Сгоревшее солнце отражает лунный свет

Глава 1. Король Демонов наводит порядок

Весть о возвращении Короля Демонов повергла Царство Яростных Духов в состояние тихой паники. Не было раскатов грома, не взошла в тот вечер Красная Луна.

Просто выйдя однажды в коридор Дворца Тысячи Бедствий, управляющий Чень Сунь замер в изумлении, увидев знакомую беловолосую фигуру. Король Демонов внимательно изучал росписи на стенах, изображавшие сцены попирания мучающихся грешников. Одет он был в потертый темный халат, но кажется, его это не слишком волновало.

— А, ты как раз вовремя, — небрежно бросил Мао Ичэнь, — Отправь послание главам: я хочу сегодня созвать Совет Кланов. Пусть соберутся в два часа в Зале Крови.

В этот момент управляющий Чень наконец опомнился.

— Ваше Величество!

Демон-Мандрил рухнул ниц перед Королем, троекратно отбивая приветствие лбом об пол.

— Ваше Величество, вы живы!

— Разве главы кланов под полом дворца, управляющий Чень? — приподнял бровь Мао Ичэнь в деланном удивлении, — Если мне не изменяет память, этажом ниже находятся покои придворной дамы Ше. Если все главы кланов сейчас собрались там… Это вызывает у меня изрядное любопытство.

Поняв намек, Демон-Мандрил торопливо вскочил:

— Нет, Ваше Величество, вы неправильно меня поняли! Я просто рад видеть вас в добром здравии. Разумеется, я немедленно отправлюсь выполнять ваш приказ! Главы кланов будут здесь к двум часам, нет, еще раньше!

— Задержись, — приказал Король Демонов, — Раз уж ты не пошел сразу, у меня будет для тебя еще пара поручений.

Управляющий Чень согнулся в низком поклоне.

— Я слушаю, Ваше Величество.

— Во-первых, прикажи немедленно подать мне подобающую одежду.

Бросив короткий взгляд на укрывавшую тело господина грубую ткань Земного Царства, Демон-Мандрил понимающе кивнул, но все же счел за благо уточнить:

— Желаете, чтобы я прислал к вам нескольких наложниц, чтобы помогли с переодеванием?

Мао Ичэнь раздраженно поморщился:

— Я сказал тебе хоть слово про наложниц, управляющий Чень?

Демон-Мандрил вновь рухнул на колени:

— Помилуйте меня, господин! Я не подумал!

— Впредь думай, — проворчал Король Демонов, — И встань.

— Милость ваша безгранична, Ваше Величество!

— Очень ограничена, — поправил Мао Ичэнь, — У меня будет к тебе еще одно поручение. На вечер пришли декоратора в мои покои.

Получив указания, дух обезьяны умчался с необычайной для своего роста и комплекции прытью. Нелепый, смешной, слабый, гротескно-некрасивый, управляющий Чень обладал одним уникальным талантом.

Как бы ни менялась политическая ситуация между кланами, он умел всегда остаться в стороне.

Самому Мао Ичэню он достался «в наследство» от предыдущего Короля Демонов, — убитого им собственноручно. Не сомневался Демон-Лис, что в его отсутствие хитрый мандрил с той же охотой служил и Байху Сяо, — хотя бы уже судя по тому, что за это время он не лишился должности управляющего Дворца Тысячи Бедствий.

Мао Ичэнь покачал головой. Наверное, вернувшись во дворец, он должен был бы чувствовать себя как дома. Но сейчас…

Сейчас эти темные стены навевали на него тоску.

В Царстве Яростных Духов существовало более полутысячи демонических кланов, — считая совсем крошечные, число демонов в которых исчислялось десятками. Разумеется, не все они были вхожи в Зал Крови: лишь пятьдесят кланов имели представительство в Совете. Фактически же тех, кто обладал действительным весом и оказывал влияние на политику, было всего восемь: это были кланы Четырех Хищных Зверей — Лисы, Тигра, Змеи и Паука; три Древних Клана Земель — кланы Морей, Песков и Снегов; а также загадочный Клан Теней. За последние тысячелетия Восемь Великих Кланов заметно нарастили свой состав, в том числе и за счет поглощения меньших кланов: например, амбициозный когда-то Клан Леопарда уже века как влился в Клан Тигра, а Клан Песков объединял в себе как демонов засухи и песчаных бурь, так и многие из мелких кланов пустынных зверей. Фенеки разве что хранили верность Клану Лис: когда-то, на заре своего правления, Мао Ичэнь использовал их защиту как повод приструнить Клан Песков. С тех пор этот клан не составлял ему проблем.

В Царстве Яростных Духов уважали только силу.

Зал Крови именовался так благодаря множеству извилистых желобков, которыми был испещрен его пол. В тех случаях, когда Король Демонов, разгневавшись на кого-то из подданных, убивал его на месте, кровь стекала по этим желобкам, питая демонические духовные камни Дворца Тысячи Бедствий.

