Шах и Мат

Глава 1

Алис, пожалуй, была одной из самых примечательных кошечек нашего портового города, в то время как я был обычным, или даже заурядным членом семьи корабельной компании “Ост-Зюйд-Ост”. Прошу не путать меня с семьёй, что основала эту компанию, поскольку я был обычным работником проводившим описи привезённых товаров, проще говоря – бухгалтер, которых в нашей компании, пожалуй, даже не хватало. Алис же, как я и сказал, в отличие от меня, была одной из самых примечательных кошек нашего города, поскольку для своего статуса умела не только читать и писать, но даже знала нотную грамоту, чем успешно пользовалась – радуя своих клиентов игрой на скрипке (достаточно сложным для освоения инструменте), а также умела играть в шашки и шахматы, и знала правила некоторых заморских игр. Кстати, именно сейчас я играю с Алис в шахматы: как её клиент, разумеется, я заплатил за это развлечение с ней главе чайного дома. И я веду с ней напряжённую борьбу на этом импровизированном поле битвы.

– Так, как ты говоришь?.. Недосчитался одной специи? – эти слова были произнесены бархатным и чарующим голосом, который всегда заставлял меня трепетать.

– Да, было дело в прошлом месяце… Куркума… Кажется, так называют этот порошок, – я наконец сделал свой ход; важный стук, который я услышал, кажется, придал мне уверенности и я с лёгкой усмешкой взглянул на свою добрую подругу.

Выглядела она просто потрясающе: чёрная кошечка, чьи груди, скрывала тёмно-бурая лента ткани, а рукава её тёмно-рыжего халата были чуть спущены, обнажая плечи, создавая тем самым такую интимную картину такого прекрасного существа, что я невольно загляделся на неё, что не ушло от внимания Алис: она игриво посмотрела на меня, опираясь своей мордочкой на свою нежную лапку, в другой держа фигурку слона. Она сказала:

– Знаешь: неприлично так засматриваться на дам – они могут и покраснеть. – И безжалостно съела мою ладью своим слоном.

“Чёрт, а я так был близок к тому, чтобы поставить мат,” – невольно пронеслось у меня в голове, после чего я про себя же добавил: – “А что ещё ожидать от лучшего игрока в шахматы в Районе Влюблённых? Естественно ей так просто не поставишь мат! Окстись, дурень!” И я напряжённо начал обдумывать свой следующий ход. Она же, заметив это, мягко спросила:

– Что-то не так? Ты сегодня сам не свой. – Однако, не смотря на мягкость в голосе, взгляд её был, кажется, слегка безразличным, но это не то слово, чтобы отразить всю расчётливость, с которой она смотрела на шахматную доску.

– Пожалуй, что и так, моя дорогая Алис, – брякнул я не подумав.

Только со взглядом Алис я понял, что я только что сказал. Она же посмотрела на меня с лёгкой улыбкой:

– Твоя дорогая, значит? – Тон её был мягкий. – Чего малого, а скоро под венец поведёшь?

Отнекиваться от этого не хотелось, как никак – я довольно сильно любил Алис.

– Быть может обсудим это в следующий раз за чашечкой чая? – Я тоже улыбнулся ей и положил свою лапку на её, нежную и мягкую.

– Так что же тогда случилось? Ты сам не свой.

– Да знаешь, как обычно бывает – на работе беда. Перерабатываю, что фермерский вол.

– От чего же?

– Такого идиота, как я, днём с огнём не сыскать.

– Не говори так про себя! Ты очень умный! – попыталась она подбодрить меня. Что у неё, к счастью для меня, получилось.

– Да, ты права, но учёт товаров – это дело неблагодарное, хоть и нужное. Если какой-то товар исчезнет, то первым делом будут спрашивать с нас. Многие бухгалтера в нашей компании занимаются прямыми обязанностями, а именно – подсчётом расходов и прибыли. Вот ты вспомнила насчёт потерянной специи, а ведь тогда оштрафовали не только капитана, но и меня.

– Да… Однако ж грустно быть тобой, – взгляд её скользнул по моей одежде и остановился на подбородке, потом быстро скользнул по всей комнате и вот она уже смотрела в окно, на заходящее солнце.

– Я бы так не сказал! – со всей уверенностью выговорил я. – Вот ты, например…

Я невольно прикусил язык, осознав какую глупость я собирался сказать, однако Алис со всей добротой посмотрела прямо мне в глаза и тихонько коснулась моих вибриссов. Она точно знала, что этот знак заставит меня развязать язык.

– Так что – я? – Она была добра, но в глазах её плясал хитрый огонёк.

Меня аж всего передёрнуло, но я всё же рассказал то, что всего секунду назад пытался скрыть:

– Знаешь, я всегда думал, что тебя первую выкупят из чайного дома…

– Продолжай…

– И ты могла бы стать отличной служанкой или нянькой…

– Не стесняйся, продолжай…

– Но ты уже тут который год!..

Я невольно сглотнул, набираясь храбрости.

– И вот, ты здесь: мне даже кажется, что только я к тебе и прихожу!

Тут она легонько прыснула со смеху в свою лапку, что слегка меня смутило:

– Что тут смешного?

Она легонько хихикнула, а потом всё же сказала мне то, от чего я слегка опешил:

– Как тебе сказать? – Улыбка не сходила с её мордочки. – В шахматы – да, ты единственный. Но я зарабатываю также и посиделками с вельможами. Ты не представляешь на что они готовы, чтобы красавицы нашего дома провели с ними хотя бы минуту.

