Шаг во Вселенную. Книга первая. Корабль поколений

Глава 1

2605 год, Земля.

Единое всепланетное государство.

Мегаполис Москва

Мегаполис медленно тонул в сиреневых сумерках. Рой флаеров, словно светлячки, вился среди исполинских небоскребов, пронзающих небеса. Городская иллюминация, будто гигантский распустившийся цветок, зажигала свои огни, сплетаясь с мерцающими «созвездиями» орбитальных станций в поистине величественное полотно. Михаил Самсонов, ведущий инженер по автоматизации, едва скользнул взглядом по неоновой чешуе города и привычно прислонился лбом к холодному стеклу. Потоки огней, когда-то казавшиеся прекрасными, теперь лишь утомляли зрачки. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри, вопреки всем отлаженным алгоритмам, разливается вязкая, тягучая пустота

Лишь недавно Михаил покинул умиротворяющую тишину экопоселения в Сахаре, где он годами программировал, разрабатывал и тестировал самообучающиеся системы ИИ для жизнеобеспечения и строил автономную инфраструктуру «умного города», и вновь ощутил давящую сутолоку перенаселенного мира: людские реки, стремительно текущие по улицам; несмолкающий гул летающих машин, все чаще образующих непроходимые воздушные пробки. Проблема перенаселения, усугубившаяся за минувшие шесть веков, требовала решения. Освоение Антарктиды, засушливых пустынь, океанских глубин и даже других планет Солнечной системы пока не приносило ощутимого облегчения. Ему казалось, что человечество просто расширяет поле для своих ошибок, вместо того чтобы их исправить. И его работа была лишь частью этого бесконечного, но бессмысленного цикла.

Внезапно нейрочип мягко коснулся сознания, посылая сигнал вызова. Михаил ответил мысленным усилием. Вскоре на внутреннем экране, доступном лишь его взгляду, возникло изображение белого прямоугольника, обрамлявшего лицо юной девушки с восточными чертами, облаченной в длинное алое платье. Это была Лин – искусственный интеллект, а ее звонок оказался неожиданным.

– Добрый вечер, Михаил Константинович, – прозвучал ее ровный, мелодичный голос. – Спешу сообщить вам прекрасную новость: вы включены в список кандидатов в экипаж «Красной стрелы». Ваш уникальный опыт в создании адаптивных ИИ для автономных систем жизнеобеспечения в экстремальных условиях, полученный в проектах "Оазис-7" и "Зеленый Купол", делает вашу кандидатуру незаменимой для миссии Проксима Центавра b.

– Что? – невольно вырвалось у него.

– Разве вы не рады, Михаил Константинович? – девушка-бот слегка приподняла уголки губ в едва заметной улыбке.

– Если честно, никуда не собираюсь лететь. Моя текущая разработка по нейроинтерфейсам для коллективного разума экосистем еще далека от завершения. И мне не по душе перспектива отлаживать системы на радиационной сковородке.

– Подсознательно вы уже приняли решение, просто пока не знаете об этом.

– Нет, это определенно какая-то ошибка…

– Вероятность ошибки составляет всего одну сотую процента. Жду вас в Центре подготовки космонавтов в ближайшее время.

После завершения сеанса связи Михаил какое-то время смотрел на бушующее море городских огней, а затем поднял взгляд к звездам. «Красная стрела» должна отправиться к планете Проксима Центавра b. По данным астрономов, эта экзопланета, хоть и холоднее Земли, находится в зоне обитаемости. Однако долгое время она считалась непригодной для жизни из-за чудовищных доз радиации, обрушивающихся на нее во время вспышек на Проксиме Центавра – красном карлике, вокруг которого она вращается. Биосфера экзопланеты, находящейся на столь близкой орбите, имела ничтожные шансы на выживание. Но однажды, проведя спектральный анализ, ученые пришли к ошеломляющему выводу: в разряженной атмосфере планеты присутствуют кислород и молекулы воды, что резко увеличивает шансы на ее обитаемость.

«Ну и что, что там есть жизнь? – промелькнуло в голове у Михаила. – Даже если так, это все равно очень суровый и жестокий мир. Зачем людям лезть туда, где выживание превращается в каждодневную борьбу? Неужели на Земле им уже стало тесно? Или они просто надеются, что очередной набор «умных» систем решит все проблемы, которые их собственные решения создали здесь?»

Он опустил взгляд, вновь устремив его на бурлящий под ним мегаполис. Огни города, обычно безразличные его вниманию, сегодня казались кричащими, навязчивыми, словно умоляющими о спасении. Может быть, именно поэтому он подсознательно и согласился? Возможно, в глубине души он, уставший от земной суеты и проблем, от бесконечной оптимизации систем, которые лишь отсрочивали неизбежное, от предсказуемости любых багов в человеческом поведении, надеялся найти хоть какую-то отдушину в бескрайних просторах космоса, пусть даже на планете, опаленной радиацией и скованной холодом? Найти хоть один «баг», который стоило бы отлаживать.

Самсонов вздохнул. Предстояло многое обдумать: Центр подготовки космонавтов, строгий отбор, годы тренировок… И все ради полета к звезде, до которой свет идет четыре с лишним года. Путешествие, которое, вероятно, станет билетом в один конец. Он снова посмотрел на небо, пытаясь разглядеть в ночной мгле ту далекую, невидимую точку, имя которой – Проксима Центавра. Точку, которая, возможно, станет его новым домом или же его могилой. Или же его последним, самым сложным и грандиозным проектом по отладке человечества.

Глава 2

2605 год, Земля.

Северный полюс

Ветер Арктики, пронизывающий до костей, трепал светлые, почти белые волосы Ульяны Орловой. Она, сняв шапку, трясла головой, стоя на краю ледяного плато, вглядываясь в бескрайнюю белую пустыню, сливающуюся на горизонте с серым низким небом. Ее лицо, изрезанное тонкими морщинками, свидетельствовало о неукротимом характере и долгих годах, проведенных вдали от цивилизации. Голубые глаза, обычно скрытые за толстыми линзами защитных очков, сейчас смотрели на простирающуюся перед ней ледяную гладь с какой-то почти религиозной преданностью. Ульяна была гляциологом, одним из немногих, кто остался верен своему делу, несмотря на всеобщее увлечение космосом и новыми технологиями.

Ее мотивы лететь на Проксиму Центавра b были далеки от поиска нового дома или бегства от земных проблем. Ульяна искала ответы. В толще антарктического льда, который она изучала всю свою жизнь, хранились ключи к прошлому Земли, к ее климатическим изменениям, катастрофам и периодам расцвета. Она верила, что на далекой экзопланете, в ее геологических слоях могли скрываться аналогичные свидетельства, способные пролить свет на будущее человечества. Ульяна не грезила о новой жизни: она жаждала знаний, возможности сравнить две планеты, два мира, и, возможно, понять, как предотвратить надвигающуюся экологическую катастрофу на Земле. Хотя, по подсчетам ученых, новый ледниковый период должен начаться через несколько тысячелетий, думать об этом стоило уже сейчас.