Потому немудрено, что ступая на пол Зала Крови, представители кланов поневоле нервничали. Слухи о возвращении Короля Демонов уже разлетелись, обрастая в пути самыми фантастическими подробностями. Многие поглядывали на представителей кланов Змеи, Свиньи и Теней: присягнув Байху Сяо, они понесли потери в Земном Царстве, и теперь лишь мифический Бог-Дьявол мог сказать, какую кару уготовал им возвратившийся Король.

На этом фоне спокойствие Оракула Лис казалось прямо-таки диссонирующим. Глянув лишь раз на отрешенную улыбку девятихвостой Юй Янь, Мао Ичэнь сразу понял: о том, что он жив, она узнала раньше всех остальных.

Возможно, что знала она даже, где он.

Король Демонов вошел в Зал Крови вместе с тем же отрядом, что сопровождал его в охоте за последним хвостом. Байху Сяо шел по правую руку и на полкорпуса позади; белые покаянные одежды сливались с белым мехом Демона-Тигра, что ненавидел принимать человеческий облик. За мужчинами следовали и женщины: Лу Минчжу гордо шествовала за Королем, а Мяогуй прикрывала спину своему генералу.

Все три спутника остались стоять, когда Мао Ичэнь воссел на Эбеновый Трон. А затем, повинуясь его безмолвному жесту, Байху Сяо зычным голосом повелел:

— Склонитесь перед Его Величеством!

Он не стал рассказывать собравшимся о том, как потерпел поражение и присягнул на верность, — само его присутствие говорило лучше любых слов. Один за другим могущественные демоны опустились на колени перед Мао Ичэнем.

— Темный Совет приветствует Короля Демонов!

Вальяжно откинувшись на спинку трона, Девятихвостый Лис оглядел собравшихся и изрек:

— Господа. Я вами недоволен.

Он сделал театральную паузу, давая возможность главам кланов прикинуть собственные прегрешения. Затем, повинуясь его едва заметному знаку, Лу Минчжу сделала шаг вперед и низко поклонилась:

— Ваше Величество, я виновата! Утратив поток демонической ци, я бежала в Земное Царство, где охотилась на смертных. Я нарушила ваш запрет. Прошу вас, убейте меня, если такова ваша воля!

Неторопливо наклонившись вперед, Король Демонов протянул руку и коснулся её подбородка, заставив заглянуть ему в глаза. Пятихвостая лиса была великолепной актрисой: лицо её отражало раскаяние и смирение.

Но взгляд выражал безмолвный призыв.

— Твоя вина велика, — сказал он, — Но ты искупила её, отыскав меня в Земном Царстве и сопровождая меня в путешествии. Посему я прощаю тебя и дарую место у моего трона, придворная дама Лу. Поднимись.

Когда новоявленная придворная дама заняла свое место рядом с троном, Мао Ичэнь продолжил:

— Я знаю, что многие демоны ваших кланов в мое отсутствие нарушили запрет на бесконтрольную охоту. У меня сейчас нет ни времени, ни желания расследовать каждый случай. Каждый из глав кланов вправе сам принимать решение в отношении своих подданных. Но с этого момента запрет будет соблюдаться строго. За каждого из младших демонов, что нарушает его, ответственность ляжет на главу его клана, и поверьте, господа, я не буду милосерден.

Роптали демоны, но никто не посмел возражать ему вслух. Слишком много слухов и сплетен ходило о том, что произошло в Земном Царстве.

И Байху Сяо в покаянных одеждах был им наглядным подтверждением.

— Впрочем, важнее даже другое, — продолжил Король, — В междоусобных сварах вы понесли огромные потери. И теперь Небесное Царство может воспользоваться вашей слабостью.

Гул возмущений стал громче; обвинение в слабости для Царства Яростных Духов было куда страшнее обвинения в неповиновении.

— Они не посмеют!

Выкрикнувшего это грузного и тяжеловесного мужчину в черно-зеленых одеждах Мао Ичэнь припомнил как Тунши Квайюна, главу клана Слизня. Хотя он не принадлежал к числу Великих Кланов, Ичэнь знал, что у главы большие амбиции, — прекрасно сочетавшиеся с его хитроумием и жестокостью.

— Ваше Величество! — продолжил Квайюн, — Тот, кто скажет, что Небесное Царство может напасть на Царство Яростных Духов, тем самым умалит ваши заслуги! Вы нанесли ему смертельный удар, сокрушив его величайшего защитника — Бога Войны! Сейчас оно слабо и растеряно! Если бы не свара за передел власти, которую затеяли Восемь Великих Кланов, мы давно уж вторглись бы туда и сокрушили их хребет!

Часть младших кланов отозвалась одобрительным гулом, но сразу несколько представителей Великих возмутились:

— Как ты смеешь?!

— Ты полагаешь, что вправе судить нас?!

