Шаг в пропасть

Глава 1

"...Почему никто не сказал, что нужно было бояться, что это пропасть, шагнув в которую, ты начинаешь падать и не можешь это остановить? Что лишь немногим удается ухватиться за что-то и выкарабкаться назад?..

...Ведь она даже не успела еще пожить. Да что там… она даже не успела вырасти!..."

ПРОЛОГ

Алина Савина - 16 лет

Маша Савина, сестра Алины - 17 лет

Светлана и Лена, одноклассницы Алины - по 16 лет

Милка, соседка и подруга Алины - 14 лет.

АЛИНА несомненный лидер среди подруг. Все три подружки относились к ней с единодушным обожанием и восхищением, и невозможно было угадать, насколько они были искренни в своих чувствах на самом деле. С Алиной было интересно, она была любимицей сверстников, ее общества искали ребята постарше, ее принимали везде и в любой компании, а ее подружки неотступно следовали за ней по протоптанной ею дорожке.

МАША. Бывали моменты, когда Маша ощущала себя рядом с сестрой наивной дурочкой, маленькой глупышкой, несмотря на то что была старше и умнее. Алина не отличалась способностью к знаниям и учебе, а может, просто не хотела или ленилась учиться, но назвать ее глупой ни у кого язык бы не повернулся. Она была наделена умом, заставившим ее рано повзрослеть и в свои шестнадцать лет смотреть на мир взрослыми опытными глазами человека, знающего жизнь и разбирающегося в людях. И в том, что происходит в реальном мире, она разбиралась разительно лучше, чем в науках. С Машей же было все наоборот. Она чувствовала себя уверенно на экзаменах или у доски в классе, но в жизни робела и терялась, а потому отчаянно не хотела взрослеть, чувствуя, что жизнь от этого только усложняется. Она не знала, как вести себя с мальчиками, а потому панически их боялась и старалась избегать, прячась от них и всего остального мира за учебниками. Алина от души забавлялась над ней, подсмеивалась и подкалывала, но пыталась помочь своей тихоне-сестре. А Маша отчаянно сопротивлялась. Уже не первый раз Алина пыталась свести ее с каким-нибудь парнем, но пока попытки ее оставались безуспешными.

СВЕТКА была пройдой, шустрой и бойкой, грубоватой, но веселой и, несмотря на довольно несладкое существование, любила посмеяться. Нередко казалось, что за излишне громким и веселым смехом она пытается спрятать свою досаду и обиду, которая, начиная с ее родителей, основой этих ее чувств, постепенно распространилась на весь мир. В семье ее не было единства, родители жили каждый своей жизнью, просто сосуществуя вместе, где Светке было отведено ничтожно незначительное и маленькое место, заставляя чувствовать себя ненужной, лишней, помехой и обузой. Возможно, ей только так казалось, и она воспринимала все не совсем так, как было на самом деле, но это мнение уже плотно в ней укоренилось, и изменить его было невозможно. Поэтому она частенько выбрасывала на окружающих накопившуюся желчь и злобу, постоянно попадала в неприятные истории и тайно радовалась в душе, когда неприятности случались не только с ней. Подружки, успевшие узнать ее достаточно хорошо и не раз попадавшие из-за нее в неприятности, относились к ней немного настороженно. Светка, как и Алина, пользовалась авторитетом во всей школе, славясь крутым нравом, имела успех у противоположного пола, встречаясь с взрослыми парнями. Они с Алиной могли бы быть соперницами, если бы не связывающая их многолетняя дружба.

ЛЕНКА по натуре своей была прирожденной тихоней, но отчаянно пыталась подражать Алине и Светке, стараясь быть похожей на них, перенять их поведение и черты характера. Она слепо следовала за ними куда угодно, хоть в огонь и воду, готовая броситься в омут головой, если они это делают, лишь бы не отстать и не показаться слабее. Она старалась казаться взрослее, умнее и опытнее, чем была на самом деле. И у нее это довольно неплохо получалось.

МИЛКА. Все, что она делала - она делала, чтобы угодить подружкам, понравиться им, потому что Светка и Лена были старше и делали ей великое одолжение своей дружбой. Милка знала, что они приняли ее в свою компанию только потому, что Алина с ней дружила. Светка и Ленка были с ней немного надменны и высокомерны, как с малолеткой, затесавшейся не в свою компанию, но, в общем, относились довольно благосклонно, уже привыкнув к ее присутствию. Милка была застенчивой и безропотной, подчиняясь подружкам, больше всего на свете боясь, что те откажут ей в своей дружбе. Казалось, она готова была на все, лишь бы не вылететь из их компании, лебезила и заискивала, и это сразу бросалось в глаза, как и то, что девочки не воспринимали ее всерьез и даже слегка презирали за подхалимство, подсмеивались над ней, прикалывались, подшучивали, нередко водили за нос, а она лишь улыбалась, никогда не обижаясь и не понимая, что с ней нехорошо поступают, или делая вид, что не понимает. Ее положение в их обществе было крайне непрочным и зависело только от одной Алины. Милка понимала, что пока есть расположение Алины, ее будут принимать, но стоит той от нее отвернуться, то остальные тут же отшвырнут ее от себя куда подальше. Поэтому к Алине она относилась с особым трепетом и благоговением, как преданный пес к своему хозяину, открыто демонстрируя все свое безграничное обожание и готовность на все по одному ее слову.

МАШЕ не нравились подруги Алины, те отвечали ей тем же. Но терпели друг друга и, в основном, скрывали свои чувства. Три оторвы и их собачонка - так воспринимала Маша эту компанию, и, наверное, и все остальные в школе, а не она одна.

1.

Дача Савиных. Утро.

Маша и Алина спали вместе на одной кровати.

Две родные сестры, так не похожие друг на друга. Единственное, что было между ними общего - обе рыжие, усыпанные веснушками и белокожие. Но насколько Алина была яркой и красивой, настолько Маша - простой и невзрачной. Казалось, младшая сестра забрала себе все краски и красоту. У нее были густые блестящие волосы великолепного оттенка, чистая матовая кожа, огромные прозрачные зеленые глаза, а веснушки придавали ее точеному личику озорное выражение, ничуть не портя его привлекательности.

С Машей было все наоборот. Волосы тусклые, не отличающиеся густотой, глаза ей достались обычные, ничем не примечательные, карие, с рыжими ресницами, к тому же Маша носила очки. По несправедливому капризу судьбы, всю жизнь ее дразнили «рыжей-рыжей, конопатой», тогда как не менее рыжую и конопатую сестру считали красавицей. Из-за этого Маша считала себя дурнушкой, и чем старше становилась, тем острее были ее страдания по этому поводу. Но она никогда этого не показывала, тщательно скрывая за важным всезнающим видом, который нередко перерастал в настоящее высокомерие, напускное, ненастоящее, отчего она порой становилась невыносимой.

Алина беспокойно ворочалась в постели, ей было мало места, и она толкала Машу, сдвигая к краю. Луч солнца, проникающий из окна над изголовьем кровати, попал ей на сомкнутые веки, заставляя окончательно проснуться. Приподнявшись на локтях, Алина сонно посмотрела на Машу, которая продолжала безмятежно спать. Потом перевела взгляд на часы.

Сладко потянувшись и широко зевнув, девочка села на постели, повернула голову в сторону телефона на тумбочке и долго неотрывно на него смотрела. Нервно облизнув губы, она озадачено покосилась на сестру.

Снова опустившись на подушку, Алина тяжело вздохнула. И, вдруг приняв решение, повернулась к Маше спиной и с силой толкнула задом лежащую на краю сестру. Та упала с кровати и, ударившись о пол, проснулась. Алина улыбнулась, притворяясь, что спит.

Вздохнув, Маша поднялась с пола и, склонившись над сестрой, потрепала за плечо.

- Эй, Алин, подвинься! Ты опять спихнула меня на пол. Тебе что, места мало?

Алина раздраженно дернула плечом, вырвавшись, и лишь поудобнее устроилась на постели, делая вид, что крепко и сладко спит, и просыпаться не собирается. Но Маша не отставала.

- Вставай, твоя очередь готовить завтрак!

- Не буду, отстань! - буркнула Алина.

Маша с хитрой улыбкой отошла от кровати, сняла со стены шпагу и, сняв наконечник, стала осторожно покалывать острием ягодицы сестры.

- Такая маленькая задница, а вечно ей мало места! - приговаривала Маша. - Все толкается и толкается, сколько уже синяков я из-за тебя себе понаставила. Вот тебе, вот тебе, будешь знать, как меня обижать!

Алина, не поворачиваясь, пыталась оттолкнуть шпагу, но Маша, хихикая, продолжала ее колоть. Алина, не желая сдаваться, повернулась лицом к сестре и натянула на себя одеяло.

- Не трогай меня, Машка! Дай поспать! - проворчала она из-под одеяла.

Маша обошла кровать, став с другой стороны и, сдвинув одеяло с ягодиц сестры, снова уколола.

- Вставай, соня! Марш на кухню!

Потеряв терпение, Алина резко подскочила, отшвырнув одеяло.

- Ну все, достала! Я тебя сейчас убью, ты мне всю жопу исколола! Больно, между прочим!

- А мне не больно, когда ты своей жопой меня по несколько раз за ночь на пол сбрасываешь? - в голосе Маши послышалась обида.

- Мне тесно! Ты мне мешаешь! Вали спать на пол! - раздраженно отозвалась Алина.

- Сейчас, разбежалась! Сама вали на пол! Думаешь, мне нравится с тобой спать? Легче, наверное, лечь с дикой кобылой, чем с тобой, та, по крайней мере, не так лягается, как ты! - попыталась поддеть ее Маша.

- Отправляйся спать в свою комнату, краска уже выветрилась! Я не привыкла делить свою комнату! Ты мне мешаешь! - огрызнулась Алина.

- И уйду! Когда перестанет вонять краской… Я виновата, что ли? Потерпеть не можешь? Почти закончили ремонт этот… будь он неладен!

Алина тем временем, приподняв ночную сорочку и изогнувшись, пыталась определить, насколько пострадало ее мягкое место от уколов.

Маша усмехнулась, наблюдая за ней.

- Что ты там разглядываешь? Я же легонечко…

- Легонечко? Сейчас я тебе покажу, легонечко! Дай сюда! - Алина ловко и с силой выхватила рапиру из рук сестры. - Это моя, сколько раз говорить - не прикасайся к моим вещам, а к ней - тем более!

Алина обошла Машу, целясь острием ей в зад, но та вскочила на постель и спрыгнула на пол с другой стороны. Алина, полная решимости отомстить, ринулась следом. Маша сорвала со стены вторую шпагу и, резко повернувшись к сестре, со смехом выбросила оружие вперед, заставляя Алину остановиться.

- Хочешь помериться силами? Вызываешь на дуэль из-за оскорбления, которое я нанесла твоей драгоценной попке? - с издевкой усмехнулась Маша.

- Нет, всего лишь хочу проткнуть твою! Давай, снимай штаны!

- Не-а!

- Снимай по-хорошему и подставляй задницу, пока я даю тебе возможность! - пригрозила Алина, помахивая шпагой. - Ты умнее, зато я лучше фехтую! Я сделаю из твоей задницы лейку и буду поливать ею цветы, так что сдавайся. Я все равно тебя сделаю!

- Ха, попробуй! Только одень наконечник… - приняла вызов Маша.

- Никакого наконечника! Ты меня колола без него!

- Алин, не дури. Надень. Я не буду драться без наконечника.

- Трусиха! Говорю, сдавайся!

Маша опустила шпагу, демонстрируя, что пока Алина не наденет наконечник, поединок не начнется. Та раздраженно подкатила глаза и презрительно усмехнулась над трусостью Маши, но, зная, что она не уступит и ни за что не станет рисковать, надела наконечник.

- Ладно, - с досадой согласилась Алина. - Тогда уговор. Я побеждаю, и ты подставляешь мне свою задницу, а я снимаю наконечник… Идет?

Маша кивнула.

- Идет.

Алина бросилась в атаку, горячая, быстрая, ловкая, бесстрашная. Маша недолго выдерживала яростный напор сестры в схватках и, скорее, сопротивлялась, чем сражалась. Алина решительно теснила ее назад, к стулу, который Маша не замечала. Сделав резкий выпад, Алина заставила Машу отскочить назад. Наткнувшись на стул, Маша потеряла равновесие и, не устояв на ногах, упала. Алина опустила рапиру, возвышаясь над поверженной сестрой, которая сжалась от боли, схватившись за разбитый локоть.

- Так нечестно! Не считается! - воскликнула Маша.

- Почему это? Надо смотреть под ноги! - не согласилась Алина.

Маша скривилась от боли и обиды.

- Ты специально… ты же видела!

- Не видела, - возразила Алина. - Ладно, вставай. Пусть не считается. Больно? Дай, посмотрю.

- Разбила… чего смотреть? - Маша отвернулась, все еще обижаясь. - Пойду, промою… И продолжим. Ты не победила!

Алина усмехнулась.

- Как хочешь. Жду.

Маша, отвернувшись, пошла к двери. Алина, забыв о ней, снова бросила взгляд на часы. В этот момент зазвонил телефон. Маша обернулась. Алина спокойно подошла к телефону.

