираются, я не мог не улыбнутся. Да, именно такого будущего я хотел. Будущего, в котором я спокойно смогу посидеть с этими придурками и от души посмеятся. Будущее, которое не заставляло бы нас рисковать жизнью каждый день. Будущее, в котором каждый из нас нашел бы свое счастье…

Наверное, это была наша последняя встреча до Сибуи.

— Сукэхиро, — голос Маки, вырвал меня из “облаков”. — Пойдем.

— Уже иду, — ответил я, вставая из за стола.

Я побещал себе, что в следующий раз, когда мы соберемся вместе, каждый из нас останется в живых.

Глава 31. Утренняя звезда

Этой ночью я страдал от бессонницы, чего не случалось со мной уже очень давно. Однако причина моего бодрствования не крылась в физиологии. Годы, проведенные в роли шамана, обучили меня искусству контроля над собственным телом с помощью проклятой энергии, позволяя мне без усилий погружаться в глубокий сон. Для кого-то, кто живет такой напряженной жизнью, как я, возможность быстро заснуть и качественно отдохнуть ночью является не просто удобством, а необходимостью. Ведь именно благодаря этому я могу без устали ежедневно выполнять минимум по одной миссии, вечер за вечером, месяц за месяцем.

В общем, да, хороший сон способствует не только скорейшему восстановлению после физических повреждений, но и эффективному восполнению запасов проклятой энергии, что критически важно для шамана.

Но этой ночью что-то было не так. Моя бессонница не была следствием и умственного напряжения, обычно связанного с предстоящими вызовами или нерешенными задачами. Скорее, оно являлось отражением глубинной тревоги, чувства, что предстоящие события потребуют от меня нечто большее, чем просто физическая крепость или мастерство управления проклятой энергией. Мое внутреннее "я" как будто готовилось к важному испытанию, предчувствие которого не давало мне покоя. Многие, будь то шаманы или обыденные люди, списали бы это на обычное волнение, но я, чья жизнь на протяжении долгих лет была тесно переплетена с духовным миром, умел отличать банальные нервы от предзнаменований. И в этот раз, я чувствовал, что столкнулся именно с предзнаменованием.

Встречая розовое утро над Токио, я сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить напряжение, и перевел взгляд на талисман из твердого пергамента в моих руках. Как говорил один мудрец: "Менее мучительна сама смерть, чем ее ожидание". Хотя я не собирался класть голову на плаху, неизвестность, окутывающая меня, не давала мне покоя.

— К черту это! — раздраженно выплюнув эти слова, я схватил "Аштамангалу", лежащую рядом, и, спрыгнув с балкона, направился на север.

Я не мог сидеть сложа руки, ожидая, пока Кэндзяку и Махито посетят Кокичи. Мое беспокойство не касалось Муты напрямую; скорее, оно зарождалось в моих собственных переживаниях и сомнениях. Несмотря на то что мой талисман были проверены против разнообразных барьеров, предстоящее столкновение с одним из древнейших, хитрейших и опытнейших шаманов вызывало у меня ощущение, что ситуация выходит из-под контроля. Может я себе и накручивал, но именно это “может” не давало покоя… И мои сомнения в эффективности собственных талисманов и способностей не были безосновательными; они были отражением урока, который преподал мне Кэндзяку в прошлый раз, урока о том, что в мире шаманов нет места самодовольству.

Проблема также крылась в "Ритуальной Магии", знания которой я черпал из множества циклов размышлений. Ее практическое применение было ограничено, и изначальные методы использования магии сильно отличались от тех аспектов, в которых я решил ее задействовать. В моем распоряжении были знания о гадании, влияние на удачу, общении с душами и о создании алтарей для жертвоприношений. Но вместо этого я экспериментировал с созданием “талисманчиков”, пытаясь совместить “Искусство колдовста” этого мира и духовную составляющую “Ритуальной магии. Конечно, были и куда более серьезные проекты по-типу: ритуала для извлечения проклятых предметов из тела, или точнее, души. Усовершенствованная версия этого ритуала могла бы помочь Маки и Май.

Но в итоге факт остается фактом — ни одно из моих "изобретений" не было проверено в реальных боевых условиях или ситуациях, угрожающих жизни.

Подобно мыслям, метавшимся в моем сознании с ошеломляющей скоростью, моя фигура слилась с утренним небом, оставляя за собой лишь узкую полосу пламени, указывающую направление моего движения. В тот момент, когда я сократил расстояние до убежища Кокичи наполовину, я ощутил, как талисман в моем кармане начал нагреваться, в конечном итоге превратившись в кучку серого пепла.

"Я знал это!" — мой внутренний крик сопровождался учащенным биением сердца и широкой улыбкой на лице.

Снизив скорость, я извлек телефон и быстро отправил сообщение Сатору, информируя его о моем местоположении и предстоящих действиях. Я не был уверен в том, когда он увидит это сообщение, однако я и не надеялся на его непосредственную поддержку. Моя уверенность в том, что вместе с Кокичи мы сможем противостоять Кэндзяку и Махито в открытом бою, была несокрушима, тем более после того, как я осознал настоящую силу своего “Расширения территории”. Тем не менее, идея иметь Сатору как план Б — надежную и невероятно полезную страховку — казалась разумной.

Убрав телефон обратно в карман, я стабилизировал свое дыхание и частоту биения сердца, после чего активировал усиление. У меня оставалось еще три минуты на то, что добраться до Кокичи.

“Мне хватит и двух!” — впервые в жизни я радовался такому…

Секунда за секундой я приближался к убежищу Кокичи. В определенный момент, когда я находился на расстоянии тридцати километров от цели, я начал набирать высоту, двигаясь по гиперболической траектории вверх. Этот маневр был рассчитан так, чтобы максимально долго оставаться под незамеченным и при этом воспользоваться возможностями “ландшафта”. Моя цель — преодолеть защиту Кэндзяку — требовала значительной мощности, но также было важно экономить проклятую энергию. Поэтому я опирался на основные законы физики, чтобы добиться желаемого эффекта.

Достигнув высоты в пятнадцать километров над уровнем моря, я был вынужден активировать проклятую энергию для поддержания работы легких и обеспечения себя кислородом. К этому моменту я уже находился прямо над местом, где была расположена завеса.

"Заклинание Второе: Пылающее копье."

Произнося заклинание про себя, я начал формировать в правой руке, которой держал "Аштамангалу", копье из адски жаркого белого пламени. Интенсивность огня была настолько высока, что мне даже пришлось задержать дыхание из-за невозможности вдохнуть кислород, который моментально сгорал. Как только "Пылающее копье" было полностью сформировано, я метнулся вниз, используя каждую каплю проклятой энергии для достижения максимальной скорости.

Сила тяжести и реактивная сила моего пламени объединились, усиливая мое падение. Преодоление звукового барьера было лишь началом; моя скорость не просто удвоилась, она утроилась, а затем, в последние мгновения перед столкновением, я достиг скорости, в четыре раза превышающей скорость звука. Это было на грани моих физических возможностей, точка, где мое укрепленное тело начало подавать тревожные сигналы.

Мои мышцы напрягались до предела, кожа чувствовала жгучий зной от атмосферного сопротивления, а кости жаловались на нечеловеческое давление. Я мог поддерживать скорость своего полета равной трем с половиной махов протяжении шести минут, но преодоление четырех махов стало для меня испытанием, на которое я был не полностью готов. Кровь вытекающая из потрескавшейся кожи моментально испарялась. Но несмотря на физическую агонию, я продолжал мчаться сквозь воздушные потоки, сосредоточенный на своей миссии.

Эти пару секунд, оказались для меня вечностью, однако внезапно, мир передо мной озарился ярким светом.

***

За прошедшие три минуты и две секунды с начала битвы против Махито, Кокичи использовал каждый аспект своих технологических достижений и боевых знаний против проклятья. Их битва переместилась из под земли на поверхность, где всего лишь спустя несколько десятков секунд, они уже сражались на руинах заброшенного здание, под которым некогда находилось его убежище.

Забавляло то, что все эти разрушения были нанесены ракетами и энергетическими волнами, которые в априори не могли нанести урона Махито, однако именно такой шквальный огонь позволил Кокичи добиться определенных успехов. Как минимум у него получилось стереть ту презрительную мерзкую улыбку с лица проклятья.

“Три минуты и десять секунд”, — внутренне отсчитал Кокичи.

Воспользовавшись короткой паузой, парень оглядел разрушенную местность вокруг себя. Понимание того, что первоначальный план быстро завершить сражение потерпел неудачу, заставило его покачать головой в разочаровании.

"Бесит," — в контраст его мыслям на его лице отражалось спокойствие.

Кокичи взглянул на свои руки. Он раздумывал, что больше его раздражает: его неспособность победить или точность предсказаний такого самодовольного кретина. Его внимание привлекла горстка серого пепла на полу — факт того, что он не один.

Тряхнув головой, парень вновь сосредоточился на сражении. Он был хорошо осведомлен о способности Махито менять форму, которая делала его особенно опасным противником. Именно поэтому он изготовил специально оружие, способное нанести урон душе. Но несмотря на то, что он все-таки попал, это не принесло тех результатов, которые он ожидал. Конечно, был нанесен серьезный урон душе проклятья, который теоретически ограничивал его способность к регенерации, однако Махито был достаточно умел, чтобы изменить соседнюю неповрежденную часть своего тела и тем самым заменить поврежденную.

Осознавая, что ему нужно было нанести еще один точный удар, Кокичи отбросил все сомнения и снова бросился в бой. Настоящий шторм из снарядов летел в сторону Махито. Ракета, лазер, ракета, после чего несколько ударов в попытке задеть тело проклятья. Кокичи повторял это не один раз в попытке запутать эту тварь и постепенно у него это получалось. Взведенный от боевого азарта и адреналина в крови его новообретенного здорового тела на лице Муты образовалась безумная улыбка.

— Техника загружена, — объявил механический женский голос из кабины его меха.

— Я выиграю! — с уверенностью произнес он, открывая третью фалангу среднего пальца мехи, чтобы выпустить шипастый снаряд.

Однако, в тот момент, когда Кокичи готовился к решающему удару, лицо Махито исказилось, и внезапно прозвучал хриплый голос проклятья:

— Расширение территории.

К счастью для Муты в этот момент появилась новая переменная.

Мощный источник проклятой энергии вдруг появился над полем боя. Обладатель такого огромного объема энергии врезался в завесу, мгновенно разрушив её. “Тонкий” барьер на мгновение задержал падение огненного снаряда, частично рассеяв безумный разрушительный импульс. Прежде чем кто-либо из присутствующих успел отреагировать, объект со страшной силой врезался в землю, вызвав мощную ударную волну, которая сопровождалась жгучим жаром, уничтожая всё на своём пути. Это была сила, способная выжечь все, что не успели разрушить Махито и Кокичи в своём противостоянии.

Пока пыль оседала, разгоревшаяся битва на мгновение замерла, давая возможность участникам собраться с силами и осознать произошедшее. Прошло около двадцати секунд, прежде чем стал виден глубокий кратер, образованный ударом, в центре которого бурлила расплавленная земля — доказательство невообразимой мощи, которая была применена.

На краю впадины стояла фигура молодого парня, его лицо озарено широкой улыбкой, полной уверенности и вызова.

— Сюрприз, сюрприз, ублюдки, — его слова звучали как декларация силы, предвестник нового поворота в уже и без того хаотичном сражении.

***

Я мог бы броситься в бой ещё в тот момент, когда Аштамангала, окутанная свечением Пылающего копья, коснулась земли. Однако, увидев, что моя атака оказалась значительно эффективнее ожидаемого, я мгновенно решил отложить прямое столкновение, предпочтя воспользоваться Обратной техникой. Моя стратегия заключалась в направлении всей Предельной мощности проклятой энергии на усиление собственного тела и ускорение Аштамангалы, что, к сожалению, лишило меня возможности лечить себя во время полёта.

Таким образом, стоя на краю катера и ожидая, пока уляжется пыль и утихнет жар от предыдущей атаки, я занялся восстановлением порванных мышц и сломанных костей правой руки, которой крепко держался за Аштамангалу. Мне также пришлось направить энергию Обратной техники на лечение плеча, рёбер и лёгких. Думая об этом, звучит ужасно, но я прекрасно осознавал, что, несмотря на всю кажущуюся тяжесть полученных ранений, они были не настолько критичными. В конце концов, моё тело было намного сильнее обычного шамана, да и моё мастерство в использовании проклятой энергии сделало большой рывок вперёд, позволяя мне сражаться даже со сломанными руками и повреждёнными органами, кроме сердца и мозга. Поэтому, пока меня не располовинило, я уже был доволен, а по прошествии десяти секунд так и вообще почувствовал себя вновь полным сил.

— Неплохой способ взять реванш, — первым подал голос псевдо-Гето, на лице которого была всё та же спокойная, я бы даже сказал, умиротворённая улыбка.

— Самодовольство — прямой путь к поражению, не так ли? — ответил я, взглянув мужчине в глаза.

— Я настолько хороший учитель? — наигранно удивился псевдо-Гето.

— Жизнь — хороший учитель, а ты — хуй с горы, который воспользовался телом погибшего шамана, — я отыгрывал роль юного шамана, который не знал, кем именно был этот ублюдок. Было бы опрометчиво выкладывать все свои карты при первой официальной встрече.

— Дети в наше время такие невоспитанные, — покачал головой мужчина в монашеском одеянии.

— Повоспитаннее расхитителей могил, — ответил я, не теряя бдительности. Моё внимание было приковано к каждому его движению, как бы он ни пытался скрыть свои намерения под маской безразличия.

Псевдо-Гето шагнул вперёд, и я мгновенно приготовился к атаке, но вместо этого он лишь взмахнул рукой, и из-за его спины появилось несколько проклятых духов первого ранга. Я не мог понять, что в голове у этого человека, ведь он прекрасно осознавал мою, как шамана особого ранга, способность, тем более после битвы с Махито, у него, наверняка, сложилось куда более глубокое понимание меня.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — произнёс он, и впервые в его голосе проскользнула хоть какая-то эмоция, а именно — презрение.

После своих слов мужчина слегка обернулся к Махито и кивнул головой. Я сжал кулак, понимая, что этот парень решил просто задержать меня, пока Махито выполняет всю грязную работу. Однако... Такая самоуверенность была мне лишь на руку.

До того, как Махито или проклятья за спиной Кэндзаку успели сдвинуться с места, я рванул в атаку. В тот момент, когда я оказался напротив псевдо-Гето, на меня выскочили два проклятья, заблокировав мне путь.

"Аспект Третий: Огненное Вооружение!"

Моя ладонь слегка опустилась под весом огненного клинка, который менее чем за секунду сформировался в ней. Проклятая энергия вибрировала вокруг моего тела, создавая барьер, который должен был защитить меня от неожиданных атак. Резкий выпад вперёд располовинил первое проклятье, сразу после чего я выставил блок, защищая свой правый бок от атаки второго проклятья, которое обошло меня со стороны. Вслед за этим я выгнулся назад, уворачиваясь от удара удлинённым языком другого проклятья, стоящего перед Кэндзаку.

Встав на левую руку, я оттолкнулся от земли, параллельно отбивая мечом когтистую лапу, нацеленную мне в голову. Проклятые духи атаковали слаженно, как настоящая команда, их движения были стремительны и скоординированы. Я использовал свою скорость и манёвренность, анализируя ситуацию вокруг. Блок мечом, контратака левым хуком, который пробил живот очередного проклятья насквозь.

"Аспект Первый: Сжатие!"

Перенаправив часть огня с клинка в левый кулак, я взорвал собравшуюся проклятую энергию внутри тела проклятья, отчего тот разлетелся на куски во все стороны.

— Расширение территории! — мой усиленный слух уловил голос Махито.

В это мгновение я ясно осознал, что каким бы хитрым ни был Кэндзаку и как сильно я ни хотел сдержаться в этом сражении, мне придётся выложиться... Как минимум:

— Расширение территории!

Воткнув огненный меч в землю, я призвал духовную энергию из глубин своей души, параллельно вращая проклятую энергию с безумной, для среднего шамана, скоростью. Стимулируя выход своей территории духовной энергией, мне удалось закончить расширение территории одновременно с Махито, даже начав это делать позже.

В тот момент, когда наши две территории начали сталкиваться, сцена превратилась в удивительное зрелище: вокруг нас раскинулся современный город, напоминавший Токио, но улица, на которой мы находились, была окружена руками со всех сторон. Недалеко от нас лежал мех Кокичи, словно его владелец уже был мертв.

— Ты превзошел мои ожидания, — наконец сказал псевдо-Гето, когда оставшиеся проклятия были развеяны огненными копьями, рассеявшись в небытие.

— Так это и есть противостояние территорий, — заговорил Махито, с интересом осматривая всё вокруг, совершенно не обращая внимания на Кокичи. — Твоя территория довольно… скучная.

— Сукэхиро, — в этот момент к моему уху присосался какой-то механизм, из которого я услышал голос Кокичи. — Я справлюсь с его территорией, поэтому ты сможешь приложить все усилия, чтобы изгнать эту тварь.

Услышав, насколько Кокичи был воодушевлён, я не мог не покачать головой. Переведя взгляд на Кэндзаку, я уже понял, что он осознал, в каком положении они находятся, и не даст нам действовать так свободно.

— Впервые в своей жизни я вижу нечто подобное, — восхищённо заговорил псевдо-Гето. — Это отличается от настоящего расширения территории, но оно гораздо более особенное, чем то, что используют современные шаманы. Как ты это делаешь?

Не успел я ответить, как фаланга среднего пальца мехи открылась.

— Хотя, неважно. Ведь на этом мы, пожалуй, закончим, — Кэндзаку улыбнулся, после чего сложил руки в буддийском жесте, развернув ладони в разные стороны и переплетая пальцы между собой. — Расширение территории.

— Кокичи, встань за мной!

В следующий момент за спиной псевдо-Гето выросло гротескное дерево, состоящее из множества лиц, искажённых разными эмоциями. Не успев хоть как-то проанализировать его территорию, произошёл коллапс, и наши территории с Махито схлопнулись, вернув нас во внешний мир. В то же время, огромный робот перекатился в сторону.

— Будь на моём месте обычный шаман, мы бы погибли. Однако особенность твоей территории проистекает из твоего таланта, некой уникальности внутри тебя, — объяснял Кэндзяку, отряхивая рукав, словно тот был испачкан в грязи. — Мастерство же… оставляет желать лучшего. Именно поэтому, как только я активировал свою территорию — ты проиграл.

Я же лишь улыбнулся этому. И вправду, эта ситуация была идентична будущему сражению Сатору и Сукуны, то есть исполнение территории Кэндзяку значительно превосходит моё…

Думаю, стоит объяснить, что имел в виду псевдо-Гето. Сам он не разобрался, каким образом я достиг такого результата, однако осознал саму особенность территории. Обычно, при создании территории используют барьер, который ограничивает внутреннее пространство территории от внешнего мира. Но в отличие от привычного расширения территории других шаманов, границы моей территории не состоят исключительно из проклятой энергии; в ней смешалась ещё и духовная энергия. Эта переменная позволяет связать территорию с духовным миром, из-за чего я могу использовать заклинания в любой точке территории. Однако, из-за этого моя территория не только значительно больше, чем у других шаманов, но и сам барьер, словно накладывается на мир вокруг, то есть, если взглянуть сбоку на мою территорию, то вы увидите призрачный серый город, а не круглую сферу.

И именно поэтому может показаться, что моё расширение территории похоже на таковые у Сукуны и Кэндзяку, то есть территории, которые не ограничиваются барьерами, а создаются поверх физического мира. Однако, это не так. У моей территории всё ещё есть граница, ведь она, пусть и частично, но состоит из проклятой энергии. И именно эти границы были разрушены при раскрытии территории Кэндзяку.

— Ты кое-что забываешь, — несмотря на множество мыслей, мелькнувших в моей голове, я ответил почти сразу после Кэндязку. — Я пришел сюда не для сражения с вами обоими, а чтобы спасти этого парня, — закончив, я слегка наклонился в сторону, указывая на Кокичи, который теперь стоял за моей спиной, оставив свой мех позади.

— Думаешь, он успеет тебя спасти? — Кэндзяку скептически наклонил голову, говоря о шамане.

— Ну, я довольно выносливый, — зубасто улыбнувшись, я опустился на корточки, выставив плечо вперед. — К тому же, один мой близкий друг научил меня кое-чему действительно крутому.

"Стиль Шин Каге: Простая территория!"

В следующий момент вокруг меня образовалась призрачная зона с радиусом в полтора метра. Это был второй раз за эту битву, когда использовалась Простая территория — техника, создающая область, в которой нейтрализуются все проклятые техники.

— Ты действительно считаешь, что такая техника поможет тебе выстоять против моей территории? — с презрением спросил Кэндзяку.

— А ты попробуй, — ответил я, чувствуя уверенность в своих силах.

И эта уверенность только укрепилась, когда моя Простая территория выдержала удар Кэндзяку. Всё благодаря духовной энергии. Ты мастер барьеров с тысячелетним опытом? Попробуй тогда сломать Простую территорию, пропитанную духовной энергией.

В отличие от расширения территории, Простая территория изначально разрабатывалась для противодействия проклятым техникам на территории противника. Конечно, если противник значительно сильнее, Простая территория может не выдержать давления. Но благодаря тому, что я был примерно на одном уровне с Кэндзяку, а моя духовная энергия позволила укрепить эту технику, я мог сопротивляться.

Между нами повисло молчание. Псевдо-Гето переводил взгляд то на Кокичи, то на меня.

— Мы уходим, — в следующую секунду Кэндзяку рассеял своё расширение территории.

— Какого черта?! — возмутился Махито. — Я думал, мы будем работать вместе, чтобы прикончить этих двух, а ты решил убежать, словно...

— Я думаю, я достаточно благоразумен, чтобы не тратить время и энергию впустую, — перебил его Кэндзяку, разворачиваясь и уходя.

— Благоразумие — это не более чем трусость. Благоразумным недоступно наслаждение, — Махито начал затирать свой бред.

— Мы ещё встретимся, шаман, — обратился ко мне Кэндзяку. — И в следующий раз, тебя будет некому спасать.

— Черт! — Махито, раздражённо взъерошив волосы на голове, обернулся и последовал за Кэндзяку.

В этот момент Кокичи попытался выйти из-за моей спины, но я вовремя выставил перед ним руку, отрицательно покачав головой.

— В смысле?! Ты просто так позволишь им уйти? — возмутился парень.

— Да, именно так и сделаю, — спокойно ответил я.

— Какого... Мы сможем задержать их до прибытия Сатору...

— Говори за себя, — перебил его я. — Ты не справился с одним из них, даже используя все свои козыри, а теперь утверждаешь, что 'МЫ' сможем их задержать?

— Я бы что-нибудь придумал, — Кокичи глубоко нахмурился.

— Когда придумаешь, тогда и остановим, — с этими словами я закончил разговор и молча стал ожидать прибытия Сатору.

Мог ли я остановить Кэндзяку? Возможно. Но у меня был план и я его придерживался.

***

Поднимая голову, я обратил внимание на Сатору Годжо, который, невзирая на свою обычную беззаботность, на этот раз казался явно раздраженным. Его характерные шаги туда-сюда словно отражали волнение, которое он испытывал, при этом его взгляд, перебрасывающийся между мной и Кокичи, искрился недовольством.

С присущей ему харизматичностью, он начал нас отчитывать, слова звучали резко и пронзительно:

— Я все еще могу как-то понять Сукэхиро, в конце концов, он еще больший мудак, чем я в его годы, но ты, Кокичи… — Сатору сделал паузу, давая его словам осесть в воздухе, в то время как его взгляд метался от меня к Кокичи. — Но что тебе-то взбрело в голову?

Хоть его вопрос и был адресован Кокичи, я решил ответить за парня, понимая, чтот тот ничего не сможет противопоставить Сатору:

— Стремелние к здоровому нормальномутелу и желание быть счастливым.

Мой ответ был лаконичен, но Сатору, казалось, лишь разозлился еще больше.

— Тебя не спрашивали, — отрезал он гневно.

Наблюдая за его реакцией, я не мог не отметить, что такое эмоциональное состояние Сатору было для меня в новинку. И должен признать, это вызывало у меня некоторое беспокойство. Кокичи, в свою очередь, предпочел извиниться, опустив голову в знак сожаления.

В ответ на его слова Сатору только устало вздохнул, словно весь вес их проступков лег на его плечи.

— И почему вы настолько проблемные? — пробормотал он, останавливаясь и массируя переносицу от усталости и разочарования.

Пока Кокичи повторно извинялся, я решил не признавать свою вину:

— Я не знаю о чем ты, — моя позиция была ясна. — Я спас человека, благодаря которому теперь мы обладаем информацией о планах противника.

Мои губы невольно изогнулись в усмешке, вспоминая, как Кокичи, не думая о последствиях, предал меня, доверив всю известную ему информацию. Никто не мог предположить, что первым его действием будет использование меня в качестве живого щита в такой критической ситуации. Но мне это было не в новинку; таким образом, Сатору сосредотачивал на Кокичи меньше внимания, а мне... Что он мог сделать? Особенно учитывая, что нас ждали тяжелые испытания, да и к тому же, я был его учеником… Не так ли?

— Идиот! — это уже был четвертый раз за последние десять минут, когда Сатору срывался на сердитый полу-крик, его терпение, казалось, было на пределе. — Если идешь на перестрелку, позови с собой напарника или, по крайней мере, возьми пушку побольше.А ты что сделал?

Этот вопрос был явно риторическим, и его формулировка заставила меня задуматься, в какой момент все это превратилось в вестерн.

— Я написал тебе сообщение, — мой ответ был быстрым.

Однако, явно, недовольный Сатору, повторяя за мной, перевел взгляд на Кокичи:

— Слышишь, он написал мне сообщение! Вот это да, чертов засранец знал, куда идет, и решил просто написать мне.

Кокичи, предпочитая не вступать в спор, отвел взгляд в сторону, вероятно, пытаясь избежать дальнейшего участия в этой беседе.

— Ладно, да, я виноват, — сделав паузу, продолжил. — Виноват, что не упомянул Мэгуми, иначе ты бы ответил мгновенно.

— У тебя не совести, — словно кошка, которой наступили на хвост, Сатору взбаламутился и ткнул в меня указательным пальцем.

— Прекрати меня нахваливать.

Мой ответ вызвал у Сатору лишь обреченный вздох, словно он смирился с неизбежным, стоя перед лицом очередного непредсказуемого действия его непутевого ученика.

Не надо меня винить в том, что, рядом с Сатору, я веду себя, как придурок. Ну, нужно мне иногда сбросить пар, но ведь лучше это делать в компании того, кто, в случае чего, способен принять мои выпады, а не на кого-то, кто не в силах мне ответить.. Вот я и отыгрываюсь на бедной заднице учителя… Прозвучало, однако, двусмысленно.

— Каков наш следующий шаг? — спросил Кокичи, разрывая кратковременную тишину.

Его вопрос вызвал у Сатору пристальный взгляд, в котром я видел полным полносложных эмоций и переживаний.

— О чём речь? — спросил Сатору.

— Нам предстоит предотвратить теракт на станции Сибуя, это должно стать нашим главным приоритетом, — объяснил Мута, подчеркивая серьезность ситуации. — Располагая таким количеством информации о враге и его замыслах, какие действия мы должны предпринять?

Сатору, слегка улыбнувшись, ответил:

— Мне нужно будет проинформировать директора. После этого правление шаманов в сотрудничестве со школами магии разработает план действий. А ты... В конце концов, ты предатель. Независимо от твоих мотивов, я вынужден буду принять определённые меры предосторожности, так что...

— Нет, — я резко перебил его.

Сатору удивлённо посмотрел на меня.

— Я сказал 'нет', — уверенно повторил я, не уклоняясь от его взгляда.

— Ты, кажется, не до конца осознаешь масштабы твоих действий, — спокойно произнёс Сатору.

— И тебе, видимо, не ясно, какой пиздецнас ждёт, — я не стеснялся в выражениях, отвечая ему.

— Ну, тогда изволь объяснить, — с иронией в голосе предложил Сатору.

— Допустим, ты доложишь все правлению шаманов. Вы подготовитесь, соберёте шаманов со всей страны, защитите Сибую и возьмётесь за охрану. Что тогда предпримет эта группа проклятий под предводительством... кого-то, — ясмело выразил свои мысли, не отводя взгляд от Сатору.

От последних моих слов, Сатору глубоко нахмурился. Ему явно не нравился тот факт, что мы видели своими глазами живого Сугуру Гето.

— Либо они рискнут и начнут действовать по своему плану, либо вовсе откажутся от его выполнения, — первым мои размышления прокомментировал Кокичи.

— Каков же вывод? — я обратился к нему.

—Мы спасём сотни жизней и предотвратим крах общества шаманов, — быстро подхватил Мута.

— Но мы потеряем инициативу, — заметил Сатору, словно читая мой ход мыслей.

— Если не учитывать тот факт, что инициативы у нас никогда не было, то ты прав, — согласился я с ним впервые за весь день.

— Нет, — Кокичи недоверчиво покачал головой, не желая верить в обсуждаемый план. — Вы, наверное, шутите... Готовы ли вы жертвовать жизнями обычных людей ради борьбы с проклятиями?

— Странно слышать такие слова от человека, готового пожертвовать жизнями своих товарищей ради 'здорового тела', — саркастически отозвался я в ответ.

— Если то, что ты сказал, правда, то, подготовившись, мы спугнём этих ребят. Что означает, что в следующий раз, а он обязательно будет, они заставят нас врасплох, и все, что ты нам рассказал, не будет иметь никакого значения, — Сатору довольно лаконично объяснил свою точку зрения.

— Кто сказал, что они обязательно испугаются привести в действие план, на который они потратили не один месяц подготовки? — Кокичи всё ещё настаивал на своём.

— То, что они оставили единственного свидетеля всех своих бесчинств в живых, — отрезал я. — Человек, который завладел телом Сугуру Гето, решил помиловать тебя, прекрасно понимая, что ты всё нам расскажешь. А значит, он готов к тому, что в самом крайнем случае ему придётся залечь на дно, отказавшись от столь дорогого и сложно выстроенного плана.

— Это, кстати, доказывает и тот факт, что он готов пойти на риск и исполнить теракт в Сибуе, даже учитывая нашу осведомлённость, — добавил Сатору.

— Ликвидировать Сатору Годжо… Не думаю, что он сможет удержаться от такого соблазна, — хмыкнул в ответ.

— Тем более, когда мы преподносим меня ему на блюдечке, — ухмыльнулся Сатору.

— Вы — сумасшедшие, — обречённо пробормотал Кокичи.

— Однако это не значит, что мы не можем подготовиться, — я попытался успокоить парня, похлопав его по плечу. — Среди нашей небольшой команды уже есть «Сильнейший», «Король Разрушения» и весёлый робот. Добавим ещё двух, и выйдет настоящая команда «Могучих Рейнджеров».

— Двое? — Кокичи вопросительно на меня посмотрел.

— В Японии ведь четыре шамана особого ранга, а не только мы двое, — поняв, о ком я говорю, Сатору напомнил Муте о столь простом факте, который многие в последнее время начали забывать.

— Цукумо Юки и Юта Оккотсу, — прошептав эти два имени, Кокичи на пару секунд замолчал, после чего его глаза ярко засияли, и он продолжил. — Если четыре шамана особого ранга действительно будут работать в команде, то…

— Ни за что, — категорично высказался я.

— Ни за что, — уверенно улыбнулся Сатору.

— Разрушительный потенциал каждого из нас больше, чем таков у ковровой бомбардировки. Работа в команде будет лишь сдерживать нас, — я решил объяснить Кокичи, чтобы не смутить его.

— Согласен, — Сатору кивнул, после чего поднял ладонь, показывая два пальца. — Во-первых, нас с Сукэхиро будет достаточно, чтобы ликвидировать всех врагов, а потому не имеет смысла кидать поверх всего этого ещё и ядерную бомбу. Во-вторых, Юта очень сильно поможет нам со спасением не-шаманов, а Юки, в свою очередь, может отвечать за подстраховку шаманов, которые прибудут в Сибую тридцать первого октября.

— Может, мы всё-таки подумаем над планом? — распинался Кокичи. — То, что вы двое предложили, это, конечно, круто, но вы хотя бы продумали, что будет, если кто-то из вас не справится.

— Я — сильнейший, — коротко ответил Сатору.

— Ты слышал, он справится, — я не мог не улыбнуться.

Глава 32. Ритуал шамана (Часть 1)

Вопреки всему происходящему, жизнь продолжала идти своим чередом: люди обманывали друг друга, животные смотрели на своих хозяев с милой наивностью, а шаманы изгоняли проклятья.

Юдзи, потягиваясь, спросил:

— Почему мне кажется, что наше благополучие волнует тебя больше, чем Сатору?

— Просто потому, что я регулярно сопровождаю одного из вас на миссии, не значит, что я о вас забочусь, — я ответил, сворачивая на угол улицы, где находилось мое любимое кафе.

— Да, конечно, а Земля плоская и держится на трех слонах, — с иронией отметил Юдзи.

— Эта теория существовала исключительно из-за отсутствия информации, — сказал я, оглянувшись на него. — У тебя аналогичная ситуация: нехватка информации приводит к ошибочным выводам.

— То есть, ты не заботишься о нас? — уточнил Юдзи с лёгким подъёмом брови.

— То есть, Сатору гораздо более заботлив, чем ты можешь себе представить.

— Так вы оба играете роли "Цундэрэ"? — уловив момент, Юдзи не упустил возможности подшутить.

— В любом случае, ты слишком наивен, чтобы разобраться, что из моих слов правда, а что нет, — сказал я, останавливаясь у входа в кафе и похлопывая Юдзи по плечу. — Так что, возможно, быть "Цундэрэ", как ты выразился, лучше, чем оставаться наивным и доверчивым, как щенок.

Войдя в кафе, я помахал шеф-повару, занятому на кухне, откуда шёл пар.

— Шеф, как обычно, пожалуйста! — крикнул я, усаживаясь за свободный столик.

— Сделаю на отлично, — раздался ответ из кухни.

Юдзи, сев напротив, недовольно заметил:

— Почему вы с Сатору не можете принять, что быть обычным человеком — это нормально?

— Я вполне обычный человек. А вот Сатору... он совершенно другой, незаинтересованный в обыденной жизни, стремится к чему-то высшему, к анонизму, например, — я сделал паузу, наливая себе воды из графина, и продолжил. — Видишь разницу?

— Нет, не вижу, — Юдзи скрестил руки на груди, его раздражение было очевидно. — Вы оба кажетесь такими же отстранёнными.

— Когда ты научился так глубоко анализировать наши слова и поступки? — удивился я, кладя пустой стакан обратно на стол. — Неужели Тодо так влияет на тебя? Голова в последнее время не болит?

— Я о том, — сделав короткую паузу, Юдзи неуверенно продолжил. — Я о том, что вы оба не показываете свою привязанность другим, хотя в глубине души заботитесь вам не все равно.

— Знаешь, Юдзи, — начал я, делая небольшую паузу, чтобы подчеркнуть важность моих слов, — Наша невысказанная забота о других не означает равнодушия. В глубине души мы действительно переживаем, даже если это не всегда видно снаружи.

Юдзи посмотрел на меня, его взгляд был полон сомнений и скептицизма.

— Метафоры понимаешь? — спросил я.

В ответ мне Юдзи бросил острый, слегка раздраженный взгляд, который был по-своему мил.

— Если человек покупает оружие - это значит, что подсознательно он хотел бы им воспользоваться, — продолжил я.

— И что ты этим хочешь сказать? — вздохнул Юдзи, его взгляд стал менее острым, но более искренним.

— Что Сатору и я, мы несем на себе бремя, гораздо тяжелее, чем может показаться. Наши эмоции и личные связи могут стать как оружием, так и слабостью. В нашем положении любая личная привязанность может обернуться против нас, — я старался говорить как можно яснее.

Юдзи качнул головой, показывая свое несогласие, но я заметил, что он начал задумываться.

— Тогда какой смысл во всем этом? Если только на холодный расчет и можно полагаться, — спросил он, глубоко задумавшись.

— Смысл раменной? — оглянувшись по сторонам, я пожал плечами и продолжил. — Вкусная еда, уютная атмосфера.

Однако Юдзи не оценил шутку, а лишь нахмурился, его взгляд стал еще более серьезным.

— Не знаю, что в голове у Сатору, но лично я думаю, что если не позволить эмоциям лишний раз распоясаться, то в следующий раз я спасу человека, а может и не одного, — в этот раз я ответил более серьезно. — Это не значит, что нужно отсекать свои отношения с одноклассниками или друзьями. Вовсе нет. Однако, пока ты шаман, ты изгоняешь проклятья, пока ты изгоняешь проклятья, ты жертвуешь чем-то или кем-то, и пока ты жертвуешь, нужно быть при трезвом уме и твердой памяти.

Мои слова заставили Юдзи задуматься, и он на мгновение замолчал, погруженный в свои мысли. Это дало мне возможность насладиться спокойствием и отдохнуть от бесконечных расспросов о моих мотивах и поступках.

Наблюдая за Юдзи, я видел, как череда эмоций — от непонимания до несогласия — мелькали на его лице. Однако одно оставалось неизменным: его брови были напряженными сомкнуты.

Внутренне вздохнув, я подумал о том, что новенькие этого года особенно полны человечности. Исключение составлял лишь Мэгуми, который, проведя несколько лет рядом с Сатору, несомненно, усвоил его уроки стоицизма и ответственной безответственности, даже если Сатору просто дурачился бы вокруг него.

— Юдзи, ты знаешь, какого это умирать? — заметив, что парень подозрительно долго молчит, я решил взять на себя инициативу.

— Нет, я же не умирал, — Юдзи отрицательно покачал головой.

— Логично, — ответил я, поджав губы. — Однако, ты знаешь какого это - потерять близкого человека. Именно поэтому Сатору, я и другие шаманы особого ранга - это одинокие люди. Это нечто большее, чем просто проживание собственной жизни. Когда ты сталкиваешься со смертью или потерей кого-то близкого, твоё восприятие мира меняется. А обладая мощью, способной разрушить город, последнее, что мы хотим, — это терять контроль из-за чего-то столь глупого, как личная утрата.

— Но ведь учитель потеря близкого друга, — напомнил Юдзи, пытаясь найти трещины в моей логике.

— И я потерял деда, — мягко возразил я. — Вопрос не в том, потеряли мы кого-то или нет. Жизнь — это как бросок монеты: сегодня выпадает решка, завтра — орёл. Мы учимся управлять своими эмоциями, но кто сказал, что всегда сможем? Именно поэтому мы и кажемся такими закрытыми, такими... «цундэрэ».

— Может быть, вы просто такие по натуре, — не без иронии предположил Юдзи.

Я улыбнулся в ответ, ценя его способность оставаться лёгким на подъём даже в таких разговорах. Мне всегда нравилась Нобара за её бескомпромиссность и яркость, однако, если убрать фактор губ, привлекающих внимания, широких бедер и пышной груди, то в остатке остается именно Юдзи. Да, самопожертвование и наивность - чертовски раздражает, однако в отличие от большинства, Юдзи использует свои недостатки, как оружие, инструмент, благодаря которому он спасает людей. Со времен наивность пройдет и заменится мудростью, на смену самопожертвованию придет желание помочь другим, а не загубить себя, помогая другим. В итоге останется человек, который может быть и неидеален, но станет отличным другом и надёжным шаманом.

— Знаешь, если так подумать, то ты уже раз умер, когда съел “Палец Сукуны”, — заговорил я.

— Разве, а мне кажется, что я просто съел дрянь. И это я сейчас не про палец, — ответил Юдзи.

— До того, как ты посадил эту “дрянь” в тюрьму у себя в теле, ты был другим человеком с другими стремлениями. А теперь ты носишся по стране и спасаешь людей, прекрасно понимая, что в конце вместо благодарности тебя… — сделав ладонью знак казни, я закончил. — Убьют.

— Не знаю, если в тот момент я почувствовал смерть, то меня от нее тошнит. А еще хочется смеятся, — высказался парень.

— Смеяться? — непонимающе уставился на первокурсника.

— Да, каждый раз, после того, как я поглощаю “Палец Сукуны” мне почему-то хочется смеятся, — кивнув, объяснил Юдзи.

Смеяться… Если это не эмоции, испытанные самим Юдзи, значит это Сукуна. Из чего можно сделать вывод, что если в обычное спокойное время, когда вокруг нет раздражителя, душа Сукуны не может перехватить контроль, то во время поглощения пальца наступает критический момент… Момент, когда души Юдзи и Сукуны соприкасаются и борются за право владеть телом, а значит проклятый предмет, который поглощает шаман находится…

Я немедля встал из за стола и направился к выходу.

— Эээ, Сукэхиро, ты куда? — неуверенно позвал меня Юдзи, явно удивленный резкой сменой моего настроения.

— Съешь рамен и отправляйся обратно в школу, у меня есть неотложные дела — ответил я, выходя из раменной.

— … Но у меня нет денег, — пробормотал себе под нос Юдзи.

— Не волнуйтесь, то что заказывает Сукэхиро я делаю бесплатно, — высказался мимо проходящий пожилой мужчина.

— В таком случае еще д плюс две порции! — от таких новостей у ,дзи прибавилось энергии.

— Но вы ведь не Сукэхиро, — шеф, перевел взгляд с подноса на первокурсника.

— Эээ, — Юдзи пытался найти, что ответить, неловко почесывая щеку.

— Не волнуйся, — басовито рассмеялся шеф-повар. — Другу Сукэихро я тоже подаю бесплатно.

***

Направляясь в больницу, я достал телефон и набрал самому невыносимому человеку, которого знаю.

— Ты научился звонить? — ответил Сатору с другой стороны.

— Хотел бы тебя побесить написал бы сообщение, — мой ответ был столь же язвительным, как и вопрос. — Направляйся в больницу, где лежит сестра Мэгуми.

— А самого Мэгуми прихватить с собой?

— А сам как думаешь? — я не мог не закатить глаза от поведения Сатору.

— Может ты хочешь покрасоваться перед ним? — мужчине явно нравилось нервировать людей.

— Если бы я хотел покрасоваться, то показал бы фотку с нашего путешествия в Голландию.

— Ты же сказал, что, если бы хотел побесить меня, то отправил бы сообщение? — высказался Сатору с небольшой дрожью в голосе.

— Тогда… Отправил бы ему фотку сообщением.

Я не стал продолжать этот наполненный колкостями диалог и повесил трубку.

***

Передо мной, на больничной койке, лежала Цумики Фушигуро, сестра Мэгуми, окружённая таинственной аурой мистики и неизведанных истин. По официальной версии она непостижимым образом впала в кому, оставив множество вопросов без ответов. Однако в моем понимании, сквозь призму реинкарнатора, её судьба оказалась еще более запутанной и трагической. Она была обычной жертвой Кэндязку, одной из многих по всей Японии.

Встречая её непроницаемый взгляд, я не испытывал ни тяжести ответственности за её судьбу, ни сочувствия к её состоянию. Скорее, передо мной стояла загадка, волнующая мой ум: как вернуть её к жизни? Вопрос, казалось, витал в воздухе, маня меня к поиску ответа.

За время моих посещений, начиная с того дня, полгода назад, когда Мэгуми впервые привел меня к ней, я обнаружил нечто необычное в её состоянии. Обычно, кома оставляет человеческое "Эфирное Тело" истощенным и бледным, отражая тяжесть болезни. Но Цумики была исключением. Её энергия оказалась настолько мощной и чистой, что могла вызвать зависть у любого, кто считает себя здоровым. Это открытие только подогревало моё любопытство и желание понять, как ей помочь пробудиться из этого необычного, загадочного состояния.

Где же могла лежать причина ее стояния? Изначально я считал, что ее ситуация идентична таковой у Юдзи, однако в таком случае это бы заметил Сатору, да и я бы смог разглядеть внутри проклятый предмет, однако ничего такого видно не было, лишь тонкая духовная нить, уходящая далеко в духовный мир. Но слова Юдзи подсказали мне кое-что. В тот момент, когда он проглатывает очередной палец, он почти что-то меняется местами с Сукуной. Конечно, это может быть обычным выбросом проектной энергии “Двуликого”, однако в таком случае, как объяснить то, что Сукуна может использовать свои техники, даже в теле шамана, чей мозг не приспособлен к ним? Ответом было…

— Когда ты успел устроился героем на пол ставки? — за спиной прозвучал голос Сатору.

— В тот момент, когда я понял, что работать шаманом на полную ставку оказалось не так прибыльно, — ответил я, повернув голову к мужчине, который поравнялся со мной и теперь тоже смотрел на больную девушку.

— Юдзи сказал мне, что ты бросил его в “Ичибане”, — сделав короткую паузу, Сатору продолжил. — Что такого случилось?

Наступила тишина, наполненная ожиданием и нерешительностью. Мне нужно было что-то сказать, но каждая мысль, возникающая в моем сознании, натыкалась на непреодолимое препятствие: признание в том, что я обладаю духовной энергией. Это откровение всегда казалось мне чем-то, что должно оставаться в тени, вызывая страх или недоверие. Однако сегодня, в этот момент, перед лицом общей угрозы и невиданного ранее вызова, внезапно обнаружилось, что этот факт утратил свою прежнюю важность. Он перестал быть табу.

— Можно ли меня считать шаманом? — я не обращал внимания на колкости.

— Ясно, я тут, чтобы послушать, как ты изливаешь душу? — Сатору потребовалось несколько долгих секунд, чтобы переварить сказанное мное, ну, или он просто решил меня понервировать. Лично я склоняюсь к последнему. — Если ты задаёшь такой вопрос, значит, сам в это не веришь,

— Объем моей проектной энергии увеличивается скачкообразным образом, я могу использовать растяжение территории вместе со своими техниками, для которых мне не нужны печати, а говорить о моем расширении территории и вовсе стыдно, — обернувшись к Сатору, я взглянул в повязку мужчине. — Так скажи мне, похож ли я на шамана?

— Какое это имеет значение? — уставился на меня Сатору. — Сукэхиро Ями, шаман особого ранга, “Король Разрушения Асакусы”, все это ярлыки. Пока ты вырезаешь людей словно чума, мне плевать кто ты на самом деле.

— У меня нет проклятой техники, — просто ответил я.

— Всмысле? — его бровь взлетела в вопросительном жесте.

— В прямом, — вздохнул я.

— И это все твое объяснение? — слегка встряхнув головой, Сатору уставился на меня, как на идиота. — Или я чего-то не догоняю?

— Проклятая энергия в обычном состоянии — это энергия с “негативным зарядом”, для обратной техники мы используем проклятую энергию с “положительным зарядом”, в таком случае, я использую проклятую энергию с “нейтральным зарядом”, и чтобы не путаться, я использую название “Духовная энергия”. Все мои фокусы возможны благодаря ей. Все, магии конец, я обычный аферист. Еще что-то интересно?

— Так, это объясняет немало, но остаётся одно недопонимание. Почему ты ведёшь себя как кретин? — задал вопрос Сатору, не стесняясь в выражениях.

— Наверное, такова воля судьбы, — я ответил с лёгким пожатием плеч.

— Судьба та еще сука, — философски заметил Сатору.

— И ты это понял потому, что я - кретин, а не потому, что перед нами лежит бедная девушка, которая пала от руки безумца? — мой взгляд полный скепсиса пытался продырявить дырку в голове мужчины.

— Тебе ведь плевать на мое или чье бы то ни было мнение. Ты делаешь что хочешь и как хочешь. И именно поэтому среди всех близких мне людей ты единственный, кого я уважаю. Так почему ты ищешь моего одобрения? — голос Сатору стал серьезным.

— Мне не нужно твое одобрение или уважение, — я отрицательно покачал головой, глядя на Сатору, после чего перевел взгляд на Цумики. — До сегодняшнего дня, мне казалось, что признавшись в том, что я не-шаман и что все это время я тебя обманывал, это повлияет на нашу дружбу. Однако, сейчас я убедился в обратном… Ты все так же невыносим.

— Хватит меня хвалить, — улыбнулся Сатору. — Так что мы тут делаем?

— Что ты знаешь о душе? — начал я с вопроса.

Сатору, с его присущей ему непринужденностью и уверенностью, ответил:

— Явно меньше, чем ты, раз такой вопрос задаешь.

Взяв глубокий вдох, я начал разворачивать перед ним картину моих познаний:

— Душа складывается из четырех уровней. На самом основании лежит Духовное Тело, это фундамент всего. Затем идет Астральная Проекция, связующее звено между душой и духовным миром. Следующий слой — Тело Сердца и Разума, оно касается мозга, сердца и эго, затрагивая самые глубокие уголки человеческой сущности. И, наконец, Эфирное Тело, которое является отражением жизненной энергии и физической формы, — Я сделал паузу, вглядываясь в Сатору, пытаясь уловить его реакцию на мои слова, затем продолжил. — В случае Цумики Фушигуро, ее кома кажется загадочной. Ведь её Эфирное Тело находится в отличном, даже идеальном состоянии. Это свидетельствует о том, что причина ее состояния — не болезнь или традиционное медицинское объяснение. Скорее всего, мы имеем дело с искусственно вызванным состоянием, с манипуляцией на уровне души, что требует совсем другого подхода к лечению.

— Итак, ее состояние связано с проблемой в душе, — подперев рукой подбородок, Сатору задумался, игнорируя мой вопрос.

— Если в случае с Махито, его проклятая техника позволяет ему контролировать душу, словно глину руками, то в моем случае это больше похоже на укол специального препарата в мышцу, который сократит или расслабит эту мышцу.

— Значит, даже твоя духовная энергия не позволяет тебе помочь Цумики, и все из-за недостатка контроля, — подытожил Сатору. — Что же тогда тут делаю я?

— Цумики — это сосуд. Такой же, как и Юдзи, — сбросив эту “бомбу”, я стал внимательно следить за реакцией Сатору.

— Я не вижу никого внутри нее, — отрицательно покачал головой Сатору

— Ты видишь Сукуну, потому что он бодрствует. В случае с этой девушкой… В ее теле есть лишь одна душа, самой Цумики, однако я вижу тонкую духовную нить, связывающую ее с чем-то, а точнее с кем-то, — объяснил я.

— Она в коме, потому что тело не справляется с нагрузкой от двух душ одновременно, — догадался Сатору.

— И да, и нет, — подойдя к рюкзаку, который лежал на кресле у стены, я начал вытаскивать из него разного рода предметы. — Ее тело и вправду не справилось бы с нагрузкой от двух душ, однако в коме она лежит не потому, что оно не справилось, а чтобы не допустить такого пагубного влияния.

— Как предусмотрительно, — хмыкнул Сатору.

Я подошел к койке Цумики и потянул ее на себя, чтобы поместить в центр комнаты. После чего я положил на прикрепленный к кровати поднос свечу, латунный нож, и высыпал по бокам экстракт лаванды и мяты в виде порошка и соль.

— Духовная энергия открывает передо мной поистине невероятный мир, — я начал объяснять Сатору, который явно не понимал что вообще происходит.

— А я то думал, что ты решил поиграть настоящего шамана, — с издевкой перебил меня мужчина.

— Ритуальная магия, так это называется, — я не стал обращать на него внимания и продолжил. — Это своего рода набор проклятых техник, который доступен всем, кто обладает духовной энергией. Главное, чем может помочь ритуальная магия — это связаться с духовным миром, что в нашем случае и необходимо.

— И какой план? — Сатору был на удивление послушным.

— То, что я собираюсь сделать, называется “Ритуал Падения Души”. Я призову душу того, с кем связана Цумики и ты сможешь разглядеть эту болячку своими “Шестью Глазами”.

— И после этого мы вежливо попросим не портить бедной девушке жизнь? — Сатору пылко на меня уставился.

— Нет. После этого я начну изгонять душу захватчика духовной энергией, а ты подстрахуешь меня.

— В таком случае, нужно было позвать Секо, — высказался мужчина.

— На ее теле это никак не скажется, а вот на душе может. И именно поэтому, если ты заметишь, что ситуация выходит из под контроля, то используешь расширение территории, — я опроверг предположение “учителя”.

— Почему бы мне тогда сразу не использовать расширение? — спросил Сатору, переведя взгляд на Цумики.

— Потому что кто знает, сможешь ли ты направить влияние расширения территории именно на захватчика, а не на Цумики, — спокойно ответил я.

— А понаблюдав за ее душой подольше, надеешься, что смогу? — поджал губы Сатору.

— Да, а иначе она умрет, — все так же спокойно ответил я. — Изначально, я не был уверен, что Цумики поглотила проклятый предмет. Однако, благодаря примеру Юдзи я понял, что, чтобы она там не “съела” это скрыто у нее в Теле Сердца и Разума, куда я не могу заглянуть своим “Духовным зрением”. Однако, это не важно, ведь пока оно там, оно откликнется на ритуал.

Итак, как же все-таки объяснить то, что Сукуна может использовать свои техники, даже в теле шамана, чей мозг не приспособлен к ним? Ответом было “Тело Сердца и Разума”, уровень души, который и отвечал за наличие проклятой техники у шамана. А еще именно отсюда и берет свое начало эго и именно здесь должно находится “духовное пространство”, в котором Сукуна общается с побежденным противником.

— Духовное зрение?

— И это все, что тебя заинтересовало? — я тупо уставился на Сатору.

— Это просто интерес. Что тут такого плохого? — лишь пожал плечами мужчина.

— Долго объяснять, — вместо того, чтобы продолжать этот диалог, я начал чертить идеальный круг вокруг койки Цумики, используя духовную энергию. — Это называется стена духовности, она ограничит влияние внешнего мира, что поможет ритуалу.

Затем, я преподнес палец к экстракту лаванды и мяты, после чего поджег порошок, а затем и свечу, создавая тем самым аромат, наполняющий пространство спокойствием и сосредоточенностью. Продолжая ритуал, я равномерно рассыпал соль вдоль магического круга, обозначая границы и защищая пространство от нежелательных энергий. После этих подготовительных действий, я обошёл вокруг, заняв место за головой Цумики. Взяв в обе руки латунный нож, ладонями вверх, приготовился к настоящему началу ритуала.

— Я не уверен, что будет происходить со мной во время ритуала, однако не пытайся меня прервать, — предупредил я беловолосого шамана, который стол.

— Ты раньше это делал? — задал мне вопрос Сатору.

— Увеличение удачи и создания талисманов считается? — я ребячески ухмыльнулся.

— Если ты не справишься и что-то пойдет не так, то сестра Мэгуми умрет, — напомнил мне Сатору.

— Тогда тебе стоит меня остановить. Не так ли? — я взглянул на мужчину. — Но ты этого не сделаешь потому, что тебе жуть как интересно, что же это все такое… — между нами повисло молчание, которое было прервано моим громким вздохом. — Если я это не сделаю, то она умрет.

— Будем надеяться, что ты прав, — подытожил Сатору.

— Надежда для трусов.

Глава 32. Ритуал шамана (Часть 2)

В центре ритуала "Падения Души" лежит глубокая и сложная практика, где я, в роли исполнителя, призываю душу определенного человека, которому предоставляется возможность временно обитать внутри предмета или даже в теле другого существа. Этот процесс позволяет душе вызванного не только частично контролировать действия и разделять ощущения хозяина-исполнителя, но и делиться с ним своими мыслями, сохраняя при этом способность к физическому взаимодействию с окружающим миром. Сущность ритуала заключается в частичном или полном освобождении телесной оболочки исполнителя для того, чтобы астральная проекция вызванной души могла ей овладеть, создавая таким образом мощный и глубокий канал связи между двумя мирами.

Звучит круто, однако я скрыл от Сатору один важный аспект. Я не упомянул, что роль исполнителя в этом ритуале будет отведена не мне, а Цумики Фушигуро. Мой выбор не был продиктован страхом перед неизведанным, а скорее основывался на уникальной природе ритуальной магии, которая требует прямого обращения к определенной цели. И судя по тем знаниям, которыми я обладаю, эти цели — это своего рода Боги… Боги из другого мира.

Любая ритуальная магия — это не просто начертить круг из соли, поджечь свечу и напевать себе под нос страшилку, и это не обычная молитва или прошение, это скорее предложение сделки, где каждая сторона обязана предоставить что-то взамен. Главная сложность данного ритуала заключается в том, что он требует взаимодействия с неизвестной мне сущностью, которая может напрямую влиять на души. А я не мог позволить себе рисковать, вступая в переговоры с неизвестными мне божественным Эго из другого мира. Используя метафору, я по сути вел бы переговоры с террористом, только из другого мира, ну и еще с достаточной силой, чтобы называться Богом.

Это заставило меня адаптировать и изменить структуру ритуала, обратившись за помощью к себе, что является распространенной практикой в некоторых магических ритуалах, хотя в этом конкретном случае она несла в себе особые риски и сложности, ведь метафорически духовный мир можно сравнить с безграничным океаном, где чем глубже ты погружаешься, тем большее давление испытываешь. Обращение к сверхъестественному нечто позволяет обойти множество этих ограничений, устанавливая прямую связь с объектом ритуала. Но в моем случае, выбрав себя в качестве направления для этого ритуала, я переложил всю тяжесть поиска нужной души на свои плечи, что существенно увеличивало риск и сложность задачи.

Действительно, тот путь, который я выбрал, был полон неопределенности и не предоставлял никаких гарантий успеха, поскольку он основывался на теории, недоступной для проверки стандартными методами. Если бы наши вводные заканчивались только этим, возможно, я бы отказался от попытки и примирился бы с мыслью, что не только Цумики, но и Маки с Май останутся неудел. Но неуловимая духовная нить, тянущаяся из головы Цумики к неизведанным горизонтам, не давала мне покоя. Поэтому, осознавая, что терять нечего, я решил пойти ва банк.

В конечном счете, самое худшее, что может случиться, — это провал моей мечты о создании мира шаманов, что, в сравнении с потенциальной возможностью доказать, что это возможно, кажется сравнительно невысокой ценой.

На фоне мягкого, успокаивающего аромата сгорающей эссенции лаванды и мяты, я с выпустил из рук латунный нож, дав ему аккуратно приземлиться на живот Цумики. Без малейшего колебания, я быстро добавил оставшиеся экстракты лаванды и мяты в пламя свечей, наблюдая, как огонь принимает загадочный бледно-фиолетовый оттенок. Нож, пропитанный моей духовной энергией, стал ключом к активации ритуала, мгновенно вызвав тонкие вибрации в духовной стене, окружающей нас, и заставив воздух вокруг замереть.

В мире ритуальной магии, даже обычные люди, по-идее, могут стать исполнителями ритуала. Конечно же, им придется опираться на астромантию, найти множество редких ингредиентов и следовать строгим инструкциям, выбирая благоприятные даты и время для проведения обрядов, направления куда смотреть, выставить мебель вокруг определенным образом. Я же полагаюсь на свои уникальные способности — острое духовное зрение и мощь астральной проекции. Это позволило мне обойти некоторые правила и точно связать Цумики с этим ритуалом, направив к ней приходящий поток духовной энергии.

Отступив на шаг назад, я глубоко погрузился в себя, отделяя свое сознание от физического тела и переходя в состояние астральной проекции.

Молю о силе знания;

Молю о силе рациональности;

Молю о любящих объятиях;

Молю встретиться с духом Йорозу, шаманом, который жил в эпоху Хэйан, родом из Айдзу, основательницы клана Зенин, связанной невидимыми оковами с Цумики Фушигуро.

…

По комнате разошелся странный порыв ветра, свечи погасли. Будь это металлический флакон или латунный нож — всё поднялось в воздух.

— Это так кинематографично, — высказался стоящий напротив Сатору.

Его слова стали последним якорем реальности, прежде чем я бросился вдоль духовной нити, устремившись в неизведанное.

Яркий всплеск красок, ударивший меня в глаза, вызвал неприятный звон в ушах. Постепенно я начал терять ориентацию в пространстве: вверх и вниз, вправо и влево — всё слилось в единое целое. Единственное, что оставалось неизменным это тонкая белая нить духовной энергии. Мир превратился в калейдоскоп цветов и форм, постоянно меняющихся и расплывающихся перед глазами.

Это странное чувство быстрого движения, которое в то же время казалось абсолютно статичным, вызывало во мне не только непонимание, но и странное жжение внутри, подобное зуду, невозможному к утолению.

Внезапно, словно из глубин подсознания, ко мне пришло слово — "глубже". И чем больше я углублялся в эту непознанную глубину, тем более ощутимым становилось давление на мою астральную проекцию, как будто само пространство сжималось вокруг меня.

В определенный момент я почувствовал нечто новое — моя астральная проекция начала вибрировать от неизвестного сопротивления. Эти вибрации нарастали, становясь всё более интенсивными, словно я пробивался сквозь турбулентность. А потом произошло нечто неожиданное — вспышка ослепительного белого света резко оборвала весь спектр ощущений, и я словно проснулся ото сна.

Передо мной раскинулось зеленое поле, огромное и бескрайнее, окутанное мягким светом, который делал каждый лепесток травы, каждый листок на деревьях ярким и живым. Ощущение давления и вибрации исчезло, как будто было смыто этим новым, спокойным видом, в котором я вдруг оказался.

— Какое разочарование, — позади меня раздался чувственный женский голос.

Повернувшись, я увидел высокую девушку двадцати лет с обнаженной фигурой. Светлая кожа сильно контрастировала с длинными темными волосами и густыми бровями, которые слегка закруглялись с внутренней стороны.

— А мне казалось, что я вполне неплох собой, — задумчиво заметил я, размышляя вслух и поддаваясь моменту, склонив голову набок.

— Симпатичное лицо ещё не знак красоты, — отрезала она, грубо подпирая подбородок рукой и открывая мне вид на ее… все. — А те, кто думают иначе, либо идиоты, либо... идиоты.

Её слова заставили меня задуматься, но я предпочел сохранить спокойствие:

— Не уверен, как мне следует воспринимать твои слова.

— Если не знаешь, лучше молчи, — с недовольством фыркнула она.

— Нет, просто, если Сукуна считается эталоном мужской красоты, то, пожалуй, я предпочту оставаться 'уродцем', — продолжил я, не спуская глаз с ее темного взгляда, полного непроницаемой глубины.

Мои слова вызвали в ней всплеск серьезности, даже тени гнева, которые на мгновение промелькнули в ее выражении.

— Каждый видит этот мир по-своему, — начала она, медленно поднимаясь на ноги. Внезапно её движения стали заманчиво извивающимися, словно она испытывала некое внутреннее влечение, а ее правая рука грубо схватила одну из грудей. — Если для тебя я не больше, чем объект для продолжения рода, то я искренне жалею тебя, как мужчину.

— Ты мертва, — сухо констатировал я, не отрывая взгляда от её фигуры. — И маловероятно, что ты могла бы стать матерью. Даже если бы ты была жива, я сомневаюсь, что кто-то выбрал бы тебя для этой роли.

— Мои бедра недостаточно широки? — удивлённо вскинув брови, она опустила взгляд на своё тело, словно в первый раз оценивая его. — Ты чувствуешь это? — женщина начала принюхиваться. — Это запах лжи! Боже, как я люблю этот аромат!

Молчание между нами затянулось, становясь почти осязаемым. Мне нечего было добавить к нашему непростому диалогу так, что я просто стоял и ждал, ведь потянуть время для Сатору было неплохим решением. В то же время, женщина обвела меня взглядом полным недовольства и ожидания.

— Ты знаешь, почему я назвала тебя разочарованием? — раздался её голос, разрывая тишину.

— Нет, — моей реакцией было лишь лаконичное пожатие плеч. — А разве это важно?

— Я ведь отсюда не уйду, правда? — с легкостью улыбнулась она, словно между нами шла игра слов.

— Почему не уйдёшь? Конечно, уйдёшь. Но в этот раз поездка будет в один конец — в чистилище, — ответил я, стараясь обрисовать границы нашего взаимодействия. — И мне даже не жаль, что тебе никто не поможет вновь встретиться со своим возлюбленным.

— Кто ты такой? — её голос звучал невероятно холодно и спокойно.

— А ты не догадываешься? — так же как и мой ответ моя ухмылка была полна интриги.

— Достаточно игр. Он не мог ничего тебе обо мне рассказать. Ему это не нужно. Значит, ты никак не связан с ним. Ко тогда как? Как? — она начала идти в мою сторону. Её шаги были медленными, но полными решимости. — Кто ты?

— Как много вопросов, но как мало ответов. Неприятно наверное, Ёрозу, — я окинул местность легким взглядом, наслаждаясь спокойной атмосферой. — Удивительно, насколько же глубоко можно упасть в пропасть, названной 'любовью'.

Ёрозу остановилась напротив меня на расстоянии вытянутого предплечья.

— Кто я, не имеет значения. Так же, как и то, что Кэндязку не мог тебе ничего рассказать. Так что, в этот раз, я задам тебе свой вопрос: каков твой следующий шаг?

— Интересная будет поездка, — ухмыльнулась Ёрозу, сразу после чего нанесла резкий удар.

Вихрь ударов мгновенно разрезал воздушное пространство. Из-за того, что мы были в форме своих астральных проекций наша физическая сила была примерно одинаковой, а потому наше сражение обещало быть чем-то интересным.

Отступив быстрым, мелким шагом назад, я почувствовал порыв холодный воздуха от кулака Ёрозу, прошедшего в нескольких сантиметрах от моего лица. Едва лишь успев оценить этот момент, я оказался перед лицом очередного удара – стремительного пинка, направленного прямо в мои ребра. Но я был готов: мои руки мгновенно сложились передо мной щитом, поглотив начальный импульс удара, не дав ему разразиться с полной силой. В тот же миг, когда я готовился к ответному удару, из ноги Ёрозу вдруг вырвалась волна проклятой энергии, отбросившая меня на несколько метров назад.

— Такая интимная близость… Как неприлично, — хихикая, процедила Ёрозу, после чего мгновенно сократила дистанцию между нами.

Мой маневр позволил блокировать правый боковой удар Ёрозу левой ладонью, а ее попытка ударить меня коленом в грудь нашла стену в моем предплечье.

—Похоже, ты исчерпал запас своих рук, — съязвила Ёрозу, схватив меня за левое запястье.

Ее хватка перетекла в рывок, пытаясь использовать мое движение против меня, стремясь перебросить через бедро. Я мог бы сопротивляться, но это лишь усугубило бы мое положение. Вместо этого, позволив ей действовать, я в воздухе превратил падение в контроль: выкрутив ее захват, освободился. Не теряя времени, я хлопнул в ладоши, вызывая огненный шар, который мгновенно взорвался, так и не начав движения, однако отбросив нас с Ёрозу в разные стороны.

— А? Проклятая техника против беспомощной дамы? Где твое достоинство? — Ёрозу, вытирая грязь с лица, усмехнулась в мою сторону.

—Достоинство? Это съедобно? — ухмыльнувшись ей в ответ.

В наших глазах разгорались азартом.

Оттолкнувшись от земли, я мгновенно уменьшил расстояние между нами, захватив инициативу. Ёрозу ответила мне, двинувшись навстречу и встретив меня серией ударов.

Еще в первом обмене я ощутил глубокую пропасть между нынешними шаманами и “воинами” давних времен — их безудержную страсть и отвагу в ближнем бою. Да, они были именно воинами, готовыми победить противника любой ценой, даже ценой собственной жизни. Среди всех, с кем мне довелось встретиться на поле боя, лишь Маки и мой наставник владели схожим стилем, но даже они избегали приемов, угрожающих самим себе до такой степени. Но Ёрозу... Она охотно играла с огнем, и это превратилось в ее преимущество.

Ее маленький кулак тяжело приземлился на мои ребра, в ответ мой левый хук с прецизией нашел цель под ее глазом. Данный обмен казался равнозначным, но я четко уловил момент удара и знал, что мой кулак потерял тот импульс, который изначально имел, и все из-за того, что удар Ёрозу настиг меня первым.

После краткого мгновения на вдох, мы снова бросились друг на друга.

Не имея представления о том способна ли она использовать свою проклятую технику в данный момент, я выбрал тактику изматывания: заставить ее тратить ресурсы, пока не выведу на чистую воду. И вот, наша схватка превратилась в безудержное противостояние, словно мы оба были завсегдатаями одного и того же бара, борющимися с бессонницей.

С каждым мгновением, с каждым пропущенным ударом, моя улыбка перерастала в дикий оскал. В тот момент, когда Ёрозу, увлеченная своими атаками, сделала решительный, но ошибочный выпад, я почувствовал свой шанс. Моя контратака была молниеносной, оставляя Ёрозу без шансов на защиту. Мой кулак, как гром среди ясного неба, обрушился на ее живот, но она, демонстрируя исключительное мастерство, успела укрепить эту область за доли секунды, существенно снизив силу удара.

Но я был готов к такому повороту, ведь я предвидел этот момент.

Кулак Дивергенции!

Энергия, что кипела во мне и ожидала своего часа, вырвалась наружу с небольшим запозданием. Моя физическая сила пусть и не преодолела защитный барьер, созданный проклятой энергией Ёрозу, но значительно его ослабила. А потому взрыв проклятой энергии, который последовал через пару мгновений после моего кулака, отбросил Ёрозу на десяток метров назад, перед этим основательно покромсав астральную проекцию девушки.

—Удивительно, насколько же может быть полезной техника-рудимент, — заметил я, наблюдая, как Ёрозу с трудом выкашливает кровь. — Почему ты не использовала свою технику?

Ёрозу откашлялась еще пару раз, после чего приняла позу сидя и уставилась на меня.

— То что ты, уродец, можешь ее использовать, не значит, что остальные могут, — прошептала она, отдышавшись.

—Лгунья, — с усмешкой бросил я. — И притворщица.

— С тобой не скучно, — сыронизировала Ёрозу, поднимаясь на ноги. — Но ты всё равно самоуверенный идиот.

— О, как интересно, — изумился я, поднимая бровь. — Не объяснишь?

— Уже неважно, — отрезала она, готовясь к новому действию. — Я дала тебе возможность продемонстрировать на что ты способен, раз уж ты не оценил моей доброты, то и поделом тебе.

В следующий момент её пальцы переплелись вместе в странном жесте, оставив прямыми лишь средние, которые были направлены ко мне.

—Расширение территории, — произнесла Ёрозу холодным тоном.

—Наконец-то, хоть что-то интересное, — улыбнулся я в ответ.

—Трехкратное мучение.

Мир вокруг нас мгновенно изменился, погрузив нас в пустое белое пространство. Единственное, за что мог зацепиться мой глаз, кроме голой Ёрозу, были странные плавающие органические фигуры, внешне напоминающие мозги и ганглии насекомых.

— Я все еще не могу понять. Почему же ты не использовала свою технику? — размышлял я вслух, обводя взглядом её территорию. Если она может вызвать расширение территории, значит, должна была суметь и активировать свою основную технику. — Что заставило тебя отказаться от такого счастья?

Если взглянуть на это с точки зрения самой Ёрозу, то выходит так, что она сражается в неизвестном месте с неизвестным противником, который знает о ее настоящей личности. Могла ли Ёрозу считать, что использование своей техники бесполезно против незнакомца, знающего о ней все? Нет, полный бред. Или она пыталась разведать мои возможности, но поняв, что я не собираюсь брать на себя инициативу, решила прикончить меня? Но это все еще не объясняет почему она отказалась использовать проклятую технику. В таком случае, самым вероятным выводом будет то, что у нее какие-то проблемы с проклятой энергией. Но если это не связано со мной, то наверняка как-то связано с окружением… Может ли она знать где мы находимся?

Стоп, когда Сукуна захватил тело Мэгуми, то не мог эффективно использовать проклятые техники из-за того, что ему мешал “сосуд”. Однако, мы сражались не в реальном мире и ей не могла помешать Цумики…

— Тебя ограничивает эта девушка, — начал я, указывая на суть проблемы.

— Да ну? По-моему, я чувствую себя отлично, — уверенно ответила Ёрозу.

— Я предполагал, что ты сможешь использовать проклятую энергию и проклятую технику потому, что сейчас наше существование напоминает проклятия, однако, я ошибался, — продолжил, вглядываясь в её лицо. — Вне зависимости от того в какой форме мы находимся, мы все еще связаны с нашими физическими телами, а значит, пока душа той девушки все еще находится в теле, то ты не можешь использовать проклятую технику достаточно эффективно. А для тебя это огромная проблема, ведь “Техника Сотворения” не славится эффективным использованием проклятой энергии.

— О, великолепно, ты разгадал загадку! Наверное тащишься от такого? — Ёрозу хлопнула в ладоши. — Тебе вручить медаль? Или ограничимся 'поцелуем смерти'?

— Но расширение территории? Разве это не чересчур… — и вдруг до меня дошло. — Мы находимся в духовном пространстве Цумики, что, вероятно, является частью Тела Сердца и Разума. Тебя не просто ограничивают, тебя отторгают, словно вирус. А расширяя территорию, ты фактически отделяешь внутреннее пространство от души Цумики.

— Что значит, я наконец-то смогу повеселиться, — оскалилась Ёрозу.

Сукуна же не делал этого, потому что не имело смысла изолировать себя от внешнего мира, пока душа Мэгуми находится внутри…

Удивительно, как быстро Ёрозу осознала свое положение, не имея таких же знаний, как я. Она поняла суть проблемы быстрее меня — человека, который считал, что знает о душе намного больше, чем кто бы то ни было другой в этом мире.

— Итак…

Прежде чем Ёрозу успела договорить, мир вокруг снова изменился. На смену белому пришла непроглядная чернота.

— Я не вовремя? зазвучал за моей спиной до боли знакомый голос.

Обернувшись, к моему удивлению, я заметил двух людей, Сатору с глупой и назойливой улыбкой на лице, и Цумики, которая с интересом оглядывалась вокруг.

—Думаю, ты очень разочаровал женщину. Хотя, тебе не привыкать, — я не сдержал усмешку, обращаясь к Сатору, затем мой взгляд перешел на Ёрозу, которая стояла с пустым взглядом в глазах. — Это… все?

— Ты имеешь в виду, мертва ли она? — беловолосый шаман уточнил, на что я лишь кивнул.

— Нет, — Сатору почесал затылок, оглядывая окружение. — Я всего лишь воспользовался твоим трюком и использовал технику на две десятых секунды. Это не должно было выжечь ей мозги… Или что у нее там сейчас.

— Не был уверен, сможешь ли использовать расширение на чей-то душе в чей-то душе? — я прояснил мысль.

—Просто хотел убедиться, что с сестрой Мэгуми все в порядке. Мало ли что могло случиться, — Сатору беззаботно пожал плечами.

Какая же он душка…

— В таком случае, я ее изгоню, — я высказался, направляясь к Ёрозу.

— Ты знаешь, кто она такая, верно? — Сатору задал вопрос.

— Ее зовут Ёрозу, шаман эпохи Хэйан. Насколько мне известно, она стоит у истоков клана Зенин, — я разъяснил.

—Значит, у нее есть техника…

— Нет. Точнее да, у нее есть техника, но не такая, как у Мэгуми. “Техника Сотворения”, как у Май, — я быстро вступил в разговор, понимая, к чему он клонит.

— И мы больше ничего не узнаем от нее? — вопросительный взгляд Сатору сверлил мою спину.

—Можешь попробовать допросить ее сам, — предложил я, обернувшись к нему. — Но, к сожалению, твое расширение территории мешает этому.

— …Делай как считаешь нужным, — вздохнул в ответ Сатору.

Прикоснувшись ладонью к груди Ёрозу, я активировал шестой Аспект "Огненная Инфузия", мгновенно активируя всё пламя, скопившееся в её теле во время нашего сражения. Энергия оказалась настолько мощной, что Ёрозу мгновенно охватило пламя, превращая её в яркий факел. И всего через несколько секунд, она полностью растворилась, исчезнув в пустоте, не оставив после себя и следа.

Я не знал, что чувствовать по отношению к этой женщине. Возможно, из-за того, что наш бой закончился ничем, я не испытывал какой-то глубокой ненависти. Конечно, я прекрасно понимал, что, в конце концов, люди окружали себя близкими людьми для общих целей: врачи - врачами, воры - ворами, бизнесмены - бизнесменами, богатые - богатыми, бедные - бедными и сумасшедшие - сумасшедшими. Однако, почему-то, я не почувствовал ни удовлетворения от ее смерти, ни печали, ни даже облегчения.

— Это все? — голос Сатору вырвал меня из раздумий.

— Ты имеешь в виду, мертва ли она? — обернувшись, я дерзко ему усмехнулся.

Глава 33. Занавес

Осенний ветер, прохладный и освежающий, обдувал мое лицо, в то время как я стоял у входа в больницу, где проходила лечение Цумики. Уголек на краю подожженной сигареты тихо потрескивал. Я сделал глубокую затяжку, позволяя горькому табачному дыму заполнить мои легкие. С небрежностью выдохнув, я наблюдал, как клубы дыма медленно рассеивались в воздухе, размышляя о том, как с приближением даты инцидента в Сибуе мое желание курить становилось всё менее настойчивым.

В этот момент Сатору вышел из здания больницы и, поравнявшись со мной, остановился рядом. Слегка откинув голову назад, он взглянул на небо.

— Мэгуми будет тебе благодарен, — сказал он тихим, но уверенным голосом.

— Надеюсь на это, — ответил я

Между нами повисло молчание.

Даже спустя десять лет жизни в Японии, я не мог не удивиться тому, насколько же октябрьский вечер может быть теплым и, в то же время, свежим, создавая идеальное сочетание прохлады и уюта. Прохладный ветер, играющий с теплом, накопленным бетоном за день, создавал ощущение абсолютного комфорта, вне зависимости от того, в кофте ты или футболке.

