Шаг в бездну

Пролог

Я обезумел идеей. Мне становилось невыносимо только при одной мысли, что всё может обернуться именно так. Где я совершил ошибку? Когда успел ступить на этот, покрытый ложью, обманом и горечью, путь. Всё это мне мерещится, я не верю в это. Этого не может быть. Все мои мечты и желания должны сбыться, после того, как я закончу. Нет! Мне не справиться в одиночку! Но кроме себя, у меня никого нет. Я заперт один на один с собой, в тернях моего, медленно разрушающегося, сознания. Мне нужно собраться с силами. Вот и тот самый заветный край, осталось лишь сделать выбор. Тяжело воспринимать реальность сейчас, в этот ответственный момент. Здесь всё и закончится. Возьмите на заметку. Каждый раз, когда Вы делаете сложный выбор, Вы думаете, что следуете за своим сознанием, сердцем или ещё чем-то. Но, Вы глубоко ошибаетесь. Вами движет что-то очень Вам до боли знакомое. Такое ощущение внутри Вас, что Вы видели, чувствовали и осязали это раньше. Загляните поглубже в недры своего разума. Разберите старые и пыльные полки, которые были много лет покрыты пеленой страха. Кажется, Вы что-то нащупали. Правда? Это же просто великолепно! А если это обман? Мираж? Нет. В Вашем случае ошибки быть не может. Если так, то, так уж и быть, я буду Вашим проводником в эти неизведанные глубины. Хрустальная часть Вашего сердца так и просится наружу, но, пока мы не разберёмся с её второй половиной, чёрной мглой, которая с каждым днём, неделей, месяцем, годом, всё больше и больше забирает Ваши силы, не безопасно раскрывать Ваши чувства направо и налево. Нам нужно время. Я верю в то, что Вы сможете разобраться в этом. Но помните, что Вы здесь не одни.

I. Для чего человек учится и страдает?

- Послушайте, что Вы хотите доказать нам своими выходками? – с надменным тоном обратилась ко мне учительница математики Елизавета Петровна.

- Ещё перед ними тут распинаться! Гнать их к чёрту надо из школы, понимаете? – захлопнув папку с моим личным делом, прорычал учитель истории Валерий Александрович.

- Безобразие! У меня просто нет слов! Бесстыдники! – довольно яростно выражался наш школьный психолог.

- Послушайте, коллеги. Вам для начала нужно успокоиться. Дмитрий Валерьевич сейчас задерживается на открытом уроке, если Вы будете продолжать в таком же тоне нагнетать на учеников, то по прибытию директора – они и слова вымолвить не смогут. Я призываю Вас перестать втыкать острые клинки в их краснопёрые сердца, - как всегда, с добротой и лаской, произнесла учительница литературы Марина Владимировна.

- Вам легко говорить, ага, конечно! На ваших уроках они себя так не ведут, белые и пушистые, да?! А на моих что? Неделю назад чуть моей любимой племяннице щёку насквозь рябиной не пробили! А на сегодняшнем уроке? Знаете, что они начудили, знаете?! Я Вам скажу, а хотя, НЕТ! С вами бесполезно разговаривать. Вы везде и во всём видите белые облака и радостные улыбки, а в корень проблемы углубляться не хотите, – продолжала кричать Елизавета Петровна.

Дверь в кабинет директора резко открылась, и внутрь зашёл Дмитрий Валерьевич. Мужчина в самом рассвете сил. Ему было сорок четыре года. Он был небольшого роста, но хорошего физического телосложения

У него были ухоженные светлые волосы, которые придавали к его образу немного современный шарм. Его красноречие и харизма внушала страх и уважение не только среди учеников, но и среди учителей. Марина Владимировна ласково поглядывала на нас, а Елизавета Петровна аккуратно начала вытирать пот со своего лба своим кружевным платочком.

- Приветствую всех! Открытый урок прошёл замечательно! Уважаемые члены комиссии из министерства образования будут довольны – это я Вам гарантирую! – не скрывая радости, сказал Директор.

Мы уже поверили в чудо. Дмитрий Валерьевич сегодня был в хорошем настроении. Нам повезёт, обязательно повезёт! Директор летящей походкой прошёл мимо нас, минул правую сторону круглого стола и сел на своё большое кресло перед столом.

- Что у нас сегодня? – со строгостью в голосе сказал Дмитрий Валерьевич.

- Дмитрий Валерьевич! Я Вам говорила, а я Вам говорила! Вот эти дети! Сущий кошмар, дормоеды, бесстыжие, не дают покоя учителям! – начала трепетать Елизавета Петровна.

- Я полностью поддерживаю Елизавету Петровну, - поддержал её напастью психолог.

- Таким ученикам нечего делать в нашем приличном учебном заведении. На минуточку! – припрыгнув со стула, выкрикнул Валерий Александрович.

Марина Владимировна в своей манере, нежно взглянула на нас и незаметно подмигнула мне, тихонечко кивнув.

- Попрошу тишины! – директор поднялся и опёрся на стол своими большими руками, - Не выходите за рамки дозволенного, коллеги! Мы сейчас не на базаре, а в школе, на минуточку! – с неким презрением, взглянув на учителя истории, громовым басом, промолвил Дмитрий Валерьевич.

Валерий Александрович сразу же понял намёк Директора. Он уселся на стуле, поправил воротник своей рубашки и сложил руки на столе. Елизавета Петровна вновь достала свой платочек и делала вид, будто вытирала слёзы со своего лица.

- Не беспокойтесь, я дам слово каждому, кто хочет высказаться, но нужно иметь терпение.

Дмитрий Валерьевич жестом руки попросил наши личные дела у Марины Владимировны. Учительница литературы передала наши личные дела в руки Директора. Он разложил папки в линию на столе перед собой, но пока не открыл ни одну из них. Елизавета Петровна уверенно поправила очки на своём лице, завела локоны своих волос за уши и приготовилась терроризировать нас. Мы ожидали самого худшего исхода. Переглянувшись, я ненадолго прикрыл глаза и подумал о том, что скажет дома моя мама.

- Все успокоились. Отлично, я думаю, мы можем начинать. Елизавета Петровна, я настоятельно прошу вас держать себя в руках.

Елизавета Петровна поднялась и хотела начать говорить, но Дмитрий Валерьевич резким жестом руки остановил её и обратился к Марине Владимировне.

- Уважаемая Марина Владимировна. Как я понимаю, Вы не просто так находитесь сейчас в моём кабинете. По Вашим словам, эти молодые птенцы всегда находились под Вашей опекой и могучим крылом. Я знаю, что сегодня у них не было ваших уроков. Будьте добры, скажите, пожалуйста, что Вы делаете на сем небольшом совете, организация которого была довольно спешной.

- Как вы знаете, Дмитрий Валерьевич. Их классная руководительница, Татьяна Николаевна, слегка приболела. Она сердечно попросила меня присутствовать на данном совете.

Директор тяжёлыми шагами обошёл стол, встав прямо за нашими спинами.

- Марина Владимировна, разрешите спросить. Как Татьяна Николаевна из дома смогла разузнать столь оперативно, что натворили ученики 8Б класса? – сказав это, Дмитрий Валерьевич приподнял бровь и бросил острый взгляд на вскипающую Елизавету Петровну.

- Конечно. Я ей позвонила и всё рассказала. Она так расстроилась, что просто не могла не обратиться ко мне.

- И Вы хотите сказать, что на данный момент Вы несёте ответственность за этих учеников?

- Да, - без каких-либо колебаний ответила Марина Владимировна.

- Хорошо, я Вас услышал, - сказал Директор и вернулся на своё место.

Он немного откинул спинку своего стула и ещё раз осмотрел нас с головы до ног. Мы с парнями даже не смели переглянуться, прекрасно зная характер Дмитрия Валерьевича, так сильно рисковать в такой ситуации мы попросту не могли. Права на ошибку у нас не было.

- Елизавета Петровна, Вы можете говорить.

- Дмитрий Валерьевич! Как Вы помните, неделю назад эти ученики чуть не пробили щёку моей племяннице, которая учиться в их классе. Небольшим камушком! Я помню, что мы уже собирали совет по этому поводу, и они обещали, что больше не будут хулиганить! Но что произошло сегодня! Это выходит за всякие рамки приличного поведения! Как Вы знаете, их класс очень любит отличиться творческой деятельностью! Перед началом каждого урока, на перемене, они постоянно рисуют на доске всякую чушь! И я никогда не разрешаю им портить доску своими кляксами! - сказав это, Елизавета Петровна перевела дух.

- Елизавета Петровна. Я всё понимаю, но Вы же можете попросить учеников стереть с доски. Надеюсь, они не рисуют там ничего плохого?

- А Вы…

Её перебила Марина Владимировна.

- Дмитрий Валерьевич. Могу с уверенностью Вам заявить, что никаких гадостей на доске они никогда не рисовали. Перед моими уроками они постоянно рисуют замки, цветы, поля. Иногда там появляются всякие непонятные существа и чёртики, но это же дети, их воображение безгранично!

- Безгранично! Чёртики! И Вы считаете это нормальным? Я Вас не понимаю, ей богу, не понимаю! – в презрительном тоне сказала Елизавета Петровна.

- Продолжайте, Елизавета Петровна, - сказал Дмитрий Валерьевич.

- Продолжу, продолжу, а как же иначе! Сегодня никто из учеников 8Б класса не осмелился проигнорировать мои требования о запрете творчества на доске, кроме них, - она указала на нас пальцем. - Я решила выйти в уборную. До начала урока оставалось десять минут. И знаете, что я увидела, когда пришла? УЖАС! Я застукала их троих прямо за сокрытием улик! Я сразу же побежала за Валерием Александровичем, чтобы были свидетели. По приходу в класс я увидела на доске фразу, которую они жирным шрифтом начертили мелом «Диктатор терроризирует свободу человека! Долой запрет самовыражения!», а ещё, вокруг куча фраз «Большая сестра следит за Вами!» и какие-то огненные рисунки по всей доске! Они успели стереть половину, когда я указкой погнала их на свои места! Но я запомнила всё, что там было написано. Класс и Валерий Александрович свидетели!

Дмитрий Валерьевич не спускал с нас глаз. Когда Елизавета Петровна закончила говорить, она в небольших судорогах села на стул. Учитель истории положил свою хиленькую руку ей на плечо и начал утешать. Директор быстро понял, что Елизавета Петровна играет спектакль, он прекрасно знал, на что способна эта женщина. Марина Владимировна оставалась спокойна и учтива, как и всегда. Валерий Александрович покачал головой и вернулся в своё прежнее положение.

- Хорошо, хорошо. Тогда давайте ещё раз познакомимся с нашей троицей хулиганов, - в шутку сказал Дмитрий Валерьевич.

Директор взял первое личное дело, которое лежало перед ним в линии на столе. Открыв его, он остановился на первой странице. Подняв папку на свет, который падал из-за приоткрытой шторы окна за его спиной, он легонько облизнул свой указательный палец и перелистнул страницу.

- Так что это у нас значится сегодня. Ученик 8Б класса, - он положил личное дело на то место, на котором оно лежало и продолжил, - Д., мы с тобой видимся уже не первый раз. Мне просто интересно, как ты всегда оказываешься в компании этих двух сорванцов? Что с тобой не так, мой мальчик.

Дмитрий Валерьевич встал и тяжко вздохнул. Он подошёл к окну и его взгляд устремился на внутренний двор школы. Я краем глаза посмотрел в окно и увидел, как первые и вторые классы мелками рисуют на чистых асфальтных плитах. Стоял прекрасный апрельский день, у нас во дворе посадили новые и красивые цветы. Было видно, что Директор не хочет уходить от окна, но тихие истерические подёргивания Елизаветы Петровны заставили его продолжить говорить.

- Этих двух, до глубины костей испорченных, молодых людей, я знаю с класса второго. Алексей в столовой разбил голову своему же напарнику по несчастью, который стоит рядом с ним сейчас. Вот же беда, беда, мой дорогой Д.

- Дмитрий Валерьевич, я требую объяснения всех этих порочных надписей в мою сторону! – не выдержала Елизавета Петровна.

Директор кивком успокоил учителей, которые были настроены против нас в этой ситуации и обратился к Алексею:

- Ну, Алексей, рассказывай.

Лёша был одет в обычные чёрные брюки, рубашка была полностью выпущена. На воротнике было масляное пятно. Он, обременённый тем, что его спросили первым, быстро перевёл свой взгляд на меня. Все учителя были в ожидании. Было видно, как у Дмитрия Валерьевича заканчивается терпение, и я решил сказать наперекор приказу Директора:

- Дмитрий Валерьевич, разрешите мне начать говорить первым, - быстро, как отрезал, сказал я.

В кабинете стало настолько тихо, что было слышно, как воробей тихонечко пытается забраться в закрытую форточку комнаты, в которой было настолько душно, что казалось, через мгновение все это закончится и я пойду домой. Марина Владимировна очень сильно удивилась моему высказыванию. Она хотела перебить меня, но Дмитрий Валерьевич сказал:

- Ты попросил разрешения говорить первым, а в Вашем возрасте это многого стоит. Поэтому, ты можешь говорить.

- Я ни в коем случае не хотел задеть чувства Елизаветы Петровны. Но, соглашусь, что мой поступок никак не может быть оправдан. Как сказала Марина Владимировна, наш класс очень любит рисовать цветы, замки, но и чёртики там тоже появляются иногда. Это самовыражение наших чувств и полёт свободы. Марина Владимировна никогда не запрещала нам делать то, что мы очень любим и ценим. Когда урок литературы или русского языка начинался, то мы всегда стирали с доски и были готовы заниматься. Лёша и Дима здесь не при чём. Они помогали мне стирать с доски мною написанное, но, в самом факте нарушения не участвовали. Я объясню, почему я так написал. Недавно в библиотеке, когда я пытался найти учебник физики за 8 класс, я наткнулся на очень интересную книгу. Её обложка меня заинтересовала, так как она была ярко-красная и там был нарисован какой-то мужчина. Взяв её, я решил, что прочту её и я её прочёл. Название этой книги «1984». Писателя зовут Джордж Оруэлл. Там описывается картина, как власть покушается на свободу слова человека. Тотальный контроль мыслей и действий. Никакого самовыражения, безмятежной любви и страсти. Там очень часто фигурировала фраза «Большой брат следит за Вами», исходя из этой фразы я и отталкивался, когда писал на доске.

Я закончил говорить, немного уйдя в себя, пустым взглядом осматривал большой папоротник, который стоял в углу кабинета. Дмитрий Валерьевич с большим удивлением, от моей длинной речи, теребил свою позолоченную запонку. Марина Владимировна с поднятыми руками, немой речью и плавными движениями рук, гордилась мной как собственным сыном. Елизавета Петровна пришла в такой шок, что уже не могла ничего сказать. Школьный психолог и Валерий Александрович метались глазами по комнате, то ли в агонии ища выход, то ли пытаясь понять, о чём я только что говорил.

- Значит всё ясно, Д. - Дмитрий Валерьевич подошёл к двери кабинета, открыл её и показал Алексею и Диме на выход. – Вы свободны, побегайте на урок.

Лёша и Дима пулей выбежали из кабинета, после этого Директор спокойно закрыл за ними дверь и сел на своё место. Сложив два дела внутрь стола, он посмотрел мне прямо в глаза. В его глазах я не увидел ярости, стыда, порочности или же презрения. Он храбро и справедливо смотрел прямо на меня. В этот момент я почувствовал себя в безопасности. Никто из учителей не осмелился начать говорить, поэтому Дмитрий Валерьевич взял на себя эту большую ответственность.

- Довольно интересный поворот событий, Д. - в очень спокойном тоне произнёс Директор. -Елизавета Петровна, Валерий Александрович, Игорь Валерьевич и Марина Владимировна, я попрошу Вас приступить к своим обязанностям. Совет на данном этапе окончен.

- Стойте! Подождите же, Дмитрий Валерьевич, как же так, этого не может быть! Вы защищаете этого бесстыжего ученика? - с воплями начала тараторить Елизавета Петровна.

- Это какой-то абсурд! – выразил свою поддержку Валерий Александрович.

- Я выражаюсь предельно ясно, коллеги. Попрошу Вас оставить мой кабинет и идти на свои уроки. - было хорошо видно, что Директор больше не станет повторять.

Все учителя одновременно встали со своих мест и направились в сторону входной двери. Елизавета Петровна, перед тем как выйти из кабинета, тихонько фыркнула себе под морщинистый лоб. Учитель истории поправил свои огромные очки и закинув голову, вышел вслед за учительницей математики. Психолог ничего не сказал, лишь положил небольшую пачку документов, которую хотел отдать Директору и выдвинулся вслед за другими учителями.

Марина Владимировна легонько погладила меня по плечу перед уходом. Кабинет очень быстро опустел, я стоял перед столом Дмитрия Валерьевича и как будто пытался высмотреть что-то очень важное для себя в шкафу с книгами за креслом на котором сидел Директор.

- Д., ты должен выслушать меня очень внимательно. В будущем тебе это пригодится, поверь мне, - Директор встал со своего большого кресла, подошёл ко мне, отодвинул два стула из-за стола, сел и жестом руки пригласил меня присесть рядом с ним.

Я безмолвно принял его приглашение и был весь во внимании. Он выдержал довольно большую паузу, это меня сильно успокоило, и я готов был слушать его.

- Я прекрасно понимаю, почему ты так поступил. На сегодняшний день мне сорок четыре года, сынок. Всю свою жизнь я шёл по головам, добиваясь всех целей, которые когда-то себе поставил, но и неудачи тоже не обошли меня стороной. Постоянное влияние социума в моей молодости мешало мне выходить за какие-либо рамки. Мне говорили, что правильно, а что нет. Что нужно делать и к чему стремиться. Прямо всё, как писал Оруэлл, но только без полиции мыслей. Хотя, в какой-то степени, и с ней тоже. И только в современном мире, моя фантазия и жизнь заиграла другими красками. Это не чёрно-белое кино, дорогой Д. Это твоя душа, твой выбор кем стать и в какую сторону смотреть, но, к сожалению, я не могу вести себя как ты, не могу сказать всему миру, что я не хочу больше играть по старым правилам. На мне лежит большая ответственность, но на тебя возложено не меньше моего. Тебе всегда будут твердить, что то некрасиво, то не приветствуется, здесь так нельзя. Живи так, как ты хочешь, но помни, что за свои поступки в ответе лишь только ты один.

Дмитрий Валерьевич закончил говорить. Луч солнца ослепил меня, и я закрыл своей правой рукой лицо, зажмурив левый глаз, я увидел, как Директор моей школы, которого все считают очень строгим и жестоким человеком, смотрел на меня как на своего родного сына.

- Дмитрий Валерьевич, Вы такой прекрасный человек! Спасибо вам большое! Да, да! Я обещаю, что никогда не стану белой овечкой в стаде, никогда! Вы самый лучший директор, которого я только знал! — от огромного притока радости, я подпрыгнул на стуле, но Директор быстро успокоил меня, положив свою сильную руку мне на плечо, после чего усадив меня на стуле.

- Тише ты, тише. Нас могут услышать. Помни, что мои слова – это секрет, бремя, которое должно навсегда остаться с тобой, но не отяжелять тебе жизнь, а, наоборот, вдыхать в тебя всё новые и новые силы!

Я закрыл входную дверь с обратной стороны и оказался в пустом школьном коридоре. Посмотрел на часы, которые висели прямо напротив кабинета Директора. Урок закончится через тридцать минут, нужно скорее торопиться в класс. Через мгновение я уже сидел за последней партой вместе с Лёшей. У нас был урок физики. Преподаватель объяснял самый сложный закон, который мы когда-либо слышали, безусловно, так происходило каждый урок физики. От сильного переутомления меня сильно клонило в сон, я осмотрелся и увидел, что две одноклассницы впереди сидят плотно друг к другу и учитель не заподозрит, если я немного вздремну. Сложив тетрадки, как небольшую смягчающую конструкцию, положил на неё голову и крепко уснул.

- Д.! Д.! Вы уснули что ли? Это как вообще понимать? Вы что себе позволяете?

Я слышал чей-то голос во сне, он звучал одновременно приятно и очень раздражающе.

- Так, Малинов, разбуди своего соседа, пока мы не отправились в деканат!

Малинов быстро начал толкать меня в плечо, я подскочил и чуть было не перевалился через парту, но Малинов успел меня схватить за воротник кофты и усадил на стул.

- Извините меня, извините! Просто вчера всю ночь не спал, ой, точнее уже сегодняшнюю ночь. Ненароком прикемарил, виноват.

По аудитории прошла небольшая волна смеха, но преподаватель по филологии быстро утихомирил группу.

- Так, поймали все тишину! - и он ударил по нашему столу своей сильной рукой настолько ошеломляюще, что у меня чуть все ручки со стола не попадали.

- Ну рассказывай, Д. Чем же ты таким интересным занимался?

Я уже пришёл в себя. Все мои одногруппники смотрели на меня, Малинов спокойно листал свою тетрадку, иногда поглядывая на Николая Александровича.

- Николай Александрович, я писал курсовую работу. Мне нужно сдать её к завтрашнему дню, совсем не успеваю, извините, - в моём тоне чувствовались и стыдоба, и раскаяние, поэтому учитель немного убавил свой пыл.

- Д., я тоже был студентом, как и ты, но ты должен грамотно распределять своё время. Девочки, гуляночки - это всё, конечно, понятно! Но учёба должна быть на первом месте, запомни!

Старая пластинка, но ни грамма осуждений в сторону преподавателя. Тут он, несомненно, прав. После одной ситуации в школе и до сегодняшнего дня я пытался думать и поступать по-своему, но, к сожалению, у меня так и не появилось ни цели, ни мечты, к которой я бы мог идти по головам. Пара филологии уже подошла к концу. Мы вышли на курилку нашего университета.

Толпа живёт своей жизнью, и никто не знает, что тут может произойти, но, кажется, на курилке, сценарий был написан ещё давным-давно. Вон какой-то парень шныряет через кампании людей, пытаясь найти себе сигаретку, обсуждение преподавателей, учебной программы, недавних тусовок на квартирах, похода в кино или в клуб. Всё это толпа, толпа, которая, несомненно, засосёт любого или любое, что попытается прервать этот сложившийся порядок. Вдруг какой-то студент посмотрел время на телефоне и завопил во всё горло:

- Ох чёрт, пара через две минуты начинается!

Курилка опустела со скоростью света. Только старенький уборщик спокойно подметал окурки, которые каким-то волшебным образом не попали в мусорный бак.

- У нас на сегодня всё. Д., чем сегодня заниматься будешь? Сегодня же пятница, как никак! - обратился ко мне Малинов.

- Не знаю, пойду домой, нужно курсовую работу делать, ты же знаешь.

