Шах Хроно

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 1.

- Предлагаешь убить нашего непосредственного начальника? - я выгнул бровь, выражая степень удивления. В ответ кивок визави. - Хм… Не этого я ожидал, когда взялся аттестовать тебя для приёма на службу. Похоже, я ещё недостаточно выпил для подобного разговора.

Совершенно по-плебейский, махом, я заглотил содержимое коньячного бокала. Крякнул. О Лодур, какая же дрянь… букета у выпивки и близко нет. Закинул в рот дольку лимона. Поморщился.

– Вот теперь можно. Почему я должен согласится, а не сдать тебя, Роний?

Я внимательнее всмотрелся в собеседника: лет шестнадцать-восемнадцать; чуть осунувшиеся усталое лицо. Одежда приличная, даже изысканная, но… костюм на нём висит словно на уличном фонаре. Явно с чужого плеча. Да и не умеет он их носить.

На меня не смотрит – его заинтересованно-опасливый взор блуждает за окном. Очевидно, что ему неуютно как от места и компании, так и от темы.

- Но как же! Только Вы можете помочь! Вы же знаменитый Юрий Светоч! Как бы великий борец с несправедливостью! И, того, защитник обездоленных. Вы, это, способны на невозможное! – парень говорил торопливо и сбивчиво. Но твердо.

Я хмыкнул на подобную отповедь. Роний не повернулся, но сбавив накал:

- Он как бы вам тоже не по душе, я вижу. А после всего Вы, наверняка, займёте его место, господин Светоч. Это взаимовыгодное предложение…

Пока парень вдохновлённо вещал, я просчитывал, каковы шансы, что это подстава.

На первый взгляд, всё чисто. На службе Роний недавно, но зарекомендовал себя неплохо. Вышел на меня, когда мы оказались вдали от лишних ушей. Говорит здраво, хотя порой его заносит в эмоциональные дебри.

С другой стороны, за месяц новой службы нередко случались проверки на лояльность. А что может быть банальнее: “Пошли убьём начальство?” И с трудом верится, что нормальный человек может открыто предлагать совершить подобное… Может, меня хотят подловить на контрасте и неожиданности?

Но как заманчиво! С толикой удачи и не такое возможно. Нужно кое-что проверить:

- Какова причина? – прервал я очередную тираду.

Парень умолк. Перестук колёс на стыках рельс да ритмичное покачивание успокаивали. Минуты утекали. В животе разгоралось приятное тепло.

- Месть, - нехотя выдавил Роний. Не дождавшись реакции, поморщился: – Ну… это личное. Разве месть, как бы, не достаточно веский повод? Или вам нужна долгая слезливая история?

Отвечать я не стал. Показалось, что за окном на самом краю зрения промелькнула тень. Я выглянул. Тундра. Огромное поле, до горизонта поросшее серо-зелёной чахлой травой. Река. Грязно-синие тона, заключенные в извилистые рамки прямо по курсу. И дождь. Мелкая морось, попадая на окно, размывала любую конкретику. Скука и обыденность. Чего ещё можно ожидать от стыка Звенящих земель и Пропащих болот?

Когда я вернул внимание к происходящему в вагоне, то рядом проявился официант с приторно-вежливой улыбкой. И стоило ему понять, что на него смотрят, как прозвучало сакраментальное:

- Господа, что-нибудь ещё подать?

Лично мне ничего не требовалось. Бутыль коньяка я пил последние пару часов, и он не уменьшился даже на треть. С учётом тарелок с рыбными, мясными, сырными, овощными и, Лодур знает, какими закусками – я оставался довольным жизнью.

А вот мой собеседник за ту же пару часов так и не прикоснулся к единственному пирожному и чашечке кофе. При этом я видел, как он исподволь бросал на них голодные взгляды. До прихода к нам на службу судьба явно не баловала его возможностями. Зато десертная ложечка так и мелькает меж его ловких пальцев в замысловатых нервных па. Я бы поставил, что в прошлом честный работяга.

- Не мелочись. Закажи, что хочешь, – подбодрил я собеседника. – Когда вернёмся, нормально поешь ты нескоро.

- Нет. Это… как бы, благодарю. Я не голоден.

Не моё дело лезть. У каждого по-своему выражается нервное напряжение. Вместо этого я обернулся к официанту:

– Любезный, скажите, сколько до станции?

- Два часа, сэр. Прибываем по расписанию, ровно в час сорок по полудню.

- Хорошо. Тогда свободны, милейший!

Официант с почтением поклонился и с чувством собственного достоинства удалился. Я закинул в себя несколько закусок поострее, салфеткой промокнул губы и меланхолично проговорил:

- Выстрел из штуцера в упор, и месть свершится красочно. Яд – тихо и аккуратно. Зачем нужен я?

– Я слышал, вы можете совершить невозможное… – взгляд опалил непреклонностью выжженного в душе. – Мне нужно сразиться с нашим начальником так, чтобы никто не помешал. И, это… Так, чтобы в случае победы ко мне не имелось претензий. Ну… Я хочу победить честно, выжить и не скрываться всю жизнь. Мало смысла в мести, если сам не можешь нормально существовать. Я бы вызвал его на дуэль… но он просто отмахнется, я же никто.

Парень мне определённо начинал нравиться. Желать жить, поступать правильно, не бояться замарать руки, трезвый расчёт… я ещё не успел этого забыть. Если парня и используют, то втёмную.

- Ты в курсе, что все просившие меня о помощи после пожалели об этом?

- Мне всё равно, что Вы потребуете взамен! – сдержанный возглас превратился в шипение.

Какая горячность. Просто прелесть! Все до него тоже так думали. Двое покончили с собой. Один сошёл с ума. Остальные завидуют им. Лишь некоторые радуются результату… кому ещё не пришла пора платить. Ну и я где-то между ними.

Дверь вагона-ресторана хлопнула, и показались шестеро. Четверо в бушлатах охранников поезда на бегу вытаскивали оружие. Оставшаяся парочка – медик с юной помощницей. Под удивлёнными взглядами пассажиров они скрылись в следующем вагоне. Нехорошо.

- Мне нужно подумать, - бросил я, поднимаясь. – Что-то случилось. Выясним, не связано ли это с нашим заданием, если что, поможем.

Стоило оказаться на ногах, как алкоголь добрался до сознания. В голове под тихий рокот прибоя мыслей удивительно гармонично смешались абсолютное спокойствие и злость. Хотя, правильнее: “наплевательская ненависть с толикой презрения.” Оправив жилет и накрахмаленную белую рубаху, я бросил на стол десяток эвот. Теперь можно приступать к работе.

Наше купе находилось в последнем из вагонов второго класса. Дальше, в хвосте поезда болталась парочка багажных вагонов. Мы стояли напротив входа к себе, когда из следующего вагона раздался приглушённый шум. Подобное я просто не мог проигнорировать.

Под перестук колёс мы проскочили тёмный переход меж вагонами. Когда дверь открылась, я отметил, что в дальней части вагона находятся тюки, ящики и прочая крупногабаритная поклажа, сложенная аккуратно и весьма внушительно. И за ней, как за укрытиями, пряталось семеро служивых, чьё оружие нацелено на дверь в следующий, вагон.

В передней части вагона за спинами вооружённых людей, среди завалов багажа, кое-как сваленных и притянутых к стенам сетками, медик хлопотал над несколькими раненными, стонущими от боли. Ему ассистировала юная помощница из сестёр Нетас. Весьма массивная сестра, с двух полноценных воинов.

- Что тут происходит? – громко вопросил я, проходя вперёд.

Охрана поезда бросила на меня несколько взглядов. Не более. Вновь повернулась ко мне спиной, продолжив бдение. Дорогу же мне перегородил один из раненных, с наспех перебинтованной, окровавленной ногой и бледным лицом, но решительным взглядом и крупнокалиберным штуцером, на который он опирался.

- Господин, прошу покиньте вагон. Здесь небезопасно…

Я обратил внимание, что у другого раненого рассечено лицо, а у третьего – выстрелом чего-то крупнокалиберного разворочен живот, аж кишки видно, и он уже затихает. Я запустил волну Простанственного Шума очищая мир от иллюзий. Следом прошла Волна Искажения – ультразвуковые волны, наподобие сонара, разошлось на полторы сотни метров, определяя тайники в материальном плане. После истории с Послом я выучил урок. Но сейчас ничего сокрытого от глаз.

- Мне решать – где безопасно, а где нет, - отмахнулся я, продолжая переть вглубь вагона. – Я должен знать, что происходит в поезде, где я еду! Тем более где-то здесь мои вещи!

Раненый охранник заколебался. Вот так всегда. Пара стаканов алкоголя для аромата и тебя не воспринимают всерьёз, даже внимания не обращают. Но стоит запахнуть скандалом, то все меняется – люди готовы на многое, чтобы побыстрее отделаться. И охранник решился пояснить:

- На поезд проникли смутьяны из Юнион. Мы здесь, чтобы защитить пассажиров. А теперь, господин, покиньте помещение.

- Я могу помочь! Мне приходилось участвовать в боевых действиях, - рефлекторно я коснулся левого уха. И только после вспомнил, что серьги там нет уже месяц. Как следствие, продолжил жест, преобразив его в задумчивое почёсывание затылка. Я сделал ещё несколько шагов, с трудом сдержав вздох, подпитав им ярость в груди и слова на языке: - Только выделите мне оружие, и никто не пройдёт! Я же вижу, вы не способны действовать, а я…

- Если вы не уйдёте, мы будем вынуждены вас арестовать! - с нервозностью охранник поднял штуцер, уперев мне в грудь. Нас разделял шаг.

Одновременно две мощные руки сестры Нетас вцепились в меня, утихомиривая. И её гулкий голос властно пророкотал:

- Господин, мы вынуждены настаивать.

- Прочь от меня руки! – я попытался дёрнуться, но держали крепко.

Ладно, пора заканчивать. Я сплюнул на пол, обвел всех пренебрежительно-надменным взглядом и выдал максимально пафосно, чуть заплетающимся языком:

- Произвол. Полнейший произвол! Хочешь помочь, а тут такое хамство… я буду ждать извинений в своём купе!

- Вот и хорошо. Тогда…

В захваченном вагоне поднялся шум. Я сразу же стал неинтересен. Раненый охранник дёрнулся. Ствол штуцера сместился, перестав угрожать мне.

Поезд тряхнуло на стыке рельс. Мой затылок, словно случайно встретился с носом медсестры. Руки, держащие меня, соскользнули. Я сделал последний шаг. Ухватился за ствол штуцера и плавным, но сильным движением толкнул. Приклад врезался в челюсть бывшему владельцу, опрокидывая на пол хромоножку. Оружие перекочевало ко мне.

Грохнул выстрел. Спину одного из засевших в обороне охранников разворотило. Секунда. Второй из засадной группы лишился головы. Аромат крови стал сильнее, совершенно заглушив запахи свежего дерева и дыма. Я преодолел лишь половину расстояния до воителей, а те успели не только обернуться, но и открыли пальбу по мне. Я успел добраться до ближайшей стопки ящиков, и деревянная щепа осыпала меня.

Выстрел. Ещё. И Ещё. На меня что-то посыпалось. Глаза защипало и неимоверно захотелось чихнуть. Неужто газ… Но нет. Я почувствовал во рту пряную остроту. Специи. В ящике, за которым я прятался, перевозили специи.

Эх! Жаль я не зашёл в купе за оружием… Хотя чего волноваться? Я сам себе оружие, и не этим шутам меня останавливать. У меня нет серьги, но сила осталась. Значит, пришло время иллюзий.

Звуковая Бомба направленной волной разошлась по вагону. На меня, как на источник, она не воздействовала. Однако, отразившись от стен и вернувшись, звуковые волны всё же задели меня. Благо я благоразумно прикрыл уши и открыл рот, поэтому отделался лёгким звоном в голове.

Сверхновой вспыхнул Световой молот, дезориентируя присутствующих. Конечно, не так универсально, как световые глушилки, но сгодится.

Для подстраховки накинул на себя невидимость во всех спектрах и беззвучие. Рядом появились две мои иллюзорные копии. Лишь после этого я выпрыгнул из-за временного убежища.

Как же от специй слезятся глаза… Но противникам и того хуже. Двое горе-вояк катались по полу, недееспособные после моего выступления. Правда, остальные уже промаргивались и трясли головами. Этих мгновений мне хватило, чтобы сократить дистанцию.

Самый оклемавшийся открыл пальбу из револьвера по моей иллюзии. Штуцер, ставший не более чем дубиной, ударил его по руке с оружием. Следом подскочил я и поймал страдальца в удушающий захват, тем самым прикрываясь его телом от оставшихся противников. Выхватил его револьвер. И не удержавшись, чихнул прямо в ухо пленнику.

Больше я не успел ничего сделать. Дверь в захваченный вагон распахнулась. Ворвались двое. Жвальщики. Небольшой рост. Широки в плечах. Дополнительная пара конечностей. Много сероватого хитина. Непонятные, но крайне острые наросты. Страшные, как похмелье мироздания. Судя по слухам, их насекомым-прародителем являлся таракан. Самый распространённый вид. Самый тупой и злой. Самый живучий. Братья Черкин.

Грохнул шквал огня. Оставшиеся парочка охраны рухнула, изрешечённая пулями. А меня пронзили пустые глаза, которые видели смерть чаще, чем родную мать.

Когда братья удостоверились, что помещение безопасно, появилась женщина в годах, если не сказать – “старуха”. Седые пряди собраны в аккуратный пучок, лишь единичные волоски напоминают о некогда огненно-рыжих локонах. Лицо иссечено шрамами времени, в которых проглядывают резкие хищные черты. Сама согбенна, передвигается с тросточкой, при этом движения плавно-тягучие, а энергии хватит на десятерых. Звероподобная-лис. Линия.

Пожилая леди поморщилась при виде бойни, прикрыла носик, защищаясь от витавших в воздухе специй, и скользнула вглубь вагона в поисках цели задания. Стоило ей скрыться, как невозможно было вспомнить деталей внешности.

Следом вошёл чешуйник. Он с восхищением присвистнул, осматривая поле боя. Пересечённое шрамом лицо обнажило хищный оскал.

Я оттолкнул тело вояки-щита, так же истерзанное пулями. Оно сползло по ящикам, оставляя багряный след, и уткнулось лицом в пол. Встряхнувшись, я скинул с себя все иллюзии. Теперь я красовался кожанкой поверх помятой чёрной рубахи. Лицо тоже преобразилось, помолодев и став лицом двадцатипятилетнего парня с наполовину седой головой. Одним из самых разыскиваемых лиц Империи.

- Вы идиоты, - я брезгливо осмотрел темные штаны и военные сапоги, заляпанные брызгами крови. И задумался выкинуть трофейный револьвер или оставить на память?

- Мы сделали, как приказано! – зеленоватые чешуйки на лице чешуйника выстроились в узор недоумения. Такой же притворный, как и всё, что творила эта холоднокровная машина для убийства.

- Меркий, приказ был всё сделать тихо, без свидетелей и следов. Это похоже на тихое дело? – я обвёл рукой вагон, чей пол утопал в крови.

- Подчистим хвосты, и не останется никаких свидетелей и шума от них не будет! – оскалился чешуйник.

Два выстрела из револьвера оборвали стенания ослепленно-оглушённой парочки, корчившейся на полу. Меркий переключился на медика и медсестру, вжавшихся в угол вагона и смотрящих на нас расширенными от ужаса глазами. Рядом стонал хромоногий охранник.

- Это неправильно!

Дорогу чешуйнику перегородил мой спутник. Во время боя своей задачей он избрал: удержать от необдуманных поступков медика с подопечными, и не полез в бойню. Благоразумно… до момента спора с чешуйником.

- Что? – набычился было чешуйник. Затем просветлел ликом. – Предлагаешь их в рабы? Хорош! Но не получится... Из служивых плохие рабы. Даже из медиков. Да и девка не очень… Так что отойди, я с ними разберусь!

- Нет! Их необходимо, как бы оставить…

- Свали пацан, это моя добыча! – на клыках чешуйника заблестела слюна.

- Нет! Они вам не нужны! Это, как бы, гражданские! А мы Юнион! Мы защищаем гражданских от произвола властей! Мы, как бы, борцы за свободу! Мы за равноправие нечеловеческих рас и людей! И убийствами мы, как бы, отпугнём всех!

Я поаплодировал пареньку. Мысленно. Столько эмоций. Живости! Пафоса! Пусть немного наивно, но даже меня взяла гордость за принадлежность к Юнион. Однако чешуйник оказался более толстокожим:

- Парень, ты сбрендил? Это не гражданские! Это прихвостни Империи! Они должны умереть! Не освободишь дорогу, присоединишься к ним!

- Я не позволю…

Чешуйник недослушал и отшвырнул парня. Его глаза уже заволокла пелена кровавой ярости. Роний попытался схватить револьвер с пола, но измазанное в крови оружие выскальзывало. Чешуйник выпустил когти и замахнулся на мальчишку.

Раздался выстрел. Все развернулись к источнику. Ко мне. Меркий пошатнулся и упал с развороченным затылком. В глазах присутствующих читалось неприкрытое опасение и недоумение. Я снизошел до разъяснений:

- Как же вы меня бесите! Сборище уродов. Но я не позволю вам спорить и грызться по любой мелочи, пока я здесь за старшего. Я научу вас субординации! Мне решать, что делать с пленными. Вопросы?

Вопросов не имелось. Не умеют думать самостоятельно, бешеных будем отстреливать – пусть помнят, кому принадлежит право сильного. А я продолжил:

- Чего застыли? Нечего прохлаждаться. Задание ждёт! Пространственники в движущийся поезд, конечно, не прибудут, но могла остаться охрана. Линия, ты нашла груз?

- Да, но он в глубине ящиков, - сухим-старческим, но бодрым голосом заметила звероподобная.

- Тогда бери этих дуболомов. Чего они просто так зенками хлопаю? Пусть помогут, - я кивнул на жвальщиков. – Так и быть, мы с этим героем подстрахуем вас.

Из разбитого при атаке на меня ящика я вытащил упаковку специй. “Тирий” – написано на лицевой стороне. А сзади: “Внимание: может вызывать несварение у существ с альтернативной системой пищеварения.” Занимательно…

Но я уже успел распробовать лакомство. Упаковка отлетела в сторону, а баночку я захватил с собой. Похоже, и второе задание, про которое я почти забыл, выполнено. Одновременно появилась идея, как помочь горе-мстителю Ронию, так чтобы проблем для меня по минимуму, а польза максимальная. Я обернулся к парнишке:

- Я хочу дать тебе один хороший совет – уходи. Должен признать, в твоих словах есть зерно истины… хотя это истина почти забыта остальными. Поэтому уходи пока не поздно! - в ответ угрюмая тишина: - Так я и думал. Тебе лучше знать, как гробить свою жизнь. Я тебе помогу, - глаза паренька засияли. Такое не подделать. – Вот только тебе придётся мне довериться. Выполнять за тебя работу я не собираюсь, - парень усиленно закивал, выражая готовность. – Отлично. Тогда сегодня после ужина в течение часа ты должен соблазнить повариху нашего лагеря в её же палатке.

- Но как же… Она же… Это же…

Парень аж заикаться начал. Я оскалился краем рта. Мало того, что повариха нашего лагеря чешуйник, так и весом под полтора центнера. А уж на лицо… можно распугивать врагов, что послабей духом. Выданное мною задание тянуло на подвиг.

- Думай, - бросил я горе-заговорщику. – Это твой шанс.

Линия с парой жвальщиков извлекли из-под завалов груза и багажа цель задания: металлический ящик… увесистый. Нам приказали доставить, не открывая, поэтому его целиком затащили в изначально захваченный вагон. Я двинулся следом и проходя мимо, бросил:

- Медиков возьмём с собой, какие из них получатся рабы решать не нам. Если кто-то ещё выжил, добить, чтобы свидетелей не осталось. Но быстро.

В последнем вагоне поезда выделялся небольшой табун пегасов, на которых и прибыла команда. Плюс тело одного из охранников в луже крови. Да, дыра в крыше. Транспорт охранял рух по имени Парк. Точнее, рух он только на четверть – его рудиментарные цыплячьи крылышки до сих пор вызывали у меня ухмылку. Как бы то ни было, ещё один Чувствующий, пусть и слабый – всего одна ветвь памяти. И должен признать, многие из новых приёмов иллюзий я подсмотрел именно у него.

Чтобы закрепить груз, ушло не более минуты. А затем в покинутом вагоне раздался шум и крики. Что же, я предупреждал…

Один за другим мои подчинённые покидали поезд на пегасах. А я… ненавижу пегасов! Однако альтернативы нет. В крови плескалось достаточно алкоголя, не всё выжег адреналин боя. Но я достал фляжку с абсентом и, недолго размышляя, приложился. А потом, не успев подумать, что делаю, запрыгнул на пегаса и последним вылетел через пролом в крыше.

Обернувшись, я тяжело вздохнул. Сквозь марево дождя я увидел, как предпоследний вагон дёрнулся. Из-под колёс ударили искры. Скрежет резанул по ушам, даже сквозь пелену мороси. Через пару секунд недавнее место боя сошло с рельсов, увлекая за собой последний вагон. Так они и покатились, разваливаясь на части и разбрасывая содержимое.

У меня действительно имелся багаж в этих вагонах. Взрывоопасный. Как ни прискорбно, но свидетелей и улики оставлять нельзя. Всё ради успеха Юнион.

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 2.

Юнион. Название, про которое большинство не слышало. А если слышали, то мельком, как о фанатиках, сидящих в Пропащих Болотах и Звенящих Землях на западе Империи. Ничего существенного и интересного в пределах огромной страны…

На самом деле за этим названием стоит история, такая же древняя, как и сама Империя. Если точнее, то Юнион являлся последним противником Империи в Войнах Объединения. Союз нечеловеческих рас, что до последнего боролся с людьми, обнаружившими в себе силу пространства и пожелавшими объединить все земли к северу от Гор Забвения.

Юнион сражались и проиграли. Но не исчезли, ибо нечеловеческие расы всегда воспринимались людьми как существа второго сорта – это закономерно стало причиной возникновения недовольства.

С тех пор Юнион – сопротивление, борющееся за права рас-меньшинств. Они отстаивают идеи отсоединения от Империи и автономии. И в некотором роде подобное благородно!

Собственно, однажды они почти добились цели: в Ветви Войны Вне Времени именно с подачи Юнион нечеловеческие расы присоединились к Хроно… все, кроме рухов, нужно признать. Юнион желали свобод, а как известно: “враг моего врага – мой друг”.

Вот только перезагрузка отношений убила надежды Юнион, и им пришлось уйти в подполье на долгие годы.

Мысли остановились, стоило мне шагнуть за полог палатки. Легкий кисловатый аромат. Тепло. Даже душновато. Но главное, нет ветра… Лучшая палатка в лагере! Чего только стоит, что она сшита не из лоскутов, как остальные. К тому же просторная – каркасом служили три вековых ели.

- …за месяц в наши ряды вступило шестьдесят два разумных, - продолжался отчет. – Приток новых членов увеличился на сорок процентов по сравнению с…

Я осмотрелся, оставаясь в тени. Посреди палатки огромный резной стол, которому должно украшать дворцы, а не пачкать витые ножки в смеси глины и объедков. Однако многочисленные карты с пометками и разномастные бумаги должны были убедить зрителя, что даже в этой дыре стол служит благородным целям. Но вот недоеденный обед вносил диссонанс в общую картину.

Завершающим штрихом служила троица, восседающая за столом. К моменту, как я закончил осмотр, оратор затих, переводя дух, и мне ничего не мешало выйти вперед.

- Моё почтение, - я преклонил колено и голову перед присутствующими. В новой работе этот аспект я ненавидел сильнее многих. Но голос оставался учтивым, когда я говорил: – Надеюсь, не помешал?

Парнишка-провожатый метнулся к мужчине во главе стола, что неспешно потягивал кофе. Шепнул пару слов и встал за спинкой его кресла. Меня просканировал бесстрастный взгляд, а чуть заметно дрогнувшие губы и небрежное движение головы стали приветствием. Слова являлись лишь дополнением:

- Что ты, Светоч, - голос тихий и механически-дружелюбный. – Поднимись! Мы покуда обсуждаем рутину быта Юнион, скоро закончим и перейдём к основной теме дня.

Манеры и умение держать себя в комплекте с идеально подогнанным элегантным костюмом заставляли чувствовать в человеке породистость. Да, именно так! Его чуть вытянутое лицо и хищный взгляд отчётливо говорили, что передо мной звероподобной со второй формой пса. Хотя в данном случае, вернее, волка.

- Меня уверили, что только меня и ждут, - поднимаясь, я неодобрительно покосился на мальчишку провожатого. В ответ получил обаятельно-ядовитую улыбку до ушей. – Возможно, мне лучше вернуться к своим людям и помочь с разгрузкой? Да и привести себя в порядок после полёта не помешает…

Меня передёрнуло. Ненавижу пегасов. Меня трясло после нескольких часов полёта. Полёта на очень большой высоте. На высоте с которой сверзиться, значит, убиться. Ещё и под дождём. Очень холодным и больно бьющим дождём. Да на пронизывающем ветру.

- Ни к чему. Ваши подопечные справятся, - голос не стал громче ни на йоту, оставаясь таким же вкрадчивым. Однако появилась непреклонность, словно каждое слово выковано. – Лучше присаживайтесь. Отдохните. По вашим запавшим и воспаленным глазам видно, что вы постоянно в заботах. А пока Лукаю принесёт вам обед и что-нибудь выпить, - и радушный хозяин похлопал по плечу парнишку провожатого.

- Как вам будет угодно, господин Арнк! – кивнул я на слова главы лагеря.

Я занял место за столом. А мальчишка споро принялся исполнять указание.

Лукаю. Светлое лицо в обрамлении кудряшек. Мальчишка не старше десяти. Мой главный враг в этом лагере. Его чувства читались во взгляде единственного глаза: страх и ненависть. Причём первое питало второе, а второе первое.

Парнишка уже подсыпал мне в еду толченое стекло. Испортил патроны, так что те чуть не взорвался у меня в оружии. Подговорил одного из новеньких напасть на меня. Это только за последнюю неделю. И ничего с ним не поделаешь – первый помощник и посыльный главы лагеря. Не думаю, что он осмелится пакостить в присутствии начальства. Однако стоит оставаться на стороже.

Тем более что еда сама по себе не внушала доверия. Пусть стоит на офицерском столе, однако от еды служивых отличается разве что оформлением – тарелки не деревянные, а металлические. Порой казалось, что бура жижа, которую именовали едой в лагере живая и просто регенерирует к каждому новому приёму пищи.

А господин Арнк продолжал неспешно и монументально значимо:

- Вот и хорошо. Возможно, тебе будет что сказать, Светоч. Как-никак ты не маловажная причина многих изменений. Ты в наших рядах чуть более месяца, и согласно отчету мисс Мюерк, число сочувствующих и сподвижников нашего дела значительно увеличилось. Твоя репутация… она сильно изменила представление о нашем общем деле, после твоего присоединения к нам.

- Это весьма лестно слышать, господин Арнк, - выдавил я улыбку.

Репутация… Одна из разновидностей правды. Для каждого своя. Моя основана на истории изгнания меня же из рядов Пространственников. И уже стала легендой. Как центральный элемент байки могу заявлять объективно: это легенда об эпичной глупости!

В тот момент, когда вопреки заверениям Временщиков, меня арестовали – я ничуть не удивился. Как никак я убил с дюжину коллег. Выпустил кровожадного монстра в толпу, где выступал Император. Хладнокровно прикончил дочь влиятельного Аристократа. А мой друг присовокупил, что я якшаюсь с главами Ивановых семейств. После такого места в цивилизованном обществе не остаётся.

Самое забавное, что я мог попытаться исправить ситуацию, если бы рассказал, что все затевалось, дабы прикончить Посла иностранного государства… единственное моё преступление о котором не трепались. Достижение не очень, на ещё одно пожизненное на Острове Печали, но что поделать, если этот Посол хотел убить Императора и вообще был плохим! У меня имелись доказательства! Косвенные… В стертой Ветви времени…

Как бы то ни было я не воспользовался возможностью – это означало бы похерить то, ради чего все делалось – не дать развязать конфликт между Хроно и Империей. Я решил быть последователен… стоило предвидеть, что это не приведёт ни к чему хорошему.

Тогда при выборе: обживать камеру на Острове Печали или бежать – ответ был очевиден. Я решил рискнуть в благородном деле Юнион. Теперь, для народных масс, я – благородный линчеватель. Тот кто пошел против сильных мира, пытаясь изменить жизни людей. Я мученик Империи.

- Нечего хвалить этого мальчишку, - мясистый кулак рухнул на стол. – Невелика заслуга набить несколько морд, а потом по углам рассказывать пафосные байки! Тем более что и прут к нам поголовно прекраснодушные романтики. Сплошные мечты в головах, а сами не знают где у винтовки приклад! Как прикажете с этим сбродом сражаться?

Второй член высокого собрания – господин Тракий. Самый большой чешуйник, что я видел, ибо, даже сидя, он возвышался надо мной. Объект страха и шуток всего лагеря. Ходили слухи, что облик чешуйника маскировка, на самом деле это боевой автоматон, разработанный Юнион. В подтверждение тому исполинская мощь. Жестокость. Эмоциональная неуравновешенность, на что намекало лицо, ставшее палитрой ало-зелёного. Плюс отсутствие интеллекта и желание переть напролом, пример чему предыдущая речь. Ведь очевидно, что сказанное главой лагеря – не похвала, а подготовка к какой-то новости, что напрямую касается меня, и мне крайне не понравится.

- Господин Тракий, а разве ваша служба, как заместителя главы лагеря, ответственного за боевую составляющую, не состоит в том, чтобы готовить новобранцев к… - взмах рукой, что должен ознаменовать всякое “военно-боевое непотребство”.

Это в диспут вступила мисс Мюерк. Сильная и уверенная госпожа в возрасте, что равноудален как от юношеской горячности, так и от старческой слабости мысли и тела. В прошлом беззаветно служившая Империи, как глава музея истории. Но потерявшая пост, когда раскрылось, что она – Иммунная. Но именно это стало одной из причин её быстрого продвижения в Юнион – невозможность противостоять ей с помощью силы, сделало её вторым заместителем господина Арнк по вопросам внутренней жизни лагеря и всему, что связано с взаимодействием лагеря и остального мира, помимо военной части.

И хотя манера говорить, не заканчивая фразы раздражала, однако стоило отдать должное – в делах, она всё доводила до конца. Рассудительна и спокойна. За это её уважали.

- И я подготовлю настоящих воинов, только времени это займет больше. В крайнем случае буду использовать их как подвижные мишени, чтобы нормальные бойцы могли заниматься делом! – господин Тракий оскалил клыки. Он не привык оставаться в долгу и подтвердил это едким замечанием: - Но разве вы, уважаемая мисс Мюерк, не заметили, что из-за его прибытия количество рабов сократилось на порядок! А это напрямую ударяет по бюджету лагеря!

Да. Случай в поезде не единичен. Юнион не брезговали брать рабов и продавать их в СДО. Я этого не одобрял. Вот только у всех свои недостатки: кто-то хочет тебя убить, а кто-то торгует рабами. Поэтому я старался просто не лезть в это.

- За всё приходится платить, - спокойно возразила госпожа второй заместитель. – Тем более за создание нового образа в глазах людей. Прибытие Светоча позволило нам стать не “отщепенцами, уничтожающими родную страну”, а “непонятыми героями, что борются за лучшее для Империи”. В перспективе от этого пользы куда больше, нежели потерь сейчас. Восемнадцать процентов от потери дохода от рабов, это не так много как…

- Кроме того, господин Тракий, ваша предвзятость ранит меня. Только сегодня я доставил отменных рабов на благо лагеря.

Господин Тракий пробурчал что-то невнятное, но в пикировку вступать не стал. Он все же небезнадежно туп и по опыту знал, что проиграет. Да и господин Арнк пусть и попивал кофе безучастно, словно споры не более чем возня букашек, вот только приглядевшись, можно было заметить, как на лбу главы лагеря появляются морщинки нетерпения и раздражения. А мисс Мюерк, выждав, вновь обратила взор на господина Арнк, и продолжила отчет:

- Также должна доложить: появились ресурсы для налаживания контактов за Хребтом Предела, что может вызвать конфликт с лагерем тех краёв. Потому прошу согласовать расширение через Нулевой Лагерь, господин Арнк, так чтобы…

Наш лагерь Юнион не единственный. Он даже не самый большой. И тем более не главный. Наш лагерь отвечает за регион Пропащих болот. И как автономная единица самостоятельно занимается всем: начиная от вербовки и закупки припасов, заканчивая выбором миссий. Неудобно по многим параметрам, однако если лагерь окажется скомпрометирован, то остальные лагери останутся в безопасности.

Если ситуация требует решения всего Юнион, для этого имеется Нулевой Лагерь – центр руководства всеми лагерями. Они определяют направление развития Юнион и подкидывают задания, способные усилить всю организацию. Самый неуловимый лагерь, местоположение коего знают только главы лагерей с заместителями. И оно меняется чуть ли не несколько раз за неделю.

- Если интересно, могу вывести вас на небольшое Иваново семейство в Агемо, - решил я отплатить за помощь мисс Мюерк, а заодно вновь показать свою полезность. – А также свести с одним интересным торговцем-контрабандистом и по совместительству мастером искусства репродукции. Уверен, вы найдёте возможности для сотрудничества.

- А почему мы раньше о них не слышали? – вновь набычился господин Тракий. - Скрываешь стратегически важную информацию!? Препятствуешь развитию!? Не хочешь сотрудничать!?

- Не лезу не в своё дело. Тем более что выходов на те места, ранее не имелось. Да и делиться всеми знаниями при первой встречи глупо. Именно осведомлённость в мелочах делает человека не просто умным, но ещё и полезным, поэтому я сежу за этим столом.

– Господин Тракий, лучше отчитайтесь в своих успехах, – с ленцой вклинился наш начальник. – Начните с того, что удалось выяснить относительно учений Империи у восточных границ. На сколько большой проблемой для нас это станет?

- Да чего там говорить? Хотя учения проходят недалеко от основных мест обитания Юнион, однако направлены на отработку взаимодействия с силами Свободного Города при потенциальной агрессии СДО. По крайне мере официально. Агенты внедренные в войска наблюдают за истинным передвижением сил – на данный момент ничего опасного для нас. Продолжаем слежку, - Тракий приложился к кубку с вином, и освежившись продолжил: - Относительно успехов подразделения: число операций увеличилось. Теперь каждый день три или четыре вылазки. И лишь каждая пятая, а то и вовсе каждая седьмая – неудачная. Местные всё чаще помогают нам, а не лезут драться. Это помогает. Потерь немного. Полных групп мы не теряли так же давно...

- Если вернее, то последний месяц, я правильно понимаю? После вступления Светоча и его модернизации отрядов? Разве не прекрасные вести, для…

Замечание мисс Мюерк было лестным. Хотя прозвучало оно, чтобы обострить наши отношения с господином Тракием. Ибо тот чуть слышно зарычал. Тем не менее, я действительно привнёс изменения в работу лагеря Юнион, делая своё пристанище более успешным. Именно подобного покушения на его власть мне до сих пор не мог простить господин Тракий.

В лагере всегда имелся лишь Кристалл Блокировки Пространства, находящийся у господина Арнка – защита от внезапного проникновения Пространственников. Да два кольца из Мраморного дерева: у того же главы; второе для экстренных ситуаций… им пользовался господин Тракия – обеспечение контроля за операциями со стороны. Мисс Мюерк со своими обязанностями справлялась за счет способностей Иммунного. Однако сложно сражаться с Пространственниками и тем более с помогающими им Временщиками на передовой, при отсутствии чего-нибудь сопоставимого их силам.

Моей идеей являлось создание отрядов поддержки. Два-три человека, один из которых обязательно чувствующий – козырь, который можно разыграть в самый неожиданный момент. Как сегодняшним утром.

Чувствующие – владеющие силой, но не обладающие усилителями вроде хронометров Временщиков и серёг Пространственников. Да, мы не обладаем всем спектром возможностей, но это не значит, что чувствующие беспомощны. Иллюзии более многогранны, нежели принято считать. Колебания около привычной трёхмерности это и звук, и свет, и воздействия вне привычного спектра. Желание жить и воображение показали множество интересных применений силы.

И люди… Именно люди, ибо известно – владеющими силой могут быть только люди и чем больше примесей в крови, тем слабее возможный дар. Так вот, такие люди, стали одними из самых полезных бойцов.

Самое смешное, что чувствующих использовали и до этого. Принимали в отряды неохотно и с предвзятым отношением, ибо они слишком похожи на представителей власти – Пространственников – это в большинстве случаев приводило к тому, что чувствующих подставляли и задвигали, не позволяя полноценно действовать.

- Может и так, но эта сволочь отстреливает моих людей! У него стабильно кто-нибудь погибает раз в три-четыре операции. Вот и сегодня новая жертва!

Я пожал плечами, безразлично бросив:

- Естественный отбор. Идиоты отсеиваются. Он показал, что слаб. Мало того, что не оправдал доверие, почти завалив задание, так не смог разобраться с подчинённым и доказать свою правоту. А уж какой негативный пример он показывал… Мисс Мюерк проведёт расследование и удостоверится, что я действовал разумно. И да… господин Арнк у меня просьба. В связи с недокомплектом, перевести ко мне кого-нибудь… Владеющий силой из отряда С вполне подошёл бы.

Ответом мне стал лишь вальяжный кивок начальства. А вот Тракий вновь не выдержал и вспылил:

- Мы прекрасно понимаем, чем ты занимаешься! Не думай, что это сойдёт тебе с рук! Рано или поздно, но ты поплатишься…

Скучно. Я зевнул, отвечая на столь грубые инсинуации. Как бы он ни бесился, мы оба понимаем: мне ничего не сделают. А веское слово господина Арнк затушило искры, скользившие в наших взглядах и словах:

- Хватит. Мне надоели ваши препирательства. Объясняю в последний раз для самых непонятливых: Светоч верен нам. Он не предаст нас, и ему нет резона вредить нам. Почему? Потому что он верен себе. Проще говоря – эгоист. Он сделает всё для выживания и благополучия. Стоит ему пойти против нас – это станет причиной его гибели. Двойного предателя не примет никто. Не к правительству же он пойдёт? При этом он разумен и понимает: мы можем дать многое за верную службу! И Светоч честно выполняет условия сотрудничества, является одним из ценнейших людей и помогает развиваться нашему лагерю. Вопросы по этой теме?

В палатке повисла гнетущая тишина. Когда господин Арнк говорил, то все невольно замолкали, и вообще старались стать поменьше, даже лишний раз на него не смотреть – аура силы, уверенности и властности порядком угнетала.

Молчание затягивалось, и господин Арнк продолжил неспешно:

- Отлично. Тем более что про вышесказанное знаю не только я, но и в Нулевом Лагере. Они очень впечатлены, поэтому хотят доверить нам очень важное задание. Между прочим, одним из инициаторов которого являются наши партнёры “Социалисты”.

Потрясающе! Просто потрясающе! Один раз у меня при их опосредованном участии жизнь пошла кувырком, теперь же, уверен, всё окажется на порядок хуже. Интересно, куда нужно спрятаться, чтобы на эту сверхсекретную организацию на каждом шагу не напарываться?

Господин Арнк тем временем говорил размеренно и безэмоционально:

- Теперь конкретнее. На реке Горд стоит целлюлозно-бумажная фабрика, что обеспечивает работой город Нанк и одновременно уничтожает своими отходами жителей и экосистему Пропащих болот. Однако единицам известно, что под заводом находится вход в военную лабораторию Империи. Наша задача проникнуть в неё, дабы выяснить, что там производят. По возможности похитить разработки и саботировать производство. Нельзя допустить усиления Империи! Ваши предложения по вопросу?

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 3.

- Господин Тракий, не спешите! Уделите минуту! – позвал я оппонента на выходе из палатки, после окончания совещания.

Середина дня. Пусть наш лагерь и скрыт на острове в глубине Пропащих болот, но духоты ещё не чувствовалось. Лес из величественных хвойных гигантов, где мы расположились, неплохо прикрывал от палящего солнца начала лета. Правда, изначально подобное планировалось как защита от аэроразведки.

Однако ничто не могло спасти от мошкары! Так недолго и пожалеть, что нет чешуи или хитина, да и крылья рухов оказались бы кстати, дабы отгонять гнус. Ещё и запах тухлятины, которым тянуло с болот… а может, с кухни?

- Чего тебе ещё? У меня дела!

Мой начальник находился не в духе. Не удивительно, ведь на совете на каждое его слово приходился десяток не самых лестных от нас со вторым заместителем. Но если отступать все время, когда у собеседника плохое настроение, то рискуешь так никогда и не поговорить:

- Я относительно вашего заказа. Однако если я не ко времени, то могу подойти позже. Пойду спать. Нужно набраться сил перед делом…

- Быстро за мной! – вцепившись своей лапищей мне в руку, словно капканом, первый заместитель потащил меня по лагерю к своей палатке.

Лагерь напоминал небольшую деревеньку на несколько десяток палаток в состоянии: от “и так сойдёт” до “вот это да!” Строения сплетались с деревьями, так что не всегда получалось определить, где заканчивается куст и начинается камуфляжная ткань. Причём всё устроено так, чтобы можно было собраться и уйти меньше чем за час, а при необходимости, было не жаль бросить.

Меня втолкнули в палатку категории “вот это да!” Различного барахла в ней чуть ли не больше, чем на складах Юнион – трофеи почти с каждой вылазки. Тем не менее в завалах нашлось кресло, на которое чешуйник и рухнул. Предложить мне подобное он не удосужился, вместо этого несколько секунд буравил меня взглядом, переполненным чистейшей ненавистью. Затем с рычанием выплюнул:

- Что ты раздобыл?

– Специи. Лучшие. Вкус божественный, - я изобразил доброжелательную улыбку и достал из кармана баночку с указанным содержимым из поезда.

- Специи? – недоверчиво переспросил мой визави. – Ты уверен? Я же просил “что-то особенное”.

- Если бы я знал, зачем вам “что-то особенное,” то пожалуй мог бы более тщательно выбирать.

Глаза Тракия вспыхнули негодованием. Я примирительно поднял руки. Собственно, я знал для чего… а вернее, кому предназначалась данная вещь в подарок на день рождение. Дела сердечные скрыть не просто, тем более в таком небольшом лагере, как у нас. Потому я продолжил вполне уверенно:

- Будь это подарок, или если вы ищете что-то для себя – это неплохой выбор. Кухня в нашем лагере оставляет желать лучшего. При всём уважении к госпоже Нарк, дефицит продуктов не скрыть, - мой визави тяжело засопел. Я же нарочно не замечая этого, вдохновенно вещал: - А с приправой жизнь заиграет новыми красками. Покажет, насколько острой и насыщенной может быть! Придаст сил в любом деле!

При этом в голове крутилось: “Какую же чушь я несу…” Однако по просветлевшему лику собеседника я понял, что моё красноречие весьма действенно. Он даже взял баночку и, окунув палец в специю, попробовал. Чему-то своему покивал. И наконец рыкнул:

- Ладно. Буду считать, что задание ты выполнил. Теперь свободен.

- А как же компенсация? – резонно попытался я возмутиться.

- Будет после того, как опробую. Пожалуй, немедленно займусь. И смотри только, если он придётся не по душе…

- Ладно, подожду, - не стал вступать я в полемику. – Не волнуйтесь, после ужина вас будет ждать достойная благодарность.

- Умный? Да? А ну вали прочь. Мне нужно подготовиться…

Выйдя на простор, я спокойно выдохнул – все необходимое закончено. Теперь в самом деле можно поспать, а то я на ногах более суток. Я побрёл к своей палатке, не обращая внимания на местных. Их было немало. В основном нечеловеческие расы. Но столкнуться с кем-то оказалось бы проблемой, даже постарайся я – все держались на расстоянии от меня.

Недалеко от моей палатки на глаза попалось столпотворение. Не меньше пары дюжин существ сгрудились вокруг чего-то и очень эмоционально кричали. При таком гвалте никакое желание поспать не поможет. Да и я, какой-никакой, начальник, поэтому необходимо выяснить, что происходит.

Стоило приблизиться, как я разобрал яростно-восторженные выкрики наподобие: “Давай! Давай! Так ему и надо!”, “По лицу! И под дых! С оттягом!” и с презрением: “Куда только полез, дурачина…”

Драка. Опять… Необходимо прекратить непотребство.

Я вклинился в толпу. Послышалось что-то возмущенное, но сразу стихло. А через несколько секунд передо мной открылся свободный коридор прямо к месту действа. Я смог полюбоваться:

Махина чешуйника, больше двух метров в высоту и не меньше метра в обхвате плеч размахивала кулаками с мощью парового пресса и скоростью экспресса. Однако это не особо помогало, ибо его противник – паренёк лет двадцати, спортивный на вид и проворный в движении – успевал увернуться от каждого удара. Более того, на каждый выпад он отвечал двумя своими, что безукоризненно точно попадали по нервным узлам и слабым точкам противника. Подобное замедляло последнего, злило и заставляло совершать ещё больше глупых телодвижений. Парню это, нравилось – на его правильном, можно сказать, аристократическом лице сияла довольно-презрительная полуулыбка. А вот взгляд был холодно-сосредоточенным.

Стоило этому взгляду скользнуть по мне, приближающемуся к месту действа, как парень оживился. Сильнейший удар под колено чешуйнику. Следом он выбил воздух из лёгких противника. Чешуйник потерял концентрацию и равновесие – начал заваливаться на спину. Парню оказалось мало этого, он запрыгнул на противника и хитрым приёмом настолько разогнал падающие тело, что при ударе о землю, от него аж прошла волна дрожи.

А парень устроился на груди поверженной горы мышц и начал размеренно метелить его лицо, приговаривая:

- Ты… - удар правой. – Больше… - удар левой. – Не будешь… - хрустнул нос под очередным ударом. – Приставать… - вот и зуб вылетел. – К моей… - глаза чешуйника закатываются. – Сестре! – последний удар, и челюсть хрустнула. А противник обмяк.

- Успокоился? – флегматично поинтересовался я.

- Да, друг мой, отпустило… - парень поднялся и, пару секунд подумав, врезал телу окованным ботинком в живот.

- Я рад. Душевный спич. Доходчивый. Да и дебаты в целом прошли… небезынтересно. Вот только твоими стараниями следующие пару дней, он приведёт вместе с твоей сестрой, - я обернулся к толпе: - Отнесите этого бедолагу в лекарскую палатку и отдайте Лорн, - и, вновь обернувшись к парню, бросил: - А ты, Рейм, пройдёшь со мной. Никому нельзя нарушать правила лагеря. Тебя ждёт подвал.

- Скучный ты. Ну да ладно, пошли, друг мой.

Рейм и Лорн… разумеется на пару. Раздельно я их даже представить не мог. Так вот эта парочка оказалась верна мне больше, нежели я сам себе... в том смысле, что если бы не их поддержка, я бы сломался. Во время разбирательства моих преступлений они выступали на моей стороне. Единственные… А если бы не их помощь, когда я сбежал, и меня гнали, как зверя… меня передёрнуло от перспектив.

И даже когда я обосновался среди Юнион, они нашли меня. Появились неожиданно, при этом как дыхание естественно. По легенде: брат и сестра, что бежали из Свободного города после того, как их родителей ложно обвинили в связи с СДО, хотя они являлись обычными контрабандистами. Обозленные на власть и обладающие силой – удачное приобретение для Юнион.

На самом деле они являлись агентами Хроно. Не стоит забывать: Временщики ВСЕГДА верны Хроно. Пусть даже ради меня они на время отказались от хронометров и дарованных этим сил. Причём, все в лагере на уровне слухов знали об их истинном занятии. Временщики сами распускали эти слухи. Не без успеха – их уважали, ибо все втайне надеялись, что подобное означало – Хроно поддерживает Юнион.

Так и повелось: для своего начальства они следят за деятельностью Юнион, порой саботируют некоторые их действия и одновременно пытаются выследить опасного преступника – меня. Мне они помогли добиться положения и власти в Юнион. А Юнион получил прекрасного бойца, владеющего силой в роли Рейма, и не менее замечательного лекаря в облике Лорн, ибо психов, чтобы отправлять слепую девушку в бой, не нашлось. Они выполняли всё, что от них требовала любая из трёх сторон. Все оставались довольны. Парадоксально. Невероятно. Но факт.

В очередной раз я убедился: Лорн и Рейма можно выпускать против целой армии, даже если они её не уничтожат, то непременно возглавят.

Рейм же не грузился размышлениями. Он шёл, перекрикиваясь с многочисленными друзьями. Смеялся. Махал кому-то руками. Я на это лишь покачал головой, но Рейм заметил:

- Что не так, друг мой? У Некия из моего отряда сегодня день рождения сына, девять лет! Нужно потом передать ему подарок от нас с Лорн.

- Угу. Мои поздравления, - вяло откликнулся я.

- Признай, минуту назад ты этого не знал! Тебе не надоело, что всё светское общение с тобой в лагере свелось к хмурым взглядам и попыткам держатся в стороне? Тебя бояться. Отчасти уважают. Безусловно, ненавидят. Но не считают своим.

Захотелось заржать. Громко. От души. С истеричными нотками. Но годы воспитания и хороших манер в очередной раз взяли своё и я лишь многозначительно хмыкнул, выдав:

- Неужели? Как же так? Какое несчастье…

- Твоя ирония неуместна, друг мой.

- Я что виноват, что меня до сих пор недолюбливают из-за моего прошлого пространственника? Я, может рад пообщаться, но за месяц, что я принадлежу Юнион – четырнадцать покушений. Это только в пределах лагеря. А уж какие про меня слухи ходят!

- Это мишура, друг мой! Ты сам их провоцируешь!

- Я?! – меня так перекосило, что я больше ничего не смог сказать.

В ответ Рейм прошелся колесом, пытаясь произвести впечатление на девушку из нового пополнения. Судя по тому, как она зарделась, и насколько многозначительно парень ей подмигнул, это была победительница очередной любовной баталии Рейма. Однако парень не забывал о разговоре, и речь его оставалась спокойна и разумна:

- Разумеется, друг мой. Ты пришёл к Юнион, со всей искренностью поверив, что оно тебе необходимо. Что это правильно! Подхватил, словно болезнь, эти дурацкие идеи! Стал одним из лучших оперативников Юнион. Я всегда говорил, если ты во что-то поверишь, то станешь в этом лучшим. Однако ты не можешь принять, что люди вокруг тебя друзья. Ты ненавидишь тех, кто окружает тебя. Воспитание. Ненависть к врагам Империи. Как следствие, ненавидишь ещё и себя. Ненавидишь до такой степени, что тебе плевать на жизни как тех, кто вокруг, так и твою собственную. Окружающие это чувствуют, и лишь отъявленные психи лезут к тебе.

- Вроде тебя, - не сдержал я яда в голосе.

Вот одна из причин, почему я не любил проводить время с товарищами: с недавних пор я боялся их неодобрения. Они остались единственным, что связывало меня с прошлым. С тем, кто я был. С тем, во что я верил. И это кардинально отличалось от того, чем я стал. Я старался не задумываться и выживать – так проще…

Но они умели… видеть меня насквозь. Умели сказать несколько слов и задеть струны души, что я прятал от себя. Умели заставить меня сомневаться. Не позволяли забыть. Это было больно. Но одновременно это делало меня сильнее.

Только здесь я понял – в чем главное различие между друзьями и другими людьми: когда кого-то называют другом, то ему дают право судить. На мнение других тебе, может, и плевать. Но на мнение друга – никогда. Ты можешь с ним не соглашаться, но принять к сведению обязан – ты ему дал эту власть над собой. Наверное, именно поэтому друзей всегда так мало, и они становятся такими страшными врагами.

- Что поделаешь? Без друзей ты сам себя сожжешь. Ты пока не способен выйти за рамки морали. За рамки «хорошо и плохо». За рамки верности и долга. За рамки общественности. Мы понимаем и не осуждаем. Всему своё время. Пока мы поможем тебе.

- Я очень благодарен… Но читать лекции о том, что правильно, а что нет, вы уж точно не имеете никакого права. Я сам знаю, что правильно.

- Знать, что поступаешь правильно и чувствовать правильность поступков – совершенно разные вещи. Сейчас ты именно знаешь. Но не чувствуешь. И ощущение несоответствия разрывает тебя.

- И у вас наверняка есть способ помочь? – голос мой буквально сочился иронией, но Рейму было на это глубоко плевать:

- Есть. Но вопрос: хочешь ли ты измениться?

- Меняться или нет, сугубо моё решение. Вас я прошу лишь предложить способ. Всё равно ты не отстанешь, пока не выскажешься. Кстати, это твои слова, или ты вновь выступаешь рупором Лорн?

- А так ли это важно? – лукавая улыбка Рейма заставила понять, что я лезу в опасные воды: - Наш совет прост: попытайся наладить отношения хотя бы в своём отряде. Напомню, что у Парка два дня назад состоялась годовщина свадьбы – пять лет. А у братьев Чёркин через десять дней память родителей, погибших при землетрясении при Фукрана. Линия… вот тут, честно, не знаю.

- И с каких пор вы стали голосом моей совести?

- Скорее, мы глас разума. И очевидно, что он тебе не помешает, - Рейм ткнул меня в плечо пальцем и угодил в дырку на рукаве кожанки. Похоже последствия недавней заварухи. – Нам бы очень не хотелось, чтобы конфликт твоих внутренних демонов привел тебя к самоуничтожению. Ты всё же наш друг, - я чуть не фыркнул, но Рейм оставался серьёзен: - Как бы то ни было, и что бы ты ни решил, помни – мы рядом и всегда поддержим. Только решись на что-нибудь. Иначе потеряешь себя, а это забвение. Ты же не хочешь, чтобы мы забыли, почему с тобой подружились?

Да, слабых никто не любит. Если переводить на человеческий, это означало: “Мы в тебя многое вложили и ещё не наигрались, так что не смей подохнуть или сломаться.” Оружие должна держать сильная рука.

Мы дошли. Небольшая землянка с прочной дверью и парой охранников. При моём приближении дверь открыли без лишних вопросов. Я Рейма в этот подвал сажаю минимум трижды в неделю. А первые полторы недели в Юнион он и вовсе тут жил.

Просто девушек-рабынь нередко забирали, дабы они согрели постель местным. Часто против воли. Рейм сразу невзлюбил эту традицию. И в отличии от меня, был честен в своих поступках: всем, кто, по его мнению, поступал “недостойно” он объяснял, насколько они неправы. Примерно теми же доводами, что несколькими минутами ранее в диспуте с чешуйником.

Его считали ненормальным. Пытались изолировать… но подобное являлось лишь временной мерой. Когда его выпускали, все повторялось. Это поставило под угрозу его пребывание в Юнион. И умерить его пыл смогло лишь то, что я поспособствовал, дабы его наказанием стала охрана рабов в их же подвале – это в корне предотвращало причину конфликтов, ибо никто более не рисковал спускаться за девушками.

И даже после этого Рейм умудрился стать своим в лагере…

Подвал был просторным. Глубоким. Очень тёмным. Земляные стены так и кишели всякой дрянью, лишь от мысли о которой становилось мерзко. А ещё снизу доносился гомон человеческой речи. Рабы. Рейму предстояло ближайшее время провести в этом неуютном помещении рядом с теми, кого, в том числе и благодаря ему, продадут как скот.

Лично я никогда не мог спуститься вниз, пусть мне и доводилось приводить добычу. Деньги не пахнут, тем более когда от их прибытка напрямую зависит твоя безопасность.

- Ладно. Посиди несколько часиков. Отдохни. Освежись. Кроме того, здесь новенькие – успокой, объясни, что к чему и защити, если потребуется. А вечером тебя ждёт работа – ты переведён в мой отряд. О Лорн можешь не беспокоиться – с ней Мефи. Он её защитит.

Рейм ничего не сказал, лишь принялся спускаться. Прекрасно… однако не успел я выйти, как раздался невзрачный и ни к кому конкретно не обращенный голос:

- Лорн, бесспорно, мудра, и всё, ранее сказанное, полезно в долгосрочной перспективе. Однако нельзя всё время находится в напряжении. Быть разумным. Прими как данность: тебе не решить все проблемы. Небольшой совет лично от меня: умей расслабляться, - Рейм повернулся ко входу и заговорщически подмигнул: - Я открою тебе секрет: в нашем мире нет нормальных. Каждый безумен. Просто кто-то борется со своим безумием. Пытается всегда поступать правильно. Логично. И ломается в момент, когда понимает, что это невозможно. А другие принимают и контролируют своё безумие. Это не так сложно… достаточно отпустить разум и поддаться чувствам. Подобное доставит удовольствие. Поверь моему опыту.

А после только тишина и удаляющиеся шаги… Как же я ненавижу этих Временщиков! Теперь точно не удастся выспаться, буду ворочаться и думать. Гады…

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 4.

Каждому дому присущ свой уникальный, тонкий аромат. Стоит переступить порог и вдохнуть, как сразу же складывается впечатление о живущих под кровом разумных. Вы никогда не перепутаете жилище старика и молодой парочки. Холостяка и семейных людей. Больного человека и спортсмена.

Хотя, порой находятся места, где кажется, что аромат вовсе отсутствует. Такие места, можно смело назвать своими. Места, наполненные уютом и спокойствием. Места, где тебе рады. Места сродни дому.

Особнячок, в котором я находился, не пах. Изначально. Теперь же два терпких запаха кружили голову. Едва уловимый аромат пирожков с корицей… подгоревших. И дух крови. Его источником являлась избитая женщина. Даже не так: измордованная до полуживого состояния. Тело расцвечено всем спектром от ало-синего, до чёрного без единого намёка на естественные краски. Нос свёрнут набок. Глаза заплыли. Волосы местами подраны. Из множества порезов кровило, а из левой ноги вовсе торчал осколок кости. Она лежала в луже крови, свернувшись в позу эмбриона. Дышала тяжело с присвистом, и невозможно было понять – в сознании она или нет.

Но мой взгляд приковала стальная серьга Пространственника на ухе женщины. И лишь после этого я осознал, что чувствую мягкие оковы ауры Кристалла Блокировки Пространства. Хотя не существенно, ибо серьги у меня уже нет.

- Добрый вечер, господин Светоч, - негромкий, с ноткой весёлости голос заставил перевести взгляд.

В кресле у незажжённого камина нога на ногу сидел господин Арнк… Стоп. Господин Арнк… Эта поза… Эта женщина… Комната… Опять! Опять этот сон…

Я попытался дёрнуться. Бесполезно. Как и всегда. Я уже знал, что из сна есть два выхода: проснуться немедленно – тогда я буду разбитый и усталый, непригодный для работы; или могу повторить те события по новой и набраться сил… Вот именно поэтому я избегаю разговоров с Временщиками!

- Для кого как, - я не скрывал ярости, клокотавшей в душе. – Что здесь происходит?

- О, не волнуйтесь, господин Светоч, - не то улыбнулся, не то оскалился породистый собеседник, и краем стакана коснулся графина с виски. – Не желаете? Весьма недурно, - но перехватив мой взгляд на женщину, лишь пожал плечами. – Ну, раз стремитесь перейти сразу к делу, не стану тянуть. Собственно, вы здесь потому, что заинтересовали Юнион. И в частности меня, как наблюдающего за этим районом.

Я продолжал молчать, с презрением и ненавистью глядя на собеседника. Стоя на коленях это получалось плохо. Однако визави это ничуть не трогало, наоборот, забавляло, и он продолжал:

- Я здесь, чтобы сделать вам весьма щедрое предложение: присоединяйтесь к нам.

- И с чего меня это должно заинтересовать?

- Хотя бы потому, что вы самый разыскиваемый человек в Империи, - звериная поступь слышалась в мягкости бесстрастных слов. – Вы не можете сбежать в Хроно, Свободный город или к Последним – вас выдадут. Вы не можете податься к Ивановым семействам – вас продадут. И в одиночку прятаться вы тоже долго не сможете. За вами охотятся все Пространственники… да собственно все силовые органы Империи. А раз мы нашли вас, то и они скоро обнаружат. Мы же предлагаем вам убежище и возможность отомстить.

- Не забывайте, я пусть и беглый, но Пространственник. Я многое могу… - я скопировал оскал собеседник и рывком поднявшись, шагнул вперёд.

Дорогу мне преградили. Двое. Жвальщики. Ранее они стояли по сторонам от женщины и не многим отличались от элементов интерьера. Теперь показались кулаки с окровавленными костяшками. А взгляды скрестились на мне.

Ещё необходимо учитывать, что у меня за спиной чешуйник. Тот самый, что так любезно поставил меня на колени перед своим хозяином. А у входной двери рух со смешными крылышками. Команда, во главе которой я вскоре встану. Но в тот момент мне приходилось вести себя весьма вежливо.

- Полагаю, вы не в самой лучшей форме, - укоризненно покачал головой звероподобный. А у меня в животе предательски зашумело – я не ел трое суток. – Вот-вот. Иначе вы бы сейчас отдыхали в СДО, а не прятались на задворках этого задрипанного городишки. Полагаю, у вас некоторый дефицит… сил. И мы так же можем с этим помочь.

- Чем же опальный Пространственник в ответ может быть полезен антиправительственной террористической организации, борющейся за восстание нечеловеческих рас?

Я осматривался. Нет, лезть в драку я больше не собирался. Меня гнали уже несколько дней. С учётом простреленного плеча, а значит, недееспособной руки и обожжённого бедра, что сковало движения, долго я не выдержу. Однако это не значило, что я перестал презирать и ненавидеть собеседников.

Стоило отвлечься. В гостиной для этого имелось множество возможностей. Обои в цветочек. Милый коврик. Аккуратная меблировка… которая была повалена. Местами поломана. А то, что стояло на ней ранее, разбросано, разбито и теперь стеклянно похрустывало под ногами.

И повсюду фотокарточки. Много фотокарточек. Семейные. На них, изображались трое: дети – лопоухий парнишка не старше восьми лет, да девочка лет одиннадцати с веснушками и по-взрослому серьёзным взглядом; плюс женщина лет сорока – сорока пяти с серьгой пространственника, чуть полноватая, счастливо улыбающаяся, поэтому выглядящая мило. Та самая женщина, что сейчас постанывала на полу, хотя узнать её возможно разве по серьге Пространственника.

- О! Довольно многим! Одно ваше присутствие в наших рядах – символ, что мы идём верным путём. Пространственники – самые верные псы Империи отворачиваются от своих хозяев и встают на сторону народа. Присоединяются к Юнион! Это привлечёт новые ресурсы и станет плевком в лицо Империи. Не говоря о том, что мы всегда рады подготовленным бойцам в наших рядах!

Меня хотели использовать… повезло, что на долговременной основе. Хотя пока я жив, не закрыт вопрос: кто кого использует?

- Тогда последний уточнение: что с этой женщиной? – затронул я самый важный и неприятный аспект ситуации.

- Тут мы переходим к самому интересному, - хищно блеснули клыки. Повеяло холодком. – Если верить газетам и слухам, ваше выступление на закрытии Научной Выставки произвело… неизгладимое впечатление. Однако, прошу понять мой скептицизм. Пока новости дойдут до нашего захолустья они могут несколько исказиться. Мы бы хотели удостовериться в истинности данных. Потому просим небольшое выступление на бис.

То, чего я боялся. При каждом сне надеюсь на другой исход…

- Вижу вы не из болтливых? Человек действия? Похвально! Не стану ходить и около: ваша задача убить эту женщину. Пространственницу данного города. Прошу, - и он кинул мне тупой столовый серебренный нож, похоже, из местного сервиза.

В памяти всплыло:

“- Как уничтожить запреты совести, дивный мой? – хищный шепот Лорн.

- Достаточно найти ситуацию, когда запрет совести перекроет более сильный императив, - уверенная чеканил слова Рейм. – Нельзя убивать? Воровать? Предавать? А для защиты жизни? А для охраны близких? А для спасения мира? Если разрешить себе раз переступить правило, то его не существует.”

Я давно переступал грань. Сначала махинации с контрабандой. Нарушение и игнорирование приказов. Затем я одобрил убийство сослуживца, когда узнал в каких преступлениях он замешан. После убивал сам, прикрываясь важной целью и уверенностью, что Рокировкой можно вернуть погибших. Это привело меня сюда. У всего есть последствия.

Солгу, если скажу, что не хочу жить. Но и жить, когда за моё выживание расплачиваются другие, погибая… А после в акциях Юнион. Такими темпами у меня скоро выгорит то, что является душой. Но если я не стану участвовать, то эти люди всё равно погибнут, а так я что-то могу изменить. Надеюсь, что смогу.

Не сложно убедить себя, что женщина в любом случае покойница. Что если не выполню просьбу, то присоединюсь к ней. И то, что мой поступок станет актом милосердия и благоразумия. Я мог это сделать, как-никак я мастер самообмана. Хотя для того, чтобы оказаться здесь и сейчас, мне уже пришлось отказаться от некоторых основополагающих граней себя. Поэтому я поступил по-другому.

- Причина? – выдохнул я.

- Простите?

- По какой причине я должен её убить? – нехотя пояснил я.

- Потому, что это станет для вас способом выжить? – саркастично хмыкнул зверь в костюме.

- Это причина для меня. Не для вас.

- Это Пространственница! – утробно прорычал собеседник. – Верная слуга Империи! Враг свободного Юнион.

- Для чего её убивать? – настырно повторил я. – Причина? Вы вышли на меня. Не я на вас!

Мы смотрели друг на друга в безмолвии. Лица неподвижны. Словно партия в покер. И очевидно у кого какие карты и каковы ставки. Вот только я блефовал лучше. Мне терять нечего. Оппонент отвёл взгляд.

- Мы платили ей, чтобы она закрывала глаза на действия наших людей в этом городе и окрестностях, сливала информацию об облавах и так по мелочи. Взаимовыгодное сотрудничество. А неделю назад из-за её ошибки… преднамеренной ошибки, прошу заметить! Сорвалась наша акция. Погибло несколько верных Юнион разумных. Мы предупреждали о последствиях… пора пришла отвечать!

- А если я решу проблему более рационально?

Я не собирался отвергать идеи моих нанимателей, тем я лишь противопоставлю себя им. Да и бесполезно – идеи бессмертны… зато подменить одну идею на другую, а лучше дополнить уже имеющуюся – это возможно.

- Попробуйте удивить меня, - судя по презрительному прищуру, я почти провалил проверку на лояльность. Плевать. – Но посыл должен быть однозначен: с нами не стоит шутить и тем более конфликтовать.

- Её смерть ничего не решит. Вас замучают облавами. А сюда пришлют нового Пространственника, с которым придётся договариваться. Поэтому… приведите её сына!

Жвальщики переглянулись и уставились на начальника. Тот нетерпеливо кивнул. Один из хитинистых коротышек поспешил на второй этаж дома. Прошло не более пяти минут, как он вернулся, таща за шкирку зарёванного мальчишку с фотокарточек.

- Мама! Мама! – закричал парень, увидев женщину. Попытался дёрнуться. Но жвальщик без сантиментов кинул парня мне под ноги.

Однако вопли возымели эффект: женщина приоткрыла один глаз и сумела сфокусироваться на нас. Даже попыталась дёрнуться и что-то промычать.

- Усадите её и приведите в чувство. Она должна всё видеть и слышать, - в этот раз приказание выполнили без вопросов. И вот женщина скорчилась на табурете, скривившись на одну сторону, а чтобы голова была направлена в нужную сторону, её за волосы держал один из жвальщиков. Тогда я продолжил: - Из-за неё вы потеряли человека? Она возместит ваши потери. Этот парнишка станет частью Юнион и поселится в лагере. Будет обучаться у вас и участвовать в ваших акциях.

- Хм… - протянул из кресла франт, задумчиво и благосклонно.

Однако я чувствовал, что чего-то не хватает. Слова – лишь слова. От меня ждут действий. Чего-то маленького, но важного, чтобы закончить картину… картину своего образа.

- А чтобы у неё не возникло двоякого мнения, что он вернётся, и всё будет как прежде…

Я взглянул на мальчонку… Лукаю. Ещё без волчьего взгляда и с обоими глазами. Через миг крик юнца резанул по ушам. Он прижал к лицу руки, тихо подвывая. У его матери расширились глаза, и она захрипела. Жвальщики отшатнулись на полшага. А меж пальцев парнишки продолжала сочиться кровь и беловатая субстанция, что когда-то являлась левым глазом. Теперь всё правильно.

Я улыбнулся.

- Что же… - прокашлялся волк, поднимаясь с места. В его глазах читалось отвращение, брезгливость и… капля одобрения. – Вашим талантам найдётся применение. А теперь пройдёмте, нам необходимо обговорить детали сотрудничества.

Одна жизнь спасена ценой двух загубленных судеб? Стоило оно того? Я знал, что Рокировки не последует, чтобы исправить ситуацию – Временщикам плевать на это захолустье. Последствия останутся до конца. И я считал, что поступил правильно… жизни были бы сломаны в любом случае.

Когда-то я думал: “сила даёт право быть добрым.” Так вот, я недостаточно силён. Зато я готов платить чужими жизнями – малая цена за то, что считаю я верным, и что необходимо сделать – я не боюсь запачкать руки. Пусть меня назовут чудовищем, но лишь так я могу уничтожать более сильных монстров. Жаль только, при любом выборе – чувство, что предал самого себя.

Будущее покажет истину. А теперь оставалось надеяться, что сновидений больше не будет.

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 5.

Я открыл глаза.

Серый полог палатки. За стенками гомон.

Пора начаться очередному грёбаному дню… точнее ночи.

- Как же я ненавижу это… - пробормотал я.

Следующие действия заняли секунду. Сунуть руку под лежак. Почувствовать прохладный метал револьвера. Схватить за рукоять и взвести курок. Сбросил шкуры, которыми урывался. Рывком сесть.

Ствол и взгляд направлены на силуэт, едва различимый в игре теней слабо тлеющей лампады. Удобная позиция: меня прекрасно видно, а гостя и главное его лицо не различить на фоне света.

- Вот она какая, знаменитая “Книга рока”? – фигура перевернула очередную страницу. – Говорят, в ней записи о происшествиях появляются раньше, нежели они происходят, что весьма…

Мисс Мюерк? Не самая плохая компания для пробуждения. По крайне мере, никаких змей вырвиглазной расцветки с непроизносимым названием яда. Никаких газов, что валят наповал. Даже нет запаха дыма и не видно огня.

Отвечать, что читать чужие дневники не хорошо, я не стал. Как и объяснять, что это, скорее, “Книга памяти”. Прозвище прилипло давно и меня устраивало, работая на репутацию. А ничего крамольного она там не найдёт. “Пожар складов Армаса,” – последняя газетная вырезка заняла своё место ещё вчера вечером. Наравне со всеми моими грехами за время жизни в Юнион, представленными такими же вырезками или небольшими записями, если событие стёрто Временщиками или недостойно упоминания прессой. А завтра туда добавится статья о крушении поезда. И, возможно, сегодняшнее дело.

- Чем удостоен такой чести? – решил я развлечь гостью банальностью, пока споро одевался.

Лёгкая рубаха, поверх которой плотная кожаная куртка. Под стать ей простецкие штаны и берцы с высокой шнуровкой. Всё способно выдержать как удар ножом, так и пулю на излёте. Подобное позволяло немного успокоиться. Но собранным я почувствовал себя лишь вновь взявшись за револьвер.

Я на десяток секунд застыл, всматриваясь в черную глубину дула. Затем стряхнул оцепенение и проверил оружие. Цело. Почищено. Заряжено. Значит, в кобуру.

- Вы проспали ужин. Я принесла, - гостья кивнула на поднос на столе. – Скоро выдвигаться, понадобиться много сил, а вы…

Я принялся за осмотр штуцера. Проверил нарез ствола. Удостоверился в наличие обоих патронов пятидесятого калибра. Закинул за спину, чтобы выхватить одним движением. Нож устроился за голенищем. Новый день – новая война, нужно быть готовым.

- Благодарю, вы очень любезны, - я забрал тарелку с неизменной размазнёй и чем-то не менее подозрительно жидким в стакане. После чего принялся жевать.

Ненавижу… Но нельзя забывать улыбаться. Улыбаться и ненавидеть. Ненавидеть и улыбаться. Не слукавлю, если скажу, что это девиз большинства людей. И плевать, что давно забыта причина ненависти. Главное, ненавидеть. Главное, чтобы горел маленький тёмный огонёк в груди, ведь если он потухнет, то не останется ничего. Пустота. Забвение.

И нельзя не улыбаться. Неважно кому. Неважно чему. Маска лицемерия настолько въедается, что становится опознавательным признаком: если не улыбаешься, то ты не часть общества – ты опасен.

Но я отвлёкся, пора продолжать игру, благо, собеседница вновь заговорила:

- Должна предупредить, что за время вашего отдыха в лагере случилось несколько происшествий, что весьма…

- Вас встревожило. Поэтому вы здесь, - на рефлексе продолжил я. – Я готов помочь чем смогу.

На сей раз серая масса ужина была не то чтобы хороша, но, по крайне мере, с неё не тянуло блевать. Специи, что я принёс, сделали дело.

- Начну с основного: по лагерю прокатилась волна отравлений, подкосившая наши ряды…

Я чуть не поперхнулся. На миг застыл. Взглянул на тарелку. Мне любезно… неожиданно и излишне любезно приносят ужин. Плюс сообщают, что сегодня произошло множество отравлений. Может ли это быть связано? Да, неее…

Но если серьёзно, то сейчас по замыслу собеседницы я должен отбросить еду и вспылить, обвиняя её в том, что меня отравили. Тогда меня можно обвинить в нападении… конечно притянуто, но если объединить с тем, что я знал – яд в еде, хотя мне об этом не говорили, то может и получиться.

Как альтернатива, продолжить есть, словно ничего не случилось. Вроде как выражаю доверие к гостье и её дарам. Хотя какое там доверие? Я просто подтверждаю, что мне известно – отрава для меня неопасна. А я это знал, ибо комбинация была мною же и разыграна.

Я решил немного потупить и поступил по третьему варианту: отодвинул посуду с остатками еды, взглянул на мисс Мюерк чуть растерянно, а в голос добавил озабоченности:

- Надеюсь, ничего серьёзно? Обошлось без жертв?

- В очередной раз убеждаюсь, несмотря на ваше вызывающее поведение: вы верны людям рядом – в ваших вылазках наименьшие потери; вы стараетесь наставить на путь истинный словом, но не оружием; да и теперь… - улыбка дамы показалась бы благожелательной, не будь глаза полны бесстрастия. – Не волнуйтесь. Смертельных случаев нет. Просто сильное пищевое отравление, что свалило почти всех жвальщиков и часть чешуйников лагеря. Но Лорн уже занимается пострадавшими, а значит…

Если правильно помню, то предками жвальщиков являлись разнообразные насекомые. А пищеварение у них имеет особенности, по сравнению с другими классами из царства животных. Да и чешуйники – отчасти рептилии – тоже отличаются… занимательно.

- Причина уже обнаружена? – я поднял сосредоточенно-задумчивое лицо к собеседнице.

- Разумеется. Группа жвальщиков, что опоздала на ужин, не пострадала. Поэтому…

- Некачественные продукты? Хотя… если пострадали всего две расы, то диверсия? – я попытался изобразить удивление и волнение, но без особого усердия.

- На кухне обнаружена баночка специй Тирий – весьма опасных для жвальщиков и чешуйников. И это несколько…

- Значит, еду отравили, - я передёрнул плечами. - Мисс Мюерк, может, пройдёмся? Скоро сбор на вылазку, не хотелось бы опаздывать.

Силуэт за столом кивнул, и мы покинули палатку. При этом я успел прихватить фляжку с абсентом и запрятать во внутреннем кармане у сердца.

На выходе я полной грудью вдохнул влажный, ещё давящий на грудь после дневного зноя воздух. Моё жилище считалось “Офицерским”, но от солдатского отличалось только тем, что было на одного. Меня веселила подобная “честь” – держатся подальше от остальных.При этом в лагере было шумно. Народ сновал, словно растревоженный рой.

- И что же говорит повариха, уважаемая госпожа Нарк?

- Вот тут мы обнаружили второе происшествие. Госпожа Нарк мёртва. Её обнаружили в собственной постели в компании новобранца Рония. Обстановка палатки и внешний вид тел однозначно определяют причины, приведшие их туда, для…

Всё время разговора лицо собеседницы оставалось невозмутимым. Возникало чувство, что взгляд её устремлён вдаль, а мысли и того дальше – словно ей неинтересен разговор, она здесь из вежливости и даёт мне возможность высказаться. Однако на этих словах она соизволила выказать брезгливое выражение.

- Обстоятельства смерти очевидны: с выпущенными потрохами и перерезанными глотками долго не живут. Однако сказать о причинах столь зверской расправы, как и кто за ней стоит…

- …Весьма затруднительно, - я сосредоточенно закивал. – Парнишка Роний… Помню, проверял его сегодня на деле. Кроме того, приправа, которой отравлены жвальщики, вероятно прибыла с одной из крайних вылазок. А наш отряд последний, кто участвовал в деле. Поэтому вы желаете знать, не видел ли я чего-либо, связанного с этим?

- Ваше мнение было бы крайне…

Не имелось ни малейших сомнений – она знала! Если не всё, то достаточно. Да и я не особо скрывался. Мне требовался подобный разговор. Так же как и моей гостье, иначе меня бы уже арестовывали. Я заговорил осторожно, подбирая слова:

- Роний… импульсивный паренёк. И он крайне щепетилен в вопросах чести. Даже во вред себе. Я полагал это недостатком возраста, но раз такое дело… Возможно, вы знаете больше?

- Хм… до вступления в Юнион Роний пересекался с нами лишь однажды. Полгода назад в Мекие, что в Звенящих землях, проходила операция “по устранению перебежчиков к Пространственникам”. Предводитель отряда во время отступления прикрылся младшей сестрой Рония, как щитом. Девочка погибла, а нашим удалось уйти. Это…

- Не лучшая история Юнион, - холодно закончил я.

Юнион умеет жёстко отстаивать свои принципы. Порой это приводит к ситуациям, когда гибнут мирные жители. Чему удивляться? Из памяти ещё не успел выветриться Тюрк, с его наглядным примером – до чего доводят благие намерения. Здесь тоже самое, только в масштабах огромной организации. Гордиться тут нечем… По крайне мере, теперь понятно с мотивами юного мстителя. Женщина продолжала чеканить мысль:

- Это может объяснить, как специя попала в лагерь и оказалась у госпожи Нарк: малец соблазнил повариху, а затем подарил приправу – отравить, неплохой способ отомстить Юнион в целом. Вот только просчитался с ядом. Но это не объясняет причину смерти парочки. Если только…

- У вас появилась идея, мисс Мюерк?

- Если только паренька не использовали: дали инструмент для мести, а когда дело было сделано, то устранили свидетелей, которые…

Я чуть не рассмеялся. Намёк более чем прозрачен. Но так же недоказуем. Даже в Юнион для обвинений нужно что-то большее, нежели слова. А я честно спал. Это, конечно, не остановит тех, кто захочет доказать обратное… вот только зачем доводить до крайности?

- Вполне возможно. Но, как по мне, парочку застукал кто-то, кому оказалось настолько небезразлично увиденное, что в порыве яростной ревности… ну и так далее. Вы не знаете, у Нарк имелся постоянный партнёр?

- Интересно…

Можно удовлетвориться и этим раскладом. Но я предпочитаю уничтожать врагов полностью. Тем более, что я обещал одному пареньку, что из этой партии он выйдет победителем.

Вероятно, Рейм, прав. Плевать на всё! Расслаблюсь и в кои-то веки получу удовольствие от ситуации. Рискую? Сам этот разговор сплошной риск! Но так интереснее!

- Хотя… - я аж прищёлкнул пальцами от захватившей меня идеи. – Возможно, мы не с той стороны смотрим на ситуацию?

- Что вы имеете?..