Когда Орловой предложили место в экипаже «Красной стрелы», она согласилась, не раздумывая. Возраст, физические ограничения, опасность путешествия – все это не имело значения. Внутри нее горел огонь, стремление к познанию, затмевающее любой страх. Она представляла себя, стоящей на поверхности незнакомой планеты, с молотком и отбойным буром в руках, вгрызающейся в каменистую породу и читающей историю в каждой горсти пыли. Для Ульяны Орловой Проксима Центавра b являлась не целью, а инструментом, способом заглянуть в зеркало будущего и, возможно, изменить его отражение.

Глава 3

2605 год, Земля.

Единое всепланетное государство.

Мегаполис Москва

Обычное собеседование. Черноволосая девушка в клетчатом блейзере задает вопросы.Самсонов устало отвечает и думает: «Зачем все это, если искусственный интеллект уже одобрил мою кандидатуру? Лишняя перестраховка? Но Лин ошибается только один раз из десяти тысяч. Хотя… проект серьезный, значит, даже такой шанс на ошибку недопустим».

– Вы приняты, – официальным тоном сообщила рекрутер, и на ее лице не мелькнуло даже и тени улыбки, сама серьезность, – но… должна предупредить. В официальных СМИ не афишируются некоторые… риски.

– А что тут афишировать? Всем известно, что это билет в один конец. И что мы можем не долететь.

– Это не все.

– Что может быть страшнее, чем рисковать жизнью?

– Есть два сценария: оптимистичный и пессимистичный. С первым вы прекрасно знакомы: разгон до 0.1C, примерно сорок лет в пути, торможение и высадка на планету. Пессимистичный: разогнаться получится только до 0.01C, и тогда полет растянется на 430 лет. Может так произойти, что на корабле мы не сможем поддерживать доступный сейчас на Земле уровень медицины, и тогда средняя продолжительность жизни на звездолете откатится до уровня двадцатого века. Это значит, что вы умрете на корабле от старости. Долетят только ваши праправнуки. Иными словами, это будет корабль поколений. Вы должны быть к этому готовы.

Самсонов нахмурился, обдумывая услышанное. Это меняло все. Он готовился к десятилетиям в криосне, к тому, чтобы проснуться на Проксиме Центавра b и начать новую жизнь. Но перспектива прожить жизнь в замкнутом пространстве звездолета, в окружении до этого незнакомых людей, вдали от Земли, о которой он будет лишь слышать из рассказов и видеозаписей, выглядела пугающей.

– И что, многие отказываются после такого? – спросил он, стараясь сохранить спокойный тон.

– Бывает, – рекрутер слегка наклонила голову. – Но большинство, кто доходит до этого этапа, остаются. Потому что даже такая жизнь, с риском и неопределенностью, лучше, чем увядание на перенаселенной Земле.

Она сделала короткую паузу, словно давая ему время обдумать ее слова, а затем продолжила:

– Есть еще один момент, который нам не под силу полностью исключить. На Проксиме Центавра b может оказаться… что-то. Что-то, к чему мы не готовы. Мы сканировали планету, конечно, но возможности современной науки ограничены. Мы не можем непосредственно наблюдать поверхность планеты, она слишком далеко. Неизвестно, что там…

– То есть нас могут встретить недружелюбно? – усмехнулся Самсонов.

– Мы не знаем. Может быть, это будет что-то разумное, возможно, просто опасная флора или фауна. В любом случае, вы должны быть готовы ко всему. Это не просто полет к звезде, это – прыжок в неизвестность.

Рекрутер замолчала, пристально глядя на Самсонова, словно пытаясь прочитать его мысли. Он понимал, что от его ответа зависит очень многое. В его голове боролись сомнения и надежды, страх и любопытство. Но одно ему известно точно: он не мог отказаться. Слишком многое поставлено на карту.

– Я готов, – твердо сказал он. – Понимаю риски и все равно готов лететь.

Рекрутер кивнула, и на ее лице, впервые за все время собеседования, появилась едва заметная улыбка.

– Тогда добро пожаловать в Центр подготовки космонавтов. Завтра вы отправитесь на Луну, там, в специальном бункере, пробудете пять лет. В этом бункере есть все необходимое для жизни и тренировок. Но покидать его запрещено – это тоже часть тренировки. Прежде чем взойти на борт «Красной стрелы», вы должны доказать, что сможете выдержать длительное пребывание в замкнутом пространстве.

Глава 4

2605 год, Земля.

Единое всепланетное государство

Южноамериканский континент.

Космодром Куру

Пролетев над океаном, флаер приземлился на бетонную площадку возле высоченного здания, за которым стояли готовые к старту корабли с термоядерными двигателями. Звучит страшно, но с изобретением холодного ядреного синтеза человечество получило мощный и безопасный источник энергии, способный с относительно небольшими затратами поднимать в космос грузы. После этого началась эра космического строительства: орбитальные конструкции и города на Луне.

С другой стороны простирался лес. Здесь росли лиственные деревья и пальмы, стоявшие плотной зеленой стеной. А еще пахло морской свежестью: отсюда до береговой линии не больше четырех километров.

Михаил вдохнул полной грудью, выдохнул и с улыбкой направился в здание. Роботы входного контроля быстро просканировали его и впустили внутрь, открыв раздвижные дверцы. Пройдя в зал ожидания, он увидел других пассажиров, сидящих в мягких креслах и общающихся со своими нейрочипами.

Зал ожидания был наполнен атмосферой волнения и предвкушения. Одни пассажиры сосредоточенно изучали голографические схемы и карты лунных городов, другие эмоционально прощались с виртуальными проекциями своих близких, чьи лица транслировались прямо в воздух.

«Наверное, это будущие пассажиры корабля поколений, – подумал про них Михаил. – Им тоже, как и мне, перед полетом придется пять лет провести в бункере».

В другом конце зала группа детей, не обращая внимания на всеобщую серьезность, увлеченно играла с дронами-бабочками, пуская их летать между креслами.

Самсонов оглядел собравшихся, пытаясь угадать их судьбы и мотивы. Здесь собрались как просто туристы, летящие поглазеть на лунный пейзаж, так и те, кто летел с серьезными намерениями: молодые пары, мечтающие о новой жизни на Проксиме Центавра b, ученые, жаждущие новых открытий, инженеры, готовые строить будущее, и обычные люди, собирающиеся не в бункер, а просто на Луну по своим делам.Все они скоро поднимутся на борт термоядерного корабля, который, за пару-тройку часов, доставит их на спутник Земли.

Внезапно по громкой связи раздался четкий, мелодичный голос:

– Внимание всем пассажирам рейса Земля-Луна. Просьба пройти к выходу номер семь для финальной проверки и посадки на корабль.

Зал оживленно загудел. Пассажиры начали подниматься со своих мест и направляться к указанному выходу. Михаил последовал за ними, ощущая нарастающее волнение. Он шел быстрым шагом, обгоняя других пассажиров. Светловолосая женщина в сине-желтом вафельном платье, чье лицо было покрыто мелкими морщинками, криво усмехнулась, наблюдая спешку Михаила занять свое место.

«Должно быть, ей уже более ста пятидесяти лет», – подумал он, проходя мимо.

