Шальной осколок

Глава 1

“Per aspera ad astra.”

Луций Анней Сенека.

“Per anus ad astra.”

Жизненная мудрость.

Глубокий глоток воздуха — как это прекрасно, когда богатая кислородом смесь проникает в легкие, расправляет их и отдает заветные молекулы жизни капиллярам… Кто никогда не задыхался — не поймет. А я… Я как будто бы родился заново, расправляя свои легкие как в первый раз, и тут же закричал от нестерпимого жжения в груди. И сразу услышал крик рядом, кто-то еще сейчас орал справа от меня. Орал так же, от боли, от того, что кровь получила наконец воздух, от наслаждения тем, что жив…

Странно… Я знаю, что жить — это наслаждение, густо завязанное на боли, но откуда — не помню, как будто часть меня взяли и отрезали острым скальпелем… Вот опять. Что значит скальпель — знаю, откуда — нет. Очень странно.

Шевелил руками с каким-то непонятным удовольствием, осознавая, что они полны силы и совсем не болят. И еще четко ощущают под собой прохладную каменную поверхность.

Раскрыл глаза и аккуратно сел. Отметил, что ни голова не закружилась, ни боли в шее и спине не было, и тут же забыл, потому как увидел четко и ясно картинку. Непонятно откуда, но я точно знаю, что так четко уже не видел ничего много лет… Я сидел на каменистой площадке, а вокруг была пустошь… Тоже покрытая камнями, как какой-нибудь новорожденный мир, как его рисуют. А вот метров через тридцать она упиралась в стену из белого-молочного тумана, который уходил наверх метров на сто и излучал мягкий свет. Справа раздался стон.

- Ты кто? - спросило тело, сидевшее чуть поодаль, метрах, может, в трех.

- Не знаю... А ты? - В ответ тело только поводило головой из стороны в сторону. Тело было покрыто кожей молочно-сероватого цвета, было полностью без волос и относилось к мужскому роду, что стало понятно, когда он вытянул ногу.

А я? Я посмотрел вниз и облегчённо выдохнул — я тоже мужчина. Не то чтобы сомневался, но всё же проверил — память отрезали, может, и ещё что-то прихватили… Однако моё тело тоже было молочно-серым, худым, как будто под кожей нет ни граммулечки жира, и мускулистым. Не знаю почему, но это было странно, как будто так быть не должно. А как должно!?

Я обернулся, за спиной стоял большой вертикально установленный мегалит… Вот откуда я знаю, что мегалит — это сооружение из больших каменных глыб. Вытянутый плоский камень стоял вертикально, и на большой плоской поверхности его горели расплавленной лавой незнакомые символы… Незнакомые-то незнакомые, но я их прекрасно понимал, и сейчас там было слово: «ЗАЩИЩАТЬ».

Что защищать, от кого защищать!? И зачем вообще… Додумать я не успел, потому как прямо передо мной стена тумана разъехалась в стороны, образуя широкий прямоугольный проход, за которым показалась другая похожая… Локация, что ли. Только та была покрыта зеленью, на манер чего-то тропического, и из нее через проход к нам бросились три покрытых перьями ящера. Ящера!? Да какой там, три настоящих динозавра, только размерами они были не особо крупными. Точно не скажу, но метр, метр двадцать от силы…

КЛАЦ!

Щелкнула челюсть одного из них, и у меня по спине прошел холодок — сейчас нас начнут рвать. Не думая больше, я вскочил и бросился к краю площадки, чтобы подобрать какую каменюгу — голыми руками против таких зубов и плотных перьев много не навоюешь.

Мой напарник среагировал еще быстрее и уже вышел вперед, держа в руках продолговатый кусок камня, наверное, что скололся от ровной пластины площадки, где мы очнулись. Хищные ящеры замедлились, один, извиваясь всем телом, готовился к прыжку по прямой, остальные два стали обходить по бокам, как волки или доберманы… Только у волков нет таких пастей и здоровенных когтей на ногах, которыми разделать жертву — раз плюнуть.

БАМС!

Брошенный камень впечатался в головешку ближайшего ко мне хищника, тот заверещал и присел, когда я бросился на него со вторым таким же окатышем в руке. Это, видимо, послужило сигналом, и на моего товарища бросились оставшиеся два ящера. Как я и предполагал, первый попытался перекусить зубами подставленную каменную пластину, при этом полоснув ногой с оттопыренным когтем по животу. А второй бросился сбоку, нацелившись острыми зубами в бедро…

Брызнула красно-белая субстанция — я уже размозжил череп оглушенному моим попаданием ящеру, но помочь напарнику уже точно не успевал, в лучшем случае метко попаду по одному из двух хищников и, скорее всего, не в голову, потому как всё бесконечно двигается. Еще и хвосты эти длинные извиваются… Напарник меня смог удивить, так как вместо того, чтобы стоять на месте, он резко отпрыгнул назад, оставив в зубах у пернатой рептилии кусок камня, причем челюсти второго ящера клацнули совсем рядом с его ногой, а острый коготь так и не достал его живота. И тут же со всего маху всадил кулаком по черепушке ближайшего, так что, казалось, сомкнутые зубы клацнули еще раз. Но тут же отпрянулеще дальше, спасаясь от просвистевшего прямо рядом с его рукой когтя и пролетевшего вслед за ним глаза — это я со всей дури приложился камнем к покрытому редкими перьями черепу того раптора, вот как эта штука называется, что пер вначале посередине. А вторым ударом огрел последнего хищника. Правда, в этот раз из-за неудобного положения раскроить череп одним ударом не вышло, но напарник сразу же воспользовался возможностью и, навалившись всем телом, повалил динозавра на каменистую землю, со всего маху макая его морду уже об нее. Снова верещание, похожее на крик, и тут раздался самый настоящий гром, и я, оглянувшись, увидел выступающие на монолите новые горящие лавовым огнем надписи: «ЗАБРАТЬ СЕРДЦЕ ЛОКАЦИЯ ВРАГА. НЕСТИ СЕРДЦЕ ЛОКАЦИЯ СВОЙ».

Наверное, я всё же не настолько понимаю этот язык, потому как хоть и понятно, но как-то слишком примитивно. Однако эти размышления не помешали мне развернуться и припустить в сторону прохода, пока мой напарник разделывается с раптором, исходящим диким криком и бьющим хвостом и когтями мощных ног по земле. Наконец он нащупал камень, и визг прекратился после глухого чвакающего звука. Все эти мысли проскакали в голове, когда я, вбежав в проем, на мгновение застыл, рассматривая открывшийся вид: такое же помещение, как у нас, только заросшее зеленью и редкими деревьями, больше похожими на папоротник. Диаметром так же метров так под семьдесят, по краям и на сто метров вверх клубящийся туман, подсвечивающий вместо солнца, а по центру вместо мегалита большой обломок древнего дерева. Сказал бы «пень», но тут метров десять будет… И вот на вершине этого пня раскинулось свитое из веток и грязи гнездо, видимо, сердце локации где-то там.

Осмотревшись, припустил к нему и ловко забрался наверх по обломанным кускам веток и жесткой, хотя уже и подгнившей коре. В гнезде были яйца. Восемь крупных, размером со страусиные яиц, а под ними, где-то в глубине трухлявой сердцевины дерева, что-то ярко горело зеленым ядовитым цветом. Я не знаю откуда точно, но что там сердце локации, сомнений не было.

Схватив кусок палки, принялся остервенело крошить теплую трухлявую древесину, грубо отпихнув яйца в сторону. Тут появился мой напарник, хотел было помочь, но на вершине пусть и толстого, но все же ствола места было не так уж и много, вдвоем будем больше мешать, чем помогать.

- Яйца забери. Перенеси к нам, потом выпьем.

Мужик в ответ только кивнул, схватил два яйца и припустил бегом в сторону нашего мегалита. Вот… Ему тоже что-то подсказывает, что надо спешить. Под палкой попалось что-то твердое, я отбросил деревяшку и принялся разгребать труху руками. Вскоре и руки наткнулись на что-то твердое, и, расковыряв вокруг, я извлёк зелёный кристалл размером с футбольный мяч. Он как будто вибрировал и светился мягким светом изнутри…

Напарник вернулся и схватил еще два яйца, потом примерился и запихал под мышку третье, показывая, чтобы я запихнул ему под вторую еще и четвертую. Отложил в сторону сердце, поднял яйцо и впихнул напарника между рукой и торсом. Тот благодарно кивнул и ловко спрыгнул на землю, ни одно не уронив. Раздался еще один гром, и проход как будто бы начал медленно сужаться. Схватив сердце и запихав под мышку яйца, я также спрыгнул на землю. Одно яйцо выпало, но из-за кожестого покрова не разбилось. Впрочем, я на него уже внимания не обращал, мчась во всю прыть к проходу в туманной стене, потому как тот стал закрываться всё быстрее и быстрее…

К мегалиту я добежал очень быстро. Я, конечно, не помню ничего, но отчего-то уверен, что раньше так быстро бегать просто не мог ни взрослым, ни ребенком. На ровной поверхности старые надписи исчезли, но проступила новая: «КЛАСТЬ СЕРДЦЕ В ЩЕЛЬ». При этом камень как будто бы развалило, так что из фронтальной его части отвалился вперед широкий плоский кусок, за которым показался точно такой же кристалл, только переливающийся оранжево-красным цветом. Я положил рядом сердце, а потом подумал, а что будет, если я сейчас возьму этот красный… По позвоночнику прошел разряд, а тело скрутило резкой болью. Понял, сердце нашей локации трогать нельзя…

Красный кристалл тем временем как будто бы немного качнулся и принялся втягивать в себя, нет, скорее сливаться с зеленым, увеличиваясь в размерах. И сразу же туманная стена, что разделяла нашу локацию и локацию ящеров, стала отходить в сторону, и локация ящеров как бы начала втягиваться в нашу… Камни вокруг поехали, расходясь, и между ними стали проступать участки, покрытые травой и редкие папоротники. Ничего себе… А дерево с гнездом подтянулось за языками и теперь стояло неподалеку от каменной площадки, где я очнулся несколько десятков минут назад. Вот только теперь труха развалилась, осыпавшись на землю и на камни.

Судя по всему, мы в этой схватке победили и поглотили побежденного. Жестко. Стена тумана отступила на несколько метров в сторону, и теперь у нас пространства стало больше. Видимо, на площадь поглощенной локации. Наверное, меня это все должно было удивить, но как-то за всем за этим чувство как-то затерялось.

***

«ПОЛОЖИТЕ ДВЕ ИЗ ТРЕХ ДОБЫЧИ СЮДА».

Поглотил зелёного и поумнел? Я подхватил за хвост одного раптора, напарник — второго, и потащили их к зеву пролома, раскрывшегося в основании мегалита. Стоило второй туше скрыться в нём, как плита захлопнулась, а на плоской стене появилась новая надпись.

«НОВЫЙ СТРАЖ».

И рядом стали сменять себя символы обратного отсчета. Вот они были непонятные, зато чуть в стороне появилась линия, которая стала медленно-медленно уменьшаться. А вот на обращенной к площадке нашего пробуждения поросшей зеленым мхом стороне в самом верху начал набухать кожистый мешочек… Вот, значит, мы откуда тут взялись, из мешочка… И вырастил нас этот самый мегалит в качестве своих стражей — хоть что-то прояснилось.

Тем временем на стене снова проступила надпись.

«ТРЕТЬЯ ДОБЫЧА — ЕСТЬ. НАБРАТЬСЯ СИЛ ПЕРЕД НОВОЙ СХВАТКОЙ».

Я чуть подумал и начертил пальцем чуть ниже. Вывел символ-слово, которое вроде как означает огонь — есть, конечно, хотелось, но вот сырым мясо как-то не…

«ОГОНЬ — ПОСЛЕ СХВАТКИ С НОВЫМ ВРАГОМ. СЕЙЧАС ЕСТЬ, НАБИРАТЬСЯ СИЛ».

Понятно — ешьте, что дают. Вернулся к напарнику и, взяв яйцо, которое лежало ближе всего ко мне, принялся камешком вскрывать жесткую кожистую скорлупу.

- На, — протянул мне напарник сколотый камень с острым краем, — иначе, пока возиться будешь, оно стухнуть успеет. Жара же…

Действительно, что в нашей, что в соседней локации было жарко, только сейчас заметил. Благодарно кивнул в ответ.

- Ты хоть что-нибудь понимаешь?

- Нет, — честно ответил он, замотал головой. — А ты?

- Тоже нет, — ответил я и приложился к проделанной в яйце дыре, втягивая в себя густую тянущуюся слизь белка. — Есть мысли?

- Ну-у-у… Мы в дерьме, — по-деловому сообщил он, взяв яйцо себе, уселся рядом и принялся вскрывать острой каменной пластинкой.

- Согласен. Что-нибудь помнишь? Ну, о себе, как зовут и всё такое… — так же по-деловому уточнил я.

- Нет. Только вроде знания остались… — он с шумом всосал в себя слизь из яйца. — Ты, видимо, так же…

Потом немного помолчал и добавил:

- Я вот смотрел на себя, на тебя… Мне вот кажется, что люди такими серыми не бывают.