- Есть шанс, что эта история не о мести, а о новой любви? – возбуждённо зачастил я. – Что если у Нарка и правда имелся партнёр? И этот партнёр решил расстаться с нашей любезной поварихой! Но это не всё! На самом деле тайный партнёр поварихи облечён властью и жаждет забраться ещё выше. Он желает сыграть на недовольстве людей, которых не смог защитить глава и заместители от отравления. А когда Нарк приняла специю, как подарок, и добавила в еду, от неё избавились, как от опасного свидетеля. И придя для этого, повара застукали с его молодым возлюбленным…

Бред? Разумеется! Но разве не вся наша жизнь бред? Главное, чтобы звучало душевно.

Я, конечно, мог напрямую сказать: “Это я доставил специю Тирий в лагерь по личному заказу Тракия и передал ему сразу же после совета.” Но разве это интересно? И зачем подставляться?

- А почему вы не рассматриваете преступный сговор? Возможно, ему помогали…

Теперь мы переходим на тонкий лёд. Неправильное слово или действие – вместо одной фигурки с доски слетят две, одной из которых стану я – для мисс Мюерк не проблема. Но в чём выгода? На место Тирия придёт другой. Возможно, более покладистый, а может, нет. А если я окажусь ни при чём, то, заняв место бывшего начальника, окажусь кое-кому должен. Да и если место главы лагеря освободится, то альтернатив в плане преемственности, кроме моей собеседницы не останется. Осталось донести до неё это:

- Маловероятно. Те, кто предают близких, считают себя исключительными. Они никому не доверяют. Остальные для них пустое место. Имей преступник союзников, те прикрыли бы его в данной ситуации.

- Теория складная. Вот только доказательства…

- Эх! Будь господин Нарк жив, он бы подтвердил мои слова! Но нам ли не знать, что время переменчиво... Главное, помнить о возможности, чтобы подготовиться к её воплощению.

Собеседница пристально посмотрела на меня. Она поняла, о чём я, но всё равно сомневалась. Однако я молчал. Так мы шли несколько минут. Наконец, она произнесла:

- Мне необходимо это обдумать. А вам стоит поспешить, господин Арнк вот-вот подойдёт.

Отлично. Мы договорились. Если всё получиться, то… то посмотрим. Не люблю загадывать слишком далеко в будущее. Обычно всё ломается в самый ответственный момент.

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 6.

Я уже упоминал, что ненавижу пегасов? Так вот: я их люто ненавижу!

Хотя… Зря я негодую на животных. Если честно: я страшусь высоты. Проклятые инстинкты совсем с цепи сорвались после потери серьги, а вместе с ней и способностей. От одной мысли о возможности сорваться, оказаться на несколько секунд подвешенным без возможности действовать, а затем о бесконечно долгом мгновении удара, переполненным хрустом костей, рвущимися органами, агонией разума и банальной болью… в дрожь бросает.

Подобные мысли гуляли в моем разуме последние часы, что пришлось провести на уровне облаков, верхом на пегасах, пока мы добирались до места будущего дела. Лишь по одной причине я не матерился весь полёт – Рейм знал о моей слабости и не упускал возможности позубоскалить. Я не собирался давать ему повод. Каждый раз вопреки ему я загонял страх в глубины духа.

Теперь же я стоял, весь мокрый от холодного пота и шипел сквозь стиснутые зубы. Самое паршивое, из-за предстоящего дела нельзя воспользоваться фляжкой, что во внутреннем кармане, дабы снять напряжение.

Вот и приходилось пытаться отвлечься – в сиянии Глаз Ночи, прорывающемся сквозь плотную пелену туч, я пытался рассматривать окрестности, расположившись в нескольких шагах от обрывистого берега.

Опасений, что заметят, не имелось. Пусть даже различат одинокую фигуру, что с того? Основные силы оттянуты в лесок на этом берегу, у берега лишь те, кто пойдёт на дело, да и те являлись лишь серыми тенями в ночи.

Не стоит лишний раз светиться, особенно учитывая воинские учения Империи в нескольких сотнях километрах отсюда. Далеко? С Пространственниками это не проблема!

Наша цель на другой стороне реки переливалась огнями. Я не только про свет из окон массивных зданий красного кирпича. И не про всполохи пламени, что перемежаясь с сероватой мерзостью дыма, то и дело вырывались из множества труб, почерневшими вершинами устремлёнными к звездам. Я скорее о вышках с прожекторами, что являлись частью периметра из стены колючей проволоки, окружавшего завод, пакгаузы и пирс с парой барж.

Вот только всей охраны: у входов несколько ротозеев, да на вышках сонные мужики, которые прожекторами подсвечивают переходы меж основными корпусами и десятками строениями-спутниками. При желании я бы без подготовки проник внутрь, хотя бы по трубам, что, пронзая берег, сливали отходы в реку.

При подобном зрелище сразу вспоминается план господина Тракия: “Собрать всех наших и одним мощным ударом разнести врага! Мы покажем, чего стоит Юнион! Нечего размусоливать!”

Эх… От одних мыслей об этом неприятное чувство внутри: за чужую глупость стыдно мне! Как бы то ни было, я здесь именно для того, чтобы Юнион не совершал подобных глупостей. Я единственный, кто работал с Пространственниками, тот, кто знает их изнутри. Я способен прогнозировать их действия, и что им можно противопоставить. И я знаю, что поступать нужно элегантнее, тоньше.

- «Друг мой, если желаешь поговорить со своими людьми, то самое время.»

От стратегического планирования меня оторвал шепот, раздавшийся в сознании. Мефи – небольшая белая ласка фером, что сидела у меня на плече и меланхолично жевала мочку моего уха, верно передавала мысли Рейма.

Я обернулся вполоборота направо, где в тени деревьев стояла моя команда А. Леди Линия рассказывала очередную скрипучую байку. Интересно, о чём? Этот “божий одуванчик” успел побывать на Сезонной войне, попутешествовать по СДО, заглянуть к Последним… или она гениальный лгун. Как бы то ни было, слушать её всегда оказывалось интересно.

И Братья Черкин внимали старушке. Как всегда, с каменными рожами. Может, у них уже начался траур по родителям? Может, они смеются внутри? А может, они тоже отравились и припёрлись на миссию из последних сил? Непонятно…

А вот Парк оживлённо участвовал в обсуждении. Его крылышки подрагивали в такт смеху. С ним наравне балагурил Рейм… как обычно, с радушием и неиссякаемым оптимизмом.

Может, действительно, стоит пообщаться? Возможно, даже подружиться? Но зачем?

- «Но зачем?» – повторил я в ментальном диапазоне. – «Рейм, ещё с Университета я привык, что каждый сам за себя. После Университета мне сложно налаживать контакты. Нет причин для этого. Я успешно убедил себя, что мне и одному комфортно.»

- «Друг мой, в этом есть резон,» - во вкрадчивом шепоте проступала улыбка временщика. – «Но вот тебе причина, которой пользуемся мы с Лорн, чтобы заводить новые знакомства. Не всё можно сделать в одиночку. Новые знакомства нужны, чтобы находить людей, которых возможно выгодно использовать. Собственно, для того же поддерживаются старые отношения.»

Я хмыкнул. Как всегда рационально. Но я обдумывал подобное, и, как по мне, то влезать в мозги стоит только тем, кто сильнее и выше тебя. Это полезно как для того, чтобы самому стать сильнее, так и для того, чтобы найти нити манипулирования, которые опутывают и тебя.

Здесь не тот случай. По положению присутствующие ниже меня – выполнять мои приказы их обязанность. Не захотят – я смогу заставить. Однако и игнорировать советы Лорн чревато…

Но момент оказался упущен, когда я заметил, что к нам приближается господин Арнк, причем не один, а с компанией.

Ещё одна головная боль этой сумасбродной миссии… нет, начальство не желало прогуляться с нами, но своего представителя посылала. И никого-то, а Лукаю! Видите ли, он должен увидеть своими глазами, а главное, запомнить, что мы найдём в лаборатории. И перстень из Мраморного дерева на пальце, тот самый, второй запасной, позволял пареньку подобное, даже если мы вляпаемся в Рокировку.

Это ещё полбеды! Третьей хромала, опираясь на трость – Пространственница, мать Лукаю. Вполне логично, с учетом того, что на заводе у Юнион не имелось сочувствующих, дабы помочь с проникновением, а из-за спешности не успели внедрить. Но все равно: вашу суть!

Я двинулся к своей группе и начальству. На подходе я различил тон женщины, в котором так и клокотал “восторг”. А оказавшись рядом, я услышал обрывок её нервных, сбивчивых речей:

- …вы же обещали! Это больше, чем я могу! Это…

- Ничуть не больше. Нужно верить в себя. Вы сможете, - с доброжелательным достоинством отвечал господин Арнк. – Можете утешится мыслью, что завтрашний день вы проведете вместе со своим мальцом. Если, конечно, сегодня всё пройдёт благополучно. Если вы оба выполните работу и не совершите глупостей.

Обаятельная улыбка лишь усилила угрозу, убив возможные возражения на корню. Господин Арнк обернулся к оперативной группе:

- Говорить много не стану. Цель своей миссии вы знаете, как и насколько она важна. Только напомню: Юнион в вас нуждается, а я всем сердцем верю в ваш успех! А теперь пора выдвигаться. Любезная Пространственница, прошу, продемонстрируйте свой талант!

Пространственница… имени её я так и не узнал. Так вот, Пространственница окинула нас пустым взглядом. Таким, какой мог быть у ожившего мертвеца. С мертвецом ей придавали сходства не до конца сошедшие следы побоев, да неестественность движений из-за не до конца сросшихся костей.

Единственное, что поддерживало в ней жизнь, так это сын, на плече которого лежала её рука. Возникало ощущение, словно она вцепилась в него, как в последний обломок реальности, способный удержать её на плаву в бушующем море несчастий.

Эфемерное прикосновение провожало моих подчинённых в невидимый Пробой, а я оказался замыкающим. И не смог сдержать облегчённого выдоха, когда оказался в компании соратников на площадке перед абсолютно невзрачной лестницей вниз. При этом на уши навалился гул, состоящий в основном из скрежета металла и скрипа дерева, да грохота от работающего оборудования завода, которое даже в ночной час не останавливалось. До последнего я опасался, что Пространственница нас подставит.

Женщина появилась вместе с сыном последней.

- Это лестница в подвал, подсобные и технические помещения, - процедила Пространственница. – Ниже я не бывала. Но сейчас там никого не должно находится.

- Ждите нас здесь, - бросил я на ходу: - Остальные за мной.

От части мне было жаль оставлять столь мощную боевую единицу, как Пространственница, позади. Но с другой стороны, ни к чему испытывать верность женщины лишний раз. Меньше знает – крепче спит.

Однако мой приказ оказался не выполнен: женщина, не выдержав, упала на колени и обняла шкета. А голос её дрожал, произнося:

- Прошу, оставьте Лукаю со мной! Вашего господина здесь нет! Он ничего не узнает! А куда бы вы ни направлялись там опасно. А он всего лишь ребенок. Умоляю…

Парень пытался держаться мужественно и не кукситься, но все равно хлюпал носом, обнимая мать и шепотом в чем-то её убеждая. Прежде чем ответить, мне пришлось сглотнуть комок в горле:

- Черкин, возьми этого слабака. Окажется нужным, потащите. Будет кричать, можете подрехтовать его мордашку. А эту мать… - я презрительно плюнул в залитое слезами лицо коленопреклонённой Пространственницы и осклабился. – Попытается пойти за нами – прострелите ногу, она нужна нам тут. И дальше ни слова. Надеюсь, моему ножу не придется повторять этот приказ вашим глоткам?

В этот раз мне подчинились все. Братья буквально за шкирку оторвали парня от матери и несли несколько пролетов лестницы. Затем он вывернулся и, злобно рыкнув, смахнул слезы и сам зашагал рядом.

Лестница оказалась не длинной, а вот подземный этаж встретил развилкой. К счастью, чертежи завода удалось достать, и мы знали, чего ждать: лабиринт из сложнейших механизмов и обширных складских помещений, паровых котлов с паропроводами и коморок, генераторов, труб обеспечения, а также чего-то совершенно непонятного, но спрутом опутывающего подземные полутёмные коридоры. И всё укрывала тяжёлая дымка угольной взвеси.

Волну Изменений использовать я не рисковал, опасаясь возможности её почувствовать и отследить. Знаками я отослал на разведку Рейма, Парк и леди Линию. И уже через несколько минут имел маршрут в обход немногочисленных рабочих на уровне. Имелась единственная проблема: уборщик драил полы буквально в десятке метров от тех дверей, что по информации господина Арнк нам требовались.

Все в рамках разработанного мною плана. Никаких толп охранников и баррикад вокруг секретного комплекса. Собственно, поэтому я настаивал на том, чтобы идти малой группой – больше шансов на незаметность, как следствие – безопаснее и выше вероятность на выполнение миссии.

А все почему? Потому что лаборатория находится за пределами нашего мира в Пространственном пузыре – области пространства, замкнутой самой на себя. Одновременно в основном пространстве данный фрагмент мира исчезает со всем содержимым. Остается лишь “предмет-ключ” – точка соприкосновения аномалии и реальности, через которую можно попасть внутрь или выбраться.

В Университете нас учили, что подобные области пространства – прорвавшиеся эффекты Войны Вне Времени, силы необученного чувствующего или естественные флуктуации. О контролируемом создании ходили лишь противоречивые слухи. В данном случае группе Пространственников удалось создать подобное, объединив силы. Причём “предмет-ключ” активируется кровью группы-создателей.

Необходимый участок мы окружили споро и бесшумно. Абсолютно невзрачный пролет с облупившейся краской, посеревшей побелкой и практически земляным полом, по которому с плеском возил шваброй плюгавый, низенький мужичок с немалым пузом, что-то напевая под нос – он явно не ожидал нападения и старался не уснуть. Небольшая помеха… по крайне мере, на первый взгляд. Ибо присмотревшись, можно заметить, как в неверном свете поблёскивает серебряная серьга Пространственника на ухе.

Это дежурил один из Пространственников-создателей. Охранник. И одновременно ключ: пропускает внутрь и выпускает по необходимости. Он же вторая причина действовать малой группой и незаметно:

Ибо, при любой нештатной ситуации, например, как наше полномасштабное нападение на завод, согласно “Уставу” необходимо уничтожить объект, коей невозможно защитить. В нашем случае если Пространственник уйдет через Пробой, то результат ничуть не изменится.

Игла, смазанная снотворным, добралась до цели – противник пал, лишь потянувшись к шее, куда пришлось попадание. Парк мастерски обращался с духовой трубкой.

Мы прошли мимо тела. Только я задержался, дабы забрать иглу… и замер. Я засмотрелся на серьгу… но я пока не настолько скатился, чтобы заниматься сбором ушей! К тому же надеть её не имелось возможности, для этого требовалось специальное оборудование.

Я поморщился, вспоминая рокот незабвенного Тракия: “А убить не судьба? Или своих бывших коллег жалеешь? Слабак! Трус! Потворщик Империи…”

Битый час пришлось доказывать, что убийство – это маяк нашего проникновения. Ориентируясь по нему, Временщики, содействующие Пространственникам, могут подгадать Рокировку так, чтобы мы угодили в ловушку. А заснувший на посту Пространственник – неприятно, но не повод для тревоги.

- И почему не работает? – раздалось от двери с обидой.

Рейм в недоумении крутил в ладонях руку. Обычную руку, отрезанную по локоть… Да, из того самого гроба, что мы добывали утром. Бледная до синевы. Пальцы скрючены. Ногти отдают чернотой. На срезе крови не видно – оттяпали у мертвеца. Собственно, операция планировалась в такой спешке так как у одного из Пространственников-создателей случился инфаркт. Не без помощи наших друзей Социалистов было решено отправить его тело поездом к семье, благо они жили недалеко. И теперь, пока Империя разбирает обломки поезда и не знает о пропавшем теле – у нас имеется фора для действия.

Рейм вновь приложил чужую конечность к панели, что максимально не гармонировала с обстановкой: стекло, полированный металл и, кажется, “пластик” – материал Ветви Войны Вне Времени, откуда вероятнее и сама технология. Панель на прикосновение отреагировала очередным красным миганием светового индикатора.

Я усмехнулся про себя. Красивая подстава, ничего не скажешь, красивая. Более чем уверен, те, кто слили информацию об этой лаборатории, заранее знали, что мёртвая плоть не сможет стать ключом. Настоящий ключ валялся у моих ног.

Вот только почему этого не сказать сразу? Юнион полезли бы в эту дыру всё равно, стоило “Социалистам” только поманить. Зачем столько лишних телодвижений? Зачем так явно подставлять Юнион с поездом? Не нравилось мне это… только сейчас не до этого. Я распоряжался быстро:

- Берите это тело! Только аккуратно, бестолочи! Очень надеюсь, что неудачные срабатывания не растревожат охрану!

Полминуты спустя дверь, подписанная как “Кладовая”, распахнулась, демонстрируя… абсолютную черноту, по которой время от времени проходила легкая радужная рябь. Выглядело неуютно, но очевидно – мы на верном пути.

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 7.

Первым в пустоту закинули бесчувственного Пространственника – он ключ, чтобы выйти. А затем двинулись сами, ныряя в черноту, словно в омут.

Аномалия встречала нас с претензией на роскошь. Вот на кой с двух сторон от входа две гипсовые статуи обнаженных атлетов, на вытянутых руках, удерживающих потолок?

Второе ощущение оказалось неприятным: чувство пространства, благодаря которому Пространственники всегда знали, где находятся, не могло ничего определить, и это вызывало дискомфорт.

Но главное лаборатория была абсолютно пуста, и извлечённое оружие вновь оказалось в кобурах. Везение? Постарались наши покровители?

- Быстро осматриваемся, но ничего не трогаем… Про нас не должны узнать! Ищем любые документы или иные носители информации! – бросил я, поспешая вглубь помещения.

Свет струился буквально отовсюду, как в солнечный день. Сразу узнавались электрические фонари, что работали на аккумуляторах инквик, тех самых, что успели появиться всего месяц назад. Это означало, что лаборатория самая современная.

Обстановка тоже на это намекала. Хотелось сравнить место с пристанищем алхимика… вот только от подобного пристанища здесь были, разве что, колбы, мензурки да реактивы. В остальном максимальная функциональность, чистота и упорядоченность.

Грифельные доски. Печи. Дестиляторы. Анализаторы. Оборудование, которое я даже на Технической выставке не видел. Как кульминация – ламповая вычислительная машина. О концепции подобного я лишь слышал на Технической выставке, и вот теперь узрел сам: от пола до потолка тысячи и тысячи ламп, что подключены к ещё большему количеству поблескивающих медью обмоток катушек и пахнущих канифолью конденсаторам, соединенными лианами разноцветных проводов. При этом исполинская махина тихо гудела, периодически перемигиваясь лампочками и потрескивая реле.

Все узлы занимали не меньше четверти помещения лаборатории, а площади здесь были обширные. Настолько обширные, что у меня всерьез возникло опасение потеряться – тут мог поместиться весь подземный этаж фабрики. И при этом одно скромное устройство ввода чуть в стороне.

Чем дольше я ходил меж столов и сверкающего полированными или свежеокрашенными боками оборудования, тем отчётливее понимал – лабораторию лишь недавно закончили строить. Ну не верю я в аккуратных учёных!

Единственный след разумной жизни я обнаружил, когда увидел громоздкий плакат о действиях во время чрезвычайных ситуаций, где внизу было размашисто накарябана: “Мучайтесь сами! Я валю из этой дыры!”

Да что там! О необжитости помещения буквально кричала температура – холод такой, что местами проступала изморозь, а кое-где и откровенные сосульки. Это превращало лабораторию в своеобразный ледяной грот.

- Ребятушки, прошу сюда! Кажется, это то, зачем мы здесь!

Надтреснутый голос Линии несколько раз отразился эхом. Зато через полминуты мы все стояли перед массивным, явно бронированным, шкафом, на котором красовалась надпись “Архив”. В дополнение не менее полудюжины замков.

- Справитесь? – обернулся я к пожилой звероподобной.

- Не беспокойся, сынок! – пожилая леди нежно провела сухопарой ладонью по замку.

Пусть руки её не столь тверды как прежде, а взор не отличается остротой, но многолетний опыт и звериное чутье позволяли ей разбираться во многих тонких областях. Старушка по праву считалась лучшим взломщиком лагеря.

- Ничего себе! – привлек внимание приглушенный то ли судорожный вздох, то ли нервный клекот.

Лица обратились на недоруха. Крылатое недоразумение нарушило мой прямой приказ – листало тонкую папочку с названием “Картотека”. Я сделал себе в памяти отметку наказать провинившегося.

- Что там? – сухо поинтересовался я.

- Если верить оглавлению, то эта лаборатория создана для разработки химического оружия. Яды, вирусы, другие гадости… И не только против людей, но и для борьбы с владеющими силами. Например: “Проект ГКБ” – газ, что при вдыхании временно действует аналогично Кристаллам Блокировки. В этом шкафу имеются формулы и процессы производства…

Парк поднял на нас взгляд и поперхнулся словами. Ало-серые перья, что перемежались у полукровки с волосами, встали дыбом, а недоразвитые крылышки судорожно затрепетали. Отдающие краснотой зрачки сузились в точки.

Подобная реакция являлась весомым аргументом, чтобы обернуться… вот только желания не имелось ни малейшего. Однако грохот падающего камня намекал поторопиться. И мы с Реймом, да братья жвальщики, как по команде схватились за стволы и развернулись. После чего замерли, чувствуя, как зашевелились волосы. Теперь снимался вопрос: “Зачем те дурацкие статуи при входе?” По крайне мере, про одну из статуй, что шла к нам…

- Это… - задохнулся Парк.

- …Фрейм, - закончил Рейм.

Вот зачем это произносить вслух? Раньше это был обычный, огромный металлический монстр в два человеческих роста и со сверкающими белым пламенем глазищами. Подумаешь! А теперь придётся драться с древним, почти неуничтожимым монстром, подручным самого Лодура из легенд о “Трёх несуществующих.”

Наш соперник, с лязгом превратил одну из рук в клинок. Вторая трансформировалась во что-то отдалённо похожее на футуристическое оружие призраков. Жерло пушки узнать оказалось просто, особенно когда внутри начало набухать недоброе голубоватое сияние.

- Кажется, чей-то план идёт ко дну… - с ехидным смешком заметил Лукаю.

- Хватит хлопать ластами, остолопы. План Б! – во всю глотку заорал я. - Быстро! Госпожа Линия, вскрываете хранилище. Лукаю, ты должен узнать содержимое – не отходишь от Линии. Парк, прикрываешь их, в том числе и силой! Черкины – вы со мной в отвлечение. Рейм, на выход!

- Мне на взлом необходимо минут пять - семь, - флегматично заметила увлеченная делом госпожа Линия.

Мы рассеялись по помещению. Парк сумел-таки справиться с собой и отступил, мне даже показалось, он чуть заметно парил над полом… но главное, он накинул на Лукаю и госпожу Линия невидимость. Рейм обходил противника по большой дуге. Я же…

Заряд картечи в голову сделал противника рябым. Не более… А залп из винтовок братьев Черкинов оставил пару царапин. Буду оптимистом: бой затянется…

Штуцер я сменил на револьвер. Пусть он не такой убойный, но с ним сподручнее на коротких дистанциях – точность выше, а значит, вероятность попасть в какую-то уязвимость больше. Начать я решил с суставов, а затем перейти на глаза!

Вскинул оружие. Прицелился. Выдохнул. На миг замер. Выжал спуск. Осечка.

Да твою… суть! В первый раз такое! Хотя…

Запоздало я понял, что револьвер не мой. Его подменили на точно такой же, только со сточенным бойком. И у меня имелись подозрения о виновнике!

Шар концентрированного пламени, от которого даже на расстоянии раскраснелось лицо, вырвался из руки Фрейма. Я перекатом ушел под прикрытие одного из столов. В воздух взметнулся ворох подожжённых бумаг и осколки. Но в целом эффект оказался такой же, как и от нашей стрельбы по Фрейму – нулевой. Если лабораторные столы выдерживают опыты учёных, то справиться с парой плазменных шаров вообще не проблема!

Я же пытался прикинуть, когда Лукаю успел подменить оружие? И главное, как? Не поверю, что никто не заметил! И ведь ни одна гнида из отряда не предупредила. Неужто они настолько меня недолюбливают?.. Стоило, наверно, пообщаться с ними, расположить к себе… А ладно, после боя разберусь, и никому мало не покажется!

Патроны в штуцер заряжать некогда, и от выпущенных толку чуть. Револьвер приказал долго жить. Нож… Ага, много с ним навоюешь против автоматона? Робота? Киборга? Фрейма? Неважно название! Главное – постараться выжить! Этим я и занялся вплотную, больше не отвлекаясь, и став подобен противнику в механической сосредоточенности.

После трех минут боя выяснилось несколько интересных аспектов:

В лаборатории много стеклянного хлама и оборудования, которым сподручно кидаться. Но оно хрупкое, потому бросить его можно только один раз. Зато оно красиво билось! А коль везло, то в колбочках и баночках попадалась кислота, которая портила нашему противнику облицовку. Ежели совсем фартило, то встречались взрывоопасные игрушки…

Хотя ни химические реактивы, ни огонь, ни прямые физические атаки не приносили плодов в борьбе с Фреймом. К тому же у Фрейма оказалась великолепная реакция – он успевал уклониться, либо отбить рукой-клинком большинство снарядов.

А вот подставляться под выстрел Фрейм оказалось крайне вредно для здоровья: один из братьев чешуйников отвлёкся, и поймал заряд Фрейма – тело, с прожжённым в месте попадания хитином, отлетело к стене, дымясь и истекая зеленоватой кровью.

Нас не расстреляли только потому, что перезарядка занимала по полминуты. Да и иллюзии с невидимостью прикрывали нас.

После пятой минуты боя знания о Фрейме пополнились:

Эта бестия адаптировалась! Он ускорялся! Пока ещё с ним можно было играть в догонялки, вот только темп увеличился в несколько раз! И помещение лаборатории казалось уже не таким большим.

К счастью, в лаборатории немало громоздких предметов, которые можно уронить, тем преградив путь противнику. А в крайнем случае превратив подобные вещи в укрытия. Правда, увлекаться не стоит: на третьем выстреле лабораторные столы, короба вычислительной машины и стеллажи начинают плавиться, а на пятом – на их месте образовывается неприятная лужица кипящего металла.

К тому же выяснилось, что электричество замедляет Фрейм. Когда один из светильников на аккумуляторах инквик оказался разбитым в воде рядом с киборгом, того знатно тряхнуло и заклинило. Секунд на десять, не больше!

К шестой с половиной минуте я знал, что:

Рекомендуется (настоятельно рекомендуется!) смотреть, куда стреляешь или что-то швыряешь. Когда заряд Фрейма прошёл в паре метров от баллонов с жидким кислородом, я думал, что поседею на вторую половину головы. А после шальной выстрел перебил трубу с жидким азотом, которыми оказалось охлаждалась вычислительная машина. Второй из братьев жвальщиков кричал недолго, но так, что аж волосы на спине зашевелились. А вот Фрейм оказался устойчив и для низких температур.

После массового геноцида лабораторного оборудования аромат в помещении стоял такой, что неизвестно, умрем мы от удушья или от отравления теми ядами, что мы невольно намешали.

Кроме того, липкая дрянь на полу недурственно горит, поэтому пятки у меня уже подгорали. То, что осталось от пяток, ибо осколки разбитого оборудования и в особенности лампы вычислительной машины никуда не делись!

На данном этапе поле боя походило на лабиринт, укрытый туманом войны – дымом и испарениями.

И вновь Фрейм неприятно удивил адаптацией: иллюзии и невидимость теперь действовали на Фрейм всего с десяток секунд, а после киборг перестраивался на другой спектр восприятия. После чего уже нам приходилось гадать, в каком диапазоне длин волн его восприятие, и подстраиваться, ибо сил перекрыть сразу все банально не имелось.

Эта информация дорого мне стоила: я попытался в невидимости проскочить близь противника и чуть не схлопотал удар руки-клинка. И все равно у меня оказалось распорото до кости плечо.

Единственное, что радовало, у Фрейма нашлась еще одна слабость: звуковые удары – на несколько мгновений, но заставляли механизм терять ориентацию. Вот только сил на них уходила уйма! Они стали своего рода последним шансом – уйти от фатального удара.

И на шестой с половиной минуте произошло ещё одно событие: появился Рейм! Его прибытие ознаменовал укус Мефи. Голос товарища в сознании вкрадчиво шепнул:

- «Ошибись, друг мой! Ошибись один раз! Да, ты погибнешь, но план Б уже в действии, а данные не попадут к Юнион! Ошибись! Или разреши мне!»

Я невольно взглянул в сторону сейфа. Пусто. Молодец Парк. Не лезет в схватку, прикрывает старушку-взломщицу и шкета, как стробоскоп сменяющимися иллюзиями в разных спектрах.

Взгляд метнулся к болонам с кислородом. Один мой шальной выстрел… Или того проще: встать так, чтобы траектория выстрела Фрейма закончилась у шкафа с документами.

- «Нет!» – четко полыхнула моя мысль. Я метнул подобранную в перекате сосульку так, что Фрейму пришлось прикрыть лицо. Мгновений хватило, чтобы разорвать дистанцию и вставить в штуцер ещё пару патронов.

- «Но почему, друг мой?» – растворяя волю вещал голос Рейма. – «Ты ведь понимаешь, что если данные об этом газе попадут к кому-то, вроде Юнион или Социалистов, то сотни, тысячи, если не все твои бывшие сослуживцы, умрут. Как и Временщики. Шансы очень велики! Зашкаливают за восемьдесят процентов! Это смерть для всех…»

- «Всех, кто изгнал меня?» – выстрел из штуцера перебил один из подвесов светильника, и тот упал на Фрейма. А моя мысленная речь текла ровно: - «Не забывай, Рейм, в отличие от тебя с Лорн, умеющих играть за всех, мне возвращаться некуда. Так что если предупредил наших о плене Б и пришёл сражаться, то заткнись и сражайся! Я приказываю!»

Рейм не стал медлить и загрохотали выстрелы, давая возможность перевести дух. При этом я наметил под потолком сосульку покрупнее. Все равно растет в том пекле, что разворачивалось внизу, так путь послужит перед тем мне…

Восьмая минута. Я долго в таком темпе не продержусь! Я же, в отличии от некоторых, не железный!

Создатели этой лаборатории психи! В захолустье, на секретном этаже в другом измерении, куда могут проникнуть лишь несколько человек, всё равно друг другу не доверяют – прячут документы в сейф, а тот на полдюжины замков запирают! Ещё и Фрейм в охрану. Если документы зашифрованы, то создателем этого места можно вручать медаль за паранойю!

На исходе девятой минуты удача блеснула парой прекрасных глаз:

- Готово! – вскрикнула госпожа Линия.

Это стало её фатальной ошибкой. Плазменный шар Фрейма мимоходом испепелил её верхнюю половину. Однако подобное развязало руки Парку: бешеный задор искажал его по птичье хищное лицо.

К тому моменту меня загнали в ловушку. С одной стороны – пламя, с другой – нехорошо парящая лужа в кратере каменного пола, а впереди Фрейм. Всё оружие разломано. В руке лишь штангенциркуль. А рука-клинок уже неслась на меня…

Поэтому я только и успел крикнуть недоруху:

- Выведи Лукаю вместе с документами!

Удар в бок протащил меня сквозь стену огня, добавив несколько новых ожогов к имеющимся повреждениям. А вот Рейм, что и вытолкнул меня из-под удара – лишился головы. В этой верности до конца весь Рейм. Но как же глупо…

Мне недолго осталось. Левая рука обвисла, левая нога не сгибалась – сустав колена раздроблен, внутренности словно перемешали, а перед глазами плывёт, и горло драло. Но если я не поднимусь, то Фрейм переключиться на Парка и Лукаю. Он уже начал к ним разворачиваться.

Это был шанс. Я поднялся на одной силе воле. Звуковая Бомба ударила в автоматона – на неё ушли последние силы. Сам же я рухнул в ноги Фрейма. Штангенциркуль – истинное оружие учёных! Мне удалось его вбить в одну из щелей в бедре бродячего механизма, чем немного снизить подвижность противника, а главное, вновь сосредоточить внимание на себе.

Воистину, если выживу, то куплю себе один штангенциркуль: заточить по кромке, и не хуже ножа или стилета будет! А при некоторой фантазии за кастет сойдёт.

Правда все мои выкрутасы не помешали буйной машине меня отпнуть в сторону, на осколки и щебень. А после он топнул. Так топнул, что от него волной понеслась огненная стена прямо в спины моих союзников. И когда волна дошла, то… то две иллюзии рассыпались, а я краем глаза заметил, как фигурки скользнули в черноту – прочь из аномалии.

Подумалось, что стоило во время боя что-нибудь запихнуть в ствол пушки Фрейма, вдруг повезло бы, и он взорвался? Хорошая мысль… жаль запоздалая.

Противник решил закончить дело. Шаг ко мне, и удар клинком в сердце. Я смутно надеялся, что фляжка в кармане если и не отведёт, то хотя бы сделает удар не смертельным. Однако… она оказалась не лучшей защитой, нежели лист бумаги.

Я умирал… опять. Пламя алкоголя и огонь адреналина вспыхнули в яростном горне боли пронзенного сердца. Зрачки расширились, и я успел заметить, как помещение лаборатории треснуло. А у меня перед глазами догорал плакат о чрезвычайных ситуациях и с ним надпись: “Мучайтесь сами! Я валю из этой дыры!”

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 8.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Обнаружил себя в палатке. В Юнион. И то, что разбудили меня крики с улицы.

Первая мысль: “В кои-то веки план сработал. Пусть хотя бы план Б.”

План Б прост, как придумавший его господин Тракия, всё же не зря он главный по военной части. Суть его в том, что если на каком-то из этапов плана А мы проваливаемся, то: требовалось дать знак своим, чтобы они устроили полномасштабную атаку на завод и уничтожили его. Уничтожение завода, с довеском в виде лаборатории, серьезное событие – Пространственники убедят Временщиков совершить Рокировку с Прошлым.

Но разлёживаться не следовало. Требовалось узнать, успел ли Лукаю спастись… или хотя бы вычитать что-нибудь, дабы рассказать после Рокировки. Неприятно получится, если всё злоключения зря. И неплохо бы выяснить, из-за чего усиливается гвалт за пределами палатки.

На проверку оружия (револьвера дважды) ушло не более минуты. На одевание того меньше. Потому вскоре я двигался к эпицентру столпотворения, которым к моему немалому удовольствию оказалась палатка лагерной поварихи госпожи Нарк.

- …и вызываю тебя на поединок! – пробился сквозь гомон дрожащий голос Рония. Радовало, что он достаточно держит себя в руках, чтобы не забывать о цели. Пусть и посредством дурацких традиций. Законов чести.

- Да какое право ты имеешь, слабак?! – ожидаемо донеслось в ответ. Слова господина Тракия были настолько переполнены высокомерием, что грохотали словно каменный обвал. – Да я тебя мальчишка…

Меня опознали, и толпа отшатнулась, позволяя мне выбиться в первые ряды, где я увидел устало вышедшую из палатки мисс Мюерк.

- Господин Тракий, должна отметить, что молодой человек в своём праве. Вы признали его равным, напав со спины. Лишь наше вмешательство не позволило вам уронить свою честь, поэтому…

- Смехотворно! Этот молокосос покусился…

Тракий оборвал себя на полуслове. Бросил раздражённый взгляд в сторону палатки, где из-за полога выглядывала любвеобильная повариха.

- Так на что он покусился? – переспросила мисс Мюерк, но в ответ получила разъярённый взгляд чешуйника. Тогда она продолжила сама: – Не хотите признаваться? Я могу подсказать: он покусился на вашу власть. Конкретней, именно ему вы доверили подарить поварихе на день рождения ядовитые приправы. Вы стремились отравить жвальщиков лагеря, дабы саботировать сегодняшнюю миссию. И часть чешуйников, дабы отвести от себя подозрения в…

- Что за абсурд! - взбеленился первый заместитель и угрожающе двинулся к мисс Мюерк. Рядом с женщиной оказался Рейм, поигрывая как винтовкой в руках, так и оскалом на лице. Это заставило чешуйника сбавить напор: - Мюерк, какой у тебя план? Чего ты хочешь, стерва?

Мисс Мюерк продолжила спокойно, даже чуть отстраненно, словно разговаривая в превратной обстановке со старым другом:

- И это вам удалось в мире до Рокировки. Но вы просчитались – молодой Роний успел всё рассказать нам, - по лицу Рония можно было прочитать, как много он знает о своих “предупреждениях”. Но это не смущало женщину: – В мире до Рокировки мы не восприняли его всерьёз, за что поплатились. Но после случившегося в Ветви и увиденного сейчас в палатке… Я признаю право Рония на поединок, что станет и судом по озвученным обвинениям, как то…

Это звучало бы более представительно, не окажись Роний в одних подштанниках. Да и спортивной фигурой новобранец Юнион похвастать не мог. Подобное вызывало жалость к парню, на контрасте с накаченным чешуйником в офицерской форме, что могла сойти за лёгкую броню. Но в целом ситуация складывалась неплохо: слово я сдержал; сам не подставился; скоро устраню один из раздражающих элементов; плюс у меня появилась пара должников.

Не прошло пары минут, как образовалась импровизированная арена. Претендентам выдали по клинку. Поставили противников на расстоянии десятка шагов. И…

- Начали! – дала отмашку мисс Мюерк.

Битва началась. Чёткие, скупые и идеальные выверенные удары Тракия градом обрушились на Рония. Так… а вот этот аспект я упустил. Парень обращался с оружием на порядок хуже, нежели мастер с многолетним стажем. Лишь чудом парнишка успевал парировать удары. Хотя, “чудо” – это взбешённый противник, что подобным образом измывался над посмевшим покуситься на его честь, прежде чем прикончить. Тоже подтверждали многочисленные порезы, что за секунды усеяли тело Рония.

Но Тракию быстро наскучило подобное измывательство, и он решил красиво закончить: точно выверенное парирование, и оружие мальчишки взмыло в поднебесье, а удар ногой опрокинул Рония.

- Последние слова? – пророкотал чешуйник, занося клинок.

Это совершенно не входит в мои планы, от живого Тракия слишком много хлопот. Похоже, придётся помочь свершиться справедливости. Клинок мальчишки оказался вне естественного поля блокировки сил Иммунной мисс Мюерк. В импульс силы я вложился по полной. Холодное оружие мальчишки в полете на миг полыхнуло, отразив одинокий солнечный луч в лицо Тракия. Тот отступил, прикрывая рукой глаза. А оружие упало на расстоянии вытянутой руки от парня и тот, не будь дурак, подкатился к нему и, схватив, вонзил в живот противнику.

Тишину, установившуюся при столь неожиданном финале, разорвали хлопки. Господина Арнк. Присутствующие рухнули на одно колено в почтении. Я был среди первых и не забыл склонить голову. Оказывается, всё это время наш лидер стоял и наблюдал у угла палатки поварихи. И теперь, бросив мимолётный взгляд на мёртвого помощника, меланхолично провозгласил:

- Воистину, сами Предтечи наблюдали за боем и вели руку победителя. Правосудие свершилось! Мисс Мюерк, ещё имеются заговорщики в деле с отравлением?

- Никак нет! Остальные являлись лишь марионетками подлога предателя, которых он собирался устранить, ибо…

- Хорошая работа. А теперь уберите здесь. Нового главу по военной части я назначу позже, - начальник развернулся, дабы удалиться. Но сделал несколько шагов, а затем на ходу небрежно бросил через плечо: - Светоч, ты идёшь со мной.

По спине прошла волна мурашек. Неприятно признавать, но из всего лагеря я опасался только нашего главу. Мало того, что я никогда не мог понять ход его мысли, так порой мне казалось – он знает всё и обо всех в лагере.

- Как прикажете! – тем не менее бодро отрапортовал я.

- Отлично. Мы отправляемся в Нулевой лагерь с отчётом о миссии.

Глава 6. Перспективы и последствия. Часть 9.

Однако отправиться с ходу не получилось. Господину Арнку пришлось отдать несколько распоряжений. Передать Кристалл Блокировки Пространства оставшемуся заместителю – Мисс Мюерк. Найти Лукаю… мелкий паршивец обедал. Мне вновь не удалось надрать ему уши. Наконец, добраться до представителя Нулевого Лагеря, что ожидал за пределами жилого периметра и должен был сопровождать на встречу.

Всё это время я следовал за главой на шаг позади. Мои мысли занимала записка, которую прислали Временщики вместе с Мефи. Обычно они предпочитали передавать сообщения через ментальную связь, но на сей раз послание было не столько тайным и важным, сколько завуалированной просьбой:“Юрий, ты никогда не задумывался, что для тебя есть верность? Самому себе, другому человеку, делу, стране… неважно. Маяк, указывающий путь в шторме бытия? Может, якорь, приковывавший к месту?” – обрывок старого диалога с Лорн, на который я так и не ответил.

Порой мысли, как пиявки, присасываются к разуму. И сейчас я размышлял, а чему же я собственно верен? Мой начальник Арнк уверен, что я верен исключительно себе. Рейм и Лорн столь же сильно убеждены, что я заражён верностью идеи. Мисс Мюерк думает, что я верен близким людям.

Как ни парадоксально, они все правы. Я пытаюсь служить и себе, и другим, и абстрактным идеалам. Это причина всех моих проблем.

Тогда стоит понять, что есть верность?

Единственное, в чем я уверен: верность основана на эгоизме – разумный выбирает и поддерживает тех людей и те обстоятельства, в которых ему комфортно. Собственно, интерпретация и выражение разумным “верности” – то, что раскрывает индивида, как личность.

Верность себе – желание выживать любой ценой – животный инстинкт. Однако для меня жизнь не является высшей ценностью. Душевное спокойствие много важнее бренного тела.

Верность друзьям и любимой – союз с теми, с кем не страшна любая беда, кто поддержит. Вот только вместе с ней приходит власть и вопрос: готов ли я распоряжаться жизнями близких? Они фундамент на котором я построил себя. Свою совесть. И раньше они были далеко: родители в Свободном Городе, а единицы друзей могли позаботиться о себе сами. Но после того выстрела в леди Алению…

Верность работе, государству, идеи – принадлежность к тому, что делает нас сильнее. Я всегда упивался силой и властью, а получить ещё больше никогда не откажусь! Вот только цена…

Что выбрать? Не выбирать? Ответ трусов и слабаков! А может, руководствоваться разумом? Только и остаётся…

Как ни странно, но легче от принятого решения не стало. Однако появилась решимость. Решимость двигаться дальше. Я нашёл путь. Маяк. Эгоизм вновь восторжествовал.

Из стеклянного лабиринта размышлений меня вырвал прокуренный голос:

- Этот с вами? Какой-то он невзрачный для грозы Пространственников.

Обнаружил я себя на поляне за пределами лагеря. А перед собой человека, которого при иных обстоятельствах принял бы за забулдыгу и пьяницу. Одежда… вернее, рванина. Опухшая и давно небритая морда. Даже запах! Выдавали человека глаза. Злые глаза, с чуть раздражённым взглядом. Не требовалось использовать Пространственный Шум, чтобы понять – всё остальное не более чем иллюзия.

- Сразись с ним и узнаешь, - с безграничным спокойствием предложил мой начальник.

- У меня серьга и две ветви памяти. Не боитесь потерять своего человека?

Собеседник приподнял патлы, демонстрируя самодельную и очень грубую серьгу. Неожиданно и крайне неприятно. До меня доходили слухи, мол, кровь Властителя и Императора наравне с Кристаллами Блокировки попадается на подпольных рынках, но не думал, что и Юнион этим пользуется.

Однако, мне удалось приметить и краешек жёлтой татуировки выглядывающей из-под серьги. Я, не скрывая презрения, бросил:

- Если я не смогу справиться с обладателем “жёлтого листа”, то такой бесполезный владеющий силой и даром не нужен лагерю. Собственно, я буду рад, если сумею очистить Юнион от слабака, которого выгнали из Университета за неуспеваемость.

- Посмотрим, - щербатая улыбка собеседника вышла многообещающей. – Но не сейчас. Начальство желает тебя видеть. А вот после встречи…

Я почувствовал колебание пространства. Прикосновение недопространственника, шаг в пустоту и господин Арнк исчез. Мы с недоколлегой попрожигали друг друга недобрыми взглядами, а затем всё повторилось. Прикосновение. Шаг.

Стоило мне пройти через Пробой, как Мефи, что сидел у меня на шее, втянул воздух маленьким носиком. Недовольно куснул меня за ухо. Я мысленно высказал зверьку всё, что о нём думаю. Тот самым беспардонным образом тявкнул мне в ухо и нырнул обратно в Пробой, в миг, пока проходил самоучка-пространственник. Что же… делать ему здесь и в самом деле нечего.

Я огляделся. Пещера. Если вернее, то шахтерская выработка. Охраны около десятка разумных, и большинство сосредоточено у коридора, похоже, ведущего к сети туннелей и выходу на поверхность. Судя по чувству пространства, мы всё ещё в Пропащих Болотах, в той части, где когда-то в холмах проводилась добыча торфа.

В центре зала круглый стол, по периметру которого восемь кресел, семь из которых заняты, причём людьми лишь два… У некоторых за спинками по одному или по два представителя свиты.

- …Что значит, они не придут? Эта встреча и дело ими инициировано!

Голос женский, чуть клокочущий – принадлежал руху. Присутствующие поддержали говорившую возбужденным гудением. Причём, в весьма негативном ключе. Так и чувствовалось неодобрение и толика опасения.

Наше появление прошло почти не замечено: господин Арнк удостоился нескольких уважительных кивков, да мы с Лукаю, в опасении спрятавшийся за нашим начальником, словили парочку заинтересованных взглядов.

- Я просто передаю слова “Социалистов”! - раздалось в ответ с холодом и толикой пренебрежения.

Я вздрогнул, ибо показалось, что я уловил знакомые нотки. Сосредоточил внимание на говорившем: гигант под два метра и с богатырским размахом плеч, в элегантном костюме, и лицом… которое невозможно рассмотреть, ибо его укрывала иллюзорная маска из сероватых помех, как у сломанного синематографа. Однако я приметил главное – серьгу Пространственника на ухе. Настоящую серьгу. Стальную.

- Повтори ещё раз: почему они манкируют своими обязанностями? – господин Арнк выступил вперёд.

– Хотите знать? Что же… Передаю дословно: “Не следует жертвовать фигурами ради пешек. Если знания выживут, то за них будет сыграна отдельная партия.”

- И что это значит? – вырвалось из рядов собравшихся.

- Это значит, что более я ничего не собираюсь объяснять.

С последним словом Пространственник растворился, шагнув в Пробой. В зале зарокотал возмущенный гул. На сознание навалилась незримая тяжесть сразу от нескольких Кристаллов Блокировки Пространства – их активировали восседавшие за столом.

- Это плохо, - различил я шепот своего начальства. – Вместе с “Социалистами” должен был прибыть Последний, способный извлечь полученные Лукаю знания. А если его не будет…

План главы лагеря, при подборе группы в лабораторию, просчитывался однозначно:

Инициированные пространством защищены от воздействия Последних на разум, и прочитать их память если и возможно, то с большим трудом. При этом они наилучшие бойцы и охрана, от которой шанс утечки информации минимален.

Добавить к подобному отряду того единственного, кто получит знания. Не удивлюсь, если господин Арнк хотел стать им сам, тем превратив себя в практически незаменимую фигуру. Однако, перспектива того, что кто-то будет копаться в его мозгах, вытаскивая знания, не показалась ему приемлемой.

По тому понадобился тот, кто надёжен, чтобы доверить данные знания. Тот, кто наивен, чтобы не представлять перспектив. Тот, кто сам не воспользуется полученным. И одновременно тот, кого не жалко. Лукаю стал идеальной кандидатурой.

Но если Социалисты не хотят рисковать, выходя на контакт. Это может говорить только о наличии проблем…

- Нужно уходить, - тихо, но твёрдо приказал глава. А затем возвысил голос, перекрывая ропот: – Господа и дамы! Понимаю Ваше негодование, но давайте не устраивать балаган. Предлагаю определить следующего ответственного за встречу и разойтись.

Судя по притихшей толпе слово моего начальника имело здесь вес. Однако не обошлось и без оппонента – насмешливый рык вклинился в размеренность речи:

- Да чего расходиться? Раз уж собрались, то давайте проведём встречу, организовывать их такая морока, а я старался! Тебе, Арнк, конечно, не похвастаться перед нашими союзниками информацией, но и мы будем благодарными слушателями. Тем более сегодня с тобой гости. Представь их! Полагаю, один из них тот счастливчик, которому ты хочешь доверить серьгу? Вот только ума не приложу, который… - и звероподобный, не дожидаясь других, сам засмеялся над своей шуткой.

Вот только насладиться ситуацией он не успел. Его прервал грохот выстрелов. Резкий и болезненный, со стороны единственного туннеля.

В первый момент никто ничего не понял. Во второй – охрана, организовала оборону единственного туннеля в выработку. В третий владельцы Кристаллов Блокировки экранировали свои игрушки, разразившись криками об отступлении через Пробои. Бесполезно: поля Кристаллов Блокировки Пространства накрывали нас со стороны нападающих.

- Уважаемые, вас необходимо немедленно вывести. Отсюда имеются секретные ходы или что-то подобное? – рявкнул я, перекрывая назревающую панику.

- Имеется кое-что получше, - и владеющий силой с самодельной серьгой продемонстрировал Кристалл Деблокировки. Запасливый, однако…

- Отлично, тогда уводи всех! Я помогу отвлечь Пространственников!

Из туннеля раздался усиленный голос его превосходительства Людера Рикмана:

- Немедленно сдавайтесь и не пострадаете. Вам не уйти от специального отряда “Тёмное перо”! Вас ждёт справедливый суд Империи.

Я моргнул. “Тёмное перо.” “Тёмное перо!” Наконец-то я дождался “Тёмного пера!”

Револьвер, что я сжимал в руках, развернулся к самозваному адепту пространства, неумело открывавшему Пробой, и одним выстрелом пробил руку с Кристаллом Деблокировки. Артефакт выпал и затерялся в мешанине ног и грязи. Второй выстрел пришелся в голову, поставив точку в не случившемся поединке.

Пока главы Юнион осознавали случившееся, я, стрелял в спины, расправляясь с охраной. Лукаю, словно маленький зверёныш, бросился на меня с кинжалом. Он даже сумел ранить меня, порезов ногу, прежде чем я отшвырнул его.

- Почему? Почему! Ты же поддерживал наши идеи! – пророкотал под сводами голос главы. Мне показалось, или в нём отдавалось эхом искренняя боль? Не думал, что подобные существа умеют чувствовать. Им по статусу не положено.

К тому моменту в мою сторону смотрело больше половины присутствующих, и не намного меньше стволов. Единственное, что меня спасало от расстрела, так это мое присутствие в центре толпы Юнион. Я решил этим воспользоваться.

- Перо может лететь! – завопил я во всю мощь легких падая лицом вниз. При этом по толпе одновременно ударила Звуковая Бомба и Световой Молот.

Штурм длился не дольше десяти секунд. А после я расслышал матюки и увидел, как мои бывшие наниматели с заломленными руками падали на землю. Всё прошло без единой помарки. Только лучше лишний раз не дёргаться. Не думаю, что многие знают о моей роли в этом плане.

Пространственнику сложно внедриться куда-либо. Нас всего несколько тысяч, и отследить нас не составляет труда. Поэтому, меня сделали одним из самых известных Пространственников, тем, за кем все охотятся и жаждут убить – те, кто мне требовался, сами пришли за мной.

Рискованно? Возможно. Хотя риск – вопрос страха и желания. Какая эмоция в человеке сильнее: потерять то, что имеет, или получить чего хочет, и каковы шансы на подобные исходы? Для меня выбор оказался очевиден.

Отвлёкшись, я не сразу почувствовал, как тяжёлая рука коснулась моего плеча, но сложно пропустить властный голос:

– Поднимайся, мальчик мой. Переданная тобой информация пришла как нельзя вовремя.

Значит, Временщики сумели передать данные о нахождении Нулевого Лагеря. Я в них и не сомневался. Шансы на провал имелись у Мефи. Хотя план был прост:

Записка от Временщиков ознаменовала – информация из лаборатории не должна распространиться. Когда мы с Мефи прошли через Пробой, то я, благодаря способности Пространственников никогда не теряться, определил координаты локации… собственно, ради того, чтобы мне доверились и пустили сюда – над этим я работал последний месяц. Затем укус, передача данных Мефи, бегство того через Пробой и информирование Временщиков.

- Не ожидал вас так скоро, - заметил я, оглядываясь. – Думал, придётся тянуть время.

- Мы находились в войсках Империи на учениях, когда были призваны в город неподалёку для разбирательства в нападении на нашу лабораторию. Потом сообщение от Временщиков, так что нам оставалось только перегруппироваться и выдвигаться.

Он не успел ничего сказать больше, как раздалось истеричное:

- Вы нас не уничтожите! Мы будем жить вечно! Мы ещё возродимся…

Горлопана заткнули несколькими ударами, а я поморщился. Уничтожить противника и забыть о нём. Вот только с Юнион подобное действительно не сработает. Юнион уже не раз возрождался. Креп в подполье. Выбирался на простор. Показывал в боях зубы. Погибал в жестокой хватке Империи. И они снова восставали. Становились сильнее и хитрее. И вновь умирали, только ещё более жестоко. Из раза в раз. Примерно каждые четверть века. Раз в поколение.

Юнион не столько люди, сколько идея. Но уничтожить идеи, невозможно, они, как вирус, возрождаются и заражают всё больше и больше новых разумных. Особенно идея о светлом будущем.

- Ваше превосходительство, если позволите, я немного устал. Хотелось бы подышать воздухом.

- Конечно. Мальчик мой, теперь тебе нечего бояться, - уверенный голос внушал спокойствие. – Подожди меня немного, и я верну тебя домой.

Должен признать, у Юнион имелось много разумных идей… Только я не готов платить жизнями тысяч во имя революции. Я верю, что придёт время, и разум восторжествует. Наивно… но лучше, чем через торговлю рабами и бессмысленные убийства.

Возвращаясь к настоящему: мы действительно, лишь обезглавили Юнион. Однако для того, чтобы на месте одной головы не появилось несколько, придётся постараться. Не можешь уничтожить – возглавь. Именно поэтому мы с Временщиками стали частью Юнион. Устранили фанатиков и руководство в одном из лагерей. Теперь их место заняли те, с кем можно договориться. В данный момент Лорн должна объяснить мисс Мюерк все прелести сотрудничества. Сотрудничества, что спасёт множество жизней.

Отступление из пещеры тоже оказалось не лучшей идеей, ибо у разбросанной барикады, что ознаменовала вход в туннель, я остановился перед Пространственницей… той самой, что когда-то я лишил сына и заставил служить Юнион. Она, стоя на коленях, обнимала Лукаю и не скрывала слёз радости.

Я замер… а потом решительно подошёл. Дабы привлечь внимание, пришлось прокашляться. Стоило ей меня увидеть, как она оказалась на ногах, заслоняя собой сына и прожигая меня взглядом.

Я смотрел ей в глаза. Было сложно. И ничуть не проще оказалось произнести правильные слова:

- Мне очень жаль, - я сглотнул, желая опустить взгляд, но зная, чьё лицо меня там ждёт, продолжал чеканить слова с уверенностью, которую не ощущал. – Если вы в оперативной группе, то знаете, что я сделал необходимое и не стану оправдываться. Но если бы я мог как-то помочь… Всё, что в моих силах…

- Убирайся. И никогда не возвращайся. Ты проклятье для тех, к кому приходишь, - прошипела женщина, и по подрагивающим рукам я понял, что она с трудом сдерживается, чтобы не вцепиться ногтями мне в глотку.

- Не стоит так радикально, сударыня, - когда появился его превосходительство Людор Рикман, я не приметил: - Полагаю, у меня есть предложение, что вас заинтересует: Пространственники могут профинансировать пересадку глаза от Юрия вашему сыну силами Последних. Если, конечно, обе стороны согласны.

- Это возможно? – растерялась женщина. – Это… это было бы правильно… наверное…

- Юрий? Как ты на это смотришь? – буравил меня взглядом начальник.

Я сглотнул. Посмотрел на женщину. На мать, в чьих глазах разгоралась искорка надежды. Возможности того, что её “сыночка” станет здоровым. Посмотрел на паренька. На того, кто пытался меня убить. Того, кто из-за меня несколько раз чуть не погиб. Того, кто более месяца провёл вдали от семьи и практически в качестве раба. Я прислушался к чувству, что твердило: “Это правильно.”

Я дал единственно верный ответ:

- Это за пределами моих возможностей. А теперь прошу меня простить. Мне предстоит долгий путь.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 1.

Долг перед родиной. Защита близких. Собственная честь и совесть… Важные и нужные понятия! Они необходимы, если нужно убедить кого-то, что вы на светлой стороне. Если требуется при помощи эмоций заставить что-то сделать. Сделать бесплатно и невыгодно, а руки пачкать угрозами нет желания!

Хотя не реже эти понятия применяются при произнесении официальных речей. Момент, когда в слова не верит ни оратор, ни слушатели. Тем не менее их требуется сказать, ибо они “правильные”. Мне не повезло присутствовать именно при таком случае. Мне официально возвращали звание Пространственника. Происходило это в узком, можно сказать, семейном кругу:

Его превосходительство Людер Рикман восседал во главе стола в своём кабинете. За правым плечом начальника его заместитель – Текарий Павлов. Мой заклятый “сторонник”, которого я пару раз подставил по службе.

Стоило начальнику и заместителю оказаться перед взглядом вместе, как возникало ощущение, что Текарий возвышается утесом, а на его фоне теряется засохшим деревом его превосходительство.

Но более обстоятельный анализ сразу выявлял энергию звезд во взгляде из-под кустистых бровей. Ту самую энергию, которую никак не мог превзойти более молодой заместитель, чей взор поверх очков отдавал всёпроницаемостью.

Единственный недостаток ситуации – рубашка липла к телу, ибо не хватало воздуха. Мало того, что окна и двери заперты, так мой начальник лично ставил искаженный иллюзорный щит от прослушивания.

Отвлекшись от мыслей, я прислушался к речам его превосходительства:

- …По тому возвращаю тебе право на серебреную серьгу Пространственника. А теперь поднимись.

Рука взметнулось, и сжатый кулак прижался к груди напротив сердца. Голову я склонил учтиво – не зазорно проявить уважение к старшему, более сильному и мудрому. Я поднялся с колена – позы-символа принятия воли более достойного и передачи ему власти над собой. Это последний раз, когда я склонялся, ибо после Юнион меня проще убить, нежели согнуть в поклоне – символе покорности и слабости.

Но на сей раз я смог стерпеть подобное, ибо вновь стал частью силы, идеи и общности которым всегда оставался верен. И серьга… наполненная кровью Императора, серебреная серьга Пространственника вновь находилась при мне. Так же, как и пара патронов с Кристаллами Блокировки Времени. Не стоит забывать про дневник… Хотя с дневником я не расставался даже в изгнании, просто там он назывался «Книгой рока».

- Мне всегда нравилась твоя красноречивость, - его превосходительство был сегодня благодушнен, его взгляд препарировал меня аккуратно, по хребту лишь изредка пробегали холодные волны первобытного ужаса от его отеческой улыбки: - Я доволен. Ты заматерел. Время в Юнион пошло впрок. Пример твоего выбора с парнишкой очевидное тому свидетельство. Теперь ты не совершишь таких глупостей, как в деле с Послом.

- Со своей стороны мы тоже на это надеемся. Пусть Посол предал Хроно и покушался на Императора, но своевременное предупреждение оказалось бы более… функционально и менее критично для вас, нежели принятие инициативных действий.

Временщик, которого звали Нилрем Рутра, замолк. Невзрачный человек: невысокий, плюгавенький, с небольшим животиком от сидячей работы да бородкой клинышком, которую он то и дело поглаживал. Главный представитель Хроно в нашей стране.

- Но вы предотвратили непоправимое: конфликт между нашими странами. Поэтому Хроно не имеет к вам претензий.

- Благодарю. Это для меня много значит, - я вновь склонил голову.

- Мы рады, что ваше возвращение из рядов Юнион прошло успешно, - ответил Временщик, не отрываясь от изучения старинного рыцарского доспеха, что занимал один из углов комнаты.

- Да… не зря мы разрабатывали план оправдания этого оболдуя, - его превосходительство гордо вскинул голову. – Недурственно комбинация.

План? Громко сказано. Скорее концепция действия. Убийство Посла… финал огромного пути и начало нового:

Я вспомнил, как сразу после Рокировки Временщиков не стал ждать, когда за мной придут – сам направился к его превосходительству Людору Рикману и рассказал о случившемся. Мне не забыть услышанные матерные конструкции, оказавшиеся такой сложности и продолжительности, что я заподозрил – все хуже, нежели я предполагал... пусть даже у меня имелись серьезные причины.

Посыл заключался в вопросе: что со мной делать? В “Уставе” на такой случай нет пункта.

Скрыть мои преступления?

Самое страшное – смерть Посла. Именно тогда я познакомился с Нилремом Рутра. Он оказался разумным человеком и подтвердил, что произошедшее с Послом необходимо скрыть от общественности, дабы не возникла конфликта меж странами. Это оказалось самым простым. Рокировка. Тело Посла в выделенных апартаментах. По официальной версии представитель Хроно умер естественной смертью… все от нервов.

Сложнее оказалось разобраться со своими – я наследил во время боя с Пространственниками, выпуская Туманника и убивая Алению. Правильное решение: сослать меня на Остров Печали… Это претило гордости его превосходительства – пусть я сглупил, но выполнил свой долг, и как-никак я его человек. Но и помилования никто бы не понял. Начиная от Императора и заканчивая последним горожанином, погибшим в месиве, что я устроил, выпустив Туманника.

Кроме того, присутствие в Агемо было для меня равносильно подписанию себе смертного приговора. Если Социалисты добрались до Посла, то выйти на меня им ничего не стоило.

Хочу выжить – необходимо исчезнуть!

Дальше наступили сложные времена: меня публично арестовали, обвинили в преступлениях и без особого расследования приговорили к заключению. Во время перевозки к Острову Печали мне помогли бежать Лорн и Рейм, само собой, инкогнито. Я скрывался, и за мной началась охота. Его превосходительство конечно сдерживал людей, но преследование должно было выглядеть правдоподобно. Дальше произошло то, что произошло.

Когда немного улеглось недовольство, я совершил подвиг: захватил верхушку Юнион. Начальство выступает с заявлением, мол, все, что было до этого, лишь представление для моего внедрения. Я возвращаюсь в Агемо героем.

Рискованно? Более чем... Но если пешку невозможно защитить, то пусть атакует – если повезет, то станет ценной фигурой. И цена чистой совести не может быть малой.

- По мне, его кандидатура не стоила усилий, - не преминул заметить Текарий Павлов. - Ему место на Острове Печали. Бешенного пса, что один раз пошёл против хозяина, нужно усыплять.

Текарий меня раздражал своей… правильностью. Он все делал согласно распоряжению, приказу и прочих указаний начальства. Исполняя буквально все до запятой. Меня, как человека, руководствующегося больше совестью и чутьём, это дико бесило. Хотя я не мог не признать, в работе он хорош.

Я решил промолчать. Как говорят Рейм и Лорн: “свободу воли ещё никто не отменял” – значит, всем рот не заткнешь.

- Это дела минувших дней. Ни к чему тревожить нашего соратника воспоминаниями, - решил перевести тему его превосходительство: - Впереди нас ждет работа. Мы собрались, чтобы обсудить дальнейшие действия в борьбе с “Социалистами”.

- Мы снова ни с чем. Из-за того, что пришлось раньше времени сворачивать план с Юнион, из-за некомпетентности некоторых лиц, мы потеряли единственную ниточку, что имелась! Нам потребовались годы, чтобы на них выйти! - раздражение плескалось в голосе Текария, как самогон в деревенском погребе, и так же готово было вспыхнуть. Направление вспышки определялось однозначно.

- Да, получилось нехорошо, - во взгляде его превосходительства блеснула насмешка. - Но поступить иначе мы не имели права – информация об оружии не могла уйти. Слишком опасно…

- Нам ещё предстоит поговорить о проводимых вами исследованиях биологического оружия против владеющих силой. Кроме того, разговор об учениях Империи вблизи наших границ тоже незакончен! Наши представители настоятельно ждут приглашения! - вклинился представитель Хроно, не отвлекаясь от любования батальным полотном, изображавшим бой Сезонной Войны.

- А нам интересно послушать о треногах с шарами, что сияют в ваших городах. И поговаривают, что-то странное разгуливает по вашей Столице, - не преминул процедить Павлов.

- Однако не все бесполезно, - словно не услышав коллег, продолжал Людер Рикман. – Контакты, через которые Юнион связывался с Социалистами, прорабатываются, не так ли, Текарий?

- Безусловно. Но результатов нет: пути либо оборваны, либо ведут в никуда, - кулак заместителя врезался в деревянные панели отделки стен. – Наши враги не дураки – умеют прятаться. Так каждый раз! Что во время Императорской Ветви, когда от эпидемии чуть не погибло всё Императорское семейство. Что во время Сезонной войны, когда с их подачи на нас напало СДО. И вот теперь, возмущая умы нечеловеческих рас…

- Не забывайте про попытку Похищения, - вплел слово Нилрем Рутра, не пожелав оставить изучение артефактов из Ветви Воны Вне Времени и со времен Предтечи, что занимали две нижние полки шкафа его превосходительства.

Я отметил, что почти не участвую в разговоре. И раньше я не являлся душой компании, но в Юнион привык находиться наедине с собственными мыслями. Слова стоило расходовать крайне бережно, лишь по необходимости, или для самых близких. Но требовалось кое-что уточнить:

- Господа, я несколько упустил мысль, когда вы упомянули попытку похищения. Это что-то из пропущенного мною за месяц?

- Нет… - его превосходительство устало помассировал переносицу и откинулся в кресле. – Эта очень старая история. Учти, Юрий – это информация секретна.

- Может, тогда и не стоит его посвящать? – очки Текария блеснули в свете неяркого солнца из окна.

- Неинформированный союзник бесполезен, - отмахнулся Людер Рикман: - Нилрем, эта история в твоем введенье, просветишь?

- Почему бы и нет? – Временщик огладил бородку: - Юрий, Социалисты досаждают не только Империи, но и Хроно. Восемь лет назад, сразу после рождения наследника Властителя, они организовали похищение малыша и подмену его на младенца из обычной семьи, без способностей. - Нилрем провел пальцем по одному из клинков, что украшал стену кабинета его превосходительства. – Благо узнать о замысле удалось ещё на этапе вербовки Социалистами сторонников. И хотя эти сторонники попались, но самих Социалистов найти не удалось. Косвенные улики, привели власти Хроно в Империю.

- Так же вы должны знать, что Социалисты работают не только в нашем мире…

Взгляды присутствующих скрестились на его превосходительстве. Он задумчиво вращал в пальцах перьевую ручку. Но минуту спустя прорвал повисшую в помещении тягостную тишину:

- Ещё до инцидента с Послом я получил сообщение от Армии Барьера из Ветви Войны Вне Времени. Юрий, именно ты его передавал. В том сообщении среди прочего упоминалось об активизации сил Социалистов, что перебрались в Ветвь Войны Вне Времени из Императорской Ветви.

- Может, стоит с помощью Армии Барьера захватить Социалистов Ветви, а затем и нашего мира? Это же реальный шанс…

- Это реальный шанс поссориться с Господином Армии Барьера. Текарий, не забывай: мы не лезем в Ветвь и храним мир меж временем и пространством – Призраки помогают нам по мере сил! Я не хочу конфликта ещё и с Армией Барьера.

- А я, пожалуй, попытаюсь с ними договориться, - протянул представитель Хроно. – Стоит поиграть словами, может, что из этого и выйдет.

- Что же, попытайся, - Людор Рикман не стал спорить, выразив недовольство лишь сопением.

Я отметил, что все конфликты с Социалистами направлены против власти. А как известно: невозможно бороться с силой, не имея чего-то сопоставимого. Это я и решил высказать:

- То, что никто из Социалистов не прибыл на встречу Юнион, безусловно, очень плохо, но это говорит об их информированности относительно операции. И как я полагаю, круг посвященных не велик?

- Хочешь сказать, что нас предали? – я различил в голосе Текария интерес.

- Посланник Социалистов, прибывший на совет, имел настоящую серьгу Пространственника. Более того, уверен, что раньше уже встречал его…

- Это подтверждает наши подозрения, - кивнул его превосходительство. – Текарий, займись этим. А сейчас прошу вас, друзья, оставить нас с Юрием наедине.

- Я зайду на днях, - бросил представитель Хроно, покидая помещение.

Текарий вышел молча, лишь бросил недобрый взгляд, в котором я прочитал столько обещания сотворить со мной непотребства, что из них вполне можно составлять альманах вивисектора. Когда дверь закрылась, его превосходительство задал всего один вопрос:

- Как ты себя чувствуешь?

Я растерялся, столько неподдельной заботы звучало в голосе его превосходительства. Не думал, что подобное возможно со стороны начальства. Для меня всегда оставалось незыблемым правило: пока я на работе – я себе не принадлежу, и никакие чувства и эмоции не должны на это влиять.

Я мог сказать: “Всё просто потрясающе!” – хороший ответ. Правильный. Вот только насквозь лживый. А врать…

Я не врал – такое у меня правило по жизни. Даже находясь в Юнион, я не опустился до лжи! У меня нередко возникало желание солгать… да что там, у меня имелось немало порочных желаний. Я мог им поддаться, а потом сказать, что это совершил, тот, кем мне пришлось стать, некто под именем “Светоч”… но нельзя надеть маску, для которой внутри тебя нет основы.

Самому не верится, но мне удавалось на все неприятные вопросы либо отмалчиваться, либо отделываться общими фразами, либо переводить тему, либо делать так, чтобы собеседник сам домысливал, либо говорить часть правды, либо… этих “либо” было не мало, но главное: я не лгал.

И теперь я не собирался нарушать это правило.

- Я очень устал, - слова простые, но они точно выражали моё состояние.

- Понимаю, - его превосходительство поднялся. Подошел к шкафу с бумагами. Пошарил среди артефактов прошлого и достал бутылку кальвадоса. Через минуту едва уловимо пахнущий яблоками напиток играл бликами у меня в бокале. – Садись. Пей. Разрешаю. Для расслабления нервов порой необходимо.

Ноги уже гудели, и я воспользовался приглашением. Пригубил и не мог не признать, что напиток был лучшим из тех, что мне доводилось пробовать. Его превосходительство тоже наслаждался. Так мы просидели несколько стаканчиков расслабленной задумчивости. Но пришло время и Людор Рикман вновь взял слово:

- Я не могу дать тебе отпуск или выходной, - едва уловимое движение кистью, дабы закрутить напиток, дать ему раскрыть аромат и новый глоток. – Да и люди, особенно твои сослуживцы, должны свыкнуться с мыслью, что ты вновь на службе. Но и, находиться в Агемо тебе пока не стоит. Поэтому, твоё следующее задание: доставить Рейма и Лорн в Хроно, в Столицу, на ежегодный Сбор, что начнется через пять дней. Также имеется дополнительное задание в Свободном городе, куда вы заглянете по пути. Даже два… Подробности… Думаю, ты знаешь, к кому там обратиться за подробностями. Понятно?

Я не знал, как реагировать. С одной стороны, меня отстраняли от дела с Социалистами. С другой, я получал, что просил. Его превосходительство продолжал:

- Можешь не спешить с возвращением. Вдруг, в Столице понадобится твоя помощь? Или на пляжах Южных островах возникнут проблемы? А возможно в Долине Цветов откроется какая-то аномалия? Около знаменитого Рубика что-то случится? Мало ли какие трудности задержат Пространственника в пути?

- Понимаю, пути Мишера неисповедимы, - я качнулся, чуть не расплескав напиток. – Разрешите идти?

- Свободен, - кивнул его превосходительство, наливая себе ещё кальвадос. – И передай Днерку, чтобы ближайшие полчаса ко мне никого не пускали. А потом к Императору… Аристократы-советники совсем обезумили – свора псов. Только и могут, что критиковать и искать виноватых.

Кивнув, я тяжело чеканя шаг вышел. Быстро переговорил с секретарем и двинулся на выход из Храма Пространства. Я шёл по коридорам и чувствовал, как меня буравят злые, презрительные взгляды. Ощущал ауру отчуждения, почти как в Юнион... только сильнее. И вездесущие шепотки, шелестом наждака раздирающие душу, среди которых я мог вычленить “Отступник” и “Светоч.” Более того, несколько раз послышалось давно забытое со времен Университета – “Полукровка.”

Горькая усмешка проступила сквозь душу на лицо. Прозвища, отражение тех, кем мы являемся. Но мало кто задумывается, что в той же мере и сами прозвища могут определять нас. Человек – существо социальное, и мнение окружающих влияет на нас. Кто-то подстраивается. Кто-то идёт против. Но никто не может остаться равнодушным…

Никто, кроме меня. И то лишь на время – пока я не контактирую с этой средой. А сейчас вступить в открытое противостояние никто не посмеет: репутация убийцы своих, подкреплённая немалым количеством других заслуг – делало своё.

Мне почти удалось проскочить, когда в холле первого этажа меня перехватил Текарий Павловов, на сей раз с неизменным практикантом на заднем фоне.

- Уважаемый “Светоч”! – доброжелательность и улыбка собеседника отдавали каленым железом. – Нам вас не хватало. Я слышал, многих из Юнион коснулся ваш свет?

Как жаль, что порой невозможно ударить. С другой стороны, нельзя и смолчать, гордо удалившись. Некоторые вещи нельзя спускать. Если не обращать внимания, то об тебя начнут вытирать ноги и плевать в лицо. Поэтому приходится периодически использовать благородные слова иронии и сарказма для низменных вещей, дабы напоминать… что есть достоинство, а другим, что и они отнюдь не безупречны.

- Люблю заниматься просвещением, – яд капал с моих клыков, оскаленных в улыбке перед Текарием: - Так приятно, что не только сослуживцам и родным даришь свой свет, но и другие могут прикоснуться к нему. Правда, ненадолго… не выдерживают. Но думаю, вы понимаете меня. Ваш опыт не знает границ. Долгие годы. Множество людей. Вы знаете в этом толк…

- В дали от Агемо ты перестал следить за словами мальчишка! – слова яростные, но за ними нет негативных эмоций. Странно, чем больше я сегодня с ним конфликтую, тем более он доброжелателен. Неужто это и есть уважение чужой силы?

- Просто я стал более волен в суждениях, - не стал я сбавлять тона. – А теперь прошу меня простить, здесь и сейчас не место и не время просвещать вас по аспектам культурной жизни. Боюсь, после этого мне понадобится очень долгая и героическая командировка, вы не находите?

Не обращая внимания на побагровевшего собеседника, я прошествовал мимо, на миг поймав взгляд веснушчатого практиканта, как там его… точно, Ундерк! Тот был взволнован, чуточку напуган и, кажется, восхищен. Подумав, я кивнул ему, и почувствовал, как рядом с моей рукой открывается миниатюрный Пробой. Затем я ощутил, как мне в руку упала записка. Я рефлекторно засунул её в карман.

Мне требовалось как можно скорее на воздух. Стоило выйти, как я вдохнул полной грудью. Смрад гниения из переулков улиц с легким привкусом металла и дымным послевкусием.

Город оставался преждним: смесь плохо обработанного серого камня, блестящего металла с разводами ржи, торчащих отовсюду паропроводов или мерно пощелкивающих шестерней и валов огромных механизмов, что знаменуют прогрессивное общество. Конечно же, симфония гула запруженных улиц, посвист пара из котлов, что заставлял двигаться все способное: начиная от паровиков и заканчивая махинами цеппелинов над островами Агемо.

Единственное изменение: стало много больше власти у электричества – инквик захватывал отросли жизни, так что все чаще можно различить потрескивание разрядов, да, заставляющий шевелиться волосы гул.

Я хотел двинуть дальше, как замер на середине шага, увидев… Увидев. Увидев самое прекрасное из возможного. И одновременно то, чего я больше всего на свете боялся.

На другой стороне улицы из магазинчика вместе с сестрами Кранскими выходила Аления!

Твою суть… Я закусил кулак до крови. Требовалось убираться как можно скорее, пока она меня не заметила. Хотя какая же она… обворожительная.

Я сделал шаг прочь… но не смог отвернуться. Взгляд помимо воли был прикован к ней. Её образ, словно мягкий бриз, обдувает душу, разгорячённую бесконечной битвой с собой, и успокаивает боль от ран, нанесенных нелёгким выбором.

Необходимо уйти… это правильно. Нужно…

Я стоял и убеждал себя: любовь – инстинкт. Поиск истинного партнёра, с которым можно построить наиболее удобный и функциональный союз для продолжения рода. Ведь что регулирует и вызывает эмоции – серотонин, эндорфин, адреналин и другие химические вещества, вырабатываемые организмом. Вырабатываемые на основе чего? Внешних реакций и возбудителей. В частности при анализе внешности, фигуры, голоса. Других, менее заметных признаков, как запахи и манеры. Это все части рефлексов, осознанных и нет. Так что любовь – это инстинкт. А я разумное существо, которое может управлять собой!

Я не успел. На секунды замешательства пришёлся взгляд девушки, что скользнул по мне. Через миг он вернулся и буквально пронзил меня, приковав к месту окончательно и бесповоротно.

- Господин Юрий! – одновременно и шепот, и крик, и выдох боли.

Она бросилась ко мне и, наплевав на приличия, обняла. Я замер, не зная, что делать. Не зная, как реагировать. Боясь не то что шевелиться, но дышать. Перед моим душевным взором всё ещё стоял взгляд Алении в момент, когда после Рокировки с Прошлым, что последовала за смертью Посла и, главное, убийством девушки, мы очнулись в кондитерской – замершие в остеклении, абсолютно неподвижные расширенные зрачки направленные на меня. Взор впервые увидевший смерть.

Тогда я сбежал, не сказав ни слова. Не побоюсь признаться – я испугался. Не только реакции, но самого себя… Я долго корил себя. Я должен был совершить поступок. Обязан был закончить начатое – оттолкнуть девушку. Это правильно. Это безопаснее для неё. Я сделал выбор между личным и общественным. Это был бы лучший исход…

Но время меняет всё. Я решился. Я обнял её. Сейчас.

- Ты вернулся! Я так переживала! Ты мог погибнуть! Это было так опасно…

Я молчал. Просто закрыл глаза. Улыбнулся краешками губ. Попытался вздохнуть. В горле почему-то стоял ком. А плечи неуместно подрагивали.

- Его превосходительство Людор Рикман и Лорн мне всё объяснили. Ты поступил так, чтобы защитить Империю и Императора. А я такая дурёха… я только после их объяснений поняла, что чуть всё не испортила. У тебя не было выбора. Ты пытался защитить меня. Ты всё просчитал.

Едва ощутимый аромат свежести от волос девушки. Мягкая ткань под руками. Щёку щекочет непослушная прядка. А перед глазами всё мутится. Как же хорошо, когда у тебя есть друзья…

- Я хотела к тебе… А ты уже… И все эти разговоры… Это так не правильно… Ты ведь настоящий герой! Ты ведь ради Империи… И даже там…

Слова девушки начали путаться. Ей не хватало воздуха. В месте на плече, куда она уткнулась лицом, стало мокро.

- Спасибо, - только и сумел я выдавить.

Слезливо? Размяк? Не достойно Пространственника? Слабость для война? Плевать! Ради чего сражаться, если не для таких моментов? Ради того, чтобы было куда и к кому вернуться!

А на сердце тепло.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 2.

Очередной точкой на маршруте к Свободному городу выступало поселение Морчали. Ничем не примечательное. Скучное. Обыденное. Именно этим оно меня и привлекло. Место, где приятно просто гулять в солнечный день. Беззаботно дышать свежим воздухом. В свое удовольствие болтать. И пить прохладительное без привкуса болотной тины. О чем ещё мечтать?