Перегрузки здесь были не такими сильными, как на заре космической эры, но ощутимые, иногда достигающие два-три «же», так что Самсонов ясно почувствовал, как его вдавило в кресло. В иллюминатор он увидел удаляющийся космодром, зеленые леса, лабиринты городов, а затем гладь океана. Небо стало сначала темно-синим, а затем фиолетовым. На нем проступили первые звезды, а Земля внизу стала приобретать округлые формы.

И только сейчас Михаил в полной мере осознал, что он увидит эти зеленые леса, бирюзовую водную гладь, пушистые белые облака только через пять лет, если вообще увидит: вовсе не факт, что перед полетом ему разрешат посетить Землю.

– Красиво, правда? – спросил сидящий рядом кудрявый юноша, указывая на голубой диск в белой дымке, маячащий на черном фоне, усыпанном мириадами сверкающих огоньков.

– Да, – рассеяно кивнул тот, погружаясь в собственные мысли.

Самсонов вспомнил свою жизнь. Школа, кружок астробиологии и ксенопсихологии, где он проводил моделирование развития жизни на других планетах. Потом Михаил поступил в институт, выучился на инженера-робототехника и забыл о своих детских увлечениях. Долгое время работал в различных экопоселениях, где занимался автоматизацией систем «умный» город, включающих в себя многочисленных роботов, ответственных за жизнеобеспечение и комфортное проживание людей и даже управляющих климатом.

Ему нравилась эта работа. Она требовала смекалки и изобретательности, а также огромного объема размышлений и анализа. Человеческая смекалка, пожалуй, – единственное, что недоступно искусственному интеллекту. Из-за ограничений на технологии ИИ, которые ввели коммунисты, пришедшие к власти на всей Земле в конце XXI века, не будет доступно никогда.

«И это хорошо, – рассуждал Михаил, – если роботы будут уметь все, зачем тогда нужны люди?»

Самсонов вновь мысленно вернулся к воспоминаниям о детстве. Урок истории. Учительница в черном костюме показывала на голоэкране документальные кадры и рассказывала: «Две тысячи сто пятьдесят первый год. Споры между сторонниками теории "темного леса" и "дружественной Вселенной", которые начались в две тысячи сто сорок седьмом году с выступления профессора Захарова на научной конференции, до сих пор не стихли. Но официальная позиция власти: "дружественная Вселенная". Руководство Партии было твердо убеждено, что в глубоком космосе нас ждут "братья по разуму", и что мы должны сделать все, чтобы как можно быстрее найти инопланетную цивилизацию. Сейчас, конечно, эта позиция немного пересмотрена в сторону более осторожной политики освоения Вселенной, но все ключевые тезисы остались прежними. А в две тысячи сто пятьдесят первом году были запущены более сотни автоматических зондов к ближайшим звездам, десять из них – к Проксиме Центавра. Их скорость – одна тысячная «це». Только через четыре тысячи лет эти корабли-автоматы достигнут цели…».

– О чем задумались? – прервал его размышления кудрявый юноша. – Наверное, о доме, о родных?

Михаил не сразу понял, что обращаются к нему.

– Что, простите?

– Вы тоже летите в бункер для подготовки к путешествию на «Красной стреле», не так ли?

– Откуда вы знаете?

Самсонов с прищуром посмотрел на юношу, откинулся в кресле и снова посмотрел в иллюминатор. Земля заметно уменьшилась.

– Натаниэль, – представился юноша.

– Михаил, – ответил Самсонов, пожимая протянутую для приветствия руку. Затем, спустя короткую паузу, заметил:

– У вас очень необычное имя. И… весьма красивое.

Юноша улыбнулся.

– Так звали моего отца, – ответил он и немного погрустнел, – он погиб во время аварии на «Огненном батискафе».

Михаил вспомнил сухие исторические сводки: «Огненный батискаф – посадочный аппарат, предназначенный для спуска на поверхность Венеры. Он сделан из жаропрочного материала и системой охлаждения, что позволяло экипажу достигнуть поверхности планеты и провести исследовательские работы… однако во время одного из рейсов произошла разгерметизация салона».

– Натаниэль, – спросил Михаил своего попутчика, – а как мать отнеслась к вашему решению? Неужели она вот так вот легко отпустила вас?

– Я уже взрослый и сам выбираю свой путь в жизни, – немного дерзким тоном ответил тот.

Но потом он немного подумал и сказал:

– Моя мама – ученый. Она понимает, что это важно. И… надеется, что я вернусь. Все надеются. Хотя, положа руку на сердце, шансы у нас невелики.

Михаил кивнул. Он понимал, что «Красная стрела» – проект амбициозный, но опасный. Первый пилотируемый полет к Проксиме Центавра. Гарантий возвращения не давал никто. Все знали, что они – первопроходцы и, возможно, станут последними.

– А чем ты занимался до этого? – спросил Михаил, пытаясь разрядить обстановку.

– Я… – Натаниэль запнулся, – я учился. Астрофизика. Но потом ушел в инженеры, помогал проектировать системы жизнеобеспечения для «Красной стрелы». Хотел быть причастным, даже если не попаду в основной состав. Но вот, попал.

Тем временем Земля продолжала удаляться, а вот Луна, ярко светившая на черном небосводе, сделалась чуть больше.

– А вы, Михаил, почему полетели? Вы, как и я, «романтик космоса».

– Романтик? – Самсонов горько рассмеялся. – Я реалист. Знаю, что космос – это не романтика, а вакуум, радиация и огромные расстояния. Я вообще, если честно, не собирался лететь. Но искусственный интеллект почему-то пришел к выводу, что я хочу попасть на «Красную стрелу», но пока не осознаю это.

– Вот как? И вы решили довериться ему?

– Искины редко ошибаются. Я долго думал об этом. И знаешь что, Натаниэль, – Михаил сам не заметил, как перешел на «ты», – когда Земля из-за перенаселения превращается в гигантский человейник, ты бежишь в экопоселения, надеясь найти там уединение. Но, оказывается, что для этого нужно либо отстоять длинную очередь, так как мест мало, либо быть нужным специалистом, без которого не обойтись в поселении. Мне повезло – я как раз и оказался таким специалистом. Сначала меня одолел интерес, это был вызов. Но потом работа превратилась в рутину. Я вернулся в мегаполис, где продолжал страдать от тесноты и сутолоки большого города. За прежние заслуги Партия разрешила мне какое-то время вести праздное существование, которое я посвятил чтению древних фантастических трактатов. Затем я вновь вернулся в экопоселение… Потом обратно…

– Если тебе так претит теснота Земли, почему не отправился на Марс? Это тоже вызов. Да и колониям как раз нужны… специалисты… инженеры.

– Нет, Марс это не то. Я решил замахнуться на нечто большее.

– На Проксима Центавра, – договорил за него Натаниэль.

– Да.

Глава 5

2605 год, Луна.

Море дождей.

Космодром Ильяншань

Исторгая клубы огня и дыма, космолет плавно сел на ровную каменную поверхность. Роботы тут же подтащили посадочный рукав, и через него пассажиры прошли в здание, большая часть которого служила для защиты от метеоритов и была укрыта под слоем лунного грунта.