- А ты чем займёшься, Слава?

- Нужно убраться дома, ужин приготовить, а потом уже можно и придумать планы на этот прекрасный вечер, - Слава хитро подмигнул мне.

Малинов и Слава посмотрели на меня таким взглядом, как будто выжидали, что я сейчас брошу всё и ринусь умолять их о том, чтобы мы сегодня повеселились.

- Так, ладно. С меня хватит, искушение моя слабая сторона. Созвонимся! - я быстро докурил сигарету, выкинул окурок в мусорный бак и направился к выходу из курилки.

- Ну ты давай, давай. Не задерживайся больно со своими мыслями один на один, а то, знаешь, плохо для здоровья! - с усмешкой прокричал Слава мне в след и похлопал Малинова по плечу.

Я жил недалеко от университета, но сегодня шёл как-то слишком медленно. У меня было такое чувство внутри, будто домой мне никак нельзя, идти куда угодно, только не туда. Хотя мой маршрут никак не изменился, внимание было обращено на всё происходящее вокруг меня, это и замедляло мой шаг. Сейчас было примерно пол пятого вечера, тёплый майский день, как же это прекрасно. Машин было огромное множество, они тянулись колоннами, так что мне почудилось, что я нахожусь на каком-то параде. Посмотрев ровно вперёд себя, я не увидел ни одного человека на тротуаре, но на противоположной стороне улицы было невероятно много людей, они шли в противоположные друг другу стороны. На моей стороне ни души, а напротив идёт бесконечный поток жизненной энергии.

Вот так обычно и бывает в жизни, смотришь на себя, ты стоишь на месте, никуда не двигаешься, а люди, за которыми ты наблюдаешь, живут полной жизнью. Вдруг меня кто-то сильно толкнул в спину, и я чуть не вылетел на проезжую часть.

- Эй, чего посередине дороги встал, бестолочь, - проходя мимо меня прорычал взрослый мужчина.

Ничего удивительного, впрочем, время не остановилось, сейчас пол пятого вечера и мне нужно домой.

II. Обряд

Я жил в восьмиэтажном панельном доме, который находился прямо в центре большого двора. Это здание выглядело как небольшой замок, сокрытый за крепкими стенами продольных многоэтажных домов. Впереди ещё целых два с половиной дня выходных. Каждую неделю одно и то же, нет, я ни в коем случае не жалуюсь. В моём возрасте существенно довольствоваться простым отдыхом с друзьями и безмятежным проведением времени в барах, клубах и прочих местах, где все твои затаённые, сокрытые далеко внутри тебя, мысли, улетучиваются в пустое пространство, к которому никому нет доступа, но, иногда, некоторые люди удостаиваются стать просвещёнными в этом белом, как лист, сознании, на которое капелька за капелькой текут чёрные и смуглые чернила.

Во дворе играли дети, которые только со стороны выглядели хорошими и добрыми. На самом же деле, это были самые изысканные манипуляторы в своём роде. Они нагло обманывали своих родителей. Под предлогом плохого воспитания и отвратительного проживания, вымогали деньги у прохожих или у обитателей нашего района. Мне было невыносимо смотреть на то, как они нагло обманывают обычных людей. Однажды, я попытался что-то сказать им, но отец одного из этих оборванцев чуть не проломил мне голову. Тогда я легко отделался, ведь папаша был пьяный, как чёрт, и со спины нанёс мне пару кривых ударов по спине. После этого случая я больше не связывался с ними. Проходя мимо сломанной карусели, они ехидно помахали мне.

- Эй, Д. Ты чего такой хмурый? Сегодня же пятница! Может тебе пару золотых накинуть на пивасик? Ха! – с ехидной улыбкой пролепетал один из этих маленьких мракобесов.

- Папе из вытрезвителя привет передавали, - отпарировал я.

Сопляк с некой затаённой обидой плюнул себе под ноги и больше не смотрел в мою сторону.

Я подошёл к входной двери своей квартиры. Номер 58. Повернув ключ в замочной скважине, легонько надавил на ручку двери. Дома царила гробовая тишина. Никто не отозвался на открытие входной двери. Я снял кофту и повесил еë на крючок шкафа. Обратив внимание на записку на тумбочке, я прочитал: «Д., еда на плите. Яблочный сок из деревни в холодильнике. Бери трубку». Мама уехала в деревню. Я очень любил бабушку и дедушку по маминой линии, но деревня больше не привлекала моего внимания. Я был полностью завлечён городской жизнью. Жизнью, которая приносила мне настолько парадоксальный хаос, что я начал думать, что я слишком впечатлителен, но это была иллюзия. Иллюзия романтизма в моём взгляде на жизнь. Нет, сегодня точно надо встретиться с друзьями, но, сначала, нужно соблюсти еженедельный обряд одиночества.

Чайник вскипел. Я засмотрелся в окно. Местная детвора, как всегда, шныряла под балконами первого этажа пятиэтажного дома и искала грязные окурки, чтобы испытать вкус этого счастливого сигаретного дыма. Хоть они и относились ко мне плохо, я всё равно считал, что они полны искренности. Даже, если они делают больно другим людям. Они не пытались скрывать своей необоснованной злобы на весь мир. Эта кампания детей была сорванцами, но хулиганами они не были. Их свора могла насолить мне или измазать зубной пастой машину Михаила Александровича из соседнего подъезда за то, что он постоянно пытался их учить и жаловался их родителям. Но кое-что меня удивляло в них. Несмотря на их отвратительное поведение, они не оставили ни одну бабушку или женщину нашего двора без какой-либо помощи. Их главарь - Сом. Тот ещё придурок, но он всегда бросал все свои дела и бежал помогать Валентине Николаевне с тяжёлыми авоськами.

Я снял чайник с подставки и налил кипятка в кружку. Перенёс тарелку с едой и кружку в комнату, и уселся за компьютер. Проверил социальные сети. Опять они зовут меня в этот клуб «Kosso». Мне сразу вспомнились истории из этого места. Постоянные драки, люди ведут себя как животные. Каждый хочет что-то друг другу доказать, а когда дело доходит до какой-нибудь красивой девушки, то слюни этих отвратительных тварей начинают разлетаться по всем клубу.

Миллион сюжетов, ситуаций, концепций, но исход всегда один и тот же. Разбитая голова на барной стойке, кровь на умывальнике в уборной. Закрыл социальные сети и открыл свою персональную карту города. У меня есть обряд одиночества. Я почти каждый день гуляю с друзьями или одногруппниками, но, иногда, мне хочется отстраниться от мира. Повидать новые места, послушать моторы машин на другой улице моего небольшого города. Я не стремлюсь закрыться от общества, просто мне нужно подумать. Подумать о том, что я сделал не так в своей жизни. На каком промежутке своего пути я свернул не туда? Как я оказался загнан в угол. Мне потребовалось куда больше времени для того, чтобы разобраться во всём.

На карте разными цветами по контуру были отмечены районы в которых я уже был. Оставалось около шести неизведанных мест. Я начал выбирать. Отпил крепкого чая и увеличил масштаб для того, чтобы посмотреть на гибридной карте расположения домов, растительности и прочих объектов. Не знаю, но мне нравилось изучать местность перед тем, как я попаду в новую для себя локацию. Неожиданно я увидел неотмеченный на карте район. Он был седьмым по счёту. Находился он на самом краю города. Вероятно та ещë дыра. Нечего мне там делать. Все районы в моём городе были как под копирку. Я почти никогда не находил каких-то кардинальных отличий между ними, но, взглянув на эти трущобы через гибридную карту, меня ударило током. Столько растительности, и рядом с городом, как странно. Я должен сегодня провести там свой обряд. Непременно! Мой взгляд упал на баскетбольный мяч в углу комнаты. Я улыбнулся, сложил его в рюкзак и дверной засов два раза щëлкнул, бросив небольшое эхо в подъезд восьмиэтажного дома.

За один час я преодолел пять районов. Я остановился у пешеходного перехода и замер в ожидании чего-то. Никогда мои глаза не видели такого специфического контраста. Меня и район, в который мне нужно было попасть, отделяла дорога на которой было две полосы движения. С моей стороны были обычные панельные домишки, парки, деревья и другая природная, ещё не выгоревшая от яда, живопись. Я смотрел прямо в бездну. Как только ступишь на эту бренную землю, то сразу же наткнёшься на беду. Никакого страха, это обычное окраинное гетто. Ничего нового для меня. Я перешёл пешеходный переход и двинулся вглубь неизведанного для меня места. Через десять минут, я зашёл во двор, чтобы поискать спортивные площадки, но перед моим взором предстала лишь загнившая и ржавая детская площадка на которой сидели представители местной фауны. Они уже было выдвинулись ко мне, но, один из них, по моему мнению, он был их главным, остудил парней и жестом показал мне, что я могу быть свободен и не беспокоиться за свою шкуру. Я не выглядел как какой-нибудь мажор, обычный молодой человек, гуляет по такому загнившему месту. Они могли уже за это докопаться до меня, но почему-то не стали. Я приспустил кепку на голове, в знак благодарности и двинулся дальше. Главарь безучастно махнул рукой и занялся своими делами.

Завернув уже в четвёртый двор, я наконец-то нашёл площадку. Картина, которую я увидал, не веселила меня нисколько. Решётка на коробке давно была вырвана, сдана в чермед или просто разбросана рядом с площадкой.

Футбольные ворота были сломаны и раздроблены, от других вообще не осталось даже следов существования. Одно баскетбольное кольцо на всю площадку. Оно было живое и полностью описывало место, где я оказался. Единственный лучик света в такой темноте не может не радовать. Я с улыбкой направился к кольцу, расстегнул рюкзак и начал бросать баскетбольный мяч в кольцо. Я был занят лишь тем, чтобы попасть в кольцо и больше никакие мысли в моей голове меня не тревожили. Обожаю это мимолётное одиночество, которое даёт мне сил, заряжает меня морально и физически. Жизнь, ах жизнь...

- Молодой человек, неплохо бросаете в кольцо! - какой-то голос внезапно прервал мою медитацию.

Я обернулся и увидел, как старый дедушка сидит на скамейке, которая была сделана прямо внутри площадки.

- Благодарю, - ответив, я оставался в недоумении, потому что после моих слов этот пожилой человек просто смотрел на меня и молчал. Мне стало неловко и я прервал молчание.

- Не хотите побросать со мной?

- Ха! Ну, ты придумал, мне уже не двадцать лет, как тебе. Мои мышцы и суставы не такие молодые, я не могу со скоростью света принимать решения. Теперь я больше уважаю размеренность и цикличность.

Я положил мяч на асфальт и подсел к дедушке, достав пачку сигарет, предложил ему закурить, но он только легонько помотал головой и откинулся на скамеечке.

- Вы соорудили эту скамейку? - спросил я дедушку.

- Да! А как ты догадался, сынок? - с радостными нотками ответил дедушка.

- Сразу видно, что дело рук настоящего мастера. На этой грязной площадке только две радости. Скамейка и баскетбольное кольцо.

- Хе-хе, а ты разбираешься в искусстве, сынок. Рисуешь? Пишешь?

- Нет, просто живу, учусь, мчусь по этому железнодорожному полотну в туман.

- Закуривай, я не против, - отпарировал дедушка.

Я вставил сигарету в зубы, после чего дал огня и тяжёло затянулся. Тонкая струя дыма пронеслась рядом с дедушкой, он немного понюхал запах табака и весь расплылся в ухмылке.

- Не курю уже как двадцать лет, а запах табака никогда не был мне противен!

- Пассивное курение вреднее.

- А когда в нашем мире что-то было не вредно для человека, сынок? - с усмешкой спросил меня дедушка.

- А выход есть?

- Смотря, через что ты готов пройти.

Я задумался над его словами. Путь, который я должен пройти. Чего-то добиться, кого-то полюбить, что-то оставить после себя, помочь кому-то пережить приятные и добрые моменты. Чего же я хочу? Сколько ждать того момента, когда закончится забвение и начнётся белая полоса моей жизни. Может быть, я драматизирую, раз так, то ни чёрная, ни белая, а просто серая. Безликая полоса.

- Вы давно живёте в этом районе? Не понимаю, сейчас двадцать первый век, а люди до сих пор живут в таких условиях. Безусловно, я не наивен и могу принять то, что вижу, но Вам здесь хорошо?

- Знаешь, однажды моя жена сказала мне, перед тем как умерла. Не продавай эту квартиру, она принесла удачу нашей семье, этот район будет процветать, вот увидишь! - дедушка слегка поперхнулся и продолжил, - Так вот, как видишь, район лучше не стал, да и я уже стар, чтобы что-то менять.

- Почти уже нигде нет людей, которые отрабатывают мобильные телефоны и сидят в спортивных штанах, в ожидании жертв.

- Да, ты прав, теперь шпана в костюмах, верно? - после этих слов дедушка разразился хохотом.

- Вы правы, чёрт побери!

- В нашем захолустье дела обстоят немного по другому. Наши полицейские - местные, продадут тебе даже свой значок или табельное, лишь бы сходить в какой-нибудь кабачок с девочками или просадить деньги на всякую чушь. Этим пользуются местные криминальные сообщества. Словечко я для них, конечно, выбрал какое, словцо! На самом деле это люди без души и без мозгов. Половина из них сидит в тюрьме, вторая половина шляется по району в поисках приключений, третья половина пытается делать дела, но, всё, что у них выходит, так это грабить круглосуточные магазинчики, да кусать себя же за хвост. Жители нашего района уже перестали жаловаться в полицию на это хулиганьё. На них просто не обращают внимание, но, есть один очень страшный человек, который поистине способен на многое, даже на убийство. Этого человека называют Доком. Нет, сынок, не подумай, он не доктор, но он очень хотел им стать. Я знаю этого проныру ещё с пелёнок, он всегда бегал по дворам нашего района и помогал бабушкам и дедушкам, измерял давление, ходил в аптеку, пытался помочь всеми силами. Все его очень любили и уважали, но, в один момент, он связался с плохой компанией и больше он никогда не помогал нуждающимся. Он забирал всё больше и больше у тех, кому помогал. Ни милиция, ни полиция не могла помешать ему, потому что его старший брат был участковым в нашем районе и имел хорошие связи на вверху, они творили что хотели, и, сейчас творят то, что в голову взбредёт. Тебе повезло, что ты попал сюда и прошёл мимо чаек. Они могли тебя покромсать, но не стали, видимо, сочли, что ты местный. В этом месте тебе ловить нечего, но я могу посоветовать тебе местечко, которое обязательно тебе понравиться! Наш район находится на краю города, так вот, если двигаться на юг, то ты придёшь к огромному холму с видом на бескрайнее поле и лес, там поистине красиво! И никакие бандиты и шпана не сможет испоганить местную достопримечательность. Иди по краю, чтобы не угодить в лапы всякому сброду и будь здоров!

- Большое спасибо, мне как раз нужно уходить, думаю, перед уходом загляну в то место!

- Береги себя, и не забывай, что ты здесь не один, - загадочно произнёс дедушка, после чего он встал со скамейки настолько бодро и резко, что я пошатнулся от удивления.

Он подмигнул мне и пошёл в сторону подъезда зяблого двухэтажного дома. Я собрал в рюкзак баскетбольный мяч и двинулся в загадочное место.

Преодолев ещё пять дворов, я оказался на краю города. Чёрт возьми! Никогда не видел такой красоты! Контраст травянистого холма пересекался с голубым небом, поднявшись повыше, я увидел бескрайний лес, которому, как мне казалось, не было конца! На вершине холма была чья-то фигура, очень тонкая и изящная, мне даже сначала почудилось, что это было деревце. Но нет, это была девушка. Я уже поднялся на самый верх. Я стоял в пяти метрах от неё и с интересом наблюдал за тем, что она делала. Она рисовала.

- Здравствуйте, Вы рисуете прекрасный вид, который открывается с этого холма?

Ответа не последовало. Локоны еë белоснежных волос развивались на ветру. Я не мог оторвать взгляда от того, как она филигранно работает кисточкой. Еë мольберт был старым и дряхлым, но засохшая краска на его частях олицетворяла, одновременно, безмятежность и отрицание всего, что только могло существовать в этом мире. Разглядеть что рисует эта девушка на холсте я не смог. Она всем своим телом закрывала картину от моего взгляда, вероятно, не специально. Еë нежное голубое платье сливалось с пейзажем чистого неба передо мной. Я начинал злиться. Почему она проигнорировала меня?

Так трудно просто что-то ответить, не играть с чувствами другого человека, дать понять, что дальнейший диалог не интересен. Но злится долго на это милое создание я не мог. Она так упорно трудилась над своей картиной, что мой пыл охладился. Я решил, раз уж она меня не замечает, то я поступлю аналогично.

Разложив кофту на траве этого загадочного холма, я подложил себе под голову рюкзак, форма которого напоминала ортопедическую подушку из-за баскетбольного мяча, который лежал внутри. Ни одного облачка. Гробовая тишина.

Как же хочется просто мило побеседовать с этим хрупким созданием. Я бы прямо сейчас взял еë в свои объятия, не задумываясь о последствиях, как я обычно делаю. Хочу ворваться в еë жизнь как вихрь, как шторм, как лавина.

Но моë тело уже не слушалось меня. Мне было настолько приятно лежать здесь, на траве. Чувствовать, что кто-то просто есть рядом, ощущать спокойное дыхание этого человека. Думать, что он меня не замечает, хотя это было не так. Я прикрываю глаза рукой, тёплые лучи солнца греют кончики моей обгоревшей бороды. Я всего лишь поваляюсь тут немного, а потому пойду по своим делам...

Я проснулся от резкого потока ветра, который подул мне прямо в лицо. Обратил внимание на время в телефоне. Я уснул, прошло целых три часа. Время уже близиться к вечеру, скоро нужно будет идти в клуб. Чертовщина какая-то. Хотя чувствовал я себя лучше, чем обычно.

Спокойствие в моём разуме и теле ясно давали мне понять, что небольшой сон на природе прибавил мне сил. Я поднялся с земли и потерял дар речи. На картине был нарисован спящий я, лежащий на траве. Я начал мотать головой из стороны в сторону, чтобы найти эту загадочную художницу, но это было бесполезно. Я хотел забрать картину себе, протянул руку, но отпрянул. Отпрянул как ошпаренный кипятком, что-то внутри меня запретило брать еë с собой. Я сравнил эту картину с поцелуем, с нежным поцелуем, на который нельзя давать надежду, а потом забирать его прямо из под носа. Я не коснулся руками ни мольберта, ни холста, на котором был нарисован я. Картина была выполнена просто восхитительно. Я пообещал себе, что я обязательно найду это воплощение моей новой страсти к вездесущему природному желанию быть рядом с новоиспечённым образом в моей голове.

III. Возможности

Я ещё не мог придти в чувства, после того, что со мной случилось совсем недавно. Заскочив домой, быстро переодевшись, бросил взгляд на гибридную карту города. Передо мной предстал тот добрый дедушка, который жаловался на отвратительных сожителей, молодые люди, которые чуть не оставили меня без единой нитки, девушку, ту самую, которая вскружила мне голову, единственным своим образом. Но драматизировать не стоит, вероятно, я больше никогда её не увижу. Наверное, у неё есть парень, какой-нибудь человек, добрый или злой, не важно, это меня немного беспокоит, только и всего.

Резко зазвонил телефон, это был Слава. Я взял трубку и терпеливо ждал его упрёков, долго ждать не пришлось.

- Алло, Д. Всё в порядке там? Или ты опять задумался и плюхнулся в кровать? - с злой усмешкой произнёс Слава.

- Я уже должен быть у входа в клуб, верно?

- Дружище, ты же никогда не опаздываешь, что с тобой? Голова не болит? Может температура?

- Нет, Слава. Всё в порядке, просто нужно было сделать пару дел по дому, мама попросила помочь.

Я врал как не в себя, а что я ему могу сказать. Правду? Лучше вообще уехать из города, чем по телефону сказать своему лучшему другу, что я встретил прекрасную девушку, которая нарисовала меня в живую. Поступи я так, проболтал бы с ним прямо до входа в клуб. Пока повременю с этой загадочной и запутанной историей, не буду бежать вперёд паровоза, но мысли всегда уносят меня далеко вперёд, не успеваешь подумать об одном, в голове всплывает уже совсем другая картина. И так всегда.

Мне пришлось взять такси до клуба, чтобы сильно не опоздать. Я вышел из машины и увидел своих друзей, и тьму знакомых. Наш город значительно преобразился за двадцать лет, он стал немалых размеров, но, всё равно, я знал почти всех обитателей данного заведения.

- О, а вот и гость программы! Как дела, дружище? - Слава протянул мне руку

- Всё в порядке, Слава. Простите, что опоздал.

- Сегодня всё будет как надо. Точно точно! Я всё продумал до мелочей, сначала к одной, потом к другой, и там покатит как по маслу, - тёр руки Слава.

Слава как всегда выглядел очень хорошо. Вытянутый молодой человек, на которого падали все взгляды женского сообщества тусовщиц, но жизнь этого человека не была беззаботна, его доброта, часто вызывала недоумение, а ясная голова, давала понять, что за спиной есть спасательный круг, который в случае потопа спасёт утопающего. Малинов никогда не отличался красноречием, но его воспитание и мышление всегда поражало меня. В прошлом и некоторых моментах он мог быть жестоким человеком, но он менялся на глазах и я был очень рад за него, как за личность. Я любил Малинова как друга, как товарища, как брата, как Славу. Мы три разных человека. Всех нас объединяла одна вещь - стремление к необычной жизни. Звучит странно и безграмотно, но, я постараюсь объяснить. Люди, которые мыслят нестандартно, имеют свойство находить приключения на свою пятую точку. Таких людей множество, старое поколение называет их - бестолочью, но, я считаю, что каждый человек должен жить не так, как того пожелала судьба, а так, как он пожелает сам. Путём ошибок, падений, взлётов и всех этих прочих давно уже сказанных клише. Я не боюсь признать свою неуклюжесть и ребячество, свой романтизм с щепоткой драматизма, но не думайте, что я глупый. Так делать не стоит. Я принял себя и приму других, что бы они не сделали, как бы они не отрицали своей вины в содеянном, всё это не имеет никакого значения. Человек не изменится с помощью кого-то. Помогите себе, а другие сами справятся, но не забывайте, что быть рядом с человеком не всегда значит обременять его жизнь.