- Угу, — согласился я, проглатывая желток. — Я вообще не уверен, что мы люди. Вон смотри... — я кивнул на мегалит, у верхушки которого созревал кожистый мешочек. — Новый наш товарищ зреет. Так что, может, люди, а может, и нет... Но противоречия как-то это всё не вызывает.

- Ага, - согласился здоровенный серый мужик. - Типа клоны...

Немного помолчали, доедая.

- Давай разделаем эту ящерицу, и нужно оружие какое придумать, что ли, - сообщил мне напарник, когда опустошенная скорлупа была отложена в сторону. - Что думаешь?

- Думаю, надо сделать копья, дубины и дротики.

- Дротики? - удивился напарник. - А ты кидать их умеешь?

- А черт его знает, но конструкцию почему-то хорошо представляю.

Тот только хмыкнул, поднимаясь.

- Ну, пойдем творить. И кто такой Чёрт? Я вот тоже о нем вспоминаю, когда ругаться хочется, а вспомнить не могу...

Я тоже задумался. Видать, этот Чёрт реально был мерзким товарищем, раз его именем или что это у него, ругаться хочется.

***

Я не знаю, что напарник помнил, но разделывать всякую животину он точно умел. Орудуя острыми каменными сколами, он споро снял кожу, отложив в сторону, чтобы потом соскоблить с нее жир. Потом вскрыл брюшину и вытащил оттуда все внутренности, которые потом я отнес к мегалиту и сбросил в открывшийся в его основании провал. А вот затем пошла сама разделка… Видно было, что ее он привык делать с нормальным железным или стальным ножом, но и с острыми осколками она шла вполне себе нормально. Наконец, когда появилась на свет большая берцовая кость раптора, он ловким движением расколол ее пополам и протянул половинку мне.

- Там костный мозг, высоси, очень полезный, - с этими словами он, не прекращая разделки, протянул мне окровавленный костяк.

Я заглянул внутрь, рассматривая торчащее бело-красное желе, и, пожав плечами, попробовал его высосать. Получилось так себе: не очень вкусно и не очень много высасывалось, но вот сама кость с острым краем обломка мне точно пригодится. Оставив товарища заниматься тушей дальше, я пошел пройтись по локации, в которой после совмещения появились деревья и прочая зелень. А значит, должны быть и палки, а не просто голый камень.

Палку нашел довольно быстро, толстую и не такую ровную, как хотелось бы, но для моей задумки она вполне подойдет. Чуть обломал основание костяка камнем, потом также кое-как расколол кончик самой палки на две части. Вставил туда кость и поплелся обратно просить товарища нарезать тонких ремней из шкуры ящера.

Мужик, посмотрев на мою поделку, хмыкнул, но ремешок отхватил. А потом мы с ним уже вдвоем приматывали острые куски обломаных костей к палкам, проверяли, как они сидят, а после снова съели по яйцу, поглядывая в сторону сырого мяса — есть хотелось просто неимоверно. Но сырым есть мясо не решились, поэтому всё время до грома, извещавшего, что вот пришел новый враг. Ну или мы к нему пришли… На мегалите снова всплыла горящая лавой надпись:

«ЗАЩИЩАТЬ».

Видимо, до боевых условий проявляемое ранее красноречие пока не докатилось.

Туманная стена стала расходиться в стороны, образовывая прямоугольный вытянутый проем, а за ним виднелся истекающий лавой небольшой холм по центру, вокруг которого были чахлые поля, а в самом проеме на нас скалился такой же мужик, как и мы, только черного-черного цвета. И у него в руке был сверкающий вулканическим стеклом топор.

Глава 2

С места сорвались одновременно и он, и мы. Черный мчал вперед огромными прыжками, выпучив глаза и скалясь, как настоящий зверь. Он что-то кричал, но я это не воспринимал — хочет кричать, его дело. Меня другое интересовало: он здесь один или второй или даже третий сейчас где-то прячутся?

Копье напарника с глухим стуком стукнулось о древко топора черного, когда тот ловко извернулся и, уйдя от удара моего копья, отпрыгнул в сторону, попутно отгрев ногой и моего товарища.

- Аккуратнее! Должен быть еще один! - выкрикнул я и, как оказалось, вовремя, потому как в меня с той стороны, с локации врагов, прилетел камень, пущенный, видимо, из пращи. Спасло только то, что прошел вскользь и порвал только кожу на левом плече. Хотя рука и онемела... Попал бы в кость, так наверняка сломал бы.

Я зарычал и бросился ближе к черному, что, видя оставшегося на ногах меня, стал размахивать топором и с удвоенной силой насел на моего напарника. Да хрен там плавал! Я как-то подскочил и резким уколом пронзил тому бедро, когда топор снова столкнулся с деревом копья. Тут же резко отпрыгнул и оглянулся, чтобы увидеть, как второй черный раскручивает кожаный ремень, целясь в меня. Ага, самые умные, думаете? Петляя как заяц и прыгая из стороны в сторону, бросился к нему, тут товарищ разберется уже сам. Стремительный бег убедил врага, что праща из орудия становится обузой, поэтому он выбросил ее в сторону и схватился уже за свое копье, что до того лежало в ногах. Я оскалился, ну что же, попробуем… Короткие тычки, и оба мы уклонились от них легко, когда черному в живот прилетело копье с костяным наконечником. Тянуть тоже не стал и вонзил свое в горло, при этом выпустил древко и снова отскочил, чтобы не нарваться на какой-нибудь предсмертный удар — совсем мне не хочется ходить с дырявым брюхом… Поганая рана, если сразу не сдохнешь, еще и заражение гарантировано, если, конечно, этот мегалит его не может починить. Что тоже вполне себе возможно.

Раздался привычный уже гром, а на монолите заалела надпись:

«ЗАБРАТЬ СЕРДЦЕ ЛОКАЦИИ ВРАГА. НЕСИТЕ СЕРДЦЕ В СВОЮ ЛОКАЦИЮ».

Ну что же, монолит точно красноречия добавил, не показалось это мне. И оно, это сердце локации, по логике событий наверняка находится в этом вот мини-вулкане. Так и оказалось, алый кристалл плавал в кратере диаметром метра так в полтора в лаве прямо по ее центру.

Поднес было руку и тут же отдернул — жар стоял практически невыносимый, не то чтобы забрать, а просто придвинуться поближе чревато сильнейшими ожогами. Сколько там градусов нужно, чтобы расплавился камень? Не помню, но точно много… Но забрать-то надо! Я оглянулся по сторонам, напарник уже оттаскивал тела стражей локации на нашу территорию, надеюсь, их есть нам не нужно будет. Где-то там же копья его и мое валяются… Ага, вот они! Я бросился к месту схватки, подхватил одно копье, потом второе и валяющуюся тут же пращу, чтобы все это связать. Если я правильно понимаю, то время, чтобы забрать сердце, ограниченно, и скоро проход начнет исчезать.

Спешно связал два копья кожей, проверил, как держится, и, приблизившись к лаве, пока кожа ещё терпела, принялся кончиком копья пихать плавающее в ней сердце в противоположную сторону, чтобы вытолкнуть его туда. Стало нестерпимо жарко, пот выступал и высыхал прямо на глазах, и я отскочил перевести дух. Тут же рядом показался напарник, посмотрел на меня, на связанное и обугленное уже копье, подхватил его и тоже принялся толкать алый кристалл к бортику лавовой лужи. Хватило его ненадолго, и он тоже отскочил, при этом был красный, как будто натурально на солнце обгорел.

Я подхватил горящее, но еще не разрушившееся древко и одним длинным тычком вытолкнул сердце на землю с другой стороны мини-кратера. В это же время раздался гром, и проход начал сужаться. Похватав валяющиеся рядом палки, уже с напарником вдвоем подбежали к кристаллу и, перехватив дерево поудобнее, кое-как с помощью камней закинули его на кривулину и бегом бросились обратно в свою локацию. Конечно, проход еще не закрылся, но и оставаться здесь не хотелось, нутро просто вопило, подсказывая, что всё с этим не так просто.

На монолите отворилась створка, и горячий камень плюхнулся рядом с нашим, распухшим и в котором появились явственные зеленые прожилки. А потом процесс повторился, и сердце нашей локации принялось поглощать сердце локации побежденной, а та сама стала стремительно втекать в нашу.

- Вот нам и огонь, - проговорил напарник, глядя, как этот самый кратер с расплавленной породой перетягивается в нашу сторону и останавливается не так далеко от монолита. - Ща ящерку пожарим...

«ПОЛОЖИТЕ ДОБЫЧУ В ПРИЕМНИК».

На монолите появилась новая надпись. Хорошо, что он не заставляет нас этих чернокожих есть... Хотя, возможно, я повременил, потому как, когда перетаскивали тела в приемник, выяснилось, что напарник успел притащить и то, чем эти черные сами питались. И вот питались они вполне себе человеческими окороками и руками, только цвет кожи тех был зеленоватый. Хорошо, что первыми мы встретили ящеров. И кстати…

- Слушай, а ящеры бы сердце той локации добыть не сумели.

- Точно! - хлопнул себя по голове напарник. - Вот ведь хитрая сволочь!

На монолите снова появилась шкала и запустился обратный отсчет. А мы наконец смогли заняться своими ранами. У меня вся левая рука была в крови от разорванной шкуры… Боль пришла сразу, как я на нее посмотрел, а вот у напарника оказалась обожжена вся передняя половина тела, и он, не чувствовавший этого ранее на фоне драйва и адреналина, начал явственно ее ощущать. Да так, что буквально присел, привалившись к монолиту спиной, не в состоянии пошевелиться, не то что стоять. Вот и будем проверять…

Я шагнул вперед и на плоском вертикальном камне изобразил символ, что означает лечение, который подсознательно знал.

«ЛЕЧИТЬ СТРАЖА. ВЫРАСТИТЬ КОЖУ ИЛИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МАТЕРИАЛ ИЗ НАЛИЧИЯ?»

Из наличия? У него что там, склад биозапчастей имеется? По идее, наверное, лучше вырастить, но шкала, появившаяся рядом с каждой операцией, явно показывала, что выращивать будет куда как дольше, чем использовать готовую. Если бы не вот эти вот схватки за локации, то и путь бы с ним. Но я совсем не уверен, что справлюсь один, так что, приятель, придется тебе потерпеть пока с «неродными» запчастями. Свою кожу вырастим, когда будет на это время…

«АНАЛИЗ ДОСТУПНОГО МАТЕРИАЛА ПОЗВОЛЯЕТ УВЕЛИЧИТЬ КОЛИЧЕСТВО МЫШЕЧНОЙ МАССЫ. ПРЕДЛАГАЕТСЯ ПОВЫСИТЬ СИЛУ СТРАЖА…».

Дальше чего-то непонятное, типа цифр… И вот гадай тут: ноль два там или ноль один, с равной вероятностью может быть и ноль девять, и девяносто восемь, символы-то разные, и их два. И почему-то я этих цифр не понимаю, хотя обычные, которые помню, знаю прекрасно и пользоваться ими, видимо, умею. Так… И как ответить? Напротив первой фразы вывел символ, который понял как из наличия, а напротив второй просто «да». Понятно, тоже символом.

Монолит мигнул, и вокруг тела напарника пошли трещины, и оно до половины погрузилось в него, а потом прямо поверху на нем выросла такая же ткань, как на мешочке, что теперь был больше и висел сбоку монолита, в котором зрел третий страж. Под тканью что-то активно зашевелилось, и до меня донесся хриплый крик, который резко оборвался. Надеюсь, ему там не слишком больно…

Тс-сс, зараза! Своей раной мне тоже как-то надо заняться. Снова вывел на камне символ лечения и прислонился к нему окровавленным, сильно саднящим плечом, чтобы через небольшое время обнаружить на нем все тот же кожастый покров, неровной заплаткой закрывший рану. Ясно, с медициной, если есть запчасти, все в порядке. Теперь осталось решить еще один вопрос, с водой. Может, она даже и есть, просто как-то во всей этой суматохе ее не нашли…

И да, небольшой родник бил совсем недалеко, а вода из него тут же впитывалась в мелкий песочек. Я зачерпнул, попробовал — холодная и вкусная, то, что надо для меня голодного, грязного и с обожженными лицом и рукой. Благо хоть мой ожог ничто по сравнению с напарниковым. Кстати, надо как-то его называть. Вылезет — пусть придумывает себе имя или я придумаю его сам, а меня пусть зовет… Блин, и как себя назвать!? Есть в голове хоть какая-то ассоциация? Голова на фоне всего адекватно отвечать отказывалась, ни намека, ни пожелания. Даже подсознание ничего не выдавало, хотя я на него надеялся больше всего. И что теперь делать? Ладно, выберется — будем как-то решать этот вопрос вместе. Забавно должно получится, сидят два здоровенных серых мужика и придумывают себе имена… А пока, раз попил, можно и поесть, а потом заняться оружием, таймер-то тикает неуклонно.