Погружаясь в эти ощущения, я размышлял о том, что, лучшей из всех возможных благодарностей Мэгуми — будет заключатся в его решении не призывать Махарагу, осознавая, что его сестра Цумики ждёт его здоровой и невредимой. Я был почти уверен, что именно так и будет. Понимание того, что у тебя есть кого защищать, пробуждает инстинкт самосохранения, даже если ранее ты был готов пожертвовать собой. Любовь, безусловно, является ядом, но это тот яд мы все готовы испить сполна.

Сатору посмотрел на меня пронзительным взглядом, его глаза, еще свободные от повязки, искали ответ в моих.

— У меня есть вопрос, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась серьёзность.

— Я весь во внимании, — ответил я, не отводя взгляда.

— Почему именно сейчас ты решил спасти Цумики? — задал он вопрос, пока взгляд его оставался таким же непроницаемым.

— Ты уверен, что хочешь услышать ответ именно на этот вопрос? — мой ответ был лишен любого намека на насмешку. Скорее, это была дружеская улыбка, приглашение к откровенному диалогу.

Ответом на мой вопрос было многозначительное молчание и взгляд, в котором было не разобрать что испытывает Сатору, даже мне.

— Я предположил, что события в Сибуе и странное состояние Цумики как-то связаны, — вздохнул я, решив ответить. — Надеюсь ошибиться, но мои предчувствия редко меня подводят.

— Откуда такие предположения? — Сатору отвел взгляд, задавая следующий вопрос.

— Это не твоя вина, — я ответил, делая долгую затяжку вместо прямого ответа.

— Я не об этом спрашивал, — нахмурившись, пробурчал он.

— Это кто угодно, но не Сугуру Гето, — я был прям в своем ответе, выдыхая дым.

— И это всё? — удивительно, но Сатору смог сдержать свои эмоции.

— Проклятье, манипулирующее душами, псевдо-Гето, странная связь Цумики с нечто неизвестным... — я начал объяснять, решив, что проще всего будет расставить все точки над i сразу, чем позже разбираться с последствиями его гнева. — Всё ведёт к одному источнику — душе, и одной переменной — Сибуе.

— У тебя были только предположения, без доказательств, — Сатору говорил ровно и спокойно. — И тем не менее, ты решился на ритуал, который мог бы стоить жизни невинной девушке, если бы что-то пошло не так... Ты либо лжешь, либо сошел с ума.

— Дело не в том, что мне хочется рисковать жизнью невинных людей — напротив, очень не хочется. Просто кто-то должен оставаться сильным, чтобы сильными не пришлось быть остальным, — я остановился на секунду, чтобы сделать очередную, но более долгую, затяжку.

— Если не мы, то кто? — из Сатору вырвался легкий смешок. — А ты изменился.

— Разве?

— Раньше, ты нарушал правила, теперь просто их игнорируешь, — с улыбкой ответил мужчина. — Такое приходит только со временем, тогда, когда ты осознаешь, что можешь сделать намного больше, не играя по правилам, которые были придуманы людьми.

— Да, наверное, я и вправду сошел с ума, — вздохнул я в ответ.

— Для всех остальных, так и есть, для меня же, ты стал таким, каким и должен был стать, — ответил Сатору.

— Все постоянно меняется... И это хреново, — я хмыкнул.

И вновь между нами повисло молчание.

Наверное, мое последнее высказывание было довольно лицемерным, если учитывать тот факт, что я вхожу в ту самую тройку людей, которые посвятили себя тому, чтобы изменить мир. Однако, люди сами по себе довольно неоднозначные существа. С одной стороны, я хотел, чтобы жизнь была хорошей и счастливой, а с другой мне не хотелось меняться, становится более бесстрастным и жестким, что в моей ситуации было просто необходимо. К сожалению, или к счастью, но жизнь все расставила на свои места, я же лишь искренне верю в то, что так правильно, ведь, в конце концов, здесь две возможные развязки. Всё закончится хорошо, и кто-то будет страдать или всё закончится плохо, и кто-то будет страдать.

— Знаешь, Сугуру был отличным парнем, даже не смотря на все то, что с ним произошло, — Сатору вдруг заговорил. — Его цель… Даже директор ее понимал.

— Однако, иногда, мечта не оправдывает средства, — я высказался во время короткой паузы Сатору.

— Да, — кивнул мужчина. — Бывают дни, когда я думаю о том, а что было бы если бы Сугур был разумен в своих действиях. Что было если бы вместо безумных начинаниях по истреблению всего человечества, он выбрал бы другой путь… Возможно, в таком случае не только я, но и множество других шаманов поддержали бы его.

— Революция всегда приходит с болью так, что вряд ли что-то сильно поменялось бы, — я лишь покачал головой. — Наверное, единственный беспроигрышный вариант — это поставить перед собой заранее невыполнимую цель, ради которой не потребуется чем-то жертвовать или поступаться собственными желаниями.

— Камень в огород Юки? — с ухмылкой уставился на меня Сатору.

— Если ей хочется заниматься этим пусть будет так. Кто я такой чтобы запрещать или осуждать? — выкинув окурок в урну, я продолжил. — Однако, в том, что она делает нормальность не нормальна.

— Думаю, именно с этого у Сугуру все и началось, — ответил Сатору.

— Я не собираюсь жертвовать всем человечеством ради собственного блага, — я покачал головой. — Если у меня не получится, значит так тому и быть.

— И все жертвы напрасно? — спросил беловолосый мужчина.

— Нет, все жертвы ради шанса.

Сатору смотрел на меня, его взгляд стал острее.

— Как бессердечно и эгоистично, — сказал он. В в его голосе прозвучала не осуждение, а скорее грусть по поводу неизбежности выборов, которые нам приходится делать

Я же ничего не ответил, точнее мое молчание и было ответом.

— Я не буду тебе мешать, — начал он, слова его были взвешены и спокойны, как если бы он озвучивал не просто решение, а обет. — Действуй по своему усмотрению. Но помни, ты не Сугуру. И если я замечу, что ты выбрал тот же путь, что и он, я не буду сдерживаться.

Его слова были как предостережение, так и признание моей свободы действий — нелегкое сочетание для кого-то, кто, как Сатору, всегда держал контроль над ситуацией. Это было как если бы он предоставлял мне поле для маневра, но в то же время обозначил границы, за которые мне не стоило выходить.

— Ты меня благословляешь? — я удивленно оглянулся на него.

— Тебе не нужно мое благословение, — покачал головой Сатору. — Я лишь говорю, что дорога, по которой ты идешь, не будет столь одинокой. В конце концов, среди всех моих учеников, только ты достаточно хладнокровен и безжалостен, чтобы решиться пойти на определенные жертвы.

Что я мог ответить? Я, человек, который решил пожертвовать ферзем в виде Сатору Годжо, теперь слышу признание от него моих действий. Каждое его слово отразилось глубоко в моем сердце, ведь теперь, я не просто позволяю умереть обычным людям, но и решаю не препятствовать запечатыванию единственного человека, который понимает меня…

Как я мог ответить на такие слова? В моём сердце каждое из них нашло отголосок, затронув то, что я уже давно считал неприкасаемым. Я, тот, кто решил пожертвовать ферзем, в лице Сатору Годжо, внезапно обрёл в его словах нечто, напоминающее признание моих действий. Такое осознание было ошеломляющим.

Его слова оставили глубокий след, ведь теперь моё решение не ограничивалось лишь молчаливым принятием смерти обычных людей, теперь оно касалось и судьбы единственного человека, который, как мне казалось, действительно меня понимает. Позволить запечатать Сатору Годжо — значит лишиться не просто союзника или друга, но того, кто принял мою мечту, несмотря на то, что она за собой влечет.

В этот момент слова казались излишними. Всё, что я мог, — это встретить его взгляд, пытаясь передать всё молчанием. Моё решение могло показаться бессердечным и эгоистичным, но в глубине души я знал, что каждый шаг, который я делаю, ведёт меня по пути, избранному не только разумом, но и сердцем. И этот путь, каким бы тернистым он ни был, требовал от меня быть готовым ко всему…

Но был ли я готов?

Глава 34. Пересечение порога

Канун “Хэллоуина”.

Тридцать первое октября две тысячи восемнадцатого года.

В девятнадцать ноль ноль в центр Токио была установлена завеса радиусом в четыреста метров.

20:14 - Токийское метро - Станция Сибуя, рядом с воротами 13.

В тени завесы, отделяющей станцию Сибуя от реальности, группа шаманов оценивала обстановку с высокой степенью бдительности.

— Эта завеса препятствует только проходу обычных людей, — размышлял Киётака, сжимая подбородок в знак глубокого раздумья. — Странно, что есть окна, через которые могут зайти внутрь люди. Кроме того любой шамана может легко заходить внутрь.

Нанами, несмотря на внешнюю невозмутимость, задал вопрос, пронзающий суть проблемы:

— А как насчёт радиоволн? Преодолевают ли они границы этого барьера?

— Они заблокированы, — мгновенно откликнулся Киётака, не давая вопросу повиснуть в воздухе. — Чтобы отправить сообщение, нужно либо выйти за пределы завесы, либо же попросить кого-то доставить твое сообщение.

— Затруднительная ситуация, — отметил Нанами, его лицо оставалось спокойным, как и всегда, словно он говорил о погоде, а не об ограничении связи.

— Эй, Фушигуро! Давно не виделись! — внезапно, из за спины Нанамы послышался возглас.

Но Мэгуми лишь бросил на шамана средних лет взгляд, полный безразличия.

— Понимаешь, по своей сути, завеса задерживает всё, что наполнено проклятой энергией: шаманов, проклятых духов, проклятое оружие, — начал объяснять мужчина, словно готовый к лекции. — Но блокировка радиоволн — лишь неожиданный побочный эффект. Обычно, барьеры подобного рода не влияют на них.

— Я в курсе, — Мэгуми отреагировал, глядя на своего собеседника с лёгким презрением, как будто перед ним стоял какой-то идиот.

Нанами обратился к своему подчиненному:

— Ино, Мэгуми обладает достаточной эрудицией и информированностью, так что не стоит пытаться выглядеть умнее, лишь потому что ты старше.

— Да ладно вам, Нанами, я просто пытался проявить заботу о младшем, — Ино, с недовольным видом, ворчал в ответ.

Оставив жалобы Ино без внимания, Нанами сосредоточенно обратился к Киётаке:

— Итак, где же Годжо?

◊◊◊

В это же время в Сибуе, вне завесы, рядом со входом в ресторанную зону.

Нобара с удивлением осматривала пустынные улицы Сибуи, где обычно кипела жизнь, особенно в ночь Хэллоуина.

— Как это так, здесь никого нет? На Хэллоуин? В Сибуе? Какое кошмарное ощущение, — с тревогой проговорила она.

Маки отреагировала с неизменным спокойствием:

— Это говорит о том, что произошло что-то серьезное. Именно поэтому нас распределили по периметру завесы.

Стоя напротив них блондинка с напряжением в голосе добавила:

— Еще более тревожно то, что мы знаем о враге лишь одно — они требуют привести Годжо Сатору. Это весьма беспокоит.

Акари Нитту, старший помощник Магической школы, чья основная роль заключалась в координации действий шаманов во время выполнения особо сложных миссий. В свободное от миссий время она, так же как и Киётака, была перегружена бумажной работой.

В стороне от остальных, с некоторым презрением, промолвил пожилой мужчина:

— Люди, далекие от мира шаманов, конечно, не могут понять всю глубину происходящего.

Маки невольно искривила лицо, уловив эти слова. Она не ожидала, что окажется в одной команде с Зенин Наобито, главой клана Зенин.

— Неужели мы не можем просто разрушить эту завесу? — размышлял вслух Наобито, потирая свои тонкие усы в стиле денди.

Акари отрицательно покачала головой:

— Применение силы здесь бессильно, поскольку шаманы могут беспрепятственно проходить сквозь нее. Нам нужно найти заклинателя, поддерживающего завесу, и остановить его.

— Значит, наша цель здесь — помочь в этом? — предположила Маки, корректируя положение копья на плече.

— Нет, — резко отрезала Акари, разведя руки в стороны. — Наша задача — оставаться на своих позициях.

◊◊◊

В то же время, младшая станция Сибуя, “Новые Южные Ворота”. Вне завесы.

— Это не простой барьер. К тому же, они запросили Годжо Сатору лично, — тихо начал высокий мужчина с неряшливо уложенными каштановыми волосами, его взгляд скользнул по Панде, шедшему рядом.

— Кусакабе, — с ноткой удивления в голосе обратился Панда, — Злоумышленники?

— Мы имеем дело с той же группировкой, что и напала на нас во время обмена между школами, — ответил Кусакабе, сохраняя спокойствие. — Шишки из правления решило снизить число жертв, поэтому Годжо Сатору берет на себя инициативу в этом инциденте.

Ацуя Кусакабе, шаман первого ранга и учитель в Токийской школе, испытывал смешанные чувства: облегчение, что никто из учеников не окажется в опасности, и в то же время тревогу, предчувствуя, что что-то точно пойдет не так, как должно.

— "Жертвы"... — Панда на мгновение замолчал, переваривая информацию. — Они подразумевают только шаманов, не так ли? Им ведь плевать на обычных людей!

— Не заводись ты так, — взглянув на Панду, Кусакабе вздохнул. — В отличие от "Ночного Парада Тысячи Демонов", на этот раз мы были застигнуты врасплох. Текущий план действий — наилучший из возможных. Мы здесь для подстраховки, как и Нанами, старик из клана Зенин и Мэй Мэй...

— Всё равно, это звучит неправильно, — не соглашаясь, мотнул головой Панда.

— Я уже был внутри завесы, и самое ироничное, что внутри царит относительный мир. Люди напуганы, но нет никакого присутствия проклятого духа, кроме того, нет и заклинателей, которые бегают по округе и убивают людей, — с усмешкой отметил Кусакабе.

— Это не делает меня спокойнее, — пробурчал Панда. — Они все просто заперты там внутри? Может ли это быть правдой?

— Всё, что нам остается — это ждать, — Кусакабе начал разминать шею. — И, если честно, я не в восторге от мысли возвращаться туда.

— Почему? — с вопросом в глазах посмотрел на него Панда.

— Где-то там, в глубине, скрываются проклятые духи особого ранга...

◊◊◊

20:39 - недалеко от Сибуи - Кладбище Аояма.

— Я понимаю, почему они это делают, но мы ведь можем помочь! — воскликнул Итадори, его взгляд, полный недоумения, был устремлен на меня.

— Если ты уверен, что сможешь не отставать от Сатору, то я не буду тебя останавливать, — отвечал я, беззаботно пожимая плечами.

— Что тебя занесло сюда? — с недовольством начал младший брат Мэй, подозрительно осматривая меня. — Ты же не из нашей команды.

— Мне скучно, — с усмешкой ответил я мальчику.

На данный момент мне и вправду было нечего делать.

Если моя память мне не изменяет, Сатору уже должен был начать свой бой, или это произойдет совсем скоро. Юки Цукумо, как и я, должна была скучать где-то поблизости от Сибуи. А Юта… Юта опаздывал. Сначала его рейс задержали, затем вовсе перенесли. К счастью, он смог попасть на последний доступный самолет и должен был приземлиться в Токио в любую минуту.

Кто вообще посоветовал ему прилететь всего за день до событий в Сибуе? Ах да, сам Сатору Годжо. У него, конечно, были свои причины — попытка найти следы Гето. Однако Юта не только ничего не нашел, но и опоздал. Лично мне было все равно, ведь я был уверен, что разберусь тут со всем, особенно имея Юки рядом. Но Юта был крайне раздражен таким развитием событий.

— Ты выглядишь слишком спокойным, — неожиданно заметила Мэй. — У вас с Сатору есть какой-то план?

Плана у нас не было, Сатору больше не повторит ошибок, допущенных в Амстердаме.

А если серьезно, то оказалось, что наш информатор, то есть Кокичи, оказался не так полезен, как мы предполагали. Конечно, мы знали о предстоящем инциденте, были в курсе о наличии необычных барьеров и о том, что группа проклятий планирует использовать обычных людей в качестве заложников. Однако до последнего не было понятно, какова истинная цель этого "фестиваля проклятий". Это особенно раздражало Сатору. А потому, обговорив все за и против, то есть просто выпив по чашечке кофе и съев моти, мы решили: Сатору будет действовать первым, а за ним, как план Б, последуют мы — шаманы особого ранга. Хотя, было бы правильнее назвать это стратегией, в которой я выступал ключевой фигурой, которая должна была в случае чего убрать "мусор" после Сатору. Юки и Юта должны были спасать гражданских и быть готовыми прийти на помощь, а Кокичи... просто должен был пытаться не умереть и, в идеале, поддержать остальные четыре команды.

— Вроде бы нет, — я с отрицанием качнул головой. — А мой спокойный вид обусловлен не чем иным, как прекрасной женщиной напротив. Разве я не должен стараться выглядеть круто?

— Идиот, — мгновенно отреагировал Юй Юй.

— Ты что, флиртуешь с ней? — удивлённо спросил Юдзи, не сводя с меня глаз.

— Похоже, ей это нравится, — ответил я, подмигивая женщине, которая в ответ довольно улыбнулась.

— Сестра, скажи что-нибудь! — в отчаянии Юй Юй бросился к ней, явно надеясь на сочувствие.

Но прежде чем он успел её обнять, Мэй остановила его, в то время как её взгляд был прикован к экрану телефона.

— У нас другие планы, — встав с надгробия, на котором она сидела, Мэй перекинула топор через плечо. — Та же самая завеса, что и в Сибуе, появилась у входа в храм Мэйдзи.

— Богохульники, — усмехнулся я, разминая спину.

— Идёшь с нами? — спросила Мэй, внимательно глядя на меня.

— Хоть мне и хочется, и дальше смотреть на твое красивое личико и чувственную фигуру, но я вынужден отказаться, — с сожалением ответил я, покачивая головой.

— Ладно, — фыркнула Мэй, после чего, не теряя времени, развернулась и рванула вперед.

Юй Юй напоследок бросил на меня взгляд полный гнева, после чего последовал за сестрой.

— Эм, удачи, Сукэхиро, — сказал Юдзи, махая мне на прощание, прежде чем убежать за остальными.

— Оставь ее себе, — ответил я ему на прощание.

Итак, что же делать мне? Я уверен, что с поддержкой Кокичи мои соратники-шаманы разберутся в ситуации и смогут начать действовать максимально эффективно для своего уровня силы и количества. Мне же предстоит вновь взять на себя мантию героя.

— Если мне не изменяет память, то я смогу поймать этого ублюдка, — раздумывая, я не могу скрыть улыбку, предвкушая предстоящее столкновение. — Итак, в какой стороне был Киётака?

В тот самый миг, карта Сибуи словно вспыхнула в моем сознании, открывая передо мной маршруты и улицы города. Мгновенно проанализировав направления, я вскочил на ноги и, не теряя ни секунды, направился к месту, где, по моим расчетам, должна была действовать группа Нанами.

Я быстро прибыл к небольшой площади напротив "ворот 13" и, спрятавшись с помощью [Заговора], начал наблюдать за окружением. В обычное время здесь было бы шумно даже ночью или рано утром, но только не сегодня.

"Шаманы работают оперативно," — подумал я, осознавая, что, в отличие от нашей небольшой группы, все, кто собрался в Сибуе сегодня, были в полном неведении относительно происходящего, но всё же быстро реагировали и уже были готовы к действиям.

Погруженный в бесполезные размышления, я заметил синюю точку в углу моего зрения, которая быстро раскрылась передо мной в виде неонового, полупрозрачного экрана.

Имя: Ями Сукэхиро

Путь: Красный священник — Средняя последовательность 6: Заговорщик

Актерский процесс: 99%

Способности: [Улучшение физических показателей — высший ранг], [Обостренные чувства — высший ранг], [Мастерство ловушек — высший ранг], [Знания о выживании — высший ранг], [Духовность — высший ранг], [Чувство опасности — высший ранг], [Пирокинез — высший ранг], [Огненные заклинания — высокий ранг], [Огнестойкость — высокий ранг]

Новые способности: [Заговор — высокий ранг], [Огненная телепортация — средний ранг], [Подстрекательство — высший ранг]

Прошло уже достаточно времени с момента моего перехода на шестую последовательность, и за это время я так углубился в роль "Заговорщика", что не только продвинул шкалу актерского мастерства до девяноста девяти процентов, но и предал человека, который открылся мне... Вспоминая себя пару лет назад, я бы никогда не пошёл на такое, однако теперь, спустя четыре последовательности, это уже стало частью меня. Не важно, было ли это плохо или ужасно, в моём сердце не было сомнений. Я определённо изменился гораздо сильнее, чем мог предположить раньше.

В любом случае, хватит ворчать о том, что не изменить! Гораздо больше меня привлекает мысль о том, что скоро я перейду на следующую, пятую последовательность. Хотя это было скорее предчувствием, словно что-то глубоко внутри меня подсказывало, что "Сибуя" станет тем самым триггером, который поможет моей духовной энергии подняться на новые высоты.

У меня было предположение, что для перехода на следующий уровень мне, как Заговорщику, нужно реализовать заговор достойный того, чтобы сподвигнуть мою душу к эволюции. В каком-то смысле, несмотря на то, как хитро я сражался, как манипулировал окружающими, я всё ещё оставался некомпетентным Заговорщиком, ведь на счету у меня ноль удачных заговоров.

"Ну, вскоре это изменится," — ухмыльнулся я.

Вне зависимости от того, что происходило в моей голове, время продолжало тикать.

20:49…

20:59…

21:19…

Когда время перевалило за двадцать две минуты десятого, группа Мэгуми и Ино, во главе с Нанами, направилась к завесе, оставив позади себя Киётаку. Именно этого я и ждал, ведь спустя еще пару минут мои чувства уловили два неизвестных присутствия, стремительно приближавшихся к Киётаке.

"Ну наконец-то, хоть что-то интересное, а то я уже начал засыпать," — недовольно пробормотал я себе под нос, активируя своё усиление.

Я почувствовал, как внутри меня начала нарастать столь знакомая, я бы даже сказал, родная, жара. Тепло, начавшееся в моём сердце, распространялось по моим венам, к почкам, печени, мышцам, легким...

В тот момент, когда за спиной Киётаки появилась фигура этого урода с занесенным за спину мечом, ещё не прошло минуты с момента активации усиления, однако я не волновался на этот счёт. Чтобы убрать такого мусора, мне хватило бы и моей физической силы. В конце концов, этот парень был полным ничтожеством по сравнению с шаманами первого ранга. Даже самых сильных из них я бы вытер с земли с минимальным использованием проклятой энергии. Так что единственной проблемой мог бы быть шаман, который стоял чуть в стороне, однако я был готов положиться на эффективность [Заговора].

И так, используя по полной все возможности [Заговора], я через мгновение оказался за спиной блондина. Неверное направление сработало, как нужно, и никто из моих противников не успел отреагировать.

Первый большой приём: Рукомеч.

В следующее мгновение моя левая рука невероятно сильно нагрелась, настолько сильно, что стала походить на раскаленную сталь. Нагретой рукой я замахнулся в сторону блондина, стоящего ко мне спиной. Однако в последний момент тот резко согнулся, чихнув.

"Проклятая техника ублюдка!" — раздраженно цокнул языком.

Чудеса — это техника, принадлежащая Харуте Сигэмо. По сути, она работает как накопление мелкой удачи, которую потом можно преобразовать в резкий выброс большой удачи. Если же описывать это более подробно, то данная техника стирает маленькие чудеса, наподобие того, когда мы видим на экране время "22:22", вместе с воспоминаниями о них из жизни парня и копит их, о чем свидетельствуют отметки под его глазами. Эти сохраненные чудеса высвобождаются, когда жизнь Харуты находится в опасности, изменяя его удачу так, чтобы гарантировать его выживание после потенциально смертельных ударов. Когда чудо было использовано, отметина становится белой. И сейчас на лице ублюдка осталось пять отметин.

Вне зависимости от того, сколько мыслей пронеслось в моей голове, не прошло и пары мгновений, как мой кулак, пропитанный проклятой энергией, направился в сторону головы Харуты. К сожалению, тому снова повезло, и он по какой-то причине обернулся в сторону шамана, который стоял за моей спиной, параллельно блокируя мой удар мечом.

Удача может и позволила ему принять мой кулак на меч, но его сила была такой мизерной, что я вдребезги разломал оружие и врезал парню в грудную клетку. К моему удивлению, из Харуты вырвался резкий выброс проклятой энергии, отбросив его на несколько десятков метров назад, в бетонную стену напротив. Однако он не получил смертельных травм.

"Если удача может такое, я готов поцеловать её в задницу, лишь бы быть уверенным, что мне повезёт сегодня!"

Прежде чем кто-либо успел даже шагнуть, я активировал [Заговор] и ввел в замешательство шамана за моей спиной. Затем мгновенно подхватил Киётаку на плечо и помчался к Харуте, у которого на лице осталось три отметины.

Резким пинком я постарался размажить голову этого парня в кашу, однако в последний момент, стена, в которую тот был вбит, сломалась, и верхняя часть туловища парня упало назад,а моя ступня лишь пробила бетон. Если уж он не сдох от моей руки… то есть ноги, то бетон должен был его раздавить.

Однако, еще до того, как я успел удостоверится, что первая моя цель мертва, из-за спины я почувствовал морозный холод, от которого мне пришлось быстро уворачиваться, ведь на моем плече все еще лежал ничего не понимающий Киётака.

Отскочив в сторону, я сумел развернуться лицом к противнику, которым оказался монах с короткими белыми волосами до подбородка. Посередине горизонтально его волосы выкрашены в красный цвет, образуя подобие ободка. Одетый в типичную одежду дзэн-буддистских монахов: чёрная уттарасанга в сочетание с белым и фиолетовая антарваса, я не мог сразу сказать какого пола был этот шаман и лишь активировав Духовное Зрение, я смог распознать в этой фигуре женщину.

Вокруг этого двуликого ублюдка было много женщин. Насколько нужно быть ебанутой, чтобы преследовать Сукуну и служить ему или впадать в безумную любовь?

— Как вы меня бесите, — недовольно пробормотала монахиня, окидывая меня ледяным взглядом.

Прежде чем я успел ответить, из-под обломков бетонной стены поднялся Харута. Кашляя и хромая, парень явно был не в порядке, однако все жив, о чем свидетельствовало более менее ровное дыхание и еще одна отметина на на лице.

— Что, черт возьми, произошло? — Харута, чьи колени невольно подгибались, уставился на меня с нескрываемым страхом.

— Эй, Киётака, — я подбросил на плече, все еще ничего не понимающего мужчину. — Ты знаешь что такое настоящее искусство?

— Настоящее искуствооооооо!?!

Мужчина не успел договорить, как его голос сорвался на испуганный крик, ведь менее чем за секунду все вокруг превратилось в огненный ад.

Мы стояли на одной из множества точек, где я установил множество огненных бомб, используя “Четвертый аспект: Задержка взрывов”... Хотя, если говорить начистоту, то за эти десять дней, что были у меня на подготовку, я успел заминировать половину Сибуи, другую жу минировать просто не было смысла, ведь это принесло бы больше вреда чем пользы, я ведь все еще шаман и мне не хотел, чтобы гражданские умирали просто потому, что я решил устроить великий фейерверк на Хэллоуин.

Дорога, на которой мы стояли, разломалась на множество больших обломков, которые взлетели на несколько десятков метров вокруг. Но это было ещё не всё. Новые взрывы раздавались по бокам, разрушая опоры ближайших зданий. Адский жар бил нам в лицо, и мне пришлось защищать Киётаку, прикрыв его своей проклятой энергией. Огромное множество взрывов поглотило округу в сорок на сорок метров. Вследствие столь разрушительных действий с моей стороны, здания вокруг нас начали рушиться, поднимая огромную волну пыли.

Этот великолепный хаос продолжался всего несколько секунд, пока из эпицентра взрывов не выросла огромная глыба льда. Из резкого перепада температуры в центре этого огненного шторма, весь огонь, что бушевал вокруг, направился к этому айсбергу, соприкасаясь с которым образовывался белый пар, который быстро заполнил всю улицу.

Вперемешку с пылью, которая уже заволокла всю улицу, пар стал идеальным прикрытием.

Моё духовное зрение уловило всё ещё живого Харуту.

***

Станция Сибуя.

21:25

— Ты так спокоен, — ухмыльнулся Псевдо-Гето, пристально вглядываясь в лицо скованного Сатору. — Это скучно! Зачем было заранее готовился к нашей встрече?

— Очень высокомерно предполагать, что я, — Сатору сделал ударение на последнем слове, выражая тем самым свое пренебрежение. — Подготовился к встрече с тобой, — и вновь Сатору акцентировал последнее слова, выражая тем самым двойное пренебрежение.

— Разве? А мне кажется ты врешь, ведь прошло столько времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Не поверю что ты не соскучился! — Псевдо-Гето усмехнулся, поднимая брови в скепсисе.

— В мои планы никогда не входила тоска по Гето, — саркастически фыркнул Сатору. — Да и при чем тут какой-то некрофил?

— Как низко ты опустился, — Кэндзяку замедлился, осознавая, в каком унизительном положении находится беловолосый шаман. — Прости, я не имел это в виду… Хотя, теперь, думаю, имел, — весело ухмыльнулся мужчина.

— Гето меня и раньше бесил, но ты еще больший мудак, — буркнул Сатору.

— Сравнивать мою технику с некрофилией то же самое, что приравнивать «Безграничность» к неуязвимости, — Кэндзяку пропустил мимо ушей грубые слова и ухмыльнулся, начиная развязывать шов на своем лбу. — Звучит круто, но на деле не отражает даже части истины.

Сатору с ужасом наблюдал, как Кэндзяку снял верхнюю часть своего черепа, под которой открылся вид на мозг, в центре которого располагался мерзкий рот, выглядывающий из глубины, словно врата к аду. В миг, зубы этого рта неприятно заскрипели, вызывая неприятную дрожь отвращения вдоль позвоночника и воссоздавая мерзкий сумасшедший оскал, который застыл на лице Псевдо-Гето.

— Моя проклятая техника позволяет мне перепрыгивать между телами с помощью замены мозга. Конечно же, как ты уже заметил, это позволяет мне использовать проклятые техники, которые заложены в теле, — от Кэндзяку послышался странный смешок. — Сугуру Гето не осознавал всей силы своей техники, так что я великодушно предложил помощь и преобразил его «Контроль Проклятий»

— Бесит, — Сатору процедил сквозь зубы.

— Какая скучная реакция! — недовольно воскликнул Кэндязку. — Из-за тебя я обзавелся таким прекрасным «сосудом», ведь именно по твоей инициативе Секо Иери не избавилась от тела Гето Сугуру!

Между ними воцарилось молчание. Независимо от того, что творилось на душе у Сатору Годжо, он этого не показывал. На самом же деле, даже морально подготовившись, мужчина все еще не верил своим глазам, а глубоко в сердце был настолько поражен, что ему было трудно найти подходящие слова, из-за чего каждое его предложение была удивительно коротким для человека с таки развязанным языком. Внешне же, Сатору был безразличен к тому, что тело его единственного лучшего друга похитили, и лишь холодный и трезвый ум был ответом на все издевке Кэндзяку.

— Перестань меня так мучить взглядом, а то мне становится стыдно, — разрывая неловкую тишину, Кэндязку театрально прикрыв лицо рукой. — Хотя, я рад, что этот неловкий момент сам прояснился из-за твоей безразличной реакции. С другой же стороны, я даже немного жалею, что тогда не покончил с Сукэхиро Ями и Кокичи Муту, ведь было бы интересно увидеть твою «настоящую» реакцию на мое появление.

— И это всё? — Сатору внезапно обратился к мужчине, взиравшему на него сверху вниз.

— «И это всё?» — удивленно повторил Кэндязку. — Как можно описать ситуацию, где я завладел тело твоего лучшего друга и запечатал тебя на века, просто фразой: «И это всё»?!

— Опять же, Сугуру был чертовски самонадеянным идиотом, — спокойно ответил Сатору, словно это было само собой разумеющееся. — И ты, украв его тело, перенял это. В конце концов, слишком самонадеянно думать, что избавившись от меня, ты сможешь пошатнуть мир шаманов настолько, что с этим не справятся остальные.

Для Сатору Годжо не существовала правил! Поэтому даже о мертвецах он смело отзывался с немалой долей раздражения и недовольства. С другой стороны, именно такое отношение и помогло «Сильнейшему» обучить новое поколение шаманов настолько, чтобы быть абсолютно уверенным в них, даже перед такой угрозой, как этот неизвестный шаман и группа проклятий особого ранга, что стояла за ним.

Забавно, что в этот момент Сатору испытывал негативные эмоции только по отношению к себе, чтобы настолько редко, что уж быстрее солнце встанет со стороны Японского моря. Его переполняли злость за то, что он позволил Кэндязку воспользоваться телом Сугуру, и сильное недовольство от того, что он допустил ошибку и попал в такую проблемную и смущающую ситуацию. Во всем остальном Сатору Годжо испытывал лишь уверенность и спокойствие, ведь после него останутся его дорогие ученики и товарищи по особому рангу. Да и кроме того, если Сукэхиро не справится со всем этим дерьмом и сдохнет быстрее, чем сам Сатору выберется из этой западни, то «Сильнейший» лично достанет того из ада и снова туда его запихает, но уже собственными руками.

В ответ на это Кэндзяку громко рассмеялся. Его смех звучал долгих десять секунд, пока он не натянул верхнюю часть своего черепа обратно, параллельно вытирая слезы.

— В этом мире не найдется другого Сатору Годжо. Ни Оккоцу Юта с его «силой любви», ни Ями Сукэихро с его «талантами», никто из них не достоин будет называться тобой, — заявил Кэндзяку, обращаясь к Сатору.

— Ты пришел меня запечатать или нахваливать до смерти? — Сатору бросил раздраженный взгляд в сторону мужчины в монашеском одеянии.

— И вправду, пора прощаться, Годжо Сатору, — отряхивая свои рукава, Кэндзяку натянул на лицо привычное безмятежное выражение. — Давай встретимся вновь в новом мире.

— Да, похоже, пришло время мне отпустить бразды правления, — Сатору закатил глаза, после чего его тон резко сменился. — А вот тебе пора заявить о своих правах. Долго ты еще будешь позволять так себя использовать, Сугуру?

В этот момент правая рука Сугуру Гето метнулась к шее, после чего сильно ее сжала. Столь резкая перемена в ситуации вызвала шок и секундное промедление у окружающих, которое было прервано гулким и довольным смехом Кэндзяку.

— Не может быть!

— Гето… — Махито подбежал к мужчине.

— Махито, ты только взгляни, — постепенно беря под контроль свое тело, Кэндзяку продолжил. — Ты думал, что душа первичнее тела, но на самом деле тело и есть душа, а душа — тело. В противном случае нельзя объяснить феномен воспоминаний, которые я сохраняю даже при смене сосуда.

— А это касается всех? — Махито слегка скривился в лице. — Учитывая наши проклятые техники, ты и я буквально живем в разных мирах.

— Значит, техники диктуют правила нашего мира? — предположил Кэндзяку, разминая правую руку. — Мне нравится! Как поэтично…

Слушая всю эту чепуху, Сатору не мог не покачать головой. До недавнего времени он и сам не смыслил в тонкостях души, однако теперь, когда он слышит что-то столь ошибочное, как теория Кэндзяку, на его лице едва не образовалась самодовольная ухмылка.

«Идиоты не знали, о чем говорят!» — подумал он.

Уровень доверия к словам Сукэхиро был невероятен, ведь как иначе можно было это объяснить.

— И долго вы будете ворковать, как голубки? — недовольно заговорил Сатору. — Меня уже тошнит от созерцания вас двоих.

— А мне твой вид, наоборот, доставляет удовольствие, — ухмыльнулся Кэндзяку. — Но ты прав, мы не можем позволить, чтобы риски возрастали.

Кэндязку переглянулся с Махито, после чего окинул взглядом округу и вновь уставился на Сатору.

— Закрыть. Врата.

Два слова, словно приговор древнего судьи, спустились на Сатору Годжо. А в следующее мгновение, масса плоти вместе с каменными частыми схлопнулись, приняв вид небольшого куба с множеством глаз вдоль каждой из сторон.

— И это все? — удивился Махито, тыкая пальцем в глаз на кубе.

— Это какой-то молодежный тренд? — Кэндязку вскинул брови вверх.

Махито неловко рассмеялся, почесывая затылок, и ответил:

— Прости, прости, просто я думал, что это будет выглядеть как-то более зрелищно, что-ли, — сделав короткую паузу, проклятый дух окинул взглядом куб в руках Кэндязку. — Мы больше не сможем его использовать, верное?

— Да, только один пленник за раз, — голос мужчины в монашеском одеянии не выражал ни капли разочарования. — А тебе хотелось бы использовать его?

— Нет, — покачал головой Махито, понимая, что им не найти цель для этого предмета лучше, чем сильнейший шаман из клана Годжо.

Кэндзяку бросил на проклятие лишь поверхностный взгляд. У него и в мыслях не было намерения позволить кому-то другому использовать «Тюремное Царство». К тому же, после этой ночи Махито уже вряд ли захочет что-либо использовать. Уголки губ Кэндзяку слегка поднялись в улыбке, которую не заметили ни Махито, ни приближающаяся к ним группа проклятий.

— Похоже, вы все в порядке, ребята, — с весёлой улыбкой произнёс Псевдо-Гето.

Вокруг него уже собралась группа существ, от которых исходило ощущение угрозы, от которой обычного человека мигом бы стошнило.

Вот они, справ на лево: всегда веселый Махито, на удивление спокойный Дзего, необычное существо, напоминавшее ярко-красного осьминога с круглой головой, большими круглыми глазами и полосатыми щупальцами вокруг рта и самый человечный из этой группы — мужчина с длинными тёмными волосами, собранными в два высоких хвоста, которые торчали вверх и в стороны. Его маленькие фиолетовые глаза осматривали окружение без какого либо интереса, но его наиболее заметной чертой была чёрная прямоугольная черта, пересекающая лицо через переносицу.

— Теперь перейдём к следующему шагу… — вдруг, посреди своего объявления, Кэндзяку почувствовал странную дрожь в руке, державшей «Тюремное Царство».

— Что-то не так? — Дзего, подошедший ближе, мгновенно заметил перемены в поведении «шамана» и обратился к нему с вопросом.

Вместо того, чтобы ответить, Кэндязку резко выпустил куб из рук, из-за чего тот упал на землю, вызвав невероятный грохот и образовав небольшую вмятину под собой.

— Этот парень! — впервые за очень долгое время лицо Кэндязку исказилось от гнева и раздражения.

***

В то же время на станции Сибуя, рядом с воротами 13.

Держа за горло бездыханное тело парня, на лице которого уже не виднелось ни одной отметки, в моем ухе вдруг прозвучал голос Кокичи:

— Сукэхиро…

— Значит, идиот все-таки провалился, — я перебил парня собственным вздохом.

Возможно, где-то глубоко, на задворках своего разума, я и хотел бы чтобы у Сатору все получилось, но сейчас, осознавая всем своим естеством факт запечатывания Сатору, я глубоко вздохнул, чувствуя как тело наполняется спокойствием и уверенностью… Это было начало нового мира, начало великой битвы, начало ритуала «Заговорщика».

Глава 35. Встреча с «драконами» (Часть 1)

— Сукехиро, — сдавленный голос Кокичи в наушнике вырвал меня из размышлений. — Ты там?

— Да, — кивнув, хоть он и не мог этого видеть, я постарался изгнать из ума отвлекающие мысли, сосредоточившись на зрелище передо мной: гигантская глыба льда медленно растворялась в белом инее, исчезая прямо на моих глазах. — Какая ситуация на станции?

— Как бы странно это ни звучало, но ситуация обнадеживает, — ответил Кокичи, и в его голосе звучала неожиданная живость и энергия. Что в обычной ситуации было бы странно, учитывая, что общество шаманов стояло на пороге возможного разрушения. — Перед тем как мой жучок был уничтожен, я узнал, что они не могут двигаться, застряв вместе с Годжо. Это наш шанс окружить их, как только все чародеи соберутся на станции Субия.

— Ты уже предупредил Юдзи? — спрашивая это, я не заметил, как моя рука неосознанно сжала горло уже остывшего трупа, из-за чего послышался резкий хруст костей.

— Да, как ты и просил, — ничего не подозревающий Кокичи ответил быстро и складно. Затем, после короткой паузы, его голос стал более серьёзным. — Но почему ты сам этим не займешься? Было бы намного быстрее, если бы ты…

— С чем-то столь простым справится и Итадори, а я возьму на себя рыбку побольше, — перебил я его, желая сэкономить время и уйти от ненужных и глупых расспросов.

— О чём ты? — голос на другой стороне наушника звучал растерянно.

Прежде чем я успел ответить, по району разошелся голос, как гром среди ясного дня:

— НА! НА! МИИИН! НАНАМИН ТЫ ТУТ?! — это был голос, который отозвался в голове Нанами мигренью. — ГОДЖО-СЕНСЕЙ БЫЛ ЗАПЕЧАТАН!

— Ты это слышал? — спросил я с ироничной ухмылкой.

Итадори, этот парень никогда меня не подводил.

— Как самоотверженно, — пробубнил Кокичи. — Враги теперь знают о нашей осведомленности и, наверняка, о наших планах.

Да, думаю, не сложно догадаться о следующем шаге шаманов, которые потеряли свое сильнейшее оружие — собраться вместе и уничтожить противника сообща.

— Вы бы не застали врасплох группу проклятий особого ранга и шамана, с которым считался Сатору, — я попытался охладить пыл парня, однако вряд-ли это сработает с той эффективностью с какой бы я этого хотел, по крайней мере не сейчас, когда в сердцах каждого шамана горит огонь ярости и страха, подпитанный чувствами мести и возмездия.

— Но ты бы смог, — уверенность Кокичи была ощутима даже сквозь наушник.

— Докладывай мне о каждом сражении шаманов, сделай упор на группу Юдзи и Маки. А также следи за Нобарой, — заговорил я, не обращая внимания на слова Мехамару и параллельно сжигая труп блондинистого шамана с переломанной шеей… дважды переломанной шеей. — Кстати, ты смог отследить шамана, с которым я сражался?

— Нет, — ответил Кокичи, горечь его голоса была ощутима. — И почему я стал радио-няней?

— Потому что во время боя с Махито, используя свои суперприемы, ты растратил почти все время, которое сэкономил за годы бытия шаманом, — я съязвил, но тут же добавил немного меда в эту банку дегтя. — Ну, и потому что твоя проклятая техника — это единственная слабость этих барьеров.

— И почему мне кажется, что мной просто пользуются… — вздохнул Кокичи, его голос звучал устало и безнадежно.

Потому что так и есть, Кокичи Мута, потому что так и есть… И с этим ничего не поделаешь, не тогда, когда ты поставил себя в уязвимое положение предателя.

В этот момент, перестав обращать внимание на недовольное бормотание “радио-няни”, я перевел взгляд на самое высокое здание в Сибуе — башню «Сибуя Скай». Ее острые очертания резали небо, как клинок, искривленный под углом давления и ожидания.

***

На смотровой площадке башни «Сибуя Скай», под открытым небом, стояли трое.

— Ты слышал это, Авасака? Сатору Годжо был запечатан, — голос старушки в светлом кимоно звучал медленно и хрипло, словно порыв ветра в доме престарелых. Четки в ее руках тихо шелестели, как листья под осенним дождем.

— Это хорошая новость, Бабушка Огами, — отозвался Авасака, его фигура казалась несгибаемой, несмотря на преклонные годы. Его круглые глаза, резко сузившись, вспыхнули хищным блеском. Густые усы дрожали от возбуждения. — Теперь-то будет весело! Если Сатору Годжо запечатан, то... Как интересно развернутся события.

Позади них стоял высокий мужчина с бритой головой и узкой полосой волос, проходящей посередине. Его взгляд был пустым, щеки — впалыми, словно он видел ужасы, которые нормальный человек видеть не должен. Ни Авасака, ни Бабушка Огами не обращали на него внимания, втянутые в свои раздумья о будущем.

— Что же будет с этой страной? — размышлял вслух старик. Его голос звучал равнодушно, почти философски. Но на самом деле, этого человека мало что могло волновать. Он давно перестал беспокоиться о судьбах людей, а за последнее время даже тьма, надвигающаяся на Японию, перестала быть чем-то столь ужасным. В конце концов, как шаману вне закона, ему было важно только то, что касалось его собственных интересов.

— Ничего не изменится. Мы будем проклинать и будем прокляты, — спокойно, все еще с закрытыми глазами проговорила Огами. — А затем погибнем.

— Интересно, заметят ли эти чародеи... — задумчиво произнес Авасака, не обращая внимания на треп старухи. Его взгляд был скользил по городу, охваченному вечерними огнями. — Это ведь самое очевидное место внутри завесы, верно?»

— Наверное, — коротко отозвался парень, стоящий позади. Его голос был сдержан, и, хотя могло показаться, что но в нем звучала кротость или неуверенность, на самом деле парень ничего не испытывал, отвечая старику. — Но... Даже если они заметят…

— Да, — перебил его Авасака с уверенной улыбкой, озарившей его старческое лицо. — Низ здания просто кишит измененными людьми. Сомневаюсь, что они смогут быстро до нас добраться.

В этот момент, словно в ответ на его слова, над ними скользнула огромная тень. А в следующий миг на них словно накатила буря. Мимо, на невероятной скорости, пронеслась сова шигиками, на которой сидели двое: Юдзи и Ино. Едва лишь заметив цель, Ино резко спрыгнул с шигиками, устремившись к воткнутому в пол “гвоздю” обмотанному талисманами, в то же время Юдзи стремительно двинулся в противоположную от шикигами сторону, натягивая леску, привязанную к лапе совы. Авасака, шаман с десятилетиями опыта, сумел мгновенно сгруппироваться и оттянуть леску так, чтобы она не задела Огами и высокого парня. Однако, взамен этому старик подставился под следующий маневр Юдзи, при помощи которого парень намотал леску вокруг Авасаки и затем спрыгнул с крыши, потянув его тело за собой.

— Фушигуро, отменяй Нуэ! — уже в полете, удостоверившись, что он схватил и потащил за собой врага, Итадори крикнул во все горло.

◊◊◊

Наблюдая за тем, как ребята оперативно разделяли группу "шаманов-отступников", я не мог не оценить их сноровку, В частности, мне было приятно видеть, как мой младший быстро набирался опыта. Хотя, если подумать, то и Ино считается моим младшим… Однако этот парень что есть мочи это отрицает.

Отводя взгляд от старика, теряющего равновесие в воздухе, я переключил внимание на старуху, мило именуемую “Бабушкой Огами”. Я прекратил описывать широкие круги над башней “Сибуя Скай”, используя Аштамангала, и решил стремглав пикировать вниз.

Сегодня я определённо не был настроен на столкновение с Фушигуро Тодзи, особенно учитывая, что впереди предстояли схватки с двумя проклятиями особого ранга и, возможно, с Сукуной или Кэндзяку. На мгновение меня и вправду заманила перспектива увидеть технику Огами в действии, но здравый смысл взял верх. Хотя я и был абсолютно уверен в собственных силах и в любых других обстоятельствах не отказался бы от хорошей драки, но столкновение с человеком известным как “Убийца шаманов” представлялось рискованным предприятием. Вопрос не столько в победе, сколько в цене, которую пришлось бы заплатить за неё. Время, выносливость и запас проклятой энергии — все это самые ценные мои активы на сегодняшний день, и Фушигуро Тодзи точно сможет пошатнуть “цену этих акций”.

Всего несколько секунд — и я уже оказался на крыше, где в багровой вспышке моего пламени Аштамангала пронзила насквозь тело высокого парня, который, если мне не изменяет парень, назывался внуком Огами. Пригвоздив тело бедняги к бетонному полу, я не стал рассеивать жар и огонь, которые пронизывали проклятое оружие, из-за чего “внук Огами”, словно восковая фигура под палящим солнцем, исчез в течение нескольких секунд.

Тем временем, едва дым и огонь отступил, я уже был позади старухи. С неожиданной ловкостью мои пальцы схватили четки, вырванные из хрупких старческих рук.

Одна секунда… две… три…

Я спокойно стоял и ждал, пока Огами и Ино оправятся от шока, устроенного мной. В моих руках по-прежнему были четки, которые я начал медленно подбрасывать вверх. С каждым вращением они издавали приятный потрескивающий звук, напоминая звук жаращихся углей или ледяной корки, трескающейся под ногами.

Тем временем, Огами и Ино медленно начинали приходить в себя. Взгляды их сильно отличались: один из них был полон недоумения, а другой страха. Однако, причина была одна — шаман особого ранга, стоящий перед ними.

— Ты… — старуха злобно прохрипела.

— Да, да, я, — переведя взгляд с Огами на Ино, который подошел к нам, я с нескрываемой радостью в голосе продолжил. — Давно не виделись, Ино.

— И вправду, давно. Сколько это было? Года пол? — парень задумчиво кивнул мне в ответ.

— А ты все еще второго ранга, — я ехидно усмехнулся, хоть и знал, что было бессмысленно пытаться играть на его амбициях. Все таки парень был сделан из другого теста.

— Да, но, насколько я могу знать, твои отношения с Маки не изменился так же, как и мой ранг. Или я не прав? — Ино ответил с легкой, непринужденной улыбкой, слегка вскинув плечами на последок.

— Рад тебя видеть, — я весело улыбнулся в ответ, дружелюбно похлопав парня по плечу.

— Я тоже, — в разрез со словами лицо Ино слегка скривилось, вероятно от небольшой боли в проксимальной части плечевой кости.

— Не советую этого делать, — обернувшись, я обратил внимание на Огами, которая начала концентрировать проклятую энергию.

К сожалению, мой авторитет в её глазах не сравним с тем, что был у Сатору. А потому она смело, хотя, скорее наоборот, очень трусливо, проигнорировала моё предостережение и, укрепившись проклятой энергией, бросилась к ближайшему краю крыши.

«Какая глупость», — первое, что пришло мне в голову, когда я впечатал её тело в пол площадки обозрения. На что только не способен человек в состоянии аффекта? Огами только что видела, как я за считанные секунд расправился с её так называемым внуком и «скомуниздил» её четки, так еще и после все этого решил пафосно постоять за спиной и спокойно общаться с другом. И все же она выбрала побег…

— Я думал, ты будешь разумнее, — проговорил я, глядя на дрожащее от боли старческое тело Огами. — Нет, серьезно, столько лет прожить в страхе перед Сатору Годжо, но так и не выработать инстинкт самосохранения или хотя бы не обзавестись хоть какой-то сдержанностью.

— Инстинкт самосохранения велит жертвам убегать от хищников, — прокомментировал Ино, стоя чуть позади.

— Знаешь, исходя из собственного опыта, скажу так: когда на тебя рычит соседский мастиф, не стоит поворачиваться к нему спиной и убегать.

— И часто на тебя рычат мастифы? — я мог представить, как Ино закатывает глаза.

— Это была метафора, — я пожал плечами.

— Чего тебе надобно, Сукэхиро Ями? — Огами, едва дыша, выдавила из себя слова, будучи плотно впечатанной в бетон.

— Эй, Ино, — вместо того чтобы отвечать, я обратился к юноше. — Давай я здесь сам разберусь, а ты пойдешь поможешь Итадори и Мэгуми.

Как уже стало ясно из моего намерения, решил я избавится от него, обратившись к его же чувству долга и заботе о младших коллегах.

— Ты ведь ее не убьешь? — серьезно нахмурившись, спросил Ино.

— Боже мой, я, конечно, та еще сволочь — спасаю людей, изгоняю проклятия, убираю беспорядок оставленный Сатору, но убивать старушек? Нет, это уж слишком! — произнес я, самоотверженно похлопывая себя по груди.

— Тридцать секунд назад ты сжег человека, — скептично ответил Ино.

— Издержки профессии, — я пожал плечами, не принимая слова парня близко к сердцу. — Я просто поговорю с ней. Потом ты сможешь сам убедиться в ее благополучии, а если захочешь, то, так уж и быть, я даже разрешу тебе попросить ее о помощи с продвижением в первый ранг.

На короткое время между нами повисло молчание, которое было прервано долгим вздохом Ино.

— Чтобы ни, — парень медленно зашагал к краю крыши, — Даже если бы я был против, ты все равно бы сделал по-своему.

— А ты меня хорошо знаешь, — усмехнулся я ему в ответ.

— У тебя нет совести, — Ино покачал головой.

— Совесть? Это ты про ту штуку, которая дает о себе знать, когда нет логичных причин вести себя так, как от тебя требуют? — я наигранно задумался над его словами.

— Ладно, хватит, — подняв руки вверх, Ино обернулся ко мне лицом. — В последний раз, когда мы спорили, ты заставил меня усомниться в том, что людям можно верить. Не хочу еще больше разочаровываться.

С этими словами он слегка подпрыгнул назад и исчез из виду, спрыгнув с крыши.

— Он был таким жизнерадостным до нашей встречи, — обратился я к Огами, которая к тому времени сумела подняться. — Думаю, ему действительно стоит меньше общаться со мной.

— Каковы условия? — не обращая внимания на мои слова, спросила старуха.

Ей, явно, было не до пустой болтовни. В конце концов, когда жизнь в руках сопляка особого ранга, то чувство юмора и желание поговорить прободают, как батя, вышедший за хлебом. С другой стороны, именно ее собственные действия привели ее сюда, в такое состояние, так что она вполне может потерпеть.

— Ты знала, что он уже давно должен был стать шаманом первого ранга, но отказывался от продвижения в виду того, что ему нужно было одобрения от Нанами. Честное слово, нельзя быть настолько правильным… Как вообще можно получать удовольствие от жизни, когда ты четко следуешь правилам? — в этот момент я поймал взгляд Огами. — Тебе ли не знать о таком, не так ли?

— Слишком много разговоров для человека, который носится на побегушках у правления шаманов и великих семей, — ядовито высказалась Огами.

— Ну не стоит так себе принижать, — я не смог сдержать глупой ухмылки. — То что я, в силу своего могущества, могу официально быть шаманом, но не следовать правилам, которые мне пытаются навязать старые маразматики, не должно принижать твоего достоинства… Если оно у тебя вообще есть, конечно.

— Правление шаманов не повлияло на то, какой жизнью я живу, — Огами покачала головой. — Это был осознанный выбор ввиду определенных обстоятельств. Чего не скажешь о тебе, “Король Разрушения Асакусы”.

— Хм? — я слегка наклонил голову в сторону. — Разве? А мне казалось я бесподобен в своих мотивах.

В ответ Огами на мгновение задумалась, медленно покачивая головой из стороны в сторону, словно взвешивая каждую мысль. Наконец, её взгляд снова стал твёрдым и она прямо спросила:

— Что ты от меня хочешь?

— Все, что только ты сможешь мне дать, — ответил я, решив не прекращать нервировать ее. Она явно хотела перейти к делу, но мне нравилось держать ее в напряжении, даже если первое и было моей целью с самого начала.

Мои слова, как и предполагалось, заставили её недовольно нахмуриться. По выражению ее лица я читал можно было понять, что старуха не только раздражена, но и в ней постепенно начала подниматься озабоченность. Это было то, чего я ждал: поиграть на её чувствах, провоцируя и тестируя её реакции.

— Не нравится ответ — не задавай вопрос.

— Просить меня сделать все, это как минимум неприлично, а как максимум — слишком много для простого покаяния, — Огами откинулась назад, словно пытаясь уйти от давления моих слов.

— Серьезность ошибки зависит от ее последствий, — высказался я. — То, что ты сделал, заслуживает пожизненного заключения у правления шаманов, я же лишь слегка попользуюсь тобой.

— Почему вы, шаманы, считаете, что вы лучше остальных? — Огами впилась в меня взглядом.

— Вероятно, из-за всякой фигни со спасением людей, ну, мне так кажется, — я весело хмыкнул.

Мне странно было слышать такие слова от такой опытной и закаленной жизнью женщины. Я ожидал, что она будет последней, кто станет жаловаться на несправедливость и жестокость мира.

"Сукэхиро, у Мэй проблемы...", — неожиданно, в моем ухе заговорил Кокичи.

— В любом случае, раз наш диалог не клеится, давай перейдем к делу. Время, как известно, не резиновое, — высказался я, чувствуя, что этот разговор постепенно становится скучным и понимая, что Мехамару так просто меня бы не потревожил.

Хотя Огами и промолчала, по её выражению лица я мог сказать, что если бы у неё было достаточно сил и смелости открыть рот, она бы воскликнула: "Все это время я именно об этом и пыталась тебе сказать!"

— В обмен на твою жизнь мы заключим связующую клятву, — предложил я, готовясь использовать этот момент в своих интересах.

Связывающие клятвы… Эта часть “магического искусства” считается одной из важней среди шаманов. По сути, это контракты, созданные с помощью проклятой энергии, которые могут позволить увеличить силу шамана, что было невероятно полезно в условиях постоянных миссий по изгнанию проклятий. С другой стороны связующая клятва может также работать, как средство достижения цели, что и продемонстрировал Кэндзяку. И именно эту часть я буду эксплуатировать, как большие дяди эксплуатируют детей на фабриках во Вьетнаме, то есть с максимальной выгодой для себя.

— Простых слов "верь мне" будет недостаточно? — Огами сделала глупый и невинный вид.

Старуха ясно осознавала тупик, в который попала. И это была связующая клятва, а не конституция… Заключи раз и поменять условия уже не сможешь. А в настоящий момент я имел полную власть заставить ее согласиться на любые условия, и пункта о возможности отказа в контракте не было, зато был абзац подробно описывающий последствия для нее в случае нарушения клятвы.

«Слышал слухи, что шаман, нарушивший связующий обет, превратился в пепел сразу же после… Звучит жутко и неправдоподобно, но я действительно не хотел бы это проверять на собственном опыте.»

Эти слова кружили в моей голове, в то время как я наблюдал за Огами, чьё лицо было скрыто тенью сомнения и страха. Она понимала, что выбора у неё не осталось.

— Беда в том, что если я тебе не верю, то я не могу верить твоим словам о том, что тебе можно верить, — я ответил скептически. — Если ты не поняла, то это значит нет, недостаточно.

Огами побеждено вздохнула.

— Какие условия? — спросила она.

— Во-первых, тебе запрещено раскрывать существование нашей клятвы и даже этого разговора. Во-вторых, в недалеком будущем, я получу право приказывать тебе делать что угодно в течение одной недели. В-третьих, все выше перечисленное также распространяется на твою проклятую технику, — я спокойно перечислял условия..

Честно говоря, мне было безразлично, раскроет ли Огами кому-либо наш разговор. Ведь даже сейчас, всё, что она знала — это то, что она мне понадобится для некой задачи, конкретику которой я умышленно утаил. Но, зная хитрость этой старухи, я предпочел перестраховаться, особенно учитывая её проклятую технику, которую можно было описать как «технику нечестивого воскрешения», адаптированную под этот мир.

В тоже время, те условия, которые я предложил, были на удивление просты, да и к тому же в них скрывалось множество лазеек, которыми можно было воспользоваться. А это могло… Нет, должно было вызвать подозрения у Огами. Однако, как бы подозрительно все это не выглядело, её коварный ум уже крутит планы, как обмануть меня — а значит, как выжить. Что было весьма уместно, ведь скоро это станет главной задачей для шаманов её калибра.

Конечно же, я не оставлю ее без присмотра, она все таки старый человека, может и с лестницы упасть или в часов так пять по утру сесть в автобус и не вернутся, а для этого у меня теперь есть “радио-няня”.

— Ты не шутишь? — на лице Огами отразились удивление и некоторое облегчение. Ее глаза слегка расширились, и на мгновение показалось, что она даже не верит своим ушам. В ее взгляде сквозило недоумение: было ли возможным, что условия оказались менее жестокими, чем она ожидала? В таком случае я разочарован и…

— Еле сдерживаюсь.

Старуха с тяжёлым взглядом полным ненависти наблюдала за мной. Ее лицо, скривившееся в кислую гримасу, ясно давало понять, что мои подколки ей не по душе. Вероятно, она все еще негодовала из-за того, что я не только нарушил её хитроумный план мести шаманам, но и заставил принять связующую клятву, обрушив на нас обоих неожиданный союз. Очевидно, её потеря чувства юмора в таких обстоятельствах указывала на то, что она не была недостаточно безумна для шамана… Вот Нобара бы смело смеялась мне в лицо!

— Я согласна, — наконец ответила Огами после затянувшегося молчания.

Как только она произнесла эти слова, между нами вспыхнула проклятая энергия. Благодаря активированному “Духовному Зрению” я смог видеть тонкие размытые очертания образующие цепь, один конец которой плотно охватил моё сердце, а другой — сердце старухи.

— А ты дешевка, — процедил я, испытывая новые неизвестные до этого момента ощущения. — Думал, постараешься выбить лучшие условия, но видимо, тебе нравится чувство использованности. Ты что, сабмиссив?

— Ты! — лицо Огами искажено гневом из-за моих слов. — Смотри за языком, чертов ублюдок! Оскорблять меня в лицо…

Прежде чем она успела добавить что-либо ещё, я мгновенно оказался перед ней и нанес мощный удар правой рукой. Из-за того, что Огами не успела отреагировать на мой выпад, что логично, кто в здравом уме будет атаковать того, кого пытался всеми силами завербовать и оставить в живых… Вообщем, из-за того, что она не успела усилить себя проклятой энергией, мой удар отправил ее в беспамятство.

— Какая ты шумная, — пробормотал я, ловко подхватывая падающее тело Огами и спрыгивая с крыши, заранее прихватив с собой Аштамангалу.

Я действительно обещал и даже поклялся оставить её живой, но никогда не уточнял, что так просто ее отпущу. И хотя она могла иначе истолковать мои слова, это были уже её проблемы — старость порой смешивает воспоминания…

Плавно приземлившись у входа в башню, я заметил троих своих товарищей, стоящих у тела старика.

— Забирай её, — я бросил тело Огами в руки Мэгуми.

Однако парень не поймал его, и Огами упала у его ног с неприятным звуком. Очевидно, после пробуждения ей следует обратиться к врачу.

— Так ты все-таки здесь, сэмпай! — радостно воскликнул Итадори.

— Ты мне и вправду не поверил? — Ино наигранно лил слезы.

— Снова привет, — с лёгкой улыбкой отозвался я, переводя взгляд на Мэгуми. — Боже, ты настолько равнодушен к людям? Это уже похоже на психическое отклонение.

— Ты бы поймал тело семидесятилетней старухи, измазанное в крови? — Мэгуми уставился на меня безэмоциональным взглядом.

— Вроде бы это нормальная реакция — поймать окровавленное тело, — ответил я, удивленно откинув голову назад.

— Ты так и не ответил на вопрос, — вздохнул Мэгуми.

— Вам двоим следует немедленно отправиться на помощь Мэй, — я обратился к Ино и Итадори, игнорируя Мэгуми, который был занят своими раздумьями. — В то время как я мило беседовал с этой старушенцией, Мэхамару доложил о том, что Мэй столкнулась с Сугуру Гето.

— Мехамару и с тобой общается? — Итадори с удивлением уставился на меня.

Я молча достал из кармана еще два коммуникатора и бросил их Ино и Мэгуми.

— Теперь ты не одинок в своих “галлюцинациях”, где странный голос говорит тебе, что этот мир не идеален и должен познать боль, — бросил я с иронией.

А сразу после услышал возмущенный вопль Кокичи в наушнике:

«Эй! Не неси чепуху!»

— Вообщем, направляйтесь в токийское метро. Навигация может сбоить, но по данным Мехамару, Мэй должна быть где-то между станциями Мэйдзи-Дзингумаэ и Шибуя, — я говорил уже более сосредоточенно, взглянув на Мэгуми. — Отправь этих двоих к Киётаке, Мехамару подскажет дорогу.

— Сукэхиро, — обратился ко мне Ино. — Разве, не будет лучше, если ты пойдешь на помощь Мэй… Сугуру Гето все-таки шаман особого ранга.

Я на мгновение задумался, а затем медленно покачал головой.

— В Сибуе, помимо шамана особого ранга, прячутся еще как минимум три проклятых духа особого ранга. Собравшись вместе, вы образуете мощную группу из шаманов первого ранга, хотя и не все из вас официально принадлежат этому рангу. Этого должно хватить, чтобы дать отпор Сугуру.

— Что ты задумал? — глаза Мэгуми сузились от недоверия после моих слов.

— Я согласен, что, по уставу, во время обычной миссии приоритетом является изгнание непосредственной угрозы, а не поиск того, кто может скрываться, — я продолжил, после того, как обвел взглядом округу. — Но это не обычная миссия. Помимо Сугуру, по Сибуе бродят, как минимум, три проклятья, угроза которых смертельно опасныа для любого шамана, кроме меня.

На самом деле, я прекрасно понимал, что Кэндязку, скрывающийся за личиной Сугуру Гето, если сам того захочет, то выпотрошит этих троих, но так же я был абсолютно уверен в том, что он не будет сражаться в полную силу с Итадори, ведь парень был частью его плана. А потому, группа из трех шаманов первого ранга уж точно сможет справятся и не умереть. К тому же, у меня, почему-то, есть предчувствие, что они и не будут сражаться… В конце концов, любитель перекусить мозгами здесь не для того, чтобы “обмениваться опытом” с шаманами.

— Это все равно не объясняет того, что…

Прежде чем Мэгуми успел договорить, я его перебил:

— Если тебе что-то не нравится, можешь пойти с ними, — спокойно предложил я, смотря ему прямо в глаза. — Но только после того, как отвезешь этих двоих к Киётаке.

— Не беспокойся, Мэгуми, мы справимся, — Итадори уверенно улыбнулся, показывая свои тридцать два зуба.

— Хорошо, — глубоко вздохнул Мэгуми, после чего обвел взглядом Ино. — Хотя бы ты не один.

— Я за ним присмотрю, — заверил Ино, похлопывая парней по плечам.

— Полагаюсь на вас, сэмпай, — сказал Итадори, радостно улыбаясь взрослому шаману.

— Удачи вам, — кивнув, я повернулся и направился к линии Инокасира.

***

— Сукэхиро потрясающий, не так ли? — Итадори задал вопрос, двигаясь в сторону станции метро Сибуя.

— Он чудак, — отозвался Ино, мрачно оглядывая окружающие темные улицы. — Но даже Нанами уважает его как одного из наиболее компетентных шаманов.

Итадори засмеялся на слова Ино, его светло-коричневые волосы слегка колыхались, когда он двигался вперед, а красный капюшон его куртки развевался за спиной.

— Все шаманы особого ранга, с которыми мне приходилось встречаться, были чудаками, — проговорил он, улыбаясь.

— Ты не понимаешь, — Ино покачал головой. — Может, если сравнивать с Сатору, то Сукэхиро кажется более… человечным, что-ли. Но человек, который за один год выполнил больше миссий, чем я за всю свою жизнь, явно не может быть адекватным. Его психологическое состояние заставляет задаться вопросом — все ли шестерни там работают как нужно?

— Я понимаю твои сомнения, — продолжил Итадори, погружаясь в размышления. — Но Сукэхиро... он не просто работает. Он живёт своей миссией. Есть что-то в том, как он подходит к своей роли шамана, что заставляет его выделяться. Его способности, его решимость... Он как будто из другого мира.

— Верно, его сила и способности впечатляют, — согласился Ино, наблюдая за мелькающими мимо обесточенными неоновыми вывесками. — И он использует их не ради славы или признания. Кажется, он действительно верит в то, что делает — в защиту людей и борьбу с проклятиями. Это похвально, но иногда я чувствую, что его отношение к опасности... Как будто ему плевать умрет ли он.

— Не думаешь ли ты, что это делает его идеальным шаманом? — Итадори посмотрел на Ино, искренне заинтересованный в его мнении. — Мы часто говорим о жертвенности как о доблести, но когда видим это в живом человеке, начинаем сомневаться.

Ино вздохнул, его взгляд потемнел от раздумий.

— Ты прав, но также это напоминает о границах, которые каждый шаман должен устанавливать для себя. Сукэхиро... Он не кажется человеком, который знает свои пределы. Его неистовство и уверенность в борьбе с проклятиями иногда кажутся безрассудством, настолько, что я не верю, что это из-за его долга, как шамана. Тут есть что-то еще. И это пугает.

Итадори кивнул, серьезно задумавшись.

— Это риски нашего дела, но ты верно подметил. Годжо-сэнсей однажды сказал, что Сукэихро не просто обходит правила, а просто их игнорирует. Но, знаешь, это тоже часть того, почему он так восхищает. Его решимость и способность идти до конца, несмотря на все опасности, вдохновляют.

Ино кивнул, уверенно улыбнувшись.

— Да, его пример мотивирует. Но, мне все-таки кажется, что за его уверенностью и мотивацией скрывается что-то ещё... Ты не думал, что он борется с какими-то своими демонами? Как будто он находит утешение в этой бесконечной борьбе с проклятиями.

Итадори задумался, его взгляд потускнел на момент.

— Это возможно, — медленно проговорил он. — В каждом из нас свои демоны, Ино. Может быть, для Сукэхиро это единственный способ сохранить свою человечность, продолжая борьбу, которую многие из нас не смогли бы выдержать. Как бы странно это не звучало.

— Вести образ жизни далекий от человеческого, что сохранить человечность? — Ино уставился на Итадори.

— Я же сказал: “как бы странно это не звучало”, — слегка насупился Итадори.

Они оба на мгновение замолчали, размышляя о сложности жизни шамана, и продолжили движение по тихим темным улицам Сибуи, увлеченные своими размышлениями о том, что их ожидает впереди.

***

В тоже время, на крыше неизвестного здания в Сибуе.

— Сукэхиро поручил мне доставить их к тебе, — сказал Мэгуми, аккуратно опуская двух связанных пленных у ног Киётаки.

Киётака, известный своей выдержкой и формальностью, кивнул в знак благодарности, слегка поклонившись в сторону Мэгуми.

— Благодарю, — коротко ответил Киётака.

Молодой шаман уже повернулся, чтобы уйти, но в последний момент остановился, снова обратив свой взгляд на Киётаку.

— Мне кажется, что с Сукэхиро что-то не так, — неожиданно высказался Мэгуми, его голос был полон сомнений и беспокойства.

Киётака медленно поднял взгляд на Мэгуми, его лицо сохраняло непроницаемое спокойствие.

— Не нам судить о его чувствах, — ответил он, внимательно изучая молодого шамана.

— Сейчас, когда каждая малейшая ошибка может обернуться катастрофой и стоить жизни или даже хуже… — Мэгуми сделал паузу, явно борясь с внутренними сомнениями. — Разве мы можем безоговорочно доверять его суждениям?

Киётака на мгновение задумался, прежде чем ответить. Его тон оставался неизменно уверенным, но в его глазах мелькнула тень размышлений.

— Если кому-то и можно доверять, так это Сукэхиро, — с уверенностью произнёс он. — Но твоё беспокойство понятно. Сукэхиро всегда действовал на грани, и его методы, хоть и эффективны, иногда кажутся рискованными. Однако, как ты и сказал, ситуация сейчас критическая, но именно в такие моменты Сукэхиро никогда не подводил. Впрочем, тебе никто не запрещает быть бдительными. Просто… не поддавайся сомнениям без веских на то оснований.

Мэгуми кивнул, признавая мудрость слов Киётаки, но его выражение лица осталось тревожным. Слова старшего шамана дали ему пищу для размышлений, но не развеяли его сомнения полностью.

— Я понимаю, что Сукэхиро предпочитает действовать самостоятельно, и из-за этого он привык рисковать, — продолжил Мэгуми, ощущая, как его сомнения начинают находить отклик в словах Киётаки. — Но помимо всего, его действия... Они кажутся более отчаянными после того, как мы… потеряли Годжо.

Киётака медленно кивнул, его глаза слегка сузились от горькой рефлексии.

— Сукэхиро, как никто другой, почувствовал всю боль и тяжесть этой утраты, — мягко проговорил он. — Сатору был не просто коллегой или близким друг. Эти два парня были сильнейшими шаманами. Один бросил вызов другому, а другой принял его, в надежде встретить достойного противника. В каком-то смысле, они разделили чувство одиночества, которое испытывают сильнейшие. И этот фактор, безусловно, влияет на его методы, делая их более рискованными. Однако он всегда заботился о безопасности окружающих и старается не подвергать опасности других.

Мэгуми переваривал слова Киётаки, пытаясь увидеть большую картину.

— Но как мы можем быть уверены, что он не перейдёт границы? Что его личные чувства не помешают ему видеть реальную картину? — продолжил Мэгуми, не желая оставлять этот вопрос без внимания.

— Это всегда риск, Мэгуми, — серьёзно сказал Киётака. — Но Сукэхиро умеет управлять своими эмоциями на поле боя. Он не допускает, чтобы личные переживания мешали его суждениям. Это одна из причин, почему он так высоко ценится как шаман.

Оба шамана на мгновение замолчали, осмысливая обсуждение. Мэгуми поняв, что сейчас не стоит углубляться в свои беспокойства, при этом обвиняя в этом Сукэхро, успокоился. Он кивнул Киётаке в знак благодарности за разъяснения и, с уверенностью в душе, направился к Итадори и Ино, готовый продолжить свою миссию.

Глава 35. Встреча с «драконами» (Часть 2)

Чем больше времени я проводил в роли шамана, тем более глубокие и тонкие аспекты своего духовно-шаманского искусства я открывал для себя.

В частности, сейчас мой интерес в был прикован к "Усилению" — далеко не уникальной способности, которая позволяла значительно повышать свои физические характеристики. Впрочем, как уже упоминал, моё "Усиление" отличалось от стандартного усиления других шаманов тем, что было не только мощнее, но и имело свои временные ограничения. В настоящее время, когда я почти достиг предела своих возможностей в освоении этой техники, моё "Усиление" действовало около сорока минут. На практике я мог продержаться и сорок пять минут, однако последние пять минут были бы полны агонии, и после их истечения Секо пришлось бы бы возвращать меня из того света.

Не то чтобы мне было не доступно обычное "Усиление", как у других шаманов, но в моём случае существовал предел того, насколько сильно я могу его задействовать. То есть, усиление удара с проклятой энергией было делом нескольких мгновений, также я мог без труда ускорять свои движения, укрепляя ноги, или защищать конкретные части тела, пропитывая их проклятой энергией. Однако когда дело доходило до усиления всего тела одновременно, я должен был прибегнуть к своему особому "Усилению", которое, хоть и было могущественным, требовало времени для активации, а также зависело от выносливости тела, ведь мне приходилось бороться с перегревом от невероятного количества тепла, которое оно поглощало. А это означало, во-первых, что если я не активировал "Усиление" заранее, то в течении следующей минуты мне пришлось бы изо всех сил выживать, не способный ни защититься, ни усилиться, поскольку любое действие прервало бы подготовку моего "Усиления", и, во-вторых, я ограничивался не количеством проклятой энергии, а “объемом” своей выносливости, сравнив которые, первое выигрывало с большим отрывом.

Теперь, держа все это в уме, учитываем длительность и интенсивность миссий, подобных текущей операции в Сибуе, становится ясно, что это и является моей самой большой слабостью.

Впрочем, я уже предвидел этот ход событий, ведь я не тот самый безответственный идиот, который позволит себе быть запечатанным без шансов на возвращение… Я заранее просчитал все возможные сценарии, которые могли бы произойти в Сибуе, подготовив себя к любым неожиданностям.

Осознавая значимость правильного распределения выносливости и времени для минимизации несчастных случаев, я разработал идеально подходящую стратегию для условий Сибуи, которая позволяла мне встречать каждого ключевого противника в состоянии полной боевой кондиции, что значительно повышало мои шансы на успех и выживание, а последнее было чертовски важно. В конце концов, кто хотел умереть, пав жертвой собственных амбиций? Правильно, никто!

Вообщем, когда, пару дней назад, я подводил итоги своих размышлений и опыта, я пришёл к удивительно простому, но чрезвычайно действенному решению: сознательно прекращать "Усиление" после каждого сражения. Это позволяло мне быстро снимать напряжение и устранять излишки тепловой энергии, накопившиеся в ходе боев. К тому же, если во время такого "отката" на меня нападут, я могу снова активировать "Усиление" — мгновенно, если усиление было прекращено недавно, или просто значительно быстрее, благодаря теплу, которое еще оставалось в моем теле и медленно рассеивалось.

После столкновения с Ураумэ, около двадцати пяти минут назад, которое завершилось быстро, так как она решила, что защита того отморозка не стоит её усилий, я смог активировать “Усиление” менее чем за пол минуты, когда использовал Аштамангалу, чтобы мгновенно оказаться подле “сосуда Тодзи Фушигуро” и не позволить Огами исполнить план “Хороший папа, плохой папа”.

Однако, как и у любого решения, у этого тоже были свои недостатки. Как "Заговорщика" Шестой Последовательности, мои органы чувств были достаточно развиты, чтобы точно осознать, что временной лимит моего "Усиления" не восстановился до прежних сорока минут, а остановился на отметке тридцати семи — тридцати восьми минут. Это было связано с тем, что я не успел в полной мере восстановить уже потраченную выносливость.

Тем не менее, я был скорее поражён, насколько чётко я осознавал состояние своего тела, чем разочарован уменьшением временного лимита "Усиления".