Михаил шел вместе с другими пассажирами по длинным коридорам. Он заметил, что идти здесь очень легко, и каждый шаг словно пружинит, так что приходится специально замедлять себя, чтобы на кого-нибудь не налететь или не подпрыгнуть слишком высоко. От этого походка стала немного неуклюжей. И не только у него: так шли почти все. Один из детей, которые до посадки на Земле пускали по рядам бабочек-дронов, разбежался и подпрыгнул. Он неожиданно поднялся в воздух, пролетел над головами людей и шлепнулся на пол.

– Здесь нельзя прыгать! – отругала его мать. – Мы на Луне. Тут можно и о потолок удариться головой, а он твердый!

Чуть позже поток разделился. Одни повернули налево, где горела большая надпись: «Выход в город», другая, в том числе и Самсонов, пошли направо, туда, где располагалась станция скоростного поезда, который должен был увезти их в Центр подготовки космонавтов. Среди пассажиров этого поезда Михаил с удивлением заметил ту самую женщину в клетчатом платье.

«Неужели и она летит? – подумал он. – Не слишком ли стара эта дамочка для таких путешествий?»

С грохотом подошел поезд.

– Уважаемые пассажиры, – сообщил автоинформатор голосом бота по имени Лин, – помните, что на Луне сила тяжести в шесть раз меньше, чем на Земле. Будьте осторожны. Во время движения ваши ремни безопасности должны быть надежно застегнуты. Запрещается расстегивать ремни и вставать с мест.

На этот раз Михаил сидел рядом с узкоглазым парнем, который увлеченно общался со своим нейрочипом, в то время как Самсонов смотрел по сторонам, потому что за окном смотреть было нечего: лишь черный фон и светящиеся полоски от лампочек.

Михаил нашел глазами Натаниэля, который сидел через пять рядов, и женщину в клетчатом платье, расположившуюся по другую сторону от прохода.

Местами рельсы проходили на открытом пространстве. Тогда из окон открывался изумительный вид на скалы, врезающиеся в черное небо, на котором ярко горели россыпи звезд. Земля, правда, отсюда не виднелась.

Когда поезд уже подъезжал, сидящий рядом китаец внезапно оторвался от своего гаджета и обратил внимание на Михаила.

– Хао Ю, – представился он.

– Очень приято, Михаил, – ответил Самсонов.

Они пожали друг другу руки.

– Тоже летите к Альфе Центавра? – поинтересовался Михаил.

– Нет, я инженер, просто работаю в том бункере. Поддерживаю, так сказать, работоспособность оборудования.

– Я тоже инженер. Но, видимо, буду поддерживать работоспособность оборудования на «Красной стреле».

– Туда еще попасть надо, – усмехнулся Хао Ю.

– Меня уже зачислили.

– Ха! – китаец посмотрел на Михаила насмешливыми узкими глазами, – надо еще пережить пять лет в бункере. Некоторые не выдерживают и сходят с ума. В бункере, не считая персонала, живут десять тысяч новобранцев. А полетит только тысяча. Но… в любом случае, даже если не пройдете конкурс, не стоит расстраиваться. Это все равно очень полезный опыт.

– Вы меня очень расстроили, Хао Ю.

– Я просто сказал правду, – буркнул тот.

– Правду… – Михаил грустно вздохнул.

Внезапно его начала пугать перспектива остаться на Земле. Не пройти по конкурсу – какой позор!

Поезд тем временем снова въехал в тоннель и начал замедлять ход.

– Вы прибыли к месту назначения, – сообщил автоинформатор, – это конечная остановка. Пожалуйста, не забывайте в салоне свои вещи.

Самсонов и Хао Ю шагали рядом по платформе, возле стены с изображением девушки в скафандре, простирающей руки к звездному небу.

– Я инженер с сорокалетним стажем. У меня за плечами автоматизация нескольких экопоселений, множество научных статей по системному анализу. Я обладаю обширными познаниями теории алгоритмов и вычислений…

– Здесь важны не знания, а психика, – усмехнулся китаец. – Психика – вот что здесь испытывают. И условия: изоляция, постоянное наблюдение, жесткий распорядок. Все это специально создано, чтобы отсеять слабаков. Знания можно подтянуть, а вот сломанную психику не починишь. У нас тут есть такие, кто отлично разбирается в квантовой физике, но боятся темноты. Или впадают в истерику, если нет свежих фруктов. Или начинают разговаривать с невидимыми муравьями. Полет к Альфе Центавра – это не курорт. Там нужно быть железным человеком.

Михаил нахмурился.

– Вы пытаетесь меня запугать?

– Нет, всего лишь предупреждаю. Я видел многих, кто приезжал сюда с горящими глазами и полными амбиций. А через год… ну, ладно, увидите сами.

Они подошли к большим воротам.

– Удачи вам, Михаил. Надеюсь, мы еще встретимся, – Хао Ю исчез в одной из множества подсобных дверей, а Самсонов вошел через главный вход.

Ступив на длинный эскалатор, Михаил почувствовал, как неприятный холодок пробегает по спине. Пять лет в бункере… Десять тысяч новобранцев… Отбор… Беспокойство захлестнуло его, мысли метались, как птицы в клетке. Неужели все так сложно? Он всегда считал себя человеком устойчивым, сильным. Но слова китайца засели в голове, отравляя уверенность.

Он посмотрел по сторонам. Движущаяся лестница, стремительно убегающая под землю, мелькающие фонари на потолке; стены, выкрашенные желтоватой краской. Несколько человек, стоящих на движущихся лесенках, среди которых Михаил заметил Натаниэля. И страшно. Очень страшно.

«Поддерживать работоспособность оборудования на "Красной стреле"… Или же тихо сойти с ума в подземном бункере, разговаривая с муравьями», – тревожно думал Михаил.

Глава 6

2605 год, Луна.

Море дождей.

Бункер «Красный горизонт»

– Здравствуйте, товарищи! – бодро произнес преподаватель в форменном комбинезоне, войдя в аудиторию.

Здесь собрались люди самых разных возрастов, но все, разумеется, совершеннолетние – детей в космос не отправляли.

– Итак, поздравляю вас, новобранцы. Каждый десятый из вас полетит на Проксиму Центавра. Остальные отсеются. Вас тут тридцать человек. Значит из вас полетят трое, плюс-минус случайное отклонение. Вас, наверное, предупредили, что возможны два сценария: оптимистичный – это когда звездолет удастся разогнать до одной десятой скорости света и достичь пункта назначения за сорок с хвостиком лет. И пессимистичный, когда придется плестись как черепаха на одной сотой «це».

С чем это связано… во-первых, неизвестно, выдержит ли длительное ускорение корабль. Возможно, разгоняться придется очень медленно. Это значительно увеличит длительность пути. К сожалению, такие нюансы возможно выяснить только в процессе. К слову, некоторые автоматические зонды, запущенные к Альфе Центавра ранее, вышли из строя. Другие еще летят. Звездолет, конечно, гораздо надежнее. Он специально проектировался для того чтобы обеспечить безопасность экипажу. Но есть межзвездный газ, есть космическая пыль, есть микрометеориты. Да, звездолет надежно защищен от всего этого. Но никто не знает, как поведет себя защита при длительном движении на больших скоростях. Возможно, лететь придется медленнее, чем планировали.