Жареный ящер больше всего напоминал мне какую-то неправильную птицу с красным мясом. Может, это было от того, что я жарил его кусок, насаженный на длинную палку, немного не донеся его до нашей уже лавовой лужи. А может, потому, что не дожарил и впился зубами в горячую корку, из-под которой во все стороны брызнул сок. Да, точно не дожарил… Но жрать хотелось неимоверно, и я не намерен был в этом организму мешать. Так и умял здоровенный кусок, пока чувство голода не притупилось. Оно не пропало, но просто на какое-то время готово было отступить. А дальше я пошел осматривать наши трофеи и вообще всю локацию на предмет того, что в ней вообще есть. В прошлый раз обхода как такового не было — занимались разделкой рептилии и мастерили копья. Сейчас мне тоже надо что-то будет смастерить, а для этого нужны материалы. Вон у того черного стража был топор с лезвием из настоящего обсидиана, вот он, кстати, лежит. А это значит, что этого самого обсидиана, что есть не что иное, как вулканическое стекло, тут может быть и больше, и он вполне может быть нам полезен, когда найдем. Так что надо все осмотреть.

***

Шкала новой схватки уже скоро должна была подойти к концу, а напарника монолит так и не выпускал. Кокон давно перестал шевелиться, и я даже немного стал опасаться, жив ли он там. Я, пока его ждал, уже и козлы соорудил, на которых куски мяса над раскаленной лавой пожарил и на большой лист их выложил. А сейчас сидел и делал второе уже копье с острым неровно сколотым обсидиановым наконечником. Первое копье лежало тоже тут, как и трофейный топор. По правде говоря, они все были трофейными, потому как что древки, что сами наконечники я нашел на участках бывшей локации черных. Но вот все проверить и дополнительно обмотать лозой я все же решил. Схватка — она штука такая, может любая мелочь что пригодиться, что стать фатальной.

Наконец кожистая пленка уехала в стороны, и из монолита вывалился мой напарник.

- Нихрена себе ты стал здоровый… И полосатый… - моя челюсть не упала только потому, что я ей жевал очередной кусок мяса. А падать она стала, потому что напарник стал похож на клубок мышц, а часть его кожи была лоскутами и лентами заменена на черную. - Как настоящий тигр!

- Слушай, не до того сейчас… Дай пожрать!

Я пододвинул к нему лист, заваленный кусками прожаренного мяса. Тот схватил первый попавшийся и в одно мгновение проглотил, не жуя.

- Ты давай аккуратнее, нам скоро в схватку! - возмутился я такому отношению к приготовленному мною продукту.

- Да плевать. Знаешь, как после этой штуки жрать хочется? А еще все чешется, как будто чесоточные комары покусали… Но… - тут он посмотрел на свою руку, которую пересекали полосы черной кожи, - Это что за хрень?

- Ну-у… - потянул я, - Монолит спросил: выращивать тебе кожу или брать из запаса… Я выбрал запас. Теперь я понимаю, откуда он берется. Еще ты сильнее должен был стать.

Товарищ какое-то время пялился на свою руку, на черные полосы, на бугрящиеся мышцы. После чего бросил.

- Да пофигу, - и снова принялся яростно поглощать жаренную плоть ящера. - А неплохой шашлык получился. Надеюсь, это хоть ящер, а не второй черный?

- Ящер-ящер. Мы же обоих черных в монолит закинули...

- Да все равно пофиг, так, просто спросил.

***

Мы попрятались за камнями, когда туманная стена только поползла в сторону — стычка с черными меня многому научила. Например, тому, что не обязательно всем перть вперед грудью на врага, когда можно затаиться и напасть на него из укрытия. Конечно, бросать камни, когда у тебя нет значительного преимущества в высоте, особого смысла нет. Разве что камень должен быть довольно большой, а расстояние маленьким, как с ящерами получилось. Но вот с броском копья ситуация иная. Копья мой полосатый товарищ, оказывается, метать умеет очень даже хорошо, сильно и метко. Когда после он это еще раз продемонстрировал с палкой без наконечника, я был впечатлен. Поэтому сейчас мы сидели в засаде: у него два копья и обсидиановый топор, у меня просто копье с костяным наконечником, наше старое, которое обуглилось, но не сгорело над лавой.

Туман раздался в стороны, и мы увидели за ним зеленую локацию, полную доисторических папоротников и луж стоячей воды. Еще оттуда сразу повеяло влагой. Напротив прохода никого вроде и не было, только два больших округлых камня-валуна, закрученных как окаменелость доисторической улитки, стояли в образовавшемся проходе.

- Э-э, где их стражи? - пробормотал полосатый, когда из-под одного из стоящих в проходе закрученных валунов показался вытянутый усик. Коричневый, покрытый слизью усик, как у улитки… - Это что?

- Улитки!? Блин, очень похоже на двухметровых здоровенных улиток.

- Это я понял, - уже увереннее сказал мой напарник, поднимаясь из-за камня. - А как улитки будут на нас нападать?...

Я ничего сказать не успевал, поэтому просто дернул его за руку обратно за камень. Не стояли бы эти брюхоногие там так открыто, если бы не имели способ особо самоуверенных особей на ноль множить… Как видно, мозги мне всё же достались более сообразительные, чем товарищу, потому как только он от неожиданности провалился за камень, как на тот сразу прилетел комок слизи, пара брызг от которого попала тому на кожу.

- Ай, жжется! - вскрикнул напарник и принялся стряхивать жгучую слизь с себя землей. Стряхнуть-то стряхнул, но вот под ней кожа была красная-красная... - Что за...!?

- Думаю, стрекательные клетки, как у медуз. Наврятли кислота...

- Да плевать! Как с ними бороться-то тогда?

Бороться с гигантскими улитками? Мне вот тоже интересно, как!?

В это время правая улитка высунулась из панциря, выпустив из-под брюха множество слизи, и неожиданно прыгнула вперед метров на пятнадцать, после чего снова скрылась за панцирем. Вторая же в это время водила вытянутыми усиками, наблюдая, видимо, готовая в любой момент плюнуть своей жгучей смесью. Ну как такую штуку убивать? Повалить и потом в брюхоногу копьями тыкать? А она своей ножкой к любой поверхности наверняка так присасывается, что хрен отдерешь. Но это к плотной поверхности, у нас-то прыгнувшая сейчас на земле, что от ящеров досталась. Тогда да, надо повалить и… И чем-нибудь прикрыться, иначе эими своими стрекательными клетками забрызгает нас до смерти. А прикрыться кожей того ящера. Ее в руки взять и как щит использовать можно. Слизь-то не снаряд, затвердевшую и посохшую шкуру рептилии не пробьет.

- Так, давай тихо назад. Обойдем монолит и ящериной кожей прикроемся… - напарник, который вроде думать особо не любил, но оказался понятливым. И мысль уловил сразу.

Мы, пригнувшись, чтобы не подставиться под плевок слизи, и как могли тихо, чтобы внимание ненужного не привлечь, побежали, прикрываясь за большими камнями. Благо уж чего-чего, а их в нашей локации хватает. Я подхватил уже затвердевшую шкуру левой рукой, в правой сжимая древко копья.

- Смотри, Полосатый, - невольно назвал я товарища мысленным прозвищем, - сейчас подходим к той прыгнувшей улитке справа, чтобы вторая всё время скрывалась за ее панцирем... Чтобы плюнуть не могла. Понятно?

Тот в ответ закивал, напряженно осматривая открытое видимое пространство из-за кромки обрамлявшего мегалит валуна. Их тут вокруг прилично раскидано, да и по форме они напоминают поваленные мегалиты, так что, может, в перспективе это и не просто так...

- Идешь прямо за мной, чтобы шкура нас обоих прикрывала. И как подойдем близко, а улитка плюнет, срываешься на бег и со всей силы ее таранишь, чтобы на бок повалить. Дальше отпрыгивай в сторону, а я, прикрываясь шкурой, постараюсь ее прикончить. Понял?

- Ага, пошли…

Мы, прикрываясь шершавой от ощипанных крупных перьев кожей ящера, медленно вышли из-за камня. Улитка никаких видимых действий пока не предпринимала. Не факт, что поняла, что перед ней что-то живое, а не очередная каменюка. Они, брюхоногие эти, может, конечно же, и разумные твари, но точно мыслить должны не как человек. У них настолько другое устройство, что мозг, буде даже разовьется, на человеческий точно походить не будет со всеми вытекающими… Среагировал этот гиганский брюхоногий только когда мы оказались уже достаточно близко, и вот тогда он плюнул. Слизь, конечно, своей массой кожу двинула на меня, причем довольно сильно, но что мне от того, если на тело не попало?

В этот же момент напарник выскочил из-за меня и, разбежавшись, протаранил вытянутый спиралью панцирь. Тот покачнулся, присоска на брюхе напряглась, и вся улитка повалилась набок под напором здоровенного полосатого гуманоида, показав землю и камешки, крепко прилипшие снизу к присоске. Куда тут же вонзилось мое копье. Я резко его выдернул и начал протыкать брюшину-ногу, как швейная машинка. Напарник, который после этого маневра повалился вперед, увлекаемый инерцией, внезапно завопил и стал кататься по земле, отирая ей ногу — видимо, капли слизи со стрекательными клетками его все же достали, хотя возле меня на камни, землю и редкую траву она тоже натекла, я ее топчу и ничего. Правда, на слизь уже густо натекла голубая кровь… Кровь улитки стрекательные клетки обезвредила?

- Давай сюда! - Выкрикнул я, зачерпывая обеими ладонями крови и бросаясь к напарнику, чтобы вылить ее на ногу. Затем подхватил его под руку и потащил за издающую непонятные хлюпающие звуки поваленную и продырявленную нами улитку.

Ее товарка на это прореагировала стремительным прыжком, упав на выставленную вытянувшуюся ногу, аккурат на то место, откуда я вытащил напарника. Она вытянула усики, так что они стали в длину под полтора метра, и метко плюнула выпрямившемуся мне в торс. Я оскалился, пока перфарировал первую улитку, вымазался ее голубой кровью с ног до головы, и вот… Вот теперь стряхнул с себя слизь, как будто и не было ее, так, немного щипало, но совсем не так, чтобы орать. Перехватил копье и принялся дырявить не ожидавшую такого брюхоногую тварь прямо в упор. С боку к ней подлетел полосатый напарник и мощным ударом завалил и эту набок.

- Забери сердце! - прокричал он мне, а сам при этом уже своим копьем принялся протыкать податливое брюхо, заливая все вокруг голубой кровью.

Я только кивнул в ответ и бросился в соседнюю локацию.

Больше всего локация улиток напоминала этакую теплицу со множеством плодоносящих растений и кучей воды во множестве луж. И в ней было жарко и дико влажно. Не удивительно, что ее сердце было посреди большой теплой лужи, заросшей водорослями и илом, и покоилось на целой кладке крупной икры. Понятно, что икра как раз улиткам и принадлежит… Я аккуратно одним пальчиком попробовал воду, опасаясь, что вместо нее снова окажется раствор стрекательных клеток или, чем черт не шутит, даже кислота. Но все оказалось проще: под водой скрывалась трясина. Но, видно, локация не успела еще как следует объесться своими товарками, и она оказалась мне просто чуть выше колена. Так что я не без усилий, но добрался и схватил переливающееся коричнево-зеленым сердце.

«ПОЛОЖИТЬ СЕРДЦЕ К ОСНОВНОМУ СЕРДЦУ».

«ПОЛОЖИТЬ ПОЛОВИНУ ТРОФЕЕВ В ПРИМНИК».

«ПОЛОВИНУ ТРОФЕЕВ ЕСТЬ».

Сразу три надписи проступило на монолите, когда я к нему подходил. Привычно по сколу трещины отварилась крышка отсека, где билось разбухшее сердце нашей локации. Кристалл, поглотив двух своих сородичей, заметно подрос и пульсировал, казалось, с удвоенной силой. Поместил кристалл улиточной теплицы к нему и, уже не удивляясь, смотрел, как тот поглощается, втягивается в себя нашим. Как и в прошлые разы, туманная стена начала расширять проход, а теплый и влажный, увитый плодовыми растениями биом начал стремительно втягиваться в наш, до того каменистый и с редкими древесными папоротниками и травой.

Напарник, кряхтя, подтащил к провалу приемника тушу улитки, и мы вдвоем ее туда столкнули. Проем захлопнулся, на монолите появилась очередная новая шкала до схватки. Она уже привычно расположилась под шкалой роста третьего стража. Но вот под ними появилась еще одна, она была длиннее, и символ возле нее обозначал обновление. Я вывел на камне символ обновления и локации, и камень ответил:

«ЛОКАЦИЯ, ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ, ОБНОВЛЕНИЕ».

Понятно, что с тремя сердцами и объемами других локаций-биомов наша теперь может развиваться. Тут вопрос в другом — что дальше будет?