Погрузившись в размышления и упиваясь собственной ахуительностью… Вообщем, ведя себя, как Сатору, я лишь время от времени отвлекался на задачу сжигания изменённых людей — столь же грустную, сколь и необходимую. А вскоре я добрался до места назначения — линии Инокасира станции Сибуи, где мне предстояло встретиться с новой группой Нанами. В эту группу входили сам Нанами, что было ожидаемо, Маки, что было приятно, и Зенин Наобито, что омрачило встречу.

Мы столкнулись у одного из многочисленных фастфуд ресторанов на станции. Наобито первым заметил меня и, подойдя, дружески похлопал по плечу, приветливо заметив:

— Рад видеть, что хотя бы какой-то шаман особого ранга в строю.

Каким-то образом этот старик узнал о моих попытках добиться Маки, и теперь вел себя со мной, как будто мы были лучшими друзьями. Впрочем, не сказал бы, что он был навязчивым, просто иногда надоедал этой своей глупой довольной улыбкой… Ну и запах перегара тоже давал о себе знать.

— Я удивлен, что ты все еще не напился от счастья о новости про запечатывание Сатору, — ответил я, скинув руку старика с плеча.

— Вечер только начинается, — Наобито широко улыбнулся.

Для такой ситуации его взгляд был на удивление спокойным и радостным. Хотя, что значит на удивление? Как глава клана Зенин, был абсолютно понятно, почему запечатывания Сатору Годжо было ему лишь в радость.

— Вы пили? — Нанами, вздохнув, раздраженно уставился на старика. В его голосе чувствовалось неодобрение.

— Только чтобы почтить умерших, — ответил глава клана Зенин, расслабленно зевнув.

— Он не умер, — срезала его Маки, ее тон был резким, глаза — серьезными. Она не скрывала своего отвращения к Наобито.

— Тогда я не пил, — хмыкнул Наобито, но его усмешка уже потеряла былое веселье.

— Может быть, мне стоило одному прийти сюда... — устало ответил Нанами, потирая виски. Он задумчиво оглядел группу.

Перекидываясь колкостями в друг друга, в определенный момент мы оказались у широкой площади с несколькими колоннами, которые поддерживали стеклянную крышу, сквозь которую было видно ночное небо.

Внезапно мои ощущения наполнились холодом и влагой. Дагон… Я не теряя времени активировал “Усиление”. На активацию было необходимо около сорока секунд. Тепла с прошлого “Усиления”, явно было меньше, чем после сражения с Ураумэ.

За одной из колонн, появилась небольшая зыбкая фигура, которая то ли испуганно, то ли застенчиво поглядывала на нас.

В форме кокона Дагон был небольшого роста, с ярко-красного цвета кожей, круглой головой, большими круглыми глазами и полосатыми щупальцами вокруг рта. В купе с тем, что проклятие скрывалось за белой тканью, накинутой на голову и спину, его в принципе можно было считать милым. Правда, лишь до того момента, когда узнаешь о содержимом его желудка.

Краем глаза заметил, как Маки, быстро оглядевшись, подтянула свое оружие ближе, готовясь к сражению.

— Оставьте его мне, — первым заговорил Нанами, вынув из-за спины свой тесак, его лицо оставалось невозмутимым..

— Вы двое слегка медлительны, — высказался Наобито, стоящий чуть в стороне.

Сразу после чего от проклятая энергия старика начала колебатся неестественным образом. Достаточно талантливый шаман, который сможет это почувствовать, поймет, что глава клана Зенин активировал проклятую технику.

А старик время зря не теряет. Как только техника была активирована, фигура Наобито смазалась в воздухе, и он мгновенно появился перед Дагоном. Сверхбыстрый удар молниеносно обрушился на проклятье, оставляя за собой линию разорванного воздуха.

Секунда, и мы услышали звук падения проклятия, которое свалилось из вмятины в одной из коллон, после чего сдавленно простонало от боли.

Наобито Зенин, мастер своего дела и шаман высокого ранга, обладал уникальной проклятой техникой, позволяющей манипулировать временем внутри строго определенных границ. В его исполнении время словно разлагалось на отдельные фрагменты: он делил одну секунду на двадцать четыре равных кадра, придавая каждому кадру уникальное движение в рамках своих физических возможностей. Это звучит несколько абстрактно, и даже слегка простецки, но именно благодаря своему виртуозному владению этой техникой Наобито заслужил репутацию одного быстрейшего шамана в мире — конечно же, после Сатору Годжо и меня, находившегося в режиме "Усиления".

— Заметили, что произошло? — Маки обратилась к нам с Нанами.

— Нет… — Нанами, который, казалось, был погружен в свои мысли, коротко отозвался.

Маки перевела взгляд на меня.

— Он все еще в форме, несмотря на возраст, — начал я, после чего на мгновение задумался, прежде чем продолжить. — Без своего усиления я не смогу четко отследить его движения, так что я видел только размытый силуэт.

Мое объяснение прервался громким звуком рвоты, исходящим от Дагона. Похоже, что действия Наобито не причинили серьезного вреда проклятию, но определенно вызвали у него кишечное расстройство. Унижаясь сам, унижать противника… Потрясающе ужасный ход!

Рядом с телом проклятия постепенно накапливалось все больше и больше человеческих костей, смешанных со странной слизью, от которой исходил неожиданно приятный аромат морской воды и водорослей.

— Дзюго, Махито, Ханами, — проклятье произнесло имена своих товарищей, делая акцент на последнем. После короткой паузы, которая нагнетала обстановку, оно взорвалось гневом: — Хана... ми. Как вы... Как вы посмели... Убить Ханами!!!

Следующим его действием была молниеносная трансформация. Дагон сбросил старую кожу и подпрыгнул высоко в воздух, зависнув высоко нами в своей новой боевой форме.

Это было гуманоидное тело, обтянутое красной кожей, с мощными выпирающими мышцами. Его голова приняла форму, напоминающую Ктулху или амфибии подобную версию Дейви Джонса. Его глаза, большие и выпуклые, излучали зловещий свет, а изо рта, полного острых зубов, раздавалось низкое, угрожающее рычание. На спине у него развевались плавники, которые колыхались в такт его дыханию, добавляя ему еще больше угрожающего вида.

— Неудивительно, что ты был таким слабаком, — высказался Наобито, отряхивая свое хаори. — Ты был в коконе.

— Давай ты будешь вести себя пафосно только тогда, когда разберешься с ним, — внезапно высказался я. — А то наговоришь всякого крутого, а потом отхватишь смачных пиздюлей… Будет неловко тебя спасать.

Даже стоя за спиной старика, можно было заметить, как раздраженно подёргивались его усы — недвусмысленный знак его возмущения.

Впрочем, как бы сильно Наобито ни хотел мне гневно ответить, ему пришлось сосредоточиться на более насущных проблемах. А именно — Дагон, легким мановением руки, сформировал небольшую сферу из воды, которая красиво завихрялась, напоминая чертов расенган! Жаль, у меня не было времени получше рассмотреть этот прием, ведь было бы полезно узнать, как можно сконцентрировать такое количество воды в столь маленькой сфере. Откуда я знаю объем воды в сфере? Ну, во-первых, Духовное Зрение позволяло разглядеть то, что обычные шаманы не могли почувствовать ни одним из своих чувств. Во-вторых, уже в следующее мгновение я смог убедиться на собственном опыте, насколько поразительна эта техника.

Как только сфера воды коснулась пола, оттуда хлынул могучий поток воды, который с легкостью раздавил бы обычного человека. Даже Маки, известной своей физической мощью, пришлось быстро реагировать, чтобы не быть унесенной и, как следствие, раздавленной потоком. Она мигом вонзила копье в одну из колонн, после чего ловко, словно кошка забралась на древко.

Что же до меня? Пока я разгонял "Усиление", пришлось немного вспомнить молодость, а именно использовать предоставленную мне местность как свое оружие, и применить несколько акробатических приемов. Может, без "Усиления" я и не был равен проклятиям особого ранга, однако моих физических возможностей в "базе" было достаточно, чтобы прыгнуть на одну из колонн, после чего с легким толчком, чтобы не разрушить ее, оттолкнуться вверх по диагонали к другой колонне, а затем вновь повторить данный трюк, скрываясь от глаз проклятия.

А пока я скакал от одной колонны к другой, мой слух зацепил голос Наобито, который расходился легким эхом по площади:

— Эй, проклятый дух. Ты знаешь, сколько кадров в секунду в анимационном ряде? — старик, явно поняв, с каким уровнем противника столкнулся, сразу же решил прибегнуть к одной из разновидностей "клятвы". Суть такой клятвы в том, что раскрывая информацию о своей технике, шаман может ее усилить… В работе данного вида "клятв" я еще не разобрался, но это не мешало мне восхищаться всей их тонкостью и абстрактностью.

— Меня зовут не проклятый дух, — голос проклятия, все еще зависшего в воздухе, стал намного грубее и глубже.

— В наши дни все сводится к разрешению и увеличению частоты кадров, — продолжал Наобито.

— Меня зовут Дагон, — а Дейви Джонс все не унимался. — Ханами, Дзего и Махито.

— "4K" и "60 fps"…

— У нас всех есть имена! — Дагон сорвался на крик.

— Разве тебе не кажется, что все это надуманно! Что и обычных двадцати четырех кадров будет достаточно! — явно увлекшись, Наобито поддался настроению и прокричал последнюю часть в ответ Дагону.

К сожалению, я так и не смог узнать, кто остановится первым выкрикивать свои пафосные реплики, потому что судя по запаху и звуку удара, на Дагона выскочил Нанами. Правда, я не услышал радостного сердцебиения в груди последнего, зато услышал, как тело проклятия жестко врезалось в пол.

Не давая проклятью навязать свой темп, Маки тут же подскочила к нему и замахнулась копьём. К сожалению, тут и проявился разрыв в силе между ней и шаманами первого ранга: Дагон с легкостью остановил острие копья, просто выставив ладонь на его траектории. При этом само проклятье не собиралось только защищаться и уже замахивалось свободной рукой в сторону Маки.

В этот момент я уловил взгляд Нанами. Прежде чем Дагон успел нанести удар, Наобито оказался позади него и легко прикоснулся к нему, после чего последовал небольшой всплеск проклятой энергии. Одно из правил проклятой техники Наобито Зенин гласило: в то время как техника активна, всё, к чему соприкасается ладонь пользователя, должно соблюдать правило "двадцать четыре кадра в секунду" во время движения. Если же данное правило нарушится, то цель будет обездвижена и заморожена в анимационном кадре на одну секунду.

Дагон, не зная об этом, так и не смог ударить Маки, застыв на целую секунду, чего было достаточно для Нанами, чтобы, не сдерживаясь, как следует врезать проклятью, отправляя его в мою сторону. К сожалению, данная атака тоже не нанесла особого ущерба, но позволила мне воочию увидеть способ защиты Дагона — проклятье создает вокруг себя плотное кольцо из воды, которое эффективно защищает от физических ударов и, судя по всему, даже от противников, превосходящих его по скорости.

“А что мы говорим "непобедимым" техникам защиты?”

"Растяжение пространства."

В моменте я оказался позади Дагона, который все еще не погасил импульс удара Нанами, а потому даже без "Усиления" мой удар смог нанести, первые в этом бою, повреждения.

“Я пролил первую кровь? Ну, в буквальном смысле. В игровом, я это сделал еще в “нижнем лесу”, забрав саппорта вражеской тимы,” — я мигом придумал, разобрал и разочаровался в собственной шутке.

Однако, небольшая ссадина на спине напротив сердца исчезла так же быстро, как и появилась. Зато Дагон, осознав случившееся, переключил внимание на меня. Я инстинктивно сложил руки в блоке, защищаясь от увесистого кулака проклятья, правда, легче от этого не стало, ведь уже в следующее мгновение мое тело врезалось в одну из колонн и, как следствие, разрушило её.

— Я ненавижу осьминогов, — прохрипел я, валяясь в куче щебня и камня. — Мясо жесткое и странное на вкус… Такояки, конечно, не плохи, но все остальное просто отстой.

— Забудь о том, что я сказал при встрече, — хмыкнул Наобито на другом конце площади. — В наши дни даже особому рангу нельзя доверять. Эх, что за времена пошли…

— Ну, даже двух шаманов первого ранга в придачу недостаточно, — высказался Нанами. — Ситуация не из приятных.

— Этот парень использует щит из воды, который полностью блокировал наши атаки, — заговорил Наобито, не разделяя эмоций Нанами. — У тебя огромный запас проклятой энергии, приятель, и я уверен, что ты припрятал в рукаве еще пару козырей… Что же делать?

В этот момент я таки сумел унять дрожь в руках и набрать легкие полные воздуха, чувствуя, как весь мой организм нагревается, словно настоящее ядро печи. Постепенно тепло растекалось по всему телу, пока полностью меня не обволокло, заставив пот и воду, что пропитывали мою одежду, начать испарятся. Вот оно… Это было самое важное “Усиление” в моей жизни.

Поднявшись, я обменялся взглядами с каждым из напарников. Наобито, нацепив на лицо самоуверенную ухмылку, кивнул. И в следующее мгновение мы все бросились в атаку.

Первые два удара последовали от Маки и Нанами, однако, они были успешно заблокированы водяным щитом проклятья. Но вскоре подоспел и Наобито, чей удар, к удивлению, смог пробить барьер. Впрочем, быстрее всех это заметил сам Дагон и вовремя отпрыгнул в сторону… А точнее, вверх, снова зависнув в воздухе. К сожалению для него, я чертовски не любил осьминогов!

Используя импульс рывка и дополнительно усилив ноги проклятой энергией, я прыгнул вверх к стене на уровне второго этажа. Оказавшись на нужной высоте, я оттолкнулся ещё раз, разрушая стену позади себя… или подо мной? В любом случае, это было не важно, ведь я уже оказался на проклятьем. Все эти действия были выполнены чуть более чем за секунду, а потому, оказавшись над Дагоном, я смачно приложился тому по спине. И на этот раз мой кулак оставил достаточно глубокую вмятину в теле проклятья, чтобы усомнится, если у него сердце.

Конечно же, ни я, ни Наобито не собирались на этом останавливаться.

А старость то действительно была все еще в форме. Благодаря тому, что наша скорость была примерно равной, хотя он все же был быстрее меня, мы смогли начать избивать Дагона, словно тот и не был проклятьем особого ранга. Резкий “апперкот” от Наобито оттолкнул Дагона в мою сторону, где я уже приложился к нему с “лоу-киком”, обернутым в "Растяжение территории". От моего удара проклятье опустилось на одно колено лицом ко мне, что позволило старику провести прямой правый удар по голове, явно выбивая Дагона из ясного сознания. Я же, следуя примеру старшего, размашисто врезал проклятью по тому, что должно было быть его лицом, заставляя Дагона впечататься в землю. И в добивку, Наобито двумя ударами приложился по груди проклятья, ещё сильнее вбивая Дагона в плиточный пол.

— А мы неплохая команда, — хохотнул старик.

Ну, частично это было правдой. Среди всех шаманов первого ранга только этот старик и Мэй могли быть мне хорошими и полезными напарниками. И если Мэй была прежде всего красивой, а потом уже пользователем хорошо синхронизирующейся со мной проклятой техники… Никакого сексизма, только голая констатация голого факта голого тела Мэй. То вот старик... стариком и оставался. Однако его скорость могла соперничать с моей, по крайней мере некоторое время. Вправду, ему не хватало силы, но это он мог компенсировать своей проклятой техникой, заставляя своих оппонентов подставится под удар.

Прежде чем я успел хоть как-то съязвить по этому поводу или попытаться добить Дагона, мы услышали слова, которые ни один шаман первого ранга не хотел бы услышать от проклятья:

— Расширение территории.

А в следующее мгновение, мы все оказались посреди пляжа.

— А это можно называть переработкой? — оглядевшись вокруг, я обратился к Нанами.

В ответ на это мужчина лишь недовольно нахмурился и поджал губы. Впрочем, последнее я лишь предположил, ведь мне пришлось сосредоточить все свои силы на активации "Простой территории".

К счастью, осознавая, что Дагон в критический момент воспользуется "Расширением территории", я постарался так двигаться во время боя, чтобы по-итогу в этот момент Нанами и Маки были рядом со мной. К сожалению, хоть Маки действительно стояла за моей спиной, полностью находясь в радиусе действия "Простой территории", Нанами стоял несколько в стороне, так что его левая часть тела частично выступала из-под защиты. В следующий момент от его плеча оторвался кусок мяса. Хотя, если быть точнее, то его оторвал шикигами, принявший форму рыбы, напоминающую пиранью.

— Ты в порядке? — Маки быстро спохватилась.

В то же время я обратил внимание на Наобито, а точнее на то, что он использовал, чтобы противостоять “Расширению территории” проклятья.

Эмоция падающего цветка — это секретное искусство, противо-территориальная техника, что передается в трех великих домах. В отличии от простой территории, оно не создает свою территорию. Взамен, оно контратакует проклятой энергией, когда настает момент атаки.

— Ничего серьезного, — стоически произнес Нанами.

— Эй, — я резко обратил на себя внимание. — Если хотите справится с “Расширением Территории”, то не думайте.

— Чего блять? — огрызнулась Маки. — Может вместо непонятных советов, ты сам активируешь расширение?

— Заткнись и слушай, сейчас не время, — нахмурившись, я бросил резкий взгляд в сторону девушки, после чего продолжил. — Вы не увидите атаку со свойствами стопроцентного попадания, то есть вы не сможете уклонится, однако, вы можете попытаться предугадать куда будет нанесен удар и…

— Освобождение техники: Рой смерти, — к сожалению, меня перебило проклятье, сложив ладони вместе и призвав огромную толпу шикигами за своей спиной.

— Предугадать куда будет нанесен удар и что?! — именно эти слова Маки оставила для меня напоследок.

А в следующее мгновение передо мной появился Дагон и, широко замахнувшись, нанес удар.

Глава 35. Встреча с «драконами» (Часть 3)

Аспект Второй: Огненная Броня!

Массивный кулак Дагона с нечеловеческой силой обрушился на меня. Огненная броня, которую я умышленно сформировал вокруг своих предплечий, была практически стерта ударом. Теперь мои руки покрывала лишь тонкая мембрана из оранжевого пламени, хотя, если так подумать, то это была не самая срочная из моих проблем, ведь отлетев от мощи удара Дагона, мои ноги оторвались от земли, а значит я больше не поддерживал Простую Территорию. К тому же, парень то, после возведения своей территории, стал сильнее... Или же он просто не раскрыл свой потенциал до этого момента. И тот, и другой вариант были такой себе новостью.

Впрочем, у меня больше не было времени размышлять — буквально через секунду после того, как Дагон отправил меня в полет, на меня со всех сторон набросились его шикигами.

Чертовы пиявки! Они тоже входили в это морское ассорти.

Я вновь призвал свою духовную энергию, однако в этот раз “Огненная Броня” охватила все тело. Броня защищала меня от острых, как бритвы, зубов шикигами, позволяя избежать ненужного кровопускания, но не имела атакующего потенциала. Из-за этого шикигами спокойно перекусывали, отрывая целые куски брони, благо на их месте возникало новое пламя, созданное из проклятой энергии, залечивая пробелы. Это был постоянный цикл восстановления, который продолжался бы, пока у нас с Дагоном хватало проклятой энергии.

Однако, я не желал бездействовать, сидя и смотря в огромную челюсть одного из шикигами. А потому, как только я стабилизировался, мягко приземлившись на землю, моя духовная энергия вспыхнула с новой силой.

Аспект Третий: Огненное Вооружение.

Меч, сформированный из “Огненного Вооружения”, всегда материализовался в моей ладони. Потому первым его жертвой стал неудачливый карась, напавший на меня с правой стороны. Судя по ощущениям — я проткнул его насквозь. Вслед за этим я провел лезвием меча вдоль своего тела. Звук шипения мяса наполнил воздух, а запах жареной рыбы окутал меня. В следующий момент почти все шикигами, окружавшие меня, исчезли в небытие. Только один, напоминавший камбалу, все еще пытался укусить меня за задницу. Хотя, уже не пытался…

Быстро оглянувшись, я заметил, что Дагон, пользуясь моим кратковременным отвлечением, находился в самом разгаре избиения старика… Вот она — кристаллизация пенсионной реформы.

Понимая, что это мой шанс, я крепко схватил меч, слегка отведя конец лезвия за спину, и рванул к массивному проклятию. Резкий взмах меча разрезал воздух, высвобождая вихрь огненных искр. Дагон, с его чудовищной скоростью, увернулся от удара, отскочив на безопасное расстояние. Явно недовольный тем, что я так быстро высвободился из пут шикигами, он невольно нахмурился, по крайней мере настолько, насколько это позволяло ему его лицо.

— Сукехиро Ями, — его хриплый голос разрезал тишину между нами. — Наслышан о тебе...

В то время как этот парень восхищался мной, у меня была возможность осмотреть товарищей: Наобито сражался с рыбкой, Нанами был почти невредим, вероятно, потому что Дагон почти не обращал на него внимания, а Маки... она стояла за моей спиной, и даже не видя ее, я чувствовал, как она сверлит меня взглядом. Спаси её — она будет недовольна, не спаси — всё равно недовольна!

Я не мог удержаться от вздоха.

— Женщины...

— Что ты сказал?! — вспылила Маки.

Слава богу, в этот момент Дагон кинулся в атаку, и это отвлекло нас от возможной ссоры. Да, лучше сражаться с проклятьем особого ранга, чем спорить с женщиной, тем более с Маки

Атака проклятья была молниеносной — кулак, размером с мою голову, метнулся к моему лицу. Я спокойно блокировал удар, отклонив его в сторону, после чего воспользовался моментом для контратаки, взмахнув огненным мечом. Но на полпути клинок встретил ладонь Дагона. Я был не готов к тому, что проклятье будет так активно обороняется, а потому клинок не успел набрать нужную скорость и застрял в его ладони.

Мои брови слегка поднялись. Этот парень оказался крепче, чем Махито...

Но мне было всё равно, насколько силен Дагон, потому что я был сильнее. В следующее мгновение я растворил огненный меч, застрявший в руке проклятья, и столь же быстро создал новый, которым полоснул по груди Дагона. Однако вместо тела проклятья, клинок встретил одного из шикигами, которых "Дэви Джонс" успел призвать. Он мог действовать даже таким образом... Это место, по сути, было аквариумом для его шикигами, а значит они могли появляться из любой точки. Поразительная синергия техники и территории! А сочетание его удивительной физической силы и такой стратегии ведения боя сделало его практически непобедимым. Но, к несчастью для него, он столкнулся с шаманом особого ранга.

Не останавливаясь на неудаче, я вновь бросился в атаку, размахивая мечом снизу вверх. Дагон слегка отклонился назад, увернувшись от клинка всего в паре миллиметров. Я же не стал вновь заносить меч для удара, а вместо этого… Растворил клинок в огненный поток, который начал стекать к моей ладони.

Первый большой прием: Рукомеч!

Сразу после этого моя рука невероятно сильно нагрелась, настолько сильно, что стала походить на раскаленную сталь. Шаг вперед, я оказался в радиусе рукопашного боя с Дагоном. Мое сердце билось быстрее поршней у машины, разгоняя кровь и тепло по организму. Чувствая силу, что бурлит во мне, я ударил ребром ладони, словно мечом, оставляя за собой длинную диагональную рану и след из фиолетовой крови. И даже водяной щит, инстинктивно созданный проклятьем, не помог, мигом испаряясь при соприкосновение с моей ладонью.

— ААААА! — это был крик гнева, а не боли.

По моей душе пробежала легкая дрожь, которая заставила меня резко отпрыгнуть назад.

Вместо радости или удовлетворения, я ощутил, как на меня сбоку обрушился поток шикигами, напоминающий морское цунами. Я был вынужден остановиться, утвердившись на земле, и активировал Простую Территорию. Благодаря своей быстрой реакции, я успел подскочить к Маки, в противном случае её бы насмерть снес поток шикигами.

В тот момент мои глаза зафиксировали движение сбоку — Дагон, с глубокой раной на груди, использовал мое мгновенное отвлечение, чтобы напасть на Нанами. Злоба, жажда мести и ненависть к людям поглотили его, а потому он не сдерживался в своих намерениях. Даже, казалось, что он стал сильнее, что скорее всего недалеко от истины, ведь негативные эмоции всегда помогали шаманам в бою, чем отличается такое проклятье, как Дагон?

Уже через мгновение, короткий обмен между Дагоном и Нанами закончился тем, что последний отлетел назад, выплевывая пинту кровь. Стало ясно, что если я не вмешаюсь, нашему «работяге» не видать следующего рассвета.

Однако, прежде чем я смог предпринять что-либо, на сцену вышел новый актёр!

Территория Дагона задрожала, словно та находилась под огромным давлением и вот-вот разрушится. А в следующий момент над морем возник черный вихрь, в центре которого стоял Мэгуми.

— Маки! — его крик привлек наше внимание.

В то же мгновении у наших ног приземлилось нечто, напоминающее гибрид посоха и нунчаков, окрашенное в красный цвет.

Игривое Облако…

— Эй, — схватив проклятое оружие, я обратился к Маки. — Я одолжу это ненадолго.

— А мне чем сражаться? — недовольно нахмурилась девушка, хотя я видел, что большая часть её недовольства была наиграна.

— Ничем, — дерзко ухмыльнулся я. — Так же, как ты обламываешь меня со свиданиями, так и я тебя — с хорошим сражением.

Я сжал в руках Игривое Облако и сосредоточил взгляд на Дагоне, оставляя позади ошеломленную от моей наглости Маки.

В этот момент территории Мэгуми и Дагона сражались за превосходство, из-за чего свойство гарантированного попадания временно исчезло, позволяя Нанами немного отдышаться. Мужчина, несмотря на несколько ран, сохранял боевой дух, даже глаза были на месте. А это означало, что мой план сработал! Я не раскрывал свою территорию, сохранил проклятую энергию и при этом у меня появилась возможность разобраться с проклятьем, не отвлекаясь на благополучие остальных.

Я взмахнул одним из концов Игривого Облака.

Итак, что у меня было на этого парня… Опасное проклятие особого ранга с мастерством управления водой: создание водяного щита и сжатого водяного шара. Не стоит забывать и о его способности левитировать, когда мы находились на открытой территории его “Территории”. Раз уж мы заговорил о Расширении Территории, стоит принять факт, что, хотя, оно теперь и лишено свойства гарантированного попадания, но все равно давало возможность разгуляться. Среди прочего — "Смертельный Рой" мог создать множество проблем, ведь, по сути, это был бесконечный поток шикигами, а значит сжигай их сколько хочешь — меньше не станет.

К тому же, время было против меня. Мэгуми, хоть и рос невероятно быстро, доказывая свой титул гения и шамана, который может быть равен Сатору, но все равно не смог бы долго сдерживать натиск врага. А раскрывать своё Расширение Территории — было последним, чего бы мне хотелось.

Учитывая всё это, а также наличие товарищей, полных решимости и у которых все руки и глаза на месте, я могу сделать вывод, что наша победа неизбежна!

— Ну что, потанцуем? — вызывающе спросил я, дико оскалившись и встречая взглядом фигуру Дагона.

Мой рывок из начальной позиции был стремителен. Каждый мой шаг испарял подо мной воду, и каждый стук сердца гудел в ушах, словно барабаны воинского марша. Игривое Облако в моих руках начало вращаться, его красные секции мерцали в воздухе.

Я взмахнул одной из частей Игривого Облака, направляя его жестокий удар к голове проклятья. Дагон, ведомый инстинктами, в последний момент отклонился назад, уклоняясь от неизбежного удара. Но теперь моё оружие было не просто средством нападения, теперь это был инструмент искусства войны, коварный и многофункциональный.

«Надеюсь, ты смотришь, Маки, ведь я собираюсь показать истинную силу этого оружия», — мельком проскочило у меня в голове.

Сделав шаг вперёд и не давая "ударной" части Игривого Облака потерять скорость, я выставил на её пути другой конец оружия. Громкий звон металла раздался в воздухе, и Игривое Облако отскочило обратно в Дагона. Проклятье, не успев уклониться, выставило блок. Это было худшее из его возможных решений, впрочем и единственное. В следующее мгновение Игривое Облако сломало конечность, пытавшуюся заблокировать удар, а само проклятье отлетело на сотню метров, если не больше.

Но я не останавливался. Перехватив проклятое оружие поудобнее, я вновь бросился в атаку. Однако, может Дагон и был ранен, но все еще находился в ясном уме, а потому мой путь закономерно преградил поток шикигами. Из-за того, что у территори Дагона больше не было свойства гарантированного попадания, я смог заметить весь этот аквариум, который бросился на меня, словно напор воды из пожарного шланга, еще до того, как они оказались на моем теле.

Он пытался выиграть время.

«Если ты думаешь, что это может тебе помочь, то ты ой как ошибаешься!» — прошептал я себе под нос, чувствуя прилив адреналина и уверенности.

Ухватив центральную секцию проклятого оружия крепче, я начал раскручивать две другие секции Игривого Облака с такой силой и скоростью, словно они были лопастями вертолета. Хоть это и был всего лишь посох, но в моих руках он становился смертоносным орудием разрушения. С каждым взмахом оружия, создаваемый вихрь отражал и измельчал шикигами, превращая их в ничто.

Скорость и мощь Игривого Облака позволяли мне не просто защищаться, но и атаковать, не давая "морской братве" ни единого шанса приблизиться. Каждый вихрь оружия нес с собой разрушение, вычищая всё на своем пути и открывая мне дорогу к Дагону.

Меньше чем за секунду я оказался перед потрепанным проклятьем. Крутанув передней частью Игривого Облака, я симулировал намерение атаковать, заставив Дагона попытаться уклониться. Бедное и наивное проклятье попалось на этот трюк, словно ребенок на предложение попробовать все вкусы “Mountain Dew”. Я же, мгновенно перехватив переднюю часть оружия и используя его крутящий момент, направил заднюю секцию прямо в ребра Дагона. От этого проклятье не успело ни увернутся, ни выставить блок, из-за чего вновь отлетело. Однако, в этот раз не так далеко, ведь я появился на полпути и, крутонув “Игривым облаком”, вбил проклятье в землю... Точнее в воду.

Игривое Облако... Как же много удовольствия приносят мне эти два слова! Отличительная особенность “Игривого Облака” заключалась в том, что оно было лишено проклятой энергии, что делало его уникальным среди проклятых оружий. Его сила полностью зависела от физической мощи того, кто им владел. Это объясняло, почему оно так идеально подходило Маки, и почему Тодзи Фушигуро смог с такой легкость выпотрошить Дагона.

Держа это оружие в руках, я чувствовал, как моя собственная мощь нарастает с каждой секундной, питая все больше и больше каждый новый его взмах. Сейчас, по уровню физической мощи, я находился где-то между Маки и Тодзи. Исходя из моих догадок, чтобы достичь силы Тодзи, мне было необходимо поддерживать состояние "Усиления" более двадцати минут. Впрочем, это было неважно, ведь даже текущего уровня “силы” должно было хватить, чтобы изгнать Дагона.

Я вновь сосредоточился на битве, взмахнув Игривым Облаком с новой силой. Дагон медленно поднялся, вытирая рукой кровь со своих щупалец. Я бы мог сжечь его сотней различных способов, но это было время показать Дагону, что такое чистая физическая мощь. В каждом взмахе, в каждом движении я использовал всю силу, что скрывалась в моем теле. Да, можно сказать, что я решил унизить его, но это был меньшее, чем я мог отплатить ему за все, что он и его группа устроили сегодня в Сибуе. Даже у Заговорщиков есть сердце!

— Почему ты остановился? — прорычал Дагон.

— Если я скажу, что мне стало тебя жалко, ты поверишь? — усмехнулся я тому в ответ.

— Вы, шаманы, так же пренебрежительно и так же ненавистно относимся к нам, как мы, проклятья, к обычным людям, — заговорил Дагон. — Я все больше и больше убеждаюсь в правоте Дзего и Махито.

— Я давно перестал испытывать что либо по отношению к вам, — я решил немного подыграть ему. — Впрочем, сегодня… Сегодня я необычайно эмоционален. Как думаешь почему?

— Зачем спрашивать об эт…

Он не успел договорить, ведь ему помешало “Игривое облако”, которое врезалось в его челюсть.

Может у Заговорщика и есть сердце, но Заговорщик все еще подлец и засранец!

Сразу после удара, воспользовавшись короткой заминкой проклятья, я оказался рядом с ним и занёс руку за спину, скрывая Игривое Облако от взора Дагона. Следующий резкий замах ознаменовал конец маневра. В этот момент проклятье, должно было понять, что оно попалось в ловушку: уклонение было невозможно, так как Игривое Облако было достаточно длинным, а приближение ко мне сулило только неизвестные опасности.

«Что ж, выбор за тобой: известная тебе боль или неизвестные трудности», — мысль мелькнула у меня в голове, когда я вглядывался в глаза проклятья.

И Дагон не разочаровал, отвечая мне яростным рывком в мою сторону и криком, который разрезал воздух. Я быстро подтянул Игривое Облако к себе, манипулируя им таким образом, чтобы оно обвило спину Дагона, а затем одна из секций оружия оказалась в моей левой руке. Встречный удар Дагона, направленный в мою голову, я спокойно принял на себя, дерзко ухмыльнувшись. Не то, чтобы я был психом… Только если чуть-чуть. Но благодаря такому прямому осознанию моей силы проклятие на мгновение опешило.

Используя его замешательство, я нанёс точный удар в колено проклятья, искареживая его ногу вовнутрь, из-за чего проклятье слегка подкосилось, а наши лица оказались на одном уровне. Следом, не теряя темпа, я вмазал лбом в лицо Дагона, предварительно хорошо укрепив себя проклятой энергией. Физическая сила в купе с воздействием проклятой энергии вызвали у проклятья головокружение и дезориентацию. В момент, когда проклятие потеряло фокус, я перепрыгнул через него и, с ловкостью, намотал Игривое Облако вокруг его шеи.

С криком я резко дернул оружие, тем самым свалив проклятье в воду. Удерживая оружие вокруг его шеи, я затянул его сильнее, обездвиживая противника и лишая его возможности к дальнейшей атаке. Однако, я продолжал усиливать хватку, а “Игривое облако” продолжало впиваться в шею Дагона.

— Мой старик всегда считал глупостью то, что я молился после каждого изгнания проклятья, — начал я, наблюдая, как "Игривое облако" медленно впивается в шею Дагона. — Он не считал вас живыми существами, даже за скот не воспринимал. Вы были для него лишь материализацией человеческих пороков, сгущенной проклятой энергией. Но именно поэтому, когда-то я молился за таких, как ты. Если вы были созданы нами, людьми, то мы должны были взять на себя ответственность за это, каким бы то ни было образом, а не отрицать свою причастность, приравнивая вас к простой форме проклятой энергии.

В тот момент, когда мне наконец удалось оторвал голову Дагона, я, не теряя времени, воткнул один из концов "Игривого облака" в шею, пронзая мозг проклятья насквозь.

— Впрочем, после того, как я однажды побывал на одной миссии, я понял, что мне не за кого молиться. Нет. Точнее, моя молитва не имеет смысла. В тот вечер, я перестал чувствовать что-либо к вам и наконец-то понял в своего старика, — продолжил я, опускаясь на корточки перед умирающим Дагоном, вглядываясь ему в глаза. — Мы два разных вида, к сожалению для обоих, каждый из нас обладает худшими качествами человечества и лишь один лучшими. А потому любое проявление эмоция — излишне.

◊◊◊

— Все шаманы особого ранга — чертовы психи, — усмехнулся Наобито, наблюдая за тем, как Сукэхиро Ями с широкой ухмылкой на лице душил проклятье .

— Тебе повезло, что этот псих сегодня на твоей стороне, — недовольно хмыкнула Маки, кидая на Сукэхиро взгляд, полный сложных эмоций.

— Мне сложно даже уловить его движения, не то что поспевать за ним, — пробормотал Мэгуми.

— Ты не один такой, — нахмуренно отозвался Нанами.

— Он точно в порядке? — спросил Мэгуми.

— За него не волнуйся, если что-то и может его сломить, то это точно не потеря Сатору. Где остальные двое? — пусть Нанами и беспокоился за эмоциональное состояние парня, он все же решил отложить это на потом, обратившись к Мэгуми.

— Пока я относил пленников к Киётаке, Юдзи и Ино отправились на помощь к Мэй Мэй, — ответил парень, продолжая поддерживать территорию. Он был рад, что Сукэхиро так быстро закончил это сражение, даже, не смотря на эту безумную улыбку на его лице. В конце концов, силы были не бесконечны.

“Нет,” — в наушнике Мэгуми прозвучал голос Кокичи.

— О чем ты? — странное поведение Мэгуми вызвало непонимающие взгляды со стороны группы.

— Итадори Юдзи отделился от Такума Ино и сейчас сражается с одним из противников на станции, — включив громкую связь, объяснил Кокичи.

— Мехамару? — удивился Нанами.

— Долго объяснять, но скажу заранее, это все Сатору Годжо с Сукэхиро постарались, — мигом ответил Кокичи.

— Где сейчас Юдзи? — вклинился Мэгуми.

Прежде чем Кокичи успел что-либо ответить, обстановка вокруг них резко изменилась. Расширение территории Дагона было отменено, оставив группу в новой, неизвестной ситуации, подталкивающей к следующим действиям.

Глава 36. Точка «смерти» (Часть 1)

— Нам нужно немедленно отпра… — Мэгуми начал было произносить что-то важное, но его слова застряли в горле, словно кто-то сдавил ему гортань.

В этот момент в комнате стало невыносимо тяжело дышать. Пространство передо мной словно сгустилось, пропитавшись гнетущей аурой и ужасной проклятой энергией. Проклятие, стоящие передо мной, излучало мощь и ужас, заставляя моих товарищей напрячься, словно те кошки, которым наступили на хвост. Но вместо гневного шипения и вздыбленной шерсти, их кожа покрылась мурашками, а сердца начали биться с такой интенсивностью, что казалось, будто они сражаются с Дагоном, а не просто стоят в стороне. Их тела были напряжены от ощущения невидимой угрозы, каждый из них стоял там, застыв в ожидании…

Преклонив колено перед прахом Дагона, проклятый дух медленно зачерпнул пригоршню пепла в ладонь, словно символизируя свою связь с мертвым братом по оружию. Пепел начал медленно высыпаться сквозь его пальцы, словно песок.

— Прощай, Дагон, — не обращая на меня и остальных внимания, проклятый дух заговорил. — Наши души продолжат вращаться в кругу смерти и жизни вне зависимости от судьбы людей, и мы вновь встретимся в пустоши… Через сто лет, на руинах человеческой цивилизации. Остальное оставь мне. А теперь… — проклятья подняло свою голову и взглянуло на меня своим единственным глазом.

— Это так драматично, — я широко и мерзко улыбнулся ему, вглядываясь в единственный его глаз — Как жаль, что я размозжил голову этого моллюска, иначе, я бы даже слезу пустил.

Подстрекательство высшего ранга было той силой, которой не мог противостоять даже Сатору. А потому, мои слова, пропитанные духовной энергией, потянули, а точнее напрочь разорвали эмоциональные струны в сердце этого проклятья. Из него вырвался необузданный поток проклятой энергии, заставивший воздух вокруг нас затрястись от нарастающей жары. Маки, Мэгуми, Нанами и Наобито немедленно отступили, ощутив мощь проклятия, но я остался стоять неподвижно, еще шире улыбнувшись проклятию.

Я сделал глубокий вдох, наполнив легкие обжигающим горло воздухом. В данный момент, любому другому шаману, было бы невыносимо находится рядом с Дзего, однако, я испытывал только предвкушение, словно найдя близкого по духу человека… Встреча шамана управляющего огнем с проклятием символизирующим огонь. Да меня чертовски трясло бы, если бы я не держал себя в руках.

— Ублюдок, — прорычал Дзего истошным голосом, словно сама земля дрогнула под его яростным возгласом.

Сразу после этого мои "Обостренные чувства" уловили небольшую деформацию в колонне сбоку и короткий всплеск проклятой энергии. Я мгновенно осознавал, что происходит. Однако, я не паниковал и не стал уклоняться, лишь активировал "Второй Аспект”, создав “Огненную Броню", чтобы защитить свое тело, да и то, на всякий случай. Будучи человеком, привыкшим полагаться на "Духовность" и "Чувство опасности" во время битвы, я ясно понимал, что эта атака не представляет для меня опасности. Но все же, как показывал пример Сатору, лучше лишний раз подстраховаться, чем потом сидеть под “тюремным” арестом.

Меньше чем за секунду после того, как я понял намерения Дзего, из мини-вулкана, созданного на одной из колонн, вылетел поток концентрированного пламени, который мигом окутал меня. Выжигая все на своем пути, поток огня был коротким, но интенсивным, расплавив вокруг меня абсолютно все.

— Какие мы ранимые, — пробормотал я, рассеивая дым простым движением руки. — А ведь я даже не начал объяснять, каково это: сжимать шею твоего товарища, пока его голова, с неприятным треском, отделя…

Мои слова были прерваны еще одним "вулканическим взрывом". А точнее — двенадцать мини-вулканов вспыхнули на ближайших колоннах, потолке и опорных стенах, и все были направлены в мою сторону. В этот раз "Чувство опасности" гудело так громко, что казалось, что оно разорвет мои уши.

А пометка “высший ранг” возле “Подстрекательство” явно была не для красоты.

В этот момент я завладел абсолютно всем вниманием Дзего. Он был обращен ко мне, словно я стал матадором, размахивающим красным платком, на пути его “бычьей” ярости. Направив на себя весь его гнев, я смог сделать так, что проклятие больше не осознавало присутствие Маки, Мэгуми, Нанами и Наобито, а значит мне оставалось сделать лишь одно, чтобы они смогли уйти отсюда и не попасть под горячую руку… Забавно, горячая рука…

Собравшись с мыслями, я дополнительно укрепил свои ноги проклятой энергией, после чего сделал шаг вперед. В этот момент мой образ должен был исчезнуть из поля зрения Дзего, ведь я двигался настолько быстро, что даже не успевал оставлять на земле выжженные следы. В ту секунду, когда огненный залп из мини-вулканов слился там, где я только что находился, я уже оказался сбоку от Дзего, выполняя мощный замах "Игривым облаком". Проклятый дух, соответствуя своей славе, среагировал быстрее Дагона и отскочил назад, пытаясь выставить блок. Но даже при его выдающейся реакции и скорости это оказалось недостаточно – было слишком поздно! Одна из секций "Игривого облака" с разрушительной силой врезалась в блок Дзего, гротескно искажая его руки, а затем его тело отлетело назад, пробиваясь сквозь звуковой барьер и стеклянный потолок, исчезая на улице.

Мгновенно оказавшись рядом с Маки, я взял ее руку и вложил в нее "Игривое облако". После короткой паузы я взглянул на всех присутствующих и заговорил:

— Следующие десять минут превратят это место в ад. Вам лучше как можно скорее уйти.

— Ты предлагаешь шаманам отказаться от миссии? — нахмурился Нанами.

— Нам не привыкать рисковать жизнью, малец, — хмыкнул Наобито, разминая шею. — Тем более я только разогрелся.

Иногда мне кажется, что даже эти два человека, славящиеся своим недовольством к работе шаманом, всего лишь два идиота! Еще пару секунд назад вы дрожали, словно осенние листья на ветру, а теперь затираете мне бред наподобие этого!?

— Рисковать жизнью – это одно, а поступать необдуманно и напрасно лишиться жизни – бессмысленно и нелепо, — сначала я ответил старику, а затем обратился к Нанами. — В Сибуе еще находится Махито с армией измененных людей. Радионяня подскажет вам путь... Только на этот раз не разделяйтесь, как те два идиота.

Уже собираясь рвануть за Дзего, чтобы не выслушивать по новой недовольство этих двоих, я остановился, вспомнив о чем-то.

— Береги себя, — сказал я, передавая Маки талисман, который сделал всего пару часов назад.

И только после этого я понесся за Дзего, которого по какой-то причине давно не было видно.

— Радионяня? — эти слова Мэгуми были последним, что я услышал, прежде чем выбежал на улицу.

“Я тебя ненавижу,” — крикнул мне Кокичи в наушник.

Когда я выпрыгнул на улицу, первое, что меня поразило, была тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами. Мой взгляд скользнул по улице, отмечая кратер посреди дороги – место приземления Дзего. А пустые магазины по обе стороны от дороги лишь усиливали ощущение пустоты и угрозы.

В следующий момент мое "Чувство опасности" пронзило мои нервы. Я отреагировал мгновенно, обернувшись и выставив перед собой руки, чтобы заблокировать кулак проклятия. Благодаря моему собственному усилению удар не причинил мне ущерба, но его импульс все же заставил мое тело отлететь на десяток метров, оставив за собой две глубокие борозды.

Сразу после этого, без времени на передышку, мне пришлось уклониться, гибко выгнув спину назад, чтобы избежать мощного залпа мини-вулкана, внезапно возникшего на стене одного из зданий справа. Вслед за этим мне пришлось, оттолкнувшись руками от земли, быстро уклонился от следующего выстрела, который прилетел с другой стороны улицы.

Однако, там, в воздухе, меня уже ждал Дзего. Готовый к новому удару, его рука была занесена назад. Но я не испытывал паники. Широко улыбнувшись ему, я хлопнул в ладоши, впервые применив свою "проклятую технику" против него. В следующее мгновение Дзего мощным ударом кулака выпустил поток пламени в меня. Параллельному этому над моими соединенными ладонями образовался огненный шар диаметром в метр. Прежде чем кто-либо из нас успел хоть моргнуть, раздался громкий взрыв, отбросивший нас обоих назад ударной волной.

Ловко сгруппировавшись, я перекатился в сторону и быстро встал на ноги, сосредоточив свое "Духовное Зрение" на фигуре, которая медленно выходила из здания, в которое она секунду назад врезалась.

— Как там Итадори? — спросил я, найдя свободную секунду.

Судя по тому, как складывается ситуация, бой между моим младшим и его новоиспеченным старшим братом должен был уже закончится...

“О чем ты?” — заговорил Кокичи сквозь наушник.

К сожалению, ответом на мой вопрос был резкий выброс невероятно ядовитой и злой проклятой энергии, владельца которой ни с кем не спутаешь.

"Сукуна…” — пробормотал Кокичи.

— Сукуна, — одновременно с этим заговорил и Дзего.

— Пока что это лишь палец, однако… — вначале я ответил на беспокойство этих двоих, после чего обратился к Мехамару. — Судя по твоему тону, ты не знаешь, что происходит вокруг Итадори.

"Функция этих устройств в передаче звука, а не чертовой видеосъемке! Это не шпионский фильм! Мне пришлось пожертвовать чем-то ради того, чтобы поддерживать постоянную и хорошую связь со всеми шаманами в Сибуе! К тому же, еще полминуты назад я был на связи с Итадори Юдзи... Я думал, он молчит потому что в разгаре сражения, вот я и не стал отвлекать. Я не знал, что все так обернется," начал тараторить Кокичи, явно прокручивая в голове все возможные варианты и зацикливаясь на самых плохих из них.

— Я тебя ни в чем не обвинял, — спокойно заметил я, переводя взгляд на застывшее проклятие. — Итак, у нас новая переменная. Что же будешь делать?

Однако, это был чисто риторический вопрос, ответ на который мне был абсолютно не интерес. Воспользовавшись заминкой своего противника, который явно размышлял, что же ему делать, я сосредоточился, призывая свою духовную энергию. Пламя заполыхало на моих ладонях, разгораясь и обжигая воздух. Дзего заметил это и отвлекся от терзающих его головешку мыслей. Приподняв несуществующую бровь, он с интересом наблюдал за моими действиями. Кажется, этот момент взволновал его так же, как и меня.

Вслед за духовной энергией я сосредоточил потоки проклятой энергии и направил их в горящее пламя, насыщая его яростью и силой. Пламя взметнулось вверх двумя столпами, раскаляя воздух вокруг меня настолько, что асфальт под ногами начал плавиться, обугливаясь до черноты. Дзего, понимая всю серьезность ситуации, принял боевую стойку, слегка сгибая колени и выставляя перед собой руки, готовый к любой атаке.

Мое «Усиление» работало на полную мощность, заливая меня потоками тепловой энергии и разгоняя кровоток до нечеловеческой скорости. К этому моменту, я уже максимально усилил ноги и руки обычным для шамана способом, укрепив их проклятой энергией. А значит я был в идеальном физическом состоянии, готовый ко всему, что мне может противопоставить любой из тех, кто сегодня находится в Сибуе.

Улица погрузилась в странную тишину, прерываемую лишь звуками потрескивающего огня. В этой глухой тишине раздался долгий, протяжный выдох проклятия, словно это был боевой сигнал, возвещающий о начале битвы.

В мгновение ока я сорвался с места, бросившись в атаку. Земля под ногами взорвалась, оставив за мной клубы пыли и осколки камня. Дзего не успел осознать мой прорыв: я уже оказался позади него, впечатав его голову в землю. Следующий удар был нацелен между лопаток, но попал в бок, задев несколько нижних ребер. Проклятый дух каким-то чудом увернулся, избежав сквозной дыры в торсе. Однако, взамен, я с чудовищной силой разорвал его плоть, вырывая значительный кусок его печени или того, что представляло его внутренности.

Дзего взревел от боли и ярости, но я был неумолим.

Заплатив такую цену, Дзего сумел выкроить момент и призвать десять мини-вулканов на стенах соседних зданий. Мое [Чувство опасности] вовремя сработало, и я сумел увернуться от восьми выстрелов, к сожалению остальные два встретил пришлось встретить лоб в лоб. Впрочем, выставив обычный блок и обернув руки в «Огненную броню», я с легкостью избежал каких либо травм.

Из всего, что мне на данный момент известно, то чем меньше был мини-вулкан, тем быстрее он заряжался для выстрела, а потому неудивительно, что они выпустили залп почти сразу после появления. К сожалению для Дзего, я видел этот трюк слишком часто, чтобы он застал меня врасплох. Помимо [Чувства опасности], я теперь мог распознавать изменения в окружении благодаря своим [Обостренным чувствам]: запах серы, мельчайшие вибрации поверхности, звук смещения бетона или земли. Все это указывало на то, где появится следующий мини-вулкан.

Пока мой разум был занят анализом обстановки, я стабилизировался, приземлившись чуть поодаль, и одним взмахом рук призвал с десяток небольших огненных шаров, используя [Первый Аспект: Сжатие]. В этот момент, я осознал нечто странное, среди всего пламени, что было сжато в огненные шары, было и то, что мне не принадлежало…

В следующую секунду я выпустил все огненные снаряды в Дзего, каждый по своей траектории, создавая вихрь огненных снарядов. Проклятый дух не поддавался так легко. Среди пепла и огня, я увидел его очертания, едва уловимые, но полные жгучей ненависти. Он уже успел восстановить свое тело, что было достойно похвалы, учитывая, что я использовал «духовное пламя». Из этого можно сделать вывод, что, на данный момент, Дзего был сильнейшим проклятьем в мире… Впрочем, ни для Сукуны, ни для меня он не представлял серьезной опасности.

Несмотря ни на что, бой все еще продолжался, а проклятый дух не собирался оставаться на месте. Сорвавшись с места в безумном рывке, Дзего помчался ко мне, маневрируя между огненными шарами, которые я обрушивал на него. Его движения были непредсказуемыми, мгновенными и быстрыми, из-за чего он сумел уклониться почти ото всех моих огненных шаров. И, хоть, настоящая цель этой атаки была не в том, чтобы поразить проклятие, я все же был впечатлен его ловкостью и скоростью.

В тот момент, когда Дзего оказался в воздухе, его рука взметнулась вперед. Сгусток пламени вспыхнул у него на ладони, мгновенно трансформируясь в мощный огненный снаряд, напоминающий мои шары, но гораздо большего размера. Снаряд рванул в мою сторону, разрезая воздух с оглушительным ревом. Легко уклонившись и не обратив внимание на взрыв позади себя, я выставил руку, создавая блок, чтобы защититься от удара проклятия. Со спины на меня накинулось пламя, которые постепенно рассеивалось, отражаясь от моей брони, рассыпаясь на искры.

Несмотря на но, что Дзего так и не сумел чего либо добиться своей атаки, на его лице расплылась мерзкая и широкая ухмылка. Вслед за этим, из его головы вынырнуло несколько десятков насекомых, их крылья бешено вибрировали в воздухе. Они разлетелись, образуя смертоносный рой, устремившись прямо ко мне. Жужжание и хлопанье их крыльев наполнило воздух ужасным шумом, их тела были пропитаны проклятой энергией.

Насекомые из огненного камня — техника, при которой Дзего создает большое количество летающих насекомых, которые атакуют врага звуком, а затем взрывом.

Я быстро оценил угрозу и обернул уши проклятой энергией, приглушая жужжание крылатого роя. Без промедления я сгустил «Огненную броню» вокруг себя, создав настоящий раскаленный барьер. Шум от звуковой атаки насекомых был меньшей из моих проблем. Настоящей опасностью стали их взрывы — десятки готовых рвануть одновременно, разорвав все вокруг.

Защититься я мог либо уклонившись, либо полагаясь на свою броню. Уйти было невозможно: Дзего был рядом, готовый нанести удар. Пришлось выбрать второе.

Я укрепил броню, и плотный огненный барьер накрыл меня, когда первый насекомый взорвался, за ним еще и еще. Ослепительные вспышки разрывали воздух, грохот прокатывался волной, сбивая все на своем пути. Раскаленный щит дрожал, когда его сотрясали взрывы, но я стоял, стиснув зубы и удерживая пылающую защиту, чувствуя, как проклятая энергия бурлит вокруг меня, обволакивая каждый мускул.

В определенный момент, сразу несколько взрывов разразились в унисон. Находясь так близко к их эпицентру, а точнее — в гребаном центре, даже я не смог избежать их последствий, несмотря на защиту.

Отлетев в сторону от мощной ударной волны, я врезался в здание, пробивая несколько стен небольшого ресторанчика. Падение должно было быть сокрушительным, но я уже в полете активировал «Обратную технику», позволяя «позитивной» проклятой энергии залечить повреждения, которые я получил от взрыва.

Так как моя «Огненная броня» поглотила большую часть удара, остаточная ударная волна лишь слегка потрепала мои внутренние органы, хотя, даже так, болезненная пульсация все же прокатилась по телу. Тем не менее, раны быстро затянулись благодаря «целительной энергии», и к моменту, когда я поднялся из обломков, боль уже исчезала. Я поднес руку к уху и почувствовал пальцами липкую жидкость… Кровь, впервые за сегодня меня кто-то ранил. Мой взгляд устремился на улицу, где все еще витал дым. Однако, Дзего видно не было, вместо этого, я почувствовал, как огромная масса проклятой энергии несется в сторону Синдзюку.

— Мне нужно было сразу использовать «Расширение Территории»… — пробормотал я, выскребая мизинцем остатки крови из уха. — Хотя, где в этом удовольствие?

Сразу после этого я исчез, оставив вихрь, который снес все, что чудом уцелело в ресторане. Мой рывок по улицам Сибу напоминал торнадо, сокрушая окна и обжигая асфальт огненным следом. Ветер свистел в ушах, а улицы сливались в размытые полосы.

И вот, наконец, я его увидел — он скользил вниз по лестнице, направляясь в метро, его тень мелькнула под землей. Однако, я не последовал за ним. Подземные лабиринты были бы лучшим прикрытием для него, а значит, спустившись за ним в метро, я бы вряд ли его успел остановить. В этот момент, я сделал глубокий вдох, который наполнил мой нос запахом его проклятой энергии. В следующее мгновение, я максимально сильно сосредоточился проклятой энергии Дзего.

Вокруг меня начали формироваться огненные шары, обволакивая меня, словно спутники. Жар волнами накатывал на мои ладони, разгоняя воздух.

«Заклинание четвертое — Гигантский огненный шар»

По моей команде шары начали сливаться в единое пылающее целое, образуя один огромный огненный шар диаметром в десять метров. Не самый большой из тех, что я создавал ранее, но времени было мало так, что пришлось ограничиться этим. Сразу после этого я прицелился, сосредоточившись на быстро движущейся массе проклятой энергии Дзего, и метнул пылающий «метеор» вниз.

Скорость, с которой он падал, была невысокой, однако огненный шар все равно пробил первый подземный этаж и взорвался лишь глубже, в лабиринте метро. Разрушительная огненная волна была готова смести все в радиусе сотни метров, но прежде чем взрыв вырвался наружу, я призвал [Пятый Аспект: Область Поражения], сжав всю мощь в одном направлении — прямо на Дзего.

Из-за концентрации моей атаки вспыхнул столб пламени, напоминающий цилиндр с радиусом в двадцать метров. Он пробил все нижние этажи, создавая светящуюся колонну огня, которая разрезала темноту подземелья как сверкающий меч. Огненная вспышка прорезала темноту, разрывая бетонные стены, и сокрушительная сила обрушилась на Дзего. Шум грохота и треск пламени наполнили пространство, а я наблюдал, как завеса дыма скрывает результаты моей атаки.

Волшебство момента заключалось в том, что огонь оставался строго ограничен в рамках заданной области, создавая зрелище невероятной красоты и мощи. Это было похоже на молнию, ударившую в землю, только вместо вспышки света — взрыв пламени, содержащий в себе разрушительную силу исключительно в выбранном направлении. Однако, внутри зоны поражения ограничивалось лишь пламя, а потому звуковая и ударная волны мигом разнеслись за пределы огненного цилиндра.

В моменте все затихло… Пока следующее, что я почувствовал не заставило меня хмыкнуть. Мерзкое липкое чувство прошлось вдоль моего позвоночника. Из глубин разрушения поднимались две сигнатуры проклятой энергии: одна принадлежала Дзего, а другая…

— Сукуна, — это было единственное, что вырвалось из меня, при виде четырехглазого ублюдка.

Сердце замерло, и в тот же миг начало бешено колотиться, разгоняя адреналин и жар по венам. Словно откликаясь на мои эмоции, “Усиление” воспылало ещё сильнее, заставляя моё тело нагреться так сильно, что из него начал выходить пар. Обычно такое происходило, когда я переходил отметку в десять - пятнадцать минут, но сейчас… Сейчас я чувствовал, как из-за резкого эмоционального отклика от одного лишь присутствия Сукуны моя энергия достигала новых высот.

Передо мной стоял он — Сукуна, Король Проклятий, сияющий злобной аурой, которая буквально пронизывала пространство вокруг него. При нашей первой встрече его аура не была настолько сильной. Неужели разница между в четыре пальца настолько сильная? Впрочем, я быстро откинул эту мысль на затворки своего разума и сосредоточился на том, как этот ублюдок перенял контроль над телом Юдзи?

Я пытался сосредоточиться и проанализировать ситуацию. Огненный шар, который я выпустил, должен был перекрыть дорогу Дзего к Сукуне, и с этой задачей он справился отлично. Но если так, как тогда Сукуна здесь? Значит, было что-то еще, о чем я не знал. Возможно, в тот момент, когда Дзего и я боролись, произошел какой-то обмен, что-то не замеченное мной. По-идее были те две девушки из группы Гето, которые должны были скормить пару пальцев Сукуне. Однако, врядли этого хватило бы, все-таки сопротивляемость Юдзи достаточно высокого уровня. Может быть, это было связано с самим Сукуной? Может в этот раз он все таки заключил клятву с Итадори? Если это так, то я вернулся на самое начало, так ничего и не изменив…

Впрочем, сейчас это было не важно, ведь я больше не мог позволить себе отвлекаться на эти размышления. А все потому, что в следующее мгновение я почувствовал, как волна холода пробежала по спине. Четыре глаза, сверкающие злобой и презрением, впились в меня. Сукуна, стоявший передо мной, казался одновременно знакомым и чуждым. Его присутствие наполняло воздух гнетущим ощущением надвигающейся катастрофы намного-намного больше, чем при первой нашей встрече.

Из мыслей меня вырвал голос Сукуны, низкий и полный садистского удовольствия:

— Как приятно вновь вдохнуть воздух, полный гари и пепла, — его лицо озарилось диким оскалом, и этот “простой” оскал был не менее устрашающим, чем присутствие любого проклятия особого ранга.

Зная Сукуну, это не было простым приветствием — скорее угроза или вызов. Моя "Огненная броня" вновь вспыхнула, обжигая воздух вокруг меня. Абсолютно все мои навыки, отвечающие за восприятие информации, такие как [Чувство Опасности], [Обостренные Чувства] и [Духовность], кричали, что мне нужно быть предельно осторожным.

Да и я сам был недостаточно “Сатору Годжо”, чтобы считать, что Сукуна — это противник, которого можно недооценить.

— Сукуна, — вдруг отозвался Дзего, его голос дрожал от страха и почтения, что было непривычно видеть в этом высокомерном и мощном проклятии. — Мы собрали для вас пальцы.

Я перевел взгляд на Дзего. В его руках появились сверток, который в следующее мгновение размотался, открывая вид на десять пальцев Сукуны, покрытых древними талисманами. Это зрелище было одновременно омерзительным и завораживающим. Пальцы, которые представляли собой самую суть Сукуны, казалось, пульсировали темной энергией, словно были живыми.

А эти ребята действительно были готовы сделать всё ради возвращения этого ублюдка. Глядя на дрожащего Дзего… Это было скорее подношение — акт преданности и смирения, чем предложение сделки.

Сукуна медленно подошел к Дзего, его взгляд, полный презрения и скрытой угрозы, остановился на мне лишь на мгновение, прежде чем он снова обратился к Дзего.

— Забавно, проклятый дух хочет возродить Короля Проклятий, — протянул он, тыкая пальцем по своим “пальцам”. — Такая преданность достойна моего презрения. В каком мире ты живешь, что даешь своему противнику стать сильнее тебя?!

Он гневного “рычания” Сукуны Дзего еще сильнее опустил голову, демонстрируя страх и смирение. Его тело было напряжено, как будто он готов к любому наказанию, которое могло последовать за его дерзостью. Я видел, как он сжимает кулаки, его глаза опущены, а на лице читается смущение и неуверенность.

Как бы описать состояние, в котором сейчас находился Дзего? Хм… Ах да, точно! Как говорил один король, презрительно усмехаясь: “Дворняга!”. Вот кем сейчас был Дзего. Проклятие явно не ожидало такой реакции со стороны “двуликого”. Думаю, он даже надеялся на союз, раз так рьяно рвался в его сторону после того, как понял разницу между нами… Размечтался!

— Я… — начал было Дзего, но Сукуна прервал его резким жестом.

— Захлопнись, — приказал он, его голос был холоден как сталь. — Твои жалкие попытки угодить мне вызывают лишь отвращение. Ты думаешь, что заслуживаешь моей благодарности? Ты ошибаешься.

Сукуна повернулся ко мне, его глаза горели огнем интереса. Его присутствие было подавляющим, и я чувствовал, как напряжение нарастает в воздухе.

— А ты, — сказал он, обращаясь ко мне. — Как поживал без меня?

— Просто прекрасно, — я уже успел взять себя в руки, оклемавшись от резко появления Сукуны, а потому спокойно ответил Секуне. — Я все таки не привык много думать о тех, кого уже победил.

— Ну, не верится, что я такое скажу, но… — заговорил Сукуна, его голос был пропитан сарказмом и насмешкой. В следующую секунду он резко схватил пригоршню пальцев и закинул их в рот. Мигом проглотив их, он широко улыбнулся, его глаза сверкнули дьявольским огнем. — В этот раз всё будет по-другому.

Его слова были полны вызова и насмешки. Ублюдок знал, что наши пути вновь пересекутся, и сейчас был полон решимости закончить то, что было начато. Я видел, как его губы растягиваются в дьявольской ухмылке.

Я сделал глубокий вдох, мои кулаки сжались, а проклятая энергия начала наполнять воздух вокруг меня.

— В этот раз всё будет по-другому? — ответил я, поднимая взгляд на Сукуну. — Так говорят только неудачники.

Сразу после этого я мгновенно сформировал два огненных шара. Один побольше, который я направил под себя, заставив его оглушительно и сильно взорваться при контакте с землей, а другой, поменьше, запустил в сторону Сукуны и Дзего, предварительно активировав “Огненную телепортацию” и слившись с этим огненным шаром.

Благодаря такой резкой смене динамики я смог застать их врасплох. Их реакции были молниеносными, и оба отпрыгнули в стороны от летящего огненного шара. Именно это мне и было нужно. Врезавшись в то место, где недавно стояли Сукуна и Дзего, из огненного шара появился я и мгновенно рванул в сторону последнего. Сукуна довольно быстро понял подвох в этой ситуации и то, чего я добивался, а потому почти сразу же рванул за мной. Однако, этого было недостаточно, ведь физически, даже после укрепления себя проклятой энергией, “двуликий” все еще проигрывал мне. А потому первым, кто оказался возле одноглазого проклятия был я.

Не теряя времени, моя рука метнулся за свертком с оставшимися “Пальцами Сукуны”, вырывая его из рук Дзего. Он попытался сопротивляться, но моя скорость и неожиданность атаки сделали своё дело. Не останавливаясь на достигнутом, я рванул в сторону, создавая дистанцию между мной и врагами, приготовившись к следующему ходу.

Однако, он не последовал. Вместо этого я услышал, как Сукуна басисто рассмеялся. Его смех был похож на звук ржавых гвоздей, скребущих по металлу. Он шагнул вперёд, его глаза сверкали злобой и предвкушением.

— Вот как нужно себя вести, ты понял, проклятых дух? — высказался Сукуна, после чего добавил. — Впрочем, уважение и страх, которые испытывает этот шаман, ничем не отличается от таковых у тебя.

Дзего, до этого молча наблюдавший за нами, сделал шаг вперед. Его взгляд метался между мной и Сукуной, но в нем больше не читалось того страха. Нет, конечно, он все еще испытывал ужас по отношению к “Королю Проклятий”, но теперь что-то в нем изменилось.

— Моей задачей было сделать так, чтобы вы заключили со своим сосудом “связующую клятву”, которая навсегда даст вам полный контроль над его телом, — наконец заговорил Дзего, его голос был полон решимости. — Однако, в нынешних условиях, когда Сукэхиро Ями жив, то сосуд ни за что не согласится на это. А потому у меня всё ещё есть чем заняться.

Сукуна лишь усмехнулся в ответ на его слова.

— А вы, проклятые духи, похоже, в отчаянии, раз решились на такое, — обведя взглядом округу, “двуликий” остановился на Дзего. — Впрочем, мне польстила эта ваша небольшая игра, да и то, что вы здесь устроили… Мне очень даже понравилось. А потому, в качестве моей благодарности за пальцы, как насчёт того, что я убью Сукэхиро Ями и заодно всех людей на станции Сибуя? За исключением одного парня, конечно же.

— Договорились, — коротко ответил Дзего, после чего продолжил голосом полным напряжения. — Однако, позвольте мне помочь вам. Даже если вам моя помощь будет не нужна, у меня все еще есть счеты с этим шаманом.

Сукуна презрительно усмехнулся.

— Твоя помощь не требуется, — холодно произнес Сукуна. — Но если хочешь поквитаться, можешь попытаться. Однако, в таком случае тебе придется сражаться и против меня.

Дзего на мгновение остолбенел от удивления, однако быстро сообразил к чему клонит “Двуликий” и, ничего не говоря, выпрямил спину. Его решимость была очевидна. Он не собирался отступать, несмотря на угрозы Сукуны. Его позиция ясно говорила о том, что он готов вступить в бой.

На лице Сукуны не было видно недовольства по этому поводу. Наоборот, в его глазах мелькнуло что-то вроде заинтересованности и удовлетворения.

— Не любишь, когда все внимание забирает кто-то другой? — усмехнулся я Сукуне.

— Это не тот случай, — покачал головой Сукуна. — В конце концов, именно я решил утолить твой голод, а не ты мой.

— И именно поэтому ты никому не позволишь вмешаться в эту битву, ведь в таком случае, это будет означать, что тебя одного недостаточно, — я наконец-то понял о чем думал этот сумасшедший.

— Ты чертовски прав, Сукэхиро, — было странно слышать свое имя из уст Сукуны. — А теперь, давай посмотрим, на что ты способен.

Глава 36. Точка «смерти» (Часть 2)

Земля взорвалась. Повсюду огонь. Тут и там полностью разрушенные здания и целые жилые комплексы. Пылающие обломки металла и бетона, раскаленные до красна, разлетались во все стороны. Огненные языки поглощали всё на своем пути, превращая некогда оживленные улицы Сибуи в ад на земле.

В этот момент в одно из множества зданий в Сибуе влетело моё тело, пробивая один за другим этажи. Ударная волна разнеслась по всему зданию, разрушая всё, что попадалось на пути. Каждый этаж, через который я пролетал, превращался в кучу обломков, пока, наконец, я не врезался в землю с оглушительным грохотом.

Сразу после этого проклятая техника Сукуны разрезала здание на несколько сотен частей. Невидимые человеческому глазу лезвия рассекали бетон и сталь, словно бумагу, оставляя после себя вспышки света и тени. Пыль, падающие камни и тонкие линии в духовном мире — все это заполнило моей обзор. Хаос и разрушения заполнили воздух. Грохот был оглушительным, и всё здание обрушилось, вызывая взрывные порыв ветра, пыли и обломков, которые разлетались в разные стороны. В тумане разрушенного здания можно было видеть, как две фигуры падают с неба. Однако меня уже не было там.

Стоя на улице, в облаке пыли, в моём разуме спроецировалась карта Сибуи. Я мог ясно видеть улицы, здания и пустые площади. На данный момент я мог управлять направлением нашего сражения, а потому мы находились в зоне, откуда эвакуировали всех мирных жителей. Однако, я догадываюсь, что Сукуна начал понимать что я делаю, а потому мне скорее всего придется перестать сдерживаться…

В этот момент в наушнике раздался голос Кокичи:

“Сукэхиро, слушай, на связь вышел Оккоцу Юта. Он направляется в Сибую. Судя по его скорости и целеустремленности… Он прибудет на подмогу максимум через восемь минут”

Я кивнул, хотя Кокичи не мог меня видеть. Юта — это хорошая новость. Конечно, вряд-ли он успеет мне помочь с Сукуной и Дзего, однако…

Обратив внимание на объем оставшейся проклятой энергии, я быстро провел примерные расчеты того, сколько у меня останется после этой битвы. Если я использую расширение территории лишь раз, то все будет в пределах того, что я предсказывал. Однако, судя по тому, как развивается этот бой, то мне не удастся ограничиться один расширением территории…

Пока мой разум был занят этими мыслями пыль начала оседать, и перед мои взором открылся вид на фигуры Сукуны и Дзего, стоящие среди руин. Их ауры сияли злобной энергией, готовые к следующему раунду.

Сукуна оскалился, его глаза сверкнули дьявольским огнем.

— Ну что ж, шаман, давай продолжим наше веселье, — его голос был полон сарказма и насмешки.

Земля под моими ногами начала трескаться от напряжения, а огонь вновь вспыхнул вокруг меня. Я делаю глубокий вдох, который наполняет мои легкие кислородом, который мгновенно попадает в кровоток и начинает циркулировать по телу. Я мог чувствовать, как клетки, насыщенные этим кислородом, начинают метаболизм на молекулярном уровне, высвобождая энергию в виде тепла. Это тепло “раскаляет” моё "Усиление", которое, в свою очередь, усиливает мышечные волокна и костную структуру, делая их прочнее и гибче. Моя кожа начинает светиться от перегрева, а из пор выходит пар, словно я сам являюсь раскаленным котлом. Биохимические процессы в организме ускоряются в десятки раз, поднимая физические показатели на невообразимый уровень. Плазма в крови начинает искриться, превращаясь в миниатюрные энергетические разряды, которые разносятся по всему телу, улучшая реакцию и скорость.

Прошло семнадцать минут с того момента, как я активировал своё “Усиление”. В этот момент единственные, кто мог сравниться со мной в физической силе, были Сатору и, возможно, Тодзи. Однако первый был под домашним арестом, а второй парится в котле с чертями. Я бросил короткий взгляд на сверток с “Пальцами Сукуны”. В нём осталось лишь четыре пальца, что означало, что Сукуна поглотил примерно одиннадцать пальцев. А это значит, что на данный момент я был сильнейшим в мире…

Возвращаясь в реальный мир, я сначала ответил Кокичи:

— К тому времени мне не понадобиться помощь Юты.

Сразу после чего, сорвавшись с места в диком рывке, я взял инициативу на себя.

В момент своего рывка, я максимально увеличил объем и, одновременно с этим, максимально сильно уплотнил пламя, из которого состояла “Огненная броня” спереди от меня. Из-за этого интенсивность и жар моего огня достигли невероятного значения в несколько тысяч градусов, впрочем, расход проклятой энергии был таким же безумным. Однако, все это было необходимо для того, чтобы иметь возможность выжигать молекулы воздуха быстрее, чем на их месте появляются другие, тем самым максимально убирая сопротивление воздуха.

А работало все это следующим образом: высокая температура, создаваемая вокруг меня, разогревала и ионизировала молекулы воздуха. Это в свою очередь, образовывало своего рода туннель с низким давлением, позволяя мне двигаться практически не испытывая трения. Молекулы воздуха расступались передо мной, создавая вакуум, в котором я мог набирать невероятную скорость. Это похоже на то, как метеор прорывается через атмосферу, оставляя за собой огненный след, но в моем случае, я был управляемым метеором, летящим к своей цели. Единственный минус, который я пока заметил — это не возможность менять направления рывка. Ну и еще были проблемы с торможением, но это дело практики.

“Раньше я никогда не создавал и не сжимал столько пламени…”

Я изучил данный прием лишь сегодня во время сражения с Сукуной, заметив как пламя, которое сжимал, становилось все более интенсивным, пока не достигло уровня, при котором оно выжигало все в определенной зоне.

Думаю, именно поэтому шаманы из эпохи Хэйан были столь сильны, в конце концов, когда ты живешь сражениям, когда ты ступаешь рядом со смертью, это раскрывает твой потенциал, как никогда прежде.

В этот моя скорость была столь велика, что мир вокруг меня превратился в размытые линии света и теней. Каждый шаг, который я делал, казался вечностью, хотя на самом деле проходила лишь доля доли секунды. В тот момент, когда мой кулак уже врезался в голову Дзего, Сукуна только успел отреагировать, начав движение в мою сторону. Удар был настолько мощным, что звуковая волна разнеслась по округе, разбивая окна и создавая оглушительный грохот. Голова Дзего раскололась пополам, а его тело откинулось назад, влетев в одно из здание на другому конце улицы.

Я специально не атаковал первым Сукуну. За время нашего боя я понял, что ему очень не нравилось, когда мои приоритетом был Дзего. Это была моя стратегия: манипулировать его эмоциями и реакциями, а как Заговорщик у меня это получалось чертовски хорошо.

Психологически, Сукуна был предсказуем в своей гордости и жажде доминирования. Он не мог терпеть, когда кто-то другой отнимал его внимание или вмешивался в его битву. Сукуна привык к тому, что его считают центром любой битвы. Для него было важно быть единственным и непревзойденным. Поэтому, видя, что я сосредотачиваюсь на Дзего, он чувствовал угрозу своему статусу и значимости. Такое пренебрежительное отношения к нему, вызывало у него эмоциональный диссонанс, а в купе с [Подстрекательством] высшего ранга, он начинал действовать менее рационально, поддаваясь своим яростным импульсам.

В конце концов, это должно привести к одному из двух возможных исходов: либо он лично убьет Дзего, чтобы тот не мешал, либо станет более яростным и, следовательно, более опрометчивым.

Прежде чем я успел рвануть, чтобы добить Дзего, мне пришлось уклониться от пространственного разреза, который я заметил благодаря [Чувству Опасности]. С каждой новой атакой Сукуны я всё лучше ощущал его проклятую технику. Его пространственные разрезы становились для меня более предсказуемыми, их присутствие ощущалось так же четко, как любое другое физическое воздействие. Я чувствовал едва уловимое искажение в воздухе, как будто само пространство кричало о приближающейся угрозе. В тот момент, когда разрез пронесся мимо меня, я наклонился, и воздух над головой буквально сместился чуть в сторону.

Сразу за этим мне пришлось вновь уклонится, однако в этот раз от кулака ублюдка, который пронесся в паре сантиметров от моего лица. За этим последовала моя очередь атаковать! Я сделал шаг вперёд и нанёс мощный удар снизу вверх, целясь в челюсть Сукуны. Сукуна дико мне ухмыльнулся и, приняв удар, контратаковал, послав кулак в мою сторону. Я блокировал его удар левой рукой, слегка отведя в сторону, но сила была такой, что я пролетел несколько метров назад, оставляя глубокие следы на асфальте.

Мгновение спустя я поднялся и заметил, что “Огненная броня” на левой руке полностью исчезла, а на самой руке виднелись несколько порезов. Чертов “повар” использует проклятую технику даже в рукопашке! Каждый его удар — это очередной пространственный разрез… Благо, “Огненная броня” хотя бы частично защищает меня.

К этому моменту раны на руке уже затянулись, а я, больше не теряя времени. бросился вперёд, выполняя серию ударов: прямой удар, боковой хук и апперкот. Сукуна блокировал и уклонялся, демонстрируя, что разница в нашей физической мощи не дает мне никакого преимущества.

