Шаг во Вселенную. Книга вторая. Проксима Центавра b

Глава 1

2747 год, планета Проксима Центавра g,

Постоянно действующая исследовательская база

Обсерватория представляла собой большой зал, накрытый прозрачным куполом, сквозь который было видно звездное небо, зубчатая стена скал на горизонте, над которым склонилась ярко сияющая точка красного карлика, чей свет создавал ощущение чего-то жуткого, потустороннего. Все было в кровавых тонах, перемещенных с черными угольными тенями. Кое-где виднелись метеоритные кратеры.

В центре зала, словно гигантский механический глаз, возвышался телескоп. Рядом с ним, склонившись над экраном, стояла Арина Нептуновна. Ее волосы, обычно собранные в строгий пучок, сегодня были распущены и, казалось, впитывали в себя багровый свет Проксимы Центавра, окрашиваясь в странный, почти нереальный оттенок. На ее лице, обычно сосредоточенном и серьезном, читалась смесь удивления и тревоги.

– Что-то интересное? – раздался голос за спиной.

Арина вздрогнула и резко обернулась. В зал вошел Ригель Викторович. Он был одет в стандартную форму космонавта – серый комбинезон, но ворот был расстегнут, обнажая тонкую полоску загорелой кожи. Его взгляд был спокойным и внимательным, но Арина заметила в нем ту же тревогу, что ощущала и сама.

– Да нет, – ответила девушка, – просто смотрю на звезды. Здесь особо заняться больше нечем. Остается только ждать и гадать, что там на планете b.

– Да, кстати, о планете b. Ты же биолог, верно?

– Да, я учила биологию. По книжкам…

– Пришло время заняться практикой. Я хочу включить тебя в рабочую группу по изучению… кристаллорастений.

Арина посмотрела на него немного испуганно.

– Не стоит волноваться, – успокоил ее Ригель, – мы на планету не полетим… в ближайшее время. Сейчас надо будет обсудить план действий. Приходи на совещание.

***

Собрание проходило в зале на одном из нижних этажей бункера, ранее вырытого в скале. Кроме Арины, здесь были: Андромеда Сириусовна – ксенопсихолог, Аиша Орионовна – специалист широкого профиля, астроном, астрофизик, астробиолог и социолог, Вадим Петрович – математик и доктор Линь – специалист по биологии и медицине. Сам Ригель Викторович Ли на совещание не присутствовал, у него, как у командира миссии, было много других дел.

– И так, товарищи, – начала совещание Андромеда, – сначала давайте познакомимся с планом, который подготовил Ригель Викторович. И так, смотрите.

На голоэкране появилась объемная карта системы Проксима Центавра. Вокруг небольшого красного шарика прочертились две окружности.

– Вот мы, вот планета b, – прокомментировала Андромеда, и на окружностях тут же зажглись белые крестики, указывающие текущее местоположение планет.

– Как видим, – продолжала она, – расстояние довольно большое, и мы находимся в безопасности, что бы там, на планете b, ни происходило. Сейчас вокруг нее на орбите находиться автоматический корабль «Странник-5». На нем есть запасной зонд, который мы спустим на планету, приблизимся к кристаллам, возьмем пробу кристаллорастений при помощи телескопического манипулятора и быстро поднимем робота с образцом на орбиту. Мы не знаем, с чем имеем дело, поэтому нам необходимо соблюдать особые требования безопасности. Образец будет транспортирован на специальную космическую лабораторию, которая будет развернута на орбите вокруг Проксимы Центавра.

Появилась еще одна окружность, гораздо больше первых двух, и белый крестик, указывающий местоположение лаборатории.

– На данную лабораторию отправится группа добровольцев для изучения образца, – сказала Андромеда, – вопросы, товарищи.

– Я так поняла, в качестве лаборатории будет орбитальный модуль? – взяла слово Аиша, – но разве это удобно? Может быть, лучше развернуть лабораторию на астероиде? Мы сможем построить на нем исследовательскую базу.

– Я обсуждала этот вопрос с Ригелем. Товарищ Ли сказал, что на это потребуется много ресурсов, которые и так органичны. Мы не можем позволить себе еще одну планетарную базу.

– Боюсь, что возможности космической лаборатории будут весьма... небольшие.

– Да, это так. Но мы вынуждены работать с тем, что имеем. Есть, конечно, еще вариант притащить образец сюда. Но он сразу отпадает по соображениям безопасности.

– Мы можем доставить образец на планету gпосле того, как изучим его в лаборатории и убедимся в его безопасности, – предложил доктор Линь.

– Ну, об этом пока рано говорить, – охладила его пыл Андромеда.

– А я полагаю, что возможностей космической лаборатории вполне может хватить, – вмешалась вдруг Арина, – нам что нужно выяснить? Химический состав кристаллов, его молекулярную структуру. Это будет достаточно, чтобы построить модель. А процесс моделирования мы можем запустить и на наших компьютерах, которые находятся у нас тут, на базе.

– Вы всерьез полагаете, что этого будет достаточно, товарищ Малеева? – с сомнением в голосе произнес Вадим Петрович.

– Конечно! Современный уровень знаний в области химии и атомной физики позволяет строить такие модели.

– Я боюсь, что здесь мы столкнулись с чем-то, что выходит за пределы наших знаний.

– Что вы имеете в виду? – нахмурив брови, спросила Андромеда.

– Мы до сих пор не решили трудную проблему сознания. А эти кристаллы, можно сказать, демонстрируют признаки… я бы сказал… альтернативного разума. Мы до сих пор не имеем никаких предположений насчет того, что именно вывело зонд из строя.

– А при чем тут «трудная проблема сознания»?

– При том, что мы не знаем, как нейроны в мозгу порождают сознание. И… тут возникает вопрос: а что если эти кристаллы могут порождать… альтернативное сознание. Точно так же, как наши нейроны порождают наше сознание, некие структуры порождают в кристаллах какие-то иные формы сознания.

– Что-то вы в идеализм впадает, товарищ Коротков. Альтернативный разум, альтернативное сознание… и эта ваша… альтернативная математика. Которая, кстати, нисколько не помогла установить контакт с инопланетянами.

Математик пристыжено замолчал, вспомнив об одной своей неудачной идее.

– Еще будут предложения? – спросила Андромеда.

Высказаться больше никто не пожелал.

– В таком случае, я совещание объявляю закрытым. План принят. Начинаем работу. В ближайшее время зонд приступит к операции по взятию образца. А пока изучите материалы, которые успел собрать «Странник-5».

Глава 2

2747 год, планета Проксима Центавра g,

Постоянно действующая исследовательская база

Арсений Маслов, минуя длинный коридор с полукруглым потолком, весь залитый искусственным светом, по спектру близким к солнечному, проследовал к шлюзовой камере. Облачившись в скафандр, он подождал, когда закроется одна гермодверь и откроется другая. Освещения тут же сменилось на неприятное для глаз красное и довольно слабенькое, исходившее от холодной алой точки над горизонтом.