Глава 3

В результате последнего совмещения локаций-биомов у нас прямо за мегалитм образовался небольшой водопад. Непонятно как, но вода из поднявшегося вместе с куском скалы родника теперь лилась потоком и изливалась в каменную чашу, которая стала своего рода озерцом. При этом температура воды так ледяной и осталась, когда как в немногочисленных образовавшихся возле деревьев лужах она была теплой, если не сказать горячей.

Мы всё это быстро обошли, чтобы понять, появилось хоть что-то ценное или нет, но кроме обилия плодов и наконец появившейся в нормальном количестве воды на первый взгляд больше ничего особенного и не было.

Про плоды я спросил у мегалита, всё так же выводя символы на его поверхности, на что получил.

«ЕСТЬ ПЛОДЫ».

Кажется, либо он тратит много ресурсов на обновление, либо я слишком погорячился, подозревая его в повышении уровня разумности. Впрочем, пока я всё это выяснял, Полосатый, не мудрствуя лукаво, просто погрёб незнакомый плод незнакомого растения лавой и с явным удовольствием съел. На мой было начавшийся протест ответил просто и ёмко:

- Если помирать начну — просто отнесешь к камню, пусть лечит.

Возразить на такую незамутненную, но вместе с тем действенную логику мне было нечего. И мы просто принялись совместными усилиями потрошить улитку, заливая камни синей кровью. Синяя кровь, что она мне напоминает? Что-то знакомое, но всё никак не могу ухватить что… Так, у человека кровь красная, как и у нас с Полосатым. Почему так? Потому что в ней содержится гемоглобин, то есть какое-то там железо… Вот интересно, откуда я это знаю. А то знания без памяти — так себе удовольствие.

Так вот, красная — железо, синяя... И что у нас дает синий цвет? Да хрен знает, разве что какой-нибудь медный купорос… Медь! Я подскочил и под ошарашенным взглядом напарника, который явно помнил и знал об охоте и убийствах себе подобных куда как больше моего, бросился к кускам земли с локации улиток. Чтобы уже через несколько минут, чуть ли не визжа и пританцовывая от радости, вернуться к Полосатому, притягивая на руке мелкий кусочек зелено-черного цвета.

- Это что? Надеюсь, не улиточье дерьмо…

- Нет, Полосатый, это медь!

- Медь!? - ошарашенно выпалил он и уставился на самородок размером с мой ноготь. - Так она разве не красная!?

- Красная, когда только выплавленная, - пояснил я полосатому здоровяку. - А когда в природе, так даже такая — редкость. Но нам с тобой повезло, в биоме улиток ее было полно.

- Откуда знаешь? - правильно меня поняв и вставая, удивился напарник.

- Так я только что ее там видел... Короче, пока время есть, давай-ка ее соберем сколько сможем. Дальше можешь снова улиткой этой заниматься, а я попробую из нее что-нибудь выплавить.

- Наконечник для копья! - сразу же выдохнул напарник. Глаза его заблестели, а ноздри воинственно расширились.

- Посмотрим, я пока еще не придумал, в чем ее вообще плавить…

Полосатый страж понимающе закивал. При этом он внимательно посмотрел на лежащий на руке самородок. Дальше молча пошел в сторону языка из биома улиток — собирать. Я же, подумав чуток и подхватив обломанный кусок коричневой раковины, чтобы собирать в него мелкие самородки, уже бегом понесся к своему участку.

Меди было много. Не знаю точно, сколько прошло времени, по ощущениям час-полтора от силы, но набрали мы несколько килограмм. До схватки с обитателями нового биома еще оставалось четыре пятых шкалы, до эволюции локации еще больше, а до рождения третьего стража, судя по всему, так вообще много. Так вот, имея под рукой целый источник раскаленной лавы, было бы просто преступно не попробовать эту самую медь расплавить. Для этого осталось только найти емкость, в которую ее можно сложить, и длинный ухват, которым потом эту емкость из раскаленной лужи достать. В качестве ухвата я подобрал раздваивающийся ствол, перешедший к нам с одним из биомов. А вот ничего лучше камня на роль тигля не подходило… Тем более камня, что когда-то сам был этой самой лавой. Ну да, пока локации сливались, чуток расплескалось, и теперь, остыв, представляли собой довольно своеобразные формы некоего черного минерала.

Дерево положил отмокать в появившийся после последнего слияния бассейн, а каменные плоские блины принялся ковырять по центру, выдалбливая углубления другими камнями. Не то чтобы хорошо получилось… Но вот в процессе пришла мысль, что из лавы-то тоже можно отливать инструменты, те же каменные молоты, например, или брусочки-кирпичи. Зачерпывать только ее особо нечем, но ведь можно и край сломать, и от него «ручейком» дорожку до формы провести. Все это выветрилось из головы ровно в тот момент, когда я, обливаясь потом, на вытянутых руках опустил на расплавленную красную породу первую каменную «лепешку» с насыпанной поверху медью… Я думал, что мы вместе с Полосатым успеем пожарить мясо улитки и сделать форму в песке, чтобы слить расплав туда. Но самородки оплыли практически мгновенно, и стало понятно, что форму надо делать прямо сейчас и прямо вот своими руками, иначе можно не успеть. А еще надо снова вымочить наш ухват, потому как он чуть ли не сгорел и с первого раза… В общем, беда бедовая, и медь вот-вот начнет растекаться через края черной еще лавовой лепешки.

Здоровяк, наблюдая за всем за этим, вопросительно посмотрел на меня и, как только заметил кивок, сразу же макнул вновь намоченную деревяху краем в лаву и уже горящую вытащил ее вместе с лепехой на песок. Где я уже кулаком продавил что-то на подобии формы прямоугольной почти, в виде кирпича. Спорное, конечно же, решение, зато быстрое и, возможно, даже функциональное. Потому как он наклонил и слил в форму всю медь, а она там даже что-то подожгла, так как пошел натуральный огонь и дым. И вот в это вот во всё я ткнул короткую толстую палку по центру. Та тоже задымила и загорелась. Но это не проблема, главное — первая плавка прошла. Насчет успешности посмотрим, когда остынет. Хотя на будущее есть о чем подумать. Например, об инструментах жаропрочных, начиная от ухваток и заканчивая тиглем. Ну и о количестве самой меди. Вот сколько ее у нас сейчас? Килограммов пять-шесть, может, больше. А сколько надо, пока непонятно… В общем, вопросы, одни вопросы и нет ответов.

Мясо улиток оказалось необычным. С одной стороны, нежным и сладковатым, с другой, больше напоминало по консистенции моллюска. Я не помню, ел я моллюсков или нет, но память об их вкусе была. Напарник тоже отметил, что необычно, и мы вдвоем умяли за раз, наверное, с четверть этого необычного создания. А вот раковина оказалась хрупкой, слоящейся и хрупкой. И если бы мы просто долбили бы ее, к примеру, каменными молотами, то имели вполне себе нехилый шанс эту самую улитку прибить. Ну коли про слизь забыть ее жгучую.

Пока ели, медь вроде как остыла, и мы выковыряли из песка неровный, но вполне себе увесистый и покрытый мелкой сеткой расплавленного кое-где песка кирпичик. А когда выковыряли палку и вставили древко, то вышел корявый, но увесистый медный молот на длинной рукояти.

- Ух-х, - выдохнул напарник, со всей дури обрушив свою новую игрушку на стоящий рядом камень. Раздался звон, что тот колокольный, а песок на фронтальной части орудия осыпался крошкой, оголяя красноватую грань. - Отличная штука!

Восторженно выдохнул он и снова грохнул по камню, выбивая звон на всю локацию.

- Дай попробую! - я забрал молот из его рук и приложился к камню сам. Звон был куда как послабже, да и, несмотря на мышцы, такое орудие для меня было с непривычки тяжеловато.

***

Мы, как самые распоследние дураки, провозились с новой игрушкой, азартно обивая ее края о каменюги, многие из которых по итогу раскололи. И опомнились только когда от монолита разнесся по туману гром, а с другой стороны стал открываться проход в новую локацию. Самое обидное, что мы даже не попытались ничего еще выплавить, как будто какое-то помутнение нашло, как на увлекшихся детей… Дьявол! Ругнулся я про себя, и тут же отмечая новое имя явно чего-то очень нехорошего. Все эти мысли промелькнули в голове, пока мы сломя голову бежали к мегалиту, где оставили копья. Потом с копьями и молотом наперевес бежали к туманным вратам. Вот только там никого не было…

Мы аккуратно, смотря по сторонам в поисках засады, ступили за них. Локация в этот раз была очень похожа на нашу собственную, так как по ее центру тоже возвышался похожий мегалит. Но, конечно, такого разнообразия присоединенных биомов у нее не было. Так, кое-где кустик, кое-где деревце и редкая почва. А в остальном такой же голый камень, как у нас был, пока мы не стали валить напропалую стражей других локаций и присоединять к своей их сердца. И да, этот биом был пуст…

Я практически дошел до мегалита, когда в нише возле него увидел забившуюся и дрожащую от страха, облаченную в какие-то лохмотья некрупную гуманоидную особь. Вскинул копье, и тут она закричала человечьим голосом и насквозь понятной речью.

- Не убивай! Прошу, не убивай, я буду твоей рабыней… шлюхой! Только не убивай… Прошу, не убивай… - голос ее становился с каждой фразой все тише и в конце сволился в истеричный плач.

- Шлюхой-рабыней!? Интересно… - я опустил копье и отступил назад. - Я не буду тебя убивать, выходи. Ты тут одна?

Девушка со светло-зеленой кожей, длинными ушами и фиолетовыми глазами испуганно закивала.

- Ясно. Полосатый, тащи сюда молот и начинай бить монолит вон там, - я указал подходящему напарнику на место, где у нашего монолита находился проем к его сердцу. - Справишься или помочь?

- Справлюсь, - ответил товарищ и пристально посмотрел на забившуюся в щель девушку, а может женщину, кто нас тут всех разберет. - Решил к нам забрать?

- Ну, попробовать хоть стоит... - уклончиво ответил я, потому что совсем не представлял, что наш монолит думает о рабах и рабынях.

- Ага, - согласился со мной напарник и с силой ударил медной кувалдой по ровной каменюге. Потом еще и еще раз - на вражеском монолите появились первые трещины. - Слушай, а такое сердце ящеркам тоже было бы не достать... Ха!

Вместе с ураром выдохнул он.

- Это только если они тоже не могут делать инструменты, - задумчиво ответил я, уже подталкивая зеленокожую к нашей локации. Она не сопротивлялась, но всё оглядывалась, смотря расширенными от ужаса глазами, как Полосатый громит монолит ее родной локации. А может и не такой родной, откуда-то же она узнала, что может быть рабыней?

Стоило ей только положить руку на ровный камень нашего мегалита, как я сразу начертил символ раба. Теперь как-то даже легче стало, как будто слова в голове окончательно сплелись с символами, притерлись, что ли…

«РАБ ПРИНЯТ».

С этими словами девчонка вздрогнула и отдернула окровавленную ладошку, в основании которой красовался глубокий порез.

- Прислони руку, - спокойно сказал ей. И как только она это сделала, начертил символ «лечить». Вначале ничего не произошло, но вот уже та же кожистая накладка, как у меня на левом плече, появилась и на ее ладошке. Это хорошо, значит, для монолита и ее жизнь как минимум ценна. Хотя и непонятно, насколько меньше жизни стража. Или эта накладка ему ничего не стоила… Тоже вариант.

По локации пронесся гром, а к нам уже бежал довольный напарник. В руках Полосатого алело сердце локации, совсем такое же, как было до того у нашей, пока мы еще три штуки не сожрали. Он привычно поднес его к каменюге, в ней отворилась створка, открывая нишу, в которую поместили кристалл, тут же ставший сращиваться с основным. И дальше пошел уже привычный процесс поглощения биома. С единственной лишь разницей: монолит в этот раз молчал. Это раз, а во-вторых, новый монолит как-то уж слишком близко стал к нему и нам приближаться, пока нас не отодвинуло в сторону, а он сам не стал впритык к нашему, придвинувшись так прочно, что в щель наверняка не пролез бы и волос. Вот оно, значит, как, схожие локации сближаются ближе.

Шкала обновления явственно скаканула вперед, шкала третьего стража осталась такой же, а вот та, что отвечала за новую схватку за биом, в этот раз растянулась в несколько раз длиннее, а на монолите лавой налилась фраза:

«БОЛЬШОЙ ПЕРЕРЫВ. ОТДЫХАТЬ. ГОТОВИТЬСЯ».

К чему готовиться — понятно, как отдыхать при этом — не совсем.

***

Мы втроем сидели на камешках недалеко от кратера. На длинном шесте, переброшенном через козлы, жарилось над лавой мясо улитки и ящера. Полосатый то и дело вставал и поправлял его, чтобы куски не подгорали, а покрывались зажаристой корочкой равномерно. Я думал о своем, в основном о том, как же мне все-таки обуздать эту плавку меди без подходящих инструментов, форм и вообще всего, кроме как доменного жара и самого материала. Ну и рассматривал нашу новоприобретенную рабыню.