Однако, это не значит, что все, что я делал, не имело результатов. Чем дольше мы сражались, тем больше я понимал Сукуну и тем лучше становился сам. А потому, в определенный момент, один из моих ударов, выполненный с разворота, попал Сукуне в бок, заставив его отлететь в сторону и врезаться в стену ближайшего здания.

Стена кинематографично рухнула, “разбросав“ повсюду обломки.

Почти сразу после этого Сукуна вырвался из-под обломков и, рыкнув, бросился на меня. Я парировал его удары, чувствуя, как каждое столкновение наших кулаков вызывает мощные ударные волны. Мы оба использовали свои способности на полную катушку.

Мой стиль боя, основанный на джиу-джитсу и бацзицюань, которому меня научил старик, позволял мне использовать противника против него самого, ловко перенаправляя его силу. В следствие этого, в какой-то момент, когда Сукуна попытался ударить меня локтем в лицо, я блокировал удар и, схватив его за руку, бросил через плечо. Он пролетел через улицу и врезался в ещё одно здание, которое рухнуло под его весом. Не давая ему времени на восстановление, я бросился следом, готовый к следующей атаке.

Каждое наше движение было наполнено смертельной силой. Мы обменивались ударами с такой скоростью и мощью, что окружающие здания не выдерживали напряжения.

В конце концов, один из ударов Сукуны все таки прошелся по касательной по моей броне, оставив за собой мою голую грудь с тремя порезами. Вслед за этим последовал следующий удар в то же самое место, однако я ловко уклонился от него, после чего, одним плавным движением, нанес мощный пинок в грудь Сукуны, подловив ублюдка в середине собственного удара. Не сумев вовремя среагировать, он отлетел назад, пробивая несколько стен и вылетая на другую сторону здания.

Впрочем, в следующую секунду мы вновь сошлись в битве, которая постепенно становилась все более интенсивнее. Мы с Сукуной "летали" по всей улице, вбивая друг друга то в землю, то в здания. Наши движения были быстрыми и смертоносными, каждый удар разносил ударные волны, разрушая всё на своём пути. А смех ублюдка звучал так часто, словно в нем пластинка заела.

Так бы это и продолжалось, однако у уже позабытого нами Дзего были другие планы.

— Расширение территории: вершина железного гроба! — его хриплый голос эхом пронесся по округе.

Территория Дзего накрыла нас, и мир вокруг изменился.

Вокруг нас выросли гигантские вулканические стены, из которых извергались потоки раскаленной магмы. Земля под ногами трещала и плавилась, превращаясь в бурлящие озера лавы. В воздухе витала густая, удушливая жара, и казалось, что сам воздух загорается от прикосновения. Грохот извергающейся лавы и треск раскаленных камней создавали ощущение, что мы находимся в самом сердце ада. Обычный шаман сгорел бы здесь мгновенно, но для меня это было не больше чем разогрев перед настоящей битвой.

Впрочем, как Пиромант, я не чувствовал никакого дискомфорта. Конечно, я не был абсолютно невосприимчив к огню, но того уровня, который показывал Дзего, все еще было недостаточно. Огненные языки, играющие вокруг, казались мне ласковыми прикосновениями, нежными и приветливыми. Поэтому можно смело сказать, что я был как рыба в воде, чувствуя себя в своей стихии.

— Я не могу проиграть, — грудь Дзего быстро и высоко то поднималась, то опускалась. Его глаза сверкали решимостью, несмотря на усталость, и каждый его вдох был наполнен отчаянной решимостью. — Я не проиграю ни одному из вас! И это будет не ради Ханами или Дагона… Нет, вовсе нет! Я сожгу вас потому, что так этого хочу сам!

Сукуна, с его вечной ухмылкой, после услышанного выглядел еще более возбужденным.

— Неплохо! — рассмеялся Сукуна, его голос был полон возбуждения и вызова. — Проклятый дух, это именно то, что я хотел увидеть! Искренне и всепоглощающее желание победить! Да, отбрось все, что тебя сдерживает, и покажи свою истинную силу!

Сразу после этого, без какого либо предупреждения, вокруг нас выросли около сотни миниатюрных вулканов. И прежде чем я успел сосчитать их точное количество, каждый из них взорвался с оглушительным ревом, выплескивая раскаленную лаву и огненные всполохи, которые устремились во все стороны. Земля содрогалась под ногами, а воздух наполнился жаром и дымом, создавая ощущение, что мы оказались в самом сердце вулканического ада. Весь мир вокруг нас погрузился в хаос и разрушение.

В этот момент время для меня замедлилось. Я видел, как десятки и десятки потоков огня, словно раскалённые копья, неслись в мою сторону. Они прорезали воздух с ужасающей скоростью, оставляя за собой шлейфы пепла и обугленных остатков. Огонь был повсюду, он поглощал всё на своём пути, не оставляя шансов на спасение. Я чувствовал, как волны жара накатываются на меня, готовые испепелить все живое.

В этот момент я понимал, что передо мной стоит не просто проклятье, а существо, поставившее все након. Он больше не сдерживался, не колебался и не испытывал неуверенность. Нет, теперь, единственное, что я видел в нем — это веру.

А Дзего сильно изменился. Он больше не был тем проклятьем, с которым я сражался раньше. И дело было не только в половине его головы, которая хоть и восстановилась, но навсегда осталась изуродованной после нашего последнего столкновения. Его сила и мощь выросли до новых пределов. Он стал существом, которое действительно заслуживало титул особого ранга среди особого ранга. Количество мини-вулканов и скорость, с которой он их создал, были поистине потрясающими. Даже если бы мы находились вне его территории, это было бы смертельно опасно. А уж здесь, внутри, эта атака становилась поистине ужасной. Любой другой шаман, даже тот, кто овладел простой территорие или чем-то другим, что противодействовало расширению территории, погиб бы мгновенно, даже не успев понять, что произошло.

Думаю, что сейчас есть лишь три шамана, которые способны противостоять Дзего. И я был одним из них.

При этом, хоть я и не хочу хвастаться, но даже среди них я был “особенным”. В отличие от других шаманов, во время своих тренировок, я уделял особое внимание развитию своей способности к расширению территории, растяжению территории и простой территории. Я знал, что это были ключевые навыки, которые могли спасти меня в самых сложных ситуациях, а потому оттачивал своё мастерство до совершенства, стремясь стать лучшим среди лучших. И мне это удалось. Ведь даже Сатору признавал, что я мог активировать свою простую территорию быстрее и эффективнее всех остальных, а моя защита была самой прочной и надежной. Это был результат долгих лет тренировок и борьбы. И сейчас, перед лицом этой огненной бури, я чувствовал, что готов противостоять любой угрозе.

Менее чем за одну десятую секунды моя простая территория вспыхнула вокруг меня, создавая защитный барьер.

Однако, прежде чем я успел выдохнуть, до моих ушей донеслись слова, которые будут звучать в моих кошмарах:

— Расширение территории: Демоническая Гробница.

И вновь мир вокруг изменился.

Территория Сукуны вернула нас обратно в Сибую, правда от этого не становилось легче. Перед глазами выросло жуткое гротескное святилище. Гигантские ребра, словно кривые колонны, поднимались из земли. В их тени лежали горы черепов и костей, сложенные в хаотичные груды. В воздухе витал запах смерти и разложения, а слабый свет, пробивающийся сквозь кости, создавал зловещие тени. Стены гробницы покрывались символами и рунами, излучающими мрачное сияние. Сам Сукуна стоял на вершине этого жуткого сооружения, взирая на нас с Дзего, словно король на дворняг. Его четыре глаза горели дьявольским огнём, а на лице играла вечная ухмылка, полная презрения и наслаждения от происходящего.

Но еще до того, как кто-либо из нас успел сделать хоть что-то, я почувствовал привкус крови. В следующее мгновение моё тело было исписано множеством порезов. Кровь пропитала всего меня, мою одежду, мои волосы и мои кости, постепенно собираясь у моих ног, где были разбросаны мясные ошметки. Параллельно этому я услышал, как что-то плюхнулось в лужу неподалеку. Дзего лежал на четвереньках, его было не узнать. Его кожа была иссечена множеством глубоких разрезов, кровь стекала по его телу, пропитывая землю под ним. Глаза Дзего, полные боли и ужаса, метались, пытаясь понять, что произошло.

В этот момент, я словно провалился глубоко под воду. Меня окатила прохлада и влага… Я помнил это чувство.

“Так ощущается смерть,” — в голове прозвучал голос моего старика.

Эти слова он сказал мне, после того, как я столкнулся со своим первым проклятьем.

…

…

…

Это было раннее утро. Солнце освещало небо, заливая всё вокруг розовым красивым цветом. Мы со стариком пришли на мое первое задание — самое обычное проклятие, с такими шаманы разбирались каждый божий день по всей стране.

Мы были недалеко от заброшенной фабрики. Старые, покрытые ржавчиной ворота скрипели на ветру, а высокие дымовые трубы возвышались над нами, словно мрачные стражи. Площадка перед фабрикой была покрыта трещинами и заросла травой, пробивающейся сквозь асфальт. В воздухе витал запах сырости и разложения, а ветер приносил с собой отголоски прошлого, когда фабрика была ещё жива.

Старик, облокотившись о белый минивэн, смотрел на меня своими пустыми глазами. Закурив, он заговорил голосом полным спокойствие и холода:

— Не геройствуй. Помни: героизм — признак просчёта. Просто будь собран и не спеши.

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Это был мой первый бой за десятки лет, и моя первая встреча с проклятием вообще. В груди гудела смесь страха и нервозности, а в голове вертелись сотни мыслей.

Старик взмахнул рукой, и я увидел, как вокруг нас поднимается стена из мрака, образуя завесу.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как прохладный утренний воздух наполняет мои лёгкие, принося с собой едва уловимый запах росы и свежести. Однако даже это клишированное действие не сильно помогало справиться с волнением. Мои руки всё ещё дрожали, но я крепче сжал меч и сделал шаг вперёд. Я не был готов к бою, но прекрасно понимал, что мне не убежать от этого. Решимость и страх переплетались в моём сердце, заставляя его биться ещё сильнее.

Моё тело, словно ведомое невидимой силой, вело меня всё глубже и глубже в заброшенное здание. Проходя сквозь комнату за комнатой, я чувствовал, как влажная от пота одежда прилипала к моей коже, вызывая неприятное ощущение прохлады. Мои мышцы напряглись, готовясь к неожиданной атаке, словно натянутые струны, готовые в любой момент сорваться. В каждом шорохе и тени я видел возможную угрозу, и это подстегнуло мою концентрацию. Я продолжал двигаться вперед, несмотря на внутренние сомнения, зная, что путь назад уже закрыт.

И вот я встретился с ним — проклятие напоминало горбуна, но его тело было жутко искажено и раздулось до нечеловеческих размеров. Кожа проклятия была ядовито фиолетового цвета, покрытая тёмными прожилками, которые пульсировали зловещим светом. Его глаза, горящие алым огнём, были полны ненависти и безумия. Это существо издавало низкое рычание, словно из глубин ада, и каждый его шаг был тяжёлым и гулким.

Проклятие атаковало первым, бросаясь на меня с удивительной для его размеров скоростью. Я чудом успел увернуться, отпрыгнув в сторону. Адреналин заполнил мое тело, заставляя сердце биться ещё быстрее. Мои мышцы постепенно перестали дрожать, и я почувствовал, как силы возвращаются ко мне. В этот момент проклятие снова атаковало, и я вновь уклонился, однако, в этот раз, мне удалось мгновенно контратаковать. Наши движения были быстрыми и резкими, каждый удар сопровождался грохотом и вспышками проклятой энергии.

Битва продолжалась, пока в определенный момент я случайно не сбился с темпа, запнувшись о какой-то выступ. Этим проклятие и воспользовалось, широко замахнувшись в мою сторону. Я инстинктивно выставил перед собой меч. Но в тот момент, когда лапа проклятья опустилась на меня, моя хватка оказалась недостаточно сильной, из-за чего меч выскользнул из рук, а меня самого отбросило в сторону, и я врезался в балку.

Голова трещала, тело ломило и трясло. Краем глаза я видел, как проклятие приближается ко мне. На его лице играла глупая ухмылка, так чертовски похожая на ухмылку Сукуны, наполненная презрением и садистским удовольствием.

И в тот момент я словно потерял себя. Не знаю почему, но только, когда я оказался перед лицом смерти, я по-настоящему перестал бояться.

Я помню, как в трансе, максимально сильно укрепил себя проклятой энергией и кинулся на проклятие. Сбив его с ног, мы вместе оказались на полу. Перекатившись несколько раз, мы оказались рядом с моим клинком. Я немедленно схватил его и начал втыкать в тело проклятия. Раз, два, пять… Я не знал, сколько это продолжалось, но очнулся лишь от звука шагов и кучкой праха у колен.

Только в этот момент я понял, что когда врезался в балку, один из ее штырей проткнул мне брюшную полость. Опустив взгляд вниз, я притронулся рукой к животу. Моя белая ладонь немедленно окрасилась в бардовый цвет моей крови. Я поднял взгляд и увидел, как ко мне спокойно идёт старик. Опустившись на корточки, всё ещё с сигаретой во рту, он произнес:

— Так ощущается смерть… Ни бог, ни дьявол не подаст тебе руки помощи. А потому запомни это чувство, и когда в следующий раз его почувствуешь, сделай то же, что и сегодня… Встань и борись! Борись! Сколь ужасен и жесток может быть враг, не важно! Сколь суров и страшен он может быть, ну и что! Борись!

…

Борись!

…

Борись!

…

Борись!

— Однако, достаточно ли будет вашего желания? — мое сознание уловило до боли раздражающий голос Сукуны.

В момент, когда я проснулся от этого сна, я сделал глубокий вдох, наполняя свои лёгкие воздухом, словно вбирая в себя всю мощь и решимость, которую имел. С каждым вдохом я чувствовал, как моя энергия начинает переливаться через край, наполняя каждую клетку моего тела силой.

Сразу после этого я активировал простую территорию. Пространство вокруг меня изменилось, и я оказался в защищенной области, границы которой вспыхнули ярким светом, словно огненные линии, прорезающие воздух. Одновременно с этим я начал использовать обратную технику, направляя позитивную проклятую энергию на залечивание своих ран. Я почувствовал, как за пару секунд все раны затянулись, а боль ушла, словно ее никогда и не было.

В этот момент, мой разум был необычайно чист. Все страхи и сомнения исчезли, оставив только решимость и холодную ясность.

Глава 36. Точка «смерти» (Часть 3)

В этот момент мой разум был необычайно чист. Все страхи и сомнения исчезли, оставив только решимость и холодную ясность.

— Как минимум одному из вас, да, — произнёс Сукуна, глядя на меня сверху вниз с явным наслаждением.

Я встретился взглядом с двуликим и увидел в его глазах необычайное удовольствие и желание. Этот парень наконец-то добрался до меня… Не так ли? В прошлый раз он не смог показать всё, что умел, ведь до нашей встречи уже активировал расширение территории, из-за чего его техника не работала как надо и та восстановилась лишь под конец, да и сам он обладал силой всего двух своих пальцев.

Сейчас же ситуация была совершенно иной. Сила Сукуны возросла, и его проклятая энергия достигла нового уровня. Но самое главное — теперь расширение территории было использовано на мне… Это был один из худших исходов, к которому я готовился. Хотя "готовился" — это громко сказано, ведь, по сути, исходя из всего, что я знаю о двуликом, я пришёл к единственному выводу: я абсолютно точно проиграю битву территорий. А это означало, что мне нужно было искать обходный путь. С другой стороны, мне не привыкать сражаться, используя хитрость и коварство, я всё-таки начинал с этого. А потому у меня есть один план, чертовски опасный и безрассудный, но если он сработает, то я выиграю у Сукуны дважды и при этом останусь в живых. Единственная загвоздка — это то, что мне нельзя использовать собственное расширение территории до тех пор, пока я не разрушу территорию Сукуны хотя бы раз… Задачка, с которой не справится даже Сатору Годжо, а я говорю об этом с такой лёгкостью и непринуждённостью…

Впрочем, я был уверен в том, что у меня это получится, ведь, во-первых, Сукуна обладал силой лишь одиннадцати пальцев, а во-вторых, Юдзи всё ещё был его сосудом. А это значит никакой Махораги и прочего бреда с адаптацией. Кроме того, это означало и то, что его проклятая энергия была всего-то на уровне Юты, как бы безумно это ни звучало.

Возвращаясь к нашим баранам… Учитывая мастерство двуликого, я мог примерно предположить, сколько раз он сможет создать расширение территории и сравнить это с собственным пределом в этом аспекте. По моим подсчётам, Сукуна сможет использовать расширение территории около пяти раз, может быть, шесть. Учитывая тот факт, что я могу расширить собственную территорию лишь три раза, это ставит меня в неудобное положение. Однако я прекрасно понимал, что не должен бороться с этим чудовищем в том, где стопроцентно проиграю. Расширение территории — это лишь способ отвлечь его от истины.

Из мыслей меня вырвал голос Сукуны, низкий и насмешливый:

— Почему ты не используешь свою территорию?

Его слова были полны скрытого вызова и сарказма, словно он играл со мной, проверяя мою решимость. Я взглянул ему в глаза, ощущая, как его мрачная аура давит на меня. Его четыре глаза сверкали зловещим огнём, и в каждом из них читалась злоба и безумие.

— В этом пока нет необходимости, — ухмыльнулся я ему в ответ, не испытывая ни капли страха или неуверенности.

Это, казалось, только развеселило его. Сукуна разразился раскатистым смехом, который эхом разнёсся по гробнице. Его смех был громким и пронзительным, он заполнил всё пространство вокруг нас, заставляя стены из костей вибрировать от звукового давления.

— За всё время своего существования ещё ни один шаман не говорил мне подобного, — его глаза резко вспыхнули недобрым светом, и я почувствовал, как его убийственное намерение направляется прямо на меня. — Впрочем, тех шаманов, которые умерли у моих ног, не счесть.

Его слова были полны жестокости и уверенности в своей неоспоримой силе. Сукуна наслаждался этим моментом, смакуя каждое слово, как хищник, играющий с добычей перед смертельным ударом. Его присутствие заполняло всё вокруг, и даже воздух казался плотным и тяжёлым от его злобной энергии.

Сразу после этого, двуликий бросился на меня. Резкий рывок взорвал землю в месте его приземления, подняв облако пыли и обломков. Вслед за этим последовал размашистый удар, от которого я плавно увернулся. Хоть Сукуна и подавлял меня своей проклятой техникой и мастерством в колдовстве, физически я всё ещё был сильнее его. Я молниеносно переместился под его "левый боковой". Мои руки вспыхнули оранжевым огнём.

Все это время простая территория всё так же окружала меня. В следующее мгновение один из моих кулаков приземлился на ребра двуликого, заставив того слегка сморщиться, но не остановиться. Сразу за этим, с его стороны последовал очередной выпад, от которого я также спокойно увернулся, после чего контратаковал.

Каждое движение было точным и выверенным. Сукуна пытался меня достать, но его удары пронзали лишь воздух, в то время как мои контратаки находили цель. Я чувствовал, как моё тело наполняется адреналином и теплом, мышцы напрягались и расслаблялись в ритме боя. Мои удары были быстрыми и мощными, каждый из них сопровождался вспышками огня.

В этот момент, словно заворожённый, я использовал простую территорию так, как никогда прежде не использовал. После пережитого, моё понимание и контроль над этой техникой достигли нового уровня. Простая территория в её традиционной форме создаёт круг диаметром в два метра и двадцать один сантиметр вокруг пользователя от заданной точки, которую он выбирает и устанавливает ногами. Она рассеивается, если обе ноги покидают точку, в которой была развернута область. Однако сейчас всё было "слегка" по-другому.

Так же, как можно изменять условия расширения территории, я добился того, что смог конфигурировать простую территорию, а это было то, чего не делал до меня никто.

Простая территория имеет две слабости: первое — необходимо твёрдо стоять на поверхности и не двигаться, и второе — малый радиус действия, из-за чего эта техника сама по себе очень слаба против “настоящей территории”. И как же можно было справиться с этим? Правильный ответ — при помощи скорости!

Во-первых, я изменил размер — моя простая территория теперь была в два раза меньше, охватывая радиус всего чуть больше полуметра. Во-вторых, я дал связующую клятву, что эта простая территория будет защищать исключительно от режущих атак Сукуны.

Благодаря этим изменениям в условиях сотворения простой территории, скорость, с которой я возводил простую территорию, уменьшилась до одной сотой секунды. Это позволило добиться того, что пока мои ноги стоят на земле, простая территория будет активирована быстрее, чем режущие атаки Сукуны смогут меня настигнуть. Вкупе с моей физической мощью это приводило к тому, что моя простая территория была активирована почти всегда, оставляя промежутки лишь тогда, когда я делал "шаг". Однако благодаря своей скорости эти промежутки были сведены до такого минимума, при котором Сукуна просто не успевал послать режущую атаку в мою сторону.

Минусы? Их было два: если мне негде будет стоять, тогда все эти условия окажутся бесполезными, и, если атаковать наперёд, то будет возможность подловить меня в моменте воссоздания простой территории. Второй минус легко решается при помощи обратной проклятой техники, а вот первый является настоящей ахиллесовой пятой. И Сукуна довольно быстро об этом догадался.

— В какой бы эпохе я не жил, вы, шаманы, не меняетесь. — прорычал Сукуна, его голос был полон насмешки и презрения. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня подобным трюками?

Я не ответил на его провокации, сосредоточившись на своих действиях. За то время, пока этот ублюдок играет со мной, мне нужно было нанести ему максимальное количество урона. А потому, вне зависимости от того, что говорил двуликий, мои движения оставались все также быстрыми и точными, а каждый шаг по прежнему был выверен до мелочей. Простая территория вспыхивала вокруг меня с каждой моей атакой, защищая меня от его режущих ударов.

В момент, когда Сукуна попытался ударить меня с фланга, я воспользовался своим физическим преимуществом, чтобы мгновенно переместиться ему за спину, уклоняясь от атаки. В этот миг моя простая территория активировалась, отражая очередную волну его режущих атак. Сразу после этого весь тот огонь, что обволакивал мою правую руку, начал собираться у меня на ладони.

Первый большой приём: Рукомеч.

Моя ладонь вспыхнула ослепительным белым светом, разогревшись настолько сильно, что её контуры больше нельзя было различить. Вслед за этим последовал удар, оставивший за собой яркую белую линию. Ребро моей ладони врезалось в верхнюю часть трапеции Сукуны и, не останавливаясь, прошло сквозь его тело, отрезая левую руку.

Однако, прежде чем я успел продолжить, Сукуна резко разорвал между нами дистанцию, накрыв всё вокруг штормом из разрезов. Лишь благодаря [Чувству опасности] и тому, что эта атака была направлена по области, я смог вовремя выбраться. Даже так, мне пришлось несколько раз воспользоваться обратной проклятой техникой, чтобы залечить полученные раны.

— Ты быстрый, — признал Сукуна, его глаза сверкали недобрым светом. — Но этого недостаточно.

В следующее мгновение левая рука Сукуны полностью восстановилась. Скорость, с которой работала обратная проклятая техника этого ублюдка, просто поражала. Однако, внимательно присмотревшись, я заметил, что восстановленная левая рука была слегка светлее, чем нетронутая правая. Думаю, даже на легендарного "Короля Проклятий" действует духовная составляющая моего огня.

— Впечатляюще, — ухмыльнулся Сукуна, его глаза горели интересом, когда он тоже заметил разницу между своими конечностями. — Будь я в своей настоящей форме, то не смог бы восстановить руку… А ты полон сюрпризов, Сукэхиро.

Я подозревал об этом. Мое пламя берет свое начало из духовной энергии, и уже потом подпитывается и усиливается проклятой энергией. Именно поэтому оно так эффективно против проклятий, но относительно слабо работает против людей. Единственная причина, по которой Сукуна всё-таки испытал на себе воздействие "духовного огня", — это концентрация пламени в "Первом большом приёме: Рукомеч". В конце концов, огонь даже изменил цвет на белый, что было явным показателем того, насколько он стал сильным.

— Однако, на этом игры закончились, — Сукуна выставил перед собой руки и сплел пальцы ладоней вместе в странном знаке.

Мои [Духовность] и [Чувство опасности] взвыли, словно сирены, предупреждая о невероятной опасности. Воздух вокруг нас сгущался, наполняясь зловещей энергией, и я знал, что Сукуна готовится к чему-то разрушительному.

— Думаю, нам и вправду нужно стать чуточку серьезнее, — ответил я ему со спокойной улыбкой на лице, стараясь не показать своего волнения.

Прежде чем Сукуна успел открыть рот, вокруг прозвучал оглушительный взрыв…

Зная, что меня ждет в Сибуе, я не сидел на месте и не ждал, когда враг начнет действовать. Вовсе нет. За те десять дней, что у меня были на подготовку, я постарался на славу и сделал то, чему даже Сатору поначалу воспротивился.

В этот момент вся станция Сибуи и область в несколько километров вокруг нее превратилась в самое взрывоопасное место на Земле. Используя "Четвертый аспект: задержка взрывов", я сделал то, о чем раньше и думать не мог — создал столько "огненных бомб" с задержкой взрыва в целых две недели, сколько это было возможно с моим запасом духовной энергии.

И Сатору, и Кокичи назвали это безумием, неоправданным риском и жертвой, но лично я описал бы это как истинное воплощение моей первой последовательности, "Охотника"... Ведь абсолютно всё, что находилось вокруг меня в данный момент, было частью грандиозной ловушки на самого опасного и свирепого зверя, на которого я когда-либо охотился. Вся эта территория превратилась в один гигантский взрывной капкан!

С самого начала я знал, что Сибуя станет ареной для нашего боя. Район Токио, который никогда не спит, с его яркими неоновыми огнями и бесконечными потоками людей, теперь превратился в место, где каждое здание, каждая улица были пронизаны моими “огненными бомбами” и прочими ловушками, который в общей сложности было более нескольких тысяч. Каждый светофор, каждая вывеска, даже малейшая трещина в асфальте — всё это было заряжено моими "огненными бомбами", ожидающими своего часа.

Конечно, я и сам был против ненужных жертв среди гражданских, ведь я хотел изменить этот мир, а не уничтожить его. Однако, если мне всё-таки придётся пойти на такой шаг, то я это сделаю. Впрочем, сейчас об этом можно было не волноваться, ведь пока я сражался с Сукуной, я воспользовался главным плюсом его территории, используя ее против него самого. Так как его расширение территории не было ограничено барьером, я мог свободно общаться с Кокичи, благодаря чему я знал, что сейчас на поверхности, в нескольких сотнях метров вокруг нас, никого нет.

В этот момент, когда я увидел возможность, я послал импульс духовной энергии в землю, который распространился по округе, словно эхо. Единовременно, менее чем за секунду, было активировано двести двадцать восемь “огненных бомб”. В следующее мгновение всё, что находилось в воображаемом круге радиусом в пятьдесят метров, охватывающем улицу, поднялось в воздух.

Мощный взрыв разорвал землю и воздух. Огонь вспыхнул ярчайшим светом, ослепляя и поглощая всё вокруг. Взрывная волна с невероятной силой пронеслась по улице, разрывая асфальт, круша здания и разбивая стёкла вдребезги. Дома и машины были подняты в воздух и разбросаны, как игрушки, под натиском колоссальной силы. Звуковая волна была столь мощной, что можно было ощутить её вибрацию в каждой клетке тела, она оглушила и парализовала.

Огонь распространился молниеносно, его языки лизали стены зданий, превращая их в обугленные руины. Ударная волна пробивала стены и крыши, разрушая всё, что находилось на пути. Давление было настолько сильным, что деревья вырывались с корнями, а металлические конструкции гнулись и ломались, словно бумага. В воздухе витали обломки и пепел, создавая густую завесу, через которую едва можно было что-то увидеть.

Энергия взрыва была настолько велика, что сама структура пространства казалась искаженной. Примерно одна десятая от объема духовной энергии, который я тратил и восстанавливал словно сумасшедший на протяжении десяти дней, была задействован в этом разрушительном и слегка… террористическом акте.

Огонь сжигал кислород, создавая вакуумные зоны, где было невозможно дышать. Температура поднялась до такой степени, что железобетон вокруг не просто плавились, а в определенный момент даже начал испаряться.

Сукуна, находясь в эпицентре взрыва, ощутил на себе всю мощь разрушения. Его святилище, его гордость и сила, начало разваливаться. Стены из костей трещали и ломались, падая на землю и превращаясь в пыль. Барельефы, символизирующие его власть и могущество, были уничтожены огнём и ударной волной. Платформа, на которой он стоял, дрожала и раскалывалась, теряя свою устойчивость.

Его территория, которая казалась неприступной и вечной, рушилась под натиском моей ловушки. Величественные стены, которые он создал, теперь были погребены под обломками и пламенем. Сукуна, окруженный этим хаосом, почувствовал, как его сила ослабевает. Его глаза, полные гнева и ярости, встретились с моими, и я увидел в них понимание — он осознал, что попал в мою ловушку.

— Засранец, — Король Проклятий дико ухмыльнулся, впившись в меня взглядом. — Это и был твой план с самого начала? Как интересно, как подло и… как низко. Впрочем, мне нравится!

Глядя на этого придурка, на то, что единственное, чего я добился — это заставил его насмарку потратить проклятую энергию для создания расширения территории… Это вызывало раздражение подергивание бровей. Этот взрыв был результатом целого дня создания "огненных бомб", восстановления духовной энергии, создания новых "огненных бомб" и так покругу. Но ему хоть бы хны!

— У “Заговорщика” нету таких понятий, как подлость и низость, — следующее, что я произнес было пронизано [Заговором] высшего ранга. — Однако, чтобы понять это, тебе придется взглянуть на мир моими глазами.

И прежде чем он успел что-либо ответить, я бросился в атаку. Удар, еще один, пинок в живот. Наш бой превратился в бурю. Мне нужно было торопиться! Нужно было действовать еще быстрее! Я не мог оставаться на месте, где больше не было ловушек. До того момента, пока Сукуна не активирует свою территорию еще раз, мне нужно было переместить наш бой туда, где есть мои ловушки!

[Заговор] должен был помочь, исказив направление в котором мы движемся и чувства, которые испытывал Сукуна по этому поводу. Однако, я был уверен, что с его силой, эффект от [Заговора] не продлится долго, а потому мне нужно было торопиться в двойне!

Мы обменивались ударами с невероятной скоростью. Сукуна, с его четырьмя зловещими глазами, наблюдал за каждым моим движением. Его кулаки и ноги двигались молниеносно, но я не отставал. Я наносил удары с такой силой и скоростью, что воздух дрожал вокруг нас.

Я уклонялся от его атак, раз за разом нанося свои удары. Мои кулаки и ноги сверкали огнем, каждый удар сопровождался вспышками света. Я чувствовал, как моя энергия нарастает, и каждый миг был наполнен напряжением.

В определенный момент, Сукуна, вновь доказывая своё могущество и титул “Сильнейшего”, остановил мой натиск. Два длинных разреза, один за другим, почти без интервала во времени, ударили по мне. Первый разрезал мою броню, а второй прошелся по груди, оставив за собой длинную и довольно глубокую рану, в которой виднелись кости. Прошло чуть больше минуты, а его техника уже успела восстановиться до такого уровня… Но у меня не было времени думать! Обратная проклятая техника уже работала. А потому, собрав силы в ногах, я вновь рванул на Сукуну.

Однако, такой короткой заминки было достаточно, чтобы Сукуна слегка разорвал между нами дистанцию.

— В нашем сражение не чувствуется духа… И все потому, что вы все еще сдерживаешься, шаман. Впрочем, это лишь значит, что мне нужно заставить тебя показать то, что ты скрываешь. Сукэхиро Ями! Отдай мне все, что у тебя есть и покажи мне настоящую силу шамана из этой эпохи! — Сукуна яростно взревел, вновь скрещивая пальцы. — Расширение территории: Демоническая Гробница!

И вновь перед глазами выросло это жуткое, уже знакомое святилище. Гигантские ребра снова поднялись вверх из земли, а в их тени всё так же лежали горы черепов и костей, сложенные в хаотичные груды. Однако, в этот раз Сукуна стоял у подножья святилища, его глаза сверкали злобой и удовлетворением.

Я чувствовал, как давление вокруг нас возрастало, воздух сгущался от мощи его территории. Я знал, что теперь бой станет еще более ожесточенным. С каждым мгновением я ощущал, как энергия Сукуны заполняет всё пространство.

— Ты кое в чём не прав, — сказал я, сжимая кулаки и готовясь к следующему раунду. — Прежде всего, я охотник… И я не иду на поводу у зверя.

И вновь всё вокруг обратилось в хаос. Мощный взрыв, даже сильнее предыдущего, сотряс округу.

На этот раз взрыв был настолько мощным, что казалось, будто сама земля исчезла из под ног. Воздух мгновенно накалился до предела, и ослепительный свет залил всё вокруг. Огонь вспыхнул в эпицентре, выбрасывая языки пламени вверх, словно гигантский вулкан, извергающий лаву. Ударная волна прокатилась по улице, сметая всё на своём пути, с невероятной скоростью и силой.

Здания, стоящие поблизости, разлетелись на куски, их обломки взмыли в воздух, как взрывчатые осколки.

Звуковая волна ударила так мощно, что все окна в радиусе нескольких километров мгновенно разбились, разлетаясь на мелкие осколки. Ветер от взрыва был настолько сильным, что казалось, будто он срывает кожу с лица. Температура в эпицентре взрыва поднялась до невероятных высот, плавя всё, что попадалось на пути. Асфальт плавился и стекал вниз, образуя потоки горячего битума.

Огненные вихри кружили вокруг, поднимая в воздух пыль и пепел, создавая огромные тучи дыма. Воздух был настолько насыщен жаром и пылью, что дышать стало почти невозможно. Казалось, что весь мир погружается в огненный ад, и ничего не может уцелеть в этом разрушительном хаосе.

Сила взрыва была настолько велика, что сам фундамент зданий начал трещать и обрушиваться. Грохот разрушения был оглушительным, и земля дрожала под ногами. Всё вокруг было поглощено этим бурным потоком огня и разрушения.

Его святилище, только что восстановленное, снова начало рушиться под напором неистовства моего плана. Гигантские ребра, которые только что поднимались из земли, начали трескаться и осыпаться, как карточный домик. Его территория, казавшаяся неприступной, снова начала разрушаться, поглощаемая волной разрушительного огня.

В этот раз, однако, я сделал все так, чтобы Сукуна оказался в в самом эпицентре взрыва, из-за чего тело ублюдка обгорело почти на семьдесят процентов, а, судя по его эфирному телу, внутренности у него были так и во все всмятку.

В этот раз, однако, я сделал все так, чтобы Сукуна оказался в самом эпицентре взрыва, из-за чего тело ублюдка обгорело почти на семьдесят процентов, а его эфирное тело выглядело так, словно его внутренности были превратились в кашу.

И прежде чем “Король Проклятий” успел что-либо сказать, я сорвался с места. Мы вновь сошлись в свирепой и разрушительной схватке.

Мы с Сукуной двигались с такой скоростью, что наши фигуры были едва различимы. Каждый удар, который мы наносили друг другу, сопровождался вспышками огня и искрами. Мои кулаки, обволоченные пламенем, метались к Сукуне, а его ответные атаки разрезали воздух со свистом. Сукуна, несмотря на свои травмы, сражался с безумной яростью и силой, его движения были быстрыми и точными.

В какой-то момент я уклонился от его удара и, используя момент, нанес мощный пинок в его живот, отправляя его в полет. Однако он мгновенно восстановился и вернулся в атаку. Мы обменивались ударами, каждый из которых мог бы разрушить здание. С каждым столкновением земля под нашими ногами дрожала, а воздух наполнялся запахом гари и озона.

Еще в первую нашу встречу я смог убедиться, что этот ублюдок чертовски крепок и живуч. А сейчас, с одиннадцатью пальцами, это стало еще большей проблемой. Скорость, с которой он восстанавливался после полученных травм, была просто невероятной. Но я продолжал втягивать его в ближний бой и на то была причина… А именно один из моих аспектов. Прекрасно понимая, что выносливость “Двуликого” просто безумна, я пришел к единственному выводу — мне нужно было вывести его из строя одной единственной атакой.

Благо, пока его проклятая техника не восстановилась я смог свободно выбивать дурь из него, готовясь завершить все одним ударом.

Мои размышления прервало ощущение огромной зловещей проклятой энергии. Юта… Вслед за этим в моем ухе прозвучал голос Кокичи:

“Оккоцу Юта предупредил меня, что он уже в Сибуе.”

— Это было необязательно, — я скривил губы, чувствуя, как к полю битвы приближается владелец проклятой энергии, не уступающей Сукуне. — Скажи ему не вмешиваться до момента, пока я не сломаю территорию Сукуны.

“Сейчас не место проявлять гордость!” — вспылил Кокичи.

— Двуликий почти восстановил свою технику. После расширения территории он снова не сможет ее использовать, вот тогда пусть Юта и действует, — я спокойно ответил, сосредоточив взгляд на “Короле Проклятий”.

— Походу твои друзья хотят помешать нашему веселью, — высказался Сукуна с недовольным блеском в глазах.

— Не беспокойся, меня хватит одного, — дерзко ухмыльнулся я ему, готовясь к следующему раунду битвы.

Глава 36. Точка «смерти» (Часть 4)

— В таком случае... — лицо Сукуны потеряло всякий признак гнева, становясь смертельно спокойным. — Тебе придется отдать мне всего себя!

В этот момент, словно в замедленной съемке, я видел, как Сукуна вновь скрещивает пальцы. Его глаза наполнились таким количеством намерения убить меня, что вспыхнули адским красным светом. Вот черт! В этот раз он остановил технику быстрее, чем я предполагал! Мы так и не успели оказаться там, где было достаточно "огненных бомб"...

— Расширение территории: Демоническая Гробница!

Но прежде чем я успел что-либо сделать, сбоку от нас послышался ещё один голос:

— Расширение территории: Вершина железного гроба!

Дзего, всё ещё живой, стоял чуть поодаль от нас. Его единственный глаз светился не слабее всех четырех глаз Сукуны. Он выглядел как истинное воплощение проклятого духа особого ранга, его тело было покрыто ожогами и шрамами, но стоял он твердо, как скала. Его присутствие было как неожиданное затмение, внезапно закрывшее солнце… Как вулкан, который проснулся от тысячелетнего сна.

Я не мог не вздохнуть в этот момент, ощущая всю сложность ситуации.

— Как я уже говорил, охотник не будет идти на поводу у дичи. Однако, сейчас, тварь загнала меня в угол, не так ли? — ухмыльнувшись, я принял вызов в этой игре. Складывая руки в печати, я произнес. — Расширение территории: Истоки катастрофы — Город Бедствий!

А в следующее мгновение мир вокруг окрасился в серый цвет.

Скорость, с которой изменился окружающий нас мир, была поистине захватывающей. Все краски исчезли, уступив место монохромному серому пейзажу. Высокие небоскребы, широкие улицы, машины, голые деревья — всё это создавалось из моей духовной и проклятой энергии. Мой "Город Бедствий" поглотил реальность, превращая ее в безжизненный урбанистический ад.

Перед глазами открылась невероятная картина — три территории сражались друг с другом за превосходство, образуя сложную, многоуровневую структуру. Верхним слоем была территория Дзего, "Вершина Железного Гроба", функционирующая как барьер, отделяющий нас от внешнего мира. Этот барьер из вулканических стен и лавовых потоков защищал нас от внешнего вмешательства, создавая замкнутое пространство для нашей битвы. Следующим слоем была моя территория, "Город Бедствий", видоизменившая окружение, превратив его в современный город, полный разрушений и хаоса. В самом центре этого кошмара возвышалась территория Сукуны, "Демоническая Гробница" — жуткое святилище из костей и черепов, мрачно возвышающееся над всем этим как монумент его авторитета.

Три слоя территорий были заключены друг в друге, каждый из них влиял на другие, создавая сложную динамику. Внешний барьер Дзего создавал условия для изоляции, мой "Город Бедствий" менял природу пространства, а "Демоническая Гробница" Сукуны господствовала в центре, её мощь ощущалась повсюду. Несмотря на такую конструкцию, силы территорий были прямо противоположны. На первом месте по силе была "Демоническая Гробница", её мрачная аура и проклятая энергия давили на всё вокруг. На втором месте был мой "Город Бедствий", его урбанистическая мощь и хаотическая энергия боролись за каждое мгновение. Последней была "Вершина Железного Гроба" Дзего, которая служила барьером, но её сила была ограничена, и её влияние было минимально внутри наших территорий.

Благодаря “Духовному Зрению” и чувствам, которыми меня наделила [Духовность], всего за несколько коротких секунд я понял, в какой ситуации оказался. Я видел, как границы моей территории трещат от напряжения, создаваемого территорией Сукуны. Однако, территория Сукуны, стремившаяся к абсолютному доминированию, противостояла и территории Дзего, создавая хрупкий баланс, где каждая из наших территорий могла существовать, создавая нестабильную, но эффективную зону борьбы.

Глядя на всё это, я убедился, что использование расширения территории против Сукуны будет гиблой затеей. Если бы я сражался с ним один на один, то моя территория не выдержала бы и десяти секунд. Впрочем, я изначально предполагал подобное, ведь десять дней назад Кэндзяку уже "разгромил" меня в битве территорий. Однако, сейчас я убедился в этом на собственном опыте. Впрочем, было два факта, которые меня радовали: первый — моя территория всё ещё сопротивлялась, а значит, у меня было время, чтобы нанести как можно больше урона Двуликому; второй — Сукуна не мог вложить в эту территорию свою технику "Рассечения", а значит, на некоторое время я мог не беспокоиться о чём-то столь раздражающем.

Сукуна, стоящий в центре своего святилища, безумно улыбался, нацепив на себя маску чертовски довольного кота. Его глаза сверкали огнём и жаждой. Двуликий, наверняка, понимал, что моя территория и территория Дзего непроизвольно образовали “союз”, мешая ему достичь полного контроля, но его самоуверенность не знала границ.

— Твоя территория… Впервые вижу нечто подобное. Она чем-то схожа с моей, однако складывается ощущение, что… Да, ты добился этого не при помощи собственного мастерства, — его голос был полон насмешки и презрения. — Скорее, какая-то врождённая особенность.

Я знал, что он прав в какой-то мере. В отличие от территорий Сукуны и Кэндзяку, моя территория не была столь “подавляющей”.

Как я уже говорил, по сути, у моего расширения территории всё ещё был барьер, однако он был создан при помощи духовной энергии и наложен на реальный мир. Если сравнивать территорию Сукуны с рисунком, где проклятая энергия — это краска на холсте, то есть мире, то моя территория была конструктором, духовным конструктором, который я призывал из духовного мира в мир физический.

Именно из-за моей слабой “Духовности”, как бы глупо это ни звучало, территория Сукуны всё ещё могла подавлять мою. Сила его проклятой энергии и мастерство давали ему преимущество перед моей связью с настоящим и полноценным “Городом Бедствий”. Да, не стоит забывать, что то, что я призывал, было чем-то не из этого мира… Однако, “проходя” через меня, посредника, оно превращалось в моё расширение территории.

В этом плане, исходя из моих расчётов, после перехода на следующую последовательность ситуация должна будет измениться, ведь моя связь с этим “неизвестным” усилится, а значит я смогу призвать куда большую часть силы настоящего “Города Бедствий”. Однако надеяться на чудесный “прорыв” во время боя было глупо, наивно и безответственно. Я знал, что нужно полагаться на свои текущие силы и способности, а не на возможные изменения в будущем. Вся моя концентрация должна была быть направлена на то, чтобы использовать всё, что у меня есть, чтобы одолеть Сукуну здесь и сейчас.

— Интересное предположение, — ответил я, взглянув в глаза ублюдку. — Кое-кто уже говорил мне это... Однако, тот ублюдок убежал поджав хвост.

Дзего, стоя в стороне, переводил взгляд то на Сукуну, то на меня.

Я надеялся, что проклятье понимало, в какой ситуации оно находилось. И пусть для него было неприемлемо сотрудничать с человеком, так же, как и мне было противно понимать, что я полагаюсь на проклятие, но я всё-таки надеялся, что он понимал, что сейчас мы находились в одной лодке.

В этот момент территория Дзего, хотя и была слабее, всё ещё влияла на пространство вокруг нас.

Дзего, несмотря на всю свою ненависть ко мне и жестокость к человечеству в целом, был достаточно умен и жаден… Да, я видел в нём прежде всего жадность. Это проклятие было готово поставить на кон всё, чтобы победить Сукуну и меня. А потому, видя, что я “проигрываю” Двуликому, он, казалось бы, был не прочь подыграть.

— Громкие слова для того, кто надеялся на помощь со стороны, ша... ман, — Дзего яростно прорычал последнее слово, его глаза блестели от гнева.

— Я заметил, что у тебя очень интересный огонь. Что-то в нем заставляет мою душу съежиться... А я очень не люблю, когда что-то сковывает меня! — усмехнулся Сукуна, проигнорировав проклятье и сосредоточившись на мне. — Очаг. Открыть.

Высокомерный уродец... Решил противостоять мне при помощи огня только ради того, чтобы доказать что-то себе?

В следующее мгновение в руках Сукуны вспыхнул огонь. Этот огонь не был обычным — он был ярко-красным, почти алым, и казалось, что он источает не только тепло, но и зловещую энергию. Пламя в руках Сукуны было необычайно живым, оно двигалось, словно змея, извиваясь и расползаясь по его пальцам, как будто было частью его самого. Свет от огня отражался в его четырёх глазах, придавая ему вид древнего демона, пробудившегося от вековой спячки.

— Это… Огонь? — Дзего поражённо уставился на это зрелище, его единственный глаз расширился от удивления.

— Я думал, что вы знали об этом… Но, наверное, до вашей эпохи сохранилось слишком мало сведений обо мне… Впрочем, я это исправлю, — "Двуликий" дерзко оскалился, его голос был пропитан самодовольством и презрением.

В этот момент я не смог сдержать смех, который эхом разнёсся по округе. Сукуна и Дзего смерили меня взглядами. Двуликий глядел на меня с интересом, его глаза сверкали от любопытства и вызова, а Дзего уставился на меня, словно на безумца, его взгляд был полон недоумения и ярости.

— Битва настоящей огневой мощи… Я аж воспылал! — впившись взглядом в Сукуну, я не мог сдержать волнения, моя кровь кипела от предвкушения. — Только потом не оправдывайся тем, что не использовал "Рассечение".

— Не беспокойся, не буду, — усмехнулся Сукуна, его улыбка была полна дерзости и уверенности. — Битва настоящей огневой мощи… А что, мне нравится!

В следующее мгновение Сукуна сложил руки вместе, а между его ладонями начал безумно разгораться огонь. Пламя вспыхнуло с яростью вулкана, его цвет изменился на глубокий карминовый оттенок, свет которого наполнил пространство вокруг нас. Этот огонь был настолько интенсивным, что казалось, он готов был сжечь сам воздух, превращая его в пепел.

В то же время Дзего перевёл взгляд в небо, его лицо исказилось от напряжения и решимости. Он завёл руки за спину, его движения были медленными и уверенными, как у хищника, готовящегося к прыжку. Его тело начало излучать странное сияние, и я понял, что он собирается использовать всю свою силу, чтобы создать что-то разрушительное.

Я же больше не собирался сдерживаться в своих порывах разрушить здесь всё к чертовой матери. И в следующее мгновение из меня вырвался огромный поток проклятой энергии, она окружила меня, создавая бурю в глазах Сукуны и Дзего. Моё сознание затопила духовная энергия. Каждая клетка моего тела наполнилась силой и теплом. В то же мгновение на моих ладонях вспыхнул белый огонь, сильнейшее пламя, которое я мог создать. Это пламя было чистым и ослепительным, его свет был настолько ярким, что он резал глаза, и казалось, что оно было готово очистить всё на своём пути.

...

...

...

Что такое магия?

Наверное, подавляющее большинство описало бы магию как процесс или силу сотворения чуда, чего-то за пределами человеческих возможностей. Перемещать предметы силой мысли, бегать быстрее скорости звука, дышать огнем, управлять молниями — всё это и было бы магией в умах обычных людей.

Магия — воплощение невозможного, то, что раздвигает границы реальности и превращает мечты в реальность.

С моей точки зрения, титул “настоящей магией” заслужило лишь что-то на уровне техники “Созидания” Май Зенин. Истинная магия позволяет создавать что-то из "ничего". В отличие от объектов и "явлений", созданных расширением территории и любыми другими проклятыми техниками, объекты, созданные техникой создания, не исчезают после того, как техника больше не активна. Думаю, именно это и можно было считать магией — преобразование энергии в материю. Если вдуматься, любая другая проклятая техника всего лишь изменяет состояние проклятой энергии, в отличие от Май, которая могла, по сути, менять саму структуру проклятой энергии, создавая из неё что-то совершенно новое и абсолютно реальное.

Эта техника требует не только огромного количества проклятой энергии, но и высочайшей концентрации и мастерства. Преобразование энергии в материю — процесс, который не поддается простому объяснению. Даже после наблюдения за техникой Май всеми своими обычными и “духовными” чувствами я так и не смог понять, как же все таки происходит процесс “создания”. Складывалось ощущение, что это было преобразованием сырой информации в сложные, осязаемые структуры. А этого не мог увидеть нетолько я, но даже Сатору со своими “Шестью Глазами”.

Именно поэтому это и была настоящей магией в моем представлении — акт истинного творчества, позволяющий воплощать идеи в реальность.

Однако так было до сегодняшнего дня.

Столкнувшись с Сукуной, я впервые в своей жизни собирался испытать истинное благоговение.

Может, когда-то в будущем проклятая энергия и станет чем-то, что сможет тесно переплестись с обыденной жизнью человека, становясь чем-то полезным, тем, что двигало прогресс человечества сквозь тернии к звездам. В руках умелых мастеров, она сможет исцелять неизлечимые болезни, возводить небоскрёбы, обеспечивать бесконечную энергию для мировых мегаполисов. Проклятая энергия станет инструментом, преобразующим мир к лучшему, воплощая самые смелые мечты и стремления человечества.

Однако сейчас… Сейчас я видел перед собой истинное проявление магии в безумной форме разрушения. Магия, которая разрушала всё на своём пути, превращая всё в хаос и пепел. Магия, воплощающая самую суть разрушения и хаоса, силу, не признающую границ и правил. Я видел, как проклятая энергия использовалась не для созидания, а для уничтожения. Сукуна и Дзего были живыми воплощениями этой силы, их ауры излучали мощь, способную сокрушить все, что встанет на их пути.

Даже Сатору не вызывал у меня подобных ощущений… Наверное, это из-за того, что сам по себе он был довольно спокойным и не кичился своей силой, разрушая всё вокруг. Вполне возможно, что тут сыграла роль и моя слабость, ведь даже когда я сражался с Сатору, то максимум, который я мог выжать из него, это использование “Синего” и “Красного”... Меня даже не хватило на “Фиолетовый” и его расширение территории…

Мои размышления были прерваны могучим потоком обжигающего воздуха в лицо.

— Максимум: Метеор! — прозвучал хриплый голос Дзего. Несмотря на то, что он был необычайно тихим, я всё равно смог его уловить.

В следующее мгновение над занесенной за спину рукой проклятья начало собираться просто невообразимое количество проклятой энергии. Эта энергия искажалась, вращалась, извивалась, создавая ощущение невероятного напряжения в воздухе. Она напоминала бурю, спереди от которой находился сам Дзего. Казалось, что сама реальность изгибается и ломается под давлением этой силы.

Менее чем за секунду весь этот объём проклятой энергии преобразовался в огромный метеор. Давление от этого "небесного камня" было настолько велико, что казалось, будто весь мир сейчас обрушится под его весом. Воздух стал густым, каждое движение давалось с трудом, а земля под ногами дрожала, словно предчувствуя неминуемую катастрофу.

Сукуна в ответ лишь ещё шире улыбнулся. Все его четыре глаза безумно сверкали, глядя на метеор, созданный Дзего. В его взгляде читалось восхищение и вызов одновременно. Он вытянул одну руку вперёд, а другую согнул в локте, становясь в своеобразную позу лучника. Начиная от его ладони на вытянутой руке и заканчивая указательным и средним пальцем другой руки, образовалась стрела из багрового огня. Это пламя было настолько ярким и живым, что казалось, будто оно пульсирует в такт сердцебиению самого Сукуны. Стрела горела с такой яростью, что воздух вокруг неё дрожал и искрился, создавая иллюзию волнующегося пламени.

В этот момент мир замер в ожидании, каждая частица воздуха, каждая молекула вокруг нас, казалось, затаила дыхание, ожидая неизбежного столкновения этих двух невероятных сил.

И вот тогда пробудилось нечто не от мира сего.

Моя духовная энергия, словно предчувствуя ту невообразимую опасность, в которой я оказался, всколыхнулась в глубине моей души. Это было подобно взрыву изнутри, ударная волна которого прокатилась по всему моему существу. Я почувствовал, как эта энергия поднимается, наполняя меня силой и решимостью. Моё сердце забилось сильнее, кровь начала кипеть, а каждый вдох наполняет меня небывалым ощущением мощи и контроля.

Сразу после этого огромное количество пламени, что горело вокруг меня, начало сжиматься в моей правой руке. Огонь, который ранее бушевал в хаотичном танце, теперь послушно стекался к моей ладони, концентрируясь в одной точке. Пламя скручивалось, сплеталось, сжималось, как будто подчиняясь невидимой силе. Я чувствовал, как жар обжигает мою кожу, но это было не больно — это было очищающее, всепоглощающее тепло.

"Аспект первый: Сжатие."

Сначала это была лишь небольшая сфера белого пламени, яркая и ослепительная. Она пульсировала в моей ладони, как сердце, отдавая мощные вибрации в такт каждой пульсации моей духовной энергии. Я сосредоточился, направив ещё больше духовной энергии в эту сферу, и почувствовал, как она начинает сжиматься под давлением моей воли. Сфера уменьшалась, ее свет становился всё ярче, пока наконец не превратилась в небольшое копьё.

"Аспект первый: Сжатие!"

Сила, с которой я сжимал окружающее пламя, постоянно нарастала. Пламя вокруг меня закручивалось в вихрь, создавая настоящий огненный шторм. В центре этого шторма я стоял с двухметровым копьем из чистейшего белого пламени в руке. Копье было настолько ярким, что его свет разогнал тьму вокруг, создав ореол из света и тепла. Оно было идеально гладким, его поверхность мерцала, как жидкий металл, а само копье пульсировало энергией, готовой вырваться наружу.

“Заклинание второе — Пылающее Копье!”

Мысленно воскликнув название этого заклинания, я почувствовал, как что-то щелкнуло у меня в разуме, словно триггер, активирующий новую волну силы. Огненное копье в моей руке стало в два раза больше, его свет стал еще ярче, поглотив весь огонь, что меня окружал. Теперь это было не просто оружие, а воплощение всей моей мощи. В этот момент копье содержало в себе столько сжатого пламени, что я мог физически, через свою ладонь, чувствовать пульсацию всей этой разрушительной мощи.

Я, Сукуна и Дзего стояли друг напротив друга, образуя форму треугольника. На секунду повисла тишина, казалось, словно весь мир потерял краски, звуки и запахи. Всё застыло в ожидании неизбежного. А в следующее мгновение, словно по сценарию, мы одновременно выпустили свои атаки.

Огромный метеор начал спускаться с небес. Воздушные потоки обтекали его сферическую форму, создавая вокруг завихрения и турбулентности. С каждым мгновением он становился все краснее, нагреваясь до невообразимой температуры, его поверхность покрывалась трещинами, сквозь которые пробивалось ослепительное сияние. Казалось, что сам воздух горит от его приближения, а земля содрогается от его тяжести и могущества.

В отличие от этого огненного гиганта, стрела Сукуны сначала казалась совсем крошечной по сравнению с “небесным камнем”, но в тот момент, когда "Двуликий" выпустил её в нашу сторону, она показала свою истинную силу. Стрела не просто летела — она сжигала всё на своём пути, оставляя за собой следы из пепла и огня. Воздух, к которому она прикасалась, мгновенно воспламенялся, и стрела становилась всё больше и больше, словно поглощала сама пространство. Её огненная мощь росла с каждым мгновением, превращая её в ужасающее оружие разрушения, которое могло испепелить всё на своём пути.

И вот, посреди этих двух поистине ужасных и разрушительных проявлений магии мелькнула тонкая линия белого света. Моё огненное копье пронзило воздух, пробираясь сквозь турбулентности и огненный шторм. Оно двигалось беспрепятственно, словно было создано, чтобы пересечь путь этим атакам. Белый след, оставленный пылающим копьем, был почти невидимым в свете метеора и огненной стрелы Сукуны, лишь изредка мелькая в хаосе вокруг. Однако, несмотря на свою кажущуюся незначительность, копье уверенно двигалось к своей цели, к точке соприкосновения трех атак друг с другом… Точки, которую я назвал бы “Точкой Смерти”.

В тот момент, когда копье, метеор и стрела встретились, время словно остановилось. Воздух вокруг взорвался, смешивая все элементы в одном точечном всплеске. Белый свет моего копья пронзал огненный метеор сбоку, проникая сквозь его раскаленную поверхность. Огонь, сопровождавший стрелу Сукуны, сливался с белым пламенем моего копья, создавая ослепительное сияние, от которого рябило в глазах. Метеор начал разрушаться, его красная поверхность трескалась и рассыпалась, разлетающаяся в разные стороны, как осколки стекла.

Энергия, высвобожденная при этом столкновении, была невообразимой. Земля под нашими ногами взорвалась и вмялась, взорвалась и вмялась… Воздух наполнился оглушительным грохотом, смешанным с ревом огня и криками разрушения. Это было словно столкновение миров, битва стихий, в которой каждое мгновение могло стать последним. В этой точке смерти, где встретились три величайшие силы, реальность изгибалась и трещала. В конце концов, не выдерживая напряжения, все три территории рассыпались в небытие, открывая проход этому апокалиптическому действиую в реальный мир.

…

…

…

Сводка от 31 октября.

В 22:31 в Сибуе, город Токио, прозвучал взрыв.

Взрыв был настолько мощным, что его свет был виден на километры вокруг, ослепляя и испепеляя всё на своём пути. Огненная волна прошла через всё вокруг, сжигая и разрушая, оставляя за собой лишь пепел и руины.

Эксперты отмечают, что пик температур достигал нескольких тысяч градусов Цельсия, что приводило к мгновенному возгоранию и испарению объектов в эпицентре взрыва.

Радиус поражения: Полусферическая область диаметром в сто пятьдесят метров.

По предварительным оценкам ударная волна, вызванная экстремальным давлением, разрушила здания на расстоянии до километра от эпицентра. И, хоть, как отмечают специалисты, радиационного загрязнения не зафиксировано, но интенсивное тепловое излучение и ударная волна нанесли огромные разрушения городу.

Материальные повреждения: Полное разрушение зданий и инфраструктуры в радиусе поражения, повреждения на более широком расстоянии.

Количество жертв: ???

Взрыв вызвал хаос и разрушение, оставив Сибую в руинах. Спасательные службы работают на месте происшествия, пытаясь оценить ущерб и оказать помощь пострадавшим.

Глава 37. Цикада (Часть 1)

Ударные волны постепенно затихали, оставляя за собой только глухой рокот и дрожь в воздухе. Пыль оседала на засыпанный стеклом асфальт, создавая зловещий покров над разрушенным городом.

В этот момент, в нескольких километрах от эпицентра взрыва, словно по воле судьбы, собралось подавляющее большинство шаманов, находившихся в Сибуе.

— А эти ребята веселятся, — высказался Кэндзяку, с небольшой улыбкой на лице, после чего перевел взгляд откуда из далека на собравшуюся перед ним группу шаманов.

В его глазах светилось что-то странное, не то любопытство, не то наслаждение происходящим. Честно говоря, ему немного льстило такое внимание.

Перед ним стояли шаманы из Киотской и Токийской школ. Будущее общества шаманов! И все они собрались и смотрели на него с тревогой и напряжением. Обведя взглядом каждого из них, Кэндзяку не мог не улыбнуться еще шире. В первых рядах находились шаманы первого ранга Ацуя Кусакабэ, Нанами Кенто и Аой Тодо, трое мужчин с напряженными лицами первые пришли в себя после взрыва, озираясь то на “Сугуру Гето”, то в направлении места битвы с Сукуной. За их спинами располагались ученики, среди которых можно было увидеть и старшекурсников, и младшекурсников. Всех кроме Кокичи Муты, Итадори Юдзи, Оккоцу Юты и Сукэхиро Ями.

— Мехамару, что там черт возьми произошло? — задала вопрос Маки, её голос был на удивление спокойным и лишенным эмоций, что заставило окружающих ощутить холодок на затылке.

Доселе вспыльчивая и откровенная в проявлении своих эмоций девушка, казалась сейчас уравновешенной и безразличной к ситуации. Ее спокойствие было пугающим, особенно если учесть, кто стоит напротив нее. Но те, кто знал её ближе, понимали, что за этим спокойствием скрывается глубокая тревога за определённого черноволосого парня, чья фигура постоянно присутствовала в ее мыслях.

— Не знаю, — смиренно ответил Мехамару.

— Повтори, — сказала Маки ещё более безэмоционально, её голос звучал мертвецки спокойно.

— Все мои устройства слежения и коммуникации были уничтожены в момент, когда Сукэхиро, Сукуна и проклятый дух атаковали, — объяснил Мута, чувствуя, как напряжение в группе нарастает.

— Я всё ещё чувствую проклятую энергию брата, — заговорил Тодо, хмуря брови. — А это… Рядом с ним все еще находится Сукуна.

У каждого собравшегося в голове промелькнула одна единственная мысль: “Монстры!”. Даже после взрыва, ударная волна которого задела их даже не смотря на то, что они находились в паре километров, Сукуна и Сукэхиро все равно остались живы! Еще больший ужас наводил тот факт, что даже в паре километрах от взрыва температура воздуха поднялась настолько, что этой осенней ночью им больше не было холодно, даже наоборот, пот лился с них ручьем.

В этот момент, Нанами, всегда спокойный и рассудительный, чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, в черт возьми который раз за сегодняшний день. Честно говоря, мужчина неимоверно устал. Вся эта ситуация с измененными людьми уже вызывала головную боль, а потом так и во все он столкнулся с проклятьем особого ранга Дагоном... Но самое трудное сегодняшнее испытание, во время которого он вовсе чуть не умер, — это битва с Махито. Хорошо, что в тот момент ему все-таки улыбнулась удача и он столкнулся с Аой Тодо. Впрочем, даже сотрудничая с ним и чуть позже получив поддержку со стороны некоторых учеников, он все еще не смог изгнать проклятого духа. А потом появился Сугуру Гето и поглотил проклятье…

— Если Сукэхиро и Сукуна еще живы, то нет никакого смысла волноваться на их счет, мы все равно не сможем помочь ему в данной ситуации, — сказал Нанами, его голос прозвучал твердо и уверенно. — В конце концов, перед нами стоит еще один противник.

— Как самоотверженно, — захлопав в ладоши, высказался Кэндзяку. — Как и подобает шаману… Однако, в вашем то состоянии, это щедрость с моей стороны, что я вас еще не…

Кэндзяку проглотил последнее слово, переводя внимание чуть в сторону от группы, туда, где ощущалась огромная и зловещая масса проклятой энергии. Носитель этой энергии, объем которой был сравним с объемом у нынешнего Сукуны, приближался к полю битвы с неимоверной скоростью. Через считанные секунды, между Кэндзяку и шаманами приземлилась фигура, оставившая за собой ослепительный след энергии.

На сцену вышел другой шаман особого ранга — Оккоцу Юта!

Не поскупишвись на пафос и крутость, парень “спустился с небес”, словно падающая звезда, окутанный проклятой энергией и катаной в руке, лезвие которой искрилось и переливалось в лунном свете. Вокруг него разлетались мелкие обломки и пыль, поднимаясь в воздух от мощного удара его приземления. Будь здесь Сукэхиро он бы точно выкрикнул что-то наподобие: “Супергеройское приземление!”.

— Извините за опоздание, — первым заговорил Юта, обратившись к своим товарищам за спиной. — Пришлось немного прибраться за сэмпаем.

— А я всё ждал, когда же ты появишься, — поприветствовал его Кусакабэ, с облегчением, написанным на его лице.

В отличие от мужчины с грубой щетиной и катаной наперевес, ни Нанами, ни Тодо не были столь оптимистичны и расслаблены. Нанами, как “старший”, был достаточно ответственной фигурой в рядах шаманов, особенно по отношению к ученикам, и потому он оставался серьезным и бдительным, даже в присутствии Юты. В случае с Тодо… Этот парень просто не хотел надеяться на кого-то, конечно, если речь не шла о битве плечом к плечу со своими двумя "братанами".

С другой стороны, почти все ученики Токийской и Киотской школ выпустили воздух, задержавшийся в их груди от невероятного напряжения. Опять же, будь здесь Сукэхиро, он бы точно недовольно покачал головой, понимая, что с исчезновением одного "сильнейшего" шаманы решили положиться на другого "монстра", из-за чего атмосфера вокруг наполнилась облегчением и надеждой. Впрочем, взглянув на Маки, лицо этой девушки ни капли не изменилось, все такое же холодное и спокойное.

Юта перевел взгляд на Кэндзяку, его брови сомкнулись в напряжении. Вглядываясь в “Сугуру Гето”, парень не мог понять, что было не так. Проклятая энергия, остаточные следы от его техники — всё это указывало на личность этого человека, но почему-то, глубоко в душе, Юта не мог отделаться от чувства, что здесь что-то не так.

— Кто ты? — Юта обратился к Кэндзяку, его голос был полон подозрения.

Однако тот просто проигнорировал парня, обернувшись в сторону и уставившись на ещё одного нового “свидетеля”.

— Привет, Чосо, — улыбнулся мужчина. — Кто бы мог подумать, что мы все вместе соберёмся в этом месте… Это так поэтично.

— Ты! — прорычал новоприбывший мужчина с растрепанными волосами и прямоугольной татуировкой, пересекающей переносицу.

— Ой. Похоже, ты всё-таки понял, да? — хмыкнул Кэндзяку, словно предвидя такой исход событий.

— Норитоши Камо! — прокричал Чосо голосом, полным ненависти, обиды и жажды мести.

Шаманы из Токийской и Киотской школ все вместе обратили свои взгляды на парня, который стоял среди них.

— Я? — удивлённо воскликнул уставший и потрепанный наследник клана Камо.

— Что это всё значит? — выпалила Момо.

— Позор клана Камо! Самый гнусный шаман в истории! — воскликнула Утахимэ Иори, вспомнив это проклятое имя. — Но как такое возможно?

— Если это правда, то тот, кто завладел телом Сугуру Гето — это шаман, которому уже более ста пятидесяти лет, — нахмуренное и серьезно выражение Нанами стало еще более нахмуренным и серьезным… Если такое вообще было возможно.

— Норитоши Камо — лишь одно из моих имён, — ответил Кэндзяку с презрительной улыбкой на лице. — Называйте меня как хотите.

— Как… Как ты посмел заставить меня убить собственного братишку Итадори! — Чосо еще никогда в жизни не испытывал такого гнева, как сейчас, при виде человека, который измучил его мать и чуть не послужил вдохновителем смерти последнего члена его семьи.

Но прежде чем разгневанный “старший брат” успел что-либо предпринять, рядом с Кэндзяку, словно из ниоткуда, появился невысокий монах с белыми волосами.

— Прочь, отброс, — прозвучал холодный голос андрогинно выглядящего монаха.

Его появление было внезапным и холодным, как зимний ветер. Монах стоял между Кэндязку и Чосо, он смотрел на последнего с презрением и безразличием, его присутствие мгновенно заставило всех замолчать.

— Прочь, отброс, — Чосо гневно повторил слова монаха. — Не стой на пути у гнева старшего брата!

В следующее мгновение между сомкнутыми ладонями Чосо начала образовываться кровь, и его техника манипуляции кровью вспыхнула с ослепительной яркостью. Красные капли, словно капли рубинового дождя, закружились вокруг его рук, создавая изящные узоры. Внезапно кровь превратилась в смертоносную стрелу, которая с невероятной скоростью устремилась к сердцу беловолосого монаха. Стрела пронзила воздух, создавая звуковую волну, которая прокатилась по округе. Андрогинный монах едва успел выставить перед собой блок, как стрела уже вонзилась в него, оставляя глубокую рану, из которой струилась кровь.

Истинная сила техники манипуляции кровью была за гранью понимания даже таких опытных ее пользователей, как нынешний наследник клана Камо. Тем более это касалось тех, кто ни разу не сталкивался с этой техникой.

Не теряя ни секунды, Чосо двинул руками в сторону, тем самым отшвырнув монаха стрелой в сторону. Его движения были быстрыми и уверенными, как у хищника, бросающегося на добычу. Вслед за этим он направил ту же самую стрелу на Кэндзяку. Мужчина со шрамом на лбу быстро отступил назад, и стрела лишь прочертила дугу на земле, поднимая пыль и оставляя за собой глубокую борозду.

Несмотря на неудачу, Чосо, не теряя ни мгновения, рванув вперед с удивительной скоростью, он резко взмахнул рукой вверх, заставляя кровь, оставшуюся после стрелы, всколыхнуть землю. Кэндзяку на мгновение потерял равновесие, и это дало “старшему брату” шанс нанести сокрушительный удар. Вслед за этим начался настоящий шторм быстрых и мощных атак. Каждый удар Чосо был точным, быстрым и полными намерения убить своего противника.

К сожалению для Чосо, какими бы быстрыми и точными ни были его движения, Кэндзяку все равно с легкостью их блокировал. Его движения были плавными и уверенными, каждое блокирование происходило с минимальными усилиями, словно он играл с противником. Кэндзяку, казалось, был непобедим, его уверенность и мастерство были непоколебимыми.

— Не напрягайся ты так, — произнес Кэндзяку со своей фирменной умиротворенной улыбкой. — Ты уже вымотан.

Юта, стоящий неподалеку, наблюдал за схваткой. Его холодное лицо не выражало ни капли эмоций. Он мог и не понимать до конца, что здесь происходит, но если этот странный парень с техникой манипуляции кровью сражается с его врагом и твердит про то, что Итадори его брат, то не стоит зацикливаться на нём. Гораздо важнее...

"Я обязан вернуть Тюремное Царство... Несмотря ни на что," — думал он, и его руки начали светиться проклятой энергией.

Панда, заметив изменение в своём товарище, громко закричал и взмахнул рукой:

— Барабанный...

Даже от простого замаха воздух вокруг завибрировал.

К сожалению для него, прежде чем он успел завершить удар, температура, которая до этого сильно поднялась из-за взрыва, резко опустилась.

— Техника образования льда... Морозный штиль! — прокричал вовремя вернувшийся в битву беловолосый монах, направляя поток ледяного воздуха в сторону врага.

В следующее мгновение округу заволокло льдом. Холодные вихри закружились вокруг, осаждая все вокруг сверкающими кристаллами льда. Земля мгновенно покрылась толстым слоем инея, и в воздухе повисла ледяная пыль, создавая иллюзию замёрзшего мира, где каждый вдох обжигал лёгкие. Тела почти-что каждого шамана оказались погребены подо льдом.

Однако, несмотря на столь сильное воздействие проклятой техники, прежде чем беловолосый монах или Кэндзяку успели что-либо сказать, последнего сбила с ног тень, размером с человека. Юта, как и подобает шаману особого ранга, почти мгновенно высвободился из ледяных оков и атаковал человека, в чьих руках находился его учитель.

Юта полоснул мечом сверху вниз, однако Кэндзяку на удивление быстро уклонился, слегка сместившись в сторону. Но неудавшийся взмах меча резко изменил траекторию, намереваясь разрубить тело "Сугуру Гето" пополам. К сожалению, прежде чем Юта успел нанести удар, ему пришлось остановиться, чтобы заблокировать очередную "морозную" атаку.

Юта двигался с молниеносной скоростью и уклонился от морозного воздуха. Сразу после чего вновь рванул в сторону Кэндязку. Лезвие его меча сверкало в свете льда, каждый раз оставляя за собой тонкие линии инея в воздухе. Он наносил быстрые удары, каждый из которых был рассчитан на мгновенное поражение врага, но его противники оказались достойными соперниками.

Беловолосый монах атаковал ледяными вспышками, создавая барьеры и замедляя движения Юты. Каждый раз, когда Юта приближался слишком близко, монах мгновенно окружал себя и Кэндязку ледяными стенами, отбиваясь от атак. Его техника была изящной и смертоносной, каждый его жест сопровождался волной холода, превращая поле боя в ледяной ад.

Кэндзяку, в свою очередь, почти не использовал свои силы, лишь изредки отмахиваясь несколкоми ударами. Мужчина, словно игрался с Ютой, плавно и уверенно уворачиваясь от всех его атак. У Юты довольно быстро склалось ощущение, что его противник точно знал, когда отступить и когда нанести удар. Каждый его блок был безупречен, каждый удар - точен. Он использовал силу Юты против него самого, направляя его атаки в пустоту и отвечая своими.

— Хватит! — раздражённо воскликнул монах, то ли обращаясь к Юте, то ли к Кэндзяку, который стоял за его спиной. Сразу после этого он, взмахнув рукой, опустился на одно колено. — Техника образования льда: Ледопад!

В следующее мгновение огромное количество льда устремилось в сторону Юты. Мощные потоки замерзшей воды, словно обрушившийся ледяной водопад, неслись прямо на него. Лед формировал гигантские ледяные завихрения и шипы, готовые пронзить и разорвать всё на своём пути.

Юта понимал, что отступить просто так не получится, ведь за его спиной находились его товарищи, которые все еще были погребены в лед.

Мгновения растянулись, как будто время само решило замедлить свое течение. Ледяные пики уже почти достигли Юты, холодный воздух обжигал кожу, а в голове мелькали мысли о необходимости защитить своих друзей. Его внимание уже обратилось к кольцу на его пальце, готовясь призвать Рику на помощь, как вдруг, абсолютно весь лед был разбит. Огромные его куски разлетелись во все стороны, превращаясь в сверкающие кристаллы. Сразу после этого температура вокруг вновь резко поднялась.

В этот момент рядом с ним появились две фигуры.

Вихрь энергии и огня озарил поле битвы, и на сцену вышел последний шаман особого ранга — Юки Цукумо! Ее присутствие было ошеломляющим, она излучала силу и уверенность, её энергия переполняла воздух, создавая вокруг нее ауру непоколебимой мощи.

Чуть в стороне от высокой блондинки стоял сильнейший из ныне живущих шаманов — Сукэхиро Ями!

***

За несколько минут до этого.

Я видел бескрайнее ночное небо. Бесконечные и такие далекие небеса. Словно чистейший и спокойнейший океан, оно возвышалось надо мной. Ни единого облачка не было в эту ночь, и лишь величественная серебристая луна позволяла себе находиться там, освещая землю мягким светом.

Следом за зрением пришел и слух. Я смог услышать, как где-то совсем рядом капает вода, а далеко и приглушенно раздаются людские крики. Эти звуки пробивались сквозь разрушения, словно напоминание о том, что жизнь продолжает свое существование даже после катастрофы.

Затем появилось обоняние. В мой разум мигом ринулся резкий запах гари, угля и металла. Смрад грязи окружал меня. После возможности чувствовать запахи, я обрел способность различать вкус. В этот же момент мой мозг уловил обжигающую металлическую горечь крови во рту.

Последним пришло осязание. Я наконец-то смог ощутить собственное тело. Руки, ноги, туловище, голову… Всё это казалось чем-то непривычным после произошедшего. Оно казалось таким… чужим.

— Пиздец… — единственное, что вырвалось из меня.

Поднимаясь на ноги, я огляделся по сторонам. Полная разруха. Взрыв и столкновение наших сил превратили Сибую в поле битвы, где не осталось ничего живого. Здания были разрушены, их остовы торчали из земли, словно ребра гигантского чудовища. Улицы были засыпаны обломками, повсюду валялись перевернутые машины и обгорелые деревья. Огонь ещё продолжал гореть в некоторых местах, освещая разрушения зловещим светом.

Я обратил внимание на собственное тело. Моя одежда была разорвана и обуглена, по сути я был голым. Моя кожа покрыта ожогами и порезами. Множество ран выглядели свежими, но не кровоточили — они уже начали заживать благодаря обратной проклятой технике.

Может боли я и не чувствовал, но это было лишь потому, что все нервы, которые могли определять боль, давно притупились. Более точно, они сгорели в том аду, что мы устроили. Тепловое повреждение нервных окончаний и непрерывные циклы их восстановления привели к атрофии болевой чувствительности. Множество циклов сгорания и восстановления при помощи обратной проклятой техники подвели мое тело к пределу. Клетки регенерировали с такой скоростью, что это привело к повышенному метаболизму и истощению ресурсов организма. Мышечные ткани были повреждены и регенерированные так много раз, что это привело к микроскопическим изменениям в структуре мышц, делая их менее эластичными. Кожа, обожженная и восстановленная, была покрыта рубцами и пятнами, где пигментация была нарушена.

В обычных условиях, человек бы умер от такого стресса и перегрузки, но меня поддерживало мое сверхчеловеческое тело под мои тридцати пятиминутным “Усилением”, давая мне силу продолжать.