- Иди-иди, я отвечу, - бросила она Маше.

Кивнув, та вышла из комнаты.

Алина сняла трубку и поднесла к уху. Закрыла глаза, затаив дыхание.

- Алло! Да, это я, - она помолчала, слушая голос в трубке. - Положительно? Что это значит?

Выслушав ответ, Алина медленно положила трубку и присела на постель, смотря перед собой застывшим взглядом. В дверях показалась Маша с бинтом в руках.

- Перевяжи, - с холодком попросила она, демонстрируя обиду.

Алина молча взяла у нее бинт и старательно перевязала ушибленный локоть.

- Не туго?

- Пойдет, - буркнула Маша. - Хорошо, хоть левая… Ну, продолжим?

Алина прошла через комнату, подхватила шпаги и бросила одну Маше. Та ловко поймала и, решив воспользоваться тактикой сестры, резко бросилась в атаку. Алина успела увернуться.

После короткой схватки Маша недоуменно опустила рапиру, изумленно разглядывая сестру.

- Что с тобой? Ты мне поддаешься?

Алина отрицательно качнула головой.

- Ты пропустила два удара! - возмутилась Маша. - Я уже дважды тебя заколола! О чем ты думаешь? Почему такая невнимательная? Если ты поддаешься, я не буду с тобой драться!

- Я не поддаюсь. Просто не успела.

- Чушь! Я никогда еще не видела, чтобы ты так плохо фехтовала. Такое ощущение, что ты даже не видишь меня! А ну, хватит притворяться! Я обижусь!

Поджав губы, Алина откинула роскошные волосы с лица, улыбнулась, но улыбка получилась неискренней и холодной. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и скрыть от сестры свое состояние - шок, в который ее поверг телефонный звонок.

“Этого не может быть, - как-то отстраненно подумала Алина, смотря на лезвие шпаги невидящим взглядом. - Наверняка какая-то ошибка. Перепутали анализы. Это не мой результат, а кого-то другого. Надо всего лишь пересдать, и эта ошибка подтвердится. Потому что со мной этого не может случиться. Не может. Надо успокоиться, взять себя в руки. И не трястись от ужаса раньше времени. Машка сразу заметит”.

- Хорошо, давай сначала, - она подняла взгляд на сестру, усилием воли стряхивая оцепенение от захлестнувшего ее смертельного страха. - Я просто задумалась. А ты бы воспользовалась и хоть раз в жизни одержала надо мной победу! Но раз такая честная - получай!

В следующее мгновение, вырвав шпагу из рук сестры, Алина с торжествующей самодовольной улыбкой приподняла подбородок Маши острием.

- А теперь ты мертва, честная и благородная моя! - усмехнулась она. - Дуэль окончена. Подставляй зад. Сама напросилась.

Маша улыбнулась, отстраняя шпагу от своего горла.

- Ладно, не зазнавайся, - фыркнула она. - Если бы в учебе делала такие же успехи, как в фехтовании… Двоечница!

- Я буду чемпионом, твои науки мне ни к чему! И зубы мне не заговаривай, зубрила, жопу давай, - Алина зловеще улыбалась, предвкушая расплату, и сняла наконечник.

- Только ты же не больно, - Маша повернулась к ней спиной, с опаской косясь через плечо на сестру. Алина отвела шпагу назад, целясь с таким выражением лица, будто собиралась проткнуть ее насквозь.

- Алин… - в голосе Маши послышался испуг, она дернулась, когда острие с силой метнулось к ней, но резко остановилось в самый последний момент, так и не прикоснувшись.

Наблюдая, как на лице Маши отразился страх, потом облегчение, а затем негодование из-за таких жестоких шуточек, Алина рассмеялась и плашмя ударила ее шпагой.

- Ладно, будет с тебя… - Алина отвернулась и, подобрав с пола шпагу сестры, аккуратно повесила вместе со своей на стену. - Иди, готовь завтрак. И будем считать, что мы в расчете.

Маша возмущенно подбоченилась.

- Ах ты, какая хитрая! Сегодня твоя очередь!

- Хорошо, я приготовлю сама, если ты предпочитаешь завтракать стоя.

- Стоя? Почему это?

Алина снова сняла шпагу и, повернувшись к Маше, многозначительно улыбнулась. Поняв намек, та фыркнула, отвернулась и молча отправилась готовить завтрак.

Повесив шпагу на место, Алина подошла к двери и прислушалась к удаляющимся шагам сестры. Убедившись, что сестра ушла, она обошла кровать и опустилась на пол, так, что вернись Маша, она не увидела бы ее со стороны двери.

Услышав голос сестры, громко приветствующей уже приступивших к работе мужчин, занимающихся ремонтом, Алина оторвалась от пола и заползла на постель. Свернувшись комочком, замерла.

Несмотря на все усилия успокоиться, тело била мелкая дрожь.

Нет, никто ничего не напутал. Это проявление глупости и трусости - пытаться себя обмануть, отказываясь принять реальность.

Но как же ее принять? Как поверить в то, что тебе только что вынесли приговор, когда тебе всего 15 лет? Где взять столько мужества? И что делать теперь? Как жить дальше с этим? Как рассказать родителям или, наоборот, как скрыть? И как понять, какой из этих двух вариантов лучше, правильнее?

Сжав виски кулаками, Алина тихо застонала, изо всех сил стараясь сдержать подкатывающие к горлу рыдания. Даже не рыдания - крик, вопль отчаяния, ужаса и боли. Порыв выпустить это из себя таким образом был непреодолим, но она с ним все-таки справилась. Но на это потребовались все имеющиеся у нее силы, которые после вдруг иссякли, и она снова впала в оцепенение.

Маша вернулась в комнату и, увидев сестру снова в постели, сердито подбоченилась.

- Опять дрыхнет! Эй, я сама приготовила завтрак, черт с тобой, пошли на кухню!

- Сейчас приду, - чуть слышно отозвалась Алина.

- Ты обещала сегодня заняться английским, - напомнила Маша. - Времени на безделье уже нет - неделя осталась.

- У меня каникулы, отвяжись.

- Каникулы у меня, а у того, кто заработал пару в четверти - это время подготовиться к тому, чтобы ее исправить, - Маша усмехнулась. - Так-то! Не хочешь учиться во время занятий, учись на каникулах. Скажи спасибо, родители еще не знают, а то устроили бы они тебе каникулы!

- Они и так их устроили… Прозябать на этой даче, чтобы следить за рабочими, среди грязи и погрома, спать на одной постели с тобой, в одной комнате - мечта, а не каникулы! - проворчала Алина.

- Зато есть время на английский, ведь заняться больше нечем, - назидательно заметила Маша. - Давай, пошли есть, а потом садись за книги.

- Я же сказала - сейчас! Иди, а я еще не умывалась!

- Шевелись, остынет все. Да… надо сказать рабочим, чтобы получше работали. Они поздно начинают, как не зайду, то курят, то болтают. Обнаглели совсем.

- Так скажи!

Маша смутилась.

- Ты скажи.

- А у тебя что, языка нет? Что ты перед ними робеешь?

- Я… я не могу, - пролепетала Маша. - Когда я пытаюсь что-то сказать, они так смотрят… с насмешкой… типа - иди, девочка, в куклы поиграй, не лезь.

- Ладно, сама разберусь. Иди, сейчас приду, - махнула рукой Алина.

Маша, вздохнув с облегчением оттого, что переложила неприятную миссию разговора с рабочими на сестру, отправилась на кухню.

Алина закрыла глаза, полежав мгновенье неподвижно, потом встала, расчесалась. Повертелась перед зеркалом, грустно любуясь на свое отражение. Замерев, мгновенье смотрела на себя неподвижным взглядом.

- М-да, подруга… придется нам уступить кубок чемпиона. Ну и ладно… мы не гордые, пусть другие порадуются. А я и так знаю, что лучше меня никто шпагу в руках не держит.

На глаза вдруг навернулись горячие горькие слезы, побежали по лицу, но она решительно смахнула их, стиснув зубы.

Чтобы отвлечься от своего отчаяния, Алина обернулась и на посмотрела на дверь, прислушиваясь к голосам рабочих.

- Куклы, значит? - усмехнулась она. - Я вам сейчас покажу «куклы»! Я вам не Машка. Вы у меня заработаете, как рабы на плантации, уроды!

Улыбаясь дерзкой самоуверенной улыбкой, Алина как была в ночной рубашке вышла из комнаты, нисколько не смущаясь показаться в таком виде перед мужчинами. Ее громкий насмешливый веселый голос раздался неожиданно резко по всему дому:

- Эй, пацаны, вы что, увольняетесь? Да еще и без расчета? Тогда дайте сигаретку перед уходом!

И никто даже не заметил за этой беспечностью и веселостью остекленевший от шока и боли тоскливый взгляд ее прекрасных зеленых глаз, неестественно блестевших от сдерживаемых слез.

Глава 2

Днем в комнате Алины кипела бурная деятельность.

Маша, забравшись на заваленную газетами кровать, с сомнением наблюдала за происходящим, разглядывая неодобрительным взглядом преобразившуюся комнату, превратившуюся в средоточие хаоса и беспорядка.

Повсюду валялись обрывки обоев, безжалостно сорванных со стен, мебель была небрежно завешена старыми простынями или просто прикрыта газетами. Среди мусора лежали рулоны новых обоев, стояли коробки с клеем, валялись всевозможные кисточки и щетки.

Подружки, согласившиеся помочь, с энтузиазмом обезобразили комнату, сорвав обои и погребая все под газетами и старым тряпьем. Но на этом их представления о том, как нужно делать ремонт, закончились, и они ходили по устланному газетами полу друг за другом, не зная, что делать дальше, дурачились, смеялись, болтали, забавные и смешные в шляпах из газет, которые нахлобучили на головы, дабы защитить волосы.

Маша, наблюдая за ними, лишь вздыхала, подозревая, что Алина устроила этот цирк забавы ради и от скуки. А еще, чтобы не заниматься английским.

Алина, в коротких шортах и майке, с повязанным на голову ярким маленьким платком, с важным видом отдавала распоряжения своим помощницам.

- Так, девочки, на сегодня, думаю, хватит. Клеить будем завтра. Собирайте мусор, сейчас принесу мешок. Надо навести порядок, чтобы мы с Машкой могли просуществовать в этой комнате до завтра.

Девочки дружно кивнули, и Алина вышла.

С кислым выражением лица Маша смотрела, как девчонки швыряются обрывками обоев, не спеша выполнять ее распоряжение, как пинают попадавшиеся под ноги коробки с клеем и кисточки. Вздохнула и покачала головой, когда они поспешно стали собирать на газеты рассыпавшийся по полу клей и вместе с порванной коробкой запихнули все это под кровать, чтобы спрятать от Алины, совсем не смущаясь следящей за ними сверху Маши.

Поймав ее взгляд, одна из них, Милка, виновато улыбнулась.

- Мы нечаянно… Не говори ей.

Маша угрюмо промолчала, смерив их строгим взглядом, а потом снисходительно отвернулась, давая понять, что ничего не видела, демонстрируя, как ей казалось, реакцию взрослого человека на шалости детей.

Милка заговорщицки подмигнула подружкам и передразнила задаваку, коей они считали Машу. Те отвернулись, чтобы Маша не заметила их ехидные ухмылки. Но та заметила, что Милка ее передразнила, но не подала вида.

В комнату вернулась Алина, держа в руках мешок для мусора, веник и совок.

- Так, Милка, держи, - она вручила веник самой младшей из своих подружек. - Будешь подметать.

Девочка покорно кивнула, заискивающе улыбнувшись.

- Так, - Алина отвернулась от нее, переключив внимание на других. - Ленка, собирай мусор. Свет, бери рулоны и складывай в угол.

Наблюдая, как Милка помахивает веником в ожидании, когда Ленка освободит пол от обрывков обоев и газет, Светка собирает разбросанные по комнате рулоны новых обоев и аккуратно складывает в угол, а Алина подбирает так и не пригодившиеся сегодня кисточки, валики и коробки с клеем, Маша решила вмешаться, потеряв терпение.

- Может, лучше пусть ребята этим займутся, а? Им на это потребуется всего пару часов, а вы ничего не знаете и не умеете. Остановитесь, пока не поздно! Алин!

Проигнорировав умоляющий возглас сестры, Алина лишь ухмыльнулась.

Маша нерешительно поднялась.

- Я позову их, пока они еще не ушли. Они поклеят обои в два счета…

- Нет. Отстань, Машка, я знаю, что делаю. Мы с девчонками справимся. Да, девочки?

Те дружно подняли головы, оторвавшись от своих занятий, и кивнули, но не очень уверенно.

- Если не хочешь помогать, лучше проваливай и не мешай.

- Не понимаю, зачем нужно это делать, когда в соседней комнате сидят специалисты. Странная ты, Алинка. Что ты пытаешься доказать?

- Ничего. Я просто не хочу, чтобы эти придурки копались в моей комнате. А еще мне не нравится сидеть без дела, как тебе.