- И как тебя зовут? - задал я вопрос, на который в отношении себя ответ дать никак не мог. В ответ девушка подобрала обхваченные руками ноги ближе к себе и затравленно покачала головой. - Не знаешь?

- Не помню, - уточнила она чуть слышным голосом.

- Понятно-о-о, - протянул я. - А как тогда получилось, что ты осталась одна? Вас же было больше вначале, да?

Тут она закивала, в глазах появились слезы, но она, как могла, сдерживаясь, проговорила:

- Нас было трое… Двое парней, таких же, как и я. Мы проснулись на камне и ничего не помнили. А потом туман разошелся, и пришли черные... - При этих словах она не сдержалась и зарыдала. - Я спряталась, а черные убили их, но камень сломать не смогли... И тогда они забрали трупы с собой в закрывающийся проход и все говорили: «Хорошая еда!»

Она всхлипнула.

- Вы меня не будете есть? Я… Я готова, пожалуйста, не ешьте… - при этих словах она немного откинулась в сторону и с готовностью раздвинула ноги.

- Я пока не хочу, - совершенно равнодушно ответил ей я. Не потому, что совсем не хотел, - нет, тело было вроде совсем не против. Это я не хотел вот так, как какие-то звери, что ли. Да и принуждать, тем более страхом, как я понял, не мое. Но вот, может быть, напарнику это нужнее? - Полосатый, ты как?

- Не, устал немного. Да и так, без романтики... Короче, не оголодал еще. На, ешь, - он протянул ей прутик с надетым на него большим куском жареной улитки. - Ты лучше тогда скажи, что хоть умеешь. А то мы вот с Умником всё как-то рвано вспоминаем и делаем непонятно что.

При этом он засмеялся, таким вот нехитрым приемом знатно разряжая атмосферу. Я тоже бы с удовольствием поржал, но к этому моменту уже вовсю жевал улиточное мясо, так что сок стекал по подбородку, как у какого-нибудь аборигена. Ого, еще одно слово! Теперь вот когда вспомнил, еще и вспомнил, что они были канибалами, надеюсь, хоть это не про нас. И только потом понял, что напарник назвал меня Умником!

- А чего это Умник-то?

- Так ты всё время что-то придумываешь… - и снова обратился к зеленой девице: - Так что умеешь?

Она помялась.

- Не знаю… Но вроде вязать, шить, готовить, наверное… Я тоже недавно проснулась и ничего не помню.

- Ясно, - снова проговорил я. - Ты такая же, как мы, только неудачница. Ешь давай, а потом будем думать все вместе, как нам быть.

Полосатый хмыкнул.

- А чего думать-то, нормально же всё вроде!

- А того, что медь сама себя не переплавит. И кроме лавы и дерева инструментов у нас и нет…

***

Вот интересно, лава в кратере этом нашем конечная или нет? Такой мыслью я гнал от себя сложность процедуры зачерпывания этой расплавленной породы. Ведь чтобы зачерпнуть, надо еще, чтобы зачерпывалка не отвалилась… То есть вначале не прогорела, а потом не отвалилась. А зачерпывалка была одна, всё та же деревяха, макнутая в застывающую массу, вытекшую на песок из разломанного края кратера. Деревяха-то, конечно, прогорела, но ее место в этой своего рода втулке заняла другая… Нижняя часть зачерпывалки тоже представляла из себя этакую чашу, куда можно положить медь, чтобы ее расплавить. Собственно, так зачерпывалка и превратилась в сильно плоский «тигель» с прикрепленной сбоку массивной втулкой, куда, если сунуть деревянный дрын, он, конечно, задымится от температуры, но не сломается, по крайней мере сразу.

Очевидным минусом конструкции было то, что работать с ней мог только Полосатый, потому как даже мне с не самой слабой мускулатурой вся эта каменная посуда была сильно тяжела. И она с каждой выплавкой будет еще более тяжелеть, поскольку лава прилипает к ее нижней части и отколупываться решительно не желает. А там еще и меди с десяток килограммов, а то и больше… Вот сейчас мы одним махом отольем большой лепесток длинного наконечника для копья напарника. А остаток выльем в форму под нож и еще одну в виде подковы с торчащими со стороны дуги толстыми усиками — это для того, чтобы ее к древку потом прикрепить. И будет у нас теперь еще и ухват… Я ведь всю налипшую на зачерпывалку лаву стараюсь счистить в лунки, а потом так же в них деревяхи вставляю, чтобы получился уже более или менее нормальный тигель. Вот будет еще и ухват, и процесс станет чуть легче.

- А-гррр, - рычал Полосатый, вытаскивая на прогнувшейся, дымящейся, хотя до самой лавы и не доставало древке, эту всю конструкцию и с трудом удерживал ее над очередной лункой. Я споро начал стаскивать комки налипшего на всю эту лютую порнографию расплавленного камня. А потом, уперев деревяху в саму каменную чашу снизу, мы потащили ее к формам, чтобы залить в них медь, булькающую сейчас в ней.

Уверен, что был способ всё это сделать гораздо легче, удобнее и техничнее, но я его не придумал, поэтому страдали от тяжелого труда мы вдвоем. Зеленая девка в это время сидела на нашей каменной площадке и во все свои широко распахнутые глаза наблюдала за всем вот этим вот ужасом литейщика. Она тоже была занята крайне важной работой — она делала нам ремни из кожи ящера и плела к ним полотна подвязок на перед и на зад из травы. Еще собиралась перья использовать, но тут мне лично не совсем понятно для чего. Не на голову же крепить, как каким дикарям?

Зачерпывалка как чувствовала, что с отливкой ухватки ее важность сойдет на нет, и поэтому, как только последняя капля меди с нее стекла, так ее древко и треснуло, а каменная чаша шлепнулась на песок совсем рядом с последней залитой формой. Чаша не с особо ровным дном и вымазанная тонким слоем меди. Его потом тоже надо будет отскрести и чашку сделать, что ли…

***

Как бы монолит не заявлял о большом перерыве, но закончился он сильно раньше, чем истекла шкала обновления-эволюции.

Сейчас мы с Полосатым стояли за камнями, вооруженные каждый копьем с широким медным наконечником и медным же молотом на длинной рукояти. Еще у нас были медные же ножи пока неясной боевой ценности. Они, завернутые в кусочки кожи как в ножны, болтались в петельках на поясах, завязанных сбоку. А вот спереди и сзади у нас болтались пласты связанных травяных циновок, что заменили нам набедренные повязки. И это внушало, потому как голым ходить причиндалами тряся как-то, если честно, задолбало.

Медь, заботливо очищенная от песка, блестела, закрывающие пах циновки зеленели, а два здоровенных серых мужика, один из которых особенно здоровый и в черную полоску, довольно скалились. И дело было не в том, что предвкушали драку. Нет, просто в эту драку мы входили на совершенно новом технологическом уровне! И это даже некий азарт давало, мол, как пойдет в нашем нелегком деле наисовременнейшее медное вооружение. Ну и еще зеленая, что сейчас пряталась у монолита, от всего сердца за нас переживала. И это тоже совершенно точно, где еще в этих локациях она найдет дураков, которые не будут ее сходу насиловать или пытаться съесть? Думаю, только одно осознание этого подняло нашу ценность в ее глазах на недосягаемую высоту. А ведь мы еще прекрасные собеседники, культурны и обходительны в общении…

Туманная стена разошлась, оставляя проход, и мы увидели перед собой здоровенного краба, высотой под два метра и на тонких ножках.

- Вот ведь срань… - выдохнул напарник, и я от всей души с ним был согласен.

Клешни у краба были хоть и не особо массивные, но метра на три, думаю, вытянуться легко, уж больно они как-то так сложены хитро. По крайней мере одна так точно. Вторая же у крабов обычно меньше… Или я ошибаюсь?

Здоровенный членистоногий нас заметил и посеменил ножками, двигаясь на Полосатого как-то полубоком, что ли. А потом его клешня буквально выстрелила, настолько резко, что выбила скол на камне, за которым укрылся товарищ. Второй клешней краб тут же вроде как попытался обогнуть каменюку с другой стороны, чтобы перехватить добычу за ней. Не в первый раз, видать, он такой трюк повторяет. Напарник присел и отмахнулся копьем, что так себе идея против покрытой панцирем конечности… Но в этот раз не сплоховал уже я, вовремя поняв, что пока эта штука на ножках, то использовать против него копье даже с медным наконечником — занятие бесперспективное. Поэтому я его бросил, где стоял, и, перехватив поудобнее молот, выскочил из-за своей каменюги и попытался им приложиться к одной из тонких конечностей, совсем как мы делали это, когда лупили со всей дури по камню… Получилось не совсем так, как планировал. Давешняя быстрая клешня из не очень удобного положения, но выстрелила в меня. И вот в процессе их с молотом траектории пересеклись. Раздался глухой чавкающий звук, и, видимо, медный брусочек панцирь всё же проломил, поскольку хоть в меня членистоногий и не попал, но вот конечность спешно подобрал. Ну а молот мой еще в процессе вырвало из рук, и тот сейчас сиротливо лежал в десятке метров возле чахлого деревца. Я сразу отпрыгнул и, косясь на чудовище, опрометью бросился за своим оружием, только что показательно доказавшим свою эффективность.

Напарник всю картину моего короткого выступления отчётливо наблюдал, поскольку тут же сам выскочил и со всей дури впечатал свой молот во вторую клешню и тут же снова отскочил за камень.

Краб приподнялся и полностью развернулся к нему… Это была его ошибка, если он вообще обладал мозгами, чтобы ее осознать. Потому как молот я уже подобрал и снова со всех ног бросился к бронированной громадине, только в этот раз я двумя ловкими ударами раздробил ему хитин на задней ноге и чем-то типа плавника. Он было развернулся, но тут же получил спереди, а я в это время как-то изловчился и перебил еще ногу. Напарник выскочил и впечатал удар куда-то в кромку панциря — в меня прилетели брызги чего-то размозженного. Наверное, глаза, не знаю, что там у краба еще выступает, не силен в их анатомии.

Членистоногий гигант попытался отскочить от нас, таких больных на голову двуногих, но, наткнувшись задом на камень, невольно приподнял переднюю половину тела, куда тут же впечаталось сразу два удара. Причем я в этот раз бил целенаправленно в сустав левой клешни, потому как правая уже к этому моменту висела, скребя панцирем о камни локации. Зря ты, панцирный, к нам полез, мы хоть ничего и не помним, но драться оба умеем очень неплохо. А еще я уже настроился сегодня поесть крабового мяса, запеченного в собственном соку. А вот интересно, в крабовой локации море будет? Вот и напарник жестом показывает, мол, давай иди, сердце добывай. Ага, тоже верно…

Пока Полосатый добивал обездвиженного членистоногого, я с зеленой стоял на берегу теплого соленого биома и осознавал, что за сердцем придется нырять. Суша, конечно, тут тоже была в виде одинокой скалы, но она была далеко не по центру, а значит, имеет второстепенное значение. Ну и еще через прозрачную воду была видна большая раковина, и я готов был что угодно заложить, что сердцем в этот раз будет жемчужина и не маленькая. Поскольку размер локации этой был больше, чем у предыдущих, правда, чуть меньше нашей, разъевшейся за последнее время нашими с Полосатым усилиями.

А еще в этом микроморе была рыба. Мелкая — крупную-то наверняка этот самый краб и съел. Но вот и мелкая рыба может оказаться пираньей. А помирать мне тоже как-то не хотелось, поэтому…

- Давай, - я требовательно протянул руку и забрал у девчонки кусок уже подветрившегося мяса ящера. Подкинул его на ладони и забросил чуть в сторону, ожидая, выползет кто на запах или приплывет... Приплыли мелкие рыбки и начали его рвать, и я понял, что главная опасность — это моллюск, в раковине которого сердце и хранится. Но это только если он живой... Точнее, пока он живой. А его ведь можно и копьем несколько раз проткнуть в самую мякоть, море-то глубиной метра два, не больше.

Полезли в воду мы с ней вдвоем. Водичка была теплая, если я правильно интерпретирую ощущения, то градусов, наверное, под тридцать. Такая и не охлаждает в жаркий день совсем… Ну, и у нас тут и так не холодно. Проплыли мы эти пятьдесят метров без проблем и, когда застыли над раскрытой раковиной, по моему сигналу резко и одновременно ткнули в самое ее нутро копьями. Я своим копьем с медным наконечником, она тем, что от черных досталось, с острием из обколотого обсидиана. Раковина схлопнулась, зажав древки…

- Бр-бл-та, - выругался я, выплевывая попавшую в рот воду и пытаясь потянуть древко на себя. Особого успеха не достиг, но понял, что раковина немного сдвинулась… Черт! Нужно резать ей ножку, которой она за камень цепляется. Я нащупал на поясе медный нож с зазубренным лезвием, потому как в способности простой меди что-то нормально резать без этих самых зазубрин-пил я сильно сомневался, оттого и нанес их. А рукой показал девке, мол, тяни древко. Удивительно, но она меня поняла и, когда я поднырнул и стал подрубать под раковиной всё, что было между ней и камнем понизу створки, честно тянула этого малюстка-переростка на себя. Правда, для этого ей приходилось то и дело погружаться в воду и действовать древком как рычагом. Вот, кстати, отличные древка у черных, наше бы наверняка сломалось уже давно. А эти не просто «живы», так их еще и хрен порежешь или расщепишь. Я пробовал, я знаю. Вот только коротковаты они по сравнению с нашими. А так прекрасные копья бы получились, прочные и с медными широкими наконечниками…

Раздался гром, и на монолите наверняка появилась надпись:

«ЗАБРАТЬ СЕРДЦЕ. НЕСТИ СЕРДЦЕ К ОСНОВНОМУ СЕРДЦУ».