Честно говоря, даже заранее приготовившись бежать, я всё ещё чуть не умер. И когда я говорю “чуть не умер”, я имею в виду, что никогда в своей жизни не был так близок к смерти. В определенный момент даже обратная проклятая техника не успевала восстанавливать утраченные части тела. Положительная проклятая энергия, наполняющая меня в тот момент, не могла полностью компенсировать разрушительные воздействия, и я чувствовал, как моя жизнь буквально ускользает.

Думаю, то, что я остался жив — это чудо, которое стало явью только благодаря моему индивидуальному “Усилению” и новым границам обратной проклятой техники.

Я даже не знаю, кого мне благодарить — Бога или старушку Судьбу, — но произошло сразу несколько счастливых стечений обстоятельств.

Первое: я поддерживал “Усиление” более тридцати пяти минут, благодаря чему в данный момент я был настолько сильным и прочным, что мог пережить и не остаться калекой от прямого попадания “Синего” и “Красного” Сатору.

Второе: моё “Усиление” работало на “тепловой энергии”, из-за чего я имел повышенное сопротивление ко всему, что было связано с “повышенным колебанием частиц”, то есть любым “огненным атакам”. В данный момент, после тридцати пяти минут усиления, моё тело стало подобно сверхпроводнику, максимально эффективно используещему тепловую энергию для укрепления тканей. Это привело к значительному повышению термостойкости и способности выдерживать экстремальные нагрузки.

Третье: благодаря своего рода “просветлению” во время первой активации расширения территории Сукуны, моё понимание проклятой энергии вышло на совершенно иной уровень, и эффективность моей обратной проклятой техники многократно возросла.

И вроде бы мне стоит радоваться тому, что я пережил микро-версию “Хиросимы”, однако стремительное истощение проклятой энергии и тошнотворное напряжение в теле не давали такой возможности. Небольшая битва с Ураумэ, изгнание Дагона, сражение с Дзего, месилово с Сукуной, Расширение территории и мой последний маленький маневр с использованием обратной проклятой техники стоили мне почти восьмидесяти процентов от моего запаса проклятой энергии.

“Мысль о том, что я смогу использовать три расширение территории казались чересчур наивными… Впрочем, за последнюю минуту я потратил намного больше проклятой энергии, чем за весь вечер до этого…”

Ко всему этому, время усиления подходило к критической отметке.

В этот момент в дыму разрушения показался силуэт. Медленно, спокойно, шаг за шагом передо мной появился Сукуна. Луна, казалось, специально освещала его путь, подчеркивая зловещую ауру. Его четыре глаза сверкали, отражая кровожадное удовольствие, которое он испытывал. Благо правая половина Сукуны выглядела, как зпжаренная курочка, а иначе я бы и вправду ушел в осадок. Да, и к тому же, мое пылающее копье нанесло намного больше урона его душе, чем телу… Это я мог видеть через “Духовное Зрение”

— Здарова, — произнёс Сукуна, его голос был полон неприкрытого удовольствия. — Ты оказался живучее того проклятого духа.

Значит, Дзего всё-таки сгинул в этом огне. Хоть одна отличная новость.

— Хоть этот парень и вышел за свои пределы, ему всё ещё не хватило того эгоизма, который мы с тобой разделяем, — ухмыльнулся Король Проклятий.

— Он был куда более эгоистичным, чем я, — покачивая головой, я выровнял дыхание.

К этому моменту почти все мои раны затянулись.

— Не принижай себя, — Сукуна хохотнул. — Ты поставил себе какую-то цель, ради которой готов не просто поставить всё на кон, но и выбраться из лап смерти… Честно сказать, я приятно удивился, заметив уровень твоей обратной проклятой техники.

Цель? Ах, да… Сражаясь с этим ублюдком, я уже успел и позабыть об этом. Собираясь позвать Кокичи, я только сейчас заметил, что наушник, который до этого плотно приклеился к моему уху, отсутствовал.

Я мигом сосредоточился и почувствовал проклятую энергию Юты в нескольких километрах к западу. То, что этот парень всё ещё не бросился, сломя голову, сюда, означало, что он столкнулся с кем-то… А раз так, то мне пора заканчивать здесь.

— Очень приятно слышать такое от тебя, но я уже подзадержался здесь, так что предлагаю тебе передать контроль Юдзи, чтобы я лишний раз не сжигал тело своего младшего сокурсника, — обратился я к Сукуне, начав разминать задеревенелое тело.

— Не думаю, что мы закон...

Прежде чем Сукуна успел договорить, он выхаркнул пинту крови и слегка пошатнулся. В этот момент из глубин тела Короля Проклятий начало подниматься тепло. Менее чем за секунду тепло превратилось в жар, а жар в огонь, который начал сжигать его тело изнутри.

Аспект Шестой: Огненная Инфузия

Я сражался с Сукуной более пятнадцати минут, и это было не “дружеское” сражение, как с Тодо, а самая настоящая битва не на жизнь, а на смерть, интенсивность которой превосходила всё, что было у меня до сегодняшнего дня. Количество раз, когда я “впрыскивал” своё пламя в тело Короля Проклятий, было не счесть. Как же Сукуна не заметил этого? Всё просто — Заговор и Подстрекательство! Кроме того, даже сам Король Проклятий был больше сосредоточен на свойствах моего огня, наносящего урон душе, а потому мне не составило труда отвлечь его внимание от такой “незначительной вещи”, как “остаточная проклятая энергия” после моих ударов, которая, “казалось”, мигом исчезала.

— Засранец, — Сукуна впился в меня взглядом, сразу после чего его тело охватило белое пламя.

— Я вроде бы говорил что-то наподобие: “Только потом не оправдывайся тем, что не использовал "Рассечение".” Не так ли? — я заговорил, глядя на то, как душа Сукуны пытается сопротивляться моему пламени. — Честно говоря, я до самого конца не был уверен, что смогу тебя победить, но когда ты решил использовать свой “Очаг”... Я не смог скрыть улыбки.

— Я всё равно не сожалею, — тихо с хрипотцой ответил мне Сукуна. — Даже наоборот, всё стало ещё интереснее…

Вслед за этим с лица Итадори пропали татуировки.

Глава 37. Цикада (Часть 2)

Первое, что я увидел на лице Юдзи, было недоумение. Взгляд парня скользнул по разрушенному району и выжженной земле. Шок медленно сменялся ужасом, словно он не мог поверить в то, что видит.

— Это... — его голос дрожал, будто он еле сдерживал слёзы. — Это... всё я...

Прежде чем Юдзи успел закончить свою мысль, я применил один из любимых приемов моего деда — "отцовский лещ". Отчетливый звук пощечины эхом разнесся по округе. На лице Юдзи мгновенно появился красный отпечаток моей ладони. Парень замер на мгновение, уставившись в пустоту, а затем медленно перевел взгляд на меня, полный недоумения и слабости.

— Есть такая фраза: «Мы ответственны за тех, кого приручили». Однако это полная чушь! — рявкнул я на ошарашенного парня. — Если ты пытаешься быть за кого-то ответственным, но сам его ненавидишь и презираешь, это не ответственность, а грёбаный мазохизм и глупый, никому не нужный героизм.

— Но... Я не могу... Я слабак, который раз за разом подводит своих товарищей! — в этот момент плотина, сдерживающая накопленные переживания Юдзи, полностью развалилась. — Каждый раз, когда я думаю, что достаточно сильный, чтобы жить в окружении других людей, я сталкиваюсь с жестокостью и собственной беспомощностью! Каждый раз, когда я пытаюсь доказать ценность собственной жизни, каждый раз, когда я думаю, что смогу правильно умереть, каждый чёртов раз я ошибаюсь и мучаюсь!

И вновь по округе разнесся звон пощечины. На другой стороне лица Юдзи появился новый красный отпечаток моей ладони. Его глаза расширились, он снова застыл, словно котенок, переваривая мои действия.

— Знаешь, меня ужасно бесит вся эта философия “правильной смерти”, — я сделал короткую паузу, обведя окрестности взглядом. — В этом мире нет такого понятия, как "правильная смерть". Даже святые, умирая, испытывают сожаления. Как такой болван, как ты, может пытаться достичь чего-то столь невозможного? Правильная смерть? Это иллюзия, обман, который мы сами себе внушаем, чтобы оправдать свои действия или бездействие. Каждый из нас хочет верить, что его жизнь и смерть имеют смысл, что есть какой-то высший план. Но правда в том, что в жизни и смерти нет четких правил или гарантий. Они просто происходят, и мы должны принимать их такими, какие они есть. Жизнь — это борьба, каждое мгновение мы боремся за своё место в этом мире. И ты не исключение. Ты сильный, Юдзи, даже если ты сам этого не видишь. И настоящая сила не в том, чтобы избежать ошибок или страданий, а в том, чтобы продолжать идти вперёд, несмотря ни на что.

Ответом мне было молчание. Юдзи молча опустил голову, словно не в силах найти слова. Чего я еще ожидал от этого парня? Подростковый максимализм, сочетающийся с тяжелой участью сосуда для злейшего и жесточайшего существа за всю историю мира шаманов, привёл к тому, что когда Юдзи столкнулся с чем-то столь ужасным и порочным, это почти полностью его сломило. Он был подавлен не только физически, но и морально.

Юдзи был всего лишь подростком, который внезапно оказался в центре жестокой и беспощадной войны. Он не был готов к такому бремени, к тем темным и страшным вещам, которые ему пришлось увидеть и пережить. И эта борьба, эта постоянная напряжённость, разрушали его изнутри. Я видел это в его глазах, в его жестах, в его голосе. Он был измотан, истощен, и это оставляло на нем глубокие следы… Куда более глубокие, чем этот шрам на лице.

Честно говоря, с самого начала я старался не допустить подобного. Такое бремя не должно было лежать на плечах обычного, пусть и немного сильного, парня. Однако даже для меня Сукуна оказался куда более жестоким и могущественным противником, чем я мог себе представить. В каком-то смысле, среди нас двоих, именно я должен был корить себя, ведь, в отличие от "слабого" Итадори Юдзи, такой "сильный" человек, как Ями Сукэхиро, допустил столь большую оплошность.

Думаю, в данной ситуации самым виноватым, за исключением Сукуны, должен быть именно я.

Слегка оклемавшись от битвы и куража, во мне мигом вспыхнула вина, которая так и норовила разъесть меня изнутри, словно ядовитая змея. Я уже давно перестал чувствовать вину за убийство “невинных”, все таки во время миссий случалось многое… Да, и как говорил Нанами: “Мир шаманов — это мир взрослых”, поэтому я уже привык нести это бремя. Однако, сегодняшнее событие все таки сумели зацепить омертвевшие струны моего сердца. Правда, в отличии от Юдзи, я мигом их обрезал… После сегодняшней ночи я больше не имел права на самоуничижение.

— Послушай, Юдзи, — я привлёк его внимание к себе, стараясь говорить мягко, но уверенно. — Слабость — не порок. Люди изначально слабы. И именно из-за того, что одному быть страшно и, в какой-то мере, даже неправильно, существуют такие понятия, как товарищи, друзья и семья…

Я остановился, не закончив свою мысль. Протяжно вздохнув, я вдруг осознал, что мои слова вряд ли смогут успокоить Юдзи. Сейчас, наверное, последнее, о чём он думает, это о том, чтобы снова подпустить к себе близких. Если так, мне нужно выбить из его головы эти глупые мысли и вбить на их место что-то более адекватное.

— Ай, — вскрикнул Юдзи, сжимая голову в месте, куда прилетел мой кулак. — Ты почему кулаками размахиваешь? — обиженно заговорил парень, потирая ушибленное место.

— Я не знаю, есть ли правильная трактовка твоей так называемой "правильной смерти", — я проигнорировал обиженное выражение Итадори и, скрестив руки на груди, заговорил куда более серьёзно. — Но с моей точки зрения, это точно не смерть в окружении друзей. Ведь я думаю, что такая смерть — это трусость, из-за которой ты хочешь окружить себя теми, кому доверяешь, в надежде, что они тебя спасут. Но это жалко и не достойно! С моей точки зрения, правильная смерть — это смерть мужчины, который, несмотря на все невзгоды, не отвернулся от людей, которые его любят, и от своих идеалов, которые он преследовал при жизни. Несмотря на слабость, несмотря на чувство вины. К сожалению, мы не выбираем себе смерть, и именно поэтому не можем умереть правильно. Но мы можем встретить её достойно, чтобы нас запомнили как мужчин.

Юдзи внимательно слушал мои слова, его лицо постепенно прояснялось. Сначала он выглядел растерянным, глаза блуждали, словно он пытался найти что-то, за что можно зацепиться. Постепенно его взгляд становился более сосредоточенным, он потёр красную щёку, его дыхание начало выравниваться. Было видно, как в его голове сражаются противоречивые мысли и эмоции. Он не знал, как принять мои слова, но чувствовал, что в них есть что-то важное, что-то, что может помочь ему выйти из тьмы, которая его окружала.

Я мог видеть, как его плечи чуть расправились, а осанка стала более прямой. Это был знак, что мои слова начали проникать глубже, что они затронули что-то важное внутри него. Его глаза больше не казались такими пустыми и полными отчаяния. Появился проблеск понимания, проблеск решимости. Он не был готов сдаться, несмотря на весь ужас и боль, которые испытал.

Его переживания были почти осязаемы, словно я мог чувствовать его внутреннюю борьбу, его стремление найти свою силу, несмотря на все преграды. Это было как наблюдать за тем, как маленький огонёк надежды начинает разгораться в полной темноте. Юдзи боролся с собой, но в этой борьбе он находил что-то новое, что-то, что могло помочь ему двигаться вперед.

Я видел, как его руки сжались в кулаки, как он глубоко вдохнул, словно набираясь смелости. Он наконец поднял на меня взгляд, в его глазах больше не было той слабости, которая была раньше. Теперь там была решимость, желание бороться и не сдаваться.

— Ты говоришь прямо как Тодо, — наконец сказал он, его голос был мягким и даже чуть-чуть дерзким.

— Этот парень сделал тебя своим братом не просто так, — хмыкнул я в ответ. — Ты съел палец грёбаного Рёмена Сукуны, Короля Проклятий! Так что имей мужество принять последствия своих решений. Даже если это будет значить побратимство с таким остолопом, как Тодо.

Юдзи усмехнулся, в его глазах появилась искра решимости. Он выпрямился, и в его взгляде снова появилась твёрдость.

— Я понял, — сказал он, крепче сжав кулаки. — Я больше не буду убегать.

— Вот и отлично, — я похлопал его по плечу. — Вперёд, нам ещё предстоит много работы.

И прежде чем Юдзи успел даже кивнуть, я подхватил парня за шкирку и рванул вперёд. Его ноги оторвались от земли, и он повис в воздухе, удивлённый моими действиями. Ветер засвистел в ушах, и мир вокруг нас размывался в быстром движении..

Быстрый анализ моего состояния показал, что моё "Усиление" продлится ещё пару минут: в лучшем случае минуты четыре, в худшем — чуть меньше двух. Это значило, что времени у нас было крайне мало. Нет, я, конечно же, не собирался вступать в смертельную схватку с Кэндзяку и Ураумэ… На сегодня мне хватило и одного Сукуны. К тому же, была проблема с моим запасом проклятой энергии, который почти исчерпался. Даже несмотря на то, что объем моей проклятой энергии все еще были сравнимы с одним пальцем Сукуны, этого всё равно было бы недостаточно, чтобы сразиться со столь опытными и сильным шаманами из древней эпохи. Более того, я ощущал явную нестабильность моей духовной энергии.

Эта нестабильность была вызвана не тем, что я почти полностью ее истратил, а скорее тем, что я почти разрушил ту стену, что отгораживала меня от следующей последовательности. Из-за этого мне было намного труднее использовать какие-либо “духовные способности”. Не говоря уже о Заклинаниях и Аспектах, даже использование духовного зрения, которое я мог поддерживать круглосуточно, теперь вызывало трудности. Каждое мгновение казалось, что моя энергия может взорваться или исчезнуть.

В данной ситуации, любое напряжение могло привести к катастрофе, и поэтому я решил не рисковать. Устойчивость моей духовной энергии была нарушена, и это мешало мне полностью сосредоточиться на бою.

"Рёмен Сукуна... Если к следующей нашей встрече я не стану в два раза… нет, в три раза сильнее, то я, скорее всего, не переживу её," — мысленно произнес я, ощущая холодный пот на спине.

Эти слова эхом прозвучали в голове.

***

Прежде чем отправиться пафосничать перед коллегами-шаманами, я всё-таки забежал в ближайший магазин одежды, чтобы прикрыться. Тот взрыв забрал жизнь не только Дзего, но и разрушил мою одежду. О втором я грустил намного больше, даже если это были обычные шмотки, купленные в первом попавшемся магазине в Сибуе.

Вдобавок к новым вещам, которые сидели на мне ну просто идеально (а как иначе? Краденое носится легко и приятно), я прихватил пачку сигарет и сразу же ее открыл. Дело было не в том, что я ужасно хотел курить. Вовсе нет. Всё дело было в следующем: когда я был на восьмой последовательности, я не был достаточно силен, чтобы сражаться с проклятиями особого ранга напрямую и в одиночку. По крайней мере, пока мой старик не натолкнул меня на идею создания “Связующей клятвы”.

Тогда у меня было мало возможностей как-либо усилить себя, и наличие связующей клятвы оказалось очень и очень полезным. Со временем я стал меньше полагаться на эту часть своей силы, но это не означало, что я ее отбросил. Просто не было подходящего момента для ее использования.

Воспоминания о том времени вызывали у меня легкую ностальгию. Я помню, как учился адаптироваться, искать слабости и использовать каждую мелочь в свою пользу. Старик всегда говорил, что связующая клятва — это дамоклов меч, который шаманы занесли по собственной инициативе. Впрочем, в борьбе против проклятий все средства хороши, и именно поэтому старик на научил меня этому, а в последствии даже помог усовершенствовать мою связующую клятву.

“Пачка сигарет” — так называлась моя связующая клятва, которая связывала меня с самим собой. Работает это следующим образом: я полностью запечатываю свою проклятую энергию на время, пока не выкурю полную пачку сигарет. За каждую сигарету я восстанавливаю одну двадцатую объёма своей проклятой энергии. Данную клятву я обычно использовал в двух случаях: первый — как сейчас, когда моя проклятая энергия почти исчерпана. Если я выкурю всю пачку, то смогу полностью восстановить свой запас проклятой энергии. Второй случай — это подготовка к сложной битве. За каждую выкуренную сигарету объём моей проклятой энергии возрастает на пять процентов, а значит, в конце концов, при идеальном выполнении клятвы, я смогу использовать двести процентов своей максимальной энергии.

Сила, которую предоставляет эта клятва, поистине невероятна. Однако и ограничения столь же жестоки. Во-первых, невозможность использовать проклятую энергию в течение всего времени выполнения клятвы. Во-вторых, лимит количества раз, когда я могу задействовать клятву, установлен на один раз в день. Эти ограничения не позволяют использовать её в пылу битвы, в отличие от клятвы Нанами. С другой стороны, это является невероятным “чит-кодом”, который может подарить мне вторую жизнь или усилить перед битвой с “боссом”.

Почему же я не использовал свою связующую клятву перед битвой с таким рейд-боссом, как Сукуна? Потому что после него мне предстоит столкнуться ещё с двумя. И именно на этот случай я и оставил клятву.

“Хотя, если говорить совсем уж откровенно, изначально в мои планы не входила битва с Сукуной. Я, конечно, подготовился к самому худшему, но всё же надеялся просто пройтись катком по Сибуе, изгоняя одно проклятье особого ранга за другим…” — я мысленно вздохнул от всей той головной боли, которую принес с собой Король Проклятий.

К тому моменту, когда я закончил первую сигарету, перед моим взором открылась широкая площадка, заполненная множеством знакомых лиц. В центре внимания находилась группа шаманов, среди которых выделялись Юта стоящий чуть впереди остальных, прикрывая остальных. Словно в замедленной съемке, я видел, как к парню приближается огромная масса льда… Зная Юту, он и сам справился бы с подобным уровнем угрозы. Единственное, что его стесняет и не дает возможности полностью реализовать свою силу — это наличие друзей и коллег за спиной.

Ну, думаю, именно поэтому я здесь!

Прихватив Юдзи чуть покрепче, я по максимуму напряг мышцы ног, после чего резко оттолкнулся от земли, оставив за собой вмятину диаметром в десять метров. При максимальном напряжении мышц происходит выброс адреналина, который усиливает сократительную способность мышечных волокон, увеличивая их силу и скорость. Адреналин также стимулирует высвобождение глюкозы и жирных кислот в кровь, обеспечивая быстрый доступ к накопленной в организме энергии. По-итогу, простое “напряжение” моих икр и бедер увеличило мой импульс до таких высот, что я скорее телепортировался, чем двигался в пространстве.

Основываясь на одном своем движение, к которому я приложил усилие, могу с уверенностью предположить, что сейчас с чистой физической силой, даже без проклятой энергии, мне не было равных в этом мире. Даже Юта, максимально укрепившись своим безумным объемом проклятой энергией был слабее меня. Возможно, единственный, кто смог бы мне хоть что-то противопоставить, был Тодзи Фушигуро, однако, даже он вряд-ли бы совладал со мной сейчас.

Жаль правда, что такое могущество скоро сыграет со мной злую шутку и через пару минут я буду валяться на земле, раздирая глотку от боли, пока судороги моих изношенных мышц будут ломать мне кости и суставы.

Но это проблема будущего меня, а сейчас есть дела поважнее.

Одной кинетической энергии от моего приземления было достаточно, чтобы напрочь снести весь лед, который направлялся к Юте. В то же время, я заметил своим боковым зрением золотистую тень, приземлившуюся по другую от Юты сторону. Интересно, чем эта женщина занималась, пока все, кто здесь находился, надрывали задницы?

— Сколько же времени прошло, Гето-кун. Могу ли я теперь услышать ответ на свой вопрос? — первой из нас заговорила Юки, встав в милую позу. — Какой тип девушек тебе нравится?

— Цукумо Юки! — Кэндзяку оскалился, смерив взглядом высокую женщину, после чего перевел взгляд на меня. — Сукэхиро Ями, а ты повеселился.

— Сукуна проиграл? — ошарашенно прошептал Ураумэ, глядя на Юдзи, которого я всё ещё держал под боком.

— Это было легче, чем я ожидал, — проигнорировав мужчину со шрамом на лбу, я обратился к беловолосому монаху.

Столь высокомерные слова, пропитанные моей духовной энергией и [Провокацией], сыграли на чувствах этой преданной мрази как нельзя лучше. Единственной причиной, по которой Ураумэ не напал на меня, была выставленная перед монахом рука Кэндзяку.

— Сейчас не время, — коротко высказался псевдо-Гето.

— У вас какой-то любовный треугольник? — обратилась ко мне Юки, наклонив голову набок и подперев пальцем щеку.

— У меня, тебя и псевдо-Гето? — я улыбнулся, думая об этой ситуации.

— Хм… И вправду! — Юки ударила кулаком о ладонь, словно осознав что-то. — Каждый из нас идет к одной и той же цели, но разными путями. Это так романтично, — женщина перевела взгляд на Кэндзяку. — Ты ведь всё ещё помнишь, тот наш разговор… О том, как создать мир без проклятий?

— Что-то припоминаю, — Кэндзяку явно был не против ещё немного поиграть с нами.

— Люди — довольно удивительные существа… — мечтательно заговорила Юки. — Сколько перед ними не стояло преград, они всегда могут их преодолеть. И сейчас человечество стоит на пороге новой эволюции. Их сдерживает лишь неопределенность нескольких методов для достижения новой ступени. С прошлого раза и по сей день я не оставляла поисков метода по избавлению людей от проклятой энергии. А что насчёт тебя?

— Планы слегка изменились, — пожал плечами Кэндзяку, после чего взглянул на меня. — А вот у нашего младшего явно всё схвачено. Или я ошибаюсь?

— Не знаю, о чём ты, — я лишь пожал плечами. У меня не было никакого желания раскрывать хоть что-то этому древнему ископаемому.

— Оптимизация проклятой энергии, — не обращая на мой ответ внимания, высказался Кэндзяку.

— Эй, — нас вдруг прервал Юдзи, который ткнул меня плечом в бок. — От всех ваших разговоров у меня кажется заболела голова… А нет, у меня просто затекла шея, потому что ты держишь меня как мешок с картош…!

Прежде чем парень договорил, я выпустил его из своей хватки. Впрочем, он всё-таки успел отреагировать и приземлился на ноги, словно кошка. Он стал сильнее…

— Я думал, ты бросила свою идею двенадцать лет назад, после смерти Тодзи Зенина, — Кэндзяку обратился к Юки, не обращая внимания на сосуд Сукуны.

— Ну, вообще-то после нашего с тобой разговора я решила вернуться к истокам, — Юки лишь слегка пожала плечами. — Кроме того, твой метод далеко не идеален. Без барьера Тенгена тебе точно не обойтись, а его использование означает, что шаманами станут жители лишь одной страны… Монополия на такую силу не доведёт до добра, а скорее даже наоборот, всё станет только хуже. Живые люди станут лишь энергетическим ресурсом и живым тактическим и стратегическим оружием. Подобный мир слишком далек от того, к которому я стремлюсь.

Юки Цукумо смерила меня и Кэндзяку суровым взглядом.

— Ваши методы, несмотря на всю их амбициозность, ведут к деспотии и страданиям, — продолжила Юки. — Мне не нужен мир, где люди живут в постоянном страхе перед теми, кто контролирует проклятую энергию. Это будет мир тирании, а не эволюции. Я хочу видеть человечество свободным от проклятий, но не ценой утраты человечности.

Что я мог сказать на этот счёт? Ничего. Я не собирался оправдываться, ведь мой план заключался в трансформации всего человечества. Говорить об этом вслух было бы безумием. Как минимум, мне никто не поверит, как максимум, мне поверит Кэндзяку и заинтересуется мной больше, чем мне нужно. Поэтому молчание было единственным правильным ответом, который поможет мне продвинуть мой план дальше.

В отличие от меня, Кэндзяку задорно рассмеялся:

— И что с того? У нас с тобой разные цели. Меня не заботит ни мир без проклятых духов, ни мир во всём мире, — сделав короткую паузу, Кэндзяку взглянул на свои руки. — Шаманы, не-шаманы, проклятые духи. Все они лишь дают проклятой энергии возможность воплотиться в людях… И всё же человеческий потенциал так до конца и не раскрыт. Я пытался сделать всё сам, но всё было тщетно. Ни одному моему творению не дано выйти за рамки моего собственного потенциала…

Вокруг раздался громкий зевок, из-за чего Кэндзяку вдруг запнулся, а шаманы, собравшиеся рядом, взглянули на одного единственного человека…

— Хватит ныть, как чертова киска, и делай то, что собрался, — я смерил этого “бедняжку” скучающим взглядом. — Потенциал, бла-бла-бла, не могу, бла-бла-бла, ей-богу, я как будто говорю с Дзюнпэем, а не с тысячелетним дедом. Ты кто, эмо-нытик? А что с твоим образом доктора-зла? Я разочарован!

В каждом моём слове была использована [Провокация]. Весь этот “трэш-ток” был предназначен лишь для одного — чтобы этот мужик со швом на лбу наконец-то сделал то, что должен был! Потому что я чувствовал, что моя выносливость на исходе, а этот ублюдок всё пиздит и пиздит. А оставаться в этом месте обессиленным я ой как не хотел. Мысли о том, чтобы сражаться с ним, у меня не было, как я уже говорил, он должен исполнить свою роль.

— И вправду, — Кэндзяку пытался скрыть это, но я отчётливо увидел, как его челюсть крепко сжималась и разжималась пару раз. — Всё-таки, я уже извлек проклятую технику.

— Где-то здесь же есть проклятый дух по имени Махито? — Юки обернулась к шаманам, стоящим позади нас. — Ну, тот, что вмешивается в чужую душу. Где он?

— Он его съел, — Тодо мгновенно ответил, указав пальцем на Кэндзяку.

— Чего?!

— Инертная трансформация! — вскрикнул Кэндзяку, после чего ударил рукой по земле.

В следующее мгновение над нашими головами загорелся причудливого вида знак, напоминающий смесь иероглифа и тех триповых изображений из теста Роршаха.

— Удалённая активация проклятой техники?! — Юки в шоке уставилась на небо.

— Вот оно… начало новой эры! — возбужденно выкрикнул Кэндзяку, раскинув руки в стороны, словно пытаясь обнять мир.

Глава 37. Цикада (Часть 3)

"Что за дешевые злодейские повадки?" — подумал я, глядя на пафосную стойку Кэндзяку. Его поза, выражение лица — всё это было словно вырезано из какого-то фильма… Хм, я ни в коем случае не завидовал и не думал, что это круто! Конечно, нет! Скорее наоборот, это выглядело глупо…

“Надо будет повторить при нашей следующей встрече…”

Менее чем через пару секунд огромный знак активации проклятой техники на небе начал рассеиваться. Кэндзяку же, явно довольный произошедшим, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и взглянул на нас, нацепив на лицо всё ту же безразличную улыбку.

— Я искренне вам благодарен, — заговорил он, обведя взглядом людей за моей спиной. Его голос был наполнен странным сочетанием благодарности и иронии. — Проклятые духи, поглощенные техникой манипуляции проклятиями, не способны стать сильнее, чем они были до поглощения. Махито эволюционировал лишь благодаря своей ненависти к человечеству и тому, что сразился с вами… Конечно, хотелось бы, чтобы и Дзего эволюционировал, но… — Кэндзяку перевёл взгляд на меня, и его глаза блеснули с холодным интересом. — Кое-кто превратил его в прах до того, как он познал собственный потенциал.

— Если бы он выжил в той атаке, то, наверняка, стал бы чем-то иным, — я лишь пожал плечами, стараясь сохранять хладнокровие.

Это была правда. Если бы Дзего пережил ту последнюю атаку, он бы стал настоящим монстром, достойным носить ранг особого. Не особый ранг проклятого духа, а особый ранг, как у шаманов. Я говорю это, исходя из собственных ощущений во время битвы против него.

Этот парень сумел активировать своё расширение территории два раза, когда даже единожды сделав это, у сильных шаманов и проклятий почти-что полностью истощается проклятая энергия. При этом Дзего пережил атаку, которая в обычных условиях должна была его убить или, по крайней мере, полностью вывести из боя, однако, именно тогда он уже начал ломать свои пределы. К сожалению или к счастью, но в конце концов он столкнулся не с кучкой шаманов первого ранга, а с шаманом, который может выжечь город, и Королём Проклятий, настоящим бедствием и ужасом шаманов эпохи Хэйан.

— Что ты сделал? — Юки впилась взглядом в Кэндзяку, не обращая внимания ни на кого другого. Женщина перестала сдерживать свою проклятую энергию, и её "аура" вырвалась наружу, начав давить на людей рядом. Впрочем, в зоне действия её энергии находились лишь я, Юта, Кэндзяку и Ураумэ.

"Ах, да, Юдзи," — я почти моментально вспомнил об этом парне, как только услышал, как его сердце на мгновение забилось в несколько раз быстрее — инстинктивная реакция организма на опасность. Но ритм его сердцебиения почти сразу пришёл в норму. "Думаю, после более чем полугода сожительства с величайшей тварью за всю историю шаманов Японии, такое давление со стороны "обычной" женщины не покажется тебе чем-то по-настоящему страшным."

— Я удаленно активировал инертную трансформацию на двух видах не-шаманов, отмеченных ранее, — честно признался Кэндзяку, словно хвастаясь. — Один из них, как и Юдзи Итадори, проглотил проклятый предмет. А другие же, как Дзюнпей Йошино, владеют проклятой техникой, но с сознанием не-шамана.

"Дзюнпей… Давно я не видел этого парня. Помню, после того, как он поступил в Токийскую школу, его сначала обучали с первогодками, а потом, в какой-то момент, он начал ходить на миссии отдельно ото всех… Конечно, вряд ли из-за ситуации с Махито его бы вообще выпустили из школы, не говоря уже об одиночных миссиях. Здесь явно постарался Сатору. Интересно, к чему бы это?" — думал я, вспоминая одного эмо с крайней формой подросткового максимализма.

— Всем им я сделал строение мозга таким же, как и у шаманов. В свою очередь, первым, я дал силу, принадлежащую сосудам, а вторым — способность использовать проклятые техники. И… — в следующее мгновение в руке Кэндзяку появилась странная лента, завязанная у узла, которую он мигом развязал, выпрямив её. — Прямо сейчас я снял печати с проклятых предметов. Некоторые из них были в спячке с тех самых пор, как я их пометил, но скоро они пробудятся. А чтобы углубить их понимание проклятой энергии, я заставлю их сражаться друг с другом… Я тщательно подбирал этих людей и проклятые предметы, поэтому можно сказать, что я мгновенно выпустил на свободу тысячи злобных Юдзи Итадори.

— Тысячу? Это не так уж и много, — наконец заговорила Юки, вперив взгляд в Кэндзяку. — Ты недооцениваешь человеческий разум. Думаешь, люди пойдут убивать друг друга лишь потому, что у них есть сила?

— Всё идёт как задумано, — Кэндзяку покачал головой, словно отчитывая непослушного ребёнка. — Само собой, я ко всему подготовился… А твои вопросы становятся всё банальнее и банальнее. Может, ты меня развлекаешь? — обратился он ко мне с легким намеком на насмешку.

Прежде чем я успел хоть что-то ответить, меня перебила Юки:

— Знаю, я тебе не очень нравлюсь, но как насчёт сначала набить ему морду, а потом уже решить наши проблемы?

Я лишь насмешливо обвел взглядом эту женщину. Честно говоря, не сказал бы, что у меня были с ней какие-то проблемы. Мы-то встречались лишь раз и то случайно. Однако её образ жизни, как шамана, меня совсем не устраивал.

Были времена, когда я сутками, неделями или даже месяцами напролет только и делал, что носился по Японии и изгонял проклятия. В основном первого ранга, чуть реже — мелких сошек второго ранга, собравшихся в группы, ещё реже — особого ранг. Однако, редкость встреч с особым рангом не означала, что от этого было меньше проблем.

В Японии количество погибших таинственной смертью или пропавших без вести составляет более десяти тысяч в год. И все из-за того, что ежегодно в Японии появляется от десяти до пятнадцати проклятий особого ранга, от сотни до пятисот— первого ранга, от пятисот до трех-пяти тысяч — второго ранга. А шелуха третьего и четвертого ранга в худшие годы может насчитывать более нескольких десятков тысяч.

Моя претензия к Юки Цукумо? Такая же, как и к Юте — халатность на работе и безразличие к усталости своих коллег и давлению, которому они противостоят. По факту, в течение последнего года в Японии было лишь два шамана особого ранга. А с тем, насколько "ответственный" Сатору, можно сказать, что один. Да, это правда, что он изгнал больше проклятий особого ранга, чем я, просто потому, что именно в этом он и специализируется — изгнание особо опасных проклятий, которые не под силу обычным шаманам. Из-за этого ему, зачастую, и выдают все миссии связанные с изгнанием такого рода проклятых духов. Однако, именно проклятые духи первого ранга представляют самую большую опасность, ведь они появляются намного чаще, а шаманов, которые могут с ними сражаться один на один по всей Японии не больше двадцати. То есть, по статистике, на каждого активного шамана особого ранга приходится семь с половиной проклятий особого ранга, а на каждого шамана первого ранга приходится пятнадцать проклятий первого ранга. Впрочем, статистика не отражает всей ситуации, ведь она куда хуже из-за того, что многие шаманы первого ранга — это выходцы из трёх великих семей, которые не то чтобы стремились выполнять свои обязанности шаманов.

Суммировав всё это, мы ежегодно имеем более десяти тысяч трупов среди гражданских и десятки трупов среди шаманов, пока Юки Цукумо носится не пойми куда в поисках панацеи от проклятий, а Юта Оккоцу жарится под африканским солнышком более года, ищя не пойми что!

Вот теперь и можно задать вопрос: не нравится ли мне Юки Цукумо? Нет, мне было плевать на неё. И именно поэтому я лишь бросил короткий взгляд на женщину, после чего посмотрел на Кэндзяку, ожидая его следующих слов.

К тому же… В этот момент я почувствовал, что моё "Усиление" почти подошло к концу и не собирался вступать в бой, во время которого мог в любую секунду свалиться на пол.

“К сожалению, я выкурил лишь пять сигарет за это время, а значит, не смогу восстановить и половину своей проклятой энергии. Впрочем, думаю, этого будет достаточно, чтобы при помощи обратной проклятой техники хоть немного ослабить боль и последствия от “выхода за пределами”,” — пронеслось у меня в голове, как раз перед тем, как в окружении произошло резкая перемена.

В этот момент весь лёд, который ещё не унесла ударная волна от моего приземления, обрушился, вызывая громкий грохот и дрожи земли по округе.

— Что такое, Ураумэ? — спросил Кэндзяку с ехидной улыбкой на лице.

— Яд! — яростно прорычал монах, наконец-то заметив подвох.

— Пронзающая кровь смешана с моей кровью, само собой она ядовита, — как ни в чём не бывало, объяснил Чосо, стоящий рядом.

— Погодите, нас не страхует Мэй, — высказалась Момо, подпирая себя дрожащей рукой. — Их всё ещё может быть больше.

— Все шаманы ниже первого ранга сейчас будут бесполезны, по крайней мере, не во время прямого противостояния, — Юки махнула рукой в сторону изнеможенной девушки, как бы говоря, чтобы она не брала на себя слишком много и не волновалась. — К тому же, тут присутствуют три шамана особого ранга. Как ты думаешь, нужен ли нам кто-то ещё, чтобы...

В следующее мгновение я свалился на пол. Мои подрагивающие мышцы заставляли мое тело трястись так, словно у меня был припадок. Однако я почти мгновенно начал применять обратную проклятую технику, используя проклятую энергию, которая успела восстановиться примерно до сорока процентов от максимального объема, благодаря чему боль была не такой ужасной, а повреждения наносимые мои костям и суставам восстанавливались, даже мышцы постепенно расслаблялись, из-за медленной, но все же регенерации. Все из-за того, мои мышцы не повредились, а износились. А такое я еще не научился восстанавливать при помощи обратной проклятой техники, впрочем, положительная проклятая энергия, все же, немного, но помогла снять “воспаление” и напряжение.

Использовал на себе “первую помощь” от мира шаманов, я быстро оценил ситуацию в которой оказался.

Чуть меньше половины от объема проклятой энергии и дрянное состояние тела… Такого количества должно было хватить, чтобы в крайнем случае сбежать или нанести пару отчаянных ударов кому-то уровня Кэндзяку и Ураумэ, что, впрочем, явно понадобится. К тому же, я заметил, что "тепловая энергия", которая и давала мне всю эту безумную силу, почему-то до конца не рассеялась, и некоторые её остатки всё ещё продолжают циркулировать по моей кровеносной системе, оседая в печени, почках, лёгких и сердце.

"Не знаю, хорошо это или плохо, но… Сейчас я просто хочу хорошенько выспаться!"

Прежде чем кто-либо успел хоть как-то отреагировать, возле меня уже оказалась обеспокоенная Маки, которая опустилась на колени рядом со мной и положила руку на лоб.

— У тебя жар, — девушке пришлось отдернуть руку из-за невероятной температуры моего тела. — Как ты до сих пор жив?

Честно говоря, не знаю. Но, предположение есть — всё из-за того, что я потусторонний, который следует пути "Красного Священника". Ну и дело было явно в том, как работает моё "Усиление", в конце концов, не может же часть моего естества убить меня… Не так ли?

— Сэмпай, ты в порядке?! — вслед за Маки ко мне бросился Юдзи.

— Я буду в порядке, — я лишь улыбнулся девушке и парню. — Просто немного отдохну и буду как новенький.

— Как жаль, — Кэндзяку снова привлёк всеобщее внимание. — Но я всё ещё не договорил.

Юта, явно уставший ото всех этих разговоров, покрепче сжал катану и приготовился атаковать. Заметив это, Кэндзяку лишь насмешливо улыбнулся.

— Мальчишка, знаешь, в чём особенность всех проклятых предметов, которыми я наделил сосудов? — Кэндзяку провокационно заговорил. — Нет? Ну тогда внимательно слушай, думаю, тебе и твоим друзьям понадобится эта информация, если ты хочешь вернуть своего учителя. Все эти проклятые предметы — это то, что осталось от шаманов, с которыми я заключал обеты на протяжении последней тысячи лет. Впрочем, я их заключал не только с шаманами. Но все обеты… Стали недействительными, как только я обрёл это тело…

— Быть не может! — впервые за сегодняшний вечер на лице Юки отразился страх.

— Поэтому я повторюсь! Узрите же начало новой эры!

В следующее мгновение из-за спины Кэндзяку вырвалась целая орда проклятых духов.

— Прощай, Юдзи Итадори… До скорой встречи, Сукэхиро Ями. Не разочаруйте меня.

— Годжо-сэнсей! — яростно закричал Юдзи, бросившись к Кэндзяку.

Однако некая чёрная тень была быстрее него. Юта почти мгновенно оказался подле Кэндзяку, но его тут же заблокировал бесконечный поток проклятий, которых парень не щадя сил кромсал на куски. Юта уже потянулся к кольцу, как по округе прозвучали последние слова Кэндзяку:

— Сукуна, ты слышишь меня? Она уже близка. Золотая эпоха проклятых техник… Эпоха Хэйан!

"Этот ублюдок наверняка тебя слышит, но вряд ли ему не плевать, пока в живых остаётся такой человек, как я и Сатору Годжо," — насмешливо подумал я, глядя в спину Юдзи, поверх которой видел образ Короля Проклятий. "Главное — не терять сознание, ведь эти ублюдки из правления только и ждут этого… Развязать себе руки."

— Маки, — я обратился к девушке. Из-за того, что даже мышцы горла сводило судорогами, мой голос был тихим и надрывистым. — Отведи… к… Секо.

***

В будущем этот день будут вспоминать как время, когда воздух пропитался запахом ядерного пепла.

То, что началось в Сибуе, распространилось на все двадцать три административных района Токио. Более десяти тысяч проклятых духов вырвались на свободу и за менее чем день опустошили весь Токийский столичный округ, за исключением области Тама и островных территорий. Число смертей в этот период превысило все мыслимые пределы. Ад спустился на эту бренную землю.

В то время как под вопросом оставалась безопасность офиса действующего премьер-министра и главного секретаря, более пяти миллионов мирных жителей ждали эвакуации из этого пекла.

Япония оказалась в условиях безвластия, встретив самый огромный кризис в своей истории. Каждая мировая держава внимательно следила за тем, что происходит в Токио, пытаясь выяснить истинные причины произошедшего. На стороне Китая, России, Америки и Великобритании были развернуты войска, готовые действовать при малейшей опасности.

Эту ночь, с тридцать первого октября на первое ноября, жители Японии прозвали «Кровавым Хэллоуином».

***

Это было раннее утро четвертого ноября.

Кокичи Мута не спал уже более трех дней, находясь в активном состоянии и контролируя своих марионеток. Его глаза были красными и воспаленными от постоянного напряжения, а тело потряхивало от усталости, но он не мог позволить себе остановиться.

Забавно, что предатель, который помог Кэндзяку и группе проклятий особого ранга, сливая информацию, стал одним из ключевых лиц, которые помогли в решении столь кризисной ситуации. Кокичи, несмотря на свое предательство, понимал важность своих действий и стремился исправить свои ошибки, даже если это означало работать без остановки.

Марионетки Кокичи стали глазами и ушами для всех активных шаманов, позволяя тем разгребать то дерьмо, которое начал Кэндзяку. Чего-чего, а мобильности, которую предоставляла его проклятая техника, Мехамару было не занимать. К тому же разнообразие механических кукол позволяло выполнять множество разных задач, начиная от разведки и коммуникации и заканчивая ведением боя. В конце концов, может, чистая боевая мощь Кокичи и не была равна особому рангу, однако такая универсальность проклятой техники, огромные запасы проклятой энергии и невероятно эффективный радиус контроля марионеток сто процентов дадут ему ранг особого, когда все уляжется.

«Если мы не подохнем», — парень про себя горько ухмыльнулся.

Такой пессимизм был присущ Мехамару и до событий в Сибуи, но за те три дня, что принесли хаос в жизнь бесчисленного множества жителей Японии, он только усилился. И, честно говоря, на то были причины. Несмотря на своевременное предупреждение правления шаманов о сложившейся ситуации, количество жертв все равно было огромным.

Складывалось такое ощущение, что правление шаманов вообще не предупредило японское правительство об угрозе, надвигающейся на страну. Однако это было не так, ведь эвакуация мирного населения из Токио началась уже в тот момент, когда проклятые духи все еще не вышли за пределы Сибуи.

Но, как показало время, даже такая своевременная реакция была недостаточной. Орда проклятых духов прокатилась по Токио, словно лавина, сметая все на своем пути. И даже два шамана особого ранга, несмотря на свою силу, могли лишь смягчить ситуацию, но не решить ее полностью. Они сражались изо всех сил, удерживая несколько районов в относительном порядке и спасая людей, но это было лишь временным решением. А ведь оставалось еще двадцать других административных районов.

«Если бы тут был Сукэхиро...» — взгляд Кокичи переместился на один из экранов перед ним, где виднелась больничная палата.

Сукэхиро Ями был чертовым ублюдком, который изначально предложил не останавливать Гето Сугуру, который оказался не Гето Сугуру, и группу проклятий особого ранга от исполнения своего террористического плана. И, как бы Мехамару на это ни злился, он знал, что это было правильно... Нет, это было неправильно, но это был единственный вариант, ведь именно благодаря тому, что он знал об этой атаке, он смог заранее подготовить несколько планов на случай, если все выйдет из-под контроля. Именно благодаря этому, в тот момент, когда Кэндзяку выпустил орду из проклятых духов, на столе у правления шаманов уже лежала вся информация и запрос на введение режима чрезвычайной ситуации для всех шаманов в Японии.

Поэтому, как бы сильно Мехамару ни ругался, как бы много ни обзывал этого засранца, он не мог по-настоящему злиться на Сукэхиро Ями. К тому же этот парень спас ему жизнь, а значит, он был ему должен...

Обведя взглядом несколько десятков мониторов, Кокичи глубоко нахмурился. Кто бы что ни говорил, но ударная мощь этого ублюдка особого ранга была просто невероятной. А потому это было невероятной потерей для мира шаманов, когда Сукэхиро лежал без сознания в столь трудное время.

По личному мнению Кокичи, даже если сравнивать его с Сатору, то сила разрушения его огненной проклятой техники была куда масштабнее и точнее. Конечно, Сатору Годжо все еще оставался сильнейшим, по крайней мере до того момента, как его запечатали, и все благодаря своей «Бесконечности». Но как шаман, Сукэхиро Ями был более эффективным.

Именно поэтому Мехамару не мог не вздохнуть, глядя на то, как Маки Зенин уснула рядом с черноволосым парнем, потерявшим сознание три дня назад после битвы с Сукуной.

«Просто вспоминая об этом, у меня трясутся руки. Как черт возьми можно сражаться против такого существа?!» — такие мысли посещали не только голову Мехамару, однако только он знал ответ на этот вопрос, ведь видел весь бой Сукэхиро с Королем Проклятий от начала и до конца.

А та последняя атака — разрушения от нее были сравнимы с ковровой бомбардировкой Второй мировой войны. Кто из ныне живущих шаманов способен такое пережить или устроить? Юта Оккоцу? Возможно. Юки Цукумо? Вряд ли. Однако, Сукэхиро Ями абсолютно точно способен!

Невероятные физические показатели и колоссальное количество проклятой энергии, разнообразные методы использования проклятой техники, мастерство в обратной проклятой технике и простой территории, а также освоение расширения территории — если бы у обычного шамана был хотя бы один из этих показателей, его можно было бы считать выдающимся. А когда все это собирается вместе в одном человеке...

Все это время Сукэхиро Ями был в тени Сатору Годжо, но теперь, когда эта звезда исчезла с небосвода шаманов, на ее место придет другая, и у Мехамару уже было предположение, кто это будет.

«Тебе нужно проснуться, Сукэхиро. Как только правление шаманов оклемается, я больше не смогу держать ситуацию под контролем», — мрачно подумал Кокичи.

Сатору Годжо уже был признан соучастником инцидента в Сибуе и изгнан из мира шаманов, а любая попытка снятия с него печати будет приравниваться к преступлению. По внутренним каналам Кокичи знал, что постановление о немедленном устранении Итадори Юдзи и казни Масамичи Яги было почти принято. И все это на фоне того, что после исчезновения Кэндзяку в Японии появились десять огромных барьеров, один из которых, к тому же, находился посреди Токио.

«Интересно, сколько из этих старых мудаков переживут следующую встречу с тобой?» — впервые за долгое время на лице Кокичи появилась улыбка.

Он вспомнил, как видел Сукэхиро в действии — невероятные удары, от которых дрожала земля, огненная техника, сравнимая по разрушительной силе с извержением вулкана. Вся его суть воплощала силу и решимость, которые были столь необходимы сейчас, когда мир шаманов находился на грани краха.

Мехамару знал, что на Сукэхиро можно положиться. Его неукротимый дух, его ненависть к злу и желание защитить невинных делали его тем, кем он был — настоящим воином. Кокичи понимал, что только такой человек может вернуть надежду и порядок в этот хаос.

— Просыпайся, Сукэхиро. Нам всем нужна твоя сила, — шептал он, глядя на экран, где Сукэхиро Ями лежал без сознания. Времени оставалось все меньше, и Мехамару знал, что нужно действовать быстро. Но в его сердце жила надежда.

Глава 38. Пробудиться ото сна (Часть 1)

Я видел сон. В этом сне я вернулся обратно на Землю, в свою первую жизнь. Всё казалось таким привычным, таким родным. Я снова был обычным студентом, ведя привычную жизнь, окружённый людьми, которых я знал и любил. Впервые за долгое время я обнял своих родителей, снова услышал их голоса, почувствовал тепло их объятий. Я обнял младшего брата и сестру, ощущая всю ту любовь и заботу, которую мы всегда разделяли. Впервые за долгое время я смог вспомнить лица своих родных и близких друзей, их улыбки и смех, которые всегда приносили мне радость. Всё в этом сне казалось таким реальным и знакомым, как будто я действительно вернулся в прошлое.

Однако было два отличия, не дающие мне возможности по-настоящему насладиться этой мечтой. Первое — это черное солнце, зависшее высоко над моей головой. Оно было странным и пугающим, нарушая всю эту идиллию. Второе — чувство несоответствия. Я больше не был тем любящим сыном и прилежным студентом, который сдавал всё в последний момент. Своими собственными действиями я обрекал огромное количество людей по всей Японии на смерть и страдания, а через месяц-два я заставлю весь мир содрогнуться в хаосе перемен, заставив его приспосабливаться к новым условиям. Сколько людей пострадает от появления настоящей супер силы, наверное, так просто не счесть.

Впрочем, сейчас, глядя на черное солнце, эти переживания были отброшены на задворки моего разума.

— Какая знакомая ситуация, — я меланхолично прошептал, вспоминая о времени, когда я осознал своё расширение территории. Этот сон, казалось, был нечто большим, чем просто воспоминанием. — Единственная разница — сейчас нет того существа, которое наблюдало за мной, из-за чего я каждый раз просыпался.

Честно говоря, осознавая, что этот сон далеко не так обычен, я множество раз пытался докопаться до истины. Я играл в гляделки с черным солнцем, пытаясь понять его природу и ожидая, когда оно моргнет и уставится на меня в ответ, после чего я проснусь. Однако сколько бы времени я ни смотрел на черное светило, ничего не происходило. Это было как будто черное солнце было просто частью декора, лишённой всякой активности.

Я решил сменить тактику и пошёл по более разрушительному пути, пытаясь призвать “Город Бедствий”. Однако данная затея мигом обратилась в ничто. Пусть я и чувствовал свою духовную энергию, ощущал её силу и мощь, но почему-то не мог её контролировать. Я напрягал все свои усилия, пытаясь вызвать хоть какое-то проявление своей силы, но безуспешно. Это было как будто что-то удерживало меня, не позволяя использовать свою силу. Было странное чувство бессилия, словно я снова стал обычным человеком.

Так, по итогу, единственное, что я мог делать — это продолжать жить обыденной жизнью, как до своего перерождения. Я ходил на занятия, встречался с друзьями, проводил время с семьёй. Всё казалось таким реальным, что иногда мне начинало казаться, что вся моя вторая жизнь была обычным, пусть и очень длинным, сном.

Я сомневался в реальности всего, что происходило. Могло ли это быть лишь плодом моего воображения? Однако черное солнце, которое неустанно припекало, говорило об обратном.

— Интересно, сколько времени я проспал? — пробормотал я, уставившись в потолок аудитории. Мои мысли блуждали, пытаясь найти ответы на все вопросы, которые беспокоили меня. Взгляд скользнул по знакомым очертаниям аудитории, и я почувствовал лёгкое чувство дежавю. Всё это было так знакомо и в то же время так странно.

Впрочем, куда страннее было то, что я абсолютно не чувствовал волнения или нервозности по поводу моего отсутствия в реальном мире. Возможно, всё дело было в уверенности, что ребята справятся, по крайней мере, на первых порах. Или же мне было безразлично, справятся ли они, ведь их неудача никак не повлияет на мои планы… И, честно говоря, я не хотел признавать, что превращаюсь в такую скотину.

Эмоционально я старался взбодрить себя, словно говоря: “Эй, парень, тебя ведь ждут. Да и ты, будем честны, с нетерпением ждёшь встречи со всеми. Болван Тодо, серьёзный Нанами, вечно раздражённая Нобара, игнорирующая тебя Маки, эмо-бой Мэгуми, джинчурики Юдзи, лосось Тогэ и Панда… просто Панда. Черт возьми, это всё-таки была твоя мечта с самого начала — изменить судьбы всех этих людей! И ты это сделал! Осталось лишь сделать последний шаг — не допустить того, чтобы Сукуна и Кэндзяку спустили всю твою работу в унитаз.”

Но вот моя рациональная часть уже была готова к тому, что я могу проспать достаточно долго. Я был абсолютно уверен в том, что даже если я проснусь к моменту, когда всё пойдёт к черту, мне всё равно удастся привести свой план в действие и использовать “Смертельную миграцию” Кэндзяку в своих целях. Смерти моих товарищей... Это будет горестно, но я ведь не могу всё время носиться за ними, словно нянька. И разве буду ли я виноват в этих смертях?

“Ещё как буду, ведь у меня было столько возможностей предотвратить “Смертельную миграцию”... А значит, пусть и косвенно, но ответственность лежит и на моих плечах.“

Радовало хоть то, что я всё ещё очень волновался за Маки и Мэй, особенно за Маки. Зная Мэй, эта женщина сбежит, как только запахнет жареным. Маки же… Как же трудно бывает с женщинами, которые полностью посвятили себя какой-то цели. Эта чертовка из клана Зенин... Сколько бы времени ни прошло, мои чувства к ней всё никак не утихали. Наверное, потому что я видел в ней то, чего не было ни в одной другой девушке из моего окружения — безумную преданность своим желаниям и идеалам. Нет, в Мэй было то же самое, но в отличие от этой золотоискательницы, я чувствовал неприкрытую искренность каждый раз, когда общался с Маки, даже если девушка меня отвергала. В каком-то смысле такое отношение к жизни, желание стать сильнее и двигаться вперёд во что бы то ни стало, меня и очаровало, как глупого падшего мужчину.

Если так подумать, то Маки была немного похожа на Сукуну, только, в отличие от этого засранца, она не отбрасывала такие вещи, как любовь, адекватность и товарищество. Думаю, именно поэтому я о ней и волновался, ведь несмотря на её “стальной” характер, она всё ещё оставалась обычным человеком и, к тому же, сестрой, а это могло привести к некоторым неприятным последствиям. Маки явно осознала свою слабость во время инцидента в Сибуе. Подпитываемая этим неприятным чувством, заботой о сестре и собственным эгоизмом, её желание отомстить своему клану и стать сильнее может перевесить её рациональную составляющую… Впрочем, такая реакция будет абсолютно нормальной, я бы даже сказал так — человеческой, поэтому такой коматозник, как я, просто не властен над этим, а значит, и волноваться об этом бессмысленно.

— К сожалению, сердцу не прикажешь, — пробормотал я, облокотившись о спинку стула.

Так я и сидел, уставившись в потолок, обдумывая всё это. Мои мысли бродили по кругу, возвращаясь к одним и тем же вопросам и сомнениям. Черное солнце над головой всё висело и висело, а жизнь вокруг постепенно окрашивалась в серый цвет.

И вот, в один прекрасный день, вместо того чтобы открыть глаза в уже привычном сером мире, я был ослеплён ярким белым свечением настенной лампы. Вслед за этим в нос ударил резкий запах фенола. Однако, сразу после этого все эти чувства поблекли в сравнении с ужасной слабостью, распространившейся по моему телу. Боли я уже не чувствовал, но неприятный зуд и состояние, словно мои мышцы превратились в размякшую глину, не давали покоя.

Однако все эти чувства отошли на задний план, когда я почувствовал странное давление и тепло на животе. Я перевёл взгляд вниз и заметил копну черных волос.

— Маки... — прошептал я и, не сдержавшись, поднял руку и поправил прядь волос, упавшую на милое личико девушки.

Я мог бы вечно любоваться её внешностью. Её черты не были красивыми в привычном понимании, но я находил её лицо бесконечно привлекательным: широкие кошачьи глаза и темные косые брови, лукавые чувственные губы и почти мужской подбородок. Когда она была расслабленной, как сейчас, мне хотелось запечатлеть её на фотографии. Спокойное и умиротворённое лицо, на кончиках губ которого собралась немного слюны, которая даже начала скапливаться на моём животе. Обычно холодная, серьёзная девушка с пронизывающим и суровым взглядом сейчас казалась настоящей спящей принцессой.

— Я и вправду влюбленный идиот? — сказал я, хотя это предложение было скорее утверждением.

Маки, явно настороженная в нынешней ситуации, почти сразу проснулась после того, как я коснулся её лица и заговорил. Она непонимающе захлопала ресницами, открывая вид на её сонные, слегка размытые и расфокусированные глаза. Но как только Маки увидела, что я на неё смотрю, она мигом проснулась, избавившись от прежнего вялого состояния, и неожиданно для меня кинулась в мои объятия, прижавшись лицом к моей шее.

Её тёплое дыхание щекотало мою шею, и две мягкие сферы, что упирались в грудь, заставили меня ухмыльнуться. В этот момент я почувствовал, как всё напряжение, накопившееся за время моего сна, начало уходить.

— Я готов хоть каждый день сражаться с Сукуной, если это значит, что проснувшись после боя, ты будешь так меня встречать, — дерзко высказался я, поглаживая спину девушки.

Конечно, я немного лукавил… Если бы мне каждый день пришлось пиздиться с Сукуной, как говорится, до крови, до смерти, то последнее, о чём бы я думал, это были девушки. С другой стороны, я и вправду чувствовал теплоту, растекающуюся из моего сердца по всему телу. Так что даже такие глупые слова казались уместными.

— Идиот, — пробурчала Маки, и, ещё раз меня удивив, прижалась ко мне ещё крепче, глубже уткнувшись в мою шею.

Такая искренность и открытость были чем-то невероятным для такой девушки, как Маки. Я не был типичным главным героем японского аниме, который не понимает, что происходит. А потому, вместо того чтобы выпалить ещё что-то глупое, я лишь продолжил поглаживать её спину.

— Я вернулся, — мой голос был тёплым и мягким, как давно не бывало.

— Мгм, — лишь кивнула девушка, продолжая меня обнимать.

— Мне можно вас поздравить?

Маки резко вздрогнула, словно испуганная кошка, и попыталась вскочить. К сожалению, сейчас я был слишком слаб, чтобы её удержать в своих руках. Поэтому она мигом уселась на стул возле моей койки, словно ничего не произошло, и постаралась успокоиться. Поправив свои коротко подстриженные волосы, Маки выровняла дыхание.

“Думаю, не всё можно изменить в этом мире,” — я не мог не улыбнуться, заметив новую прическу девушки. С другой стороны, не сказать, что мне не нравился новый стиль Маки… Будем честны, мне понравится любой её стиль.

Наконец, взяв себя в руки, Маки прочистила горло и выровняла спину. Её взгляд был сосредоточен, готовый к любым вопросам. Но я, как всегда, был готов выбить её из колеи:

— Нас ведь можно поздравить, Маки? — к сожалению для девушки, её возлюбленный был отличным провокатором, а потому только приведённые в порядок эмоции снова взбаламутились, как пена в море.

Девушка явно не знала, что сказать. Её глаза расширились от неожиданности, и она несколько секунд просто тупо смотрела на меня, забыв про присутствие Сёко. Наконец, собравшись с мыслями, Маки кивнула и добавила, не давая мне возможности что-либо сказать:

— Однако, официальным всё это станет только после того, как я отомщу своей семье, — её прямой взгляд был настолько серьёзным, пронизывающим и загадочным, что заставлял меня гадать, о чём она думает — не то об убийстве, не то о наших отношениях, не то о прогулке по Сибуе… Ах да, я ведь её разрушил на пару с Сукуной и Дзего, земля ему пеплом.

Сёко вздохнула, не то устало, не то обречённо:

— Ну, это уже невероятный прогресс. За последний год твой парень мне все уши прожужжал о твоей черствости… Ой, — безэмоционально воскликнула Сёко.

В ответ на слова “медсестры” Маки перевела взгляд на меня, как бы говоря: “Серьёзно, прям весь год?”. Ох, уж эта дерзкая ухмылка на её розовых губах, она так и просится на...

— Ты знаешь, что твой пристальный взгляд заменяет тысячи слов, которые ты мог бы мне наплести? — хмыкнула Маки, стараясь скрыть лёгкий румянец, проступивший на её щеках.

Я не мог не заметить этого. Как провокатор, мои чувства были куда острее, чем у любого обычного человека. Я не слукавлю, если скажу, что в этом плане меня можно назвать лучшим в мире. Думаю, лишь “Шесть Глаз” Сатору превосходят мои. К тому же я обладал невероятно развитым навыком наблюдательности, который в совокупности с развитыми органами чувств позволял мне улавливать мельчайшие изменения. Поэтому Маки, девушка, которая могла скрывать свои эмоции от кого угодно, не могла меня обмануть или запутать.

— Я думал, ты бросила курить? — я решил сменить тему в тот момент, когда заметил, как женщина достала пачку сигарет из кармана, после чего вложила одну в зубы и закурила.

Сёко уставилась на меня, как на идиота, её взгляд был полон презрения.

— Как тут бросишь, — ответила она, закатив глаза.

— Это правда, — вздохнул я, понимая, что её раздражение обосновано. Она много раз говорила мне об опасности моего образа жизни.

— Ты лучше бы о себе волновался, — продолжила шатенка, переходя к главной теме своего визита.

— А есть о чём волноваться? — я уставился на неё, пытаясь понять, что именно её беспокоит.

Сёко раздражённо сплюнула, её глаза сверкали едва сдерживаемым гневом.

— Это ты мне скажи, — её голос был напряжённым. — Твоё тело — это нечто поразительное. Будь на твоём месте любой другой шаман, да даже Сатору, он бы пролежал в коме минимум пару недель, а то и вовсе больше месяца. Тот экстремальный уровень перегрузки, которому подвергся твой организм, должен был оставить твои мышцы, кости и внутренние органы такими изношенными, что обычный человек умер бы от такого. А то, что твои нервы и кровеносные сосуды не расплавились, как воск на солнце, от всех твоих действий — вообще чудо! Однако вот он ты, спустя три дня уже заигрываешь со своей девушкой перед моим лицом.

Ну, в целом Сёко была права — я действительно находился в не лучшем состоянии. Физически, по крайней мере. Духовная и проклятая энергии восстановились до своего пика, и если бы я не сдерживал последнюю, она бы просто хлестала безумными потоками наружу. Однако чувство слабости в теле было настолько мерзким, что аж тошно становилось. Забавно, даже сейчас, я мог бы спокойно победить в драке обычного человека, но годы, проведённые с телом, которое иначе как сверхчеловеческим не назовёшь, заставили меня чувствовать себя больным и немощным.

Процесс моего “Усиления” включает в себя генерацию и сжатие огня внутри тела, что приводит к генерации тепловой энергии, которая распространяется изнутри моего организма. В обычных условиях норма температуры человеческого тела составляет около 36,5-37,5 градусов Цельсия, однако даже минимальное воздействие моего усиления разогревает моё тело до 40 градусов. В случае же длительного использования усиления температура может превышать 60 градусов.

Даже простых 39 градусов достаточно, чтобы привести к гипертермии, что опасно для жизни и может вызвать повреждение клеток и органов. А когда температура моего тела в прямом смысле начинает запекать мой мозг… В общем, единственная причина, по которой я всё-таки остаюсь жив после такого “Усиления”, это то, что после становления “Пиромантом” моя сопротивляемость огню и, как следствие, тепловому воздействию, вышла далеко за пределы человеческих рамок.

“Я бы мог облиться бензином и поджечь себя, но всё равно вышел бы сухим из воды… или точнее из огня,” — у меня в голове промелькнули определённые воспоминания.

Однако, несмотря на такое безумное сопротивление огню, при длительном использовании усиления, а точнее более сорока минут, моё тело начинает работать на пределе возможностей, что ведёт к метаболическому стрессу. Этот процесс ускоряет метаболизм, что значительно увеличивает потребление энергии. Организм начинает использовать резервы глюкозы и жиров, что приводит к истощению. Возникает катаболический процесс, при котором мышцы начинают разрушаться для получения энергии, что приводит к мышечному износу и ослаблению.

Генерация тепла также влияет на кровообращение. Высокая температура тела может привести к расширению кровеносных сосудов, что повышает нагрузку на сердце, которое вынуждено работать интенсивнее, чтобы поддерживать нормальное кровообращение. Опять же, как и минимальный показатель температуры тела в 40 градусов, частота моего сердцебиения, даже при минимальном использовании “Усиления”, равняется 200 ударам в минуту. Даже такие “маленькие” показатели могут привести к перегрузке сердечно-сосудистой системы и риску развития сердечной недостаточности или аритмии.

Кроме того, длительное воздействие высокой температуры может повлиять и на мою нервную систему, о чём и говорила Сёко. Головокружение, слабость, нарушение координации движений и потеря сознания — вот он, мой набор побочек.

Но самое “забавное”, что все эти последствия длительного использования “Усиления” не могут быть восстановлены посредством применения обратной проклятой техники.

Обратная проклятая техника, которая обычно используется для исцеления почти любых травм, не может помочь в данном случае, так как тело подверглось чрезмерному износу, а не чрезмерному повреждению. Процесс регенерации не влияет на восстановление жиров, глюкозы, истощения клеток мышц и стенок сердечно-сосудистой системы. А потому, как подытожила Сёко, единственное, что может мне помочь — это, как неудивительно, время и моё собственное сверхчеловеческое тело, которое способно выдерживать такие экстремальные условия и впоследствии постепенно восстанавливаться от такого.

Сёко присела на край кушетки, её лицо было серьёзным, но та напряжённость, что висела в воздухе, уже рассеялась.

— Необходимость в длительном отдыхе и восстановлении очевидна, чтобы дать твоему организму возможность вернуться в нормальное состояние и предотвратить возможные долгосрочные повреждения, — наставляла она. — По моим наблюдениям за эти три дня ты уже можешь спокойно двигаться. Для частичного восстановления потребуется ещё дней пять, для полного — плюс ещё неделя. До этого времени даже не думай снова использовать своё "Усиление". Также воздержись от использования обратной техники.

— Ничего обещать не могу, — я лишь покачал головой, понимая, что сейчас было не время отдыха. Мне ещё нужно поработать открывашкой для тех консерв, что засели в правлении, да и Кэндзяку где-то разгуливает…

Сёко бросила на меня недовольный взгляд, но Маки, заметив это, вмешалась:

— Я за ним присмотрю.

— Надеюсь на это, — ответила Сёко, нахмурившись. — Потому что в этот раз тебе просто повезло.

Ну, не сказать, что прям повезло. Просто пять выкуренных сигарет, несмотря на предупреждения на пачке, спасли мне жизнь или, по крайней мере, позволили мне осуществить экстренную помощь моему телу, благодаря чему я пролежал без сознания всего три дня.

Сёко ещё несколько раз напомнила мне воздержаться от любых серьёзных боёв и пару раз предупредила Маки насчёт постоянного наблюдения за мной. Закончив сыпать соль на раны, Сёко ушла, оставив нас с Маки наедине.

— Когда собираешься нарушить постельный режим? — Маки первой нарушила молчание.

— А когда ты собираешься навестить свой клан? — ответил я вопросом на вопрос.

— Дубина, — девушка лишь вздохнула, после чего, в который раз за сегодняшний день, удивила меня, забравшись на койку и легла рядом, положив голову на моё плечо. — Мехамару сказал, что правление уже рассматривает дело о ликвидации директора. Да, и казнь Итадори явно не за горами, раз глупой повязки больше нет, чтобы его защищать. По сравнению с моей ситуацией, твоё дело не терпит отлагательства.

— Ты ведь знаешь, что тебе нужно сказать лишь слово, и первым, с кем я разберусь, будут Зенины, — сказал я, поглаживая её мягкие волосы.

— Ты ведь знаешь, что я никогда не попрошу тебя об этом, — ответила Маки, прижавшись ко мне покрепче.

— Это не значит, что я разберусь с ними лично, — я лишь покачал головой, прекрасно понимая характер своей... девушки? — Раз уж теперь мне стоит воздержаться от бездумного рукоприкладства, я возьму небольшой перерыв. Как раз пять дней, чтобы хоть частично восстановиться. К этому моменту правление должно будет выбрать палачей для Яги и Юдзи. За это время я помогу тебе кое с чем.

— И с чем же? — Маки становилась всё расслабленнее, опираясь на моё тело.

— С небесным ограничением.

Глава 38. Пробудиться ото сна (Часть 2)

Ритуальная магия никогда не была простым ремеслом. Она включала в себя широкий спектр длинных и замысловатых ритуалов и имела множество ограничений. Невозможно было совершать настоящие чудеса, такие как воскрешение, значительное усиление разрушительной мощи или точное предсказание будущего. Однако ритуальная магия обладала одним огромным преимуществом — универсальностью.

Теоретически, будучи Потусторонним, можно было научиться таким вещам, как духовное видение, гадание, ритуальное изгнание, духовные молитвы, увеличение удачи, создание артефактов и многому другому. Однако всё зависело от уровня духовности. К сожалению, как Потусторонний пути "Красного священника", я не мог похвастаться развитой духовностью. То, что у меня было, было недостаточно для использования по-настоящему сильной ритуальной магии. Тем не менее, с каждой новой последовательностью моя духовность развивалась, а вместе с ней и мое понимание души и контроль над духовной энергией.

К настоящему моменту, на шестой последовательности — "Заговорщик", я достиг того уровня, при котором мог по-настоящему раскрыть потенциал ритуальной магии. Сейчас, помогая Маки и её сестре, я собирался сделать именно это.

Все виды ритуальной магии можно разделить на три части. Первая — это жертвоприношение, вызывающее интерес соответствующего "существования". Вторая — это заклинания, конкретно описывающие рассматриваемое "существование". Третья — это использование простого форматирования и символов для передачи того, о чём вы просите.

Из этой формулировки ясно, что почти вся, если вообще не вся, ритуальная магия работает как молитва к "божеству". Как представитель вида "человек разумный", мне нужно было проявить хоть каплю этого так называемого разума и избегать взаимодействия с так называемыми божествами. Это означало, что мне придётся снова импровизировать, если я хочу помочь Маки. К счастью, как только я узнал о ритуальной магии, я начал искать способы помочь сёстрам Зенин, и у меня уже был план... точнее, я собирался использовать костыль в виде собственного существования в этом мире.

Подготовив всё необходимое для ритуала в одном из зданий Токийской школы магии, я позвал сестер Зенин. Маки и Май стояли рядом, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Их лица выражали смесь недоверия и скептицизма, особенно недоверчивой была Май, что было неудивительно, ведь она знала о их ситуации с Маки куда больше, чем её сестра. Маки же, с её строгим и решительным выражением, всегда была скептически настроена по отношению к "магии", предпочитая полагаться на свои физические способности. Не помогало и то, что ритуальная магия связана с душой, что делало её ещё более непонятной и подозрительной.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила Маки, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за мной.

— Если не бубнить мне под руку, то да, — ответил я, корректируя несколько уже нарисованных символов на полу.

Май саркастично ухмыльнулась и заметила:

— Почему-то я не очень доверяю тому, что зовётся ритуалом долговой расписки. Интересно почему же? — Май замолчала на несколько секунд, словно раздумывая, после чего продолжила отпускать едкие остроты. — Ах, да, наверное потому, что это звучит так, словно я обращаюсь за помощью к коллектору! Ты решил изменить наши души, урод! И используешь для этого такое... Такое... Что вообще Маки в тебе нашла?!

Может, я и не мастак давать имена, но чтобы так сильно нервничать? Я не мог сдержаться:

— Слушайте все! Я девочка-подросток. Мне на всех вас по барабану. Мне бы только саркастично молчать, потом отпускать едкие остроты, потом опять саркастично молчать. Твой следующий шаг? А? — я сделал короткую паузу, еще раз проверил, что всё стоит на своих местах, после чего встал и закончил. — Саркастичное молчание или едкая острота? Поехали!

— Ублюдок, — прорычала Май сквозь стиснутые от гнева зубы.

— К чему весь этот подростковый базар? — устало выдохнула Маки, потирая виски. — Может, уже начнём?

Я лишь пожал плечами, обведя сестёр Зенин взглядом, который показался Май явно провокационным. Иначе как объяснить вздутую вену на её лбу? Впрочем, нам и вправду нужно начинать.

Как уже упомянула Май, данный ритуал назывался ритуалом долговой расписки. Это был обычный ритуал, заключающий контракт между двумя людьми при посредничестве третьей стороны, обычно какого-то божества. В данном случае посредником буду я.

Ритуал долговой расписки создаётся с использованием стандартного ритуала со свечами "3". Свечи стоят на "десяти", "двух" и "шести" часах, и, как в часах, они должны быть зажжены по часовой стрелке, начиная с самой левой.

Вверху слева, на "десяти часах", находилась обычная свеча. Так как она символизировала Маки, эта свеча не обладала какими-то особыми свойствами и была куплена за пару десятков йен в ближайшем магазине.

Вверху справа, на "двух часах", была свеча, созданная Май при помощи её проклятой техники. Кроме того, что сама свеча несла в себе проклятую технику девушки, я также попросил наполнить её проклятой энергией Май.

Внизу посередине, на "шести часах", находилась свеча, чей воск был расплавлен моим пламенем. Кроме того, она была напичкана моими духовной и проклятой энергиями.

— Прежде чем мы начнём, мне нужно, чтобы вы полностью понимали, что будет происходить, — я серьёзно взглянул на сестёр Зенин. — Вы знаете, в чём ваша проблема?

— В том, что мы близнецы, — ответила Май, наконец успокоившись и нацепив на лицо серьезное выражение.

— О чём ты? — Маки перевела взгляд с магического круга под ногами на Май.

— Близнецы не просто так считаются дурным знаком для шаманов, — я кивнул Май. — По сути, во время развития монозиготных близнецов в утробе матери для мира они считаются одной личностью, одним шаманом, если быть точнее.

— То есть...

— Кто я? — я вдруг перебил Маки.

— ...

— Аянами Рей. А кто ты? Аянами Рей. Ты тоже Аянами Рей? Да. Я та, кого знаю, как Аянами Рей, — цитируя один из моих любимых мемов из "Евангелиона", я пропустил мимо гневные взгляды двух сестёр. — Такая формулировка более понятна?

— Идиот, — Маки обреченно покачала головой.

— Обещаю, однажды я тебя прикончу, — если бы взгляд мог убить, то Май уже бы это сделала.

— То не нравится, это не нравится... Как вам угодить, женщины? — я раздраженно вздохнул.

— Нормально сформулируй свою мысль, а не используй мемы, как какой-то дебильный школьник! — рявкнула Май.

— С того момента, как вы развивались в утробе своей матери, ваша проклятая энергия была разделена между вами, ведь для мира вы один шаман, одна Аянами Рей, так сказать, — хмыкнул я, всё-таки сумев снова использовать это сравнение. — Проблема в том, что небесное ограничение Маки не работает так, как нужно, из-за этой самой разделённой проклятой энергии. В случае же с Май, то твоя техника созидания также попала под влияние, при этом так же сильно, если не сильнее… Скажи мне, ты ведь не считала, что твоя ничтожная сила — это максимум, который можно добиться при помощи твоей проклятой техники?

— О чём ты? — нахмурилась Май.

— Я встречался с одним очень старым шаманом, который был пользователем проклятой техники созидания. И я скажу тебе так, на своём пике она была не слабее любого шамана особого ранга.

— Что за бред ты несёшь? Если бы был ещё один пользователь моей проклятой техники, я бы об этом точно знала, — резко высказалась Май, скрестив руки на груди.

— Я же не сказал, что она жива, — я лишь пожал плечами, продолжая дразнить эту “дикую кошку”.

— Объясни уже нормально, пока у неё не взорвалась голова от гнева, — вздохнула Маки, с жалостью взглянув на сестру.

— Сестра Мэгуми была одним из сосудов. Я и Сатору решили её проблему, но для этого мне пришлось сразиться с женщиной-шаманом, которая жила ещё во времена живого Сукуны, — я всё-таки начал объяснять. — Кстати, насколько мне известно, кроме того, что она обладала техникой созидания, она также может считаться предком клана Зенин.