Клуб начал заполнятся. Мы зашли в огромную толпу. На секунду я потерялся из-за колоритности данного места. Двухэтажное здание, открытая эстрада, масштабный танцпол, вип ложа, три длинных барных стойки. Я стянулся к стене и осмотрелся. Слава уже ворковал с какими-то двумя девушками у танцпола. Малинов разговаривал с парнями из нашего университета у входа. Внезапно, сквозь огромную толпу, я увидел белоснежные локоны волос, которые улетучивались в сторону туалета. Я замер, это же может быть кто угодно, но я решил проверить и понёсся прямо через толпу. После такого кросса, я прекрасно понимал, что после выхода из туалета меня встретит пара тройка ребят, которые захотят поинтересоваться, почему это я позволил себе растолкнуть их деревенский кружок весельчаков. Я залетел в коридор, где находились туалеты, и нечаянно столкнулся с каким-то солидным человеком. Быстро спохватившись, я начал тараторить:

- Прошу прощения, я просто бежал за девушкой, Вы, случайно, не видели, как в женский туалет заходила девушка. Она блондинка.

Этот мужчина разразился громким хохотом и сказал:

- Да ты чего, обезумел от пьянства что ли? Здесь таких куколок целый клуб, а ты за какой-то там девушкой в туалет бегаешь, не дело это!

- Этот человек очень важен для меня, хотя, я с Вами согласен, что искать в наполненном ночном клубе блондинку бесполезно.

- Ладно, казанова, пойдём за мной, я покажу тебе кое-что, постараюсь тебе помочь, - после этих слов он крепко взял меня под подмышку и повёл к лестнице, которая вела на второй этаж. Когда мы проходили мимо барных стоек по танцоплу, я не разглядел своих друзей, они куда-то пропали. Что поделать, этот человек своим видом внушает доверие, да и мы в общественном месте, что здесь может произойти, я в безопасности. Мы приблизились к зоне, которую охраняли два здоровых быка.

- Мальчики, знакомьтесь. Это...Как тебя звать, паренёк?

- Д.

- Отлично, парни, это Д. Если этот молодой человек когда-либо захочет со мной встретиться, хорошенько запомните его лицо, поняли меня?! Если он захочет меня увидеть, то незамедлительно приволочёте его душонку ко мне. Ха-ха! - мужчина легонько хлопнул меня по плечу.

- Да, босс, - ответил один из охранников.

- Д., подожди меня тут, я сейчас вернусь.

Он задёрнул шторки, которые ввели в неизведанные для нас, смертных, места. Эти два охранника смотрели на меня, как на добычу. Я решил разрядить обстановку.

- Мужики, Вы простите, я не хотел доставлять Вам неприятности, это знакомство было настолько хаотичным, что я даже не успел ответить согласен я куда-то идти или нет, как я оказался перед Вами.

Один из них посмотрел на своего напарника и перевёл взгляд на меня. Он с понимающей улыбкой махнул рукой и сказал:

- Знаешь, наш босс обычно не заводит знакомства в клубе. Скажу тебе так, - он наклонился ко мне поближе, - Тебе либо очень крупно повезло, либо уходи сейчас и никогда сюда не возвращайся.

У меня в горле резко пересохло. Что делать? Я решил оценить ситуацию и свои силы. Выход за спиной, передо мной две каменные статуи, которые моргают мне на сторону выхода и, даже, отпускают меня, грешника. Но что-то в моей голове прогремело, что уходить нельзя. Каждый раз убегать от событий не получиться. Я принял решение. Через мгновение из под навеса появился мужчина и поманил меня рукой. Я переглянулся с охранником, который посоветовал мне уходить.

Зайдя в маленькую комнатку, я увидел дверь, которая была выполнена из какого-то очень дорого красного полотна. На этой двери позолоченным гвоздями были прибиты пачки из американских долларов. Я решил, что не буду задавать вопросы, а то, мало ли, и охранник окажется прав. Лучше молча пойти за ним и не наживать себе лишних проблем. От красной двери мы повернули направо к крутой лестнице на вверх. Люк открылся и мы поднялись на смотровую площадку. Она находилась над сценой. На столе стояла бутылка с шампанским в ведре со льдом. Мужчина подошёл к панорамному ограждению и повернулся ко мне.

- Это моя обитель! Смотрю на этих безмозглых юношей и девиц, которые каждый день травят себя не только физически, но и морально. Никакого уважения и воспитания, только самобичевание.

И вот тут я понял с кем оказался тет-а-тет. Это был Маузер. Этот человек был страшнее всякого там сброда, который обитал на районе, где я был сегодня. Об этом человеке ходили очень неблагоприятные слухи, и не такие слухи, где он кого-то избил или ограбил. Не знаю, связан ли он с криминалом, как говорит весь город, но прибитые пачки с деньгами на двери, которая ведёт чёрт возьми куда, уже может о чём то да сказать.

- Ты язык что ли проглотил? - обратился ко мне Маузер.

Я потерялся, но тут я прокрутил то, что он сказал мне сейчас, а потом вспомнил, что подметил его охранник. Воспитание. Я извинился перед ним, когда толкнул его в туалете и обращался всегда только на Вы. А такое в клубе очень редко происходит, по своему личному опыту знаю. Он либо проверяет меня, либо я сошёл с ума. Я подошёл к ограждению и сказал:

- Самобичевание в наше время неизбежно для молодого поколения. Ведь у нас так много вопросов и так мало ответов. Шишки на голове набиваются на жизненном пути.

- Хорошо сказал, Д.! Предлагаю за это выпить, - сказав это, Маузер открыл бутылку с шампанским и разлил по бокалам, - Бери и подходи сюда, сейчас мы найдём твою принцессу! Нужно лишь поднапрячь зрение и всё получится, непременно! Отсюда видно всё!

Я взял бокал и подошёл к краю. Начал осматривать каждый закоулок этого помещения. Столько всего. Вот каких-то гопников за шкирку выносят из клуба. Прямо у туалета целуются две девушки, за барную стойку пытается перелезть какой-то парень. Девушка бросает бутылку из под Бада своему парню в лицо. Эх, а пиво то хорошее...

- Ну что, как поиски? Нащупал что-то? - спросил меня Маузер.

- Нет, ничего. Бескрайний поток жёлчи, но лучика света я не вижу.

- Ах ты какой, на словцо ты горазд! Такое я люблю в людях!

Я повернулся к Маузеру и задал ему вопрос:

- Как я могу к Вам обращаться?

- Давай на ты, Д. Все называют меня Маузером, но ты называй меня Францом. Это моё настоящее имя, и, его знает очень узкий круг людей, - он посмотрел на меня испытывающим взглядом, но я не сломался под его тяжёлым гнётом, и, одобрительно кивнул в ответ.

На Франце был белоснежный костюм. Его пиджак как-будто был зеркалом, в котором отражается каждый, кто на него посмотрит. Я не смог разглядеть марку его туфель, но они были слишком хороши. Выбритая щетина, опрятное лицо, карие глаза, как и у меня. На вид ему было лет тридцать, но, мне показалось, что все пятьдесят. Он вёл себя так сдержанно, аккуратно, культурно, что я даже и в моменте позабыл с кем сейчас разговариваю.

- Ты хороший парень, воспитанный, а я ценю в людях воспитание. Кто твои родители?

Этот вопрос загнал меня в угол, я перевёл взгляд на выход их клуба. Франц внушал доверие, но, я понимал, что бы я не сказал, он может это легко проверить, а говорить такому человеку информацию о близких очень опасно, но я решил идти напролом, как танк. Выхода нет, остались считанные минуты.

- Мама учитель начальных классов, а отец торгует автомобилями.

- Хорошо, хорошо, - Маузер поставил бокал и жестом руки пригласил меня сесть напротив него. Я устроился на кресле и внимательно стал его слушать.

- Д., я мало кому такое говорю, пойми. Твоя судьба в твоих руках, запомни это и никогда не забывай. Если вдруг, тебе понадобиться какая-либо помощь, то ты не стесняйся, приходи ко мне. Ты знаешь где меня искать, помогу чем смогу, но попрошу тебя об одной вещи. То, что будет происходить между нами, наши разговоры или же дела, если таковые в будущем будут, не выходили за рамки наших отношений. Возможности. У меня они есть, и, прежде чем чего-то пожелать или попросить, хорошенько подумай, нужно ли тебе это на самом деле.

Я на секунду задумался. Куда я вообще попал. Это же полный бред. Франц не выглядит как бандит, он больше похож на бизнесмена, хотя, у бизнесменов будет побольше скелетов в шкафу, чем у самых заядлых криминальных деятелей.

- Хорошо, Франц. Я буду иметь ввиду, спасибо за твою доброту, я всё понял

Мы успели немного поговорить о моей учёбе. Он всё спрашивал и спрашивал, но, как я понял, Франц не ждал перекрёстных вопросов от меня, я это сразу понял и не стал нагнетать ситуацию.

- Фр..., - какой-то мужской голос хотел обратиться к Маузеру, но, видимо, увидев постороннего человека, замолчал. Я повернулся и увидел перед собой настоящего бандита. Он был примерно два метра ростом, в чёрном, как мгла, костюме. Такой же опрятный, только куда мрачнее, чем Франц. На правой стороне его лица виднелся шрам, который проходил через глаз, но оба глаза были широко открыты, они смотрели прямо на меня. Из под рукава торчала забинтованная рука, видимо очень большие ожоги.

- О! Дон, дон, дон, динь динь дон!

- Босс, я очень прошу Вас, не нужно так говорить.

- Ха! Д., знакомься, эта мрачная скала, моя правая рука. Он помогает мне в бизнесе, заведует парой ресторанов, и в целом, если мне нужна какая-либо помощь, он всегда рядом, - после этих слов он игриво подмигнул мне, но в этой игривости не было ничего смешного или забавного.

Я встал с кресла и сказал:

- Здравствуйте..., - я не знал как обращаться к такому человеку.

- Дон! Обращайся к нему просто - Дон!

- Дон, очень приятно, меня зовут Д., - я протянул руку, но тут же понял, что это была ошибка, ведь его правая рука была забинтована. Я дурак, он даже не протянет мне руки, вот это я напортачил...

- Мне тоже очень приятно Д., - он протянул мне свою раненную руку и не слишком крепко сжал её. Видимо, я фильмов насмотрелся про гангстеров и мафию, сейчас же двадцать первый век, и никак не девяностые.

Маузер вскочил, скинул с себя пиджак, и прокричал:

- Вот и О-Т-Л-И-Ч-Н-О!

Я рассмеялся и допил шампанское.

- Ладно, Д. Мне пора, дела ждут. Хорошо повесились, успехов! И ещё, - Франц положил свою руку мне на плечо, - если ты захочешь меня видеть, и меня вдруг не окажется тут, ты всегда можешь связаться с Доном через охрану, он часто тут бывает. Не в выходные дни тут довольно приятное заведение!

- Хорошо, Франц, благодарю.

После того, как я сказал имя Маузера при Доне, я заметил, что его скула немного дёрнулась, но он не подал вида, что удивлён. Крепкий орешек. Похоже много чего повидал в своей жизни, не то, что я. Я начал спускаться по винтовой лестнице, и увидел, как Дон что-то сказал Францу на ухо. Я стоял уже на нижнем ярусе ступенек и был скрыт от их глаз, но я всё прекрасно видел. Это выражение лица Маузера я запомнил надолго. Из хорошего и доброго парня, его лицо приняло очень серьёзный и мрачный окрас. Он что-то ответил Дону и двинулся в сторону лестницы.

Мы разошлись у загадочной красной двери. Я вышел из под навеса и один из охранников спросил меня:

- Ну чего, как там Маузер? Он не хотел скинуть тебя с смотровой площадки?

- Да, да, точно. Он так нам и сказал, сейчас пойду в туалет, найду себе жертву по душе и скину его прямо на толпу внизу.

Не знаю, что на меня нашло, но я решил ответить.

- Мы с Маузером обсуждали кого из Вас отправить работать в МЧС, набирать воду и тушить пожары в ручную, а то Ваши щёки так и раздуваются от плохого юмора.

Через секунду я подумал, что не выйду из этого клуба, а вылечу как пробка из под шампанского, но парни громко рассмеялись.

- А ты парень не промах. Будем знакомы, будут проблемы внизу - мы подскочим.

- Спасибо, не нужно. Я не конфликтный.

- Конфликт приходит тогда, когда меньше его ждёшь, - сказал один из охранников и потянулся за рацией.

- Хорошей смены, парни, - сказал я и спустился со второго этажа по лестнице. Подходя к кампании, где стояли мои друзья, я обернулся и увидел Дона. Он перекинулся с охраной парой слов, проводил меня безучастным взглядом и скрылся из моего поля зрения за первой же девушкой, которая скакала по танцполу. Через секунду я наткнулся на своих друзей.

- Эй, чёрт возьми, ты где шляешься битый час! Мы тебя по всему клубу искали, на телефон не отвечаешь, где ты был?

- Всё в порядке, Слава, я познакомился с какой-то девушкой и она уволокла меня в вип ложу, представляешь!

- Пойдём найдём Малинова, а то он уже сто процентов получил сполна!

Мы громко рассмеялись, обнялись и пошли искать Малинова.

Малинов по своему темпераменту был довольно спокойным молодым человеком, но, бывали провоцирующие ситуации, которые вынуждали его вести себя менее рассудительно и добродушно. К моей великой радости, почти все охранники клуба были знакомыми Малинова, и в любой ситуации, они бы заступились за него, кроме, наверное, тех двух верзил, которые охраняют вип ложу, я вспомнил, и обратил внимание, что они всегда там стоят, и, даже, если рядом с ними происходит какой-то замес, они никогда не покидают свой пост. Малинов стоял за барной стойкой и общался с нашим общим знакомым. Слава подошёл к нему и сказал:

- Малинов, куда потерялся! Давай ка пару штрафных шотов!

- Слава, не сегодня, я уже достаточно выпил.

- Фе, это не дело. Д., а ты как, поддержишь друга?

У меня не было никакого желания пить сегодня. То, что я пережил за последний час, никак не давало мне покоя. Возможности? Просьба или дело к Францу. Что он имел ввиду, я не могу понять.

- Нет, Слава, я согласен с Малиновым, сегодня как-то нет настроения, я куплю тебе два шота, так я поддержу твоё желание выпить

- О, так бы и сразу! Готов принять это щедрое подношение!

Я позвал барменшу и попросил два шота с водкой. Она положила терминал на стойку, я оплатил, после чего пододвинул к Славе два шота.

- Твоё здоровье, Д.!

- И тебе не хворать, рассмеялся я.

Время близилось к четырём утра. Большинство обитателей клуба уже были в полную зюзю. Мало кто сейчас в этом месте был с трезвой головой. Слава обжимался с какой-то красивой девушкой, танцевал с ней медленный танец. Мы с Малиновым стояли в курилке.

- Пора уже домой ехать, Д., не думаешь? - обратился ко мне Малинов.

- Верно, уже пора, но Славика за уши не вытянешь отсюда.

- Это верно, слушай, я хотел спросить, а что ты делал в вип ложе?

Я хотел молниеносно дать ответ, тот ответ на вопрос, который я дал Славе, но я подумал, что Малинов мог видеть меня, как я заходил в вип ложу с Маузером, но я решил врать до конца.

- Я познакомился с какой-то не слишком трезвой девушкой и она пригласила меня туда.

- Хм, а как тебя пропустила охрана, я видел, как ты входил туда за каким-то мужиком в белом костюме.

- А! Да...Не знаю, это какой-то частый обитатель этой ложи, он спросил меня, что я тут делаю, я и сказал, что меня сюда пригласили. Этот мужик договорился с охранниками и я зашёл.

- Эгей! И чем это ты там занимался? - Малинов допытывал меня своими вопросами, но, после того, что я сейчас пережил, моя стрессоустойчивость вышла на новый уровень.

- Да ничем особенным, она дала мне пару бокалов шампанского и пропала, я просто вышел оттуда и вернулся к Вам.

- Красивая хоть? - хлопнул меня по плечу Малинов.

- Да, очень, но, мы, вероятно, больше никогда не увидимся, - рассмеялся я.

Малинов перестал меня расспрашивать, и отвлёкся на разговор с охранником, который подошёл поздороваться с ним. Слава отпустил из своих крепких объятий девушку и нерасторопным шагом двинулся прямо к нам. Он приблизился и сквозь пьяный угар сказал:

- Йоп! Мужичары, мужички Вы мои, ну что. Йоп! Пора домой ехать или же я не прав? - Слава резко повернул голову в сторону Малинова, а потом в мою сторону.

- Да, да, ты прав, поехали давай, - бросил Малинов.

- Конечно, Слава, я уже вызвал машину, докинем тебя до дома.

Слава чуть не выпал из такси, после чего начал ковылять до дома. Мы с Малиновым жили недалеко друг от друга и решили прогуляться. На часах было пол пятого утра. Мы перешли через огромную арку, которая соединяла два многоэтажных дома. Малинов предложил посидеть и покурить, я не отказался от этого предложения. Приземлившись на первой попавшейся площадке, Малинов передал мне сигарету Винстон и я медленно закурил. Пуская дым в тишине, я засмотрелся на разрисованный маркерами миниатюрный домик, который был построен на этой детской площадке. Вдруг я заметил, что на этом домике большими буквами было написано: «ДОН. НАВЕКА. БРАТВА. ЖИЗНЬ. И ПРАВДА». Я был немного в шоке, с сигаретой в зубах, я встал со скамейки и подошёл поближе.

- Д., ты чего там разглядел?

- Да так, рассматриваю допотопные наскальные надписи на этом домике.

- Дай ка тоже взгляну.

Мы оба начали рассматривать надписи. Я прекрасно понимал, что его внимание не было заострено на том, на что смотрел я. Спустя минуту, собравшись с силами, я решил спросить у Малинова про Дона.

- Слушай..., - я обратился к Малинову, но почему-то запнулся.

- Что, Д.?

Я вернулся на своё место на скамейке, выпустил пару клубов дыма, после чего стряхнул пепел и начал говорить:

- В этом богом забытом месте уже почти никто не живёт, но, бабушка мне рассказывала, раньше здесь кипела жизнь.

- Да, это правда, здесь тусовались самые заядлые районные старшаки и прочий сброд.

- Ты знаешь, кто такой Дон?

- Дон! - Малинов быстро развернулся и уставился на меня бешеными глазами, - Дона! Конечно, кто его не знает! Он же пол города в страхе держал в своё время!

Этого я и ожидал, он был так спокоен при нашей первой встрече, что мои сомнения по поводу его прошлого сразу же рассеялись в прах.

- Говорят, что он отсидел пятнадцать лет за убийство одного из старших на этом районе.

- Серьёзно? А что ты знаешь об этом? - с большой заинтересованностью спросил я.

- Много слухов ходило по городу. Старшего звали - Космос. Он почти каждый день опрокидывал бутылку и шлялся по этому району, но не стоит его недооценивать. Дрался он как зверь, как Майк Тайсон, чёрт побери! Как я слышал от уже немолодых охранников в клубе, в котором мы сегодня были. У Дона был друг, его звали Д. Так вот, у этого Д., умер дедушка, когда они были чуть помладше нас. В прошлом семья Д. и семья Космоса не ладили, и Космос знал об этом, но они мало были знакомы с Д., и поэтому он не трогал его, но после смерти дедушки Д., Космос узнал, что по его району шляется его внук. Отец всегда издевался над Космосом и прививал жестокость по отношению к людям с самого детства, особенно к своим злейшим врагам.

- Интересно, и что же дальше?

Малинов затушил сигарету, выбросил окурок в мусорный бак у скамейки и продолжил говорить:

- Дон со своими друзьями гуляли здесь, там был и Д. Пьяный Космос встретил их, они не были врагами, но Космос начал прямо в лицо смеяться Д., и подкалывать его насчёт смерти дедушки. Д. впал в молниеносное бешенство и набросился с кулаками на Космоса. Их тогда всех побили, что Дона, что его друзей, что Д. Избили их до такой степени, что Дон еле-еле восстановился после сломанных рёбер. После этой ситуации, вход на этот район им точно был закрыт. Не помог даже их хороший знакомый, который хорошо общался с Космосом. Космос постоянно травил Дона, они устраивали набеги на двор, где жил Д., кидали в него жестяные банки от окурков, и прочие грязные вещи, которые находили на помойке. Один раз, они даже подстерегли Дона после школы и жестоко избили, никто из старших не стал заступаться за Дона и его кампанию, потому что все очень боялись Космоса, в трезвом обличии он был ещё более жестоким, чем когда был под градусом. В один момент Дон устал от постоянных издевательств и решил сам разобраться с Космосом. Он уже просто не мог видеть, как его друзей постоянно избивают, им не давали спокойно жить на протяжении полугода. В один из летних дней он пробрался ночью на дачу Космоса, которая находилась неподалёку от города, и перерезал ему горло, когда тот дрых на стуле во дворе.

- Вот это жесть...Это всё правда?

- Да, я не вру, можешь у кого хочешь в нашем городе спросить.

- Хорошо, чёрт, а он парень не промах.

- Я слышал, что после полугода издевательств, Дон очень сильно изменился, но это и не удивительно. Его быстро вычислили, так как на соседней даче постоянно жила пара пенсионеров, они видели, как Дон как ошпаренный выбегал из калитки, и бросал нож в траву рядом с ручьём, который протекал вдоль этих дач. Ему дали пятнадцать лет, пять лет он отсидел на малолетке, остальные десять на строгом режиме. Все позабыли о нём, но когда он вышел из тюрьмы, он начал заниматься криминалом, и по чёрному. Связался с заядлыми бандитами нашего города. Как раз в это время наш маленький городишко начал разрастаться, строились новые районы, предприятия, и, даже в современных реалиях, они смогли как-то подмять под себя даже администрацию города.

- Я вообще никогда об этом не слышал, как то странно, не находишь?

- Конечно ты ничего об этом не знаешь, ты постоянно витаешь в своих мыслях и дальше своего носа не видишь ничего, - рассмеялся Малинов.

- Да, ты прав, и что же дальше?

- Его стали боятся даже многие высокопоставленные чиновники нашего города, но, выйдя из тюрьмы, он стал очень спокойным и рассудительным, поэтому и вёл дела очень грамотно.

- А как же его друзья, где они сейчас?

- Друзья? - Малинов задумался ненадолго и сказал, - Одного звали Колос, он выучил китайский язык и переехал жить в Китай со своей женой, насчёт Бари, который молотил всех направо и налево в подростковом возрасте, ничего не известно, но говорят, что он переехал в мегаполис и живёт теперь там.

- А про Д. что-нибудь известно?

- Я слышал, что после смерти Космоса, он с родителями переехал в центр города и стал жить там, потому что и его обвиняли в смерти старшого, и стали издеваться ещё больше.

- А сейчас о Доне что-нибудь слышно? - взахлёб интересовался я.

- Про Дона мало что известно, он не очень часто появляется на людях, да я и не видел его даже ни разу в жизни, только на старых фотографиях в социальных сетях, которые мне показывали знакомые.

- Дон, динь динь динь Дон..., - протянул я.

- Что Вы сказали, юноша? - внезапно из-за спины донёсся мужской голос.