Арсений огляделся, приблизился к довольно крутому склону и принялся осторожно спускаться по нему. Там, куда он шел, была довольно большая долина, на которой суетились роботы, очищая ее от камней.

Стараясь держаться периметра, Маслов обошел вокруг, наблюдая за работой механизмов. Пока все было в порядке. Вскоре роботы должны были приступить к установке фундамента, на котором будут построены заводские цеха – мини колония расширялась.

Роботы, казалось, жили своей собственной жизнью, каждый – продолжением единого замысла, но исполняющий свою уникальную роль. Тяжеловесные экскаваторы, словно доисторические чудовища, медленно ползли по каменистой поверхности, выкорчевывая крупные валуны своими манипуляторами. Их стальные конечности, с тихим гулом сервоприводов, отрывали камни от мертвой почвы, бережно укладывая их в аккуратные кучи, напоминавшие рукотворные пирамиды.

Более изящные роботы-сортировщики, ловкие и быстрые, напоминали гигантских металлических насекомых. Их многочисленные сенсоры сканировали каждый камень, определяя его состав и размер, после чего, словно ювелиры, они отсеивали породу, не пригодную для строительства. Сверкающие в слабом красном свете лазерные скальпели вырезали из камней сложные геометрические фигуры, подготавливая их для будущих конструкций.

Другие машины, похожие на гигантских пауков, плели что-то похожее на сети силовых полей, укрепляя почву и создавая искусственную защиту от космической радиации. Они двигались плавно и уверенно, словно танцоры, выписывая в воздухе сложные фигуры. Их светящиеся нити, протянутые между опорами, образовывали прочный каркас, на котором вскоре вознесутся стены новых цехов.

Арсений смотрел на этот механический балет со смешанным чувством благоговения и легкой грусти. Он понимал, что эти машины – лишь инструменты, но в их слаженной работе, в их неустанном стремлении к цели, было что-то завораживающее, что-то, напоминающее о великом замысле человечества – покорить космос и принести жизнь на другие планеты. И в этой долине, в этом красном свете далекой звезды, эта мечта постепенно становилась реальностью. Но в то же время Маслов грустил о прекрасной планете Земля, которая находилась от него на расстоянии чуть больше четырех световых лет и которую он, скорее всего, никогда не увидит. Разве что на голограммах.

Закончив обход, Арсений вернулся на базу, но уже другим путем: он вошел через сервоворота, расположенные в скале на уровне поверхности долины. Из этих гермоворот постоянно выходили и входили роботы. За ними тянулся длинный коридор, где тоже суетились механизмы.

Новая шлюзовая камера. После того, как она наполнилась воздухом, Маслов снял скафандр, аккуратно поместив его в шкаф. Такой же полукруглый коридор вел в оранжерею, где над торчащими из воды стеблями растений колдовали ученые.

Арсений почувствовал терпкий запах хлорофилла, такой чуждый красному пейзажу снаружи. Здесь, в оранжерее, царил свой, искусственный мир, наполненный жизнью и зеленью. В гидропонных резервуарах, выращивали не только еду, но и кислород, поддерживая хрупкий баланс жизни на этой мертвой планете.

К нему подошла высокая женщина в белом халате, с коротко стриженными темными волосами. Это была Ирина, главный биолог оранжереи.

– Арсений, добрый вечер, – сказала она, улыбаясь. – Как там наши сортировщики, не барахлят?

– Работают как часы, – ответил Маслов. – Правда…иногда мне кажется, что они работают слишком хорошо. Слишком... бездушно.

Ирина усмехнулась.

– Что ты, Арсений, сентиментальность не для космоса. Они делают свою работу, и делают ее отлично. А вот нам с нашими капризными растениями приходится попотеть. Сегодня опять пришлось корректировать состав питательного раствора для красного салата. Что-то у него не хватает для образования нормальных листьев.

Масло задумчиво посмотрел на растения.

– Да… – проговорил он, – жду не дождусь, когда мы сможет питаться натуральной едой, а не этими протеиновыми батончиками и суррогатными блюдами из 4D-принтера… Могу я чем-то помочь?

Ирина задумалась.

– Пожалуй, да. Не мог бы ты проверить состояние ламп над зоной с люминофорными грибами? Кажется, у одной из них снизилась интенсивность. Эти грибы нам нужны для производства витамина D, а без него у колонистов начнутся проблемы с костями.

Арсений с готовностью согласился. Проверка ламп была задачей несложной, но важной. Он любил помогать в оранжерее. Здесь, среди зелени и живых растений, он чувствовал себя ближе к Земле, ближе к дому.

Маслов прошел мимо рядов с пышной зеленью, вдыхая свежий, насыщенный воздух. Здесь росли помидоры, огурцы, перец и даже несколько кустов клубники. Это была маленькая, но такая важная часть Земли, перенесенная на чужую планету, напоминание о том, что жизнь может процветать даже в самых суровых условиях, если приложить достаточно усилий и изобретательности.

Добравшись до зоны с грибами, Арсений заметил, что одна из ламп действительно светит тусклее остальных. Он достал из кармана комбинезона мультиметр и, проверив напряжение, подтвердил свои подозрения. Лампа была неисправна. «Странно, почему автоматика не скорректировала проблему, – подумал он, – нужно будет еще раз прогнать функциональные тесты, возможно, в программе баг».

– Ирина, – позвал он. – Лампа вышла из строя. Нужно ее заменить.

Девушка подошла и внимательно осмотрела устройство.

­– Хорошо, я сейчас принесу новую. Спасибо, Арсений. Без тебя мы бы долго возились.

Маслов улыбнулся. Он знал, что Ирина могла бы устранить неисправность сама, но попросила его, чтобы дать почувствовать свою значимость. Такой вот странный ритуал, привнесенный из далекого прошлого Земли.

– У тебя сегодня какие планы? – спросила девушка.

– После обеда поеду в зону №3. Поступило сообщения, что там обнаружены большие залежи воды.

Ирина усмехнулась. Она обычно говорила «залежи льда», но так как при такой температуре замерзает не только вода, но и большинство газов, то лед здесь состоял не только из воды.

– ... а потом я свободен.

– Встретимся?

Арсений горько усмехнулся. Свидания в космосе не отличаюсь большим разнообразием и не сопровождались развлечениями. Можно было, конечно, использовать виртуальную реальность, только вот Ирина предпочитала свидания в реальном мире.

– Хорошо, – ответил Маслов, стараясь скрыть легкую досаду. – Во сколько?

– Как закончишь с водой. Приходи в обсерваторию. Там сейчас звездопад, красивое зрелище. Говорят, метеоры пробивают атмосферу и красиво сгорают в верхних слоях.