Иными словами, вы должны быть готовы к тому, что это будет корабль поколений. Долетят только ваши внуки. Но, это еще не самое главное. Самое главное, во время пути вы должны… поладить друг с другом. Поэтому отбор пройдут только люди с наиболее устойчивой психикой. Вот как раз для испытания вашей психики вас и засунули в этот бункер. Вы пройдете через трудности. Вы будете жить на пределе психической и физической выносливости. Вас ожидают изнурительные физические и умственные тренировки. И не обольщайтесь, что на Луне сила тяжести в шесть раза меньше, чем на Земле: к вашим услугам центрифуга, на которой вы будете испытывать перегрузки более десяти «же» и спортзал с силовыми тренажерами.

Преподаватель замолчал, оценивающе обведя взглядом аудиторию.

– А теперь самое главное, – учитель усмехнулся, – возможно, вам это не понравится. Очень не понравится. Но тем хуже для вас… Вас разобьют на пары. Мужчина с женщиной. Возможно, из этих пар на звездолете образуются семьи. Но вот только это надо будет делать уже в пути. Во время пребывания в бункере любая интимная связь запрещена.

Он опять хихикнул.

– Но жить вы будете в одной каюте. В таком режиме вам надо выдержать пять лет. Не залететь и не поссориться. Кто не выдержит – выбывает. Причем оба!

Сидящие в аудитории удивленно переглянулись.

– Да, испытания серьезные. Но если вы хотите лететь, вы должны выдержать. Нам на борту слабаки не нужны. Если кому-то это кажется дико, трудно или неуместно, можете прямо сейчас покинуть аудиторию и вернуться на Землю.

Один молодой человек спортивного вида тут же встал и гневно направился к выходу, хлопнув на прощание дверью. За ним последовала эффектная блондинка в синем платье. Затем мужчина средних лет в клетчатой рубашке. Остальные продолжали сидеть с хмурыми лицами.

– Остальные остаются? – спросил преподаватель.

Все молчали.

– Ну что ж, отлично, вы подаете надежды. В прошлой группе на этом этапе отсеялась половина.

Глава 7

2605 год, Луна.

Море дождей.

Бункер «Красный горизонт»

Искусственный интеллект долго сканировал Михаила, прежде чем выдать ему номер так называемой «каюты». Затем лабиринт коридоров, множество дверей. Нужный номер. С другой стороны к двери подходила та самая женщина в клетчатом платье.

– Вы? – удивился Самсонов, пропустив ее вперед.

– Если мы теперь типа «муж и жена», то, наверное, надо перейти на «ты»? – как-то слишком ехидно сказала она.

Михаил ничего не ответил. Он молча сел на край двуспальной кровати и уставился в пустую стену. Женщина же тем временем осмотрела каюту: довольно тесная, весьма спартанское убранство, небольшой стол, встроенный шкаф, крохотный санузел – все функционально и аскетично. Никаких личных вещей, лишь стандартный набор принадлежностей.

– Ульяна, – представилась соседка по каюте, небрежно бросив на койку свою дамскую сумочку.

– Очень приятно, Михаил, – совсем не весело буркнул Самсонов.

– Знаешь что, Михаил, – она встала напротив него, уперев руки в боки, – мне как-то совсем не улыбается перспектива пяти лет в закрытом пространстве с незнакомым мужиком. Да еще и наедине! Но у меня есть цель – полет к Проксиме Центавра. И если придется потерпеть пять лет рядом с… хм… незнакомым молодым человеком… я готова. Но я планирую пережить эти пять лет с минимальным ущербом для своей психики. Поэтому предлагаю сразу оговорить правила.

Михаил приподнял бровь.

– Правила? Звучит интересно.

– Правило номер один: никаких вопросов о моей личной жизни. Ни сейчас, ни потом.

– Принято.

– Правило номер два: нерушимость границ личного пространства друг друга. Моя половина – здесь, твоя – там. Никаких вторжений.

Ульяна очертила в воздухе границу между двумя половинками кровати. Михаил кивнул.

– Логично.

– Правило номер три: никаких касаний. Ни случайных, ни намеренных. Вообще никаких.

Михаил усмехнулся.

– Звучит как вызов.

– Не для меня, – отрезала соседка. – И последнее…

Она замялась, глядя на Михаила с нечитаемым выражением лица.

– …никаких попыток меня обаять. У меня к таким, как вы, иммунитет.

Михаил расхохотался, оценивающе разглядывая ее испещренное мелкими морщинами лицо.

– Ульяна… обещаю, обаять вас не планирую. Вы… У меня даже мыслей таких не возникало. Хотя… я искренне надеюсь, что мы хотя бы сможем нормально разговаривать.

Ульяна открыла сумочку и стала там рыться.

– Кстати, первое правило. Оно действует прямо сейчас. Отвернитесь, пожалуйста.

– Как скажете, Ульяна. Только… вы это выдержите? Пять лет молчания. Это же невозможно.

– Придётся, – коротко бросила она, доставая из сумки какие-то безделушки и начав рассматривать их, довольно громко брякая.

Михаилу было любопытно, чем же она занимается, но он подавил искушение обернуться.

Глава 8

2606 год, Луна.

Море дождей.

Бункер «Красный горизонт»

– Один «же» – сообщил робот, когда центрифуга начала вращаться. После легкого лунного тяготения, привычное земное уже кажется перегрузкой. У Михаила возникло ощущение, что его просто варварски вдавило в кресло. Стало тяжело дышать.

«Как же я выдержу, когда ускорение увеличится?» – с ужасом подумал Самсонов.

– Два «же».

Тяжесть навалилась с удвоенной силой. Сердце бешено забилось. Михаил старался дышать ровно, но в легких явно не хватало воздуха.

– Три «же».

Закружилась голова. Грудь распирало от боли. Центрифуга вращалась все быстрее и быстрее. В глазах появился кровавый туман. Самсонов уже не слышал сообщения робота. В конце тренировки он буквально выполз из аттракциона.

Глава 9

2606 год, Луна.

Море дождей.

Бункер «Красный горизонт»

Ульяна и Михаил лежали по разные стороны кровати спиной друг к другу. Самсонов не видел, чем занимается его соседка, но по ее стонам и тяжелому дыханию догадался.

– Стоп! – вдруг громко сказал он.

Ульяна вздрогнула.

– При первой нашей встрече вы озвучили мне свои правила, – проговорил молодой человек, – я их принял, но свои так и не озвучил. Полагаю, пришло время устранить это странное… недоразумение. Восстановить равновесие, так сказать.

– Почему же вы стразу не заявили об этом?

– Не важно. Правило номер один. Вы занимаетесь «этим», запершись в туалете, как это делаю я.

Ульяна резко села на кровати, повернувшись к Михаилу. В полумраке каюты ее глаза казались неестественно большими и блестящими.

– Запершись в туалете? Это… унизительно.

– Удобно и эффективно, – отрезал Михаил, не оборачиваясь. – Исключает неловкие моменты и страдания непричастных.