- У тебя есть дело - английский! Или ты таким образом просто отлыниваешь от занятий? Все, что угодно, только не учеба, да?

Алина подняла на нее смеющийся взгляд.

- Когда же мне заниматься английским, если приходится следить за рабочими, ругаться с ними, подгонять? Ты сама взвалила их на меня - не могу же я разорваться!

- Я же не виновата, что тебя они слушаются, а меня нет, - буркнула с досадой Маша.

- Не надо смотреть на них такими перепуганными глазами и блеять себе под нос, - фыркнула Алина. - Сто раз уже объясняла! Вот скажи, чего ты тут сидишь у нас над душой? Иди, у тебя есть дела поважнее, чем нас допекать. Понаблюдай за рабочими, потом мне доложишь, - Алина улыбнулась, остальные понимающе переглянулись и прыснули от смеха.

Маша вскипела, прекрасно понимая намек.

- Чего мне за ними наблюдать? Они без меня знают, что им делать!

- Осчастливишь своим присутствием Игорька, а то он, несчастный, совсем иссох. Смотри, так и зачахнет, пока ты соизволишь уделить ему внимание.

Маша вызывающе насупилась, ловя насмешливые взгляды девчонок.

- Я серьезно. Игорек не может найти свой набор отверток, пойди, помоги, - невозмутимо продолжила Алина, лукаво улыбаясь. - Кажется, я видела их в подвале.

Изо всех сил стараясь оставаться равнодушной и не показать своей ярости, Маша неторопливо вышла. Как только за ней закрылась дверь, в комнате раздался взрыв дружного хохота.

- Ладно, девчонки, перекур! - объявила Алина, усаживаясь на пол. - Десять минут отдыхаем, а потом за работу. Уберем, а закончим уже завтра.

- Завтра? - беспомощно простонала Милка. - Да ведь мы еще и не начинали!

- Ошибаешься, мы уже почти закончили. Пока все не сделаем, вы отсюда завтра не уйдете. Поэтому лучше сразу сообщите своим и отпроситесь с ночевкой.

- Без проблем, - отозвалась Светка. - Мои только рады будут, если я домой не приду… Если, конечно, заметят, что я не пришла.

Под веселостью и беспечностью в ее голосе послышалась горечь.

Алина понимающе кивнула и перевела взгляд на Лену. Та неуверенно пожала плечами.

- Ну, не знаю…

- Послезавтра Рождество, - напомнила Алина. - Завтра необычная ночь. Будем гадать.

Глаза девчонок загорелись, на лицах отразился восторг.

- Но только после того, как моя комната будет в полном порядке, - добавила Алина.

- Ну, ладно… раз так, попробую уломать, - кивнула Лена. - Если заупрямятся, дело за тобой.

- Не вопрос. Ну, а ты, Мил? Проблема? Хочешь, я сама поговорю с твоей матерью?

Девочка молча кивнула.

- Тогда ты с нами, - заверила Алина, и Милка посветлела лицом, устремив на нее благодарный взгляд.

- А правда, Алин, зачем тебе сдался этот ремонт? - поинтересовалась Светка. - Я имею в виду, зачем самой все делать?

- Я просто подумала, что если я вдруг умру в ближайшее время, вы потом будете заходить в эту комнату, смотреть и думать «Ах, эти обои наклеены ее руками, она так старалась для своей комнаты!», а мои никогда не посмеют здесь все переделать. Эта комната останется моей навсегда, такой, какой я хотела ее видеть.

- Какая тебе разница, если ты умрешь? - хмыкнула Светка, усевшись прямо на расстеленные на газетах новых обои.

- Как какая? Здесь будет жить мой призрак! - Алина усмехнулась.

Девочки удивленно и непонимающе уставились на нее.

- Ты о призраке? Собственном? - Светка засмеялась. - Ну, до смерти тебе еще далеко, и ты успеешь сделать еще сотню ремонтов… И, насколько мне известно, ты не веришь в привидения.

Алина подняла на нее тяжелый мрачный взгляд.

- Хочешь сказать, что после смерти ничего нет?

Светка опешила, пораженная серьезностью, прозвучавшей в ее голосе, и замолчала, пытаясь сообразить, что за подвох скрывается за поведением Алины, уверенная, что та просто в очередной раз подшучивает над ними. Или пытается напугать перед волнующей ночью.

- Конечно, а что там еще может быть? - простодушно ответила Ленка. - Призраков не существует.

- Что ж, вот завтра ночью и узнаем, - угрюмо проговорила Алина.

- Узнаем? Как? - недоверчиво поинтересовалась Милка.

- Пригласим одного из них в гости, - Алина подняла взгляд и остановила его на фотографии с черной лентой, которая стояла на трюмо.

Девочки встревожено и недоуменно переглянулись.

- Все, перекур окончен! - объявила Алина. - Убирайте, подметайте, а я принесу ведро со шваброй полы протереть.

Поднявшись с пола, Алина снова вышла.

Мгновенье девочки сидели молча, озадаченные и удивленные.

- Она просто прикалывается над нами, хочет запугать, - подала голос Светка.

Лена и Милка промолчали, не зная, что сказать.

- Странная она сегодня, вы заметили? - робко сказала Милка. - Какая-то ненастоящая… как будто притворяется. Смеется, а у самой глаза серьезные. И взгляд какой-то… не знаю… больной-больной. Потухший какой-то. Несчастный. Никогда такого у нее не видела. Что-то с ней не то.

- Да она просто что-то задумала. Хочет над нами приколоться. А Милка сразу повелась! - засмеялась Ленка. - И ночевать она нас не просто так зовет, и гадания эти неспроста. Уверена, ночью нас ждет нечто интересное. Она наверняка подготовит какое-нибудь необычное развлечение. Она любит это делать.

- С ней что-то не так, - чуть слышно повторила Мила. - Она так смотрит на нас, так странно, разве вы не заметили? Мне как-то не по себе. Может, она опять начала?

Ответом ей было напряженное молчание.

- Не думаю, - заговорила первая Светка. - Смерть Сашки подействовала на нее получше всякого лечения. И я слышала, как она клялась над его гробом, что никогда этого больше не сделает.

- Его смерть подействовала не только на нее, - серьезно заметила Лена.

- Да уж, вы изрядно наложила в штаны! - презрительно фыркнула Света.

- А ты нет? - чуть слышно подала голос Милка.

- Нет. Я еще до этого подумывала над тем, чтобы завязывать. То, что с ним произошло, меня только подтолкнуло, и все.

- А я на самом деле испугалась… так испугалась, когда подумала, что и я могу вот так, как он…

- Это была случайность. И не значит, что и с нами произойдет то же самое, - резко возразила Светка.

- Но ведь могло… - голос Милки дрогнул. - Так страшно было видеть его мертвым… такого молодого… такого красивого. До сих пор не могу поверить, что его больше нет.

- Я тоже, - поддержала ее Лена. - И Алинку мне жалко. Она не плакала, но так на него смотрела…

- Конечно, такого парня потерять, я бы тоже расстроилась - звезды на дороге не валяются, - цинично усмехнулась Светка.

- Он ей нравился… по-настоящему, - упрекнула Милка. - И он на самом деле был классным парнем. А его карьера тут ни при чем.

- Ты ей просто завидовала, признайся, - лукаво улыбнулась Лена Светке. - Потому что он встречался с ней, несмотря на то, что ей всего шестнадцать… все ей завидовали.

- Он не знал, сколько ей лет, она сказала, что ей восемнадцать, - огрызнулась Светка.

- Знал он все, не такой уж он и дурак… был, - Ленка вздохнула, разглядывая фотографию на трюмо. - А Милка права - Алина на самом деле какая-то не такая. Что с ней?

- Одно из двух. Либо она прикалывается, либо у нее начинает съезжать крыша из-за Сашки, если она всерьез намерена общаться с его духом, - пришла к выводу Светка.

Но в последнее верилось с трудом, вернее, вообще не верилось, поэтому девочки захихикали над нелепостью этого предположения. В предвкушении чего-то захватывающего и интересного, они в прекрасном расположении духа настроились поскорее покончить с уборкой, а завтра - со злосчастными обоями.

- Я позвоню бабке, спрошу, как надо гадать в рождественскую ночь, - сказала Ленка, запихивая в мешок обрывки обоев.

- Что тут спрашивать? Велико дело! - фыркнула Светка, сгребая в угол рулоны. - У меня дома где-то валяется целая книжка с этой ерундой.

- Если Алина собралась гадать, думаю, она уже выбрала способы, - предположила Милка. - Нам головы ломать не придется.

- Конечно, не придется, - подтвердила Алина, появляясь в дверях. - Мы будем гадать так, как я скажу. А как - узнаете завтра. А вам, девочки, придется поломать голову над другим.

Те вопросительно посмотрела на нее. Поставив ведро с водой, Алина устало оперлась о швабру, как будто ей на плечи вдруг взвалили тяжелый мешок, и грустно вздохнула. Потом подняла на подруг серьезный тоскливый взгляд.

- Ах, девочки, не могу больше… нет сил…

Затаив дыхание и широко раскрыв глаза, те смотрели на нее.

Уткнувшись лбом в швабру, Алина медленно сползла на пол и замерла.

- Плохо мне… Жить не хочется. Выручайте, девчонки, сама не справлюсь. Сходите к Сивому, сама я не могу - Машка с меня глаз не спускает.

Девочки поменялись в лице.

- Алин, ты что? - прохрипела Светка. - С ума сошла? Опять? Зачем?

Алина не ответила и сжалась, спрятав лицо в ладонях.

Подскочив к ней, Милка опустилась на колени и обняла ее.

- Алиночка, миленькая… но почему? Это из-за Саши, да? Я понимаю, что тебе плохо… но это пройдет, потерпи.

- Терпеть? Зачем? Не хочу! - сквозь зубы зло процедила Алина.

- Но ты же обещала! Ему обещала! - напомнила Лена.

- Ерунда! Я обещала не ему, а его мертвому телу, которое меня даже не слышало! Ерунда! - запальчиво выкрикнула Алина, теряя над собой контроль. - Ему уже все без разницы, а я мучаюсь, из-за него мучаюсь, потому что он взял и сдох, скотина, а я… я...

Голос ее сорвался, она спрятала лицо у Милки на плече. Та погладила ее по плечу, утешая и понимающе вздыхая.

- Алин, но… - попыталась возразить Ленка, но Алина перебила ее, вскочив на ноги.

- Хватит! Не хочу ничего слышать! Принесите и все! Если вы мне подруги, вы должны мне помочь! Мне так плохо… я сойду с ума… Я брошу, когда чуть-чуть забудется, обещаю. Я смогла бросить один раз, смогу и второй. Но сейчас… мне очень нужно!

Ошеломленные девочки молчали.

- Найдите Сивого, попросите в долг, я потом отдам, - решительно потребовала Алина.

- Он не дает в долг больше одной дозы на рыло, - напомнила Светка.

- Встретьтесь с ним каждая по отдельности. Что я вас учу, забыли, что ли, как наркоту добывать? - раздраженно фыркнула Алина. - Строят тут из себя святую невинность! Завтра чтобы каждая принесла, ясно? Или проваливайте ко всем чертям, вы мне больше не подруги!

- Не злись, Алиночка, - взмолилась Милка и хотела погладить по голове, но та оттолкнула ее руку.

- Не надо меня жалеть, просто сделайте то, что я прошу! Это не трудно.

- А Машка? - подала голос Ленка. - Она же глаз с тебя не спускает, сразу просечет. Если твои родители узнают, они же нас…

- Машку я беру на себя, это не ваша проблема, - на лице Алины отразилась неприязнь. - Как она мне надоела, если бы вы только знали! Достала уже. Только и делает, что жизнь мне усложняет, сует везде свой нос, а потом родителям докладывает. Не сестра, а наказание. Ненавижу… - Алина замолчала на мгновение, злобно поджав губы. - А теперь идите. Сама здесь закончу. Завтра с утра я вас жду. Приводите себя в порядок, а я пока пойду, посмотрю, не съели рабочие там Машку, а то что-то долго она не возвращается.

Неприятно ухмыльнувшись, Алина переглянулась с подругами и вышла.

Мгновенье девочки сидели молча, озадаченные и шокированные.

- Я же говорила, что с ней что-то не так, - подавлено проговорила Милка.

- Да уж! Весь день бегает туда-сюда, как ужаленная. Невтерпеж, наверное, - отозвалась Ленка. - Интересно, уже начала или только собирается?

Она вопросительно посмотрела на Светку. Та пожала плечами.

- Нельзя ей опять… не слезет больше, - продолжила Ленка. - Может, попробуем все-таки переубедить, а?

- Переубедить Алину? Соображаешь, что говоришь? - хмыкнула Светка. - Когда она нас слушала? Всегда считала себя умнее нас!

- Вообще-то, так и есть, - робко заметила Милка.

Светка бросила на нее презрительный взгляд.

- Да, тебе-то, конечно, до ее ума далеко, потому и лижешь ей пятки. Тяф-тяф! - передразнила она девочку. Милка опустила голову, но ничего не ответила.

- Что делать-то? - с мукой в голосе протянула Ленка. - Отговаривать - не послушает. Не принесем - с землей сровняет. Глаза ее видели? Злая, как черт.