Мы с Малиновым молниеносно обернулись и увидели перед собой мужчину, лет сорока. На нём были чёрные брюки, белая рубашка и пиджак на перевес, в правой руке была сумка от ноутбука.

- Эй, ты чего со спины подкрался? Ты кто? - Малинов повысил голос.

- И правда, тебе чего надо? - дёрнул я.

- Парни, парни, успокойтесь. Я без злых намерений, просто я проходил мимо, я работаю в офисе «ModernFive», он находится тут неподалёку, - загадочный мужчина посмотрел на часы, - ох, и правда, уже пять утра, вот это Вы даёте, в такое то время гулять так поздно, хотя, как я посмотрю, Вы уже взрослые.

- Ты нам зубы то не заговаривай! - прорычал Малинов.

- Ах да, простите. Приятно познакомиться, меня зовут Д.

Мы с Малиновым медленно перевели взгляд друг на друга. Я первый вышел из этой странной комы.

- Меня тоже зовут Д., - запнулся я.

- О! Тёска! Приятно, приятно.

- Меня звать Малинов.

- Приятно познакомиться, а имя у тебя есть?

- Да, Максим.

Очень странно, почему Малинов не назвал своего настоящего имени, но я не стал вдаваться в подробности его решения.

- Хорошо, парни, Вы на меня зла не держите, просто, как я уже сказал, я проходил мимо, и случайно подслушал Ваш разговор, Вы, вроде, обсуждали этот неблагополучный район, верно?

- Ну есть такое... - протянул Малинов.

- Вы живёте тут? - спросил я.

- О, нет. Я живу в центре. Я иду навестить своего дядю, он живёт неподалёку отсюда. Он рано встаёт, так что после работы я решил, что высплюсь у него.

Чёрт побери, подумал я. Да это же тот самый друг Дона. Я посмотрел на Малинова. Он прекрасно знал, что мы думаем об одном и том же, я решил спросить:

- Д., а Вы, когда-нибудь знали человека..., - я не смог сказать, но меня поддержал Малинов.

- Знали человека, которого называли Доном? - спросил Малинов.

Лицо мужчины изменилось в одно мгновение. Оно стало чёрствым, он опустил голову так низко, что не было видно даже переплёта его галстука с воротником, он что-то пробормотал и начал уходить от нас.

- Д., постойте! - прокричал я.

Мужчина остановился, но не обернулся. Он ждал, что я ему скажу, но когда он остановился я понял, что поступил глупо, очень глупо. Малинов не знал, что я познакомился с Доном и, вероятно, этот добродушный мужчина давно не общался со старым другом, и по его реакции на одну его кличку, можно было догадаться, что он не хочет возобновлять общения спустя много лет.

- Ничего, извините за беспокойство, до свидания.

Я выдохнул, но мужчина не двинулся с места, он медленно повернулся к нам, поднял голову и очень серьёзно сказал:

- Парни, если Вы знаете Дона, настоящего Дона, то никогда, слышите, никогда не связывайтесь с ним, Вам это обойдётся дорого, очень дорого... - произнеся это, он спокойно двинулся в сторону канавочного перевала между районами.

Когда мужчина ушёл на достаточно большое расстояние, я прервал тишину, которая воцарилась на этой детской площадке:

- Это и правда он, вот так совпадение.

- Да, странно, никогда не связывайтесь с ним, - Малинов плюнул на землю, - Да как с ним свяжешься то, я его в жизни ни разу не видел, какой-то он странный дядька.

Малинов глубоко зевнул и закурил сигарету.

- Слушай, давай уже пойдём домой, а то время уже много, мама ещё ругаться будет, зачем мне это надо, - Малинов пошёл в сторону перевала и махнул мне рукой.

- Да, ты прав, пора выдвигаться...

IV. Путеводная звезда

Выходные пролетели очень быстро. В пятницу мы сходили в клуб, в субботу прогулялись по нашему району. В воскресенье все собирались у хороших знакомых с другого района на квартире, но у меня не было никакого желания туда идти. Мне хотелось поскорее дождаться следующей пятницы или любого буднего дня, чтобы опять попасть в то богом забытое место, в то место, где я встретил её.

Я, тяжело дыша, пытался забросить мяч в корзину. Маневрируя влево и вправо, обводя невидимых соперников, я подбегал к кольцу, после двух шагов подпрыгивал и бросал мяч прямо в цель. Физкультура в университете интересное зрелище. Кому надо ходить на эту непонятную пару, если можно сходить в буфет, подольше покурить на улице, или же поворковать с кем-нибудь, параллельно объясняя преподавателю физкультуры, почему спортивная форма отсутствует. Зал почти всегда пустовал, и мне было чем себя занять на эти полтора часа. Вдруг мне об ногу ударился волейбольный мяч, я поднял голову и увидел первокурсника, который подбегал к мячу, чтобы его подобрать.

- Извини, я не хотел, - обратился ко мне незнакомец.

- Ничего страшного, бывает всякое, будь аккуратнее, - ответил я.

Юноша уже хотел было продолжать долбить мяч об бетонную стенку, тренируя подачу, но теперь я обратился к нему:

- Может покидаем мяч? Всё равно здесь никого нет.

- Что правда то правда, давай, я не против.

- Меня зовут Д., а тебя?

- Меня Андрей, очень приятно, - он протянул руку и получил взаимное рукопожатие от меня в ответ.

Мы кидали мяч по очереди из разных частей зала. Я заметил, что этот первокурсник как-то странно на меня поглядывает. У меня было такое чувство, что он вообще не хотел со мной контактировать, и когда мяч ударился мне в ногу, слишком уж у него лицо было тревожное. Я не был похож на человека, который причиняет людям боль, его поведение вгоняло меня в ступор, и, я решил выйти из этого положения. Когда он дал мне пас, я не стал бросать мяч в корзину, а замер на месте и сказал:

- Андрей, ты как-то странно себя ведёшь, тебе нехорошо?

- Мне? Нет, со мной всё в порядке. С чего ты взял?

- Ты как-то странно смотришь на меня, такое чувство, что ты меня боишься, но я не выгляжу грозно. Я старше тебя всего на год или два, чего же ты посматриваешь на меня так?

- Извини, я, наверное, пойду, прости, пожалуйста, - Андрей впопыхах пошёл подбирать волейбольный мяч. Я начал подходить к нему, он резко обернулся.

- Андрей, с тобой точно всё в порядке, я правда не желаю тебе зла.

Он посмотрел на меня, прищурился, глубоко вздохнул и сказал:

- Я был в эту пятницу в клубе, Д. Я стоял у барной стойки и наблюдал. Мои друзья и новые одногруппницы часто затаскивают нас туда, им там весело. В ту пятницу я видел, как ты заходил в вип ложу. Ты следовал за Маузером.

Я пришёл в шок. Он всё видел, он знает кто такой Маузер, не с проста он так косился на меня с самого начала.

- Продолжай.

- Все, кто связаны с ним - нехорошие люди, он бандит, и криминальный деятель, ты не знал?

С его стороны этот вопрос звучал очень глупо, он только что сказал, что видел, как я следовал за Маузером, и, наверняка сначала подумал, что я как-то с ним связан, а потом он выдаёт мне такое, но его выражение лица было невозмутимо, странный паренёк, очень странный.

- Он показался мне довольно добродушным, не сказал бы, что он плохо ко мне относился.

- Ты общался с Маузером? - с опаской спросил первокурсник.

Отвечать на такой вопрос я бы очень не хотел, но тут уже не отвертишься, я смог скрыть правду от своих друзей, но, скрыть правду от человека, который уже всё прекрасно понял - невозможно. Конечно, детали всей беседы я раскрывать не буду, я дал обещание, и это, как минимум, небезопасная затея.

- Да, меня пригласила в вип ложу девушка с которой я познакомился в клубе, а он оказался у входа, он и пропустил меня, мы перекинулись парой слов, да и только.

Я повернулся к кольцу и бросил мяч. Баскетбольный мяч попал в душку кольца и отскочил в руки Андрею.

- Понятно... - протянул Андрей.

Пауза затянулась.

- А что ты знаешь про Маузера? - спросил я у Андрея.

- Я? Откуда я могу что-то знать о нём, - с недоверием в голосе ответил Андрей.

- Не знаю, может что-то слышал.

Первокурсник задумался. Не прошло и минуты, как он положил мяч на пол и двинулся к скамейкам, которые располагались по бокам спортивной площадки. Я внимательно наблюдал за его движениями. Андрей засунул руку в рюкзак и достал оттуда телефон, что-то набрав в нём, видимо, в поиске, он подозвал меня жестом руки.

Я подошёл к нему и он дал мне в руки свой телефон.

- Читай, - сказал он мне и сел на скамейку.

Это была статья из интернета, в ней было написано: "22 апреля в три часа ночи в пожарную службу поступил вызов о пожаре на мебельной фабрике на улице Корсунова 24. На место прибыла пожарная бригада, карета скорой помощи и сотрудники правоохранительных органов. Пожар был потушен ровно в пять утра. Все рабочие ночной смены были оперативно эвакуированы, три человека получили ожоги средней тяжести, погибших нет. По данным сотрудников полиции очагом возгорания послужило короткое замыкание в системе автоматической защиты электрических машин."

- Я слышал об этом, ну и что же? Причём тут Маузер?

Я отдал телефон Андрею, тот убрал его в рюкзак и тяжело вздохнул.

- Мой отец, работает главным энергетиком уже как пятнадцать лет на этой фабрике, и за всё время, что он там работал, ни разу не происходило подобных аварий. Система защиты всегда совершенствуется и проверяется работниками. Мой отец получил большой ожог и чуть не погиб, - Андрей минуту ничего не говорил, но после паузы продолжил, - Я одного не могу понять, папа сказал, что перед тем, как запахло горелым и предприятие начало заполняться дымом, пожарная сигнализация сработала, но она не была вызвана автоматически.

- Как так? - удивился я.

- Мой отец одним из последних выбирался через аварийный выход и его завалило балкой, которая оплавилась и свалилась прямо перед выходом, он начал задыхаться от угарного газа, но его спас какой-то высокий мужчина в костюме. Он был в маске, поэтому отец не смог рассмотреть его лица.

Я онемел, но, я уже примерно догадывался о том, кто мог спасти его отца.

- То есть как спас?

- Да вот так! Они вытащили его через подвал и другой аварийный выход, там никого не было, пожарные и полиция подъехали с другой стороны предприятия. Отец рассказывал, как этот человек дотащил его под руки до своих сообщников, там была куча людей в масках и костюмах, все такие мрачные, моему отцу угрожали, что, если он расскажет хоть слово о том, что увидел - ему придётся худо. Нам с мамой он рассказал, а я сейчас рассказал тебе и, скорее всего, сделал большую ошибку...

- Не волнуйся, я сохраню это в секрете, я тебя не выдам.

- Папа давно живёт в этом городе, он местный, и он знает, кто такой Маузер, к ним на предприятие уже приходили эти бизнесмены в костюмчиках и с оружием за пазухой. Прямо как в девяностые, представляешь? Под ними вообще всё, СМИ, полиция, администрация, а обычные люди лишаются работы и хлеба, чтобы угодить этим бандитам.

Я задумался. Стоило ли вообще задавать вопрос про то, на сто процентов ли он уверен, что тут причастен Маузер. Ведь у Дона вся рука забинтована, он полностью подходит под описание человека, который был там в эту роковую ночь.

- Я всё равно благодарен тому человеку, даже, если он бандит, он спас моего отца. А вот мотивация, мне не ясна..

- Они же включили аварийную сигнализацию намного раньше, чем она сама бы включилась, твой отец сказал, что она заработала не автоматически, - сказал я.

- Верно, - ответил Андрей.

- Из этого следует, что у них не было никаких злых умыслов насчёт простых рабочих.

- Ты оправдываешь их действия?

- Нет, я просто хочу сказать, что они специально включили аварийный сигнал, чтобы работники предприятия покинули помещение. Да, они оставили без работы кучу людей. Да, они подвергли их опасности, в любом случае, но, всё равно...

Я замолчал. Андрей понимал, почему я пытаюсь оправдать их действия. Видимо он начинал потихоньку догадываться о моих отношениях с этими людьми, но я не беспокоился, пока я ничего не сказал - я себя не скомпрометировал. Этот первокурсник казался хорошим парнем, поэтому я не беспокоился на его счёт, что он начнёт трепаться всему университету о нашем разговоре.

- Ладно, мне пора на пару, рад был пообщаться. Хотел тебя попросить, чтобы ты не распространялся о том, что я тебе рассказал, хорошо?

- Хорошо, Андрей. Спасибо, что поделился со мной этим. Передавай отцу скорейшего выздоровления.

- Спасибо, пока.

Мы пожали руки и разошлись. Я отнёс баскетбольный мяч в кабинет преподавателя физкультуры и начал переодеваться.

В мужскую раздевалку, как ошпаренный, залетел Шустрый. Его так прозвали ещё с самого раннего возраста. Одной из самых лучших его способностей был поиск. Он знал почти весь город, кто где живёт, кто с кем вчера сцепился, а кто с кем обжимался.

- Д., пламенный привет! Как ты? Как здоровье? Как Славик? Ай, ладно. Не важно. Все оставшиеся пары отменили, у всех курсов, представляешь! Вот дела, мы собираемся на стадионе, ты подгонишь? - Шустрый говорил так быстро, что любой другой человек просто не смог бы успеть за его тараторкой, но я знал этого мальчугана ещё с детства, поэтому даже не обращая на него внимания, запоминал и впитывал информацию.

- Миша, сегодня я не смогу, у меня дела. Передавай привет всем. И не забывай хоть иногда сбрасывать скорость, а то уже четвёртую пару кроссовок за месяц уродуешь, аж смотреть больно, дружище.

Я всегда относился к Мише с пониманием, никогда не называл его по кличке. Не любил я это дело.

- Да ладно тебе, Д. Я как молния! - после этих слов дверь раздевалки захлопнулась, и Шустрый оставил меня один на один с медленно пропадающим эхо своих быстрых шагов.

Я вышел из здания чахлого университета с смешанными чувствами тревоги и облегчения. Меня радовал тот факт, что пары отменили и можно было заняться своими делами, но, чем заняться? Я сказал Мише, что у меня дела, когда дел совсем нет. Не хочу идти на стадион, точно не сегодня. Мне нужно подумать, побыть одному. Точно! Пойду в тот район, может встречу эту хрупкую белоснежную звёздочку, которая так сильно забралась мне прямо в душу.

Дома никого не было. Зайдя в свою комнату, я бросил взгляд на баскетбольный мяч. Не хотел брать его с собой, подумал, что пойду налегке, ведь, в любом случае, без дополнительного груза в рюкзаке, убегать будет куда удобнее. Об этом тоже нужно подумать, не просто так тот добрый дедушка предупреждал меня об опасностях этого места.

Подойдя к этой злосчастной границе, между цивилизованным миром и мрачной завесой человеческого отчаяния, я задумался. С какой целью я иду туда? Раньше я бродил по различным дворам и переулкам, в поисках какого-то уединения. Когда я забрасывал мяч в кольцо, моя жизнь на мгновение замирала, все мои внутренние переживания испарялись сию же секунду. А сейчас что? Я иду искать её.

V. Расстояние между нами

Я решил обойти все дворы и закоулки, в которых могли повстречаться нежелательные персоны. Стоило пройтись до того прекрасного холмика и посмотреть, стоит ли там этот мольберт, оставленный девушкой. Может быть, я опять встречу её там. Теперь то она от меня точно не отвертится.

Мой путь пролегал вдоль железнодорожных путей и небольшого пролеска. Из-за трёхэтажного дома виднелась та самая площадка на которой я повстречал дедушку. Сокращу путь, пройдя через неё. Я внимательно осмотрелся. Ни души. Все жители этого района были на работе, дети в школах, путь был свободен. Выйдя из пролеска, перейдя через хрупкую конструкцию, сделанную в форме моста через ручеёк, я увидел её.

Она сидела в кружевном розовом платьице на той самой скамеечке, где я разговаривал с старожилом этих мест. Моё сердце забилось настолько быстро, что я чуть не потерял сознание, но хватит с меня страхов, сегодня я точно смогу поговорить с ней.

Легонько переступая через раскиданные повсюду стеклянные бутылки из под пива, я уверенно двигался к ней, оказавшись за её спиной, я произнёс.

- Здравствуй...прекрасная художница, - с запинкой сказал я.

Её нежные волосы развивались посредством дуновения лёгкого ветра. Она повернулась ко мне лицом. Её зрачки сразу же расширились, она опустила глаза, видимо я её чем-то смутил, комплементом, наверное. Долго ответа ждать не пришлось.

- Привет, это ты тот травяной засоня? - с ухмылкой произнесла она.

Её голос. Её прекрасный голос. Я забыл всё на свете. Она была настолько хрупкой и беззащитной, но всё было ровно наоборот. Её спина выпрямилась, она уверенно смотрела прямо в мои карие глаза. Нужно было что-то ответить ей, завязать диалог, но моя жалкая душонка удостоилась промямлить лишь только:

- Я присяду рядом?

- Да, конечно, садись.

Скамейка была длинная и просторная, так что я решил соблюдать все меры тактильного поведения при второй встрече с девушкой, когда первая, считай и не состоялась. Я сел за полтора метра от неё, чтобы не влезать в её личное пространство, но с каждой секундой, всё больше и больше, меня преодолевало желание крепко обнять её и забрать отсюда, хоть куда, в другой город, страну, не важно, только бы она была рядом со мной.

- Твой рисунок... Он прекрасен, - сказал я.

- Ты забрал его с собой?

- Нет, я не смог. Ты забрала свой мольберт оттуда?

- Я думала, ты заберёшь и его с собой. Почему ты не забрал мой рисунок? Он тебе не понравился?

- Нет, что ты, нет! Он был шикарен, просто ты не отвечала мне, когда я первый раз заговорил с тобой, а когда я проснулся, тебя уже не было, а рисунок остался на мольберте.

- Да, мне нужно было бежать. Прости за то, что проигнорировала тебя, когда я занята рисованием, все мысли в голове испаряются, знаешь, чувствуется свободный полёт. Я начала рисовать пейзаж, но через минут пять заметила, что ты спишь прямо рядом со мной, вот как получается. Вот и решила нарисовать спящего тебя.

- Вероятно, этого мольберта там уже нет...

Чёрт, я трясусь как девчонка. От неё пахло цветами, какими не знаю, но когда узнаю, обязательно подарю их ей. Я вспомнил, что у меня в рюкзаке всегда заваляется что-нибудь сладенькое, я снял рюкзак со спины, после чего достал оттуда конфетку и сказал:

- Вот держи, это тебе.

- Ой, спасибо, как приятно, но я не хочу, большое спасибо.

Вот и первый провал, но она посмотрела на меня таким взглядом, что я готов был каждый день таскать ей по килограмму конфет, пусть она каждый раз отказывалась бы от них, или выбрасывала в мусорный бак, но этот взгляд, нежный, приятный, как первое тепло в начале весны. Я убрал конфету обратно в рюкзак, и положил его рядом с собой.

- Ты живёшь здесь? - спросила она.

- Нет, я с другого района, не далеко отсюда живу.

- И как же тебя занесло в это богом забытое место? - рассмеялась она.

В эту же секунду я понял, что моя откровенность сейчас выйдет на новый уровень, она будет первой, кому я расскажу про свой обряд одиночества. Никаких сомнений.

- У меня есть свой обряд одиночества. Каждые выходные или будние дни, когда дел совсем нет, я беру баскетбольный мяч и брожу по нашему городу, в поисках площадок, когда я их нахожу, я просто бросаю мяч в кольцо.

- Интересно.

- Когда я кидаю мяч в кольцо, я чувствую, как ты сказала, полёт свободы. Мои мысли улетучиваются, тучи в моём разуме развеиваются и голова становиться ясной, как яркое солнце.

Мы смотрели друг друга. Я желал, чтобы эта минутная пауза продлилась вечно, но, к сожалению, этому не бывать, никогда.

- И где же твой баскетбольный мяч?

Вот я пропал. Что я ей скажу? Что потерял его, может сказать, что у меня его отобрали районные чайки, ну нет, врать этому прекрасному созданию я не стану, ни за что. Я скажу ей чистую правду, и пусть думает обо мне что угодно.

- На самом деле, я пришёл сюда, чтобы найти тебя.

Она опустила взгляд и начала рассматривать сколотый асфальт под своими ногами. Ответа не было, по моему лбу начал выступать пот. То, что я сказал, можно было расценивать как признание. Вот же чёрт побери, опять я всё испортил. Люблю я нестись впереди поезда. Ничего не изменилось, как был дураком, так им и остался.

- Рад, что нашёл? - после этих слов, она посмотрела прямо в мою исцарапанную душу.

- Да, очень рад.

Мы смотрели друг на друга примерно минут пять. Молча. За это время я успел изучить каждую ямочку на её прекрасном лице. Мы не играли в гляделки, но это выглядело именно так. Это чувство ни с чем не сравнить. Как будто меня проткнули прямо на сквозь. Не пошевелиться, руки не слушаются меня. В мою голову закралась мысль, что нужно подсесть ближе, но я тут же отказался от этой мысли. Нужно что-то сказать, но как что-то сказать, когда я просто заледенел от её пронзительного, мягкого как облако, взгляда.

- Меня зовут Д., - промямлил я. - А как зовут тебя?

- Меня зовут А. Странно, что ты спросил об этом, только спустя двадцать минут нашего знакомства, - она улыбнулась и встала со скамейки. Я впопыхах схватил свой рюкзак и сказал:

- Ты уже уходишь?

- Ты не хочешь прогуляться?

- А это безопасно? - поинтересовался я.

- Не бойся, сейчас нам нечего боятся.

- Я беспокоюсь за тебя, А.

- Не нужно за меня беспокоиться, я смогу постоять за себя, - ответила она.

Мы обогнули спортивную площадку и вернулись в пролесок из которого я вышел. Когда мы подошли к подобию мостика, я проскочил вперёд и подал ей руку. Одно мгновение, и я бы дотронулся до кончиков её пальцев, но она улыбнулась и отстранила руку.

- Спасибо, Д. Я справлюсь сама, - рассмеялась она.

- Я лишь хотел...Ладно, идём.

Перейдя через мостик, мы минули железнодорожные пути и углубились в гаражи. На этих кирпичных стенах всё было измалёвано похабными словами и рисунками. Я глубоко ценил трудяг, которые создают что-то стоящее, посредством использования баллончиков с краской, но это было чистой воды вандализм. Мы прошли гаражи, и вышли к небольшому озеру. Рядом были жилые дома. Вокруг ни души, я немного задумался, но мою задумчивость прервала фраза.

- Посмотри, как же тут красиво! - с восхищением в голосе сказала она.