В каюте повисла тишина, прерываемая лишь тихим гулом системы жизнеобеспечения. Ульяна тяжело дышала, пытаясь унять гнев.

– Хорошо, – наконец выдохнула она. – Принято. Что дальше?

– Правило номер два. Прекратите стонать так громко. Вас слышно за пределами каюты. Вы же будущий космонавт, должны уметь контролировать себя.

Теперь Михаил повернулся, глядя на Ульяну с нескрываемым раздражением. Та отвернулась, скрестив руки на груди.

– Что еще? Не тяните кота за хвост.

Самсонов задумался.

– Это… пожалуй… все, – пробормотал он.

– Все?.. Ладно. Принято.

– Принято… – еще раз проговорила она, словно пробуя слово на вкус. В ее голосе сквозила такая усталость, что Михаил невольно почувствовал укол совести. Может, стоило быть немного мягче? Но нет, он был прав. Бункер – не место для… всяких миндальностей. Здесь нужно выживать, и личные границы – это то, что помогает сохранить рассудок.

Ульяна встала с кровати и направилась к небольшому шкафчику в углу каюты. Достав оттуда тонкий серый комбинезон, она начала медленно одеваться. Михаил наблюдал за ней краем глаза, чувствуя, как напряжение в комнате постепенно спадает, сменяясь какой-то тягостной пустотой.

– Куда ты? – спросил он, стараясь придать своему голосу нейтральный тон.

– Мы уже на «ты»? – усмехнулась она, – а потом ответила: – Прогуляться я пошла. Пусть хоть сто метро по коридору туда и обратно… Но мне нужно развеяться.

Он откинулся на подушку, уставившись в потолок. Правила. Как же он их ненавидел. Но без них здесь, в этом железном гробу, существовать невозможно. В бункере «Красный горизонт» действовали свои законы, суровые и беспощадные. Законы, которые помогали сохранить душевное здоровье в замкнутом пространстве, вдали от дома, в ожидании чего-то… чего-то, что, возможно, никогда и не произойдет.

Мысли его перескочили на предстоящую тренировку. Завтра у них моделирование внештатной ситуации, которая может произойти в межзвездное пространстве, в триллионах километрах от Земли. Он должен быть готов, должен показать себя с лучшей стороны. Космос не прощает ошибок, а он не имел права на ошибку.

Через полчаса Ульяна вернулась. Она молча сняла комбинезон, подошла к своей кровати и легла, отвернувшись к стене. Михаил вновь поймал себя на ощущении, что между ними возникла стеклянная стена, которую так хочется взять и разбить на мелкие осколки, но нельзя. Нельзя, потому что тогда будет срыв, конец испытанию, возвращение на Землю и прощай Проксима Центавра.

Самсонов вздохнул и закрыл глаза, пытаясь заснуть. Но сон не шел. В голове крутились обрывки фраз, планы тренировок, образы Проксимы Центавра b, далекой и недостижимой. И еще – лицо Ульяны, ее блестящие глаза, полные то ли гнева, то ли обиды. Засыпая, он вдруг осознал, что сформулировал еще одно правило. Правило номер три, которое он должен озвучить Ульяне завтра. Но уже было поздно, и он провалился в беспокойный сон, где Луна превратилась в гигантский туалет, а космос – в бесконечную очередь к нему.

Утром Михаил попытался вспомнить, что же за третье правило он хотел озвучить Ульяне, но память о нем улетучилась вместе с остатками сна.

Глава 10

2607 год, Луна.

Море дождей.

Бункер «Красный горизонт»

Однажды Михаил возвращался с тренировки. В длинном коридоре, освещенном флюоресцирующим потолком, он встретил Антона Сидорова, который неподвижно стоял и смотрел вверх.

– Эй! – Самсонов помахал ладонью перед его лицом.

Никакой реакции. Антон продолжал смотреть в потолок не мигая.

– Эй! – повторил Михаил гораздо громче и тронул его за плечо.

Сидоров вздрогнул.

– Ты чего? – спросил Самсонов.

– Да просто задумался, – ответил тот, поспешив в свою каюту.

– Задумался… – пробормотал Михаил себе под нос.

В каюте он увидел Ульяну, сидящую на кровати с закрытыми глазами. Она не заметила, как он вошел. Это могло означать только одно: Орлова включила свой нейрочип. Возможно, она смотрит видеоролики или читает текст.

«Но вот что делал Сидоров, – продолжал размышлять Михаил, – зачем он пялился в потолок? Это не похоже на работу с нейрочипом, тем более в коридоре. Тут что-то не то. Может быть, спросить у него завтра?»

И тут Ульяна «вернулась в реальность».

– А, это ты, – обронила она.

Михаил хотел было спросить: «Что ты читала?», но вспомнил про «правило номер один» и задал другой вопрос:

– Ты, случайно, не знаешь, что с Антоном происходит?

– Нет, – покачала головой та, – а что?

– Да странный он какой-то. Представляешь, стоит и в потолок смотрит. Что он там увидел?

– А ты уверен, что в потолок? Может, он смотрел на изображение, которое транслировал в мозг его чип?

– Стоя в коридоре?! Неужели не мог найти для этого более подходящее место?

– Может, просто медитировал, почему нет? Это же не запрещено. Думаешь, он сходит с ума? Но это не наше дело, для этого в бункере есть психологическая служба.

– Возможно, ему можно помочь…

– Это. Не наше. Дело! – твердо и медленно проговорила Ульяна.

– Но мы же люди! Не звери какие-нибудь… Не средневековые варвары. Мы должны помочь человеку, если ему плохо.

– Послушай, Миша, – она посмотрела на него каким-то странным взглядом, в котором читалась смесь чувств, от необъяснимой нежности до гнева, – ты не сможешь помочь ему при всем своем желании. Ты – инженер. Не психолог. И, тем более, не психиатр. Оставь это дело специалистам. Они лучше тебя знают, когда вмешаться, а когда нет.

– А если с кем-нибудь из экипажа то же самое произойдет во время полета?

– Думаешь, на борту не будет психологов?

– А если сами психологи сойдут с ума?

– Ты хочешь их заменить? Вперед. Сходи в библиотеку, загрузи на чип новые книжки. У тебя впереди еще три года, этого достаточно для освоения еще одной профессии.

– Я бы лучше освоил профессию ксенопсихолога… – буркнул Самсонов, вспомнив про свои детские увлечения.

Ульяна усмехнулась, но в ее глазах мелькнула тень тревоги.

– Ксенопсихолога? И с кем ты собрался разговаривать? С инопланетными коровами на Проксиме b?

– Кто знает, что нас там ждет? – возразил Михаил, почувствовав прилив былого энтузиазма. – Может быть, нам придется налаживать контакт с существами, чей разум будет совершенно чужд нашему.

– Ты слишком много читаешь древней научной фантастики, – покачала головой Ульяна. – Реальность куда прозаичнее. Скорее всего, мы обнаружим там только бактерии и минералы. Если вообще обнаружим.

– А если нет? – настаивал Михаил. – Разве не стоит быть готовым к любому сценарию?

– Готовность важна, но фантазии – это другое, – отрезала Ульяна. – Лучше займись тем, что у тебя получается лучше всего. Ты инженер по автоматизации, вот и изучай алгоритмы и математику.