- И все-таки, друг мой, почему ты опоздал? – всеразъедающие участие ядом капало мне в душу. – Признавайся, произошло что-то интересное…

Я взглянул на Рейма исподлобья уничижительным взглядом: презрение, сомнение в интеллекте собеседника, чуточку пренебрежения, при этом смотреть не прямо на оппонента, а чуть из-под выгнутой брови. Высший шик, если получится вложить толику сочувствия – чем сильнее личность, тем больше её это бесит. Вот только на сей раз нужного эффекта не удалось добиться, и Рейм продолжил:

- Даже я прибыл раньше, хотя из-за длительного отсутствия навещал многих прелестниц. А у одной вовсе задержался из-за разногласий с её благоверным, по поводу доступности прекрасного! – парень наградил меня ослепительным оскалом, идеальным, как и его костюм с иголочки или блестящие от лака ботинки.

- Личные дела, - нехотя выдавил я.

Довольно сложно негодовать, когда с лица не сходит умиротворённая улыбка.

- Друг мой, надеюсь, твои личные дела не слишком устали? И главное, ты позаботился, чтобы личные дела твоих личных дел не выяснили, насколько личными были ваши дела?..

- Мы просто гуляли! – возмутился я, оправляя камзол. – Гуляли и разговаривали! Может, немного в кафе посидели…

На душе потеплело, а улыбка ещё сильнее расплылась от воспоминания об украденном на последних мгновениях поцелуе. Таком неожиданном, а оттого ещё более сладостном и ярком.

- Рейм, не смущай нашего друга, он не такой обалдуй, как ты, - и миниатюрная ладошка Лорн отвесила напарнику подзатыльник, для чего последнему пришлось наклониться. А с плеча девушки тявкнул Мефи – верный друг и страж Лорн, а заодно её путеводная нить в этом темном мире.

Наконец-то ко мне пришли на помощь, а то позади четыре Пробоя – восемь часов пути, а тема с моим свиданием поднималась со стабильностью минутной стрелки к началу часа. Это должно прекратиться, так или иначе: через пятнадцать-двадцать минут предстоит пятый – последний Пробой. В пересчете на расстояние, путь, который мы взялись преодолеть, составлял двенадцать часовых поясов или треть окружности планеты.

- Спасибо, госпожа Лорн, - на грани слышимости, но искренне шепнул я.

Временщица лишь понимающе и спокойно улыбнулась. Лорн – на вид элегантная юная особа, только вступающая в пору зрелости. Привлекательна и невинна в легком белом платьице с голубыми лентами. Очень хрупкая, так что рядом со мной и Реймом почти терялась. Это же подчёркивала белая повязка, что закрывала глаза девушки – символ слепоты. При этом Лорн мудра и коварна сверх всякой меры, что я узнал на собственном опыте.

Возможно, то отличительная черта всех представительниц прекрасного пола? Не знаю. Но эта обладала опытом человека, не имеющего возраста. Без преувеличения – возраст Временщиков по внешнему виду не определить, ибо, владея временем, они могут проживать один отрезок времени множество раз. При этом я был уверен, что её опыт немногим младше, чем у его превосходительства Людора Риксана.

- Что я считаю? У всего есть цена. У чувства. У слова. У прощения в том числе. Что с того? Полученное от нужного человека, в подходящий момент и, главное, искренне, оно может очистить сердце: смоется тьма, затянутся раны, придёт спокойствие. Для вас? Я чувствую, что после этой встречи Вы сможете двинуться дальше с открытой душой, господин Юрий.

Это омыло душу спокойным пониманием и участием ментальных речей мисс Эльдерей из рода Цветущих – Последняя, что шествовала с нами рядом. Честно говоря, я забыл про мисс Эльдерей с той истории в Тюрке. Она же, все это время обитала в посольстве Хроно. И сегодня совершенно естественно стала нашим спутником в пути.

При взгляде на неё могло показаться, что дерево выбралось из парка и проросло посреди булыжников мостовой. Но стоило приглядеться, как становилось очевидно, что ветви подобны рукам, а побеги корней сплетаясь образуют пару ног. При этом изгибы ствола походят на тело, а побеги со множеством цветов можно принять за своеобразный растительный покров – единственная одежда Последней. Тогда отсвечивающие неестественным голубоватым огнем дупла вверху – глаза. А затем взор упирался в мерно пульсирующий Кристалл Блокировки укрытый корочкой коры напротив места, где у людей обычно сердце.

При виде мисс Эльдерей мне невольно вспомнился Тербий Бронский – рух-инженер. Пусть мы не стали добрыми друзьями и у него имелись проблемы с головой… но те несколько разговоров, что я провел с ним, оказались весьма занимательными. Интересно, где он? Надо бы узнать, это должно быть несложно, ибо созданный им инквик сделал его знаменитым.

- Мне есть ради чего двигаться дальше, моя госпожа, - почтительно ответствовал я.

- Что же… - Рейм ничуть не утратил энтузиазма. – Тогда, мисс Эльдерей, не поясните, что вы имели в виду, когда говорили сегодня: “Мой уход из Мраморных Лесов был предопределен чужим выбором”? Неужели среди полусвятых Последних, поборников мира и справедливости случаются конфликты?

- Случаются ли? Конечно. Но в моём случае, скорее я стала источником конфликта. Каким образом? Я не согласилась с волей своего народа. Что произошло? Я противопоставила себя другим. Совершила одно из главных преступлений своей культуры.

- То есть в вашей стране самое страшное преступление – свобода воли? – Рейм аж присвистнул.

- Так ли это? Если предательство – проявление свободы воли, то да, - с легким шелестом листвы-волос кивнула Последняя.

Мы вышли к окраине города. Если точнее к выселкам, куда жизнь забросила некоторых переселенцев из Хроно. Почему я это понял? Дома пусть и такие же, как раньше, но в подпалинах и несли следы на скорую руку заделанных разрушений. Плохо закрашенные надписи на стенах. Взгляды из окон полные подозрительности. Общая пустынность…

А вот Рейм, питаемый старой неприязнью к Последним, интересовался более тривиальными вещами:

- И в чем же ваше разногласие с обществом Последних? Может, вы опасны и для нас? Вы не задерживаетесь на одном месте долго, и это наводит на мысли…

- Почему я одна? Моя вина в том, что я считаю: боги должны наставлять сердца на путь добра и мира из прошлого, а не изенять мир настоящего по своему виденью. Их время прошло, а мы…

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Осмотрелся. Так… последствия Рокировки сложно не узнать, вот только кто инициатор? Парочка Временщиков рядом озирается в таком же недоумении, что и я. Место, где мы оказались: “Форт №42” на границе Аномальных пустошей – вторая точка сегодняшнего путешествия. И память, что восемь часов пути вновь впереди… Да вашу суть!

Мы двинулись к тому, что изменилось с нашего прошлого нахождения здесь и инициировало возвращение памяти после чужой Рокировки. Листвой событий являлся народ, стекающийся на стены “Форта №42”… И хотя укрепление было относительно небольшим, но его строили сразу после не случившейся Войны Вне Времени, по тому в облике ещё сохранился дух того времени: массивные каменные стены донжона с несколькими остроконечными башенками и бойницами, откуда торчали аркбаллисты… Самые настоящие аркбаллисты против воздушных монстров из Аномалий. От этого так и веяло рыцарями Войн Единения.

Тем временем мы преодолели внутренний двор, мимоходом проскочив мимо единственных местных достопримечательностей: конюшни, откуда несло прелым сеном и конскими яблоками, а после – рядом с кузней, пышущей жаром. Мы с Реймом жёстко рассекали толпу, освобождали место для леди нашего отряда. А затем мы прорвались на стену, и нам открылась картина находящегося за пределами форта:

От долгой засухи чуть желтоватое поле почти на километр до зеленых крон небольшого леска… Нет, в названии местности “Пустоши” не от того, что территория пустыня. Хотя ближе к горам, чей неровный силуэт вырисовывается на горизонте и где концентрация Аномалей на несколько порядков больше, действительно пустыня. Но на периферии – это обычная местность. Даже более живая и радостная для животных, ввиду отсутствия человека.

Но важно другое – по полю в сторону форта бежал человек. Он то и дело спотыкался. Его шатало. Вид потрепанный. Но он упорно двигался к нам и находился на полпути. А за ним из леса вырвалось трое Призраков. Явно не Армия барьера. Они восседали на… с одной стороны, устройство похоже на велосипед – два колеса, но при этом, к ним прикреплено множество механизмов, и оно испускало столько пара, что походило на урезанную версию паровика. И у гибрида была неприлично большая скорость, поэтому у беглеца не имелось ни малейшего шанса добраться до форта.

Преследователи даже не думали прятаться, хотя на них была знаменитая броня Призраков, способная менять окрас в зависимости от окружения, становясь почти неразличимой. Собственно, чего им бояться? С одной стороны, иммунитет к воздействиям Ствола Времени – нашего мира, с другой всё та же броня, почти непробиваемая. Но Призракам этого показалось мало: они вскинули футуристичные стволы и принялись палить по бегущему человеку. Однако жертва не собиралась сдаваться: черной кляксой проявился щит из Остановленного Времени… и разлетелся после нескольких попаданий. Беглец чуть не рухнул, но превозмог себя и попытался окутать себя какой-то аурой… но тоже не смог удержать и пары секунд.

Первым порывом являлось открыть Пробой и вывести беглеца… но в этой временной плоскости я только после длительного Пробоя. Сил едва хватает, чтобы вытащить что-нибудь из Пространственного кармана или создать простенькую иллюзию.

Я обернулся на улюлюкающую в восторге толпу на стене я быстро обнаружил Пространственника с медной серьгой – главу оперативной группа для перехвата Призраков и монстров из Аномальных пустошей, ну и закрытия тех самых Аномалий, если они появятся слишком близко от форта. Буквально раскидывая преграждавших путь, я прорвался к нему и заорал, перекрывая возбужденные разговоры:

- Чего вы ждете? Помогите ему!

- Помочь? Ему? Зачем? – с недовольством, что его отвлекли, обернулся ко мне одутловатый мужчина под сорок: - Это же Временщик. С такими, ничего не случается. Да и случится, не жалко…

- Открой Пробой! – от того, как я рявкнул, мне аж самому страшно стало, а горло засаднило. – Это приказ! Перебрось нас! И следуйте за нами в бой! Немедленно!

Простренственник хотел что-то возразить, даже скривился недовольно, но передумал, увидев, что за моей спиной имеются не только слова, но и товарищи. Не прошло десятка секунд, как под подошвами оказалась влажно чавкающая почва, а трава, ароматная до приторности, поднялась до колен. Но главное, рядом стояли Временщики, Последняя и… больше никого! “Стражи” Аномальных Пустошей даже не подумали выполнить свою работу. Что же, я им это припомню… если выживу.

Спасаемый беглец оказался буквально в десятке шагов. Он уже не стоял, а полз в траве, оставляя кровавый след, похоже, во время нашего краткого диалога в него таки попали. Лорн сразу же бросилась к нему, что стратегически правильно: оружия у девушки нет, физически она слабейшая из нас, а способности против Призраков малоэффективны.

Я тоже не полез вперед, а, поднапрягшись, извлек из Пространственного Кармана только сегодня полученную со складов Храма снайперскую винтовку Фулгер. С появлением инквика винтовку значительно модернизировали, сделав мобильнее и дальнобойнее, поэтому я, не теряя времени, прильнул к оптическому окуляру прицела.

Секунда ушла, чтобы выловить надвигающегося противника. Сделал поправку. Выдохнул. Мягко вжал спуск. Чувствительно ударило в плечо, а щеку опалило теплым дыханием выхлопа. Я отстранился и успел заметить, как на одном из мотовелов раскрылся электрический цветок попадания. Аагрегат издал звук из симфонии стонущего металла, и Призрак, не удержавшись, свалился наземь, покатившись кубарем.

- Куртия? – донесся возглас Лорн, что добралась до распростертого на пожухлой траве парня-Времещика.

- Лорн? Я уже и не надеялся встретить своих… - на губах беглеца появилась улыбка, такая же эфемерная, как и его сиплое дыхание. - Рейм тоже рядом?

Не заботясь об условностях, девушка упала рядом с Куртией на колени и принялась ощупывать его в поисках травм, повреждений и вообще любых проблем. При этом она не забывала ободряюще улыбаться:

- Да, Рейм как всегда играется, дерется. А вот ты паршиво выглядишь. Даже в Проекте ты получше вид имел после нашего выпускного. Что случилось?

- Это секрет… Задание от Властителя… - Куртия закашлялся.

Рейм стремительно сокращал расстояние с Призраками. Револьвер в его руке с методичностью метронома выплевывал патроны. Свинцовая капель пуль ударялась в прозрачный щиток одного из мотовелов, напротив головы Призрака. Однако пробить защиту Временщику не удавалось, хотя сеть трещин перекрыла видимость Призраку, и мешала прицельной ответной стрельбе.

Вот только это не мешало второму Призраку вести беглый огонь по моему товарищу. Точность исчадия Аномалии страдала, от стрельбы на ходу, да и Рейм с рефлексами, возведенными в абсолют аурой Ускоренного Биологического Времени, виртуозно маневрировал и буквально уворачивался от пуль. А единичные снаряды, от которых он не мог уклониться, попадали в область окутывавшей его ауры Замедленного Локального Времени и замедлялись достаточно, чтобы попадание стало не опаснее падения капли дождя.

Стрелок направил мотовел прямо на Рейма, пытаясь то ли задавить, толи подавить огнем с близкого расстояния. Когда противников разделял последний десяток метров, у Рейма кончились патроны в револьвере, и он, уклоняясь от очередной очереди, кинул в противника оружием. И попал! Прямо в лоб. Тем ошеломив и сбив прицел. А когда мотовел, ревя, проскочил в паре метров от парня, Рейм метнул нож в его колесо. Механизм недовольно рявкнул, его повело и через десяток метров он рухнул, покатившись по земле в одну сторону, а его всадник-Призрак в другую.

На поле битвы подоспела Последняя. Она встала перед стремительно несущимся Призраком с разбитым щитком. Встала непоколебимо, с достоинством несломленного невзгодами древа. И трава, что до того несла её, подозрительно колыхалась не в такт легкому ветерку.

Последние – мастера управления энергией мира, но представители рода Эльдор, к которому и принадлежала мисс Эльдерей, предпочитали взаимодействовать с энергией живого мира. Травы волной рванулись навстречу Призраку, переплетаясь меж собой, удлиняясь и заостряясь, так что в мотовел ударило с полудюжины желто-зеленых копий.

Призрака выкинуло, и он, через несколько кульбитов, застыл сломанной куклой. Ненадолго. Чтобы убить пришельцев из Аномалии нужно либо много свинца, либо вещи из его родной Ветви – Призраки обладают иммунитетом к воздействиям Ствола Времени, сама их сущность не верит, что на неё может воздействовать наша реальность. Вот и этот начал подниматься.

В нескольких шагах от меня Куртия, напившись, заговорил прерывисто, выталкивая слова и замирая после каждой фразы, чтобы отдышаться и не уйти за тонкую грань, на которой держалось его сознание.

- Проклятое задание… Я возвращался из Мраморных лесов… Меня преследовали… Неудачи… Сотни неудач… Десятки раз на волосок от смерти… Рокировки не помогали… Отражённое время, не помогло… Почти все провалил… Повезло… Аномалия Дежа-Вю… Прятался… Потерялся… Почти неделю… - речь парня становилась все более бессвязной и путанной.

Противник Рейма уже стоял на ногах. Временщик находился напротив в полусотне метров со слегка безумной улыбкой до ушей и… собственно, это являлось его единственным оружием. Они рванули на встречу друг другу.

Я закончил перезарядку – она оставалось у Фулгер довольно долгой. Вскинул винтовку. Прицелился в спину Призраку, несущемуся на Рема. Выдохнул. Мягко вжал разогревшийся металл спуска. Призрак запнулся. Его скрутила судорога электрического разряда. Он упал на одно колено.

Рейм ускорился. Но, не добежав до противника, тоже рухнул в траву, а затем вскочил с футуристичной винтовкой Призрака на перевес.

Так, значит, они бежали не на встречу друг другу, а за выпавшей винтовкой, которую я не заметил в траве? Это логично… Передернув затвор, Рейм вбил несколько пуль в лоб Призрака, что судорожно пытался подняться.

Конечности мисс Эльдерей распадались на ветви, те, в свою очередь, удлинялись, разделяясь и вновь переплетаясь, образовывая небольшие деревянные щиты, которыми Последняя ловила пули не выпустившего оружия Призрака.

При этом травяные копья ударяли в Призрака с разных сторон. Несколько птиц пикировали на него, целясь в глаза. Более того, мне казалось, что его окружало облако из мельчайшей мошкары, от которой он то и дело отмахивался. Десятки ранений, в которых виднелась неестественно алая кровь и невозможно белые кости. Но тому все было нипочем: раны затягивались, и даже броня приобретала первозданный вид.

Травяные щупальца захлестнули руки Призрака. Тот попытался вырваться. Безуспешно. Растительные жгуты оплели ноги, торс, шею… Травяные путы распяли тело дёргающегося и орущего Призрака.

Рейм находился рядом и, вскинув винтовку, выжал спуск, целясь в обезвреженного противника. Боек щелкнул глухо. Рейма это не смутило, и он, изменив траекторию, пронесся мимо одного из разбитых мотовелов. В его руках оказался обломок, который, запущенный точной рукой, вонзился в глотку распятого Призрака.

Тот булькнул кровью пару раз и затих. Жаль… а могли бы допросить.

Оставался третий, последний Призрак. Я зашарил взглядом по месту подбитого в начале боя мотовела и лишь по колыханию травы обнаружил Призрака, улепетывающего в сторону леса с активированной маскировкой брони. В перекрестие прицела я поймал место, где должна была находиться спина беглеца. Выдохнул. Мягко вжал спуск… Колыхание травы как было, так и продолжилось, приблизившись к первым деревьям.

Хм… Повезло Призраку, а мне стоит подтянуть навык ведения снайперского огня.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 3.

Временщик на руках Лорн вещал из последних сил, с надрывом:

- Стало плохо… Понял, что отравили… До Аномалии… Выбрался на остатках сил… Не знал, где… Шел по сторонам света… Шесть часов до смерти… Рокировка… Снова… И снова… Последняя попытка – сюда… Они вышли на меня… Вы тут… Силы… нету. Прошу, дай мне времени, - краем глаза я отметил, что Лорн колебалась, но кивнула и сразу побледнела.

Становилось понятно, почему мы спокойно прошли в первый раз и откуда Рокировка. Я проникся уважением к Куртию – столько преодолеть… сильно! Кто-то явно нацелился его убить.

Убить Временщика та ещё морока. Нет, просто лишить их жизни, конечно, не просто, но возможно… однако сделать так, чтобы они не возвращались с Рокировками куда сложнее. Самый простой способ – пуля из Кристалла Блокировки Времени.

Однако если имеется время и желание, то можно сделать все красиво, чтобы Временщик не узнал о своей смерти до последнего: яд без проявления эффектов, чтобы не имелось возможности найти противоядие. И с эффектом не раньше чем через неделю, чтобы Рокировкой не имелось возможности вернуться до принятия яда. Собственно, наш случай.

Почему срок выдержки минимум неделя? Потому что даже у сильнейших владеющих силой не больше семи Ветвей Памяти, а как известно: каждая Ветвь Памяти – увеличивает длину Рокировки на сутки. Жаль, что доктор Лембер в своё время это не учёл.

Имелись умники, которые пытались обойти это правило, устраивая цепочки из Рокировок: кто-то устраивает Рокировку на 7 дней, затем другой Временщик ещё на 7 дней, следующий… и так далее. Технически это, конечно, возможно, но вступает в силу другое ограничение: если вернуться в прошлое на количество дней, большее числу Ветвей Памяти, которыми обладаешь, то дни-разницы, предшествующие Рокировке сотрутся из памяти. У всех, кроме Властителя.

Так, если Лорн совершит максимальную для себя рокировку в 7 дней, а затем Рейм на 3 дня, то я, как обладатель 5 Ветвей памяти, вспомню только половину срока до Рокировки, у Лорн выветрится из памяти 3 дня, а Рейм не будет помнить неделю. Поэтому смысла в подобных манипуляциях нет, коль не помнишь причин.

Но что-то я отвлекся.

Парень закончил рассказ к появлению Последней. Она отстранила Лорн и принялась за обследование: руки-ветви оплели тело юного Временщика в кокон. Одновременно Лорн говорила взволнованно:

- У него жар. Несвязная речь. Бред. Когнитивные нарушения. Судороги. Весьма вероятно отравление. Судя по его словам, до смерти ему пара часов. Вы сможете помочь?

- Смогу ли? Да. Я знаю этот яд. Нужна чистая вода, спокойное место и уход. Поспешим в форт…

- Подождите! – рука мужчины с силой вцепилась в Лорн, а до того мутный взгляд приобрел осмысленность. – Прошу… Это необходимо Властителю… Ты одна из нас… Ты сможешь…

Голос спасенного иссяк, выгорев вместе с проблеском сознания. Левая рука выпала из заплечного мешка и… я только и смог, что присвистнуть. Хотя, хотелось облегчить душу бранью, но не при леди же? Должность оперативника – те ещё приключения, успел прочувствовать на собственной шкуре… но Корона Властителя Хроно – явный перебор!

Никакого злата и драгоценных материалов, даже не пышная или величественная – простой обод из камня толщиной в палец. Однако никаких сомнений, что это Корона, ибо материал камня… Невесомый Камень! Черный камень, по которому блуждали золотисто-серебристые искорки, словно хрустальные рыбки в глубинах непроглядной речной глади. Материал прямиком из Невесомых шахт!

Для сравнения: артефакты Последних из Мраморного дерева встречаются не часто; вещи из Ветвей – редки; Кристаллы Блокировки – очень редки; артефакты Несуществующих или Предтечи – уникальны; Кристаллы Деблокировки – легендарны. Вещи из Невесомого камня, где-то посередине между артефактами Несуществующих и Кристаллами Деблокировки – сделанные из этого материала предметы на перечет.

Главная особенность Невесомого Камня, что и делала корону уникальной - возможность записывать в неё воспоминания. Только представьте, Властитель с этой короной обладал опытом всех своих предков. И никто! Совершенно никто не мог это украсть, ибо корона настроена только на владельца!

Вот только что она делает так далеко от Столицы и своего носителя? Как вообще Временщика занесло с этим артефактом в Империю? От нашего гостя получить ответы получится не скоро – Последняя направилась к воротам форта.

Похоже, придется вернуться к своей старой должности: глава отдела дипломатической почты.

- А у пуль Призраков начальная скорость больше, нежели у наших. Теперь синяки будут, - опечаленно заметил Рейм, при подходе к нам ощупывая плечо и морщась. Затем окинув нас взглядом шепотом поинтересовался: - А что все такие серьезные? Помер кто? Я что, костюм зря испачкал?

- Рейм, у нас работа, - Лорн не приняла шутливого тона напарника. При этом девушка неуловимым жестом спрятала корону в просторном наряде. – Нам срочно необходимо вернуться в Агемо. В посольство Хроно. Передать кое-что…

- Нет не нужно! – тоже не громко, но четко припечатал я.

- Прости, что? – Лорн не на шутку поразили мои слова.

- Я не собираюсь возвращаться. И вы тоже. Через пять дней вы попадете в Столицу на Сбор. И тогда отдадите корону Властителю. Лично.

- Юрий, дорогой друг, ты, что, не понимаешь…

Проникновенный тон Лорн не успел подействовать, ибо в нескольких шагах появился отряд быстрого реагирования форта во главе с тем самым Пространственником, которого я пару минут назад просил открыть Пробой. И он шел ко мне, улыбаясь и вещая:

- Сразу видно профессионалов! Мы слегка задержались, чтобы экипироваться, а они уже всю работу сделали. Подручными средствами! Да таких гениев надо…

Удар пришелся болтуну в зубы. Пространственник не ожидал подобного, тем не менее сумел поставить блок. Да, у него лишь медная серьга, но он многие годы на страже Аномальных Пустошей. Пусть он их бездарно защищает, но то, что он до сих пор жив – показатель его умений.

И Пространственник продемонстрировал их, ответив ударом на удар. Он целил мне в живот, но я чуть отклонился, одновременно проводя апперкот в голову. И снова блок. Но это являлось лишь отвлекающим маневром. Я ударил по колену противника, да так, что оно с хрустом выгнулось в другую сторону. Брызнула кровь. Обломок кости прорвал плоть. Пока противника захлестнул болевой шок, я подсечкой уронил Пространственника на землю. Как финальный штрих удар коленом в грудь… нет не сломав ребра, но выбив дух.

Я поднял взгляд на боевую группу, нацелившую на меня оружие, но не решающуюся открыть огонь. Они не понимали, что происходит, поэтому боялись:

- Если я говорю: “Следуйте за нами в бой! Немедленно!”, значит, вы следуете за нами. И делаете это немедленно! Никаких пару минут на экипировку! – прорычал я, обводя всех взглядом. – Приказы я повторяю только один раз. И если вы меня не слушаете, то у этого будут последствия. Вы будете уважать субординацию! А теперь поднимите это мясо и отнесите в Форт к Последний. Живо!

В этот раз я говорил на их уровне, по тому стоило мне отойти от хрипящего сослуживца, как его подхватили и уволокли в Пробой. В других Пробоях исчезли остальные, оставив только меня и Временщиков, к которым я и развернулся:

- На чем мы остановились? – чуть растерянно уточнил я, растирая отбитое колено.

- Друг мой, ты хотел объяснить, почему нам необходимо тащить в Хроно один весьма ценный груз, хотя разумнее вернуться в Агемо и оставить его в Посольстве, а самим двинуться в Свободный город, в котором у нас ответственное задание… но, пожалуй, это лишнее, - ответствовал Рейм, не скрывая усмешки, устремив взгляд на кровавое пятно, оставшееся после моего противника.

- Я это… не то, что вы подумали, - смутился я. – Они сами виноваты. А почему не стоит возвращаться… Несколько причин. Для начала – это лишний крюк. По словам вашего товарища, за ним охотились. И вероятно потеряли в Аномалии. Поэтому ни к чему лишняя огласка его возвращения. Это опасно как для него, так и для нас, как новых владельцев короны: нас попытаются перехватить.

- А возможно у Куртия был горячечный бред! - упорствовала Лорн. – Да и если нет, то для столь важной вещи необходим хорошо охраняемый конвой!

- Очень сомнительно, моя госпожа. Если корону доставлял одинокий Временщик окольными путями, то вероятно – общественности ни к чему знать о ней. Поэтому наверняка вам же и поручат доставить корону в Столицу. Разве я не прав?

- Тогда логично направится в Столицу и передать посылку Властителю. Незамедлительно! – Лорн была недовольна, когда что-то не подчинялось её планам.

- Может, и логично… но если мы появимся раньше срока в Столице и потребуем встречи с Властителем – подобное привлечет внимание, и если за короной идет охота, то там наиболее вероятно встретить проблемы. Не лучше ли подождать до Сбора, когда в Столице соберутся Временщики? А до тех пор заняться привычными делами? Кроме того, не стоит забывать, у нас есть задание в Свободном городе и мы должны его выполнить.

- Ты нам приказываешь? – вкрадчиво поинтересовалась девушка.

- А должен? – уточнил я, ибо мог и приказать, тогда бы Временщикам не оставалось ничего, кроме как подчиниться… но тонкий баланс свободы воли и преданности оказался бы разрушен.

Лорн хотела что-то порывисто ответить, но Рейм успокаивающе положил руку на плечо девушке, что так и подрагивало от негодования. Юной леди понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки.

- Он ничуть не меняется! – донесся брошенный в сердцах шепот Лорн, когда она резкими движением вскинула головку.

- Разве не поэтому мы следуем рядом с ним, дорогая? – весомо заметил Рейм.

При последних словах Рейма порывом ветра с поля сорвало несколько цветков. Рейм перехватил один и вставил Лорн в волосы. Парочка переглянулась… у Лорн без глаз и только с одной белой повязкой это получалось особенно впечатляюще. И они двинулись за мной.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 4.

Свободный город. Один из величайших городов мира. Самый молодой из них.

Самая западная точка материка – место, где Горы Забвения усмиряют свой гордый нрав, склоняют вершины до уровня редких скал, а потом вовсе покоряются воли бескрайнего океана, укрываясь в водах Торгового пролива.

Название Торговый Пролив говорит за себя – воды, что омывают западную оконечность материка, являясь торговой артерией между Хроно и Империей. Не удивительно, что в Свободном городе один из самых обширных портов.

Горы Забвения… естественная граница между Империей и Хроно почти по всей территории материка, за исключением трех мест, одним из которых является Свободный город. Поэтому раньше здесь находился один из самых оживленных трактов, а теперь крупный железнодорожный узел. А ещё богатые шахты по добыче огромного количества руд.

Все условия, чтобы стать торговой жемчужиной мира! Если бы…

Если бы не то самое пограничное положение. До Войны Вне Времени город периодически захватывала то одна, то другая сторона, разрушая чуть ли не до основания.

После Войны Вне Времени в открытую страны более не противостояли, но напряженность лишь повысилась из-за увеличения важности данной точки – это стало одним из двух последних путей преодоления Гор Забвения.

Второй путь на восточной оконечности материка был даже двух видов: либо по Проливу Безумства близь Колыбели, где шансов на выживание не больше, чем если перерезать себе глотку; либо через земли Последних… что возможно, но транспортные издержки заоблачные.

Третий и основной торговый путь, используемый до войны, стал неактуален – именно в том ущелье 18 Властитель запер противоборствующие воинства, превратив все вокруг в непроходимые Аномальные пустоши.

Первые десятилетия после войны интриги, заговоры и махинации разъедали город. Каждая из стран пыталась присоединить его к своей территории. Чуть не дошло до гражданской войны в стенах города. К счастью вмешались Последние.

Так как отдавать одной из стран столь важный объект оказалось бы оскорблением для другой стороны, то решено было дать городу автономность с получением владеющих силой от Хроно, и Империи, подчиненных только совету города – как символ единения. Последние стали гарантами.

Город расцвёл. Это подтвердилось буквально через полсотни лет, когда набравшее силу СДО, чей архипелаг частично выходил в Торговый Пролив, попытался напасть на Свободный город и… обломал зубы своему флоту.

Защитой городу стал его необъятный размер. Он занимал большую часть Шахматных равнин – территорию от отрогов Гор Забвения и до самого пролива. Несколько сотен, а некоторые утверждают, что тысяч квадратных километров живого лабиринта, с жителями готовыми на всё ради дома с поддержкой тандема первооснов.

Город являл собой белокаменный простор, перемежаемый зеленью парков и устремляющимися к небесам редкими, но от того лишь более жуткими темными скалами-шпилями, что представлялись фигурами на божественной шахматной доске. Жители облагородили и заселили даже их, так что сейчас я стоял на самой верхней каменной террасе одного из таких камней – Черной Королеве и любовался на Свободный город. Город мечту. Город надежду.

- Так, вот он какой, знаменитый Свободный Город, - обозревая окрестности невидящим взглядом белой повязки, заметила Лорн. На ветру колыхались выбившиеся из аккуратной прически волоски.

- Да, мой родной город, - откликнулся я, не отрываясь от созерцания и ощущения чуть прохладного, горьковатого воздуха.

- И куда мы теперь? Неплохо бы отдохнуть.

Я нехотя отвернулся от вида, сосредотачивая внимание на Лорн. При взгляде на юную Временщицу я отметил, что девушка держится спокойно и готова к действию, хотя на ногах с утра – почти сутки без сна. Лично я едва держался на окаменевших ногах после восьми Пробоев и преодоления… да, Лодур его знает, какого расстояния! Хорошо ещё из “Форта №42” нас Пробоем отправили местные Пространственники, не скрывавшие при этом облегчения. Кстати, Последней с нами не было – она осталась в “Форте №42” лечить товарища моих спутников и поломанного мною Пространственника.

- Тогда время навестить моих родителей, - я кивнул на Храм, выступающий из скальной породы, на другой стороне террасы.

- «Родители? Повидаться с семьей всегда хорошо, друг мой!» – жизнерадостно объявил Рейм. Голос его проник в мои мысли вместе с укусом Мефи за ухо, не защищенное серьгой. Как же меня раздражал подобный способ общения… не передать.

Да, Рейма отсутствовал – отошел изучить окрестности. Всегда поражался его уникальной способности мимикрировать под любую среду и находить язык с любым обществом. Уверен, что он неподалеку и успел изучить все подходы и потенциальные пути отступления, оценить редких прохожих на предмет опасности, а может даже познакомиться и произвести впечатление на пару барышень.

Парень тем временем продолжал в моих мыслях:

- «Родители – люди, кто с нами изначально – лекало, с которого по большей части пишется наша жизнь. Люди, способные пониманием, любовью и правильным воспитанием возвысить человека. Или могут низвергнуть юное существо в глубочайшую из юдолей боли и страдания. Если захотят или совершат ошибку. Они наши самые первые друзья и враги.»

С последней фразой он появился рядом и обнял Лорн, та сразу же прильнула к его плечу. Я даже бровью не повел на изрекаемые сентенции. Рейм любил спорить. Я тоже любил спорить. Но двери Храма менее чем в десятке шагов намекали, что сейчас не самый подходящий момент.

Когда я коснулся отполированной тысячами рук ручки дверей Храма, то по спине прошлась теплая волна. Это не являлось Храмом Пространства или Времени... просто Храм. Просто дом. Я пришел домой… я пришел туда, где мне рады и где меня всегда ждали. Дальше я шел, и каждый взгляд на обстановку и места рождал в сердце волны разнообразны эмоций, что переплетались с образами воспоминаний ранней юности.

Главный зал, в котором я учился чувствовать силу. Закуток второго этажа, где меня впервые поцеловала девочка. Лестница, с окном на террасу, где я смертельно разругался с друзьями в шесть лет… на три дня. И… ещё многое, многое другое.

Память о былом бурными потоками омывала душу, возрождая давно угасшее. Я смаковал каждое движение, каждый вздох и каждый момент, при этом невольно ускорялся, предвкушая главное.

Родители жили в глубине Храма, им отводилось два верхних этажа. При желании к ним в любой час мог прийти страждущий. Хотя, отца часто не бывало дома по делам службы, а матушка проводила немало времени с детьми в приюте, который располагался тут же в Храме.

Остановившись у заветных дверей, я чуть нервно дернул за веревочку звонка. Не прошло минуты, как дверь открылась.

На пороге стояла матушка. При её виде в глаза бросались три вещи: платиновый хронометр Временщика на руке; строгий наряд темных тонов в пол, как символ преподавателя, в данном случае с брошью в форме голубя – отличительным знаком главы приюта; и алый, грубо зарубцевавшийся шрам от левого виска над глазом и до середины лба – результат одного из старых приключений. Я не сдержал улыбки, лицезря родной и такой прекрасный облик.

- Доброго часа, госпожа Мертин Сломава, - Рейм проскользнул мимо меня и, оказавшись рядом с моей матерью, склонился в галантном поклоне. – Рад вас встретить спустя столько лет. Вы ещё прекраснее, нежели образ, сохранившийся в моей памяти!

Я опешил. Матушка, напротив, шагнула к Временщику, что возвышался над ней больше чем на голову, и всмотрелась в его лицо невероятно мудрыми глазами.

- Рейминард? Неужели это действительно ты, Рейминард? – голос её был нежен, но с врожденной властностью и чуть громче привычного, при этом он крайне непривычно подрагивал…

- К вашим услугам, госпожа Мертин Сломава, - Рейм буквально излучал счастье.

- Великая Анна! Мои молитвы были услышаны! – шепот оказался куда громче и проникновеннее крика.

– Тетушка Мертин… - быстрым, как порыв ветра, движением Рейм обнял мою матушку.

Матушка утонула в объятьях Рейма, ибо была не только меньше его ростом, но и вдвое тоньше в талии. Что самое удивительное, она ответила на объятья… хотя даже я максимум, чего удостаивался от неё – прощальный поцелуй в лоб. И то в детстве!

А морщинки в уголках её глаз начали полниться слезами… Весьма необычно, ибо моя матушка обладала душевным спокойствием, которому мы с отцом могли только завидовать.

- Мы так переживали, когда ты исчез. Столько искали. Столько лет… - едва различимо шептала она.

Я смотрел на действо и понимал, что окончательно теряю связь с реальностью. Моя мать знает Рейма? Причём явно давно… Даже не так: она знает его с детства! Это какой-то абсурд!

Я обернулся к Лорн, чтобы хоть что-нибудь уточнить. Девушка стояла с абсолютно невозмутимым видом. Настолько невозмутимым и спокойным, что стало понятно: она сама пребывает в полнейшем ступоре.

- Я думал, вы знаете друг о друге всё, - шепнул я, чтобы хоть как-то отвлечься.

- С момента встречи в Университете – да. Рейм не рассказывал свою историю до того. И сейчас, если бы не знала, что ты единственный ребёнок в семье, решила бы: Рейм твой потерянный в детстве младший брат.

- Ага, - невесело хохотнул я. – Настолько тайный, что о нём не в курсе даже я.

Я поймал себя на мысли, что моя мать чем-то похожа на Лорн. Очень отдаленно, но все же… случайность? Или?

- Милая, что случилось? Почему так долго? – зычный голос ознаменовал появление отца.

Мой батюшка отличался грузностью, даже полнотой. Золотая серьга Пространственника сокрыта волосами. Движения неспешны, а взгляд задумчив, немного рассеян. Незажжённая трубка в зубах и небрежно выбившийся ворот рубахи лишь усиливали образ эдакого скучного, добропорядочного горожанина с достатком чуть выше среднего. Отец очень любил эту маску и тщательно её поддерживал. До тех пор, пока не наступала пора действовать.

- Рейм вернулся! Спустя столько лет! - матушка отстранилась от моего товарища. Мимоходом смахнула выступившие слезы, беря себя в руки и выравнивая голос.

Отец удивился. Очень. Брови взметнулись, а трубка чуть не выпала из уголка рта, пока он осматривал парня.

- Моё почтение, господин Виктор Сломов, - Рейм с уважением поклонился.

- И моё, Рейм! И мое! - отец встряхнулся. Огладил гладковыбритое, добродушное лицо. Затем кивнул себе и протянул руку парню. – Как же я рада видеть тебя спустя столько лет! Как возмужал! Сразу и не узнать! И где только наш остолоп Юрий сумел тебя отыскать?!

- Скорее, это Рейм нашел меня. Он и его многоуважаемая напарница, госпожа Лорн, - я споткнулся, понимая, что в шутке может быть больше правды, нежели кажется, но продолжил, желая взять контроль над ситуацией: - Как я понимаю, вас предупредили о моём прибытии и наверняка уточнили, что я не один. Так вот: это Временщики, что работают со мной.

Лорн показалась робко, неуверенно, хотя и не забыла проделать книксен и улыбнуться в пустоту. Рейм сразу же надежной опорой оказался рядом с подругой, укрывая от любой потенциальной угрозы и направляя в её незрячем пути. Своеобразный эталон статного достоинства и блистательной изысканности с открытой улыбкой.

Родители при виде такого переглянулись с нечитаемой смесью чувств на лицах. После чего матушка уверенно, даже со строгостью провозгласила:

- Значит, сегодняшний праздник имеет более весомый повод, нежели мы полагали. Я покажу комнаты, в которых вы можете расположиться. А во время ужина, надеюсь, нам удастся многое обсудить.

Более не отвлекаясь, словно не предполагая возражений, матушка повела гостей вглубь этажа. Стоило мне двинуться следом, как отец жестом остановил меня и указал следовать за ним. Я кивнул и рефлекторно погладил Мефи, что остался при мне.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 5.

Мы прошли несколько комнат, прежде чем он заговорил:

- Насколько до нас доходят слухи, ты таки добился повышения и последние месяцы ударно трудишься – влипаешь в истории на профессиональной основе…

- Судишь по себе? Так это у нас семейное! – не удержавшись, заметил я.

- Не без этого, - отец улыбнулся нашей старой семейной шутки. Но сразу же посуровел: -Хорошо придумал – привести гостей, при них мать “серьезно” разговаривать о твоих похождениях не станет… По крайне мере, есть на это шансы… - отец встряхнулся и продолжил чуть более жизнерадостно: - А прибытие Рейма и вовсе бесподобно – сумел отвлечь мать! Хотя ума не приложу, как ты о нем узнал и где откопал? Но имей в виду, надолго это не поможет. Поэтому пока есть время, нам стоит поговорить.

На эти речи я с серьезным видом кивал, стараясь не улыбнуться на излишний драматизм. Кому как не мне знать, что отец беспокоится обо мне ничуть не меньше, нежели мать, как-никак я представитель его фамилии в Империи! А стращает он меня лишь, чтобы я охотнее рассказал ему все, что он пожелает знать.

Мы вышли на крышу Храма: садик из декоративных кустов и камней, разбитый под открытым небом. В легкие ворвался сладковатый аромат растений. Место отдыха отца, где он любил наблюдать за небом. Он искал гармонию в великом космическом хаосе. Собственно, в этом и состояла его работа на земле.

- Хочешь из первых уст с подробностями услышать истории?

- Хотелось бы… но оставим до прихода матери. Только выбери версии поприличнее и не особо опасные. Ну, ты знаешь…

Мы подошли к беседке с парой плетеных кресел и столиком. Тут я замер. На плетеном кресле у стола лежала Арил… Арил! Моя маленькая Арил… улыбка завладела местом на лице. Наверно, глупо, но это была плюшевая игрушка, отдаленно похожая на лошадку, только с крыльями и мягким рогом на лбу. Смесь пегаса и легендарного единорога из Мраморных Лесов. Моя любимая игрушка из далекого детства.

Я мгновенно сграбастал маленькое бирюзовое чудо и обнял. Я люблю животных… всех, кроме одного мелкого белого пакостника, даже сейчас восседающего у меня на шее!

Хотя о чем я? Ах, да… Я люблю животных, но никогда не стремился их заводить. А такие вещи, как Арил или картина волка у меня дома, всегда позволяли мне расслабиться и успокоиться.

Теперь по приезде к родителям меня всегда ждал один, самый верный и преданный друг. Собственно, наличие подобного встречающего для меня стало главным символом дома – что здесь, что в Агемо.

- Вообще-то, я хотел поговорить о том, как обстоят дела в Империи, - голос отца дрогнул. – Неужели все настолько плохо, как говорят?

- А что плохого в Империи? – недоуменно уточнил я.

- Как? Ты не знаешь?

- Последний месяц я провел в лесах, а несколько дней, что находился в Агемо, особо ни с кем не контактировал. А что тебя встревожило?

Отец пожевал мундштук трубки. Просидел так несколько минут, а затем размеренно заговорил:

- Первые слухи дошли до меня чуть больше месяца назад. Якобы “Техническая выставка” организуется, чтобы обновить военный потенциал Империи и найти перспективных ученых для новых разработок.

Мне вспомнилась лаборатория, которую мы штурмовали с Юнион, и документы о химическом оружии. Да и Фулгер в пространственном кармане намекал, что в данных слухах немалая доля правды.

- После твоей эскапады на “Технической выставке” в кулуарах поползли шепотки. Утверждали, что твоя выходка – не совсем твоя – тобой манипулировали Временщики. Другие говорили, что твои действия чуть ли не героические: направлены на предотвращение покушения на Императора. Организованного угадай кем? Правильно, Временщиками.

Отец пристально взглянул на меня, ожидая комментариев. Я сделал многозначительно-задумчивое лицо идиота, и отец не стал настаивать. Он лучше многих понимал, что не стоит смешивать личное и работу. Вместо этого он продолжил:

- Затем Юнион. Не удивлю, если скажу, что, по общественному мнению, за ними стоит Хроно. Даже Сезонная война с СДО была организована и проводилась при поддержке Хроно. Это несмотря на то, что они являлись союзниками Империи и выставляли войска.

- Это только слухи, – возразил я больше для поддержания темы, чем веря в свои слова. –Хроно и Империя никогда не были друзьями – мы слишком различаемся.

- Да, слухи. Но с них все начинается. Признак, что кого-то выбрали врагом, и настраивают общественное мнение против него. Раньше подобные настроения и мысли пресекали на корню. Мы были союзниками. У нас имелась причина не ссориться. У нас имелся общий враг – СДО. Мы медленно, но верно шли на встречу друг другу. По крайне мере, мне так казалось…

Отец тяжело вздохнул. Ему, как никому, известно, насколько сложен путь принятия и понимания. Он один из главных его строителей, ибо у него имелась цель – добиться моей матери Временщицы.

- Однако, кроме слухов, у меня имеются данные. Для начала: последний год в Империи идет рекрутирование войск. Это было не особо заметно, но две недели назад в Империи начались военные учения. Самые масштабные за десятилетие: флот, авиация, пехота и остальное. Причем проходят они в близости от Свободного Города. По официальной версии: “Учения по отражению агрессии СДО”.

Резко щелкнуло. Я повернулся к отцу. Тот вынимал изо рта трубку. Мундштук треснул под давлением стиснутых челюстей отца. Собственно, для того ему и требовалась трубка – грызть в моменты напряжения. Не курил же он её?

Отец вытянул из кардигана, запасной мундштук и принялся чинить трубку, размерено роняя слова, словно вставляя патроны в барабан револьвера:

- Думаю, ты не удивишься, но от Хроно наблюдатели не приглашены. А не стоит забывать, Свободный Город – единственный проход через Горы Забвения к Хроно. И те из офицеров Империи, кто за время учений попадает в Свободный Город, не в восторге от мирного быта жителей Хроно и Империи. Несколько конфликтов мне пришлось решать лично.

- Ты много знаешь… - заметил я, обдумывая услышанное и зарываясь пальцами в шелковистую гриву Арил.

- Не так много, как хотелось бы. К Пространственникам из Свободного города всегда относились настороженно, тем более с такой супругой, как у меня… Но я ещё не всех друзей растерял. Да, не только матушка общается с бывшими подопечными, мы многим помогли устроиться, сделав достойными людьми.

- Вы для каждого из подопечных стали настоящими родителями. А относительно происходящего… кажется, я понимаю, о чем ты, - я поведал о произошедшем в форте Аномальных пустошей, умолчав только о короне – это не моя тайна. Кроме того, вспомнил о районе жителей Хроно в Морчали…

Мы замолчали в задумчивости. До тех пор, пока Мефи не показал свою подлую натуру и не впился зубами мне в ухо. В сознании раздался голос Лорн:

- «Случившееся в “Форте №42” и отношение к Временщикам не исключение, а тенденция… я давно читаю в сердцах людей ненависть к Хроно и за последнее время она лишь усилилась. Это тревожно. А если подобное как-то завязано на Социалистов, то в перспективе – фатально.»

- «Да, нехорошо. Единственное, что радует: Пространственники в Агемо и других крупных городах, что мы посещали сегодня, вели себя адекватно. Неприятно признавать, но владеющие силой оторваны от народа, но, в данном случае это не позволяет их бездумно использовать.»

- «Это только дело времени…»

Из мыслительных прений меня вывел толчок в плечо. Я обернулся к отцу:

- Не расстраивайся. Не думаю, что проблемы ждут нас уже завтра. И даже в ближайшие месяцы мир не рухнет. Расслабься. Ты дома! Хотя… Я знаю, что тебе будет интересно, - отец был благодушен: - Тебе привет от нее.

- От кого, от “нее”? – не понял я.

Отец многозначительно улыбнулся. Я знал эту улыбку и стал припоминать представительниц женского пола, что знакомы с моими родителями, да еще могли передавать “привет”. Как дополнительный фильтр: говорить о них не принято. И… уже на этом этапе осталась одна кандидатура. Вашу суть, только не она!

- Я же убил её при последней встрече! – в сердцах я чуть не свалился с кресла.

- А она скинула тебя с крыши на последнем семейном ужине. Причём дважды. Перед этим ты её утопил, вроде. А ранее вы вместе… - я зарычал сквозь зубы. Отца это лишь сильнее повеселило.

Я сумел обуздать чувства. Арил аккуратно была отложена в сторону. С максимальной рассеянностью я снял с закорок Мефи, не обращая внимания на шипение и укусы, а затем принялся его гладить… ну как гладить, прикрыл его головку рукой так, чтобы закрыть уши и глаза. Лишь после этого продолжил:

- Она приходила? Злилась? Хотела меня найти?

- Приходила? Да. Когда за тобой началась охота. Хотела найти? Собственно, она и поведала, что с тобой всё хорошо, где ты и чем занят. Злилась? Не больше обычно. Предлагала разобраться с твоей проблемой. Но мы знали, что ты справишься, оболтус.

Отец… мой грузный отец неловко попытался поймать мою шею в захват. Я попытался не попасться. Не очень активно… и само собой проиграл. За что мне взлохматили короткий ежик полуседых волос. Я принялся бурно возмущаться, на что закономерно услышал родительский смех. И сам невольно улыбнулся. Тепло. Радостно.

Несмотря на то, что я видел новые морщины на лице отца. Видел седые прядки в волосах матери. Видел, что они уже отнюдь не так сильны и тела их подводят, пусть они и скрывают это. Видел, что их мысли не так остры… И видел, что они стареют.

Я понимал: мои выходки лишь сильнее их ранят. При этом продолжал улыбаться и старался отбросить печальные мысли. Ибо что я мог сделать? Остаться навсегда рядом с ними? В этом Храме? Заниматься рутиной Свободного Города?

Да, я мог! И часть их сердца наполнилась бы счастьем – они были бы спокойны за меня. И часть меня оказалась бы счастлива – я спокоен за них. Но разве это то, чего я хочу на самом деле? Нет! И они это прекрасно знают. А в чём первая забота родителей? Сделать детей счастливыми! Это важнее какого-то там спокойствия. Хороший родитель понимает, что дети могут стать счастливыми и достойными людьми лишь в круговерти самостоятельной жизни.

Мои это понимали. Они сумели меня отпустить. Если с родителями повезло, то можно считать половину жизни счастливой.

- Так о чём я? А! Она поддерживала нас. Помогала. А потом просто исчезла. Ты же знаешь её, не усидит на месте. Вольная как ветер, - с теплотой вещал отец.

Я знал. И родители тоже. Как-никак после моего выпускного экзамена, закончившегося её приходом ОТТУДА она первое время скрывалась у наших родителей. Изучала структуру этого мира. Училась всему, чему могла. А потом так же внезапно исчезла.

- Ну, оставим нашу шебутную. Лучше расскажи, у тебя появилась та единственная, что осветит твою душу в тёмные времена и разделит светлые дни? Или ты решил пойти по моим стопам и твоя напарница…

Меня аж передёрнуло. После обострения Рейма я не воспринимал Лорн как женщину. С её появлением я и так стал помирать несколько раз за месяц. А при подобном варианте… Остатки моих нервных клеток дороги мне, как память о бесцельно прожитых годах.

- Э-э-э… не! Она со своим напарником. Но в этот раз я смогу не только глупо отшучиваться, - я многозначительно закатил глаза. – Но подождём маман, лучше расскажи, как мои знакомые? Где сейчас…

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 6.

Створка двери ушла в сторону, и я шагнул в столовую, приветствуя всех протяжным зевком. Ненавязчивый аромат домашней еды наполнял воздух, заставляя урчать желудок. Лорн и Рейм сидели за сервированным столом и уже наслаждались завтраком. Матушка отсутствовала – она рано уходила к подопечным. А вот отец восседал во главе стола, меланхолично попивая кофе и читая газету, где на титульной странице вещали о готовящейся экспедиции в сердце Глайсис. На моё появление он отреагировал чуть согнутой газетой и кивком.

Однако не успел я разложить салфетку, как по мне пушистым сквозняком скользнул Мефи и устроился на закорках. На подобное хамство я принципиально не реагировал, накладывая себе яичницу с беконом. И даже не поморщился, когда острые зубки вгрызлись в моё многострадальное ухо:

- «Друг мой, у нас проблема,» - раздался в мыслях голос Рейма. Голос, в котором слышались нотки паники.

Я поднял взгляд на товарищей. Они сидели напротив. Рейм заботливо помогал Лорн завтракать. При этом он нашептывал ей на ушко какую-то чепуху, от которой девушка улыбалась.

- «Вам тоже доброго утра,» - ответил я в ментальном диапазоне. – «Я выгляжу не выспавшимся? Ничего мелочи! Да, мне хорошо спалось, спасибо. А вы, как всегда, бодры и жизнерадостны, но кажется, вы чем-то обеспокоены? Проблема? Неужели? Какая же?»

- «Это, конечно, все так!» – теперь в мыслях нетерпение. – «Но, друг мой, у нас пропала корона!»

С моей застывшей в движении вилки упал кусочек бекона. Я порадовался, что ничего не жевал, иначе не избежать конфуза. А так мне понадобилось с десяток секунд, чтобы переварить мысль, сдержать крепкое выражение, донести пустую вилку до рта и мысленно, неспешно уточнить:

- «Та самая корона Властителя, которую стоит охранять, как самого Властителя и даже больше, потому что потеря может вызвать скандал, способный спровоцировать войну!? Ту самую корону, что я доверил опекать парочке Временщиков – одним из самых могущественных людей, потому что это достояние вашей страны? И вы умудрились посеять её? Я все правильно понимаю?»

- «Да…» - Рейм насторожился, но продолжил: - «Лорн вчера перед ужином оставила её в комнате, а сегодня утром её не оказалось на месте.»

Я упоминал, что к родителям могли прийти в любой час и кто угодно? Только я знал не меньше полудюжины способов, которыми пользовался, убегая играть с детьми из приюта без ведома родителей. Поэтому возможность обворовать родителей имелась всегда… вот только столько смелости и глупости до сих пор ни у кого не набиралось.

- «В следующий раз вы себя потеряете… хотя нет, вы уже терялись! Хватит с меня такого счастья!» – я не скрывал раздражения и в попытке успокоится принялся за тосты, между прочим слегка пережаренные. – «Предупреждаю сразу: если вы не найдете корону и попытайтесь кому-то рассказать, что потеряли её в апартаментах моих родителей – я вас убью. Без шуток. Я не дам вам испортить репутацию моих родителей.»

Моим взглядом можно было разрушать на атомы саму структуру вселенной, но Рейм все так же непринужденно поправлял Лорн волосы, одновременно наливая себе сок.

- «Юрий, друг мой, не горячись. Устроим Рокировку…»

- Сынок, все в порядке? – голос отца пробился сквозь пелену мыслей. – Что-то вид у тебя бледноватый. Все нормально с желудком? Вчера было много…

- Да… - я попытался изобразить на лице что-то добродушное, но, судя по скептическому взгляду отца, получилось не очень. Я поспешил объясниться, вспомнив про официальную причину прибытия в Свободный город: – Все в порядке. Просто задумался, что у вас за проблема, которую ты якобы не можешь решить?

По чести, меня это не особо волновало, ибо если у проблемы ещё не найдено решение, то это лишь формальность – у отца просто не дошли до неё руки. Он без преувеличения один из лучших детективов мира, я могу у него лишь учиться. Поэтому переходя на ментальный голос, я заорал во все мысли:

- «Я горячусь? Я не горячусь! Я совершенно спокоен и рассудителен. И по моей улыбке ты должен об этом догадываться!» – тонкий фарфор чайной чашки обжигал и впивался в плоть, но я лишь сильнее вгрызался зубами в край чашки, попивая напиток. – «И вы тоже будете улыбаться и вести светские разговоры. Родители не должны ни о чем догадаться. Я не желаю вмешивать их в наши проблемы. Поэтому Рокировка – самый крайний выход, если мы не найдем корону до конца дня. У вас время до завершения завтрака обдумать, кто и как мог её выкрасть.»

Тем временем отец, откинувшись на спинку стула и сложив газету, молвил:

- Всего-то? Да ничего особенного. Просто у нас аристократам по ночам подкладывают шлюх…

Я подавился! Закашлялся и уничтожающе посмотрел на отца, который, допив кофе, взял в зубы трубку и зажевал мундштук. Но добил меня вопросами Рейм:

- Как много, как часто и каким образом убитых? – спокойствие и деловитость в тоне.

Развилось ненормальных! В Агемо – Иммунный, охотящийся за девицами, владеющими силами. Здесь другой псих, специализирующийся на шлюхах… Это что, мода такая: заводить в крупных городах маньяков, как достопримечательность?

- По одной. Раз в два-три дня. За последний месяц дюжина случаев, - отец вещал мерно, смакуя: - Одна из тонкостей в том, что… девушки живые. Поэтому любители мифов Последних прозвали преступника – Купидон. Кстати, в сегодняшнем утреннем выпуске “Известия свободы” как раз пишут о вчерашнем случае. Можете почитать, подтверждаю, все передано точно и обстоятельно.

Газету перехватил Рейм и, найдя статью, зачитал вслух. Если отбросить шелуху и усреднить факты, то получалось: “Аристократ просыпается поутру в своей доведенной до состояния сейфа комнате и обнаруживает, что с одной стороны посапывает благоверная женушка, а с другой – юная прелестница из самого знаменитого борделя города.” Часть истории, когда просыпается благоверная и прелестница опускалась… Вот только меня привлек другой момент:

- Комнаты закрыты? Подразумевается, что это совершил владеющий силой? Пространственник? Временщик?

- Неизвестно. У Аристократов имелись Кристаллы Блокировки обоих направлений, но они не помогли. Аристократы подозревают всех. За месяц они поставили на уши весь город – никому не хочется стать следующим, это настоящий позор! Все требуют владеющих силой в охрану… но у нас банально нет людей. Поэтому вводятся ограничения, из-за которых страдает обычное население. Обсуждают уже введение комендантского часа по ночам. Но даже ни это плохо…

Отец старался выглядеть невозмутимо и чуть отстраненно, но мне удалось приметить, как устало опустились его плечи, когда он продолжил:

- Я, как ведущий следователь, ответственен за неудачи. А я не могу организовать подчиняющихся мне владеющих силой. Временщики подозревают Пространственников. Пространственники подозревают Временщиков. Вечные склоки. Такими темпами мне придется освободить должность.

- И что, никаких зацепок и улик? Никаких свидетелей? Никаких общих элементов? – не сдавался я.

- Купидон работает чисто. Профессионал. Девушки… все сложно. Аристократы не желают, чтобы о них распространялись, поэтому несколько раз чуть не дошло до убийства. А девушки так напуганы, что боятся что-либо рассказывать представителям власти.

– Неужто даже Рокировки не помогли? – судя по тону, Рейма веселила ситуация.

- Бесполезно! Купидон помнит прошлые ветви и дважды не повторяет одно преступление. Следить за старыми жертвами и местами преступления бесполезно. Вот, возьмите список жертв с полным досье, - ещё одна пухлая пачка листов перекочевала к Рейму. – Но вчерашнее дело – новые улики, может, вам повезет?

- Не может все быть так безнадежно! – я закусил кулак в задумчивости и боль слегка отрезвила.

- А иначе я позвал бы тебя и твоих товарищей? Мне нужен свежий взгляд! – улыбка отца сказала мне много больше, чем слова. А он небрежно бросил: - Развлекайтесь! Кстати, единственный общий элемент: все ночные бабочки из публичного дома “Улыбка Первых.”

Только с утра пораньше отец не посылал меня в бордель! Обожаю свою работу…

- Кстати, сынок, не забывай, что я вызывал тебя не только поэтому! Тебя уже ждут! И вот это дело может оказаться поопаснее и потруднее.

- Юрий, дополнительное задание? – медоточиво уточнила Лорн.

- Да вашу… Давайте пройдемся, если все закончили завтракать? Отец, ты с нами?

Тот лишь сделал неопределенный жест рукой. Похоже, родители вновь не разговаривали. Нет, они обменивались общими фразами. При гостях даже проявляли эмоции. Вчерашний вечер прекрасный пример. Но я видел, что они стараются не находиться в одном помещении. Я мог на это только печально вздохнуть…

Я знал, что они не любят друг друга. Может, чувства были когда они бок о бок сражались, противостоя как людям, так и идеям своего времени… но не сейчас. В данный момент они уважали друг друга и были готовы прийти на помощь в случае необходимости. Но любви не осталось.

В детстве, до Университета, меня это очень печалило. Что там, я старался всеми способами свести их, немало хулиганя и вызывая много недовольства. Недовольства, направленного на меня, но зато в эти моменты родители были едины…

А после Университета я понял, что делать подобное – только сжигать себя эмоционально. Они сами должны научиться говорить друг с другом и слушать. Я отступил. Я уехал.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 7.

- Честно говоря, надеялся, что удастся отвертеться, но… - мы покинули родительские этажи, и теперь я шел самым длинным путем к основанию Храма: - Помните паренька, которого я просил вас доставить в Храм Пространства, сразу после дела Посла?

- Обладающий силой Иван, что не овладел способностями в срок? Весьма невоспитанный паренёк, друг мой, так ругаться в его возрасте просто преступление! Он даже пытался сбежать, когда мы за ним пришли. Драться полез!

- С сегодняшнего дня он переходит на наше попечение.

- Разве его не должны обучить контролировать силу и отпустить? - певуче уточнила Лорн.

- По идее, должны… но парень оказался силён – пять ветвей памяти. Недурственное приобретение как для Временщиков, так и для Пространственников…

- Постой! Постой! Друг мой, разве по закону найденный в Империи владеющий силой не является по умолчанию подданным силы пространства?

- Да… Но не стоит забывать, что нашел его я – для многих преступник и злодей. Привели его к владеющим силой вы, причем в посольство – юридически на землю Хроно. А если учесть, что перед этим погиб Посол, то… короче, чтобы не мешался, парня сослали в Свободный город. В результате – он наша общая ответственность и права у нас на него равные.

- “Равные права?” Такие слова обычно являются началом какой-то проблемы, – наморщила носик юная Временщица.

- В подобных случаях, согласно прецеденту Свободного Города, парню предоставляется возможность самому выбрать, кем он станет: Пространственником, Временщиком или отказывается от пути владения силой. Мы здесь, чтобы убедить его выбрать ту или иную сторону… и пока никто не видит: может, заберёте его себе?

- А твоё начальство не требует от тебя обратного, друг мой?

Я скорчил такую рожу, что Рейм, не стесняясь, расхохотался.

Рейм более чем прав. На одного Временщика приходится около двадцати Пространственников, а значит, нас больше… однако это позволяет Временщикам готовить в свои ряды только сильнейших, делать это качественнее. И не стоит забывать, что, живя дольше, владеющие временем куда опытнее. Поэтому мощные владеющие силой для Империи – на вес золота… хотя, вернее, кристаллов блокировки.

В первые десятилетия после несостоявшейся Войны Вне Времени случалось, что диверсионные группы отправлялись к “соседу” найти и позаимствовать владеющих силой для инициации. Та ещё морока, если учесть, что подавляющее большинство владеющих силой, около 80-85%, принадлежат к аристократии. Аристократия не просто так возвысилась – они первые, кому в своё время Император и Властитель дали силы. Теперь даже слабейшие из Аристократов – Чувствующие. Остальные же проценты, из простолюдинов, обычно слабы – одна-две ветви памяти. Но случаются исключения, как наш подопечный. Парнишка при обучении и развитии мог обладать шестью, а то и семью ветвями.

Тем временем, хорошенько все обдумав, Лорн вынесла вердикт:

- Ничем помочь не можем. Дети – вложение. Долгосрочное и неоднозначное. Тебе повезло, в тебя вложили любовь, хорошее образование и достаток. Тебя воспитали достойным человеком с чувством долга и ответственностью. И только ты сможешь передать это дальше – игрок здесь только один.

Мы подошли к главному залу с барельефами из “Священной Триады”, статуями богов и деревьями-Несуществующими. Здесь оказалось многолюдно: у обитателей приюта перерыв между занятиями, наполненный шумом, веселыми играми и смехом. Дети оставались детьми, радуясь жизни и будущему.

Я провел нежные годы в этих стенах, играя с другими детьми. Они были моими друзьями. Почти семьей. И мои родители – стали родителями нам всем. Да что там, усилиями моих родителей многие мои детские товарищи стали приличными людьми. Пусть я нечасто навещал близких, но всегда выкраивал время зайти в приют к матери. Подобные встречи могли затянуться надолго: игры с ребятней, рассказы баек со службы и прочее. Я отдавал должное новым поколениям жителей сих стен. Я был одним из них.

Стоило шагнуть на свет, как на меня обратили внимание. На многих лицах проступила радость. Пока никто не успел меня выдать криками, я поспешил сделать страшное лицо и прижать палец к губам, кивая на матушку в центре зала у возвышения с кафедрой, что, не заметив моего появления, кого-то отчитывала.

- …понимаешь, что этим сильно его обидел? Твои слова – не те слова, которыми должен пользоваться уважающий себя джентльмен, особенно в решении споров. Это плохие слова…

- Он это… того, спер любимую куклу Тикки, - насупившись, ответствовала жертва нравоучений моей матушки. - А все знают: это последнее, что осталось у неё от родителей! Этот хрен грозился порвать её к Лодуру! Путь этот… того, придурок, идет в… - под строгим взглядом моей матери парень сдержал выражение, но мысль продолжил: - Пусть идет в пень! Я назвал его тем, кто он есть!

М-да… мой будущий подопечный Иван ничуть не изменился за последний месяц: характерные особенности речи, манера держаться, как у мелкой шпаны Агемо, и, конечно, кепи с надвинутым на глаза козырьком.

- Твои мотивы благородны, но словами ты разжег конфликт и довел его до драки. Его родители жаловались мне, что сломанный нос будет долго срастаться! Это неправильно! - пыталась увещевать матушка. – Ты должен относиться к окружающим с добротой и пониманием, и они ответят тебе тем же. И чтобы восстановить мир между вами, тебе необходимо извиниться…

Матушка говорила не то, что требовалось. Быть хорошим – стимул для слабых, успокоить дух при очередном поражении. Для тех, кто привык бороться, кто чувствует силу, стимулом является то, что можно получить при победе – выгода во всем спектре её проявлений.

Иван не являлся исключением – я прислушался к шепоту детей: они уважали малолетнего разбойника и поддерживали его, восхищаясь смелостью, силой и благородством. Своей выходкой он добился выгод больших, нежели потерь.

Следующие слова Ивана подтвердили мои мысли:

- Да пошли вы это… того, сами в пень. Вы че думаете, я буду прогибаться под всяких…

Звякнуло, как от удара по пустому чугунку. Паренек не успел рухнуть, как извернулся и вскочил. Замер в позиции звереныша, готового броситься в атаку, либо в бегство. Даже кепи, которое от удара слетело с головы, оказалось у него в руках. Я отметил, что козырек направлен на меня и поблескивает остро отточенным металлом.

- Ты зарываешься, Иван. Очень печально, что ты не проявляешь должного уважения к старшим… - я укоризненно покачал головой.

- Да пошел ты… - парень узнал меня и растерялся, но старался держаться нагло.

Не получилось. Новый удар и парень рухнул на пол, схватившись за голову. Из глаз у него брызнули слёзы, хотя он пытался сдержаться и злобно шипел, да зыркал то на меня, то на Рейма, что и нанес удар со спины. Теперь мы стояли с двух сторон от него, перекрывая возможность убежать из храма.

- Юрий, что ты делаешь? – фибула голубя блеснула, а шрам у глаза придал особое значение взгляду. – Зачем ты бьёшь ребенка? Мы же воспитывали тебя не так! Он же…

- Приветствую, матушка! – я слегка поклонился родительнице. – Вы с отцом прекрасные люди, научившие меня уважать добродетели. Но некоторые просто не понимают добро. Именно поэтому мне поручили работать с этим маленьким отбросом, который не признает ничего, кроме силы. Кроме того, разве я ещё не доказал, что являюсь самодуром и мне нравится измываться над слабыми?

Рейм на это фыркнул. Ребятня весело заулюлюкала. Ну и к Лодуру их. Ведь я искренен! Я готов на любую жестокость, ведь, как известно: нападение – лучшая защита. А я боюсь Ивана… Низко отыгрываться на других за свои слабости? Может и так, но этот парнишка напоминает мне Лукаю. Лишь тут волчий взгляд двух глаз. Я боюсь подвести и его. Боюсь, что из-за меня он может пострадать или погибнуть. Что я вновь буду недостаточно сильным, чтобы оказаться добрым.

Матушка на мои слова ничего не ответила, ибо к ней с какой-то новостью вернулась её помощница Варра, звероподобная с предком росомахой, моя ровесница и подруга по приюту. А рядом уже стояла и Лорн, готовая успокоить и перевести внимание на себя. Я рывком за шкирку поставил паренька на ноги и продолжил приветственную речь:

- На то, что ты натворил раньше – мне глубоко начхать, - я ощерился, ибо глубоко внутри одобрял действия парня. Он поступил по совести. Но не хвалить же его? Лучше поговорить о насущном: - Но с данного момента я с друзьями отвечаю за тебя. Рад?

Парень открыл было рот, но я его перебил:

- На твое мнение всем плевать. Главное, ты будешь подчиняться нашим правилам. Первое из них: обращаться ко мне и к Временщикам уважительно. И вообще, ты начнешь учиться правильной речи.

- А если я не буду… - выдавил парень, хотя слова больше походили на скулеж.

Я взглянул на него фирменным уничижительным взглядом. Что же… с ходу сломать не получилось – значит, из этого куска мяса при везении удастся что-то вылепить, а совсем повезет, так и вовсе высечь.

- Если овладеешь силой, то будешь вращаться в высших кругах. Например, в Империи тебе придется сталкиваться с Аристократами, которые Пространственников ненавидят, именно потому, что мы сильнее их. Уронить себя в их глазах – равносильно подписанию себе смертного приговора. Неумение держать себя в обществе показывает, что ты слаб: во-первых, духом – не можешь себя контролировать; во-вторых, разумом – малый запас знаний и неумение их применять. Тебя никто не поддержит, ибо слабые союзники никому не нужны. Кроме того, правильная речь сформирует правильный поток мыслей. А как известно, то, как мы мыслим, определяет нас в жизни. Понимаешь?

Парень задумался, что меня приятно удивило. Если это принесёт результат – вообще великолепно, значит, нам не зря его навязали и есть шансы.

- Кажется понимаю… - с глубоко скрытым вызовом буркнул Иван: - Я постараюсь это… того, исправиться, господин Светоч.

- Правильно. Выбора у тебя все равно нет. Ты ведь нас знаешь? – обратила на себя внимание Лорн с Мефи на плече, и парень совсем побледнел. В своё время маленький хищник чуть не содрал с парня лицо заживо. А когда зверек перебрался к мальчишке, тот вовсе начал дышать через раз: – Ты должен понимать, что от нас сбежать не получится. Мы должны тебя обучать и наставлять, про сохранность указаний не имелось.

- А теперь извинись перед всеми и следуй за нами. Впереди долгий день… - я кивнул на притихшую при нашем разговоре толпу и чуть виновато улыбнулся неодобрительно качающей головой матушке и, Варре, закатившей глаза при виде моих выходок.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 8.

Я погорячился, потащив парнишку с собой… Нет, вел он себя пристойно: пришибленный свалившимся счастьем парень брел в нескольких шагах позади, то и дело пиная редкие камушки. Однако проблема проявилась буквально при выходе их Храма: как разговаривать с Временщиками?

Как обычно, вслух? О пропавшей Короне? О поисках странного даже по меркам психов Купидона? Просто о личном? Я не доверял Ивану. Банально не доверял. Умом я понимал, что ему некому нас предать, но профессиональная деформация давала о себе знать.

При этом и вечно болтать в ментальном диапазоне невозможно. Я все же учитель, а значит должен худо-бедно наставлять паренька… Без мало-мальского обучения контролю, Иван при попытках использовать силу может не только убить себя, но и создать любую Аномалию. Дилемма!

Я почесал сидящего на закорках Мефи и, почувствовав привычный укус, начал мысленную речь:

- «Очень надеюсь, у вас имеются идеи, кто мог спереть корону?»

- «Идей куча, друг мой!» – радостно известил Рейм. – «Вот только дельных чуть!»

- «Рейм, мне не до шуток!»

- «Юрий, не стоит нервничать!» – теплая рука девушки коснулась моей щеки. – «Мы понимаем и разделяем твоё негодование, поэтому прилагаем все силы.»

Я тяжело вздохнул. Выдохнул. Бережно взял руку девушки и коснулся губами её пальцев. Сегодня Лорн блистала алым бархатом жакета и белыми обводами платья, что на удивление успокаивало. Юная госпожа, как всегда, права.

- «Вот и прекрасно, друг мой,» - Рейм украдкой послал несколько воздушных поцелуев милым девушкам-прохожим, после чего продолжил: - «Случайный вор – маловероятно, ибо нет таких психов, кто заберется в Храм в личные комнаты владеющих силой без цели. Похитить корону и ничего больше – явная глупость! Рокировка, и все раскроется. В подобных случаях делается подмена на дубликат, чтобы как можно дольше не открылась кража. Поэтому это не могут быть и охотники за короной.»

- «Кто же остается? Только не говори, что ты имеешь в виду…»

- «Ты прав, друг мой, я намекаю на Купидона!» – меня аж перекосило, но Рейму было плевать, он задорно продолжал: - «У него, согласно имеющимся данным, достаточно мастерства, чтобы пробраться в Храм, и безумства, чтобы утащить корону.»

- «Я промолчу о том, насколько это странно… Ничего более логичного я все равно не смог придумать. Не родителей же мне подозревать? Но зачем этому психу проникать в Храм?»

- «Без малейшего понятия!» – радостно припечатал Рейм. – «Любая версия: начиная от осмотра территории перед новым делом и заканчивая желанием узнать: как продвигается его розыск?»

- «Отлично…»

Я сбился с мысли и шага, ибо улица перед нами оказалась запружена народом, гудящим словно улей. Я огляделся. С одной стороны строения, вырезанные в камне шахматной скалы. Черные точеные линии говорили о строгости, величии и монументальности – присутственные места.

С другой стороны открывался вид на белое море зданий внизу, а так же на горы Забвения в туманной дымке на самом краю видимости. Лишь спустя несколько мгновений до меня дошло, что мы оказались у причала воздушного трамвая в момент прибытия последнего. Люди покидали несколько вагонов, подвешенных на толстых стальных канатах, что были натянуты отсюда и до виднеющейся ладьи b6. Одна из нитей, накрывавшей Свободный город транспортной паутины.

По спине пробежала дрожь от одной мысли, что можно путешествовать на такой высоте над городом. Я поспешил обойти толпу. А пока я перешел на обычную речь:

- Какие мысли по нашему новому делу?

- Мотивы… - нараспев молвила Лорн. – Если поймем мотивы действий, то найдём виновника. Самое очевидное: кто-то хочет дискредитировать аристократов…

- Бред, дорогая моя, - даже не дослушав, отмахнулся Рейм. – Шансы на это не больше семи-восьми процентов.

- Да? Согласна, сомнительно… но хотелось бы услышать твои доводы, милый?

Лорн выглядела невозмутимо, но чуть заметный наклон головы и то, как она прислушивалась, говорило – не она инициатор этих речей. Рейм проявлял завидную самостоятельность.

- Элементарно, свет души моей. Для одного… максимум двух аристократов такой способ подошел бы. Но когда число идет на десятки, метод теряет актуальность и остроту.

- Резонно… - поспешил я вмешаться. – Но вопрос не снимается. Кто и зачем?

- Вы о Купидоне? А может это… того, шутник хочет таким образом прорекламировать бордель, господин Светоч? – с фривольной усмешкой вмешался Иван.

- А ну цыц! – я с трудом сдержался, чтобы не отвесить парню очередную затрещину.

Под моим взглядом парень, натянул кепи на самые глаза и попытался украдкой отстать, но тут певучий голос Лорн заметил:

- А по мне, идея не лишена… некоторых шансов, - девушка положила ладонь на плечо мальчонки. Тот вздрогнул, но не посмел отстраниться, а Временщица размеренно продолжила: - Юноше интересно наше дело, разве это не похвально? Пусть выскажется.

- Даже так? – нехотя пробормотал я: - Что же, послушаем.

– Я только хотел сказать, что это… того, может, они думаю, что скандал привлечет внимание! Вроде как: “Лучшие девочки! Даже Аристократия принимает у себя!”

- Судя по тому, что все девушки из одного публичного дома – наш шутник должен быть напрямую связан с ним, - протянул Рейм. – Шансы более восьмидесяти четырех процентов! Не так просто похитить ночную бабочку на работе!

– Может и так, - Лорн являла саму доброжелательность. – Все сосредоточились на аристократах, а обитательниц публичного дома считают инструментом и не обращают внимания. Но тут, скорей, случай обратный от озвученного Иваном: кто-то хочет подставить бордель – весь гнев аристократов должен обрушиться на них.

- Враги борделя разорились бы на тратах, нанимать владеющего силой такого уровня, - не преминул съехидничать Рейм. – Доставить живую девушку помимо воли в закрытую и хорошо охраняемую комнату – это неординарно. Не… все проще. Наш злодей кто-то из залетных. Не удивлюсь, если это кто-то из “Проекта.” Да и не тянет Купидон на злодея… Щегол правильно сказал: шутник! Кто-то издевается над местными аристократами!

Моя рука метнулась к рукояти револьвера, что ожег холодом металла. Я резко обернулся. Зашарил взглядом по гуляющим вокруг.

- Друг мой, все в порядке? – улыбка Рейма обнажила зубы в хищном оскале.

Ещё раз я прошелся взглядом по местности. Я вглядывался не столько в строения, сколько в истинную кровь города – людей, наполняющих улицы. Ничего особенного: официально одетые люди задумчиво спешили по делам, дети, смеясь, бегали, молодые парочки и старики неспешно прогуливались… все чем-то заняты. Несмотря на эксцентричность нашей компании, на нас не обращали внимания. Чем прекрасен этот град, так это непредвзятостью, воспитанной на стыке культур. Но я не обнаруживал того, что искал.

- Ничего, показалось, - пробормотал я.

Хотя ещё десяток секунд назад мог поклясться, что видел лицо Ефима Тёрног – молодого, наглого Аристократа, с которым у нас вышел конфликт ещё до Юнион. Похоже, нервы шалят. Убрав руку с револьвера, я обернулся к товарищам.

- Но зачем столь изощряться? – с жаром уточнил я, невольно признавая правоту Лорн о важности понимания мотивов.

- Разве для хорошего развлечения нужна причина, друг мой? Хотя… найдем – спросишь! Заодно и твоих родителей порадуем! Счастье помочь таким людям! Тем более что они не просят много. Твое благополучие для нах сама по себе награда.

- Твоя правда. Но не всем везет, как мне, - я пристально взглянул на Рейма. – Многие родители не способны дать вполовину того, что имел я как в материальном плане, так и в сфере любви, заботы и внимания. Ты предлагаешь им, бросить родителей? Не помогать?

- Я предлагаю им выбирать самим, друг мой. Выбирать, какой долг возвращать взрастившим их, - Рейм без труда уловил как мой взгляд, так и намек. – Только им решать: стоит ради таких людей стараться и давать им то, чего они лишали ребенка в те времена, когда он оставался слаб и не мог получить этого сам? Или ограничится возвращением долга. А может, уничтожить тех, кто не смог дать достойное начало чужой жизни?

Прогулка вывела нас на одну из средних террас. Отсюда открывался отличный вид на играющее бликами море в порту. Но главное, здесь тоже располагалась станция воздушного трамвая, что вела к ещё одной шахматной скале, так называемой пешке f5 – отличный ориентир для Пробоя. Боль скальпелем рассекла сознание, и я пропустил всех на другую сторону. Появившись сам, продолжил мысль:

- От чего же зависит выбор, по твоему мнению?

- От воспитания, друг мой. Это основной критерий, по которому можно определить успех родителя. Если ребенок считает, что родители ему чего-то недодали в детстве и теперь должны – он никогда не станет им помогать – это провалившийся актив. Например, в семье достаток, частное образование и много любви, но ошибка в воспитании – взращенный так человек может обозлиться и посвятить жизнь тому, чтобы уничтожить, недооценивших его и не давших достойного.

В речах Рейма клокотала уверенность того, кто знает не понаслышке, а в глазах его горел огонек… такой, какой свойственен безумию сгорающей души.