— Ты готов отстоять свои слова в круге?!

Король Демонов не стал бить кулаком или кричать; шевельнулся слегка лисий хвост, и раскат грома заглушил звуки перепалки.

— Ваши свары, господа, причинили достаточно вреда за время моего отсутствия, — с ледяным спокойствием провозгласил он, — Не усугубляйте свою вину сейчас. Глава Тунши, к вам это тоже относится. Что касается вашего заявления, то вы не учитываете двух вещей. Во-первых, Бог Войны жива. Я отпустил её по прихоти. Скоро она вернется в Небесное Царство, и поверьте мне, хоть тело ее осквернено, но дух не сломлен.

Благо, вернувшись в Царство Яростных Духов, он мог уже не притворяться человеком и не носить человеческих причесок, так что распущенные белые волосы надежно прикрывали шевелящиеся уши.

— И второе. Даже без Бога Войны Небесное Царство далеко не безобидно. Известно ли вам, что две тысячи лет назад, когда Второй Бог Войны выбирал своего преемника, на этот титул претендовал Дух Сокола Ху Цзиньпьен? Известно ли вам, что Второй Бог Войны отказался завершать его обучение из-за того, что счел его стремление к уничтожению демонов фанатичным и разрушающим его собственную душу? И известно ли вам, что ныне Ху Цзиньпьен возглавляет Клан Птиц, один из трех влиятельнейших кланов Небесного Царства?..

Мао Ичэнь покачал головой:

— Ху Цзиньпьен превратил свой клан в совершенное оружие. Даже без Бога Войны они представляют угрозу. До недавнего времени Небесный Император сдерживал их. Он осторожен. Но охота за мной в Земном Царстве развязала им руки. Посему, вот мой приказ. Байху Сяо! Ты соберешь отряд своего клана и по отряду от пяти кланов, что не присягали тебе в твоем мятеже. Вы займете аванпосты на границе Царств. И будете ожидать там в готовности. Если армия Ху Цзиньпьена перейдет границу, вы должны будете зажечь сигнальные огни и держать оборону до тех пор, пока мы не придем на помощь.

Демон-Тигр поклонился:

— Я выполню ваш приказ, Ваше Величество!

— Князь Тени!

Самый загадочный из Великих Кланов не раскрывал чужакам своих имен.

— Разошли соглядатаев во все области Царства Яростных Духов. Если Ху Цзиньпьен пошлет небольшой отряд обходными путями, я должен знать.

Закутанный в черный балахон с капюшоном глава Клана Теней согласно зашипел:

— Ваша воля исполнится!

— Ваше Величество, позвольте прежде, чем я отправлюсь на границу, поговорить с вами наедине.

Мао Ичэнь недовольно посмотрел на Демона-Тигра, но все же дал декоратору — слабенькому двухвостому лису — знак подождать.

— Я слушаю тебя, Сяо, — сказал Король Демонов, вместе с генералом отдалившись от остальных.

Байху Сяо огляделся вокруг, после чего признался:

— Ваш библиотечный раб выдал мне, что вы владеете секретом Формации Раскалывания Небес. Под угрозой смерти он согласился расшифровать ваши записи для меня, но не успел этого сделать до нашего поединка. Я хочу знать, почему вы не воспользовались ею в своем сражении с Богом Войны?

— А, это, — поморщился Мао Ичэнь, — Я изучал её из чистого научного интереса. Она бесполезна.

— Бесполезна?!

Сообразив, что повысил голос на Короля, Байху Сяо постарался успокоиться.

— Формация, способная уничтожать миры, — медленно повторил он, — Бесполезна?

Мао Ичэнь вздохнул, и голос его приобрел раздражающую снисходительность:

— Скажи мне, Сяо. Если комар сядет тебе на щеку. Что ты сделаешь?

— Прихлопну его, — не задумываясь ответил генерал.

— Ладонью? — уточнил Король Демонов, — Или кулаком? А может быть, возьмешь булаву?

Какое-то время Байху Сяо молчал. Он прекрасно понимал, на что намекал лис.

Но все же спросил:

— Разве невозможно использовать эту формацию таким образом, чтобы она затронула лишь чужое Царство?

Мао Ичэнь покачал головой:

— Чтобы использовать её, необходимо объединить энергии всех Шести Царств. Всех. А это значит, что для кого-то из участников разрушаемый мир будет родным. Так скажи мне, Байху Сяо. Ты бы стал участвовать в создании формации, которая должна будет разрушить Царство Яростных Духов?

Демон-Тигр оскорбленно взревел:

— Никогда! Я верен своему миру и буду защищать его до последней капли крови!

— А как ты думаешь, — безжалостно продолжил Мао Ичэнь, — Небожители меньше любят Небесное Царство? Или смертные меньше любят Земное?

Байху Сяо удержал рвущиеся наружу гневные слова. И лишь вырывающиеся из ноздрей струйки дыма выдавали обуревающие его чувства.