Михаил тяжело вздохнул.

«Женщины, – подумал он. – Они обычно помешаны на практичности. На деталях. На сиюминутной выгоде. Считают, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, и поэтому не видят дальше собственного носа. Если бы мужчины не смотрели на мир более глобально, мы бы до сих пор в пещерах сидели, а не к звездам летали. И умерли бы в огне через миллиард лет, когда Солнце начнет превращаться в красного гиганта».

Глава 11

2607 год, Земля.

Единое всепланетное государство.

Мегаполис Пекин

Лю Сяомин обвела взглядом зал. Множество народа, азиатской и европейской наружности. Все смотрели на нее, ожидая начало доклада. Зажегся голографический экран. Девушка поправила свои черные локоны, ниспадающие на белое платье и, указав изящной ручкой на изображение звездолета, сказала:

– «Красная стрела». Через четыре года он отправится к экзопланете Проксима Центавра b.

Корабль представлял собой длинный цилиндр, опоясанный множеством колец. Он неторопливо вращался.

– Звездолет имеет на борту все необходимое для жизнеобеспечения экипажа в течение тысячи лет, – продолжала Лю Сяомин, – а также оборудование для проведения научных исследований на планете и ее колонизации. Основная цель миссии – поиск признаков жизни, а при наличии разумной жизни – установление первого контакта. В случае возникновения форс-мажора, предусмотрен возврат обратно на медленной скорости, либо погружение экипажа в длительный анабиоз. Звездолет при этом будет свободно дрейфовать на орбите звезды до прибытия спасательной миссии. Но это крайний вариант.

В зале послышался тихий гул. Кто-то откашлялся, кто-то перешептывался. Миссия к Проксиме b была самой амбициозной и дорогостоящей программой Единого Всепланетного Государства. На нее возлагались огромные надежды.

– Как вам известно, – голос Лю Сяомин был уверенным и четким, – Проксима Центавра b является ближайшей к нам экзопланетой, потенциально пригодной для жизни. Последние исследования показали наличие на ней атмосферы и жидкой воды. Тем не менее мы не знаем, что там, на планете. И должны быть готовым ко всему. Но сначала нужно долететь. Как известно, так далеко в космос никто не забирался, даже роботы. Зонды, посланные в прошлом к звезде Проксима Центавра, пока достигли только облака Оорта, находящееся на расстоянии один световой год от Солнечной системы. С некоторыми из кораблей автоматов связь потеряна.

На голоэкране появилось изображение предполагаемой траектории звездолета и мест потери связи с зондами.

– Дабы избежать столкновения, путь корабля пройдет как можно дальше от мест, где роботы перестали отвечать на запросы. Тем не менее звездолет пролетит достаточно близко от одного из таких мест.

Это место тут же подсветилось красным крестиком.

– Расстояние до зоны потери робота оценено экспертами как безопасное, но достаточное, чтобы выслать зонд на поиски потерянного корабля-автомата и узнать, что с ним случилось.

Затем изображение сменилось формулами и схемами. Лю Сяомин перешла к технической части доклада.

– Спасибо за внимание, – сказала она в конце, – пожалуйста, ваши вопросы.

– Вы сказали, что путь «туда» экипаж проведет в бодрствующем состоянии, даже если полет займет несколько столетий. Но обратно они полетят в анабиозе. Скажите, пожалуйста, с чем это связно? Мне кажется это странным. Что мешает погрузить экипаж в анабиоз сразу? – поинтересовался мужчина европейской внешности, одетый в черный деловой костюм.

– Как я уже сказала, мы не знаем, с чем придется столкнуться в межзвездном пространстве. Мы не можем полностью доверять жизни экипажа роботам. Да, была высказана идея, что в анабиоз можно погрузить часть экипажа. Но от нее пришлось отказаться, так как, во-первых, довольно сложно определить, кто должен «спать», а кто бодрствовать. Хотя летят тысяча человек, но навыки и знания каждого из них могут пригодиться в любой момент. Во-вторых, есть и некоторые этические соображения…

– А если погружать их в анабиоз по очереди?

– Частое погружение в анабиоз и последующее пробуждение далеко не безвредно для здоровья. Тем не менее при необходимости часть экипажа все-таки будет на некоторое время погружена в медикаментозную кому или даже в анабиоз. Но это будет решаться уже в ходе полета.

– Я слышала, что сейчас в бункере на Луне к полету готовятся десять тысяч человек. А полетит только одна десятая из них. Как вы это объясните? – спросила блондинка в черном жакете и красной юбке.

– Уже не десять, а только семь тысяч, – улыбнулась Лю Сяомин, – кандидаты потихоньку отсеиваются. Многие по причине психической неустойчивости. Мы не можем допустить, чтобы на борту «Красной стрелы» кто-то сошел с ума и погубил всю миссию. Поэтому мы производим очень жесткий отбор. Еще вопросы?

Глава 12

2607 год, Луна.

Море дождей.

Бункер «Красный горизонт»

Михаил еще несколько раз видел Антона, стоящего в коридоре и медитирующего на люминесцентном свете потолка. Он старался не обращать на это внимание, как посоветовала Ульяна, и просто проходил мимо. Но вся его внутренняя суть бурно протестовала против такого равнодушия.

Однажды Сидоров сорвался. Произошло это в столовой: Антон подсел за столик к Натаниэлю и Ван Юйцзе, когда они спокойно поглощали кашу из злаков и белковой пасты. Михаил обедал за столиком неподалеку и мог созерцать эту сцену.

– Привет, ребята! – радостно поприветствовал их Антон и так же, как тогда на потолок, уставился немигающим взором на Ван Юйцзе.

Под его взглядом девушка зябко поежилась. Натаниэль подавил в себе приступ гнева, понимая, что срыв будет означать выбытие. Как можно более спокойным и доброжелательным тоном сказал Сидорову:

– Пожалуйста, не смотри так на нее.

Антон никак не отреагировал, продолжая настойчиво смотреть на Ван Юйцзе.

– Сидоров, ты нас слышишь? – повторил Натаниэль, уже с меньшим спокойствием в голосе. Он положил руку на плечо Ван Юйцзе, словно защищая ее.

Тишина в столовой стала напряженной. Все взгляды были прикованы к этому столику. Михаил почувствовал, что сейчас что-то произойдет. Антон тем временем слегка вздрогнул и сказал:

– Извините, я просто задумался.

– Задумался?! – в голосе Натаниэля прозвучали нотки ревнивого гнева. – Да ты смотрел на мою подругу, словно…

Парень покраснел.

– Словно…

– Успокойся, Нат, – ласково проговорила Ван Юйцзе, убирая его руку со своего плеча, – ты сам не лучше. Ведешь себя, как будто я твоя… собственность.

Натаниэль покраснел еще больше. А Антон как-то нехорошо облизнулся и продолжил смотреть на Ван Юйцзе.

– Вы Богиня! – сказал он вдруг. – Лучезарная Богиня. Богиня истинного света! Позвольте мне преклонить перед вами колено и поцеловать краешек вашего платья.