Зрелище и правда было прекрасное. После того, что я видел до этого, это смотрелось как прекрасный оазис по середине грязной пустыни.

Вдруг подул сильный ветер, и её розовенькое платьице приподнялось, я тут уже убрал взгляд, но успел заметить пятно на ноге. Похоже это был синяк.

- Успел что-нибудь увидеть? - сказала она.

- Нет, я... Это пятно на твоей правой ноге, это синяк?

Не могу понять, как после одного моего вопроса, её взгляд стал испускать молнии.

- Это не твоё дело, - она резко отвернулась от меня и пошла прямо к озеру.

Я стоял как вкопанный. Что я такого сказал? Ничего не могу понять, нужно было исправляться.

- Прости меня, я не хотел тебя обидеть, просто случайно увидел...

Я медленно пошёл за ней, бороздя землю своим взглядом. А. остановилась и резко повернулась ко мне. Я поднял голову. Оказавшись лицом к лицу с ней, я сглотнул слюну. Мы стояли и опять смотрели друг на друга молча. Её взгляд был очень тревожный, я сразу это понял. Определять эмоции по взгляду людей меня научил директор школы в которой я учился. Вот те раз, надо же, кого умудрился вспомнить в такой то момент!

- Не извиняйся, это мои проблемы, а не твои.

- Проблемы? Может быть, я смогу помочь.

- Я разберусь сама, перестань делать вид, что тебе есть до меня дело, - с злобой произнесла она. - Ты видишь меня второй раз в жизни, а уже готов мне помогать.

И тут меня разорвало на кусочки.

- Если я спросил тебя про синяк, это значит, что я волнуюсь за тебя. И мне без разницы, какой раз я тебя вижу, я бы сказал тебе тоже самое и тогда, когда мы были на холме. Если тебя кто-то домогается или бьёт, так и скажи, я помогу, я не могу смотреть на то, как твои прекрасные ноги покрываются синяками из-за кого-то.

Личное пространство? Такт? Смотря прямо в её злые и чёрствые глаза, я закопал себя в это же мгновение. Мне хотелось побыстрее сбежать отсюда и никогда не возвращаться, я чуть не повысил голос на неё. На это восьмое чудо света, которое, несмотря на такой маленький промежуток, я умудрился полюбить. Но, видимо, она решила сжалиться надо мной, она отвела от меня взгляд и начала рассматривать камыши, которые располагались вдоль озера.

- Это мой отчим. Моя мама с ним рассталась, когда мне было шесть. Отец живёт в другой стране, не знаю, никогда его не видела. Он так обращается со мной из-за своей тупости, я бывает неделями не ночую дома. У меня есть близкая подруга, которая живёт в единственном многоэтажном доме в нашем районе. Ну что, тебе стало намного легче, когда я рассказала это тебе?

Я мгновенно вскипел, сжал кулаки и сквозь зубы, отведя взгляд, произнёс:

- Да как он посмел...

- Успокойся, Д. Ты всё равно ничего не сможешь сделать. Он грабит круглосуточные магазины и хлещет водку со своими приспешниками - неудачниками.

Я посмотрел на неё, она отвернулась от меня. И тут я всё понял. Её отец - Док. Эта свинья, которая терроризирует обычных людей, так обращается и со своей падчерицей.

- Послушай, давай сходим к нему, поговорим, может быть, он перестанет так делать, или, выберем способ радикальнее! - прокричал я.

Она повернулась ко мне и сказала:

- Не утруждай себя, тебе это не нужно, - она боязливо оглянулась. - Слушай, лучше нам больше не видеться, никогда.

Она пошла прямо на встречу ко мне, но, в тот момент, когда она проходило мимо меня, я хотел взять её за руку, но успел лишь коснутся кончика её волос, когда она отпрянула от меня.

- Стой, пожалуйста, почему нам лучше не видеться?

- Так будет лучше для тебя...

- Не решай за меня, - холодно произнёс я.

- Мне лучше знать, я живу тут очень давно, а ты даже не знаешь, чего хочешь.

Не знаю чего хочу? Если бы она дала взять себя за руку, я бы поцеловал её тут же, но, не думаю, что у меня хватило бы смелости пойти на такой шаг.

- Ты мне нравишься.

Она отошла от меня метров на пять, но это она услышала. Я понял это по тому, как она резко замерла на месте. Её приспущенная голова повернулась вполоборота, и я увидел, что на её лице пробежала маленькая стеклянная слеза.

- Никогда, слышишь, никогда больше не подходи ко мне, - без тени сомнения произнесла она. После этих слов она ушла.

Последние десять минут как в тумане. Я стоял на границе между районами. Она сказала мне это прямо в лоб, но почему же она плакала? Я не смог пойти за ней, обнять её, попросить ещё раз прощения. Я стоял как вкопанный и смотрел, как она уходила от меня. Никогда. Никогда я не ощущал такой огромной пропасти между мной и человеком.

VI. Радикальные меры

Целую неделю я думал только о А. Мне не давало покоя то, что она мне сказала. Тогда всё изменилось. Я прекрасно понимал, что она не со зла наговорила мне всё это. Она хотела защитить меня от своего злого отчима, ведь, даже я осознавал, что если я свяжусь с ним, то я попаду в передрягу. Я отстранился от своих близких друзей, не отвечал на звонки. В университете говорил, что у меня не работает интернет, поэтому я не могу отвечать в социальных сетях. Врал, что у меня сломался телефон. Малинов пытался поговорить со мной и выяснить, что со мной происходит, но, в ответ он получал липовые отмазки и отговорки. Я не спал ночами, мне всё виделся тот синяк на её ноге. Моя душа вскипала только при одной мысли, что этот обормот поднимает руку на эту прекрасную девушку. Но что я могу сделать? Попросить помощи у друзей и завалиться толпой к Доку? Это же просто смешно. Я не хочу подвергать такой большой опасности своих лучших друзей. Должен разобраться в этой ситуации сам. Я должен бороться за неё.

Страх сделать что-то не так всегда преследовал меня. В разных ситуациях. От решения контрольной задачи на паре, вплоть до разрешения конфликта между пьяными знакомыми у входа в клуб «Kosso». Сидеть сложа руки я больше не мог. В пятницу планировался поход к Диме, собиралась вся свора. Приглашение от Славы поступило в четверг, но я сказал, что еду в деревню. На следующий день я решил прогулять пары, написав в мессенджере своему куратору, что приболел. Отношения с куратором у меня были отличные, я видел в нём отголоски прежнего своего наставника - Дмитрия Валерьевича. Ответа от него долго ждать не пришлось, он сказал, чтобы я скорее выздоравливал, скинул мне задания и на этом наш диалог закончился.

На этот раз я решил пойти налегке. Я оставил дома телефон, ключи от дома, документы, которые всегда носил с собой в рюкзаке. Со мной была только пачка сигарет и зажигалка. То, к чему я пришёл - было чистым безумием. Я специально оделся в старые тряпки, чтобы сильно не выделяться из толпы. Натянул на голову папину выгоревшую кепку и выдвинулся в путь. Мама должна была придти через пару часов, так что я спокойно попаду домой без ключа.

На улице стоял солнечный день. Ветра почти не было. За те два раза, как я побывал в этом районе, я уже изучил каждый закоулок и дворик в этой местности. Район был не таких уж и больших размеров, но, всё равно, я напряг все свои извилины, чтобы вспомнить, где я видел тех местных гопников. У меня был план. Я хотел узнать через местных представителей фауны, где живёт Док. Пока я их искал, я попутно придумывал легенду, кто я такой, зачем его ищу. Любой здравомыслящий человек сказал бы мне, что я сумасшедший, но, я был в отчаянии, другого выхода не оставалось.

Пройдя мимо очередного заброшенного дома, я повернул голову на девяносто градусов влево. В двадцати метрах от меня сидел тот самый парень, который тогда отпустил меня. Пень, который был выполнен в форме столика, был изуродован вбитыми внутрь гвоздям. На этом фуршете находилась пачка сигарет и полторашка из под пива. Я немного заменжевался, но пересилил себя. Он был один, да, навалять он мне сможет на раз два, но диалог может завязаться легче, когда он был без своих шавок. Я приблизился к нему. По его уверенному взгляду было понятно, что он заметил меня ещё давно. Нужно было собраться духом.

- Здарова, - сказал я.

- Ну, здарова.

Он был примерно моего роста, но старше, лет на пять или шесть. Одет по феншую этого места. Спортивные штаны, измалёванная в пепле толстовка Найк и очень поношенные кроксы на босых ногах.

- Чо надо? - бросил он в мою сторону.

И тут я понял, что попал. Убегать прямо сейчас? Может плеснуть ему пиво в лицо, чтобы сбить с толку. Вот же засада. Медлить нельзя, буду импровизировать на ходу. Маленькая искорка сверкнула у меня в голове. Я придумал, но это очень опасно.

- У меня есть дело... Дело к Доку, - уверенно произнёс я.

Этот парень смотрел на меня таким зверским взглядом, что я уже считал овечек, и вспоминал, в какую сторону лучше скрываться от погони. Он плюнул на землю, его плевок приземлился прямо рядом с пеньком.

- У тебя крыша поехала что-ли? Деловой тут нарисовался. С какого района будешь, обморок?

Я не сдержался и решил отпарировать, в таких ситуациях нужно вести себя уверенно.

- А тебе то какая разница? Так ты знаешь Дока или я пошёл прочь отсюда, - сквозь зубы промусолил я.

Он со скоростью света подпрыгнул, схватил меня за шкирку и оттянул к турникам. Моё лицо покрылось красными пятнами от такого поворота событий. Пульс участился. Мы смотрели молча друг на друга с разъярёнными глазами. Я был готов получить по морде.

- Ты как со мной разговариваешь, а?! Пришлёпал тут такой весь из себя. Док ему нужен. У тебя с головой то всё в порядке? Молоко на губах не обсохло ещё, чтобы с Доком дела иметь, и вообще, откуда будешь, ещё раз спрашиваю, отвечай! - этот гопник, на вид совсем без мозгов, тараторил так быстро, что он бы мог посоревноваться в скорости с самим Мишей Шустрым.

- Тут я живу, чёрт тебя побери! В многоэтажке вон той, - я показал пальцем на единственную многоэтажку в этом районе. - Местный я, местный. Выслушай ты меня, стой же! - он уже замахивался, чтобы вдарить мне прямо в лоб, но жёсткий и грубый голос остановил этот неравный поединок.

- Боря! Чего это ты тут распоясался средь бела дня! Объясняйся!

Парень отпустил меня, и я плюхнулся прямо на землю. Он отскочил в сторону и опустил взгляд.

- Док, вон, какой-то придурок тебя ищет, говорит, что имеет к тебе дело, я ему и хотел надавать люлей!

Вот это я встрял, теперь мне точно крышка. Я нашёл его настолько быстро, что мне даже не пришлось получать по морде, по крайней мере, от Бори.

- Эй, пацанёнок, вставай давай, чего разлёгся, - обратился ко мне Док.

Я встал, отряхнулся от пыли, подобрал пачку сигарет и зажигалку с земле. Они выпали из кармана, когда крепенький паренёк оттаскивал меня за шиворот. Док приблизился ко мне и начал ковыряться в своих гнилых зубах, попутно осматривая меня с ног до головы.

На вид Доку было лет сорок пять, но его избитая морда, небритая щетина, грязнущая белая майка, сразу расставляла всё на свои места. Они, по сравнению с людьми Маузера, были просто школьной детворой, играющей в своей помойной песочнице.

- Местный?

- Да, живу в многоэтажке.

- Что-то я тебя тут ни разу не видел, врёшь поди, чертёнок? - оскалился Док.

- Нет, не вру, недавно переехал с дедушкой. Раньше жил на Красногвардейском.

- Как давно переехал?

- Четыре года назад, я почти не гулял тут, всё дома сидел, ухаживал за больным дедом.

Смотря на этого дряхлого пса, который прошляпил лучшие годы своей жизни в кабаках и борделях, я увидел в его глазах искорку уважения. Видимо он вспомнил своё детство, как помогал больным пенсионерам. После этого, он перестал расспрашивать меня, а лишь показал мне жестом руки, чтобы я следовал за ним. Боря стоял на месте как вкопанный. Док был один. В его правой руке была авоська. В авоське виднелись две бутылки «Беленькой» и квашенная капуста. Я шёл за ним, теряясь в пространственной петле времени. Что я делаю, куда я качусь, но тут же я вспомнил, почему всё это происходит. Собраться с мыслями и идти напролом. Главное не струсить.

- Мы пришли, - сказал Док, положив авоську на скамейку у трехэтажного дома.

Док сел на скамейку, достал из кармана приму и закурил. Эти сигареты ещё кто-то курит, вот же древние люди.

- Ну, чертёнок, говори, что у тебя за дело ко мне. Ха-ха! - надменным тоном произнёс Док.

Я смотрел на эту груду протухшего мяса и моя кровь вскипала с каждой секундой. Я начал смотреть на его дырявые кроссовки, его лицо вызывало у меня рвотный рефлекс. Осмотревшись, и удостоверившись, что мы одни, я начал говорить.

- Как ты смеешь бить свою же собственную дочь, свинья?! - прокричал я.

Док пришёл в такой шок, что сигарета, которая находилась в его пожелтевших зубах, упала прямо на землю. Такого молниеносного порыва агрессии от себя не ожидал даже я. Тяжело дыша, я сжал руки в кулак и ждал, что он ответит, но он громко рассмеялся. Из его рта полетели слюни, прямо на мои кроссовки.

- Мальчик, ты пьяный что-ли? Какая ещё дочь, у меня отродясь не было детей. Палёную водку переставайте пить, мракобесы чёртовы! Ковыляй отсюда подобру поздорову, сегодня я тебя отпускаю, так что скажи спасибо, сопляк. - после этих слов он даже не взглянул на меня.

- Да как ты смеешь врать, ты, грязное животное! - продолжал наступать я.

Инстинкт самосохранения исчез полностью. Я готов был умереть прямо здесь, на этом асфальте, в этом дворе, в этом зоопарке. Док посмотрел на меня красными, как у быка, глазами.

- Ты плохо слышишь? Если ты сейчас же не уберёшься отсюда, я тебя поколочу прямо здесь, понял меня, ты! - он замахнулся на меня и хотел дать мне пощёчину, но я увернулся, ухватился за бутылку водки, которая лежала в его авоське, и огрел его по голове.

Бутылка не разбилась, Док повалился на землю, но сознание не потерял. Он и так был пьяный, так что уронить его на землю таким сильным ударом бутылки было проще простого.

- Ещё раз ты поднимешь на А. руку, я тебя закопаю, понял меня?! - я продолжал орать на весь двор, что даже какая-то женщина выглянула из окна второго этажа.

- ВСЁ! ТЫ ТРУП! УСЛЫШАЛ МЕНЯ, ТЫ НЕЖИЛЕЦ! - завопил Док, - СИПЛЫЙ, СИПЛЫЙ, ВЫХОДИ БЫСТРО.

Я посмотрел вглубь тёмного подъезда трёхэтажного дома и увидел, что из подъезда выходит беззубый двухметровый кабан и ещё пара дружков Дока.

- ВОТ ЭТОГО ПАРЕНЬКА! ПОКРОМСАТЬ НА КУСОЧКИ! ЖИВЫМ ИЛИ МЁРТВЫМ МНЕ ЕГО НА БЛЮДЕЧКЕ! - захлёбываясь в своей же слюне, кричал Док.

Долго ждать не пришлось, они ринулись на меня со скоростью света. Всё, пора бежать, я метнул бутылку водки прямо в голову самому здоровому. Мой снаряд лишь немного сбил его с толку, но когда он опомнился, я уже был в тридцати метрах от них.

- ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ, ИСТУКАН, ИДИОТ! ЗА НИМ, БЕГОМ!

Мамы с детьми, мужчины, пожилые люди, все они с сожалением смотрели, как я бежал от этих гопников. Я выбежал из пролеска, оглянувшись, увидел, что два из них отстали, но один был у меня прямо на хвосте. Он был худощавого телосложения, очень шустрый, он преодолевал препятствия как Усэйн Болт. Камни, железнодорожные знаки, я понимал, что запас моих сил иссекает. Похоже, придётся дать бой. Мы закончили этот небольшой кросс прямо у границы районов. Он уже почти схватил меня за шиворот, но я резко остановился, развернулся и нанёс ему сильный удар локтем, как шлагбаумом по голове. Его тело тут же повалилась на землю.

В этот момент у меня было дикое желание начать запинывать его ногами, настолько моя ярость поглощала мою рассудительность, но этот парень был не без сюрпризов. В положении лёжа, он сунул руку в карман, и я понял, что сейчас он достанет перцовый баллончик. К счастью, моя кофта была на молнии, я быстро расстегнул молнию и закрыл своё лицо половиной кофты, но я не успел. Едкая и быстрая струя перца попала мне прямо в лицо. Я был дезориентирован, но ненадолго. Найдя в себе силы бежать, я вытер внутренней стороной кофты своё лицо и ринулся от железнодорожных путей в сторону пешеходного перехода. Я встал на пешеходном переходе, обернулся и увидел, как эта гиена ковыляет обратно, выдохнув, посмотрел нет ли автомобилей, ступил на зебру и замер. Что-то в моей голове йокнуло, и я обернулся. У старого двухэтажного дома, рядом с красной жигули, стояла А. Она смотрела на меня испепеляющим взглядом. Я тут же ринулся прямо к ней. Подбежав к ней, она пришла в ужас. Вся моя жёлтая кофта приняла ярко-оранжевый окрас. Из носа шла кровь из-за больших скачков давления, напряжения при длительном беге и небольшой драке.

- Д.! Что с тобой, как же так, - с дрожью в голосе произнесла А.

- А., успокойся, только не переживай. Ты знаешь место, где нас точно не увидят? Там я всё расскажу.

- Пойдём за мной.

Мы прошли вдоль границы с другим районом, преодолели древний военный госпиталь и оказались на заднем дворе этого здания. А. села на разбитый ящик из под медикаментов, который валялся тут и обратилась ко мне:

- Что ты тут забыл? И почему от тебя так невыносимо пахнет! Такой едкий и противный запах.

- Это перцовый баллончик.

Мои силы иссякли. Я снял свою кофту, нашёл на ней ещё чистые места и вытер лицо от пота и грязи. Я весь горел, от перцового баллончика, от бега, от драки, и от того, что опять находился рядом с ней.

- Перцовый баллончик?! Кто так поступил с тобой? - в её голосе не было ни нотки сарказма, она волновалось обо мне со всей своей женственной искренностью.

- Что же я наделал...

- О чём ты говоришь?

- Тебе лучше не появляться дома.

Она замерла. Её взгляд просто сверлил меня. А. всё поняла.

- Ты был у него?

Я вскочил и бросил кофту на землю.

- Да! Я был у него! И огрел его тупую башку бутылкой водки, а потом метнул эту же самую бутылку в его цепного пса. Они бежали за мной прямо до границы, но нагнал меня только один. Прямо на путях я сбил его с ног, но он брызнул мне перцовым баллончиком в лицо, а дальше рассказывать нечего.

Я выдал всё под чистую. Ни грамма вранья. Ни минуты сомнений. Я смотрел на её белоснежное и румяное лицо полыхающими глазами. Бороться за её свободу, за её лучшую жизнь, я сделаю всё, только бы она смогла жить беззаботной и счастливой жизнью. Даже, если мне потребуется рисковать своей собственной.

А. молчала. Я терпеливо ждал, что она ответит. На её глазах начали появляться небольшие слезинки.

- А.! Прошу тебя, не плачь, - я пошёл прямо к ней.

Она отодвинулась от меня, дав понять, что не хочет, чтобы я подходил ближе.

Я сел рядом с ней на ящик, мы были довольно близко, я чувствовал лишь её нервное дыхание. Мы опять смотрели друг на друга, как тогда. Когда А. смотрела на меня, ко мне всё больше и больше возвращались силы. Адское месиво из перцового баллончика и грязи на моём лице больше меня уже не тревожило.

- Почему ты меня не послушал? Почему? Ты знаешь, что он мог с тобой сделать? Он зверь. У него нет никаких моральных принципов, - медленно говорила она.

- Мне нечего сказать, - я опустил голову.

- Ты пытаешься мне помочь, но ты делаешь только хуже для себя. Теперь тебе точно нельзя тут появляться, никогда. Ты меня понял?

Я просто не мог понять, как после такого эмоционального всплеска, который она сейчас испытала, она могла так спокойно разговаривать. А. была удивительной девушкой.

- А., стой, я не могу. Тебе нельзя возвращаться, он же тебя опять изобьёт! Давай, я не знаю, давай поживёшь у подруги, - я встал и начал ходить из стороны в сторону, попутно тараторив, - Нет, там тоже нельзя, я ляпнул, что я местный и живу там, и он, вероятно, знает, что там живёт твоя подруга. Нужно что-то другое. У меня есть немного денег, я сниму комнату на дня два посуточно, потом что-нибудь придумаем, устроюсь на работу, буду оплачивать тебе жильё! Ты не вернёшься к этому подонку!

После этой пылкой речи, я понял, что наговорил слишком много лишнего. Из моего рта вылетело столько чуши и бреда, что я даже боялся посмотреть на неё. Сейчас она просто уйдёт, и я опять не смогу её остановить.

- Д., мне не нужна помо...

- ПОМОЩЬ НУЖНА ВСЕМ! - я повернулся к ней и крикнул ей это прямо в лицо.

Тяжело дыша, я смотрел, как её лицо не меняло свой окрас, она не злилась. А. просто наблюдала за мной, как чёрная кошка, которая растягивается на заборе и смотрит, как воробьи кормят своих птенцов в гнезде на дереве.

- Прости меня, я не должен был кричать на тебя. Я всё испортил, опять...

- Д., сядь рядом со мной.

Передо мной было всё как в тумане, но я чётко и ясно следовал за её ангельским голосом, который доносился откуда-то из истоков моего сознания. Я не отрывал взгляда от неё. Мы сидели очень близко друг к другу. Её сердце билось не медленнее моего.

- Д., успокойся, пожалуйста.

- Хорошо, я, я...постараюсь.

- В детстве, когда я плакала или расстраивалась, мама усаживала меня перед собой и срисовывала моё лицо.

- Рисовала? На бумаге?

- Нет, в пространстве, в воздухе.

- Что это значит?

Она была настолько близко ко мне, что подуй хоть немного ветра, меня бы повело вперёд и мы бы соприкоснулись губами.

- Д., закрой глаза. Я нарисую твоё лицо.