Обуревающую его ненависть.

— Я предупреждаю тебя, Сяо, — сказал Король Демонов, — Я отправляю тебя на границу, чтобы ты отразил возможное нападение Клана Птиц. Но ты не должен поддаваться на провокации. Ху Цзиньпьен прекрасно знает твой нрав. Он знает, что лучший способ победить тебя — это заставить действовать безрассудно. Поэтому он неизбежно расставит ловушки и постарается заманить тебя в них.

— Благодарю вас за науку, Ваше Величество.

В голосе генерала звучал едва уловимый сарказм, но Мао Ичэнь предпочел не заострять на этом внимание.

— Отправляйся в путь, — приказал он.

И лишь тогда, когда Демон-Тигр покинул покои, Мао Ичэнь вернулся к декоратору. Его приказ был лаконичен: желал он, чтобы младший подготовил обновленный образ его спальни, выстроив концепцию вокруг одного-единственного элемента, который необходимо поместить на самое видное место. Двухвостый лис принял этот приказ без удивления поначалу: так часто поступали знатные демоны, завоевав в очередной битве особенно престижный трофей. Младший не сомневался, что девятихвостый лис мог заполучить нечто подобное в Земном Царстве, — но увиденное повергло его в недоумение.

Элементом, вокруг которого Король Демонов желал выстроить образ своих покоев, было шелковое полотнище с картиной цветущих вишен, отрисованное в нежно-розовых тонах в характерной манере Клана Цветов Небесного Царства.

Глава 2. Бог Войны отдает дань памяти

В отличие от Земного Царства, в Зале Предков Небесного Дворца поминальные таблички всегда несли на себе образ того, кому были посвящены. С недоступным большинству смертных мастерством скульпторы Небесного Царства воссоздавали на барельефе черты того, чью память почитали: так как тела небожителей после смерти распадались золотой пылью, образ на поминальной табличке оставался единственным способом для близких взглянуть в лицо умершему.

И сейчас очень странные чувства испытывала Инь Аосянь, глядя на запечатленное в камне собственное лицо.

Глядя на лаконичную надпись:

«Четвертый Бог Войны»

— Тогда, после Формации Развеивания Духа, — нарушил молчание Хен Чанмин, — Все считали, что ты мертва. Поэтому Его Величество повелел создать эту табличку. В память о твоем подвиге.

— О моем подвиге… — как-то отрешенно повторила девушка.

Снова и снова перечитывала она иероглифы на табличке, как будто смысл их ускользал от неё.

«Четвертый Бог Войны»

— Прости, — повинился наследник Светил, — Тебе, наверное… Больно вспоминать о том, через что ты прошла.

— Воспоминания причиняют боль, — не глядя на него, откликнулась Аосянь, — Но эта боль — неизбежная цена. Цена памяти, Хен Чанмин. И если мы не готовы её платить, то не имеем права на все то, что наша память дает нам.

На воспоминания о своей самой лучшей весне… Этого она не сказала.

Он бы не понял.

— Ты всегда была сильной, А-эр, — ответил наследник Светил, — Ты всегда была сильнее меня. Даже когда ты была простой Феей-Бабочкой. Знаешь…

Он перевел взгляд на барельеф.

— С самых твоих похорон я ни разу не нашел в себе сил прийти к твоей поминальной табличке. Как будто сделать это — значило бы признать, что ты мертва. Вместо этого я искал тебя в Алой Реке и в трех мирах.

«И нашел», — мысленно добавила Аосянь, — «А найдя, успокоился и даже не понял, как отчаянно я тогда нуждалась в помощи!»

Но не сказала ему об этом. Она не выдала своей слабости тогда.

И тем более не желала выдавать её сейчас.

— Скажи мне, Хен Чанмин, — спросила она вместо этого, — Когда ты отыскал меня… там, где отыскал. Кому ты рассказал об этом?

— Цзи Чжаньлао, патриарх твоего клана, взял с меня обещание рассказать ему первому, если я что-нибудь узнаю. В обмен на это он рассказал мне об… опасности, которая тебе грозила.

Хен Чанмин отвернулся.

— Прости, А-эр. Я не могу рассказать, что узнал от него. Я связан обещанием. Но я могу заверить тебя, что сейчас опасность миновала. Баланс не нарушен, и каждый из нас снова исполняет свою роль.

И Инь Аосянь не сказала ему, что уже знает, о чем идет речь. Что Мао Ичэнь рассказал ей все то, что друг детства столь неумело пытался скрыть.

О сущности Бога Войны — и о цене этого пути. О том, что победа над Королем Демонов всегда оплачивается жизнью. О том, как когда-то он пытался обойти закон мироздания.

И о том, как Цзи Чжаньлао вонзил ему нож в спину — тогда, полтысячелетия назад.