Арсений нахмурился. Метеоры, пробивающие атмосферу – это, конечно, красиво, но и опасно. Он помнил последний раз, когда сгоревший в атмосфере метеор вывел из строя солнечную батарею на северном склоне. Пришлось отправлять ремонтную бригаду.

– Арсений, не волнуйся, – нежно проговорила Ирина, которая тоже помнила этот случай, – Система предупреждения работает отлично. Все под контролем. Просто насладимся видом.

Он понимал, что Ирина права. Жить в постоянном страхе, опасаясь каждого космического камня, было бы невыносимо. Нужно уметь находить красоту даже в самых опасных вещах.

Ирина улыбнулась и, взяв новую лампу, направилась обратно к зоне с грибами. Арсений еще немного постоял, вдыхая терпкий запах хлорофилла. Он чувствовал усталость. Работа в колонии была изнурительной, а постоянное давление, связанное с ответственностью за выживание людей, давило на плечи. Но он знал, что отступать нельзя. Они должны выстоять, должны доказать, что человечество способно покорять космос.

Выйдя из оранжереи, Арсений направился в столовую. Пора было пообедать. Автомат выдал ему стандартный набор: протеиновый батончик, пакет с гидратированной пищей и стакан искусственного апельсинового сока. Он сел за один из пустых столиков и принялся неторопливо есть.

За соседним столиком сидели двое инженеров, увлеченно обсуждающих что-то. Он слышал обрывки фраз: "…Проксима Центавра b… кристаллорастения… древние артефакты…». Последняя фраза заинтересовала Арсения. «Древние артефакты? На планете b? Откуда? Там же нет жизни. Или когда-то была? А может, они имели в виду что-то другое».

Маслов посмотрел на беседующих инженеров. Подойти спросить? А прилично ли это, вот так врываться в чужой разговор, подслушивать?

Пока Арсений думал, инженеры закончили трапезу и ушли.

Глава 3

2747 год, планета Проксима Центавра g,

высота 100 километров,

борт звездолета «Красная стрела».

Гусев Кирилл Сергеевич паря в невесомости, задумчиво наблюдал, как роботы разбирают ненужные больше жилые отсеки, чтобы построить из них транспортные корабли, которые будут курсировать между планетами системы Проксима Центавра. Один из этих кораблей, самый большой, должен будет отдалиться от звезды и стать космической базой, в которой будет развернута научно-исследовательская лаборатория.

Машины работали в открытом космосе, но иногда Кириллу казалось, что он слышит тихий гул гидравлики и скрежет. Тогда он стряхивал с себя наваждение, понимая, что в даже если бы в космосе могли распространятся звуки, он вряд ли услышал бы их через толстую обшивку звездолета.

Гусеву стало немного грустно. Конструкция, еще недавно уютно обжитая экипажем, теперь безжалостно преобразовывалась в функциональные, но лишенные души модули. Кирилл вздохнул. Не то, чтобы он был сентиментален, но процесс этот казался ему каким-то… неправильным. Словно ломали не просто стены и перегородки, а рушили частичку истории, частичку их долгого и сложного пути к этой далекой звезде.

– Кирилл Сергеевич, – прозвучал прямо в его голове транслируемый нейрочипом сухой голос Аэлиты Юпитеровны, – Мы отправляемся. Вы готовы?

– Иду, – ответил он и проследовал в технический отсек.

Там Кирилл надел скафандр и через стыковочный люк проник в челнок. Здесь было всего два кресла, в одной из них уже сидела Аэлита – худощавая постаревшая женщина с частично поседевшими волосами. Все остальное место занимали десяток анабиокамер, сквозь мутное стекло в них едва можно было разглядеть силуэты спящих там людей.

– Почему вы не разбудили их до посадки на планету, как всех? – спросил Кирилл.

– Они наиболее опасны. Поэтому мы разбудим их уже внизу, на базе. Вот эта девушка, – она указала рукой на камеру, в которой угадывались растрепанные рыжие волосы, плавающие в желеобразной жиже, – вообразила, что мы находимся в симуляции, а снаружи дикий капитализм, где корпорации проводят над людьми бесчеловечные эксперименты. Все это сопровождалось буйным помешательством с элементами агрессивного поведения.

«Корсакова Аэлита Владимировна, 2612 год рождения», – прочитал Гусев надпись на анабиокамере.

– Она первый ребенок, рожденный в космосе, – кивнула Аэлита Юпитеровна, – тогда было модно всех девочек называть Аэлитами. Аэлит на корабле было десятки…

– Вы уверены, что мне нужно лететь с вами? – прервал ее монолог Кирилл, – товарищ Ли тут остается один.

– Он справится, – улыбнулась Аэлита Юпитеровна.

Они пристегнули ремни, надели шлемы. Когда закончился обратный отчет, последовал толчок, а затем началась перегрузка: космический челнок устремился к планете Проксима Центавра g.

Глава 4

2747 год, планета Проксима Центавра g,

Постоянно действующая исследовательская база

Арсений и Ирина оказались в обсерватории не одни. На метеоритный дождь пришли посмотреть довольно много людей, в основном, таких же парочек как и они, так что протиснуться к защитному куполу едва удалось. Так вот они стояли возле прозрачной стены, сжимаемые толпой со всех сторон.

Вскоре на черном небе начали вспыхивать белые огоньки, которые были такие яркие, что затмили собой звезды. Они двигали прямо, оставляя за собой огненный след, а потом гасли. Следы еще некоторое время светились и тоже исчезали.

– Красиво, правда? – прокричала Ирина, перекрывая гул восхищенных голосов вокруг.

Арсений кивнул, зачарованно глядя на небесное представление. Родившись в космосе, на корабле поколений, он никогда не видел метеоритные дожди, именно поэтому такое зрелище казалось особенно впечатляющим. «Кажется, будто звезды падают с неба, чтобы осветить нам путь», – подумал он, вспоминая голографиеские ролики о Земле, о настоящем небе и ветре. На «Красной стреле», под слоями металла и в условиях искусственной гравитации, жизнь казалась совсем иной. Здесь же, на Проксиме Центавра g, даже метеоритный дождь напоминал о потерянном рае, о доме, которого он никогда не знал.

Внезапно, один из метеоров, ярче других, прочертил небо, оставив за собой след, похожий на пылающее перо. Арсений замер, словно зачарованный, чувствуя, как что-то внутри него отзывается на этот космический танец. А потом вспышки внезапно прекратились. Небо стало черным, а еще через какое-то время, когда глаза отвыкли от яркого света, стали видны звезды.

– Так мало! – послышался чей-то разочарованный возглас.

Люди стали постепенно расходиться.

– Пошли ко мне в каюту, – предложила Ирина.

– Пошли, – как-то без особого энтузиазма ответил он, подумав о том, что они снова будут заниматься любовью в маленькой тесной комнатке, без какой-либо романтики.

– Что-то не так? – с некоторым уроком в глоссе спросила девушка.