— Как её звали? — обратилась ко мне Май после нескольких секунд молчания и явного переваривания сказанного.

— Ёродзу.

Между нами повисло молчание. Честно говоря, я и не думал, что эта информация так сильно заинтересует Май.

— Ладно, если тебя так интересует эта личность, то ты можешь поискать о ней информацию в архивах своей семьи, а сейчас у нас есть дела, — я заговорил первым. — Возвращаясь к нашим баранам. Ваша главная проблема — это проклятая энергия. У Маки её вообще не должно быть, чтобы раскрыть истинный потенциал небесного ограничения. У Май же недостает этой самой проклятой энергии, из-за чего твой выброс недостаточен для техники созидания, которая очень “прожорлива” в этом плане.

— Если бы проблема была только в проклятой энергии, — Май, явно не согласная со мной, покачала головой.

— Проблема не только в проклятой энергии, но и в твоем поганом мастерстве собственной проклятой техники, — сказав это, в ответ получил два укоризненных взгляда. — Не смотрите на меня так, это правда. Однако, эта проблема возникает как раз-таки из-за маленького выброса проклятой энергии, а точнее, он “не полный”. По крайней мере, я так думаю.

— Ты так думаешь? — Май смерила меня скептическим взглядом.

— Я шаман, а не учёный, — я лишь пожал плечами. — Все мои выводы основаны на логике, доступной мне информации и позитивном настрое.

— Позитивном настрое? — повторила Май, словно ей послышалось.

— Есть проблема? — я уставился девушке в глаза.

— Просто давай уже начнём, — не выдержав мой взгляд, Май устало вздохнула. — Прежде чем ты скажешь что-то, что окончательно разрушит мою решимость.

— Это отличный настрой! — хлопнув в ладоши, я продолжил, но чуть тише. — Будем надеяться, ваши души не взорвутся.

— Что ты сказал? — выпалила Май.

— Ничего, — я поднял руки в капитуляции.

— Не беспокойся, Май, он шутит, — Маки попыталась успокоить сестру, после чего добавила. — Ты ведь шутишь?

— Я бы уж точно не стал говорить, что помогу, если есть вероятность твоей смерти, — я скорчил серьёзное лицо, которому можно верить, и покачал головой. — Ладно, начинаем!

Не давая Маки и Май возможности сказать что-либо ещё, я обратился к своей духовной энергии.

— Ритуал долговой расписки — это ритуал, основанный на связующей клятве шаманов. В обычных условиях шаман не может полностью избавиться от своей проклятой энергии при помощи клятвы. И на то есть две причины: первая — связующая клятва работает исключительно при наличии проклятой энергии, а значит, если бы Маки захотела использовать клятву, чтобы полностью избавиться от своей проклятой энергии, то связующая клятва не сработала бы. Вторая причина — прерогатива столь радикального изменения принадлежит исключительно небесному ограничению. Что, как известно, тоже своего рода связующая клятва, только её создаёт сам мир. Ритуал долговой расписки же что-то среднее между обычной связующей клятвой и небесным ограничением, ведь благодаря мне он работает не на проклятой энергии, а напрямую взаимодействует с душой.

— Так ты не шутил про душу?! — вдруг выпалила Маки.

— Честно сказать, я вообще без понятия, что произойдёт дальше... Ну, поехали! — ухмыльнувшись девушкам, я активировал ритуал.

И в следующее мгновение атмосфера вокруг изменилась.

Я стоял перед алтарем, окруженный мягким светом трёх свечей, которые, как звенья цепи, связывали меня с таинственными силами, запечатанными в этом ритуале. В этом магическом пространстве, где время словно замедлилось, я ощущал невидимое давление. Оно давило не физически, но на уровне духа, заставляя меня чувствовать всю серьёзность того, что я собирался сделать.

"Может, я и вёл себя как придурок, но я бы ни за что не позволил Маки столкнуться с опасностью из-за собственной безответственности или глупости."

Ритуальная магия требовала точности и глубочайшего понимания, а потому, хоть мне предстояло обратиться к самому себе, нельзя было просто произнести: "Я! Я призываю во имя своё" и ожидать, что это сработает. Нет, всё должно быть выполнено в строгом соответствии с древними традициями одного неизвестного мне мира, где, скорее всего, по земле бродят настоящие божества. Нужно было создать трехстрочное описание своей сущности, притворяясь существом из мира духов, как того требовали основы ритуальной магии.

Убрав ухмылку с лица, я разлепил губы и начал произносить слова, которые должны были установить контакт с моей собственной душой:

— Король Разрушения из Киото, внук Кишибэ Ями, существо, известное как Сукэхиро Ями…

Слова, едва слетев с моих губ, словно растворились в воздухе, но не исчезли бесследно. Пламя каждой из трёх свечей, стоящих передо мной, заколебалось, будто его тронул невидимый ветерок. Казалось, что эти огоньки колебались на грани между миром живых и миром духов, отражая то, что происходило внутри меня.

Однако больше внешне ничего не изменилось. Свечи продолжали гореть своим обычным светом, не меняя оттенка и не демонстрируя никаких явных признаков магического воздействия. Но в глубине моей души я почувствовал нечто иное — странную пульсацию, словно далёкий крик донесся до моей бесплотной сущности. Это было как призрачное эхо, неясный зов, на который я не мог ответить, по крайней мере, не сейчас.

— Я умоляю тебя, — продолжил я, чувствуя, как каждое моё слово эхом резонирует с моей душой.

С каждым произнесенным словом мой дух трепетал, как пламя свечи на ветру. Это ощущение вызывало тревогу, но одновременно с этим и некую возвышенность, словно я стоял на грани чего-то грандиозного, но и опасного.

Я продолжал произносить слова заклинания:

— Я умоляю тебя, стань свидетелем и хранителем данной клятвы!

Пламя свечей снова затрепетало, на этот раз сильнее, будто какая-то невидимая сила откликнулась на мои слова. Я почувствовал, как ритуал начал набирать силу. Духовная энергия начала вращаться внутри меня, как вихрь, захватывающий всё вокруг. С каждой секундой этот вихрь становился всё более мощным, углубляя связь между моей душой и душами двух девушек, стоящих передо мной.

"Интересно, если я сейчас использую выражение 'играть с огнем', будет ли это считаться за выпендреж или за реальный факт игры с огнём?" — подумал я, но, как бы глупые мысли не лезли мне в голову, это не могло помешать продолжить ритуал.

В заклинании ритуала долговой расписки нельзя было использовать такие слова, как "помочь Маки" или "перенаправь силу". Кроме того, что формулировки должны быть точными, им необходимо было быть не прямыми. К тому же я, как представитель третьей стороны, не имел права напрямую вмешиваться. Поэтому я должен был просить о "свидетельствовании" и "защите". Помимо этого, было ещё две не менее важные причины. Во-первых, хотя я и стал потусторонним, мой путь давал мне лишь посредственные способности во взаимодействии с душами, особенно на таком глубоком и сложном уровне. Во-вторых, даже будь я на порядок сильнее в манипуляции душами, я всё равно не смог бы просто "отобрать" проклятую энергию Маки и передать её Май.

Конечно, я думал о Махито. Его проклятая техника позволяла ему напрямую манипулировать душами, что могло помочь устранить побочные эффекты от небесного ограничения. Однако это было одно дело — конфигурировать душу, чтобы изменить тело и избавиться от неблагоприятного воздействия небесного ограничения. И совсем другое — пытаться вмешаться сразу в две души, исправляя то, что натворило небесное ограничение.

— Прошу стать свидетелем и хранителем данной клятвы, — вновь повторил я, вкладывая в слова всю свою духовную силу.

В какой-то момент мне показалось, что время остановилось. Всё вокруг застыло, словно подчиняясь ритуальной магии. Свечи ярко вспыхнули, и я ощутил, как моя душа наконец-то образовала устойчивую связь с алтарем.

В следующее мгновение мой взор заслонила белая пелена, словно перед глазами вспыхнула светошумовая граната. Всё исчезло, и на мгновение я оказался в абсолютной пустоте, где не было ни света, ни звука. Но вот, пелена начала рассеиваться, и первое, что я почувствовал, был звук морского прибоя. Следом я ощутил, как мои ступни немного просели в мягкий, тёплый песок.

— Довольно… драматично, — пробормотал я, оценивая ситуацию.

Пейзаж, открывшийся передо мной, выглядел почти нереально, словно сошедший с полотна художника, одержимого идеей показать красоту и трагичность жизни одновременно. Этот пляж был тем самым местом, где в манге Маки и Май попрощались перед смертью последней.

Берег тянулся вдаль, его границы терялись в тумане, окутывающем горизонт, создавая ощущение бесконечности. Песок под ногами был мягким и ослепительно белым, словно свежевыпавший снег, который, казалось, никогда не соприкасался с грязью. Вода, казавшаяся зеркалом, отражала светло-голубое небо, которое будто давило на землю своим весом.

"Ну или, по крайней мере, этот пляж очень похож," — подумал я, ощущая легкую дрожь по коже от осознания этого места.

— Тебе знакомо это место? — раздался позади меня голос Маки, заставивший отвлечься от созерцания моря и обернуться.

Она стояла, наблюдая за мной с той же смесью скептицизма и интереса, с которой обычно встречает всё новое.

— Это ты мне скажи, — я покачал головой, делая короткую паузу и переводя взгляд с Маки на Май, которая стояла чуть поодаль, явно обдумывая происходящее. — В конце концов, это врождённый домен одной из вас.

— Врождённый домен? — с недоумением переспросила Маки, обводя взглядом окружающий пейзаж, который, казалось, живёт своей жизнью, полностью погруженный в меланхолию.

— Ментальный ландшафт, воплощающий разум человека, с которым он родился, — спокойно пояснила Май, явно лучше разбирающаяся в этих вещах, чем её сестра.

Она осмотрелась вокруг, её взгляд был сосредоточен и даже немного взволнован. Ну, это понятно, ведь не каждый день можно соприкоснуться со своей собственной душой.

— Любой человек, вне зависимости от того, является ли он шаманом или нет, рождается с врождённой областью, которая существует как метафизическое пространство, отражающее его разум и душу. Врождённые домены могут быть физически созданы… Или, скажем так, "расширены", если вы понимаете, о чём я говорю.

Я сделал паузу, давая им время переварить информацию.

Кстати, именно подтверждение того, что даже у не-шаманов есть врождённый домен, придало мне уверенности в том, что я смогу осуществить свой план и взаимодействовать со всеми душами на планете. Ведь наличие данного “метафизического пространства”, не являющегося частью физического мира, означает, что у меня будет как минимум одна переменная, по которой я смогу искать души в духовном мире… Но это тема для другого разговора.

— Это значит, что у тебя довольно серый "ментальный ландшафт", — ухмыльнулась Маки, вспомнив моё собственное расширение территории.

— Эй! Ты ведь помнишь, что я твой парень? — наигранно возмутился я.

— Это неофициальное звание, — в ответ девушка пожала плечами, но уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке.

— Свояченица, защити меня! — я решил сменить тактику и обратился к Май, нарочно используя её новый "позывной".

И как бы Маки ни пыталась скрыть свою реакцию, но от моего взгляда не ускользнул этот едва заметный оттенок розового, вспыхнувший на её лице. Впрочем, не могу быть уверен, из-за смущения ли это или из-за гнева.

— Ты! — прорычала Маки, её голос дрожал от эмоций.

— Боже, да потрахайтесь вы уже! — раздраженно выпалила Май, её голос прозвучал громче, чем обычно. Но быстро осознав, что сказала, девушка запаниковала, её глаза расширились, а рот мигом захлопнулся. Она попыталась найти оправдание, но только добавила масла в огонь: — Конечно, не здесь и не сейчас… Ааа! Бесишь!

Я не сдержался и рассмеялся. Этот момент был одновременно нелепым и милым, особенно учитывая всю серьёзность ситуации, в которой мы оказались. Но смех быстро затих, когда я заметил пристальные и колкие взгляды двух фурий, которые не были расположены к шуткам.

— Ладно, ладно, я понимаю, — подняв руки в знак капитуляции, я решил перевести тему от греха подальше. — Да и к тому же, вам нужно поторопиться. Я не смогу долго поддерживать достаточно устойчивую связь между нашими душами.

— Это ты вечно маешься дурью, — пробурчала Маки, но в следующее мгновение уже была абсолютно серьезна.

— Действуем исходя из твоего плана? — тоже успокоившись, уточнила Май, её голос стал ровным и сосредоточенным.

— Да, — кивнув, я решил в последний раз объяснить всё детально. — В отличие от связующей клятвы, небесное ограничение стоит выше всякой проклятой энергии, напрямую взаимодействуя с душой. Это значит, что, чтобы у нас всё получилось, нужно наложить на вас “духовную связующую клятву”, которая также обходит проклятую энергию, а потому не ограничивается её правилами. В нашем случае ритуал долговой расписки — это лишь основа для клятвы. По его принципам, я буду одновременно выступать в роли “небес”, свидетельствуя существование данной клятвы, и якоря, который сохранит устойчивое существование этой клятвы, даже когда мы вернёмся в физический мир. Вы же просто следуйте зову своей души!

Май скрестила руки на груди, ее лицо выражало раздражение, но в глазах читалась решимость.

— Клянусь, однажды я сделаю тебе очень... очень больно, — раздраженно высказалась она.

— Я тут ни при чём, — я пожал плечами, понимая, что ее недовольство было лишь маской, скрывающей волнение и страх перед предстоящим ритуалом. — В конце концов, несмотря на то, что этот ритуал был несколько раз проверен и усовершенствован, я не могу дать точных инструкций, как забрать проклятую энергию из души другого человека, пусть даже и твоего близнеца... Это же не грёбаный комод из “Икеи”!

Май, проигнорировав мою попытку смягчить напряжение шуткой, сделала глубокий вдох. В этот момент её лицо преобразилось, словно она сбросила маску страха и неуверенности, заменив её выражением непоколебимой решимости. Казалось, что теперь весь мир вокруг перестал существовать для неё; всё, что имело значение, сосредоточилось в этой точке, в этом мгновении, где решалась их судьба. Это был верный ход мыслей, ведь сейчас важно было только одно — завершение ритуала.

Маки стояла рядом, её взгляд был устремлён на сестру, и в её глазах читалась тёплая нежность, которую я видел у неё крайне редко, если вообще когда-либо видел. В этом взгляде было столько скрытой заботы и любви, что могло показаться, что передо мной стоит совершенно другой человек. Она, обычно жёсткая, непреклонная и суровая, позволила себе на мгновение показать, насколько ей дорога сестра.

Это и есть настоящая сестринская любовь…

Как “Провокатор,” я привык видеть людей насквозь, разгадывая их намерения и чувства с поразительной точностью, иногда даже лучше, чем они сами могли бы осознать. И потому я всегда знал о подлинных чувствах этих двух упрямцев. Хотя они и выбрали совершенно разные пути, чтобы достичь одной цели — быть вместе, их собственные усилия только отдаляли их друг от друга, словно разделяя пропастью, настолько широкой, как разрыв между миром обычных людей и миром шаманов. Смешно и глупо, как по мне, но, как ни странно, всё свелось к тому, что теперь каждому из них придётся пожертвовать чем-то ради другого, что, в сущности, отражает суть любых глубоких отношений.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила Маки, улыбнувшись сестре, но в её голосе звучала нотка тревоги. — В конце концов, по словам этого засранца ты станешь по-настоящему сильным шаманом… Но разве это то, о чём ты мечтала?

Май не ответила сразу. Её взгляд, казалось, замер, вперившись в горизонт, где море встречалось с небом. На мгновение её глаза скользнули по мне, но затем она снова уставилась на синюю гладь перед собой. В её голове явно происходила сложная борьба, и я заметил, как её пальцы слегка сжались, словно стараясь ухватиться за что-то невидимое. Покачав головой, будто стряхивая последние сомнения, Май медленно повернулась к Маки, её лицо выражало твёрдую решимость.

— У нас нет другого выбора, — тихо, но уверенно произнесла она, голос дрожал не от страха, а от напряжения. — Если мы хотим стать сильнее, если мы действительно хотим защитить друг друга, нам придётся идти этим путём. Да и к тому же, быть сильным шаманом — не значит, что я буду жить жизнью шамана.

Маки молча кивнула, в её глазах было понимание и солидарность. Она прекрасно понимала, что этот ритуал — их единственный шанс изменить судьбу, единственная возможность вырваться из порочного круга. А всё остальное, в том числе и желание жить обычной жизнью, стало второстепенным.

— Хорошо, — Маки глубоко вздохнула, словно набираясь сил перед последним рывком. — Начнём.

Они встали друг напротив друга, и хотя это не было обязательным, их руки сами собой потянулись друг к другу. Пальцы сплелись, словно закрепляя не только физическую связь, но и их решимость идти до конца. Я наблюдал за ними, держа в голове все нюансы ритуала. Вначале я должен был укрепить их связь, а затем стать свидетелем их клятвы, чтобы подтвердить её перед силами, которые наблюдали за нами.

— Пусть будет так, — произнёс я, обращаясь к тем, кто скрыт от наших глаз. — Засвидетельствуйте!

В этот момент я почувствовал, как наши души содрогнулись, послав рябь в невидимый обычному глазу духовный мир. Сразу после этого моё "Духовное Зрение" уловило, как вокруг нас начали формироваться вихри бесцветной энергии, которая искажала пространство, словно оно нагревалось до предела. Воздух вокруг стал плотным, словно густой, невидимый туман начал нас обволакивать со всех сторон.

Май сделала шаг вперёд, её руки дрожали, когда она крепче сжала пальцы Маки. Их переплетённые руки дрожали от напряжения, и в этот момент я почувствовал, как их души начали странно двигаться, словно танцуя в ритме, известном лишь им двоим. Этот танец был как древний ритуал, когда каждый шаг и каждый взмах был наполнен глубоким смыслом.

— Клянусь, что отдам всю свою проклятую энергию тебе, — произнесла Маки, её голос был как шёпот ветра, несущий тайну в ночи. — И приму на себя все последствия, которые принесёт небесное ограничение.

Май закрыла глаза, её дыхание участилось, щеки порозовели от напряжения, но она не отпустила рук сестры. Наоборот, её хватка стала ещё крепче, словно она черпала силы из этой связи.

— Клянусь, что приму твою проклятую энергию и сохраню её внутри себя, — её голос был почти не слышен, но для меня, как свидетеля клятвы, каждое её слово звучало кристально ясно, словно высекалось на камне внутри моего сознания.

— Свидетельствую!

В этот момент всё вокруг нас внезапно затихло, словно сам мир затаил дыхание. Звук прибоя стих, крики чаек оборвались, и даже наше собственное дыхание, казалось, замерло в воздухе. Это было мгновение абсолютной тишины, будто сама реальность замерла перед тем, как нечто великое и неизбежное должно было случиться. Но эта тишина длилась лишь секунду, едва ощутимый миг перед бурей.

И вот в следующее мгновение я почувствовал, как ритуальная магия достигла своей кульминации. Вихрь духовной энергии, что кружил вокруг нас, вдруг резко взмыл в небо, образуя вокруг нас гигантский конус, как водяной смерч, который тянет всё к своему центру. Внутри этого конуса, словно в эпицентре шторма, наши души были связаны невидимыми нитями. В этот момент души Маки и Май достигли странного баланса — постоянного движения и неразрушимого покоя, сочетания, которое, казалось, было невозможно, но в этом ритуале стало реальностью. И снова я осознал, что, несмотря на всё моё знание, я, по сути, ни черта не смыслю во всей этой хрени с душами и духовным миром.

Внезапно пространство вокруг нас начало дрожать и колебаться, словно земля сама по себе начала сходить с ума. В этот раз даже Маки и Май почувствовали это, их тела отреагировали на эту дестабилизацию мира вокруг нас.

— Это было... — начала Май, но слова застряли у неё в горле, когда она взглянула на свои руки. В её глазах отразилось удивление и шок, словно она не узнавала саму себя.

Маки не ответила. Вместо этого она нахмурилась, её дыхание стало удивительно глубоким и размеренным. В её глазах появилась новая сила — подавляющая, тираническая мощь, которая не была частью обычного пути шамана. Эта сила казалась чуждой, но в то же время принадлежала ей самой, как если бы она всегда была скрыта внутри, но только теперь пробудилась.

— Вы сделали это, — сказал я, пытаясь ободрить сестёр Зенин, хотя мои слова прозвучали как дань уважения их силе.

Я, как свидетель, теперь обладал незримой связью с этими двумя, и благодаря этой связи мне было известно всё, что с ними произошло.

Но прежде чем я успел поздравить девушек, я почувствовал, как мир вокруг нас начал возвращаться к нормальному состоянию. Пространство, сотрясаемое магией, снова стало стабильным, и мы оказались обратно в той самой комнате, где всё началось. Только теперь свечи, что горели ранее, погасли, оставив нас в лёгком полумраке.

Однако изменения на этом не закончились. Маки, стоявшая передо мной, излучала такое подавляющее давление, что оно словно сжимало воздух вокруг неё. Это было нечто звериное, первобытное, мощь, которую трудно было описать словами. Я чувствовал угрозу, исходящую от неё, не как от обычного шамана, а как от существа, перешагнувшего через грань человеческих возможностей.

«Слава Богу, я не встретился с Тодзи…» — пронеслось у меня в голове. Если даже Маки, которая только что приобрела эту силу, уже вызывает такой страх, то каким же чудовищем был Тодзи Зенин? Я пытался представить себе эту бездну силы, которой он обладал, и от этого кровь стыла в жилах. Маки ещё не полностью овладела своей новой силой, но даже в таком состоянии её аура была достаточна, чтобы заставить любого трепетать перед ней.

С другой стороны, аура Май была совсем другой, хотя не менее впечатляющей. Её проклятая энергия, мягкая и обволакивающая, била через край, словно заполняя каждую клеточку её тела. Она выглядела заново рождённой, словно завершение ритуала дало ей ощущение полноты, которую она не знала раньше. Теперь её присутствие казалось всепоглощающим, словно она вобрала в себя всю силу, которая ей когда-либо могла принадлежать.

— Ну что, — сказал я, обводя их взглядом, в котором сквозила смесь восхищения и предвкушения. — Готовы к новым свершениям?

Май устало улыбнулась, её лицо выражало облегчение, словно только теперь она увидела, что её ждёт впереди. Маки, напротив, уверенно кивнула, её взгляд был полон решимости и силы, словно никакое испытание, что ждёт её впереди, не могло её сломить. И, учитывая её новую силу, это было недалеко от истины.

Глава 39. Спина близкого мне человека

Утро шестого ноября.

Удивительно, как природа тонко откликается на коллективное бессознательное человечества. В тот момент, когда Япония оказалась перед лицом кризиса, худшего, чем ядерный взрыв, погода словно предчувствовала это. Серое, удушливое небо давило своей тяжестью, и всё вокруг пропиталось атмосферой депрессии и безысходности... Или, возможно, это просто проявление моего склонного к романтизму сознания, а такая погода объясняется лишь тем, что сейчас конец осени.

— Знаешь, пусть я и не чувствую холода и сырости, но всё равно не люблю осень, — сидя на трибунах тренировочного полигона за Токийской школой магии, я обратился к Кокичи, который сидел рядом.

— Ты хоть слушал, о чём я тебе говорил? — недовольно откликнулся Кокичи, слегка нахмурившись.

— Что-то про казнь Юты и директора, — слегка запрокинув голову, я почесал подбородок и продолжил: — Ещё что-то про изменение статуса Сугуру Гето на "выжившего" и повторное вынесение ему смертного приговора. Ну и про Сатору по мелочам…

— И всё, что ты можешь сказать в ответ на это, — это прокомментировать погоду? — Кокичи устало вздохнул, протирая заспанные глаза.

— Не вижу в этом ничего зазорного, — я пожал плечами. — Англичане, несмотря на свою угрюмость, всё ещё остаются приветливыми и вежливыми людьми, благодаря послеобеденному чаю и беседам о погоде.

Любитель гигантских роботов не нашёл, что ответить, а потому лишь покачал головой, предпочтя тактично промолчать.

Мой взгляд быстро скользнул по его лицу и осанке. Впрочем, даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что чувствует Кокичи. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри него бурлили чувства, и вина, которую он носил на своих плечах, была заметна в каждом его движении. Мута всё ещё испытывал угрызения совести за то, что предал своих товарищей, хотя и сделал это ради безопасности тех, кто остался в Киото. Честно говоря, это немного удивляло меня, ведь я считал, что Кокичи не из тех, кто будет сожалеть о свершившемся. В начале так и было, но, похоже, всё изменилось после инцидента в Сибуе.

— Знаешь, по сравнению с другими, тебе несказанно повезло, — заговорил я, пытаясь направить его мысли в другую сторону. — Сливать информацию врагу и в итоге выйти сухим из воды — это ещё надо умудриться.

— Я просто оказался полезен, — уныло ответил Кокичи, качая головой. — Да и идти мне было некуда, так что логично, что правление решило привязать меня к себе, даже заставили принять связующую клятву.

— Из огня да в полымя, — хмыкнул я в ответ, слабо усмехаясь.

На несколько секунд между нами повисло молчание. Мне не было о чём говорить, но я чувствовал, что у Кокичи всё наоборот — в его голове родилось столько мыслей, что он не знал, с чего начать. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, но, казалось, он пытался собрать воедино кусочки своих мыслей, которые беспорядочно летали в его сознании. Как будто каждое слово, которое он мог бы произнести, было слишком тяжёлым и значимым, чтобы его озвучить. Эта внутренняя борьба, неумолимо бушующая в его душе, проявлялась во всём — от лёгкого дрожания пальцев до мимолётных теней, пробегающих по его лицу.

Я почувствовал, что сейчас ему было бы легче молчать, чем говорить. Но он, казалось, пытался найти слова, которые могли бы выразить всё, что он чувствовал, даже если эти слова были бы слишком острыми и болезненными.

— Сукэхиро, всё, что мы сделали… это было правильно? — Кокичи повернулся ко мне, его лицо было полным сомнений и тревоги.

— Это забавно, — сказал я, не сдержав лёгкого смешка.

— Это ни черта не забавно! — резко выпалил Мута, его голос звучал на повышенных тонах. — Из-за наших действий пострадало огромное количество невинных людей, и ещё больше пострадают в будущем. Так что в этом нет ничего смешного или заслуживающего твоего смеха!

— Ты кое в чём ошибаешься, — ответил я, сохраняя спокойствие, несмотря на его истерику. — Смешным мне кажется не сама ситуация, а твоя реакция на неё... В том, что произошло, не было ничего правильного или неправильного, был лишь факт: сколько людей мы смогли спасти — больше или меньше. И эта ситуация далека от того, чтобы быть “забавной”. Но вот твоя реакция меня действительно забавляет. Дело не в том, как мы с Сатору решили действовать во время инцидента в Сибуе, а в том, что ты — предатель, который сливал информацию человеку, который, как оказалось, собирается втянуть в хаос всю Японию. И чтобы не думать об этом, ты пытаешься переключить своё внимание на что-то другое, в чём можно обвинить не только себя.

В ответ на это Кокичи ещё больше нахмурился, его плечи сгорбились, словно под тяжестью его вины. Честно говоря, я изначально не собирался затевать с ним этот разговор, полагая, что он сам сможет справиться с этим и, таким образом, вырасти. Однако, как оказалось, Кокичи оказался куда более сентиментальным, чем я думал.

— Серьёзность ошибки зависит от её последствий, — вдруг сказал я, прервав возникшее молчание.

— Что? — Кокичи удивлённо посмотрел на меня, явно не ожидая этих слов.

— Серьёзность ошибки зависит от её последствий. Так мне говорил мой старик, — продолжил я, глядя на серое небо, и не смог сдержать лёгкую улыбку, вспомнив старое, морщинистое лицо деда. — Твоя ошибка куда серьёзнее, чем неиспользованный презерватив… Но даже так, нельзя забывать, что суть ошибок не в том, чтобы постоянно корить себя за них, а в том, чтобы взять себя в руки и разгрести всё дерьмо, которое ты устроил.

Кокичи молча переваривал мои слова, его взгляд блуждал где-то в пустоте, словно он искал ответы в сером небе над нами. Эта пауза между нами была заполнена только шорохом ветра, который перебирал сухие листья, заблудившиеся на пустых трибунах. Я знал, что мои слова ударили по нему сильнее, чем любой упрёк, потому что они касались самой сути его тревог.

— Но что, если я не смогу всё исправить? — наконец прошептал Кокичи, его голос был едва слышен, но в нём сквозила безнадёжность, как будто он сам уже приговорил себя.

— Тогда тебе придётся научиться жить с этим, — ответил я, не отворачиваясь от неба. — Все мы совершаем ошибки, некоторые из них невозможно исправить. Но ты жив, Кокичи, и это значит, что у тебя есть выбор. Ты можешь продолжать цепляться за свои прошлые ошибки и тонуть в этом, или ты можешь взять ответственность за свои действия и двигаться дальше. Жизнь — это не дорога без ошибок, а путь, на котором мы учимся справляться с их последствиями.

Он не ответил, но я видел, как его плечи немного расслабились, и напряжение в его лице стало менее заметным. Может быть, мои слова дали ему хоть какое-то утешение, а может, они просто открыли рану, которую он пытался залечить сам. В любом случае, ему предстояло многое осмыслить.

— Спасибо, — коротко ответил Кокичи, его голос был тихим, но искренним.

— Не беспокойся об этом, — я улыбнулся ему, затем дружески похлопал по плечу. — В конце концов, я тоже виноват, поэтому будем исправлять то, что натворили, вместе.

Не то чтобы последнее было полностью правдой... Да, я несомненно виновен в том, что произошло в Сибуе, и, будем честны, моя вина куда больше, чем у Кокичи. Но исправлять всё я собираюсь совсем не так, как он того хочет. Однако, сейчас лучше приободрить его хоть как-то, чем оставлять в этом состоянии. Сегодняшний разговор убедил меня, что иногда нужно подставить плечо, даже если правда при этом остаётся невысказанной.

— По тебе не видно, что ты чувствуешь вину, — хмыкнул Кокичи, внимательно глядя на меня.

— Меня учили всегда, во что бы то ни стало, не показывать, что мне плохо. Никогда не открывать слабых мест, — ответил я, невольно вспоминая уроки, которые, в прямом смысле слова, вбивал в меня старик. — В этом плане вы все ошибаетесь. Я отнюдь не железный и уж точно не герой. Я, как и все, ною и жалуюсь, просто когда у меня болит сердце, я жалуюсь на пятку.

— Ну, твои действия говорят об обратном, а это самое главное, — покачал головой Кокичи, словно отказываясь верить в мои слова.

— В таком случае, следующие мои “действия” уж точно докажут, что я далеко не герой, — усмехнулся я в ответ, в моих словах сквозил едва уловимый оттенок кровожадности.

— О чём ты? — удивлённо приподнял брови Мута, явно не ожидая такого ответа.

— Пойду поговорить с одной беспринципной шайкой злобных чиновников коррумпированного режима, каким в большей или меньшей степени является всякий режим, — я улыбнулся, пытаясь скрыть напряжение.

— Просто поговорить? — Кокичи посмотрел на меня с недоверием, его взгляд был полон сомнений.

— Ну, а это уже как пойдёт, — пожал я плечами, не скрывая улыбку, которая всё ещё держалась на моём лице.

Мута какое-то время молчал, обдумывая мои слова, но я видел, как в его глазах мелькнуло беспокойство. Он знал, что моя встреча с правлением не закончится хорошо. Но, возможно, именно это и нужно было сейчас — действовать, не оглядываясь на последствия, как бы они ни были тяжёлы. Ведь иногда единственный способ исправить ошибку — это принять вызов, каким бы рискованным он ни был.

***

Прежде чем отправиться устраивать революцию, у меня оставались пара нерешённых дел. Поэтому, чуть позже, после того как я всё-таки уговорил Кокичи поспать хотя бы четыре часа, я отправился на поиски Нанами и Шоко. Мне, скажем так, "повезло" застать их вместе: Нанами, получив очередное ранение во время зачистки Токио от проклятий, пришёл к Шоко для лечения. Что ж... хотя бы не придётся объяснять всё дважды.

Идя по узким улочкам Токийской школы магии, которая когда-то служила лишь учебным заведением для будущих шаманов, я всеми своими чувствами ощущал напряжение и строгость, царящие здесь, словно сам воздух был пропитан духом войны. Звуки учёбы и тренировок, когда-то наполнявшие эти стены, сменились тягостным молчанием и приглушёнными голосами. Каждый уголок школы теперь дышал ожиданием, как будто само здание стало живым существом, готовым сражаться с нами бок о бок. И на это были веские причины: школа превратилась в настоящий бастион, откуда координировались все действия шаманов.

Именно здесь проявилось первое серьёзное отличие от оригинального сюжета. Благодаря тому, что во время инцидента в Сибуе никто из шаманов не погиб, и благодаря нашей с Мехамару своевременной реакции и заранее подготовленному плану, нам удалось довольно быстро взять себя в руки и выстроить эффективную стратегию борьбы с текущим кризисом. Пока шаманы особого ранга разъезжали по Японии в попытках понять, что именно произошло, под предводительством четырёх шаманов первого ранга — Масамичи Яги, Нанами Кенто, Мэй Мэй и Ацуя Кусакабэ — была создана полноценная "военная машина", центр которой находился в Токийской школе магии. Эта структура объединила в себе все необходимые аспекты: от тылового обеспечения и сбора информации до организации прямых боевых операций.

Масамичи Яга, обладая способностью к командованию, взял на себя организацию и координацию действий, следя за тем, чтобы каждый шаг был продуман до мелочей. Нанами, с его аналитическим умом и железной волей, курировал оперативные задачи, не позволяя эмоциям вмешиваться в расчёты. Мэй Мэй, с её обширными связями и финансовыми ресурсами, обеспечивала тыловую поддержку и собирала разведданные. Ацуя Кусакабэ, несмотря на свою скромность, оказался непревзойдённым стратегом, способным предвидеть ход событий на несколько шагов вперёд. В итоге, благодаря большому кадровому резерву и поддержке с моей стороны и стороны Кокичи, была создана структура, способная противостоять любым угрозам и обеспечивающая устойчивость в столь трудные времена.

Конечно, такая централизация сил шаманов была обоюдоострым мечом. С одной стороны, это позволяло эффективно использовать ресурсы и боевую мощь шаманов, оперативно реагировать на любые угрозы. Но с другой стороны, такой шаг был беспрецедентным: никогда прежде столько могущественных шаманов не объединялись в одну группу, тем более под эгидой Токийской школы магии, а не официально признанного правления. Странная формулировка, не правда ли? Если говорить по-простому, по-пацански, то формально мы не имели права делать всё то, что тут устроили.

Впрочем, мне было насрать. Но вот у некоторых личностей, и даже целых групп, уже возникали вопросы, ведомые скрытыми течениями, которые контролировались правлением шаманов. Как гласит одна мудрость: как и в любой другой войне, политика зачастую идёт вразрез с интересами военных. Именно поэтому на повестке дня стоит казнь директора и Юдзи, и именно поэтому Сатору Годжо не считают мучеником, а называют преступником... Эти проклятые лицемеры из правления! Я надеялся, что наша оперативность и решительные действия заставят их повременить с такими решениями, но, судя по всему, единственное, что их всё это время сдерживало, а точнее, единственный, кто их сдерживал, был Сатору. Теперь же, когда его нет, они почувствовали свободу действовать по-своему, не оглядываясь на возможные последствия. Впрочем… Может, это и к лучшему.

Думаю, пришло время напомнить им, почему Сатору позвал меня в Токийскую школу. И ведь это было сделано не потому, что я не контролировал свою силу, как Юта…

Да, давненько я не испытывал такого гнева. Даже во время сражения с Сукуной я такого не чувствовал. Наверное, это потому, что сейчас, когда на кону стоят жизни тех, кого я поклялся защищать, поведение этих ублюдков разочаровало меня настолько, что я перестал относиться к ним как к равному противнику, теперь они скорее препятствие, которое просто нужно убрать.

“Пидоры, пропахшие старостью, забыли, с кем имеют дело. Что ж, я с радостью им напомню…”

Однако прежде чем отправиться решать дела, придётся побеспокоить Нанами и Шоко, чтобы они присмотрели за школой в моё отсутствие. В конце концов, здесь теперь находятся сразу две критически важные “точки”: Звёздная Гробница и “база армии сопротивления”...

— Я вроде бы предупреждала тебя не напрягаться, — покачав головой, "поприветствовала" меня Шоко, когда я вошёл в её кабинет, если это место так можно назвать.

— Мне теперь и прогуляться нельзя? — я скептически уставился на неё.

— Я по твоему лицу вижу, что ты что-то задумал, — оценивающе хмыкнула она, окинув меня своим характерным безэмоциональным взглядом. — Да и с чего бы тебе прогуливаться в таком месте?

— Даже если я что-то и задумал, я бы всё равно прислушался и не напрягался… По крайней мере, не слишком сильно, — ответил я.

— Я против этого, — неожиданно вклинился в разговор Нанами, который застёгивал рубашку, прикрывая перебинтованный торс.

— Я ведь ничего такого не говорил, — я "непонимающе" уставился на него.

— Одного слова "такого" уже достаточно, чтобы я был против любой идеи, которая взбрела тебе в голову, — хмуро произнёс Нанами. — Однако, даже так, я достаточно долго с тобой знаком, чтобы понять, что тебя беспокоит и куда ты направляешься.

— Знаешь, даже Сатору был бы не против этого, уж тем более в нынешних обстоятельствах, — уверенно выразился я.

— Тем более если это связано с Сатору! — парировал Нанами, и его голос звучал напряжённо.

— Нам и вправду стоит начинать этот разговор? — я устало взглянул на него, понимая, что спорить с Нанами — всё равно что биться головой об стену.

— Я, пожалуй, пойду, — закурив сигарету, пробормотала Шоко, явно пытаясь слинять по-тихому.

— Нет, останься. Ты всё-таки единственный взрослый человек в этой комнате, который официально несёт ответственность за учеников Токийской школы, — Нанами покачал головой, решительно пресёк её попытку уйти.

— Вообще-то я не учитель, — пробурчала Шоко, но осталась.

— Что изменится, если я вырву с корнем проблему, которая мешает шаманам жить так, как надо? — не обращая внимания на ребячество Шоко, я обратился к Нанами.

— Кто решил, как надо? — Нанами серьёзно посмотрел на меня, его взгляд был пронизывающим.

— Обстоятельства, — коротко ответил я.

— Даже Сатору не делал этого…

— И на то были свои причины, — не дав договорить Нанами, я перебил его. — Однако в нынешнее время, когда перед нами стоит враг, какого мир шаманов никогда не видел, у нас за спиной находятся "трюмские крысы", которые готовы разбить наш корабль из-за своих "традиций", которые на самом деле всего лишь прикрытые под благородство попытки сохранить власть.

— Ещё не был вынесен окончательный приговор по делу Юдзи, — возразил Нанами, но уже куда более спокойно, словно осознавая вес моих слов.

— Не забывай про директора, — подметил я.

— Тут он прав, — внезапно заговорила Шоко. Заметив пристальный взгляд Нанами, она лишь пожала плечами. — Что? Ты сам попросил меня остаться. В любом случае, то, что вместе с казнью Юдзи подняли вопрос с директором Ягой, — явный признак того, что наверху уже всё решили. Вопрос лишь в том, почему они тянут с окончательным решением.

— Они не могут найти палача, — хмыкнул я в ответ, ощущая в этих словах всю абсурдность ситуации.

— Логично, — кивнула Шоко. — Тем более в случае с директором…

— Даже если так, убийство членов правления шаманов не решит проблему, — Нанами всё равно покачал головой. — Именно поэтому даже Сатору не пошёл на этот шаг.

— Ты кое в чём ошибаешься, — ответил я.

— И в чём же? — Нанами скептически уставился на меня.

— Ситуация, в которой нахожусь я, отличается от той, в которой находился Сатору, — начал объяснять я, стараясь быть как можно более ясным. — Время сейчас далеко от мирного, и это меняет очень многое.

— Хотелось бы сказать, что это повлияет на нашу затею, — заговорила Шоко, обводя взглядом комнату, как бы намекая на всё, что мы здесь устроили. — Но даже без них всё будет идти своим чередом.

— Ты его поддерживаешь? — Нанами тупо уставился на Шоко, его недоумение было явно заметно.

— Нет, я лишь говорю, что то, что он говорит, имеет смысл, — Шоко покачала головой. — Я бы никогда не поддержала ученика Сатору в убийстве…

— То есть, если бы кто-то другой это сделал, то всё было бы нормально? — Нанами удивлённо оглядел Шоко с головы до ног, его выражение стало ещё более озадаченным.

— Я же говорил тебе, она куда более жестокая, чем притворяется, — "тихо", сквозь зубы, прошептал я в сторону Нанами, в ответ получив приподнятую бровь и раздражённый взгляд женщины.

— В любом случае, я не просил совета, — кашлянув, я решил перевести тему. — Я всего лишь прошу защитить это место, пока меня не будет.

— По-твоему, до этого ты был нашим "хранителем"? — хмыкнула Шоко, случайно подавившись сигаретным дымом.

— Я был сдерживающим фактором для всякого сумасброда, — спокойно ответил я, затем перевёл взгляд на Нанами, который резко замолчал. — Если ты думаешь, что после этого меня сделают ещё одним преступником на уровне Сугуру, то ты ошибаешься. На моей стороне будут сразу две великие семьи. Впрочем, даже если я и стану преступником, это не изменит того факта, что я буду бороться на вашей стороне.

— Убийство меняет людей, особенно когда ты таким образом демонстрируешь свою власть, — хмуро вымолвил Нанами, его голос звучал напряжённо.

— В таком случае, я, пожалуй, пойду на этот риск, чтобы обезопасить нас "с одной из сторон", — уверенно ответил я, мысленно возвращаясь к своей недавней аллегории о "трюмских крысах".

***

Вечерело, и над Токийской школой магии плавно разливался тёплый оранжевый свет заходящего солнца. Золотистые лучи, проникая сквозь редкие облака, окрашивали всё вокруг в мягкие оттенки — от глубокого янтаря до нежного розового, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Контраст между строгими, холодными зданиями школы и этим тёплым светом создавал иллюзию, будто сама природа пытается смягчить суровую реальность.

Я сидел на крыше самого высокого здания школьного комплекса, откуда открывался вид на всю территорию. Сверху можно было разглядеть множество мельтешащих фигур, и это зрелище наполняло меня странным чувством удовлетворения. Так совпало, что сегодня многие из ребят вернулись со своих миссий, и то, что недавно казалось пустым и безжизненным пространством, наполнилось новой энергией. Серые, строгие линии архитектуры ожили, обретя неведомое ранее тепло, как будто сама школа радовалась возвращению своих учеников.

Вон, из школьного общежития вышли Мэгуми, Юдзи и Нобара, явно направляясь перекусить после долгого дня. Мэгуми шёл с привычным спокойствием, Юдзи — такой же энергичный, как всегда, что-то оживленно обсуждал, а Нобара с присущей ей дерзостью надменно хмыкала в ответ. Чуть позже к ним подбежал Дзюнпэй, которого Юдзи тут же крепко приобнял, сияя своей искренней улыбкой. Их улыбки добавляли еще больше тепла в этот момент. На другом конце комплекса Панда и Тогэ неспешно прогуливались; их фигуры казались расслабленными, но в их поведении было что-то, что заставляло меня подозревать, что они снова замышляют очередную шалость. Возможно, это будет что-то вроде кражи школьной формы других учеников — обычная для них проделка, которая всегда заканчивалась не так, как они рассчитывали.

Чуть позже я заметил Нанами и Шоко, которые вышли из учительского здания и направились к пагоде, на крыше которой я сидел. Их шаги были медленными и расслабленными, но твердыми и уверенными. Эти двое, скорее всего, направляются на встречу с директором Ягой. И, наверняка, чтобы снова пожаловаться на меня и мои методы.

В этот момент группа первокурсников из Токийской школы столкнулась с учениками из Киото, которые вернулись со своих миссий всего пару часов назад. Однако среди них были далеко не все — лишь Момо, Мива, Кокичи и Тодо. Как я понимаю, Момо и Мива обычно выполняют задания вместе, поэтому неудивительно, что их можно увидеть здесь, бок о бок. Кокичи, в последнее время, кажется, всё чаще проводит своё свободное время либо с Мивой, либо отдыхая от постоянного напряжения, вызванного использованием своей техники, в основном предпочитая быть рядом с Мивой, как будто её присутствие помогает ему восстанавливаться быстрее.

“Каблучок растёт!” — я с гордостью кивнул в сторону парня.

Среди всей группы особенно выделялся Тодо, как и всегда. Его мощная фигура, уверенные движения и громкий, заразительный смех мгновенно привлекали внимание. Он подошёл к Юдзи и, похлопав его по плечу с такой силой, что у любого другого это вызвало бы головокружение, разразился громким смехом, который эхом отозвался по всей территории. После этого он без лишних церемоний присоединился к уже довольно большой и разнородной компании, как будто он был её неотъемлемой частью с самого начала.

Где же Норитоси и Май? Ну, как говорится: “Судьба этих двоих неизбежно разная!”. Норитоси, насколько я знаю, сталкивается с серьёзными проблемами в своём клане, которые я пока что не мог решить, да и, честно говоря, даже не пытался. Вмешиваться во внутренние разборки одной из великих семей — дело гиблое и неблагодарное. Это политическая трясина, в которую лучше не лезть, если хочешь сохранить свою свободу. А вот Май… Она, похоже, полностью погрузилась в свои “исследования”, как она теперь их называет. Девушка засела в своей комнате и не показывалась на людях уже два дня. Видимо, её захватило увлечение новыми возможностями своей проклятой техники, которые открылись перед ней после ритуала.

К этому моменту группа учеников обеих школ приблизилась к столовой, где они неожиданно столкнулись с Цумики и Чосо. Забавно наблюдать, как Цумики, сестра Мэгуми, постепенно вживается в мир шаманов, становясь частью этого странного и опасного мира. Вон, даже с Чосо она нормально общается, хотя этот парень — та ещё "конфетка". Его мрачная аура и странное поведение могли бы отпугнуть любого, но Цумики, эта странная девушка, может найти общий язык вообще с любым… Что, впрочем, не удивительно, учитывая характер её младшего брата.

Обведя взглядом всех этих людей, я не мог не улыбнуться. Именно этого я и добивался — да, сложная, да, со своими нюансами, но всё же счастливая жизнь… И именно жизнь. Видеть, как они все, такие разные, находят свое место, свою роль в этом хаосе, наполняет меня чувством глубокой удовлетворенности. Это уже не была мечта или цель, нет, теперь это реальность. Именно в такие моменты я чувствую, что вся моя борьба, все мои усилия были не напрасны.

— Не присоединишься к ним? — вдруг, откуда ни возьмись, рядом со мной раздался голос.

— Кому-то понравилось играть в куноичи? — ответил я, уклоняясь от вопроса. После чего слегка обернулся и увидел Маки, которая сидела рядом со мной.

— Я до сих пор удивлена, что могу скрыться от твоих чувств, — дерзко произнесла она с лёгкой ухмылкой на лице.

— Просто я всё ещё не восстановился, — ответил я.

Это было правдой лишь наполовину. Даже после полной физической реабилитации мне всё равно будет сложно отслеживать Маки. После раскрытия истинного потенциала "Небесного ограничения" она стала поистине невероятно сильной. Её физическая мощь превосходила всё, что я когда-либо видел, а её скорость... Она была словно тень, неуловимая и мгновенная. В бою её движения стали настолько быстрыми, что даже мои глаза, привыкшие к высоким скоростям, едва успевали следить за ними. Её способность перемещаться практически беззвучно и внезапно появляться там, где её никто не ожидал, делала её опасным противником, а её новая сила внушала трепет даже в самых сильных шаманах этого поколения.

— Как ты нашла меня на этот раз? — поинтересовался я, глядя на неё.

— По запаху, — коротко ответила Маки.

— И как, тебе понравился? — спросил я с провокационной улыбкой.

— Ну, неплохо, — её ответ на мгновение ошарашил меня. Маки, заметив мою реакцию, наклонилась ближе, почти соприкасаясь со мной лицом, и продолжила: — А тебе мой?

— Твой что? — инстинктивно выпалил я.

— Мой запах, дурашка, — Маки улыбнулась. — Ты ведь тоже можешь его "видеть".

— Мне нравится в тебе всё, — ответил я, наконец оправившись от её дерзости. Не давая ей возможности возразить, я обнял Маки, переместив её к себе на колени. — А когда это ты стала такой открытой?

К моему удивлению, Маки не попыталась вырваться, хотя с её теперешней силой она могла бы сделать это легко. Вместо этого она расслабилась в моих объятиях, облокотившись спиной о мою грудь и положив голову мне на плечо. Однако я не мог не заметить лёгкий румянец, который появился на её щеках.

— Думаю, после Сибуи, — прямо ответила она. — Хотя всё изменилось после того ритуала… И я не о своей силе. Просто… Когда я могу буквально услышать и почувствовать твою любовь ко мне, это так завораживает, что я больше не могу притворяться, будто между нами ничего нет.

— Я рад, — коротко ответил я, делясь с Маки тёплой улыбкой, наполненной всеми теми чувствами, которые слова не могли передать.

И в тот же миг я почувствовал на своих губах что-то мягкое и тёплое. Её поцелуй, такой короткий и нежный, словно прикосновение весеннего ветерка, оставил во мне ощущение покоя и уюта. Но прежде чем я успел наклониться к Маки для продолжения, её ладонь мягко остановила меня.

— Это был успокаивающий поцелуй на удачу, — с лёгкой улыбкой сказала она, её глаза блестели озорством. — Зная тебя, я могу предположить, что если мы продолжим, ты явно сегодня не уйдёшь "очищать корабль".

— Ты подслушала? — с удивлением спросил я, глядя на неё.

— Не специально, — смущённо взглянула она в сторону, избегая моего взгляда.

— И ты не собираешься меня останавливать? — поинтересовался я, пытаясь понять её намерения.

— Почему я должна останавливать своего мужчину от чего-либо? — Маки покачала головой, её голос был тихим, но уверенным. — Я могу дать совет, могу помочь, но останавливать тебя я не стану.

— Довольно жестоко, учитывая то, что я собираюсь сделать, — произнёс я, испытывая смесь горечи и восхищения.

— Думаю, ты кое-чего не понимаешь, — Маки вдруг изменила позу, усевшись ко мне лицом к лицу, её глаза цвета золотистого янтаря словно заглядывали в мою душу. — Так же, как ты никогда не пытался остановить меня, даже в самых безрассудных и глупых начинаниях, так и я не буду вставать у тебя на пути, что бы ты ни задумал. Если ты хочешь вырезать правление шаманов, то так тому и быть. Я не брошу тебя из-за этого. В конце концов, в отличие от остальных, мы с тобой очень похожи, не так ли? Ты такой же, как и я, в нас горят амбиции.

— Откуда ты знаешь эти слова? — удивлённо спросил я.

— Глупая маска рассказала мне, — ответила Маки, положив голову мне на плечо, её голос стал мягче. — Но это не главное. Главное то, что тебе не нужно волноваться. Ведь что бы ты ни задумал, я всегда буду рядом, плечом к плечу, несмотря ни на что.

Не знаю, что это была за проклятая техника, но её слова проникли в самое сердце, наполнив его покоем и теплом. И я просто растаял в её объятиях, ощущая её тело, её присутствие, как что-то родное и незаменимое.

Проклятая техника: Любовь — Высвобождение Чувств!

Пусть сейчас я этого не понимал, но Маки, девушка, которая всегда была чем-то одержима, теперь постепенно становилась одержима мной, а точнее — нашей любовью. И в будущем, когда мои идеалы столкнутся с общепризнанными в непримиримом противостоянии, она будет одной из немногих, кто останется на моей стороне...

Глава 40. Охотник

Правление шаманов — это неформальное, но всё же общепризнанное обозначение высшего руководства общества шаманов, в которое входят три великих клана. Эти кланы — Зенин, Камо и Годжо — формируют костяк власти, пронизывающий всю структуру магического мира. Однако это не значит, что я собираюсь вырезать их всех до последнего. Зенинами займётся Маки — её личные счёты с этим кланом куда глубже, чем мои. Камо, вероятно, падет под натиском Кэндзяку, чьи планы уже начали размывать фундамент их влияния. Остаются Годжо, но без Сатору этот клан утратил свою мощь и вес и сейчас скорее напоминает тень прошлого величия, нежели реальную силу.

Таким образом, мой приоритет — устранить старейшин, тех, кто удерживает власть и определяет будущее общества шаманов, заседая в штаб-квартире. Однако даже это не так просто, как может показаться. Эти старики, хитрые и изворотливые, сидят в своих высоких креслах, плетя интриги и управляя судьбами, как марионетками на нитях. Мне необходимо сделать так, чтобы их исчезновение было полным и безвозвратным. Иначе, выживи хотя бы часть из них, они просто разбегутся как крысы, и я потеряю возможность устранить их влияние на корню.

Как говорится, если и вырывать сорняк, то вырывать с корнем.

У меня есть лишь один шанс уничтожить этих ублюдков, возомнивших себя законом и моралью нашего мира. Если я упущу эту возможность, они разбегутся, и времени на их поиски у меня уже не будет. Поэтому мне нужна помощь. И, как обычно, я обратился к Мехамару. В своё оправдание скажу, что моя просьба была очень простой — всего лишь переадресовать сообщение, которое должно быть отправлено палачу Юдзи или директору Яги, мне. Независимо от того, кого решат устранить первым, палача всё равно вызовут в штаб-квартиру, где будут присутствовать все старейшины или, по крайней мере, почти все. Это станет тем самым шансом собрать их всех в одном месте, чтобы нанести решающий удар.

Каждая деталь должна быть учтена, каждое движение рассчитано. В какой-то момент я даже почувствовал себя Спартаком, буквально воспылав мотивацией свергнуть тирана...

Так получилось, что именно сегодня вечером высшее руководство вызвало Оккоцу Юту в штаб-квартиру. Конечно, это письмо так и не достигло его рук — с самого начала оно было перехвачено и направлено в совершенно другом направлении. Не то чтобы я не доверял Юте, напротив, но в таких делах нужно исключить любые неопределенности и лишние переменные, чтобы избежать ненужных осложнений. Это правило стало для меня основой, и практика показывает, что решать сложные задачи, минимизируя количество звеньев в цепочке, — наиболее эффективный подход.

Вот почему я решил взять всё в свои руки.

По итогу вот он я, стою напротив массивных дверей, ведущих в секретный зал, в котором до сегодняшнего вечера решалась судьба сотен шаманов по всей Японии. Этот зал, окутанный мраком древних традиций и тяжестью принятых решений, всегда был центром власти и интриг, где обсуждались и вершились судьбы тех, кто посвятил свою жизнь служению людям и магии. Но сегодня всё изменится.

Проникнуть в штаб-квартиру оказалось легче, чем можно было бы ожидать. Даже несмотря на то, что моё физическое состояние еще далеко от идеала, проблемы с духовной и проклятой энергией меня больше не тревожат. А те колебания и нестабильность, которые сопровождали меня с момента окончания битвы с Сукуной, исчезли сразу после того, как я очнулся от комы.

Думаю, это может быть связано с тем, что я так и не смог прорвать барьер, отделяющий меня от перехода на пятую последовательность, и поэтому моя духовная энергия со временем просто успокоилась.

Благодаря [Заговору] высокого ранга, я смог проникнуть в штаб-квартиру шаманов, оставаясь незамеченным. Это была одна из моих любимых способностей "Провокатора". И несмотря на то, что у неё есть минимум три сферы применения, моим фаворитом была, есть и будет способность перенаправить внимание, направленное на меня, в сторону, по сути — окутывая меня словно невидимым плащом и позволяя делать то, что я захочу. В данном случае — двигаться по коридорам и залам, не вызывая ни малейшего подозрения.

Тем не менее, даже с таким преимуществом мне пришлось потратить время на поиски уязвимых мест в барьере, который окружал это место. Этот барьер, как и многие другие барьеры вокруг важных объектов, был создан для того, чтобы защищать штаб-квартиру от проникновения извне и мгновенно оповещать защитников о любой попытке вторжения.

Однако, несмотря на его сложность, этот барьер не мог сравниться с тем, что окружал Токийскую школу магии — величайшее творение лучшего пользователя барьеров всех времен. Поэтому, изучив структуру барьера, я довольно быстро нашёл его слабые точки — те места, где энергетические потоки пересекались и создавали небольшие зазоры, достаточно большие, чтобы я мог их искусственно расширить и пройти, не вызывая тревоги. Сконцентрировавшись, я направил свою проклятую энергию в нужные точки, создавая едва заметные разрывы в "магическом поле". Этот процесс требовал точности и терпения, но стоило мне найти правильный ритм, и я смог обойти барьер, оставаясь невидимым и неслышимым для тех, кого он должен был охранять и предупреждать о злоумышленниках.

Как и подобает настоящему охотнику, даже зная, что никто из тех, кто собрался в зале, не сможет оказать мне сопротивление, даже в моем ослабленном состоянии, я не стал пренебрегать подготовкой. Оказавшись внутри, я методично осматривал каждое помещение, куда мог бы проникнуть противник, и расставлял ловушки. Используя знание местности и своих противников, я выбрал точки для закладки "огненных бомб". Кроме того, я дополнительно установил несколько обычных ловушек, таких как растяжки с детонаторами, ослабил пол в некоторых местах и заранее поджёг здание в дальних и незаметных уголках.

Кто-то наверняка скажет, что столько подготовки для рейда шамана особого ранга на группу старых ублюдков — это слишком. Но я отвечу так: мне наказали не напрягаться, поэтому заранее перестраховаться на случай неожиданного, но мелкого проёба — не такая уж и плохая идея. В конце концов, я хорошо знаю, как могут пойти дела, когда кто-то уж слишком уверен в своей победе. Сатору уже доказал это...

Медленно надавив на массивные двери, я почувствовал, как они с тяжёлым скрипом начали открываться, словно сами стены этого места не хотели пускать меня внутрь. Когда двери полностью раскрылись, передо мной открылся вид на зал. Его центр представлял собой пустое пространство, окруженное шестью ширмами. Эти ширмы, украшенные древними символами и узорами, казались странно чуждыми и мрачными. Атмосфера в зале была густой, древней и напряженной, как будто воздух был пропитан страхом и недоверием.

Я спокойно вошёл в зал, и, хотя никто из сидящих за ширмами не проронил ни слова, я уловил резкие изменения в их дыхании. Оно стало неровным, прерывистым, словно каждый из них старался скрыть своё непонимание, а затем и страх, который охватил их при моем появлении. Но от меня не ускользнули эти тонкие признаки, как и резкий запах пота, мгновенно заполнивший воздух. Этот запах — смесь паники и тревоги — был лучшим доказательством того, что моё появление здесь выбило их из равновесия.

Прислушиваясь к этим звукам, я уловил мельчайшие дрожания, едва различимые, но всё же ощутимые в тишине зала. Это были дрожащие руки, сжимающиеся в кулаки, ноги, не находящие покоя, и сердца, бьющиеся быстрее, чем обычно. Их страх был почти осязаемым, как густой туман, стелющийся по полу.

Остановившись в центре зала, я решил нарушить молчание первым, с легкой насмешкой в голосе:

— Что это вы все как не родные, ребята? — мой голос эхом разнесся по залу, заполняя его холодной уверенностью. — Разве я не достоин хотя бы приветствия?

В ответ я услышал старческий, хриплый голос, доносившийся из-за ширмы напротив меня справа:

— Что ты тут делаешь, Ями Сукэхиро?

Этот голос был слабым и дрожащим, но за ним скрывалась нотка вызова, словно старейшина, говоривший со мной, всё ещё надеялся, что ситуация может обернуться в его пользу. Но я знал, что они чувствуют, знал, что под всей этой показной уверенностью скрывается истинный страх перед неизвестным.

Я был абсолютно уверен, что эти люди прекрасно осознают разницу между мной и Сатору. В их глазах я был неотесанным ублюдком, воспитанным таким же неотесанным, но ещё более жестоким ублюдком. В отличие от Сатору, в чьих венах текла "голубая кровь" и который с самого рождения воспитывался как будущий наследник своего клана, своего рода правитель, я был дикарём, чуждым их "утонченной" культуре и традициям. Сатору, обладая всей этой наследственной аристократичностью, мог казаться им понятным, управляемым, даже если это было далеко от истины. Я же, воспитанный вне стен трёх великих кланов и двух школ, представлял собой нечто дикое и непредсказуемое — угрозу, которую невозможно контролировать.

Именно такие дикари, как я, обычно выбирают самый кровавый и прямолинейный путь. Думаю, высшее руководство шаманов осознавало, что шаман моей силы, не воспитанный по их канонам, стал настоящей и неминуемой угрозой их правлению. Они видели во мне опасность, которую следовало устранить, и, вполне возможно, давно приняли решение "разобраться" со мной. Однако в определённый момент их планам помешал Сатору, вмешавшись в их замыслы.

Я усмехнулся, наблюдая за их напряженными фигурами, понимая, что за этим холодным спокойствием скрывается страх перед тем, кто стоит перед ними.

— Вы, должно быть, достаточно сообразительны, раз боитесь меня, — произнёс я, не скрывая легкой насмешки в голосе. — В таком случае, почему же вы испытывали меня до этого момента?

Чем дольше эти ублюдки молчали, тем шире становилась моя усмешка. Их нервное молчание говорило куда больше, чем любые слова. Они не знали, как реагировать на мои заявления, не были уверены в том, насколько радикальным я могу быть по сравнению с Сатору. Пусть они и мастера интриг, но даже самые искусные манипуляторы иногда сталкиваются с силой, которая выходит за рамки их понимания и контроля. И они это прекрасно понимали, куда лучше, чем кто бы то ни было другой.

Наконец, один из старейшин, казавшийся более решительным, решился заговорить. Его голос прозвучал приглушенно и осторожно, как будто каждое слово, слетевшее с его уст, было тщательно взвешено:

— Ты слишком много на себя берёшь, юнец. Каждое наше действие, независимо от того, нравится оно тебе или нет, было принято исключительно из соображений безопасности и порядка для мира шаманов, а потому...

— Где же вы были, когда Сатору Годжо ещё не был запечатан? — я не собирался тратить время на этот поток лицемерных оправданий и просто перебил старейшину.

Тишина повисла на мгновение, но её нарушил другой старческий голос, прозвучавший из ширмы на противоположном конце зала:

— Сатору Годжо, при всех его стремлениях, был тем, кто нарушил баланс. Да, он пытался держать в узде и шаманов, и проклятия, но во что это вылилось?

— Разве не ваша с Сатору была задумка — выкурить ту группу проклятий, дав им напасть на Сибую? — вмешался ещё один голос, наполненный насмешкой, звучавший справа. — И после этого ты смеешь нас упрекать в жестокости?

Наконец наступила тишина, гробовая и угнетающая. Никто не осмеливался прервать её, но в то же время напряжение было невыносимым. Слабый хриплый голос, который впервые заговорил со мной, вновь нарушил эту тишину, его слова резонировали с едва скрытым злорадством:

— Сатору Годжо был сам себе судьёй, и судьба покарала его за самоуправство. Он пренебрегал правилами, созданными для защиты нашего мира, и потому не имел права называться полноценным членом нашего общества.

— Твои методы в одном очень похожи на методы твоего наставника... — продолжил другой старейшина, его голос прозвучал сурово. — Они неприемлемы. Они сеют хаос среди своих, Сукэхиро Ями. Разрушают устои, которые строились веками. Ведут нас к войне, которую никто не выиграет.

Затем, будто подтверждая собственную правоту, один из старейшин добавил:

— Тебе так не нравятся принятые нами решения? Однако какое право ты имеешь врываться к нам и требовать ответов, когда сам еще не предстал перед судом за собственные грехи?

Вновь наступила тишина, тяжелая и удушающая, как свинцовые облака перед бурей. В этом мраке был слышен лишь слабый треск свечей, расставленных вдоль стен, и неровное дыхание восьми старейшин, притаившихся за ширмами. Их молчание длилось куда дольше, чем прежде, словно каждый из них обдумывал свои слова, подбирая их с тщательностью, достойной опасного ритуала. Но я знал, что на этот раз настала моя очередь говорить, однако я не собирался играть по их правилам.

Я чувствовал их настрой, почти осязаемый в воздухе. Эти старые хитрецы были настроены на битву, но не ту, что ведётся с оружием в руках, а ту, где каждое слово — удар, а каждая фраза — скрытая ловушка. Как «Провокатор», я прекрасно понимал, какие методы они используют: надавливание на болевые точки, очернение репутации через ложь, смешанную с правдой, и, самое главное, тонкие манипуляции, направленные на то, чтобы сыграть на моей гордыне. Эти груды старых костей полагали, что после исчезновения Сатору Годжо во мне разгорятся амбиции, и я захочу занять его место.

Я сделал шаг назад, и моя тень, вытянувшись, ещё больше расползлась по полу, словно тёмная бездна, готовая поглотить все вокруг.

— Правила? — мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине он разнесся по залу, словно раскат грома. — Ваши правила — это всего лишь способ удержать свою власть. Вы защищаете не мир, а самих себя.

Я на мгновение замолк, позволяя своим словам проникнуть в их сознание, а затем, едва сдерживая насмешку, продолжил:

— Война? — горький смешок сорвался с моих губ, но я тут же подавил его. — Сидя в своём “величественном” подвале и отдалившись от обычных шаманов, вы упустили одну простую истину — настоящая война уже началась. И это не война с каким-то эфемерным общим врагом, а с тем, кто готов сжечь ваш мир шаманов вместе с вашими пресловутыми традициями и правилами дотла. А то, чем я занимаюсь, я бы назвал «уборкой». Очисткой от гнили, которая проникла во все уголки нашего мира… вашего мира.

— В конце концов, война — это когда обе стороны сражаются друг с другом. А здесь такого нет. Есть только приговорённые и те, кто приведет приговор в исполнение. Впрочем, думаю, вы знакомы с этим не понаслышке, — мои слова, словно хлесткие удары, разрывали тишину на куски, но старейшины молчали, скованные страхом. Я почувствовал, как их нервы натягиваются до предела, как хрупкие нити, готовые вот-вот лопнуть.

— Так что я ещё раз задам свой вопрос: где вы были всё это время, пока Сатору Годжо не был запечатан? — мой голос стал жестким, как сталь. — Если ваши действия ведут к порядку, почему же вы ничего не предприняли до сегодняшнего дня?

Я говорил медленно, намеренно растягивая слова, словно вытягивая из них правду, которую они так долго прятали. Мне искренне хотелось, чтобы эти старые трусы признали, что до усрачки боялись Сатору, и именно поэтому, когда он шёл наперекор их «благим намерениям», они просто запихивали свои языки себе в задницы и тихо наблюдали, не смея перечить своему «папочке». Жаль, правда, что реальность куда более скучная.

— Юта Оккоцу скоро прибудет сюда, — один из старейшин, осмелев, произнёс, пытаясь запугать меня. — Не думаю, что у тебя есть возможность нам угрожать.

Я лишь покачал головой, усмехнувшись:

— А ты подумай получше и предположи, как же мне так повезло попасть на это миленькое тайное собрание?

Эти слова вызвали лёгкое движение за одной из ширм, словно кто-то из старейшин попытался скрыть внезапную волну тревоги.

— Никто не станет на твою сторону, — с напряжением в голосе произнёс другой старейшина, отчаянно пытаясь сохранять хладнокровие.

— Возможно, — спокойно ответил я, — но я это делаю не ради себя любимого. Да и судить меня будут лишь после того, как мы разберёмся с нынешней ситуацией. А до тех пор я сделаю им большое одолжение.

Зал снова погрузился в тишину, такую густую, что казалось, будто воздух стал вязким и тяжелым. В этой тишине даже треск свечей казался громким, словно предупреждение о грядущем.

— То, что ты находишься сегодня здесь, доказывает, что мы были правы, — вдруг прозвучал голос, разрезая эту гнетущую тишину.

Я медленно покачал головой, мои глаза блеснули холодным огнём.

— То, что я нахожусь здесь сегодня, доказывает, что с самого начала вы очень сильно ошиблись.

В следующее мгновение, не оставив больше ни малейшей возможности для так называемого цивилизованного способа урегулирования проблем, я резко взмахнул руками в стороны.

“Заклинание третье: Стена огня!”

Под моими ногами вспыхнули искры пламени, мгновенно закружившись в безумном вихре. Искры, вспыхнув алым светом, превратились в две пылающие змеи, которые, не теряя ни секунды, помчались вдоль стен, оставляя за собой огненную завесу. Встретившись на противоположном конце зала, змеи сплелись, образуя единый круглый огненный барьер, замыкая пространство в пылающий кокон, из которого не было выхода. Вернее, выход существовал, но он требовал поджечь свою собственную душу, что для любого из них было бы равносильно страшнейшему из кошмаров.

В следующее мгновение зал озарился яркими вспышками света — двадцать четыре огненных шара разом вспыхнули и, разделившись на три группы по восемь, рванули в каждую из ширм. Взрывы слились в единый оглушающий грохот, огонь бушевал, поглощая всё вокруг, а отчаянные крики старейшин разрывали воздух. Я же оставался неподвижен, спокойно наблюдая, как разрушение, подобно дикой стихии, поглощает некогда непоколебимый центр власти. Пламя плясало вокруг меня, отражаясь в моих глазах, как алые всполохи безумия.

Боковым зрением я уловил движение — один из старейшин метнулся вдоль огненной стены в попытке сбежать. Но прежде чем он успел сделать ещё хоть один шаг, его грудную клетку пронзило багровое огненное копье, пригвоздив его тело к стене. Тяжёлый удар с треском разорвал кости, плоть и внутренние органы, не оставляя ему ни единого шанса на выживание.

Сразу после этого я услышал истошный крик, прорвавшийся сквозь грохот пожара. Из огня, разгорающегося передо мной, вырвался другой старейшина и с дикой решимостью в глазах накинулся на меня.

"Первый большой приём: Рукомеч."

Моя рука, раскалённая докрасна, словно клинок, без труда прошла сквозь плоть старика. Одним ударом ребра ладони я разрезал его тело пополам, словно ножом масло. Тело старейшины разошлось надвое, и он рухнул по бокам от меня, не успев даже осознать свою смерть.

К сожалению или к счастью, старейшины были застигнуты врасплох, как крысы в ловушке; лишь двое из них успели хоть что-то предпринять перед своей смертью. Их страх, который я ощущал ранее, подпитывался моим пламенем, словно бензином, и превращался в чистейший ужас. Всё это время я наблюдал, как старейшины один за другим погружаются в пучину отчаяния, их последние мысли были полны осознания собственной ничтожности перед лицом неминуемой гибели.

Когда последний старейшина пал, я наконец позволил себе расслабиться. Передо мной простирались полыхающие руины некогда величественного зала. Здесь больше не осталось никого, кто мог бы удерживать общество шаманов в своих железных тисках. Теперь будущее шаманов лежало в руках тех, кто сумеет выжить в этом новом, беспощадном мире.

Окинув последний взгляд на бушующий пожар, я развернулся и уверенным шагом покинул это место, оставляя позади лишь руины былого и обугленные останки.

Глава 41. Запах сирени(ы) (Часть 1)

Выходя из здания, где еще недавно заседали старейшины, я внезапно ощутил знакомую волну проклятой энергии, стремительно приближающуюся ко мне. Этот поток силы был слишком узнаваемым, чтобы его спутать с чем-то другим. Но почти сразу же его источник замер, словно узнав меня и решив не приближаться дальше. Шаман, осознав, кто именно находился внутри, остановился за пределами здания, явно решив подождать. Я замедлил шаг и прищурился.

Почему она здесь? Единственные, кто знал о моем плане, были Нанами, Сёко, Кокичи и Маки — все, в ком я был уверен. А значит, кто-то из них играет на два фронта? Хм, нет, не думаю. Не стоит разбрасываться подобными предположениями, когда их источник находится всего в нескольких десятках метров от меня.

— Я думал, ты уже покинула город, — произнёс я, перешагнув порог и встретившись взглядом с той, чья энергия была мне так знакома.

— У меня осталось ещё пару незавершенных дел, — вальяжно улыбнулась Мэй Мэй, её голос звучал спокойно, как и всегда. Она перевела взгляд на поднимающийся из здания дым. — Хотя теперь, вероятно, я их уже не завершу.

— У тебя отличные связи, — усмехнулся я, отмечая про себя, что она появилась именно в тот момент, когда старейшины собрались вместе. Случайность? Вряд ли.

— Мой информатор далеко не так эффективен, как твой, — ответила она, слегка покачав головой, словно её это даже забавляло.

Между нами повисло молчание. Обычно спокойное и естественное, оно вдруг стало тяжёлым, словно давило на нас обоих. Я не знал, как его прервать. Мы стояли друг напротив друга, и казалось, что между нами выросла невидимая стена, в которой, в отличие от обычного, не было ни двери, ни окна. Обычно у нас с Мэй Мэй не было проблем с разговорами, но сегодня... Сегодня всё было иначе.

Честно говоря, после того как мои отношения с Маки стали серьезными, я уже не хотел навязываться Мэй Мэй. К тому же сейчас, после всего, что произошло, я не был в настроении для разговоров. Не то чтобы я не был рад её видеть — нет, дело было в другом. Я только что заживо сжег почти дюжину людей. Но даже несмотря на то, что это были старейшины, которых я ненавидел, меня всё равно беспокоило полное отсутствие эмоций по этому поводу.

И нет, я не нытик, который жалуется на трудности жизни. Просто, мне кажется, это довольно логичным — задуматься о том, что, возможно, стоит почувствовать хоть что-то — когда убиваешь людей, даже если они твои враги. Сожаление, удовлетворение — хоть что-то. Но нет. Внутри была пустота. А ведь я — “Пиромант”, который всегда наслаждался зрелищем пламени, тем, как оно поглощает и разрушает всё на своём пути. Но на этот раз не было ни привычного восторга, ни чувства выполненного долга. Абсолютно ничего. Это равнодушие было столь тотальным, что оно само по себе становилось пугающим.

Забавно, как иногда мы ищем смысл в своих действиях, пытаясь оправдать свои поступки или хотя бы объяснить их себе. Мы находим оправдания в мести, правосудии, в поиске порядка. Но сегодня я понял, что все эти слова — лишь красивая оболочка. Всё, что остаётся, — это голая реальность, в которой эмоции не всегда играют ту роль, которую мы им приписываем.

Но что больше всего выбивало из колеи, так это то, что я думал, что уже давно принял свою тёмную сторону. Впрочем, в своё оправдание могу сказать, что сегодня я впервые осознанно убил так много людей за раз.

— Обычно ты куда более разговорчив при встрече со мной, — начала Мэй, не убирая с лица своей привычной, почти дразнящей улыбки.

— Времена меняются, — я лишь обыденно пожал плечами, не вдаваясь в подробности.

Я уже решил, что не буду навязываться этой женщине, и, даже больше, не собирался продолжать наши с ней отношения в том виде, в каком они были раньше.

— А ты повзрослел, — Мэй окинула меня внимательным взглядом, словно что-то оценивая. — Раньше ты мне нравился больше.

— Раньше ты мне тоже нравилась больше, — ответил я с лёгкой ухмылкой, но вдруг вспомнил наш старый разговор и продолжил: — Однако, мы оба взрослые люди и знаем, как разделять личную жизнь от работы, не так ли?

— Использовать против меня мои же слова? Туше, Сукэхиро, туше, — Мэй прищурилась, её глаза сверкнули хитрым огоньком.

Она явно не была довольна тем, как резко я прекратил наши отношения. Но я не чувствовал вины и не собирался оправдываться. Мэй Мэй — женщина, которая знала, чего хотела, и не боялась этого добиваться. Впрочем, я тоже давно решил, что не буду привязываться к тем, кто не намерен привязываться ко мне.

— Мэй, ты ведь знаешь, что я не держу на тебя обиды, — я посмотрел на неё, стараясь быть честным. — Я прекрасно понимаю, как с твоей стороны выглядели бы наши отношения.

— Нестабильными и незрелыми, — выпалила Мэй, её слова прозвучали резче, чем она, возможно, намеревалась.

— Можно было и не произносить это вслух, — я хмыкнул, пытаясь смягчить тон.

— То, что ты не обижаешься на меня, не значит, что я не обижаюсь, — Мэй посмотрела мне в глаза, и я увидел в них что-то, что раньше не замечал.

— Даже не начинай, — я лишь покачал головой, удерживая её взгляд. — Уж кто-кто, а тебе не на что обижаться. Может, ты немного недовольна, что я так просто соскочил с твоей “удочки”, но не больше.

Она на мгновение замерла, словно обдумывая мои слова, а затем кивнула.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — Мэй внезапно улыбнулась, её уверенность пробивалась сквозь эту улыбку. — Уверен, что на этом всё? Между нами всё-таки была искра.

— Искра? И сколько в долларовом эквиваленте эта искра стоила? — я усмехнулся, слегка наклоняя голову набок и прищурив глаза.

— Около сотни миллионов, может больше, — Мэй небрежно улыбнулась, выдавая информацию, о которой никто кроме меня не знал.

— И откуда ты знаешь об этом? — я покачал головой и вздохнул, зная, что когда дело касается денег, эта женщина всегда в курсе всего. Её осведомлённость порой была просто пугающей.