- Подобреет, когда ширнется, - ответила Светка.

Девочки уставились на нее.

- Так ты что… принесешь? - поразилась Ленка.

- А что мне делать? Спорить с ней? Бестолку. Не принесем, сама достанет. Ей если в голову стукнет, упрется, как баран, и все равно по-своему сделает. Просит ведь, а мы подруги, как ни как! Если ей тяжко… помочь надо.

- Помочь снова сесть на иглу? - бросила Ленка с горечью.

- Она сама так хочет. Ее дело. Мы здесь при чем? Мы сделаем только то, что она от нас потребовала, - Светка помолчала, потом, с опаской обернувшись, чтобы убедиться, что ее никто не слышит, кроме Ленки и Милки, прошептала. - Пускай, нам что за дело? Подумайте, девочки… вам не надоело, что она постоянно нами командует? Не надоело, что мы всегда позади? Что все самые классные парни увиваются за ней, а на нас из-за нее и не смотрят? Помните, как она покатилась, когда засела на игле? Как только Сашка ее не бросил? Полетела, королевна, со своего трона прямо в грязь. А нам сразу задышалось свободно, помните?

Девочки угрюмо молчали, пряча друг от друга взгляды.

- Она скурвится, покатится вниз, а мы останемся наверху, и она не будет нас больше припирать. Не знаю, как вам, а мне надоело вечно быть за ее спиной, а вперед себя она нас не пустит, никогда. Лен, что молчишь? Вспомни, что кто бы из мальчиков тебе не понравился, они не замечали тебя рядом с ней, никогда. А пока ее не было, когда она валялась в клинике, у тебя сразу появилось два поклонника! Скажешь, нет?

Ленка продолжала молчать, уставившись в пол.

- А ты, Милка? Не надоело тебе быть ее шавкой? - Светка повернулась к другой подруге. - Она ведь за человека тебя не считает! Знала бы ты, как она над тобой смеется, когда ты не слышишь! Она же презирает тебя! Думаешь, ты ее подруга? Хренушки! Она считает тебя своей рабыней. Хватит быть дурой и ничтожеством, или всю жизнь собралась пресмыкаться перед ней? Пора проявить характер, показать ей, нам, всем, что ты что-то из себя представляешь! Дай, наконец, ей отпор, покажи, что с тобой так нельзя.

Светка окинула взглядом подруг.

- Что вы как воды в рот набрали? Разве я не права? Думайте сами, я вас не принуждаю. Идти к Сивому или нет - ваше дело. Сами решайте. Только подумайте над тем, что я вам сказала. Мы не сделаем ничего плохого - просто выполним ее просьбу. Сделаем то, что она хочет, как всегда делали. Вот и все. А дальше пусть поступает, как ее величеству угодно. Ее дело.

Она поднялась и, стащив бумажную шляпу, поправила волосы. Окинув взглядом комнату, она добавила:

- Что мы здесь делаем? В соседней комнате бездельничают те, кого специально наняли для ремонта, а она из нас сделала рабочих. Как будто нам заняться больше нечем, как во время каникул по ее прихоти корячиться над ее драгоценной комнатой. И попробуй, откажись! Принесем ей, что она хочет, и пускай отвяжется!

Скомкав шляпу, Светка швырнула ее на пол и вопросительно повернулась к подругам. Те аккуратно сложили свои шляпки и оставили на столе, избегая ее взгляда.

- Что, так и будете молчать? Смотрите сами! - пожав плечами, Светка вышла за дверь.

Девочки подавлено поплелись за ней.

Глава 3

Маша, расположившись на кровати с книгой в руках, украдкой наблюдала за Алиной, сидевшей за столом в унылой позе, подперев щеки руками и уставившись в учебник. Взгляд ее был прикован к одному и тому же месту в книге, вызывая в Маше подозрение, что Алина водит ее за нос, только делая вид, что учит. Вернее, теперь она даже не пытается делать вид, прекрасно понимая, что Маша наблюдает за ней и догадалась, что она смотрит сквозь учебник, погрузившись в свои мысли, явно невеселые.

Перед Алиной стояла в рамке фотография, на которую та часто бросала взгляды, отрываясь от учебника, и Маша хмурилась, недовольная тем, что сестра отвлекается.

И сейчас, смотря на задумавшуюся Алину, Маша не сомневалась в том, что виной всему эта фотография.

Отложив книгу, Маша поднялась и, подойдя к столу, убрала фотографию.

Алина, не заметившая ее приближения, вздрогнула, когда фотография исчезла со стола, и подняла на сестру отсутствующий взгляд.

- Она мешает тебе сосредоточиться, - мягко сказала Маша.

Увидев в ее руках фотографию, Алина резко поменялась в лице, на котором вдруг появилось ожесточенное выражение.

- Поставь на место, - угрожающе процедила она сквозь зубы.

- Алин… не надо. Я поставлю ее пока вот сюда, чтобы не мешала…

Алина подскочила, и от ее резкого порывистого движения опрокинулся стул. Вырвав из рук Маши фотографию, она поставила ее на место.

- Она мне не мешает!

- Ну, я же вижу, что ты все время смотришь на нее, отвлекаешься, - также мягко проговорила Маша.

- Я не отвлекаюсь, просто я уже устала. Я уже два часа сижу над этой проклятой книгой, хватит! - Алина раздраженно захлопнула учебник.

- Да, сидишь, а толку? Что ты высидела? Давай проверим, что ты выучила.

- Завтра, сейчас я хочу отдохнуть. Я отупела от этого английского, все в голове перемешалось.

- Да уж! - усмехнулась насмешливо Маша. - Для твоих мозгов такая нагрузка непосильна.

- Не ерничай, зубрила. У меня нормальные мозги, только им не нравится, когда их забивают всякой чушью. Это у тебя вместо головы бездонный мусорный бак, который можно закидать всем, чем угодно. Пойду лучше посмотрю, что за сегодня сделали наши молодцы, пока они не смылись, - Алина бросила взгляд на часы. - Ты идешь?

Маша смутилась под насмешливым взглядом сестры и отрицательно покачала головой.

- Нет, ты уж сама там с ними разберись…

- А с Игорьком попрощаться? - губы Алины скривились в ехидной ухмылке. - Он так расстроится!

Маша отвернулась, чтобы спрятать запылавшее лицо.

- Отвяжись ты от меня со своим Игорьком, - бросила она излишне вызывающе, пытаясь продемонстрировать безразличие.

- Говорю тебе, он глаз на тебя положил.

- Мне какое дело? - грубо огрызнулась Маша.

Алина расплылась в широкой улыбке, наблюдая за ней лукавым взглядом.

- Он симпатичный. И девушки у него нет, - как бы между прочим заметила она.

- Ты откуда знаешь?

- Он мне сам сказал. А еще сказал, что ты очень хорошенькая.

Маша смешно нахохлилась, как петушок, готовый защищаться.

- Ты врешь! - не поверила она.

- Зачем мне врать? Сама не видишь, что ли, как он хвостом перед тобой виляет? Чего тормозишь? Нормальный парень, чего тебе еще надо, ханжа? Пора уже начинать общаться с парнями, или всю жизнь собралась ложиться в постель с книгами?

Маша открывала рот, пытаясь возразить, но в голову ничего не приходило.

- Ты заметила, какие у него красивые лукавые глаза? - хитрила Алина, напирая на сестру.

- Я заметила, что у него чересчур наглый взгляд! - огрызнулась Маша.

- Ну и что? Не наглый, а дерзкий. Разве это плохо? - Алина удивленно вскинула брови, пытаясь подавить улыбку и не рассмеяться.

- Такие ребята в твоем вкусе, а не в моем, - не сдавалась Маша, злясь все сильнее.

- Да… наверное, - Алина пожала плечами и лукаво прищурилась, пристально смотря на нее. - Ну, раз он тебе не нравится, тогда не будешь против, если я перетяну его внимание на себя?

Маша на мгновение застыла, приняв слова Алины всерьез и ничуть не сомневаясь, что та с легкостью затмит ее, если захочет, и заставит влюбиться в себя по уши любого. Уголки ее губ медленно поползли вниз. Это не ускользнуло от внимания Алины.

- Мне все равно, - ответила Маша, стараясь, чтобы ее тон был как можно холоднее и равнодушнее.

Алина пожала плечами.

- Ну, ладно. Тогда я пошла напускать чары на этого красавчика.

- Сначала убери это! - резко сказала Маша и повернула к ней фотографию, стоящую на столе. Взгляд Алины задержался на снимке, и на мгновение ее улыбка утратила естественность. Маша знала, что поступила сейчас жестоко и неправильно, но досада и ревность не позволили ей раскаяться.

Алина оторвала взгляд от фотографии и подняла его на сестру. Улыбка ее стала еще шире, но Маша знала, что за ней скрывается боль, которую Алина тщательно прятала ото всех.

- Ему уже все равно, - сказала Алина и, отвернувшись, легко и беззаботно вышла.

Протянув руку, Маша взяла фотографию, разглядывая красивого улыбающегося парня с электрогитарой в руках.

- Ему-то все равно… но не тебе, - грустно шепнула она, словно Алина могла ее услышать, и провела кончиками пальцев по черной ленте, пересекающей фотографию в нижнем правом углу. Поставив снимок на трюмо рядом с зеркалом, Маша подошла к двери и прислушалась, пытаясь узнать, что происходит снаружи. Послышался смех Алины, и Маша с горечью и злобой поджала губы, представляя, как она флиртует с рабочими.

Отойдя от двери, она подошла к телефону и, присев на постель, набрала номер.

- Привет, мам, - сказала она в трубку после некоторого ожидания. - Да, у нас все нормально. Нет, с Алиной проблем нет… пока. Нет, я же сказала, мам, все хорошо. Я наблюдаю, да. Ремонт? Почти закончили. Я не знаю, Алина контролирует… Вроде сделали все нормально. Один из рабочих, тот, что постарше, притащил сына в помощники, вы так договаривались? Сыну тоже платить? Ладно. Алине приспичило самой заняться своей комнатой, говорит, что не пустит чужих на порог своей обители… Ах, да каприз это, мам! Энергию ей не куда свою деть. Пусть, конечно, мне без разницы. Я грустная? Нет, тебе показалось. Все хорошо. Алина? С рабочими болтает. Пока, мам. Я тоже тебя люблю.

Положив трубку, Маша тяжело вздохнула и подняла голову, когда в комнату с загадочной улыбкой вернулась Алина. Поймав мучительно-вопросительный взгляд сестры, Алина отвернулась, сделав вид, что не заметила его.

- Завтра можешь отправляться в свою комнату, - не скрывая радости, объявила она. - Девчонки пораньше завтра приедут и, если не будешь нам мешать, к вечеру мы справимся. Ребята закончили, завтра подчистят все… и больше не вернутся к нам. Так что завтра у тебя последний шанс.

Маша не ответила, сделав вид, что не поняла, о чем она.

Протянув руку, Алина включила магнитофон. Не разбирая постели, она растянулась на покрывале.

- Чего улеглась? - буркнула Маша. - Расстилай да раздевайся.

- Не хочу. Сегодня расстилать, завтра застилать, раздеваться-одеваться! Устала, не хочу.

- Алина! - строго повысила голос Маша, но та отвернулась. - Я не буду спать на неразобранной постели!

- Не спи, мне места больше, - отозвалась спокойно Алина. - Выключай свет!

- Я хочу еще почитать.

- Иди в свою комнату и читай! Мне свет мешает.

- Тебе не свет мешает, а я, - обиделась Маша. - Музыку хоть выключишь, или мне опять всю ночь ее слушать?

- Чем тебе не нравится его музыка? - в голосе Алины послышалась угроза.

- Она мне нравится, но я не могу заснуть, когда она всю ночь играет у меня над ухом.

- Можешь пойти к себе, там уже почти не воняет, - фыркнула Алина.

- Ты что, специально это делаешь? - с обидой отозвалась Маша. - Чтобы я ушла?

- Нет, мне просто нравится спать под музыку, и я не собираюсь изменять своим привычкам. Это моя комната, и я делаю здесь, что хочу. Не устраивает - проваливай!

Маша, надувшись, выключила верхний свет, зажгла настольную лампу и, поставив ее на трюмо, разместилась рядом в кресле, демонстрируя, что не ляжет рядом с сестрой, раз так ей мешает.

На Алину это не подействовало. Она лишь с удовольствием растянулась на покрывале, также демонстративно наслаждаясь тем, что Маши нет рядом.

Положив книгу на колени, Маша украдкой наблюдала за ней.

Алина прикрыла глаза, наслаждаясь тихо разливающейся по комнате мелодией.

- Ты спишь только под его музыку, - вполголоса проговорила Маша. - Мне как-то не по себе. И еще фотографию его так ставишь… мне кажется, что он смотрит на меня. Тебя это не нервирует?

- Почему меня это должно нервировать? - огрызнулась Алина.

Маша помолчала, боясь неосторожным словом причинить ей боль.

- Я понимаю, что тебе его не хватает… но нельзя же так, - осторожно заметила она.