Я закрыл глаза и ждал. И тут я почувствовал, как её тонкий палец вырисовывает контуры моего лица. Нет, она не дотрагивалась до моей кожи. Я чувствовал, что она обводит мои глаза, нос, рот, скулы, но она их не трогала. Мгновенно прошла отдышка. Потихоньку сердцебиение начало приходить в норму. Я открыл глаза на моменте, когда её палец находился у моего подбородка. Своей правой рукой, я потянулся к её ладони, чтобы нежно её сжать, но она отпрянула и отсела от меня сразу же, как поняла, что я хочу сделать.

- Вот видишь, помогло. Правда ведь?

- Да, правда...

Что же дальше? Она была такой беззаботной, как-будто ничего и не происходило последние десять минут.

- И что теперь? - спросил я её.

- У меня есть троюродная сестра, она живёт недалеко отсюда. Поживу пока у неё. Не волнуйся за меня, - ответила А.

Она встала и хотела опять уйти, но второго раза я бы не смог пережить.

- А., постой. Пожалуйста, не забирай у меня надежду. Я думаю о тебе каждый день. Когда встаю, когда пишу конспект, когда курю, когда ужинаю, когда ложусь спать. Мне не даёт покоя эта недоказанность, кто ты, чем занимаешься, почему избегаешь меня. Я чувствую себя так, как-будто ничего о тебе не знаю, но в то же время, ощущаю, что знаю про тебя всё на свете. Она остановилась и повернулась ко мне лицом.

- Что я не люблю больше всего? - игриво спросила она.

- Одиночество, - я ответил молниеносно.

- Это не правда, - ответила она.

- Правда, - без тени сомнения произнёс я.

Она сильно удивилась моей настойчивости, но, похоже, я оказался прав.

- Не знаю, не знаю, может быть ты и прав. А что ты любишь больше всего? - с ухмылкой спросила А.

- Тебя.

Ухмылка сразу же пропала с её лица. Мы поедали друг друга глазами. Я понял это сразу же. Нам с ней не нужны слова, чтобы понимать чувства друг друга. Хватит только лишь взгляда. И никто из нас даже и не подумал отвести его. Мы так разговаривали с А., но в один момент, я понял, что диалог зашёл в тупик. Её детские травмы, её сильный и закалённый характер, её жизненный путь, на котором она падала тысячу раз, не сравнится с моей беззаботной жизнью обычного парня. Я видел в ней спасителя. Моя уверенность в том, что она помогает и хочет помогать людям, была стопроцентной. С ней я точно смогу расти в правильном направлении. В её глазах я видел и чувствовал тепло и уют, храбрость и рассудительность, но, жизненные силы покидали её с каждой секундой. Она испарялась прямо на моих глазах, она не хотела обременять меня, потому что понимала, что всё равно ничего не выйдет, но я не отчаивался и вновь, и вновь перелезал через колючую проволоку своего сознания и тянулся к ней.

Я жил беззаботной жизнью юноши. На моём пути встречалось множество девушек, которые дарили мне тепло, окунали меня лицом в грязь, но, я никогда, слышите, никогда, не испытывал этого мандража, этих эмоций, которые А. дарила мне только лишь своим присутствием.

- Ты проводишь меня? - нежно спросила А.

- Да, провожу.

Я поднял кофту с земли и выбросил её в мусорный бак.

- Хорошая была кофточка, - сказала А.

- Да, неплохая...

Последующие двадцать минут мы шли молча. А. вела меня по каким-то закоулкам, где не было ни единой души. Время было не позднее, но людей вообще не было. Мы подошли к новым панельным домам.

- Вот мы и пришли, Д. - сказала она.

- Мы ещё увидимся, А.?

- Не знаю.

- Давай встретимся в таком месте, чтобы нас никто не увидел?

- Ты знаешь такое место? - спросила она.

- А как же тот холм, на котором мы первый раз встретились.

А. задумалась. Я делал любые выпады и извивался как мог, только бы встретиться с ней ещё раз. Ещё раз почувствовать прекрасный аромат её духов, ещё раз посмотреть в её бескрайние, как вселенная, глаза.

- Хорошо, когда?

Я не мог поверить в это. Нужно было взять себя в руки. Кажется, у меня получилось, но радоваться сильно не стоило. Ещё не пришло время нашей четвёртой встречи, а до этого, может случиться всё что угодно.

- Как насчёт следующей недели? В субботу, ты свободна?

- Давай в пятницу, хорошо? В девять вечера, покажу тебе закат. Он очень красивый на том холме. Я как раз буду его рисовать, - добродушно ответила А.

Как же так, двадцать минут назад она не хотела меня видеть, а теперь с полной радостью соглашается на встречу.

- До свидания, А.

- Д., только учти, никаких цветов, а то я сразу же уйду. Я их не люблю.

- Что ты, какие цветы! Я даже и не думал об этом...

Враньё, всё я думал.

- Пока, Д.

Мы разошлись. Я пошёл обратной дорогой. Чтобы добраться до дома, мне всё равно пришлось бы перейти через эту свалку, которую считают районом нашего города. Я минул военный госпиталь, и уже хотел было подниматься в горку, чтобы перейти через границу, но услышал какие-то издыхающие вопли. Звук исходил со стороны трёхэтажного дома, который был самым первым при спуске с главной дороги. Я побежал на крики. Забежав в подворотню между тремя, близко стоявшими друг к другу домами, меня чуть не хватил удар. Дар речи пропал. Это был Док с бутылкой водки в руках. В бутылке было пусто, он еле стоял на ногах. Рядом с ним метались его шавки, и тот бык, которому я чуть не разбил голову бутылкой, и тот худощавый сорванец, который обрызгал меня перцовым баллончиком. Все они говорили Доку быстрее уходить отсюда. Я не понимал, что происходит, но вдруг, из другой руки Дока начал выскальзывать окровавленный нож. Они пока ещё не заметили меня, но я успел заметить кое-что. Мои виски опять начали пульсировать со скоростью гоночного болида. На земле, с кучей ножевых ранений, лежал тот самый дедушка, с которым я познакомился на той неделе. Док обернулся и замер. Он смотрел своими ужратыми глазами прямо на меня. Если бы он был один, я бы кинулся прямо на него, клянусь Вам.

- ШАВКИ БЕЗМОЗГЛЫЕ. ВОН ЭТОТ ПАРНИШКА. ОН ВСЁ ВИДЕЛ, ПОЙМАТЬ И ЗАКОПАТЬ!

Один из парней Дока взял его под руку и повёл прочь с места преступления. Я было хотел побежать к дедушке, чтобы хоть как-то ему помочь, но быстро развернулся, потому что в мою сторону уже бежали три разъярённых пса. Впопыхах я натянул кепку плотнее на лоб, чтобы меня не смогли опознать, представьте, что будет, если ко мне домой придут сотрудники полиции и скажут, что я свидетель убийства. Моя мама не выдержит такого стресса. Я уже восстановил все силы после стычки с Доком, так что я сделал этих пьяниц в одно мгновение. Подбегая к дороге, я заметил, что они не останавливаются, а бегут прямо за мной. Я быстро осмотрелся. Моя уверенность в своём безболезненном побеге улетучивалась с каждой секундой. Подъезжал какой-то автобус, я подбежал к остановке, люди вышли из автобуса, но никто не стал в него заходить с остановки. Я залетел в двери, но меня за футболку успел схватить тот шустрый парниша. За его спиной уже был второй парень, который достал нож и хотел было порезать меня, но я начал брыкаться ногами и кричать на весь автобус:

- ЗАКРОЙТЕ ДВЕРИ! СЕЙЧАС ВЕДЬ ПОРЕЖУТ! ЗАКРОЙТЕ! ОНИ УБЕГУТ!

Водитель быстро всё понял и нажал кнопку закрытия дверей, шустрый парниша успел разорвать мне футболку в районе правого плеча. Прямо перед закрытием дверей автобуса я успел сильным ударом сбить с ног третьего парня, который пытался протиснуться в дверной проём. Когда эти идиоты поняли, что находятся на виду у всех, они разбежались как крысы с корабля. Я лежал, запыхаясь от столь трудной битвы. Ко мне подошёл мужчина и спросил:

- Молодой человек, с Вами всё в порядке? Может скорую?

- Нет, просто дайте руку, я встану, - я протянул ему руку и он помог мне встать.

Весь автобус пялился на меня. Я подошёл к водителю и сказал:

- Большое Вам спасибо, но это не мой рейс, думал, если я забегу в автобус, они за мной не погонятся, откройте двери, пожалуйста, я выйду здесь.

- Да ладно, всегда пожалуйста, выходи. Береги себя, - ответил водитель автобуса и открыл переднюю дверь.

Маршрутка отъехала от остановки. И я опять стою перед пешеходным переходом. Кепка в грязи, бежевые брюки в перцовом баллоне и пыли, белая футболка порвана. Что же я скажу своей матери.

Я еле-еле доковылял до дома. На часах было восемь вечера. Долго же я шёл. Несмотря на то, что я сегодня пережил столько сложных и тяжёлых моментов, мои силы должны были иссякнуть вот прямо на этом месте, перед моим домом, я до сих пор думал о том дедушке и об этом проклятом Доке. Меня просто рвало на части только об одной мысли, что это животное существует на этом свете. Зайдя домой, моя мама помрачнела. Я выглядел как человек, которого переехал табун мускулистых мустангов.

- Д.! Что с тобой случилось?! Что такое?!

- Мама, пожалуйста, не волнуйся. Просто подрался на улице. Кофту отобрали и выбросили.

- Надо идти в полицию, сынок! Это нельзя просто так оставлять!

- Мама, какая полиция, я даже не запомнил как они выглядят. Камер там не было. Не надо всего этого. Я сейчас в душ и спать, пожалуйста, только не нужно никуда звонить и так далее, мне не нужны проблемы.

- Д., как же так, что же ты..., - на лице моей мамы начали выступать слёзы. Я подошёл к своей маме и крепко её обнял.

- Мама, не плачь, всё будет хорошо. Обещаешь не плакать?

- Хорошо, сынок. Иди в душ, отмывайся, я обработаю твои раны.

Через час я уже лежал в постели, но спать мне не хотелось. C открытыми глазами я пялился в чёрную мглу, которая воцарилась в моей комнате. За что Док убил того несчастного старика? Этот дедушка заслуживал всего самого наилучшего, но никак не смерти. Он ведь был так бодр и умён, что мог бы направить на путь истинный ещё не мало сорванцов, таких как я.

Нет! Больше я не стану ждать. Сколько ещё невинных душ погубит Док. Надо действовать. Я спасу А. и других местных жителей от этого тирана. Я непременно добьюсь справедливости, но какие я должен принять меры для этого? Способ решения этой проблемы, который пришёл мне в голову, не понравился мне сразу же, но выбора не было. Мне придётся встать прямо на край пропасти, чтобы сделать этот мир чуточку лучше.

VII. До краха один шаг

Я всегда был добрым человеком. В начале моего, уже сознательного, жизненного пути, я повстречался с множеством сложнейших ситуаций. Одним из них была травля, но не сильная. За свой слишком весёленький характер я получал хорошенькую порцию нападков от сверстников, но это всё не делало меня злым. Я не выставляю себя жертвой, просто констатирую факты. Я очень много наблюдал. За поведением людей, как они переживают свои взлёты и падения. Как объяснить детям, что куда лучше поговорить с человеком, донести до него проблему и проработать её собственными силами? Никак. Нужно время. Мне этого времени потребовалось совсем немного, я почти сразу же всё понял, но людей, которые меня окружали, ждал очень тяжёлый и тернистый путь, в котором, я принял непосредственное участие. Смотреть, как человек из грязного птенца становится красивым орлом - великолепное зрелище.

Существенно говоря, можно начинать карабкаться вверх по той самой стене моего характера. Когда я уже достаточно созрел для того, чтобы построить фундамент для будущего потока своей действительности. Я понял, что во мне есть одна проблема. Эта проблема есть у всех мужчин, но кто бы что не говорил, у всех она проявляется по разному. Все уже, наверное, поняли, о чём я толкую. Моей проблемой стали женщины.

За свои двадцать лет на моём пути их повстречалось не мало, но я не буду заговаривать Вам зубы про свои похождения. Я не был таков. В мою голову забралась мысль, раз уж я так добр и моя человечность уже достаточно эволюционировала, чтобы принять в свою жизнь частичку чужой жизни, то стоило бы попробовать осчастливить кого-то, а почему, собственно отказываться от такого счастья!

Оказывается человеческая глупость всё таки может напрочь ослепить человека. Я оказался загнан в угол своими же выходками. Подростковая слабость, боязнь действия и словесного перфоманса в зарождении хоть какого-то контакта, неспособность проработать проблему и придти к компромиссу. Всё это преследовало меня снова и снова, но чувство. Чувство, которое должно было меня ошеломить. Его не было. Любовь существует, но сможете ли Вы за неё бороться? Я вот не смог, но чувствую, что силы могут придти в любую секунду. Все мои попытки оборачивались полным провалом. Жизнь готовила меня к чему-то большему, может быть, питала меня каким-то опытом, чтобы в нужный момент я не оплошал. Не знаю. Всё это было очень странно, кажется, это был сон...

***

Когда мы познакомились получше, мы спросили друг друга, что подумали друг о друге при первой встрече. Ты сказала мне, что подумала, что я какой-то дурак. Я сказал тебе, что подумал примерно тоже самое, но я наврал. Меня так сильно перекосило от бабочек в животе при виде тебя, что в моей голове началась кровавая война между двумя личностями. Воспитанный, уравновешенный, достойный юноша и мальчик, у которого из ушей выходит дым, вместо носа свисток, который каждый раз свистит, когда именно ты говоришь с ним.

Я попытался подавить этого назойливого сорванца как мог, но он всё равно выкинул кое-что не очень уместное, вероятно, именно после этого ты подумала, что я дурак. В моём действии не было ничего плохого или агрессивного, просто, это было удивительно, что такой щетинистый кабан может выкинуть столь несуразную, для юноша, вещицу. Последующие двадцать четыре часа я думал, что же это такое. Ты была и остаёшься безумно красивой. Эта первая встреча произвела на меня такое впечатление, какое не производила никогда в жизни. Мне кажется, что прошла целая вечность, как я не видел тебя. Ты очень часто одевалась в нежные и лёгкие платья разных цветов и оттенков. Я не мог оторвать от тебя глаз, видимо, это тот самый момент, к которому жизнь меня готовила, подумал я. Я не умел ждать, полагаясь на неутихающий ураган эмоций, я пробивался как танк. И ты об этом знаешь. Спустя два дня нашего знакомства, я успел провести с тобой довольно много времени, чтобы узнать какие-то общие вещи о тебе, но я чувствовал, уже тогда, что я попался. Думаешь в твою ловушку? Нет. Я попался в сети, которые сам же для себя и сплёл. Уже тогда я знал, что такая расторопность приведёт к неприятным последствиям. И к настоящему времени, я прекрасно понимал, что нужно подождать, ещё и ещё множество вещей, которые нельзя так просто вскрывать. Я много раз думал о той ситуации, о том, когда я говорю человеку, что он мне нравится. Для меня это не пустые слова. Выражение я выбрал какое-то не слишком сильное.

Это любовью не назовёшь, но я не говорю это слово по двум причинам. Первая. Это слово, которое кладёт на меня огромную ответственность. Вторая. Я знаю, что ты относишься к этому слову с таким же трепетом, как и я, так что мне ничего не остаётся, как вуалировать всё, что я чувствую. Но лишь спустя промежуток времени, я понимаю, что значение ответственности этого слова стало мне по плечу. Я не был опьянён, но у меня была мысль в голове, что я что-то смогу сделать, когда изначально моста между двумя мирами не было. Меня настолько сильно переполняли чувства, что я придумал очень оригинальное признание. Мне в голову шли различные мысли, и все они были о тебе. Сбор информации, подключение сторонних лиц для выполнения работы с полной анонимностью, много раздумий, ручная работа, легенда. В моих глазах это было просто идеально. Ты любила писать, как и я. И мне очень сильно понравились твои небольшие рассказы. В них было много боли, как и в тебе, но и так же они были живыми. Я это понял сразу. По подобию сюжетной линии и твоих персонажей я создал свой рассказ на четыре страницы, который раскрывал в себе тему человеческого сердца. На половину оно состояло из хрусталя, а вторая половина была покрыта мглой. Почти каждый человек хочет выставить на показ только хрустальную часть своего сердца, но все мы знаем, что эта чёрная, как мгла, частичка, ютится где-то внутри нас. Я нашёл человека, который смог нарисовать сердце на бумаге точь в точь как человеческое. Как настоящее, только не чьё-то, а моё. Всё должно было получиться очень романтично. Стоп. Именно в этом слове я впервые разочаровался, но, никогда не знаешь, к чему может привезти разочарование в чём-то. Была назначена встреча. На часах примерно одиннадцать часов вечера. Под моей кофтой на бумажный скотч в районе сердца было прикреплено ещё одно. Точнее, его макет. Уменя не было мандража перед публикой, но я сказал ей, чтобы она отвернулась и не смотрела на меня, якобы я стесняюсь, но этот трюк я проделал для того, чтобы подготовиться на последней фразе и сыграть на элементе приятной неожиданности. Я читаю свои намалёванные предложеница, ты внимательно слушаешь, хотя сидишь ко мне спиной. И вот тут то ко мне приходит понимание, что сейчас произойдёт. Я закончил рассказ на обращении одного из персонажей:

«Я хочу поделиться с тобой частичкой себя, но что делать с ней - решать только тебе»

Я закончил повествование, и пока ты оборачивалась, из под кофты я достал своё сердце и отдал тебе. Видела бы ты своё лицо. Это было настолько приятно и неожиданно для тебя, что, мне кажется, я превзошёл сам себя, но потом я спустился на землю, точнее, не спустился, а был сброшен землетрясением. Я так сильно поторопился, что, к сожалению, испортил всё, но ты меня понимала, понимала мои чувства, и поэтому решила остаться со мной. Ты говорила со мной обо всём. Я курил сигарету и смеялся над своим провалом, попутно замечая, что ты открываешься мне. Мы говорили и говорили, и в один момент, я решил собрать сопли в кулак и заявил тебе:

«Я вижу из этой ситуации два выхода. Я понимаю, что я тебя не знаю и так далее, но, раз уж ты так выразилась после признания, мне ничего не остаётся. Либо мы продолжаем общаться и посмотрим, что из этого получится, либо мы перестаём общаться совсем и зарубаем это на корню, полностью игнорируя друг друга. Завтра с утра я дам тебе ответ». Мы разошлись. Ты, наверное, подумала, что я откажусь от общения с тобой, не знаю, почему то мне так кажется, но спустя минуту, как мы разошлись, я сказал себе, что я не смогу просто так прекратить общаться с тобой и игнорировать тебя полностью. После всех тех вещей, которые ты рассказала, я пообещал себе, я сделаю всё, чтобы сделать твою жизнь хоть немного веселее. За это короткое время я успел заметить очень много деталей.

Я люблю твои глаза, которые превращали моё внутренне нутро в напалм. Я люблю твою улыбку, хотя я удостаивался видеть её очень редко. Я люблю твой безудержный смех, вызванный моими глупыми выходками. Я люблю твои тонкие, как прутики, руки, ноги, шею. Я люблю твои мешочки под глазами от недосыпа. Я люблю, когда ты толкаешь меня в грязь или тыкаешь мне в лицо мороженным. Я люблю смотреть на тебя, когда ты куришь, как выдыхаешь дым. Я люблю твоё твёрдое я и как ты отстаиваешь своё мнение. Я люблю, когда ты отчитываешь меня за мои несуразные поступки, поэтому я могу становиться лучше рядом с тобой. Я люблю совершать попытки взять тебя за руку. Я люблю обнимать тебя. Я люблю поглаживать твои хрупкие коленки. Я люблю дарить тебе цветы, хотя знаю, что ты их не любишь. Я люблю носить тебя на плече, когда ты бьёшь меня по спине. Я люблю танцевать с тобой медленный танец. Я люблю твою огромную симпатию к Нойзу. Я люблю говорить с тобой о жизни, о отношениях между людьми, о работе, о перспективах, о горечи, о предательствах. Я люблю ходить с тобой по вечернему шоссе и представлять, что будет с нами, если на нас налетит фура. Я люблю стоять за твоей спиной и просто наблюдать за тобой. Я люблю твои искренние слёзы. Я люблю изучать тебя, пытаться разломать эту стену, тянуться, подкапывать, сооружать вертоплан, чтобы перелететь эту стену. Я люблю изворачиваться, чтобы просто быть рядом с тобой. Я люблю думать о том, что вдруг ты волнуешься обо мне, когда я калечу себя. Я люблю что-то делать, когда ты наблюдаешь за мной. Я люблю дотрагиваться до тебя, под предлогом того, что хочу что-то спросить. Я люблю называть тебя по имени, только по имени.

Ничего не поделаешь. Фактически я старше тебя на два года, но я изумлялся твоему поведению. Ты была великолепна. Выдержанная, воспитанная, нежная, надёжная, а на самом деле, за всем этим скрывалась боль. Я знаю. Ты говорила мне, ты рушила эту стену сама, когда видела, как я отчаянно пытаюсь перебраться через неё. Я не обещал тебе грёз и звезду с неба, но, поверь, я чувствовал, что я был готов пожертвовать многим, лишь бы быть рядом с тобой. После небольшого конфликта, ты уже не могла просто так меня отпустить, но, не мне решать за тебя. Ты права, не сердись, но сказать я об этом хотел. Ты знаешь о чём я. В этот день я подумал, что всё пропало, но на следующий день, последний, я осознал, что уже просто так не смогу забыть тебя. Всё было как обычно, небольшие хлопотливые дела, веселье, медленный танец, разговоры по душам и вот момент истины. Прощание. С каждым разом я был всё ближе и ближе к тебе, но я ни на что не решался. Мы переживали какие-то моменты, но наши чувства были немы. Ты скажешь, что я себе много намудрил и будешь права. Ты всегда оказывалась права, и и эта ситуация не исключение. Я не смог этого сделать. Ведь за всё время проведённое с тобой, это была моя заветная мечта. Я каждый раз думал об этом моменте, и думаю сейчас. Этот эпизод застрял в проигрывателе и крутиться в моей голове уже очень много времени. Что лучше бездействие или действие? Это ты мне скажи...

***

- Д.! Д.! Д.! Вставай давай, понедельник уже, молодой человек! В университет пора, вот же засоня, - легонько прихлопывая по одеялу полотенцем, говорила моя мама.

Я сел на кровати, в полном непонимании где я и кто я. Я проспал почти двое суток, все выходные. Личка, наверное, взорвана. Что же за странный сон мне приснился, чёрт побери, да я пережил столько тёплых моментов и это всего за двое суток, да, во сне и правда время идёт куда быстрее, чем в реальности. И тут передо мной показалась пелена ещё не ускользнувшей картины моего сна. Это была она. Мне снилась А.