— У меня свои источники, — её голос был как всегда загадочен, а в глазах мелькнуло что-то почти игривое. — Но, знаешь, будь дело только в деньгах, я бы не заводила этот разговор… В конце концов, если бы всё сводилось лишь к материальной выгоде, я бы с лёгкостью согласилась на роль любовницы. Ведь ты в курсе, что любовницы обычно получают от мужчины больше дорогих подарков, чем жёны? — её слова прозвучали почти игриво, но в них скрывался более глубокий подтекст.

Я не смог сдержать смех, услышав её. Это была классическая Мэй Мэй — уверенная, всегда умеющая повернуть ситуацию в свою пользу, даже если в глубине души её что-то и беспокоило. В её словах звучала лёгкость, но я видел, что она недовольна тем, как сложились наши отношения. И всё же она оставалась верна себе, грациозная и независимая, несмотря на всё.

— Похоже, тебе слишком сильно нравятся парни помоложе, — я решил сменить тему, с лёгкой усмешкой возвращаясь к её первоначальному заявлению.

Мэй Мэй тоже усмехнулась, но в её взгляде всё ещё оставалось что-то скрытое и едва уловимое.

— А ты, похоже, не против женщин постарше, которые знают, чего хотят от жизни, — её голос прозвучал с лёгкой издёвкой, но при этом в нём была та самая тёплая нотка, которая всегда заставляла меня улыбаться.

Честно говоря, эта женщина была слишком заманчива и соблазнительна, чтобы не поддаться её чарам. Даже сейчас от неё исходила аура опасного очарования, способного пленить любого. Но, несмотря на всю её привлекательность, в глубине души я знал, что она не станет той, кто останется рядом, когда я окажусь на самом дне, совершенно один. Этот холодный реализм уже проявлялся сейчас, когда разгоралась война, а она продолжала вести себя так, будто её это вовсе не касается. Она словно забыла, что тоже является шаманом, связана с этим миром. Возможно, однажды она и примет участие в решающей битве против Сукуны, но до того момента её присутствие будет лишь призраком — незримым и далёким.

Даже сейчас, несмотря на нашу так называемую искру, она пришла не для того, чтобы навестить меня, а чтобы подготовиться к своему “переезду”. Это многое говорило о её приоритетах. Она всегда стремилась держать дистанцию, оставаться на безопасном расстоянии как от опасностей, так и от меня. В отличие от неё, Маки не раз показала, что готова идти до конца, независимо от того, чем это закончится. Мэй Мэй же была, словно тень, грациозно скользящая по границам конфликта, но никогда не ныряющая в самую его гущу.

Да, она была настоящей сиреной...

Перекинувшись ещё парочкой слов с Мэй, мы разошлись каждый своей дорогой. Она не проявила интереса к тому, что произошло внутри штаб-квартиры шаманов, точно так же, как и я воздержался от вопросов о её планах. Это было молчаливое понимание между нами, которое говорило о многом, несмотря на отсутствие слов. Взрослое осознание, что не все тайны должны быть раскрыты, а некоторые вопросы лучше оставить без ответов, укрепляло наше странное чувство близости. Я думаю, по крайней мере, я очень надеюсь, что, так же как и я, Мэй понимала, что это не конец наших взаимоотношений… По крайней мере, я всё ещё очень уважал и восхищался этой женщиной и не хотел, чтобы всё закончилось недопониманием.

Мчась на полной скорости на своём "Highway Fighter" в сторону Токио, я с удивлением обнаружил в себе невероятное спокойствие. Ещё полчаса назад беспокойные мысли, терзавшие мой разум, исчезли вместе с ветром, который неумолимо обдувал моё лицо. Ветер словно уносил с собой все остатки тревоги, оставляя лишь чистоту и ясность. Одним из небольших, но весьма приятных преимуществ сверхчеловеческого телосложения было то, что я мог ездить на мотоцикле без защитной экипировки, особенно без шлема. Это позволяло мне наслаждаться каждой секундой поездки: свобода чувствовать каждую нотку ветра, слышать каждый звук дороги, ощущать каждую вибрацию от мощного двигателя. Без преград, как будто мир вокруг меня стал ближе и ярче, каждая деталь городской панорамы становилась отчётливее, наполняя моё восприятие живостью и энергией.

В этот относительно короткий, но насыщенный момент, когда прохладный вечерний ветер разрывал тишину и играл в моих волосах, я ощутил глубинное умиротворение. Казалось, что мир, с его хаосом и постоянным движением, оставался где-то далеко за пределами моего восприятия, а вокруг была только дорога, отражающийся в моих глазах свет фонарей и звёзд. Это было настоящее удовольствие, которое сложно описать, но легко почувствовать: полная свобода в движении, когда ничто не ограничивает тебя, кроме собственных желаний.

Забавно, но даже обладая возможностью летать на скоростях, превышающих несколько махов, и передвигаться на своих двоих быстрее звука, я всё ещё находил радость в этих «жалких» двухстах километрах в час. На мотоцикле всё ощущалось иначе — не было ослепляющего давления воздуха или головокружительной высоты. Здесь каждое мгновение было наполнено воздухом, каждым порывом ветра, каждым рывком двигателя. Это была чистая, земная свобода — та, что позволяет чувствовать себя не сверхъестественным существом, а просто человеком, парящим по трассе.

Хотя до зон наплыва проклятых духов было ещё далеко, мимо меня иногда проносились машины. Их фары мелькали по краям моего зрения, словно раскалывающие ночную тьму молнии. Эти краткие вспышки добавляли ощущению движения особую динамику. Впрочем, всё же что-то изменилось в атмосфере. Даже здесь, вдали от “красных зон”, чувствовалась пустота, которая образовалась в сердце Токио. Улицы, которые обычно гудели жизнью и наполнялись шумом города, были почти безлюдны. Лишь одинокие уличные фонари освещали дорогу, создавая странное чувство уединения, будто весь мир замер в ожидании чего-то неотвратимого.

Я резко увеличил скорость, чувствуя, как «Highway Fighter» подо мной оживает. Рёв двигателя сливался с ветром, который бесконечными порывами брался за мою куртку, развевал волосы и наполнял пространство вокруг невидимым напряжением. Это было абсолютное слияние с дорогой, чистое наслаждение моментом, пока что-то не изменилось.

Мои чувства, натренированные до сверхчеловеческого уровня, внезапно зафиксировали чьё-то внимание. Оно не было агрессивным или угрожающим, скорее даже нейтральным, но достаточно ощутимым, чтобы заставить меня напрячься. Это ощущение было словно лёгкий ветерок на затылке — почти незаметный, но вызывающий лёгкое раздражение, как будто кто-то не сводил с меня взгляд, не вторгаясь в моё пространство, но и не отпуская. В голове мелькнула мысль:

"Кто-то пришёл мстить… или, может, вершить правосудие?"

Впрочем, не похоже. Не было в этом чужом интересе ни малейшего намёка на агрессию. И это ещё больше смущало.

Я едва успел осмыслить происходящее, как карман завибрировал, нарушая ритм дороги. Мой телефон. Я сбавил скорость, и ночной мир вокруг замедлился, будто кто-то переключил кадры фильма на более медленный темп. Фары редких машин, проезжающих мимо, отражались на асфальте влажными отблесками, создавая световые дорожки, тянущиеся за горизонтом.

Я сунул руку в карман, доставая телефон. Экран светился мягким светом, отбрасывая тусклый отблеск на мои пальцы.

"Неизвестный номер."

Стандартный, банальный вызов. Но именно в этот момент, под шум ветра и аккомпанемент чьего-то внимания, это казалось чем-то зловещим, как будто из клише старого шпионского фильма.

“Вот оно?” — мелькнуло в голове. — “Тот самый момент, когда таинственная фигура из-за кулис выйдет на связь, чтобы разыграть свою партию?”

Мой внутренний монолог проскользнул на грани между иронией и реальностью. В воображении мелькали сцены: сейчас голос на другом конце скажет мне посмотреть в сторону ближайшей камеры наблюдения, которая тут же начнёт двигаться, фиксируя каждый мой шаг. Он расскажет, что знает, кто я такой, и знает, что я сделал. И пригласит меня в ближайшую безликую закусочную, полную невзрачных людей с невзрачной судьбой, которые на деле окажутся агентами какого-нибудь секретного отдела.

— Это предложение? — спросил бы я, слегка насмешливо.

— Нет, это рекомендация. — последовал бы холодный ответ.

И вот я вхожу в ту закусочную, в её приглушённые, тёплые огни, а вокруг — группа обычных посетителей, скрыто вооружённых до зубов, словно те собрались на охоту на динозавра. ЦРУ? ФСБ? Или, возможно, что-то ещё более тайное, настолько секретное, что не имеет имени?

Эти мысли развлекали меня, пока я смотрел на экран телефона, но сердце начало отбивать уже иной ритм. Всё это могло оказаться реальностью — в мире, где магия и проклятия переплетаются с повседневной жизнью, подобное не было чем-то невозможным. Тем более, я точно знал, что в не столь далёком будущем, которое, вероятно, я уже успел изменить своими действиями, в Токио появятся "дипломатические команды". Эвфемизм для чего-то куда более обыденного и человеческого — вооружённой группы людей без явной государственной принадлежности, но определённо работающей на крупную державу. Настоящей же их целью будет — не переговоры, как уже можно было догадаться, а захват шаманов для последующих исследований магии и проклятой энергии.

— Я надеюсь, что это будет таинственный и глубокий мужской голос, который окажется секретным агентом с лицензией на убийство, — произнёс я с лёгкой усмешкой, отвечая на звонок.

Но реальность с треском разбила мои ожидания — на другом конце послышался молодой женский голос с резким японским акцентом:

— Ты тупой что ли?

Я замер, а затем чуть приподнял брови. Я точно уже слышал этот голос. Вопрос — где?

И, как будто этого было мало, другой женский голос тут же вмешался, звуча немного мягче, но с той же ноткой раздражения:

— Эй, не будь такой грубой!

Это, похоже, только разозлило первую девушку. Её ответ был наполнен отчётливым раздражением:

— Плевать я на это хотела, — Небрежный тон резанул по ушам, и после короткой паузы голос снова прозвучал. —Между онэсаном “Маэнохара” и детским зоопарком есть заброшенное здание, встретимся там.

Звонок оборвался так же внезапно, как и начался. Я замер, глядя на потухший экран телефона. Уголки моих губ дрогнули в недоумении.

— Сейчас по всему Токио столько заброшенных зданий… — пробормотал я себе под нос.

Но прежде чем я успел обдумать, какое именно здание она имела в виду, телефон снова завибрировал в моей руке. Я снова ответил на звонок, и тот же раздражённый голос тут же ворвался в моё ухо:

— Старое офисное здание, на месте которого собирались построить больницу.

И снова — ни секунды на ответ, звонок оборвался.

Я лишь покачал головой, устало вздохнув:

— Какая невоспитанная молодая леди...

Вопрос не в том, "собирался" ли я туда ехать. Конечно собирался! Это же буквально клише из каждого триллера — встреча в заброшенном здании с секретным информатором или врагом. Как можно было бы отказаться от подобного? Вопрос в том, — взять ли пушку побольше? Всё-таки сейчас я был не в лучшей своей кондиции… Пожалуй, всё-таки предупрежу Маки и Мехамару заранее.

Я едва сдержал смех от всей этой абсурдности, бросив взгляд на ночные огни города, медленно поворачиваясь в сторону северного района.

— А на счёт постельного режима Сёко... — пробормотал я, разворачивая руль и направляя мотоцикл в нужную сторону. — Ну что я могу сказать, я уже вышел сегодня на “пробежку”. Так что размяться на турниках совсем не помешает.

С этими словами я вдавил педаль газа, чувствуя, как мотоцикл рвётся вперёд.

Глава 41. Запах сирени(ы) (Часть 2)

Дорога до места назначения напоминала мне сцену из мрачного, почти апокалиптического фильма. Несмотря на то, что разрушений в окрестностях было немного, угнетающая пустота улиц и чувство тревоги, нависшее над городом, создавали ощущение, будто я попал в фильм "Я — Легенда". Повсюду витала пыль, поднимаемая лёгким ветром, который казался единственным живым существом в этих местах. Мусор, беспорядочно разбросанный по дороге, напоминал о том, что люди в спешке покидали свои дома. Изредка я замечал машины, выезжающие из города — они казались одинокими беглецами, стремящимися прочь от невидимой опасности.

Ощущение одиночества было повсюду. Город, некогда полный жизни, казался заброшенным.

Наплыв проклятых духов обрушился на Токио, словно цунами, почти полностью захватив центральные районы, превратив их в эпицентры хаоса. Там, в сердце города, царила абсолютная разруха, несмотря на усилия шаманов, которые ежедневно и еженощно очищали эти районы, рискуя своими жизнями, как никогда прежде. Однако я ехал по окраинам, которые, в сравнении с центральной частью мегаполиса, выглядели куда спокойнее. Проезжая Сугинами, Накано и Итабаси, я видел почти нетронутые здания, которые словно застыли во времени. Но одна деталь всё-таки нарушала эту картину — полное отсутствие людей. Эти улицы были безмолвны, словно мир забыл о них.

Я проезжал мимо жилых комплексов с целыми фасадами и закрытыми магазинами. Всё выглядело так, словно кто-то нажал кнопку "пауза" и остановил жизнь города, оставив только пустые оболочки. Ни криков, ни смеха, ни шума машин — только пустота.

В отличие от центральных районов, таких как Сибуя, Синдзюку, Минато, Тюо, Тиёда, Бункё, Тайто, Сумида и Кото, которые почти полностью разрушены и превратились в "красные зоны", внешние районы оставались относительно нетронутыми, утопая в тишине и иллюзии шаткого спокойствия.

Что касается "красных зон", где уровень проклятых духов зашкаливал, а здания были разорваны, как открытые раны на теле города, — по последним данным, там пировало много проклятий особого ранга. Завтра придётся туда наведаться.

Почему я так уделяю этому внимание? После того звонка моё лёгкое настроение испарилось, как утренний туман. Я не мог избавиться от мысли, что в недалёком будущем так будут выглядеть почти все крупные города мира. Но причина будет иной. Не проклятые духи и не один старый ублюдок, замысливший всё это разрушение, а появление более семи с половиной миллиардов шаманов — и одного молодого ублюдка. Меня.

Я был уверен, что в первые месяцы после этого события мир погрузится в хаос, беспорядки и беззаконие. Старый порядок рухнет, а новый, сверхъестественный мир, наполненный магией, займёт его место. Эти мысли не вызывали у меня тревоги, наоборот — они приносили восторг. Я понимал, что это будет опасно и разрушительно, что многие возненавидят меня за это, что появится много боли и утрат. Но одно лишь предчувствие того, что человечество сможет сделать с таким ресурсом, пробирало меня до самых костей.

То, что когда-то начиналось как мечта превратить нашу жизнь, наполненную бесконечной чередой сражений, потерь, боли и ненужного героизма, во что-то лучшее, человеческое, теперь стало чем-то большим. Это больше не было просто выражением моей боли от утраты близкого человека. Это стало желанием запустить настоящую мировую революцию.

А ведь кому не хочется устроить революцию такого масштаба? Особенно когда знаешь, что в долгосрочной перспективе она приведёт к чему-то по-настоящему великому.

Да, многие сказали бы, что не мне решать, как должно жить человечество и какая его ждёт судьба. Но кто собирается их спрашивать? История полна примеров, когда казавшиеся основополагающими для существования вещи исчезали под напором перемен. И многие жизни приносились в жертву этому процессу. Такова суть цивилизации — люди, как осадки в реке, плывут по течению. Сохранение статуса-кво — это всего лишь иллюзия, а революция всегда приходит с болью и страданиями.

Жестоко? Определённо да. Было ли это необходимо? Возможно, нет. Но никто не знал, что компьютер станет неотъемлемой частью нашей жизни, когда Тьюринг взламывал "Энигму". Пойду ли я до конца? Да, конечно. По крайней мере, пока мне не придётся приносить в жертву тех, кто мне дорог.

С этими мыслями, перекрывающими друг друга, как тяжёлая стена, я наконец добрался до места назначения — старого офисного здания, которое раньше принадлежало какой-то мобильной компании. Оно выглядело так, будто его бросили на произвол судьбы: грязные окна, потрескавшиеся стены, рекламные баннеры, потерявшие свой блеск и смысл.

Ещё до того, как я заглушил мотор мотоцикла, я почувствовал двух шаманов на крыше. Они ждали. И только сейчас, ощутив их проклятую энергию, я наконец вспомнил, кто они такие.

Я медленно слез с мотоцикла, заглушил двигатель и на мгновение замер, прислушиваясь к окружающему миру. Никаких лишних звуков — только ветер, гоняющий мусор по улице. Ни животных, ни людей не было слышно.

Удостоверившись, что в округе никого нет, кроме меня и тех двоих на крыше, я направился ко входу. Тишина ночи усиливала звук моих шагов по асфальту. Мои движения были уверенными, но лёгкими, как будто я просто прогуливался. И это было правдой — узнав, кто меня ждал, я почувствовал уверенность. Я прошёл мимо полуоткрытых дверей, ведущих в тёмное нутро заброшенного здания. Внутри царил полумрак, воздух был густым, пропитанным сыростью и пылью, что только усиливало ощущение запустения.

Поднимаясь по лестнице, которая казалась готовой обрушиться в любой момент, я провёл рукой по перилам, чувствуя холод и шершавость ржавого металла. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом по узким коридорам. Каждый шорох в этой тишине казался громче, чем был на самом деле. Я считал этажи, двигаясь быстрее, чем следовало бы в таком месте, но это меня не волновало. Кто-то уже ждал меня, и я не собирался терять время.

Наконец, достигнув нужного этажа, я толкнул тяжёлую дверь, ведущую на крышу. Она заскрипела, как будто сопротивляясь, но в конце концов поддалась. Свежий ночной воздух ворвался в лицо, и передо мной открылся вид на тёмный Токио, простирающийся вдаль.

— Ты долго, — встретила меня резким голосом блондинка, одетая в стиле когяру, с нахмуренным лицом.

— Нанако, это грубо, — спокойно добавила её сестра, девушка с короткими каштановыми волосами, уложенными в классическое каре, держащая в руках куклу с петлёй на шее.

— Ты ведь тоже так думаешь, так почему ведёшь себя, как школьница, а, Мимико? — Нанако скрестила руки под грудью, явно раздражённая.

Нанако и Мимико Хасаба — две сестры, которых изначальный Сугуру Гето когда-то спас и из-за которых стал преступником. Удивительно… Я думал, они погибли во время инцидента в Сибуе. Но вот они, живые и решительные.

— Я сегодня встречаюсь с такими смелыми личностями, — я улыбнулся им, пропуская мимо ушей резкость Нанако. Она была такой всегда, но в этом моменте её резкость была незначительна.

Глядя на них, я уже начал догадываться, зачем они меня позвали. Но мне всё ещё было непонятно, почему они решили обратиться именно ко мне, а не к другому шаману особого ранга. Конечно, я был силён — даже подавил Сукуну — но одно дело моя сила, а другое — моя репутация, которая в шаманских кругах была довольно неоднозначной. Мой титул "Король Разрушения Асакусы" говорил сам за себя. И хотя это звучало круто, за этим именем стояла слава безжалостного человека, которую правление шаманов постаралось закрепить.

— Ладно, за ваше представление я не буду вас задерживать, хоть вы и преступники, — я взял инициативу в свои руки, с лёгкой насмешкой в голосе. — Поэтому, чтобы освободить вас от всей этой бюрократии, давайте сразу к делу... Вас с огоньком или без?

Мои слова заставили сестёр напрячься. Их тела окаменели, когда они ощутили мою ауру, которая становилась всё более тяжёлой и жгучей с каждым днём. Это, вероятно, было связано с тем, что я приближался к следующей последовательности. Моё присутствие несло в себе угрожающую силу, которую невозможно было игнорировать.

— У нас есть сделка! — несмотря на страх, Нанако первой взяла слово.

— У вас не получилось с Сукуной, так вы решили обратиться ко мне? — усмехнулся я, бросая им дерзкий взгляд, пытаясь блефовать.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо спросила Нанако, широко раскрыв глаза.

— Я предполагал... А теперь точно знаю, — я покачал головой, довольный тем, как легко они раскрылись.

Так вот как пробудился Сукуна... Но у них явно было не больше двух или трёх пальцев, а этого недостаточно для того, чтобы Сукуна полностью освободился. Что же произошло на самом деле?

— У вас есть один шанс объясниться, — мой голос стал серьёзным, когда я окинул их взглядом. — Потому что вскоре сюда прибудут ещё двое шаманов, и вряд ли они будут с вами церемониться.

— Ты сдал нас? — Нанако выпалила эти слова с такой яростью, что, казалось, в её глазах пылали искры.

— Нет, просто заранее подготовился на случай непредвиденных обстоятельств, — пожал я плечами, стараясь не обращать внимания на её раздражение. Как всегда, она кипела эмоциями, и, если честно, это даже слегка забавляло. Злющая Нанако — это что-то вроде грозы, которая всегда проходит, оставляя после себя только гулкое эхо.

Мимико, в отличие от своей сестры, осталась спокойной. Её голос был ровным, что даже слегка меня удивило.

— Ты шаман особого ранга, — начала она. — Теперь, когда Сатору Годжо запечатан, именно тебя можно считать сильнейшим шаманом. И ты решил кого-то позвать на помощь?

Честно говоря, мысль о том, что я — Сукэхиро Ями — могу носить титул сильнейшего шамана, не вызывала у меня отвращения. Наоборот, это приятно тешило мужское эго. Кто бы не хотел оказаться на вершине? Но я знал правду.

Я не был сильнейшим.

Во-первых, Сатору всего лишь запечатан. Если остальные не смогут его освободить, это сделаю я. А раз так, то я абсолютно уверен, что не считаюсь сильнейшим, ведь вероятность выиграть у него в честной схватке равна нулю. Это, конечно, мне ужасно не нравилось, но факт остаётся фактом — мне нужно перейти на следующую последовательность.

Во-вторых...

— Я бы не списывал со счетов Юки Цукумо и Юту Оккоцу, — спокойно ответил я, стараясь не демонстрировать слишком много эмоций. — Поэтому, думаю, вы обратились ко мне не только потому, что я шаман особого ранга. Поэтому давайте прямо к сути — зачем вы меня позвали?

Возникла пауза. Тишина повисла в воздухе, как густой туман, пропитанный напряжением и невыраженными словами. Я чувствовал, как каждая секунда этой паузы утяжеляла атмосферу, словно медленный, но неумолимый груз давил на плечи. Мне это даже нравилось. В такие моменты можно наблюдать, как слова и мысли сталкиваются в их головах, не находя выхода.

Правда была в том, что я уже предполагал, зачем эти две красавицы пришли ко мне. И, если быть честным, — я чертовски удачлив! Если мои предположения верны, а они почти всегда верны, то я обзаведусь двумя полезными союзниками, даже не меняя своего плана… Словно сам мир бросает в меня такую возможность.

Нанако и Мимико переглянулись между собой. Этот короткий взгляд был почти незаметен, но я уловил его. В их глазах мелькнуло нечто вроде безмолвного согласия, как будто они прочитали мысли друг друга. Одновременно кивнули и, чуть склоняясь вперёд, сказали в унисон:

— Помоги нам освободить мастера Гето.

Эти слова прозвучали как тихий удар грома, создавший вибрацию в самом воздухе. Они склонили головы, почти как в поклоне, а я только смотрел на них с лёгкой усмешкой.

Сугуру Гето… Смешное совпадение. Даже слишком.

Ведь я уже давно решил освободить его. Хотя, нет, не просто освободить — я собирался дать ему возможность прожить ещё одну жизнь. Конечно, не столь долгую, как его первую, в конце концов, я был особенным в этом плане. Однако его вторая жизнь будет гораздо более насыщенной, чем первая. Если смотреть на это с логической точки зрения, то я дарил не жизнь, а последнюю возможность реализовать себя и свои идеалы. А для кого-то вроде Гето это — наивысшая награда.

Я уверен, что ему это понравится. Нет, я даже не сомневаюсь в этом.

Только вот… Я взглянул на девушек, всё ещё склонивших головы передо мной. Им двоим не обязательно знать всех подробностей моего плана. К тому же… Я почувствовал, как на губах сама собой появилась слабая усмешка. Девчонки, неужели вы думаете, что я сделаю это просто так? Тем более, когда я для вас — запасной вариант.

— Освободить Сугуру Гето… — медленно повторил я, скрещивая руки на груди. — То есть, вы хотите, чтобы я убил того, кто завладел его телом?

Нанако, которая всегда была готова вступить в спор, в этот момент лишь молча кивнула, так и не поднимая головы. Мимико, напротив, оставалась собранной. Пусть я и не видел её лица, но её осанка и то, как она держалась, доказывало, что сейчас она не испытывает волнения или сомнения. Какими бы разными они мне сейчас ни казались, было в них кое-что одинаковое — их преданность своему мастеру, которая была настолько неоспоримой, что это было видно даже невооружённым глазом. Однако преданность кому-то там — слабое оправдание, когда речь идёт о том, о чём они меня попросили.

— Ладно, поднимите уже головы, слишком неловко общаться с вашими затылками, — ответил я, отведя взгляд. Да уж, мне, конечно, по нраву японская вежливость, но не до такой степени, чтобы стоять в поклоне дольше нескольких секунд.

Они медленно выпрямились, и я снова поймал их взгляды. Мимико, хоть и выглядела спокойной, была явно напряжена. Я почувствовал в её тоне некую жёсткость, которую сложно было проигнорировать.

— Прошу тебя, — её голос, хоть и тихий, звучал уверенно. — Мы готовы пойти на всё ради этого, ведь понимаем, что это наш единственный шанс.

Нанако кивнула, продолжая за сестрой:

— Ни Юки Цукумо, ни Юта Оккоцу не согласятся на нашу просьбу. Возможно, Сатору Годжо принял бы наше предложение, ведь… — её голос внезапно оборвался, словно она вспомнила о чём-то. — Но в любом случае, он сейчас себе-то помочь не может, а потому ты — единственный.

Я невольно усмехнулся. Эта их отчаянная надежда на то, что я могу решить все их проблемы… Она забавляла меня. Но вот что точно не заслуживало насмешек — это оскорбления в адрес моего друга.

— Знаешь, злиться на других из-за своей слабости — это плохой тон, — сказал я, сохраняя спокойствие. — Может, я и не самый хороший человек, но не позволю вот так оскорблять Сатору.

Мимико заметила перемену в моём настроении и, чуть выступив вперёд, склонила голову, как бы признавая свою ошибку:

— Прошу прощения. Мы с сестрой сейчас не в лучшем состоянии, — она сделала паузу, будто искала слова. — Если я могу это скрывать и держать себя в руках, то Нанако никогда не славилась сдержанностью.

Её сестра покраснела от такого заявления, но не стала возражать. Я лишь покачал головой, глядя на них.

— Ты не сдержанная, — произнёс я, глядя на Нанако. — Скорее, у тебя просто плохо получается выражать эмоции. Ты, вероятно, никогда даже не пыталась это исправить.

Она отвернулась, явно раздражённая моим замечанием, но промолчала.

— В любом случае, — Мимико, проигнорировав этот обмен, снова вернулась к делу. — Мы готовы на всё. Просто… помоги нам.

Я тяжело вздохнул, слегка расслабив плечи. Они отчаянны. И это явно играло мне на руку.

— Хорошо, — сказал я наконец, — Я помогу вам. Но нам придётся заключить связывающую клятву.

Мимико с Нанако снова переглянулись. Лёгкий намёк на волнение пробежал в их глазах.

— Если это то, что нужно для его возвращения, мы готовы, — с нескрываемым волнением ответила Нанако.

Хм. Даже минуты на размышления не попросят? Даже звонок другу не выберут? Решительные… Или отчаявшиеся. В любом случае мне это на руку.

— Тогда вот мои условия, — произнёс я, поднимая руку с четырьмя выпрямленными пальцами. — Первое: вы будете выполнять мои приказы до тех пор, пока я не убью того, кто завладел телом Сугуру Гето. Второе: вам запрещено раскрывать существование нашей клятвы и даже этого разговора. Третье: вам запрещено атаковать тех, кто также заключил со мной клятву. И четвёртое: не наносите никакого вреда шаманам из Киотской и Токийской школы без моего согласия.

Нанако удивлённо приподняла бровь, её взгляд скользнул по мне, словно она пыталась понять, серьёзно ли я.

— Мы что, в армию попали? — с лёгкой насмешкой спросила она.

— Скорее, в наёмническую группировку, — ответил я. — Только вот разорвать контракт у вас не получится. Да и у меня тоже.

На пару секунд повисло молчание, и я уже начал думать, что они не согласятся с моими условиями, но тут Мимико сделала шаг вперёд, как будто собиралась заявить что-то важное.

— Скажи сразу, — внезапно выпалила она, её голос прозвучал резко, как удар ножа. — Хочешь ли ты наши тела в обмен на свою помощь? — после чего добавила: — Так будет проще подготовиться.

Это заявление выбило меня из колеи. На секунду я просто замер, пытаясь осмыслить сказанное. Я буквально почувствовал, как мои брови поползли вверх от удивления. Она что, серьёзно?

— Боже, нет! — воскликнул я, едва сдерживая смех. — Я, конечно, не самый хороший человек, но ведь и не такой урод, чтобы заниматься подобным. К тому же, у меня есть девушка.

Нанако хмыкнула, прищурившись, её взгляд стал лукавым:

— Вот и отлично. Потому что, если полезёшь к нам, она первая об этом узнает. А потом мы все вместе тебе там всё отрежем.

Честно говоря, мне не пришлось долго думать над тем, как Маки отреагировала бы на подобное. Уверен, что её реакция будет быстрой и беспощадной. Эти девчонки даже не осознают, насколько близки к беде, если примут такую линию поведения.

— Да уж, — пробормотал я себе под нос, подавляя смешок. — Думаю, Маки отрежет не только мою нижнюю голову, но и ваши верхние, если до этого дойдёт.

— Извращенец, — Нанако бросила на меня очередной хмурый взгляд, преисполненный отвращением.

Мимико же, напротив, оставалась спокойной, её лицо не выражало ни раздражения, ни возмущения. Казалось, что обсуждение насилия — это для неё обычное дело, и такие угрозы даже не воспринимаются всерьёз. Мне это тоже начинало нравиться — они не показывали слабости, даже когда ситуация была откровенно на грани. Но что ещё важнее, я чувствовал готовность. Эти девчонки были готовы на всё.

— В таком случае мы согласны, — без лишних эмоций ответила Мимико.

— Ты даже не спросила моего мнения, — наигранно недовольно заявила Нанако, закатив глаза и слегка отведя голову в сторону, как будто только что осознала своё место в этой игре.

— Твоё мнение? — Мимико чуть приподняла бровь, и в её взгляде была едва заметная насмешка.

— Боже, конечно. Мы ведь вместе заключаем эту клятву, — Нанако замахала руками, словно пытаясь подчеркнуть всю серьёзность происходящего. Её недовольство выглядело таким преувеличенным, что я едва сдержал усмешку.

Мимико наклонила голову в сторону и посмотрела на сестру, как на глупую.

— Ты же в любом случае согласилась бы.

— Пожалуйста, не позорь меня, — обречённо ответила Нанако, словно смирившись со своей участью.

И пока этот небольшой спектакль разыгрывался прямо передо мной, я… Я наслаждался этим. Есть что-то по-своему увлекательное в наблюдении за тем, как люди, уверенные в своих мотивах и решениях, не осознают, насколько глубоко они погружены в чужую игру. А ведь они думали, что всё идёт по их плану. Но на самом деле каждая их реакция, каждое слово лишь подтверждали, что они у меня на крючке. Они были пешками, которые не знали, что я уже держу ключевые фигуры в руках. И, честно говоря, я даже не чувствовал себя виноватым, ведь эти двое поубивали столько шаманов в прошлом году, что такая участь может считаться помилованием.

"Мне как раз не хватало рабочих рук… Какое удачное стечение обстоятельств", — думал я, глядя на то, как сёстры заключают связывающую клятву.

Когда мы наконец закончили с клятвой и обсудили, как будем поддерживать связь, каждая из нас двинулась в своём направлении. Вернее, две сёстры исчезли быстрее, чем я успел что-либо сказать. Они явно не хотели терять больше времени на ненужную болтовню и обсуждение деталей нашего "сотрудничества". Несмотря на такую грубость, я, в общем-то, не был недоволен, даже наоборот — это меня устраивало. Всё-таки с минуты на минуту сюда должны будут прибыть те, кто не будет с ними так любезен.

Когда дверь за ними закрылась, крыша снова погрузилась в тишину. Я медленно вдохнул, позволяя холодному ночному воздуху проникнуть в лёгкие. Выдох был долгим, почти расслабляющим. Я чувствовал, как ночное небо нависает надо мной, словно щит от всего, что происходит вокруг.

Гето... На меня накатили воспоминания годичной давности, пока я вглядывался в звёзды. Мне даже немного жаль этого парня. Он и не подозревает, что всё, что произойдёт, будет по моим правилам. И даже если он откажется содействовать, у него всё равно не будет выбора, кроме как подчиниться. А эти две сёстры… Им это точно не понравится. И тогда...

Я замолк, погружённый в собственные мысли. Внутри меня зародилось какое-то странное ощущение — смесь интриги и скрытого напряжения.

— Я бы не хотел убивать этих двоих перед ним, всё-таки он не самый плохой парень на свете, — пробормотал я в тишину, мои слова растворились в холодном воздухе.

Но в этот момент...

— А я думала, между нами нет секретов, — вдруг раздался голос за моей спиной.

Глава 41. Запах сирени(ы) (Часть 3)

— А я думала, между нами нет секретов, — вдруг раздался голос за моей спиной.

Моё тело моментально напряглось.

Чёрт!

Звуки ночи, казалось, мгновенно исчезли, а мой разум начал лихорадочно перебирать все возможные варианты развития событий. Но, оборачиваясь, я не смог сдержать небольшую улыбку.

— Упс, — вырвалось у меня.

Передо мной стояла Маки, слегка опираясь о стену, как будто наблюдала за мной уже несколько минут. Полусумрак, окружавший её, казался естественным фоном для этой сцены, и на миг мне показалось, что она могла стать частью этого тумана, незаметной тенью. Но Маки всегда была такой — неприметной лишь до тех пор, пока ей это нужно.

После того как она полностью раскрыла потенциал Небесного ограничения, её характер, поведение и даже личность претерпели глубокие изменения. Не то чтобы она стала другой — нет, она по-прежнему оставалась Маки, но её новая сила принесла с собой уверенность. Эта уверенность отражалась во всём: от её стойки до взгляда, полного решимости и силы, которую теперь невозможно было игнорировать. Она стала непоколебимой, как скала, на которую можно либо опереться, либо разбиться.

— Не "упсай" мне тут, — выговорила она, оттолкнувшись от стены и сделав шаг ко мне. — Эти две миленькие девчушки уже убежали, так что некому будет за тебя постоять.

Я могу постоять за себя сам... В данной ситуации сказать ей такое — это как нажать кнопку самоуничтожения. Лучше промолчать.

— Как много ты слышала? — задал я более важный вопрос, надеясь понять, что я смогу ей рассказать, а что скрыть.

— Достаточно много, чтобы не злиться на тебя как на своего парня, но при этом быть очень недовольной, — её глаза оставались спокойными, но это спокойствие только усиливало напряжение.

Ничего себе формулировка... Ладно, это мне вообще никак не помогло.

— Где Мехамару? — бросил я новый вопрос, пытаясь сменить тему.

Маки закатила глаза, явно не в восторге от того, что я избегаю главного.

— Ты сейчас думаешь не о том, — её голос наполнился лёгким раздражением, и она скрестила руки под грудью. Этот жест... как будто специально привлёк моё внимание. Чёрт, она явно знала, как это работает.

Мои глаза, конечно, выдали меня. Однако и она не лучше!

Я почти сразу словил её укоризненный взгляд, но при этом в уголках её губ едва уловимо затаилась улыбка. Её взгляд говорил "Нет", но её гормоны кричали "О, Боже, да, ещё!". Вот об этой уверенности я и говорил! Кто бы мог подумать, что та самая резкая и упрямая девушка будет наслаждаться тем, что я разглядываю её грудь?

Ладно, я об этом пожалею, но...

— Если хочешь знать правду, — я пожал плечами, стараясь не выдать свои мысли. — То мне бы хотелось, чтобы она осталась между нами. Не то чтобы я ему не доверял, но этот парень всё-таки… особого склада.

Маки прищурилась, будто пытаясь оценить мою честность, но всё же, слегка вздохнув, поднесла руку к уху, где, вероятно, находилось её коммуникационное устройство.

— Он в порядке. Отбой, — бросила она коротко, давая сигнал, что никакого внешнего наблюдения больше нет.

— Ты уверена, что он не станет подсматривать? Он ведь довольно любопытный, — с ухмылкой заметил я, ожидая её реакции.

Маки посмотрела на меня так, будто я сказал что-то совершенно непристойное. Что тут поделаешь? Мне иногда удаётся удивлять её своими намёками, хотя редко это заканчивается в мою пользу. Но она вздохнула и сдалась, не желая затягивать сцену.

— Мехамару, — снова обратилась она через коммуникатор, слегка покраснев. — Мы с Сукэхиро хотим провести время… только вдвоём.

Удивительно. Ещё сегодня днём она так смело села мне на колени и даже умудрилась дразнить меня так, как никто раньше, а теперь её лицо покраснело от смущения. Впрочем, мне было исключительно приятно, ведь такой смелой в проявлении своих чувств она была только со мной...

Короткая пауза, после которой она, видимо, получила ответ.

— Я надеюсь, что ты это понял, — продолжила Маки, и её голос снова обрёл прежнюю жёсткость. — В противном случае я переломаю тебе твои новые ноги.

Я едва сдержал смешок. Резкости ей не занимать — это как сказать инвалиду, который только получил новые протезы, что она их, если что, сломает.

Моя фурия...

Когда Маки убрала коммуникатор, тишина вновь окутала нас. Мы стояли под звёздным небом, и мне на мгновение показалось, что мир замедлился. Вся суета вокруг словно остановилась, но проблема была не в окружающей атмосфере. Дело было в том, что я не знал, что сказать. Конечно, я понимал, что рано или поздно мне придётся рассказать ей обо всём. Именно поэтому я проигнорировал свою рациональную сторону и убрал Мехамару из уравнения — чтобы не было отговорок. Однако это не помогло.

Моя внутренняя борьба продолжалась.

— Ты что-то хотел мне сказать? — её голос снова прорезал ночную тишину, возвращая меня в реальность.

Я на мгновение замер, не зная, как продолжить. Её взгляд, полный силы и уверенности, вдруг смягчился, и на её лице появилась едва заметная улыбка.

Какой же я урод...

Я с самого начала знал, что наши отношения вряд ли продлятся столько, сколько я хотел. И всё равно, поддавшись своему эгоизму, я без лишних раздумий принял тот факт, что Маки приняла мои чувства. Я осознанно выбрал путь, который никто бы не поддержал из-за его радикальности и жестокости. Я знал, что моя дорога оттолкнёт всех, кто был мне близок, и что в конце я останусь один. Но даже так, я позволил себе эту глупость — “напиться” чувствами Маки и опьянеть ими.

Я даже не подумал о ней в тот момент...

— Всё должно было пойти совсем не так, — выдохнул я, переводя взгляд с Маки на луну, нависшую над городом. Её холодный свет казался ещё более беспристрастным в этот момент.

А как это должно было быть?

Я должен был скрываться, лгать ей всё это время, пока правда не всплывёт в самый последний момент? Хотел растянуть наши отношения настолько, насколько это возможно? Когда я стал таким эгоистом? Когда я перестал думать о её чувствах?

Маки стояла рядом, её присутствие было почти осязаемым, но я был глубоко погружён в свои мысли. В моей голове крутились вопросы, на которые у меня не было ответов.

— Не думаю, что это тебя успокоит, — её голос снова вырвал меня из размышлений. — Но я давно знала, что ты что-то скрываешь... Именно поэтому я так быстро сюда примчалась.

— Думаю, я не такой уж и хороший лжец, — попытался я улыбнуться, но даже моя улыбка показалась мне натянутой.

— Нет, — она покачала головой, её взгляд был сосредоточенным и прямым, как всегда. — Ты хорошо умеешь лгать. Однако, в последнее время, когда ты был рядом, я чётко ощущала, что тебя что-то гложет. Сложив твоё поведение тогда и то, что происходит сейчас, я пришла к этому выводу.

Я отвёл взгляд, снова устремив его на луну. Она висела там, такая холодная и далёкая, напоминая мне о тех решениях, которые уже давно были приняты, но всё ещё не доведены до конца.

Сказать правду или закончить всё прямо здесь и сейчас?

— Знаешь, есть вещи, которые я не хочу тебе раскрывать именно потому, что люблю, — произнёс я, неохотно возвращая взгляд к Маки и встречаясь с её миндальными глазами.

— Это нечестно, — ответила она мгновенно, даже не давая себе времени на раздумья. — Ты знаешь обо мне почти всё, а я? Ты редко рассказываешь, о чём переживаешь. Ещё реже упоминаешь своё детство. И никогда не говоришь о том, к чему стремишься. Почему? — это последнее слово, это «почему» было наполнено такой грустью, что я впервые за очень долгое время почувствовал настоящую вину.

Когда я стал таким? Когда я перестал думать о её чувствах?

— Честно сказать... — я замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Я столько времени тебя добивался, что просто не хочу тебя отпустить. Впрочем, возможно, это было бы к лучшему…

Маки молча слушала.

Чёрт с этим! Она всё равно рано или поздно узнает. И лучше, если это будет от меня. Лучше сейчас, чем потом, от кого-то другого. Думаю, она заслуживает этого.

— Мы идём разными путями, Маки, — начал я, зная, что эти слова могут стать решающими. — С самого начала мы отличались, независимо от того, что говорил Сатору. Ты всю жизнь подвергалась остракизму, осуждению, и твоя мотивация — доказать другим, что они были неправы. Ты борешься, чтобы идти вперёд. А я... если честно, мне плевать на порядки великих семей. На меня они никак не влияли и не влияют. Меня больше волнует не судьба семей, а судьба шаманов в целом. Из-за этого мой путь, моя цель куда более масштабны, жестоки и мрачнее…

Маки неожиданно перебила меня, её голос был твёрдым, но не резким:

— Я не брошу тебя из-за того, что у нас разные взгляды или из-за твоего прошлого. Я не уйду из-за того, что у нас разные мотивы. Но... — она сделала шаг вперёд, и теперь стояла так близко, что я мог ощущать её присутствие физически. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, и её глаза смотрели прямо в мои, будто они пронизывали меня насквозь. — Я могу тебя бросить, если ты не будешь со мной честен. Если ты не будешь рассказывать о том, что тебя волнует. Кому нужны общие интересы? Это скучно. Обычно. Банально. Я и сама могу надрать задницу Зенинам. Но мне нравится быть с тобой. Ты делаешь меня лучше. И... надеюсь, я тебя тоже. Наши отношения — необычные. И ты не представляешь, на что я готова пойти ради нас.

Маки всегда была прямолинейной, сильной, готовой преодолевать трудности. Но сейчас, в этот момент, я видел её другой. Уязвимой. Открытой. И это испугало меня куда больше, чем я ожидал.

Я долго смотрел на неё, казалось бы, целую вечность. Но на деле не прошло и секунды, как я принял решение…

— Я сделаю всех людей в этом мире шаманами, — эти слова, такие короткие, казалось, произносились бесконечно долго. Они висели в воздухе, словно им было нужно больше времени, чтобы прорваться сквозь реальность и добраться до Маки.

Её взгляд не дрогнул. Она продолжала смотреть мне в глаза — прямым, твёрдым, почти бесстрастным. Но сказать, что она была спокойна, означало бы солгать. Я знал её слишком хорошо. Она умела контролировать своё тело до мелочей, но моему взгляду не ускользнули тонкие знаки. Едва заметное напряжение в плечах, чуть приподнятые уши, сжатый нос... Но самое важное — её глаза, которые на долю секунды опасно сузились.

Она удивлена. Нет, не просто удивлена — её это задело. Да, Маки не из тех, кто будет сдерживать свою злость, если её захлестнёт. И если она молчит, значит, борется с собой.

Маки вдруг резко развернулась, и я почувствовал, как напряжение этого момента словно перетекло в движение её тела. Она зашагала прочь, остановившись только у самого края крыши. Одной рукой оперлась о бок, другой откинула волосы назад и глубоко вздохнула. С этого ракурса, в свете ночных фонарей, она казалась частью этого пейзажа — такой же холодной и неизменной, как город за её спиной. Небо было чистым, с редкими облаками, луна висела высоко над городом, заливая крыши и улицы мягким светом.

— И когда ты собирался мне об этом рассказать? — наконец заговорила Маки, обернувшись ко мне через плечо.

Её голос был негромким, но в нём звучало нечто острое, как лезвие, готовое рассечь всё, что стояло у меня на пути. Она ждала ответа.

И вот тут я ощутил, как внутри меня всё переворачивается. Как сказать ей правду? Как объяснить то, что даже я сам до конца не могу принять? Каждый раз, когда эта мысль приходила ко мне, я тут же отбрасывал её в самый дальний угол разума, боясь признаться даже самому себе. Как я мог рассказать кому-то о том, что собираюсь сделать?

Меня раздирало изнутри. Я понимал, что мой путь неизбежно сделает меня злодеем. Обычным злодеем, решившим повергнуть мир в хаос ради своего эгоистичного желания. Шаманы должны были стать новой нормой. Для меня это казалось единственным правильным решением. Но объяснить это Маки? Остальным? Я не псих, который уверовал в том, что это единственно возможный вариант, а потому прекрасно понимал, что никто не примет тот путь, который я выбрал.

Я стоял перед ней, словно на краю пропасти, не зная, что сказать. Внутренний монолог, который шёл в моей голове, был громким и мучительным. Какое бы оправдание я ни придумал — всё это звучит как отговорка. Я чувствовал себя загнанным в угол, но не из-за Маки, а из-за себя самого.

Наконец я принял решение. Стоять здесь и молчать — бессмысленно. Сейчас был тот момент, когда я мог или потерять её навсегда, или хотя бы попытаться оставить рядом с собой, рассказав правду, какой бы горькой она ни была.

— Я долго думал об этом, Маки, — начал я, собравшись с мыслями. — Каждый раз, когда я представлял себе, как рассказываю тебе, что собираюсь сделать, я останавливался. Каждый раз мне казалось, что я слишком увлёкся этим, что иду слишком далеко...

Она продолжала молча смотреть на меня, не перебивая, но её взгляд был пронизывающим. Маки всегда была такой — она не даст тебе шанс выкрутиться, если это что-то важное. И сейчас был именно тот момент.

— Я знаю, что это звучит как безумие. Сделать всех людей в мире шаманами... это похоже на план какого-то злодея из дешёвого романа. Но я верю, что это единственный способ изменить этот мир. Наш мир. Тот, в котором живём мы, шаманы. И мир в целом. Тот, в котором не знали о проклятой энергии. Я знаю, что это приведёт к хаосу. Я знаю, что последствия будут ужасны. Но разве не ужасно то, что происходит сейчас?

Слова вырывались из меня сами собой, каждое предложение было похоже на долгожданное освобождение. Я больше не мог держать это в себе.

— Я понимал, что никто из вас не примет этот путь… Именно поэтому, ответ на твой вопрос — я не знаю. Я не знаю, когда я собирался тебе об этом рассказать, ведь искренне боялся этого и старался просто не думать. Всё-таки, это не просто разные взгляды на то, какой фильм посмотреть сегодня вечером.

Между нами повисло молчание. Ветер, казалось, на миг стих, как будто даже природа затаила дыхание, ожидая, что произойдёт дальше. Мы стояли, не отводя взглядов друг от друга. Маки не моргала, её глаза — две бездонные тени — пронизывали меня насквозь, но не с осуждением. В её взгляде не было ярости или злобы. Это было что-то другое. Это молчание — тягучее, как мёд. Но знаете, это были одновременно самые мучительные и самые расслабляющие секунды за последние несколько лет. Как будто я наконец-то позволил себе быть честным, но в то же время понимал, что от этой правды невозможно убежать.

Маки прервала тишину, её голос прозвучал как тихий шёпот, рассекающий воздух:

— Больше всего меня поражает то, что ты всё ещё умудряешься отшучиваться в такие моменты.

Она обвела меня взглядом, словно пытаясь разглядеть что-то, что до этого момента ускользало от неё. Её глаза были одновременно ледяными и наполненными тёплым огнём. Что-то в этом взгляде заставляло меня чувствовать себя уязвимым. Но вместо того, чтобы защищаться или отступать, я сделал то, что делаю всегда.

Я ухмыльнулся, чуть склонив голову, будто это всё — просто ещё одна дурацкая сцена, которую я мог бы разыграть. В голове мелькнула мысль, что, возможно, это защитный механизм — моя способность смеяться даже перед лицом чего-то столь серьёзного. Но, чёрт возьми, это ведь всегда срабатывало, правда?

— Не плакать же, — пожал я плечами, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.

Маки нахмурилась, её взгляд стал тяжёлым, как молот, готовый обрушиться на меня. И, честно говоря, я был готов к этому удару.

— Ты ведь понимаешь, сколько смертей вызовешь подобным? — её голос был резким, но всё же сдержанным, как нож, который ещё не решили использовать.

Я на секунду замер. Я мог бы начать оправдываться, мог бы увиливать, но ведь я обещал быть честным, не так ли?

— Да, — коротко ответил я, не отводя взгляда.

Она на мгновение замерла, будто взвешивала мои слова, как будто не веря, что я так просто согласился.

— И тебя это устраивает? — её голос стал холодным, словно ледяной ветер, пронизывающий до костей.

Я выдержал паузу. Внутри меня всё крутилось. Я знал, что это было жестоко. Я понимал, что многие, нет, почти все живущие на этой планете, люди не согласятся с моим решением. Я понимал, что мой план разрушит жизни и судьбы миллиардов. Но когда перед тобой стоит такая цель, когда ты видишь мир иначе, чем все вокруг... тебе приходится принимать решения, которые другим покажутся невыносимыми.

— Изменения, тем более такие масштабные, никогда не происходили легко и мирно, — ответил я спокойно, как будто мы обсуждали не судьбу мира, а очередное повседневное дело.

Маки сжала кулаки, её пальцы побелели от напряжения. Но её лицо оставалось спокойным, как будто она боролась с собой, стараясь удержать баланс между пониманием и гневом.

— Но это будут не просто изменения, — она шагнула ко мне, её голос был тихим, но каждая нота в нём резонировала с угрозой. — Это будет уничтожение того мира, который мы знаем. Ты думаешь, что это исправит всё? Сделает всё лучше?

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, чувствуя, как наше напряжение сливается воедино.

— Это не сделает мир лучше, Маки, — сказал я, глядя прямо в её глаза. — Мир никогда не был и не будет каким-то хорошим местом. Но я как минимум избавлюсь от проклятий, а как максимум дам человечеству шанс родиться заново.

— Ты говоришь, как один из тех злодеев, которых мы обычно уничтожаем, — она слабо усмехнулась, но её взгляд был полон боли.

— Может, так и есть, — ответил я, не отводя взгляда. — У всех нас есть свои причины, и я не могу просто игнорировать то, что вижу. Я не могу стоять в стороне, зная, что всё можно изменить.

— Даже если это стоит тысяч жизней? — её голос стал громче, почти яростным. — Ты хочешь быть тем, кто решает, кому жить, а кому — нет?

Моё сердце дрогнуло.

— Я не хочу этого. И если бы был другой вариант, где никто не умирает, я бы его выбрал. Но иногда... такого выбора просто нет.

Её глаза наполнились яростью, но она тут же взяла себя в руки. Маки всегда умела быть сильной, даже когда всё шло к чертям.

— А вариант просто не убивать всех тебя не устраивает? — Маки смотрела на меня, её голос был тихим, но в нём слышалась та самая холодная сталь, которую она всегда носила внутри.

— И что, продолжать дальше так жить? — я сделал ещё один шаг к ней, чувствуя, как напряжение нарастает. — Мы изгоняем проклятия из года в год, и этому не видно конца. Каждый год мы теряем своих товарищей, сжигаем их тела, тех, кто так и не успел прожить полноценную жизнь. Мы хороним тех, кто не увидел свои семьи, не нашёл счастья, не дожил до завтрашнего дня. Мы теряем тех, кто, возможно, был рождён, чтобы изменить этот мир, но умер, даже не начав. И это продолжается бесконечно.

Маки сжала кулаки, её взгляд обжигал меня.

— Это наше бремя. Бремя, которое каждый шаман несёт с рождения. Почему же ты думаешь, что ты — исключение? Почему ты решил, что можешь изменить то, что веками было нашим путём? — её слова звучали как вызов, но в них была не столько ярость, сколько глубинное непонимание.

Я усмехнулся, чуть склонив голову, но внутри всё кипело.

— Забавно. Ты всё время говоришь, что я убью тысячи... сотни тысяч, — начал я, пытаясь сдержать свой внутренний гнев, — но всё, что я действительно хочу, — это дать людям возможность контролировать проклятую энергию. Если они начнут убивать друг друга из-за этого, то разве такой мир вообще достоин спасения? Если этот мир настолько жаден и жесток, что люди сами превращаются в монстров, разве стоит его защищать? Если они сойдут с ума от силы, которую я им дам, чем они тогда отличаются от тех проклятий, с которыми мы боремся? — я смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда.

Молчание повисло между нами, как тяжёлое покрывало. Я мог видеть, как Маки борется с собой, пытаясь найти ответ, который не даст её миру развалиться.

— Я никогда не хотел, чтобы люди умирали... Именно поэтому я начал всё это, — мой голос дрогнул, но я продолжал. — Ты знаешь, сколько шаманов, знакомых мне лично, умерло за то время, пока я изгонял проклятия? Нет? А я скажу. Семнадцать. Шестнадцать из них не погибли от естественных причин. Они отдали свои жизни за борьбу с тем, что мы, возможно, могли бы предотвратить. Каждый из них мог бы жить. Но они умерли. И я устал терять людей. Устал смотреть, как мир ломает тех, кто ещё не успел окрепнуть.

Я замолчал. Слова висели в воздухе, как непроглоченные мысли, каждая из которых была тяжёлой и горькой.

— Я понимаю, ты скажешь, что есть пожарные, которые борются с огнём, и полицейские, которые сражаются с преступностью. Но если бы у тебя появилась возможность навсегда потушить огонь и избавиться от преступности как от явления, разве ты бы не воспользовалась ею? — добавил я, не сводя с неё взгляда.

Маки чуть прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, но она не отступила.

— А какой будет цена? Сколько жизней это потребует? Какими станут преступники и поджигатели, когда они обретут новую силу? Как изменится мир, когда каждый сможет распоряжаться проклятой энергией? Ты понимаешь, какая война может начаться, когда каждый, кто захочет навредить, получит такую власть? — её голос был резким, как удар кнутом, но за ним скрывалась настоящая тревога.

Я сделал глубокий вдох, сдерживая нарастающее напряжение, но отвечал твёрдо:

— А как ты думаешь, насколько сильнее станут те, кто защищает мир и порядок? Насколько безопаснее станет этот мир с такими, как Мехамару и Сатору, если все люди получат доступ к проклятой энергии? Ты хоть представляешь, что единственная реальная угроза человечеству — это не война с использованием проклятой энергии, а война с применением ядерного оружия? Всё, что я предлагаю, — это дать людям инструмент, который сделает мир лучше. В конце концов, это вопрос баланса сил.

Маки сжала губы, её дыхание участилось, как будто она боролась с эмоциями, которые готовы были вырваться наружу.

— Почему? Почему именно ты оказался тем, в кого я влюбилась?! — выпалила она, её голос был полон противоречивых чувств — гнева, отчаяния и привязанности.

Я посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на чёрное небо, усеянное звёздами.

— У меня тот же вопрос, — тихо ответил я, словно разговаривая с самим собой, наблюдая за безмолвными светилами.

Глава 42. Проклятие выбора

Сделав резкий рывок вперёд, я выбегаю на пустую улицу. Впрочем, сейчас любая улица в Токио пустая. Зловещая тишина поглотила мегаполис, и казалось, что сам воздух застыл в ожидании неизбежного катаклизма. Город, который никогда не спит, теперь стоял парализованным, оставив лишь редкие отголоски смерти — рёв проклятий и агонизирующие крики их жертв, которые растворялись в безразличии темной ночи.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что проклятия настигали меня. Я чувствовал, как их тяжелый рев разрывает тишину, как лапы с гулким ритмом бьют по асфальту, словно метроном, отсчитывающий секунды за секундой до сталкновения. Проклятая энергия, которую несли за собой проклятые духи, заполняла пространство вокруг словно ядовитый туман.

“А в тварях проснулся просто зверский аппетит… Видимо в последнее время у них была не диета, а шведский стол,” — хмыкнул я в пустоту.

Шесть проклятий первого ранга. Вы спросите: почему я, великий Сукэхиро Ями, шаман особого ранга, который не привык отступать, бегу? Личные ограничения, отвечу я вам.

Да, меня можно было назвать инвалидом, если брать в расчет тот факт, что я частично утратил “трудоспособность” вследствие травм, полученных в бою с Сукуной. Невозможность использовать собственное “Усиление” равноценно трудоспособности… Я ведь шаман в конце концов то. А потому, прямое столкновение для меня исключено. Мои раны, которые пока что можно контролировать, в случае применения “Усиления” превратятся в необратимые, а этого хотелось бы избежать, мне все таки еще мир изменять. Вот почему я выбрал иную тактику: собрать побольше этих тварей и уничтожить одним махом.

Так что да, Охотник во мне всё ещё жив и действует.

Одно из проклятий, решившее испытать удачу, оттолкнулось от своего сородича с хищной грацией. Его движение было настолько выверенным, что казалось, сама природа подсказала ему идеальный момент для атаки. Оно не просто мчалось ко мне — каждый его шаг был пропитан голодом и жаждой разорвать меня на части. Лапа твари прорезала воздух с оглушительной скоростью, приближаясь к моей спине, словно лезвие, готовое нанести смертельный удар.

Но чувство опасности сработало прежде, чем когтистое чудовище успело до меня добраться. [Чувство опасности] и [Обострённые чувства] высшего ранга — это не просто красивые слова на голографическом экране. Это инстинкты, доведённые до предела, когда ты ощущаешь нападение ещё до того, как оно становится реальностью. Ты слышишь, видишь и чувствуешь угрозу так, будто она уже здесь. Мой разум знал это раньше, чем тело успело отреагировать.

Вдох. Проклятая энергия мгновенно направляется в ноги, молнией пробегая по всему телу. Рывок вперёд. Асфальт подо мной с треском разлетается, когда я, выстреливая из своего положения, мчусь вперёд. Лапа проклятия пронеслась мимо, едва не коснувшись меня.

Всё ещё находясь в воздухе, я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, закручиваясь как вихрь. Выставив руку вперёд, я призываю несколько огненных шаров, которые с оглушительным свистом рассекают воздух, устремляясь к осмелевшему проклятию. Время для меня замедляется, когда они рассекают пространство, оставляя за собой видимые следы жара. Мгновение — и огненные шары врезаются в тело твари.

Взрыв, и существо, объятое пламенем, взвывает, заглушая все остальные звуки вокруг. Огонь, ярко вспыхнувший на теле проклятий, не только пожирает его плоть, но и выжигает его душу. Именно поэтому проклятие так сильно корчится в муках, а его визг пропитан агонией.

Я не останавливаюсь. Вращаясь в воздухе, выполняю кувырок, еще одно грациозное движение, и мягко приземляюсь, скользя по земле словно скользя по льду. Я опускаю взгляд на поле боя — объятое огнем проклятие врезается в своих сородичей. Их тела, сбитые в кучу, летят в разные стороны, как кегли в боулинге. Двое тут же падают, обрушивая свои массивные туши на землю, ещё трое замедляются, пытаясь удержать равновесие.

Заминка небольшая… Но этого должно хватить.

“Четвёртый аспект: задержка взрывов!”

Воздух на миг застыл. Тишина окутала всё вокруг, даже болезненный рев проклятия прекратился. И затем, из-под земли, с яростью древнего вулкана, вырвался огненный столп. Жар был невыносимым — яростный, испепеляющий, он поглотил группу из шести проклятий, окутывая их огненной бурей. Громовой гул сопровождал удар, словно сам воздух содрогнулся под его мощью.

Ударная волна разметала тела проклятий в клочья, будто они были не более чем хрупкие куклы, сталкивающиеся с невообразимой мощью. Тела чудовищ взмыли в воздух, разлетаясь кусочками в разные стороны. Даже ближайшие здания не избежали разрушений — их стены вместе с крышей напрочь снесло, а сквозь бетонный фундамент распространились глубокие трещинами.

На месте взрыва теперь зиял огромный кратер. Почва раскалилась до бела, дым поднимался из его глубин, наполняя воздух запахом расплавленного камня и пепла. Жар, исходящий из недр, всё ещё пульсировал, словно напоминание о недавно развёрзшейся стихии, след разрушительной мощи, которой невозможно было противостоять.

Я выпрямился, наблюдая за тем, как остатки пепла медленно оседают на землю.

— Всё так серьёзно? — из передатчика, прикреплённого к моему уху, раздался голос Кокичи, с характерной ноткой скепсиса.

— С чего ты взял? — спросил я, не сбавляя шаг. Взгляд уже начал сканировать окрестности в поисках следующей цели. Проклятия в этой части города были ещё активны, и терять время на разговоры не входило в мои планы.

— Ты охотишься почти восемь часов и за это время очистил чуть ли не весь Минато, — Кокичи явно не мог удержаться от своих замечаний. — Если ты собираешься мне сказать, что это обычный день для тебя, то я готов съесть сырую рыбу!

— Мы с тобой допустили все это, — ответил я, невольно улыбнувшись на его фразу. — Так что абсолютно логично, что теперь именно нам её нужно решить. А как шаман особого ранга я вполне могу поддерживать такой темп.

— Слушай, я не пытаюсь тебя учить, — продолжил Кокичи, но в его голосе явно чувствовалась тревога. — Но даже Юта и Юки Цукумо не устраивали такой марафон. Ты собираешься так до утра или как? Это уже не просто зачистка, а какая-то одержимость.

— Их проблема, — отрезал я, останавливаясь на мгновение, чтобы уловить пульсирующую вдали проклятую энергию. Слабое, но ощутимое колебание напоминало о том, что дело далеко не завершено. — Может, они просто не хотят лишний раз выходить за пределы своего комфорта. Мне-то, если честно, всё равно, как они работают.

Сейчас у меня не было времени на размышления о методах других шаманов. Хотя, наговаривать на Юту, в этот раз, все же не буду. Все таки парень батрачит не хуже моего, но его задача в основном заключается в зачистке зон эвакуаций. Он тащит на своих плечах тысячи жизней, спасая людей, которых срочно нужно вывести из-под удара. Его фронт работ — не улицы, залитые кровью и проклятой энергией, а места, где люди ещё держатся на последней надежде.

Зато я — здесь. В центре этой кровавой бури.

— Одержимость, говоришь? — усмехнулся я, не давая Кокичи вставить своё слово. — Ты так говоришь, будто я гоняюсь за ними ради собственных внутренних демонов. Может, тебе стоит попробовать это на практике? Поймёшь, что здесь нет места личным проблемам, — я сделал паузу, обводя взглядом улицу, словно пытаясь вбить эту мысль ему в голову. — Это необходимость. Проклятия не выбирают время для нападений.

Впрочем, как бы мне не хотелось это признавать, но Кокичи был прав. И ситуация с Маки действительно серьёзная. Когда она сказала, что ей нужно подумать, её голос был холоден и отстранен. Не было обычных упреков, сарказма или гнева, которые всегда сквозили в наших ссорах. Только эта сухая фраза — и всё. Она моментально умчалась, даже не дав мне шанса что-либо ответить, будто слова больше не имели значения. Остался лишь след её запаха, быстро растворившийся в воздухе, как и её фигура на горизонте.

Я не виню её за это. Ей наверняка сейчас плохо. Я могу представить, как тяжело это всё на неё навалилось — не только сам факт того, что я от нее что-то скрывал, но и то, что я скрывал. Маки всегда была сильной, но даже самые сильные иногда не могут справиться с собственными чувствами. Тем более в ее случае, когда она впервые в своей жизни позволила себе быть уязвимой рядом с кем-то… А этот кто-то оказался “сумасшедшим” готовым вывернуть мир наизнанку.

Что касается меня? Ну... если честно, чувство, когда тебя отвергает человек, которого ты любишь, точно не находиться в списке списке моих самых приятных переживаний. Разочарование смешивается с болью, и всё это вместе становится тяжёлым грузом на сердце. Да, это задело меня глубоко. Возможно, настолько глубоко, что я не готов это признать даже перед собой. Но я не из тех, кто раскисает и ноет, как киска. У меня есть свои методы справляться с подобным дерьмом, и нытье в них не входит.

В такие моменты легче всего сосредоточиться на том, что я умею лучше всего — изгнание проклятий. Это работа, которая не оставляет места для жалости к себе или самокопания. Весь мир сужается до одного простого уравнения: ты и проклятия. Нет времени думать о своих ошибках или сожалениях. Нет пространства для размышлений о том, что могло бы быть. Каждый шаг — это реакция, каждое движение — выверенное действие. Мозг работает на инстинктах, и это приносит определённое облегчение. Проклятия не дают тебе времени на жалость к самому себе, они просто существуют, чтобы ты их уничтожил. И я это делаю. Раз за разом.

Так как мой план пока не может быть реализован — ведь для этого мне нужен Кэндзяку, или точнее Сугуру Гето, — единственным "интересным" занятием остаётся охота на проклятия. Мне не нужно было придумывать оправдания или искать смыслы в своих действиях. Всё проще некуда: проклятия угрожают людям, и я здесь, чтобы их устранить. Эта механическая точность в моих действиях даёт ощущение контроля, чего-то, чего я лишён в своей личной жизни. Здесь, на улицах Токио, нет места эмоциональным ранам. Есть только работа.

В этом есть своя терапия. Каждый уничтоженный проклятый дух — это способ отвлечься. Огонь, битва, адреналин — они вытесняют все мысли, оставляя только чистое действие.

— Ты лучше расскажи мне, как у тебя там с Мивой? — спросил я у Кокичи после короткой паузы, решив сменить тему.

На том конце линии наступила долгая пауза. Настолько долгая, что я успел пробежать два квартала, сжечь какого-то жалкого проклятого духа второго ранга и снова оказаться на очередной безлюдной улице.

Хм… куда теперь?

— Ну, Кокичи, я ведь не отстану. Ты же это понимаешь?

— К сожалению, — тяжело вздохнул он в ответ.

— В таком случае, я жду, — ухмыльнулся я, приземляясь на фонарь, на мгновение балансируя на одной ноге, а затем прыгая на крышу соседнего здания. Мои движения были лёгкими и плавными, и через пару мгновений я уже бежал по крышам, продвигаясь в сторону очередной цели.

Может, я и не мог, а точнее, не должен был использовать своё "Усиление", но это не значит, что я был лишён всех преимуществ бытия шаманом. Я всё ещё мог усиливать свои прыжки и придавать себе ускорение с помощью проклятой энергии. Каждое моё движение было словно контролируемый взрыв, позволяющий мне выстреливать вперёд, как ракета. Да и сверхъестественное телосложение, которое я обрёл благодаря пути "Красного Священника", превратило меня в нечто большее, чем обычного человека или шамана. Скорость, с которой я мчался по улицам и крышам, даже без использования проклятой энергии, не уступала синкансену.

— Ну, это… — Кокичи замялся, как будто его застали врасплох. — Нормально?

— Это утверждение или вопрос? — я поднял бровь, приземлившись прямо на дороге, посматривая по сторонам, после чего двинулся вверх по улице.

— Понятия не имею, что тебе ответить! — выпалил Кокичи, его голос прозвучал как-то обиженно. — Ты же знаешь, какой я человек, и всё равно задаёшь такие вопросы!

— Ну, мне скучно, — ответил я с ленивой усмешкой, сворачивая за угол и замирая на секунду, чтобы проанализировать следы проклятой энергии поблизости. — Да и радио из тебя так себе, так что развлекаюсь как могу.

— Как же ты бесишь, — раздражённо вздохнул он.

— Рад служить! — ответил я с улыбкой и вновь сорвался с места, прыгнув на крышу.

Кокичи на том конце линии несколько секунд молчал, а затем заговорил, немного тише:

— Мива… Знаешь, я вроде спокоен, но... мне кажется, что я... — он запнулся, явно подбирая слова. — Я не достоин девушки вроде неё.

Я остановился на крыше какого-то безымянного здания, вздохнув:

— Ну, она и вправду миленькая, не спорю, — заметил я, пытаясь не насмехаться над его неловкостью. — Но и ты, знаешь ли, тоже не так уж плох. Лицо после того, как Махито "поработал" над твоей внешностью, стало довольно приличным. До этого ты был так себе. Даже на улицу выходить не мог...

— Пошёл нахер, — коротко выпалил Кокичи.

— Сам пошёл, — весело хмыкнул я и снова прыгнул вперёд, переходя на другую крышу.

— Я говорю не о внешности, — продолжил он, слегка раздражённо. — Я про её личность. Человек вроде меня… Такая добрая, старательная, заботливая и смелая девушка, как Мива, заслуживает кого-то намного лучше, чем я.

— Кто-то тут явно по уши влюблён, — хмыкнул я, слушая град комплиментов, которые он высыпал на Миву.

— Заткнись, — проворчал Кокичи, но я почти мог слышать, как он улыбается, несмотря на своё раздражение.

— Чувак, ты просто должен сделать шаг вперёд, — ответил я, перепрыгивая на очередную крышу. — Прекрати ходить кругами, будто перед тобой бомба, которая взорвётся, если сделаешь неверное движение. Ты же не на поле боя!

— Любовь — это война, — буркнул Кокичи таким тоном, будто цитировал древнюю мудрость.

— Ну, тогда мой член — это дуло танка, — хмыкнул я в ответ, даже не думая скрывать свою самодовольную ухмылку.

— Ты же понимаешь, как мерзко это звучит? — в голосе Кокичи слышалось искреннее недоумение.

— Зато я хотя бы не ною о том, какой я "ущербный" и прочий бред, — я пожал плечами, словно говоря: "Ну, что поделать?" — Эта девушка тебе нравится, а ты нравишься ей. Если у тебя нет смелости сделать первый шаг и вместо этого ты пытаешься найти отговорки... ну, какой из тебя мужчина?

— Слишком много токсичной маскулинности в одном предложении. Нет, в двух, — поправил он с едва скрытым сарказмом.

— Вот опять, — закатил я глаза, драматично вздохнув.

— Что опять? — Кокичи явно не был в настроении играть в мои игры.

— Ты снова отмазываешься и отшучиваешься от темы, которая тебе неудобна. Давай уже, сделай что-нибудь конкретное! — я специально перешёл в наступление.

— Кто бы говорил, — пробормотал Кокичи с недовольным тоном, как будто он был главным героем трагедии, а я — злодеем.

— Мне можно, — заявил я с наглой уверенностью. — Я ведь шаман особого ранга.

И "Провокатор"...

— В таком случае я предатель, — мрачно отозвался он, явно придавленный тяжестью своего "титула".

— И это причина, по которой ты не решаешься сделать шаг вперёд? — искренне поинтересовался я.

Наступила короткая пауза, во время которой я был уверен, что Кокичи замутился и громко вздыхает.

— Я… я до сих пор помню их лица, Сукэхиро. Особенно Мивы, — начал Кокичи после долгой паузы. Его голос стал ещё более мрачным, серьёзным, как будто эти слова были тяжелее, чем он готов был признать. — Конечно, в конце концов, они все простили меня, даже поняли... Но я не слепой. Я видел их взгляд. Видел это недоверие, это тихое, невысказанное разочарование. Да, они сделали вид, что всё в порядке, что это в прошлом. Но мне этого мало. Я не могу просто забыть. Не могу просто сделать шаг вперёд, будто ничего не произошло. Пока я не исправлю свои ошибки, пока не докажу, что я другой человек, что заслуживаю их доверия, я не скажу Миве, или кому-то ещё, о том, что чувствую. Это было бы нечестно — перед ней и перед самим собой.

Между нами повисло молчание. Но это было не просто обычное затишье в разговоре — это было молчание, в котором каждый из нас взвешивал свои мысли, как на весах, пытаясь понять, что сказать дальше, и нужно ли вообще что-то говорить. Этот момент тишины напоминал спокойствие перед бурей, когда ты точно знаешь, что стоит сделать всего одно неверное движение — и всё рухнет. Я почувствовал, насколько эта тема важна для Кокичи, даже находясь в сотне километров от него.

— Кокичи, ты — хороший парень, — произнёс я наконец, стараясь не разрушить эту хрупкую тишину слишком резко.

Я действительно так думал, а не пытался просто успокоить его. Кокичи был гораздо лучше меня, хотя сам бы он этого никогда не признал. Он всегда загонялся по поводу своих ошибок, думал о том, что его действия могли стоить кому-то жизни, или что его прошлое предательство отбрасывает тень на всё, что он делает теперь. Но правда заключалась в том, что он поступил правильно. Да, однажды он выбрал неправильный путь, но кто из нас не ошибался? Разница была в том, что Кокичи, в отличие от меня, искренне пытался исправить свои ошибки.

В конце концов, я ведь хотел, чтобы Маки приняла меня таким, какой я есть. Это было эгоистично с моей стороны — я просто хотел, чтобы она поняла меня, приняла мои решения, несмотря на их безумие. А вот Кокичи... он был готов пожертвовать своими чувствами ради Мивы. Он заботился о ней настолько, что предпочитал молчать о своих чувствах, вместо того чтобы рисковать её счастьем. Он хотел доказать не только ей, но и самому себе, что достоин её, что она не ошиблась в нём. Это было нечто иное, чем то, что я мог предложить Маки.

Может, это звучит детски, но иногда такие простые, наивные чувства показывают настоящую силу. И кто знает, возможно, Мива действительно ошиблась в Кокичи, когда поверила в него, когда доверила ему свои эмоции. Ведь он был предателем, который однажды выбрал личную выгоду. Но вот в чём суть: несмотря на то, что у Кокичи была возможность забыть о своих проступках, начать всё заново и жить нормальной жизнью, он не стал этого делать. Он выбрал искупление. И сделал это не только ради себя — не ради того, чтобы почувствовать себя лучше. Нет, он делал это ради тех, кого любил. Он хотел доказать, что кое-кто всё-таки был прав насчёт него... Он делал это ради Мивы.

И я уважал его за это. Кокичи был лучше меня. Я был готов признать это. Может, он сам бы посмеялся над таким признанием, но это правда. Его искренние усилия сделать что-то хорошее в мире, который давно потерял границы между добром и злом, делали его человеком куда лучшим, чем я когда-либо мог быть.

— И чтобы ты там себе не думал, — продолжил я, придавая своим словам больше веса. — Но ты заслуживаешь Миву. Куда больше, чем я заслуживаю Маки.

— Не говори так, — голос Кокичи раздался в наушнике, и в его тоне мелькнули усталость и грусть.

Но я не ответил. Не хотел. Слишком много мыслей путалось в голове, как запутанный клубок, который становился только плотнее от любого слова.

Слова. Слова. Слова. Они лишь сделали бы все только хуже.

Я сосредоточился на другом — на движении. На скорости. В этот момент казалось, что именно она была единственным смыслом моего существования.

Город подо мной проносился, как гигантский лабиринт теней и света, где каждое здание, каждый луч фонаря терял значение. Я летел вперёд, перепрыгивая с крыши на крышу, словно мои ноги и не существовали вовсе. С каждым движением моё тело растворялось в воздухе, сливалось с ночным Токио, который был не более чем декорацией. Проклятая энергия текла по венам, словно электрический разряд, наполняя меня силой.

Едва приземлившись на крышу, я тут же оттолкнулся, скользя по её краю, словно только что был частью этого здания. Следующий прыжок — и я уже на фонарном столбе. Столб глухо скрипнул под моим весом, но не успел накрениться, как я снова рванул дальше.

Ветер хлестал в лицо, но холода я не чувствовал. Мое сознание уже было сосредоточено на очередном проклятии. Оно спряталось в тени заброшенного здания, полагая, что останется незамеченным.

Фатальная ошибка...

Энергия внутри меня вспыхнула, и я вытянул руку. Из ладони вырвался огонь, формируясь в привычную мне сферу. Словно волк, сорвавшийся с цепи, она устремилась в сторону проклятого духа. Проклятие второго ранга даже не успело осознать свою судьбу, как уже исчезло. Огонь поглотил его полностью, не оставив и следа.

Город всё так же молчал.

Не останавливаясь, я подтолкнул себя вперёд. Прыжок, толчок — и я снова в полёте, снова часть этой неутихающей гонки. Удар, поворот, рывок — и город превращается в сплошной туман теней и света, бесконечный и безразличный.

Глава 43. Звёздная Гробница (Часть 1)

— Ну и морока, — пробормотал я, откинувшись на спинку дивана и устремив взгляд в потолок, будто там можно было найти ответы на все вопросы жизни.

— С каких это пор ты начал жаловаться? — подала голос Юки, сидя напротив. Её взгляд был немного прищурен, как у человека, который не может понять, действительно ли собеседник так устал или просто капризничает.