- Воспитание, нацеленное не на ребенка, а на желания родителей. Если ребенок считает, что должен родителям за заботу – он сделает все, чтобы вернуть долг… забыв про себя – это краткосрочное вложение. Выходец из подобной семьи в равной степени может оказаться достаточно разумным и пойти своим путем, создавая себя сам и забыв о не выполнивших свой долг. Или окажется сломленным в самой своей сути и не сможет сотворить ничего достойного, а все “возвращенные долги” – подачки, что окажутся больнее пощечины.

Рейм на несколько секунд прервался, переводя дух, а затем, не позволяя сбить себя с мысли, продолжил:

- Если ребенок считает, что его детство было достойным, и он получил должное – то он сам выберет чем, когда и как помочь родным – самый выгодный актив. Как вариант: нищета, малое внимание и строгость, граничащая с жестокостью, но достойное воспитание – в такой атмосфере ребенок может закалиться, раскрыть свой потенциал и вернуть вложенное в него сторицей.

- Ещё скажи, что ты знаешь, как определить достойное воспитание?

- Нет. Даже пытаться не стану. Каждый человек разный. Что для одного благо, то для другого страшнейшее проклятье. Воспитание – это талант сродни создания скульптур: увидеть внутреннюю красоту, выбрать правильный инструмент, отсечь лишнее и добавить необходимое, а главное, не сломать внутреннюю гармонию. Определить результат можно, только когда ребенок вырастет и сможет взглянуть на себя со стороны. Взглянуть и беспристрастно принять себя и действия своих родных, как и последствия. Вот только не все способны вырасти до подобного.

- Госпожа Лорн, а о чем это они? – донесся до меня робкий голос парнишки в нескольких шагах позади. Он явно находился в растерянности и не понимал, что за бред мы несем.

- Не волнуйся, Иван, это нормально, - успокаивающе шепнула Лорн. – Мальчики так дерутся.

Я уже не мог остановиться:

- И сумел ли ты взглянуть на себя со стороны?

- А ты помоги мне в этом, друг мой. Я обрисую тебе композицию:

“В деревне жила небольшая семья… Хотя?.. Моя история начинается с того, как семья бросила младенца на произвол судьбы. Бросила на улицах Свободного города, оставив в память о себе корзинку-колыбель и атласное одеяльце с монограммой “М.Р.”, а вместе с ней надежду о великом происхождении.

Звучит по-дурацки? Возможно. Однако мой отец любил рассказывать эту историю мне на ночь. В продолжение шли байки о том, как он беспризорником рос на улицах Свободного города. О его проделках и выходках. Приключениях.

Или он рассказывал, как оказался сильнее обстоятельств и пошел не по кривой дорожке, а выбился в люди и стал капитаном стражи Свободного города.

Хотя самым желанным рассказом был тот, как он познакомился с будущей женой – младшей дочерью обедневшего аристократа. О их любви. И о том, как они оказались вместе, хотя девушку сватали за богатея, чтобы поправить семейные дела. Заканчивалась сказка счастливой жизнью в казенной квартире молодого капитана, где они растили сына…”

По губам Рейма блуждала душевная улыбка, а из уголка глаза, затуманенного взором в прошлое, текла слеза. Это было прекрасно… и жутко. Счастье, слишком эфемерно, чтобы его надолго удержать. И поток слов вывел к бурной стремнине событий, разбивающих мирный быт о скалы невзгод и водопадом несущих их к жестокой обыденности:

“Началась Сезонная Война, что проходила на побережье Торгового Пролива Империи. Мне было чуть больше семи, когда отца призвали. Результат оказался плачевен: отец погиб.

Мать до того не знала работы, теперь же ей требовалось обеспечивать и себя, и ребенка – пенсия за погибшего кормильца невелика. Затем оказалось, что казенную квартиру нужно освобождать. Родственники матери, изначально бывшие против союза дочери, не пустили её даже на порог… по чести, они сами едва сводили концы с концами.

Моя родительница зарабатывала как могла и умела. Она подолгу отсутствовала. Времени на меня не оставалось. Я был предоставлен себе. Целыми днями. И долгими… очень долгими и холодными ночами.

Меня спасло появление друзей отца, что предложили помощь – так я стал частым гостем в приюте твоей матери, друг мой. Ты к тому времени учился на четвертом курсе Университета.

А я жил, играл и мечтал, что когда-нибудь помогу матери – найду бабушку и дедушку со стороны отца, и они, как в сказке, спасут нас. И в один день, когда мне было около десяти, я решился: сбежал на дирижабль, как я думал, до Агемо…

На самом же деле так началась моя история в Хроно.”

- Хм… - протянул я. – И ты за все годы не желал вернуться? Не желал встретиться с матерью? В конце концов, успокоить моих родителей? Они не на шутку переживали!

- Прости, друг мой, - покаянно склонил голову парень. – Когда я оказался вдали от всех кого любил, во мне выгорели все чувства и эмоции. Именно тогда открылась сила, которая пряталась за ними. Но не стоит о грустном! Мы достигли первой цели пути!

Рейм запрыгнул на парапет у края нижнего уровня шахматной скалы, весело приплясывая. Я внимательнее огляделся: мы вышли на террасу, откуда открывался прекрасный вид на Квартал Открытости, находившейся под шахматной скалой.

В неурочный для развлечений час улица выглядела пустынно. Даже строения казались скромными, целомудренными, радуя глаз белизной. Лишь несколько приправленных яркой расцветкой кафешек заманивали к себе аппетитными запахами.

- Что же, пора заняться делом, - встряхнулся я. – Как работаем?

- Если позволишь, друг мой, я бы хотел разведать все сам, - Рейм выглядел чуть растерянно.

Я бросил недоуменный взгляд на Лорн, но та откровенно не обращала на нас внимания. Сумев-таки расположить к себе Ивана, она вела с ним неспешный разговор, от которого у парнишки так и сияли глаза.

- Рейм, сейчас не время для развлечений!

- Друг мой, ты меня обижаешь! – Рейм картинно выпятил подбородок. – Сам подумай: куда лучше, если все пройдет в тихой, семейной обстановке: один на один. Ты же знаешь, я сумею это организовать, - а затем Рейм произнес и вовсе неожиданное: - Очень тебя прошу, друг мой. Лично я никогда не забуду этого одолжения.

Я на полсекунды растерялся. Затем нехотя кивнул:

- Мы подождем тебя в ближайшем кафе. Только потом все обстоятельно расскажешь.

- О, это ни к чему, друг мой! Лорн и Мефи смогут удивить тебя кое-каким новым трюком! А мне пора, - и Рейм шагнул с парапета вниз.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 9.

Зал. Столики, начищенные до блеска. Уютные на вид диванчики. Свет приглушен и теряется в дымке невесомых тканей, создавая интимный полумрак. Тяжелые, но ласкающие мягкостью портьеры разделяют помещение и создают множество укромных уголков и многозначительных теней.

Лишь два места различимы чётко: стойка, где бармен в черно-белый форме протирает бокалы; сцена, где идет репетиция танцовщиц, одетых ровно настолько, чтобы тайна разгадать сокрытое выжигало нутро истинного мужчины.

Место на грани, где цивилизованный человек сбрасывает маску светоча разума и придается тайным, подспудно алкаемым страстям и желаниям.

Утопая в неге для сознания, не сразу удалось различить приглушаемые расстоянием и тканевыми преградами голоса:

- …боюсь! Он так кричал! Так кричал! Я думала, он на меня набросится! – всхлипы и дрожащий девичий голос продолжил: - Он обещал… Он обещал… Я боюсь!

- А ну успокойся! – звук пощёчины разнёсся маленьким громом. Глубокий куда более взрослый и уверенный голос продолжил: – Ничего он тебе не сделает. Сколько бы поколений аристократических предков у него ни было. Какую бы должность он ни занимал! Руки у него коротки! Руки коротки у них всех, чтобы навредить как нашему заведению, так и моим девочкам. Девочка, ты знаешь, я своих в обиду не дам!

Рейм шел спокойно, ничто из окружающего его не трогало. Он казался воплощением самой добродетели, воли и спокойствия. Минутой ранее охрана даже не посмела заступить ему дорогу при входе.

- Но… вы, маман, не слышали его. Он… Он… - всхлипы возобновились с новой силой.

- Не волнуйся, - старший голос смягчился, но властность, уверенность и жесткость, даже жестокость стальными струнами звучала на заднем фоне. – Здесь он тебя недостанет. Несколько деньков отдохнешь, пару недель не будешь выходить, и все забудется. Забудется, тебе останется всего ничего накопить денег, и сможешь вернуться в Каркин. В Каркане ты, как мечтала, откроешь магазинчик и заживешь с сыном на славу.

- Это… это так. Я вам верю, - в голосе девушки появилось робкая надежда. – Но вдруг это повторится? Тот, кто нас похищает…

Именно в этот момент Временщик вышел к беседовавшей парочке. Запах жимолости и карамели усилился, так что сознание чуть повело. Юная девушка в легком пеньюаре вздрогнула и сжалась, а немолодая женщина наоборот, приподнялась, прикрывая девочку и тяжелым взглядом буравя Рейма:

- Вы ещё кто такой? Как вы сюда попали? – тонкие брови взметнулись угрожающе.

- Я тот, кто прибыл, чтобы юной барышне не пришлось бояться, - я почувствовал, как Рейм улыбнулся. Безукоризненно вежливо. Механически точно. – Позвольте представиться: Рейм. Временщик. И я прошу о разговоре.

- Я не позволю мучить расспросами моих девочек! – вскинулась маман заведения. – Девочки такие же жертвы, как эти зажравшиеся Аристократы!

- Я бы не посмел тревожить ваших подопечных! Вы истинная мать для этих нежных прелестниц. И полагаю, как настоящая мать и наставница вы знаете о своих подопечных все, поэтому я хотел бы поговорить с вами.

На сцене появилась новая выступающая. Рейм удостоил её лишь скользящим взглядом. Но у меня она ярко и четко отпечатались в сознании. Черно-алые тона платья. Из макияжа – только подведённые глаза. Каре-зелёные глаза. И закушенная в напряжении нижняя губа.

- Лилия, иди к себе, отдохни, - маман покровительственно коснулась плеча девушки. Та робко кивнула и тенью исчезла на лестнице на этаж выше. Женщина, проводив подопечную взглядом, кивнула Рейму на диванчик и бросила: - Для вас меня зовут госпожа Резогор. Чем могу быть полезна?

Рейм с достоинством опустился на предложенное место, хотя ему пришлось постараться, чтобы сохранить ровную осанку – в диване можно было утонуть.

- Ваши подопечные... В официальных материалах о них минимум информации. Хотелось бы узнать о каждой похищенной девочке чуть больше: биография – от настоящего имени, до причин приведших их сюда; преддверие – как они жили у вас; затем, перейдем к обстоятельствам похищения с их стороны.

- Я расскажу о жизни девочек здесь и о деталях похищения, но ни слова об их прошлом! –припечатала глава “Улыбки первых”. – Истинная личность – конфиденциально, я гарантирую это своим девочкам вместе с безопасностью! Безопасностью пребывания, ибо для них жизнь здесь – шаг на пути в будущее. В будущем им не нужны гости из прошлого.

Госпожа Рогозер хранила на лице следы красоты. Не мимолетной юной привлекательности, но зрелой изысканной стати, что даруется не столько природой, сколько воспитывается поведением и умением держать себя.

Фигуру и движения наполняла такая безукоризненная четкость и властность, что возникала мысль о военном прошлом. А тяжелые дорогие одежды и несколько массивных украшений лишь придавали ей мощи.

- Разумный и благородный подход, госпожа Резогор. Но вы должны понимать, что если похищения не прекратятся, то у ваших подопечных не останется возможности шагнуть в будущее. Хуже того, при самом печальном раскладе некому будет делать следующий шаг. Стоит ли оно того?

- Стоит! – безапелляционность и страстность. Зрачки расширены, дыхание учащенное. – Стоит порой платить немалую цену, чтобы прошлое оставалось в анналах истории.

Ситуация оказалась настолько напряженной, что Рейм расстегнул верхнюю пуговицу рубахи…

- Вы обладаете силой, вам легко говорить! – крик Ивана сбил концентрацию.

Картинка перед глазами поплыла, и я обнаружил себя там, где находился на самом деле: за столиком уличного кафе, уставившись невидящим взглядом в глубины давно остывшего кофе.

Нам знатно повезло. В кафе близь борделя владельцем оказался один из моих старых приятелей по приюту матушки. Это позволило получить спокойное место с приятной музыкой из новомодных граммофонов, где мне удалось сосредоточиться на новой способности Мефи. Хотя… новое – сильно сказано, ибо возможность подключаться к чужому восприятию – логичное продолжение мысленного общения, которым, наверняка, часто пользуется Лорн.

Перед погружением в ощущения Рейма я оставлял Лорн мирно любезничающую с Иваном. Теперь же девушка с легким испугом сжалась, а Иван, отбросив стул, гневно восклицал:

- Кто я такой по сравнению с вами? Сирота, потерявший родителей. Никто, на которого плевать даже старшему брату. Не особо умелый воришка и мальчик на побегушках. Да… да и все! Обо мне нечего сказать. Я слабак! И вы утверждаете, что я достоин стать владеющим силой? Пространственником? Временщиком? Да это смешно!

Первым делом я отметил пыл эмоций в голосе – хотелось прослезиться от сопереживая. Во-вторых, парень при желании умел говорить четко, без всяких дефектов. И в третьих, Иван играл – фарс лишь для того, чтобы отпугнуть нас, показав его нарочитую слабость, даже глуповатость. Также как попытка казаться сильным в Храме. Или проявление заинтересованности делом и открытость с Лорн по пути сюда. Вот только зачем?

- Ты считаешь себя слабым? Ты переоцениваешь себя – ты никто. Пустое место как для людей, так и для истории. Даже в рамках собственной жизни сейчас ты ничтожен, - спокойно заметил я.

Парень от моей невозмутимости опешил, но ненадолго и уже хотел выдать что-то обличающее, как я гаркнул на него:

- Сядь! Не маячь! Ты же не хочешь, чтобы я применил силу? – вилка в моих руках начала превращаться в Двумерный клинок, многозначительно направленный на Ивана.

Прежде чем поднять стул и усесться парень, все же помедлил. В его взгляде на меня читалась искренняя ненависть. Это было весело, так что я с удовольствием отпил кофе. Когда мальчонка устроился, я продолжил:

– Я видел много сильных, умных и достойных людей, что сомневались в своих талантах, поэтому на пороге испытания отходили в сторону и гарантированно ничего не получали. Также довелось наблюдать за теми, кто был слаб во всем, но не знал об этом и верил в свою силу, поэтому шел по выбранному пути и… выигрывал. Не каждый. Даже не один из ста. Но у них имелся шанс.

- Но это же неразумно!

- Верно. Но крайне сложно оценить ситуацию во всей полноте, определить степень рисков и уровень собственного потенциала для реакции на них. Это жизнь и факторов здесь больше чем можно вообразить. Но при выборе: сомневаться и проиграть, или поверить в себя и иметь шанс… второе предпочтительнее, особенно если бездействие означает ту же смерть в конце пути, только скучную и бессмысленную.

Я обладатель множества пороков и то, что лезу в чужие жизни, желая помочь – безусловно, один из них. Но я никогда не винил себя в чужих слабостях. Никогда! Ибо каждый отвечает за себя.

- Теперь слушай. Мне на тебя плевать. Но такие ничтожества как ты… Скажем так, быть никем – дар, - я помедлил, любуясь гаммой чувств на лице парнишки. – Не нужно стесняться, если понимаешь, что ты посредственность, мол, ты ничем не отличаешься от толп вокруг. Лишь единицы разбираются в медицине – остальные посредственность. Разбирающихся в кулинарии сущие крохи – остальные посредственность. В музыке…

- Тоже мало кто?

- Именно. Остальные посредственность! Все люди серы и обыденны… по большей части. Есть одна, у везунчиков – несколько граней души, которые отличают разумных от других. И если ты “никто” – это прекрасно, ибо ты не испорченный лист готовый пробовать новое. Пусть подобное трудно, но пытаясь, ты откроешь в себе особенную грань!

- А если все же не открою? – неуверенно уточнил Иван.

- Значит, не пришло время. Всему своё время. Всякому решению. Всякому действию. И жить, и умирать, и быть собой. Талант ждать – умение принимать жизнь, - а затем, понизив голос и скорчив заговорщическую мину, добавил: - В крайнем случае, из незаметных людей получаются лучшие наёмные убийцы. Запомни: воспользоваться можно всем, главное, знать, как к этому “всему” подойти.

Иван чуть заметно усмехнулся, а Лорн одобрительно кивнула. А я почувствовал, что пора заканчивать, уж слишком близко начал воспринимать этот разговор. Следующие слова наполняла строгость:

- Но зачастую обстоятельства выстраиваются так, что время для выбора определяют за нас. Сейчас такой момент настал для тебя. Можешь пойти по простому пути: остаться в Свободном Городе и получить номинальное обучение Чувствующего… или Помнящего. Как результат – остаться ничтожеством, что и раньше. Для меня наилучший вариант, не будет такой обузы, как ты. Как альтернатива, сложный путь: с нами тебя ждет много… очень много того, чего бы ты ни хотел. Но как итог – знание и сила, с которыми ты станешь что-то представлять, а возможно, и изменишь мир. Ты меня понял?

- Так точно, господин Светоч, - нехотя буркнул Иван.

Цели. Зачастую слышу, что цели людей завышены относительно их возможностей, умения, состояния физического, материального, морального и т.д. Завышены? Так это прекрасно! Есть куда стремиться! Есть до чего расти! Иначе, как было в одной пословице: “Это лишь планы на завтра.”

Чаще сталкиваюсь с ситуацией, когда у человека вовсе нет цели. Нет планов. Нет даже мечты. Они не знают, чего хотят от жизни. Чего хотят от самих себя. Причины? О! Множество. Весь спектр от неверия в собственные силы и до тщетности бытия, а следовательно, всех мирских потуг. Оправдания…

- Отлично. Тогда думай! Срок до нашего отбытия. И извинись перед госпожой Лорн за доставленные неудобства! А мне не мешай размышлять! – и, чувствуя на себе яростный взгляд, я вновь сосредоточил взгляд на чашке кофе, а мысли устремил к Рейму.

Первое, что я услышал, когда сумел сконцентрироваться – песню.

Песнь омывала душу осенним ливнем. Каждое слово. Каждый звук словно капля. Они падали одна за другой. Прекрасно холодные. Безжалостно одинокие. Меланхолично величественные.

Они падали и задевали струны души, и одна песнь эхом рождала десятки других, никому не слышимых, но куда более громких и запоминающихся.

Капли, как и слова песни, сливались, образуя непреодолимую бурю. Бурю, что разрывала сердце мощью, заставляла разум теряться в потоках, пробивалась наружу… я почувствовал, как по щеке что-то течёт.

- Миледи, хватит! – окрик госпожи Резогор оборвал крещендо на пики. Девушка на сцене вздрогнула. Глава борделя продолжила мягче: - Отдохни перед ночным выступлением. – Девушка поклонилась и скрылась со сцены. Женщина обернулась к Рейму, что все это время не сводил с госпожи Резогор взгляда, и та спокойно продолжила: - На чем я остановилась? Мы пытались приглядывать за своими… одна девочка прямо из постели клиента исчезла. После исчезновения и возвращения я её расспросила, но она помнит только клиента и то, как засыпала с ним, а просыпалась уже в покоях аристократа. Аристократа, который чуть ли не пинками из дома выгнал. На этом, собственно, всё, - женщина выдохнула и опустила взгляд. – У вас ещё имеются вопросы?

- Благодарю, но нет, - Рейм учтиво кивнул, поднимаясь. – Однако, если позволите, одно личное уточнение. Вы маман… вы глава и наставница множества заблудших душ. Скажите, что главное в воспитании?

- С чего такой вопрос? – женщина явно не проявляла энтузиазма.

- В нашей группе появился парнишка-ученик, и мне бы хотелось знать, по какому пути пойти в его наставлении. Что ему дать в первую очередь? А что он должен вырвать у мира с кровью и болью?

- Не берусь судить обо всех… но из опыта могу сказать: самое главное – время. Времени проводите с ним как можно больше и остальное само проявится, - прерывистый вздох поведал, что вывод выстрадан большим количеством горьких уроков. Но она взяла себя в руки, и до направившегося на выход Рейма строго донеслось: - Надеюсь, этот разговор не выйдет за пределы этих стен?

- Разумеется, госпожа Резогор!

Шаги Рейма вязли в бархате ковра и легком сквозняке, что щекотал кожу на грани сознания. И когда парень оказался вне зоны чужого восприятия, а я хотел прервать контакт, то различил, как губы Рейма прошептали:

- Твоё прошлое не потревожит тебя, матушка. Живи спокойно.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 10.

Самое занимательное, что в начале заведение “Улыбка первых” покинула госпожа Резогор. Множество вопросов кружилось в сознании… эх, и не проследить! Даже некому поручить. Хотя…

- Иван, желаешь доказать состоятельность своей версии относительно борделя?

- Ну… - лаконично на грани хамсктва.

- Видишь женщину в черном бархате? - я кивнул на госпожу Резогор, и, дождавшись, когда взгляд парня устремится к цели, продолжил: - Это глава публичного дома. Она куда-то торопится после разговора с представителем власти. Хочешь проверить себя и доказать, что чего-то стоишь – это твой шанс.

Взгляд Ивана блеснул прищуром, хотя в сузившихся зрачках откровенно читалось сомнение. Честно говоря, я не знал, что делать с парнем, поэтому решил поступить как ответственный взрослый: отправить заниматься безопасной тягомотиной, выдав за сверхважное задание.

- Все будет выполнено в лучшем виде, господин Светоч, - парень сорвался в действие с хищной плавностью, лишь воздух свистнул распоротый козырьком кепи.

Отлично! Хотя… посылать двенадцатилетнего мальчишку в город, пусть и с его умением выживать… все равно безответственно. Чуть подумав, я нашел выход:

- Госпожа Лорн, позволите позаимствовать Мефи? - я почесал белому наглецу животик, за что маленькие зубки до крови впились в моё запястье.

Лорн только повела плечами, взгляд пустой повязки уже обратился к приближающемуся Рейму. Зверек же, поняв свою задачу, соскочил с меня, недовольно тявкнул и в пару прыжков забрался на ближайшую крышу. Тем временем наш товарищ залихватски рухнул на место, которое ранее занимал Иван, с криком:

- Хозяин, чего-нибудь позабористей! Сегодня я рассчитался со старым долгом.

- Серьезно? – я неодобрительно покачал головой. – Ты радуешься? Чему? Ты даже не признался ей, кто ты есть!

- А зачем, друг мой? Она не желает возвращаться к прошлому. Кто я такой, чтобы нарушать её желания?

- Но она твоя мать…

За поддержкой я обернулся к Лорн. Но девушка безучастно потирала ногти.

- Она воспитывала и растила меня десять лет. Десять лет любви. Внимания. Образования и достатка, что она могла мне дать… За это она тяжело трудилась. Она была шлюхой. Я не виню её за это. Я её очень уважаю.

Рейм прервался, ибо принесли его напиток. Денек выдался солнечным, и прокаленная городская пыль быстро иссушала глотку. Парень одним глотком наполовину осушил что-то тонизирующее и умиротворенно откинулся.

- Так скажи это… - не унимался я.

- Проблема в том, что я не в состоянии дать ей ничего в плане эмоций, друг мой. При всем желании. А то, чем может помочь Лорн – это окажется ложью. Я способен только вернуть долг… пусть ей это не нужно, но я подсчитал, что на моё воспитание и содержание ушло около сорока пяти тысяч эвот. На моих счетах имеется половина суммы, остальное я выплачу со временем…

- Считаешь, сыновий долг на этом окажется выполненным? – процедил я.

- Друг мой, не тебе говорить о сыновьем долге. Несмотря на близость с семьёй, ты далеко не самый лучший сын. Не буравь меня уничижительным взглядом. Ты обделяешь близких: время, проводимое с ними – сколько? Пару дней в год? Ты считаешь это приемлемым, ибо сам нечасто видел родителей в детстве! Для них, как и для тебя, на первом месте служба.

Я проглотил оскорбление, признавая правоту, но именно это осознание и судорожно сжатые кулаки не позволили мне остановиться:

- Но госпожа Резогор – семья. Родная кровь…

- Друг мой, не смеши меня, - пренебрежение в словах достигло уровня издёвки. – Кровь – жидкость в организме, переносящая кислород. Не больше и не меньше. Может, в ней, истинно, есть что-то от родителей, но это не делает данных людей чем-то лучше или хуже других. Тем паче не делает семьей. Право, называться семьёй, необходимо заслужить.

Возразить я ничего не успел. Да и не собирался. А Рейм распалялся всё больше и больше:

- Вспомни Алению! Ваше родство не по крови, но по духу. Ты жаждешь назвать её частью своей семьи. Эта семья, которую ты выбрал сам. Как я выбрал Лорн, и был счастлив, когда она признала меня братом!

- Но родители дали нам жизнь! Хотя бы за это их стоит уважать!

- За то, что они поддались животному инстинкту размножения? Или за то, что, осознав зарождение новой жизни, решили сохранить её, а не убить в зародыше? Сохранить… по собственной воле! Быть благодарными за чужой выбор, последствия которого остаются на нас?

Взгляды обратились на Лорн. Пустая ткань повязки обозрела нас, и девушка с привычной улыбкой ответила:

- Тут я окажусь не лучшим собеседником. Кровные родные ослепили меня и бросили умирать. Покровитель, господин Херпия, использовал меня в своих долгоиграющих планах, чуть не уничтожив разум и душу. Единственное, о чем я желаю: у меня не имелось возможности никого из этих “благодетелей” убить. Так что у меня предвзятое мнение о семье.

- Как вариант, - благодушно кивнул Рейм и проглотил остаток напитка. – Последнее, что я могу предложить матери: месть за отца. Друг мой, помнишь мой экономический совет в первый день нашего знакомства? Он как никогда актуален!

Меня аж перекосило, так усердно я пытался припомнить события более чем месячной давности. Но первой, пазл сложила Лорн и охнула:

- Ты внук Мерии Ленской! Твой отец тот самый незаконнорожденный ребенок, которого принимал доктор Лембер в Свободном городе! То-то я не понимала, почему тебе так важно уничтожить их…

- Правильно, дорогая, - парень нежно погладил девушку по щеке. – Со дня на день они обнаружат, что договор, заключенный с Хроно, посредствам Посла, на поставку товаров по их железным дорогам – не имеет юридической силы. В связи с ролью Посла в событиях месячной давности, все его действия заблокированы. Они останутся с опустевшими железными дорогами и кучей заёмов на расширение дела. А кредиторы, по одному доброму совету, не станут ждать… семейство Ленских останется в более худшем положении, нежели моя мать после гибели отца. Теперь же, закроем этот вопрос и перейдем к насущному. У нас Купидон на свободе бегает!

- Ты узнал что-то интересное, дорогой? – Лорн умиротворенно, прильнула к напарнику.

- Да. Лорн загляни в меня. А ты, друг мой, полюбуйся вот на это…

От Рейма ко мне порхнула салфетка. Когда только успел написать? На ней в столбец небрежно намалеваны имена пострадавших аристократов. Следом прозвища подкинутых им шлюх. Наконец, настоящие имена прелестниц. Везде подчеркнуты первые буквы фамилий. Потребовалось с полминуты, чтобы прочесть фразу, на которую намекал Рейм: “Да здравствуют Социал…” Последних букв не хватало, но содержание их очевидно.

Рейм с налетом превосходства держал речь:

- Мы можем поступить разумно и по правилам: допросить всех работников борделя, а заодно аристократов, к кому наведался Купидон. Найти пересечения между ними. Проверим всех их знакомых, кто появился в Свободном городе около месяца назад. Установим слежку. Выясним подноготную… вот только нескольких недель у нас нет, а людей никто не выделит.

- Полагаю, у тебя есть идея. Выкладывай уже, - недовольно бросил я.

Меня задело, что Рейм разгадал большую часть загадки за один разговор и несколько минут. Пусть он обладает способностями, но все равно…

Кроме того меня смущала бредовость ситуации. Поступки Купидона сами по себе странные, но какой резон намекать на пославших его? И зачем подобные дурачества Социалистам? Я не понимал мотивов и это раздражало.

- Есть… Правда, она вам не понравится, - мы дружно промолчали позволяя продолжить: - Лучший способ найти весельчака-Купидона – высмеять все, что он делает…

План, поведанный Реймом, был из разряда, когда задают только один вопрос: с какой высоты нужно упасть, чтобы так удариться головой? Это являлось полнейшим бредом.

- Рейм, извини за откровенный вопрос… - я помедлил, бросил взгляд на Лорн, и, получив чуть заметный кивок, продолжил: - Мы о тебе беспокоимся и хотим знать: с тобой всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

- Друг мой, желаешь знать, не началось ли у меня очередное обострение?

Я лишь многозначительно передернул плечами, не желая встречаться с ним взглядами. Тогда Рейм перевел взор на Лорн:

- А ты что думаешь, дорогая?

– Юрий, могу уверить – это не болезнь. Я чувствую – эмоции настоящие, живые. И это… Это очень хорошо! Просто прекрасно!

- Но ты все равно волнуешься! – подхватил её слог временщик. – Волнуешься, что я очень эмоционален и то не с твоей подачи…

Прищур Рейма становился все пронзительнее. Все холоднее. В воздухе звенящими льдинками зависли невысказанные слова: “Милая Лорн, ты боишься, что я перестану нуждаться в тебе, и меня больше не будет рядом.” Эта мысль проникала все глубже за безмолвную маску девушки. Так, словно стилет преданного оруженосца сквозь стыки брони латника-хозяина. Проникал и попадал в цель. В самое больное место.

Да, Лорн оставалась невозмутимой. Но вот чуть поникли плечи. Вот голова опустилась, и несколько прядок скользнули на лоб. Вот вздох чуть более глубокий.

Хищник под личиной Рейма упивался этим. Текли секунды. Девушка не выдержала:

- Извини… - кротко прошептала Лорн.

- Подобное для тебя внове, и ты переживаешь, - в улыбке Рейма промелькнуло что-то дикое. Затем временщик просто обнял девушку, поцеловал в макушку и, зарывшись лицом в волосы, прошептал так, что я едва расслышал: - Частичка прошлого всегда живёт в настоящем. Ты никогда не потеряешь власть надо мной, милая моя.

Лорн судорожно вздохнула, вновь облекая себя в броню спокойствия. Когда ко мне обернулась отстранённо белая пустота повязки, я понял что оказался в меньшинстве.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 11.

- Глаза ночи взглянули на мир. Нам пора, друг мой, – по лицу Рейма блуждала слегка безумная улыбка.

- Рейм, ты бы знал, насколько я тебя сейчас ненавижу…

- Тсс… - Временщик приложил палец к губам.

Я тяжело вздохнул, скрывая за этим всё, что думал о союзнике в весьма витиеватых выражениях. Я уже смирился с мыслью, что поймать Купидона – дело чести для Рейма. Вызов, который разжигал в нем огонь страсти. Поэтому даже не пытался противостоять. Но вот методы достижения цели…

Со скалы черного коня открывался прекрасный вид на часть города, раскинувшуюся в преддверии порта. От уха в глубины мозга ударил разряд боли. Я взял Рейма за плечо, и мы шагнули в бесцветное марево Пробоя.

Мы оказались на каменной арке, что прикрывала ворота на территорию особняка аристократа Интара Парку – бывшего военного, а ныне управляющего порта. Дальше проникнуть с помощью Пробоя не имелось возможности – мы находились на границе области действия Кристалла Блокировки Пространства. Также я знал о существовании Кристалла Блокировки Времени. На иллюзии и в частности на накинутую невидимость подобное не действовало, однако все равно неуютно лишиться практически всех сил.

Мы спрыгнули с арки, не потревожив и травинки. От парка, окружавшего особняк, веяло свежестью. Владелец дома предпочитал услаждать взгляд не деревьями, но фонтанами. Статуи сражающихся людей в форме наполовину в воде. Струи, бьющие из земли. Замысловатые фигуры монстров, извергающих потоки воды. Что-то похожее на обломки кораблей. Несколько водопадов. Чем дольше всматриваешься, тем отчетливее понимаешь – элементы единой композиции.

Фонтаны соединяла хитрая сеть широких, но неглубоких каналов, превращавших двор особняка в своеобразный зелено-голубой лабиринт. Поэтому пройти к дому возможно только по главной террасе. Ну, или по дорожке для слуг, где мы, собственно, и двигались.

Подобное являлось не только элементами декора, но и частью охранной системы, направленной против владеющих силой. Дымка брызг от фонтанов вырисовывала силуэты существ, находящихся в невидимости. Также силой иллюзии невозможно скрыть круги на воде от прикосновения к оной при преодолении сети каналов. Весьма действенно при наличии охраны, способной заметить подобное как с балконов и крыши дома, так и со стены, окружавшей парк.

К счастью, для выпускников Университета подобное не более чем разминка. Ведь если нельзя спрятаться, что необходимо сделать? Правильно, проявить себя! Поэтому из ближайшего к стене облака брызг посреди тропки для слуг, недовольно отряхиваясь, вышло двое охранников. Смотревший с балкона в эту сторону страж неуверенно протер глаза. Я на это только отсалютовал наблюдателю. Страж только отмахнулся. Мы долго и внимательно наблюдали за местными, чтобы скопировать их форму и поведение...

Сознание мерно дрейфовало на волнах спокойствия, в такт журчания, доносившегося со всех сторон. Однако душа металась в сомнениях: туда ли мы идем? Рейм однозначно назвал имя следующей жертвы и безукоризненно объяснил логику своих мыслей: он основывался на буквах анаграммы и уровне неприступности защиты домов аристократии. Может быть… Хотя, более вероятно, что помогла способность. Единственное успокоение: Рейм до того никогда не ошибался.

Почти у черного входа раздался рык. Очередная линяя обороны: выпущенные на ночь собаки, чей слух, а главное, нюх обмануть – задачка со звездочкой. Звуковая бомба взорвалась, и не воспринимаемый человеком ультразвук накрыл территорию особняка, а ухо различило скулеж и скрежет когтей о камень.

Я окинул взглядом верхние этажи – окна закрыты решетками… Рейм постучал в дверь. Створка приоткрылась на несколько сантиметров. Нас осмотрели, затем открыли полностью, и чуть ли не за шиворот затащили внутрь.

- Вы спятили по парку гулять? – зашипел один из двух охранников. – Местные псы совсем бешеные! Нападают на все, что движется.

- Правда? – Рейм изобразил придурковатое удивление. – Тут есть собаки? Даже не заметил. А какой породы? Я люблю животных…

- А ну, заткнись! – холодно оборвал его второй, старший охранник, смотревший на нас с подозрением и не снимая руки с оружия. – Вы кто такие? Что-то я вас не припомню.

- Мы? – я выступил чуть вперед. – Я Пространственник, а он Временщик. Мы незаконно проникли в резиденцию аристократа, чтобы разобраться с Купидоном, который должен прийти сегодня ночью. По нам что, незаметно?

Наступила пауза. Затем охранники рассмеялись, а старший убрал руку с оружия. Мы присоединись к общему смеху. Вот она сила правды и честности!

- Так чего пришли, новенькие? – отсмеявшись, доброжелательно поинтересовался старший.

- Да командир послал притащить чего-нибудь пожевать, а то дежурить, когда живот от голода крутит, толка не много… - с ходу прописал легенду Рейм.

- Послал и не предупредил вас о псах? Как всегда… Дурацкие шутки у лысой хари в отношении новеньких. Ладно, идите. Только поешьте на кухне, неча псов жратвой приманивать на обратном пути. Знаете хоть, где кухня?

- Найдем, - отмахнулся Рейм.

Мы двинулись дальше. Самое унизительное в ситуации то, что мы могли прийти к Интар Парку вполне официально. Тогда бы в нашем распоряжении имелись все возможные ресурсы. Но Рейм абсолютно уверовал, что за домом следят, и официальное появление спугнёт преступника.

Теперь же, если нас поймают, то даже не станут разбираться Купидон мы или нет – просто пристрелят. Но даже не это главное. В подобном случае я не помогу отцу решить загадку.

Мы свернули в очередной коридор, и по телу прошла волна искажения, на несколько секунд скинув иллюзию охранника. То подоспела внутренняя система охраны – троица высокооплачиваемых владеющих силой, что поочередно, примерно раз в пару минут, использовала Пространственный Шум, снимая все иллюзии. Требовалось преодолеть кучу коридоров и охраны как можно скорее.

Я честно предлагал Рейму устроить отвлекающий маневр… но он уперся, повторяя: отклонение от привычного распорядка может спугнуть преступника. Хотя я подозревал, что Рейм банально желал доказать себе: он не хуже Купидона-шутника.

Декор дома выдерживался в стиле парка – водная тематика. Фонтанов в крупных залах и произведений искусства на тему моря столько, что от их вида начинало укачивать. Единственное, что могло сравниться с ними по количеству, так это охрана на местах и бродячие патрули. Не удивительно, что новеньким не придали особого значения – всех банально не упомнить.

Нам требовалось проникнуть на второй этаж, в хозяйскую спальню. Секретных ходов в плане дома, что удалось достать, не имелось. Каждая из трех лестниц перекрыта охранниками и усилена владеющими силой, которых не заболтать. Протискиваться в невидимости – рискованно, но можно… Однако не в характере Рейма прятаться:

Временщик набросил на себя иллюзию Интар Парку: немолодого мужчины с брюшком, залысинами и густыми бакенбардами, одетого в ночную рубаху. Мне оставался образ личного престарелого слуги хозяина дома с ночником в дрожащих руках. После очередной волны Пространственного Шума мы вышли к нужной лестнице.

- Господин Интар? – встали по стойке смирно охранники.

- Вольно, - Рейм мастерски подобрал интонации и тон, чтобы парадировать аристократа. – Проверка постов. Ничего подозрительного?

- Никак нет! Все спокойно! - объявил владеющий силой, как удалось выяснить при разведке, самый молодой из трех. Чуть смущенно он добавил: - Господин Ингар, согласно распорядку необходимо провести проверку.

- Молодец! Не забыл! – вальяжно кивнул Рейм. Охранник излучал смесь неуверенности, почтительности и верности долгу. Рейм продолжил игру: - Но можешь не тратить силы, я сам.

Как аристократ, глава дома являлся владеющим силой, поэтому с этой стороны все логично. Главный вопрос: как обмануть параноика, ждущего подвоха? Банально – создать подвох там, где его нет, чтобы он отвлекся от настоящей лжи. Именно так мы и поступили.

С последними словами Рейма из-за поворота показался патруль. Внимание охранников на миг переключилось на него. Рейм испустил несфокусированный импульс силы, который вполне можно было принять за Пространственный шум, особенно неопытному и слегка растерянному владеющему силой. Я же, пользуясь маскировкой этой волны силы, накинул на одного из патрульных иллюзию, парадирующую эффекты исчезновения иллюзии. В довершение, изображая нечто вроде попытки прикрыть собой хозяина дома, я крикнул:

- На нем морок! Взять его!

Подумать о том, что охранник ходил с сослуживцами последние несколько проверок Пространственным Шумом, никто не успел – его схватили свои же. Вжатый в пол вояка пытался что-то объяснить, но его не слушали, связывая руки за спиной.

- Немедленно отвести в подвал! – распорядился Рейм. – И тихо! Мы же не хотим, чтобы моя благоверная проснулась? Кроме того, он мог быть не один… Я сейчас оденусь, и мы займемся проверкой дома. Понятно?

- Так точно! – раздалось вразнобой и шепотом.

На втором этаже мы скрылись за секунду до очередной волны Пространственного шума. Вновь накинув невидимость, мы двинулись к спальне Интар Парку.

Вскрыть замок с помощью заранее припасенных отмычек являлось самой простой частью плана. Однако ещё имелся “электронный сторож” – сигнализация, срабатывавшая при открытии двери или окна – тогда размыкалась электрическая цепь. Признаться честно, нам об этом было неизвестно, не попасться удалось только благодаря Рейму, заметившему “сторожа” при вскрытии замка. Обесточить систему стало делом пары минут.

Опочивальня выглядела невзрачной: просторная кровать с бархатным балдахином, несколько шкафов красного дерева и прикроватные столики из слоновой кости. Рейм шагнул в комнату… тонкий писк свиристели разнесся вокруг.

Мы замерли, боясь даже дышать. На кровати заворочались. Из под подушки высунулся ствол револьвера. Прошло с десяток секунд, и все успокоилось. Мы выждали ещё пару минут и двинулись дальше. Соловьиный пол оказался ещё одним неприятным сюрпризом! Однако зная о нем, мы могли звуковыми иллюзиями свести на нет эффекты от дощечек пола, поющих на манер птичьих голосов, когда на них наступали.

До того как служивые придут торопить своего господина, оставалось ещё минут пять-десять. Вполне хватит, чтобы исполнить план Рейма: похитить Интар Парку.

Мой товарищ абсолютно уверовал, что именно этой ночью сюда заявится Купидон. Но если он не найдет хозяина дома – это станет для преступника вызовом. И если оставить послание, где искать аристократа, то там можно устроить ловушку на Купидона.

Сомнительный план? Я его охарактеризовал: “бред, основанный на логике безумцев”. И если Рейма я мог послать, то Лорн… когда она “просит”, оказать невозможно.

Вот и теперь, удостоверившись, что вколотое снотворное подействовало на аристократа, я ухватился за волосатые ноги главы порта, так чтобы брюхо не провисало до пола, и потащил к выходу из комнаты. Раздался щебет канарейки… Я резко обернулся.

Немая сцена. По нам с Реймом как раз прошла волна Пространственного Шума, и видно, что мы одеты по форме, а у Рейма даже элегантный белый платочек в нагрудном кармане… Разумеется! Как мы могли явиться без костюмов? Ведь проникновение в чужой дом, почти как поход в гости. Нужно оставаться вежливым гостем.

Так вот, мы стояли у двери и держали за руки, ноги Интар Парку – хозяина дома, которого, собственно, похищаем. На противоположной стороне комнаты дыра в стене от пола до потолка. Образовавшаяся, между прочим, совершенно бесшумно. У пролома стояла девушка в маске, укрывающей нижнюю часть лица, в облегающем алом костюме, черной кожаной сбруе и со странным рюкзаком за спиной, к которому приторочен сайдак со стрелами и луком. На плече у неё спала молоденькая прелестница в неглиже – шлюха, которую пришли подкладывать. А посреди комнаты ворочалась в пышной кровати хозяйка дома.

Вашу суть… ну ничего себе! План сработал!

Купидон сбросила на пол живую ношу, опустила на глаза гоглы и едва уловимыми движениями прошлась по металлическим элементам своего обмундирования, после чего выпрыгнула через пролом в стене. Из рюкзака за спиной девушки появилось два механических крыла, и она аки птица взмыла ввысь, укрываясь невидимостью. Дыра в стене принялась исчезать – материя словно сплеталась из тумана.

Рейма мелочи не интересовали. Он с разбегу выбил окно телом, вместе с оказавшейся чисто символической решеткой. Вынырнув из оказавшегося под окнами фонтанами под ошарашенными взглядами охраны, он рванул следом за преступницей.

Я выругался. Бросил ноги Интар Парку. Отметил вопль его супруги. Выпрыгнул в окно, толком не успев испугаться высоты. Отфыркиваясь от воды, высунулся из фонтана и услышал, как матерится охрана, а главное, как щелкают затворы. Я поднял руки и у меня над головой вспыхнул Световой Молот, ослепляя всех, кто пытался поймать меня на мушку, при этом давая мне возможность выйти за пределы Кристалла Блокировки Пространства.

Когда я оказался на просторе, то во вспышке боли шагнул через Пробой к Рейму, со следующим болезненным импульсом выкинул нас на ближайшую крышу.

- Где? – рявкнул я, чувствуя, как мокрая одежда холодит и прилипает в самых непроизносимых местах.

- Там, - Рейм указал направление окровавленной от порезов рукой, и я заметил переливы от Пространственного Шума, столкнувшегося с невидимостью Купидона.

Пространственный Пробой выкинул нас чуть впереди Купидона. Рейм в ту же секунду окутал себя аурой Ускоренного Биологического Времени и, выхватив пару револьверов, рванул во тьму ночи. Временщик исчезал и проявлялся словно из ниоткуда в отблески с улиц. Он улыбался раскаленными докрасна дулами револьверов и приветствовал соперницу шквалом пуль. Хихиканье, просачивавшееся между сливающимися почти воедино выстрелами, лишь оттеняло нереальность происходящего.

Купидон ни на мгновение не сбивалась с пути, головокружительными пируэтами уклоняясь от выстрелов, а когда не могла, отбивала пули механическими крыльями. В свете Глаз ночи Купидон представлялась гротескной птицей, готовой утащить невезучего путника во тьму.

Я улыбался. Я выжидал, наблюдая за весельем двух противников, неспешно извлекая из Пространственного Кармана патроны. Не стоит спешить, если видишь путь к цели, лучше потратить время на подготовку. Когда оппоненты настроились на ритм, у меня набралось чуть больше двух десятков патронов в ладони. Я зажал между пальцами правой руки четыре патрона и под импульс боли превратил их в Одномерные шипы. Отметил, что Купидон придерживается одного направления, а значит, её передвижения просчитываются. Следующие мои действия слились в бесконечную, головокружительную череду, где выплеск адреналина выжег страх.

Я шагнул в Пробой. Появился в воздухе перед Купидоном. Четыре одномерных шипа полетели в лицо противнице. Не дожидаясь результата, открыл под собой Пробой и пока тело проходило сквозь него, перекинул в правую руку ещё четыре патрона и преобразовал в Одномерные шипы. Ударил в Купидона чуть снизу, слева и сзади. Новый Пробой. Очередная атака, чуть спереди и справа. Опять в Пробой и Шипы немного справа и снизу. Это почти идеально совпадало с выстрелами Рейма, прилетевшими слева, снизу.

Но чтобы наверняка, я появился над Купидоном. За секунды в воздухе я набрал более чем приличную скорость, но расстояние до цели и даруемая им фора достаточны, чтобы я успел открыть Пробой… нет, не для тела; в двух окнах-Пробоях на миг исчезли кисти, в которых плясали Одномерные Шипы – атака сразу с двух направлений. А когда руки вынурнули из Пробоев, чтобы довершить разгром в них проявился Многомерный кнут, и я со всей набранной скоростью обрушился на Купидона сверху.

И я промахнулся. Купидону удалось заметить атаку и увернуться. Но только от Многомерного кнута. Я не зря плел трехмерную сеть ударов – как бы девушка не маневрировала, но Одномерные Шипы и пули летели буквально со всех сторон – четыре снаряда достали беглянку. Попадания пробили механическое крыло и вскользь ранили девушку… не более. Однако этого оказывается достаточно, чтобы Купидон, дергаясь, как мотылек с рваным крылом, пала на залитую светом Глаз Ночи крышу.

Потребовалось несколько Пробоев, чтобы скомпенсировать импульс падения и перенести себя на край крыши, куда упала Купидон. Рейм находился на противоположной стороне крыши. Голова раскалывалась и кружилась после применения стольких Пробоев, но я держался.

Тело Купидона шевельнулось, и в рыжую, чуть отдающую плесенью черепицу, уперлась рука.

Добить? Не стоит. Если это посланник Социалистов, то нам понадобятся его сведенья, а риска от него… шансы вполне приемлемы.

Я взглянул на Рейма и уловил его едва заметный кивок. Я коснулся серьги – активировал Кристалл Блокировки Времени, как Рейм секундой ранее Кристалл Блокировки Пространства – исключительно для перестраховки – враг в фокусе обоих Кристаллов, а нас накрыть не должно. Хотя я более чем уверен, что у неё есть кристалл Деблокировки.

У меня меж пальцев появилась пара Одномерных шипов. Купидон приподнялась на руке, и я заметил на её лице отблеск улыбки. Разумеется, улыбка была зловещая, разве может быть иначе?

Крышу укутала иллюзия. Вернее, Иллюзия с большой буквы: в меня что-то стреляло, что-то рядом взрывалось, кто-то орал приказы, вспышки над головой слепили глаза, а смрад крови, нечистот и паленой плоти разъедал нос. Тысячи деталей. Все бросались в глаза. Каждый аспект пытался отвлечь. Потребовалось целое мгновение, чтобы справиться с инстинктами и вместо попытки уклонения использовать Пространственный Шум.

Этого оказалось достаточно, чтобы сломать иллюзию и опоздать ко всему остальному. Я уловил, как что-то горячее и едва заметно переливающееся ударило меня в грудь. Сердце трепыхнулось… а затем словно загорелось. Было непонятно, оно то ли остановилось, то ли бьётся так быстро, что не уследить. Вены полыхнули болью, а затем я почувствовал, как сердце в груди осыпается пеплом. Я пропустил удар Шаром Локально Ускоренного Времени.

Я падал на крышу, осознавая: перед нами сильный… очень сильный Временщик, сопоставимый по мощи с Лорн.

Рейм сражался с ней отчаянно и красиво: парень выворачивался и отступал от ударов крыльями и Шаров Локально Ускоренного Времени, пытался контратаковать Клинками Ускоренного Времени, совсем слабыми без Клинка Разрыва, стреляя в Купидона, но все вязло в Остановленном Времени, превращая битву в элегантный танец. Танец, финал которого был окрашен в темно-алые тона для моего товарища, ибо истекающие даже не кровью, но гноем и разлагающейся плотью раны появлялись на теле Рейма каждую секунду.

Затем холод и тьма окутали меня умиротворяющим пологом.

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 12.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Миг ушел на осознание того, что я нахожусь на крыше, куда упала Купидон. Противница лежала посреди крыши – беззащитная приманка. А из темноты проулка, выступая по островкам Остановленного Времени, к нам восходила Лорн.

Мы оставили девушку прикрывать нас на ближайшей к месту действия шахматной скале на случай вроде произошедшего. Я хотел дать девушке Фулгер… но слепой снайпер перебор даже для нашей компании. Слепота и физическая слабость девушке не помешала прийти к нам на помощь.

К Купидону тоже вернулась память, и одним тягучим движением она оказалась на ногах. Рваным крылом отмахнулась от выпущенных Реймом пуль. Преступница накинула ауру Ускоренного Биологического Времени и запрыгнула на зависший в воздухе остров Остановленного времени. Затем по таким же островам побежала прочь. Так же, как в рассыпную множество иллюзий в ало-черных костюмах. Стандартно… Как и противодействие – Пространственный Шум вновь показал, что является истинным.

Рейм поспешил следом, не позволяя противнице расслабиться и спуститься к земле. Лорн старалась не отставать от напарника, хотя девушка не отличалась физической мощью даже под аурой Ускоренного Биологического Времени.

Продолжая тему убийства Временщиков, на сей раз в бою – очень кропотливая работа, для незаурядного ума стратега. В Университете нас учили: “Убивать неожиданно и заканчивать одним ударом. Желательно перед этим заманить в ловушку и лишить способности к Рокировке.” Мы провалили это…

Я почувствовал отклики множества применений способностей по всему Свободному городу. Похоже, все, кто имел силы, почувствовали наше небольшое представление и теперь спешили присоединиться к нему.

Правила охоты на Временщиков звучат: “В случае невозможности исключить Рокировку:

1. Убедится, что ловушка с возможностью нападения расставлена на протяжении всей длины потенциальной Рокировки – несколько дней сряду.

2. Обеспечить возможность быстро возвращать себе память после Рокировок, в идеале артефакты из Мраморного дерева.

3. Убить противника в промежуток времени до следующей Рокировки.

4. Либо дождаться, пока кончаться Рокировки, ибо после каждого использования силы Временщик слабеет.”

Первый подпункт нами благополучно проигнорирован. Второй перевыполнен: мы можем пользоваться Рокировками в свою пользу сколько угодно – это хорошо. Значит, стоит приниматься за третий и планировать четвертый подпункт.

Вот только меня не на шутку волновало: почему наша противница не спешит пользоваться Рокировкой? Не может? Или что опаснее – не хочет? Но опять же, почему?

Шаг в Пробой. Выкинуло в нескольких километрах, в центре парка на пути следования Купидона. Приятный запах юной зелени. Чуть различимый скрип веток напоминал скрежет старческих суставов. Мне требовалась минута на подготовку.

Рейм не ограничивался пулями, оружием выступало все, до чего Временщик дотягивался. Обломки кирпичных труб, черепица, горшки с растениями и несколько невезучих котов с истошным “Мяв…” отправилось в полет, окутанные аурой Ускоренного Времени. Такие предметы преодолевали звуковой барьер и достигался эффект артиллерии.

Купидон попыталась отразить один из подобных знаков внимания механическим крылом, усиленным аурой Замедленного Локального Времени. Снаряд чуть не вернулся обратно к Рейму, однако подобное замедлило беглянку – её смогла догнать Лорн.

Временщица не стала вступать в прямое противостояние, а, прогуливаясь по островам Остановленного времени, оказалась над Купидоном и осыпала противницу в прямом смысле дождем из сфер Ускоренного Времени – при отсутствии возможности видеть, а значит, целиться – бить по площадям разумно. На крышах внизу появилось множество гнилостных дыр, словно прошелся кислотный дождь.

Отразив опасные шары щитами из Остановленного Времени, Купидон усвоила урок: на следующие снаряды Рейма она отвечала уклонениями да выстрелами из простого лука… “Простой” сильно сказало: Рейм нацелился поймать стрелу налету, но один из шаров Ускоренного Времени Лорн коснулся снаряда чуть раньше, и это спасло парню жизнь – взрыв яростно желтым облаком расцвел в воздухе. Каждый выстрел превращал несколько квадратных метров крыш в огненные шары, а на округу проливался дождь из пылающих обломков.

Путь погони отмечал пунктир из пожаров и кричащих людей, в панике выбегающих из домов, кто в чем. А у меня в голове вертелось: кто за это платить будет?

Резко артобстрел мусором от Рейма закончился. Парень застыл на краю крыши перед улицей, что отделяла его от территории парка. Купидон, благодаря этому, ускорилась и оставила далеко позади Лорн.

Я продолжал стоять посреди парка, перед которым остановились Временщики. Перед глазами мутилось, а шелест листвы заглушал грохот барабанов, то сердце выводило судорожный ритм – я выкладывался. Я простоял недвижимым ещё долгих десять секунд, ожидая, пока Купидон окажется прямо надо мной и затмит Глаза ночи.

Я развел руки, освобождая на свет крохотную бесцветную сферу. Кто-то мог бы утверждать, что сфера прозрачна, но вернее – она пуста от цвета. Пуста и стремиться заполниться. Купидон не могла этого видеть, но словно нутром почувствовала – попыталась набрать высоту. Поздно. Нульмерная бомба активировалась.

Когда я вышел из Пробоя на ближайшей шахматной скале, то чуть не упал и с трудом подавил приступ тошноты. Первое, что я услышал – гул ветра. В направление бесцветной сферы устремились потоки воздуха, и все ещё не высохшая одежда приятно охладила разгоряченное тело.

Не только ветер нашел новые пути и цели. Листья. Мусор со всей округи. Почву сдирало слой за слоем. Ветви деревьев. Сами деревья: начиная от молодых побегов и кустов, заканчивая массивными вековыми стволами.

Купидон оказалась в радиусе поражения. Сбежать даже в ауре Ускоренного Биологического Времени было невозможно. В девушку летело все больше массивных снарядов. Тогда она предприняла стандартную тактику противодействия – возвела вокруг себя сферу из Остановленного Времени. Универсальная защита, что не пропускает внутрь ничего, так же как и не выпускает. Но на сей раз главным её достоинством являлась полная статичность – невозможно сдвинуть Остановленное Время ни на микрон от точки создания, даже самому создателю.

Нульмерная бомба сдетонировала. Вспышка оказалась подобна маленькому солнцу. Под плотно зажмуренными веками заплясали радужные круги. Лица коснулся теплый порыв ветра.

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что в парке не осталось ни одного стоящего дерева, зато образовался кратер, в который поместилась бы шахматная скала. А округу устилали обломки… превращенные в пепел и опадающие черным снегом. Оставалось только молится, что бы в парке в полночь никого не оказалось…

Я приметил сферу Остановленного времени. Она потрескалась, раскололась как яйцо, и из неё выпала наша цель…

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 13.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. В следующую секунду в десятке метров от меня взорвалась стрела Купидона. Меня осыпало землей и мусором, а в ушах зазвенело. Я рефлекторно отшатнулся и потерял концентрацию при создании Нульмерной бомбы. Следующий выстрел я заметил заранее и успел уйти в Пробой за секунду до попадания.

Купидон, тем не менее, решила не рисковать и принялась менять направление движения каждые пятнадцать-двадцать секунд. С учётом того, что Нульмерную бомбу не подбросишь с помощью Пробоя подловить противницу на пути стало невозможно.

Рейм, в этом временном пласте пересек улицу буквально по головам и побежал по ветвям вновь целого парка с такой скоростью, что казалось словно он порхал. Кстати, те же ветки оказались неплохими снарядами при обстреле Купидона.

Купидон ушла в глухую оборону: после каждого шага она обновляла вокруг себя сферу Остановленного Времени – слой получался тонкий, но одну атаку мог выдержать. Со стороны это выглядело как мерцание.

Ситуация становилась патовой. Купидон не могла приземлиться – стоило ей спуститься до уровня крыш, как Рейм превращался из неприятной помехи в ощутимую угрозу. Да и у меня, становилось больше возможностей для активных действий. Ввысь же мы не спешили подниматься: я вымотанный погоней, а Лорн банально не поспевая… Битва шла на истощение. Хотя, у нас имелись дополнительные шансы – владеющие силой Свободного города могли прибыть в любой момент.

Направление движения Купидона проходило мимо одной из шахматных скал, той самой, с которой мы наблюдали за кварталом открытости, когда Купидон сменила траекторию и устремилась к Пешке F5. В мерцании её щита я увидел, как девушка достает колчан с остатками взрывных стрел…

От шахматной скалы как раз отходил вагончик воздушного трамвая с людьми. А под нами многолюдный в ночи район. И самое страшное, что после парка погоня проходила в полной тишине, но весьма красочно, по тому люди с любопытством высовывались в окна и смотрели на небесное представление с улиц. В сумме со взрывчаткой у подобного может быть только один результат. Конечно, согласно “Уставу” подобное должно кончиться Рокировкой, но… рисковать нельзя!

Десятки стрел одновременно устремились вверх к вагончику воздушного трамвая, а Купидон наоборот вниз в прогал меж домами, рухнула на крышу кеба и, перекатившись, упала на тротуар.

Я успел оказаться в вагончике раньше стрел и, схватив трех припозднившихся пассажиров, выкинул их через Пробой на улицу за миг до того, как днище вагончика разворотило, а сам он со скрипом рваного металла опасно перекосился. Меня выкинуло через поручни трамвая…

Сознание помутилось и как я оказался на улице, не отпечаталось в памяти. Зато я видел, что не все стрелы достигли трамвая и часть, блеснув в зените остриями, устремилась обратно. Попытался открыть Пробой… Вспышка боли в сознании чуть снова не отправила меня в беспамятство. Я выжег себя и лишь с третьей попытки сумел подняться.

Стрелы начали взрываться в воздухе. Одни ударялись о щиты Остановленного времени. Другие сбивались меткими выстрелами. В третьи попадали шары Ускоренного времени. Несколько пропали провалившись в бесцветные марева Пробоев. Ещё несколько распалось многомерной безвредной пылью…

Только в этот момент я понял, что Временщики, защищающие гражданских – не мои товарищи. На крыше, я приметил женщину, сосредоточенную на стрелах. Пространством управлял седеющий мужчина под сорок на краю шахматной скалы. Ещё одна тень находилась в разваливающемся после взрыва трамвае и удерживала его от падения на толпу островами Остановленного времени.

То прибыли местные владеющие силой.

При этом на улице господа в строгих жилетах и пиджаках придерживали котелки. Девушки в платьях с новомодными турнюрами крутили в руках элегантные шляпки, глядя вверх. И все они счастливо переговаривались и аплодировали, как во время фейерверка.

Оглядевшись, я успел приметить Лорн и Рейма – они врывались в заведение “Улыбка первых.” Почему я не удивлен, что им наплевать на людей и на первом месте работа?

Для завершения картины, пяток стрел прикрытых невидимостью упали в точно рассчитанные места, разнеся фасад борделя “Улыбка первых.” Каменная крошка от пилястров, лепнины и части стены брызнула на улицу, в толпу.

Я ворвался в здание и по борделю разнесся усиленный голос:

- Всем покинуть помещение! Идет облава на Купидона. Она очень опасна!

В сочетании с только что прозвучавшими взрывами вопросов не возникло. Полуодетые или вовсе нагие прелестницы с упругими достоинствами откровенной молодости с визгом ринулись на улицу. Клиенты во всем спектре мужской ипостаси не отставали. Люди были напуганы, тела их блестели от пота, а порой от крови. В носу свербело от запаха животного порока.

Волна Искажения, пущенная мимоходом, отпечатала в сознании план строения. Пробираясь вглубь здания, я надеялся, что местные владеющие силой, в отличие от нас поступят по “Уставу”: перекроют все выходы и арестуют покидающих здание, дабы не пропустить Купидона – она могла замаскироваться. И лишь дождавшись подмоги, пойдут на захват.

Движение напоминало затяжной нырок в пучину неги, наполненной мягким бархатом и теплым дурманом, чуть разбавленными острыми проблесками сквозняка… Я выстрелил в промелькнувшую тень. Ничего…

Со стороны, откуда зашел Рейм, раздался треск и практически без перерыва со второго этажа, где находилась Лорн, звук взрыва и обрушения. Союзники Купидона подключились? Или… я опять стрелял навскидку по колыхнувшейся в дыму благовоний портьере. Вновь ничего. Похоже, Купидон создала множество своих иллюзорных копий… В помещении, наполненным опьяняющем дымом и выстроенном так, чтобы скрадывать сущность вещей – не факт, что удастся побить этот ход Пространственным шумом.

Я вышел в роскошные апартаменты, где находился Рейм. Огибая скомканную постель он двигался в сторону госпожи Резогор, что сидела у тела одной из работниц борделя. Она прикрывала остекленевшие глаза девушки. Женщина всхлипывала.

Я использовал Пространственный Шум, но глава борделя оказалась настоящей… зато под потолком из невидимости проявилась Купидон. Она мне улыбнулась. Изящный взмах и массивная металлическая люстра устремилась на Рейма и госпожу Резогор. Я не успел даже крикнуть. У Рейма в ауре Ускоренного Биологического Времени реакция оказалась лучше – он ушел из-под удара перекатом, более того, ему удалось вытащить свою мать, что стоило ему распоротой штанины и окровавленной ноги.

Женщина в испуге поспешила покинуть помещение. Купидон прыгнула, выхватывая оружие буквально из воздуха и стреляя в Рейма. От нескольких выстрелов Временщик ушел на чистых рефлексах. Пущенные в ответ пули не принесли эффекта – взмах механическим крылом отразил их в сторону. От моих снарядов девушка увернулась играючи, словно от сонных мух. А затем противники сошлись в рукопашной.

Маска слетела с Купидона, и я рассмотрел противницу за мгновения. Она была похожа… на огонь в ночи. Плавные изгибы тела в сочетании с бордово-черными тонами до неприличия облегающего костюма завораживали, словно языки пламени. Резкие, рваные в некоторой степени хаотичные движения заставляли находиться в напряжении перед опасной стихией. В мягких, приятных чертах лица чувствовалась сила, пред которой невольно возникало благоговение. Порой удавалось заметить искорки каре-зелёных глаз или выбившуюся прядку рыжих волос, что придавало противнице как дополнительную живость, так и нереальность. А игриво закушенная губка была явным вызовом.

Фигуры Рейма и Купидона смазались в пространстве. Удары перетекали в блоки, сменялись апперкотами и подсечками, что являлись частью контратак и обманных маневров, бесполезных при уходах, перекатах и новых выпадах. Движения на невозможных скоростях… А Купидон всё так же непринуждённо доставала оружие их воздуха. Через десяток секунд из мешанины теней выпрыгнула Купидон, утирая струйку крови со скулы. Рейм оставался на месте и улыбался – его механическая точность и расчетливость боя остались непревзойденными. Девушка на это ответила ударом каблука об пол и туман отреагировал…

Я выпрыгнул в коридор раньше, нежели успел осознать опасность. Поэтому я спасся, когда комнату наполнил взрыв и пол провалился на этаж ниже. Я рванул обратно, прорываясь через пыль и жар.

Из-под завала торчала обгорелая рука. Её владелец был ещё жив, пальцы судорожно скребли по земле. Они захрустели, как сухие веточки под каблуком Купидона. Точный взмах крыла девушки отсек конечность с хронометром, чтобы кровь Властителя не смогла активизировать силы Временщиков для Рокировки. Через секунду Купидон растворилась в тенях.

Меня же передёрнуло, когда я осознал, что применила Купидон: Временной разрыв – способность отправить предмет… ну или как в данном случае взрыв, за пределы времени при прикосновении, а в случае необходимости вернуть при прикосновении к тому же месту. Причем необходимо прикоснуться именно к тому месту, где вещь выпала из времени, чтобы предмет вернулся в поток времени. Идеальная способность для ловушек, тайников и, как я успел убедиться ранее, для проникновения сквозь стены. А это значит, что для Купидона нет преград, и везде могут поджидать сюрпризы – это её территория.

Однако в прострации я находился лишь до того момента, как услышал полный боли вскрик Лорн. Я рванул сквозь коридоры и комнаты. Несколько раз был уверен в присутствии силуэтов на периферии зрения. Я не удостаивал подобное даже взглядом – пара выстрелов достаточная проверка.

Я вылетел в эпицентр боя. В воздухе зависти обрывки ткани и завитки сладковатого дыма. На полу разбитая мебель. Стойка бара залита содержимым разбитых бутылок. На сцене кокон Остановленного времени. Я вскинул револьвер… но вновь не успел напасть, как Купидон вскинула руку. Несколько мгновений туманной дымки, а затем зал наполнился блеском – сотни и тысячи нитей проявились в пространстве комнаты, заполнив её. Что самое страшное, они пронзали кокон Остановленного Времени – невозможно защититься от того, что находилось здесь всегда и лишь сейчас проявилось.

Кокон потерял насыщенность тьмы и опал. Лорн стояла пронзенной не меньше чем в десятке мест. Собственно, она стояла только благодаря нитям. В уголках губ кровавые пузыри. В руках не меньше десятка шаров ускоренного времени, которыми она собиралась вслепую ударить по площадям. Не успела… Купидон сделала шаг сквозь металлические нити и отточенным движением отсекла Лорн голову – дабы не прошёл сигнал нервных импульсов к хронометру для активации Рокировки.

Тело Лорн покачнулось и рухнуло. Кровь обильно лилась на паркет. Ты можешь быть почти не убиваем и близок к всемогуществу, но… но это не значит, что ты не способен проиграть. Всегда найдется кто-то сильнее тебя. Кто-то умнее тебя, кто использует твои недостатки. В конце концов, встретиться кто-то удачливее. И ты проиграешь. Поэтому, чем больше сил, тем выше ставки, а значит, и уменьшается доверие ко всем, к себе в том числе.

Купидон пристально уставилась на меня. Я на неё. Так мы и стояли, замерев секунд на пять. Вокруг колыхались алые ткани под ветром из выбитых окон. Едва различимый скрип на втором этаже, а может, и на крыше… Тут девушка улыбнулась!

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 14.

- Фух, закончили, - нити исчезли, а механические крылья со щелчком сложились в рюкзак за спиной девушки. – Нудные у тебя товарищи Светоч…

- Мы не закончили!

В ярости я метнул в противницу ножом… хотя, вернее, боевым штангенциркулем (по моей просьбе подобный изготовила Аления). Купидон вмиг выставила барьер Остановленного Времени, и штангенциркуль срикошетил вверх. Я замахнулся новым снарядом… Раздался едва различимый писк и оттуда, куда ушел мой удар, упало маленькое белое тельце ласки, разорванное почти надвое.

Лорн… запасной план – это прекрасно, но теперь Иван где-то на темных улицах совсем один. Не хорошо!

- Вот теперь закончили, - облегчённо выдохнул я и встряхнул чуть дрожащими руками. –Приветствую тебя, Купидон, или лучше Миледи?! Да будет твоя улыбка талисманом удачи, для сумевших её заслужить!

Девушка улыбнулась на комплимент, тем даровав мне немного везения. Затем мы рассмеялись и крепко обнялись. Ее волосы приятно пахли смесью пороха и лаванды. Она же крепко прижалась к моей груди. На некоторое время мы застали на месте, наслаждаясь зыбкой паутинкой оплетавшего нас спокойствия и умиротворения.

Я нехотя разорвал объятья и буквально просмаковал имя девушки:

- Миледи… Тебе идет новое имя. Очень мягкое и нежное, но со скрытой роковой сердцевиной.

- Рада, что тебе понравилось. А я слышала, ты теперь признаешь себя как “Светоча”?

- Для кого-то расти – получать новое, для кого-то – улучшать старое, - я помог девушке усесться на один из обломков, оставшихся после боя. – А ты… Серьезно, лук и стрелы? Ты всегда грезила сценой, но не до такой же степени?

- Приходится соответствовать прозвищу. Я кучу времени потратила на поиск легенд Последних о Купидонах и подготовку вещей! - девушка изобразила обиду.

- Да ладно тебе! Я шучу. Очевидно, что ты совершенствуешься. Шесть ветвей памяти, не меньше! Твой Временной разрыв стал лучше!

- Впечатлен? Пришлось повозиться, но оно того стоило! – девушка горделиво вздернула носик, затем вытянула из рюкзака печеньку и принялась её жевать, даже не предложив.

- Кстати, твоя способность… - вкрадчиво начал я. Потом решил не юлить, понимая, что с этим человеком подобное все равно бесполезно: - Как тебе удалось обойти правило, что способности воздействуют на предмет в целом или не воздействуют вообще? Ты ведь убрала лишь часть стены. Раньше ты такого не умела!

Мне ли этого не знать, ведь именно эта способность с её стороны и усовершенствованный мной Пространственный карман, который я решил наречь Коммутатором – они в своё время свели нас.

- Почитай как-нибудь о кристаллических решетках и о их структуре. А потом попробуй применить воображение. Я знаю, оно есть в глубинах этого вечно насупленного мозга. Глядишь, и у тебя что-то получится. Хотя запрет на манипуляции с живыми организмами обойти пока не удалось, - девушка закусила нижнюю губу, что говорило о немалой задумчивости, напряженности и увлеченности девушки данным вопросом. Даже о печеньке забыла.

- Всему своё время! Твой ум сравним только с твоей красотой! А с каждым годом ты всё краше!

- Льстец… Тем более, то не твоими молитвами! При последней встрече ты меня чуть не убил, - пальчик девушки ткнул меня в грудь.

- Виноват! – легко признал я. – Но ты меня тогда порядком достала! Я обиделся, вот и подстроил так, что, пока ты находилась в Дежа-Вю, произошла Рокировка. До сих пор в недоумении, как ты выжила.

- Ничего особенного! – девушка выдержала многозначительную паузу, доставая из закромов новую печеньку. – Подумаешь, тело и душа разделились – оказались в разных мирах. Это не столь фатально, как предполагалось: душа воплотилась в Ветви призраком, прошла сквозь аномалию, добралась до своего тела, которое ты не удосужился добить, и оно все время пролежало в коме, после чего я восстановила целостность.

Великолепно! Еще один черный ход, чтобы обмануть непреложные истины! Я даже не удивлен. Если кто и способен взломать мир, так это она. Сам тому свидетель.

- Ладно… сидеть и вспоминать старые времена хорошо. Но скоро сюда прибудут местные владеющие силы, а поэтому рассказывай: во что ты опять вляпалась?

- С чего такое недоверие? Я просто развлекаюсь…

Я тяжело вздохнул. Миледи… она просто не могла обмануть меня и прекрасно это знала. Но я решил закрепить мысль:

- Давай признаем, если я встречаю тебя, это означает – проблемы. И как минимум ты – часть проблемы.

- А как максимум? – заинтересовалась девушка, кокетливо поправив волосы.

- Как максимум, источник! Ты всегда профессионально умела влипать в истории! Самые паршивые из возможных!

- Судишь по себе? Так это у нас семейное.

Мы улыбнулись старой семейной шутке. Она всегда была такой. В какую бы историю не влипала. Насколько бы плохой не становилась ситуация. Пусть даже смерть приглашала её на очередное свидание. Она оставалась абсолютно уверенной: всё окажется хорошо и даже лучше, ибо иначе быть не может.

- Ладно, конкретизирую: ты работаешь на Социалистов? – это объяснило бы как очень технологичное оборудование, так и нелегальную кровь Властителя для способностей и Кристалл Деблокировки.

- Социалистов? Юрий, ты не добрался до нужного уровня, чтобы задавать такие вопросы, - покачала головой девушка. – Хотя на сей раз ты прав, именно они инициаторы.

- И зачем им эта неразбериха?

- О! Чтобы я повеселилась! Чтобы нашла достойного соперника, разгадавшего моё приглашение, и устроила хорошее шоу! Чтобы покрасовалась перед половиной города! А остальное… Подожди и сам узнаешь. Ни к чему портить интригу. Это будет весело… Я бы предложила тебе присоединиться. Но я достаточно хорошо тебя знаю, ты откажешься…

Девушка улыбнулась. На сей раз улыбка была почти как у отца: непроницаема и многозначна, а значит, ответы мне не получить. Жаль. Очень жаль… Я поднялся и голос мой стал официальным, чуть отстраненным:

- Тогда уходи. Мы расскажем, что произошло. Мы сорвали твое дело один раз и сумеем повторить. Тебе здесь больше ничего не светит, поэтому просто уходи.

- Не мне противится твоей доброте, - девушка тоже встала, чуть устало, но от этого не менее грациозно, отряхнула руки от крошек печенья и легким касанием губ обозначила поцелуй на щеке: - Я и так задержалась. Удивляюсь, как на меня раньше не вышли?

- Кто? Родители? Более чем уверен, что они знали о тебе, поэтому послали меня – хотели, чтобы мы встретились. Остальные владеющие силой в Свободном городе слишком размякли и разленились от спокойной жизни. - тут меня посетила запоздалая мысль, и я поспешил продолжить речь: - Последняя просьба: верни корону! Очень настаиваю на этом.

- Корону? – девушка, взглянула на меня с удивлением и заинтересованностью: - Какую такую корону?

- Вчерашний вечер, у родителей… - я говорил и видел, что слова не находят отклика. И даже во лжи не заподозришь, Миледи я знал, как себя. Поэтому поспешил перевести тему: – Забудь. Моя проблема… С тебя устроить Рокировку! Не меньше дня!

- Чтобы детишек воскресить? – Миледи кивнула на безжизненное тело юной Лорн. – Тебе что, они так важны?

- Важны… Неважны… - я поморщился, зная, что меня видят насквозь. – Похожи они на тебя. Такие же дурные. Только на хорошей стороне… Точнее, иногда поступают правильно… Хотя вернее сказать, что они неплохие…

- Ладно! Ладно! Верю!

Глава 7. Семья и улыбки прошлого. Часть 15.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Передо мной двое: женщина строгая и надменная, смотрящая сверху вниз, невзирая на то, что ниже собеседника – госпожа Резогор, за которой едва различима робкая фигурка в ситцевом платье. Но то, что вернуло мне память, находилось на периферии зрения, в окружении алого предвкушения портьер. Если вернее, там ничего не было. На сцене отсутствовала Миледи – она ушла, как я и просил.

Перед глазами поплыло – мне не удалось удержать концентрацию. Я почувствовал себя за столиком уличного кафе. Передернул плечами, разминая мышцы, но Лорн и Ивану этого хватило – их глаза остекленели, пока к ним возвращались воспоминания.

- Купидон сбежала, - коротко бросил я, когда взгляд товарищей прояснился.

- Ты сумел победить в одиночку? – голос Лорн отдавал скепсисом.

- Это настолько невероятно?

Мы молчали. По крайней мере, пока я пил кофе, а Лорн аккуратно отделяла ложечкой кусочек пирожного и ела. Не требовалось слов, чтобы понять: если не хочешь, чтобы солгали – порой не стоит спрашивать. Затем наше внимание переключилось на несколько растерянного Ивана:

- Что-то не так? Были проблемы при слежке? – строго вопросил я больше для проформы, нежели из интереса.

- А? Что? – парень вздрогнул, а затем с усердием замотал головой, быстро заговорив: - Нет! Все прошло хорошо. Меня это… того, не заметили. Я был осторожен, как…

- Лирику в сторону. Четкий доклад: с кем встречалась, где бывала и что делала госпожа Рогозер? По порядку, каждое слово – наш шаг по твоему пути.

- Так точно! – парень изобразил что-то вроде стойки навытяжку, только сидя и с плохо скрытой ехидцей. Я решил не обращать внимания, слушая доклад: - Из “Улыбки Первых” госпожа Резогор направилась к себе домой по адресу… - паренек продиктовал координаты и даже как пройти, после чего продолжил: - Там женщину это… того, ждали две девочки пяти и трех лет – дочери, согласно подслушанным сплетням. В дом проникнуть не удалось, но согласно наблюдению госпожа Резогор занималась хозяйством. Во второй половине дня отправилась это… того, почивать. С сумерками пришел мужчина – муж госпожи Рогозер. Состоялся семейный ужин, после чего женщина отправилась обратно в “Улыбку Первых”…

Теперь становится очевидным, почему госпожа Резогор так боится прошлого – семья настоящего и сын из былых дней… не лучшее сочетание. Кстати о Рейме, тот уже подходил к столику, поэтому жестом я прервал рассказ Ивана и переключил внимание на товарища, возвестившего на всю округу:

- Друг мой, я полный болван. Купидоном оказалась певичка из борделя. Так называемая Миледи… я про неё разузнал, можем начать охоту. На сей раз ей не сбежать.

- Ни к чему, - я поднялся, оставив на столе несколько эвот за заказ. – Нам только требовалось выяснить, кто безобразничает в Свободном городе, - мановением руки под короткий всполох боли я открыл Пробой и сделал приглашающий жест товарищам. – Теперь необходимо доложить информацию непосредственным начальникам. Им решать, как поступить.

- Но как же… - Рейм остолбенел. – Она же сбежала…

- Не волнуйся, дорогой, - Лорн взяла напарника под руку, шепча почти в самое ухо, хотя для этого ей приходилось вставать на мыски туфелек. – Мы сделали дело, если понадобимся, нас призовут…

Парочка, провожаемая моим касанием, исчезла в Пробое, немногим опередив Ивана. Я прошел последнем и оказался в главном зале первого этажа родительского Храма, после чего на ходу бросил:

- Лорн говорит правильно. Будьте добры найдите моего батюшку и доложите ему о случившемся. Я присоединюсь чуть позже. И подумайте о главном: где искать корону, ибо у Купидона её не оказалось, а значит…

Я не стал заканчивать – угрожать парочке всерьёз бесполезно, а важность ситуации они осознают не хуже меня. Кроме того, я запоздало вспомнил, что Иван рядом. Вместо этого я двинулся вглубь Храма. Требовалось встретиться и поговорить с матушкой.

Почему я направился к ней? Все просто и так же неоднозначно: отец знал, что Миледи и Купидон – одно лицо из расследования… однако он служитель закона до мозга костей, каким учил быть меня всю жизнь, поэтому сомнительно, что он стал бы потакать её выходкам. Кто-то заставил его отступить и дать мне встретиться с Миледи. Кто-то с очень большим влиянием на отца. Кто-то, для кого семья превыше закона. Кто-то, кто в нашей семье мастер по манипуляции и планированию. Но зачем?

Тут я понял, что за мыслями не заметил, как за мной идут – Иван семенил, стараясь не отстать от моих размашистых шагов, местами переходя на бег. Я замедлился, и в стылом коридоре гулко отразилось:

- Что-то ещё?

- Господин Светоч, разрешите узнать, а кто это… того, была Купидон?

- Ты о чем? Тебе же сказали, певичка из борделя…

Я говорил, хотя понимал – не поможет. Я уже осознал свою ошибку: Мефи оказался во время боя в борделе не по призыву Лорн, а продолжая оберегать Ивана, что старательно выполнял порученное ему задание. Возможно, слишком старательно.