- Послушай, его фотография стоит у меня в комнате, потому что он был моим парнем, и то, что он умер, не значит, что теперь я должна отправить этот снимок в мусорную корзину. А его музыку я слушаю потому, что она мне нравится, а не потому, что он ее написал. Ясно?

- Ясно, - чуть слышно отозвалась Маша, не желая продолжать спор. - Не обижайся. Ты же знаешь, я просто мертвых боюсь. Вот и нервничаю. Когда играет эта музыка, когда я слышу его голос, вижу его на фотографии… у меня появляется ощущение, что он здесь… Мне просто страшно.

- Дурочка, - буркнула Алина, но уже не так резко. - Привидений не бывает, и мертвые из могил не поднимаются, пора бы уже знать. Спи.

Они замолчали, прислушиваясь к тихо играющей музыке. Покосившись на фотографию, Маша поежилась и повернулась к ней спиной, тяжело вздохнув, решив потерпеть еще одну ночь, последнюю.

- Кстати, - вдруг прервала молчание Алина, и в голосе ее чувствовалась улыбка. - Твой обожаемый не поддался на провокацию. Я из кожи вон чуть не вылезла, чтобы понравиться ему, а он все о тебе спрашивал.

- Врешь! - огрызнулась Маша, но голос ее задрожал от плохо скрытой радости.

- Нет, - спокойно возразила Алина. - Дело твое, но если завтра что-нибудь не сделаешь, то ты - полная дура, и дорога тебе одна - в монастырь!

Больше она ничего не сказала, предоставив сестре поразмышлять над ее словами.

Маша беспокойно крутилась в кресле, стараясь не натыкаться взглядом на фотографию, взволнованно вздыхала, а когда убедилась, что сестра уснула, осторожно выключила музыку. И вдруг ей показалось, что за залитым лунным светом окном мелькнула тень.

Откинув одеяло, Маша вылезла из кресла и подошла к окну. Застыв на месте, она напряженно всматривалась в темноту. Затем вдруг отскочила от окна и, подбежав к постели, растолкала Алину.

- Алин… просыпайся! В саду кто-то ходит!

- Что? - скривилась сонно Алина, приподнимаясь.

- Там кто-то есть. Я видела.

Сев, Алина протерла глаза и посмотрела в окно.

- Что видела?

- Не знаю… Мне показалось, что там кто-то есть.

Став на холодный пол, Алина поморщилась и пошарила в темноте в поисках тапочек. Но Маша схватила ее за руку и выдернула из постели, подтащив к окну.

- Посмотри сама! Вон там! Было там… - поправилась она уже не так уверенно.

Алина вгляделась в сад за окном и, не увидев ничего необычного, вздохнула и повернулась к сестре. Маша, напряженно вглядывающаяся в темноту за окном, поймала взгляд Алины.

- Не смотри так. Я видела. Мне не показалось. Там кто-то есть.

- Кто? Кроме нас двоих здесь никого нет.

- Может, грабитель?

- Или Сашка пришел нас навестить! - зловеще прошептала Алина и хмыкнула. - Музыку зачем выключила?

Маша отступила от нее, не ответив, и снова устремила испуганный взгляд в окно.

- Ладно, черт с ней, с музыкой, - Алина, наблюдая за ней, покачала головой и, подойдя к трюмо, спрятала фотографию с черной лентой в ящик. - А то еще крыша поедет от страха… Ложись, ничего там нет, тебе показалось. Навыдумывала сама себе всяких ужасов и теперь боишься.

- Ты проверяла двери? - встревожено спросила Маша, проигнорировав ее слова. - Все заперты?

- Вроде бы… - не уверено ответила Алина.

- Вроде бы?! - вскрикнула Маша, и в голосе ее послышалась паника.

- Сиди здесь, пойду, проверю, - Алина задумчиво покосилась в окно. - Ты точно видела?

Маша кивнула с таким перепуганным видом, что сомневаться в ее искренности было трудно. Поколебавшись, Алина залезла на кровать и сняла шпагу.

- Может, из ребят кто вернулся? Забыл чего… - предположила Маша.

- Что такого важного здесь можно забыть, чтобы это не могло подождать до утра? - резонно ответила Алина. - И зачем лазить в саду?

Заметив, как задрожала Маша, она не сдержала улыбку. Алину эта ситуация, похоже, совсем не пугала, скорее, забавляла.

Посмотрев на шпагу, Маша схватила ее за руку.

- Может, не надо… не ходи!

- Как это - не ходи? Кто-то залез в наш сад, а мы ему позволим? Не дрейфь, Машка, - Алина сняла наконечник со шпаги. - Пойду, найду его, сделаю в нем пару дырок и вернусь.

- Ты сумасшедшая! Не смей высовываться из дома! Просто проверь двери…

- Он не знает, в чей дом залез.

- Он может быть вооружен!

- Зато не предполагает, что на него нападут из темноты со шпагой! - Алина засмеялась.

- А вдруг он не один?

- Машка, отстань! Пока мы с тобой болтаем, он мог уже залезть в дом, - сдвинув сестру с дороги, Алина выскользнула из комнаты.

Маша, кусая губы от волнения, подбежала к телефону, но заколебалась. А вдруг ей показалось, и в саду никого нет? Так и не решившись взять трубку, она вернулась к окну и стала напряженно всматриваться в темноту.

Она так увлеклась, что не заметила, как сзади подошла Алина и положила руку на плечо. Вскрикнув, Маша подпрыгнула на месте от неожиданности.

Алина обезоружила ее широкой улыбкой, когда выражение испуга на лице Маши сменилось раздражением и гневом.

- Извини, я не хотела тебя пугать, - выпалила Алина прежде, чем та успела бы ее упрекнуть, и, хотя Маша и была уверена в том, что она врет, решила не заострять внимание на проделке сестры, больше интересуясь тем, что она скажет.

На вопросительный взгляд Маши Алина лишь пожала плечами.

- Там никого нет.

Маша растерянно помолчала.

- Двери заперла? - спросила она с выражением некоторого недоумения на лице, уже не уверенная в том, что не зря подняла панику.

Алина кивнула и, пристроив шпагу на стену, торопливо забралась на постель, не раздеваясь.

- Бр-р, как там холодно! Достань мне плед! Если тебе опять что-нибудь померещится, пойдешь сама, - проворчала она и отвернулась, натянув брошенный Машей плед по самую макушку.

Маша осталась стоять у окна и снова всмотрелась в темноту.

- Ложись, лунатик, хватит на сегодня ужастиков, - раздался из-под одеяла насмешливый голос Алины. - Даже привидения уже спят, так что бояться больше нечего.

Она хотела успокоить сестру, но ее шутливые слова лишь еще больше встревожили Машу.

- Я же видела… - упрямо проговорила она, продолжая смотреть в окно. - А что, если это и не воры вовсе? Что, если это… даже не человек?

- На что намекаешь? - Алина захихикала под одеялом. - Если это Сашка пришел к нам с того света, я только рада буду. Смотри внимательнее, он? Тогда пойду, открою ему двери.

Маша обиженно промолчала, не разделяя ее юмора.

Заметив, что фотографии с черной лентой больше нет на трюмо, она поискала ее глазами и, не обнаружив, удовлетворенно вздохнула. Бросив на всякий случай еще один настороженный взгляд в окно, Маша, поколебавшись, решила проглотить обиду и пристроилась рядом с сестрой.

- Ложись вальтом, не так тесно будет, - велела Алина.

Вздохнув, Маша подчинилась.

- Пусть лампа горит… на всякий случай, - сказала она, отодвигая от лица ногу сестры.

Алина давилась от смеха под одеялом.

Маша сердито потянула на себя плед.

- Только не толкай меня на пол, завтра я переберусь в свою комнату, обещаю, - пробурчала Маша.

Алина не ответила, рванув одеяло на себя. Маша, вцепившись в плед, пыталась его удержать. Мгновенье они боролись, потом Алина смилостивилась и выделила сестре край одеяла, которым та смогла укрыться лишь наполовину.

- Ладно, спокойной ночи, - успокоилась Алина и добавила. - Если Сашка вернется, разбудишь.

Глава 4

Алина беспокойно металась по комнате, бросая нетерпеливые взгляды на часы. Увидев появившихся в двери девчонок, остановилась и сердито подбоченилась.

- Где вас черти носят? Двенадцать часов, договаривались в девять!

- У нас были кое-какие дела, - ответила Светка, устремив на нее многозначительный взгляд. Алина присмирела, рассматривая подруг и пытаясь определить по их лицам, завершились ли их «дела» успехом.

- А Машка где? - с опаской спросила Лена. - Что-то мы ее не видели.

- В своей комнате, дрыхнет, - ответила Алина. - Не трусьте.

- Дрыхнет? - изумилась Лена. - Что, до сих пор не проснулась?

- Ну, почему же, она у нас ранняя пташка. Мы встали, я приготовила завтрак, попили чаю, она отправилась в свою комнату наводить порядок и задремала.

Девочки изумленно переглянулись. Алина рассмеялась.

- Я подсыпала ей маминого снотворного. Пусть поспит. Везде и всегда только мешает! Ну, принесли? Выкладывайте, - она переводила испытывающий взгляд с одной подруги на другую. - Машка не подглядит и моим не доложит, не бойтесь. И я вас не выдам, вы же знаете. Ну? Чего застыли? Давайте, продемонстрируйте вашу преданность. Мне не терпится узнать, кто из вас мне настоящий друг… типа того, как говорят, который не бросает в беде и готов на все, - в голосе ее была издевка.

- Что это значит? - нахмурилась Светка.

- То, что это проверка на вшивость, мои милые. Хотелось узнать, такие ли вы настоящие подруги, как говорите. Ну, так кто со мной, а кто против?

Светка засунула руку под майку и, вытащив маленький сверток из газетной бумаги, положила в протянутую ладонь Алины.

- Ты? - Алина повернулась к Лене, с любопытством разглядывая ее лицо.

Та наклонилась, приподняла штанину джинсов и вытащила из носка маленький прозрачный пакетик с белым порошком.

- Дура! - возмутилась Светка. - Ты хоть бы в бумажку или тряпку завернула!

- Ой, можно подумать, у меня по носкам кто-то шарить будет! Менты в мою сторону даже не смотрят!

- Светка права, - сказала Алина. - Надо быть осторожней, на всякий случай.

- Ладно! - отмахнулась Ленка.

Алина мельком взглянула на Милку, подставив ей раскрытую ладонь.

- Давай, Мил.

Виновато опустив голову, Милка медленно, с опаской отступила от нее на шаг. Алина удивленно повернулась к ней.

- Давай! - требовательно повторила она.

- Я не принесла, - чуть слышно ответила Милка. - Прости меня, Алиночка!

- Почему? Сивый не дал? Говори правду, я у него все равно потом узнаю.

Милка сжалась под взглядами подруг с таким видом, будто на нее собирались напустить тигров.

- Я…

Она бросила взгляд на дверь, как будто захотела убежать, а потом вдруг резко распрямилась, подняла голову и вызывающе посмотрела прямо в глаза Алины.

- Нет, я к нему даже не ходила. Я не принесла, потому что не захотела. Вот так!

Глаза девочек расширились от изумления. У Алины, впервые в жизни услышавшей вызов в голосе Милки, даже челюсть отвисла.

- Что? - в тоне Алины послышались и презрение, и угроза. Глаза ее сузились, сверля Милку возмущенным взглядом.

- Алиночка, пожалуйста, не надо! - взмолилась та. - Вспомни, какой ты была тогда… вспомни, как тяжело лечилась! Зачем же опять? Потерпи, чуть-чуть! Это пройдет, станет легче...

- Ты что, учишь меня, что мне делать? - скривилась Алина, перебив. - Место свое забыла? Так я тебе напомню!

- Я не учу, - чуть не плача заскулила Милка. - Просто не хочу, чтобы ты опять начала! Я боюсь… Вспомни Сашку… не хочу, чтобы ты, как он…

- Заткнись! - рявкнула Алина, и лицо ее перекосилось.

Милка замолчала и, надувшись, уткнулась себе под ноги. Мгновение Алина пристально смотрела на нее, затем смягчилась.

- Ладно, проехали, - она отвернулась и усмехнулась. - Кто из вас кто, я узнала. Спасибо, Светик и Ленчик, вы настоящие подруги. А ты, Милка… завтра принесешь.

Милка отступила к двери, пятясь все дальше.

- Нет, я не приду. Совсем не приду.

Алина снова удивленно уставилась на нее.

- Ты бросаешь меня в беде?

- Я не принесу, - повторила Милка упрямо, с ноткой отчаяния.

- Это твое последнее слово? - Алина пристально изучала ее взглядом. - Даже если я скажу, что мы не будем после этого с тобой дружить?

- Не принесу, - в глазах Милки заблестели слезы.

- Девочки, не ссорьтесь, - вмешалась Лена. - Отстань от нее, Алина. У тебя есть мы со Светкой, а от Милки все равно никакого толку! Не трогай ее, а то, гляди, сейчас разревется!

- Ладно, - холодно проговорила Алина, намеренно не смотря в сторону Милки. - Пойдемте, попьем чаю, да начнем работать. И так полдня потеряли. Придется вам поднапрячься, чтобы к вечеру все сделать.