В этот первый день рабочей недели я прогулял пары. Мне не хотелось ничего делать. Была полная апатия ко всему и ко всем. Я думал только о А., но больше думал об этом ублюдке, который точно поплатиться за свой поступок. Я слонялся по центру, заходя в тихие дворики, усаживался на скамейку и терзал себя. Когда я возвращался домой уже поздно вечером, я встретил Малинова, который заметил меня и подошёл ко мне

- Д.! Привет, почему ты не был сегодня в университете? Где ты пропадаешь? Трубку не берёшь, в личку не отвечаешь. Маме не стали твоей звонить, думали сам ответишь, как три дня уже на связь не выходишь. Что-то случилось? - обратился ко мне Малинов.

- Да отвали ты, - бросил ему я.

Я отвернулся от него и пошёл в сторону своего дома.

- Стой, Д.! Ты чего? - он положил руку мне на плечо. Я резко дёрнул руку, повернулся к нему и набросился на него с кулаками. Этот парень был из тех, к кому просто так не подходят спросить сигарету, скажу Вам так. Он не хотел бить меня, но оборонятся стал. Малинов повалил меня на землю, блокируя мои разъярённые удары локтями, он легонько бил меня своим мягким кулаком по лбу. Сидя на мне, ворочаясь, чтобы я не выбрался, он тараторил:

- Д., успокойся! Что ты делаешь?!

Тут я выбрался из под его захвата, у меня был очень хороший момент, чтобы нанести удар, когда Малинов подумал, что я успокоился, но я не стал так поступать, я отпрыгнул от него и мы замерли. Оба в пыли. Я прекрасно понимал, что в этой ситуации полностью не прав я, он смотрел на меня ошарашенными глазами. Я подобрал свой рюкзак, надел его на спину, натянул лямку и пошёл прочь. Мы ничего не сказали друг другу. Говорить было нечего. У меня не хватило смелости рассказать ему обо всём, поэтому я даже и не стал пытаться.

Он был зол на меня, но я очень уважал его за то, что несмотря на мой порыв ярости, он не причинил мне вреда, хотя очень даже мог. Мамы не было дома, но она написала мне смску, что с ней связался куратор и сообщил, что сегодня я не посещал университет. Куратор не хотел звонить моей маме, чтобы как-то мне насолить, он пытался со мной связаться сам, но я отрёкся от мира сего. Даже через Славу пытался, он подумал, что я приболел или чего хуже, поэтому позвонил матери. Я одновременно злился на весь мир, и одновременно понимал, от чего я схожу с ума. Перед моими глазами всё время мелькает труп того дедули. Я вообще не мог понять, как так получилось, что когда я сплю, мне снится А., а когда просыпаюсь, то моя жизнь теряет всякий смысл и я бросаюсь на всех подряд. Сев на свою кровать, посмотрел в окно и вспомнил, что пообещал себе кое-что, но кажется об этом обещании я немного подзабыл. Я корил себя за то, что потерял самообладание. Если я хочу разобраться с Доком, то мне нужна храбрость, стойкость и помощь. Я подпрыгнул на кровати и вскрикнул:

- Точно, Франц!

Мама была в гостях, поэтому я был полностью свободен. Нужно было подготовиться. Я принял душ, побрился, достал из шкафа свои чёрные брюки, красивую серую кофту, которую подарила мне на день рождения тётя, чёрные ботинки. Нужно было выглядеть подобающе для такой встречи, я шёл на очень рискованный шаг, но без этого было никак. Моя затея была очень опасной, так что Франц маловероятно мне поможет. На часах было десять часов вечера. Выглядел я, конечно, солидно для такого делового визита. Вызвал такси к клубу «Kosso» и через десять минут уже был на месте. Был понедельник, а поэтому крутых тусовок не было. Как и сказал Маузер, в будние дни это был довольно приятный и тихий ресторан. На входе стоял охранник, не из тех ребят, которые охраняли вип-ложу. Я подошёл к нему.

- Здравствуйте, - обратился к нему я.

- Приветствую.

Довольно приятное приветствие. Понятно. Похоже на тусовки охрану нанимают из разных кабачков, чтобы были безбашенные, а в будние дни тут довольно компетентные сотрудники.

- Я могу зайти внутрь?

Охранник осмотрел меня и ухмыльнулся.

- Конечно можете, я не загораживаю вход, просто контролирую ситуацию снаружи заведения.

- Хорошо, спасибо.

Вот же я балда. Если бы у него были вопросы ко мне, он бы сам обратился ко мне, а так я спокойно мог войти. Признаюсь, мне было не по себе. В голове все эти мысли, а ещё нужно грамотно донести свою просьбу до Франца. Пора становиться взрослее.

Я зашёл в клуб-ресторан. Это место было не узнать. Весь танцпол был усеян столиками. Огромные цветочные горшки были расставлены по всему залу. На сцене красовался очень дорогой рояль марки Стенвей. В ресторане почти никого не было. Лишь у самой вип-ложи за столиком сидела пара. На вид им было лет сорок пять или пятьдесят. Они спокойно ужинали и мило переглядывались друг с другом. В конце барной стойки, которая находилась правее танцпола, на небольшом возвышении, сидел Дон. Такой же мрачный и серьёзный, как при первой нашей встрече. Он спокойно перебирал какие-то бумаги своей забинтованной правой рукой. Я сразу же вспомнил первокурсника, но забивать себе голову этим я не стал. Ко мне подошла девушка лет двадцать пяти. Она работала администратором.

- Добрый вечер, у Вас заказан столик?

- Здравствуйте. Нет, вот, видите, там в углу сидит мужчина, я к нему, - спокойно сказал я и показал рукой в сторону Дона.

Девушка сразу же немного помялась и не смогла ничего ответить. Она побоялась сообщить владельцу ресторана, что к нему заявились гости, я решил не удручать эту прекрасную даму.

- Больше спасибо, я сам подойду к нему. Всего доброго.

- Хорошо, - сказала девушка и проводила меня взглядом.

Я подошёл к столику Дона. В ресторане стояла кромешная тишина, только у вип-ложи очень тихо постукивали ложки и вилки. Дон, заметив, что кто-то подошёл к нему, не отрывая взгляда от бумаг отсалютовал:

- Я сказал меня не беспокоить, подойдите позже.

Секунду я подумал, что лучше мне развернутся и правда подойти попозже, а лучше вообще сюда не возвращаться.

- Дон, здравствуйте.

Я никогда не видел такой скорости, с которой люди отрываются от своих дел, но сдержанности у него не убивалось ни на грамм после сего действия. Он резко оторвался от бумаг и осмотрел меня.

- Д., Добрый вечер, как Вы нарядились, прямо другим человеком стали, - сказав это, Дон указал мне жестом, что я могу присаживаться напротив него.

Я сел напротив него.

- Д., мне нужно поработать с бумагами ещё десять минут. Это очень важно. Пока позови официанта и закажи себе что-нибудь. За счёт заведения, - сказал Дон и снова углубился в бумаги.

Мы сидели в очень хорошо сделанной ложе. Диваны хорошей формы, удобный стол и очень обширный вид открывался на весь клуб-ресторан. Это место обычно было ограждено или занято каким-нибудь мальчиком с золотой банковской карточкой в пятой точке.

Я поднял руку и подозвал официанта. Всё ещё ощущая себя не в своей тарелке, заказал терпкий красный чай. Краем глаза, обратив внимание на Дона, я понимал, что он следит за каждым моим движением и словом.

- Это всё? - спросил у меня официант.

- Да, благодарю.

Через пять минут принесли чай, я пил его и смотрел как Дон делает какие-то заметки в отчётах. Оторвать взгляд от его шрама на лице было очень трудно. Он очень сильно выделялся, даже, когда голова Дона была наклонена и тень покрывала его лицо полностью.

- Хорошо, Д. Я закончил, - Дон убрал бумаги, лежавшие на столе в портфель и убрал его под стол.

На столе стояла бутылка дорогой водки Абсолют Кристалл. Он налил себе в позолоченную рюмку и выпил.

- Что же привело тебя сюда, Д.?

Я решил, что буду говорить очень осторожно и выражаться крайне внятно, чтобы не выйти отсюда через чёрный ход в мешке.

- В тот раз, когда я познакомился с Францом, у нас была беседа. В ходе этой беседы Франц сказал мне, что если у меня будет к нему дело или просьба, то я смогу обратиться к нему, - я остановился, чтобы посмотреть на моего собеседника, но он и глазом не моргнул, он ждал, пока я продолжу. - Франц сказал, что связаться с ним я смогу через Вас, Дон. Как я понимаю, Вы владеете этим местом и часто тут бываете. Вот я и попытал удачу.

Этот мрачный чёрный костюм облокотился на спинку дивана из красной обивки.

- Хорошо, я могу позвонить Францу и он прибудет в течении часа, а мы пока можем отужинать, если у Вас, конечно, есть время так поздно засиживаться, - он усмехнулся и потянулся за телефоном.

Я думал, думал, что я буду говорить Францу. Как я понял, Маузер давно отошёл от дел. Сейчас он занимается больше легальным бизнесом, а вот Дон - другое дело. Вероятно это он возглавлял поджигательную операцию предприятия на котором пострадал отец первокурсник. Это он занимается теневым бизнесом, но строит из себя простого владельца клуба-ресторана. Нужно было сменить тактику, но я рисковал лишиться своей жизни. Самокритично как-то. Надо собраться с мыслями.

Дон начал набирать телефон Франца, и тут я сказал:

- Дон, Вы можете не звонить Францу.

Он посмотрел на меня вопросительным взглядом, его палец был уже на кнопке вызова, но я успел вовремя.

- Что это значит, Д.? - озадаченно, с ноткой нетерпеливости, спросил Дон.

- Дон, моё дело, оно... оно очень деликатное, поэтому, я думаю, что именно Вы сможете мне помочь, если, конечно, Вы готовы меня выслушать.

В его глазах блеснула искра. Видимо он заинтересовался, но чем дольше я продумывал, что именно я буду говорить, тем меньше у меня оставалось вероятности выйти отсюда живым.

- Что ж, Д., а Вы, я посмотрю, очень деловой человек. Хорошо, я выслушаю Вас, очень внимательно, - он убрал телефон, налил себе в рюмку водки и поставил её перед собой.

- Дон, Вы знаете самый грязный и криминальный район нашего города? Он находится рядом с Гордым лесом.

- Да, знаю это богом забытое место, продолжай, - сказал Дон.

А он был настырен. Мои мысли готовы были превратиться в кашу сию же секунду, но нужно было думать, думать, думать, думать.

- В этом районе живёт... - я запнулся.

Резко замолчав, я ввёл Дона в недоумение, и, он с ухмылкой на лице сказал мне:

- Что, всё никак не можете найти ту блондиночку? Хочешь, чтобы я её нашёл?

Всё ясно, я трус, просто трус, который не может сказать всё по сути. Тут я вспомнил, как вывалил признание А. Ко мне вернулись силы. Будь что будет.

- В этом районе живёт один человек, который занимается пьянством, грабежом и всякой дурной деятельностью. Он является отчимом одной девушки, и она та блондинка, которую я искал. Я её нашёл, но с этим и узнал, что этот человек издевается над ней, а также, он обворовывает местных жителей, которые и так очень плохо живут, а недавно, эта, прошу прощения за выражение, свинота, убила невинного старика, потому что перепила водки.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал? Поговорил с ним?

Разговор? Если я продолжу эту беседу в том русле, в котором хотел, он тут же выдворит меня отсюда или того хуже. Подумает, что на мне микрофон и я человек из полиции. Точно так и будет, но, выхода нет, надо двигаться дальше.

- Нет, Дон. Я хочу разобраться с ним своими силами.

- Хорошо, но, тогда, зачем я нужен тебе?

- Я хочу убить его.

После этой фразы лицо Дона помрачнело. Он начал осматривать мою кофту, видимо, захотел увидать провод микрофона, но я быстро сообразил.

- На мне нет микрофона, Дон. Если бы ты хотел, ты бы ещё тогда пробил меня по своим источникам, кто я такой, чем занимаюсь, где живу, кто мои родители. Я пришёл сюда не для того, чтобы меня в чём-то учиняли. Я даю слово, что твоя рука помощи останется анонимной. Выбор за тобой, делай со мной что хочешь, мне уже всё равно.

Он думал, чёрт возьми, он был озадачен выпаленной фразой. Да я и сам немного был в шоке с себя. Слишком уж дурно на меня повлияли последние события прошлой недели, но как я говорил ранее, обратного пути у меня нет.

- У меня два вопроса, Д. И ты должен ответить на них очень точно. Можешь подумать, что отвечать, от этого, считай, зависит твоя судьба.

- Хорошо, какой же первый вопрос?

- Почему ты сказал не звонить Францу, а захотел обратиться ко мне?

- Потому..., - Дон меня перебил.

- Д., помни, только правда, и ничего кроме правды, я чую ложь за километр.

Хочешь правды? Да пожалуйста.

- Жизнь толкнула меня на этот путь не просто так, я должен защитить того, кого люблю и ценю. Обратился я к тебе по двум причинам. Первая. По слухам, Франц уже давно не занимается криминальной деятельностью. Маузер в тени, поэтому я и хотел обратиться к тебе. Вторая. Наши ситуации схожи.

Я не заметил, как наша светская беседа, превратилась в сверление взглядами, но я не сдавался, во чтобы то ни стало.

- О чём это ты говоришь? В каком смысле - схожи? - спросил Дон.

- Ты убил Космоса по той же причине, по которой я хочу убить этого человека.

Дон резко встал и все его два метра роста, как волна цунами, воцарились надо мной.

- Убирайся отсюда, щенок! - рявкнул Дон.

Я быстро понял, что играть в бандита не по моей части. Я встал, отошёл от столика, но почему-то повернулся и посмотрел прямо в глаза Дону. В его глазах я увидел отчаянную ярость, которую с каждой секундой подавляло изуродованное прошлое. Он упёрся руками в стол и уже был готов крикнуть мне ещё раз, но я заметил, как один охранник начал двигаться к нам. Быстрыми шагами я потопал к центральному выходу, но и тут проход затворил охранник, с которым я мило беседовал на улице. Вот и всё, подумал я, моя песенка спета.

Пары уже давно не было в ресторане, мы были одни. Из свидетелей только работники ресторана, которые, безусловно, преданы Дону.

- Выпустите этого безмозглого мальчугана! - крикнул Дон, заливая в себя водку.

Охранник отошёл от выхода и я пулей вылетел из клуба «Kosso». Сегодня я ушёл от Дона, но мой пыл не уменьшился, такая критическая ситуация ещё больше разразила ярость внутри меня.

Я поднимался по ступенькам ко входу университета. Внезапно передо мной выросла фигура Славы. Сзади я увидел Малинова, который безучастно стоял в стороне и даже не смотрел на меня.

- Д., я не понял, что с тобой происходит? Телефон сломался что-ли? А может ты сломался? Чего на друзей то кидаешься? Что случилось-то?

Я проигнорировал Славу и подошёл сразу к Малинову. Я не спал всю ночь, опять думал о Доке и о вчерашней ситуации.

- Малинов, прости меня, пожалуйста, но на время я не буду с Вами разговаривать и общаться. Не надо меня искать, делайте что хотите, сейчас у меня нет на всё это времени, - промямлил я и пошёл в университет.

Втягивать своих лучших друзей в это я не мог, повторюсь. Я отсидел все шесть пар, точнее, проспал на каждой. Получил два неута от преподавателя по экономике, за то, что чуть не послал его на три весёлых буквы. Все мои одногруппники смотрели на меня и не понимали, как такой обычный парень, мог превратиться в оборванца, который пускает слюни на задней парте. Девочки нашей группы подошли к Славе и спросили, почему я так себя веду. Слава лишь развёл руками. Он был зол на меня и я его в этом не винил, виноватым был я, но ничего с собой поделать не мог. Я думал, что если я отрекусь от всех, то мне станет проще сделать этот очень трудный шаг.

Сегодня был очень длинный день, поэтому мы вышли из университета в восемь часов вечера. Вся наша группа собиралась пойти в кино на вечерний сеанс. Представьте такую картину, слева огромная весёлая толпа полная жизни и от неё отделяется одна мёртвая частичка и ковыляет куда глаза глядят. Этим куском был я. Малинов и Слава лишь проводили меня сопереживающими взглядами. Я вернусь, обещаю, парни.

По дороге домой, я осознал, что мне нужно придумать, как выйти из всей этой ситуации. Не обращая внимания на дорогу, и витая в своих мыслях, как в облаках, я забрёл в какой-то переулок. Тут внезапно из-за угла выехал чёрный джип, весь тонированный, я оглянулся, сзади были подъезды. Я зашёл в тупик. Попался в засаду, вот же дурень, бежать некуда. Фары ослепляли моё зрение, я закрывался рукой от очень яркого света, попутно пытаясь разглядеть того, кто вышел из машины.

- Д.! Давай сюда, в машину, бегом! - крикнул голос из салона.

Это же был Дон! Не знаю почему, но в его голосе я не распознал угрозы для своей жизни, поэтому повиновался ему и сел в машину. Как только моё тело оказалось на заднем сиденье джипа, я увидел Дона. Он сидел и курил сигарету, выдыхая дым в приоткрытое окно.

Мы куда-то ехали уже двадцать минут, но я сидел молча. В моём положении открывать рот было нецелесообразно, но молчание решил прервать организатор этой вечеринки.

- Д., почему ты двадцать минут молчишь, даже не спросил, куда мы едем, - в привычном спокойном тоне обратился ко мне Дон.

- А что мне спрашивать. Как я и говорил. Стоит тебе лишь захотеть и ты меня нашёл.

Дон рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

- А ты остряк, Франц хвалил твой словарный запас. Ладно, останови тут, Весли.

Автомобиль остановился. Я сидел с рюкзаком на руках и с очень странным ощущением. Через окна джипа я увидел край города, но не тот район, а другую окраину, более цивилизованную.

- Д., посмотри на меня.

Я повернул голову к Дону и он начал говорить:

- Наши взаимоотношения с Маузером, да, я называю его так, потому что я знакомился с Маузером, а не с Францом. Поверь, эти байки, которые знает каждый студент про то, какой я злой бандит - брехня.

Я ничего не говорил, но Дон ждал, пока я прокомментирую его выпад.

- Не понимаю, к чему ты ведёшь, - нейтрально ответил я.

- Не хочешь злить ответом. Ты парень смышлёный. Что, посмотрел на мою забинтованную руку, и, вероятно, подумал, что это я причастен к поджогу предприятия?

Откуда он знает про это? Как он? Что за вопрос? На моём лице всё было написано. Я пребывал в полном шоке.

- Не нужно так удивляться, я видел, как ты пялился на мою руку, что вчера, что тогда на вечеринке. Послушай. Знаешь, почему его называют Маузером?

- Нет, ни разу не слышал об этом.

- Об этом никто не знает, но я тебе расскажу. Есть такой пистолет Маузер К-96. Немецкий, офицеры гестапо и бойцы СС любили с ним разгуливать и казнить невинных евреев. Однажды человек пришёл к взрослым дядям и сказал, что либо они делятся с ним куском пирога, либо он забирает весь пирог и не делится ни с кем.

- Я что, маленький?

- Да слушай ты, обормот. Взрослые дяденьки не захотели делиться, они только посмеялись. Так вот. Тогда этот человек убил каждого из них из этого пистолета, это была кровная месть за то, что они не проявили должного уважения к его персоне. С того дня его стали звать Маузером. Этот человек не знал ни пощады, ни сострадания. Все, кто переходил ему дорогу, оказывались в могиле. Как ты уже знаешь, его теперь называют Францом.

- Стоп, а всех собак повесили на тебя?

Дон рассмеялся, выкинул в окно уже пятый окурок и сказал:

- Когда я вышел из тюрьмы, отец Маузера приютил меня. Они дружили с дедушкой моего лучшего друга, поэтому человек доброй души, прознав, что я расправился с Космосом, решил, что покинув решётчатые стены, я начну творить хаос, так и случилось, но, так все говорят, Д. На самом деле я брал все заслуги себе, потому что Маузер хотел оставаться в тени. Сейчас мне перевалило за сорок. Маузеру тридцать лет. В свои восемнадцать лет он уже расправлялся с семьями своих партнёров по бизнесу, которые пытались его надуть. Его отец сильно захворал, и никто уже не мог остановить Маузера. В двадцать восемь лет он подмял под себя почти весь город, но, все люди думают, что это был я.

- Почему тебя ещё не посадили в тюрьму?

- У нас много возможностей, Д. Но мы делаем всё грамотно, не подставляемся. Всё это слухи граждан нашего городка, но доказательств у правоохранительных органов нет, опять же, все думают, что нет. То, что я тебе сейчас всё это рассказываю, очень опасно для твоей жизни, но, Маузер сказал мне, чтобы я поделился с тобой этой информацией.

- А что с рукой?

- Да, это бульдог массивный покромсал в деревне, заживёт уже скоро.

- У меня ещё вопрос, что за приступ ярости был в ресторане?

- Ты прости меня, Д. Такой уж я натуры, я отошёл от беспокойных панических атак уже очень давно, а ты напомнил мне про изуродованное прошлое, было не очень приятно.

- Не держи зла. Что мы тут делаем? - я всё ещё осматривался вокруг.

- Твоя просьба. Я выполню её.

Я посмотрел прямо в глаза Дона. Он не шутил, точно нет. Он включил встроенную лампочку в машине, которая осветила салон. Между мной и Доном на заднем сиденье лежал какой-то предмет завёрнутый в белое полотенце. Дон взял этот свёрток, положил к себе на колени и раскрыл его. Я потерял дар речи. Это был пистолет. Настоящий! Я узнал марку пистолета сразу же. Это был Глок 19. Внутри свёртка было две обоймы с патронами и глушитель. Дон открыл свёрток так, чтобы не замарать пистолет своими отпечатками.

- Хорошенький, да?

- Я видел такие в интернете, говорят, они хороши, но как же, мы же в России, как Вы его достали?

- Так же, как и достаём кучу всего. Сувенир от американских друзей, - Дон завернул свёрток и положил на место.

Я смотрел на свёрток жадными глазами. Теперь то я смогу сделать это, теперь всё будет хорошо, А., дорогая А., ты будешь свободна от...

- Д., ты чего залип? Сосредоточься.

- А, да. Дон, извини.

- Это настоящий пистолет с боевыми патронами, дурень.

- Я понимаю.

- Слушай, я предлагал Маузеру просто разобраться с твоим безликим злодеем, но Маузер сказал, что это не наше дело. Мы тебя знаем то от силы неделю, но он доверился тебе, потому что видит в тебе хорошего человека. Маузер не будет читать морали, он лишь передал, чтобы ты помнил, что за свои поступки отвечаешь ты и только ты один. Если ты попадёшься, мы тебе не поможем, чтобы не скомпрометировать себя, я думаю, ты понимаешь.