- Я это… того, следил за госпожой Резогор в борделе до прибытия Купидона, а затем и вашего. Я не сбежал. Под самой крышей спрятался. Видел это… того, драку, а потом, как вы с той женщиной обнялись, разговаривали и смеялись. Хотя ничего не разобрать. Ну и…

Паренёк потупился. Не особо искренне, но весьма уместно.

Я восхитился, насколько парень хорош – мы с Миледи его не приметили, хотя оба находились настороже. Между прочим, не просто так! Если кто-то узнает о нашей связи, да и вообще об истории Миледи… скажем так, мы очень постараемся, чтобы жизнь его не оказалась долгой. Пареньку повезло, что он ничего не слышал. Но как с ним поступить? Наказать… ещё успеется. А вот похвалить, пожалуй, можно, поэтому я ответил:

- Доверю тебе секрет. Это была моя родственная душа и мой самый преданный враг. Это моя сестра.

Паренёк задумался. Конкретно задумался, настолько, что сбил кепи на бок, почесывая в раздумьях макушку:

- Она из приюта вашей маман? Девочка, с которой вы дружили в детстве и, возможно, это… того, ваша первая любовь? Та, кто пошёл по стезе Временщицы и преступницы?

- Кхе… - я аж на пару секунд потерял дар речи от такой интерпретации моих слов. Но сумел найтись: - Весьма взрослые выводы… не ожидал. Однако я сказал всё, что мог и хотел сказать. Имей в виду, если об этом кто-то узнает…

- Я понимаю. Я никому не скажу, - быстро забормотал парень. Затем примолк и, словно собравшись с силами, выпалил: - Но… то как вы поступили – неправильно! Она была это… того, злодейкой! Почему? Почему вы её отпустили?

- Ты считаешь, я поступил неправильно? – столь вежливая дерзость меня почти умиляла. – А сможешь подтвердить, что прав ты? Очень просто узнать прав ли ты или нет: сможешь отстоять свою правоту с помощью разума, силы, подкупа или чего-то другого – значит, ты прав. Если нет, то не мешайся!

- Но это неправильно! То, что хорошо – правильно!

- Докажи это! – я с ехидной улыбкой показал парню ладонь, где меж пальцев я гонял пару Одномерных Шипов. Тот мгновенно скис. – Для размышления: ты никогда не задумывался, что значит “быть хорошим”?

- Это значит поступать правильно! Это значит противостоять злу. Это значит жить по законам чести и совести, - запальчиво вещал парень. А я пытался понять: говорит он то, что думает, я хочу услышать или на самом деле так считает?

- То, что по законам – это определенно… Быть хорошим – значит, исполнять принятые в обществе писанные и неписанные законы. Быть хорошим – быть удобным для большинства. Быть хорошим – быть ограниченным. И если ты умеешь при этом маневрировать и добиваться своего, то молодец, а не умеешь… - я выдержал паузу, чтобы парень успел проникнуться, но не успел уйти в глубины размышлений, после чего продолжил: - Возвращаясь к вопросу: почему я отпустил Миледи? Если хочешь правильный ответ, то подумай, какой закон важнее: закон верности семье или обществу? Для кого лучше быть хорошим: для множества незнакомцев, которым на тебя плевать, или для семьи, которая всегда поддержит?

Парень ответил за секунды, не задумавшись. Я не стал более продолжать тему, ибо выбор каждый делает сам. Ответ определил, насколько он эгоистичен. А вот парень не хотел отступать и заговорил вновь, но на сей раз сумел меня удивить:

- Я хотел бы вернуть вот это… - и каким-то сложным жестом достал из под рубахи сверток ткани округлой формы. Как только умудрялся скрывать? Когда парень убрал ткань, обнажился чуть заметно мерцающий обруч короны. - Я думал использовать его, для какой-нибудь шутки...

- Почему же не сделал? - я не спешил брать предмет.

- Я понял, что если… вернее, когда на меня выйдут, то мне это… того, несдобровать – вещь, что я спер, похоже, очень ценная. Слишком ценная. Вероятно, смертельно ценная.

- И как мне это расценивать? – корона одним касанием исчезла в Пространственном кармане.

- Как просьбу взять с собой. Я хочу это… того, иметь возможность говорить и делать то, что считаю правильным, не опасаясь таких, как вы, господин Светоч.

Я задумался вторично, как же поступить со своим учеником? Он совершил преступление – кражу! Кражу у государственного лица! Он сумел увести артефакт из-под носа Временщиков. Сделал это настолько профессионально, что никто его даже не заподозрил. Что самое главное, он оказался достаточно прозорлив, чтобы правильно просчитать свои силы и вовремя остановиться – очень редкий талант.

- Держи, - я вложил в руку паренька банкноту. – Десять эвот. Заслужил. Развивай свои таланты. Но имей в виду, если попадешься, то смерть станет для тебя благословением. А теперь кыш! Свободен. Мы тебя позовем, когда будем уходить, - бросил я уже в спину Ивану.

Как я не петлял, коридоры кончились – дверь в кабинет матушки предстала передо мной. Прежде чем мысли и волнения успели коснуться души, я толкнул створку. Передо мной предстало скромное помещение, где громадой возвышался стол с бумагами, а стены были увешаны множеством детских поделок и картинок. Подобное украшение даже в скромном свете свечей, придавало помещению ауру легкости и внутренний теплоты. Как я и запомнил.

- Юрий? Что-то ты быстро… - матушке потребовалось немного времени, чтобы вернулись воспоминания. Она обернулась к своей помощнице Варре и с улыбкой обратилась к ней: - Дорогая, не могла бы ты зайти позже?

Девушка принесла какие-то документы и хотела что-то обсудить, но перечить не стала. И спокойно покинула помещение, мы только и успели с ней уважительно раскланяться. Только тогда матушка продолжила:

– Неужто вы за день со всем разобрались и вернулись Рокировкой, чтобы отчитаться?

- Матушка, мы встретились с Купидоном… и мне удалось с ней поговорить. Она передает привет.

- Значит, твой отец не ошибся, - легкая отстраненность взгляда матушки говорила лучше всяких слов. – Надеюсь, вы хорошо поболтали? Организовать ваши встречи всегда такая морока…

- Неплохо, всего несколько попыток друг друга убить. Собственно, как обычно… Вот только зачем это вам? И не говори о заботе о наших взаимоотношениях, всегда есть подтекст…

- Есть, - голос матушки спокоен и деловит, а шрам над глазом выгнулся хищно. – Я надеялась, что ты с друзьями сможешь определить, кто стоит за нашей девочкой и в чем мотив её действий? И раз в отличие от отца вам не потребовался месяц, значит, вы что-то узнали… не поделишься?

Я выгнул бровь, приглашая матушку к продолжению. Но и она тоже молчала. Так мы и сидели минут пять, пока она тяжело не вздохнула и не продолжила нехотя:

- Наверно, ты прав. Не стоит старикам лезть в дела молодых. Теперь ваше время менять мир и историю. Но прости уж, я всегда буду считать тебя маленьким мальчиком, которого нужно уберегать…

Матушка умела ударить по больному. Но на то я и не маленький мальчик, чтобы промолчать и удержать на лице доброжелательное, но выжидающее выражение лица. Матушка это тоже поняла и заговорила вновь:

- Я волновалась, что это может быть как-то связано со слухами из Хроно…

- Какими слухами?

Матушка помедлила. Она не любила передавать чужие слова, тем более непроверенные, но на сей раз, похоже, посчитала информацию достаточно важной, чтобы заговорить:

- Все дело в сыне Властителя. Ты знаешь, что через несколько месяцев его приобщат к силе, а значит, он получит Феникса? По канонам это должно было произойти ещё в прошлом году. Ходит молва, что у сына Властителя отсутствуют силы, поэтому он не может продолжать властную династию. В причинах люди разнятся: род Властителей вырождается, неверность супруги главы Хроно, прочие нелепости…

Мне вспомнился бесконечно давний вчерашний разговор о Социалистах и возможной подмене. Ещё и эта корона Властителя… По спине пробежали мурашки. А матушка продолжала:

- Сбор, на который ты провожаешь своих друзей, очень важен – на нем будет многое решаться. Люди в Свободном городе волнуются, особенно с учетом учений Империи неподалеку. А поехать я не могу… устала я от этого. Но вот помочь вам, хотя бы советом…

Глава 8. Долг и корона. Часть 1.

Я размышлял над словами матушки. Раз за разом я возвращался к обрисованной несколько дней назад ситуации. Сын Властителя не имеет сил…

Властитель и Император – абсолютные главы государств. И пусть Властитель официально отошел от управления Хроно, отдав его Народному собранию, но он остался главой Временщиков – сильнейшей военной организации Хроно. Да и правят Властитель и Император отнюдь не из-за традиций, а по праву сильного – как величайшие владеющие силой своих направлений – они сопоставимы по мощи с армией.

Лично для меня главное другое: не станет Властителя – исчезнет его кровь, как катализатор силы – канут в историю Временщики. А это крах силовой структуры государства – беззащитная от внешний и внутренней угрозы страна. Это означает войну за власть, что непременно коснется Империи. Убрать один элемент и рухнет все.

Властитель не дурак и понимает это, а поэтому если слух подтвердится, то в зависимости от первопричин, могут розниться последствия, а значит, виды проблем:

Лучший вариант – ребенок не от Властителя. Заделает нового с более верной женой. Главное – грамотно избавиться от бастарда.

Хуже, если ребенка похитили Социалисты. Мало того, что это означает очень тщательное расследование, так и возможное обострение с Империей, пусть даже Социалисты поперек горла самой Империи. Как бы то ни было, закономерный итог – Рокировка длиной минимум в шесть лет – к моменту подмены, что весьма неприятно.

Последний вариант – кровь Властителя более не так сильна и не передается по наследству. Тогда как повезет: Властителю удастся “завести” качественного наследника либо сейчас, либо через несколько глобальных Рокировок в прошлом. А вот если нет…

Камень мостовой под ногами дрогнул. Повело. Рефлексы сработали быстрее мысли, я зашвырнул в Пробой Временщиков и Ивана за секунду, затем запрыгнул сам. Дальнейшее мы наблюдали с расстояния в сотню метров:

Кусок дороги вместе с ограждением неспешно съезжал в пропасть с края скалы. А ведь до подножья холма несколько десятков метров. К счастью, кроме нас, прохожих на том месте не наблюдало.

- Оползень… - меланхолично констатировал я.

Рейм многозначительно хмыкнул и приобнял Лорн. Временщик был жизнерадостен до такой степени, что хотелось дать ему в зубы. Девушка почти не отреагировала. Временщица выглядела квёлой и рассеянной… зной начала лета, усугублённый духотой, бил по слабостям Лорн. Даже Мефи у неё на плече был поникший.

А для полноты картины нас пробовали убить. Нас пытались убить практически каждый час – Пробои не спасали. Так и вспоминались слова Куртии: “Меня преследовали… Неудачи… Сотни неудач… Десятки раз на волосок от смерти…” Нас старались убить изящно: чужими руками или замаскировав под случайность – это было интересно и льстило. Убивали нас не очень активно, так скорее в качестве предупреждения, тем не менее это раздражало.

Особенно выводило из себя то, что не представлялось возможности выяснить, кто за этим стоит. Все… Абсолютно все случаи разрознены и даже Рейм не мог проследить закономерностей.

- А кто сильнее, Временщики или Пространственники?

Развеял затянувшуюся тишину нейтральный тон Ивана. Вопрос звучал небрежно, словно мерное движение к вершине холма интересовало парня больше, нежели выбор будущности.

- Что за глупый вопрос? – я с трудом сдержал зевок. – Разумеется Временщики.

Парень от такой однозначности неуверенно пробормотал:

- Господин Светоч, а как же баланс сил между странами и все такое?..

- Это? – я устремил взгляд в серость неба, которое все плотнее укрывали облака. – Так Пространственников на порядок больше. Да и стать Временщиком далеко не каждый сможет, их чаще побеждают не внешние враги, но внутренние демоны. Кстати, шутку про баланс сил я оценил. Молодец. Тонкий юмор.

И все же, когда разверзнуться хляби небесные? Хотя… вокруг полное безветрие, так называемое затишье перед бурей, а значит, перед началом есть, по крайней мере, час.

Парень неопределенно прокашлялся. Я перевел взгляд и, увидев смущенное лицо, оторопел:

- Парень, ты всерьез думал, что в мире есть такая вещь, как баланс? Ты ещё скажи, что веришь во вселенскую гармонию и равновесие, мол, каждому воздастся по делам его, и что владеющие силой на службе государств поддерживаем этот баланс, - Иван попытался отвести глаза. Я менторски, хотя и с немалой толикой добродушия, продолжил: - Баланс? Равновесие? Смешно… Лучше запомни. В мире не существует идеальной симметрии, мол, сколько теряешь, столько и получаешь. Почему? Одно из правил физики утверждает, что нельзя создать вечный двигатель, часть энергии будет неизбежно уходить на потери. Подобное относится не только к двигателям, но и к людям – мы всегда теряем чуть больше, чем получаем.

Мальчишка быстро закивал. В глазах его полыхал едва сдерживаемый огонь жажды нового, но он старался говорить ровно, подбирая слова:

- А смогу я это… того, пользоваться способностями другого направления после инициации?

Я поймал себя на мысли, что мальчишка не глуп. Он не высказывал своего мнения – подобное лишь раздражает старших, максимум умиляет, но никто не воспринимает подобные речи всерьёз. Нет. Он поступал изящнее: задавал вопросы. Вкупе с искренним любопытством это делало парня не безынтересным собеседником.

- Почему нет? Два-три применения гарантированно. С большим количеством ветвей памяти пять-шесть.

- А потом?

- Что потом? Потом смерть в страшной агонии и муках. Посмотри на мою голову, - малец послушно взглянул, а я продолжил: - Видишь седину? Это я однажды применил Рокировку. Корежило меня после этого так, словно крупной наждачной бумагой неспешно, почти нежно, с мозга снимали слой за слоем.

Мы добрались до вершины. В нескольких десятках метрах народ шумел в ресторации под открытом небом, выпивая и веселясь на каком-то празднестве. Мы же не спешили приближаться, наслаждаясь видом с холма, ради которого собственно и прибыли в Рубик:

За пределами города, в километрах двадцати-тридцати, стояли три исполинские ступенчатые пирамиды, у одной из которых от времени внутрь провалилась вершина. Выстроены древние гиганты были треугольником, потому хотя их и разделяло расстояние в несколько километров, всё равно казалось, что это единая конструкция. Ещё сильнее впечатление усиливалось, если учесть, что чёрное, клубящиеся сердце бури пульсировало в небесах по центру между пирамидами.

Все это сопровождал мерный рокот. Он продирал до костей, ибо казалось, что в нем различалась пульсация чего-то исполинского… чего-то невозможно живого… чего-то чужеродного…

- Потрясающе… - выдохнул Иван, всматриваясь в открывшееся зрелище, вращая головой так, что кепи чуть не улетала. – А что это?

- То, что ты видишь внизу: преддверие Рубика. Пирамиды – путь к одному из девяти великих городов Предтечи. Единственный в зоне свободного доступа.

- Господин Светоч, а остальные такие же?

- Нет. Они все разные. По большей части они разрушены, как-никак, им больше пятнадцати тысяч лет. Хотя, даже разрушенные, они остаются невероятно ценными. Например, на развалинах Алиты возведен Агемо… ты ведь помнишь подземелья, в которые мы спускались? – парень кивнул, а я удовлетворенно продолжил: - Так вот, до Опустошающего пожара во время Чумы Отката Агемо был вписан в архитектурные остатки Алиты. Разрушенный Рарити являлся одной из баз последователей Лодура во времена Несуществующих, где во время второго приключения они приняли сражение с силами Лодура. А после на фундаменте этих развалин возвели Столицу – главный город Хроно. Нитро – тоже когда-то находился под властью Лодура. Знаменитый Лунный город.

- Но у нашей планеты нет луны! Глаза Ночи – это не луны. Это пояс астероидов! Вот как! – не преминул ехидно заметить парень, показывая, что и он кое-что знает.

- А как по твоему образовался этот пояс, щегол? – парировал за меня Рейм.

Возникшее на лице Ивана недоумение привело меня в лёгкое изумление:

- Ты что, никогда не слышал легенду о появлении Глаз Ночи?

Парень на это пожал плечами, я же знатно растерялся. Для меня данная легенда была буквально первой сказкой на ночь. Это я и выдал, правда, немного в другом виде:

- Это первая из трех легенд о несуществующих! Это основополагающий элемент истории всего мира, чьей прародителю является Колыбель! Не знать её – просто преступление против образования и культуры! Не говоря о том, что ты собираешься стать Пространственником или Временщиком – проводником прошлого в мир будущего.

Существовали тысячи историй о Колыбели. Сотни о Несушествующих. Но лишь три признали подлинными, ибо остались последствия великих деяний, что в них описывались. Причем, как ни парадоксально, “Первая” являлась самой неоднозначной.

Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, после чего ровно продолжил:

- Первое тебе задание: в месте, где мы остановимся больше чем на сутки, узнать Первую историю Несуществующих. Не будешь знать, когда в следующий раз спрошу, то о еде ты задумаешься, только когда зазубришь все её версии наизусть.

Парень, чувствуя негодование, решил не нарываться и продолжить прерванную тему:

- А остальные города Предтечи? Что с ними?

- Чему вас только в школе учили?

- Ну… в школе я бывал нечасто, - парень даже для приличия стушевался. – Пока родители пили, нужно было где-то прокорм искать. Да и скучно в школе…

- Понятно… - я умудрился простонать данное слово. Парень не знал элементарных основ. Его не то, что отправлять в Университет, его из трущоб выпускать зазорно. Стоило просветить хотя бы в основах: - Есть Мирта. Город, что затонул в Южном океане далеко за Южными островами… эх, один из величайших провалов нашей эпохи. Существует Френк… его до сих пор не обнаружили, предположительно он находится на территории СДО. Ну и Вант, чьё существование вообще под вопросом.

Речь прервал рев сирен. Я тут же забыл об Иване и перевел взгляд на пирамиды. Молнии, струи дождя и ветер, то и дело проходились по каменным граням пирамид, сглаживая тысячелетних гигантов, почти касающихся небес. А в зазор меж пирамидами опускался нестабильный и непроглядный пик торнадо.

Буйство стихии и гений технологии прошлого соединились. Сеть из сотни молний превратилась в сияющие алым ломанные линии на стенах пирамид. Тьма превратилась в свет, сквозь который начала проступать картина:

Белоснежный шпиль многоэтажного здания… Шпиль обветшалый, с явными провалами и обрушениями. А приглядевшись, становилось ясно, что построен он из костей. Неисчислимое количество костей, отполированных и состыкованных меж собой.

Затем строения все ниже и мельче. И казалось совершенно неудивительным, что материалом домов являлось чуть розоватое мясо с белесыми прожилками сала, слегка прикрытое кожей. Что деревья из хрящей с кронами из волос. Что окна закрывали мутноватые чешуйки и из сухожилий созданы узоры на зданиях. Что ногтями выложены мостовые. Что кровь естественна в этом городе, как вода, и пульсирует в венах под землёй. А на улицах… казалось, что там есть какие-то антропоморфные тени.

Но местами встречались огромные чёрные-выжженные проплешины с налётом чего-то светлого… на первый взгляд, снега. Или того хуже: желтоватые потоки лимфы вперемешку с гноем вырывались из пульсирующих недр и плоть свисала гнилыми ошметками.

Кого-то за столиками вырвало, а многие приобрели беловатый или, наоборот, зеленоватый оттенок лица. Даже мне стало нехорошо. Однако должен признать, зрелище оказалось невероятно завораживающим и даже притягивающим. Я поймал себя на мысли, что внутри Рубика должно быть очень тепло и уютно.

Мираж продержался не более минуты, затем смерч дрогнул. Картинка поплыла и превратилась в стену дождя и три пирамиды. До нас долетела едва уловимая воздушная волна; воздух сразу оказался напоен чуть сладковатым ароматом, от которого у меня мгновенно перехватило горло. Лишь спустя минуту я пришел в себя настолько, чтобы прокашляться, привлекая внимания товарищей, тоже увлекшихся зрелищем.

- Сегодняшнее шоу закончилось. Следующее через двенадцать дней. Может, прогуляемся до следующего Пробоя?

Без лишних слов мы снялись с места и двинулись вниз по холму, через городишко Рубико, в честь знаменитого соседа, к окраинам.

Глава 8. Долг и корона. Часть 2.

Иван после увиденного молчать просто не мог и заговорил через пару шагов:

- А можно попасть внутрь Рубика? Достать оттуда технологии Предтечи? – у паренька сияли глаза.

- Не через этот проход. Многие испытывали судьбу, но никто не вернулся с той стороны. Но ты не одинок в своих мечтах… Рубик манит технологиями и магическими артефактами прошлой эпохи! Единственный город Предтечи, выживший и раскрывшийся после Катаклизма. Именно оттуда появились Предтечи. Именно этот город стал оплотом Лодура, и его штурмовали Несуществующие. По легенде он находится на Глайсисе. На самом полюсе. Туда еще никто не добирался, хотя экспедиции то и дело собираются…

- Ближайшая через два месяца, - не преминул уточнить Рейм.

- А как же Колыбель? Разве это… того, не город Предтечи?

- Нет, - поёжился я от залетного порыва ветра. – Это город магической цивилизации, живший после Предтечи примерно пять тысяч лет назад. Предвидя вопрос о городах этой цивилизации и о том, что после них осталось скажу: все города кроме Колыбели и Рубика, уничтожены Магической чисткой – войной магов, что буквально выжгла нашу планету.

- Но как так? Ведь артефакты Предтечи остались, а про магические артефакты я даже не слышал, хотя они жили намного позже, - не унимался парень.

- Магия в нашем мире полностью уничтожена во время третьего приключения Несуществующих как раз в Рубике. Кстати, ты не прав, утверждая, что не слышал о магии в наше время. Способности Временщиков и Пространственников – отголосок былой мощи. Звероподобные, Чешуйники, Рухи, Жвальщики – результат магических мутаций. Про Последних я вообще молчу. И Колыбель опасна именно непредсказуемыми магическими флуктуациями, поэтому так ценятся артефакты, что добывают оттуда Последние. Вот только если ты туда полезешь, то найдёшь лишь гарантированную смерть. Поясню сразу: туда даже Временщики с Пространствинниками не суются. Именно поэтому только Последние единственные поставщики Кристаллов Блокировки оттуда.

Мы отошли буквально на сотню метров, как за спиной грохнуло. Когда мы обернулись, то у меня в руках был боевой штангенциркуль и взведённый револьвер, у Рема пара огнестрельных игрушек, Иван сжимал в руках свою кепи, на манер кастета козырьком наружу, лишь Лорн не вооружилась, но Мефи на её плече вздыбил шерсть, а у девушки по рукам прошла волна от ауры Ускоренного Биологического Времени. Однако причина переполоха оказалась прозаичной: попаданием молнии разворотило кусок улицы, где мы наблюдали представление, осколками брусчатки посеча посетителей кафе.

Оружие дружно исчезло. Мы с временщиками двинулись дальше. Иван застыл и полным недоумением голосом вопросил:

- И вы что, им даже не поможете?

- Там кто-нибудь погиб? – меланхолично поинтересовался Рейм.

- Нет, но…

- Щегол, там имеются смертельно или просто серьезно раненные? – перебил Ивана Временщик.

- Насколько могу судить – нет.

- Тогда это не наша забота, щегол, - пожал плечами Рейм и продолжил путь. – Пусть сами разбираются.

- Но у многих ожоги, ранения от камней, пара легких поражений электричеством, просто испуг… Использовав Рокировку, вы можете их предупредить и помочь. Это же ваша работа! Вы должны…

- Щегол, запомни раз и навсегда: те, кто обладает силой, не должны никогда и ничего тем, кто слабее! Наша работа выполнять приказы начальства – тех, кто сильнее.

- Это называется Первое правило: “Чем больше сила, тем важнее умение не пользоваться ею” – почтила нас словом Лорн.

- Господин Юрий, вы тоже так думайте?..

- Хроно – вотчина Временщиков, и им устанавливать правила, а мне, как гостю, негоже спорить, - затем подойдя чуть ближе к парню, взяв за плечо и понизив голос, но так чтобы Временщики могли слышать, продолжил: - Хотя, если желаешь, могу озвучить истинные причины происходящего.

- Желаю, - с некоторым подозрением откликнулся Иван.

- Все банально. Причина не в том, что они не могут, или не хотят, просто они должны так поступать! Должны невмешательством сохранять репутацию Временщиков, как героев Хроно.

- Как это так? Ведь если они помогут, то люди будут благодарны, и они подтвердят репутацию.

- В данном конкретном случае да. Но подумай на перспективу… на собственном примере. Наши друзья Временщики уже вытаскивали тебя из неприятностей, после случая с Мефи, - по легкой гримасе Ивана я понял, что он вспомнил и продолжил: - Тогда какие чувства ты к ним испытывал?

- Ну… - парень замялся и, бросив на Рейма взгляд, благоразумно правдиво промолчал.

- И если ты останешься с нами, то они помогут тебе не раз. И ты будешь благодарен им за это, не так ли? – парень угодливо кивнул. Я заговорил вновь: - Они помогут тебе раз. Еще пару раз. Ещё десяток раз. А на двадцать седьмой раз не помогут…

- А почему не помогут?

- Истратят силы на помощь кому-то другому. Или банально не успеют. Но обрати внимание на другое: ты возмущён тем, что они не хотят помочь. Хотя они, собственно, и не должны. Благодарность исчезла, для тебя это стало как должное. Привычка. Но ведь ты справлялся до встречи с ними как-то и сам!

- И если людям помогать постоянно, то когда Временщики однажды не смогут помочь, то люди разозлятся и будут винить их в случившемся.

- Поэтому изначально не стоит давать людишкам привыкать к хорошему… вернее, хорошее стоит тщательно дозировать.

- Тогда зачем вообще помогать людям? Зачем, если можно взять все, что желаешь по праву сильного?! Господин Светоч, вы же сами говорили: “Быть хорошим – быть ограниченным.”

- Иван, не стоит кидаться из крайности в крайность. Сильным выгодно быть хорошим. Логика тут от обратного: если предстанешь для людей плохим – они попытаются от тебя избавиться. Для этого они найдут либо кого-то сильнее, либо объединяться вместе – как бы по отдельности люди не были слабы, но вместе они поборют любую силу.

- Но и я могу найти сильных союзников, - резонно заметил парень.

- Можешь. Но чем ты сильнее, тем меньше равных тебе по силе. Тем сложнее с ними договариваться. И слабых, что могут объединиться все равно окажется больше. Хотя… если не хочешь становиться марионеткой у слабейших и желаешь получать удовольствие от своего положения есть выход.

- И какой? – жадно уточнил Иван. Как бы не слишком жадно.

- Создавать видимость, что ты хороший. Для этого обычно создают внешнего врага, от которого якобы защищают и за это многое прощается, ведь “могло быть и хуже…”

Я резко обернулся. Вокруг оставалось спокойно. Люди шли по делам, изредка бросая взгляды на хмурое небо. Обычный провинциальный город… Хотя нет, даже окраинные города Хроно отличались от Имперских. На улицах убрано и пахнет цветами, а не смесью фекалий и машинного масла. Кроме того, встречные люди приветливы и улыбчивы. И главное на каждом перекрестке велось строительство – устанавливались треноги в пару человеческих ростов, которые увенчивал шар из инквика. Готовых конструкций имелось несколько на пути, и в предгрозовом городе шары выглядели эффектно: потрескивали и светились от маленьких молний накапливаемого электричества.

Что же со мной такое? Опять показалось, что заметил одного небезызвестного репортера.

- О чём я… - я потер переносицу, возвращая мысль: - На примере ранее мы видим, что Временщики вмешиваются, только когда ситуация выходит за рамки и привычными средствами её не решить. Поступок, которой могут совершить только Временщики, довольно сложно обесценить. У всего есть цена. Даже у геройства. Иметь силу и оставаться хорошим шансы… - я задумался, прикидывая подходящее сравнение и выдал: - Как на то, что прямо сейчас на нас рухнет рояль!

В следующий миг раздался смачный “Бздыыньь…К”. Щепки черного полированного дерева, клавиши монохромных цветов и механические детали разлетелись в стороны. Это в паре шагов вереди и чуть правее упал некий музыкальный инструмент.

Я посмотрел на небо. Облачно. Но подобных осадков ничего не предвещало. Разве что четверка всадников на пегасах, что с явным недоумением смотрели вниз. На их форме имелись отметки курьерской службы.

Пока товарищи замерли в онемении, я подошел к обломкам и наиграл на паре уцелевших клавиш: та, да, да-а-а… Дам! При этом отметил: инструмент совершенно расстроен:

- Признаю, аккорд получился неожиданный, но подобное ничего не доказывает! Это не рояль, а пианино, и упал он не на нас, а рядом!

За разговором мы зашли в какие-то потрепанные окраины.

- Юрий, это было близко… - Рейм щелчком сбросил с плеча щепку.

- Предлагаешь вернуться? Сдаться? Так вам же в первую очередь необходимо на Сбор! Надо доставит груз…

- Если вы о странном обруче, то можете не стесняться, - буркнул Иван: - Почему бы не выкинуть эту корону? Тогда покушения прекратятся. Все равно об этом никто не узнает, мы же не станем распространяться. Я бы не хотел сегодня умирать.

- Щегол, чтобы ты знал, это корона Властителя. Один из символов власти Хроно.

- И что? Боитесь последствий? Смерти? На днях я за вами подобного не заметил. Так к чему хранить верность? К чему боятся?

На улице смеркалось. Мы отправились из Свободного города ранним утром, но путь наш лежал против направления вращения планеты, и в Столицу – следующий и финальный пункт нашего пути мы должны были прибыть вечером.

- Щегол, наша верность Хроно… скажем так, вынужденная, - дружелюбно продолжил Рейм. – Если бы Лорн не пошла на службу, то сейчас, вероятно, была бы мертва – непросто выжить слепой девочке из работного дома в нашем мире. У меня перспективы немногим лучше – бандитствовать или пытаться выбраться с самого дна жизни.

- Так вы служите из благодарности?

- Что за глупость? Щегол, мы хотим сказать, что Хроно дало нам все это, а значит, сможет и отнять. Отнять сам смысл и стимул жить. Довести до ситуации, когда смерть призывают, и она является спасением. Мы не хотим этого.

- Иван, о покушениях можешь не переживать, - решил я снизить градус накала разговора: - В присутствии Временщиков к жизни… да и к смерти стоит относиться проще. Если бы в мире имелся тот, кто отвечает за смерть и забирает души умерших, то Временщики с ним были бы хорошими знакомыми. Хотя, подозреваю, он бы их недолюбливал, как-никак они бы постоянно его отвлекали. А у самих Временщиков наверняка имелся бы пропуск, по которому они могли ходить туда-сюда.

Над головой раскрылся черный купол. Полсекунды спустя до нас докатился звук взрыва. За пределами щита на мостовую посыпались осколки битого камня, рваного железа и горящей ткани. Когда Лорн убрала щит Остановленного Времени, то мы увидели развороченную стену, а внутри изувеченный бок парового котла. Благо хотя бы пожара не намечалось. Мы поспешили удалиться, дабы вновь не попасть в эпицентр криков и суеты, что буквально сопровождавшие нас последние часы вместе с локальными разрушениями.

- Юрий, твои слова, конечно, льстят, но, боюсь, ты забываешь, что завтра день Сбора.

- А что такого, госпожа Лорн? – удивился было я, но вспомнил одну из лекций в Университете и поскучнел: - Вы про “Запрет Властителя”? – и получив благожелательную улыбку Лорн тяжело вздохнул. Перехватив удивленный взгляд Ивана, решил пояснить: - По прямому указу Властителя в день Сбора в Столице запрещено использовать Рокировки – по всему городу активируются Кристаллы Блокировки Времени. А Кристаллы Блокировки Пространства в Столице установлены по умолчанию. Поэтому завтра мы окажемся немногим сильнее обычных людей, и нас вполне смогут убить, ведь именно завтра развернется настоящая охота.

- Но зачем? Зачем блокировать способности? – растерялся мой подопечный.

- По причине большого скопления Временщиков, щегол, - Рейм не упустил возможности блеснуть: - Официально: ввиду возрастания возможности возникновения разрывов времени, и уменьшения Эффекта калейдоскопа для неподготовленных… Вижу не понимаешь? Не волнуйся, когда прибудем в Столицу, поймешь, - хитро подмигнул товарищ: - Куда интереснее неофициальная причина: этот день считается временем, когда Временщикам можно свести меж собой счеты, чтобы отсеялись слабейшие.

Один из склонов холма, а вместе с ним и край города выходил на реку, что раскинулась почти до горизонта и волной в очередной раз ударила в скалы. Мы остановились под одним из тех странных шаров на треногах, что встречались повсюду и мерно светили голубоватым светом в вечерних сумерках. Однако это ничуть не мешало нам любоваться тем, как последние лучи солнца проскальзывают меж пологом туч и пробираются сквозь кроны, играясь с листочками, опускаются за небольшой перелесок на противоположном берегу водоёма, наполняя воду янтарно-алыми переливами пламени. А воздух звенел от далекого гомона птиц, что казались небрежными угольными росчерками на фоне белых облаков. Именно ради таких мгновений и стоит пускаться в дорогу.

Мы вышли за городскую черту. В сознании вспыхнули географические координаты Столицы и то, как они соотносятся с нашими местоположением, затем карта самого города с четким представлением, где находится посольство Империи, а после и обстановку уголка Империи на чужбине. Легкое усилие… замшевые перчатки Лорн коснулись моей щеки, сбивая открытие Пробоя.

- Юрий, если возможно, хотелось, что бы ты перебросил нас в наше скромное жилище в Столице, по адресу… - девушка проворковала адресок. – Чтобы тебе было проще, у нас имеется фотокарточка… - ко мне перекочевал запечатленная на бумаге местность. Я даже не стал заморачиваться, откуда Лорн её извлекла.

- Эээ… я, конечно, не против… Но должен напомнить, госпожа Лорн: мы направляемся в Столицу. И её, между прочим, защищают Кристаллы Блокировки Пространства, не говоря о весьма изменчивой натуре самого города!..

- О! О последнем не беспокойся, друг мой, сейчас двести тридцать восемь тысяч восемьсот сорок вторая позиция, надеюсь, ты знаешь, что это значит? И она останется таковой ещё семь минут, так что если поспешишь, то и первая проблема не станет преградой.

На слова Рейма я только скептически хмыкнул. Что же, попытаться ничего не мешает, ведь это вызов – за несколько минут реконструировать двести тридцать восемь тысяч восемьсот сорок вторую позицию. Тем более что любопытно: чем на сей раз меня смогут удивить Временщики.

Пробой открылся со второй попытки. Когда проявил бесцветный полог, я на столько удивился, что не сопротивлялся, когда меня туда втягивали.

Глава 8. Долг и корона. Часть 3.

Нас выкинуло в гостиной одноэтажного особняка. Аккуратные диванчики с парой милых бархатных подушечек. Столик с обитыми серебром ножками. Пастельные обои с виноградными лозами. Буфет… тоже обычный. За что не цеплялся взгляд, тут же соскальзывал. Возникло чувство, что это жильё какой-то добропорядочной семьи, пусть и оставленное, судя по слою пыли.

Лорн плавучей походкой направилась в глубины дома за вещами. При этом, небрежно уцепив за плечо, она увела за собой Ивана.

- Ты прав, друг мой, Столицу защищают Кристаллы Блокировки Пространства. Множество кристаллов по всему городу, а не один, как в том же Агемо, - не преминул уточнить Рейм. – Чаще всего они перекрывают друг друга. Но из-за изменчивости Столицы порой образуются мертвые зоны – места, где поля воздействия отсутствуют. Зная, где ближайшие Кристаллы, мы смогли найти такую зону и просчитать её активность.

При этом я начал слышать… хотя это громко сказано, скорее, чувствовать, как на внутренней стороне черепа мерно отдается эхо едва уловимого тиканья. Одна из самых раздражающих особенностей Столицы.

- Друг мой, помнишь, что, находясь в Империи, нам с Лорн приходилось придерживаться некоторых правил? – Рейм уже полулежал на диванчике, закинув ногу на ногу.

- Вам по большей части было на это наплевать. Но как понимаю, ты хочешь сказать, что и мне придется подчиниться местным законам?

- И традициям… Но самое главное и при этом сложное, друг мой, я хочу тебя попросить: не дай нам забыть, почему мы стали друзьями и объединились.

- Разумеется, - чуть раздраженно отозвался я, двинувшись к окну. При этом в мыслях у меня крутилось: - “Самому бы хотелось знать: зачем…”

Я приметил первый проблеск индивидуальности в этом усредненном помещении – на подоконнике лежала небольшая книжка. Подойдя ближе, я прочитал название: “Молекулярная структура вещества. Кристаллы и аморфные тела.” Мда… легкое чтиво на ночь, нечего сказать. Чуть подумав, я бросил книжку в Пространственный карман, дабы изучить на досуге.

За окном ночь щупальцами сумерек окутывала город. Пейзаж скучен: улочка с редкими прохожими, прогуливающимися по чистым мощёным камнем дорогам, на фоне пасторальных двухэтажных коттеджей горожан с достатком чуть выше среднего – попытки выделиться были настолько банальными, что сливались в унылую обыденность. Из примечательного разве треноги с шарами инквика на вершинах.

Хотя… меня ожидало кое-что интересное: на веранде сидел гость. На первый взгляд – юнец лет двадцати: небольшой рост, нежные черты смуглого лица жителя юга со взглядом, направленным вдаль. Создавалось ощущение: студент-доходяга витающий в мечтах. Но вглядевшись, я приметил седину в висках и легкие залысины.

- Вы кого-нибудь ждете? – чисто для проформы уточнил я у Рейма.

Временщик в два прыжка подлетел ко мне и отстранив от окна, всмотрелся в моложавого мужчину сквозь щель занавесей.

- Лодур подери! - с яростным присвистом пробормотал Рейм.

- Что такое? – я испугался. Вот от всей души, ибо никогда не видел, чтобы Рейм выглядел настолько раздосадованным, даже его добродушное лицо-маска потрескалась яростными морщинками. - Рейм, что происходит?

- Как полагаешь, друг мой, почему мы перебрались из Хроно в Империю?

- Потому что ваше начальство решило избавиться от парочки неконтролируемых психов, которые пойдут на всё ради достижения сиюминутных прихотей?

- Друг мой, ты нам льстишь! Мы, конечно, ответственно выполняем свою работу, но не до такой степени.

Тиканье на грани сознания прекратилось. Мир дрогнул. В прямом смысле слова: пол под нами двинулся, так что я покачнулся, едва успев ухватится за подоконник. А вместо тиканья в сознании забили колокола.

Столица соизволила перестраиваться. Город покоился на древнем фундаменте строения Предтечи и состоял из двенадцати радиальных колец, что разделены на двенадцать сегментов, и это не считая центральной площади с величественным Главным Храмом Времени. Эти кольца имели неприятную привычку перестраиваться, каждый час создавая новый узор, так что карта Столицы беспрестанно выглядела по-разному.

В доме же чуть слышно бренчала посуда на кухне, в комнате, куда ушла Лорн раздался звук падения и ругательства Ивана и… ничего более. Даже стулья и вазы не шелохнулись, а тяжелые портьеры лишь едва заметно колыхнулись. Все элементы мебели были давно и прочно зафиксированы.

За мыслями я не заметил, как набаты в сознании стихли. Округа не изменилась, что не удивительно в пределах одного кольца. Разве что шпиль Главного Храма Времени теперь находился в зоне видимости на юге.

- Мы ушли по тому что появился противник, с которым Лорн не знала, как поступить и не смогла победить… - не дождавшись реакции, заговорил Рейм.

- Вот этот доходяга? – от скепсиса в моём голосе Рейм ещё раз выглянул наружу.

- Не смотри на внешний вид, друг мой. Это настоящий монстр…

Закончить парень не успел, как появилась Лорн. Следом за ней шествовал смущенный до крайности и пытающийся скрыть глаза за козырьком кепи Иван с парой небольших, но, судя по согбенной фигуре парня, увесистых саквояжей.

- Мальчики, а почему вы здесь? Я надеялась, вы сообразите поймать извозчика. Или вы изволите после цельного дня прогулок ещё и до Посольства Империи идти пешком?

Не дожидаясь ответа, девушка двинулась на выход. Напуганный Реймом, я хотел остановить и предупредить девушку. Но почувствовал на плече руку Рейма. А обернувшись, увидел его обреченное лицо… Лорн открыла дверь.

Мужчина на веранде обернулся. В едином движении он поднялся. Я отметил, что ожидающий худощав, но жилистые мышцы проступают сквозь кожу. Движения плавные и стремительные, как у хищного зверя. Глаза гостя полыхнули узнаванием.

- Лорн… - прошептал он с… Стоп! С нежностью? Я не ошибся?

- Шурш? – Лорн замерла, словно ударилась о слова гостя. – Неужели это ты?

- Да, дорогая! – в голосе Шурша была даже не нежность, но запечатленное в слова почитание: - Я знал, что ты прибудешь на Сбор и ждал тебя последнюю неделю! Прости уж мою навязчивость.

- Шурш, как же я рада, что ты здесь! – маска из спокойной отстраненности треснула, когда девушка рухнула на шею парню. Тот совершенно счастливый поднял её за талию и закрутил, так что подхваченное порывом простенькое васильковое платье девушки на миг превратило пару в раскрывшийся цветок. После нескольких оборотов Шурш прижал к себе Временщицу и поцеловал в губы…

- Этот человек предложил Лорн выйти за него замуж, - угрюмо шепнул Рейм и с тяжелым вздохом закончил: - И она всерьёз рассматривала это предложение.

Хм… Очень длительное хм… Мозг по кругу прокручивал последнюю фразу и слова: “Лорн” и “выйти замуж” – совершенно не сочетались в одном предложении. Скажем так, я бы меньше удивился, узнав о существовании культа, поклоняющегося Лорн и приносящего в её честь человеческие жертвы.

- Лорн, душа моя, прости, конечно, но я вижу, ты так и не избавилась от балласта, что тянет тебя на дно? – Шурш оторвался от девушки и соизволил обратить внимание на нас. В частности на Рейма.

- Я тоже рад тебя видеть Шурш. Хорошо выгля…

- Лорн, милая, ты привела друзей? - “монстр” принципиально проигнорировал протянутую для рукопожатия руку Рейма и перевел взгляд на меня с Иваном. Как я успел уловить, взгляд чуть бегающий и неуверенный.

- О! Это Юрий, Пространственник из Империи, с которым мы вместе работаем. Рядом его ученик Иван, очень способный паренек! – прильнув к Шуршу, проворковала девушка. Мефи у неё на шее недовольно тявкнул и прыжком перебрался ко мне на загривок.

- Хм… - Шурш осмотрел нас с ног до головы. Он попытался сделать это с лёгкой надменностью и чуть скривившись. Но посмотреть в глаза он побоялся. И поняв, что не удерживает маску высокомерия, обаятельно улыбнулся и совершенно искренне объявил: - Они мне нравятся! Простите мою бестактность и позвольте отрекомендоваться: Шурш Тукр, в прошлом преподаватель Университета, ныне отошедший от дел и возглавляющий дела семьи Тукр. Друзья Лорн и мои друзья!

- Ага, как же, - буркнул Рейм неодобрительно поморщившись.

- Моё почтение, - я решился и ответил на крепкое, хотя и чуть влажное рукопожатие. – Рад оказаться здесь благодаря Лорн. У неё есть вкус на людей.

- Что есть, то есть! Почти идеальный… если не считать одного “напарника”, - и словно смутившись столь резких слов и начавшего тяжелеть взгляда Рейма, засуетился: - Не будем о грустном. Лучше пройдемте к моей автомашине. Как вижу, юноша нагружен вещами, а значит, вы куда-то направляетесь? Я могу вам помочь!

- Да. Мы хотим остановиться в посольстве Империи… - Лорн буквально лучилась счастьем.

- Если что оно за пределами города – в порту на корабле-здании. На данный момент всего в трех кольцах на запад, - уточнил я.

- А может, лучше ко мне в дом? Лорн, прошу, не гневаться на мою дерзость, но я все ещё не оставляю надежды, что ты…

Я отвлекся, ибо мы вышли на улочку, где примостилась автомашина… Причем это оказалась не просто автомашина, но что-то необычное: вместо котла и печи, позади автомашины имелась высокая, в пару метров, антенна, в которую то и дело ударяли маленькие молнии от ближайшего шара инквика. Похоже, это были усовершенствованные катушки Тилана, виденные некогда на технической выставке.

- Новинка! – заметив мой взгляд, не преминул чуть смущенно похвастаться Шурш: - Работает на электричестве! Я урвал себе один из прототипов! Прошу, присаживайтесь, в данных моделях из-за отсутствия котла места предостаточно! Вы поместитесь втроем и даже багаж…

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Мужчина на веранде обернулся. В едином движении он поднялся. Я отметил, что ожидающий худощав, но жилистые мышцы проступают сквозь кожу. Движения плавные и стремительные, как у хищного зверя. Глаза гостя полыхнули узнаванием.

- Лорн… - прошептал он с нежностью. А за его спиной, вдали, на периферии зрения расцветал взрыв фейерверка. Источник листвы событий, вернувший нам память. А Шурш продолжал, и в его голосе была даже не нежность, но запечатленное в слова почитание: - Я знал, что ты прибудешь на Сбор и ждал тебя последнюю неделю! Прости уж мою навязчивость.

Девушка буквально рухнула на шею парню. Тот совершенно счастливый поднял её за талию и закрутил, так что подхваченное порывом простенькое васильковое платье девушки на миг превратило пару в раскрывшийся цветок. После нескольких оборотов Шурш прижал к себе Временщицу и поцеловал в губы…

- Лорн, душа моя, прости, конечно, но я вижу, ты так и не избавилась от балласта, что тянет тебя на дно? – Шурш оторвался от девушки и соизволил обратить внимание на нас. В частности на Рейма. На сей раз парень промолчал, а Шурш продолжил: - Лорн, милая, так ты привела друзей?

- О! Это Юрий, Пространственник из Империи, с которым мы вместе работаем. Рядом его ученик Иван, очень способный паренек! – прильнув к Шуршу, проворковала девушка. Мефи у неё на шее недовольно тявкнул и прыжком перебрался ко мне на загривок. При этом Лорн неспешно двинулась в сторону автомашины.

- Хм… - Шурш осмотрел нас с ног до головы. Он попытался сделать это с лёгкой надменностью и чуть скривившись. Но посмотреть в глаза он побоялся. И поняв, что не удерживает маску высокомерия, обаятельно улыбнулся и совершенно искренне объявил: - Они мне нравятся! Простите мою бестактность и позвольте отрекомендоваться: Шурш Тукр, в прошлом преподаватель Университета, ныне отошедший от дел и возглавляющий дела семьи Тукр. Друзья Лорн и мои друзья!

- Дела семьи… как же! – не выдержал Рейм. – Куда же делась твоя матушка, что возглавляла семью и стабильно раз в неделю подсылала убийц к Лорн? Видите ли моя напарница – не пара её “сыночку”.

- Моя матушка отдала богам душу через три недели после вашего отбытия! Сердечный приступ! По ней ещё не прошел траур! – жестко оборвал Временщика собеседник.

- Прошу простить Рейма, он ничего дурного не имел в виду, - вступился я за товарища.

- Имел! Более чем наверняка! – Шурш прекратил увещевать и, успокоившись, словно стал меньше, при этом у него проступила лучезарная улыбка, обращенная ко мне: - Не переживайте, господин Юрий, ему меня не задеть. И простите мне некоторые вольности. Я вижу – вы хороший человек, а поэтому примите совет: не верьте этому змею, он имеет сотни благожелательных масок, но за ними скрывается чудовище – я его видел.

Мы принялись усаживаться в автомашину. Лорн и Шурш совершенно случайно устроились наедине впереди. Мы были не против, ибо сзади оказалось просторно и даже комфортно. Чуть затемненные стекла, приятная прохлада и кожаные сиденья, в которых почти не ощущался ход автомашины.

При этом меня не отпускало удивление. Лорн, безусловно, обворожительна, и даже не столько внешне, сколько внутренней добротой и нежностью. Вот только на первый взгляд – это маска… то, что внутри, скажем так: могло испугать даже Лодура. И чтобы никто не мог туда заглянуть – имелся Рейм.

- «Рейм, не пойму, почему ты не убил Шурша? Не похоже на тебя,» - вопрос я задал в ментальном диапазоне, чувствуя, как Мефи маленькими клыками терзает палец, которым я хотел его погладить. И да, я знал, что Лорн слышит меня и мне была интересна её реакция.

- «Она не позволила, друг мой. Она видит в нем хорошего человека. Она…» - Рейм не закончил, но в его последнем вздохе была такая неизбывная мука, что меня передернуло.

Если кто-то заглянул за маску и все равно решил жениться на Лорн, то он абсолютно безнадежный… оптимист или, как выразился Рейм, “монстр”. Я начинаю понимать, почему Лорн сбежала от Шурша. Вот только в словах Рейма я почувствовал какие-то новые, ранее не слышанные нотки. Вот только какие… не уразумею.

Глава 8. Долг и корона. Часть 4.

Лязг. Жужжание и потрескивание. Что-то щелкает, стучит и скрепит на грани слуха. Корпус автомашины вздрагивает и мы видим, как из-за поворота появляется… нечто.

Нечто лучше всего характеризовалось, как механический скорпион. Овальное, чуть приплюснутое сверху тело высотой в пару метров, поверхность коего состояла из металлических пластин, наплывающих одна на другую, как чешуя проклепанная по швам. Хвост сегментный и составной возвышался на пару этажей и украшал его вместо жала трехствольный пулемет. В лобовой части два окна из толстого мутноватого стекла, за которыми можно различить пару пилотов и рычаги управления.

В первый момент я подумал, что встретил очередного Фрейма. Однако секунду спустя стало понятно, что механизм создан современниками: от шара инквика на треноге, рядом с которой мы проезжали, в хвост, как в громоотвод, ударила молния, и на мгновение сквозь металл проступили замысловатые механизмы и переплетение труб внутри машинерии.

- Ничего себе… Нуар! – ошалело просипел Иван, прильнув к окну так, что кепи чуть не свалилась, а когда к нему обернулись, он смущенно пояснил: - Я слышал про них в Свободном городе: новые стражи городов Хроно. Но я думал это байки!

Свет разряда угас. Хвост механизма повернулся и чуть опустился в нашу сторону с скрежетом и пощелкиванием. По спине прошлась неприятная волна холода. С нашим везением это могла оказаться очередная попытка нас убить. Но пулемет проводил нас тремя черными зрачками дул, и Нуар продолжил движение.

Передвигался Нуар на шести ногах, только пар с посвистом бил в стороны из поршней-суставов. Клешни по бокам с легкостью и деликатностью сдвинули несколько автомашин, что оказались на пути механизма, хотя вполне могли бы перекусить.

- Нуаров много выпустили в преддверии Сбора, - благожелательно ответил Шурш. – Наши неусыпные защитники!

Нет ничего смертоноснее идеального баланса живой природы, что модернизирована извращенным разумом человека. И этот механойд скрылся позади за поворотом налево. Я решил вернуться к первоначальной теме в мысли-речи:

- «Кто этот Шурш вообще такой? Стоит ли его бояться?»

- «Бояться?» – Рейм поморщился. – «Да он от оружия шарахается, друг мой. На драки у него аллергия. А кто он? Как и представился: в прошлом преподаватель Университета по риторике, а сейчас глава одного из старейших и влиятельнейших семейств Хроно.»

- «Преподаватель Университета…» - я взглянул на парочку. Здесь отношения были явно за гранью… - «По Проекту?»

- «Нет, что ты, друг мой! Он не знает о Проекте. Он даже не владеет силой. Посмотри на него, ему едва за тридцать – он попал в Университет всего за год до нашего выпуска. Хотя он невольно помог нам разобраться с Проектом…»

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Нуар, которого можно охарактеризовать, как механического скорпиона далеко у нас за спиной поворачивает направо. Это начинало раздражать… Я тихо зарычал. Мне нужны были данные. Предыстория. К счастью, Рейм оказался понятливым и начал рассказывать, стоило Мефи впиться в моё ухо:

- «Друг мой, это тот самый случай, когда в истории нет подвоха. Просто чувства. Они сблизились во время нашего последнего расследования на годовой практике в Столице. Дело было довольно запутанное, с большой семьей, наследством, Лодуропоклонниками и тремя видами яда, взаимно компенсирующими друг друга. В общем, дело на пару Рокировок. Пересказывать не стану… Но тогда же он попал на моё обострение. После этого он меня люто возненавидел. Считает порождением зла. Чуть ли не перерождением Лодура, от которого нужно защитить Лорн.»

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Лорн и Шурш совершенно случайно устроились наедине впереди. Мы были не против, ибо сзади оказалось просторно и даже комфортно. Чуть затемненные стекла, приятная прохлада и кожаные сиденья, в которых почти не ощущался ход автомашины.

В тот же время на улицу выбегал Нуар, которого можно охарактеризовать, как механического скорпиона. Причем шестиногая махина настолько спешила, что не вписалась в поворот, и пара её лап пробежалась по стене дома, оставив две глубокие выбоины.

- Что тут это… того, вообще происходит? Откуда столько Рокировок? – простонал Иван, схватившись за голову.

Выглядел парень паршиво: лицо покрыто потом, глаза навыкате, дышит с присвистом и ищет, на что бы облокотиться, а внутри автомашины ему тесно и душно. Не удивительно. Парень не инициирован и не тренирован, а за день на него свалилось столько Рокировок. Мозг не успевает усваивать информацию.

Хотя, лично меня больше раздражало тиканье на периферии сознания.

- Это “Эффект калейдоскопа”, про который я тебе говорил – многократные повторения одного и того же, - заботливо проинформировал Рейм, передавая парню стакан с прохладной водой, который в числе прочего нашелся в автомашине. – Все владеющие силой, кроме Временщиков, покидают Столицу за неделю до Сбора и возвращаются через две по прошествии оного. Тебе же не повезло попасть в один из самых Рокировочных дней. Терпи, щегол, до полуночи и не удивляйся, если сегодняшний день превратится в сплошной, повторяющийся раз за разом кошмар.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Нуар, которого можно охарактеризовать, как механического скорпиона далеко у нас за спиной продолжал размеренное движение вдоль улицы. Причем расстановка прохожих на тротуарах едва заметно изменилась.

Иван вновь застонал и схватился за голову. Но сквозь его стенания я различил вопрос:

- И Властителю на это плевать? На своих людей? И если завтра погибнем по пути на Сбор, Властитель не обратит на это внимания, не говоря о том, чтобы спасать? – уточнил он устало и настолько тихо, как о том, что знать или не желательно, или опасно.

- Мы слишком незначительные фигуры, чтобы на нас тратили время, щегол, - Рейм болтал весело, даже с некой бесшабашностью, благодушный от того, что хоть кто-то рад его компании и вниманию: - Если мы оказались слабы и не выжили, то недостойны помощи. Хотя… если достаточно заинтересовать его, то возможны исключения.

Иван бросил опасливый взгляд на Шурша, но тот, увлеченный разговором с Лорн, совершенно забыл про нас. Но парень все равно понизил голос:

- Например, как в случае с короной, которую мы везем? А почему бы это… того, не предупредить Властителя о ней, если это так важно?

Автомашина выкатила на очередную улицу. На очень широкую улицу, полностью закованную в металл. Облицованная металлом мостовая. Покрытые железом стены домов и частично крыши. Даже стволы деревьев по сторонам проезда в плотном железном каркасе. Под выглянувшими Глазами Ночи улица серебрилась. Стороны её походили друг на друга, как братья разных возрастов: с одной стороны дома чуть выше, с другой – чуть беднее и с натянутыми меж ними полотнами, защищающими от палящего солнца, а сейчас укрытые тенями.

Тиканье усиливалось, и теперь стучало в висках.

Это была одна из радиальных улиц, окружающих Столицу. Одна из границ меж кольцами Столицы. Лишь приглядевшись, имелась возможность различить тонкую нить, проходящую посреди улицы и делящую её пополам.

- Резонное замечание… вот только Властитель укрылся от того же эффект Калейдоскопа в Храме Времени до Сбора, любой доступ к нему запрещён, - Рейм пальцем ткнул в свой хронометр: - Кровь дарующего силу внутри – единственный пропуск в Главный Храм Времени на завтра. А на Сборе мы сможем увидеть и пообщаться с ним вживую. Если только наёмника матушки Шурша не прикончат нас по пути.

Вот Рейм и принялся заговариваться. С его тремя ветвями памяти он уже начал забывать некоторые части нашей поездки из ранних ветвей.

- У Пространственников проще: чем нас больше – тем мы сильнее! Каждый поддержит тебя. Всегда, – буркнул я вполголоса. Я говорил не от сердца… нет, не врал, но, чтобы слова стали правдой, необходимо заслужить не малый авторитет. Мне с этим не повезло. Поэтому я закончил про другое: – Будешь Временщиком – станешь одиночкой.

- Не слушай его, щегол! Появятся у тебя друзья! У нас вот их была целая уйма в Столице. Если бы не Шурш, что стал самым главным врагом Лорн. Тем, кого она не сумела одолеть!

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул и понял, что нахожусь у окна, за которым меня ожидало кое-что интересное: на веранде сидел гость…

Мир дрогнул. В прямом смысле слова: пол под нами двинулся, так что я покачнулся, едва успев ухватится за подоконник. А вместо тиканья в сознании забили колокола.

Резко обернувшись, я увидел аккуратные диванчик с парой милых бархатных подушечек и столик с обитыми серебром ножками. Пастельные обои с виноградными лозами. За что не цеплялся взгляд, тут же соскальзывал.

Я устало вздохнул. Рейм, как обычно, оказался прав: сегодняшний вечер превратится в один сплошной, повторяющийся раз за разом кошмар.

Глава 8. Долг и корона. Часть 5.

- «Как же. Я. Ненавижу. Столицу,» – мысль являлась логичным продолжением вчерашнего вечера. Сегодняшнее утро её лишь подтверждало. А утро, между прочим, оказалось жарким, насколько же насколько вчерашняя ночь длинной. При чем жаркой как в прямом, так и в переносном смысле. Поэтому я заорал, практически не слыша собственные слова за свистом ветра, сквозь выбиты окна автомашины: - Гони, Шурш! Гони!

Я выглянул в заднее окошко с Фулгер наперевес. Дома сливались в стены каньона из мешанины стекла, камня и металла, а над улицами натянуты тканевые пологи ярких цветов, что укрывали южный город от палящего солнца.

Лишь одно оставалось статично в арьергарде – грузная автомашина, обшитая несколькими слоями стали и усиленная решетками с шипами. Передвигалась махина на трех парах колес и имела открытую кабину на десяток существ, так что было видно: как ветер трепал волосы и бороды на разбойничьих рожах, как развевается нечто похожее на форму из кожаных серых плащей и как множество стволов вглядываются в нашу автомашину, то и дело пробуя её на острый зуб пули. Сзади преследующего нас исполина венчал прокопченный паровой котел, из труб которого со свистом вырывался чёрный дым.

Но и это было ещё не всё: по сторонам от бронепара катили юркие с компактными котлами трехколесные транспорты, отдаленно схожие с мотовелами Призраков, виденными у Форта. На каждом из этих пароциклов сидело по двое. Они беспрестанно пытались обойти нас с флангов.

На оценку ситуации не больше секунды. С треском разрядившихся конденсаторов выстрел из Фулгер. Я не особо целился, однако промазать по бронепару проблематично. Беловатая молния прошлась по корпусу и... ничего! Лишь дробный стрекот пуль.

Здоровенный Чешуйник поднялся в полный рост с чем-то калибром с мою голову. От близкого изучения оружия меня спас поворот на узкий проулок, куда мимо пароциклов проскользнул Шурш. А вот угол здания и вывеску прямо по ходу облизнуло пламя. Камень и металл со свистом рванули от места попадания, застучав по крыше. Проулок по ходу почти завалило, но Шурш сумел извернуться, так что мы вырвались на следующую улицу, пусть и наглотались едкой пыли. То, что преследователи просто снесли баррикаду – даже не удивило.

Временщики не преувеличивали опасности Сбора. Да и то, что сегодня на протяжении нескольких колец на улицах не встретилось ни единого прохожего – это подтверждало. Горожане благоразумно сидят по домам, никому не хочется попасть в случайную стычку, когда Временщики сводят меж собой счеты. Убийство гражданских, конечно, запрещено, но для их возрождения никто не станет устраивать Рокировку.

Я выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. Центростремительное ускорение от резкого поворота спало. Я высунулся в разбитое окошко и воспользовался способностями, что не блокировались в Столице: Звуковая бомба и Световой молот в тандеме. Схватил гранату из подсумка. Активировал запал. Короткий замах. Пока противник отвлечён и не в состоянии реагировать, под завилявший бронипар упал металлический эллипс.

Мысленно похвалил себя, что извлек из Пространственного кармана свои смертоносные запасы ещё в Посольстве. Так, на всякий случай…

Взрыв прозвучал глухо. Бронипар тряхнуло. Занесло. Тяжелая махина автомашины врезалась в пароцикл, перемолов его колесами, разорванными взрывом. Механизм снес один из столбов уличного освещения. Боком ударился в здание, выбив витрину. Уничтожил пару прилавков со свежими фруктами и цветами, после с грохотом и ревом продолжил движение вдоль стены.

Я схватил с сиденья Фулгер и совместил прицельную планку с головой водителя, что пытался проморгаться и справиться с управлением. Выстрел. Не попал… Очередной рывок автомашины, и под разряд попал один из пассажиров. Я принялся судорожно перезаряжаться, пытаясь не вылететь от тряски.

Град пуль усиливался. Не удивительно: мы вынырнули на одну из основных трасс, где не имелось пологов, тем самым обозначили себя новому врагу – по крышам под цокот копыт и заливистое ржание передвигалось с полдюжины всадников на пегасах, что помогали себе крыльями при больших провалах меж домами. При этом я заметил в воздухе на отдалении парочку Рухов. Все в форме...

И ведь день начинался неплохо. Я выспался, и вчерашний вечер немного изгладился из памяти, превратившись в калейдоскоп разрозненных воспоминаний, от которых мутило.

Шурш, вызвавшись отвезти к Центральному Храму Времени, заехал за нами после завтрака в посольство Империи. Он не желал расставаться с Лорн ни на минуту. Удивительно, как он не увязался в Посольство ночевать… хотя, ничего удивительного, причиной являлся один крайне негативно настроенный Временщик.

Но шли часы и наш путь. Потом случился тот злополучный выстрел. Простенькое “дзыньк” и дырочка в окне. А вдали рух с винтовкой. Затем нас попытались окружить. Бронипар. Пароциклы. Всадники на пегасах. Мы прорывались…

Теперь впавший в шок Рейм скорчился на полу автомашины, усыпанном битым стеклом, и стонал от каждой кочки, на которую мы наезжали. Единственное, почему он не истёк кровью: невозможность использовать способности внутри чужого организма… вернее, следствия из этого правила – Кристаллы Блокировки Времени не могли заблокировать Замедление Биологического Времени, применённое Реймом на себе. Но именно из-за этого Лорн пришлось засунуть руки в брюхо напарника, чтобы извлечь пулю и помочь залечить рану Ускоренным биологическим временем.

Я порадовался, что Ивана с нами нет – остался в посольстве, дабы восстановиться после длинной ночи и подготовиться для нового пути.

В очередной раз я выглянул после поворота. Автомашина-преследователь чуть потеряла в скорости, но и не думала отставать. А один из всадников на пегасах настолько обнаглел, что пытался спланировать нам на крышу. Пароцикл обходил нас слева, и его стрелок пытался пробить нам колеса. Но у меня имелся для них особый подарок – зажигательная граната. Я замахнулся…

Шестиногий Нуар выбежал из-за только что промелькнувшего перекрёстка. Массивная туша протаранила преследовавший нас паровик, кто-то с криком вывалился из кабины. Нуар одной клешней ухватился за заднюю ось бронепара и, удерживая на весу, повернул к автомашине хвост-пулемет, после чего в три залпа расстрелял транспорт. При этом вторая клешня щелкнула в воздухе, и лишившийся ноги пегас рухнул на мостовую, хрипя и орошая округу кровью. Из превращенного в дуршлаг бронепара закапала кровь, и свешивались безжизненные конечности. Затем Нуар бросил автомашину в преследовавший нас пароцикл. Трехколесный механизм успел свернуть в проулок. Лязг и грохот падения обломков. А по округе разнесся скрежещущий голос:

- Остановитесь и сдайтесь, вы арестованы именем Властителя.

- Ага щас… - пробормотал я, перебарывая инерцию от очередного поворота.

Следующая очередь из скорпионьего пулемета разминулась с нами буквально на полметра. Новый поворот – опять мы скрылись от взора летающего воинства под пологами. Но Нуар, появившийся следом, сносил пологи, натянутые меж домами, а вместе с ними кабели и трубы коммуникаций, что оказались скрыты среди ткани.

Я швырнул очередной взрывной снаряд, хотя понимал – бесполезно. Пламя растеклось по броне механойда, подожгло зацепившиеся пологи, и лишь придало стражу города более устрашающий вид. Да вашу суть!

- Юрий, прости, что отвлекаю, уже можно паниковать? – со смесью истерики и энтузиазма раздалось от Шурша. – Или стоит подождать? Хотя… подозреваю, вы так каждый день на променад выходите.

- Ага, сегодня ещё погода хорошая, можно подольше погулять! – в тон откликнулся я.

- Если что, через полкилометра граница меж кольцами, - Шурш вильнул, и очередь Нуара оставила глубокие выбоины справа от автомашины.

- Гони вовсю, кажется, у меня есть план! – рявкнул я, вытаскивая из закромов дымовую гранату. – Рейм, госпожа Лорн, если вы в состоянии, то невидимость на автомашину.

Я вбил гранату в одну из выбоин от попаданий, и за нами начал тянуться плотный шлейф черного дыма – Нуар затерялся в клубах за секунды. Лишь молнии-подзарядка от шаров инквика подсвечивали механизм. Временщики тоже меня услышали, и автомашина начала исчезать.

Очередь крупнокалиберных пуль прошлась по кабине, и ничто не смогло их сдержать. Мефи на плече Лорн яростно зашипел и принялся зализывать опаленный хвост. Но что важнее, раздалась ругань Шурша – когда я обернулся, то увидел, как панель управления автомашины искрит, и маленькие разряды бьют по пальцам Шурша, а кабину наполнил резкий запах. Машину повело. Дымовую гранату от инерции вырвало из пробоины-фиксатора, и она полетела дальше по дороге. Шурш не стал выравнивать автомашину, а не смотря на жалящие молнии шмыгнул в проулок меж двумя жилыми домами, и мы проскочив под аркой, вынырнули во внутренний дворик-колодец.

В эти мгновения я выкладывался, чтобы создать иллюзорную копию нашей автомашины, двигающейся дальше по дороге – подобное должно выиграть время, тем более что всадники на пегасах и рухи отстали, опасаясь Нуара.

- Милая, в дом! – Шурш ухватил Лорн и потащил из машины.

- Рейм! – девушка дернулась обратно.

- Да брось ты этот балласт, он нас только тормозит. Он нас угробит, - Шурш не унимался.

- Я помогу ему! Идите уже! – поправляя фулгер на плече, оборвал я спор и, подхватив Рейма на другое плечо, рванул следом.

Вообще, сейчас я больше походил на ходячий арсенал: кроме винтовки ещё пара револьверов, штангель-нож и рассованная по подсумкам разномастная взрывчатка в таком количестве, что при попадании в меня с 50% шансом можно создать кратер в десяток метров глубиной.

- Поднимаемся выше, - распорядился я, оказавшись в парадной. Взглядом вцепился в Лорн и Шурша – парень обнимал Временщицу, что доверчиво прильнула к нему. При виде девушки почему-то вспоминалась Аления в последнюю встречу, и сердце защемило.

- Не стоит расслабляться, - а вот и Рейм заёрзал, приходя в себя. – Друг мой, ты знаешь, как отсюда выбраться? Нам ещё надо успеть на Сбор.

- Есть мыслишки. Ты-то сам как? В порядке?

- Ну… друг мой, если не обращать внимания на то, что у меня в брюхе дыра, от потери крови кружится башка, а в кости застряла пуля. Я в абсолютном порядке.

- Ирония при тебе, значит, жить будешь, – и для проформы уточнил: - Полагаешь, это продолжение вчерашнего?

- Друг мой, на сей раз это не я! – поспешно откликнулся Рейм.

- Да знаю я. Знаю. Не напрягайся ты так, - хохотнул я.

- Знаешь? – Рейм поморщился от боли, когда мы преодолели очередной этаж. – Откуда?

- Вчера я почти сразу заподозрил, что со мной играют. Не могли нас так плотно вести и настолько непрофессионально не убивать. А после встречи с Шуршем я уверился, что Временщики… ну, или один из них – кто-то способный просчитать все безопасные несчастные случаи. Так вот, один Временщик хотел отпугнуть меня от Столицы, но не в его природе просить напрямую, тем более что попасть на Сбор это его работа.

- И ты не злишься, друг мой?

Я передернул плечами. Нет. Я не злился. Но… меня раздосадовало, что Рейм находился на грани того, чтобы мне соврать. Я это ненавижу и презираю!

Что меня по-настоящему бесило, так это тиканье в голове. Обычно люди быстро привыкали к этому, но меня звук раздражал почти на физическом уровне. Мне хотелось выковырять этот звук из мозгов чайной ложечкой.

Глава 8. Долг и корона. Часть 6.

До чердака оставалось два-три этажа, когда сверху послышался перестук копыт, приближающиеся шаги, звяканье обмундирования и запах перегара. Волной Искажения я определил точную диспозицию врага.

- Все в квартиру, - и прислонив Рейма к стене, первым ударил плечом в ближайшую створку. Та вылетела, чуть не развалившись, а я продолжил: - Нам необходимо окно на улицу.

Мои друзья быстро проскочили мимо, даже Рейм самостоятельно брёл, держась за живот, а вот я на несколько секунд задержался. В голове вертелись варианты нападения на преследователей. Засада и последующая зачистка оставшихся на крыше. Тогда в нашем распоряжении пегасы. В нашем распоряжении небо Столицы! Только не факт, что удастся закончить быстро, а скоро сюда прибудет Нуар. Кроме того, высока вероятность присутствия других воздушных преследователей. И с земли мы будем как на ладони, а затеряться на фоне пустоты очень сложно, даже обладая невидимостью, кому как не владеющему силой об этом знать.

Очередная граната, на сей раз с усыпляющим газом, упала перед дверью, которую я старательно закрыл. Однако через щели всё равно просачивался белесый пар из парадной. Я поспешил вглубь помещения.

Меблированные комнаты оказались с высокими потолками, множеством ярких подушек для сидения и лежания. В один прыжок я перепрыгнул столик, которым можно пользоваться только сидя на полу. Краем глаза успел отметить женщину и ребёнка в её объятьях, что прятались в боковой комнате. Затем я оказался у широкого, чуть ли не в полстены окна, где собрались мои товарищи.

Из парадной послышались крики. Громкие. Заторможенные. Рванные. Судя по ним, преследователи не способны в белой дымке определить, куда мы двинулись. Ещё полминуты и им придётся либо на что-то решится, либо отступить… либо поспать.

В полуметре под окном оказалось натянуто одно из полотен. Синего цвета. Над окном имелись ещё два. Красное и зеленое. Также почти под окном проходила труба, что имела ответвления на другую сторону улицы. Судя по нескольким беловатым гейзерам у не проклёпанных стыков – паровая. Кроме неё, улицу на разной высоте и с разной периодичностью пересекало уйма труб и проводов высокотехнологичной Столицы.

На этом и основывался мой план: пробраться по трубам и проводам как можно дальше, меж натянутых пологов, прикрытыми как с земли, так и с воздуха.

- За мной, - только и крикнул я, первым вылезая в окно, спускаясь на ближайшую трубу, хватаясь за натянутый полог и посеменив вдоль улицы. Меня беспрекословно послушались. Мне только и оставалось, что для большей надежности накинуть на всех невидимость. При этом я уповал: только бы мои спутники выдержали путь…

Словно вторя моим мыслям, Лорн замешкалась на краю окна, хотя тут вроде как я боюсь высоты. Но Шурш был рядом с девушкой и до меня донеслось вкрадчивое:

- Ты мне доверяешь?

- Конечно! – без раздумий ответила Лорн и решилась.

Балансировать на трубах оказалось непросто. Ноги норовили соскользнуть. Многие трубы оказались ржавыми или слишком тонкими, поэтому так и норовили сломаться. То и дело слышался душераздирающий скрип или треск под ногами. Однако суконные пологи оказались достаточно крепкими, чтобы выдерживать вес взрослого человека…

- Есть идеи, кто за нами сегодня охотится? – прошептал я одними губами, когда мы немного вошли в ритм движения.

- Друг мой, помнишь, я упоминал, что этот доходяга: “противник, с которым Лорн не знала, как поступить и не смогла победить”? – Рейм реагировал чуть заторможено. – Помимо него, примерно треть Столицы хочет убить нас. Вторая треть… собственно, тоже хочет убить, но они должны нам, поэтому убивать они будут с уловками. Оставшаяся треть – приезжие. Нечего ухмыляться, друг мой. За тобой тоже могут вести охоту те же Социалисты. Не говоря о том, что у Посла имелось немало товарищей.

- Эээ… Полагаешь, это только начало?

Под нами пронеслась автомашина. По миру прокатилась волна Пространственного Шума. Мы вжались в стены, стараясь не дышать лишний раз. Единственный, кто резвился, не обращая ни на что внимание, так это Мефи: являясь нашей разведкой, он вольно прыгал и бегал в тканево-металлическом лабиринте. Но обошлось, и движение продолжилось медленно, но стабильно…

- Из тех, кто на нас охотился, я узнал две группировки “Свободных людей”, - прошептал Рейм, тяжело дыша. - Их кто угодно мог нанять, а может, и несколько наших врагов вскладчину. Дешевых наёмников на Временщиков не натравливают.

Пришлось напрячь память, чтобы понять, о чём говорит Рейм. В Хроно на корню отсутствует преступность – сложно совершать злодеяния, когда Временщик может арестовать тебя до того, как ты начнёшь действовать. Рискуют либо психи, либо отчаянные гении.

Однако человеческую сущность законами не исправить – всегда найдутся те, в чьей крови бурлит жажда азарта и желание свершить запретное. Если это не учитывать, то можно получить взрыв общества, как перегретого чайника. Поэтому под эгидой государства были созданы “Свободные люди” – наемники, к которым можно обратиться, чтобы они совершили ограбление, убийство и другие противозаконные действия.

Разумеется, цены за это бешенные. Государство получает огромные налоги. Не каждый заказ принимается – государство ведет строгий учет и контроль. А если появляются преступники вне “Свободных людей”, то последние прилагают все усилия, чтобы их изловить. При всем при этом подобные организации процветают.

- Внимание жителям! – разнёсся над улицами скрипуче-металлический голос, когда впереди стал проглядывать провал в пологах и трубах – одна из основных улиц. - В пределах кольца находятся трое опасных преступников: двое Временщиков-предателей и Пространственник, которому они помогают. С ними заложник. Гражданским, именем Властителя, приказывается задержать их и привлечь внимание властей, - голос же не унимался и судя по отголоскам-эху с разных сторон вещал далеко не один Нуар: - Рейминард, госпожа Лорн, если вы это слышите, то приказ высшего приоритета без возможности отменны: сдавайтесь! Вам обещан справедливый суд Властителя!

Лорн дёрнулась. Оступилась. Шурш её подхватил и подтянул к себе. Девушка попыталась вырваться, но Шурш держал её уверенно и нашептывал что-то успокаивающее, нежное и из области “доверься мне”. Похоже, он не знал о слабости Лорн…

А вот Нуары явно в курсе этих слабостей раз “без возможности отменны” и не боятся ими пользоваться… хотя, скорее всего, их проинформировали, что говорить. Даже я видел в приказе лазейки и поспешил ими воспользоваться:

- Госпожа Лорн, Рейминард, приказ: внести корректировку в последнее распоряжение – сдаваться только мне. И да, ваша сдача принимается. Бессрочный приказ высшего приоритета без возможности отмены: не воспринимать “приказы” и другие влияющие на свободу волю воздействия от тех, кто представляется противником.

Тоже не идеально… обойти можно любой приказ, однако с учетом того, что Нуары не знают формулировки моего “приказа”, то обойти его общими фразами крайне сложно, особенно с учетом меня всегда неподалеку от Временщиков. Зато это позволило мне решиться на действие:

- К Лодуру всё. Возвращаемся в дом.

Помещение не сильно отличалось от виденного ранее, только подушки и меблировка раскиданы по-другому, да цвета изменились. Возникло ощущение, что при создании обстановки этой части Столицы пытались воплотить легкость, яркость и жар южного морского берега, на котором и расположился город.

Я запустил Волну Искажения за миг до того, как волна Пространственного Шума прошла по нам, скидывая невидимость. Это раздражало…

Я крутанулся на месте, и мужчина со столовым ножом, который он сжимал двумя руками и который все равно выписывал кренделя, проскочил с боку от меня, так и не воткнув оружие мне в печень.

Из прохода, ведущего в парадную, выпрыгнула женщина и уронила на спину Шурша деревянную ширму. Ширма разлетелась, а Шурш со стоном повалился на пол. Женщина схватила обломок и бросилась на Лорн.

На лице своего противника я прочитал дикую смесь страха и решимости. Чтобы подбодрить себя, мужчина истошно заорал. Гражданские… которые выполняют самоубийственный приказ Нуаров.

Следующий взмах ножом я перехватил ударом стопы по запястью. Мужчина вскрикнул и выронил оружие. Я же сократил расстояние и ударом ноги в живот выбил воздух из нападающего. Удар кулаком в челюсть, и мужчина рухнул, постанывая, отплевываясь выбитыми зубами и пуская кровавую юшку на ковёр.

Я обернулся, чтобы проверить ситуацию с Лорн, и судорожно рявкнул:

- Лорн, приказываю: остановись!

Девушка замерла в начале движения. В начале попытки свернуть нападавшей женщине шею. При том, что у женщины уже не имелось ни оружия, ни сил сопротивляться. При том, что из под платья жертвы выступал живот на шестом-седьмом месяце беременности. В наступившей тишине отчетливо раздались детские, сдерживаемые всхлипы на два голоса со стороны, откуда выбежала женщина.

- Лорн, ты что, его слушаешь? Убей это ненормальную! Она покушалась на жизнь Временщицы! На твою жизнь! – влез Шурш, с трудом приподнявшись с пола. – Если оставить их, они сдадут нас!

- Поздно… - Рейм тяжело уселся на подушку, которая тут же потемнела от крови. – Те, кому нужно, уже услышали переполох. А это простые гражданские… они не могли не подчиниться приказу Нуаров.

- Если бы мы не попытались, то всю семью казнили бы за неподчинение, - прохрипел мужчина с пола. В голосе его слышался акцент человека, живущего лишь в одном месте.

Я перевел взгляд на Рейма и парень нехотя кивнул, подтверждая. Ничего себе… Хроно – благополучное государство. Все спокойны за будущее – всё продумано. Преступность сведена к минимуму. Крепкая власть с поддержкой жителей. Бюджет наполнен. Развитие страны огромными шагами. О людях заботятся. И теперь я начинаю понимать, какова цена за это.

- Госпожа Лорн, отмена последнего приказа, - устало бросил я. – Решайте сами, как поступить.

- Лорн, дорогая, подумай хорошенько! Они сами выбрали напасть на нас. Они знали о последствиях… - не унимался Шурш, которого била крупная дрожь.

Лорн уже скинула оцепенение “приказа”. Она медлила несколько секунд, а затем точно выверенным ударом по шее лишила женщину чувств, но не жизни.