— Мне лень с тобой общаться, — буркнул я, даже не повернув головы в её сторону. Лень даже смотреть в её сторону — с каких пор всё стало таким утомительным?

— Ты слишком враждебно ко мне относишься, — продолжила Юки, скрестив ноги и явно ожидая продолжения разговора.

Я решил промолчать, избегая взгляда Юки и словно пытаясь создать стену тишины между нами. Смысл вступать в бессмысленную перепалку с этой женщиной? Всё равно в конце концов мы разойдемся своими дорогами, как в море корабли. Так зачем тратить на неё силы?

Я скользнул взглядом в сторону Маки, которая стояла, облокотившись о стену с непроницаемым выражением лица. С того момента, как она узнала о моём плане, между нами повисло странное, неуютное молчание. После нашего последнего разговора откровенности не было и в помине... Чёрт, мы даже не разговаривали, когда пересекались на территории школы. Складывалось чёткое ощущение, что каждый из нас просто прятался за своими мыслями и страхами, не решаясь сказать то, что действительно важно.

Теперь же предстояла встреча с Тенгеном, и меня тоже пригласили, а она ведёт себя так, словно между нами ничего не произошло. Впрочем, в её глазах, казалось, можно было увидеть весь спектр эмоций, скрытых под маской спокойствия. Она, может, и не подавала виду, но я знал её достаточно хорошо, чтобы понимать, что на душе у неё неспокойно.

Если она против моей затеи, тогда почему молчит? А если просто не хочет рушить то хрупкое равновесие, которое осталось, то разве не делает нам обоим только хуже? Или, возможно, ей трудно принять правду — и в том числе меня. Но тогда почему она до сих пор остаётся рядом, зная о том, что я собираюсь сделать? Неужели это нежелание расставаться — только вопрос с чем: с правдой или со мной? Вопросы мелькали в голове, но ответов не было.

— В чём ваша проблема? — вдруг спросила Маки, нарушив тишину. Она не взглянула на меня, но я чувствовал, что этот вопрос был адресован нам обоим. — Я заметила, что вы как-то не в ладах ещё с первого ноября… Но сейчас это прямо витает в воздухе.

— Я бы сказала, что проблема вовсе не у нас, а у него, — Юки пожала плечами, как будто ей всё это было до смешного безразлично. — Поэтому лучше спроси об этом у своего парня, — добавила она, глядя на Маки с полуугодливой улыбкой.

Маки перевела взгляд на меня, ожидая какого-то объяснения, но мне не хотелось ничего объяснять. — Мне лень, — ответил я, прикрыв глаза и запрокинув голову назад, словно вся эта тема и не стоила внимания.

Маки чуть приподняла брови, внимательно разглядывая меня.

— Тебе палец в рот не клади, дай с кем-то поспорить или кого-то вывести из себя. А сейчас ты отказываешься от этого по такому глупому поводу? — её тон был подозрительным, и я чувствовал, как она пыталась понять, что у меня на уме.

— Ответь уже ей, чтобы мы не начинали этот разговор в который раз, — обратился я к Юки, словно подгоняя её к ответу.

Юки вздохнула, чуть опустила взгляд и после короткой паузы произнесла:

— Скажем так, Сукэхиро не нравится, что я отказываюсь работать на правление, — сказала она, посмотрев на Маки с намеком, словно всё это и так должно быть понятно.

— Если бы всё было так просто, он бы не вёл себя как обиженный ребёнок, — заметила Маки, кивая в мою сторону. — Тут явно что-то большее.

Я открыл глаза и посмотрел на неё, стараясь выдержать взгляд. Весь этот разговор медленно выбивал меня из себя.

— Всё как раз-таки наоборот, — ответил я спокойно. — Я знаю, чем закончится эта дискуссия, и потому даже не хочу её начинать. Я экономлю нам всем время и силы. По-моему, это очень взрослое поведение.

— О чём он? — Маки обернулась к Юки, словно та могла дать ей разумный ответ на мои слова.

Юки улыбнулась и вежливо вздохнула, словно намереваясь всё разъяснить.

— Ты знаешь, сколько миссий выполнил твой парень за последнее время? — спросила она, явно не спеша раскрыть суть вопроса.

— Нет, — коротко ответила Маки, качнув головой, её взгляд стал подозрительно острым, словно она вдруг поняла, что что-то упустила.

— В среднем шаман выполняет от шестидесяти до девяноста миссий за год, — спокойно начала Юки, словно обсуждая расписание занятий. — Шаманы вроде Нанами, которые прослужили около десяти лет, завершили приблизительно семьсот-восемьсот миссий. Есть и те, кто постарше и поактивнее, на их счету уже больше тысячи. Но вот Сукэхиро, за почти два года… Сколько миссий у тебя, Сукэхиро?

Я слегка вздохнул, чувствуя на себе её взгляд, и ответил:

— Пятьсот восемьдесят девять.

— Пятьсот восемьдесят девять, — повторила Юки с неким восхищением, но без улыбки. — Некоторым и жизни не хватит, чтобы сделать то, что он сделал за чуть больше полутора лет. Так что вполне логично, что он испытывает ко мне неприязнь, ведь я… не выполняю миссии.

Маки удивлённо склонила голову набок, как будто не веря своим ушам:

— Совсем?

— Я не работаю на Токийскую школу, — Юки слегка пожала плечами, словно это было обыденное дело.

— И тебе не нравится отдуваться за неё? — Маки посмотрела на меня с любопытством. — Или как это понимать?

Я закатил глаза, не собираясь придавать этому разговору больше значения, чем он того заслуживает.

— Давай сегодня обойдёмся без ругательств, — ответил я. — А без них я не смогу объяснить, что думаю на этот счёт.

— Как мило, — усмехнулась Юки. — Неужели мы дожили до дня, когда Сукэхиро решает сдержать свою вспыльчивость?

Я фыркнул, но промолчал, осознавая, что спорить с ней — значит только тратить время. В этот момент, со стороны входа, я услышал знакомый голос.

— Вы всё ещё не помирились? — Юта, вошедший в комнату, взглянул на нас с лёгкой улыбкой.

— Всё ещё нет, Юта, — ответил я, махнув ему в знак приветствия.

Прежде чем я успел сказать что-то ещё, откуда-то из-за его спины выскочил Юдзи. Он выглядел как всегда — с широкой улыбкой и горящими глазами.

— Сэмпай! — крикнул он, рванув ко мне с неожиданной энергией. — Рад снова тебя видеть!

— И я тебя, — ухмыльнулся я, наблюдая за этим балбесом.

Юдзи был непринуждённым и свободным, как будто ему неведомо ни проклятие, ни страх. Иногда его оптимизм даже вызывал зависть.

Следом за Юдзи вошёл Мэгуми, за ним — Чосо и Нанами, который, как всегда, выглядел так, словно на нём держался весь мир. Его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на Юки и Маки, а затем он обратился ко мне:

— Надеюсь, ваши разногласия не повлияют на наше собрание?

— Уверен, не повлияют, — я кивнул в ответ. — Мы здесь все по делу, и личные обиды не в счёт.

Нанами ещё раз обвёл нас с Юки взглядом, словно оценивая нашу готовность, прежде чем обратиться к Чосо:

— Тогда слово за тобой.

— В смысле? — Чосо слегка склонил голову набок, не совсем понимая, что от него хотят.

— Это значит, что ты можешь объяснить всем здесь присутствующим детали насчёт гробницы Тенгена, — спокойно пояснил Нанами, явно уже привыкший к недоумению Чосо.

Что ж, ему можно простить некоторую недогадливость, учитывая все обстоятельства и его происхождение.

— По пути к гробнице, — начал Чосо, обретая уверенность в голосе, — мы пройдём через несколько ключевых мест, включая "Проклятое хранилище". Там хранятся не только проклятые артефакты, но и останки моих младших братьев: Норансо, Сёусо, Тансо, Сансо, Коцусо и Сёсо. Пусть это и всего лишь останки, но если соединить их, побочные свойства моей проклятой техники могут дать нам подсказки.

— Отлично! — Юки оживилась, и её улыбка ясно показывала, что эта идея её или впечатлила, или заинтересовала... Лично я думаю, что второе.

Юдзи, хлопнув Мэгуми по плечу, с энтузиазмом добавил:

— В таком случае, чего мы ждем? Погнали!!

Мы двинулись по коридорам, спускаясь по лестницам и переходя из одного тёмного прохода в другой, пока не добрались до массивной двери. Стены вокруг были укреплены деревянными балками, создавая ощущение чего-то древнего и незыблемого. На этом фоне чёрные двери выделялись особенно зловеще, словно предупреждая нас о том, что скрывается за ними.

— Здесь, — уверенно сказал Чосо, останавливаясь перед дверью. — Без сомнений, мои братья покоятся прямо за этой дверью.

— Как давно ты был здесь? — спросил я у Нанами, заметив, как он окинул взглядом окружающее пространство.

— Лет сто назад, — ответил Нанами, и его голос приобрёл почти мечтательный оттенок. — Это место запрещено для посещения без особых причин.

— Думаю, у Сатору этих причин было с избытком, — хмыкнул я, вспомнив о склонности Годжо к нарушению запретов и его манере игнорировать правила.

— И то верно, — уголки губ Нанами слегка приподнялись, словно он действительно вспомнил одну из проделок Годжо.

Юдзи потирал руки в предвкушении и, не выдержав напряжения, вскрикнул:

— Может, уже откроем её?

— Дерзай, — кивнул ему Нанами, словно передавая эстафету.

Юдзи ухватился за тяжёлые ручки и с усилием потянул на себя. На удивление, массивные двери поддались легко, словно только и ждали, чтобы их снова открыли. А за ними развернулось зрелище, которое могло бы стать сценой из чьего-то худшего кошмара... хотя, честно говоря, не из моего — мне чаще снятся огромные глаза в небе и города в думерском стиле.

Перед нами открылось, казалось бы, бесконечное пространство, полное мёртвых деревьев. Их скрюченные ветви тянулись к тёмному небу, как руки отчаявшихся, пытающихся ухватиться за невидимые нити. Пейзаж напоминал кладбище, где не покоятся тела, а застыла сама жизнь. Всё вокруг выглядело так, словно кто-то высосал душу из этих деревьев, оставив их вечно застывшими в мучительном состоянии.

— А тут уютненько, — пробормотал я с нескрываемым сарказмом в голосе.

Я почувствовал на себе скептические взгляды остальных, но просто проигнорировал их и шагнул вперёд.

Мы спустились по склону, прошли через лес мёртвых деревьев и оказались на небольшой полянке. Здесь природа, наконец, начинала выглядеть более живой: перед нами появились нормальные деревья, а за ними — серое здание с огромными металлическими воротами, которое странно контрастировало с окружающим лесом. Словно здесь был общак какого-то наркобарона.

Юдзи с прищуром уставился на постройку, затем бросил вопросительный взгляд на Чосо.

— Это то самое место, о котором ты говорил? — уточнила Маки, внимательно разглядывая здание.

Чосо кивнул и, не тратя времени на объяснения, двинулся к металлическим воротам.

— Да. Здесь хранятся останки моих младших братьев, — ответил он и, обернувшись к нам, добавил: — Подождите здесь. Мне нужно немного времени.

Как только ворота начали подниматься с характерным скрежетом, Чосо уже шагнул внутрь, скрываясь в темноте склада.

— Как думаешь, что он там делает? — Юдзи спросил, повернувшись ко мне с любопытством в глазах.

— Поглощает то, что осталось от "Картин смерти", — ответил я, скрестив руки и наблюдая за дверью.

— Поглощает? — Юдзи недоумённо вскинул брови, очевидно, не до конца понимая, о чём речь.

— Примерно то же, что ты делаешь с пальцами того ублюдка, который сидит внутри тебя, — сказал я и, не упустив случая, активировал своё "Духовное Зрение", сразу сфокусировав его на мерзопакостной сущности, дремлющей в Юдзи.

Не прошло и секунды, как под глазом Юдзи появился рот, который с кривой ухмылкой заговорил хриплым голосом:

— Перестань пялиться, Сукэхиро Ями. Или у тебя фетиш такой?

Я усмехнулся.

— Нет, мне просто нравится выводить тебя из себя.

— Засранец, — произнёс он, растягивая это слово и придавая ему зловещий оттенок.

— Ладно, прячься обратно в свою берлогу, — махнул я рукой. — У нас нет ничего общего, чтобы вести светскую беседу.

— Неженка, — Сукуна оскалился, но его рот всё же исчез, словно его и не было, оставив лицо Юдзи прежним.

— Вы прямо как друзья, — прокомментировала Юки, не отрывая от меня взгляда, наполненного подозрением и любопытством.

Я пожал плечами, изображая равнодушие:

— Иногда, если пинаешь одного и того же придурка достаточно часто, возникает что-то вроде взаимопонимания. Хотя, скажу честно, у нас слишком мало общих интересов для посиделок за пивом.

Юдзи покачал головой, но на его лице играла улыбка. Вдруг, словно почувствовав что-то, он взглянул на меня.

— Он там смеётся, — тихо, даже как-то неловко, сообщил парень.

— Этот упырь всегда смеётся, — отозвался я, зная, что Юдзи прекрасно понимает, о чём я.

Тут в дверях снова показался Чосо — спокойный и сосредоточенный, как будто в полной мере завершивший своё дело.

— Всё готово, — заявил он, присоединившись к нам.

— Всё сделал? — уточнила Юки, обводя взглядом Чосо.

Я успел ответить раньше, чем “старший братик.“

— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе уже известны, — сказал я, проходя мимо неё, не замедляя шага.

Я почти физически ощутил, как её взгляд обжигает мне спину. Да, это тот самый момент, когда даже без суперспособностей чувствуешь, как тебя сверлят взглядом.

— У тебя нет лазерного зрения! — бросил я, не оборачиваясь. — Так что шевели своей задницей и давай уже наконец дойдём до этой чертовой встречи.

Честно говоря, я действительно считал эту встречу чертовой. Воспоминания о прошлом контакте с Тенгеном всё ещё преследовали меня. Её взгляд, эта ледяная пустота в глазах — это было, мягко говоря, незабываемо. Не говоря уже о её душе, таящей в себе столько загадок, что даже у меня она вызывала не только вопросы, но и осторожность. На её уровне эволюции я бы не удивился, если бы она смогла распознать мою истинную природу. За тысячелетия она могла развить способности, о которых простым смертным остаётся только мечтать. А за то десятилетие, которое она обходилась без сосуда, её душа уже была на совершенно ином уровне… За этот год Тенген могла измениться так же сильно, как за предыдущие десять, если не сильнее.

Год назад она могла видеть души или, по крайней мере, чувствовать их в пределах своего барьера. Что же она может сейчас? Без понятия. И это напрягало.

Почему же тогда я согласился на эту встречу? У меня было несколько вопросов, которые я хотел ей задать. Кроме того, эта встреча давала мне шанс осмотреться и заранее подготовиться к будущей охоте на лис — то есть на Кэндзяку.

Так, в раздумьях, мы дошли до обширного зала. Потолки здесь тянулись ввысь на десятки метров, исчезая в густой тьме. Казалось, что сама комната будто вырвана из другого мира, контрастируя с привычной японской архитектурой Токийской школы и ботаническим разнообразием, через которые мы только что прошли. Стены были выложены грубыми каменными блоками, каждый из которых наверняка весил под тонну. Да и атмосфера в этом месте была какой-то уж слишком тяжёлой, удушливой и давящей.

Юдзи вдруг остановился и, нахмурившись, уставился на пол.

— Это кровь? — спросил он, наклонившись ближе к засохшей, размазанной луже прямо под ногами. — Что здесь произошло?

— Это случилось одиннадцать лет назад, — голос Юки раздался эхом, отражаясь от стен зала. — Если подумать, то именно тогда всё и начало искажаться.

Юдзи замер, озадаченно глядя на неё, будто пытаясь уловить какую-то подсказку.

— О чём вы? — переспросил он.

— Одиннадцать лет назад Тодзи Зенин убил Звёздного Сосуда, чуть не убил Сатору Годжо и раздавил гордость Сугуру Гето, — я ответил за неё, не отрывая взгляда от той самой засохшей лужи

Юки, не обратив внимания на мои слова, молча стояла, всматриваясь в пространство перед собой. Её взгляд, холодный и сосредоточенный, словно пронзал туннель впереди нас, уходя куда-то за границы видимого. Белое сияние манило её, пробиваясь сквозь плотную тьму коридора, как будто зовя нас на ту сторону. Свет был странным — он казался одушевлённым, словно пытался проникнуть в нас, залить всё вокруг и окутать собой, стирая границы между миром живых и чем-то более древним.

Когда мы подошли ближе, перед нами открылось пространство, сияющее чистейшим белым светом. Контраст с мрачным туннелем, по которому мы пробирались, был настолько разительным, что всё это казалось иллюзией. Я инстинктивно прищурился, словно этот свет хотел прожечь мне глаза. Всё вокруг заливал этот белый свет, который не просто висел в воздухе, а создавал пространство, в которое мы попали! У меня возникло внутреннее ощущение, что я смотрю на живое существо… Чтобы проверить это, я активировал "Духовное Зрение".

— Главное святилище прямо здесь, — произнёс Чосо.

Юки сделала шаг вперёд, первой пересекла порог, её фигура чёрной тенью вырезалась на фоне белого света.

— Дерьмовая ситуация, — пробормотала она, пристально оглядываясь вокруг.

Помещение было странно безжизненным. Мы стояли в мире, где царил абсолютный свет, но единственное, что приковывало внимание, — это наши собственные тени и тусклый туннель позади. Здесь не было ни формы, ни текстуры — только этот ослепительный свет и мы.

— Здесь ничего нет, — произнёс Юдзи, его голос звучал как-то неуверенно, как будто он тоже чувствовал, что что-то не так.

— Это и вправду главное святилище? — с сомнением протянул Мэгуми, его взгляд метался по пространству, пытаясь ухватиться за что-то конкретное.

Юки нахмурилась, её лицо отразило напряжение и разочарование.

— Да, но оно нас отвергает, — она покачала головой, бросив взгляд на пустое пространство вокруг. — Тенген не взаимодействует с внешним миром… Я думала, что сейчас, когда "Шесть Глаз" запечатаны, он явится.

— Ситуация и вправду за пределами всего, что можно было бы предвидеть, так что это логичное предположение, — высказался Нанами, озираясь с той же странной настороженностью, словно он пытался увидеть невидимое.

— Вы просто смотрите не туда, — тихо произнёс я. — Давай, выходи, старуха.

Активированное "Духовное Зрение" открыло передо мной картину, которую сложно описать даже в уме. Это место было не просто пропитано духовной энергией — оно само по себе было воплощением этой энергии. Вся структура была пронизана, как ткань, нитями духовности, которые сливались в единое целое. Я чувствовал, что стою не просто в каком-то помещении — я стоял в самой душе Тенгена, преобразованной в это пространство. Или это пространство было преобразовано в её душу? Точный ответ ускользал. За короткий год Тенген эволюционировала настолько, что её сущность стала такой глубокой и сложной, что я едва мог её распознать. Никакого конца, только бесконечные слои духовности за духовностью, простирающиеся вдаль. Невероятно, как быстро это существо обрело такую мощь.

— Ты всё такой же грубый, Сукэхиро Ями, — прозвучал холодный, почти эхом отдающийся голос. На мгновение мне показалось, что я слышу его не ушами, а внутри себя.

Из пустоты впереди нас начала проявляться фигура, обретая очертания прямо на наших глазах. Это было двуногое гуманоидное существо с цилиндрической головой, без волос, но с четырьмя глазами, блестящими в белом свете. Оно было укрыто белой накидкой, почти сливающейся с фоном, как если бы это создание само являлось частью света вокруг нас.

— А ты всё такая же негостеприимная, Тенген, — без тени сомнения произнёс я, шагнув вперёд, принимая этот вызов.

Глава 43. Звёздная Гробница (Часть 2)

— Дитя клана Зенин, потомок Мичизане, зародыш картины смерти и сосуд Сукуны... я рад с вами встретиться, — Тенген полностью проигнорировал мою дерзость, и вместо какой-либо ответной реплики он медленно скользнул взглядом по людям за моей спиной, словно собираясь вырезать их черты в своей памяти. Внезапно этот пустой и отстранённый взгляд остановился на Маки. — Как...?

Его слова прозвучали, как холодный ветер, замедлив время.

— А для меня приветствия не найдётся? — вклинилась Юки, словно не заметив шока Тенгена. Её голос был лёгким, почти насмешливым. — Тенген.

— Цукумо Юки, — Тенген даже не удостоил её взглядом, всё ещё прицелившись глазами в Маки. Его молчание было слегка пугающим, словно старушка наконец увидела Костлявую.

Я сделал шаг вперёд, закрывая Маки своим телом. В голове проносились тысячи мыслей — но самой главной из них было, как выиграть для Маки время, если что-то случится. Я, конечно, подозревал, что что-то может пойти наперекосяк, но чтобы это было связано с преображением Маки? Мне даже немного обидно...

— Прекрати.

— Это твоих рук дело? — наконец, эта старая карга перестала разглядывать Маки и перевела взгляд на меня.

Я не стал ему отвечать. Тенген, пусть и был нашим союзником, но прежде всего он преследовал свои собственные цели и многое недоговаривал. Я не собирался играть в доброго полицейского… Всё-таки мне больше нравится роль плохого. Поэтому я лишь мельком взглянул на Юки, и мой немой посыл был настолько ясен, что даже она поняла.

— Почему вы закрыли Звёздную Гробницу? — спросила Юки, шагнув чуть ближе. Её тон был серьёзен, как никогда.

Тенген немного прищурился, будто взвешивая слова. Его взгляд метался между нами. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он, наконец, заговорил.

— Я опасался, что вы можете быть союзниками Кэндзяку, — в его голосе не было ни порицания, ни подозрения, только холодная, отстранённая логика. — Я не всеведущ, чтобы заглядывать в людские сердца.

— Кэндзяку? — это имя повисло в воздухе, словно тяжёлое облако, и Юки повторила его с заметным напряжением.

— Шаман, который раньше носил имя Камо Норитоши. А сейчас он овладел телом Гето, — спокойно пояснил Тенген, словно рассказывая древнюю историю, которая давно потеряла для него значение.

— "Кэн" означает "милосердие", а "дзяку" — "спасение", — Юки усмехнулась, хотя в её глазах не было ни капли веселья. — Можно ли ещё сильнее не соответствовать своему имени?

— Погодите, — внезапно вмешался Юдзи, нахмурившись. — Почему Сукэхиро обращается к вам как к женщине? И... почему вы выглядите так?

Его вопрос был неожиданным, но справедливым.

В ответ Тенген задержал взгляд на Юдзи, словно оценивая его прямоту. На мгновение повисло молчание, пока Тенген не перевёл свои четыре глаза на меня. Казалось, что этот пристальный взгляд исследовал меня изнутри.

— Потому что я была женщиной… когда-то, — сделав небольшую паузу, "оно" продолжило. — Что касается моей внешности… хоть я и бессмертен, я подвержен старению. Когда тебе будет пять сотен лет, ты будешь выглядеть так же.

Я заметил, как Юдзи смотрел на меня с лёгким недоумением, его глаза были полны вопросов… А точнее одним, довольно логичным, вопросом.

— Откуда ты знаешь, что Тенген была женщиной? — спросил он.

Оглянувшись, я увидел на лицах своих товарищей тот же вопрос, словно они сговорились.

— Фокусник не раскрывает своих секретов, — я небрежно пожал плечами. Последнее, что я хочу сейчас — это начать рассказывать о своих способностях. Даже моя девушка не дала мне чёткого ответа... Что уж говорить о них. — К тому же, мы ведь здесь, чтобы узнать о планах Кэндзяку, а не о моих трюках. Не так ли?

— Согласен, — Нанами сдержанно, как и всегда, кивнул, после чего добавил: — Господин Тенген, вас же так можно называть?

— Конечно, — утвердительно кивнул Тенген.

— Не могли бы вы рассказать нам, что вам известно? — спросил Нанами.

— И как распечатать Годжо-сэнсея? — тут же добавил Юта, чей голос, хоть и был ровным, всё же скрывал тревогу и волнение.

Тенген улыбнулся, но его улыбка была холодной, почти отстранённой, что на таком мерзком лице выглядело жутко.

— Хотел бы я просто ответить "конечно", — Тенген на мгновение замолчал, покачав головой.

— Но, — я взглянул на Тенгена, ожидая продолжения. — Прекрати ломать комедию и говори прямо.

— Но есть одно условие, — ответил он, переводя взгляд с меня на моих товарищей. — Цукумо Юки, Оккоцу Юта и "Картина Смерти"... Мне нужно, чтобы двое из вас остались здесь и стали моей охраной.

— Охрана? Разве вы не бессмертны? — Юта слегка растерялся, не ожидая такого условия. Впрочем, его удивление было объяснимым, и, видимо, оно не смутило Тенгена или же старик ожидал чего-то подобного.

Меня, если честно, больше волновало не само условие, а тот факт, что Тенген не выбрал меня в роли охранника. Не то чтобы это как-то влияло на мой план — если бы мой план зависел от случайностей и чужих решений, его можно было бы смело назвать не планом, а дрочкой на сюжетную броню. Но что действительно тревожило, так это то, что он... или она... Чёрт, я уже запутался с этими местоимениями! Короче, тот факт, что Тенген не выбрал меня, означает одно — он… она мне не доверяет. И вот это уже заставляет задуматься.

— Не доверяете мне? — слова вырвались сами по себе.

— Вы боитесь, что вас могут запечатать? — Маки задала вопрос с её характерной прямотой.

Всегда точная, всегда уверенная, она не терпела размытых формулировок, и её вопрос был словно острая игла, направленная в самое сердце проблемы. В последние месяцы она многому научилась, да и события в Сибуе закалили её сильнее многих.

— Как долго и почему? — Юки добавила вопрос. Впрочем, это был, наверное, самый правильный вопрос, который можно было задать Тенгену, особенно "почему?"

Тенген даже не колебался с ответом:

— От нескольких дней до пары недель. И нет, — его голос был почти безразличным, но я уловил нотки тревоги. — Я боюсь не запечатывания. Я опасаюсь чего-то куда более серьёзного и страшного.

— Это связано с Кэндзяку, верно? — спросил я.

Вопрос мог показаться риторическим, но я знал, что он пробудит в моих товарищах интерес, и именно этого я и добивался. В конце концов, весь этот разговор для меня ничего не значит, ведь я уже прекрасно знаю ответы на вопросы, которые сегодня будут заданы.

— Да, его цель — эволюция человечества. И для этого он планирует использовать меня.

— Почему Кэндзяку не использовал ваш барьер для массовой эволюции жителей Японии через "Остаточную Мутацию"? — голос Юты прозвучал резко и серьёзно.

Всё дело в эффективности… Именно поэтому для моего плана мне тоже нужен Тенген и мёртвый Кэндзяку. Однако, я не стал говорить это вслух и вместо этого взглянул на Тенгена.

— У него было недостаточно проклятой энергии. Использовать её для эволюции каждого человека в отдельности — крайне неэффективно, — спокойно ответил Тенген. — Вот почему его выбор пал на слияние человечества со мной.

Мэгуми, который всё это время молчал, наконец нарушил тишину:

— Разве слияние может произойти только с сосудом Звёздной Плазмы?

— Раньше это было невозможно, — заговорил я, разглядывая Тенгена сквозь призму своего "Духовного Зрения". В его душе многое изменилось за эти годы, и чтобы оценить весь масштаб этих изменений, мне и месяца не хватит. — Но за последние одиннадцать лет многое изменилось. Теперь слияние с кем-то, кроме сосуда, вполне возможно.

— Тебе это так нравится? — Тенген улыбнулся и спросил, словно в шутку.

Я прищурился, отвечая тем же тоном:

— Что именно? Использовать правильное существительное? Или разглядывать тебя?

Он снова улыбнулся, словно наслаждаясь этим словесным поединком. Впрочем, если это и вправду так, то я не буду удивлён: всё-таки чертовски скучно десятилетиями сидеть под землёй и надрачивать на пособия барьерным техникам.

Чосо, стоявший всё это время в стороне, сделал шаг вперёд, привлекая внимание.

— Но Тенген — это всего лишь одно существо, верно? Как он может слиться с множеством людей сразу?

— Тот «я», который стоит перед вами, — не совсем «я», — ответил Тенген, слегка наклонив голову. — Моя видоизменившаяся душа теперь существует повсюду. Я стал единым с небом и землёй. И только благодаря барьерным техникам я могу поддерживать эту форму, сохраняя контроль и самосознание. Однако, после того как человечество эволюционирует, слившись со мной, я уже не смогу поддерживать контроль, и со стопроцентной вероятностью конец придёт не только Японии, но и всему миру.

— Почему? — спросила Юки. И хотя её голос был полон ожидания, мне почему-то показалось, что она уже знала ответ, но просто хотела услышать его из уст самого Тенгена.

— Потому что у людей исчезнут границы между отдельными личностями, — Тенген вздохнул, как будто хотел бы избавить нас от этого знания, но уже было поздно. — Подумайте, насколько порочен каждый из нас. Даже в самом добром человеке, сколь бы ни был он добродетелен, есть крупица зла. Маленькая, незаметная, но всё же она есть. А если говорить об обычном человеке? Если исчезнут границы, то любое зло, рождённое в душе одного человека, сможет свободно перемещаться от одного к другому. Безо всяких ограничений.

— Порочность ста миллионов людей, — произнёс я, глядя на Тенгена. — Проклятие, рождённое из него… На его фоне Сукуна покажется лишь избалованным ребёнком.

— Скорее, то, что случилось с Токио, повторится, но теперь со всем миром в виде цепной реакции, — заключил Тенген, покачав головой из стороны в сторону, не соглашаясь со мной.

Я прекрасно понимал, что говорю бред, просто мне хотелось понервировать Сукуну.

— Зачем он это делает? — вырвалось у Юдзи, и его голос был полон боли, словно ему приходилось спрашивать не только за себя, но и за всех нас.

— Не знаю, — Тенген лишь пожал плечами. — Как я уже говорил, я не умею читать в сердцах людей.

— Почему бы вам просто не отказаться от слияния? — прямо спросила Маки.

— В этом-то и проблема, — Тенген наклонил голову, словно посмеиваясь над собственным положением. — После эволюции я стал больше похож на проклятие, чем на человека. И это сделало меня уязвимым для техники манипуляции проклятиями.

В одно мгновение атмосфера стала настолько тяжёлой, что её можно было ощутить физически — словно чьи-то невидимые руки опустились на плечи и начали вдавливать тело в землю. Вот они, ауры двух шаманов особого ранга... Страшно, правда? Чуть не наделал в штанишки... Сказал бы я года два назад. Теперь же, после того как испытал на себе ауры Сатору и Сукуны, эти двое рядом со мной... Ну, скажем так: словно мне ветерком по попке прошлись.

В следующее мгновение я ослабил контроль над своей собственной аурой, позволяя ей вырваться наружу. Она разлетелась вокруг, сметая напряжение, словно ураган. Через секунду воздух начал пульсировать от нагрева, как раскалённый асфальт в знойный день. Ещё через секунду всё разом стихло.

— Вы тут не одни, — высказался я, бросив взгляд на Юки и Юту, а затем перевёл взгляд на Тенгена. — Учитывая способности Кэндзяку, он, вероятно, поглотит вас при первой возможности. Вот почему вы держите всех подальше от Гробницы Звёздного Пути.

Тенген снова кивнул, но что меня удивило, даже после услышанного он не проявил ни капли страха. И дело было не в выдержке. Своим "Духовным Зрением" я видел, что Тенген и вправду не боялся. И причин для этого было всего две: первая — абсолютная уверенность в том, что этого не произойдёт. Вторая — понимание и принятие того, что это обязательно случится... Даже не знаю, что лучше, учитывая будущее Тенгена, которой будут пользоваться, как онахолом... Постойте, чтобы не показаться сексистом, лучше сказать: которым будут пользоваться, как онахолом.

— Именно. Поэтому мне и нужна охрана. Кэндзяку — второй после меня по мастерству в технике барьеров. И я не знаю когда, но рано или поздно он пробьёт этот барьер, — всё так же спокойно ответил Тенген.

И снова повисло молчание, гнетущее и плотное, как зимний туман.

— Почему именно сейчас? — Юки нарушила тишину, её глаза всё так же были прикованы к Тенгену. — Кэндзяку предотвратил слияние с сосудом Звёздной Плазмы, вынудил вас измениться, и теперь он хочет поглотить вас, чтобы управлять через технику того проклятого духа. К тому же, скорее всего, он как-то связан с Сукуной. Но если он шаман уже тысячи лет... почему он всё это время ждал именно этого момента?

— Тенген, Сосуд Звёздной Плазмы и «Шесть Глаз» — все мы связаны судьбой, — заговорил Тенген, словно решившись раскрыть ещё один пласт тайн. — Кэндзяку уже дважды терпел поражение от шаманов с «Шестью Глазами». Во второй раз он не оставил ничего на волю случая: убил Сосуд Звёздной Плазмы и «Шесть Глаз» меньше чем через месяц после их рождения. Однако даже так, в день слияния они снова появились. Это вынудило Кэндзяку сменить тактику — вместо убийства он решил запечатать «Шесть Глаз» и начал искать «Тюремное Царство», ведь двое обладателей «Шести Глаз» не могут существовать одновременно. — Он сделал паузу, словно взвешивая каждое своё слово, а затем продолжил: — Но тогда, одиннадцать лет назад, произошло нечто непредвиденное. Зенин Тоази, кто был благословлён проклятием Небес и освобождён от проклятой энергии, вмешался в игру.

Все взгляды сразу обратились к Маки, однако она выдержала их, не поведя и бровью.

— Как человек, который смог избежать своей судьбы благодаря Проклятию Небес, он уничтожил не только свою предопределённость, но и наше предназначение, — Тенген тоже задержал взгляд на Маки, но затем перевёл его вверх, словно всматриваясь сквозь барьер в небо. — Затем появился тот, кто обладал техникой манипуляции проклятиями. И неожиданно все части, за исключением «Тюремного Царства», соединились. Но шесть лет назад и они оказались в его руках.

— В чём же тогда роль «Смертельной Миграции»? — спросил Нанами, его голос был сдержанным, но я уловил в нём напряжение.

— Это подготовка к слиянию, — предположила Юки, отвечая за Тенгена. — Поскольку теперь слияние может произойти не только с Сосудом Звёздной Плазмы...

— Я предполагаю, что на данном этапе, без «Смертельной Миграции», процесс не будет завершён полностью, — добавил Тенген, словно продолжая мои мысли. — Сама «Смертельная Миграция» требует проклятой энергии игроков, границ и связывающих барьеров, чтобы переместить людей этой страны в нечто, что можно назвать «Нирваной».

— Так что нам нужно просто его убить? — спросил Чосо, не скрывая своего намерения.

— Чтобы провести «Смертельную Миграцию», Кэндзяку должен наложить на себя связывающие контракты, один из которых гласит, что он сам не может быть организатором. Так что даже если вы убьёте его, «Смертельная Миграция» продолжится. Игра не закончится, даже если все участники погибнут или откажутся от участия. Пункт с «дополнительными» изменениями гарантирует, что ничто не может прервать этот ритуал.

— В таком случае... — Мэгуми бросил взгляд на меня, и я увидел в его глазах благодарность. — Спасибо тебе.

— Радоваться пока рано, — ответил я, невольно замечая, как ситуация обретает новый поворот. — Твоя сестра всё ещё является игроком, даже если и не стала сосудом, — даже тут ублюдок со шрамом на лбу постарался. — А это значит, что у нас нет выбора, кроме как принять участие в «Смертельной Миграции» и внести правило, по которому она и те, кто присоединился против своей воли, могли бы выйти из игры.

Как гласит правило номер шесть «Смертельной Миграции»: любой игрок может потратить сто очков, включая очки за собственную жизнь, чтобы заключить сделку с организатором и добавить в «Смертельную Миграцию» одно новое правило.

— Ты спас ей жизнь, — Мэгуми слегка покачал головой, и в его голосе была тёплая благодарность. — Я буду благодарен тебе до самой смерти.

— Это вряд ли, приятель, — с ухмылкой ответил я, переводя взгляд на Маки. Она, как всегда, оставалась непроницаемой и просто отвела взгляд, не выдав ни единой эмоции.

— А ещё нам нужно освободить Годжо-сэнсея, — Юдзи заговорил с решимостью, которая всегда впечатляла меня. — Он-то сможет разобраться со всем этим беспорядком.

Юта повернулся к Тенгену, словно ожидая немедленного подтверждения.

— Господин Тенген...

Тенген лишь покачал головой, напоминая нам о неотложных решениях.

— Сперва решите, кто останется, — его голос прозвучал твёрдо.

— Я останусь, — без тени сомнения ответила Юки.

— И я, — кивнул Чосо, затем повернулся к Юдзи. — Юдзи, тебе точно понадобится помощь Оккоцу. К тому же, если Камо Норитоши... то есть Кэндзяку, явится сюда за Тенгеном, это будет ещё одна причина остаться. Конец его жизни... принесёт спасение моим младшим братьям.

— А я ещё не закончила разговор с Тенгеном, — добавила Юки, взглянув на Тенгена, затем перевела взгляд на Юту. — Ты не против, Оккоцу?

— А? Да! — Юта посмотрел на неё с удивлением, явно не ожидая, что она объяснит свои мотивы. — Я не хочу бросать остальных, поэтому меня всё устраивает.

Тенген кивнул, словно одобрял их решимость, и, протянув руку в пустоту, вытащил небольшой куб.

— Это для освобождения Годжо Сатору, — заговорил Тенген. — Тюремное Царство, точнее, его «Обратная сторона».

— Обратная сторона? — Нанами прищурился, внимательно осматривая куб.

— До того как Кэндзяку нашёл Тюремное Царство, оно находилось за пределами моего барьера, — объяснил Тенген. — Запечатывая Обратную сторону, я скрывал существование Передней. Предполагаю, что она была за границей. Но сейчас это уже не имеет значения.

Юдзи пристально разглядывал куб и задал наивный, но точный вопрос:

— Это что-то вроде заднего входа?

— Да, — Тенген кивнул. — Годжо Сатору также запечатан внутри этих “Задних Врат”.

— Значит, если мы откроем их, то сможем... — Юдзи смотрел на куб с надеждой.

— Не так всё просто, — продолжил Тенген, глядя на нас. — Полномочия на открытие Тюремного Царства есть только у Кэндзяку, так как он владеет Передней стороной. Чтобы открыть заднюю сторону, нам понадобится «Перевернутое Копьё Небес» или «Чёрная Верёвка», которые могут нейтрализовать или разрушить проклятую технику. Но, как вы знаете, Годжо Сатору запечатал Перевернутое Копьё Небес за границей… а возможно, даже уничтожил его.

— Что вы наделали, сэнсэй?! — воскликнул Юдзи, не скрывая разочарования.

— А от Чёрной Верёвки он избавился в прошлом году, — добавил Тенген.

— Одни проблемы, — Мэгуми нахмурился, явно раздражённый.

Я пожал плечами, отмечая всё это с лёгкой иронией.

— Избавиться от своих слабостей — разумно. Когда находишь свой криптонит, маловероятно, что будешь его беречь. В конце концов, его наличие — это постоянная угроза.

— Вообще-то, я с Мигелем пытался найти остатки Чёрной Верёвки в Африке, — пробормотал Юта.

— Так вот почему ты летал за границу, — заметил Мэгуми, уже чуть мягче.

— Ага, но всё это оказалось напрасно, — ответил Юта с сожалением.

— Но должен же быть способ, да? — Юдзи пытался ухватиться за последнюю надежду.

— Конечно, — Тенген спокойно кивнул. — Среди участников «Смертельной Миграции» есть шаман, которому уже тысяча лет. Она называет себя ангелом и обладает техникой, способной отменить любую проклятую технику.

Глава 43. Звёздная Гробница (Часть 3)

— Она способна стирать проклятые техники? — удивленно повторил Нанами, словно усомнившись в реальности услышанного. — Как это делало “Перевёрнутое копьё небес”?

— Даже лучше, — ответил Тенген, небрежно, будто подобное свойство должно было казаться очевидным. — Проклятая техника Ангела охватывает площадь. И, если ей под силу воздействовать на проклятия и проклятые техники в радиусе, открыть обратную сторону Тюремного царства ей уж точно не составит труда.

— Раз уж вы ее упомянули, то и наверняка знаете, где она находится? — Мэгуми перешёл к сути.

— Она сейчас в колонии на востоке Токио, — произнес Тенген, словно глядя сквозь видимое пространство и время. — Игровые барьеры отвергают меня, поэтому я ограничен лишь этими сведениями.

— С учётом правил “Смертельной миграции” этого должно быть достаточно, — заметил я, оценив всю ситуацию в голове.

— У вас будет пространство для маневров, — кивнул Тенген, затем остановился, немного изменив тон. — Теперь о барьерах… Позвольте мне объяснить. По всей Японии, за исключением Хоккайдо, расположены десять барьеров, которые можно назвать узлами, связанными единой линией. Эта линия соединяет их в нечто вроде “Пути”, по которому люди будут перемещены в “Нирвану”.

— То есть… — Нанами задумчиво нахмурился. — Люди могут оказаться внутри барьера, даже если они не были рядом с ним?

— Не совсем, — Тенген отрицательно покачал головой, затем взглянул на меня, словно я уже знал в чем суть вопроса. — Эта линия не существует в привычном нам мире материи, и воспринимать её логически, с точки зрения человеческого понимания, будет ошибкой. Энергетическая ткань, на которой строится такая связь, не знает понятий, привычных нашему восприятию. Впрочем, для вас это знание — лишь отвлечённый факт, который никак не поможет все исправить. К тому же, вам следует знать, что каждый, кто был с самого начала внутри барьера, получил по крайней мере одну возможность покинуть его.

— Правда? — Нанами приподнял бровь, явно поражённый. Он привык к миру, где правила жестки и безжалостны, и такой "щедрый" шанс выглядел здесь чужеродно.

— Весьма великодушно, — я саркастично хмыкнул, чувствуя в этом "великодушии" отчётливую нотку цинизма, словно Кэндязку подобным образом играл с нами. Смотрите, я спас больше людей, чем вы все… Правда я пото их собираюсь всех убить, но ведь сейчас я куда больший герой, чем вы…

— Правила “Смертельной миграции” не контролируют процесс входа и выхода из колонии, — пояснил Тенген, не теряя своего невозмутимого тона. — Со стороны Кэндзяку было логично предположить, что для игроков современной эпохи главной целью является именно "покинуть барьер". Для эффективного ограничения важно то, что они "прошли через него" добровольно. Так контролируется и поток, и элемент выбора.

— Это и есть то самое “повышение эффективности барьеров”, о котором говорил Ино-сан, — задумчиво отметил Юдзи, словно соединив в голове недостающие звенья.

— Хоккайдо не входит в колонию из-за барьера, который установила организация шаманов? — уточнил Юта, явно следя за нитью разговора.

— Верно, — кивнул Тенген, и его слова звучали как неоспоримая константа. — Этот регион уже объявлен огромной священной землей.

— Чего еще ждать от испытательного полигона… — пробормотал Нанами с тихой неприязнью, словно вспоминая что-то неприятное или даже мерзкое.

Затем, будто уловив что-то тревожное в словах Тенгена, Мэгуми взглянул на него:

— Господин Тенген, вы говорите о “переносе людей в Нирвану,” — его голос был полон сомнений, но сдержанности он не терял. — Прошу прощения, но это звучит как преувеличение. Вы же понимаете, что мы видим в этом слово лишь иносказание?

— В этом случае “Нирвана” используется не иносказательно, — Тенген бросил взгляд на всех, будто готовясь к серьёзному признанию. — Нирвана обозначает собой состояние освобождения от страданий, желаний и привязанностей, которое достигается через духовное развитие и просветление, однако Кэндзяку решил добится подобного при помощи слияние со мной. Конечная цель нирваны — это состояние, в котором человек освобождается цикла рождения и смерти, когда душа объединяется с абсолютом, теряя индивидуальность… И именно это и произойдет, если мы ничего не сделаем.

— А можно объяснить, словно мне пять лет, — высказался я, зевнув от буддийской скуки.

— “Нирвана” — это слияние со мной, “Путь” — это подготовка и наложение проклятия на всех людей Японии для последующего слияния со мной.

— Это объяснение для двенадцатилетнего, — высказался я, но тут же заткнулся из-за острого взгляда Маки, который начал впиваться мне в лицо.

— Проклятия? Что вы имеете в виду? — Юта, не отвлеченный моим ребяческим поведением, задал уточняющий вопрос.

— Это можно назвать метками. Они будут нанесены на всех, с кем мне предстоит слиться, — ответ Тенгена был холодным и ясным.

— Когда это произойдёт? — спросил Мэгуми, словно ощущая, что времени у нас остаётся меньше, чем хотелось бы.

— Всё зависит от того, как будет развиваться “Смертельная миграция,” но, по моим оценкам, двух месяцев должно хватить, — ответил Тенген, словно рассуждая не о людских жизнях, а о числах в уравнении.

Маки взглянула на часы, будто проверяя точность собственного ощущения времени:

— Сейчас девятое ноября, девять утра. Игроки пробудились тридцать первого октября, в полночь.

— Учитывая первое правило “Смертельной миграции”, — заговорил Мэгуми, чей голос был бесстрастен и сосредоточен.

Первое правило “Смертельной миграции” — после пробуждения проклятой техники игроки обязаны объявить о своём участии в “Смертельной миграции” у выбранного барьера в течение девятнадцати дней.

Мэгуми нахмурился, и его голос стал тяжёлым:

— У Цумики осталось примерно десять дней и пятнадцать часов, чтобы заявить о своём участии в игре, — мрачно завершил он.

Слова повисли в воздухе, и, несмотря на нашу боевую готовность и уверенность, не оставалось сомнений — время было безжалостно, и казалось, что мы бежим по лезвию, ведущему в неизвестность… Всегда мечтал это сказать! Если не вслух, то хотя бы про себя.

— Господин Тенген, согласно правилам, отказ от участия в игре действительно приведёт к смерти? — Мэгуми спросил это с опаской, словно пытаясь получить подтверждение самого мрачного сценария.

Он явно ссылался на второе правило “Смертельной миграции” — любой игрок, который нарушит предыдущее правило, подлежит лишению проклятой техники.

— Верно, — кивнул Тенген, его лицо оставалось бесстрастным, как будто он просто подтверждал очевидное, нечто неизбежное в этой суровой реальности.

Еще до встречи с Тенгеном мы уже говорили об этом, однако тогда в роли эксперта была Сёко, которая имеет в этом самые глубокие, среди нас всех, познания, особенно после того, как она изучила тела жертв Махито. При содействие медсестры мы пришли к выводу, что лишение проклятой техники фактически означает смерть. Это не просто запрет, а полноценное лишение, что было беспрецедентно для мира шаманов. По сути, шамана нельзя лишить его техники без того, чтобы не лишить его самой жизни, ведь проклятая техника записана в мозге… По крайней мере на половину, но и этого будет достаточно, чтобы лишить жизни.

А раз так, то из этого можно сделать логичный вывод, что за этим “лишением” проклятой техники будет стоять не “Беспорядочная мутация” Махито, ведь правила распространяются даже на тех шаманов, кто вступил в игру позднее, а связующий контракт. Учитывая информацию о том, что игрок должен пройти через барьер добровольно, это предположение звучит до ужаса реалистичным

С другой стороны, такие шаманы, как Маки, у которых просто нет проклятых техник, ничем не рискуют. Более того, пусть другие этого и не знают, но я тоже, нахожусь в определённой безопасности, ведь у меня тоже нет проклятой техники…

— Чёрт, — прошипел Мэгуми, склонив голову. — А ещё это “согласно общему правилу” звучит ужасно расплывчато…

Четвёртое правило “Смертельной миграции” — игроки зарабатывают очки, лишая жизни других участников.

Пятое правило “Смертельной миграции” — очки присваиваются администратором игры, который определяет ценность каждой жизни. “Согласно общему правилу”, жизнь шамана оценивается в пять очков, а не-шамана — в одно.

— Фушигуро, всё в порядке? — спросил Нанами, уловив этот измения в парне.

— Да, всё нормально, — Мэгуми чуть покачал головой, будто отгоняя тёмные мысли.

Юки, решив перевести тему, заговорила:

— Тенген, кто такие администраторы? — её голос был резким, но в глазах читался неподдельный интерес. Женщина, явно, пришла к выводу, что если есть кто-то, кто решает, что, кого и как оценивать, значит есть и те, кто решает произойдет ли вообще “Смертельная миграция”

Смело, но наивно… .

— К каждому игроку будут прикреплены шикигами, которых называют коганэ, — ответил Тенген. — Но коганэ — скорее предмет интерфейса, нежели администратор. А об администраторах можете думать как о программе внутри “Смертельной миграции”.

— Эм... что? — Юдзи нахмурился, и его замешательство было вполне оправдано. Образы магических существ и машинных программ в одном предложении казались почти что сюрреалистичными.

Тенген, словно ожидая подобной реакции, продолжил:

— Чтобы максимизировать эффективность “Смертельной миграции” и минимизировать риск её прерывания, Кэндзяку сделал администраторов максимально удалёнными от самой сути проведения ритуала. Это, по сути, и создало концепцию “программы”, что позволяет избежать вмешательства в игровой процесс. Единственное, что решают администраторы, — это ценность игроков и возможность добавления новых правил. Если бы они получили больше полномочий, это могло бы поставить под угрозу сам ритуал, а этого Кэндзяку явно не допустит.

Правило шесть “Смертельной миграции” — игрок может потратить 100 очков, включая очки за собственную жизнь, чтобы заключить сделку с администратором и добавить одно новое правило в “Смертельную миграцию”.

— Добавить… То есть мы не можем убрать уже существующее правило? — Юдзи задумчиво пробормотал.

— Но возможно, есть способы обойти правила, — предположил Мэгуми, его глаза прищурились, как у охотника, высматривающего лазейки в запутанной сети.

Правило семь “Смертельной миграции” — в соответствии с предыдущим правилом, администратор может принять любое предложенное новое правило, если оно не оказывает заметного и длительного эффекта на игру.

— Это вообще честно? — удивился Чосо, едва ли скрывая недовольство.

— Ага, — согласилась Маки, пожимая плечами. — Это даёт администратору пространство для маневра, чтобы игра не потеряла своей “смертельной” сути.

— Как я уже говорил, вы можете ожидать некоторой беспристрастности в решениях администраторов, — пояснил Тенген. — Поскольку игроки уже подчиняются строгим правилам, для шаманов особой предвзятости нет. Всё, что здесь происходит, исходит не от личных желаний, а от холодного, расчётливого механизма, в котором единственное правило — выживание сильнейшего.

Правило восемь “Смертельной миграции” — если количество очков у участника не меняется на протяжении девятнадцати дней, он подлежит лишению проклятой техники.

Юдзи сжал руки, и я заметил, как его дыхание на мгновение остановилось.

— Мне опять придётся... убивать людей… — прошептал он, и в его голосе был оттенок обречённости.

— Нет, — Мэгуми ответил твёрдо, его взгляд сверкал решимостью. — У меня есть несколько идей.

Слова повисли в воздухе, придавая ему ощутимую тяжесть. Эта игра, с её тщательно продуманными правилами и строгими границами, словно сжимала нас в тиски, из которых не было выхода. Каждое правило, каждый пункт казались звеньями одной безжалостной цепи.

Маки наконец нарушила тишину:

— Итак, информацию мы получили, — её голос был холоден, но полон решимости. — Теперь нам нужно определиться с ролью каждого. Я вернусь в клан Зенин и заберу проклятые орудия. После того как Сатору был запечатан, Камо и члены клана Зенин опустошили проклятое хранилище Колледжа. Но теперь у нас есть наследник клана Зенин — Мэгуми.

— Что?! — Юдзи чуть не подпрыгнул, на его лице отразилось недоумение.

У меня была примерно такая же реакция, когда я впервые услышал это от Кокичи. Ведь изначально, без моего вмешательства, старик Наобито должен был погибнуть во время инцидента в Сибуе, а по его завещанию Мэгуми занял бы место главы клана Зенин.

Однако Наобито всё ещё жив и, по всей вероятности, сейчас где-то заливает очередной стакан саке, отмахиваясь от проблем, словно кто-то другой будет их решать… Хотя, как это обычно бывает, кто-то действительно сделает за него его же работу. Ну а Мэгуми, вместо полномочий главы, получил статус наследника, который, впрочем, позволяет ему делать всё, что угодно в клане Зенин — пока против этого не выступит сам Наобито.

Если честно, у меня нет ни малейшей догадки, что за игру задумал этот старый алкаш. Возможно, ему просто наскучило реальное руководство, или, может, это очередной из его изощрённых трюков, чтобы снова стравить своих детей и внуков, которые, как это обычно бывает в “дворянских семьях,” один хуже другого. Хотя я не удивлюсь, если всё окажется куда проще и менее прозаичным: Наобито просто проиграл в очередном пари и, в качестве наказания, был вынужден назначить Мэгуми наследником… Это, пожалуй, очень даже в его стиле.

В любом случае, что то хрень, что это хрень. И как ни посмотри, разгребать это дерьмо, похоже, придётся именно нам…

— Позже расскажу, — спокойно ответил Мэгуми, но в его тоне чувствовалась едва уловимая тяжесть, словно сам факт упоминания этой позиции вызывал у него раздражение, которое он старался не показывать. Казалось, что роль наследника была для него не столько привилегией, сколько тяжким бременем, о котором он неохотно напоминал даже самому себе.

— Благодаря этому у нас появилась возможность тщательно обыскать хранилище клана Зенин, — продолжила Маки, и в её словах был металл, словно каждый шаг был продуман и направлен на возвращение утраченного контроля. — Но сперва… господин Тенген, — она перевела взгляд в его сторону, словно обращаясь за тем, что не нуждалось в лишних словах.

Тенген, с глубоким пониманием её намерений, слегка кивнул, показывая, что он уловил суть.

— Мастерская Джузо Кумии, да? — его голос был всё таким же ровным.

Маки кивнула, её взгляд оставался твёрдым, как будто она мысленно просчитывала каждый последующий шаг.

— Я была бы очень признательна, — тихо произнесла она, проявляя своего рода уважение тому, кто предоставил ей эту возможность. — После этого я отыщу Панду и присоединюсь к вам.

— Будь осторожна, — сказал я, бросив на неё чуть более долгий взгляд. В этот раз я действительно беспокоился, а не разглядывал её… хотя хотел бы.

— Я встречусь с вами, как только закончу свои дела, очень осторожно, понятное дело, — ответила она с лёгкой усмешкой и закатив глаза.

Я лишь внутренне ухмыльнулся её реакции; казалось, её самоуверенность была столь же непоколебимой, как и её решимость.

— Тогда я немедленно отправлюсь в колонию, чтобы принять участие в игре, — заговорил Юта, придавая своим словам решительности. — Прежде чем Цумики-сан, Фушигуро и остальные войдут в игру, я постараюсь собрать как можно больше информации. — Сделав короткую паузу, Юта взглянул на Мэгуми. — Я миную ближайшие колонии, чтобы с Цумики-сан ничего не случилось и чтобы мы не поубивали друг друга.

— Может, скажешь ему быть осторожнее? — хмыкнула Маки, приподняв бровь, явно подначивая меня.

— Ну, он ведь не сидит у меня на коленях, обнимая за шею и шепча на ухо всякие пошлости, — пожал я плечами, отбросив её комментарий. — Так что нет, пусть сам за собой следит.

Сразу после этого взгляды всех присутствующих обратились к Маки, словно задавая один и тот же немой вопрос: «Реально?».

— Я этого не делала, — нахмурилась Маки, стараясь казаться равнодушной, но на её лице всё же проступило смущение.

— Ещё как делала, — моментально парировал я. — Пусть и без пошлостей на ухо, но сидела у меня на коленях, лицом к лицу. А что произошло потом… думаю, рассказывать не стоит. Всё-таки, маме с папой лучше не говорить о таких вещах при детях.

— Ладно, хватит, — прервал меня Нанами, стараясь сохранить хотя бы остатки серьёзного настроя. — Пофлиртуете или что там у вас происходит потом, а сейчас у нас есть дела.

— Барьеры могут блокировать сигнал мобильной связи, так что какое-то время мы можем быть полностью вне зоны доступа, — спокойно высказался Тенген, полностью игнорируя атмосферу.

— Считайте это очередной миссией, но в этот раз она особого ранга и без какой-либо поддержки со стороны. Это означает, что вам нужно быть в десять... нет, в десятки раз осторожнее, чем обычно. Не рискуйте попусту, не высовывайтесь без необходимости, — Нанами перевёл взгляд на Юдзи. — И, ради всего святого, избегайте всяких глупостей.

— Как всегда, мне достаётся, — "грустно" пробормотал Юдзи, отведя взгляд в сторону.

— В чём заключается наша миссия? — спросил Мэгуми, сосредоточенно возвращаясь к делу.

— Вы двое, как и планировалось, идёте к Киндзи, — произнёс Нанами, следуя заранее намеченному плану, который, кажется, он обдумывал до мелочей.

Подготовка — это, конечно, круто, но у меня возник один резонный вопрос: почему я в этот план не посвящён? Не то чтобы я собирался выполнять ровно то, что мне скажут, но всё-таки… ради приличия хотя бы. Хотя, глядя на серьёзное лицо Нанами, я лишь усмехнулся про себя. Видимо, “ради приличия” в нашем случае не входило в список приоритетов.

— Киндзи? — уточнил Юдзи, хмурясь, ведь для него это имя было совершенно новым.

— Хакари Киндзи, отстранённый от занятий третьегодка, — пояснила Маки с таким видом, словно это объясняло всё.

— Мой браток, — добавил я, усмехнувшись, зная, что это слово подойдёт Хакари больше всего.

— Ну, учитывая это, вы можете представить, какой он, — хмыкнула Маки, бросив на меня выразительный взгляд.

— И что это должно значить? — я приподнял бровь, хотя уже знал, к чему она клонит.

— Назови хотя бы одного нормального из твоих “братков,” — ответила Маки, приподняв брови с вызовом.

— Прямо под дых, — хмыкнул я, покачав головой.

— В любом случае, у нас не хватает рук, — продолжила Маки, снова обретя серьёзный тон. — Так что наша задача — найти его и убедить присоединиться.

— Почему тогда Сукэхиро не позовёт его? — спросил Мэгуми, словно ища простое решение, как всегда, когда ситуация начинала обрастать слоями сложностей.

— После того как Сатору запечатали, ты начал лениться, — я ухмыльнулся, но сменил тон на более серьёзный. — Я буду занят тем, что выслежу Кэндзяку и Ураумэ.

На данный момент мой разрушительный потенциал примерно на уровне Юты, но если есть что-то, в чём я действительно выделяюсь, и не только на его фоне, но и на фоне всех остальных шаманов, то это в “Охоте” — благо, что не в крепкой, хотя, возможно, в данный момент и она не помешала бы. А значит, я займусь выслеживанием. По крайней мере, такова официальная причина, которую я озвучил. В реальности же всё куда более эгоистично: мне и правда нужно разобраться с Кэндзяку, но искать его я не намерен. Он сам придёт ко мне — ведь ему нужен Тенген. Поэтому я останусь в колледже, скрыв свои намерения и присутствие, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Что касается всей этой истории с добавлением новых правил и спасением всех и вся, то я оставляю её остальным. Второй случай, когда Небесное Ограничение полностью уничтожило чью-то проклятую энергию, шаман Особого ранга, сосуд Сукуны и пользователь Десяти Теней — если уж этот звёздный состав не справится, то кто тогда сможет?

— А он силён? — неожиданно спросил Юдзи.

— Кто?

— Киндзи, — уточнил он с лёгким любопытством в голосе.

Юта, усмехнувшись, ответил:

— Ну, он человек настроений. Но когда он в ударе, то и посильнее меня будет.

— Неправда, — сухо хмыкнул Нанами, будто хотел указать, что Юта переоценивает Киндзи, но, возможно, это был лишь его привычный скептицизм.

Я перевёл взгляд на Нанами, приподняв бровь.

— А что насчёт тебя? — спросил я, разгадывая его планы.

— Я отправлюсь в колонию и займусь тем, чем должен, — отозвался он ровным и уверенным голосом, как всегда. — Надеюсь, успею закончить всё к тому моменту, когда Юдзи и Мэгуми найдут Киндзи, чтобы присмотреть за ними.

Его ответ был прост, но с оттенком заботы и ответственности, к которым Нанами привык, даже если не спешил показывать это явно.

— В таком случае, — я оглядел всех вокруг. — Думаю, нам пора.

Глава 44. Оставь прошлое, всяк сюда входящий

Я стоял перед каменным надгробием, бездумно всматриваясь в выгравированное на нем имя — Кишибэ Ями. Оно казалось неподвижным и вечным, словно выбитое не просто на гранитной плите, а в самом времени.

— Давно не виделись, старик, — пробормотал я, стараясь звучать небрежно. Протянув руку, я поставил железную банку пива рядом с могилой. — Я принес тебе выпить...

Почему-то мне было сложно собраться с мыслями. Казалось, я хотел сказать многое, но слова путались, будто передо мной был не кусок холодного камня, а живой человек. Дед, восседающий где-то напротив, с его привычно ледяным взглядом, будто оценивающим каждое мое движение.

— Настало то самое время, — наконец выдавил я, извлекая из пачки сигарету.

Зажигалка вспыхнула на мгновение, отразив в камне крошечное пятно света, но огонек тут же погас, оставив меня один на один с моими мыслями. Я взглянул на банку пива — на металле блестели капли конденсата, медленно стекающие вниз. Слишком тихо, слишком буднично. Впервые за долгое время я чувствовал себя маленьким мальчиком, который не знает, что сказать взрослому.

— С моего последнего визита многое изменилось, — выдохнул я вместе с клубом дыма. Голос звучал немного грубее, чем я привык. — Я нашел девушку. Её зовут Маки. Думаю, она бы тебе понравилась. Она тоже фанатка холодного оружия и знает, как меня «воспитывать» кулаком. Правда, недавно мы серьёзно поссорились, но я надеюсь, что всё наладится.

Я усмехнулся, представляя, как дед услышал бы эту историю. Если бы он был жив, я почти уверен, Маки пришлась бы ему по душе. У них обоих было это качество — суровость, выточенная годами. Дисциплина, выжженная внутри, будто горячим железом. Они понимали, что долг важнее любых личных интересов. Наверное, именно поэтому я и чувствовал, что он бы её одобрил.

— А еще я побил твой рекорд, — вымолвил я с тихой улыбкой. — Теперь я выполнил больше миссий за год, чем кто-либо. У тебя было двести семь, а у меня — двести тридцать две.

Сделал паузу, чувствуя, как тишина снова поглощает слова. Внезапно мне стало интересно, гордился бы он этим? Но я почти сразу отмахнулся от этой мысли. Даже если бы дед гордился, он никогда бы этого не показал. Он не был из тех, кто бросается похвалами или позволяет себе проявлять слабости. Эмоции для него были чем-то вроде атрофированной мышцы, которой он не пользовался так давно, что она перестала существовать.

— Интересно, если ты меня слышишь... Как бы ты отреагировал? — я посмотрел на камень, будто надеясь увидеть хоть какой-то знак. — Впрочем, ладно. В любом случае, тебе было бы плевать. Главное, чтобы дело сделано, верно?

Я снова затянулся, позволяя дыму унести мысли куда-то вдаль.

— Но, знаешь, самое приятное то, что я всех спас… Я смог… — слова сорвались с губ сами собой, но я тут же замолчал, позволив тишине заполнить пространство. Мои мысли вернулись к последнему разу, когда я стоял здесь. Тогда, стоя перед этим же надгробием, я пообещал, что не провалюсь. Пообещал как себе самому, так и ему.

— Теперь Кокичи сможет быть вместе с Мивой… ну, конечно, после того как перерастет свой подростковый тупинизм, — усмехнулся я, закатив глаза. — Нанами… он всё тот же "дядя" для нас всех, хоть он это никогда не признает, — из меня ненароком вырвался легкий смешок. — Киётака всё так же сможет нервно поправлять очки, делая всё возможное, чтобы сохранить наш тыл в безопасности. И Нобара… — я задумался, подбирая слова. — Мне нравится её запал. Знаешь, дед, у нас с ней больше общего, чем я ожидал. Она из тех, кто готов стоять за свои убеждения до конца. А как она провоцирует противников во время боя… Боже, словами это не передать.

Коротко вдохнув, почувствовал, как холодный воздух щекочет горло.

— И пусть косвенно, но я спас также сестру Маки, Тодо, Директора Ягу, Киётаку… и ещё кучу людей.

Но на последнем слове я остановился. "Кучу людей". Эта фраза застряла в моей голове, как игла в пластинке. Она раскрутила целую вереницу мыслей, и я вдруг понял, что говорю с надгробием лишь затем, чтобы скрыть от себя истинную суть своих поступков.

— Впрочем, скоро это уже будет неважно, — пробормотал я, внезапно тяжелея под грузом собственных мыслей.

Интересно, сколько людей нужно спасти, чтобы оправдать то, что я собираюсь сделать? Тысячу? Десять тысяч? Сто тысяч? В этот момент я поймал себя на мысли, что даже задавать такие вопросы — это скользкий путь. Думать подобным образом — признак психопата, того, кто изо всех сил пытается заглушить голос совести логикой.

Но разве не в этом состоит главный парадокс морали? Мы, как общество, коллективно решили, что жизни людей бесценны. И в то же время… мы ставим их на весы. Один человек спасает десяток, но готов пожертвовать другим десятком ради чего-то большего. Кто решает, что такое "большее"? Кто измеряет ценность жизни? И как определить, где заканчивается геройство и начинается чистый эгоизм, маскирующийся под спасение?

Есть философская концепция, которая сейчас всплыла в моей голове. "Утилитаризм". Она гласит, что морально правильное действие — это то, что приносит наибольшее счастье наибольшему числу людей. Логично, правда? Но именно в этом и заключается её слабость. Если счастье измеримо, то как быть с жертвами, которые не дожили до этого "наибольшего счастья"? Что им сказать? "Ваше страдание оправдано, потому что его было меньше, чем радости у других"?

Парадокс моего выбора заключается в том, что результат, к которому я стремлюсь, принесёт долгосрочную пользу всему человечеству, предоставив ему уникальную возможность, способную улучшить качество жизни и расширить горизонты существования. Однако путь к этой высшей цели вымощен неизбежной ценой, которую придётся заплатить в виде страданий и жертв.

Возникает вопрос: может ли цена в виде этих жертв быть оправдана, если итоговый баланс счастья и благополучия перевесит боль и утраты? И хотя мне очевидна значимость конечной цели, каждое действие оставляет горечь сомнений: достойно ли оно оправдания с точки зрения максимизации общей пользы?

— Ты бы сказал, что долг важнее всего. Что моё спасение жизней не делает меня героем, если я поступаю правильно только ради себя, — тихо вымолвил я, снова взглянув на надгробие. — Впрочем, учитывая, из-за чего я вообще всё это затеял, подобное меня уже мало колышет.

Отбросив сигарету, мой взгляд зацепился за то, как искры быстро гаснут на холодной земле.

— Самое противоречивое во всём этом, знаешь ли, то, что я живу с этими мыслями уже несколько лет. Я обдумываю, взвешиваю, анализирую. Но даже сейчас, когда я почти готов сделать шаг, который перевернёт всё, я боюсь, — я замолчал, словно пытался уловить свою мысль, пока она не растворилась в холодном воздухе. — Но боюсь я не того, что могу оказаться неправ. И даже не последствий своих действий. Я боюсь остаться один.

Я усмехнулся, горько и невесело.

— Забавно, не правда ли? Если так подумать, я всё это время уже был один. С твоей смерти, дед, я был одинок, даже когда был окружён людьми. Даже когда поступил в Токийский техникум. Даже когда встретил тех, кого сейчас называю друзьями. Глубоко внутри я один.

Думаю, я наконец-то понял, как чувствовал себя старик. Он жил с подобными переживаниями куда дольше, чем я. Однако, в отличие от меня, он давно перестал обращать на это внимание. Или же он перерос подобные чувства, как человек перерастает глупости юности. А может, просто научился запирать это внутри.

Я вдруг подумал, что дед всегда казался бесчувственным не потому, что он не испытывал эмоций, а потому, что он их пережил. Переварил. Оставил в прошлом, как оружие, которое больше не нужно, но выбросить его рука не поднимается.

— Наверное, именно поэтому я не пытаюсь никак повлиять на наши с Маки отношения, — продолжил я, наблюдая, как ветер играет с каплями, скользящими по банке пива. — Хотя мог бы. Мог бы подстроить всё так, чтобы она поняла мою точку зрения, увидела всё с моей позиции. Тогда бы она согласилась, что то, что я делаю, — это не так уж и плохо.

Мне пришлось остановился, чувствуя, как слова сами начинают перетягивать на себя вес правды.

— Но если я сделаю это… Если я сделаю так, чтобы она выбрала меня не по своей воле, а по моей манипуляции, то что тогда? Тогда она не выбрала бы меня сама. Это был бы мой выбор, навязанный ей. И знаешь, в таком случае я всё равно останусь один. — Мой голос дрогнул, и я невольно нахмурился, будто пытаясь спрятать собственное волнение.

— И меня это пугает, — выдохнул я, наконец признав то, что вертелось на кончике языка последние несколько лет. — Чёрт, я ведь взрослый мужчина. Могущественный шаман. А веду себя, как ребёнок, который боится остаться один в пустой комнате.

Я покачал головой, не зная, смеяться над собой или злиться.

— Но, несмотря на все свои переживания, если оглянуться назад во времени, на самом деле одиноким был ты. Ты был лучшим шаманом из всех, кого я знал и, вероятно, когда-либо узнаю. Но при этом ты был самым одиноким человеком, которого я встречал. Даже Сатору… даже он не может сравниться с тобой в этом.

Мои слова растворились в тишине, и я вдруг почувствовал, как холод пробирается под кожу, не оставляя ничего, кроме пустоты.

— Я так говорю не из-за эмоций, — добавил я, делая долгую паузу. — Я так говорю потому, что знаю…

Замолчав почти на минуту, мне хотелось подобрать максимально подходящие слова.

— Я тебе этого никогда не говорил, но я знаю, что на самом деле мы никакие не родственники. Ты не отец моей матери. Ты не был даже дальним родственником нашей семьи. Но, несмотря на это, тогда, в Киото, ты почему-то решил меня взять.

Воспоминания нахлынули внезапно, будто наспех сорванный пластырь.

— Это было грёбаное совпадение, что я мог видеть проклятия. В тот день ты ведь не собирался никого забирать из детского дома, не так ли? — я не знал, спрашиваю ли я старика об этом или самого себя. — Но ты забрал меня… И сделал это потому, что был чертовски одинок.

Протяжно выдохнув, я словно снял с себя тяжёлую ношу.

— Я изучал тебя, знаешь ли. Читал всё, что смог найти. Знаю, что ты потерял своих товарищей, когда тебе было восемнадцать. Столько же, сколько будет мне уже скоро. И тогда, на той миссии, ты был единственным выжившим из отряда. После этого была долгая и продуктивная карьера шамана в Японии. А потом война на Ближнем Востоке… где ты делал то, что умел лучше всего — изгонял проклятия. Но ты снова вернулся один, оказавшись единственным выжившим из отряда. А потом... твоя жена, которая тоже погибла на миссии.

Я сделал паузу, будто пытаясь переварить собственные слова.

— И только тогда, потеряв всё, ты стал “одиноким волком”.

Мои слова звучали ровно, почти безэмоционально.

— Твой путь вымощен не только пеплом проклятий, но и трупами товарищей, друзей и любимых. Ты видел больше дерьма, чем большинство из нас сможет представить. Я уверен, ты долго держал себя в руках, находил силы двигаться вперёд. Но на старости…

И снова мне пришлось остановится, чтобы подобрать слова.

— На старости ты всё-таки сдался. Но не в смысле поражения. Ты просто… принял это. Принял своё одиночество. Ты сделал его частью себя. И, возможно, поэтому ты забрал меня. Не из жалости, не потому что я видел проклятия. А потому что в тот момент в тебе что-то ёкнуло. И ты или захотел после себя оставить хоть что-то, кроме изгнанных проклятий и мёртвых товарищей, или, быть может, просто проявил минутную слабость…

Я посмотрел на надгробие, ощущая тяжесть каждой произнесённой фразы.

— Но всё это уже не важно. Ведь знаешь, что самое удручающее? Даже когда я был рядом с тобой, в тот момент, когда ты умирал, ты всё равно был одинок, — я сделал паузу, чувствуя, как слова тянут за собой давно забытые ощущения. — Я ведь не смог тебе помочь, не так ли?

— Помню, как тогда смотрел на тебя своим Духовным Зрением, как пытался понять, что ты чувствуешь. И я увидел серость — одиночество и боль. Тогда я решил, что это обычное состояние человека при смерти. Но, на самом деле, мне просто было проще так думать, чем признать себе, что…

Я замолчал, будто слова застряли где-то на полпути. Но через несколько секунд я всё же продолжил:

— Я видел в других умирающих — страх, горечь, боль, сожаления. Они тоже чувствовали пустоту, но она не была такой... поглощающей. Не такой всепроникающей, как у тебя.

Последние слова прозвучали почти шёпотом, словно я боялся, что они смогут пробить холодное каменного надгробия.

— На самом деле, даже умирая, даже воспитав меня, ты всё ещё был одинок. И пуст, — я выдохнул, чувствуя, как эти слова отдают тяжестью в груди. — И это чертовски лицемерно, знаешь? Ты растил меня, показывая путь, по которому сам прошёл. Будто хотел, чтобы я закончил так же, как ты.

Я остановился, силясь подобрать правильные слова.

— Но, если подумать, родители ведь воспитывают своих детей, опираясь на собственный пережитый опыт. Они передают то, что знают, что пережили сами, — я покачал головой, горько улыбаясь. — И, знаешь, я мог бы разныться. Мог бы возненавидеть тебя за это. Мог бы перестать считать тебя своим дедом. Но ты ведь не так меня воспитывал, правда?

— Поэтому, несмотря на то, что я боюсь остаться один… — мои слова зазвучали тише, но твёрже. — Я не прощу себя, если не изменю этот мир. Изменю его так, чтобы больше не было таких старых и одиноких пердунов, как ты.

Я усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем юмора.

— Да, мир станет сложнее. Но люди и до этого прекрасно справлялись с убийством себе подобных. Если бы я хотел это изменить, я бы последовал по стопам Кэндзяку. Но я изменю то, что могу изменить. Избавлю шаманов от их грёбаной участи — умереть в одиночестве, обманывая себя, что они сделали всё, как нужно, — сделав короткую паузу, я словно увидел перед собой старика, восседающего на каменном надгробии. — Даже прожив более семидесяти лет.

Замолчав в этот момент, я почувствовал, как моё дыхание выравнивается, а внутри остаётся странное чувство завершённости.

— Хотел бы я сказать, что не закончу, как ты, но… — голос дрогнул, и я невольно стиснул зубы. — Думаю, поделом мне… не так ли?

Последние слова прозвучали тихо, почти шёпотом, будто я говорил их не ему, а себе. Ветер подхватил мой голос и унес в серое небо, оставив за мной только тишину и холодное присутствие гранита передо мной.

Я медленно развернулся, готовясь уйти. Но в тот момент, когда я сделал первый шаг, что-то резко толкнуло меня в плечо.

Это было не физическое прикосновение, но и не воображение. Холодный, электризующий толчок, от которого мои глаза мигом расширились, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Инстинктивно развернувшись, я замер, уставившись на могилу. В груди что-то сжалось, разрывая спокойствие на клочья.

— Старик? — выдохнул я, сам не осознавая, что сказал это вслух.

Мой взгляд метался, цепляясь за каждую деталь. Я искал хоть что-то: движение, тень, отблеск — что угодно, что могло бы объяснить случившееся. Но передо мной был только холодный, безмолвный могильный камень. Серый, равнодушный, покрытый тонкой плёнкой утреннего тумана.

Воздух вокруг словно стал гуще, как если бы мир задержал дыхание. Моя ладонь непроизвольно сжалась в кулак, ногти впились в кожу, удерживая меня на грани реальности.

— Это просто ветер… — пробормотал я, пытаясь убедить себя. Но голос звучал фальшиво, как неудачная попытка оправдаться перед собой.

И всё же внутри, где-то на самом дне, в самой тёмной и скрытой части моего сознания, что-то кричало: "Это был не ветер."

Ощущение не отпускало, пульсировало в каждом нерве, в каждом ударе сердца. Это было как присутствие, неосязаемое, но невероятно реальное. Оно накатывало волной, оставляя за собой след ледяного холода, который пробирался до самого позвоночника.

Я сделал ещё шаг, почти неосознанно протянул руку к могиле, будто хотел прикоснуться к этому осязаемому отсутствию. Но пальцы остановились в миллиметре от камня. Всё, что я чувствовал, было холодом. И тишиной. Абсолютной, всепоглощающей тишиной.

— Ладно, старик, — я выпрямился, снова отворачиваясь. — До встречи.

Однако в этот раз меня так никто и не подтолкнул.

Я сделал несколько шагов прочь от могилы, но чувство не отпускало. Что-то невидимое словно осталось стоять позади, наблюдая за каждым моим движением.