Она подошла к кровати и сунула пакетики под матрас. Девочки наблюдали за ней.

- А разве ты не будешь?.. - спросила Светка.

Алина широко ей улыбнулась.

- Позже, - мягко ответила она. - Сейчас не до этого. Нужно заняться комнатой.

Девочки были удивлены.

- А у тебя есть… ну, все, что для этого нужно? - побеспокоилась Лена.

- Все есть. Спасибо, девчонки, от вас требовалось только это, - Алина похлопала ладонью по матрасу. - Я никогда не забуду, и отблагодарю.

Светка и Ленка улыбнулись. Милка подавлено молчала.

- И тебя отблагодарю, - с неприязнью добавила Алина, взглянув на нее.

- Так что… мне уходить? - грустно спросила та.

- Нет, оставайся. Мне нужны лишние руки. Если понравится, как ты сегодня поработаешь, я, может, дам тебе шанс остаться с нами. Если ты, конечно, больше не станешь выкидывать такие фокусы.

- Я не принесу, - осторожно напомнила Милка.

- Ну и не надо. Без тебя обойдусь. Пошли, сделаешь нам чай.

Алина надменно вышла из комнаты, Светка и Ленка с таким же видом пошли за ней.

Задержавшись, Милка повернулась и уставилась на матрас. На лице ее отразилась и мука, и страх, но вдруг она, решившись, метнулась к кровати, сунула руку под матрас и выхватила пакетики. Подскочив к окну, она открыла форточку и высыпала белый порошок, а пустые пакетики завернула в бумажку и спрятала опять под матрас. И вылетела из комнаты, догоняя подруг.

Глава 5

Девочкам так понравилась идея с гаданием, что они усердно работали весь день, и к позднему вечеру преобразившаяся комната была снова чистой и аккуратной. Уставшие, но довольные и веселые, они выдвинули стол на середину и, приготовившись к гаданию, расселись вокруг. Алина пригласила Машу поучаствовать, та сначала не хотела, потом согласилась, поддавшись любопытству.

Свет был выключен, окна завешены, а комнату освещали лишь несколько свечей. Их неровный мерцающий свет дрожал на лицах взволнованных девочек, отбрасывал причудливые тени, скупо разгоняя мрак в комнате. На столе перед девочками был разложен ватман с нарисованным на нем кругом. В кругу руками девочек были написаны все буквы алфавита, цифры, а также несколько слов, таких как «да», «нет», «не знаю», «скоро», «никогда» и тому подобное. В центр Алина положила маленькое и легкое фарфоровое блюдце. Здесь же стояла в рамке фотография с черной лентой.

С трепетом и волнением девочки сидели на своих местах вокруг стола в ожидании, когда часы пробьют полночь. В комнате стояла какая-то благоговейная тишина, которую ни одна из них не осмеливалась нарушить. Слышался лишь вой разгулявшегося ветра за окном, тиканье часов, да потрескивание свечей.

Милка беспокойно ерзала на стуле, бросая испытывающие взгляды на подруг и с опаской косясь на фотографию, которая в свете свечей, в этой напряженной тишине, стала казаться ей зловещей. Из-за дрожащих теней, падающих на снимок, Милке уже не один раз показалось, что Сашка, запечатленный на снимке, пошевелился.

- Девочки… может, не надо? - не выдержала она, нарушив тишину умоляющим шепотом. - Нехорошо это… мертвых тревожить.

Ее все проигнорировали, и по решительному выражению на лицах было понятно, что ее сомнений никто не разделяет. Даже Маша была захвачена пьянящим ощущением чего-то таинственного и необыкновенного, что сейчас должно произойти, хоть и не очень-то верила в то, что гадание удастся. Затея была абсурдной, но безумно интересной и захватывающей. И щекотала нервишки. Они были одни в большом доме, за городом, сидели в темной комнате перед фотографией человека, которого уже не было в живых, да еще за окном бушевала буря.

Девочки расслышали, как за стеной в соседней комнате пробили полночь старинные настенные часы. Алина протянула руки и положила кончики пальцев на блюдце. Взгляд ее остановился на фотографии. Остальные последовали ее примеру.

- Думайте о нем… зовите его, - шепнула Алина.

На губах Светки дрогнула улыбка, она сжала губы, чтобы не расхохотаться, заметив страх в глазах Милки и напряжение на лицах других, которые усердно сверлили фотографию взглядами и напрягали мозги, пытаясь направить свои мысли в потусторонний мир. Даже Машка увлеклась, позабыв о всякой логике и о своих науках, за которыми всегда пряталась от мира. Лишь по лицу Алины невозможно было определить ее мыслей, оно было непроницаемым, холодным, спокойным и даже каким-то бесчувственным. Словно она надела маску.

Светка хмыкнула, думая о том, что Алина превосходно справляется с ролью. Итак, представление начинается!

- Саша… - охрипшим голосом сказала Алина. - Мы вызываем тебя… Приди к нам. Приди ко мне.

Голос ее дрогнул, оборвался, и она на мгновенье замолчала.

Маша пристально посмотрела на нее, прищурилась, пытаясь понять и разглядеть, из-за чего глаза сестры заблестели ярче - от света ли дрожащих на фитильках свечей огоньков, отражающихся в ее зрачках, или от слез?

- Сашка! - наигранно зловещим шепотом позвала Светка, шаря взглядом вокруг. - Ты здесь? Дай нам знак!

Они дернулись от неожиданности, когда блюдце вдруг вздрогнуло под их пальцами.

- Девочки! - пропищала Милка. - Кто это сделал? Светка, это ты!

Та не ответила, устремив пронзительный взгляд на Алину, но та не заметила ее взгляда, или сделала вид, что не заметила.

- Саша… ты здесь? - с трепетом в голосе спросила она.

Блюдце под их пальцами пришло в движение, заскользило по гладкой поверхности бумаги и остановилось на слове «да».

Милка отдернула руки.

- Я не буду… я не хочу… вы сами его толкаете… это нечестно!

- Струсила, - хмыкнула Лена.

- Теперь можно задавать вопросы, - шепнула девочкам Алина. - А ты, Милка, если не участвуешь, бери ручку и записывай буквы, на которые он укажет.

Девочки растерянно молчали.

- Саш, тебе там хорошо? - спросила Алина.

Блюдце быстро заскользило по кругу, и остановилось. Девочки недоуменно переглянулись.

- «Приходи, узнаешь»? - растерянно переспросила Ленка. - Уж лучше ты к нам...

Светка захихикала.

Милка пронзила ее яростным взглядом, уверенная в том, что это она толкает блюдце.

- Ты где, в аду или раю? - весело спросила Светка.

Блюдце пришло в движение. Милка прыснула от смеха. Светка негодующе раздула ноздри - блюдцем на этот раз управляла явно не она.

- У меня в… - она задохнулась от ярости. - Ах ты, гад! Чего грубишь?

Вопрос остался без ответа.

- Тогда скажи, каково это, сдохнуть от передозы? - язвительно бросила Светка.

Алина повернулась к ней, вперив в нее тяжелый неподвижный взгляд.

Светка смотрела на блюдце, избегая ее взгляда, понимая, что перегнула палку. Брови ее удивленно поползли вверх, она подняла на подруг веселый взгляд.

- Что он хочет этим сказать? - не поняла она. - Саш, или кто ты там, ты че, стал шизанутым призраком? Какой СПИД? У меня нет никакого СПИДа, опомнись!

- Он скажет тебе, каково сдохнуть от передозы, когда ты расскажешь ему, каково сдохнуть от СПИДа, - недоуменно сказала Ленка. - Забавная шутка.

Светка изумленно вскинула брови и покосилась на Алину.

- У меня СПИД? - с фальшивым ужасом спросила Светка у своего загадочного собеседника, помолчала, наблюдая за реакцией блюдца.

Блюдце осталось неподвижным.

- Тогда какого ты мне голову морочишь, дурак? Ты стал тупым призраком, сходи к врачу, пусть тебе там голову подлечат! И вообще, дурацкая шутка! - Светка оттолкнула от себя блюдце, снова бросив взгляд на Алину. И тут же опять коснулась его, выпалив:

- Скажи-ка, а когда я умру?... Да что ты, у меня прямо уже коленки затряслись! За что же ты меня так не любишь? А поточнее - когда же дни мои будут сочтены? - насмешливо поинтересовалась Светка, всем своим видом демонстрируя, как забавляет ее эта игра. - Когда я буду такой же мертвечиной, как ты?

Ответ привел всех в замешательство. Переглянувшись, девочки пожали плечами.

Ленка подалась вперед, заинтригованная, косясь на Светку в ожидании ее реакции. Та начала выходить из себя.

- Эй ты, привидение… или кто ты там есть, сам хоть понял, что сказал? Когда проснусь! Издеваешься, да? Если я буду мертвой, то как же я смогу проснуться? - и она выразительно покрутила пальцем у виска. - Больной. Давайте вызовем какой-нибудь другой призрак, этот какой-то странный. И, мне кажется, почему-то он меня ненавидит. Так ненавидит, что смерти желает. Мне немножко неприятно. Что я ему сделала?

Блюдце так быстро пронеслось по буквам, что девочки едва успели сложить из них ответ.

Ленка закусила губу, чтобы сдержать улыбку. Милка захихикала, не скрывая своего восторга. Светка побагровела, подскочила и, схватив блюдце, замахнулась, собираясь швырнуть его на пол. Алина быстро вскочила и выхватила у нее блюдце.

- Спокойнее, это севрский фарфор! Аккуратно ставь блюдце на место, а то сама будешь объяснять мой матери, куда оно делось.

- Ну, что? - нетерпеливо воскликнули девчонки. - Читай!

- «Когда проснетесь» - прочитала она и недоуменно пожала плечами.

- Как это? - не поняла Ленка.

- Бред какой-то! - фыркнула Светка.

Блюдце снова задвигалось, и на этот раз девчонки еле дождались, когда оно, наконец, остановится.

- Его что, словесный понос пробил? - усмехнулась Ленка. - Что там он насочинял, читай, Милка.

- "Когда вы проснетесь, дни ваши будут сочтены" - прочитала та.

Девочки удивленно переглянулись.

- Так, что-то мне перехотелось с ним разговаривать, - заявила Светка. - Несет какую-то чушь. Машка, ты чего молчишь? Спроси чего-нибудь, и над тобой поржем.

Поколебавшись, Маша улыбнулась и, стараясь придать своим словам как можно более несерьезный тон, спросила:

- Это ты приходил ночью?

- «Не буду с тобой разговаривать, ты не хочешь слушать мою музыку» - прочитала ответ Милка и улыбнулась. Маша приоткрыла рот, обиженно переводя взгляд с одной подруги на другую. Светка и Ленка расхохотались, окончательно развеселившись.

- Иди сюда, Милка, твоя очередь, - Светка поманила ее пальцем, но та закачала головой.

- Нет, не хочу.

Светка заискивающе посмотрела на Алину, чувствуя себя виноватой за жестокие грубые слова в адрес ее обожаемого «призрака» и надеясь, что та не обиделась, поняла, что она говорила так смеха ради, прикалывалась.

- Алин, - ласково улыбнулась Светка. - А у тебя к нему больше нет вопросов?

Алина молчала, даже не взглянув на нее. И когда девочки уже были уверены, что она ничего не спросит, чуть слышно выдавила севшим голосом, в котором прозвучало безмерное, никому непонятное отчаяние:

- Почему я?

Подруги и сестра удивленно уставились на нее, ничего не поняв. Блюдце сдвинулось с места, заставив всех опустить взгляды.

«Будь сильной. Ничего не бойся. Я жду тебя, моя девочка!» - ответило блюдце.

Девочки переглядывались, пытаясь угадать, кто из них состряпал эту фразу, и что она означает. Алина продолжала неподвижно сидеть на месте, смотря куда-то перед собой ничего не видящим взглядом. И вдруг повернулась к подругам и улыбнулась. Те мгновенно расслабились.

- Ну, ты, Алинка даешь! - усмехнулась Светка. - Даже я почти повелась… А что значит «почему я»?

Алина лишь лукаво и загадочно улыбнулась.

- Я еще спрошу, можно? - возбужденно выпалила Маша, увлекаясь все сильнее. - Саш, где отвертки Игоря?

- Поэтому завтра он опять придет, - насмешливо протянула Ленка. - Как удачно пропали эти отвертки, правда, Маш?

Маша не обратила внимания на намек и насмешку, наблюдая за блюдцем.

- «У Алины спроси», - прочитала Милка.

Маша устремила на сестру возмущенный взгляд.

- Так это ты? Сама спрятала?

- Зато завтра вам будет, чем с ним заняться. Ищите-ищите, - улыбнулась Алина.

- Я скажу ему, что это ты стащила у него отвертки! - Маша вскочила. - Тебе придется их отдать!

- Что ж, скажи… если такая дура, - пожала плечами Алина. - Он заберет их и уйдет, и ты никогда его больше не увидишь.

Маша хотела что-то сказать, но так и не сказала, развернулась и вихрем вылетела из комнаты.