– Платья? – удивленно переспросила Ван Юйцзе.

В этот момент она была одета в серый форменный комбинезон.

– Да он бредит! – воскликнул вдруг Натаниэль. – Это срыв. Нужно доложить администрации.

Парень вскочил с места и хотел уже куда-то идти, но Ван Юйцзе остановила его.

– Нат! – проговорила она. – Пожалуйста, не оставляй меня с этим…

Девушка кивнула в сторону Антона, который смотрел на нее пошлыми сальными глазками.

Вдруг Сидоров вскочил со стула, опрокинув свою тарелку с кашей. Белая масса разлетелась по полу, забрызгав ноги Ван Юйцзе. Девушка вскрикнула.

– Они здесь! – закричал Антон, указывая пальцем на потолок. – Они наблюдают за нами! Не верьте им!

Натаниэль попытался схватить Сидорова за руку, но тот вырвался и побежал к выходу из столовой, сбивая стулья. Охрана, стоявшая у дверей, среагировала мгновенно. Двое крупных мужчин перехватили Антона и повалили его на пол. Тот сопротивлялся, выкрикивая бессвязные фразы о «наблюдателях», «лжи» и «надвигающейся опасности».

Михаил не мог оставаться в стороне. Он подбежал к месту происшествия и попытался вмешаться.

– Что вы делаете?! – крикнул он охране. – Осторожнее с ним! Он болен!

– Отойдите, Самсонов, – ответил один из охранников, не отрывая взгляда от Сидорова. – Это приказ.

Антона, все еще вырывавшегося и кричавшего, уволокли из столовой. Воцарилась гнетущая тишина. Только всхлипывала Ван Юйцзе, отряхивая с одежды остатки каши.

– Соберись! – сурово сказал ей один из охранников. – Ты будущий космонавт и сама должна уметь постоять за себя.

– Я, в первую очередь, женщина…

– Космонавт не имеет пола. Перестаньте ныть, курсант Ван Юйцзе. Это приказ!

Девушка утерла слезы рукавом и сделала суровое лицо.

– Так точно! – ледяным тоном ответила она.

Глава 13

2610 год, Земля.

Единое всепланетное государство.

Мегаполис Москва

Ульяна Орлова лежала на кушетке, ее тело было облеплено всевозможными датчиками. Человек в белом халате колдовал над голоэкраном, пальцами перемещая объемные изображения.

– Все, сканирование организма окончено, – наконец сообщил он, – сейчас вам сделают инъекцию нанороботов. Они сделают свою работу и будут выведены из организма вместе с… удовлетворением естественных нужд.

– И я снова стану молодой? – с надеждой спросила она.

– Телом – да. А вот душой… от вас зависит.

– И морщины на лице исчезнут?

– Да.

– Спасибо, доктор.

– Да не за что, это моя работа.

Несколько уколов тонких игл, которые Ульяна вытерпела спокойно, с легкой улыбкой.

– Эффект наступит через пару дней и продлится от десяти до двадцати лет.

– Жаль, повторить уже не получится. Через десять лет я буду далеко от Земли.

– Не расстраивайтесь, все равно сохранится какой-то остаточный эффект.

Глава 14

2610 год, Земля.

Единое всепланетное государство.

Побережье Средиземного моря

Михаил сидел на веранде и любовался синевой моря, к которому прилегала желтая полоса пляжа с копошившимися на нем людьми. За пляжем простиралось большое пространство, зеленое от пальм и газонов. И над всем этим – нестерпимо синее, безоблачное небо. Рядом с ним стоял небольшой деревянный столик с разложенными тарелками с фруктами и открытой бутылкой безалкогольного вина.

Самсонов сделал глоток из большого хрустального бокала, довольно зажмурился. Повернул голову к солнцу, некоторое время с закрытыми глазами наслаждаясь его теплыми лучами. Затем он снова посмотрел вниз, туда, где среди зеленых газонов пролегала тропинка. По ней шла светловолосая женщина, одетая в цветастое платье. Увидев Михаила, она помахала ему рукой. Самсонов улыбнулся.

Вскоре гостья дошла до веранды. Михаил увидел перед собой помолодевшую, цветущую и веселую Ульяну Орлову.

– Привет, – рассеяно поздоровался он.

Ульяна ничего не сказала, села рядом с ним, взяла его голову в ладони, притянула к себе и поцеловала в губы. Самсонов ощутил, как в нем закипает дикая страсть. Но он взял себя в руки, мягко отстранился и сказал:

– Давай не здесь. Все-таки общественное место.

– Я ждала этого момента пять лет! – с придыханием прошептала Ульяна. – Пойдем же скорее.

Она схватила его за руку и потянула за собой.

Глава 15

2611 год, Земля.

Единое всепланетное государство

Южноамериканский континент.

Космодром Куру

«Вот и кончился предполетный отпуск», – грустно подумал Михаил, застегнув ремень безопасности. Рядом с ним сидела Ульяна. По другую сторону – незнакомый парень с типичной китайской внешностью. За ним какая-то девушка, и за ней еще несколько кресел с пассажирами. Примерно такая же картина по другую сторону. Слева, справа, спереди, сзади – кресла, кресла, кресла. Внизу пол, вверх потолок. Михаил знал, что и за ними такие же слои с креслами. В каждом кресле пассажир, одетый в форменный комбинезон.

Начался обратный отсчет. Загудели термоядерные двигатели. Космический челнок стартовал сразу с большим ускорением, и Самсонов почувствовал, как его безжалостно вдавила в кресло перегрузка, длившаяся, правда, недолго. Через какое-то время наступила невесомость, которая вскоре сменилась небольшой инерцией от маневров. Затем легкий толчок – произошла стыковка.

– Добро пожаловать на борт «Красной стрелы», – сообщил автоинформатор голосом бота по имени Лин.

Пассажиры организованной очередью, плавно плывя над рядами кресел, покинули челнок. Дальше шла длинная труба, в центре которой сохранялась невесомость, но стоило кому-то отклониться в сторону, как он начинал падать, увлекаемый центробежной силой. Кто не успевал вернуться в середину, плавно опускались… кто на пол, кто на потолок, в зависимости от точки зрения. Это было странное ощущение: смотреть, как кто-то шагает «вверх ногами» по другой стороне цилиндра. Некоторые подпрыгивали и снова зависали в середине. Кто-то промахивался и падал на другую сторону, но так как тяготение тут небольшое, никто не пострадал.

Спуск в жилой отсек представлял собой узкий лаз с лестницей, в который космонавты проникали через люк и осторожно, ступенька за ступенькой, продвигались вниз, чувствуя, как растет тяготение, которое в конечной точке достигало ровно один «же» – ускорение свободного падения на поверхности земли.

Каюта представляла собой такую же тесную комнатку, как в бункере «Красный горизонт»: та же двуспальная кровать, правда, оборудованная ремнями безопасности; крохотный санузел, небольшой стол и шкаф для одежды. Еще в стене был экран, только выключенный, но Ульяна тут же включила его. Экран отобразил вид с внешних видеокамер – голубая Земля на фоне черного неба.

– Ну что, присядем на дорожку, – предложил Михаил, расположившись на кровати.