– Все норм…

Он минут промолчал, пока они спускались в подземный бункер, а потом спросил:

– И все-таки, почему ты так не любишь виртуальную реальность?

– Потому что она не настоящая!

– Но тут настоящие только холод, космическая радиация и скучный бункер.

– Зато здесь я настоящая, – парировала Ирина, остановившись перед входом в жилой отсек. – Там, в виртуальности, ты можешь быть кем угодно, но кто ты на самом деле?

Маслов вздохнул. Этот спор повторялся между ними с завидной регулярностью. Они оба, выросшие в космической тесноте, имели кардинально противоположные взгляды. Арсений видел в виртуальности не бегство, а расширение границ возможного, способ исследовать и чувствовать то, что в реальном мире недоступно. А Ирина воспринимала ее как нечто искусственное, мешающее полноте ощущения реальной жизни.

– И что, тебе этого достаточно? – спросил он, с вызовом глядя ей в глаза. – Холод, радиация и я?

Ирина на секунду запнулась, словно удар пришелся в незащищенное место. В ее глазах промелькнула тень обиды, но она быстро взяла себя в руки.

– Да, Арсений. Мне этого достаточно. По крайней мере, сейчас. Но если ты предпочитаешь быть кем-то другим, где-то еще…

Она не договорила, но смысл был ясен. Маслов понял, что задел ее за живое. Он не хотел причинять ей боль, но и не мог притворяться.

– Дело не в том, что я хочу быть кем-то другим, – объяснил он, смягчив тон. – Просто мне кажется, что мы упускаем возможности. Мы слишком сосредоточились на… скучной реальности, вместо того, чтобы искать что-то большее.

– А что может быть больше, чем жизнь? – тихо спросила Ирина. – Что может быть больше, чем мы?

Арсений не знал ответа. Он посмотрел на нее, такую реальную, такую уязвимую, и понял, что тоже боится. Боится потерять связь с настоящим, раствориться в иллюзиях.

– Не знаю, – признался он. – Но я хочу это узнать.

Ирина молча смотрела на него, и в ее глазах он прочитал не только любовь, но и страх. Страх перед неизвестным, перед будущим, перед тем, что их ждет на этой далекой, чужой планете.

– Пойдем, – наконец сказала она, толкая дверь в жилой отсек. – Поговорим об этом потом. Сейчас мне просто нужно, чтобы ты был рядом. Настоящий.

Оказавшись в каюте, они, не теряя ни секунды, страстно поцеловались, а затем упали на кровать.

Он понимал её потребность в этом моменте. В этом доказательстве реальности. В его прикосновениях, в его тепле. В запахе, который он ни с чем не спутает. В том, что он здесь, с ней, сейчас.

После, лежа в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения, Арсений чувствовал вину. Вину за то, что поставил под сомнение их мир, их чувства. Вину за то, что позволил своим мечтам и амбициям причинить ей боль.

– Прости, – прошептал он, перебирая ее волосы.

Ирина прижалась к нему ближе.

– За что?

– За то, что сомневаюсь. За то, что… за то, что не могу просто быть доволен тем, что есть.

Она вздохнула.

– Я понимаю, Арсений. Я знаю, что тебе этого мало. Но пойми и меня. Для меня это все. Ты – это все.

Он поднял ее подбородок и посмотрел в ее глаза.

– Ты тоже для меня все, Ирина. Просто… я не хочу, чтобы мы упустили что-то важное. Чтобы, оглянувшись назад, мы поняли, что могли сделать больше.

– А что, если «больше» – это и есть то, что у нас есть сейчас? – возразила она, проведя пальцем по его щеке. – Наша миссия, наша работа, наш бункер, наша… любовь. Разве этого недостаточно?

– Возможно, – ответил Арсений, не уверенный в своих словах. – Но я все равно буду искать. Я не могу иначе. Просто обещай мне, что ты будешь рядом. Что ты не позволишь мне потеряться в виртуальности, забыть о реальности.

– Обещаю, – прошептала Ирина, прижимаясь к нему. – Но и ты обещай мне, что не забудешь, что самое важное – здесь. Со мной.

Он снова поцеловал ее, на этот раз не с желанием доказать реальность, а с благодарностью за то, что она есть в его жизни. За ее понимание, ее любовь, ее преданность. За то, что она – его якорь в этом бескрайнем космическом океане.

Вскоре они уснули, убаюканные гулом бункера. Но лишь на очень короткое время: кровать была слишком узкая для двоих.

– Я пойду к себе, – сказал Арсений, мягко выскальзывая на пол.

– Останься, – она удержала его за руку.

Парень вернулся обратно в кровать. Ирине пришлось потесниться. Она сразу уснула, положив голову ему на грудь. А вот Арсений долго не спал. Потом он осторожно, чтобы не разбудить девушку, выбрался, вышел в коридор. Царила глубокая ночь и тишина. Лишь слабо гудели лампа на потолке, создавая тусклое освещение.

Арсений поднялся в обсерваторию. Здесь царил полумрак, едва разбавляемый парочкой ночных фонарей. Но зато сквозь прозрачную стену купола можно было любоваться звездами, которые в это время суток видно особенно хорошо.

Сзади послышались чьи-то шаги. Маслов обернулся. Он нисколько не испугался, это мог быть только кто-то из бывших членов экипажа «Красной стрелы».

В свете фонаря Арсений узнал лицо одного из инженеров, чьей разговор он слушал за обедом.

– Не спиться? – задал дежурный вопрос инженер.

Парень едва заметно кивнул. Оба долго стояли, глядя на звезды. Взошла бесформенная темно-красная луна, как будто разорвала черную небесную гладь своими острыми краями.

– Когда-нибудь этот астроид упадет на планету, – задумчиво проговорил незнакомец.

– Не на нашем веку, – усмехнулся Арсений, а потом вдруг сказал:

– Извините, я случайно подслушал ваш с коллегой разговор в столовой. Честно, я не хотел, но вы говорили слишком громко и мне врезались в память слова «древние артефакты».

Тот хмыкнул.

– Если честно, не припомню…

Они снова некоторое время молчали, затем незнакомец протянул руку для приветствия и представился:

– Игнат.

– Очень приятно. Арсений.

– Так значит, вы интересуетесь древними артефактами, Арсений? Вы, должно быть, археолог?

– Нет, – покачало головой Маслов, – я инженер по автоматизации. Мне просто стало любопытно, что за древние артефакты могут быть на Проксиме Центавра b.

– А! Вот вы о чем… Вспомнил я. Мы с коллегой говорили о странных окаменелостях, обнаруженных ближе к полюсам планеты. Там области, свободные от кристаллорастений. Искусственный интеллект не обратил на них никакого внимания, потому что ему было дано задание искать движущиеся объекты. Никто и не мог подумать, что все животные на планете уже давно вымерли. Вот искин и не искал их. Уже потом, когда мы просматривали фотографии глазками… обратили на это внимание.