Одновременно с разговором я пытался придумать, что же делать дальше? Идти по городу, когда против тебя все встречные, а на силы положиться нельзя? Это не казалось хорошей идеей… но требовалось что-то делать, причем срочно!

- За нами пришли! – Шурш нервно отшатнулся от окна.

Там, где он стоял миг назад, прошлась пулеметная очередь. Очередь, одна из пуль которой рикошетом ударила в грудь женщины, которую пощадила Лорн. Кровь толчками стала выплескиваться из раны.

- Прочь от окон в дальние комнаты, - прорычал я яростно. – Помогите женщине. Быстро!

Люди забегали, а я выглянул на улицу. Нуар… разумеется. Он не мелочился и бежал прямо по стенам домов напротив, вбивая ноги чуть ли не до половины в камень строений. Радовало лишь одно: страж Столицы вел огонь не прицельно, а по площадям, где предполагалось наше присутствие. Крики и стоны множества случайно раненых постепенно перекрывали грохот стрельбы.

Мефи запрыгнул мне на плечо и впился в ухо:

- «Для информации, друг мой: их за нами послал один из представителей Проекта. Он сейчас советник Властителя по вооружению и новым разработкам. И после Проекта он нас недолюбливает… смертельно недолюбливает,» - флегматично прокомментировал Рейм у меня в сознании.

- «Почему вы не расскажите Императору о Проекте и его участниках?»

- «Смысл?» – с грустью в мыслях присоединилась к разговору Лорн. – «Он и так знает!»

- «И все равно приблизил этого человека?» – Фулгер в моих руках приводился в боевое положение.

- «Он полезен и умен – это главное. Моральные принципы не входят в зону его компетенции,» - ментальный голос Лорн совсем поник. – «Мы противостояли ему ранее, и, чтобы победить, необходимо показать, что он не справляется со своей работой. Что он бесполезен, а лучше – вреден Хроно.»

- «Понимаю…»

Времени на разговоры не осталось, ибо сошлись запланированные факторы: Нуар оказался всего в полусотне метров, в зоне гарантированного попадания, и прямо под ним находился шар инквика на треноги, который подпитывал машинерию.

Я рывком высунулся из укрытия. Пулемет Нуара принялся разворачиваться в мою сторону. На выдохе я поймал в прицел шар инквика и выстрелил. Пулемет дёрнулся, готовый разразится пламенем и металлом. Шар раскололся и из него ударила даже не молния, а жгут энергии толщиной с канат, из-за яркости которого перед глазами поплыли круги. Волосы по телу встали дыбом.

Скрежет. Грохот и крики. Когда я протер глаза, то увидел, что Нуар замер, накренившись, а в его боку зияет огромная прожжённая дыра до механического нутра и людей… людей, что превратились в обугленные куклы, от которых вился дымок.

Я бросил взгляд окрест и приметил в небесах две чуть заметные точки рухов…

- Уходим. Новый Нуар прибудет скоро, а то и не один, - ворвался я в комнату к товарищам.

Я застал картину, как оставшийся для меня безымянным мужчина закрывает супруге остекленевшие очи. В его собственных глазах стояли слезы. Дети, забившиеся в угол, с ужасом смотрели на нас. Заговорил хозяин на удивление твердо и даже беззлобно:

- В подвале дома есть выход в катакомбы древнего города.

- Не хочу клеветать, но это глупость – в подвале нас без проблем поймают, - запричитал с подозрением Шурш. – Не уверен, но возможно он хочет заманить нас в ловушку!

- Я хочу, чтобы никому более не пришлось с вами столкнуться – вы принесете им смерть, как принесли в мой дом и своим преследователям. А теперь убирайтесь.

Мы ушли… Единственное “простите” прошептал Шурш себе под нос при выходе из комнат. Вниз мы спустились на едином дыхании. Но у выхода мы замешкались:

- До изменения Столицы меньше десяти минут… если мы переберемся в другое кольцо по катакомбам древнего города, то шансов скрыться будет больше. Кроме того, нам не помешала бы помощь… Лорн, как полагаешь?

- Вы что, поверили тому совету? – взвился Шурш, не зная, куда деть руки от нервов. – Он хочет отомстить за жену…

- Я ему верю, - Лорн успокаивающе коснулась плеча Шурша и обернулась непроницаемым взглядом белой повязки к Рейму: - Дорогой, к кому ты предлагаешь обратиться?

Глава 8. Долг и корона. Часть 7.

Мы продолжили движение вниз. Проход оказался разочаровывающим – люк в полу небольшого ответвления парадной. А вот сам “древний город”… вернее, коридоры верхнего уровня Рарити не подкачали:

Стены – мешанина из отливающих медью и сталью механизмов таких частых и сложных, что на расстоянии они выглядели как исполинский узор. Местами торчали каменные глыбы, которые искорежили некоторые механизмы. Частично все поросло мхом… но в основном механика работали: исполинские шестерни крутились; в скрывающихся трубах и проводах что-то пульсировало; а тиканье, что раздражало сознание, теперь пробралось в кости. Плечи то и дело задевали стенки. Жар и духота заставили Лорн неуютно поёжится.

От места, где мы спустились, уходило сразу три прохода. И пока союзники не решили вернуться, руководствуясь инстинктами Пространственника, я выбрал направление к ближайшему кольцу.

- Союзники из тех, кто нам должен и может оказаться полезен? – Райм задумался для проформы: - Митра с заварухи на корабле… эх, до сих пор вспоминаю те космические виды! Чинтера, он как раз после Университета должен проходить практику в Столице. Не плохо бы Орла с нашего первого столичного дела. Пожалуй, ещё Свен…

- Свен сразу нет, он нас подставит при первой возможности, и он силен скорее богатством, нежели умением его правильно применить. Орл после того дела сразу же отправился к родичам на Южные острова. Митра и Чинтер на другом конце города, пока Мефи до них доберется, нас убьют несколько раз.

- Может, Марков? Он и его люди себя неплохо показали, когда мы закрывали Петлю.

- Ты же знаешь, его расценки нам не по карману. Неужели никого больше нет?..

Развилка пяти коридоров, один из которых завален через десяток шагов. Я отметил, что движения Рейма все более вялые, он то и дело опирается на стену, прикрывая глаза. Лорн от жара тоже совсем сникла, хотя старалась держаться.

- Есть, но они специализируются в других областях. Не Брени же звать? Хотя… есть кое-кто, кто вернул нам долг, но об этом ещё не знает и относится к нам неплохо…

- Ты про Ивана Пропитого и его… - девушка замешкалась. – Сообщество “Свободных людей”.

- Почему нет? До него добраться проще всего: он в соседнем кольце, скрывается в подземельях древнего города на два уровня ниже… похоже, привычка со времени Империи и Агемо.

Дзынь… Как же я ненавижу этот звук! Вот и на этот раз он не принёс ничего хорошего: пуля срикошетила от стены и разорвала карман моего костюма. Оттуда выпорхнула сложенная в несколько раз бумажка… Потребовалось две секунды, чтобы вспомнить: именно в этом костюме я присутствовал в Агемо на совещании, и именно сюда юный Ундерк подложил записку. На миг стало стыдно, что за всей кутерьмой я совершенно забыл про неё и, схватив клочок бумаги в полете, рванул дальше по коридору, закинув за спину сразу два взрывоопасных сюрприза: боевую осколочную бомбу и заполненную слезогонным газом.

От взрыва в ушах зазвенело, но даже это не скрыло грохота от рушащегося прохода. Мы бежали изо всех сил и через несколько десятков метров в облаке пыли вырвались в коридор под полсотни метров шириной с узорами на металлических стенах и мигающим светом с проржавевших ферм под потолком. Судя по разделительной линии по центру пола и потолка – граница между кольцами. Рейм покачнулся и без сил начал сползать по стене, а глаза его закатились. Лорн же трясло как в приступе лихорадки, и она боялась отойти от Шурша.

В дополнение ко всему с обоих сторон коридора к нам приближались: гротескные тени людей и механизмов на стенах туннеля под сопровождение чеканных шагов и лязга машинерии. Кроме того, каждые несколько секунд до нас долетали отголоски Пространственного Шума, не позволяя скрыться.

- Вашу суть… Шурш, держи, - я перекинул союзнику Фулгер, сам же пробежался пальцами по запасу гранат: - Нам необходимо в коридор на другой стороне, в соседнем кольце. Этих двоих нужно доставить туда – только они знают, куда идти дальше. А преследователи не отстанут… так что сражаемся до последнего!

Шурш судорожно сглотнул, но кивнул решительно и перехватил винтовку удобнее, прикрывая собой Лорн. Мне достался Рейм, которого я закинул себе на хребет, и он на грани сознания вцепился в меня. Только проблема: прохода в стене напротив не наблюдалось. Как и в обозримом пространстве…

Первыми из-за изгиба туннеля справа показался пароцикл… как только они сумели затащить это трехколесное чудо под землю? Хотя надо радоваться, что это не Нуар.

Это и стало причиной выбора стороны противостояния: в левую сторону широким веером полетела смесь из дымовых, заполненных слезогонным газом и ядовитыми миазмами бомб. Стена из испарений развернулась до свода и начала растекаться в стороны.

Выхватив из-за пояса револьвер, я рванул в сторону пароцикла, пуля за пулей обрушивая на водителя и пассажира. Я понимал, что все бесполезно – показался ещё один пароцикл, не меньше дюжины всадников и без счета разумных…

В сознании ударил набат. Видимые поверхности вздрогнули. По туннелю зазмеились трещины.

Пуля снесла вершину черепа отвлекшегося водителя пароцикла. Транспорт закрутило и перевернуло. Второй номер свернул шею при падении и, прокатившись несколько метров, замер марионеткой без нитей.

Открылось множество провалов в стенах и полу. Трубы разъединялись. Отовсюду вырвались всполохи огня, дыма и пара. Коридор превращался в смертоносную полосу препятствий.

К моим ногам, как подарок от самой Нетас, подкатился пароцикл. Я запрыгнул на место водителя, сгрузив Рейма позади. Шурш устроился вторым номером, прикрывая Лорн и судорожно стреляя назад… В кого ещё?

Короткий взгляд назад, и управление сразу стало интуитивно понятно, а я вдавил газ: из стены дыма и газа выходили люди с лицами, укрытыми ужасными серыми масками, блямбами мутного стекла на месте глаз и длинными гофрированными трубками на месте носа, что позволяли им дышать. Все в форме правительственных войск. К счастью, с такой мерзостью на лице стрелять оказалось проблематично, а метко – тем более.

Я направил транспорт прямо на второй пароцикл. Наемники пытались стрелять, но я уклонился от неуверенной стрельбы, выдерживая направление. А затем воспользовался единственным оружием, что мог себе позволить, не отвлекаясь от управления… я засмеялся. Самым безумным смехом, на который был способен, направляясь в столб огня!

Лишь поймав сердцем ритм движения, становилось понятно, что коридор не разрушается, а по строгой системе преобразуется во что-то новое. Целые области меняли расположение, создавая новые конструкты. Новые невообразимые узоры-конструкты возникали из пустоты. Они были невероятно естественны в своей механической красоте и четкости. А я просто не успевал использовать Волны Искажения, чтобы отслеживать всё.

Наши визави не выдержали – свернули… из земли вырвалась труба и противников окатило кипятком. К тошнотворной мешанине запахов ожившего металла добавился аромат вареного мяса. Мы воспарили на новообразованном выступе и буквально перелетели опасное место. Три рывка, чтобы выровнять пароцикл и не разбиться, после чего осталось пробиться через последнее препятствие: толпу всадников и людей… Пусть они растеряны и думают лишь о спасении, но оружие ещё при них.

Мне требовалось освободить руки, вот только кто будет рулить? Все заняты: Шурш стреляет в преследователей… с переменным успехом, Лорн в тихой истерике, а Рейм пытается не отдать душу богам. Зря злодеи не доверяют нашим самоубийственным порывам! Мы вполне способны сами себя угробить!

Тут меня осенило, что в подсчетах я учел не всех!

- Мефи, за руль! Защищай хозяйку, мелкий нахлебник! – рявкнул я, выхватывая револьвер и вбивая в каморы недостающие патроны.

От моего крика в прострацию впали все. Даже механизмы, кажется, чуть замедлились, и в скрипе послышалось что-то о “вконец спятивших людях”. Но, как ни странно, зверёк подчинился и, заскочив на рулевое колесо, принялся быстро перебирать лапками, уводя пароцикл в занос и открывая мне простор для стрельбы. В очередной раз я удостоверился, что эта ласка хоть и редкостный пакостник, но умнее многих моих знакомых.

Затем я принялся стрелять… и это оказалось как вдохновение. Пули кружили свинцовыми шершнями, то и дело меняя траекторию под влиянием изменчивой структуры коридора и плели узор словно пауки. Они не охотились, они заманивали противников в ловушки эхом страха и иллюзиями надежды.

Несколько отзвуков и человек в испуге сразил союзника. Перестук камня и нервный шаг в сторону привел врага в провал. Рикошет от брони и воодушевлённый рывок… что закончился, когда наш пароцикл подскочил, снеся зазевавшегося противника.

А вокруг шестерни-составляющие стен сходили с привычных мест и вращались вокруг самых неожиданных осей, на мгновения соединяясь с шестернями с другой стороны коридора, и за эти секунды кольца смещались друг относительно друга. В несколько таких стыков попали напирающие “Свободные люди”, превратившись в фарш. Интенсивность выбросов пара и огня тоже увеличилось, и о результатах лучше умолчать…

Тут я заметил такой необходимый нам проход. Нечленораздельным рыком и кивком головы я указал на него Мефи, продолжая палить. Зверек понял меня и, не успевая работать лапками, ухватился хвостом за руль и прыгнул в сторону, загоняя нас в крутой вираж. Хватило трех ударов сердца, чтобы добраться до спасения, и одного, чтобы все пошло прахом: Рейма выкинуло от рывка и протащило по земле, пока он не застыл под ногами пары всадников.

- Брось меня… я обуза. Я прикрою! – простонал в полубреду Рейм.

- Угу, щас! - прорычал я, поднимая взгляд на всадников: - Уйдите, иначе я съем ваши души и запью желчью.

Меня не послушали… странно, с чего бы? Один из всадников поднял скакуна на дыбы, желая растоптать Рейма. Звуковой взрыв вкупе со Световым молотом заставили скакуна взбрыкнуть, сбросить седока и упасть… на ноги Рейму. Пули в револьвере к этому времени благополучно кончились, поэтому в целящегося в меня второго всадника я метнул свой боевой штангенциркуль. Попал! В плечо!

Этого хватило, чтобы подскочить к ошарашенному противнику. Стащить его вниз и ударом ноги сломать гортань, а затем добить и первого всадника, что стонал со сломанной спиной. Затем я подскочил к Рейму, краем глаза замечая, как к месту боя спешат люди: как наемники, так и войска Хроно. Эта встреча сопровождалась огнем, свинцом и смертью.

Я с отчаяньем взглянул на Рейма, ибо никак не успевал достать его из-под туши скакуна. В ответ я получил лишь прочитал по губам: “Защити мою леди”…

Да вашу суть!

Я отступил. В одиночку. Рывком забросил себя проход, где уже скрылись Шурш с Лорн и Мефи. Сорвал с себя разгрузку с оставшимся снарядами и, активировав несколько, бросил всё прямо под пароцикл у выхода – уходить, так с музыкой. И побежал со всех ног.

Прошла минута. Я неожиданно оказался все ещё жив. Противники как-то резко оказались позади, а набаты в сознании стихали. Я же понял две вещи: больше не стоит пить с Реймом, снимая напряжение после Эффекта калейдоскопа, а также я ещё доберусь до этой сволочи – Рейма, ибо пил он вчера за мой счет!

Глава 8. Долг и корона. Часть 8.

“Доброго часа, Господин Юрий.

Мне радостно узнать о Вашем возвращении и оправдании перед лицом закона. Я никогда не сомневался, что Вы – достойный представитель нашего общества. Вы достойный Пространственник.

Когда-то у нас состоялся разговор о морали, и теперь я уверен как никогда: именно вы эталон, который можно определить нормой – вы достаточно сильны, чтобы распространить свои устои для других. Поэтому знайте, пусть сейчас Вас принято осуждать, но есть те, кто восхищается Вашим мужеством и ставит его в пример.

С глубоким почтением, Ундерк.”

Хм... Не зря я потратил свободную минуту на прочтение записки. Похоже, я не только врагов нахожу, но и друзей приобретаю. Воистину, лишь тот, кто ничего не делает, не получает ни прибыли, ни убытка. Как бы мне хотелось пройтись и поговорить ещё кое с какими людьми, с тем же Старым или Караи, даже с Иваном Малахитовым… но я лишь тяжело вздохнул, понимая: всему своё время – подождет до следующего моего визита в Агемо. Здесь и сейчас свои дела…

- Значит стремитесь в центр? Как Винар при первом попадании в Колыбель? – вырвал меня из мечтательной задумчивости властный голос. - До внутреннего кольца без проблем, но дальше… охрана везде, даже в лабиринтах древнего города, а сегодня и вовсе день Сбора. Боюсь, повторить подвиг Винара не получится.

- Вы что, не собираетесь спасать Рейма? – вскинулся я, опустив взгляд на Лорн, сидящую справа от меня. – Надо выяснить, куда он попал: к властям или Свободным людям? И если к последним, то кто наниматель и чего он хочет? Где его держат? Как вызволить?

Меня прервало насмешливо-негодующее фырчанье Шурша, что, как и я, стоял за спиной Лорн, только по другую руку. Я поднял на него полный ярости взгляд и парень сбивчиво принялся оправдываться:

- Прошу прощения, но зачем он нам? Только и умеет, что балагурить, да за юбками бегать! Толку от него чуть, уж извини, Юрий! А от раненного…

- Он наш товарищ, который словил пулю… и которому мы не смогли помочь! Он тот…

Лорн подняла руку, прерывая прения, и безмятежно провозгласила:

- Если Рейм жив – он сможет о себе позаботится. Если мертв – мы ему не в состоянии помочь. Он оказался слишком слаб… В любом случае, у нас дело государственной важности, он об этом знал! Нам нужно попасть на Сбор.

Лорн вновь стала проявлением хладнокровия. Это соответствовало месту, в котором мы оказались: убежище Ивана Пропитого – на третьем подземном уровне внутри исполинской друзы хрусталя. Духом холодного прозрачного камня пропиталось все округ… если вернее, то в помещении большая часть обстановки выполнена из этого материала. Даже в обмундировании пары девушек, стоящих за спиной местного лидера, присутствовал наплечник из хрусталя, как отличительный знак.

- Милая, может, стоит остановиться!? – с мольбой вопросил Шурш. – Как ни плох Рейм, но признаю – он был силен. Клянусь своим родовым именем. Но даже он проиграл. Прости, но ни одна идея не стоит того, чтобы за неё платили человеческой жизнью! Тем более твоей, Лорн.

При этих словах я уловил, как дрогнула губа Лорн. Дрогнула в сомнении.

Я уже давно понял одну простую истину: никому, никогда не рассказывай о своих планах, если можешь осуществить их самостоятельно. Поддержки ты не получишь.

Скорее всего, тебя станут отговаривать. Потому что люди трусливы и эгоистичны. Они сделают всё, чтобы другим было хуже, и никогда не помогут расти.

Если кто-то поддерживает тебя в твоём начинании, то, значит, он в тайне надеется, что ты повалишься. А если даже искреннее… то это исключение, что подтверждает правило, и оно настолько несущественно, что даже надеяться на него глупо.

Идеальный вариант, если тебе без эмоций что-то подскажут. Но и в этом случае стоит быть крайне осмотрительным, ибо каждый человек думает в своём направлении, и порой твоё объяснение может не совпадать с тем, что услышал собеседник, либо ты не поймёшь совета.

Лучше сначала совершить поступок, а после не боятся принять последствия – ибо решение принял только ты один и отвечать только тебе… жаль не всегда выходит.

- Вес и цену жизни придают идеи, которые отстаивает и воплощает человек, - с горячностью обрушилась на парня одна из девушек из-за плеча лидера местных “Свободных людей”.

- И если Лорн решила что-то делать, то это должно быть сделано, - поддержала её напарница. – Такому трусу, как ты, не понять!

Колоритная парочка: милейшие близняшки возраста Лорн, с короткими стрижками и закатанными рукавами, что открывали татуированные тела. Лица, тоже покрыты едва заметной вязью, и во время разговора выражали смесь ярости и презрения.

- «Все такие же нетерпеливые, как и полгода назад, когда мы с Реймом вытащили их с алтаря одной неприятной секты,» - наблюдая, как девушки огрызаются на Шурша, начала мысленный диалог Лорн: - «И так же по уши влюблены в Рейма… что же, стоит использовать их пыл в правильном русле.»

- «Это всё прекрасно,» - перебил я девушку, скрежеща зубами от наглости Мефи, жующего мой мизинец: - «Но скажи: ты ведь сможешь использовать Рокировку в самом крайнем случае? У тебя остался Кристалл Деблокировки?»

- «Вообще-то после дела с Послом, он так и хранится в посольстве. Но и останься он у нас: Рокировка – аналог плевка в лицо Властителю, нарушив его прямой запрет. Это очень плохая идея.»

В нарастающей перепалке раздались неспешные аплодисменты – принимающий нас хозяин довольно улыбался.

- Браво, Лорн! Браво. Ты мастерица расставлять приоритеты и заставлять других бороться за них! В тебе воплотились сила великой Анны и хитрость непревзойденного Министро. Признаюсь, сам я в этом не силён.

- Что вы, Иван…

- Дядюшка Пропитой! Я же просил! – с напускной строгостью пожурил Иван Пропитой. Подтянутый, даже накаченный мужчина далеко за сорок, с аккуратно подстриженной бородой и седыми прядями, прилизанными одна к одной, и с отсутствующими безымянным и мизинцем на левой руке.

- Вы на себя наговариваете, дядюшка, - потупившись, исправилась девушка. – Не умей вы работать с приоритетами, не сумели бы добиться своего положения! Вы Тихарь нашего времени!

- О, милая, ты мне льстишь! Тут дело не в приоритетах. Причина – умение держать слово. Подобное ценится во все времена и всеми. А чем дальше от закона, тем сильнее. Давно приметил: законы придумываются теми, кто не верит собственному честному слову. Слово же держат те, кому нет необходимости доказывать свою силу. Боги Лодур, Кебер, Мишер – прекрасный пример.

Я в последний момент сумел сдержаться и не поморщиться. Весьма сомнительное заявление для именуемых “Детьми Лодура” – одних из самых жестоких и беспринципных наемников Столицы, если судить по отголоскам речей Шурша, Лорн, да обрывков фраз самих жителей хрустального замка.

- Однако вернемся к вопросу: имеются идеи, как прорваться сквозь кольцо, заполненное военными, к Главному Храму Времени? – посуровел Иван Пропитой. – Я должен вам и готов отдать долг, Предтечи свидетели. Но своих людей вести на смерть за просто так я не собираюсь.

- Не за просто так! – вскинулся Шурш и тут же испугался собственной резкости. – Прошу простить, но раз Лорн решила идти до конца, то я оплачу все расходы. Если вы не против, то немедля составим типовой контракт!

- Что же, принимается, - лукаво улыбнулся Пропитой.

- Не стоило, Шурш… ведь мы не станем прорываться, - Лорн осветила всех уверенной улыбкой. – Мы откроем туда Пробой.

- Серьёзно? – не сдержал я язвительного тона. – Можно чуть подробнее, а то открывать придется мне…

- Можно и подробнее, - девушка была сама доброжелательность. – Ты ведь помнишь, что защита Столицы построена на множестве Кристаллов Блокировки, разбросанных по городу? Так вот, я знаю местоположение тех, убрав которые мы откроем себе как проход, так и доступ к силам. Наши друзья из “Детей Лодура” проведут нас туда и помогут. Ведь так, дядюшка?

- Даю слово! Хотя… вопрос: мы можем потерять лицензию “Свободных людей” – это дело явно не получит одобрения у властей. А я уходил из Империи не для того, чтобы вновь прятаться от властей. Не хотелось бы оказаться в ситуации, как Нетас в Нитро.

- Одобрение на операцию вы получайте от меня. Я действующий Временщик – представитель власти. Я даю слово, что в этом деле каждый получит то, что заслужил, - и почему-то последнее фраза прозвучала в устах Лорн как угроза.

- Что же, тогда помолимся за успешное исполнение заказа!

Глава 8. Долг и корона. Часть 9.

Стандартный филиал банка Последних – скромный сад недр: яркие цветы, из золота и серебра, пышные кустарники из окаменевших газов и деревья из друз драгоценных кристаллов, а меж всего тропки от одной живой цветущей беседки до другой – места, где можно поговорить с работниками. Мы подходили к одной из таких:

- Доброго часа, - Лорн являла собой саму любезность.

- Доброго. Чем могу помочь? – ответила женщина Гнорд.

Гнорды. По своей природе – Последние, хотя более близкого к земле рода, нежели Эльдерей. Под “более близким к земле родом” подразумевается, что они являются живыми камнями. Правда, в Университете, где преподавала пара таких существ, нам пытались объяснить что-то про “жизнь на кремниевой основе.”

- Мы бы хотели ограбить ваш банк, - Временщица чуть виновато улыбнулась. Шурш поёжился.

На десять секунд повисло молчание, а я наблюдал редкое явление: на лице Гнорд, идеально правильном, словно у статуи, проступила чуть заметная трещинка, что ознаменовала удивление.

- Простите, что? – наконец раздалось в сознании. Кристалл Блокировки Пространства напротив сердца статуи запульсировал чаще.

- Нам необходимо ограбить ваш банк, - Лорн объясняла размеренно, даже нехотя. – Если точнее, то ротонду на вершине здания. Её у вас арендует Хроно с условием, что вы охраняете подступы к ней с земли и воздуха. Однако в самом помещении могут находиться только Временщики, пара которых всегда там дежурит. Верно?

- Абсолютно, - неспешно кивнул идеальный лик.

Тело же Гнорд напряженно застыло. Тело, из бессчетного количества мелких камушков, что складывались, словно трёхмерная мозаика в идеальную женскую человекоподобную фигуру. Однако забыть о том, что перед нами Гнорд, мешала некоторая угловатость форм, оттенок тела цвета каменной крошки, и крошечные магматические прожилки, которые проступали сквозь песок, что словно одежда прикрывал Гнорд.

- Так вот, я Временщица, - Лорн продемонстрировала хронометр. – Со мной пара сопровождающих, - движение головы в сторону меня и Шурша. – Согласно договору, вы должны пропустить нас в ротонду. Затем вы не станете обращать внимание на шум внутри…

- На территории Банка запрещены нападения на клиентов Банка, - припечатала Гнорд.

- Так все будет происходить вне вашей компетенции. Арендованная территория под юрисдикцией нанимателя. Когда мы окажемся внутри, то одни Временщики будут грабить других Временщиков. Рутина.

Последняя задумалась. Где-то на минуту. Я был уверен, что она советуется с начальством. Затем в голове вновь зазвучал приятный голос:

- Всё в порядке. Можете проходить, - магматические прожилки остыли и превратились в едва заметный металлический узор. – Приятного ограбления банка.

В планах Лорн свой шарм – проникнуть в самый защищенный банк мира при помощи нескольких вежливых слов и обаятельной улыбки. Девушка же, невозмутимая и холодная, как белизна ткани, укрывающей её пустые глазницы, повела нас на вершину здания.

Открытый для нас лифт внутри одной из колон был полностью обложен свинцом – небольшая предосторожность, чтобы им не могли воспользоваться Последние, для которых данный металл – яд в чистом виде.

С шипением пара лифтовая кабина остановилась у литой свинцовой двери, больше похожей на монолитную стену без единого намека на отверстие. По словам Лорн, попасть в ротонду возможно, только если путь откроют изнутри. С учетом того, что там наверняка уже знали о том, кто мы и зачем прибыли, вежливой просьбы “открыть” окажется недостаточно.

Лорн вновь оказалась впереди: раскрытая ладошка в атласной перчатке прижалась к полированному металлу и… Ничего не произошло. На третьей минуте ожидания я поймал себя на том, что нервозно тереблю рукоятку револьвера, а на грани сознания, сплетаясь с тиканьем и просачиваясь сквозь него, всплывают фразы: “…оставил одну…”, “…упустил…”, “…не помог…” “…отступил…”, “…не смог…”, “…провалил…” и прочее, разъедающее душу. Потребовалось усилие воли, чтобы откинуть подобные мысли.

К истечению шестой минуты за дверью раздался шум: приглушенные крики, звуки борьбы и как апофеоз – едва различимые выстрелы. Ещё через полминуты свинцовая стена ушла в пол, открывая ротонду: округлое помещение диаметром в пару десятков метров, в центре которой расположились две свинцовые сферы, закрепленные на метровом каменном возвышении. Но в глаза бросался труп – Временщик с простеленной в трех местах грудью, под которым растекалась кровь.

- Прошу, прекратите… - прорыдал второй охранник комнаты с разбитым лицом, стоя перед Лорн на коленях и не в силах прекратить плакать. – Я больше не выдержу… Я больше не могу.

- Ты и сам можешь всё закончить, - с заботой в голосе Лорн кивнула на зажатый в руке стража револьвер.

Охранник опустил взгляд на оружие. Свободной рукой вцепился себе в волосы, что-то неразборчиво бормоча. В одно движение взвел курок. Вставил ствол в рот. Выжал спуск. Кусок черепа и розовато-студенистые куски мозга разукрасили стены и округлый потолок. Я услышал, как судорожно сглатывает Шурш. Да я и сам не хотел знать, как так причудливо смешались эмпатия и силы иллюзий одной из сильнейших Временщиц.

Лорн же, брезгливо приподняв подол платья, переступила через рухнувшее тело и прошла к свинцовым сферам… которые, как я только теперь заметил, оказались раскрыты и пусты.

- Они перенесли кристаллы в другое место, - констатировала очевидное Лорн.

- И что теперь? – чуть панически прошептал Шурш. – Не хочу нагнетать, но нам не уйти, - и кивнул на стены.

Я огляделся и запоздало понял, что окна в помещении отсутствовали в принципе, однако за счет хитрой системы зеркал и отражателей на белоснежные стены проецировалось изображение снаружи. И там разворачивалась батальная сцена:

Небольшая площадь, куда выходят несколько магазинчиков, закрытые наглухо, несмотря на разгар дня. Зато на выложенном камнем пространстве сразу три Нуара, не меньше десятка военных боевых машин, выстроенных в качестве бруствера, за которым мельтешат военные. А в центре тренога с шаром инквика, что буквально фонтанировал разрядами, подзаряжая смертоносные механизмы.

Крыши зданий заполняли всадники “Свободных людей”, что так же роем кружились над банком Последних… спелись наши враги. Даже пара рухов всё так же висела на краю поля зрения.

На площадь вела широкая мраморная лестница с колоннами из живых деревьев поддерживающих козырек, что являлся продолжением крыши-полусферы исполинского белокаменного здания – банка Последних. По периметру лестницы, а так же вдоль фасада здания прятались люди Ивана Пропитого. Они раз за разом пресекали попытки стражи Столицы пробиться в банк Последних вслед за нами, открывая по приближающимся шквальный огонь.

Ситуация для военных усугублялась тем, что они не могли воспользоваться своей подавляющей огневой мощью – стрелять по людям Ивана Пропитого они могли с большой осторожностью, не рискуя попасть в Банк Последних. Последние – вестники добра, миротворцы, защитники жизни и все такое… Они не убивают. Они помогают!

Вот только доброту они смогли проявить только после того как показали, что они намного сильнее тех, кто пытался их убить. И они не брезгуют повторять урок, если нападают на них и их владения… А до тех пор, Последние, не принимая участия в боевых действиях, свободно ходили средь рядов обоих воинств и без разбора оказывали помощь раненым.

Мы подоспели к моменту, когда стражи нашли выход из ситуации: из ближайших домов на улицу выгоняли народ от мала до велика и вели живым щитом на людей Ивана Пропитого. Попытавшегося возмутиться старичка без лишних слов пристрелили. Так что толпа шла безмолвно, лишь плакали груднички на руках матерей.

В рядах защищающих нас “Детей Лодура” послышался возмущенный недовольный ропот.

- Нужно приказать нашим не стрелять! Им стоит отступить, – я устало оперся спиной на колону, где ранее покоились Кристаллы Блокировки. – Шурш прав, мы в ловушке. Не стоит жертвой десятков людей выигрывать минуты. Мы можем продлить свою агонию, запершись в ротонде.

- Не спеши, Юрий, всё идет по плану! – Лорн улыбалась.

Наемники Пропитого открыли огонь по толпе. Это было мерзко и страшно – люди падали один за другим, словно мишени в детской забаве. Те, кому не повезло выжить, заходились криками, которые постепенно стали перекрывать грохот пальбы. По ступеням и мостовой текли полноводные ручьи крови. При этом люди продолжали переть вперед по телам, ибо им в спины всё так же целились стволы стражи и Нуаров.

- По какому, к Лодуру плану?! – не выдержав, взорвался я. – Наш план провалился с первым выстрелом в Рейма.

- Ни к чему нервничать, Юрий, - девушка легким кивком попросила Шурша заблокировать дверь в ротонду. – Я рассчитывала, что противник пошлет на штурм гражданских –психологическое давление на нас и не расходуются собственные силы. Он посылает их на убой. Ты остановил меня от глупого убийства: это было невыгодно как в моральном, так и в экономическом, политическом, социологическом и многих других аспектах. Вот только нашего противника остановить некому. И он совершает эту ошибку в глобальном масштабе, руководствуясь личными мотивами.

- Не говоря о нападении на представителей Последних… - не преминул поддакнуть Шурш.

Сквозь крики людей снизу донеслись возгласы близняшек-охранниц Ивана Пропитого. Возгласы, в которых слышались мольба о помощи и страх приближения смерти. Возгласы, которые рвали души, не находя отклика и затихая…

- Постой! – до меня дошло, о чем говорит девушка. – Ты устроила ловушку для советника Властителя? Ты изначально рассчитывала сделать из боя бойню? Ты специально повела “Детей Лодура” на убой? Для тебя все это время самым важным была месть?

- Для меня важно избавиться от угрозы для Хроно…

Лорн не успела договорить. Мефи зашипел на мою вскинутую для пощёчины руку. Но я уже и сам обуздать чувства.

- Да как ты смеешь, - Шурш бросился на меня, но упал, не успев толком замахнуться. Рука всё же выплеснула раздражение в ударе.

- Я не могу тебе “приказать”, - взглянул я прямо в белую повязку Лорн. – Но поступи правильно, иначе правильно поступлю уже я. И об этом пожалеем мы оба…

Лорн кивнула. На козырьке входа в банк Последних соткалась иллюзорная фигура Лорн и, перекрывая грохот стрельбы, да крики раненых, провозгласила:

- Остановите бойню! Немедленно!

Я тихо простонал… главная виновница превратилась в спасительницу. А спасаемых осталось всего ничего – мертвецами усеяна большая часть площади и все ступени у входа в банк.

- Приказываю: сдавайтесь! – разнесся искаженный механическим усилением голос стража Столицы. Лорн дёрнулась, но осталась на месте – мой приказ ещё имел приоритетное значение. Страж это тоже понял, поэтому перешел ко второму этапу убеждения: – Вам не уйти. Сдавайтесь, и вам будет гарантирована жизнь, как и вашему подельнику.

Из стоявшего в стороне бронированного транспорта извлекли спелёнатого свинцовыми цепями по рукам, ногам, даже с обручами на шее и вдоль тела Рейма. Он был прикован к проржавевшей конструкции, что напоминала дыбу. Противники поставили его напротив одного из Нуаров, а в дополнение нацелили на него не менее десятка стволов.

Парень выглядел значительно лучше, чем два часа назад в туннелях, пусть на нем находилось бинтов больше, чем одежки. По крайне мере, крови не видно. Да и сам парень не против поиграть мускулами, да покрасоваться боевыми шрамами.

Мощнейшая волна Пространственного Шума прошла от Лорн, размывая её образ на козырьке входа, но не колыхнув и волоска на голове Рейма, тем подтверждая его подлинность.

- Дорогая, я тут немного вляпался, - голос Рейма был хоть и слаб, но как всегда полон энергии: - Не обращай внимания. Сейчас дух переведу и приду к тебе.

- Сдаться? – Лорн-иллюзия изобразила задумчивость. – А ваши союзники “Свободные люди” не против? Всё же им приказано убить Рейма. Их наниматель окажется недоволен подобных исходом.

- Вам не стравить нас. Мы отозвали разрешение на это дело у нанятых отрядов. Более они не имеют права продолжать операцию против вас. В знак доброй воли мы готовы оставить лицензию на работу нанятому вами отряду “Свободных людей”.

- Какая щедрость… однако вынуждена отказаться, – Лорн весело улыбнулась. – Не люблю подачки. Предпочитаю чувствовать кровь врагов на руках. Наемников и их нанимателей. А также тех, кто посылает столь слабых и бездарных стражей в бой. Это просто неуважение!

- Огонь по ней! – рявкнул механический голос.

Шурш бросился к девушке и сбил с ног. Выстрел прозвучал всего один. Однако я узнал его – именно этот выбивающий стекла ближайших окон отзвук отпечатался на душе, когда все началось. Когда ранили Рейма. Кусок свода просто вырвало. Пуля нашла цель: Шурш покачнулся и упал сначала на колени, а потом и на спину, зажимая дыру в груди, откуда толчками вырывалась кровь.

Расплата за выстрел настигла посмелевшего напасть на банк Последних мгновенно – ветви дерева-колонны удлинились и, проигнорировав расстояние в несколько сотен метров, пронзили в дюжине мест стрелка-руха, после чего разорвали его на части, окропив окрестность дождем из требухи и перьев.

Стражи Столицы рванули в банк. “Дети Лодура” не смели стрелять, ибо Последние оказывали помощь пострадавшим на лестнице, а стражи этим умело пользовались. К удаче “свободных людей” представителям закона пока было не до них.

Лорн было не до того. Она сидела у тела сердечного друга, положив его голову на колени. Батистовым платочком промокала испарину со лба Шурша. Парень быстро угасал.

- Ты мне доверяешь? – одними губами шепнула Лорн.

- Конечно, - из уголка рта парня потекла кровь.

- Тогда “прикажи” мне завершить это.

- Лорн, приказываю… - кровь пузырилась, а голос затихал, но пламя агонии в глазах разгоралась. – Приказываю, заверши это…

- Я сделаю все для тебя.

Лёгкое движение рук. Хруст позвонков. Судорожный вздох прервался. Тело выгнула судорога. Парень затих. А глаза наполнял туман бесконечной дали.

Лорн склонила голову над мертвым телом. Её белоснежная повязка потемнела. Из-под ткани показались две кровавые струйки. Я хотел встряхнуть девушку, напомнить, что ещё ничего не закончилось, но Мефи зашипел на меня так яростно, что я решил отступить. Лорн, закрывая глаза парню, что-то шептала.

Для обороны против армии у меня имелся Фулгер, револьвер с россыпью патронов, боевой штангенциркуль и иллюзии. Ах да… ещё прочная дверь. Не самый плохой расклад. Если повезет…

Глава 8. Долг и корона. Часть 10.

Не повезло. В мире везет либо психом, либо дуракам… потому даже странно, что нам не везет. Однако, случилось кое-что получше: сработал мой план!

- К какой занимательной мизансцене мы подоспели, - разнесся над площадью вроде и не громкий, но при этом всеобъемлющий глас. – Иван, ты в очередной раз развлек меня. Если и остальные твои слова подтвердятся… - недосказанность была многообещающей.

Небеса разверзлись! Взоры присутствующих как один обратились на источник – в воздухе растворялось одно из облаков, открывая агатово-черный островок Остановленного времени, где находились трое. Первый, высокий мужчина со статной выправкой заправского военного, аккуратным костюмом безукоризненного завсегдатая высшего света и золотистыми локонами до плеч, что уже тронула седина. Вторым, нахального вида юный парнишка в городском костюме, нервно мнущий в руках кепи – наш подопечный Иван. Третьим оказался пес: сенбернар в холке не меньше метра с облачно белой шерстью, хвостом, неспешно и неотвратимо виляющим словно порывы ветра, лапами, темнеющими к подушечкам словно отголоски тайфуна, и добрыми глазами небесной голубизны.

Глас мужчины возвысился до громового, так что помимо воли захотелось склониться:

- Прекратили балаган! Мне необходимо поговорить с Временщиками: госпожой Лорн и Рейминардом Рогозером. А так же неким Пространственником Юрием Сломовым. Кто посмеет мне помешать, тот познает мой гнев!

Пришелец сделал один шаг, и по площади прошелся порыв ветра. А трио уже стояло на мостовой у распятого Рейма. Стражи, почтительно опустив голову, отступали в стороны от Властителя… Почему я решил, что это Властитель? Невозможно не узнать его пса-феникса, которого он даже не потрудился полностью воплотить.

- И поспешите, гости! – словно нехотя, бросил глава Временщиков, наблюдая, как Иван освобождает Рейма: - Ради вас в радиусе пары кварталов отключены все Кристаллы Блокировки. Да, и Иван ждёт…

- Лорн, нам пора, - в этот раз я не стал слушать шипения Мефи, одним движением поднял девушку и направил её в Пробой.

Когда я вышел в нескольких шагах от Лорн, то даже не удивился её спокойно-собранному виду и отсутствию каких-либо следов разыгравшейся минуту назад трагедии. Лорн лишь с бесстрастной надменностью помогала Рейму спуститься с дыбы, укоризненно качая головой, когда её тонкие пальчики пробегали по повязкам напарника.

- И опять не соврал, Иван! – то ли удивленно, то ли восхищенно воскликнул Властитель. А я приметил, как на расстоянии пары шагов от нас воздух колыхнулся, на миг приняв вид купола. – Госпожа Лорн! Рейминард! В день Сбора Властитель лично приходит за вами! У вас ни капли совести! Неслыханная дерзость! Снова!

- Простите, но мы не в курсе происходящего… - Лорн даже не повернулась к начальству. – Ваше появление для нас не меньший сюрприз, чем для других.

- Для тебя, но не для одного Пространственника, - и, увидев, что Лорн вздрогнула, мужчина продолжил не без удовольствия и ехидства: - Иначе как объяснить, что сегодня на Сбор попытался проникнуть вот этот наглый мальчишка, - Властитель взъерошил волосы Ивану. – Проникнуть, прикрываясь каплей крови Императора из Серьги, как символом посланника. А когда я решил его выслушать, то он рассказал занимательную историю о трёх своих учителях и о том, что они несут мне один интересный артефакт. И что если их ещё нет, то мои верные Временщики и хранитель артефакта Пространственник – вляпались во что-то, и их стоит искать в том месте, где самые громкие взрывы. Он ничуть не преувеличил.

Лорн не пришлось ничего говорить. Она прошлась по мне таким взглядом белой повязки, что внутри всё заледенело от осознания неотвратимости… неодобрения девушки.

- Тебе было не до того, - пожал я плечами, стараясь не сорваться в оправдания.

Что ещё я мог сказать? Не говорить же, что я близко принял предупреждение об опасности Сбора и попытке Социалистов не дать Короне достичь владельца – читай, гарантии нашей смерти. Я последовал совету Временщиков: заинтересовать Властителя.

План был банален, как тосты на завтрак: попасть на Сбор за счет единственной вещи уровня Властителя – крови Императора из Серьги; Ивана отправить в путь на час позже нас – на него не должны были обратить внимания, а если бы мы благополучны добрались, то я бы его просто перехватил на подходах; я же спрятал Корону в Пространственный Карман, чтобы Властителю в случае моей смерти пришлось меня воскрешать – из Пространственных Карманов мертвецов извлекать вещи ещё никто не умеет. А при необходимости я сумел бы выторговать жизни товарищей за артефакт.

Я достал артефакт из Пространственного кармана и протянул Властителю. Тот разглядывал Корону миг, затем забрал и кинул псу-фениксу, что невообразимым образом спрятал её в своей облачной шерсти. Жаль… а я хотел узнать, ради чего всё это было.

- Что же, как я и обещал Ивану: моя признательность за вашу верность велика… очень велика – каждый из вас может просить у меня, что пожелает! Выбирайте с умом…

Властитель не хотел стоять на месте и двинулся к банку Последних, сквозь расступающуюся за десяток метров толпу. Он внимательно рассматривал валяющиеся трупы и раненых, над которыми хлопотали Последние.

- Хочу покататься в Нуаре! – едва дождавшись окончания речи Властителя, выпалил Иван.

После чего с опаской покосился на меня и Временщиков. Но никто не прореагировал – парень честно выполнил задание и заслужил награду.

Главный Временщик благосклонно кивнул, и жестом подозвав одного из стоявших на отдалении офицеров стражи Столицы, что-то быстро нашептал ему. После чего кивнул моему подопечному, и тот, не до конца веря в свалившееся на него счастье, поспешил за стражем к ближайшему Нуару, чуть не теряя кепи на ходу.

- Если позволите, - Рейм с трудом говорил, держась за перевязанный живот. – То я бы попросил об Объятье Феникса.

- Откуда ты узнал про… - Властитель оборвал возглас, стоило его взгляду скользнуть по Лорн. После этого он лишь уточнил: - Ты уверен? Понимаешь, что это разовая способность? И в твоём состоянии получение её может тебя убить. Возможно обычное Благословение Властителя? Увеличишь силу, как Временщика, на пару ветвей?

- Благодарю, но нет! Мне никогда не стать сильнейшим. А так я буду обладать уникальной силой. Предпочитаю иметь силу и не пользоваться её, нежели не иметь при необходимости, - Рейма перекосило в ухмылке, и он покачнулся.

- Что же, воля твоя!

Небесный сенбернар взвился в прыжке. Его туша должна была сбить Рейма с ног, но вместо этого прошла сквозь тело парня. Шар инквика на площади в одной ослепительной молнии разрядился в парня. Того выгнуло дугой, а рот распахнулся в беззвучном крике. Запахло озоном. А потом самый обычный сенбернар с золотисто-рыжеватым отливом шерсти, под цвет волос хозяина, оказался сбоку от Властителя. Глаза Рейма закатились, и он начал оседать. Я успел его подхватить и с облегчением понял, что парень дышит, и сердце его бьётся.

Один из Нуаров сорвался с места и поспешил вглубь улиц Столицы с посвистом пара.

- А что желаете вы? – Властитель взошел на первую ступеньку, ведущую к банку, и скривился, вляпавшись в натекшую сверху лужу крови: - И набезобразничали вы…

- Мы лишь отбивались, - скромно потупилась Лорн. – Вы же знаете, не мы начали.

- Знаю… И виновник в этот раз слишком много на себя взял. И коль пожелаешь, то всё закончится уже сегодня, - хитро прищурился Властитель.

- Зачем желать то, что вы готовы сделать и без того? – кротко улыбнулась девушка, сбивая спесь со своего начальства. – И раз Рейм сегодня меркальтилен, я побуду меценатом: хотелось бы, чтобы помогавший нам отряд “Детей Лодура” достойно наградили и помогли чем возможно – мы их должники. Да и все, кто сегодня пострадал в охоте за нами, заслуживают заботы и вспомоществования….

- Лорн! Какого Лодура… - задохнулся я в возмущении от желания. – Ты же не хочешь…

- Ты сомневаешься в моём решении? – яростно возвысила голосок девушка.

Мефи прыгнул мне на плечо и со злобным шипением вцепился в ухо. Лорн с разворота зарядила мне хлесткую пощёчину. А в момент касания ладонью щеки я почувствовал, как мир вокруг застыл, а я завяз словно в янтаре: и не вздохнуть, глазами не шевельнуть.

- «Не переживай,» - мелодичная речь спокойно лилась в сознании. – «Я ускорила для нас время, так чтобы мы за несколько секунд смогли всё обсудить без лишних ушей.»

- «Почему ты пожелала такую чушь? Почему ты не хочешь спасти Шурша? Если попросишь, то Властитель…»

- «Юрий, тебе, как никому другому известно: для того чтобы остаться верным себе и своим целям – необходимо приносить жертвы. Тебе повезло, доверие Алении помогло вам пойти дальше вместе. Я же… помнишь, что я говорила о себе?»

- «Ты не доверяешь никому, даже самой себе…»

- «Истинно так. Шурш милый и добрый парень, - мысли-речь Лорн пропитала неподдельная нежность. – Я бы хотела… Очень хотела… Это была моя мечта… И именно пытаясь сохранить мечту, я в своё время бежала. И теперь мечта встретилась с реальностью: мой дар чувствовать позволяет видеть глубже, чем того желают люди. Глубже, чем я бы того хотела. Именно поэтому мне известны ответы на некоторые вопросы.»

- «Например?» – задавая вопрос, я уже знал ответ, но слово должно быть сказано.

- «Например, кому перешли связи со Свободными людьми после смерти матери Шурша и кто не побоялся ими воспользоваться, чтобы попытаться устранить старого соперника. Кто знал маршрут и мог подстроить первый выстрел. Кто достаточно коварен, чтобы заставить пару рухов с небес отслеживать электромагнитное излучение, что испускала новомодная автомашина. И кто знал об особенностях нашего вооружения, чтобы после потери автомашины отслеживать нас по ауре Фулгера.»

- «Хватит,» - прервал я девушку, когда почувствовал в её словах неизбывную горечь, и понял, что если бы не застывший мир, она вновь заплакала. Но Лорн и не думала замолкать:

- «Он угрожал жизни Рейма. Он угрожал Временщику. Тем самым он угрожал Хроно. Но главное: он действовал за моей спиной. Он посягнул на мою свободу воли. Это непростительно. За это он должен был заплатить. Он отслужил своё.»

- «Кхм…»

- «Не волнуйся, Юрий, ты не владеешь моей душой, как он. Ты не посягаешь на власть над разумом, дарованным Реймом. По тому я могу доверить тебе власть над телом. Ты можешь плести интриги за нашими спинами: даже если мы проиграем, то только жизни. Не более.»

- «Но ты дала слово!» – привел я последний аргумент.

- «Слово нельзя дать. Оно всегда остается при владельце, ибо первым и главным ответчиком за нарушенное обещание является совесть. Совесть назначает цену. Совесть решает – что дозволено, что нет. Я недостаточно сильна, чтобы простить Шурша. Я недостаточно сильна, чтобы причинить ему боль или навредить. Но мне хватит сил, чтобы отпустить. Он получил то, чего был достоин. Юрий, прошу, не требуй большего.»

Миг спустя боль обожгла щёку, так что я чуть не уронил Рейма. Однако я лишь покаянно опустил голову и чуть отступил, пробормотав:

- Извините, госпожа Лорн… я просто думал, что хоть кто-нибудь захочет совершить Рокировку. Все эти смерти… – я обвел рукой бойню на площади и лестнице банка Последних и обернулся к Властителю. – А Вы? Вы разве не собирайтесь устроить Рокировку?

- И нарушить закон? Собственное слово? Это слишком большая роскошь для Властителя! - Властитель добавил в слова удивления и непонимания: - Ты хочешь, чтобы я отобрал дары у твоих товарищей?

- Не ёрничайте! – стало как-то обидно за столь наплевательское отношение к стольким жизням.

- Если серьёзно, сегодняшний день – единственное время, когда жители Хроно и Столицы в частности могут лицезреть, от каких ужасов мы защищаем их ежедневно. От скольких смертей уберегаем! Какую жестокость сдерживаем! – слышавшие это стражи Столицы поддержали речь нестройным одобрительным криком. Властитель же хитро прищурился: - А может, ты желаешь потратить желание на это благородное дело? Попытаешься всё исправить?

Я вгляделся во Властителя. Гордо вздернутый нос. Чуть оттопыренные уши. Суровый в движении. Устало-понимающий взгляд человека, который давно устал играть в сотню игр и интриг одновременно. Я отчетливо понял: чтобы я сейчас не попросил – он выполнит, но я пожалею об этом. Не потому, что он не благодарен, а из-за того, что тогда я вмешаюсь в игры, которые не способен осознать. В политику.

- Благодарю за предложение. Но я, пожалуй, откажусь от этой чести. Я здесь не для игр. А ваше обещание участия я оставлю про запас.

- Твоя воля… я не отказываюсь от слова. Ты можешь всегда прийти ко мне и забрать причитающее. Ты же, Лорн, получишь желаемое. А сейчас, подыграйте мне.

Мы оказались у входа в банк, и Властитель развернулся к людям внизу. Он обозрел живых и мертвых, а потом проникновенным голосом заговорил…

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 1.

- Сбоку! Сбоку заходи!

- Обходи эту шелупонь! Обходи!

- Никак вы, Лодур вас побери, не научитесь! – вклинился Рейм. – Я покажу, как надо!

Крики доносились со всех сторон. А я с расслабленной улыбкой, счастливый от немудрящей забавы просто бежал. Бежал за зверем, чувствуя первобытную жажду крови. Ощущая свою силу и не боясь её применить в стремительном и лёгком движении по лесу. Я маневрировал меж стволами. Перепрыгивал завалы. Несколько раз использовал ветки, как способ перемахнуть через крупные препятствия. Не обходилось и без жульничества – короткие Пробои позволяли многие проблемы игнорировать. Моя добыча была всего в нескольких десятках метрах впереди. Я чувствовал её тяжёлый запах.

- Иван, внимание, следующий вопрос: краткие данные про Чуму отката?! – бросил я на ходу.

Мой подопечный, бежал в зоне прямой видимости. Парень не отставал и не отрывался, зная, каким наказание подобное чревато. И откликнулся он мгновенно:

- Зверствовала несколько десятилетий после единственной битвы Войны Вне Времени. От неё погибла почти треть населения мира. Во время чумы сгорел Агемо.

Раздался рёв, полный ярости и силы. Дичь знала, что мы приближаемся. Она чувствовала, что её ждёт смерть. Но сдаваться старый матерый Шатун не собирался. Эх… не стоило ему задирать тех селян. Не стоило!

С гулким треском из дерева в десятке метров фонтаном вылетела щепа. Вот Рейм, паразит, мухлюет – кидается какой-то мелочёвкой с аурой Ускоренного Локального Времени. Ну это ещё не конец! Я прибавил прыти.

- Мальчики, ваша цель свернула на север. Расстояние чуть менее семидесяти метров, - а вот и комментарий Лорн.

Юная леди не участвовала в охоте – иначе всё стало бы слишком просто. Она наблюдала невидящим взглядом белой повязки и координировала действия погони с островка Остановленного Времени, находясь над чуть покачивающимися вершинами елей. Очень внушительно, особенно на фоне шпилей Летнего Дворца Властителя в нескольких километрах отсюда.

- Причина возникновения Чумы отката? Развернутый ответ.

- Во времена настоящей Войны Вне Времени Чумы не было. Она результат Рокировки 24 Властителя на несколько столетий для предотвращения Войны Вне Времени, – Иван забуксовал при очередном повороте и в прыжке прихлопнул к макушке чуть не улетевшее кепи. – После создания Императорской Ветви так же зафиксированы случаи Чумы Отката, но тогда уже имелся опыт борьбы, поэтому быстро всех исцелили. Но после этого не то что Властитель, но даже обычные Временщики не спешат прибегать к Рокировкам.

Парень отвечал быстро и четко, хотя в голосе чувствовались хрипы и первые признаки одышки. Пусть дух его на ровне с остальными пылал азартом погони, а тело кипело от адреналина, но разум оставался холоден – одно из лучших качеств, что я успел выработать у мальчишки. Кроме того, после теста, сданного в подобной ситуации, я мог быть уверен, что парень накрепко усвоил необходимую информацию. Мальчишка сегодня вообще молодец! Нужно будет его как-нибудь порадовать. И увеличить нагрузки.

Единственное что печалило – охотиться за Шатуном не являлось моим заданием, но со скуки чем только не займёшься! Всё потому, что официальное задание, ради которого мы с Временщиками здесь находимся, ещё “интереснее”. Сводилось оно к тому, чтобы ответственно считать ёлки в чащобе елового леса.

Из зарослей рядом раздался крик, свист и улюлюканье. Через несколько секунд рёв раненого зверя. Все посторонние мысли исчезли, ведь вот он – монстр, прямо перед нами!

Шатун представлял собой нечто среднее между медведем, взяв от того исполинскую силу и размеры, приматов с островов СДО, переняв от тех ловкость и изворотливость, а также незабвенных Туманников, обладая такой же аурой, клубившейся на манер плаща, только не темной, искажающей пространства, а светло-голубой, прикосновение которой высасывало тепло и оставляло лёгкий налёт инея. Плюс ко всему монстр был умен и хитер почти как человек. Смертоносное существо, что получается, если Неваляшка проходит сквозь Аномалию в Ствол времени.

С разных сторон выпрыгивали и остальные участники облавы: Рейм и трое Призраков Армии Барьера из Аномалии Дежа-Вю поблизости. Собственно, это Аномалия главная причина, почему мы здесь… И да, как только мы обнаружили Аномалию, то первой же глупостью, которую совершили – решили прогуляться внутри и без особого удивления обнаружили пост Армии Барьера. После чего, совершенно случайно, нашли старых знакомых и устроили грандиозную встречу… одним из этапов которой стала охота!

Теперь мы стояли тяжело дыша. В отдалении стрекотали пичуги. Свежий, напоённый запахом смолы и хвои воздух приятно обдувал разгорячённые, истекающие потом тела. Тёплое солнце ласкало душу. При этом сам лес был пожухлый и серый в преддверии Аномалии.

Три шишки превратились в Одномерные Шипи. Бок Шатуну разворотило начисто, аж показались беловатые осколки рёбер.

Рейм налетел, окутанный аурой Ускоренного Биологического Времени, его кулаки со скоростью паровой машины выбили кровавую взвесь из живота зверя. А прежде чем смертоносная лапа успела обрушиться на Временщика сквозь ауру Замедленного Локального времени, тот уже стоял в сторонке, с печалью оглядывая кулаки, так же превратившиеся в отбивные. Ну да регенерация Ускоренного Биологического Времени ему в помощь.

Призраки с упоением обрушились всем скопом.

И новый рев зверя!

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 2.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

- Вашу суть! Рокировка? С какого… - Иван сдержал выражение недовольства, быстро взглянув на Рейма и Лорн у меня за спиной. В результате он лишь поморщился, судорожно сглотнул и пробормотал: - Это не жизнь, а какой-то приключенческий роман, который автор то и дело переписывает с помощью Рокировок.

Осмотревшись, я понял, что мы находимся у выхода зачуханной деревенской забегаловки с возможностью снять комнаты… без горячей воды, зато с клопами и крысами, на которых я заглядывался как на потенциальный ужин, ибо готовили здесь преотвратно. Я почти скучал по Юнион. Судя по просевшему углу здания и замызганной вывеске забегаловка находилась не в той затерянной деревеньки, где нас попросили разобраться с Шатуном, а той, где мы работали пять дней назад – предельный срок Рокировки для сохранения моих воспоминаний из ветви… если я, конечно, чего-то не забыл.

К слову, с прибытия из Хроно, что произошло четыре… хотя теперь уже три с половиной недели назад, мы после ни разу не появлялись в Агемо. Более того, мы всё это время не вылезали из глуши. Деревеньки, посёлки, да хутора стали нашим пристанищем. Подумать только, нам даже задания доставлялись Пространственниками, так же как и забирались отчёты. И выведать ничего не получалось – от меня шарахались, как от Пространственной гангрены. Это было весьма паршиво, ибо я вновь терял контакты с Аленией. Я даже не знал, доходили ли до неё мои письма!

А затем я осознал, что вернуло мне память: посыльный из Агемо... но не тот мальчишка только после Университета, что в прошлый раз доставлял нам сообщение. На сей раз:

- Хех. Привет, дружище! – радостной улыбкой меня встречал Караи. Более центнера добродушия, закованного в мышцы профессионального Пространственника с бесстрастным взглядом, что поигрывал неизменной зубочисткой из китового уса в уголке рта.

Я опешил. С самого моего возвращения и оправдания он упорно делал вид, что меня не существует. Полная тишина во всех планах. Он даже не кидал мне в спину тяжёлых взглядов, в отличие от остальных. Честно говоря, я его и не видел. И вот теперь он говорит со мной.

- И тебе доброго часа, - я изобразил самый вежливый из своих плотоядных оскалов, двинувшись навстречу товарищу, при этом сделав жест своим спутникам подождать меня в стороне. И когда мы с Караи поравнялись, сквозь зубы процедил: – Чего приперся?

- Что же так невежливо? Мы же старые друзья… Хех. Всё ещё не простил, что я являлся главным свидетелем обвинения? Что, узнав о смерти Посла, пришёл к его превосходительству и сдал тебя?

Мне стоило труда не врезать “другу”. Но я сдержался, более того, вспомнил, что я “джентльмен”:

- Твоё счастье, что я успел раньше. И если бы я тебя не простил, то ты был бы уже мёртв.

Караи рассмеялся, словно от хорошей хохмы. Но смеялся он один. Его смех быстро сошел на нет и взгляд здоровяка как-то погрустнел – он понял, что я не шучу. И он, смущенно почесав затылок, пробормотал:

- Повторись всё сызнова, я хотел бы изменить случившееся…

Я резко поднял руку в останавливающем жесте.

- Я готов закрыть глаза на то, когда предают меня. Но не прощаю, когда предают самих себя и собственные принципы. А ты их предаёшь. Вижу по глазам, что ты поступил бы так же – того жаждет твоя душа. Не стоит прятать свою сущность.

Я знал, о чем говорю. У меня имелись жизненные принципы и правила. Многие менялись, порой становясь собственной противоположностью. За последнюю пару месяцев такое случалось не раз. Некоторые правила забывались. Есть такие, которых я придерживаюсь до сих пор. Хотя, со временем могут исчезнуть и они.

Однако существует одно правило. Первооснова, которую я никогда не забуду и не нарушу: никогда не сожалей о своих поступках. Даже если ты убил десяток человек и свою возлюбленную. Даже если совершил ошибку, что стоила тебе здоровья и всеобщего уважения. Всё равно не сожалей.

Я не утверждаю, что ошибки не надо признавать – это глупо. Но отказываться от того, что ты совершил в угоду чему-то другому, призрачно хорошему, значит, отказываться от самого себя. Возможно, твой путь горек и не слишком велик, но он твой и только твой. Никто и никогда не пройдёт его, ибо только ты оказался на это способен.

Когда я последний раз об этом забыл и попытался отказаться от прозвища “Светоч” и того, что меня к нему привело, я чуть не потерял часть себя. Это сделало меня слабее. Я очень постараюсь не допустить этого вновь, ибо в тот момент, когда переступлю через себя, на другой стороне окажусь уже не я. Там окажется может и не плохой человек, но тот, кому я теперешний не сможет доверять.

Караи пожевал губами. Сплюнул зубочистку. В эти несколько секунд заминки огонь в его глазах разгорался тихим бешенством, яростью и легкой опаской. Наконец, он процедил:

- Хех. Ты и правда проницательный, стервец. Да, повторись всё снова, я бы не стал ничего менять. Не стану врать, что хотел остановить тебя от глупости. Так же не буду утверждать, что сделал это, дабы ты понёс заслуженное наказание за нарушение закона. Три раза ХА, вспоминая наш общий небольшой бизнес. Я тебе завидовал. Тому, как слабак, вроде тебя, что был буквально на дне служебной лестницы, полез...

Сдерживая ярость, Караи заиграл желваками. Я же только выгнул бровь, ожидая продолжения. Лично я никогда не видел смысла в зависти. Каждый прошёл свой путь и достиг того, чего достоин. Думаешь, что достоин того, чем обладает другой? Так добейся этого! Заработай! Укради! Выиграй! Сделай шаг! Самостоятельно!

- Короче… мне стыдно за свой поступок. Понимаю, друзьями нам вряд ли удастся вновь стать, но, надеюсь, деловое сотрудничество в силе?

- Вполне, - я протянул Караи руку для рукопожатия, и тот с явным облегчением ответил на жест. – Теперь перейдём к делу: зачем тебя прислали?

- Хех. Юрий, тебе сообщение от его превосходительства Людора Рикмана: “Явиться в Храм Пространства Агемо. Вместе с Временщиками. Незамедлительно.”

Мне даже не пришлось оборачиваться к Временщикам. Уверенный шаг Рема, едва заметный шелест платья Лорн и суетливая поступь Ивана – все были уже рядом. Мефи и вовсе умастился у меня на плече, впиваясь в мочку уха, транслируя в сознание нежное воркование Лорн:

- «Пять дней, это очень много. Не рядовая Рокировка. Боюсь, случилось что-то плохое.»

Я отошел чуть в сторону, наблюдая за знакомством моего старого “друга” и новых товарищей. Судя по всему Рейм, нашел себе очередного друга, а Лорн почитателя. Лишь Иван стоял возле меня, бросая хмурые взгляды на Караи.

- «Госпожа Лорн, с учетом того, что нас почти месяц не пускали в столицу Империи, не желая будоражить общественность нашим видом, а теперь приглашают, причем настоятельно – всё очень и очень плохо.»

Краткое знакомство было окончено, и Караи открыл Пробой. Оказалось, что местом назначения является приёмная его превосходительства. Здесь нас уже ждал старый камердинер-секретарь, который сразу же доложил о нас и просил войти.

В кабинете Людора Рикмана изменений не наблюдалось: лаконичность обстановки с налётом военной ностальгии и канцелярщины. А вот мой начальник постарел на десяток лет. Старик ещё больше усох и сгорбился, а мешки под глазами увеличились в разы. Но стоило ему поднять на нас взгляд, как присутствующие невольно вытянулись по стойке смирно. Даже Лорн и Иван.

- Рад всех приветствовать у себя. Госпожа Лорн, Рейминард Рогозер – хорошо, что вы сумели прибыть. Я не успел вас поблагодарить за помощь Юрию в деле с Юнион, по тому выражаю свою признательность сейчас и здесь, - Лорн сделала книксен, а Рейм лишь ударил кулаком в грудь, отдавая честь. Людор Рикман кивнул и продолжил: – Полагаю, юноша с вами – ваш ученик Иван? – парень резво козырнул, ловко успев спрятать неуставную кепи. Его превосходительство удовлетворенно кивнул, и сухой, чуть надтреснутый голос потеплел: - Отлично. Рад знакомству, - взгляд начальника остановился на мне: - Прежде чем я начну то, зачем собрал вас, представь отчет по последнему заданию. Знаю, что придумывать на ходу ты мастак, так что переходи сразу к выводам!

Шатались мы в лесах не просто так. Аномалия Дежа-Вю Ветви Войны Вне Времени, откуда выбрались Призраки и Шатун – погибала. При этом она пыталась стабилизировать себя, поглощая всё больше энергии из Ствола – нашего мира. Насколько я знал, из изучения аномалий Дежа-Вю, в частности Императорской ветви – поглощённая энергия в конце существования обычно вырывается из схлопывающегося мира через аномалии. И ученым на основе моих данных предстояло выяснить, насколько опасным будет выброс от Ветви Войны Вне Времени.

Я на память начал рапорт:

- Скорость роста радиуса влияния Дежа-Вю увеличилась на 23%. При этом радиус влияния Дежа-Вю увеличился на 43% и на момент измерений не достиг своего предела. Интенсивность влияния возросла примерно на 18%. Все в сравнении с данными аналогичных измерений годичной давности. Подобное указывает на увеличение интенсивности влияния Ветви на Ствол времени, предположительно в связи со сроком близкого исчезновения ВВВВ.

- Ещё одна проблема нам на голову… - его превосходительство на секунду прикрыл глаза, массируя переносицу. Когда он взглянул на нас вновь, то говорил спокойно: - Скажу без предисловий: мир на грани войны. Всё началось с Посла. Нам удалось удержать информацию, но слухи… многие шептали, что покушение на Императора спланировало Хроно. Дальше хуже, в вопросе с Юнион – кто-то наболтал мальчишке-Императору, что все выступления из-за Хроно, и Временщики поддерживают нечеловеческие расы. Но наша операция и тут сумела его успокоить. А пока вас не было, посыпалось: серия покушений на Аристократов по всей стране; выступления рабочих артелей на Полуострове Ключа; СДО потопило несколько караванов кораблей в Торговом Проливе; вспышка тифа в фортах у Аномальных Пустошей; банкротство Транспортного Дома Ленских и почти полный коллапс железнодорожных перевозок на юге Империи; прорыв монстров из Аномалий в пяти различных местах, да таких, что уничтожены целые деревни, затем…

Его превосходительство оборвал себя на полуслове, прикрыв лицо ладонью. Ему потребовалась минута, чтобы успокоиться. Меж его пальцев даже замелькало автоматическое перо, лишь после этого он продолжил говорить:

- Это только за последнюю пару недель. По отдельности ничего страшного. Но всё вместе – настоящее проклятье. А советники Императора, перебивая друг друга, поют о следе Хроно во всех событиях. И мои воззвания к разуму Императора просто тонут. Последней каплей стала ситуация со Свободным городом.

- Что там? – не выдержал я, хотя старался держать чувства в узде.

- Плохо всё. После обнаружения, что преступником в Свободном городе являлась Временщица, да ещё и незарегистрированная, – противостояние в городе вышло на новый уровень. Пространственники обвиняют Хроно в попытки подставы и в выращивании владеющих силой за пределами Университета. Временщики Свободного города не остаются в долгу и утверждают, что это Империя пытается создать собственных владеющих временем. Дошло чуть ли не до гражданских выступлений… уверен, кто-то подогревает ажиотаж, но доказательств нет. Как бы то ни было, добрые люди насоветовали Императору ввести в Свободный город войска, находившиеся неподалёку на учениях, для сохранения мира.

Теперь понятно, чего добивалась Миледи – эффектно и при свидетелях продемонстрировать свои силы, чтобы раздуть конфликт между Временщиками и Пространственниками.

- А что Властитель, - невозмутимо, но осторожно уточнила Лорн. – Он умеет сделать так, чтобы к нему прислушались, и он достаточно мудр, чтобы не идти на конфликт.

- Если бы… - почти простонал его превосходительство. - После Сбора он словно с цепи сорвался. Прислал ультиматум, чтобы ему немедленно выдали Социалистов. Они ему нужны чуть ли не позавчера, и никакие объяснения, что мы ищем их уже годы, не помогают. А после Свободного города он вообще озверел и пригрозил, что готов перейти к поискам “своими силами на территории Империи”.

- Он пригрозил вторжением и войной? – не поверил своим ушам Рейм.

- Именно. Император не стал этого терпеть и мы подходим к тому, почему вы здесь: согласно распоряжению Императора все подданные Хроно должны покинуть Империю в течение месяца. Для Временщиков отдельное распоряжение – для них совершена Рокировка и уже подготовлен цеппелин, на который они взойдут уже сегодня, дабы под присмотром Пространственников в течение недели, без всяких Рокировок, покинуть Империю.

Удар был нанесен мощно и безжалостно. Теперь понятно, почему Караи был настолько радушным в начале разговора, а сейчас стоит в стороне со спокойной ухмылкой и жуёт новую зубочистку. Я обернулся к Временщикам и на их лицах так же прочитал… нет, не эмоции, но хотя бы тени волнения душ.

- И мы… - я прокашлялся, не зная, как правильно выразится: - И мы всё так оставим? А как же поиски Социалистов? По отдельности мы будем слабее…

- Юрий, это приказ самого Императора! - автоматическое перо звонко ударилось о столешницу. – Вам остается только решить, с кем останется Иван! А тебе, Юрий, позволено находиться в конвое дирижабля-отбытия, дабы попрощаться. После возвращаешься в леса, необходимо полностью закончить снимать данные с Аномалии. И Лодур вас упаси сотворить какую-либо глупость! Берите пример с меня: я всегда был слишком умён, чтобы творить глупости – это стало основополагающей глупостью моей жизни. А теперь свободны!

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 3.

И вновь авиопорт. И вновь к причальной мачте пристыкован «Рассветный Бриз». Закрывая половину неба, оболочка уверенно блестела металлом, отражая полуденное светило. Отделанная же позолотой и искусно украшенная гондола смотрелась судном Предтечи, плывущим по морю Пристанища, чьи воды бушевали в каких-то сотнях метрах отсюда.

Вновь сутолока и суета заполняла залы и взлётное поле. Вот только на сей раз никого из гражданских не осталось в пределах авиопорта – зеваки, пассажиры, так и не попавшие на свои рейсы, и вездесущие журналисты бесновались за плотным кордоном городовых в стороне от авиопорта. Лишь пара рухов парила в воздухе, пытаясь сфотографировать происходящее внутри, но их сдерживали всадники на пегасах.

Внутри властвовали взволнованно-сосредоточенные Пространственники, да приданные им в усиление бесстрастные гренадеры регулярных войск, что грохотали в техно-кирасах. Данные кирасы – самые современные технологии, основанные на пару, чья сила двигала множество поршней, шестерней и подшипников. Подобное превращало воинов в антропоморфных роботов, своеобразные прототипы Фреймов, и позволяло поднимать веса в несколько раз больше собственного, поэтому они без проблем таскали за спинами печи с котлами, от которых работали ручные огнеметы.

- Как вы полагаете, это правильно? Высылать Временщиков? – робко поинтересовался веснушчатый практикант Ундерк, наблюдая, как из очередного Пробоя появляются Пространственник и Временщик, которого вежливо, но настойчиво направляют в сторону «Рассветного Бриза».

- Это приказ. Нам не нужно думать, правильно это или нет, нам нужно подчиняться, - процедил я. – Мы Пространственники – мы верны Империи.

- Вы говорите, как мой мэтр, - усмехнулся собеседник одними ямочками на щеках. – Причём практически таким же тоном. Но это лишь правильный ответ. А что вы думаете на самом деле?

Я смерил Ундерка долгим взглядом. Мне была неприятна эта тема… Однако ответить очень хотелось, ибо это почти физически терзало меня. Кроме того, Ундерк в отличие от многих встреченных сегодня не ликовал от исхода Временщиков. Я даже порадовался, что его мэтр – Текарий Павлов курировал исход владеющих силой Хроно, поэтому практиканту не составило труда ненадолго потеряться и найти меня.

- Так ли это важно? – я погладил Мефи, дремлющего на шее. И когда парень ожидаемо закивал, ответил с едва сдерживаемой яростью: - Как по мне, Император – мальчишка, что не вылезает из дворца и совершенно не представляет, что происходит в его стране. Он оторван от жизни, так же как и его решения оторваны от реальности.

- С Временщиками больше возможностей, - не преминул уныло заметить Иван, задрав голову к цеппелину и придерживая кепи. – Они часть нашего мира и с ними весело. В этом конфликте вообще нет смысла! Хотя я рад, что остался в Империи… тут моя семья.

Мы сидели на краю крыши авиопорта. Я пытался страхом вытравить другие чувства, но получалось не очень. Зато мне не приходилось становиться конвоиром для своих бывших соратников.

И тут вновь я ощутил на себе взгляд. За последние недели я почти забыл об этом чувстве. Но теперь я вновь заозирался, выискивая лицо аристократёныша Ефима Тёрног. Рука легла на револьвер, а мышцы напряглись. Но я вновь никого не нашел. Не уж-то нервы настолько расшалились?

- А вы, Ундерк, как относитесь к изгнанию? – решил я отвлечься.

- Я отношусь к этому, как к новой возможности. Будь наша жизнь книгой, я бы предположил, что подобные действия могут стать началом каких-либо сюжетных событий. И я ещё не отчаялся стать главным героем в какой-нибудь занимательной истории.

- А знаешь в чём разница между книгами и реальной жизнью?

- Не существует таких чувств? Нет таких приключений? Нет таких характеров?.. – оживился Ундерк.

- Это всё вторично, - отмахнулся я. – Всё возможно и в нашем мире. Невозможно создать даже в книги то, чего не существовало, нет сейчас или что нельзя воплотить в будущем. Настоящее различие: в книге всё концентрированно. Сюжет и приключения – оптом, даже если между ними проходят месяцы – они превращаются в пару слов, на которые читатель не обращает внимания. В реальной жизни ты можешь расследовать великую тайну, испытывать огромные чувства и прочую глупость. Но когда позади тебя целая скучная жизнь и тебе необходимо думать о будущем, то невозможно осознать важность момента. В реальности оптом идёт только обыденность. Сюжет – это пара слов в огромной свалке рутины.

Мефи у меня на плече проснулся и зашевелившись, тяпнул меня за ухо. Вот ведь мелкий паршивец… Тем не менее, это означало, что мне пора – стоило поговорить с Временщиками перед отбытием дирижабля. Как ни жаль, но пришла пора прощаться.

- Ундерк, у меня к тебе просьба, - я поднялся, расправляя плечи и оправляя костюм. – Присмотри за Иваном. Я немного прогуляюсь.

Практикант успел лишь кивнуть, а я уже шагнул с края крыши в Пробой. Выкинуло меня опять же в знакомое место: главная палуба, шикарный банкетный зал. Через обширное окно летучего корабля от пола до потолка открывался потрясающий вид на суетящихся внизу людей. Однако до земли не меньше полусотни метров, по спине гулял озноб, а кишки скручивало от страха высоты, поэтому я поспешил отойти к ожидавшей меня парочке Временщиков.

- Умоляю, скажите, что у вас имеется хитрый план, - не то с мольбой, не то с вызовом воззвал я к ним.

- Увы, друг мой, - Рейм покачал головой, но опечаленным он не выглядел. – Но у нас есть кое-что потенциально сопоставимое: наш начальник, Нилрем Рутра, хочет видеть нас вместе с тобой. Незамедлительно.

Я оживился. Это был шанс… хотя я в упор не мог понять, шанс на что. Мимо жилых апартаментов, которые я когда-то разорял в поисках доказательств, и где теперь устраивалось с десяток Временщиков, мы проскочили на одном дыхании. Хотя я успел обменяться приветственными поклонами с Куртия, который весьма резво хромал. В самом роскошном номере, в комнате, обставленной под кабинет, нас уже ждали:

- Вы в самом деле пришли… - представитель Хроно в Империи поднял голову, при этом не оторвав взгляда от бумаги, которую просматривал. – Рад. Очень рад. Вы и в самом деле сработались с Рейминардом и госпожой Лорн, - Нилрем Рутра огладил бородку клинышком…

Последовало пять пасов со стороны представителя Хроно, и я чуть ли не на физическом уровне почувствовал, как помещение окутывает что-то иллюзорно-непроницаемое – защита от чужого внимания настолько мощная, что я усомнился в своей способности выбраться из кабинета при необходимости. А ведь здесь все заблокировано Кристаллами Блокировки Времени! Или Временщики забрали Кристалл Деблокировки из посольства?

- Юрий, ваш союз с моими подопечными оказался весьма плодотворным, поэтому у меня для вас предложение: переходите на службу в Хроно. Император отказывается от помощи Временщиков – это глупо. Мы не повторим подобную ошибку. Не стану оскорблять вас предложением шпионить, но прошу в открытую работать на нашей стороне. Мы сможем снабжать Вас кровью Императора, у нас есть средства, и сумеем защитить от потенциальных угроз после перехода.

Я ожидал не этого, поэтому растерялся. Лишь на несколько секунд, а затем просто покачал головой:

- Я служу Пространственником в Империи не потому, что желаю выгод для себя, а потому что стремлюсь помогать людям. Как бы это наивно ни звучало, но я ещё не забыл о чести. Благодарю за предложение, но нет.

- Жаль… Его превосходительство упоминал, что Вы склонны к вольнодумству, поэтому стоило рискнуть. А вы, два остолопа, брали бы пример с товарища. Будь у вас возможность, продали бы всех и вся, ни капли верности и ни малейшего понятия о субординации!

Мда… эту парочку Временщиков похоже даже в родном посольстве недолюбливают. Не удивительно, ибо, насколько мне известно, Рейм и Лорн всегда были себе на уме. Их терпели только из-за максимальной эффективности, и пока они работали, не мозоля глаза начальству.

- Тогда перейдем к главной теме. Для вашей группы имеется задание: вы должны выяснить всё, что возможно о Социалистах!

Я поднял руку, прося паузу у Нилрем Рутра. Тот нехотя перевёл на меня взгялд, при этом умудряясь не смотреть на меня, а направляя взгляд куда-то мимо и насквозь. Это раздражало и смущало.

- Я не соглашусь ни на что, пока не узнаю причину, по которой Властитель со своей стороны подпитывает разжигание конфликта и зачем ему настолько срочно понадобились Социалисты.