- Вот она глупая! - вздохнула Ленка. - Я сразу поняла, что это ты приханырила отвертки, а они, как идиоты, весь день их искали.

- И завтра будут искать, - заверила Алина невозмутимо.

- Думаешь, она ему не скажет?

- Если скажет, то она - полная дура, и я тогда умываю руки, потому что в таком случае она безнадежна! - Алина закатила глаза, скорчив презрительную гримасу.

Подруги разделили ее презрение, скривившись и кивая, уже считая, что все старания Алины свести сестру с парнем бесполезны.

- Я хочу чая! - Алина потянулась, зевнула и поднялась. - Вы здесь приберитесь, стол освободите, а я заварю пока. Б-р-р, прохладно!

Поежившись, она вышла из комнаты.

Светка и Ленка не пошевелились, лишь многозначительно взглянули на младшую подругу.

Милка намек поняла без слов, поднялась и удрученно стала убираться на столе. Она ждала и ужасно боялась момента, когда Алина обнаружит пропажу, и очень надеялась, что это произойдет, когда ее, Милки, уже здесь не будет. Странно, но Алина не спешила воспользоваться тем, что так нетерпеливо требовала принести, и это удивляло девочек. Они шептались по этому поводу, и пришли к выводу, что у Алины просто нет пока подходящего момента, ведь над ней коршуном витала Машка, не спуская глаз. Та тоже заметила, что Алина ведет себя странно, и это ей очень не нравилось. Неестественное поведение сразу настораживало и ее, и их родителей.

Алина умела мастерски притворяться, скрывать свои намерения, обманывать. Семья их хлебнула много горя благодаря ей. Всегда Алина доставляла родителям проблемы и огорчения, была разбалованной, капризной, эгоистичной девочкой. В борьбе за свою независимость и нежеланием подчиняться воспитанию родителей, она причинила много боли своими выходками, но вряд ли когда-нибудь над этим задумывалась. Она всегда делала, что хотела, не думая о других и о последствиях своих действий. Когда родители узнали, что она подсела на наркотики, это было последней каплей.

Сначала Алина с подружками покуривали травку, потом захотелось чего-то покрепче. Парень Алины, Сашка, сидел на игле, но ей категорично запретил всякие наркотики, даже обыкновенную дурь. Но его друзья были более сговорчивы и не стали отказывать девчонкам, желающим попробовать…

Первыми попробовали Светка и Ленка, потом уговорили и Алину, которая долго отказывалась, не желая огорчать Сашу и идти против его воли. Она любила его, и на самом деле ничего так не боялась, как того, что он ее бросит. Но подружки и его друзья стали подтрунивать над ней, называя трусихой, которая позволяет парню собой помыкать, что у нее нет воли и храбрости ему воспротивиться. Что слушается, позволяя ему ей что-то запрещать. И Алина не выдержала давления, уступила. Она очень дорожила своим авторитетом перед сверстниками и не хотела его потерять. Не хотела, чтобы считали, что кто-то может ей указывать, а она подчиняется.

Милку на тусовки с наркотой они не брали, считая слишком мелкой и боясь, что та проболтается родителям или в школе. А когда девочка все-таки узнала, что было неизбежным, они стали гонять ее за наркотой, потребовав под страхом смерти хранить их тайну. Сама девочка на наркотики так и не подсела, и всегда с ужасом и неодобрением к этому относилась, но, как всегда, шла на поводу у подруг и во всем поддерживала, даже в этом. И приносила им наркотики, позволив превратить себя в курьера.

Поначалу это выглядело, как баловство. А потом превратилось в кошмар.

Маша вспоминала об этом с содроганием и ужасом. Ее сестра превратилась в злобную фурию, впав в полную зависимость, даже Сашка, которого она обожала, не мог на нее повлиять. Он действительно ее не бросил, когда приходилось искать ее по притонам, среди наркоманов, находить в грязи, в беспамятстве, в таком виде, что нельзя было смотреть без содрогания и отвращения. Чтобы она не шлялась по притонам с кем попало, он смирился и стал сам давать ей наркотики. И ее подружкам.

А потом случилось ужасное - он умер у них на глазах от передозировки. Это так напугало девочек, что они согласились лечь в клинику, куда их с радостью отправили родители Алины вместе с дочерью. Сама Алина была сломлена смертью своего Саши и, дав клятву у его гроба, что бросит наркотики, уступила родителям и вместе с подружками прошла лечение. Клиника и смертельный страх, поселившийся в их сердцах, помогли девочкам преодолеть тягу к наркотикам.

Но не Алине. Она очень тяжело переживала потерю любимого, и ей на помощь снова пришли его друзья... и её собственные подруги. Светка и Ленка, которые проявили нежную заботу о ее разбитом сердце и помогли забыться от невыносимого горя, снова посадив на иглу. Что ж, забыться это действительно помогало, и тогда Алина все еще верила в то, что подруги искренне пытаются ей помочь, жалеют. Но пока ее подружки продолжали наслаждаться жизнью, в отличие от нее не вернувшись к наркотикам, она снова и снова оказывалась в клинике, из которых стала сбегать. Потом родители настолько отчаялись, что просто отвезли ее на дачу и заперли. Самим остаться они не нашли в себе сил, и оставили с сестрой отважную Машу.

Маша всегда считала, что Алина ее не любила и презирала, а после того вообще возненавидела. Время, проведенное тогда на даче с сестрой, Маша теперь видела в кошмарах. Это и был настоящий кошмар. Маша ощущала себя чуть ли не палачом, ведя отчаянную борьбу с сестрой и обрекая ее на пытки. Никогда в жизни Маша не слышала таких страшных воплей, какими разрывалась ее сестра, в мучительной ломке корчась на кровати. Маше приходилось ее привязывать. Она затыкала уши и пряталась как можно дальше в доме, чтобы не слышать страданий сестры, ее полных боли и ненависти криков в свой адрес. О, как Алина ее обзывала, какие злые и отвратительные слова говорила о ней. Маша пыталась себя утешить тем, что было все сказано в агонии, что на самом деле сестра так не думает о ней, и эта ненависть не настоящая, а была вызвана только болью. Но те слова все равно прочно осели в ее сердце, и Маша не могла их забыть. Запертая в доме, в невероятных мучениях, Алина под надзором несгибаемой сестры преодолела свою зависимость. И Маша, и родители понимали, что поступили с ней жестоко, безжалостно, заставив пройти через ад, но Алина медленно пошла на поправку, ненависть ее сменилась неожиданной покорностью. Когда боль отступила и стало легче, поутихла и ее злоба. Казалось, она сама была довольна тем, что преодолела это.

Прошло полгода, Алина стала прежней, красивой, цветущей, окруженной друзьями и многочисленными поклонниками. И только тогда вдруг стала замечать злобные, переполненные жгучей завистью взгляды подруг, которых считала настоящими близкими людьми, которым доверяла и в любви которых раньше не сомневалась. И задумалась - а действительно ли они хотели облегчить ее страдания и помочь пережить горе, предлагая излечить их наркотиками? Или ими руководили совсем иные чувства и помыслы? А если они не помочь хотели, а, наоборот, погубить? Но за что? Потому что ее родители богаты? Потому что она красива и нравится парням, что у нее много друзей, авторитет, популярность - все то, чего не было и не будет у них? Но разве за это можно так ненавидеть?

С тех пор Алина стала узнавать своих подруг заново, наблюдая за ними, изучая. И больше уже им не доверяла, разглядев, наконец, их истинное отношение к себе. Давно в ней зрело желание их как-нибудь проучить, наказать за предательство, за это самое отношение, за лицемерие и обман. Но она не придумала пока, как это сделать, кроме как помыкать ими пуще прежнего, унижать, подавлять. Но они ей это сами позволяли, терпели, что заставляло ее недоумевать. Почему? Неужели потому, что сами не могли найти себе друзей, и таскались везде за ней, потому что только она вводила их в такие компании, тусовки, в общество людей, в которое они никогда бы не попали сами, и ради этого терпели от нее все, что сама Алина никогда бы не стерпела? Она перестала их уважать, даже начала презирать. Но и от себя пока не отпускала.

Ее семья надеялась, что весь этот кошмар с наркотиками остался позади и никогда не вернется. Но не спускали с Алины глаз. Маша, закаленная испытанием на даче, теперь отвечала за сестру перед родителями, и всеми силами старалась не упускать сестру из вида. Родители, которые ранее относились к непутевой дочери снисходительно, считая ее капризы переходным возрастом, теперь проявляли небывалую жесткость и суровость. Жизнь Алины превратилась чуть ли не в тюрьму, где Машка была надзирателем. Свободолюбивую Алину это бесило, но она ничего не могла изменить. Родители и Маша были слишком серьезно настроены спасти ее жизнь и не допустить больше никаких наркотиков.

Сама Алина, оглядываясь назад, понимала, в какое дерьмо окунулась, стыдилась и ужасалась, содрогаясь при воспоминании о муках, пережитых на этой самой даче, где она сейчас опять заперта под видом того, что следит за ремонтом, да занимается английским. Она уже начала верить в то, что ее жизнь наладилась, и самое страшное позади. И тем неожиданней и сокрушительней был для нее удар, когда вчера она узнала о том, что ее страшное приключение с наркотиками имело такое последствие.

Она обречена. Она думала о родителях. О том, как за своей суровостью они прятали отчаяние все это время. Как медленно к ним возвращалась радость жизни, надежда на то, что они спасли свою непутевую дочь. Что будет с ними, несчастными, когда они узнают, что у нее СПИД?

Алина принесла на подносе разлитый в кружки горячий чай, который с удовольствием разобрали озябшие девочки. Машка, которая все еще продолжала дуться, присоединилась к ним.

Алина молча наблюдала, как они медленно потягивают дымящийся чай, и никто не заметил ее странный, поблескивающий злостью взгляд, никто не насторожился. Она молчала, подолгу разглядывая девчонок, медленно переводя взгляд с одной на другую.

Вскоре голоса в комнате стихли.

Алина сидела неподвижно, закутавшись в махровый платок, и продолжала разглядывать умолкших девочек, которые лежали на столе в беспамятстве. Светка упала на пол, как мягкая тряпичная кукла, там и осталась лежать, не подавая признаков жизни. Алина прислушивалась к их размеренному дыханию, и вдруг насмешливая горькая улыбка заиграла на ее губах.

Решительно поднявшись, она вышла из комнаты, но вскоре вернулась со свертком из газеты. Положив его на стол, она неторопливо развернула бумагу. Там была небольшая коробочка. Открыв ее, Алина достала одноразовый шприц и резиновый шнур.

Опустившись на стул, она перетянула себе руку и, зажав шнур в зубах, ввела иглу в вену. Набрав в шприц немного крови, она вытащила иглу и расслабила жгут.

Присев возле Светки, Алина вытянула ее руку и нащупала пальцами вену. Затем ввела иглу и выдавила капельку своей крови.

- Ты не должна была, как бы я не просила, - проговорила она. - Ты принесла, значит, не хотела, чтобы я начала новую жизнь, чтобы выкарабкалась. Значит, и у тебя ее не будет! Вы посадили меня на иглу, и в первый раз, и потом, после лечения... Вы хотели меня погубить. И погубили. За что? Я вас любила. Верила вам. Ах, какой же я была дурой! - Алина покачала головой, вытерая слезы и разглядывая лицо подруги. - Но я не умру одна. Утяну вас за собой. Это будет справедливо! Так честнее.

То же самое Алина проделала с Ленкой, но уже молча, слов для них, этих двух подруг, Светки и Ленки, у нее уже не осталось.

Склонившись над Милкой, она провела рукой по лицу девочки, убирая волосы.

- Спасибо тебе, ты была мне настоящим другом. Я всегда считала тебя слабой и бесхарактерной, но я ошибалась. Не обижайся, но мне было так смешно наблюдать, с каким страхом ты ждала, когда я обнаружу, что ты выкинула порошок. Ты была уверена, что я буду сердиться. Нет. Я не сержусь. Прощай! Живи своей новой жизнью, без плохих подруг, жизнью, где не будет наркотиков... которую ты хотела подарить мне. Хотела, чтобы я жила, и доказала это сегодня!

Отвернувшись от Милки, Алина склонилась над сестрой.

- Эх, Машка! Все твои старания впустую. Не быть мне чемпионкой. Простите меня! Передай родителям, что я их люблю. Я не буду вас больше мучить, хватит с вас.

Отойдя от стола, она подошла к зеркалу и долго смотрела на свое отражение. Слезы медленно сбегали по ее щекам. Ей всегда нравилось любоваться собой, она с восторгом наблюдала, как взрослеет и становится все красивее. Еще в детстве она поняла, что будет настоящей красавицей. Часто мечтала о том, какое ее ждет будущее, уверенная, что жизнь ее будет так же красива, как она сама. У нее был настоящий талант в спорте, комнату украшали кубки и награды, привезенные с соревнований по фехтованию… до того, как она забросила все. Наркота все перечеркнула и вытеснила из ее жизни. Теперь она снова вернулась к тренировкам, к великой радости семьи и тренера, который пророчил ей великое будущее чемпионки с мировым именем. Алина ему верила, и в себе была уверена настолько, что даже не сомневалась, что именно так и будет. Возможно, так на самом деле и было бы…

Взяв помаду, она задумчиво написала прямо на зеркале несколько слов. Потом захватила коробочку и села в кресло. Достала другой шприц, который заранее наполнила. На минуту она закрыла глаза, и из горла ее вырвались рыдания.