— Когда ты говоришь «прости», — сказала она вместо этого, — Это слово звучит так легко. Вы все говорите его так легко.

Хен Чанмин не понял, о чем она. А Инь Аосянь вспоминала вечер в поместье Цзянь, — тогда, в день ссоры из-за убитых пиратов. Вспоминала, как путанно изъяснялся тогда всевластный Король Демонов. Как успокаивал себя, перед тем как решиться на отчаянный шаг.

Перед тем как в первый и единственный раз сказать ей «Прости».

— Скажи мне, — спросила девушка, чувствуя, что еще немного, и она расплачется при свидетелях, — В каких отношениях Цзи Чжаньлао и Ху Цзиньпьен?

— Они враждуют, — уверенно ответил наследник Светил, — После твоей победы над Королем Демонов Клан Цветов сильно поднялся в статусе, и Цзи Чжаньлао занял пост доверенного советника Его Величества. Однако Клан Птиц нанес тяжелый удар по его позициям, когда братья-сорокопуты вернулись из Земного Царства. С вестью о…

Он запнулся.

— О тебе и Короле Демонов. Ты должна знать, А-эр, что Ху Цзиньпьен поддерживал версию о твоем предательстве. Сейчас, после битвы в Лицзяне, он присмирел. Но до конца он тебе не доверяет.

Инь Аосянь промолчала. Она не стала говорить о том, чего не понял Хен Чанмин.

О том, как вообще братья-сорокопуты оказались в поместье Цзянь после того, как он рассказал о её выживании патриарху Цветов.

Как вышло, что узнал о нем один, а убийц подослал другой.

— Оставь меня одну, — попросила девушка, — Я хочу немного поразмышлять наедине с собой.

Не был Хен Чанмин уверен в том, что это правильно, — но все же повиновался. Фея-Бабочка дождалась, пока он уйдет. Дождалась, ибо не желала, чтобы он или кто-либо еще слышал то, что она собирается сказать.

Преклонив колени перед поминальной табличкой, Инь Аосянь прошептала:

— Покойся с миром, Четвертый Бог Войны.

Укрепления Клана Птиц являли собой зрелище необычайное. Все небожители полагали основным «архитектурным стилем» платформы, парящие среди облаков, но лишь Клан Птиц понимал в полной мере условность такого понятия, как притяжение земли, — в мире, где земли просто не было.

Поэтому платформу Клана Птиц представляли собой остовы сфер из пересекающихся колец. Когда кто-либо становился на платформу, низ располагался у него под ногами, — даже если на противоположной стороне кольца все было с точностью до наоборот.

Это сложно было представить.

Это сложно было описать.

Но еще сложнее было к этому привыкнуть.

Несмотря на это, Инь Аосянь постаралась сохранить невозмутимость, прибыв на приграничное укрепление. Она знала, что многочисленные воины Клана Птиц наблюдают за ней, и полагалась на свои крылья не только как на средство избежать падения при неосторожном шаге, но и как на то, что роднило её с хозяевами крепости.

Что помогало не чувствовать себя чужой.

Одетый в серебряные доспехи, Болао Гао ждал её на краю платформы. Хотя дух сорокопута был предупрежден о её прибытии, видно было, что сейчас он чувствует себя не в своей тарелке.

Что избегает он её взгляда.

— Аосянь, — начал было он, — Я…

Инь Аосянь прервала его, церемонно поклонившись:

— Бог Войны приветствует командующего аванпостом. Доложите обстановку, командующий Болао.

Четкая граница.

Ни слова о старой дружбе.

Ни слова о горечи предательства.

Ни слова о том, как стояла она на коленях, ожидая казни.

Ни слова о том, что в ту ночь Король Демонов спас ей жизнь.

— Под моим началом семь тысяч семьсот семьдесят семь небесных солдат Клана Птиц, — отвечал ей сорокопут, — Еще столько же под началом Цао на аванпосте к югу. И пятнадцать тысяч в резерве. Дальше к западу начинаются владения Клана Цветов, но их оборона слаба: в случае необходимости они смогут наскрести едва две тысячи обученных солдат. Поэтому если демоны прорвут нашу оборону… Во владениях твоего клана случится бойня.

Инь Аосянь постаралась не выдать своей реакции. Клан Цветов… Там прошло её детство. Когда-то она звала его земли домом. Став Богом Войны, она предпочитала говорить, что в равной степени защищает все Небесное Царство. Постепенно само понятие дома исчезало из её картины мира.

И лишь там, в Земном Царстве, в поместье Цзянь, она вспомнила, что же это такое.

— Они не прорвутся туда, — тихо пообещала она защитить цветочных фей, — Что по поводу сил противника?

— Царство Яростных Духов стянуло к приграничным аванпостам тридцать тысяч солдат, — ответствовал сорокопут, — По словам разведчиков, в их рядах замечены демоны кланов Тигра, Скорпиона, Слизня, Морей и Песков. Командует ими сам генерал Байху Сяо.