– Животные? Вы хотите сказать, что на Планете bесть... были животные?

– Возможно. Пока мы видели лишь изображение окаменелостей. Но, возможно, это обман зрения. Все-таки, фотографии были сделаны с довольно большой высоты. Надо будет доложить рабочей группе, возможно, они внесут коррективы в свой план исследования. Кстати, Арсений, если хотите, можете присоединиться к нам. У нас еще много изображений не просмотрены.

– Хорошо, если будет свободная минутка, приду и помогу вам.

Они еще некоторое время постояли, и разошлись по каютам.

Глава 5

2747 год, планета Проксима Центавра g,

Постоянно действующая исследовательская база

На следующий день Арсению, как ни странно, выдалась та самая свободная минутка, чтобы помочь Игнату в изучении аэрофотоснимков планеты b: дела были сделаны, а его подруга Ирина была занята в оранжерее своими исследовании, и тут ей помощь не требовалась.

– Вот, это твой квадрат, – Игнат ткнул пальцев в голографическую карту, – смотри.

Маслов увеличил изображение. Сначала он просто разглядывал на поверхность, снимок за снимком. Арсений видел лишь залитую красным светом пустыню и черные кристаллы.

– А можно взглянуть на… артефакты? – спросил он.

– На окаменелости? – Игнат оторвался от экрана, – конечно. Вот.

Маслов внимательно посмотрел на странную скалу, формой напоминающую осьминога с раскинутыми щупальцами.

– Если это было животное, то его размеры весьма… огромны, – заметил Арсений.

– Да, метров двадцать тушка.

– Это как динозавры на древней Земле.

– Да, но только моллюски.

– А вообще, вовсе не факт, что это чьи-то останки, – оторвал голову от экрана один из работников лаборатории, – может быть, это просто скала такой формы, игра света и тени, оптическая иллюзия.

– В любом случае, взятие пробы покажет, что это, – сказал Игнат, – давайте продолжать поиски, товарищи.

Они снова углубились в изучение снимков. На одном из них мелькнул странный блеск — нечто, что явно не вписывалось в природный ландшафт.

– Посмотри сюда, – сказал Арсений, увеличивая изображение, – кажется, это металлический объект. Что-то искусственное.

Игнат нахмурился:

– Металлический? Искусственное происхождение? Хм…

Он некоторое время внимательно разглядывал представленное Масловым изображение.

– Действительно. Интересная находка. Если там действительно металл, это может говорить о наличие разумной цивилизации. Внеси эти координаты в список для дополнительного изучения.

В этот момент в лабораторию вошла Ирина, оставившая свои эксперименты в оранжерее.

– Что-то новое? – спросила она, заметив заинтересованные лица коллег.

– Похоже, мы нашли доказательства существования разумной жизни, – ответил Игнат, – металлический объект с явно неестественным составом.

– Пока это только гипотеза, – охладил его пыл Арсений, – тем более, без химического анализа невозможно о чем либо судить. Может, там и не металл вовсе.

– Надо хотя бы спектральный анализ провести. К сожалению, для отдельных объектов на поверхности это сделать проблематично. Слишком много помех.

– Узнаем, когда туда зонд отправиться.

– Да, узнаем… – задумчиво проворила Ирина, – мальчики, а мне можно присоединиться к поискам?

– Конечно, – разрешил Игнат, кивнув в сторону свободного компьютера.

Девушка села и вместе со всеми углубилась в работу. Но до конца дня больше ничего интересно никто не нашел.

Глава 6

2747 год, планета Проксима Центавра b.

Высота 3000 км.

Корабль-автомат «Странник-5»

Искусственный интеллект сканировал окружающее пространство. Объект, идентифицируемый как «дополнительный модуль» приближался. Включился режим синхронизации скоростей. Затем захват. Стыковка. Роботы принялись перемещать в модуль добытые зондом образцы. Когда они закончили, дополнительный модуль отстыковался и направился в сторону планеты Проксима Центавра g.

Снова запущен зонд. Из дюз тормозного двигателя вырвалось термоядерное пламя. Влекомый гравитацией, робот стал довольно быстро терять высоту, наматывая круги вокруг планеты. Вход в атмосферу. Анализ данных с камер, синхронизации координат. Выбрано место посадки: небольшой «пятачок» красной земли, окруженный черными кристаллами.

Оказавший на поверхности планеты, зонд стал быстро удлинять телескопический манипулятор. Достигнув стены из кристаллов, он применил лазер, чтобы отрезать один из них, после чего так же быстро стал укорачиваться. Когда «железная рука», сжимающая в своих металлических «пальцах» образец, скрылась во внутренностях робота, тут же включились двигатели. Зонд стремительно набирал высоту, а следившие за процессом сотрудники исследовательской базы увидели, как внизу, где только что был робот, кристаллы выделили облако коричневый пыли, которая, соприкасаясь с твердой породой, выжигала в ней глубокие оплавленные борозды.

Глава 7

2747 год, система Проксима Центавра.

Космическая лаборатория.

Закончив упражнение, Тарасов Даниил вытер со лба капельки пота, одна из которых оторвалась и маленьким шариком улетела вглубь станции. Здесь, в отличие от уже разобранной «Красной стрелы» не было искусственной гравитации, потому сотрудникам лаборатории приходилось мириться с невесомостью.

Пока Даниил отцеплял крепления, искин беговой дорожки монотонно зачитывал показатели и количество набранных очков. Судя по цифрам, в ближайшее время придется вернуться и продолжить тренировки.

– Уже закончил? – спросил проплывавший мимо Кравцов Михаил, – как раз вовремя. Скоро прибудет образец, пошли встречать.

Они переместились в соседний отсек, там некоторое время наблюдали на экране, как к станции приближается корабль-автомат. На другом экране светились формулы и таблицы.

– Что думаешь насчет данных предварительного анализа? – поинтересовался Тарасов, кивнув в сторону голограммы с математическими выкладками.

– Довольно любопытные данные. По составу химических элементов похоже на органику. Углерод, азот, кислород. Сложные полимерные цепи. Но конкретную структуру нам еще предстоит выяснить.

Прибывший робот, тем временем, уже занял почти весь экран, а затем станцию немного тряхнуло.

– Стыковка, – объявил бортовой компьютер.

– Вскрывай контейнер, – скомандовал Кравцов.

Зажегся третий экран. На нем манипуляторы колдовали вокруг металлического ящика, из которого извлекли кристалл. В привычном для человека белом свете ламп он был не черный, а синий, местами с зелеными вкраплениями и тонкой паутиной бирюзовых линий. В одном месте виднелась тонкая трещина.

– Похоже, образец начал разрушаться, – констатировал Даниил.

– Да, надо исследовать его, пока он окончательно не «протух». Начали.