Не думаю, что камень придумал что-то новое… Ножку я, видимо, подпилил, или сам моллюск издох и отпустил. Не знаю, но раковина, как была нераскрытой, но от дна отделилась. Мы ее потащили, а уже через несколько минут к нам присоединился Полосатый, нырнув в это теплое море-лужу, как заправский пловец, и в пару гребков оказавшийся возле нас, чтобы уже втроем мы успели втащить этого тяжеленного моллюска к нам, когда по традиции проход стал закрываться…

Раковину мы раскрыли так, как я знаю, делал в детстве. Причем знаю, но снова не помню. Однако детство всё же было, и это, наверное, хорошо… Короче, мы притащили ее к лавовому кратеру, подпихнули поближе и стали ждать. Моллюск вскипел, раковина открылась, выплескивая на песок наверняка вкусный, хоть и грязный бульон. А мы кое-как всё теми же палками оттолкали ее в сторону, где можно было продолжить извлечения, не боясь испечься самому. И вот жемчужина в ней порадовала, она была большая и переливалась перламутром. Хотя… Перл же вроде как жемчуг и означает на каком-то. Так что и цвет жемчуг имел жемчужный. Вот такой вот казус… Зато краб-то, по ходу дела, не одну локацию стражей лишил. Только непонятно, как он потом сердца доставал… Хотя у него же клешни, а забрать сердце, может быть, на уровне инстинктов заложено. Но что-то сложное на данном этапе эволюции он точно сделать не смог бы. Тупик или они мозги тоже могут в процессе лечения добавлять?

Глава 4

Море у нас образовалось с краю локации, одним краем упираясь в туманную стену. Немного, наверное, всё это неестественно выглядит, но мне кажется, предстоящая эволюция или обновление все вот эти вот огрехи сгладит в пользу чего-то еще. И совсем не факт, что гармонии. У нас тут так-то всё из отдельных лоскутов скроено, и слово «гармония» — это не про нас.

Еще и моллюск вот оказался совершенно противным и затхлым на вкус. Зато мясо краба, сваренное в его собственной клешне, было очень даже вкусным, и его было так много, что мы втроем объелись до полного бессилия. И что самое прекрасное — еды у нас еще осталось довольно много. Правда, как ее сохранить в условиях такого теплого климата, особых идей пока не возникало. Так что, если что-то и испортится, так скормим монолиту, как это уже сделали с кусками панциря, ставшими ломкими после тепловой обработки, и внутренностями, которые тоже есть никто не стал… Еще скормили камешку, поглотившему уже жемчужину и всего остального моллюска, кроме самой раковины, створки которой хотелось бы превратить в щиты. И они вот были толстыми, прочными и тяжелыми. Причем Полосатый сказал, что ему вроде как даже и ничего. А мне… Мне было тяжело, и оттого я почти решился на лечение с использованием компонентов из запасника. Ведь логично же предположить, что последующие противники у нас будут становиться всё опаснее и опаснее! И если бы не неуверенность, что мне вставят что-то от улитки или краба с моллюском, наверное, все же пошел бы к монолиту. Но в итоге рискнуть не решился, пока эволюция не пройдет. После нее наверняка камешек поумнеет, и уже тогда, возможно, с ним получится как-то объясниться, что ни хитина, ни прорастания своей раковины на горбу или еще чего этакого мне не надо.

- Эх, хорошо, Машенька! - выдал Полосатый, откидываясь на теплый песочек на берегу теплого нашего кусочка моря.

- Я… Я не Машенька… - неуверенно выдала зеленая.

- А всё равно хорошо! - флегматично заметил напарник. А на меня при этих вот словах отчего-то накатило такое вот щемящее чувство ностальгии... Как будто бы на миг даже вспомнил чего-то, но тут же снова забыл.

- А чем тебе не нравится быть Машей? - все еще пытаясь поймать мимолетное ощущение, поинтересовался у девушки я.

- Да даже не знаю... Против вроде ничего не имею, но...

- Ну, значит, и будешь Машкой. Чего ломаться-то, имя-то все равно нужно, - припечатал напарник.

- Ну ладно... - протянула зеленая красотка с длинными ушами. И, кстати, я в первый раз заметил, что она ими шевелит, когда смущается. Вот, значит, как, а мы, серые, вроде ничего такого не можем.

- Ладно, Машка. Полежали и хватит, - поднялся я, с сожалением поглядывая на теплый песочек. - Ты давай продолжай собирать медную крошку. А мы пойдем скоблить эти раковины и думать, как их под щиты приспособить.

Все вздохнули и поднялись. Да, отдохнуть, понежиться на теплом песочке очень хочется, но шкала до схватки висит над нами как Дамоклов меч, напоминая, что к ней надо быть готовым. Иначе тебя либо убьют, а потом съедят, или, что хуже, начнут есть еще живым, что тоже со всякими улитками и крабами вполне себе рабочий вариант. В такую картину щиты из половинок здоровенной раковины вполне себе вписываются. Ну и что, что тяжелые, у меня в конце концов плечо есть, на которое эту ракушку и повесить можно.

Из неприятного случилось то, чего ожидали, но надеялись, не произойдет: закончились крупицы меди. Халявы не случилось — ресурс конечен. А значит, в случае чего ни лес изводить, ни рыбу вылавливать не получится. Довольствуйтесь, ка ребятки-стражи, малым, видимо, такой девиз нам стоит взять себе впредь…

В этот раз гром монолита был не таким громким, но вот тональность как-то поменялась. И это будоражило любопытство и настораживало одновременно. Мы с Полосатым, перехватив руками и молоты, и копья, привычно уже укрылись за высокими камнями, к которым и прислонили щиты из раковины моллюска. Оба вглядывались в раздвигающуюся туманную стену в поисках врага… Тем неожиданнее было, что открывавшийся вид был не на привычную локацию-биом, а на какой-то пусть и довольно широкий, но сильно вытянутый участок, также обрамленный по краям белым туманом. По ощущению, так все метров триста. И вот уже на его противоположной стороне виднелся также открывшийся проход в другую локацию.

- И что с этим делать?…

На этот незамутненный вопрос ответил монолит всплывшим на его поверхности одним символом.

«СОБИРАТЬ».

- Что собирать-то? - Полосатый, казалось, был смущен неожиданности самого предложения.

- Видимо, вон те штуки, - пробормотал я и, накинув на плечо раковину щита, чтобы та накрыла собой большую часть моего тела, неспеша двинулся вперед. Я, конечно, допускаю, что в этой локации-ленте, что связывает две другие локации-биома или, скорее, осколка, вполне безопасно. Но лучше уж я устану таскать на себе тяжелую створку, чем заполучу что-нибудь острое в печень просто потому, что подумал, что здесь мне ничего не грозит. Напарник точно так же, прикрывшись ракушкой, двинулся за мной. Не знаю почему, но, внимательно осматривая стоящие то тут, то там столбики, какие-то оплавленные сверху и частично стекшие, я думал, что вот щит из ракушки мы сделать додумались, но я, хоть убей, не понимаю, что надо делать с тремя ракушками в туалете… И вообще, откуда три ракушки в туалете взялись, ведь что такое туалет я помню и как пользоваться им тоже помню, но трем ракушкам там места не найти никак! Я вообще полностью не понял связь, но вопрос этот отчего-то меня волновал…

На оплывших столбиках сидели большие слизни. В отличие от давешних улиток, никакой агрессии они не проявляли. Но были вполне себе такие упитанные… Их что ли собирать? Или вон те маленькие камешки, которые как капли застывшие. Совсем как у нас, когда медь пролили на грунт…

Бам! Рефлексы сработали раньше разума, и молот впечатался в один из столбиков с четким металлическим звоном.

- Полосатый! Хватай эти столбики и вот те натекшие фигни и таскай к нам сколько сможешь… - почему я ему не помогу говорить было излишне - напарник сам уже наверняка заметил, что спереди примерно по середине локации-ленты стоит натуральный анубис... Ну, то есть псоглавец — противоестественная помесь человека и шакала, но, скорее всего, просто собаки… Имеющая песью голову, тело, руки и ноги человека, и с деформированной ступней. И весь он был покрыт густой черной шерстью. Еще двое таких сейчас занимались тем, что собирали слизняков в плетеные корзины и старались делать это быстро, как могли. И, наверное, это было необычно — тот, что стоял напротив меня, скалился, но нападать на серого гуманоида с медной кувалдой в руке и закрывшегося большущей створкой раковины, как щитом, не спешил.

Сзади натужно пыхтел Полосатый, с трудом перетаскивая чушку, а Машка собирала в сброшенные с себя тряпки капли расплавленного когда-то металла. Слизней, которых эти анубисы собирали, мы как раз и не трогали. Хотя, наверное, тоже надо…

- Машка, слизней тоже таскай! - крикнул я, не сводя глаз с псоглавца. Тот, не мигая и не оборачиваясь, смотрел на меня и все так же скалился. А через некоторое время раздался гром, и туманные створки медленно поползли закрываться. Я, все так же прикрываясь раковиной, стал пятиться назад. А под конец меня, буквально ухватив за корпус, втащил в домашний осколок Полосатый. Какая-то странная схватка получилась, никто не погиб и даже не сшибся ни разу, а вымотался я, как будто бы вагоны с чугуном разгружал все это время.

***

Чушек полосатый перетащил всего пять. Это как бы и немного, но каждая из них и весила, наверное, больше сотни килограммов. И да, когда по ним хорошенько долбанули молотом, выяснилось, что они — чистая медь. А вот на капли и слизняков товарищ смотрел уж как-то сильно скептически.

- И чего, мы теперь этих слизней есть будем или разводить? - без особого энтузиазма уточнил он.

- Не знаю, - пожал я плечами. - У монолита спросим, зачем они вообще этим песьемордым нужны были.

- А-а, - понятливо понял напарник. Но тут встряла Машка.

- Я пока их носила, они мне всю одежду растворили!

Точно! Машка же голая совсем стоит. Ничего так девица и не стесняется совсем…

- А капли вот эти металлические — это что?

- Не знаю, - пожал я плечами. - Может, свинец, может, олово, а может, и еще что…

- Так ты не знаешь!? А зачем ее их собирать тогда заставлял, пусть бы слизней собирала, пожарили бы… Может, они вкусные, не зря же их те собаки собирали.

- А не могли они их как биомассу для своего монолита собирать, ну или что там у них? Чтобы новый страж быстрее появился? - выдала Машка.

Полосатый стал яростно чесать затылок, а я хлопнул себя по лбу. Точно же! А мы, два таких умника, и не подумали даже о том, что у нас тут третий еще растет в кожаном мешочке. И вот как раз слизней-то наш монолит наверняка в виду и имел... А мы меди набрали в чушках. Чтобы немного сгладить конфуз, я негромко сказал.

- Знаю-не знаю, но будем пробовать сделать бронзу. А ты, Машка, оденься во что-нибудь. Мы вроде люди адекватные, но и нам гормоны в голову могут ударить…

Та как будто опомнилась, взвизгнула, прикрылась руками и умчалась за камни напяливать на себя то, что осталось от ящера после того, как тот пошел на ремни и сплетенную из травы циновку, какие у нас пах прикрывают.

***

Мы плавим медь и бросаем туда кусочки оплавленного неизвестного металла. Точнее, я плавлю, а Полосатый с Машкой с усердием плетут циновки для одежды. Слизняков, как и планировали, скормили монолиту, про это тот ничего такого и не выдал, просто поглотив всю биомассу, как так и надо было. А… еще вот Машка плетет ремешки из вымоченной и очищенной от жира кожи. Они, как подсохнут, должны заменить лозу на наших щитах, сделав их невпример удобнее, а нас, соответственно, подвижнее.

Медь в тигле, отлитом из лавы этого же мини-кратера, уже расплавилась, и я закинул туда небольшие кусочки темного металла, который Машка собирала в локации-ленте, не знаю сколько, но процентов, может, один, край три. Они вроде как вначале даже не погружались, так что пришлось все это дело неудачно выплавленным наконечником копья помешать. А потом вроде как даже растворились, и запах окалины появился. Я еще раз проверил подготовленную форму. В этот раз в песке красовался комбинированный оттиск молота и топора, а рядом лежала заготовленная жертвенная палка — ее я вставлю на место отверстия под древко. Она, конечно, прогорит, но дырка-то останется. Потом камешком ее подравняю…

Подхватив медной ухваткой тигель, вынул ее, держась за длинную ручку, с края лавовой лужи и, стараясь не перевернуть всё к чертовой бабушке, принялся заливать форму. Ха! А у этого черта еще и бабушка есть! Вот уже что-то конкретное начало проявляться.