При упоминании Клана Морей Аосянь слегка дрогнула. Когда-то в детстве она побывала в плену у одного из демонов этого клана, она видела, как он замучил до смерти госпожу Лянь Хуэйфэн, — и именно это воспоминание подстегивало её все века на пути становления Богом Войны.

Случайно ли именно этот клан угрожал ныне её дому?

— Генерал Байху — сильный противник, — сказала она вместо этого, — Я уже сражалась с ним в Лицзяне. Однако сейчас он ослаблен. На всякий случай знайте, что его правая рука сейчас слабее, чем левая: Король Демонов отрубил её во время поединка за трон, и хоть он и отрастил новую, она еще не до конца восстановилась. Впрочем, это лишь предосторожность: если Байху Сяо вступит в бой, я буду сражаться против него лично.

— Клан Птиц готов идти за вами в битву, — заверил Болао Гао.

Инь Аосянь покачала головой:

— Я не собираюсь нападать. Не собираюсь переходить границу без необходимости. Я здесь, чтобы защитить Небесное Царство. И не более того.

Сорокопут нахмурился:

— Генерал Ху говорит, что единственный способ защитить Небесное Царство — это уничтожить угрозу на корню.

— Ху Цзиньпьена здесь нет, — холодно отрезала Бог Войны, — Сейчас здесь командую я. И я говорю. Мы будем ждать хода со стороны Царства Яростных Духов. И не станем атаковать первыми.

Дух сорокопута не был согласен с ней. Видно было, что внутренне он подыскивает возражения. Инь Аосянь готова была поставить сто лет совершенствования на то, что сегодня же Болао Гао напишет о произошедшем главе клана.

И рано или поздно их взгляды на защиту Небесного Царства столкнутся между собой непосредственно.

Пока же дух сорокопута почтительно поклонился:

— Повинуюсь приказу Бога Войны.

Инь Аосянь кивнула — и отвернулась, более не заинтересованная в разговоре.

— Выделите мне провожатого по крепости, — приказала она, — Пусть покажет мне мои покои и зал для медитаций. Я останусь здесь, пока ситуация не разрешится; однако я предпочитаю, чтобы без необходимости меня не беспокоили.

— Я устрою все так, как вы того желаете, — заверил Болао Гао.

Он промедлил, борясь с собой, но все же решился сказать:

— Аосянь… Я понимаю, что ты злишься на меня. Но у меня не было выбора. Я ничего не мог сделать…

Он осекся, когда Фея-Бабочка вдруг резко обернулась, и её аметистовые глаза сверкнули яростным огнем.

— Я ненавижу эту фразу, — откровенно сказала Инь Аосянь, — Я слышала её столько раз, что я уже просто её ненавижу. В ваших интересах, командующий Болао, никогда не произносить её в моем присутствии. В противном случае, не вините меня за жестокость.

Она резко отвернулась.

— Где мой провожатый? Я не собираюсь сама, в одиночку, изучать вашу крепость.

Молодой дух бекаса искоса поглядывал на легенду Небесного Царства, показывая Аосянь, где и что находится. Любопытство снедало его, но он сдерживался и старался сохранять подобающую сосредоточенность и достоинство.

Смотрелось это слегка комично.

Инь Аосянь понимала, что выглядит высокомерной. Она не имела ничего против этого бекаса и вовсе не желала унижать его пренебрежением.

Но мысли её сейчас далеки были от светских бесед.

С огромным трудом дождавшись, когда провожатый привел её в выделенные ей покои, Аосянь поспешила выставить её за дверь. Разумеется, слуга-бекас должен был оставаться поблизости, на случай если высокой гостье что-то понадобится.

Но входить без спроса ему запрещалось.

Хотя интерьеры дворцов Клана Птиц не отличались ни изысканным вкусом Клана Цветов, ни холодной красотой Клана Светил, покои для Бога Войны выделили самые роскошные, какие только нашлись в приграничной крепости. Расписные ширмы, изображавшие горы и облака. Драпировки из ткани, неведомой смертным, ткани, что сплетена из мечтаний о полете. Резная золоченая мебель.

Роскошь Небесного Царства, немыслимая даже для императоров мира смертных.

Оставив обувь у входа, Инь Аосянь мельком отметила, что поставила туфельки не совсем ровно. Прежде она непременно вернулась бы и переставила их как следует: будучи аккуратисткой, Фея-Бабочка всегда была чувствительна к таким вещам.

Сейчас же она лишь подосадовала на несколько мгновений.

Улегшись на мягчайшую пуховую перину, Инь Аосянь потянулась к незримому хранилищу в своей ауре. Многие из сильных небожителей держали там драгоценные реликвии, могущественные артефакты.

Фея-Бабочка достала оттуда подушку-обнималку в виде ежика.