- Пожалуй, это возможно, - чуть поразмыслив, кивнул сам себе Нилрем Рутра. – Тем более что вы уже причастны к проблеме. Суть её в том, что инициация наследника Властителя, что назначена через несколько месяцев – не состоится. Его хотели инициировать ещё год назад, без всякой шумихи, чтобы парень привык к способностям. Но при той инициации у наследника не проявилась сила. Поползли слухи, мол, наследник не от Властителя. Об ослаблении крови. Да ещё припомнили о деле с похищением наследника-младенца. Единственными, кто мог решить этот вопрос достоверно, были Последний – в их стране есть возможность сравнить кровь людей и понять родственники ли они. И Властитель послал приближенного человека со своей кровью, супруги и наследника, а также Короной, якобы для настройки на кровь наследника; а на самом деле, чтобы Последние записали туда – родной ему сын или нет.

- И те, кто охотились за посланником и Короной, не хотели, чтобы Император узнал, что его сын на самом деле…

- Вот этого никто не знает! – резко оборвал представитель Хроно. – Но если судить по тому, что после получения от вас Короны, он уверился, что ему необходимо найти Социалистов – наследник не родня ни ему, ни супруге.

- Чего же он тогда хочет добиться? Не повстречать же повзрослевшего наследника у похитителей?

- Он хочет найти в настоящем причину его прошлых проблем – Социалистов. Властитель не остановится, пока не завершит расследование. А когда он изучит проблему до основания, то совершит Рокировку к тому моменту, когда всё началось и исправит на корню. Но истоки Социалистов в Империи. Это приводит к вашей миссии: выяснить всё о Социалистах – прошлое, планы на будущее, состав участников, ресурсы и прочее, - Нилрем Рутра полоснул по нашей компании взглядом, словно ударил раскалённой кочергой по воде. – Рейминард и госпожа Лорн отправятся на дело. Неделю, что потребуются дирижаблю чтобы добраться до Гор Забвения, нахождение Временщиков в Империи ещё не будет нарушением закона… но на всякий случай вы, господин Юрий, являйтесь их сопровождением и прикрытием. Я очень надеюсь, что вы успеете доставить их на дирижабль в срок. Если же нет… то я доложу об операции Властителю лично, мы будем ждать результатов и надеяться на ваш здравый смысл, господин Юрий. Выяснить как можно больше про Социалистов нужно в кратчайшие сроки, прока ситуация меж странами ещё больше не обострилась.

- Но ведь Рокировка в несколько лет сотрет все воспоминания? К чему такая спешка?

- Сотрет у всех, кроме Императора и истинного наследника Властителя. И если с Императором отношения испортятся сейчас, то и в прошлом это сулит проблемы. А если Социалисты сумеют что-то внушить наследнику Властителя или, хуже того, инициировать его и он предъявит свои права…

- Как же мы должны выполнить работу, если специалистам Хроно и Империи это не удалось за столько времени? - попытался я усмехнуться, но получилось не очень весело.

Я обдумывал возможность нарушения приказа Императора, если за неделю мы не уложимся. Я хотел совершить ту самую “глупость”, о которой предупреждал его превосходительство. Хотя… к Лодуру всё, я сам говорил, что служу людям этой страны.

- Нет худа без добра. После обострения отношений между странами мне всё же удалось договориться с Призраками Армии Барьера: они встретят вас и помогут выйти на Социалистов, что обосновались в Ветви Войны Вне Времени.

- А почему именно мы?

- Это прямое требование их лидера, 24 Властителя. Вы уже вели с ним дела. Он вас знает. Худо-бедно доверяет. Вы даже прошли какое-то из его испытаний. Кроме того, наш Властитель знает вас и может доверять. Я молчу о доверии его превосходительства Людора Рикмана. Может, и я бы пошел, но моё исчезновение сразу приметят. Кроме того, я всегда был слишком умён, чтобы творить глупости – это стало основополагающей глупостью моей жизни.

Я вздрогнул. Если это не намек, что договоренность между нашими начальниками уже достигнута, а его превосходительство не мог ничего сказать из-за каких-то внешних факторов, вроде необходимости держаться политики Империи, многочисленных свидетелей, а так же стен, у которых могут быть уши,то я съем собственную серьгу! Последние сомнения отпали.

Спустя две минуты я выходил из Пробоя на крышу авиопорта в одиночестве. Внизу собирали трап, а стрекот винтов и гул силовой установки дирижабля бил по ушам. Я не обратил на это внимания, спешно приближаясь к Ивану, что чуть натянуто ухмылялся словам Ундерка, оборвавшимся при моём приближении.

- Ундерк, портишь моего ученика, рассказывая непристойные анекдоты? – я залихватски подмигнул вспыхнувшему практиканту.

- Что вы, господин Светоч! Господин Ундерк лишь объяснял иерархию Пространственников… - быстро ответил Иван.

Звук лопнувшего воздушного шарика разнесся по округе, то подзатыльник настиг мальчишку через три секунды после произнесения последнего слова – столько времени я размышлял, как реагировать на столь беспардонную ложь.

- Щегол, прежде чем врать, соотнеси уровни в этом искусстве свой и собеседника – только после пробуй. И впредь, тренироваться в столь полезном искусстве будешь с другими, - прокомментировал поступок я: - Ладно, потом расскажешь, о чем вы тут секретничайте, а пока нам пора идти. Моё почтение…

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 4.

Если в прошлый раз, когда я путешествовал по Аномалии Дежа-Вю, мир там треснул, то сейчас он оказался полностью и бесповоротно сломан. Об этом явственно говорила лёгкая геологическая нестабильность. Конкретнее: пласты породы размером с несколько десятков квадратных километров со всем… всем, суть его, находящимся на них, плавали в воздухе, совершенно забыв о такой мелочи, как грёбаные законы физики!

На этом фоне терялось, что небеса над головой отсутствовали как таковые. И я не только о Солнце, звездах или Глазах Ночи, но сам полог небосвода более не имел окраса, став бесцветной, едва уловимой, прозрачной дымкой, как окно Пробоя для Пространственника. Поэтому в ветви царили вечные сумерки.

О том, что под летающими островами, тоже отсутствовала какая-либо поверхность, говорить излишне. Просто туман, что становился лишь плотнее с глубиной. И мне приходилось всячески одёргивать собственное воображение, чтобы не думать об этом.

Это оказалось сложно с учетом того, что я находился над бездной. И, разумеется, средством передвижения являлся пегас. Я даже толком осмотреться не мог, чтобы не блевать или чтобы голова не закружилась! Лишь грыз кулак, стараясь отвлечься болью.

- Не правда ли, красиво? – восторженно выдохнул Иван, восседающий позади меня.

- Если ты в хорошем настроении, тогда тебе не составит труда вспомнить историю появления богов, - процедил я язвительно, поправляя гогглы с тёмными стёклами, единственное, что не позволяло глазам выгореть от яркости Ветви.

- Это случилось во времена Магической чистки, после открытия Рубика – города Предтечи. Часть магов воспользовалась знаниями Предтечи и начали войну за власть. Главой партии войны являлся Лодур – бог смерти… И пусть изначально он и являлся человеком, но благодаря своим неординарным способностям в магии и технологиям Предтечи обрел бессмертие. Те, кто не желал участвовать в войне, принялись за строительство Колыбели: техно-магического города на труднодоступном острове в водах, именуемых ныне Проливом Безумия – это стало пристанищем для желающих укрыться. Главными строителями Колыбели являлись Кибер и Мишер – боги времени и пространства… Изначально, тоже великие маги, которые обрели бессмертие, пожертвовав собой и использовав знания Предтечи, дабы превратиться в два огромных кристалла – источники невероятной мощи, что питали защиту Колыбели. Их сознания при этом жили и управляли Колыбелью.

Иван даже не обратил внимания на мой едкий тон, весело чеканя давно заученный урок. Парень просто радовался очередному приключению и тому, что Временщики вновь с нами. Меня он откровенно побаивался. Переведя дух, парень продолжил:

- Колыбель закончили незадолго до того, как великие заклинания выжгли мир, превратив его в пустыню из пепла и праха, а моря – наполнив лавой. До того, как Лодур объединил вокруг себя выживших в выжженном мире и даровал им жизнь на грани вечной смерти – сделал Фреймами – механизмами с живым сознанием внутри, питаемым магией и контролируемым Лодуром. Он создал мир марионеток.

Летопись мира странный предмет: тысячелетия только звучат внушительно, но сводятся к смерти и выживанию. И все теряет значимость, чем дальше в прошлое уходит. Так же, как теряет значимость жизнь индивида с течением лет и веков. Но Иван ещё не закончил и задумчиво пробормотал:

- Вот только… как-то странно, господин Светоч. Я всегда думал, что боги – всемогущие, всезнающие и всеобъемлющие существа.

- Ага, ты ещё скажи, что они следят за нами, а потом карают или одаривают за то, что мы делали по жизни, - оскалился Рейм, рассекая облака на пегасе рядом. – Тем существам, какими ты описал богов, не будет дела до такой мелочевки, как мы. Даже в качестве развлечения. Они будут мыслить другими критериями и категориями – недоступными нам. Как нам недоступно понимание вселенной.

Вместе с этими словами Рейм обернулся и нежно поцеловал Лорн, что восседала в седле по-женски – ногами на одну сторону, и доверчиво прижималась к спине парня. Ей тяжело давалось пребывание в раскалённой ветви, но девушка категорически отказалась оставаться и теперь стоически боролась со своими кошмарами.

- В нашем мире боги и люди – две стороны одной монеты: извечная мечта и её создатели. Так же, как и Несуществующие, что пришли из-за пределов времени и пространства тысячу лет спустя. И хотя их называют первыми людьми мира, стоит помнить – именование то не по первородству или по крови, но звание по деяниям – они первые, кто ступил в выжженный мир, первые, кто сразился с Лодуром, наконец, именно они возродили мир, - поддержал я напарника. – Если ты далеко пройдешь по пути силы, то тебе придется стать самому себе богом.

Пришлось отвлечься от разговора, ибо свихнувшийся мир показал новую грань безумия: меж островами змеились реки, перекрывая нам дорогу. В воздухе. Огромные массивы воды просто висели, просвечивая голубоватыми недрами и демонстрируя своих обитателей. И нам приходилось маневрировать меж водяных потоков, закрученных, словно девичья лента под порывом ветра.

- А вы хорошо вышколили своего ученика, товарищи, - не преминул заметить Чурия. Капитан Армии Барьера, доверенное лицо 24 Властителя, наш первый товарищ в этой Ветви и один из наших сопровождающих. – Из него вырастет достойный владеющий силой. Парень, кем желаешь стать на пути великих?

- Он мечтает поскорее избавиться от надзирателей над душой. Пацан как-никак мечтает прожить свой век. А с такими психами в учителях странно, что парень до сих пор в своём уме. Он сейчас в положении Предтечи перед созданием девяти городов: катаклизм мирового масштаба – инициация близка, и от неё не защититься, - за Ивана ответил второй наш спутник из Призраков.

- Твоя правда. Вот только если он сумеет пройти по тонкой грани катастрофы, то, как и наш мир, после неё изменится. Он сумеет обрести отражение магии – силу Времени или Пространства, что скрывается в нем, как и первородная магия, прятавшаяся в лабораториях Предтечи.

- И изуродует, как когда-то извратила не сумевших её принять Звероподобных, Чешуйников, Рухов, Жвальщиков, Русалкок, - пропитой голос гоготнул.

- Будет зависеть от него, что станет его судьбой. Так же, как выбрал ты.

Мысль, что мир – роман, словно пиявка прицепилась к сознанию. Основанием для того являлся второй наш спутник из Призраков: Срендин Тарму – бывший Пространственник, которого после прошлого дела в Аномалии я уличил в торговле людьми и в отсутствии прямых улик разрешил Рейму его устранить. И как если не сюжетным поворотом или насмешкой судьбы можно назвать то, что Рейм не стал его убивать, а руководствуясь “рациональностью” сдал Армии Барьера. Более того, его там взяли на службу и теперь он один из наших помощников. И сомневается в моём умении воспитать ученика!

- «Поаккуратнее со словами, друг мой,» - эхом разнеслась в сознании мысли-речь Рейма. – «Он как-никак наш союзник. От него в немалой степени зависит успех операции. Напомню, он один из тех, кто должен организовать наше отступление согласно плану Б.»

- «Рейм, он нас наверняка предаст…»

- «С вероятностью в восемьдесят четыре процента он попытается отомстить за то, что мы его сюда запихнули,» - жизнерадостно констатировал Рейм. – «Однако, это не повод хамить.»

- Я хочу стать сильнее! - в мою секундную заминку вклинился в разговор Иван, дабы погасить нарастающий спор.

- А зачем? – подхватил тему Чурия, тоже бывший не в восторге от нашей перепалки. – И в каком направлении: Пространственник или Временщик?

- Даже не знаю… – парень растерялся. – Никогда не задумывался, что делать с полученной силой.

- Знаешь, есть неплохой способ это понять: оглянись в прошлое и вспомни – чем ты гордишься? Что доставляет тебе истинное удовольствие? Пойми, почему это так. Исходя из этого выбирай. Гордость за себя и своё дело – маркер того, что ты идешь по правильному пути в жизни.

Иван заёрзал, а я услышал, как он невнятно шевелит губами, пытаясь что-то припомнить. Я огляделся. Под нами находился очередной остров: поле цветов, словно брызги красок на изумрудном фоне, а посреди яркой жизни одинокое дерево ветви которого засохли и превратились в скрюченные когти, тянущиеся к небу. При этом на окраине острова среди трав отчетливо виднелось, как гуляла пара Неваляшек. Пожилая пара с корзинкой для пикника двигалась по самому краю, пока не вышла за пределы летающей земли… и продолжила движение по пустоте, не обращая внимания на здравый смысл, направляемая своей прошлой жизнью. Это было… неправильно. И от этого всепобеждающего безразличия было не по себе.

- Господин Светоч, а вы, наверное, гордитесь своими родителями? – руководствуясь какой-то странной логикой, воодушевлённо вопросил мой ученик.

-Я? Горжусь родителями? – не сдержавшись, я фыркнул. – Иван, ты путаешь понятия. Я ими не горжусь – я их уважаю. Гордиться родителями и их заслугами применительно к себе – глупо, ибо то не твои заслуги. По той же причине не вижу смысла гордиться своей нацией, родиной, правителями и всем таким… ибо не они принадлежат тебе, а ты им. Гордится можно только чем-то своим. Личным.

- Хлыщ прав. Чувство гордости ты можешь завоевать только сам, - ненавидящий взгляд Срендина обжигал, но не более, нежели лучи несуществующего солнца в коллапсирующем мире. – Никогда не приестся чувство того, что ты сильнее. Того, что люди под твоими ногами – прах. Понимание, что ты можешь ими повиливать. Осознание, что они ничтожны и никогда не добьются того же, что и ты. Чувствовать власть. Вот чем стоит гордиться.

- Это не гордость, а гордыня, - презрение так и плескалось в моём голосе. – А гордыня не больше и не меньше, чем отражение зависти – осознания, что тебе не стать лучшим во всем. Тебе не стать лучшим из лучших.

Зависть… неоднозначное чувство. Порок, что знаком многим. Но суть в том, чтобы уметь пользоваться им:

Есть те, перед кем хвастаются успехами и унижают за слабость – они стискивают зубы, злятся… нет, не на оскорбившего, на самих себя, за ту самую “слабость” и начинают действовать. Но имеются и такие, кому можно петь мотивационные речи, но они лишь глубже увязнут в своей уютной трясине обыденности, ибо то, что они слышат, в очередной раз подтвердит их мысль: “другие сильнее, тебе не справиться с ними.” Причём всё это может сочетаться в одном человеке.

- Чем же, по твоему, можно гордится? – с вызовом и насмешкой поинтересовался Срендин.

- Как по мне, гордиться можно одним: тем, что стал сильнее, умнее и достойнее по сравнению с собой прошлым. Нет более достойного противника, нежели ты сам.

- Банально и трусливо, - не преминул отметить оппонент.

Я не стал отвечать, уверенный в своей позиции. Хотя этот паршивец, как никто, умел выводить меня! Так и хотелось сбросить его в бездну. В мысленной речи раздался голос Рейма:

- «Вероятность предательства со стороны Срендина возросла до восьмидесяти девяти процентов. Ты его провоцируешь, друг мой.»

- «Стоит сразу продумать для отхода план В,» - не преминул предложить я. – «Исходя из того, что ваш начальник при мне вернул вам Кристалл Деблокировки для этого дела, предлагаю по завершении миссии совершить Рокировку к моменту входа в Аномалию, чтобы не подставляться. Помни, нам нужна информация, не более.»

- Товарищи, не хочу отвлекать вас от занимательного спора, но что это за странная точка внизу? – донёс до меня ветер, звенящий от тревоги голос Чурия. – И она шустро увеличивается!

Я застонал и уткнулся в гриву пегасу. Летающие гигантские монстры из-за предела реальности? Ну разумеется… почему нет? Кто бы сомневался в подобном клише? Тот, кто пишет историю моей жизни, явно меня недолюбливает.

Мы влетели на территорию Залива Печали. Тут тоже имелись острова. Из воды. Они были различных размеров и располагались совершенно хаотично. При этом они соединялись нитями-течениями, так же совершенно хаотичными по своей природе и структуре. Безумный лабиринт, что знаменовал – мы на подлете к цели.

Но совсем дурно мне стало, стоило пересилить себя и взглянуть вниз. Бабочка. На нас летела эпических размеров бабочка! Бабочка, вашу суть! Бабочка!!! Хотя… в этом есть, своя, чуть извращённая, но логика. То-то я удивлялся, что за все время в Аномалии мне не встречалось мелких прелестниц – они брали теперь не количеством, но качеством.

- Ну что, разомнёмся? – как всегда с меланхоличной улыбкой уточнил Рейм.

Вот и следующее эпическое клише на подходе: победа над монстром, не смотря на явную слабость героев, путём хитрого плана, удачи или нахождения внутренних резервов… По крайней мере, это крутилось в голове, пока я панически орал:

- Спятил, что ли? Валим отсюда! Она нам не нужна! – и я пришпорил пегаса, смахнув водяную взвесь с гогглов.

Мы укрылись за обломком морского дна, заселенным цветными актиниями и частично укрытым водой. Отсюда мы наблюдали, как бабочка нырнула в один из водных островов и её хоботок, выстрелив, словно гарпун, схватил акулу, одновременно небрежный взмах крыла срубил кусок подводной скалы. После чего насекомое двинулось дальше. Страшно представить, что такая бабочка вырвется из Аномалии.

- Наследие, - раздался разъедающий душу в звенящей тишине голос Лорн.

Девушка воздушным движением спрыгнула на сухую часть островка. После чего хлестнула пегаса Рейма по крупу, так что тот резво замахал крыльями. Я пришпорил скакуна следующим, и сопровождающим призракам ничего не оставалось, как последовать за нами. Лишь Чураи недоумённо вскрикнул:

- А как же госпожа Лорн…

- В операции она не участвует, поэтому не хочет отвлекать вас на свою защиту, - спокойно пояснил Рейм. – Она подождёт нас здесь. А в случае чего присмотрит, чтобы всё прошло гладко.

- Присмотрит? Ну. Ну… - отреагировал Срендин. – А что там про “Наследие”?

- Моя госпожа хочет сказать, что единственное, по чему можно измерить жизнь человека – это наследие. Им и стоит гордиться, - начал пояснять Рейм, поначалу неуверенно, но с каждым словом всё больше проникаясь речью: - То о чем будут помнить после смерти человека. Совершенство духа и разума? Сила? Власть? Великие деяния? Это лишь ступени, по которым, преодолевая себя и препоны мира, выстраивается жизнь. Память о человеке. Память, которая остается у других людей, - Рейм с улыбкой осмотрел нас, желая удостовериться, что мы прониклись, и продолжил: - Щегол хочет гордиться семьёй. Это мудро. Возлюбленная и друзья – стоит гордиться своим выбором союзницы и спутников. Дети… я бы мог ими гордиться. Глупо не гордиться своим творением. Даже враги – те, кого ты признал достойным своего отражения.

- Плевать на наследие, - Срендин в самом деле сплюнул. – После смерти нас уже ничего не будет волновать. Нужно жить настоящим! Нужно уметь получать удовольствие здесь и сейчас! А сейчас пора работать!

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 5.

Остров Печали. Площадь порядка десяти квадратных километров. Располагается в одноименном заливе. Окружен рифами и бурными течениями. Одно из самых труднодоступных мест нашего мира.

В стволе времени здесь построена самая охраняемая тюрьма, куда ссылают опаснейших преступников, зачастую обладающих силой, и куда чуть не попал я. Во времена Войны Вне Времени здесь находился ИВТ – Институт Военных Технологий. Место, где разрабатывалось самое современное вооружение для Империи. И именно здесь воспитывали будущих Пространственников. А сейчас в ветви здесь обосновались Призраки-Социалисты.

- Эй! Социалисты! Выходите! К вам гости! – заорал во всю глотку Рейм, нагло прошествовав из плотного тумана к главному входу ИВТ.

Институт окружал высокий глухой металлический забор под напряжением, с колючей проволокой поверх и вышками охраны по периметру. Внутренних строений не видно, поэтому не факт, что это все системы защиты. Охрана знаний ничуть не хуже, чем преступников в нашем мире.

На пропускном пункте послышалась возня, и в окошко выглянуло винтовочное дуло. Я напрягся. Приготовился при первых выстрелах утащить Рейма в Пробой, благо Кристалл Деблокировки на время операции доверили мне. Кроме того, я находился за спиной Рейма в невидимости, поэтому так же мог схлопотать пулю. Как и Иван – мой напарник на сегодня, тоже сокрытый моим иллюзорным прикрытием. Но суровый голос с пропускного пункта прокричал:

- Кто такой? Какого Лодура тут делаешь? И как сюда попал?

- Я Временщик Рейминард Рогозер. Меня послало правительство Хроно, чтобы выяснить о вас всю возможную информацию. Армия Барьера меня подкинула до места. Ну вот я и пришел поговорить. Пустите? Или мне так дальше на закрытый проход кричать? - беззаботно отбрехивался Рейм.

- Шутник, значит? Да ещё и живой! Что же, посмотрим, как ты пошутишь…

Калитка в мощных воротах отварилась и выскочило четверо бойцов с футуристическими стволами наперевес, которые оказались направлены на Рейма. На это парень улыбнулся и крайне медленно, кончиками пальцев, вытащил из кобуры револьвер, бросил на землю и оттолкнул, после чего поднял руки над головой, демонстрируя не только миролюбие, но и хронометр Временщика, после опустился на колени. Один из бойцов подбежал к Рейму и быстро обыскав, принялся вязать тому руки, приговаривая:

- Мы выясним, откуда ты о нас узнал и зачем прибыл…

Дальше я не слушал. Если диалог начался, то Рейм сможет уболтать кого угодно. Вместо этого я открыл Пробой на кусочек площади, видимый сквозь приоткрытую калитку ворот. Из-за геологической нестабильности Ветви я не мог в полной мере пользоваться силами, опасаясь банально выпасть с острова, поэтому мог совершить Пробой только на расстояние прямой видимости.

Мы с Иваном вышли на краю того, что больше всего походило на плац. Огляделись. Всего несколько Призраков. Согласно данным Армии Барьера в данную ветвь перешло около трёх десятков Социалистов из Императорской Ветви. Однако уже здесь они сумели набрать себе сторонников, доведя численность до сотни.

С дюжину приземистых, но аккуратных зданий в окружении редких, фигурно подстриженных деревьев. Облагороженный фонтан в стороне. Патриотические памятники. Вспомнился план ИВТ, виденный у Армии Барьера. Часть строений идентифицируются как военные: казармы, арсенал, вдали стрельбища и, кажется, взлётная полоса. Часть, причем большая – исследовательские корпуса, в основном заброшенные. Остальное под бытовые нужды: столовая, медпункт и, самое главное, администрация. Нам требовалось попасть в кабинет главы Социалистов для обыска, благо, того не окажется на месте, если Рейм правильно разыграет партию.

Я открыл Пробой на крышу администрации. На ней, как и на многих зданиях ИВТ, имелись множество странных металлических наростов, функционал которых был за гранью моего понимания. Волна Искажения помогла составить представление о внутренностях здания. Вход обнаружился без проблем, хотя и запертый на замок.

- Иван, открой, - кивнул я на препятствие, а подумав, добавил: - Параллельно, расскажи о сильных сторонах Пространственников и Временщиков в Войне Вне Времени, в той версии, что стала Ветвью и где мы сейчас находимся.

- Господин Светоч, вы уверены, что сейчас подходящее время… - боясь даже шептать и постоянно оглядываясь, уточнил ученик.

- Подходящего момента не бывает никогда. Поэтому нужно уметь работать в экстремальных ситуациях. Рассказывай и постарайся нас не выдать.

- Сильной стороной Империи являлась большая площадь и, исходя из этого, следующие факторы: большой разброс климатических зон, в том числе полярных – жители Хроно не приспособлены к подобным условиям; большая численность населения Империи, что позволяло рекрутировать больше войск; наконец, развитая логистика – Пространственники куда оперативнее перемещали войска, информацию и ресурсы, - замок щёлкнул под ловкими пальцами парнишки, и проход вниз открылся.

- Но Хроно победило, почему?

- Немалой причиной стало предательство нечеловеческих рас – всех, кроме Рухов. Но, главное, у Временщиков имелся такой козырь, как возможность переписывать будущее, - отрапортовал Иван и, помедлив, добавил: - Хотя… им понадобилось больше столетия, чтобы победить. С подобными возможностями – это равносильно проигрышу.

- Отлично. Тогда подумай, почему такое произошло. А пока, тишина.

Верхний этаж оказался пустынным, пришлось даже Пологом Тишины глушить эхо шагов. Стены обшиты, как их называли Призраки, “пластиковыми панелями” – белыми и очень гладкими, на полу светлый кафель. Вот только очень пыльно: тропинки от редких гостей, да тусклый свет, сквозь грязные окна. Можно усомниться, что здание жилое.

Такая картина представала на протяжении ещё нескольких этажей. Однако с широкой и светлой лестницы, что пронизывала все здание, прослеживалась активность на нижних этажах: то обслуга-Неваляшки, вырванные из оков Ветви, спешили куда-то, то редкие Призраки направлялись по делам. Какое-то время мы наблюдали, пока не определили наиболее оживленные этажи.

Когда в очередной раз движение стихло, я Пробоем перекинул нас на самый оживлённый этаж. Коридор разветвлялся на проходы со множеством кабинетов, но самые большие и вычурные двери с надписью “Штаб” оказалось сложно не заметить. А когда эти двери привели нас в пустую приёмную, и кабинет начальства оказался заперт, то я окончательно уверился – мы на верном пути.

Натравив Ивана на преграду, я уже через полминуты услышал заветный шелест замка и открытие прохода. Скромное помещение. У окна массивный письменный стол завален бумагами, словно они падали на него дождём. Я сразу же метнулся к креслу на колесиках за рабочем местом и начал обыск.

Иван остался в охранении, хотя то и дело бросал заинтересованные взгляды на стену напротив стола – светлое пятно на фоне выгоревшей стены. Вероятно это место занимал, блестяще-чёрный прямоугольник, который местные Призраки называли “монитором” и использовали для показа цветного синематографа со звуком. Вот только Социалисты по менталитету ближе к нашему пласту реальности, чем к Ветви Вне Времени, поэтому недолюбливают заумные устройства и технику: монитор стоял в углу комнаты, изображая из себя зеркало.

Среди множества документации на столе, в том числе в ящиках стола имелась прорва информации, вот только логистически-снабженческой направленности: записи о поставках материалов и продуктов с разных концов Ветви; пути коммуникации с несколькими мелкими лагерями; организация службы и досуга внутри лагеря, и просто организаторская ерунда. Меня заинтересовало лишь то, что согласно многим актам и накладным в последний месяц активно поступали материалы, а также искались учёные-Неваляшки в подземные лаборатории ИВТ: химико-биологическую, механическую и непонятную “метафизическую”.

Но истинной драгоценностью являлась записка, что оказалась зафиксирована массивным серебряным пресс-папье в виде сокола:

“Приветствую, товарищ.

Спешу сообщить, старый друг, что финал нашего замысла намечается на 19 число сего месяца. Подготовка в завершающей фазе. Всё должно пройти без инцидентов. Однако требуются твои Призраки у Аномалий в Агемо. Сигналы для начала проведения оговорённых ранее акций тебе известны.

Доверяю тебе. Твой верный соратник, Владелец Посоха.”

Интересно… до оговорённого срока десяток дней. Однако, сейчас слишком мало информации для размышления. Я поднял взгляд на Ивана и вполголоса бросил:

- Еще не понял, почему Временщики так долго сражались в Войне Вне Времени? – Иван виновато покачал головой, я добродушно кивнул: - Даю подсказку: вспомни Столицу и эффект Калейдоскопа. А теперь проследи, чтобы нас не побеспокоили, мне нужно подумать.

Если точнее, то мне требовалось проверить, как там Рейм. Я прикрыл глаза и почувствовал, как Мефи, тоже в миниатюрных очёчках с тёмными стеклами, закопошился на плечах и занял место на голове вцепившись в волосы и выпрямившись словно антенна. В момент концентрированной отрешённости я ощутил:

Рейм за руки, за ноги привязан к чему-то очень массивному, хотя стоило признать, удобному. На голове мешок или что-то подобное, полностью перекрывающее обзор. Временщика обыскали и отобрали всё, что возможно… кроме хронометра, который выкорчевать можно только вместе с рукой, и который в Ветви абсолютно бесполезен. В довершение моя способность чувствовать пространство давала сбой в окончательно сломавшемся мире Ветви – я не мог определить местоположение Рейма, лишь направление, а значит, пока не мог прийти на помощь. Однако с Реймом осталось главное оружие – обаяние и острый язык, и он не стеснялся ими пользоваться:

- …Например, я согласен, что Аристократия – гнилая прослойка, что изжила себя и теперь лишь разрушает Империю. Вот только я не пойму, почему сами Аристократы, вроде вас, стремятся разрушить такое удобное общество?

- С чего ты решил, что мы Аристократы? – голос прозвучал надтреснуто, словно после затяжной болезни.

- Разве нет? – Рейм изобразил удивление. – В ваших речах чувствуется образование хороших институтов. Прирождённая властность в решениях и поступках. Кроме того, только у Аристократии имеется достаточно времени, чтобы придумывать способы изменить мир – обычные трудяги тратят всё время на попытки выжить в придуманном вами “лучшем мире”.

- Не однозначно, но весьма не плохо, - голос усмехнулся. – Возможно, ты достаточно умён, чтобы понять нас: мы хотим изменить Империю по той же причине, по которой Властитель покинул пост главы Хроно – дабы сделать свою страну сильнее. Если… вернее, когда задуманное удастся, то мы будем жить в стране равенства! Где не будет бедняков и богачей! В стране, где каждый сможет гордится своим положением! Стране, которой управляет народ!

- Больше похоже на утопию! – не выдержал Рейм.

- Это не утопия! Это более чем разумный подход! Существа доброта, рациональность которых за гранью сомнений, подсказали нам этот путь! А если ты ищешь выгоду для нас, то её нет – мы слуги народа, что видят будущее и проведут людей по пути изменений, пока они не осознают собственную свободу, – воодушевление в голосе стихло, сменившись на вкрадчивость: - Скажи, зачем нам Временщик из Хроно? Из страны, которой наверняка не понравится наше столь радикальное возвышение и которая захочет всё вернуть, как было – к нашей слабости.

- Потому что я на распутье. Если вы правы, значит, изменения Властителя – это лишь полумеры или вовсе шаг в никуда. Я люблю Хроно и желаю ей лучшего. Возможно, ваш опыт – это путь к светлому будущему моей страны. Ради этого стоит вам оказать услугу, а когда вы закончите в Империи, то поможете мне в Хроно. Поэтому я хочу узнать больше…

Я встряхнулся. Мефи, недовольно фыркнув, скрылся у меня за пазухой. Я же мог больше не волноваться: Рейм успешно допрашивает своих пленителей.

- Господин Светоч, взгляните, - привлёк меня голос Ивана, осторожно протирая покрывший испаренной лоб и запотевшие гогглы.

Парень стоял у монитора-зеркала, сдвинутого в сторону, а на том месте, что оно скрывало, красовался открытый сейф. Содержимое тайника оказалось не пустышкой: револьвер, украшенный накладками из слоновой кости на рукоять, вероятно, прибывший сюда из Императорской Ветви – средство быстрой и окончательной расправы с провинившимися подчиненными; стопка личных дел социалистов, прибывших из Императорской Ветви; ну и полупустая бутылка выпивки…

- Хорошая работа… - с уважением кивнул я. Не ожидал встретить тут сейф, поэтому дотошность моего подопечного радовала. А тем, что Иван сумел вскрыть тайник, парень меня приятно поразил. – Возьми себе револьвер. Сумеешь вынести, будет твой боевой трофей, память и личное оружие.

Парень воодушевлённо ухватился за новую игрушку. Я дал ему несколько минут, чтобы разобраться с оружием, сам при этом изучал найденные личные дела, пытаясь запомнить. После чего спрятал документы в Пространственный карман, в надежде на чудо того, что обойдётся без плана В.

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 6.

Из кабинета мы выскользнули бесшумно… и замерли, оказавшись на кухне. Пяток стряпух-Неваляшек и столько же юных помощников-Неваляшек активно работали меж столов для разделки и плит с объёмными котлами.

Я положил руку на рукоять револьвера, большим пальцем медленно взводя курок. Другого оружия у меня, Лодур всех побери, не имелось: ни одно сверхсовременное вооружение Армии Барьера не поможет справится с Призраками – они из другой, Императорской Ветви, а к своему оружию я привык и не сменил даже после Технической Выставки, когда многие фирмы предлагали автоматические пистоли. Однако моя невидимость надежно скрывала нас от обслуги, и я чуть расслабился.

Великолепно… похоже, территория ИВТ находится под воздействием ещё одной аномалии – “Зеркальный лабиринт”. Данная аномалия искажала пространство таким образом, что между разрозненными областями пространства образовались хаотичные и быстро меняющиеся связи – своеобразные естественные Пробои. Спускаясь по лестнице, можно попасть на пару этажей выше, выйти из парадной и оказаться на крыше соседнего здания, нырнуть в фонтан и появиться из зеркала посреди лаборатории. В таких условиях Пробои опасны, и я порадовался, что не стал открывать Пробой с пегаса, при пролете над ИВТ.

Жестом я указал Ивану двигаться к выходу, и делать это как можно осторожнее – не хватало что-нибудь или, хуже того, кого-нибудь задеть. Сам же я чуть отстал, прислушавшись к разговору двух молоденьких девушек, нарезавших овощи:

- Думаешь, он тебя действительно любит? Попользует, как обычно делают Аристократы, и бросит. Это в их природе.

- Нет, он не такой! В обществе социализма нет разделения, и мы сможем жить вместе. На этом острове уже закладываются основы. Работаем мы всего по восемнадцать часов, нам за это платят и даже дают один выходной.

- Ну и что… - язвительно фыркнула собеседница. – Этой Ветви меньше чем через год конец, так же как и всем нам.

- Может, и так, но всё это время мы будем вместе. Кроме того… - девушка понизила голос, и мне пришлось чуть приблизиться. – Он рассказывал, что его ставили в охранение к одной из лабораторий, где ведётся какая-то очень секретная работа, связанная с концом Ветви. Владелец посоха именно из-за неё приезжает к нам раз в пару недель, и привёз того отвратного руха, которому мы порой носили еду в казематы.

- Мечтать не вредно… но не стоит надеяться…

- А ну, хватит болтать! – матрона уже в годах буквально материализовалась за спинами девушек. – Магда, иди…

Дольше я задерживаться не стал. Проверка данных из независимого источника подтверждала полученную на данный момент информацию. Более того, я уверился в решении направиться в лаборатории.

Длинные коридоры, множество окон и просторных залов со столами. В данный час пустых. Догнав Ивана и найдя относительно спокойный закуток, я вновь воспользовался Мефи, на сей раз исключительно ради того, чтобы определить направление к Рейму – триангуляция по местности. После чего, пробравшись к ближайшему окну, открыл Пробой к одному из наименее ветхих исследовательских корпусов.

Пробраться внутрь не составило проблемы, однако дальше возникло затруднение – здание оказалось совершенно заброшенным. Мусор на полу, плесень по углам, обвалившаяся штукатурка, лужа на половину вестибюля под провалом крыши.

- Иван, ты понял, в чем слабость Временщиков? – строго вопросил я, пытаясь отвлечь парня, пока сам исследовал местность и пытался понять, где ошибся и где лаборатории.

- Кажется, да, господин Светоч, - Иван гордо выпятил подбородок, поглаживая револьвер в кобуре. – Временщики одиночки или пары, как Рейм и Лорн – практически непобедимы. В случае проблемы, они почти всегда могут найти и исправить ошибку заранее. Противостоять им может только другой Временщик.

Я ещё раз внимательно осмотрелся. Очевидно, что помещением не пользовались давно, если вообще пользовались с момента, как вырвали из оков Ветви. Так же очевидно, что имеются секретные лаборатории, которые действуют. И крайне вероятно, что лаборатории, которые используют, часть комплекса ИВТ. Не построили же Социалисты новые лаборатории? Как следствие, если лаборатории со времен Войны Вне Времени, то они хорошо защищены от нападения противника. И если Зеркальный Лабиринт не сильно хитрый способ попасть в пространственную Аномалию, вроде встреченной при работе в Юнион, то, вероятно, лаборатория под землёй.

- Когда Временщиков пять – семь и они работают независимо на относительно небольшой области – это сложнее… намного сложнее, - вдохновенно распинался Иван. – Рокировки одних, могут пересекаться с Рокировками других. Листва событий одной Рокировки достигает участников других – в самый неподходящий момент и когда не хочешь изменений, получаешь их. И наоборот, одни изменения накладываются на другие, и результат непредсказуем. А если ещё и третья сторона, владеющая силой вмешивается… тут всё совсем грустно.

Я направил Волну Искажения высокой плотности в землю. Аномальные глубины не желали открывать свои секреты, но я был упорен. Не хотелось бы выдавать своё присутствие нападением на местных, дабы выяснить информацию. И когда Волна искажения добралась до глубины в десяток метров, я почувствовал отклик пустоты. Ну, или я вышел за пределы острова…

- И совсем всё плохо, когда Временщиков собирается больше десятка. Пример тому Столица в сезон Сбора. На Войне Вне Времени было наверняка и того хуже. Десятки заданий, каждое в отдельности – несложные. Но несколько успешные. Несколько провальные. И их нужно переиграть. Это может повлиять на успешные не в лучшую сторону. Одно задание длится неделю. Другое продолжительностью пару дней, и их за неделю сделано несколько. Тут длинная Рокировка… и так снова. И снова. И снова… В такой ситуации в полной мере нельзя использовать возможность исправить события. Придется выбирать, выполнение каких заданий приоритетней, иначе подобный клубок может задушить командиров.

При открытии Пробоя необходимо знать координаты выхода и представлять вид местности: помнить или иметь фотокарточку. Последнее условие необязательно, однако оно позволяет при выходе из Пробоя не оказаться внутри стены или в другом человеке – сознание само корректирует точку выхода их Пробоя в безопасное место. Сейчас я собирался нарушить этот запрет.

- Молодец, - кивнул я. – Двигаемся, - и вместе с Иваном шагнул в Пробой.

Свет и белизна резанули по глазам, несмотря на гогглы. В коридоре, где мы оказались, было чисто, почти стерильно. И довольно многолюдно: при появлении нам пришлось вжаться в стену, чтобы не столкнуться с парой Неваляшек и Призраком в белых халатах. Мы двинулись за ними.

Коридор оказался замкнутым в кольцо радиусом в пару сотен метров и проходил под всем ИВТ. По внешней стороне периодически встречались двери. В большинстве своём опечатанные. Также попался грубо вырубленный в камне скалы проход наверх, по моим расчётам, ведущий в администрацию. Похоже, лаборатория изначально планировалась полностью изолированной, - так, чтобы в неё могли попасть только Пространственники и Призракам пришлось до неё докапываться.

Учёные свернули в первый же проход, ведущий к центру. Я осторожно придержал дверь, позволяя нам с Иваном просочиться в… сборочный цех. Грохот и лязг. Искры, электрические разряды и металлическая стружка разлетались в стороны. Около десятка Неваляшек в спецовках работали над наполовину собранной платформой величиной с гараж автомашины. Несколько белохалатников лазили внутри платформы, присоединяя и настраивая какие-то узлы, на вид крайне сложные и хрупкие.

Но ещё больше разумных в белых халатах находилось на периферии помещения, защищённые от ведущихся работ высокой прозрачной стеной. Они работали со множеством не законченных узлов и приборов, являющих собой странную смесь технологий Ствола времени, Ветви Войны Вне Времени, чего-то подобного вещам Предтечи с вкраплениями Мраморного дерева и Невесомого камня. Взгляд то и дело натыкался на грифельные доски и “мониторы”, заполненные сложнейшими расчётами и чертежами, выглядевшими так, словно их делала пьяная курица отрубленной лапой во время землетрясения… и самое ужасное – я узнавал подчерк: Тербий Бронский инженер-рух, страдающий паранойей. Вот только самого инженера не видно.

Понять суть вычислений и схем у меня не хватало навыка, я всё же Пространственник, а не физик-теоретик. Однако умений хватало, чтобы найти укромное место и перенести все вычисления на бумажный носитель – не снимая невидимости это очень сложно – в надежде вынести и узнать у компетентных людей о сути содержимого. Наверняка очень опасного, возможно, смертоносного.

Когда мы выскользнули из сборочного цеха, то чуть не наткнулись на охранника лабораторий: с первого взгляда обычный кабыздох, вот только приглядевшись удавалось различить, что псина частично механизирована. Более того, зверь принюхивался. Шарил взглядом одного живого, а другого механически-алого глаза по коридору. Шерсть на его загривке встопорщилась, а когти одной из механических лап скребли по камню.

Мы рванули по проходу чуть ли не бегом. Первой попалась химико-биологическая лаборатория. Она оказалась не заперта. Когда мы проникли внутрь, то обнаружили себя в царстве реактивов, штативов, реторт, колб и тиглей, в которых бурлило множество цветных жидкостей, которые одновременно смешиваясь, кипятясь, конденсируясь, кристаллизуясь, охлаждаясь и, Лодур знает, что ещё делали, посредством сложной системы приборов и соединяющих их трубок. От миазмов слёзы выступали на глазах. Королём этого царства оказался лысый пухлый Неваляшка, что, уронив голову на стол рядом с парой бутербродов и остывшим чаем, спал. В стороне стоял “монитор”, где мелькали картинки синематогрофического кино, только цветного и с едва слышным звуком.

- Иван, ты правильно расписал слабости Временщиков в зависимости от численности, - запирая дверь в которую уже скребся пёс, бросил я: - Теперь объясни: как в таком случае Хроно за счёт Временщиков стала процветающей державой?

Не обращая внимания на спящего, я принялся за обыск стола. Бумаг здесь практически не имелось, а те, что присутствовали я не мог понять, опять же не обладая специализированным образованием. И почему я не книжный герой, который знает всё и обо всём в рамках сюжета?

- Проблема пересечения Рокировок решаема при наличии грамотного руководства и разделения территорий, миссий и ответственности, - полушепотом забормотал парень, бросая нервные взгляды то на спящего, но на дверь лаборатории. – Посторонние тогда не замечают мелких накладок. Пример тому посольство Хроно в Империи. Порой забывается, что Лорн и Рейм не одни помогали Империи. В самом Хроно все устроено примерно так же: страна разделена на области, за каждую отвечают три-четыре Временщика, контактирующие по минимуму и отчитываютщиеся только перед Столицей. Полный контроль и помощь со стороны Столицы в случае неожиданностей.

Моё неловкое движение, и я задел спящего. Тот заворочался. Я замер, как статуя. Но прошел десяток секунд, и учёный успокоился. Лишь случайным движением Неваляшка убрал с “монитора” кино, и там открылись новые документы. Содержимого я вновь не понял, однако мне оказалось достаточно и заголовка “Проект ГКБ”. Я ещё не успел забыть про газ, что при вдыхании действует аналогично Кристаллом Блокировки. И ещё я понял, что этот газ здесь производят давно и массово.

“Бом! Вааууу! Вааууу! Бом!” – то ли ударили, то ли взвыли набаты.

Спящий учёный от шума вскинулся, но ненадолго – удар в основание шеи отправил его досматривать сны в бессознательном. Я же, бросив Ивану: “Следи за входом,” – уселся на пол, сосредотачиваясь на контакте с Реймом, пока Мефи занимал место у меня на голове.

- …и внятно, что случилось, - услышал я через Рейма голос того, кто его ранее допрашивал.

- Разведка обнаружила, что на нас летит остров. Столкновение через пять минут. Все воздушные силы направлены на попытку изменить траекторию, но вероятность успеха очень мала – он врежется чуть восточнее ИВТ. Объявляется срочная эвакуация!

- Какая, к Лодуру, эвакуация! У нас здесь лаборатории и все проекты!

- Возможно, я смогу помочь? – Рейм, как всегда, выступал спасителем: - Если у вас имеется Кристалл Деблокировки, то я могу совершить Рокировку и выиграть вам достаточно времени для действий. Это будет моим первым вкладом в наше общее дело.

- Если только этот камень в нас запустили не те, кто доставил тебя сюда, - раздалось зло, а в следующий миг по телу Рейма прошлась волна электричества, отключая сознание. Последнее, что я услышал: - Подготовьте к перевозке, он ещё пригодится…

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 7.

Связь оборвалась. Я выругался сквозь зубы. Теперь план В оказался недоступен. И стоило поспешить, пока меня самого не завалило на острове, а Рейма не похитили. А ведь “метафизическая” лаборатория со всеми тайнами осталась так и не разведана, да и казематы… хотя туда мы, вероятно, заскочим, пока будем вытаскивать Рейма, благо его местоположение я теперь представлял.

Однако, прежде чем открыть Пробой, я вырвал из перегонного химического конструкта финальный тигель с голубоватой субстанцией и, запечатав, закинул себе в Пространственный карман. Для анализа, да и пригодится, если это то, о чем я думаю.

Пробои последовали друг за другом. В разрушенный вестибюль исследовательского корпуса. На крышу администрации. Перенацелиться на казармы, где уже все суетились. Пяток мелких Пробоев на расстоянии прямой видимости по пропахшим потом помещениям и коридорам, чтобы не столкнуться ни с кем из Призраков и Неваляшек. Мой внутренний компас успокоился, когда мы спустились в подвал к одной из запертых дверей.

Я прикидывал, как эффективней выбить преграду, но та распахнулась сама. Четверо, не считая Рейма с мешком на голове и удобно связанного для перевозки – то, что надо!

Револьвер выплюнул две пули, заменив ими глаза вышедшего первым, судя по вычурной форме – начальника, и отправив его с развороченным черепом обратно в комнату. Остальные среагировали мгновенно: тот, что с Реймом на плече, отступил обратно в допросную; Иван не стал отсиживаться за моей спиной и рванул за ним, схватив своё неизменное кепи; мне достались двое – Призраки, рванувшие на меня. Один выхватил нож, второй отточенным движением вскинул какой-то футуристический гаджет. Играться с ними желания у меня не имелось, поэтому я решил проблему радикально: через Пробой оказался за спиной у Призраков, противник с гаджетом пальнул туда, где меня уже не было, и выстрелом разворотил в щепу одну из дверей коридора, я же, воспользовавшись инерцией движения, немного подтолкнул их в новый Пробой, что вел далеко… куда не знаю, но за пределы острова.

Я прошел в комнату, где последний Призрак скинул Рейма на пол и с невесть откуда появившимся палашом кинулся на Ивана. Мой подопечный играючи принял удар на козырек кепи. Раздался звук удара металл о металл. Нападающий отпрянул. Иван, зло оскалившись, проскользнул под следующим замахом, ударил в пах и полоснул заточенным козырьком по животу противника.

- Иван, револьвер, - в секундный перерыв напомнил я ученику.

Парень внял совету и, выхватив оружие, выстрелил в бедро Призраку. Тот вскрикнул. Выронил оружие. Схватился за ранение. Иван подножкой повалил врага наземь, ударил по лицу и рявкнул:

- Лежать, падаль, иначе пристрелю, - Иван с усмешкой обернулся ко мне, мол: “Мы без всяких способностей многое можем.”

- Неплохо, - не стал я расстраивать парня. – Немного грязновато, но более чем эффективно. Вот только врагов нужно убивать, - и в подтверждение слов всадил в голову Призрака три пули. А затем ещё две в первого выведенного из боя, который почти восстановил свой череп. – А теперь уходим.

Рейма я закинул на закорки и вместе с Иваном поспешил из допросной… И тут мой взгляд скользнул по камере с выбитой дверью. Я замер, не веря своим глазам. Там в клетке в порванной одежде, сквозь которую виднелись гноящиеся раны, синяки и неестественная бледность, свернувшийся в клубочек лежал и безумно ненавидяще глядел на мир единственным глазом Лукаю.

- Так и знал, что это всё ты… - процедил он, стоило взгляду нащупать меня.

Я пошатнулся как от удара. Вот я дурак… после разгрома Юнион отпустил без присмотра паренька, который побывал внутри секретной лаборатории и видел формулу производства газообразного Кристалла Блокировки. Я же знал, что Социалисты в курсе о нём и что в наших рядах есть предатель…

Я рванул в камеру, Иван за мной… Это стало моей ошибкой: “Зеркальный лабиринт” вновь проявил себя, выкинув нас прямо к плацу, где собирались силы Социалистов, а я ведь после боя не успел обновить невидимость на нас…

Небо над островом застила тьма. Сквозь туман воспарившего моря проявились очертания пущенного на таран острова. Он был небольшим, насколько небольшим может быть кусочек мира… всего несколько сотен тонн. Серо-каменное основание смотрело вниз множеством сталактитов, что сливались в единый зазубренный пик опрокинутой в безумии горы.

- Вашу суть… - простонал я, а вокруг раздались первые крики: “Вторжение!”

Разумеется, по нам начали стрелять. Я попытался накинуть невидимость и уйти через Пробой. Но тут с неспешностью и неотвратимостью вечности пик обломка мира протаранил остров, вспарывая его поверхность. Пробой открылся в незапланированном месте, и нас выкинуло с трёхметровой высоты – наш остров накренился от удара. Более того, два острова сотрясались в истерии самоуничтожения. Исполинские куски земли и дождь из грязи знаменовали собой происходящее. Твердь под ногами трескалась.

Когда я поднялся, то возопил от вонзившегося в сознание кислотно-яркого огня. Линза гогглов треснула и маленький кусочек выпал – мир Ветви предстал передо мной в истинном обличье: агония пылающего безумия, цветная вакханалия смерти, распадающаяся в припадке бессилия воли Богов и Предтечи…

- Господин Светоч, - Иван споро сообразил, что со мной и, сорвав с себя гогглы, надел на меня ощупью. – Выводите нас отсюда!

Пули свистели вокруг. Я даже обрадовался, что это обычные пули. Поймать концентрацию для использования усовершенствованного Пространственного Кармана… точнее, Коммутатора, удалось за десяток секунд. А затем, прикрывая собой Ивана и Рейма, я просто бежал, стараясь не провалиться в трещины и не угодить под очередной исполинский кусок скалы, да сбрасывая балласт из пуль во врагов.

Здания разваливались и падали обломками в небытие. Что-то, как обычно, умудрялось гореть. Фонтаны земли, камня, дерева, а порой и живой плоти в кислотно алых оттенках крови. Пыль и гарь застилали всё. Взрывы, крики и смерть нереально ярких цветов.

Оставшиеся за спиной исследовательские корпуса ИВТ с хлопками мыльных пузырей стали превращаться в розовые искры и проваливаться в глубины, где находились рабочие лаборатории. Земля содрогнулась в очередной раз.

А затем я просто не успел среагировать: Иван, вслепую бегущий рядом и направляемый мной, споткнулся, а через миг уже падал вниз в новообразовавшуюся трещину. Я замер. Матерился целых полторы секунды. И понимая, что за потерю ученика начальство мне голову оторвёт, поправил Рейма на плече и прыгнул за парнем в разлом.

То, что я не напоролся на выступающие пласты земли, иначе как чудом не назвать. Я пролетел остров насквозь, умоляя мочевой пузырь и кишечник не позорить меня. А затем я приметил Ивана, через Пробой добрался до него и схватил за шкирку… понимая, что нам не вернуться – некуда возвращаться, ибо острова развалились полностью и теперь падали вслед за нами. Мелкие фрагменты быстрее, большие едва опускаясь.

- Помочь? – из белёсой дымки проступил всадник на пегасе… Срендин Тарму, который без лишних слов подхватил Ивана. Миг спустя, снизу подлетел и Чурия, который перехватил меня, а Рейма перекинул поперёк крупа летуна позади.

- Спасибо, - я от облегчения чуть не прослезился. - Хотя меня немного смущает, что любая ваша акция сводится к тактике выжженной земли. Идея с крушением острова являлась планом Б, а мы ещё не успели план А запороть!

- Запороли бы, товарищ. Мы работали на опережение, - Чурия залихватски заложил вираж. – А за спасение благодари не меня, а Срендина. Он заметил вас в этом круговороте! Теперь не мешай.

Чурия ушёл в крутое пике, от которого я и Рейм чуть вновь не отправились в падение. Шквал пуль и несколько протуберанцев пламени разминулись с нами – это буйствовали преследователи: около десятка всадников Социалистов и два летательных аппарата, похожих на увеличенных на порядок металлизированных стрижей.

За время бегства я успел скопить несколько десятков выпущенных в меня пуль; теперь, спрыгнув с пегаса в Пробой, появился у преследователей над головой и пролил на них свинцовый дождь. Более того, я добавил и от себя, разрядив револьверы… пали лишь несколько пегасов, утащив за собой преследователей. Свинцовые пули – универсальный яд, уничтожающий все формы жизни, вот только эти Призраки были из другой Ветви и имели лучший иммунитет. Поэтому меня ждало ответное горячее приветствие.

Я едва успел вернуться, как Срендин и Чурия влетели в облако обломков от островов, маневрируя меж ними и пытаясь скрыться от преследования. Мёртвая петля чуть не ознаменовалась попаданием под столкновение двух фрагментов камня. От грохота ломающихся костей земли по телу прошли мурашки. Штопор провёл нас всего в паре метров от оплавленного и до сих пор искрящего механизма, чуть не содрав лицо порывами ветра. Зато мы уклонились от пары шаров Ускоренного времени… Стоп! Что? Откуда способности в Ветви?

Я успел заметить, того, кто это кинул: Призрак, судя по форме офицер. Он доставал из подсумка какой-то предмет… не разглядеть на расстоянии. И в нас полетел диск Двумерного клинка…

Однако бочка и следом колокол почти лишили меня сознания, но позволили уйти от всполоха огня металлизированных стрижей. А потом мы проскочили мимо оторванной и чуть обгорелой ноги и вышли из поля обломков… оказавшись вновь в окружении. Барьер Жизни, что я держал всё это время тут уже не поможет…

А затем Призраки-Социалисты… вернее, пегасы под ними и немногочисленные металлизированные стрижи, принадлежавшие этой Ветви, начали падать вниз. Сложно летать, когда тысячи острейших чешуек, переливаясь радугой в неверном свете мёртвого мира, обрушиваются смертоносным дождем, выбивая куски плоти. А затем из туманной дымки показалась та, на чьих крыльях ранее покоились столь смертоносные снаряды – акулоядная бабочка, на мохнатой голове которой стояла Лорн.

Девушка воплощала стать и грацию. Металлические стрижи попытались развернуться и спалить огненными струями бабочку, но она одним взмахом крыльев закрутила их в вихре, и те, не справившись с управлением, канули в пустоте. Ни один кусочек грязи даже не коснулся белоснежного платьица Лорн. Социалисты кричали, пытались стрелять, пегасы рвали удила в истерии. Но девушка стаяла среди выстрелов, гордо вскинув голову. Кровь и боль пропитывали сам мир – хоботок бабочки пронзил одного из Призраков, и за секунды он превратился в обтянутый кожей скелет с гримасой безумия вместо лица. Но Лорн являла собой оплот спокойствия. Она была воплощением всемилостивой Нетос. Доброта и сострадание. И пустота в белой повязке.

И враг дрогнул. Он бежал. По прошествии минуты лишь единственный раненый стонал где-то в обломках опускающихся островов. Но ознаменовал завершение миссии заглушённый мешком голос Рейма:

- Кто-нибудь, будьте добры, проясните статус моего похищения.

Глава 9. Гордость и трещины. Часть 8.

- Спасибо, - первое, что я сказал, когда мы расположились на крупнейшем и медленнее всех падающем обломке, оставшемся от двух островов.

При этом мой взгляд провожал питомицу Лорн, что порхала вокруг нашего прибежища, играя переливами крыльев… ну и пожирая трупы.

- Не стоит, - поморщился Срендин, к которому я и обращался. – Я не хотел тебя спасать.

- Почему же изменил решение? – насторожился я. – Неужто сожаления о загубленных жизнях и желание исправиться?

- Сожаления – удел тех, кто сомневается в себе. Я сыграл и проиграл… Сожалеть бессмысленно. Теперь ты мне должен, и я могу рассчитывать на честный ответ: что случилось с моей семьёй? Хотя, что той семьи… одни слабаки и предатели, но расскажи о моём племяннике. Помнишь его?

- Дерий Фрам. Ныне курсант офицерской академии в Агемо, - фасеточные глаза собеседника в удивлении расширились, а брови в явном скепсисе поползли вверх. Я поспешил пояснить: - Я договорился с властями, что про преступления забудут и его устроят в хорошее место в обмен на все добытые вами Кристаллы Деблокировки. Как по мне, неплохой вариант.

- Пожалуй… - Срендин ещё раз окинул меня взглядом. – Тогда проследи, чтобы у моего племянника всё сложилось хорошо. И я постараюсь сделать так, чтобы ты не остался внакладе.

- Посмотрим, – не стал я ничего обещать.

Я отошёл, давая Призраку передохнуть перед предстоящим полётом обратно.

Оглядев ещё раз разрушающуюся Ветвь, почему-то подумалось, что если наш мир – это всё же книга, то мне не хотелось бы являться главным героем. И не потому, что я сволочь и своими похождениями могу научить только убивать и разрушать. Нет, мне плевать на это.

Просто если мир – книга, то в ней отсутствует свобода воли. Есть сюжет и у сюжета имеется конец. В конце я могу умереть. А может, случиться того хуже – я выживу и добьюсь своей цели. Достижение цели – это очень грустно.

Цель – движущая сила жизни к которой ты стремишься. Ради нее ты готов на все. Ты тратишь на её достижение все силы и средства. Жертвуешь ради неё многим. Ты преодолеваешь такое, на что в обычных обстоятельствах просто бы не решился. И… в один момент ты её достигаешь. Краткий миг торжества, а что потом?

Куда тратить время, силу и средства? Зачем преодолевать невозможное? Зачем вообще что-то делать, если ты уже сделал то, что хотел? Это как маленькая смерть… смерть осмысленного будущего.

Хорошо если удастся найти другую цель – начнется новая история. Но я не хочу быть главным героем. Я не хочу, чтобы цели кончались. А пока у моей цели нет чёткого контура и направления, постараюсь наслаждаться каждым шагом на пути, ведь именно дорога занимает все время, а побед эфемерна.

Взгляд наткнулся на Рейма, что чуть потеряно стоял около пегасов, поглаживая морды животным.

- Всё в порядке? – подойдя ближе, осторожно поинтересовался я.

- Вполне, друг мой, - откликнулся Рейм, но голос его звучал словно издали. – Вот только с пробуждения у меня странное чувство…

- Что же такое? – я осторожно увлёк Временщика за собой.

- Мой талант утверждает, что случившееся здесь приведёт к чему-то ужасному. Я не могу понять, как и почему… но чувство не отпускает, - Рейм встряхнулся и улыбнулся. – Не обращай внимание, порой на меня накатывает. Если будет что-то конкретное, я сообщу.

Мы направились к месту, где обнаружили раненого Призрака, чьи стоны слышали ранее. Это оказался пухловатый парнишка лет двадцати с рыжими вихрами и вздёрнутым носом – из новеньких солдат Социалистов-Неваляшек низшего статуса – ничего нужного не знающий, которому во время крушения островов оторвало ступню, но и не думающий умирать. Единственный найденный выживший… Я лично производил обыск, надеясь помочь Лукаю. Не нашел. И когда я осознал это, то почувствовал, как очередная нить души обрывается – ещё одного не спас.

Раненый Призрак связанный лежал на обгорелой земле, пока Лорн и Чурия обсуждали, что с ним делать. Если точнее, то способы казни.

- Госпожа Лорн. Чурия, - вмешался я в разговор. – Позвольте, сегодня наш пленник станет предметом одного урока? – выжидающее молчание стало ответом, и я жестом подозвал Ивана, который уже успел залатать мои гогглы и щеголял в них. Парень подбежал, и я обратился к нему: - Сегодня ты достойно показал себя. Я горжусь тобой. Но всё же я приметил одну свою недоработку…

- Готов исправиться, господин Светоч, только скажите, что делать! – парень стоял по-военному прямо, буквально светясь от гордости.

- Иван, лекционного материала мы дали тебе достаточно, пришла пора практических занятий. Одно из первых, чему учат юных Временщиков и Пространственников в Университете – убивать. Твоя задача элементарна: убить пленного, - я брезгливо кивнул на постанывающего в грязи Социалиста-Неваляшку. – Револьвер у тебя для этого есть.

- Я не убийца! – вскинулся Иван. В его взгляде читалась растерянность. Искренняя.

- И это хорошо… для обычных людей – стада, которым мы управляем и которое нам дано судить. Это враг. Он нападал на тебя. Он хотел убить. Он угрожает твоей стране. Ты должен очистить мир от преступника. Скоро это станет твоей прямой обязанностью.

- Но это неправильно! Он беспомощный, а я… Сейчас… Так нельзя!

- Мораль… - я тяжело вздохнул: - Ладно, ещё одна попытка. Знаешь, как в Университете учат убивать? Нет. Я расскажу: худшего ученика первого года приговаривают к смерти, и его должны убить все сокурсники, ради этого даже приглашают Временщиков, дабы те устраивали Рокировки. А те, кто не может убить, занимают место смертника, и все начинается заново.

Парень угрюмо молчал, опустив голову и, главное, револьвер. Он не хотел убивать. Честно говоря, полагал, окажется проще, как-никак паренек вырос на улицах Агемо. Значит, придется по-другому:

- Чую, убеждать бесполезно. Тогда поступим как в Университете: либо ты убиваешь его, либо мы убиваем тебя. Считаю до трех. Раз, - Иван вскинул голову, и из-под вихров меня опалил злобный взгляд. – Два, – мальчишка все так же бездействовал, а оружие опущено. – Три. Рейм, будь добр.

Грохнул выстрел, и голова парня разлетелась ошметками. Я перекинул Временщику перстень с Кристаллом Деблокировки. Затем…

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул и увидел Ивана с опущенным револьвером и остекленевшим взглядом. Миг спустя, подопечный упал на колени и схватился за голову, судорожно ощупывая последнюю и убеждаясь, что она вновь при нем. Я же размеренно заговорил:

- Времени у нас мало, а Временщики могут позволить себе не много Рокировок, следовательно, поступим так: с каждым разом мы станем убивать тебя все более долго и мучительно. Заодно научим тебя умирать. Думаю, подобное вполне педагогично. Что же, продолжим? Раз. Два.

- Сволочи, - в отчаянье крикнул парень, но оружия не поднял.

- Как пожелаешь. Три.

Несколько выстрелов. Первый в живот, а спустя полминуты контрольный в голову. За эти полминуты паренек меня приятно удивил: он не кричал, лишь шипел сквозь зубы и материл нас на чем свет стоит. Если он выдержит ещё пару раундов, то я искренне начну его уважать. Нет, сломать я его все равно сломаю, но с уважением. А затем…

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

В следующую попытку Иван рискнул выстрелить в меня. Не удачно: Мефи, что представлял Лорн, перегрыз парню сухожилия. Зверек развлекался по полной – плоть Ивана стала пищей для нашего общего любимца-безобразника. Крики и стоны особенно усилились, когда ласка выедала глаза парню. Все затянулось минут на пять…

В очередной заход парень на нас глядел затравленно, но оружия вновь не поднимал, лишь тихо простонал:

- Я не могу… Он похож на моего брата…

- Да хватит уже придумывать! – я начинал злиться. – Ещё про сестру свою малолетнюю вспомни. Ты уже нашел себе место, так что хватит тут…

Я оборвал себя, ибо не поверил собственному слуху – парень всхлипывал. Протерев глаза, я убедился, что малой в самом деле плачет. Я замялся на секунду, но уточнил:

- У тебя правда есть брат или сестра? – короткий кивок. Дальше говорить не хотелось, но требовалось: - И они…

- Сестра умерла полгода назад. У меня только брат. Старший. И это правда… Я уже рассказывал: он работал грузчиком, а потом пристрастился к опиуму. Я поэтому и не хотел идти в Университет, так как придется бросить его на десять лет. А он столько не выдержит.

- Соболезную… - неуверенно бросил я. – Но ты должен понимать, для того чтобы помочь другим, тебе самому необходимо обрести силу. Представлять из себя что-то. Ты не можешь отвечать за неудачи других. Никогда! Ибо каждый отвечает за себя.

- Я знаю… поэтому я тут, - чуть дрожащим, но твердым голосом ответствовал парень, утерев сопли.

- И поэтому ты должен убить.

- Не могу…

И мы вновь преподали ему урок. Наблюдавшего пленника стошнило на третьей минуте… У Ивана стоицизм оказался куда сильнее.

Со стороны это могло выглядеть как бессмысленная жестокость. Но со времен Университета я уяснил: существует три стадии взросления, не пройдя которые нельзя в полной мере постичь никакую науку.

Первая: когда за человека отвечают другие. Иван в сущности ребенок, и его опекают постоянно, а значит, он отчетливо понимает эту стадию. Стадию, когда чужие решения влияют на тебя.

Вторая стадия: когда человек отвечает сам за себя. Парень долгое время оставался беспризорником, а значит, знает – любое решение несет последствия для самого человека.

И третья стадия, про которую зачастую забывают: когда человек отвечает за других. Тот самый момент, осознания: любое твоё действие влияет и на других. Что может стать лучшей наукой, нежели власть над чужой жизнью?

На очередном заходе Иван в отчаянье крикнул:

- В вашей душе лишь мрак и холод. Там только смерть!

- О! Наш подопечный научился выражаться высоким стилем! Рейм, с тебя пара уроков риторики и изящной словесности, - и, обернувшись к парнишки, с чувством уверил его: - Предпочитаю считать, что там простор бесконечного космоса. Твоего мировоззрения просто не хватает, чтобы рассмотреть миллионы ярких звезд, что освещают красивейшие планеты, наполненные жизнью и счастьем. Чего и тебе от всей души желаю. А теперь продолжим: раз, два…

Парень трясущимися руками поднял револьвер и направил на пленного. Грохнул выстрел.

Глава 10. Репутация и потери. Часть 1.

- Да? – в пару звуков я вложил столько холодной ярости и желания убить, что мой фирменный презрительный взгляд должен был лишь вбить последние гвозди в гроб незваного гостя.

- Господин Светоч, простите за беспокойство в столь ранний час… - Иван, не сдержавшись, зевнул, совершенно не выражая сожаления. И скомкано закончил: - Вам сообщение от графа Алекрия Витольдовича.

После урока в Аномалии парень словно выгорел. Разговаривать с Временщиками он начал лишь на третий день после возвращения. Со мной он до сих пор оставался безэмоционален и старался не общаться. Поэтому я сдержал клокотавшее раздражение и, подтянув кальсоны, которые только и успел надеть, бросил:

- Сообщение? Так давай его сюда!

Письмо оказалось лаконичным до неприличия:

“Господин Юрий, прошу срочно прибыть. Моя дочь Аления пропала.

С уважением, граф Алекрий Витольдович.”

Кулаки с хрустом сжались, сминая письмо. От скрежета зубов парень даже отшатнулся. Цензурных слов и даже мыслей не имелось. Хотелось рвать и метать! Но я сдержался…

- Что-то ещё? – поднял я взгляд на посланца.

- Господин граф не доверил бумаге ещё один момент: наших друзей тоже нет на месте, - и, замявшись, парень добавил неуверенно: - Сегодня около полуночи я почувствовал одиночный и очень мощный всплеск силы в мансарде, где они жили. Я даже проснулся.

- Жди внизу. Я оденусь, - дверь захлопнулась.

Вашу суть… а ведь десяток дней назад идея спрятать Временщиков в доме графа Алекрия Витольдовича казалась мне чуть ли не гениальной. С одной стороны, он человек, который симпатизирует лично Лорн и Рейму, готовый предоставить убежище на время нахождения в Агемо – пока мы разбирались с планами Социалистов. С другой стороны, граф – аристократ, приближённый к Императору, – тот, кого в последнюю очередь станут подозревать в укрывательстве врагов Империи.

То, что Ивана удалось отселить к графу, официально сделав адъютантом и помощником, дабы повысить общую грамотность, а неофициально сделав связным с Временщиками –приятный бонус. О том, что благодаря этому я мог постоянно видеться с Аленией – умолчу.

Но теперь, накануне свершения планов Социалистов, к раскрытию которых мы, между прочим, так и не приблизились, эта парочка снова что-то учудила…

- Дорогой, всё в порядке? – вырвал меня из задумчивости голосок, что играл с моей душой, словно ветерок с пушинками одуванчика.

- Всё хорошо, милая, - я чуть натянуто улыбнулся девушке, сидящей на кровати и прикрывающей простынёю свои прелести. – Просто твой батюшка заметил, что его любимую принцессу-дочурку похитил злобный дракон, - под конец фразы я зарычал.

- Ой, - Аления зарделась и попыталась натянуть простынь ещё выше.

Затем, не выдержав, захихикала, а полминуты спустя мы вместе смеялись в голос. Россыпи огней первых рассветных лучей и трепещущие тени огня лампадки смешались с неясными очертаниями женской фигуры под лёгкой тканью в пьянящий коктейль. Коктейль тревоги и спокойствия. Коктейль робости, вызова и страсти. Коктейль, который хотелось пить вечно.

- Что будем делать? – отсмеявшись, уточнил я, ища рубаху. – Как мы рассчитывали, вернуть тебя в комнату к утру уже не получится…

- Да, у батюшки будет очень много вопросов, - девушка кокетливо скинула покровы, и у меня перехватило дыхание.

Аления принялась облачаться в доспех одежды, подчёркивающий красоту истинной леди. Я сглотнул, наблюдая, как девушка укрощает подвязки чулок. А когда она принялась за поиски заколок для своих дышащих ветром свободы волос, я почувствовал, что штаны мне узковаты в некоторых местах, поэтому постарался отвести взгляд от прелестницы.

- И он умный человек, поэтому задавать их будет мне, - я прокашлялся, пытаясь поймать мысль, всё время уходящую к более интересному. – Полагаю, сейчас вся прислуга тебя ищет…

- Нет. Не ищет. Ночью прислуги в доме почти нет. Да и не станет он поднимать шума из-за наших общих друзей, что обосновались в мансарде. Сообщение, что тебе принесли – это вспышка удивления. Батюшка выдержанный и разумный человек, сейчас он уже взял себя в руки и в сам осматривает дом.

Игривым жестом моя воздушная возлюбленная позвала меня затянуть завязки простенького домашнего платья на тонком стане. В какой-то момент я забылся, опьянев от её тепла, и потерялся, целуя мягкую кожу. Легкие прикосновения отзывались трепетом и негой. А сила владения переполняла меня.

- Ох… - я оторвался от девушки, только почувствовав, как врезался в рабочий стол, и бумаги с него ссыпаются на пол.

А ведь там куча важной документации. Дела Социалистов, добытые в Аномалии. Планы и чертежи, составленные в попытке понять, что задумали Социалисты… между прочим, уже сегодня. И вместе с этим настольная книжка, позаимствованная у Временщиков: “Молекулярная структура вещества. Кристаллы и аморфные тела.” Не безынтересная.

Я поймал осуждающий взгляд волка-картины со стены. Стараясь сосредоточиться на деле, неимоверным усилием воли отстранил от себя девушку и, глядя ей в глаза, заметил:

- Не сейчас, милая. Не сейчас. Времени немного. Скажи, где твоё появление в доме не вызовет подозрений?

- Лучше не в доме, - девушка отстранилась чуть надменно обиженно. Пальчики игриво и остро прошлись по ключице. Но в её взгляде я прочитал обещание закончить игру. – Помнишь, я проводила экскурсию и показывала свою лабораторию в смежном с каретным сараем помещением? Отправь меня туда. Батюшка не обращает на моё увлечение особого внимания, поэтому направится в это место в последнюю очередь. А тебе, мой герой, предстоит отвлечь его, пока я не буду готова появиться, - девушка закончила с последней ленточкой и крутанулась на месте, изящная и неповторимая, как порыв весеннего ветерка.

- Ради тебя, что угодно, - в поклоне я коснулся губами ладони девушки и притянул её к себе… Вот только меня она так и не коснулась, скрывшись в Пробое.

Фух… только теперь я смог выдохнуть. Даже не знаю, как до такого дошло! Возможно, Рейм в очередной раз оказался прав, когда-то ехидно заметив:

“Влюблённость, как простуда. Возникает неожиданно и в самый неподходящий момент. Не существует гарантированных лекарств, а прививки из разумности и логики имеют лишь временный эффект.

Неплохо помогает удалить пациента от источника заболевания. Но в редких случаях это приводит к осложнениям: переход в хроническую стадию – романтическое воздыхание, или вовсе доходит до обострения – страсти.

В критических случаях может вызвать любовь!”

Калейдоскоп событий, встреч и расставаний превратил душевный порыв в чувство. Письма, на которые я не получал ответа, поддерживали пламя надежды. А встреча заставила вспыхнуть безумством и теплом нас обоих. И теперь я просто был счастлив.

Пробой вывел меня из душного и пахнущего книгами помещения в двор-колодец, ещё мрачный в раннее утро, но приятный от ночной прохлады и радующий глаз зеленью, что плющом раскинулась по стенам дома. Нетерпеливо переминаясь на месте и теребя рукоять трофейного револьвера, Иван верно меня ожидал. Жестом я подозвал парня, оправил жилетку и шляпу-котелок, после чего шагнул в Пробой.

Особняк в три этажа с большими арочными окнами, фигурно подстриженными деревьями аллеи и, конечно, белый мрамор ступеней у входа, где я и стоял. Я потянулся к дверному молотку, но Иван дёрнул меня за полу жилета. Покачав головой и сделав знак вести себя тихо, он поманил за собой.

Мы проскользнули по едва заметной тропке у дома ко входу на кухню, от которой у Ивана оказался ключ. Вслед за ним я проскользнул мимо печей, входов на ледники, вычищенных до блеска кастрюль, массивных сковородок и проходов, откуда слышались голоса поднимающихся поваров, кухарок и прочей обслуги.

Коридорами, освещёнными частично приглушенными электрическими лампами, по роскошным коврам мы поднялись на третий этаж, где располагался кабинет. Запах дорого дерева, прохлада редкого камня и красота изысканных картин заставляла червячок сомнения копошиться в душе: “Подхожу ли я этому месту? Подхожу ли я Алении, что выросла здесь? Смогу ли я дать ей что-то подобное? То, чего она достойна.”

Мерный стук трости по паркету я услышал на середине очередного прохода – нас ждали.

- Господин Юрий, вам непременно необходимо установить себе телефон. Нужно соответствовать времени! – без вступления заговорил Алекрий Витольдович. – Кроме того, так возможно найти вас много быстрее в экстренных ситуациях вроде этой!

Граф, до того нервно расхаживавший по кабинету, застыл в середине помещения. Рубиновый набалдашник трости он то и дело перебрасывал из руки в руку, холёное лицо и костюм чуть помяты, а под глазами залегли тёмные круги. Кажется, седины тоже прибавилось. Но внутренний стержень не позволял этому человеку поддаться чувствам.

- Всенепременно, - не стал я разочаровывать графа, объясняя, что подобная попытка уже провалилась, ибо провода банально срезали. Вместо этого я перешел к делу: - Как я вижу, вы очень взволнованы. Будьте добры, расскажите подробно, что произошло?

- Присаживайтесь, - граф вальяжным взмахом трости указал на кресло. – Выпьете? – кивок на шкаф с элитным алкоголем в несколько рядов, прямо под коллекцией фотокарточек, где граф жмет руки уважаемым и знаменитым людям нашего времени. Я только помотал головой. – А я выпью, - граф налил себе. Выпил залпом. Ещё налил и, чуть ослабив галстук, не кичась, присел на край стола, сдвинув в сторону аккуратно выстроенную систему записей. – Я проснулся около полуночи. Из-за этой службы никаких нервов не хватает, бессонница. Решил поработать, тем более что сегодня Император собирает полный совет двора… опять этот мальчишка что-то придумал!

- Совет двора? – я насторожился. – Как давно планировался? Где проходит? Какая охрана?

- Не беспокойтесь. Совет происходит в Императорском дворце со всей возможной охраной. Это не связано с вашим делом, ибо приглашения разослали только вчера. Я с рассветом закончил готовиться и начал собираться к выходу, ибо совет начнется уже через час. Решил зайти к Алении… и именно тогда обнаружил, что её нет. Более того, её кровать заправлена!

- Аления когда-нибудь исчезала?.. – осторожно начал я.

- Что вы! Конечно, нет! – граф находился на грани того, чтобы сорваться, но сумел сдержаться, хоть и оставался горяч в речах: - Она очень домашняя и скромная девочка! Она даже с подругами редко выходит гулять! Такая домоседа! Всё больше книжки читает, да с железками в последнее время играется! Она никогда не исчезала! Честно говоря, я о ней беспокоюсь…

- Не просветите? – неуверенно поинтересовался я.

- Даже не знаю… вы друг семьи и, возможно, сможете что-то подсказать… - пробормотал граф, словно убеждая самого себя. И решившись, заговорил: - В свете моя дочка прослыла, как “избалованная девчонка, что презирает остальных и держится в стороне, одержимая странными идеями и мыслями”. Её считают нелюдимой. И я боюсь, что таким образом она никогда не найдёт себе пару.

- Глупость! – решительно заявил я. – Ваша дочь не останется одна! И тому, кто первый сумеет разглядеть её внутренний свет, повезёт как Несуществующим, при встрече своих родственных душ!

- Даже так… - граф посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом. – Хотелось бы верить.

- Может, пройдём к комнате вашей дочери и всё увидим на месте? – поспешно предложил я, стараясь уйти от скользкой темы, и не успел закончить, как визави уже находился на ногах, допивая алкоголь. Я же продолжил мысль: - А вы расскажите, что было дальше? Ведь в вашем сообщении имелась и вторая часть.

Мы с молчаливым Иваном последовали за графом по новым роскошным переходам.

- Дальше? Ах, да! Порой Аления засиживалась у Лорн допоздна – они любили поболтать о своём девичьем. Я поспешил к Временщикам, но и там было пусто. Тогда я начал переживать. Отправил к вам Ивана, ибо исчезновение ещё и гостей, которых я приютил в доме – форменная катастрофа. Затем поднял пару доверенных слуг и послал их…

Граф недоговорил. Он встал как вкопанный, шумно вздохнул и чуть не сполз по стене, но вцепился в трость и устоял. Его сразил вид Алении, что появилась из-за поворота коридора: домашнее платьице порвано в нескольких местах, заляпано маслом и ещё чем-то, на щеке размазана угольная пыль, волосы растрепаны и запылены, в руках лёгкие босоножки со сломанными каблуками и улыбка на лице.

- Батюшка! – с преувеличенной радостью Аления бросилась к графу. – Ты уже встал. А я как раз шла пожелать тебе доброго утра!