Множество манипуляторов притянись резать, кромсать и сверлить образец, смешивая его частицы с различными реактивами, и прогоняя через всевозможные детекторы. На одном из голоэкранов начали вырисовываться объемные модели молекул. Темные, пульсирующие шары углерода соединялись с светло-зеленым азотом, образуя причудливые, невиданные ранее узоры. Кислород, в виде маленьких, ярко-красных огоньков, хаотично метался между ними, словно ища свое место в этой странной структуре. Присутствовали тут и другие атомы, обозначенные на схеме всевозможными цветами, но их было значительно меньше.

– Да, действительно, это органика, – констатировал Михаил, – но… она странная. Ни белков, ни цепочек ДНК. Никаких привычных нам структур. Какая-то безумная геометрия. Взгляни-ка!

На другом экране, заполненном сложными графиками и диаграммами, высветилась трехмерная модель кристалла. Он словно ожил, вращаясь и переливаясь всеми оттенками синего и зеленого. Внутри него вспыхивали миниатюрные молнии, а бирюзовые линии, словно кровеносные сосуды, пульсировали загадочным светом.

– Похоже на… живую сеть, – пробормотал Даниил, не отрывая взгляда от экрана. – Как будто кристалл – это мозг, а эти линии – нейроны.

– Но это не мозг, – обронил Михаил, – это всего лишь модель движения внутренних механических напряжений, которые создает подобная структура. Не давай посторонним ассоциациям сбить тебя с толку.

– Да, – согласился тот, – мы получили сведения о химическом составе кристаллорастений, но ответов нам это не дало. Только вопросов стало больше. Придется запускать моделирование на суперкомпьютере. Нужно передать данные в колонию.

– Боюсь, для данных целей не хватит мощности компьютеров колонии, – вздохнул Михаил, – такие мощности есть только на Земле.

Даниил нахмурился.

– Это сильно затянет процесс. Но иного выхода, похоже, нет.Нам остается отправить данные на Землю и ждать, продолжая, тем временем, сбор информации.

Глава 8

2747 год, планета Проксима Центавра g,

Постоянно действующая исследовательская база

– И так, мы получили результаты анализа, – сказал Ригель Викторович собравшимся, указывая на экраны, – согласно данных предварительного исследования, остатки образца не опасны, и их можно транспортировать в колонию.

Члены рабочей группы сидели молча. Арина разглядывала модели на голоэкаранах, Андромеда Сириусовна о чем-то напряженно думала, хмуря брови, Аиша барабанила пальцами по подлокотнику кресла. Вадим направил свой взор на экран, там, где были математические формулы, доктор Линь открыл в своем планшете справочник по биохимии.

Ригель вздохнул, понимая, что нужно разрядить обстановку.

– Ладно, коллеги, я понимаю ваше разочарование. Мы возлагали большие надежды на этот кристалл. Но, как говорится, имеем, что имеем. Да, образец нестабилен и почти полностью разрушился. Да, его структура не поддается привычному анализу. Но мы все равно получили ценные данные.

Он обвел взглядом группу.

– Во-первых, мы подтвердили наличие органических соединений в этих кристаллах. Это первое доказательство существования жизни за пределами Солнечной системы. Во-вторых, мы получили уникальные данные о неизвестной форме органической жизни. Пусть она и не соответствует нашим представлениям, но она есть! И, наконец, в-третьих, – Ригель сделал паузу, – …

– Я бы не был так категоричен насчет безопасности кристалла, – перебил его доктор Линь, – ни одно известное нам живое существо не может уничтожать роботов, закованных в термостойкую броню. И химический анализ образца нам ясно показал, что мы знаем, что ничего не знаем.

Арина, внезапно оторвавшись от голоэкранов, спросила:

– А что с этим «облаком пыли»? Которое выжгло породу после извлечения кристалла. Я понимаю, что тут затруднительно взять анализ… Но… может быть, у кого-то есть предположения?

Она обвела взглядом присутствующих. Ригель кивнул, ожидая этого вопроса.

– Полагаю, на этот вопрос может дать ответ только моделирование. Мы запустим на суперкомпьютере симуляцию и будет искать ответ, как все эти молекулы могут создавать настолько смертоносный туман, что он сжигает роботов и плавит породу.

– Я бы еще предложила провести эксперимент и синтезировать эти структуры искусственно.

– Конечно, наши химики займутся этим. Как только мы поймем, каким образом можно вообще получить такие экзотические соединения.

– Но даже если мы синтезируем их, – вмешалась Андромеда Сириусовна, – мы не поймем, как они взаимодействуют с окружающей средой. Как они растут, как умирают, как реагируют на внешние раздражители. Мы увидели только одну фазу, один миг в жизни этого существа. Момент его защитной реакции.

– И что ты предлагаешь? Полуразложившийся кристалл – это пока все, что у нас есть. Мы можем только строить модели и… гадать на цифрах.

– Я предлагаю еще просканировать поверхность планетыультразвуком. Нужно посмотреть… корни этих кристаллорастений.

– Это уже сделано, Андромеда. На глубине – такие же кристаллы, ты же знакомилась с отчетом.

– Нужно сканировать глубже. Должны же быть еще какие-то структуры, кроме черных кристаллов.

– Хорошо, я включу это в план исследований. У кого еще есть предложения?

– У меня есть, – сказал доктор Линь, – нужно сбросить на эти кристаллы что-нибудь, какой-нибудь камень, спровоцировать их защитную реакцию и исследовать ее более детально. Заснять на камеру весь процесс, в мельчайших подробностях.Попробовать выяснить состав «облака» при помощи спектрального анализа. Наконец, взять образцы оплавленной породы. Это многое позволит прояснить.

– Да, это правильная идея. Тоже включу в план. У кого еще есть мысли?

– Я бы продолжила попытку установить контакт с предполагаемыми разумными существами на планете, – добавила Аиша, прекратив барабанить пальцами и устремив внимательный взгляд на Ригеля. – Возможно, нужно применить другой канал связи, не радиоволны.

– И какой же?

– Если эти… кристаллы живые существа, то у них наверняка есть органы чувств. Нужно выяснить, как на них можно воздействовать. И передать информацию этим воздействием.

– И как ты мыслишь это выяснить?

Аиша снова принялась барабанить пальцами по подлокотнику кресла, собираясь с мыслями.

– Полагаю… мы можем это выяснить. Мы знаем, что кристаллорастения реагируют на прикосновения, на повреждения. А что если попробоватьпросто дотрагиваться до них манипулятором робота, не повреждая. А еще может быть, они реагируют на изменения химического состава воздуха. Нужно проверить эти гипотезу.

– Последний раз, когда они отреагировали, робот вышел из строя. Не слишком ли расточительно будет проверка… гипотезы?

– Не думаю. Во-первых, мы можем использовать телескопический манипулятор. Во-вторых. Возможно, они излучают электромагнитные волны, хотя и слабые. Наши мозги же тоже излучают, благодаря чему мы исследуем нейронную активность. Почему бы это же не попробовать на кристаллорастениях.