Грубая по меркам Небесного Царства ткань мира смертных резко контрастировала с окружением. С перинами Клана Птиц человеческой подушке точно было не сравниться, — но именно в неё уткнулась носом Четвертый Бог Войны. В дешевую игрушку, забавный приз-безделицу с глупого уличного конкурса на Фестивале Драконьих Лодок.

С того вечера, когда что-то в ней проснулось.

— Я не хочу, — прошептала Инь Аосянь сама себе, — Не хочу, чтобы ты вновь засыпала.

И показалось ей в тот момент, что наложница Инь мягко улыбнулась в ответ, оглаживая платье из розового шелка и поправляя жемчужные сережки.

Никто ведь в Небесном Царстве так и не понял, почему Четвертый Бог Войны носит все это до сих пор.

Чуть отстранившись, Инь Аосянь посмотрела на вышитую на подушке мордочку ежика.

— Как ты думаешь, — спросила она, — У меня будет новая весна.

Ежик молчал. А девушка снова прижалась к нему. И лишь короткий импульс божественной ци укрепил и защитил дешевую игрушку.

Ей не хотелось её испортить соленой влагой.

Глава 3. Король Демонов отвергает дары

Третий раз в жизни Мао Ичэнь приходил к остаткам моста через Алую Реку, возведенного когда-то по его приказу для ловушки на Короля Демонов.

Первый раз был его триумфом.

Второй был его падением.

Сегодня же он пришел как исследователь.

Днем ранее, обговаривая вопросы внутреннего шпионажа, Князь Тени с глазу на глаз поделился с ним опасением. В тот период, когда Царство Яростных Духов было охвачено междоусобицей из-за исчезновения Короля, некий путник на небесной ладье сплавлялся по Алой Реке, что протекает через все миры.

И судя по тому, что восемь разбойных банд, позарившихся на легкую добычу, пропали без следа, путник этот был не из простых.

Оставался шанс, что небожителя интересовало Земное Царство, или Подземное.

Но Мао Ичэнь уже догадывался, что это не так.

И вот, теперь он стоял перед самой границей Голодной Бездны. Границей, из-за которой не возвращаются.

Почти никогда.

Почти.

Насколько он знал, единственным, кто когда-либо вернулся оттуда, был он сам. Сброшенный в Голодную Бездну предателем Цзи Чжаньлао, он выбрался оттуда, приняв силу Короля Демонов.

В неосознанности Мао Ичэнь коснулся своей груди — чуть ниже шрама, оставленного клинком Аосянь. Когда-то, когда он сам сбросил в Бездну прежнего Короля Демонов вместе с его силой, на его теле осталась метка — метка Пустоты, причинявшая ему невыносимые муки. Когда он принял новое предназначение, метка бесследно пропала, — круг замкнулся.

Но все равно, глядя на границу, за которой не было ни света, ни даже тьмы, Мао Ичэнь чувствовал фантомную боль.

Как будто одной памяти было достаточно.

Своим обостренным чутьем Демон-Лис едва улавливал рябь, проходившую по последней преграде. Слабую. Почти незаметную.

Да только вот на границе Голодной Бездны не должно быть даже такой. Не шевелит ветер водную гладь там, где нет даже воздуха. Не расходятся круги от камня, что исчез без остатка.

Это значило, что кто-то открывал врата.

Кто-то открывал врата. Кто-то из небожителей сотворил колдовство, запретное даже для демонов и подземных теней. Использовал свою метку Пустоты не как клеймо, но как источник силы.

А это значило, что ныне в Небесном Царстве ходит то, чему самими законами мироздания предписано не существовать.

— Баланс нарушен, — вслух сказал Мао Ичэнь, — И на этот раз не по моей вине.

Его охрана ничего не ответила на эти слова: мертвецы-марионетки вообще не отличаются разговорчивостью. Брать с собой кого-либо иного Король Демонов не рискнул: в Алой Реке, где не действует его колдовская сила, у многих демонов могло возникнуть впечатление о его беззащитности.

Опыт прошлого предательства научил его быть осторожным.

Подойдя настолько близко, насколько это можно было сделать безопасно, Мао Ичэнь прислушался к колебаниям ци. Что-то там, за границей, за горизонтом резонировало с его силой. Это было странно. Так не должно было быть.

Или скорее, он не должен был это почувствовать.

— Если что-то из ушедшего в Голодную Бездну стало подавать сигналы о своем существовании, — вслух рассуждал Король Демонов, — То каким должен быть следующий шаг…

Вопрос, в общем-то, был риторический. Понимал он, и так понимал, что это может значить.

Но очень надеялся ошибиться.

Постепенно изучая, прощупывая барьер, Мао Ичэнь все больше утверждался в своих догадках. С каждым разом, как кто-то использовал метку Пустоты, чтобы брать силу из Голодной Бездны, граница покрывалась крошечными трещинами. Рано или поздно она падет, — неизбежно.

И тогда последствия будут катастрофическими.