Она говорила это со всей важностью.

– Но тогда почему тебя до сих пор не выкупили? – я сделал свой ход, важно стукнув по доске своей фигуркой.

Взгляд её затупился от этого вопроса.

– А ты думаешь почему? – Её глаза были полностью сосредоточены на доске.

– Я не так хорошо тебя знаю, чтобы говорить со всей уверенностью, но я однажды слышал одну историю о тебе, ходящей среди местных моряков.

– О чём же эта история? – Она важно стукнула своей фигуркой по доске.

– О том, как ты совратила одного капитана, в итоге сорвав ему свадьбу.

– Вот значит как… И что же ты думаешь об этом?

– Это мне кажется полным бредом! – заверил её я.

– Отчего же тебе так кажется? – её голос лишился привычной мягкости и теперь казался холодным, безразличным и даже презрительным.

Я опешил от этого вопроса и тона, с каким он был сказан. Но меня прежде всего смутило то презрение в её голосе – я не знал к кому она питала данные чувства, но в глубине души догадывался.

– Так ты и правда это сделала? – голос мой был спокойным, казалось и на моей мордочке не дрогнуло ни единого усика. – Но зачем?

Тут я увидел то, что не видел никогда – тоску в её глазах смешанную с отвращением к самой себе. Однако её голос был таким же холодным, как и до этого:

– Потому что он был моим клиентом и сам попросил меня о ночи с ним.

“Так вот оно как,” – пронеслось у меня в голове. Однако, как бы ни были мрачны мои мысли, внешне я старался сохранять спокойствие, сравнимое с хладнокровием.

Алис… Моя дорогая Алис…

Я старался быть как можно мягче с ней, ведь, как никак, я её очень сильно любил. Любил каждую шерстинку её тела: бесподобный чёрный мех, так ярко играющий в свете заходящего солнца; её тёмные волосы, ниспадающие водопадом за спину, локоны ложащиеся на плечи и аккуратную чёлочку; яркие изумрудные глазки. Каждый сантиметр её упругого, изящно изгибающегося тела был прекрасен настолько, насколько моё сердце только позволяло её любить. И самым прекрасным в ней был её характер: такой мягкий, такой чуткий, такой понимающий – я ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы она хоть как-то была ко мне безразлична; она всегда поддерживала меня. И тут я осознал с какой несправедливость она, должно быть, сталкивалась – таких, как она, не жалуют нигде. Понятно, почему её до сих пор не выкупили (я был с ней знаком уже пять лет, а она уже прилично отработала в чайном доме к моменту нашего знакомства). Давить ей на больное не хотелось, но я, тем не менее, задал свой рискованный вопрос:

– Тебя ведь не жалуют? Не только здесь, везде?

Она лишь утвердительно кивнула головой.

– Почему же ты тогда не уедешь отсюда?

Она недолго помолчала, после чего начала говорить откровение, которому я, кажется, так и не научился за пять лет жизни в этом городе.

– Рейвенрок, знаешь ли, не верит слезам. Как бы ты тут не мучался – всем до тебя нет дела. Каждый в этом городе стремится заработать как можно больше, и потом чахнуть над златом, подобно жадным королям. Вот, например, наш район, Район Влюблённых – знаешь почему он так называется?

И, не дожидаясь моих слов, она ответила:

– Просто потому, что кому-то наверху показалось забавным обозначить так именно тот район, в котором располагаются все публичные дома. Это грязный город, Август. Только с приходом сюда нового Лорда-Губернатора всё начало исправляться, но теперь в этом меняющемся городе нет места тем, кто жил по старым законам Рейвенрока. Я была одной из первых, кто начал меняться вместе с этим местом, однако, моя репутация портовой шлюхи до сих пор со мной.

Эти слова она сказала на удивление спокойно, так, как будто в них не было ничего достойного порицания. Но я всё же догадывался о том, что из-за своего прошлого она до сих пор презирает себя. Это, кажется, останется с ней на всю жизнь.

– И знаешь, почему я до сих пор не уехала? – продолжала она. – Потому что знаю, что единственный, кому я была нужна – давно умер. Кажется, именно с его смертью я потеряла всякую надежду на лучшее. Именно мой отец удерживал меня от того, чтобы стать обыкновенной путаной. Единственный, кто мог бы меня спасти давно исчез из моей жизни. А за пределами города, этого проклятого Рейвенрока, – я подавно никому не нужна.

Я слегка опешил, даже не нашёл сначала слов, чтобы сказать что-то, что способно её поддержать. Я лишь обратил внимание на шахматную доску и с удивлением обнаружил, что Алис поставила мне мат. Она меня переиграла не только в шахматах, но и в словесной борьбе – я был абсолютно разбит этим откровением и историей Алис. Но тут я понял, что нашёл слова, которыми стоило бы её поддержать.

– Знаешь, всё таки ты меняешься.

Она кивнула и с надеждой посмотрела на меня

– Ты меняешься вместе с городом, и хоть твоя репутация никуда не делась, но всё таки ты больше не обычная путана, а одна из самых примечательных кошечек Рейвенрока.

Она слегка улыбнулась, я положил свою лапку на её и мы слились в страстном поцелуе.