– Ладно. Приму к сведению. Если больше ни у кого нет идей, то…

Его прервал Вадим, все это время молча наблюдавший за дискуссией:

– Я считаю, что нам нужно пересмотреть протоколы безопасности. Если эти кристаллы способны уничтожать роботов, то мы недооценили потенциальную опасность. Возможно, стоит установить более мощные экраны вокруг зоны исследований и разработать новые способы защиты для исследователей.

Ригель нахмурился.

– Вадим прав. Безопасность превыше всего. Усилим меры предосторожности. Андромеда, займитесь этим вопросом. Разработайте новые протоколы, основываясь на гипотезе доктора Линя.

– Хорошо, – Андромеда едва заметно кивнула.

– Отлично. Итак, коллеги, у нас сформировался план действий. На этом совещание закончено. Все свободны.

Глава 9

2747 год, планета Проксима Центавра g,

Постоянно действующая исследовательская база

Аэлита долго не могла понять, где находится. В ее сознании все смешалось. Корпорации, космическая пустота, странные видения. И вот теперь какие-то белые, фосфоресцирующие стены. Где-то она их уже видела.

Девушка резко села на кушетку. Она вспомнила. Как ее санитары тащили в медицинский отсек, с этими белыми стенами, как сделали укол и она провалилась в эту долгую, вечную черную пустоту. Кажется, это состояние называется анабиоз. Но зачем ее сюда поместили? Не иначе, это заговор корпораций.

В палату вошел человек в медицинском халате.

– Как вы себя чувствуете? – участливо спросил он.

– Ужасно, – честно призналась девушка, – я еще в симуляции?

– Нет. Вы никогда не были в симуляции. У вас возникли галлюцинация от воздействия темной материи. Сейчас звездолет прибыл к месту назначения. Вам должно стать лучше.

– Что? Вы хотите сказать, что я проспала сто лет?

– Да.

– Черт… Это значит… что… хоть кто-нибудь жив из тех, кого я знала?

– К сожалению, медицинские технологии на звездолете не могут обеспечить продолжительность жизни, как на Земле. Хотя… многих ваших сверстников тоже поместили в анабиоз. Они живы.

– А Альтаир?

– Он тоже жив. Только…

– Что только?

– Он не был в анабиозе.

– Позвольте мне с ним встретиться.

– Чуть позже. Сейчас отдыхайте.

Доктор ушел. Аэлита легла на койку и задумалась. Только сейчас она осознала, что симуляция, виртуальная реальность и злые корпорации – это были лишь ее нелепые фантазии. А реальность такова, что она сейчас на далекой планете, возможно, где-то в бункере, а может быть, пока еще на орбите. Возможно, в скафандре она сможет выйти наружу – то, что планета внезапно окажется пригодной для жизни, девушка не надеялась, она не была столь наивной.

В этом боксе Аэлита провела несколько дней, за это время ее несколько раз посетили разные врачи, они делали обследования, нацепляли на нее датчики, задавали разные вопросы. Наконец, тот самый доктор, что приходил первым, сообщил:

– Думаю, вы готовы к тому, чтобы вам показали внешний мир. Пожалуйста, за мной.

Доктор вел ее по длинным, слабо освещенным коридорам. Чем дальше они уходили, тем больше Аэлита чувствовала какое-то странное напряжение, почти физическое. Воздух казался гуще, тяжелее. Наконец, они остановились перед массивной металлической дверью, которая открылась автоматически.

Аэлита замерла на пороге.

Огромная комната, заполненная сложными приборами и мигающими огнями, была слабо освещена, но в центре, под ярким лучом прожектора, стояло нечто, что трудно было описать словами. Это был старик. Старик, настолько старый, что казалось, он состоит из одной лишь пергаментной кожи и тонких костей. Его лицо было испещрено морщинами, словно карта древнего мира, глаза почти не видели, и он опирался на искусно сделанный посох из неизвестного материала. Но, несмотря на свою физическую слабость, в нем чувствовалась какая-то неимоверная сила, аура мудрости и опыта, накопленного за столетия.

– Аэлита… – прошептал старик хриплым голосом, словно из глубины веков.

Аэлита с трудом сглотнула ком в горле. Этот голос… Он казался знакомым, родным, несмотря на то, что он стал таким слабым и скрипучим.

– Альтаир? – тихо спросила она, не веря своим глазам.

Старик медленно кивнул.

– Я ждал тебя, Аэлита. Долго ждал.

Аэлита сделала несколько неуверенных шагов вперед, не в силах оторвать взгляд от этого древнего существа. Она помнила Альтаира молодым, полным сил и энергии. А сейчас перед ней стоял… призрак прошлого, живое напоминание о быстротечности времени и неизбежности старения.

– Что… что с тобой случилось? – прошептала она, приближаясь.

Альтаир слабо улыбнулся.

– Время, дитя мое. Время неумолимо. Я не был в анабиозе, как ты. Я прожил эти сто лет. Работал, исследовал, учился… и старел. Но я ни о чем не жалею. Я дожил до конечной цели путешествия. Я собственными глазами увидел поверхность планеты, а не закрытые боксы звездолета. Да, наружу можно выходить только в скафандре. Но… наш путь стоил того.

– Мы на Проксима Центавра b?

– Увы… нет. Высадка на нее оказалась очень опасной. Нам пришлось развернуть временную базу на Проксима Центавра g. Возможно, позже мы сможет справиться с кристаллорастениями…

– С кристаллорастениями?

– Да. Ты еще не знаешь. Вся поверхность Проксима Центавра b буквально усеяна этими опасными объектами. Робот, соприкоснувшийся с ними, буквально «испарился».

«Много же я пропустила», – подумала Аэлита и спросила:

– То есть, мы сейчас… в бункере? И выход наружу невозможен?

– Только в скафандре.

– Значит, я имею шанс оказаться на поверхности?

– Позже. Пока нет такой необходимости.

«Неужели я все-таки в симуляции», – мелькнула в ее голове тревожная мысль.

– Ты, главное, пойми, – тихо сказал Альтаир, – мир – настоящий. Не вздумай думать иначе. Поняла?

– Иначе меня снова заморозят? – с некоторой долей ехидства поинтересовалась девушка.

– Очень надеюсь, что до этого не дойдет.

– А что, это правда? – Аэлита скрестила руки на груди, ее взгляд выражал явное сомнение. – Что, если я все-таки в симуляции, просто более сложной, более… убедительной? Как мне отличить правду от вымысла?

Альтаир оперся на свой посох, чуть прикрыв глаза. Его губы тронула слабая, грустная улыбка. Он словно вспомнил что-то очень далекое и важное.

– Это вопрос, который терзал человечество с тех самых пор, как мы научились грезить наяву, – прохрипел он, его голос звучал как шелест сухих листьев. – Ты думаешь, что реальность – это то, что ты видишь, слышишь, осязаешь? Но разве чувства не обманчивы? Разве мозг не способен создавать иллюзии, заполнять пробелы, искажать восприятие?