Как ей было себя жаль! Ну почему это случилось? Почему именно ОНА? Такая молодая, красивая, талантливая, с большим будущим?

Ведь она даже не успела еще пожить. Да что там… она даже не успела вырасти! Разве такое возможно, чтобы с ней такое случилось? Где и когда она подцепила эту страшную болезнь? Этого уже не узнать. Ясно, что в одном из притонов. Ошибка, глупость, беспечность, которую не исправить, не изменить.

Она вспомнила, как сделала это в первый раз, с беспечным смехом, подвыпившая, просто ради интереса попробовать, ради забавы. Ради авторитета перед подругами. Зачем они это сделали - Алина уже этого не понимала, хотя раньше казалось, что знала. Может, она и ее подружки хотели показать взрослым друзьям ее парня, что они уже не маленькие девочки, не дети. Что ничего не боятся. Она уже не помнила, о чем думала тогда, да и задумывалась ли вообще?

Почему никто не сказал, что надо было бояться, что это пропасть, шагнув в которую, начинаешь падать и не можешь это остановить? Что лишь немногим удается ухватиться за что-то и выкарабкаться назад? Но разве она не знала? Знала, наверное. Все знают. Просто наивно была уверена, что один раз попробовать не страшно.

«Интересно, - как-то отстранено подумала она, - а другие в первый раз тоже так считают, или я одна такая дура?».

А стала бы она слушать, даже если бы ей и говорили обо всем этом? Зная себя, Алина не обманывалась на этот счет. Не стала бы. Она никогда никого не слушала, а часто делала даже наоборот, назло. Вот с этим и тяжело было смириться. Что она сама с собой это сделала, сама лишила себя всего, о чем мечтала. Как же дорого она расплатилась за то, что сначала было лишь забавой. Горем родных, своей жизнью.

«Я не заслужила! Я не заслужила этого! За что? Ведь я же выкарабкалась, я бросила! После таких мук... и все напрасно. Почему теперь, когда, казалось, все осталось позади? Почему Я?» - эти мысли не покидали ее с той минуты, как она узнала о болезни. Она не находила ответов. Были ли они вообще?

Страшное наказание. За что? За слезы матери? За свою самонадеянность, глупую уверенность, что все плохое может случиться с кем угодно, но только не с тобой?

Случайность это, либо расплата, ничего не изменить. Теперь нужно хоть раз в жизни подумать о родителях, Машке. Они так же будут пытаться ее спасти и мучиться от бессилия, видя, как она медленно угасает. Они не заслужили таких страданий. Лучше сразу, внезапно. Смерть неизбежна. Так зачем продлевать свою муку и мучить родных?..

Но умирать одна она не хотела. Эти две стервы шагнули тогда в пропасть вместе с ней, они летели в бездну втроем, и вдруг они зацепились и полезли наверх, назад, к жизни, а она продолжала падать, стремительно приближаясь к смерти. И они протягивали ей руки, заверяя, что хотят помочь, а на деле чтобы снова столкнуть вниз, не позволить выкарабкаться. Родители смогли ее ухватить, Машка удержала ее и вытянула. Но она все еще стояла на краю и смотрела в эту пропасть, которая так непреодолимо ее влекла. А рядом, за спиной стояли подруги, готовые снова толкнуть ее туда, стоит ей покачнуться... Машка и родители вцепились в нее мертвой хваткой, не пуская назад в эту бездну. А ее подруги… И не подруги вовсе. Она сделала вид, что срывается вниз, и они с готовностью ее подтолкнули.

Алина подслушала их разговор. Лицемерные завистливые сучки. Как же, оказывается, они ее ненавидели! До конца она отказывалась в это верить, лелея надежду, что ошибается. Но вот настал момент, когда ей необходимо было в этом убедиться, и откладывать больше не имело смысла. И она убедилась.

Недолго им наслаждаться жизнью без нее. Она утащит их за собой. Вместе они шагнули в пропасть, вместе в ней и сгинут. Она не собиралась погибать одна. Это было бы слишком обидно и несправедливо. Так она считала, ни на мгновение не задумавшись над тем, имела ли на это право, и можно ли то, что она сделала со своими подругами, считать убийством. Ей было все равно. По своей сути, она всегда была жестока с другими, сейчас же, на вершине отчаяния и боли, ее жестокость утратила границы.

«Они не пожалели меня, они хотели моей погибели, - думала она. - Почему я должна жалеть их?».

Медленно она перетянула себе руку жгутом, ввела иглу. Потом неспеша вытащила и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

Вчера ночью Машке не показалось, что кто-то был во дворе. Это был Сивый. Он принес ей героин, как договаривались. Только Машка не спала, как рассчитывала Алина, и засекла его.

Алина улыбнулась, вспомнив, как ловко выкрутилась. Сестра так ни о чем и не догадалась.

Думая о Маше, Алина впервые позавидовала ей. К горлу подкатила волна горечи и безграничной обиды на этот мир.

Ведь Машку ждет впереди целая жизнь.

ЭПИЛОГ

Дача Савиных. Спустя сорок дней.

Светка, Ленка и Милка робко зашли в комнату Алины.

Шторы были закрыты, в комнате царил полумрак.

Светка и Ленка застыли у порога, не решаясь пройти дальше. Милка взяла со стола фотографию Алины в рамке и уперлась в нее взглядом, начав шмыгать носом.

- Алиночка… - тихо заскулила она.

- Ой, заткнись ты! И без тебя тошно! - раздраженно и зло фыркнула Светка.

Торопливо пройдя в комнату, она подошла к зеркалу и сдернула с него простыню, которой то было завешено. Все трое уставились на написанные помадой слова. Никто так и не понял, что они значили, и что хотела сказать Алина, написав их.

Светке они не давали покоя. Почему-то это последнее послание подруги очень ей не нравилось, хоть и выглядело бессмысленным. Мрачное предчувствие чего-то нехорошего зародилось в ней, когда она увидела эту надпись на зеркале. Никто, кроме нее, не заострил особого внимания на том, что написала Алина. Было не до этого.

Когда утром они проснулись, то не сразу сообразили, что произошло.

Светка очнулась на полу, не понимая, как там оказалась. Остальные спали прямо на столе.

А потом они увидели Алину.

Машка бросилась к телефону вызывать скорую, отказываясь поверить в смерть сестры, хотя одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Алина мертва, как и то, от чего она умерла.

Светка и Ленка запаниковали, сообразив, что откроется, что они принесли ей наркотики. Что их обвинят в ее смерти. Сначала они пожимали плечами, делая вид, что понятия не имеют, откуда Алина достала героин, что ничего не знали и не подозревали, что она снова принимает или собиралась начать.

Когда в комнате Алины под матрасом нашли пустые пакетики со следами порошка, Светка без зазрения совести все спихнула на Милку, обвиняя в том, что это именно она принесла его Алине. Потому что она была безропотной собачонкой Алины и готова была сделать все, что бы та не попросила, лишь бы угодить. Ленка Светку поддержала.

Милка была потрясена подлостью девочек. Она отчаянно защищалась, утверждая, что это они принесли наркотики, рассказала все, как было на самом деле. Как и то, что выкинула весь порошок в окно, и Алина все равно никак не могла им воспользоваться. Кто принес наркотики, где Алина их добыла, перестало интересовать милицию после того, как сделали вскрытие, и стало ясно, что девочка намеренно покончила с собой, вколов себе смертельную дозу. Случайно переборщить настолько с дозой она не могла.

А потом следователи узнали об анализах на ВИЧ, которые сдавала Алина, тем самым найдя ответ на вопрос, что послужило причиной такой передозировки.

Не понятно осталось, зачем Алина позвала на дачу подружек, зачем просила их принести наркотики, если у самой они были, зачем устроила шоу с гаданием, а потом напоила всех снотворным. Ну, что усыпила - это еще более-менее ясно почему - чтобы они не помешали ей свести счеты с жизнью. Но если она заранее планировала самоубийство, зачем вообще оставила их с ночевкой? Отправила бы всех домой, Машку одну напоила снотворным, и никто бы ей не помешал.

Что касается Маши, она так и не поверила в то, что Милка выбросила порошок и не он, принесенный ими, убил Алину. Что у нее был другой. Она не верила никому из ее подруг. Даже Милке. И возненавидела каждую. Винила их, винила себя, что не доглядела. Ей казалось, что все, особенно родители, осуждают ее в том, что не уберегла сестру. Находилась рядом, не разглядела, не догадалась о намерениях сестры. Не отговорила, не помешала. Не утешила и не поддержала, когда та узнала о страшной болезни. Чувство вины и мысли, что она могла предотвратить смерть Алины, терзали ее, безжалостно усугубляя страдания.

Подруги Алины избегали ее, стараясь не попадаться на глаза.

Но сегодня, на сорок дней со смерти Алины, родители попросили их прийти. Они считали, что раз Алина позвала девочек перед смертью, раз решила умереть рядом с ними, то это значит, что она любила их, что они были ей дороги. Конечно, подружкам не следовало уступать ей и приносить наркотики, но в глазах родителей они были всего лишь детьми, такими же глупыми и беспечными, как их младшая несчастная дочь. И не имело значения в их глазах, умерла ли она от наркотиков, принесенных девочками, или от других, которые принес кто-то другой. Ведь никто не знал, что с помощью этих наркотиков она решила убить себя. Конечно, в глубине души они осуждали подружек дочери и не жаждали их видеть, но, ради Алины, сегодня пригласили их на поминки, несмотря на яростный и негодующий протест Маши.

- Интересно, - Светка напряженно покусывала нижнюю губу, изучая надпись на стекле. - Что она этим хотела сказать? «Я жду вас, девочки!». Как вы думаете? Что это значит?

Она обернулась к девчонкам. Те недоуменно пожали плечами.

- Ну, наверное, что она будет там, на том свете, нас ждать. Типа, прощание такое. Что-то вроде «не расстраивайтесь, подружки, еще увидимся», - ответила Ленка.

- Думаешь? - Светка снова повернулась к зеркалу и с сомнением посмотрела на надпись. - Не знаю. Что-то мне не по себе от такой предсмертной записки.

- Ой, да ладно, чего ты заморачиваешься? Написала и написала, какая разница, что она имела в виду? Мало ли, что у человека в голове за мысли появляются, когда он решает отправиться на тот свет! Нам все равно не понять. А может, решила просто жути нагнать напоследок! Это гадание странное, потом надпись… Вечно у нее причуды всякие!

Ленка махнула рукой, считая, что Светка зря придает этому такое значение и принимает всерьез.

- Алинка этого, наверное, и добивалась. Приколоться над нами напоследок.

- А я думала, что человеку перед смертью не до приколов! - мрачно сказала Милка.

Она не дружила больше с ними, так и не простив того, что спихнули на нее то, что сделали сами - принесли наркотики. Подлые и трусливые лицемерки. Как и Машка, Милка их возненавидела и всячески избегала. А в комнату Алины с ними поднялась только потому, что боялась сделать это одна.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась разъяренная Машка.

- Что вы здесь делаете? Какого черта приперлись в ее комнату? Пошли вон!

Голос ее сорвался на крик, лицо исказилось от неприязни и гнева.

Подскочив к Милке, она вырвала у нее из рук фотографию Алины. Девочка обиженно попятилась к двери. Светка и Ленка уже ретировались. Милка задержалась у двери и сквозь слезы взглянула на Машу, которая застыла, печально разглядывая фотографию.

- Ма-аш… - тихо протянула Милка. - Я не приносила. Клянусь. Жизнью клянусь!

Маша отвернулась, не ответив, прижав фотографию к груди и устремив взгляд в окно.

- Маш, - еще тише проговорила Милка, с жалостью смотря на нее. - Ты не виновата…

Маша опустила голову, сжала плечи, которые задрожали от беззвучных рыданий. Милка хотела подойти, но резкий голос Маши ее остановил.

- Уйди!

Вздохнув, Милка ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Успокоившись, Маша открыла ящик тумбочки у кровати и достала оттуда еще одно фото в рамке. Сашкино. Поставив обе фотографии рядом, она погладила рамки на обеих. Потом тихо включила диск с его песнями, который постоянно слушала Алина.

Взгляд ее остановился на шпаге, висящей на стене. Протянув руку, Маша сняла ее.

Присев на кровать, она положила шпагу на колени и стала поглаживать пальцами, с тоской разглядывая. Как Алина любила свою рапиру! Как сердилась, когда ее кто-то брал.

Поднявшись, Маша положила ее рядом с фотографией Алины.

Потом задумчиво постояла перед надписью на зеркале, накинула на него простынь и вышла.

Она тоже так и не поняла, что хотела сказать Алина этой надписью.

Лишь одна Алина знала, когда писала свое последнее послание подружкам, что придет момент, когда до них дойдет его смысл, и они узнают, что ждать их ей долго не придется.

2007г.