В песке, как обычно, что-то прогорало, что-то трещало, и шел дым и пар. Но это нам уже привычно, на меди то же самое было. Я сбросил тигель, чтобы остывал, а ухватку, чуть подправив своим молотом, чтобы не разъезжалась, положил в сторону. Всё, теперь ждем первого нашего бронзового орудия. Бронза же вроде как сплав меди с другими металлами? Так вот у нас и получается, что условие выполнено и бронзу я выплавил. Вот только, в отличие от плавки меди в прошлый раз, я в этот надышался всяким дымом, аж глаза режет и кашлять хочется… Наверное, зря так близко подходил, наблюдал, как тигель заливается…

Кхаррр!!! Неожиданно кашлянул я, а потом всё как-то поплыло перед глазами…

- Умник, ты как? Некогда разлёживаться, у нас тут снова схватка! Камень пишет, что ты стал ловчее и сильнее…

- Монолит? Ты что, меня в него засунул!? - чуть ли не вскочил я.

- А что было делать!? Тебя вырубило, и ты кровью кашлять начал!

- У меня раковина на заднице не выросла!? - ворчливо уточнил я, поднимаясь и придирчиво оглядывая себя: руки, ноги... то, что между ног. Вроде всё на месте, и кожа не вперемешку с черной налеплена. Но что-то вот всё равно не то.

- Да нормально всё, у тебя зеленые вставки только на спине...

- Да черт вас всех дери!!

Напарник протянул мне мой молот и подпихнул щит. А себе в руки взял молото-топор на длинном древке. Как раз тот, что я изготавливал, как выяснилось, рискуя жизнью!

- Не ной, - потом Полосатый перехватил мой взгляд. - Я только попробую. Ты-то сам как, драться сможешь? Вот-вот же уже…

Я прислушался к себе и с удивлением понял, что всё вроде в порядке, ничего не болит, не чешется и лишним не ощущается. Еще раз посмотрел на себя: руки точно стали толще и мышцами перевиты твердыми, как будто их в два раза больше стало. Еще вот суставы как-то раздуло. Но точно ничего не болит, значит, каменюка мне в них что-то поменяла. Знать бы еще что. Но времени на эксперименты не осталось, потому как над самой головой раздался гром — новая схватка уже началась, а мы тут о кожаных вставках спорим. Я мысленно собрался и дернул ухом…

- Полосатый!! У меня че, уши как у Машки стали?

- Ага, - флегматично заметил он. - Будешь у нас как Леголас, только здоровый и с топором.

- А кто такой Леголас?

- Да откуда мне знать, может, как и Черт твой… Всё, пошли давай, Машка вон уже руками машет, значит, проход начал раскрываться.

В этот раз для разнообразия на другой стороне открылся совершенно обычный биом. Почти как у нас был в самом начале. Только был он, видно, совсем не таким маленьким, да и стражей у него было целых пять штук, и они дружно бросились на нас. Пять здоровенных белых обезьян без какого-либо оружия в руках… А если нет оружия, значит, оно им в этих условиях постоянных схваток не особо и нужно. Черт-черт-черт!!

- Не дай им схватить камни!!! - заорал я. - Подбегаем вплотную и мочим, что есть силы!!

Напарник понял меня правильно и крупными скачками понесся приматам навстречу. Я тоже поднажал и неожиданно понял, что щит-то не такой и тяжелый… Точнее, он вообще не тяжелый, и бежать и прыгать с ним — одно удовольствие для заждавшихся движений мышц. И, бодро приподняв уши, я прыгнул вперед, оскалившись в предвкушении схватки… Наверняка выглядело это вот все эпично, только вот нас было двое, а их пятеро. А еще, когда Полосатый огрел молотом одну из неудачно подставившихся обезьян, то та хоть и отлетела в сторону, но не сдохла. Вот второй не так повезло, когда она схватила камень и прыгнула с ним наперевес с одного из наших валунов на закрывшегося щитом моего боевого товарища. Щит раскололся, напарник отлетел в сторону с повисшей плетью левой рукой, диким воплем и выползшими из орбит, как у давешнего краба, налитыми кровью глазами. Но вот правой рукой как-то все же сумел одернуть бронзовый топор-молот, который острой своей частью просто вскрыл черепушку примата, как перегретую на плите консервную банку. Оттуда кровавые ошметки так и полетели по сторонам. В том числе и в очухивающуюся у дальнего камня первой получившему по щам обезьяну.

Я махал своим молотом, жалея, что нет копья, потому как проклятая «макака», которая мне досталась, так ловко прыгала вокруг, что попасть по ней у меня ни разу не получилось. Не молотом такое делается!!!

- Машка!!! Брось мне копье!!!

И копье действительно прилетело, впившись долбаному примату в лопатку, от чего тот замедлился, и отхватил по грудине медной кувалдой со всего моего внезапно поздоровевшего замаха. Что-то чвакнуло, хлюпнуло… Белая обезьяна засипела и осела. А я обернулся, чтобы увидеть, как двое обошедших нас вражеских стражей сейчас большими камнями лупят со всей дури по монолиту, пытаясь его вскрыть. И, судя по сноровке, делают они это не в первый раз. Не раздумывая нисколько, вырвал копье и с силой бросил его в новую цель — не попал. Обезьяны оглянулись, что-то проверещали и, поняв бесперспективность дальнейшего ковыряния нашего монолита, ловко перепрыгивая с камня на камень, бросились к себе. Я кинулся за ними, подскочившая Машка, потряхивая копьем, — за мной. Но конкретно эти приматы оказались быстрее, а раздавшийся гром оповестил нас о том, что туманные ворота начали закрываться. Это что же? Ничья получается?!

- Эй, Полосатый! Прикинь, у нас ничья вышла… - последние слова я говорил уже заметно тише, поскольку наш могучий воин сидел ни жив ни мертв. Точнее, не мертв пока, потому как под ним натекла уже такая лужа крови, что от одного взгляда на нее думалось, что потерявший ее субъект признаков жизни уже не подает. Ну или вот-вот перестанет.

- Вот черт! Вот черт! - орал я и вместе со вторящей мне Машкой потащил тушу товарища к монолиту. Тот вроде поврежденным не выглядел, но и на символ лечения отреагировал не так чтобы и охотно.

«ТРЕБУЮТСЯ МАТЕРИАЛЫ, ОТСУТСТВУЮТ В НАЛИЧИИ».

«ВЫРАСТИТЬ НЕТ ВОЗМОЖНОСТИ».

«МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ РОСТА НАПРАВЛЕНЫ ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СТРАЖА».

Только после этого я заметил, что кожаный мешок, к которому мы уже все привыкли, истекает чем-то похожим на лимфу, а на его поверхности появились шрамы от пятипалых когтистых рук. То есть нового стража монолит вытаскивает, в смысле лечит уже прямо сейчас. А на товарища моего у него материалы отсутствуют… Ну здрасте, так не пойдет! Будем тогда идти проторенной дорожкой — вывел на плите символ трофеев и символ материалов, а после снова лечения.

На плоской каменной плите привычно распахнулся проем, в который мы перетаскали всех трех поверженных обезьян, одна, кстати, из них еще дышала. А после в месте, где камень проступал и открывалась ниша для лечения, буквально поставили Полосатого. Камень ушел немного внутрь под ним, и сверху все быстро затянуло пленкой-слизью, быстро превратившейся в кожистый покров — лечение началось. Не то чтобы совсем всё безобидно выглядело… Но как есть — откажись камень, и Полосатый точно сдох бы.

- А ведь те гориллы, которых Полосатый прибил, крупнее его были, - заметила Машка и странно на меня посмотрела. - У тебя уши красивые…

Я от неожиданности ими самыми и дернул, так, что они стали торчком.

- Угу. А мой и те, что камень ломали, заметно меньше, но уж больно ловкие, заразы… Эй, ты чего!?

- Умник, пойдем купаться в теплое море, а? А то все в крови, а нам еще надо понять, для чего слизни нужны… Камень вон снова большую шкалу на схватку поставил… Пойдем, а?

Глава 5

Полосатый больше сильно полосатым и не был. Но теперь шансов у него на обзаведение новым именем тоже не было, потому как старое прилипло намертво. И для того чтобы оно изменилось, надо сделать что-то действительно эпическое! Например, как в истории про Джона, строителя мостов, который возвел десяток мостов, захватил пару замков, но стоило ему только один раз… Чего стоило сделать один раз, мне вспомнить не довелось, потому как возмущенный Полосатый окликнул меня.

- С хрена ли я стал волосатым!?

- Ну, что было, то и использовали. Извини, иначе помер бы.

- Понятно. Морда хоть не обезьянья стала?

- Не переживай, Полосатенький, лицо у тебя прежнее осталось с длинной черной полоской, - подбодрила товарища таким нехитрым манером Машка. - Да смотри сам: шерстка белая-белая, мягкая, приятная…

- А жопа лысая… - буркнул в ответ напарник, но сам прекрасно понимал, что красавцем ему минимум до эволюции монолита не стать.

- Издержки, - развел я руками. - Но есть один момент, который, думаю, тебе понравится.

- Что, прилетели зеленые инопланетяне нас спасать и ящик эскимо еще дали?

- Нет, - улыбнулся я сам не понимая чему. Машка вон тоже... Даже рассмеялась, как и сам наш хохмач амнезийный. - Этими слизнями очень удобно делать эпиляцию - они волосяной покров на раз растворяют!

- О-о-о, действительно ценность… Пожрать-то есть чего или всё камешку скормили, пока меня вытаскивали?

- Обижаешь. Скромненько, конечно: есть только краб и фрукты… Но, думаю, скоро будет либо бой, либо лента с чем-то живым и возмлжно даже вкусным. Иначе биомы себя не прокормили бы…

- Ладно, пойдемте… - буркнул полосатый и залип взглядом на лежащей рядом бронзовой ракушке. - Это как?...

Ну а чего удивляться? Щит второй у нас сломался, а без него на практике выяснено, что в бою не факт и выживешь. Вот я егоную ракушку собрал и по выскобленной поверхности отлил слой из свежевыплавленной бронзы. Благо меди у нас сейчас больше, чем нам надо.

Ну да, в этот раз все меры предосторожности принял и не только близко не подходил, но еще и пучком мокрой травы и рот, и нос прикрыл. И вроде как несколько часов прошло, а чувствую себя прекрасно. Хотя поизвращаться пришлось, форму эту из створки ракушечного щита вращая, чтобы бронза по ней более-менее ровным слоем растеклась. Потом сдирал еще этот весь хитин, торчащий по краям, и ремешки натягивал с лозой. А Машка начистила потом ее мягким камушком каким-то. Короче, сиял сейчас щит-ракушка Полосатого, как у кота яйца. В нее даже смотреться можно было, если сильно мутное и искаженное отражение не пугает!

Вот что в нашем мире остается стабильным, так это аппетит моего напарника и забавное дерганье ушами Машки, когда она смущается. А смущается она оттого, что перед едой Полосатый не удосужился надеть ново сплетенную ей набедренную повязку. Вот девушка и смущается, и не густо заросшей белой шерстью переднице, а как раз лысой заднице. Машка вообще девушка красивая и во всех отношениях эффектная — этакая зеленая эльфийка с приятными формами. Эльфийка потому, что у нее уши такие же, как и у меня. Вернее, у меня, как у нее, стали. А у меня, как напарник сказал, они как у Леголаса, а он эльф, что бы это ни значило… И когда мы с ней купались, на стрессе, видать, но попробовала она меня соблазнить. И даже это у нее почти получилось, но монолит начал греметь и требовать запихнуть в него камни какие-то и часть нашей добытой в ленте меди. А потом, пока таскал всё это, пока уточнял, чего еще наш камешек желает, пока с щитом возился, потом вот тоже чем-то занят был, тут и Полосатый из своего кокона вывалился. Обидно, конечно, что всё так скомкано вышло и воспользоваться моментом женского желания не получилось. Ну да какие наши годы, еще перевернется на нашей улице грузовик с мороженым!

***

Свист пращи и громкий бум сразу за ним красноречиво говорили нам, что эра относительно легких побед для нашей славной братвы закончилась. В этот раз из-за туманных врат к нам сунулась целая бригада существ, напоминавших гуманоидных земноводных, то есть полужаб-полулюдей-полутритонов. Именно такая ассоциация всплыла у меня в голове, когда я на них смотрел из-за краешка щита. Полосатый же, не мудрствуя, обозвал их головастиками и сейчас орал, матерясь на чем свет стоит, поскольку этот самый БУМ был об бронзовый щит. И ладно бы один раз, так нет, удары раскрученных в кожаных ремешках камней сыпались на нас сплошным потоком, и не будь у нас смекалки и всё той же раковины гигантского моллюска, сидеть бы нам за валунами и не отсвечивать.