Мне было уже всё равно, я был готов взять свёрток и слинять отсюда, да хоть прямо сейчас пойти к этому Доку и прострелить его тупую башку.

- Я могу его взять?

- Да, бери, - ответил Дон и задумчиво наблюдал за тем, как я складываю свёрток в рюкзак.

- С предохранителем разберёшься?

- Да, разберусь.

Я уже хотел было захлопнуть дверь, но Дон передвинулся со своего места на моё и придержал дверь рукой. С минуту мы смотрели друг на друга и он сказал:

- Маузер сказал, что не будет в это вмешиваться, но Франц передал, чтобы ты хорошенько подумал, прежде чем совершить такое деяние. Крах ближе, чем ты думаешь.

VIII. Никогда не забывай обо мне

Когда я вернулся домой, матери дома не было. Я открыл телефон и увидел сообщение от неё. В сообщении было: «Д., я уехала в деревню на неделю, помогать родителям по хозяйству. На три дня я наготовила, свари пельмени, и приготовь что-нибудь для себя. И давай без глупостей. Люблю тебя». Любой нормальный парень устроил бы посиделки у себя на квартире, и, я был таким парнем, но, к сожалению, в моих планах не было запланировано беззаботно провести эту неделю.

На следующий день после пар я отправился в магазин хозяйственных товаров. Купил себе резиновые одноразовые перчатки синего цвета. В моей голове не было мыслей. У меня было такое чувство внутри, будто моя душа уже покинула моё тело, и я скитаюсь в этой бесконечной петле времени, которая в скором времени удушит меня. По пути домой я забрёл в секонд-хенд. Приобрёл себе штаны, старые потёртые кроссовки, кофту с глубоким капюшоном и чёрную кепку. Вернувшись домой, я залез в шкаф в котором хранились старые вещи и нашёл там балаклаву. Эту балаклаву я носил в те времена, когда мы зимой вместе с дедушкой помогали соседу восстанавливать дом после пожара. Я поднёс балаклаву к своему лицу. До сих пор пахнет горелым. После небольшой ностальгической паузы, я сел за компьютер и открыл карту города. Сделав скриншот района, который был мне нужен, я занёс его в программу Paint. Передо мной было открыто две версии. Гибридная и обычная. Я прорабатывал все пути отхода с точки на которую был нацелен. Я очень быстро отыскал тот самый трёхэтажный дом, в котором жил Док. Полностью изучив местность, я принял решение. Нужно заняться наблюдением.

На часах было девять вечера. Уже стемнело и я был скрыт от ненужных глаз. Пробравшись через пролесок, обойдя бетонную площадку, я присел за небольшим деревом, возле двухэтажного дома, которое находилось прямо напротив подъезда в котором жил Док. Эти проныры сидели на лавочке и лупили водку. Мой внутренний голос говорил мне: «Сделай это сейчас, сию же минуту!», но, здравый смысл, и рассудительность, возобладали надо мной. Я просидел так около получаса. После чего Док отправил свою шавку за добавкой к себе в квартиру. На лестничной площадке горел свет и там были установлены широкие окна. Я увидел, как шестёрка поднялся на второй этаж и повернул ровно на девяносто градусов направо. Значит второй этаж, трудновато, но это ещё не самая худшая преграда, которая ждёт меня на моём пути. Док тогда сказал мне, что детей у него не было, формально - да, но А. была его падчеридцой. В большинстве своём, спустя многие годы, отчимы называют своих падчериц дочерьми, но, я не мог понять только одного, почему он отрекался от А. Видимо, избивая её, он сторонился всяческих расспросов про это, а ещё и от незнакомца. Мои сомнения по поводу его слов тут же улетучились в душном ночном воздухе. Ровно в час ночи свора разошлась и Док отправился к себе домой. На следующий день я проделал всё тоже самое.

Они каждый день собирались на лавочке перед домом Дока и просто пили как не в себя. Этот биомусор даже бандитами назвать язык не поворачивался. И опять, примерно в час ночи их небольшая вечеринка закончилась. Я обошёл трёхэтажный дом и попытался выяснить, куда выходят окна из его квартиры. Его окна выходили на пролесок. Спрятавшись в кустах, я наблюдал, как он на кухне готовит себе что-то. Я дождался, когда он уснёт и подобрался поближе к дому. Прямо на бетонном основании валялась старая деревянная лестница. Я визуально снял замеры. Её длины хватит для того, чтобы забраться в квартиру. Окно на кухню было открыто на распашку, оставалось надеяться, что и завтра оно будет открыто. Обстоятельства играли мне на руку. За эти два дня я не встретил ни одного человека. Я был предельно осторожен. Всегда осматривался, менял свои маршруты, не задерживался на одном месте долго. Теперь картина полностью прояснилась. Это случится завтра.

В пятницу я сидел на коленях перед своей кроватью. На белом покрывале лежали синие резиновые перчатки, чёрная рабочая балаклава, неприметная одежда, которую я купил в секонд-хенде, пистолет, две обоймы, глушитель, распечатанный на цветном принтере обрывок той самой окраины с ручными пометками путей отхода, старый потёртый рюкзак и распечатанная фотография А. В последнюю нашу встречу, я незаметно сфотографировал её на фоне пролеска. Это была прекрасная фотография, но, как мне сначала показалось, такому прекрасному изображению не было места рядом с вещами, которые в ближайшем будущем будут использованы в злосчастных целях. Но без неё, я не мог. Мне нужна была эмоциональная подпитка. В моей голове всю эту неделю сидела мысль, что я сбился с пути. Правильно ли я поступаю? Не рискую ли я потерять её навсегда? А если она любит его как отца? Нет. Прочь сомнения и сопли. По её взгляду можно понять, что она чувствует. Говорит она неприметно, но вот взгляд. Он никогда не врёт.

Такое чувство, что я о чём то позабыл, но никак не могу вспомнить о чём именно. Прозвенел будильник. Одиннадцать часов вечера. Пора собираться. Я ещё раз просмотрел распечатанную карту, взял её и порезал на мелкие кусочки. Открыв окно, я выкинул бумажные лепестки на улицу. Поставив перед собой рюкзак, я взял в руки пистолет и вставил магазин в обойму, прозвучал щелчок. Закрутив глушитель на дуле пистолета, я положил девятнадцатый Глок на дно рюкзака, после чего прикрыл его картонкой. На картонку я положил балаклаву, кепку и резиновые перчатки. Я оделся, взял фотографию с изображением А. и положил её в карман.

Через полтора часа я был на месте. Заняв позицию за деревом, я наблюдал. Они были на том же самом месте, где я наградил Дока тяжёлым ударом бутылкой по голове. Спустя полчаса они закончили пьянствовать и Док, пьяный в стельку, побрёл домой. Я обогнул пару домов и оказался глубоко в лесу прямо напротив дома Дока. Убедившись, что во всех остальных квартирах свет уже погас, я стал ждать, пока Док отправиться спать. Было уже почти пол четвёртого утра, через полчаса будет светать, а Док ещё не ложился. Мои нервные клетки умирали со скоростью пулемётной очереди. Я понимал, что мне придётся отложить это дело на другое время, но вдруг, я увидел, как Док оставил на кухне включенный свет и зашёл в другую комнату. Его туша упала. Видимо он вырубился. Мне нужно было уходить. Я не мог так рисковать, но, в эту секунду рассудительность покинула меня. Открыв рюкзак, я надел балаклаву и кепку на голову. Натянув перчатки на руки, я сдвинул картонку и достал пистолет. Проверив всё ли на месте, я проверил предохранитель и засунул пистолет за спину в ремень штанов, прикрыв кофтой. Запрокинув рюкзак за спину, я затянул лямки потуже и выдвинулся к дому. Окно на кухню было открыто. Меня уже точно ничего не остановит. Подняв лестницу как можно тише, я приставил её к дому и направил прямо в окно кухни. Она была не очень надёжной, но мой вес позволил мне преодолеть сгнившие ступеньки и пробраться на кухню.

На кухне был полный бардак. Пустые пивные банки валялись прямо на полу, на плите лежали окурки от сигарет, стена на кухне была облита чем-то кислотным. Я ступал с подоконника на пол очень аккуратно, чтобы не разбудить Дока. Ведь если я задену хотя бы одну банку, то все они зашумят и тогда мне конец. Пробравшись к коридору, я осмотрелся. Подойдя к комнате, в которой спал Док, я увидел, что дверь открыта на распашку. На грязном постельном белье спал Док. В левой руке он держал водку и громко сопел. Из его носа текли сопли. Вот же отродье. В квартире больше никого не было, я взвёл предохранитель в боевое положение. Вот и всё, решающий момент, нужно только выпустить всю обойму в эту мразь и убраться отсюда также, как и пришёл. Мой палец был на спусковом крючке. Я смог зайти так далеко и, неужели, в такой ответственный момент, я позволю себе отступить? Я смотрел на эту спящую груду дерьма бешеными глазами. Он крепко спал и даже не подозревал, что через пару минут закончит своё жалкое существование. Космос тоже спал, когда погиб. Он так и не узнал, кто был его убийцей и за что он был убит. Я достал из кармана фотографию с А. Она точно заслуживает лучшего, даже если я не буду с ней, я освобожу её от гнёта этого кретина. Похоже, я сошёл с ума. Резко залетев в комнату, я произвёл точный выстрел в правое колено Дока. Вся квартира разразилась зверским и громовым криком.

- АААА! Ч...Чёрт возьми, как же больно! - вопил Док.

Мои глаза заплыли кровью, которая вытекала из колена Дока.

- На меня смотри, мразь! - рявкнул на него я.

Он увидел меня. Моё лицо было скрыто за балаклавой, но, он узнал меня по голосу. Он быстро пришёл в себя и прижал колено подушкой, которая лежала рядом с ним. Всё таки он был не из робкого десятка.

- Катись ты..., - не успел закончить Док, как я прострелил его второе колено.

Он начал корчиться от боли, но его бездонный взгляд смотрел прямо мне в душу. От такого сильного болевого шока он не мог двигаться. Я приставил пистолет прямо к его голове и произнёс:

- Такие как ты - не заслуживают жить на этом белом свете, - после этих слов я произвёл выстрел в его голову, откинувшись назад, я выстрелил в его голову ещё два раза и вылетел из комнаты на кухню. Жестяные банки начали разлетаться по всей кухне, поднялся шум. Я запрыгнул на подоконник и обомлел. Мне прямо в лицо светил фонарь.

- Эй, ты чего там забыл? Что за лестница в квартиру? Вор? - обращался ко мне чей-то голос.

Это была полиция, похоже, они патрулировали пролесок и увидели лестницу, которая была приставлена к открытому окну. Я ринулся обратно в квартиру, добежал до входной двери, открыл её и вылетел из подъезда. Отбежав всего на десять метров от дома, я услышал, как мне в след кричат:

- Стой, стрелять будем!

Я начал увиливать по дворам. Перед моими глазами пронеслась вся жизнь. Вдруг из-за угла выехала полицейская машина с включённой сиреной. Я поднял на уши весь район. Из бобика вывалились два полицейских. Они побежали в мою сторону. Я быстро сообразил, что бежать нужно в лес, там скрыться легче, но думать и двигаться было всё сложнее. Кровожадное убийство Дока посеяло во мне сильную панику.

Мышцы сокращались очень медленно, бежать было всё тяжелее, как и дышать. Выбежав из очередного двора, я двинулся в сторону холма. Мне нужно было обогнуть холм и спуститься в лес, который находился прямо под выступом, но, как только я зашёл на холм, всё повалилось из рук.

На краю холма стояла А. Её платьице развивалось на ветру. Я обернулся. Полицейские были очень близко, они увидели, что я бросил пистолет и оставили затею застрелить меня. Найдя в себе силы, чтобы бежать, я побежал. Побежал прямо к ней.

- Стой, А.!

Я уже почти добежал до неё, она обернулась ко мне. По её белоснежному лицу текли слёзы. По её губам я прочитал:

- Вот и рассвет, Д. Ты опоздал.

После этого она закрыла глаза и легко, как пушинка, повалилась в сторону обрыва.

- А., НЕТ!

Я было хотел побежать за ней, в эту пропасть, сделать единственный шаг на пути к смерти, к ней, навсегда остаться с...

Самое тяжёлое в жизни человека осознавать и принимать действительность. Мы рождаемся, растём, развиваемся, падаем, встаём, сердимся, радуемся, влюбляемся, живём полной жизнью или выживаем. Это не важно. Мы сами выбираем путь по которому пойдём, но, в большинстве своём, ресурсы, которые доступны нам в различные промежутки нашей жизни, не позволяют нам открыться полностью. Будь ты богатым или бедным, самое трудное узреть истинную благодать жизни.

Я приоткрывал глаза. Передо мной, до сих пор, была картина, как А. падает с холма. Мой разум накрыла пелена безнадёжности. Я не понимал, где я нахожусь, но я слышал какие-то голоса.

- Послушайте, с ним всё будет в порядке? - прозвучал женский голос.

- Не волнуйтесь, это всё на нервной почве. Я ещё раз в повторяю, он не в коме, просто без сознания. Мы вкололи ему снотворное, чтобы обезвредить, он проснётся уже совсем скоро.

Полностью открыв глаза, я увидел где я. Это была больница. Серые стены палаты так и готовы были удавить. Попытавшись привстать, я заметил, что мои руки привязаны к кровати, как и ноги. Я начал дёргаться и врач заметил, что я очнулся.

- Вот он и пришёл в себя! - заявил доктор.

- Дорогой Д., ты очнулся, слава богу! - сказала моя мама.

Палата была обширной. Помимо врача и матери в ней находились ещё Малинов, Слава, медсестра, моя бабушка и какой-то мужчина. Этот точно был полицейский.

- Почему. Почему я привязан?! - воскликнул я.

- Предосторожность, Вы помните, что совершили? - спокойно обратился ко мне врач.

- Да, - ответил я.

Лицо мамы сразу побледнело, она села на кресло рядом с моей кроватью и залилась слезами.

- Боже мой! Это правда!

Следователь было двинулся к кровати и я завопил:

- Стойте! А как же девушка?! Она упала с холма, что с ней? Скажите же, пожалуйста! - кричал я.

- Успокойтесь! - рявкнул на меня врач.

Снотворное ещё действовало, поэтому я резко замолчал и бешеными глазами уставился на врача.

- Не было никакой девушки, юноша, - в спокойном тоне произнёс доктор.

- Как не было, взгляните на фотографию в кармане моих штанов!

Доктор лёгкой походкой направился к мрачному мужчине, я рассмотрел балаклаву, синие перчатки и кепку, которые весели на стуле. Врач подошёл к следователю и сказал ему:

- Капитан, будьте добры, можно я покажу фотографию юноше?

- Это улика. Нельзя, - бросил полицейский.

- Поверьте, от этого зависит его будущее, какое бы оно не было.

Доктор настоял на своём и следователь передал ему фотографию. Врач подошёл ко мне и показал мне изображение, распечатанное мною на цветном принтере.

- Что Вы видите?

Дар речи пропал. На этом снимке был пролесок. И всё. Больше ничего на нём не было изображено. Я не понимал, что происходит. Посмотрел сначала на маму, потом на Славу с Малиновым, после чего на бабушку, и опять на фотографию.

- А где...где же девушка? - в полном недоумении спросил я.

- Были ещё фотографии, Д.? - спросил у меня доктор.

- Нет, не было.

Врач убрал фотографию и передал её следователю. Он подошёл к окну, посмотрел на улицу, после чего на меня и на всех присутствующих.

- Вы ещё не поняли, Д.? - обратился ко мне врач.

Вот она, пропасть, подумал я.

- Уважаемый Д., разговор со следователем расставил все точки над и. Здесь Ваша семья, Ваши друзья. Думаю, им тоже стоит знать, - доктор отошёл от окна, вытянулся и продолжил. - Девушки не существует, Д. Это образ в Вашей голове. Полицейские хотели доставить Вас в отделение, но вынуждены были привести Вас сюда, потому что Вы, в белой горячке, кричали, чтобы они спасли девушку, которая прыгнула с обрыва в пропасть. Поисковые полицейские отряды прочесали весь лес внизу холма. Следов трупа не было обнаружено, также, показания сотрудников, которые Вас задержали, придали картине ясность. Когда они преследовали Вас, на холме не было никакой девушки. Вы просто прямо перед обрывом упали на колени и закричали.

Врач выдержал паузу. Мои зрачки были расширены. Я не мог поверить в услышанное. А. не существует?

- Мотивы Вашего деяния уже известны, а также составлена полная модель Вашего психического состояния.

- Что...Что Вы имеете ввиду?

- Правоохранительные органы выяснили, что Вы часто гуляли по району, в котором жил Док. Местные жители говорили, что Вы были знакомы с Колесниковым Александром Михайловичем. Этот гражданин был убит Маяковским Артёмом Викторовичем, который вчера погиб от Ваших рук.

- По прозвищу - Док, - вставил следовательно.

- Вот Вы и решили отомстить, - закончил доктор.

- А девушка?

- Вы разговаривали с ней?

- Да, пару раз.

- Кем она представилась Вам?

- Она сказала, что Док - её отчим.

Врач потеребил свою гусиную бородку и продолжил:

- Как я уже говорил, девушки не существует. Ваше сознание создало мотивационный объект. То есть, объект, который повлияет на принятие решения в ответственный момент. О чём Вы ещё говорили?

- Она говорила, что он её избивает.

- Всё ясно. Как я говорил, - доктор положил руку на высокий стул и посмотрел мне прямо в глаза.

- То есть, Вы хотите сказать... - я резко замолчал.

- Верно Д., Вы больны. И диагноз уже поставлен. Шизофрения.

***

Следователи пытались выяснить, откуда я взял этот американский пистолет, но я молчал. Как бы родные не уговаривали, не умоляли меня рассказать, я не стал говорить. Я понимал, что если расскажу, мне конец, но я и не хотел подставлять Франца. Говорят, продать оружие - это как нажать на курок. Я с этим не согласен. Если есть продавец, то есть и покупатель. Это был мой осознанный выбор.

Я стал лечиться. Куча терапий, монотонные занятия с психологами. Больше А. я не видел. Никогда. У мамы был знакомый адвокат. Очень хороший специалист. На диалоге тет-а-тет он посоветовал надавить на диагноз. Тогда была вероятность, что реальный срок будет заменён на реабилитационный курс в психбольнице.

Я твёрдо решил не врать. К тому времени я чувствовал себя отлично. На суде я заявил, что полностью вменяем и готов понести наказание за данный проступок. Мне дали десять лет. Мама была в ужасе. Я совершил преступление, и, как бы я не оправдывал свои действия, наказание понести должен был. Маузер сказал, что вмешиваться в это дело не станет. Он очень силён, но, как оказалось, не всесилен. Своё обещание он сдержал, частично сдержал. В тюрьме меня ждал приятный сюрприз. Когда я сел, тут же осознал, что меня посадили к людям Дока, точнее, к тем, кто раньше с ним братовался. В такой обстановке я прожил бы максимум неделю, но Маузер помог мне. Он договорился с начальником колонии, чтобы я отбывал свой срок в камере ровно на два места.

Моим сокамерником стал доктор наук, который был осуждён за массовое убийство. Его история была похлеще моей. На его жену напали прямо на работе, лихие девяностые. Он и пошёл мстить, убил четверых. Братки подкупили судью. Тридцать лет тюрьмы. Его звали Прохором. Прохор говорил мне, что спустя столько лет, он и правда пожалел о содеянном, но, ему оставалось только сосуществовать с этим несправедливым миром, как ни крути. Он обучил меня физике, игре в шахматы, немецкому языку. Целыми днями на пролёт мы решали задачки по физике и математике. Я рассказал ему свою историю. Он меня прекрасно понял, но был обеспокоен моим диагнозом. Это была чисто отцовская обеспокоенность. Я сказал, что больше не вижу девушку, а других галлюцинаций у меня не было, но, вдруг я ошибался.

Мы должны были отбыть свои срока примерно в одно время, но, в один момент, Прохор заболел туберкулёзом и умер. Я досиживал последние два года один. Выйдя из тюрьмы, я не знал, что делать. С судимостью на нормальную работу не устроишься, а работать грузчиком всю жизнь я не хотел. В тюрьме я развивал свой кругозор, но и не забывал о физической форме. Спустя десять лет ничего не изменилось. Я вышел из тюрьмы не дряхлым куском дерьма, а довольно свежим, средних лет, мужчиной. Прохор научил меня, как совладать со своими эмоциями и держать себя в форме. За десять лет, которые я провёл в четырёх стенах, я многому научился, но, нужно было что-то делать. Я решил навестить старого друга. В ресторане всё также заседал Дон, покрывшийся сединой. Дон был рад меня видеть, он, как никто другой, понимал меня и мои чувства. Выбора у меня особо не было. Я стал работать на него.

Я был одет в опрятный чёрный костюм. На моём лице виднелись грязные пластыри, которые были прилеплены на местах ушибов и царапин. Холки рук были изуродованы до неузнаваемости. Моя жизнь была не сахар, но я не жаловался. Я смотрел на прекрасный лес.

Спустя столько лет, я вновь пришёл на этот холм, но не осмелился подойти к краю. Познания самого себя помогли мне заглушить боль от моей болезни, но болезнь не покинула меня. А. оставила мне подарок, чтобы я всегда помнил о ней.

Маленькая девочка в розовом платьице в цветочек, с белыми, как морская пена, волосами, подбежала ко мне и сказала:

- Папа, папа. Смотри, какое прекрасное солнышко. А лесок. Красота! Папа, папа, - она громко засмеялась.

Это был смех, который я знал и слышал когда-то давно, очень давно. Я сел на корточки и заглянул прямо в глаза этого милого создания. В этих глазах я видел только одно. Любовь.

Эпилог

Я хотел бы извиниться перед тобой за всё что я сделал и не сделал. Один прекрасный человек, которого я встретил в своей жизни сказал: «Никогда не говори никогда». Эта фраза и правда дала мне надежду спустя время, но, я слишком глуп, или слишком слеп, не знаю. Я бы сказал, что отпускаю тебя, но говорить этого не стану. Потому что это чистая ложь, а я никогда не врал тебе. Спасибо тебе за всё, что ты сделала для меня, даже, если ты и не прилагала больших усилий, я всё равно ценю тебя. Ты открыла мне глаза на многие вещи. Теперь я стану сильнее, обещаю. У меня нет сомнений, что ты станешь сильнее меня. Ты стоишь перед бездной, и очень хочешь окунуться в неё. Послушай. Тебе нужно сделать только один шаг, чтобы перелететь эту бездну. Сделай этот шаг для меня.