Аэлита нахмурилась.

– Но что же тогда остается? Как узнать, что это… – она обвела взглядом комнату, – не просто иллюзия?

Альтаир поднял тонкую, дрожащую руку и протянул ее к Аэлите.

– Почувствуй. Не смотри, не слушай, а именно почувствуй. Боль, радость, страх… Они настоящие. Симуляция может имитировать их, но не воссоздать. Люди, родившиеся на звездолете, пытались использовать виртуальную реальность, чтобы оказаться на Земле, посмотреть, почувствовать, как это, ходить по мокрой от росы траве, как это стоять под водопадом, ощущать дуновение ветерка. Но у них ничего не вышло. Они сразу поняли, что все это – обман. Искусственный интеллект не смог воссоздать ощущения, которые они никогда не испытывали. Нейрочип способен заставить мозг переживать то, что он уже испытывал, но генерировать новые ощущения – увы… Подлинность эмоций – вот ключ к разгадке.

Аэлита задумалась.

– Мне кажется… я начинаю понимать. Но… для полного понимания, мне нужно… погрузиться в эту самую виртуальную реальность. В ту, где, как ты сказал… обман.

– Думаю, это можно устроить, – ответил Альтаир, – я попрошу медиков, чтобы они… устроили для тебя такую терапию. А пока… иди отдыхай. Скоро тебе предстоит… много дел.

Глава 10

2747 год, граница гелиосферы (120 а. е. от Солнца).

Космическая исследовательская станция «Сияние».

Мерцание квантовых генераторов, словно рой светлячков, отражалось в тонких линзах очков Му Цзин. В этой лаборатории, расположенной на форпосте человечества у гелиосферы, она чувствовала себя ближе к разгадке мироздания, чем где-либо еще. Генераторы – огромные сферы из материала особой структуры, создающего квантовые эффекты, пульсировали холодной энергией, казалось, искривляя пространство вокруг себя. Каждый импульс отдавался тихим, почти неслышным гулом, резонируя в костях, напоминая о хрупкости известной нам реальности.

Перед ней возвышался аппарат, похожий на камертон, выросший до размеров небольшого автомобиля. Его матовая поверхность поглощала свет, словно бездна, готовая проглотить любые свидетельства взаимодействия с неуловимой темной материей. Му Цзин провела пальцами по сенсорной панели, ее движения были плавными и точными, словно танец. На экранах замелькали сложные графики, отображающие спектр квантовых колебаний. Цифры бежали с огромной скоростью, превращаясь в абстрактные символы, которые только она могла прочесть. В этой тишине, нарушаемой лишь пульсацией генераторов, она словно слышала голос Вселенной, шепот темной материи, ждущей, чтобы ее услышали.

Бессонные ночи оставили отпечаток на ее лице – тени под глазами, тонкие морщинки, прорезавшие бледную кожу. Но в глубине ее темных, пронзительных глаз горел огонь – огонь неутолимой жажды знаний. За каждым неудачным экспериментом, за каждой аномалией в данных скрывалась возможность прорыва, шанс приоткрыть завесу над величайшей тайной космоса. Она верила, что где-то там, в хаосе квантовых флуктуаций, скрыт ключ к пониманию гравитации, к происхождению Вселенной, к самой природе реальности. И она, Му Цзин, не остановится, пока не найдет его. Ее пальцы замерли над кнопкой активации протокола обратной связи резонатора, она сделала глубокий вдох и нажала на неё.

Между «рогами» гигантского камертона вспыхнула яркая зеленая молния. Воздух словно наэлектризовался. Пространство, казалось, начало сгущаться. Молния, издавая сухой треск, медленно увеличивалась в размерах. Му Цзин продолжала следить за процессом, готовая в любом момент прервать его.

Вдруг ее нейрочип сообщил о входящем вызове. Это был Андрей, командир станции.

– У вас все в порядке, доктор Му Цзин? – спросил он.

– Да, товарищ Прохоров. А в чем дело?

– Помехи в квантовом компьютере.

– Думаете, это из-за резонатора?

– Вы ученый, вам виднее. Но если сломается квантовый компьютер, это будет провал нашей миссии, имейте это в виду, доктор Му Цзин.

– Хорошо, учту, – сухо сказала она.

После разговора Му Цзин еще раз внимательно проверила данные, выведя их на консоль голодисплея. «Странно, – подумала она, – все в пределах модели. Помех быть не должно. Это значит, что либо неверная модель, либо… ошибка в программе».

Она знала, что ей следовало остановиться. Протокол предписывал немедленное прекращение эксперимента при любых аномалиях в работе станции. Но соблазн был слишком велик. Ей казалось, что она на пороге открытия, что еще немного, и темная материя раскроет свои секреты. И потом, Андрей Прохоров, со своими вечными придирками и страхом за квантовый компьютер… Он никогда не понимал ее работу, для него это была просто дорогая игрушка.

«Я разберусь с этим багом после, – подумала она. – Сейчас главное – завершить эксперимент». Она увеличила мощность квантовых генераторов, заставив их пульсировать еще сильнее. Зеленая молния между рогами резонатора затрещала с утроенной силой, заполнив лабораторию зловещим сиянием. Датчики начали фиксировать резкий скачок энергии, выходящий за пределы допустимых значений.

Она лихорадочно записывала данные, не замечая, как искажаются изображения на голографическом дисплее. Углы помещения словно расплывались, а свет становился все более ирреальным. Затем она почувствовала легкое покалывание в коже, словно тысяча иголок вонзилась в нее одновременно.

И тут Му Цзин поняла, что модель, на которой строились все ее расчеты, оказалась неверной. Квантовые генераторы, вместо того чтобы стабилизировать процесс, начали генерировать неконтролируемую энергию. Резонатор, вместо того чтобы принимать и усиливать сигналы темной материи, стал их искажать, создавая петлю обратной связи. Учёная потянулась к кнопке экстренного выключения, но было уже поздно: эксперимент вышел из-под контроля.

В лаборатории раздался оглушительный треск, и зеленый свет поглотил все. Квантовые генераторы взорвались один за другим, словно перезревшие фрукты, разбрасывая во все стороны осколки и искры. Пространство вокруг Му Цзин искривилось, деформировалось, превращаясь в хаотичную мешанину из света и тьмы.

Последнее, что она увидела, было искаженное отражение своего лица в осколке генератора. На нем читался ужас и осознание совершенной ошибки. Затем все исчезло во вспышке ослепительного света. Единственным свидетелем произошедшей катастрофы остался безмолвный космос, хранящий в своей бескрайней тьме тайны темной материи и цену человеческого любопытства. Андрей Прохоров и другие члены экипажа уже никогда не узнают, насколько оказалась правильной последняя мысль Му Цзин: неверная модель действительно была причиной катастрофы.