А так, медленно и аккуратно, чтобы ногу не дай бог вперед не выставить, но мы оба шли вперед на врага, сжимая в руках древки копий. Машке строго-настрого велели не высовываться, а сидеть в засаде у монолита и, если что, то колоть вражину, когда та будет пытаться к сердцу нашей локации пробиться. Но пока мы все же наступаем, правда, медленно и по своей территории под градом из камней, но наступаем, а значит, развиваем инициативу. И не побежишь ведь — хитрые земноводные сразу в стороны разбегаются и норовят за щит по телу запулить. Так что идем медленно, осмотрительно. И уже в самом конце Полосатый стремительно прыгнул вперед, а я в бок, туда, куда отскачил один из головастиков, чтобы в напарника камнем сбоку запулить, — минус два. Оба тритончика скорчились на медных остриях копий. Ну а как они хотели!? Не сталкивались, наверное, еще с теми, кто сквозь их этот каменный дождь пройти смог.

Еще три взвизгнули как-то квакающе и бросились было назад… Но Полосатый даром, что ли, стал полумакаком, как вдарил за ними прыжками здоровенными и достал еще одного. Надо сказать, что выглядело это очень эпично, поскольку предыдущую довольно тщедушную тушку он с древка и не думал скидывать — некогда, да чего там в ней килограммов-то… Я же уже привычным, как у самого настоящего профессионального трофейщика, взглядом окинул осоклок головастиков. И по всему выходило, что был он чем-то средним между болотом и джунглями. Ну и сердце его будет либо вон на вершине того здоровенного дерева, что по его центру, либо в мутной луже под ним.

Головастики правильно проследили мой взгляд и, справедливо рассудив, что теперь им не победить, рухнули на колени недалеко от ворот, все-таки проворством на земле, в отличие от Полосатого, они не обладали. И в это же время откуда-то сбоку на них выскочила здоровенная темно-зеленая тень и перехватила одного пастью поперек, а второго тупо смяла весом, что он изломанной куклой раскинулся в грязи.

- Крокодил, сука! - вскричал появившийся рядом Полосатый. - Машка, тащи кувалду!!!

Проорал этот волосатый отморозок и бросился вперед на здоровенную рептилию, тыкая перед собой копьем. Машка появилась как из-под земли, с трудом таща тяжеленную молото-секиру из бронзы — мое первое творение из этого металла, едва не стоившее мне жизни. И почему-то она протянула ее мне, а не вот этому безбашенному волосатому здоровяку. Наверное, крокодила тоже здоровенного боялась до чёртиков. Я хмыкнул, бросил ей копье и перехватил толстое древко… Пожалуй, щит в такой конфигурации будет лишним. Только и успел подумать я, когда нездоровый азарт захлестнул меня с головой, и я, вздыбив уши, бодро ринулся в бой с нездоровой улыбкой на губах.

Полосатый порхал вокруг здоровенной, наверное, девятиметровой рептилии, как бабочка, несмотря на то, что по виду чистый обезьян, и жалил, как шершень-переросток. Причем старался попасть в брюхо или в глаз, когда зубастая пасть щелкала в опасной к нему близости. Но чаще ему приходилось буквально отпрыгивать в совершенно произвольном направлении, спасаясь от резких взмахов хвоста. А вот мне отчего-то показалось хорошей идеей поперть на эту зубастую громадину прямо с фронту. И когда тот рывком, наплевав на ловкую и наверняка невкусную полуобезьяну, что жалит, но не убивает, попытался меня схватить вытянутой пастью, со всего маху впечатал острие бронзового секиры-молота тому в нижнюю челюсть. Правда, меня самого от сочетания факторов, но в основном от того, что древко заблокировало движение головы крокодила, отбросило в сторону и крепко приложило об дерево, попутно обдав грязной жижей. Это неожиданно отрезвило, и я увидел наконец то, что должен был увидеть с самого начала, — еще одни туманные врата уже в этом осколке. И именно оттуда и пришел этот здоровенный доисторический хищник. Тройная схватка! Надо успеть обчистить и его локацию. Но как, когда мы с новым стражем в драке погрязли?

- Машка!!! - заорал я в очередной раз что есть мочи. - Лезь под большое дерево и ищи в этой грязи сердце осколка головастиков!

О том, что его могут попробовать охранять, не думал, поскольку пять стражей — это вроде как много, и мы всех их уже так или иначе прикончили. Локация-то у тритончиков не очень большая, не то что у обезьян, что я рассмотрел через врата. А значит, раз их было пять, то на массу они еще не заработали. По логике так получается. Нас вот двое здоровых, и на третьего стража ресурсов вырастить не хватает. Черных вот тоже двое было. А у Машки, видимо, трое, но они и сами щупленькие, видать, были, как она сама. Вот такие мысли меня накрыли в миг протрезвления, а потом я снова взревел и бросился в бой, где напарник уже умудрился как-то повредить крокодилу заднюю ногу, чем резко снизил подвижность. Собственно, чем хуже я? Со всего маху опустил тяжеленный топор на основание хвоста, высоко подпрыгнул, уклоняясь от удара возмездия им же, и снова опустил теперь уже молот вниз, вкладываясь в мах всем весом…

- Нашла! - весело кричала Машка, когда пробегала мимо вся грязная с головы до ног в какой-то слизи, но довольно мчащаяся к нашему заветному камешку.

- Хрррх! - ответил ей крокодил, выдохнув последний свой вздох, и глаза его остекленели, поскольку с пробитым насквозь мозгом даже этот монстр жить, видимо, не может. А мозг у него точно был пробит, поскольку у него из затылка, если его можно так назвать, торчало острие копья... И его, видимо, теперь не достать.

- Быстрее! Надо его к нам перетащить, пока проход не закрылся, - суетился и тянул эту здоровенную тушу по грязи к нашему биому напарник.

- А что, сердце его локации так оставим?

- Да пофиг на него. Тут в нем мяса, представляешь сколько!? А шкура!!? Из нее можно настоящую броню сделать — хрен пробьешь!

А ведь точно, что-то мне такое припоминается где-то смутно, на границе сознания. Но точно знаю, что крокодилы очень ценились как источник обуви. Так почему бы и источником брони ему не стать? Тем более Полосатый это точно подметил — хрен пробьешь.

Я тряхнул головушкой, что сегодня два раза уже терял, и, уперев древко под лапу туши, чтобы получился рычаг, налег на него. Туша хоть и чертовски тяжелая, но отсюда и до нашего осколка совсем недалеко.

- Давай, и-ррр-аз!

***

Машка, наверное, сейчас сильно жалеет, что когда-то сказала нам с Полосатым, что умеет шить. Сидит сейчас вот в трех метрах от меня и думает, как же ей толстенной бронзовой иглой сшить из пласта крокодильей кожи для нас всех ботинки. Нет, она не отказывается, потому как, видимо, ей самой интересно, но при этом видно, что само решение ей в корне непонятно. Но это, я знаю, временно — Машка у нас девушка мало того, что красивая, так еще и сообразительная. Это ведь она додумалась, что раз слизни на раз одежду и волосы растворяют, то логично предположить, что так же будет и со всем тем, что на обратной стороне ценной кожи, справятся. Логика сработала, и слизни не только всю внутреннюю часть крокодильей кожи от жира и всякого такого почистили, но и своей химической слизью еще и продубили ее. Ну не прямо так, а скорее убили химией всё живое там и заодно проферментировали внешним пищеварением. Так что именно благодаря ей у нас появился экспресс-метод по выделке кож и наверняка многого другого. Так что ценность слизней и зачем они псоглавцам понадобились, теперь было кристально ясно — для ремесла и чего-то еще.

В общем, Машка девушка умная и как сделать ботинок или сапог или сандаль на подошве с протектором из крокодильей же брони точно додумается. Может, конечно, не так быстро, как хотелось бы, но главное правило делегирования — не мешать реализовывать то, что поручил. Понятно, что не помню, откуда знаю, но согласен с каждой буквой!

Мы же с Полосатым тоже занимались важным делом — мы лепили. Биом головастиков дал нам не только кучу влаги и расширение нашего небольшого пресного озерца с водопадом, грязными берегами, полными ила и гнилого торфа. Он дал нам дополнительные кривые деревья и глину. Вот из нее, родимой, мы сейчас и лепили. Точнее, лепил напарник, поскольку это у него получалось просто на заглядение: и красиво, и аккуратно, и ловко. От чего здоровяк прямо смущался, но дело это не бросал, поскольку видно было, что лепить ему нравится. И понятное дело, лепили мы, точнее, лепил Полосатый, вещи первой необходимости — алебарды. Он лепил модели, которые потом поставим сушиться, благо наш кратер все так же стабильно выдает жар, а я собирал формы.

С формами, по сути, не сложно, тут нужен крупный песок, который я набрал по берегу нашего карликового моря, чуть грунта, что прямо под ногами, несколько плоских дощечек, которые пришлось наколоть, и кожаный ремень. И самый главный ингредиент — мел или что-то на него похожее, которое тут в нашей сборной солянке всего и вся нашла Машка. Она у нас в хозяйстве вообще самый полезный человек, одно ее приготовление крокодилятины с какой-то травой над лавой — пальчики оближешь! Правда, питаться только жареным всем уже надоедает, и с меня требуют большой котел. И я его сделаю, сразу после того, как мне глиняный большой горшок полосатый слепит, иначе мне просто формы для отливки не будет. А так технологию я уже частично опробовал на ракушках, но в случае с котлом залью в него расплав бронзы и буду его катать во все стороны, чтобы металл по ним примерно ровным слоем разошелся. Да, горячо, но палки-то мне на что? Ну и процедуру можно повторить пару раз, а потом уже очищенный от глины котел, ну или что получится, снова можно над лавой подержать, чтобы всё, что не сплавилось сразу, уже точно доплавилось. План, короче, такой…

Одна из алебард просохла вроде. Возле лавы воздух-то сухой до невозможности, и сохнет, и твердеет тут всё очень быстро. Понятно, что полностью просохнуть ей надо несколько дней, но нам-то по сути нужно, чтобы просто оттиск получился в нетвердой пока земляно-песчаной смеси. Положили эту модель первой алебарды на формы, аккуратно так придавили, присыпали и потом тоже аккуратно, чтобы не сломать хрупкую глину, тромбовали вокруг. Потом густо всё просыпали ровным слоем измельченного мела. Затем положили наверх вторую половинку формы, вставили палочки в местах заливки, засыпали грунтовой смесью и уже теперь тромбовали со всем возможным энтузиазмом.

Дали немного постоять и разомкнули форму — ничего не выпало, но модель алебарды пришлось выковыривать, потому как перестарались и она развалилась. Короче, должно всё получиться. Вот только почему-то, глядя на всё это действие, я ощущал себя смуглым мудиком в шлепанцах и непонятной одежде халатного типа, который сейчас вот льёт алюминий, а потом помчится сваривать порванный мост от тяжёлого грузовика… Какая тут взаимосвязь и при чём тут я, было решительно непонятно, но Полосатый тоже как-то неуверенно закивал, когда я ему об этом сказал. Дичь какая-то!

И вот мы отлили первую алебарду и нож… Нож, наверное, даже целый тесак длиной в локоть, поскольку с кожей этой злосчастной рептилии работать без него было решительно невозможно. И если мы хотим обувь, то без него никак. Так нам сказала наша мастерица и напомнила про котел. Поэтому залили форму алебарды, форму для ножа и отправились лепить большой глиняный горшок. Вот благо, что я свою ракушку раньше додумался бронзой покрыть, иначе сейчас бы просто не успел.

Ну, внутренности крокодила, пока те еще были свежие, как и трупы головастиков, разумеется, скормили монолиту. Если не на запчасти, то на ресурсы для третьего стража, может, сгодятся. А то и вправду его мешочек как-то сдулся в последнее время… И вот в процессе всей этой бытовухи на монолите вспыхнули символы.

«ОТДЫХАТЬ. СТРАЖАМ СПАТЬ. РАБАМ СПАТЬ».

И свет, равномерно исходящий из белого тумана по границам осколка, в этот же момент пропал — наступила темнота. Нет, не кромешная, поскольку у нас тут вообще-то кратер какой-никакой, а в нем лава так-то. И эта штука, между прочим, светит. Не сильно, конечно, но…

- А я всё думаю, что не так, - выдал глубокомысленно Полосатый. - Мы же дня три-четыре не спали вовсе!

- М-м-м, - не менее глубокомысленно выдал я. - Ну пойдем тогда поспим, всё равно при свете лавы так себе работа…

Укладывались возле деревьев около нашего подросшего монолита прямо на корни и почву, поскольку спать на камне, даже на теплом, как-то не хотелось. И вот что характерно, Машка улеглась ко мне под бочок. Я даже было руки хотел распустить, как бы ситуация и намекала, и располагала… Но вырубился. И проснулся только когда туман снова засветился, а в локации наметились явные изменения. А на монолите красовались крупные горящие огнем символы.

«КОНТРОЛЬНОЕ ИСПЫТАНИЕ».

И под ними привычная уже убывающая шкала.