- Аления! – граф в одно слово вложил всё облегчение и радость, что испытал от благополучного обретения любимой дочери. Затем лицо его посуровело, а тон стал властным и жестким, как и движения, которыми он направился к девушке: - Где ты была, негодница?! И как ты выглядишь! Немедленно объяснись!

Девушку подобный тон затормозил на середине движения, она даже скуксилась.

- В мастерской… - несмело ответствовала юная леди. – Я работала с документами и чертежами, что привёз господин Юрий из Аномалии. Нужно было кое что опробовать…

Я чуть поморщился, не одобряя столь откровенную ложь, ибо всегда можно подобрать правильные слова. Но прежде чем граф вспыхнул новой порцией праведного негодования, я коснулся его плеча и бросил:

- Ваше сиятельство, мы с Иваном пока осмотрим пристанище Временщиков. А вы, прошу, не ругайте дочку… юность, азарт, задор. Вспомните себя и что вы творили в её годы.

По окаменевшему лицу графа я понял, что в свою молодость он умел развлекаться. Я же больше ничем помочь не мог, не рискуя вызвать подозрения. А открывать графу, что чувствую к его дочери, я был пока не готов. Поэтому увлёк Ивана в очередной Пробой.

Я осмотрелся, пытаясь приметить особенности скромной обстановки мансарды, где обосновались Временщики. Стены тёмного дерева. Двуспальная кровать, в которой ночью спали. Напротив скат крыши, где располагалось круглое окошечко. Едва заметно тянет сквозняком. С двух сторон от кровати тумбочки, на одной из которых поднос с пустыми тарелками на двоих. На второй ночник и корзинка, где, свернувшись белым клубочком, мирно посапывал Мефи… вот тут мне стало не по себе: если Временщики исчезли без верного питомца, значит, случилось что-то экстраординарное!

Я двинулся к противоположной от входа стене, к шкафу… под ногой зашуршало. Крошки от печенья. В шкафу раздвинул несколько костюмов, там висевших, и удостоверился, что тайный ход из комнаты в стенке закрыт изнутри. Пространственный Шум прошёлся по комнате – ничего. Волна Искажения обнаружила тайник под кроватью… полный тайник, где хранилось оружие Рейма. Значит, они не сбежали. И они не сражались.

- Господин Светоч, смотрите, - Иван за уголок вытащил из под подноса белый листок и протянул мне.

Я схватил бумагу и впился взглядом в строки неровного почерка:

“Доброго утра, друг мой.

Надеюсь, ты хорошо провел сегодняшнюю ночь? О том, чтобы выспаться, молчу, полагаю, вы с Аленией нашли занятие поинтереснее. Рад, что ты не забываешь расслабляться и быть счастливым, поэтому это письмо ты найдешь не раньше утра.

Теперь к делу. Сегодня ночью мы с Лорн покидаем наших гостеприимных хозяев и в целом Агемо. Нас предали и за нами уже выдвинулись. Если, когда ты читаешь письмо, рядом не лежат наши трупы, значит, мы с Лорн сумели разыграть тот единственный расклад, когда мы переживём ночь. Мы отправляемся в долгий путь. Прошу, не пытайся найти нас и помочь. Мой талант подсказывает, что, если ты вмешаешься, мы погибнем. Гарантированно. И ты вместе с нами.

Тебе же последнее наставление: не попади в ловушку предательства от самого верного из твоего окружения. Если поймешь, кто это – значит, всё не напрасно. Ты сможешь победить нашего врага.

Теперь прощай и удачи. Увидимся в следующем безумии.”

Ниже добавлено более витиеватым и аккуратным почерком:

“P.S. Позаботься о Мефи, ты остаешься для него единственным родным существом. И прими его контракт, если предложит.”

- Вашу суть… - почти простонал я.

Они пытались меня обмануть. Они пытались убедить, что ушли добровольно и у них имеются шансы выбраться. Но я знал – их похитили. И не потому, что они не могли сбежать накануне финала… могли, даже без вещей, ибо сражаться и, главное, воспользоваться Рокировкой, как последним шансом, они не в состоянии: изменение листвы событий отследят Пространственники, и им не скрыться, даже с моей помощью. Моя уверенность, что их похитили, более того, они добровольно сдались, зиждилась на том, что, если начинают пристраивать питомцев, значит, вернуться уже не рассчитывают.

С каждой мыслью ситуация становилась всё более катастрофичной. Но я начинал думать всё быстрее и чётче, прикидывая, где найти Временщиков? Кто вообще слушает предсказания? Это удел третьесортных романов. Тем более что в Аномалии Рейм так и не угадал с предательством. А это парочка пошла за мной в Юнион. Я не брошу их!

Первым делом стоило понять, у кого имелся мотив похитить Временщиков? Мда… Только за время знакомства со мной на них точит зуб: Юнион – за предательство… хотя те, скорее бы напали на меня; родственники Шурша – месть Лорн за смерть парня… присылать наёмников из Хроно, с которой натянуты отношения, то ещё безумие; семейство Ленских – за то, что по их вине они обанкротились… нет, те бы просто сдали их властям; силовые службы Империи – Временщики вне закона в нашей стране… тогда бы властями кишел весь дом. Ну и Социалисты – за то, что мы им мешаемся. Не стоит забывать, что сегодня тот самый день, когда должен осуществиться их план! Похоже они.

Я подошёл к Мефи и погладил спящего зверька. Тот даже не пошевелился. Я проверил дыхание зверька – присутствовало. Ласка просто спала очень глубоким сном. Настолько глубоким, что не проснулась, когда похищали её хозяев и когда пришел я. Значит, ей помогли уснуть. И, судя по всему, Временщиков успокоили тоже. Снотворное? В еде? Воде? Воздухе?

Из Пространственного кармана я извлёк набор химических реагентов и проверил воду и остатки еды – ничего. Крошки с пола – чисто. Тогда я подошёл к окошечку и практически сразу заметил на полу металлический блеск. Наклонившись, я подобрал свинцовый шарик с мой кулак. Пробежавшись пальцами по поверхности, я сумел снять одну полусферу. Внутри обнаружился сложнейший механизм, основу которого составляли десятки, а возможно, сотни натянутых и переплетённых струн, которые при любом движении пытались играть какую-то ноту. В самой сердцевине механизма я приметил крошки инквика.

Интересно… вероятно, это как-то связано с делом, но как? Тогда попробую понять, как сюда проник враг, а главное, как ушёл с двумя телами, если тайный ход закрыт изнутри?

Имелась пара идей… но мне они очень не нравились. Предательство как упомянул Рейм? Хотя… тогда бы отравили пищу и воду – воздух слишком сложно и ненадёжно. С другой стороны… С другой, не стоило спешить. На данный момент актуальным стал вопрос: кто способен похитить Временщиков, так что они не видели возможность победить? Если официальные силовые структуры отмели, значит, кто-то из теневых личностей. А о них должен знать мой знакомый мастер репродукции и его контакты в Ивановых семействах.

- Иван, - парень с достоинством подошёл, всем видом выражая внимание. – Отправляешься в центральный Храм Пространства и сообщишь его превосходительству Людору Рикману о произошедшем здесь. Но так, чтобы никто об этом не узнал. Перехватишь на подходах… Не мне объяснять. После найдешь меня в магазинчике Старого. Ясно? – парень поморщился, но кивнул. – Тогда иди, - коротким жестом я направил парня в очередной Пробой.

Проблем с доступом у парня не должно возникнуть. После возвращения из миссии “исследования Аномалии” меня перевели в отряд поиска Иммунного – считай, дали возможность побездельничать, периодически отмечаясь на облавах. Иван же стал моим связным с начальством и неплохо зарекомендовал себя.

Я же взял Мефи и с бережностью спрятал осиротевшего зверька за пазухой. Ещё раз огляделся и понял, что мне тоже пора…

- Опять сбегаешь? – встревоженно-раздосадованный голос Алении раздался от дверей в миг, когда я заходил в Пробой.

Пробой схлопнулся беззвучно. Я обернулся к девушке и вновь залюбовался её лёгкостью, изящностью и грациозностью, присущий парящему в порыве вдохновения таланту жить и наслаждаться бытием. Новое платьице в цветочек и ухоженный внешней вид лишь подчёркивали эту естественную красоту.

- Не сбегаю, а отправляюсь на службу, - спокойно парировал я. – С батюшкой всё хорошо прошло?

- Изволил гневаться, оставил без сладкого на неделю и запретил ходить в мастерскую столько же. Он меня считает сущим ребенком. Сам же отправился на очередной скучный совет у Императора, - девушка потупила взгляд и совсем тихо добавила: - А ты, если не сбегаешь, то, может, возьмёшь меня с собой? Честное слово, я мешать не стану!

Следовало ответить резким отказом. Это могло оказаться опасно… да что там, это наверняка будет опасно. Её батюшка и моё начальство, если узнают, оторвут мне голову и будут правы. Да и девушка это понимала и подготовилась к отказу. Но я уже столько раз исчезал, оставляя её одну… и теперь бросить её снова?

- Пойдём, - улыбнулся я и протянул девушке руку. Я знал, что смогу её защитить! – Но только учти, тебе придётся слушаться меня во всём!

- Конечно! – девушка радостно подпрыгнула и бросилась ко мне в объятья.

Глава 10. Репутация и потери. Часть 2.

- Аления, дорогая, расскажи, что ты знаешь о расследовании, которое мы вели с друзьями?

- Вы ловили злодеев, - не задумываясь, отчеканила девушка.

Я растерялся от подобной непосредственности, не зная: умиляться или ужасаться. Я сурово сдвинул брови, и девушка, весело показала язык, но в следующих её словах уже не было кокетливой простоты, лишь рассудительность:

- Вы ищите Социалистов. Хорошо законспирированную и немногочисленную, но очень влиятельную группировку. Основу её составляют юные аристократы Империи, что надеются захватить власть в смутное время после свержения Императора, посредствам использования малообеспеченных и угнетаемых слоёв нашего общества. И, конечно, разжигания ненависти к Хроно.

- Э-э-э… неужели я настолько болтлив в постели? – искренне поразился я.

- Ну… в постели ты болтал о других глупостях, - потупила взгляд Аления. И затараторила, переводя тему: - Я часто общалась с Лорн и даже наша мудрая совушка не может вечно отмалчиваться. Я сопоставила обрывки её рассказов с теми слухами, что ходят в светском обществе о новых тенденциях и модах. Сейчас хороший тон делать вид, что юных аристократов заботит бытие простого люда. Ну и презрение к Хроно. Да и батюшка часто рассказывает о политике в стране и про интриги при дворе. Я знаю, что последние потрясения Империи очень пошатнули авторитет Императора. Более того, он напуган…

- Неплохо… - двойственное чувство восхищения и легкой зависти сдавило сердце. – Милая, позволь извиниться…

- Ты ожидал, что я стану обузой, и тебе придется возиться со мной? – девушка строго посмотрела на меня.

Я выдержал взгляд, но всё равно кивнул. Девушка легким порывом чмокнула меня в небритую щеку и, взяв за локоть, мелодично пояснила:

- Во многом, может, и так. Я знаю, что моя репутация… не самая лучшая. Но я рада, что ты позволил мне остаться рядом! Я постараюсь удивить тебя!

- Я знаю, что ты удивительна! И не стоит себя оговаривать: твоя репутация чиста, как первый морозный порыв! И кто скажет иное, тот погибнет от моей руки!

Девушка звонко рассмеялась. И на мой недоуменный взгляд снизошла до уточнения:

- Дурачок! Я не о том. Меня считают слабой и беззащитной! Я не лебедь, но белая ворона для всех… и от этого неуютно. Одиноко. А вот ты! ТЫ…

Я не знал, как реагировать на признание, поэтому состроил вопросительное выражение лица, желая узнать продолжение от неуверенно затихшей девушки:

- Твоя репутация другая! – решительно передёрнула плечиками Аления: - Ты воин. Тебя не волнует мнение других. Тобой и твоими друзьями пугают в светском обществе. По слухам, вы способны на невозможное. И вас не сломать… вы верны только себе. Поэтому, когда ты оказался рядом, я подумала, что стала лишь очередной победой…

Я прикрыл ладонью ротик девушки. Даже не подозревал, что могу являться причиной и частью столь глубоких сомнений и самокопаний. От этого почему-то становилось жутковато. Я вдохнул. Выдохнул. Решился:

- Я скажу это лишь раз, а после буду всё отрицать. Я тоже боялся… Боялся, что ты не ответишь взаимностью. Боялся, что я лишь проблеск в твоей жизни. Но… если бы я слушал свои страхи, то мы бы не оказались здесь. И я знаю, что ты тоже не послушала свои страхи. Репутация – лишь глупые домыслы одних людей о других. Я верю: пока мы побеждаем свои страхи, то будем вместе и не потеряемся, - речь далась очень тяжело, словно каждое слово вырывал из души с корнем. Под конец я с трудом натянул на лицо полуулыбку: - А теперь, молю, давай закончим этот разговор! Старые вояки вроде меня совершенно не способны говорить о чувствах! Я уже ощущаю, как сгораю от стыда!

- Кажется, я понимаю, почему Лорн в вашей компании так комфортно и отчего она столь молчалива, - хитро прищурилась девушка, чьи глаза теперь посверкивали. – Так о чём бы ты хотел поговорить, мой бесстрашный брутал?

- Ты упомянула, что Император напуган. Что ты имела в виду? – сразу нашел я привычную почву под ногами. – Я видел, как они с Фениксом доблестно сражались против Туманника!

- После того, как ты натравил на него Туманника два месяца назад, число его охраны возросло в несколько раз. Он не появляется на публике. От деловых и политических поездок отказался, - наша прогулка вывела нас на набережную, откуда открывался вид на серое, волнующееся море. – Дальше, хуже: усиление Юнион и их активные действия с участием тебя и Временщиков. После преступница незарегистрированная Временщица в Свободном городе. Ультиматум Властителя Хроно после Сбора… Император перестал доверять всем, а в первую очередь Хроно. В политических решениях он стал резок до жестокости, в этом причины некоторых из последних провалов, тоже дело рабочих артелей на Полуострове Ключа. По словам батюшки, Император сам понимает, что становится некомпетентным… более чем был ранее, поэтому почти отстранился от всего. А при дворе находятся те, кто задаётся вопросом: “По плечу ли Императору столь опасное и ответственное бремя власти?” Благо, что есть Советы, которые поддерживают его в это трудное время, выполняя почти все функции.

После длинной речи Аления устало улыбнулась. Я же с удовольствием наблюдал, как играют в движении подчёркнутые нарядом прелести девушки. Как сплетаясь с порывами ветерка от моря, локоны юной аристократки сияют на свету солнца, прорывающегося сквозь тучи. Как чудесен мир и все эти суетящиеся люди, что лишь оттеняли мою прекрасную леди.

Мысли же мои были куда мрачнее. Я чувствовал, что нащупал нить, которую искал с возвращения из Аномалии. Я понимал, что это как-то связано с Императором. С его возможной слабостью… но что из этого следовало, я понять не мог. Не очередное же покушение?

- Милая, добей меня! То, что ты сказала про чертежи и документы из Аномалии. Ты действительно в них разобралась? – решил я отвлечься. – Или это лишь…

- Разобралась… но довольно поверхностно. Это сложно. Очень и очень сложно. И то что ты принёс не целый чертёж, а лишь фрагмент. Устройство фазового сдвига большого диапазона энергии в темпоральную плоскость и фокусировки его. Но к нему должно прилагаться устройство для сбора энергии.

Я моргнул пару раз. Почесал в затылке. Понятнее от этого не стало.

- Это устройство нужно для создания искусственной Рокировки, - видя моё недоумение сжалилась девушка. – Вот только для единичного запуска нужно просто невозможное количество энергии.

Тем временем, мы добрались до цели нашего променада: небольшой магазинчик у набережной. За окном во весь фасад и за стеклянной дверью, феерией красок расплескался сад тысячи и одного экзотического цветка.

- Душа моя, - начал я, открывая дверь. – Позволь мне представить…

Из глубин помещения выкатился флорист. Небрежно торчащая рубаха на округлой фигуре маленького человечка создавало впечатление, что это очень большой невыспавшийся ежик. Недовольное фырчание, испачканные землей лопатка в одной руке и маленькие грабли в другой лишь усиливали сходство.

Приметив меня и мою спутницу, суровый ёжик тут же просветлел ликом и со всей искренностью возопил, да так, что у меня в ушах зазвенело:

- Светоч! Ты привёл её! Наконец-то я могу лицезреть богиню, что сумела укротить сердце нашего свободолюбивого Пространственника! – садовые инструменты отлетели в сторону и толстячок поспешил обнять нас!

- А ну, цыц, Старый! – я перехватил знакомца на подходах и через Пробой отправил в другой конец помещения. – Не лезь со своими грязными лапами к леди!

- Злой ты! И противный! – вспышка чувств чуть поутихла, и Старый, споро вытирая руки, подошел к нам. – У меня, между прочим, горе! Жуки в цветах грызут корни! Ничего не помогает! Вот пытаюсь пересаживать, но боюсь не поможет…

- А вы не использовали новомодные инсектициды? Наш садовник очень положительно о них отзывался. Если желаете, я могла бы узнать о возможности поставки?

- О! Светоч, ты нашёл светлейшее и добрейшее из всех созданий!

Старый небрежно сорвал простенькую ромашку и в поклоне протянул девушке. Аления, и без того смущенная, приняла подношение и бережно вставила в волосы.

- Это Старый. Один из моих давних друзей. Продавец контрабанды, которую я одно время возил. Глава небольшой банды. Мастер искусства репродукции или попросту создатель фальшивок. Мой связной с Ивановыми семействами Агемо. Неплохой флорист и торговец. Если у тебя когда-нибудь возникнут затруднения любого порядка, то обратись к нему, и он поможет! - я решил последовать собственному обещанию-совету – не боятся. Если правда о моих товарищах отпугнёт девушку… да будет так, лучше раньше, чем позже. И обернувшись к пузану, строго добавил: - Это госпожа Аления. Воплощение порывов счастливого сердца. Старый, её слово – моё слово и даже выше. Запомни.

- Буду счастлив служить! – вдохновленно откликнулся Старый.

- Рада знакомству, - девушка, не чинясь, обняла толстячка, от чего тот остолбенел. А после бережно ответил на объятья. Прослезился… но быстро смахнул влагу с глаз. Я же не сдержал облегчённой улыбки.

- Раз формальности соблюдены, то займёмся делом. Старый, имеются какие-нибудь новости по интересующей нас теме?

Мы с Аленией прошли к столику в глубине зарослей. Старый гостеприимно выставил на стол вазочки с печеньями и джемами. Очень кстати, с учётом, что я сегодня ничего не ел, а ночь прошла активно. Аления присоединилась ко мне. Клубившиеся вокруг экзотические ароматы придавали пикантные нотки нашему простому лакомству. Хозяин магазинчика бегал, разливая чай и отвечая крайне серьёзно:

- Есть! До неприятного много. У Аномалии Дежа-Вю, что обнаружена на погосте, никаких изменений – к Призракам в склеп никто не приходил, и они не выходили. Нанятые люди Ивана Малахитового, руководствуясь выданными тобой признаками, нашли ещё одно Дежа-Вю в заброшенном театре Бархатного острова. Там тоже всё спокойно. Поиски продолжаются.

- Напоминаю: если кто-то к ним прибудет, или кто-то из Призраков куда-то отправится – проследить, не привлекая внимания. Мне нужны их контакты и связи. Если начнётся массовое передвижение сил, то доставить информацию об обнаруженных Аномалиях и Призраках в Храм Пространства – у них хватит сил обезвредить выходцев из ветви.

- Люди дежурят и отчитываются каждый час! Не волнуйся, никакой самодеятельности не будет. Следующая новость: в Агемо прибыл Юнион…

- Ох… - Аления от подобных известий чуть не выронила чашечку. – Это они за вами…

- Не беспокойся, - я приобнял девушку и бросил Старому: – Подробности!

- Они связались со мной сегодня ночью, по одному из твоих контактов. Затребовали разместить их в Агемо, так чтобы никто об этом не знал, что я и выполнил. Старая баржа в порту. Они расплатились честно, но я всё равно оставил слежку. В течение ночи место пребывания покинули почти все прибывшие группами по трое-четверо. Нашу слежку они без труда скидывали. На месте размещения на данный момент осталась только начальница Юнион и несколько бойцов.

Любопытные новости… но то, что они похитили моих друзей, я не верил – у них не имелось бойцов такого уровня, как Временщики. Я работал с ними. Я знаю. А вот то, что “начальница Юнион” воспользовалась предоставленным мною каналом и остаётся на месте – это приглашение к встрече.

- Дальше новости, - не стал я томить друзей.

- Ты просил отслеживать странности в городе, - Старый шумно втянул чай. – Иммунный так и не объявился: он не совершает свои преступления уже девятнадцать дней. Будем надеяться, что он сдох... И занимательная мелочь: в Агемо дефицит алкоголя.

- Прости, что? – не до конца понял я.

- В нашем городе кончается бухло, да простит меня леди за грубость. Один из моих поставщиков обмолвился, что кто-то за последние пару недель массово скупил весь крепкий алкоголь, да и вино с пивом тоже. Транспорт не успевают завозить!

Кроме очевидного применения алкоголя в голову шло только – топливо для поджогов. Правда, дорого, на это должно уйти целое состояние. И покупали бы только крепкое пойло… странно.

И что поджигать? Вопрос! Хотя… вспомнилась ещё одна новость последних дней: многие семьи аристократов из Советов покидали Агемо. Покидали именно семьи, сами же аристократы оставались на службе. Странно, с учётом смертей аристократов по всей Империи.

Или, может, хотят устроить бунт из-за отсутствия выпивки? Это вообще бред…

Я почувствовал, как во внутреннем кармане что-то закопошилось. Я успел лишь оттянуть полу жилета, как на свет белой молнией вырвался Мефи. Следа от сна не осталось на его хищно оскаленной мордочке. Лишь животная ярость. Желание убивать.

Зверёк, используя мою голову как плацдарм, взвился в прыжке, приземлившись на вершину шкафа с цветами. Принюхался. Рывок, чуть ли не по стене. Новый прыжок, на сей раз вцепившись в один из настенных масленых светильников. Но и тут стального цвета ласка не задержалась, продолжая метаться по помещению.

Я внимательно следил за Мефи, не обращая внимания на падающие горшки, причитания Старого и разрушения: зверь чувствовал свою хозяйку на расстоянии порядка десятка километров, что сопоставимо с радиусом Агемо. И пусть мы не в центре города, но шансы на направление…

Не оправдались. Спустя минуту Мефи замер посреди комнаты, ушки опустились, а мордочка повернулась ко мне. Больше не было хищно оскаленных жемчужин-зубов. Не осталось силы и изящества натянутого лука в теле маленького хищника. Черные глазки потухли. Зверёк выглядел совершенно потерянным.

Я отчасти понимал его: всю жизнь он находился рядом с хозяйкой, и даже если судьба разлучала его с ней, то он всегда имел четкую цель и задачу, поставленную ей. У него всегда имелся смысл жизни. И всё в одночасье потеряно.

- Не переживай, - я приблизился к ласке и протянул руку, но не как хозяин к зверю, а как человек к партнеру. – Мы найдём их. Я обещаю. И я буду рад, если ты мне в этом поможешь.

Мефи взглянул на меня долгим взглядом. Я для него не больше чем очередной спутник хозяйки. Возможно, объект для игр и шкодливых шуток. Теперь же он неуверенно тявкнул и забежал мне на руку, где свернулся маленьким белым клубочком. Клубочком, что мелко дрожал и едва слышно поскуливал. Я оценил жест доверия и осторожно прижал зверька к груди.

- А где госпожа Лорн и Рейм? - осторожно уточнил за спиной Старый. Порыв прибить мелкого зверя сменился осознанием, что тот вдали от хозяйки.

- Мы их ищем, - бросил я. – Как понимаю, к тебе они не заходили сегодня? – Старый интенсивно замотал головой отрицая. Последние надежды, что я ошибся, умирали в душе. – Тогда скажи, прибывал ли в Агемо недавно кто-то из наёмников достаточно сильных, чтобы сравниться с нашими друзьями? Или, может, в подполье ходили слухи о поисках людей такого уровня в городе?

- Извини, но я ничего подобного не слышал. Но я могу узнать!

- Всенепременно!

Почему-то не имелось желания больше пить чай с печеньем. Хотелось действовать! И посмотрев на Алению, я увидел в её печальном взоре туже решимость. Мы двинулись на выход, но напоследок я всё же обернулся к Старому и уточнил:

- Есть что-то ещё, что я должен знать?

- Есть, - после промедления Старый, не зная, куда деть руки, да и самого себя, начал расхаживать по комнате. – Только это возможно личное. Даже не знаю, как сказать. Но тебя ищет Караи. Он сказал, что ждёт тебя на месте, где вы в первый раз сразились.

- Даже так… - вспомнилась часть письма Рейма про “ловушку предательства от самого верного из твоего окружения.”

Старый же продолжал частить:

- Прошу, будь с ним осторожнее. После твоего исчезновения он стал очень странный. Почти перестал появляться. Связался с кем-то непонятным. А мне стало поступать много заказов, но таких… я не могу сказать, тайна заказчика, но они меня пугают. А при последней встрече… Взгляд безумный. Весь растрёпанный. Я его испугался.

- Я тебя понял, - кивнул я и приобнял подошедшую Алению. – Мы вернёмся где-то через час, - и мы шагнули в Пробой.

Глава 10. Репутация и потери. Часть 3.

Агемо – огромный город, но в нём не хватает места для всех желающих. Невозможно бесконечно расширять город, что расположен на островах. Но даже при этом находились места пустынные и заброшенные. Места вроде старой баржи.

Мы вышли за пару десятков шагов перед нужным местом. Под ногами грязь и вонь от рыбьих потрохов. За спиной полупрогнившие и развалившиеся пакгаузы, где в равной степени смешался заплесневелый мусор и трупы. Сюда забредали лишь самые отчаянные бездомные, а представители власти мечтали здесь всё выжечь.

Впереди баржа. Полузатопленная. Лишь корма торчала над бушующими волнами моря. Нейтральная территория, где бандиты Агемо любили совершать сделки. Сейчас к корме вели сходни, которые охраняла пара моих старых знакомых – жвальщики братья Черкин.

- Ничего не бойся и ничему не удивляйся. И старайся держаться за мной, - шепнул я Алении, чувствуя, как её ладошка впилась в мою руку и как её потряхивает.

Я двинулся вперед с непоколебимостью. Волна Искажения накрыла корабль. Ничего подозрительного за исключением нечитаемой области радиусом в десяток шагов на борту. Ожидаемо. Жвальщики, приметившие меня и, несомненно, узнавшие, бешено оскалились и поудобнее перехватили винтовки. Я даже не подумал браться за оружие, лишь обаятельно улыбнулся и, остановившись у трапа, заметил:

- Хорошо выглядите! Как вижу, всё развлекайтесь бунтами против власти? Не надоело? – мои собеседники зарычали, и прикреплённые к винтовкам штыки уперлись мне в грудь. Я удивлённо выгнул бровь: - Только не говорите, что рассчитываете меня убить! Вы ведь понимаете, что будь моя воля, ваши кусочки кормили бы акул за десятки километров отсюда, а я бы уже оказался на борту. Лучше скажите, ваша глава ещё ждёт меня?

- Ждёт. И она не рада, что ты провоцируешь её людей. Кроме того, ты запаздываешь, впрочем… - по тону подразумевалось: “что ещё ожидать от тебя?”

Жвальщики поняли посыл, и оружие убралось, открывая проход на останки корабля. Когда я поднялся, то огляделся. Глава Юнион устроилась у края борта и смотрела в свинцовую даль моря с бокалом вина. Спина её была открыта для удара. Кроме неё на наклонённой палубе находился ещё один человек – Роний. Парнишка выполнял обязанности помощника, прижимая к груди охапку листов, придерживая ногой корзинку с бутылью и лёгкими закусками, одновременно поправляя непривычные ему ножны с мечом за спиной. Он взглянул на меня чуть виновато и сразу отвёл глаза. Эх… зря он не ушёл из Юнион после свершения мести. Зря.

- Не ожидала, что ты прибудешь в компании столь юной и миловидной… - широкий жест даже не обернувшейся мисс Мюерк выражал как уважение, так и сомнение с лёгким пренебрежением к моей спутнице.

- Вы ожидали, что со мной прибудет пара Временщиков или армия Пространственников?

К собеседнице я подходил неспешно, помня её природу иммунной – признаться, не до конца я верил в мирный исход встречи.

- Отнюдь. Ты бы не полез сразу в бой. Ты в первую очередь сражаешься не с врагом, а с самим собой, дабы стать сильнее. Ты слишком тщеславен, чтобы выбирать простейший выход из ситуации. Это одна из брешей в доспехах твоей души. Это способ…

- Возможно. Но зачем вы меня призвали? Не вспомнить же старые добрые времена?

- В рядах Юнион о тебе ходил слух, что ты способен исполнять желания. Я желаю, чтобы ты вернул долг…

Я не спешил что-либо говорить, наслаждаясь прохладой с моря и теплом склонённой головы Алении на плече. Я был в изначально проигрышной ситуации, по тому загонять себя ещё глубже в бездну признанием липовых долгов не собирался.

- …долг своих друзей-Временщиков. Перед уходом они пообещали, что в урочное время они помогут мне покинуть Юнион. Что мои преступления окажутся забыты. Что меня будет ждать убежище в Хроно. И вот теперь, у тебя – их правопреемника и мастера свершать невозможное, я взываю к праву на…

Временщики меня конкретно подставили. Обещание, которое, в самом деле, практически невозможно выполнить. Но и сказать это я не посмею – Юнион мне нужен. Они много знают. Они многое могут. Однако я не лгу… вашу суть!

Одно очевидно: не Юнион стоит за исчезновением Временщиков. Им нет в этом выгоды.

- Требовать словами отчаянной мольбы… не находите это высокомерным? - вступил я в торги. – Не ожидал от вам, мисс Мюерк. Вы всегда были благоразумны. С чего бы это отчаянье, пропитавшее мысли и поступки?

- Мисс Мюерк пригласила вас не из страха! Юнион способен уничтожить такого, как вы, за день! Вы можете оказаться полезны и должны быть благодарны, что ваши прошлые деяния не принимаются во внимание во имя благородной цели, - со сдержанным, но не наигранным негодованием возмутился Роний.

Его проигнорировали все. Дружно. Мне было очень спокойно. Может, оттого, что Аления мудро не спешила вмешиваться в разговоры, но слушала внимательно, и я буквально чувствовал, как клокотала её неогранённая сила, готовая вырваться в образе боевых иллюзий, которым я научил возлюбленную.

Рука госпожи Иммунной дрогнула, и бордовый напиток выплеснулся в волны, на миг смешав оттени жизни: алый, зеленый и синий в единый цвет – мертвенной серый, также прозвучали и её слова:

- В сказках добро всегда побеждает зло, но в каждой новой сказке есть злой тёмный властелин. Странно, не находишь? Или, может, жизненно? Ведь “долго и счастливо” у всех разное, а конец одной истории зачастую начало для другой, ибо…

- Намекаете, что начинается другое сказание?

- Моё сказание приближается к концу. В Агемо меня призвали Социалисты – ваши истинные враги. Они близки к победе. Именно поэтому мы здесь. Последнее задание. После него Юнион окажется им больше не нужен. Нас устранят. Меня точно – слишком много знаю. Понимаю, чего и кого стоит бояться, а кто…

Собеседница находилась на грани паники… и это было мне выгодно. Я не собирался ей рассказывать, что Призраки-Социалисты уже обнаружены и любые их действия не станут неожиданностью для Пространственников. И то, что разбежавшиеся по Агемо люди Юнион в бою стоят немного и опасаться их глупо.

Поэтому Император в безопасности в своём замке, если, конечно, я не пропустил какую-то армию, прибывшую в город, или если Социалисты сами не пойдут в бой. Даже против убийц-одиночек имеется средство: граф Алекрий Витольдович знает о необходимости защищать главу государства. И его превосходительство Людор Рикман наверняка присутствует на сегодняшнем совете и поможет.

- Хм… Не стану спорить. Время покажет. Но у чудес своя цена. Перед уходом Временщики так же упоминали условия спасения. Информация и деяния.

- Я честно платила, сотрудничая с властью, - раздражение вскипало в голосе собеседницы. – Не моя вина, что вы проигрывайте на собственном поле. Что ваши фигуры оказались перекрашенными фигурами противника. И что ваша победа позволила укрепить позиции врага, что…

- Игра ещё ведётся, - оборвала её Аления. – И всё, что вы делали – это плата не за уход. Эта была цена за получение власти, которую, между прочим, даровал вам господин Юрий Пазлов. На данном этапе вы живёте в кредит!

Истинная дочь профессионального политика! Мне с трудом удалось удержать маску задумчивого высокомерия и безразличия. Моя визави развернулась к нам и, чуть слышно скрипнув зубами, процедила:

- Мне есть что сказать. Информация, которая покажет, насколько вы беспомощны. И я дам её вам, если…

На периферии зрения, на краю пирса, промелькнул образ. В этот раз я не собирался отмахиваться от этого. Я искал ответы и был готов поверить в безумие, а это, как известно, один из путей к истине. Я отпрыгнул от Иммунной на несколько шагов и под звук взводимых курков и шелест клинка, вытаскиваемого Ронием из ножен, запустил Пространственный Шум в стороны…

Мир вздрогнул и на берегу треснул по контуру человека. Я не ошибся и не свихнулся! Это был Ефим Тёрног – мальчишка аристакратёныш! Журналист. Я открыл Пробой и вышел так, чтобы перекрыть моему преследователю пути к отступлению.

- Стоять! Не двигаться, - револьвер рефлекторно выпрыгнул в руку из Пространственного кармана. Грохнул выстрел, взметнув грязь перед ногами беглеца.

- Не возьмёте! – оттенки отчаянья в голосе лишь подчёркивали основной тон решимости.

Я выстрелил. Несколько раз. По ногам. И… ничего. Пули просто прошли насквозь, как через иллюзию. От неожиданности я опешил и чуть не поплатился, когда Ефим бросился на меня с кулаками – лишь в последний момент успел отскочить.

Револьвер исчез в Пространственном кармане. Я заскользил по липкой грязи и, чуть не упав, ухватился за проржавевший кнехт. Подскочил, схватил валявшийся рядом обломок деревяшки и ударил им как оглоблей вновь бросившегося на меня парня. Тот принял удар, и деревяшка рассыпалась в деревянную труху. К счастью, я опять успел разорвать дистанцию.

Я успел различить, что вокруг моего противника клубится едва уловимая туманная аура, одежда его разваливается, а под ногами жирная грязь кипит и пенится. Я всё понял.

Чувствующие… или как их называют в Хроно – Помнящие. Основные способности у них одинаковые: иллюзии в самых различных проявлениях. Но силы их из разных источников. У Чувствующих: колебание мерности пространства близь привычной трёхмерности – воздействие на волновую структуру мира. У Помнящих: изменение скорости протекания тех или иных процессов – от замедления скорости света, до ускорения колебания атомов. И стоит им начать развивать свои способности, то различия становятся очевидны.

Представший передо мной Чувствующий прошел долгий путь развития: его тело вибрировало… вибрировало настолько быстро, что стало почти не материальным – удары проходили сквозь него, а взмах его руки мог обращать предметы в прах – нарушать их атомную структуру. Похоже, Аристократ-Чувствующий позаимствовал идею сделать тело оружием у Туманника.

И даже Кристаллом Блокировки Пространства не заблокируешь! Нельзя воздействовать способностями на живой организм без прикосновения к оному – фундаментальный закон. Однако сколько угодно можно использовать способности внутри себя, и внешние условия этому не помешают.

Убить мальчишку было просто до неприличия. Несколько применений способностей, и он развеется словно пыль. Можно загнать его в предштормовое море… он растворится в прибое, а остатки уйдут на дно. В конце концов, забросить Пробоем куда подальше… Я размышлял и кружил вокруг противника – выматывая в бесконечной погоне, где ему не удалось бы скрыться, и не суждено меня достать. Он даже Барьер Жизни не мог пробить!

Но тут в битву ворвался Роний с прямым одноручным мечом времен Воин Объединения, имевшим узкое лезвие, широкую гарду и навершие в виде свинцового шарика. И тут стало ещё интереснее, ибо при ударе лезвие окутала радуга… а я почувствовал силу ауры Ускоренного Времени.

Невозможно! Роний не обладал даже отголоском способностей. Более того, в Агемо нельзя применять способности Временщиков из-за Кристаллов Блокировки Времени. А артефактов, содержащих способностями Временщиков и Пространственников, просто не существовало.

Подобную аксиому опроверг следующий неумелый удар, когда клинок пропорол Ефиму грудь, так что кровь и плоть взметнулись в воздух, словно водная взвесь от удара волны о скалы. Аристократ вскрикнул от ярости и боли, после чего бросился на врага, да так, что гнилые доски глубоко под грязью жалобно застонали.

- Не убивай, он нужен нам живым! – не преминул я крикнуть, отступая в сторону, дабы насладиться боем… и, конечно же, изучить его.

Артефактов с силами никогда не существовало… до сего дня. Хотя данная мысль буквально витала в воздухе. Причина проста: никто не знает, от какой энергии питаются силы Временщиков и Пространственников. Но, кажется, теперь я понимаю, чем занималась “метофизическая” лаборатория, в которую мне так и не удалось попасть на базе Социалистов в Ветви. И откуда взялись способности у Призраков в погоне. Если таких игрушек у Юнион окажется много, то это может стать очень неприятной проблемой.

Роний прислушался к моему крику души и в очередной раз сумел меня удивить: легким движением он выхватил из кармана шарик… свинцовый шарик с мой кулак, подобный тому, что я нашёл в комнате временщиков. Шарик раскрылся уже в полете. На грани сознания зазвучала нота, как когда-то в Столице.

Ефим Тёрног попробовал отмахнуться, но стоило ему коснутся шарика, как он застыл. Собственно, всё в радиусе десятка метров от него застыло, словно попало внутрь замедленного в десятки раз времени. Если Временщики попали в точно такое же поле, да ещё и во сне, то могу понять, как их сумели поймать без крови.

- Что это такое? – я замер перед противником, прикидывая, как его лучше обезвредить, прежде чем вновь вернуть в нормальное время.

- Дары Социалистов… - сказал, словно сплюнул, Роний и взмахнул клинком, сбрасывая налёт из грязи и крови, после чего вернул оружие в ножны. – Выдали буквально перед прибытием. Для испытания. Одна из последних разработок. Хотя и не без недостатков: воспроизводят лишь одну способность и выдыхаются где-то за минуту. Зато поменяешь кусочек инквика внутри и можно использовать снова.

Я понимающе кивнул и всплеском силы заставил Ефима стать нормальной плотности, как на уроках по лечению Пространственной гангрены. Это совпало с выходом парня из оцепенения, а также вывело его из боевого безумия – он полностью прочувствовал все раны, что получил в бою. Он заорал так, что вечно голодные чайки, бакланы и альбатросы с криками взвились в воздух с насиженных мест. Более того, он рухнул в грязь на колени и зашелся в приступе жестокого кашля, чуть ли не выплёвывая лёгкие. Его трясло, кожа покрылась множеством ран, возможно, в костях появились трещины, и это не считая серьёзной раны посреди груди.

Способность он применил сильную… но самоубийственную. Тело при колебании на подобных частотах очень нестабильно: пули и удары проходят насквозь, но атомы внутри тела перемешаются.

- Ты умираешь… - я присел перед Ефимом, придерживая его голову за волосы, чтобы он не свалился в грязь.

- Проклятое отродье Лодура, - прохаркал мне в лицо аристократёныш. – Я тебя убью…

- Само собой. Когда-нибудь. Только доживи до этого времени… Я могу доставить тебя к врачам, где у тебя будет шанс выжить… но сначала ты расскажешь всё, что я хочу знать. Либо сдохни.

- Ты меня не оставишь в живых в любом случае. Но скажи, чего ты хочешь, тварь? Я посмеюсь над тобой… – хрипел с кровавой пеной на губах собеседник.

- Полагаю, просить, чтобы ты был более вежливым – это перебор? Тогда объясни, зачем ты следишь за мной со времени моего возвращения из Юнион?

- Разве не очевидно? Чтобы выйти на Социалистов через одного из их самых верных слуг!

- Меня, что ли?.. – я растерялся.

- А кого же ещё? – булькающее хохотнул визави. – Предавший ради выгоды и Пространственников, и Юнион, и друзей, и самого себя. Посланник, что выполняет их поручения в других странах. Тот, кто братается с их верными цепными псами. Тот, кто зачищает от монстров и аномалий территорию одного из их логовищ. Кто же ты ещё? – в словах и чертах лица парня кипела безумная уверенность: - Я знаю таких, как ты. Делают вид, что помогают, но при этом вонзают нож в спину. Меня не обмануть. Я отомщу за отца! И пусть Ивановы семейства мне не помогли, я сам выведу на чистую воду всю вашу братию! О Социалистах напишут во всех газетах. Они большее не посмеются надо мной. Я докажу… - глаза его начали закатываться, и слова превратились в бессвязный лепет.

- Ничтожество. Всё же сбежал от меня... - я брезгливо отпустил волосы Ефима. Тот рухнул в грязь. Поднявшись, я небрежным пинком катнул бесчувственное и едва дышащее тело в Пробой.

- Куда ты его? В больницу или на дно морское, чтобы не мешался? – опасливо уточнил Роний.

- А сам как думаешь? – лёгкое прикосновение к плечу Рония, и мы через Пробой прошли на прогнивший борт затонувшего корабля.

Аления и мисс Мюерк расположившись у борта с бокалами вина о чём-то светски беседовали. Мы с Ронием переглянулись и лишь тяжело вздохнули, признавая, что смертельно опасные битвы с безумными шпионами – это, в сущности, такая мелочь. Внимание на нас обратили лишь через пяток минут. Мисс Мюерк с благосклонной улыбкой кивнула моей подруге и небрежным жестом подозвала меня. На полпути Аления поймала меня и довольно шепнула мне на ушко:

- У тебя очень милая знакомая, хоть и преступница. Постарайся ей помочь.

Я не стал отвечать. А когда подошёл к главе Юнион, то она заговорила чуть отстранённо:

- Я намеревалась под конец встречи попытаться убить тебя – откупиться тобой от Социалистов, - я промолчал на признание, ибо ожидал чего-то подобного. Женщина тоже помедлила перед продолжением: - Я не стану этого делать. Я знаю, ты предпримешь всё, чтобы остановить Социалистов – тебе есть что терять. Поэтому ты должен знать, с кем связываешься. Бойся Последних, иначе…

- Серьёзно? – я едва сдержался, чтобы не выругаться разочарованно. – Я давно в курсе, что Социалисты заманили к себе и заставили работать на себя кого-то из Последних.

- Ты ничего не знаешь! Я не зря вспомнила сказки, ибо Социалисты на сегодняшний день – герои, которых определяет мудрый и изначально добрый наставник. Тот, кто способен на невозможное, вроде…

Вспомнилась фраза Призрака-Социалиста из аномалии: “существа, доброта и рациональность которых за гранью сомнений, подсказали нам этот путь”. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать… и вместе с этим на место вставали кусочки пазла.

- Последние… Это Последние руководят Социалистами. Это полностью их инициатива. Но зачем? Неужели они считают, что сделают этим Империю лучше? Не верю!

- Не знаю. И не хочу знать. Это очень опасно, - моя собеседница грустно улыбнулась. – Знаю, ты не врёшь. Поэтому спрошу вновь: ты поможешь мне выбраться? Иначе я…

Я почти не слышал мисс Мюерк. Я просчитывал, где мы с Временщиками в последнее время пересекались с Последними, так что это могло повлиять на ситуацию сегодняшнего дня. И с ужасом находил… Столица Хроно и охота за нами. Не берусь утверждать, что кого-то из Свободных людей наняли Социалисты или Последние – у Временщиков и без того достаточно врагов. Но вот Корона, которую мы доставили к Властителю… из места, где Последние могли записать в неё любую нужную информацию.

- Понимаю… - моё молчание собеседница приняла за ответ и устало-обречённо вздохнула: - Эх, если бы я перед путешествием сюда, трое суток назад, знала, что меня ждёт… все мои запасы на случай ухода остались в лагере. Тогда, постарайся хотя бы отомстить. И удачи в…

- Благодарю. Я постараюсь сделать для вас всё возможное.

Глава 10. Репутация и потери. Часть 4.

Магазинчик Старого встречал нас застывшими в воздухе криками людей с улицы. Вычленить что-либо членораздельное из гвалта не получалось, разве что общий позитивный, даже радостный настрой. На этом я потерял интерес к мелькающим за окном человеческим фигурам.

- Юрочка! Аления! Как хорошо, что вы здесь! Я очень волновался… - Старый экспрессивно утёр слезу и кивнул на того, с кем на сей раз пил чай: - Вас уже ждут не дождутся!

- Господин Светоч, - поспешил отчитаться Иван. – Сообщение из Храма Пространства: вас ожидают для разговора в ресторане “Сады Предтечи”.

Я переставал успевать. Вообще-то, я собирался наведаться к Караи. Какую бы ловушку он на меня не поставил, я знаю его и сумею обыграть. И, как следствие, добыть нужную информацию.

- Это очень срочно. И связано с утренним происшествием, - нетерпеливо заметил Иван. – Разговор крайне конфиденциальный, - многозначительный взгляд на Алению, что отвлеклась на изучение какого-то цветка из коллекции Старого.

И пусть Караи мог подождать, но вот Аления… я дал ей слово и отступать не собирался. Хотя тащить к начальству возлюбленную, действительно – глупость высшего порядка. К счастью, девушка почувствовала терзавшее меня противоречие, и мягкая ладошка повернула мою голову к ней:

- Иди. Я подожду тебя у господина Старого, - мимолётный поцелуй в край щеки, словно вдох бодрящего воздуха. – Только возвращайся. Тебя ждут.

На улицы снова радостно закричали. Это отвлекало! И ведь праздника сегодня никакого нет…

- Старый, есть что-нибудь новое? – торопливо уточнил я, припоминая координаты и обстановку “Садов Предтечи” для Пробоя.

- По сообщениям людей Ивана Малахитового, Призраки ушли обратно в Аномалии в полном составе. Про новых наёмников ничего не известно. На улицах волнение, сейчас выясняю причины…

Последнюю сбивчивую фразу Старого я услышал, уже проходя рядом с Иваном через Пробой.

Крыша оказалась пуста. Лишь ветер и одинокие столики под свинцовым, предштормовым небом. Занято лишь одно место – столик, где мы с Лорн и Ундерком некогда болтали, во время погони за обезумевшим Реймом. Там, за накрытым столом, восседал мой старый знакомый… Ундерк в парадном черно-алом камзоле.

- Доброго часа, - я нарочито оглядел крышу. – А когда подойдут остальные? Меня убеждали, что встреча не требует отлагательств.

- Для конфиденциальной встречи относительно исчезновения ваших напарников Временщиков? – спокойно поинтересовался практикант, положив голову на руки, сложенные в замок. – Никто не придёт. Это я пригласил вас, господин Юрий.

Иван выскользнул у меня из-за спины и поспешил занять положение за плечом господина Ундерка. Когда я взглянул на него, он виновато отвел взгляд. Ситуация, словно в лютый зной тебе в спину воткнули сосульку: одновременно и облегчение от прохлады – ситуация прояснилась, и легкий дискомфорт – осознание ошибки.

Предательство… Я знал, что Иван меня предаст. С того момента, когда он согласился молчать о моей встрече с Миледи и вернул корону – я это знал. Собственно, я учил его именно в таком ключе, чтобы ему не стало проблемой вонзить нож в спину самого близкого. Я рассчитывал, что на него выйдут Социалисты. А я должен был перехватить их заговор… но, похоже, я слишком хорошо обучил паренька, и меня переиграли.

Я, наверно, немного спятил, но первое, что я почувствовал от поступка Ивана – это гордость. Гордость как за него, так и за себя, что научил его выживать любой ценой.

- Если не секрет, то почему, дорогой ученик?

- Они обещали мне свободу и независимость, - с вызовом бросил парень.

- Свобода… - я по-отечески улыбнулся. – Высшая свобода – это возможность выбирать собственные цепи. Поэтому ещё раз ответь, а то ведь я могу обидеться и пристрелить тебя.

Доверие, как и верность – выдается подобно кредиту, постепенно гасится поступками, её подтверждающими, и дальше накапливается, пока не обнуляется предательством.

- Они знают про моего брата и обещали помочь, - сник парень. – Господин Ундерк предложил мне службу, когда мы остались наедине при отправке Временщиков. А согласился я после дела в Аномалии.

Я кивнул. Сильный аргумент. Я не мог помочь всем… и не желал этого – если человек не способен помочь себе сам, если он даже не желает помощи, то любые действия бесполезны. Но это моя правда, а Ивану предстояло убедиться в ней или опровергнуть на собственном опыте.

- Всё-таки Социалисты, - прозвучало утвердительно, когда я без позволения устраивался напротив собеседника-врага. – Полагаю, у тебя есть хорошее объяснение, почему я не смогу сейчас тебя убить или отправится в Храм Пространства и сдать тебя его превосходительству, вместе с пославшим тебя Текарием Павловым?

- Ох! Это обидно! – поморщился парень, как от оплеухи. – Текарий Павлов тут совершенно ни при чём. Он не Социалист. Не нужно преуменьшать мою роль!

- Кхм… - прокашлялся я, прерывая излияния и показывая на сколько мне это не интересно.

- Много сегодня бегали? Горло пересохло? Может, кофе? – мгновенно переключился на роль радушного хозяина парень. – Прошу, разделите со мной завтрак.

- Будь добр, - закинул я ногу на ногу.

Ундерк сделал жест, повинуясь которому Иван разлил по двум чашкам кофе и всё также, не поднимая глаз, подал сначала Ундерку, затем мне. Чашка была странная: тяжёлая с толстыми стенками, хотя и приятная на ощупь. Пригубив напиток, я отметил его чуть терпкие приятные нотки и свободной рукой подал знак собеседнику продолжать.

- Относительно того чтобы сдать меня… Можете попробовать, господин Юрий. Вот только со своей секретностью вы перехитрили сами себя, и среди Пространственников никто не знает о Социалистах, по крайне мере, среди тех, кто остался в Храме.

- Есть его превосходительство…

- Его сейчас лишают всех званий и привилегий. Более того, человек он не молодой, и на нервной почве у него случится сердечный приступ. А на его место назначат моего покровителя – Текария Павлова. В отличие от его превосходительства очень исполнительный человек, не отступающего от буквы закона ни на шаг. Таким очень удобно манипулировать. И как вы думаете, кому он поверит: своему верному практиканту или выскочке и бунтарю, которого в Храме все побаиваются и недолюбливают?

- Что насчёт вашего убийства? Мне не сложно, право слово.

- Лодур с вами! – махнул рукой Ундерк - Хотите, убивайте. Все равно этот пласт времени станет Ветвью.

Я отпил кофе, тем выгадывая несколько мгновений, дабы проанализировать услышанное. Выходило, что собеседник подталкивает меня задавать вопросы. Значит, стоит подыграть:

- Рокировка? Смелое заявление. С чего вдруг? Поможет кто-то из прикормленных Временщиков? Или заставите моих похищенных товарищей?

- Не совсем. Рокировку примерно в десяток дней совершит Властитель.

Я не стал подобное комментировать, лишь лёгким жестом руки попросил продолжать и ответить на невысказанный вопрос: “С чего бы Властителю совершать подобную глупость, что обострит отношения с Империей на порядок?”

- Всё элементарно: таким образом он попытается вернуть к жизни Временщиков, что погибли в горах Забвения во время крушения дирижабля, на котором их выслали из Империи.

Я дёрнулся. Чашка выпала из моих рук и, глухо ударившись об пол, развалилась на части. Я же попытался вскочить… и понял, что не способен. Опустив взгляд, обнаружил, что моя левая нога по щиколотку завязла в беспросветно черной материи. В Остановленном Времени, что небольшой полусферой распространялась от чашки, с которой слетела эмаль и показался свинец, переплетение струн, а так же кусочек инквика.

У Пространственников есть одна слабость, настолько очевидная, что порой её не замечают, но про которую не забывают повторять в Университете: для того чтобы воспользоваться Пробоем, через него нужно пройти. И ключевое слово “Пройти”. Причем, предмет должен пройти полностью, не оставляя ничего по другую сторону Пробоя, иначе тот просто не закроется.

И благодаря артефакту-капкану Остановленного Времени я оказался прикован к крыше. Остановленное время – самое стабильное вещество во вселенной, ибо там остановлены даже колебания атомов, и минута, на которую хватает артефактов, тут растянута до вечности.

- О! Не стоит так спешить! – заметив мои затруднения, краешком губ улыбнулся Ундерк. – Господин Юрий, вы всё равно не сможете ничего изменить, это случилось сегодня ночью. К вечеру все вскроется, и произойдёт Рокировка.

Идеи, как вырваться из ловушки, у меня имелись… вот только они мне катастрофически не нравились. Следовало думать. Думать активно и отвлекать.

- Рокировка вернёт Временщиков, тебе не удастся на том построить конфликт, - постарался сказать я как можно более пренебрежительно, вновь усаживаясь.

- И вновь ошибка! Даже Рокировка не вернет Временщиков. И знаете почему?

- Газ, что вы производили в Аномалии… - простонал я, хотя до последнего надеялся, что ошибаюсь. – Полагаю, находился в баллонах дирижабля и проявил себя только в момент катастрофы? Не плохо. Весьма… - не мог не признать я.

- Почти десяток мёртвых Временщиков. Это как поставить шах Хроно. И знаете, что самое прекрасное? В дирижабле отсутствуют двое Временщиков, что, вероятно, завербованы Империей, дабы провернуть это. Как думаете, кто это?

- И так как Рокировка длинной больше недели, то сегодняшнее похищение они не запомнят, а значит, не смогут оправдаться. Тогда объясни, зачем вообще похищать Временщиков?

- Банальная перестраховка, - чуть поморщился Ундерк. – Ваш поход в Ветвь Вне Времени на нашу базу стал… неожиданностью. Мы не знали, что вы там выяснили и решили перестраховаться. Сейчас уточняем, что вам удалось узнать в Аномалии.

- Не отвлекайся! – одёрнул я собеседника. – Ты ещё не до конца поведал свой злобный план. Мне интересно, почему его превосходительство лишат всех титулов и званий, и он не сможет остановить всю эту вакханалию?

- “Злобный план?” – Ундерк развеселился. – В этом что-то есть. Пожалуй, я даже спорить не стану. А относительно вопроса: сегодня Император отказался от престола. Буквально час назад. На собрании, где старый вояка не выдержит такого и совершит какую-нибудь глупость… А если не совершит, то выяснится, что он нарушил приказ Императора и сотрудничает с Временщиками. С парой из них. Но это ещё не точно.

- А от власти Император откажется, потому что… - я не стал заканчивать, хотя и понимал.

- Из-за страха за свою жизнь и осознания своей некомпетентности. Благо есть те, кто смогут поддержать его в трудное время и принять бремя власти на себя.

Вашу суть… Аления оказалась права. Но на сей раз я лучше держал себя в руках. Я выразительно налил себе в новую чашку кофе. Глотнул. Взглянул на собеседника своим фирменным взглядом.

- Господин Юрий, прошу, не смотрите на меня, как человек на жвальщика, входящего на костер во время Войны Объединения, - заёрзал на месте Ундерк. – Я не рассказываю вам никаких “страшно секретных планов”, и даже если вы сбежите, то вам не удастся раскрыть наш “жуткий заговор”.

- Полагаю, от подобного откровения меня остановит смертельная доза свинца в черепе?

- Что вы! Ещё портить себе аппетит за завтраком! Для этого есть яд в вашем кофе. Рицин, если вы ещё не забыли, что это. Убойная доза, вы погибните часа через два-три. И только от этого разговора зависит, что окажется причиной отравления: нападение Мефи, когда вы нашли и пытались задержать пару Временщиков, которых укрывал его превосходительство Людор Рикман или, может, Временщики захотели убить своего подельника, чтобы он не сболтнул лишнего, когда на них вышли и брали в плен.

- Как занимательно… Значит, рицин? Яд… А я то думал, что корица, такие пикантные нотки! – я пригубил ещё кофе. Ситуация летела к Лодуру настолько неспешно и обстоятельно, что я вполне успевал насладиться происходящим. – А как Социалисты всё упомнят?

Актуальный вопрос, ибо даже предметы из Мраморного дерева не помогут удлинить срок памяти. Собственно, причина, почему ими не пользуются владеющие силой – они удерживают память о событиях на время от суток до трёх – в зависимости от качества дерева. Я вообще не знал ничего, что могло бы помочь сохранить память на десять суток.

- Нам и не нужно запоминать – поступки Императора и Властителя станут для нас лучшим показателем того, что всё идёт по плану. Хотя… для сохранения всяких мелочей тоже есть способ: Призраки могут запоминать события дальше, чем люди… никогда не обращали внимания, что жители Ветви Войны Вне Времени помнят всю продолжительность своей жизни в Ветви? Хорошо, что на нашей аномальной базе находились не все Призраки.

- Мда… недоработали мы.

- А если серьёзно, то рассказать Императору вам просто нечего. Или хотите обвинить всю Империю в тайном заговоре? Мы убеждали и создавали нужные ситуации на протяжении нескольких десятилетий, при помощи сотен и сотен людей, что не знали о происходящем. И вы непосредственно были в это вовлечены… И да, отдаю должное: вы за несколько часов раскусили план с Послом, который я выстраивал месяцы. Хотя, признаю, так получилось даже лучше – мирный переход власти без всяких неурядиц.

- Так это ты был человеком Социалистов, что курировал Посла! Попадал к нему через Пробои. Доставил оружие. Тебя видел доктор Лембер. Ты перенаправил Иваново семейство, чтобы отдать нам доктора.

- Всё верно! – самодовольно улыбнулся парень. – Но у вас нет доказательств. Вам не остановить Императора от отречения – он сам этого хочет. Мы постарались. И ещё… выгляните на улицу.

Я осторожно послушался. С крыши самого высотного здания отлично просматривались улицы Бархатного Острова, что были буквально переполнены народом. Веселящимся народом, чьи крики доносились даже досюда. Они праздновали!

- Они радуются отставке Императора, - вкрадчиво заметил Ундерк. – И пусть это Юнион вдохновляет толпу с помощью скупленной нами выпивки, но это увидит Император и поймёт, что поступает правильно, на благо людям! Уверенность Императора окрепнет, когда он отправится на отдых после отречения, подальше от Агемо, и на него нападут… угадай кто? Правильно, ваши друзья Временщики!

- А для чего тогда вы призывали Призраков? У них ведь тоже имелась задача?

- Разумеется! Если бы Император сегодня не отказался от власти, то они напали бы на Агемо, и с помощью алкоголя, которым сейчас празднуют, устраивали бы поджоги. Это в очередной раз продемонстрировало бы слабость власти Императора и его не компетенцию. А с правильными выкриками тех же Призраков народ знал бы, кого в этом винить.

- И на кой Лодур всё это рассказывать мне, - убито уточнил я. – Не уж-то хотите, чтобы я присоединился к вам – победителям?

- Почему нет? Мир меняется. Появляется новое и не только технологии, но и мысли, идеи! Но наши правители этого не понимают. Цепляются за прошлое. Вы с Временщиками единственные, кто пусть спотыкаясь, но пытались двигаться вперед. Увы, я не могу помочь госпоже Лорн и Рейму, но вот вам… - парень замялся, а потом, решившись, заговорил быстрее и эмоциональнее: - Я тоже сомневался в правильности выбранного пути. Но потом мы вместе с вами охотились на Иммунного, и вы так проникновенного говорили, что “Безумие – разновидность самообмана, когда человек отрицает социальные нормы. Косность ума – антагонизм безумия, но столь же опасна, ибо отрицает чужое мировоззрение.” Я это запомнил и благодаря вам понял, как нужно поступать.

Не выдержав, я расхохотался, слушая своего сослуживца. Более того, бывшего товарища! Я понимал, что у меня появляется новый враг. Пока что не очень сильный и умный, но уже достойный того, чтобы его ненавидели. Достойный того, чтобы желать его убить.

- С чего такое веселье? – с неподдельным изумлением переспросил собеседник. – Вы предавали столько раз и стольких, что еще одно предательство для вас ничего не стоит… хотя я не прав! Вы никогда не предавали. Вы всегда оставались верны своей чести! Это я уважаю в вас. И моё предложение ни чуть её не затрагивает. Вы же были в нашем анклаве в Ветви? Вы знаете, чего мы хотим?

- О да! Сложно забыть весь тот бред о равенстве людей и об одинаковых возможностях для всех. Меня чуть не стошнило.

- Почему? Это благородная цель…

- Это глупая цель. Ты, как ученик Университета, должен это понимать. Нет? Что же, ты послушал меня один раз, так, может, услышишь и второй: равенства не существует. По крайне мере, того благородного и великого, что вы себе представляете. Нельзя сделать всех глупцов умными. Слабаков – сильными. Трусов и предателей – героями. Зато можно сделать всех одинаково глупыми, слабыми и бесхребетными. В этом суть равенства – выровнять всех по самому дну. Выровнять всех в могиле.

- Именно поэтому нам нужны такие, как вы: те, кто видят ошибки и недостатки, те, кто могут их исправить! Ваша страна станет сильнее. Ваши родные и близкие будут счастливы. Вы получите достойное место. Подумайте об Алении… как вы оставите её одну. Бросите вновь? – я поймал себя, на том что рычу. Мой визави это тоже различил и поднял руки в примирительном жесте: - Это ни в коей мере не угроза! Даже если вы решите отказаться, то её никто из Социалистов не тронет. Мы не воюем с женщинами и детьми. Мы не шантажируем близкими. У нас тоже есть принципы.

- Вот только цена за ваши мечты – война. Я отчетливо вижу, что Властителю Хроно после совершенного вами теракта не останется ничего иного, как потребовать ответа. И если после Рокировки, которая будет расценена актом агрессии, Император вновь отречется, не дав ответа. То Властитель объявит войну. И что дальше?

- Дальше остается сущая мелочь: победить в войне и, наконец, зажить счастливо!

- И в этом вам поможет механизм для искусственных Рокировок, строившийся в Ветви, на базе, что мы уничтожили? Оружие, чтобы противопоставить Хроно.

- Так вы и это знаете? – меня передёрнуло от того, насколько снисходительно посмотрели на меня. – Мы строили нечто большее, нежели оружие. “Устройство независимости от Временщиков и Пространственников,” как говорит Владеющий Посохом, - визави потёр глаза и устало помотал головой. – Прошу простить, “злобные планы” отнимают много сил и времени, жутко хочется спать. Поэтому пришло время выбирать: на чьей вы стороне? Склоните голову, и мы вас примем!

Выбор. Снова мне предстоит выбрать, кому и чему я верен. Как в деле с Послом. Как в Юнион. Когда-то я сделал выбор: верность людям. Мотив был эгоистичен – иметь душевное спокойствие и удовлетворённость. Для меня это возможно лишь в случае, когда защищены и счастливы самые близкие. Семья. Друзья.

Но любой человек достоин шанса будущности. Я сделаю всё для жизни и благополучия разумных. А где лучше всего защищать людей, как не на службе Империи? И пусть её идеи для меня вторичны, но если возможно их придерживаться, спасая людей и не теряя себя, то так тому и быть!

Но проходят годы, и меня тяготят десятки, если не сотни неблаговидных поступков и невинных жизней. И меня начинает терзать сомнение: когда я выбираю верность чему-то одному, то тем самым не предаю ли остальное?

До этого балансировать на гране и выбирать правильный путь мне помогала совесть. Но у совести есть недостаток: она помогает выбрать между хорошим и плохим. Она прерогатива добрых людей.

А что делать, если выбирать приходится между плохим и ещё худшим? Оставить на растерзание либо друзей Временщиков, либо вновь бросить Алению. Предать Императора и страну, которую я клялся защищать, или оставить на произвол новой власти людей, живущих в этой стране. В любом случае предать самого себя. Похоже, предательство становилось моей второй натурой…

- Ох… я узнаю это выражение лица, - плечи Ундерка чуть опустились. – У вашего друга Караи было точно такое же, когда он решил прекратить наше сотрудничество. Он был хорошим солдатом… вы его чуть не раскусили на собрании Юнион. Кстати, он не выходил с вами на связь? Хотя, успей он, вы бы здесь не оказались. Может, после нашего успеха он передумает и вернётся… Тогда мне остается пожелать вам только приятной смерти.

Последнюю фразу Ундрек произносил, уже поднимаясь из-за стола. Я же взял ещё теплую булочку в дополнение к кофе.

- Признаюсь, на несколько секунд у меня возникло искушение согласиться и присоединиться к вам. Лишь на миг, ведь я понимаю: если вы заодно с Последними, то какой бы у меня ни был ментальный иммунитет, Последние его смогут пробить и поймут мои истинные мотивы. Да и я клялся больше не преклонять голову!

При этом я обдумывал мысль, что вычитал в буклете, позаимствованном у Временщиков ещё в Столице: любой предмет – лишь кучка атомов, связанных в единое целое перекрывающимися полями. И то, что является границей предмета – визуальное проявление места, где связь полей одного массива атомов сталкивается со связью полей другого массива атомов. И связь полей меж массивами меньше, нежели внутри оных. Следовательно, ограничивают проход через Пробой лишь связи полей – они определяют, прошёл предмет полностью или нет. Но если отрешиться от полей и воспринимать предмет, как кучку атомов, то какая бы часть атомов ни прошла через Пробой, она будет всегда едина – не будет границ, ибо атомы одинаковы и независимы. А поэтому…

Ундрк и Иван почти дошли до выхода, когда мой новый враг остановился и обернулся ко мне. Оглядел с ног до головы и достал револьвер:

- Прошу простить, но мне придётся убить вас. Оставлять в живых даже в таком состоянии – это безумие. Не знаю как, но вы выберетесь. И таким же невообразимым образом нам помешаете. Поэтому…

Револьвер щелкнул курком. Я судорожно сглотнул. Выстрел и моё падение за стол слились воедино. Но мне не повезло – пуля пробило тоненькое дерево, а с установкой Барьера Жизни я опоздал на мгновение и мою голову опалило выжигающей разум болью. Я взвыл по-звериному и приложил руку к месту попадания: мне оторвало ухо, то самое, на котором находилась серьга Пространственника. Окровавленный кусок мяса вперемешку с серебром лежал на расстоянии вытянутой руки.

Я схватил плоть и запихал в рот. Содержимое расколовшейся капсулы с кровью Императора оказалось внутри меня. Такое количество катализатора силы во мне находилось лишь однажды – во время инициации. Мощь такая, что кажется возможным сдвинуть все Горы Забвения. Собственно, я сейчас мог это… вот только бы сгорел вмиг. Испытание силой в том, чтобы суметь себя сдержать.

Однако, это была моя последняя Кровь Императора. Пробой возник рядом. Я перекатился в него, но нога в капкане Остановленного Времени, даже с учётом моих знаний, всё ещё удерживала меня.

Половина меня выкатилась из пробоя за спиной Ундрка и револьвер выплюнул ему в спину пару пуль. Но я не попал… развернувшись, он усмехнулся и лишь поднял руку, направляя её в мою сторону. Он использовал разработанную мною способность, Комутатор!

Я решился. Фокус мальчишки-аристократа, только усовершенствованный: превращение пойманной в капкан ногой в многомерный туман… Боли не почувствовал, Пробой просто захлопнулся, отсекая конечность, и очередным перекатом мне удалось уйти от выстрелов… за край крыши в пустоту! Я только и успел, что выхватить из Пространственного Кармана тигель с голубоватой субстанцией, позаимствованный у Призраков в Аномалии, и закинуть его на крышу, надеясь, что это задержит преследование.

Я падал и мгновение выбирал, куда направится? К Старому? К Караи? К Ивановым семействам? Бежать из Агемо?

Как калейдоскоп промелькнули слова практиканта: “Уверенность Императора окрепнет, когда он отправится на отдых после отречения, подальше от Агемо, и на него нападут… угадай кто? Правильно, ваши друзья Временщики!” И следом фраза журналиста-аристократеныша: “Тот, кто зачищает от монстров и аномалий территорию одного из их логовищ…” И тут до меня дошло! Имелось место, что совпадало с обоими описаниями…

Глава 10. Репутация и потери. Часть 5.

Я появился в десятке метров над землёй. При падении собрал рёбрами не меньше дюжины ветвей разного размера. Однако это замедлило падение, и на землю я рухнул пусть поломанным, но живым. Попытался приподняться, но отсутствие привычной точки опоры в качестве второй ноги заставило рухнуть, застонав сквозь зубы от многочисленных травм. Вкус победы был напоён солью пота и кровью из разбитых губ, да ещё и отравлен налётом сиюминутности.

Тем не менее то, что я оказался в нужном месте, быстро подтвердилось: Мефи за пазухой завозился. Раздирая рубаху и грудь, он выбрался наружу. Обнюхал пространство и, сверкнув чёрными бусинками глаз, рванул к единственному строению в зоне видимости – Летнему Дворцу Властителя.

В высоту здание всего пять этажей, зато в стороны раскинулось на всё обозримое пространство, сверкая позолотой стен, сводчатыми окнами, бортиками, пилонами и прочей архитектурной мишурой, что должна заставлять эстетов восхищенно восторгаться. От дворца вели три мраморные лестницы, между которыми под солнцем искрились фонтаны, извергающиеся из опять же золочёных статуй. Лестницы спускались к дорожке, направляющейся к озеру, а дальше в изысканный парк, на краю которого я и рухнул. Данный парк постепенно превращался в настоящий, дикий лес… где мы с Призраками Армии Барьера охотились за Шатуном.

Силы Пространственника меня покидали, и последнее, что я успел, так это извлечь из Пространственного кармана аптечку и средства для перевязки. Требовались они не для ноги – отрывание конечности в многомерной форме и обратное превращение, не оставили открытой раны. Хотя культя, что осталась от левой ноги, выглядела так, словно её вытащили из мясорубки: осколки кости, мясо и жилы – всё в единой тошнотворной мешанине, которая пульсировала в такт сердца. Я до содрогания боялся наступать на это уродство, а о перспективе навсегда остаться калекой и вовсе не думал.

Вместо этого я принялся перевязывать голову, ибо оторванное ухо немилосердно саднило и дёргало, не говоря о том, что кровью перепачкало всю одежду, да и морда у меня была наверняка не лучше, чем у монстра из Аномальных Пустошей.

Курс первой помощи являлся одним из основополагающих в Университете, поэтому с перевязкой я закончил в считаные минуты. После чего подобрал ветку покрепче, из сломанных при падении, и приспособил под костыль. Взял револьвер, который до последнего не выпустил и похромал к Дворцу.

При подъёме по лестнице я услышал во Дворце стрельбу. Попытался ускориться, но чуть не поскользнулся на мокрых ступеньках. Добраться до входа я сумел лишь спустя минут десять, и первое, что обнаружил – труп с разорванным горлом в створках входа. Во дворце вновь глухо защелкали выстрелы. Я же, споро обшарив труп, забрал патроны для револьвера и, дозарядив оружие, осторожно шагнул во Дворец.

Пусто… вернее, никого живого. В просторном холле четыре трупа. Один с вырванным глазом подстрелен своими соратниками. Один с разорванной бедренной артерией. Ещё двое придавлены люстрой, один из держателей которой разбит шальным выстрелом. Кровь и хрусталь по всему помещению. Меня замутило…

Я поспешил дальше по коридору. Мефи оставлял за собой четкий след смерти.

Но не успел я дойти куда-либо, как на пути послышался шум. Я вскинул револьвер. Руки дрожали. Однако, первым из-за поворота появился Мефи, а следом госпожа Лорн, на которую опирался Рейм. Выглядели они оба кошмарно: руки девушки мало того, что окровавлены, так и искорёжены – пальцы торчали под неестественными углами… те, что остались, некоторые фаланги раздроблены, ладони пробиты, плоть искромсана до локтей, а местами торчали кости. Рейм выглядел получше, просто изрядно избитым, по крайне мере, пока не заговорил:

- Друг мой, какого Лодура ты тут делаешь? – экспрессивный вскрик Рейма завершился надрывным кашлем, от которого на пол полилась кровь.

- Вас спасаю! Что, по моему героическому виду не понятно? Я не бросаю своё оружие! – Мефи словно в подтверждение запрыгнул мне на плечо, лизнул в щёку и потерся мягкой головой, после чего перепрыгнул к Лорн. Теперь я вел товарищей на выход.

- Ты что, не нашёл нашу записку? – не унимался Рейм. – Там же чётко сказано: “что если ты вмешаешься, то мы все погибнем”!

- Ага, также, что вы “отправляйтесь в долгий путь”. Но почему-то мы сейчас не на поезде и даже не на дирижабле!

- Но как же…

- Если вспомнишь про Алению, я убью тебя сам, - прорычал я. – Она, в отличии от вас, не рискует жизнью. И я верю… Надеюсь… Молюсь… Что снова… - я не сумел закончить.

Рейм попытался ответить, но не смог. Его скрутил новый приступ кашля. Глаза его стали закатываться, так что мне пришлось помочь Лорн, неспособной удержать напарника.

- Ему переломали рёбра и отбили потроха. Он очень плох, - устало заметила девушка.

- Понятно. Но я не смогу открыть Пробой…

- Мы знаем. Мы всё знаем. Мефи успел поделиться тем, что ты выяснил. Соболезную об Иване. Мы до последнего не догадывались, кто предал нас и подставит тебя. Худший расклад…

- Лучше расскажите, как вы попались? Я понимаю, почему вы не призвали меня… Признаюсь, у вас извращенные представления о дружбе. Но почему сами не сразились или не сбежали?

- За нами пришла Миледи из Свободного города. Во всех раскладах мы либо умирали в бою с ней и прибывающими Пространственниками, либо попадались. Разнилось лишь количество разрушений. Мы рискнули сдаться, раз итог всегда один.

- Дураки… в сражениях жизнь.

Последняя фраза относилась как к случившемуся с Временщиков, так и к настоящему моменту: в холле нас дожидалось охранники. Причём не та мелочёвка, которую раскидал Мефи, а гренадёры в блестящих техно-кирасах с гербами Империи на нагрудных пластинах.

- Полагаю, кровь Властителя у вас отобрали, и Хронометры теперь не более чем игрушки? – обреченно уточнил я в пустоту.

Не дождавшись ответа, я отшвырнул Лорн и Рейма в коридор, где полумёртвый парень в падении успел накрыть собой девушку. Я же рванул на врага! Ну как рванул… иллюзорные копии меня и товарищей вбежали в помещение, отвлекая внимание и огонь на себя. Несколько струй пламени из раструбов огнемётов, волны крупнокалиберного свинца и даже ослепительно белая цепная молния обрушились на них…

Несколько иллюзий сразили мгновенно. Они взорвались, превратившись в Световой молот. Следом детонировали и остальные обманки, только Звуковой бомбой. Я успел подготовиться, а вот враг оказался дезориентирован.

Ближайший противник находился в считаных шагах, поэтому стекло окуляра разлетелось от прицельного выстрела. Враг пал. Во второго противника ушли четыре пули – три срикошетили от брони, а последней мне повезло попасть в сервопривод ноги – противник не удержался и рухнул на колено. Оставшиеся пули оказались и вовсе бесполезны – враги успели воспользоваться артефактами, и Барьеры Жизни раскрылись перед ними.

Пока я перезаряжался, враг и вовсе успел прийти в себя. Обстрел, на сей раз прицельный, возобновился, и ко всему в нас полетели артефакты.

В полете они превратились в россыпь шаров Ускоренного времени и Многомерные шары. Всё это сдетонировало у входа в коридор. Каменные и деревянные обломки ударили по мне, снося в сторону.

Я потерял сознание, а когда сумел открыть глаза, трое гренадёров уже возвышались возле меня металлическими башнями, что-то крича обездвиженному товарищу в зале. Вместе со смехом, разрывающим голову болью, на меня нацелилась крупнокалиберная винтовка. Рядом застонали… Рейм. Это отвлекло противника. Достаточно, чтобы Мефи напал со спины. Буквально просочился между доспехом и шлемом и вгрызся в плоть солдата.

В узком коридоре воцарилась неразбериха. Один из гренадёров поспешил помочь товарищу, но я усилием воли бросился ему в ноги. Уцепился. Это оказалось, словно сражаться с Фреймом, но мне удалось вывести техно-рыцаря из равновесия и повалить. При падении он выронил винтовку, а я навалился на него. Социалист был силён, но растерян. Мой штангель-нож вонзился в зазор между доспехами. Раз. Ещё раз. И так до тех пор, пока на меня не брызнула теплая кровь. Долгая судорога с приглушённым криком, и тело обмякло.

Краем глаза я отметил, что Рейм успел перехватить выпавшее оружие и одной длинной очередью прошёлся по двум противникам. Один рухнул, истекая кровью из нескольких пробоин. А тому, с кем развлекался Мефи, не повезло: выстрелы повредили что-то в котле за спиной – пламя вырвалось наружу. За считаные мгновения оно охватило человека. Мефи едва успел выпрыгнуть, как я, вложив все силы в удар, вытолкнул живой факел в фойе. Десяток секунд спустя грохнул очередной взрыв.

- Уходим… - опираясь на стену, я сумел затащить себя наверх.

Никто не возражал. Вот только поднимать на ноги всех пришлось чуть ли не за шкирку. В зале у выхода не осталось никого в живых. Собственно, в нас троих жизнь тоже едва теплилась. Из дворца наша компания вышла, держась друг за друга, вся окровавленная и едва стоящая на не полном комплекте ног.

- Что теперь будем делать? – вопрос прозвучал у лестницы.

- Уж точно не дожидаться Императора и рассказать всё, что узнали. Он бесхребетный мальчишка и ничего не сможет исправить. Бесполезно. Поздно.

- Есть ещё и Властитель, друг мой, - чуть ожил Рейм. – Он разумный человек, который хочет знать правду, и не допустит, чтобы им манипулировали.

- Верно… вот только у нас нет возможности до него добраться – у меня более нет Серьги Пространственника. У нас нет времени: Рокировка Властителя уже в конце дня, не говоря о том, что и этих часов у меня нет, если учесть моё отравление рицином…

- Это не проблема, - вклинилась Лорн, пока наша группа входила в парк. – Рицин тебе не страшен: Мефи кусал тебя так часто, что у тебя выработалось к нему сопротивление, - Мефи в подтверждение тявкнул.

- Хоть что-то позитивное. Однако, у нас нет сил для путешествия, а за нами охотятся буквально все: Империя в лице Пространственников и Социалистов, Хроно и Последние. Наконец, Ундерк прав – у нас нет доказательств. И даже если случится чудо, мы доберёмся до Властителя, он нам поверит, то войну останавливать не станет – до сих пор неизвестно, что с его сыном, и Социалисты – единственная возможность узнать.

- Друг мой, ты говоришь так, словно предрекаешь нашу гибель… - прохаркал Рейм.

- Я говорю, что рассчитывать можно только на себя. Если мы хотим оправдать свои имена и прекратить всё это, то необходимо действовать. И единственный шанс – выяснить всё самим.

- Но наша страна… мы не можем предать, - неуверенно прошептала Лорн.

В глотке пересохло и драло при каждом слове… не напился я кровью врагов. Однако я продолжал скакать на одной ноге и хрипеть свою речь:

- Если Мефи вам передал всё, то вы знайте: после Рокировки вы ничего из сегодняшнего дня не вспомните, но станете преступниками. Смерть сослуживцев с дирижабля повесят на вас. Я предлагаю вам альтернативу. Я предлагаю вам свободу и возможность сохранить память после Рокировки Властителя.

- И что же, друг мой? – обречённо уточнил Рейм.

- У меня есть план… и согласно ему, нам действительно придётся умереть, как ты и предсказал, Рейм. Но умирать тоже нужно умело, на своих условиях.Мы не должны возродиться. И есть только один правильный способ… - бульканье отдалено походило на смешок, вот только я не понял чей и продолжил: - Я не смею вам приказать. Но чувствую, что поступаю правильно. Вы со мной?