К сожалению, сходу придумать, что можно сделать с этой ситуацией, Король Демонов не мог.

Он мог выстроить укрепления вдоль берегов, но Алую Реку нельзя было перекрыть: души и судьбы должны идти по цепочке перерождений, и даже он не рискнул бы вмешиваться в неё.

Он мог поставить охрану, которая следила бы за сплавляющимися по реке. Но здесь, где не действует колдовская сила, демоны окажутся в уязвимом положении.

Рано или поздно Небесное Царство увидит в этом слабое место — и нанесет удар.

Со всех сторон рассматривал ситуацию Мао Ичэнь, но так и не смог придумать надежного и эффективного решения. А время потихоньку поджимало. Хотя между Подземным Царством и Царством Яростных Духов отношения были не так уж плохи и даже существовал торговый договор, продолжительное пребывание на чужой территории без дозволения Владыки могло вызвать… недопонимание.

— Возвращаемся, — коротко приказал Мао Ичэнь.

Как будто марионетки нуждались в словах.

Вернувшись поздним вечером в свои покои, Мао Ичэнь обнаружил в приемной незваную гостью. Гостья эта стояла на коленях, одетая лишь в тонкую шелковую безрукавку, скорее придававшую видимость приличия, чем в действительности что-то прикрывавшую. Изящную шею её украшал массивный эбонитовый ошейник, подавлявший духовные силы.

По-детски округлое лицо незнакомка сочетала с по-взрослому соблазнительными формами. Когда Король Демонов переступил порог, она распахнула доселе закрытые глаза, и на мгновение Ичэнь замер.

Они были фиолетовыми.

Фея.

— Повелитель, — произнесла она, — Господин Сие Ясуэй из клана Скорпиона отправил меня как подарок для Вашего Величества.

Девушка подползла на коленях и попыталась поцеловать край его одеяния, но Ичэнь сделал шаг назад, не позволяя ей этого.

Слегка промедлив, она, однако, предпочла не гневить Короля Демонов настойчивостью. Опустив глаза к полу, она продолжала говорить:

— Господин Сие захватил меня в Небесном Царстве во времена смуты. Прослышав о том, что после Феи-Бабочки из Небесного Царства вы охладели к наложницам Дворца Тысячи Бедствий, господин решил, что возможно, я стану исполнением ваших желаний.

Мао Ичэнь слегка поморщился. Слухи о том, что Инь Аосянь в Земном Царстве была в его руках, разошлись вполне закономерно: он сам не скрывал этого, используя и для укрепления собственной репутации единственного в истории Короля Демонов, что смог подчинить себе Бога Войны, и для того, чтобы в самой Аосянь её сородичи видели жертву его тирании, а не предательницу Небесного Царства. Но вот то, как быстро весь двор обратил внимание на его «холодность к наложницам», явилось для него сюрпризом.

И уж точно он не ожидал, что столько демонов сочтет это благоприятной возможностью для укрепления своего положения.

Так, Лу Минчжу, пользуясь своей вхожестью в его ближний круг, по несколько раз на дню намекала на то, что Инь Аосянь где-то далеко, и они, скорее всего, больше не встретятся, она же — вот она, рядом, прекрасная, соблазнительная и всегда готовая услужить. Главы двенадцати кланов пользовались любым предлогом для того, чтобы как бы невзначай продемонстрировать Королю своих красавиц-дочерей, — вот совпадение-то, как раз недавно вступивших во брачный возраст. А уж авантюристок-одиночек, проявлявших подлинно демонское коварство и изобретательность в попытках мелькнуть при дворе, и вовсе было без счета.

Теперь же, по-видимому, глава Клана Скорпиона решил попробовать другую тактику. Мао Ичэнь живо представил, как Демон-Скорпион задумчиво изрекает: «А Его Величество-то, оказывается, по феям». Да еще ворчит об упадке современных нравов, что старик-конфуцианец…

— Повелитель, — несмело подала голос фея, — Вы недовольны мной?

— Твоей вины здесь нет, — надменно ответил Мао Ичэнь.

И на секунду оглянувшись, позвал в пространство:

— Управляющий Чень!

Демон-Мандрил оказался в приемной столь стремительно, как будто все это время скрывал где-то девятый лисий хвост.

— Да, Ваше Величество! — поклонился он.

— Передай глашатаям мое повеление, — приказал Король Демонов, — Пусть доведут его до всех кланов. Мои жены и наложницы — это только мое дело, которое я решу по собственному вкусу и разумению. Если кто-либо тем или иным путем попытается решать его за меня, я посчитаю себя оскорбленным его вмешательством. И тогда пусть не винит меня за жестокость.

Мао Ичэнь прекрасно сознавал, что этот его указ оставляет немалый простор для интерпретаций и «серых зон». Но по крайней мере, это давало надежду, что гениальное решение Сие Ясуэя не получит распространения.

— И принеси халат, — добавил он, — Попроще.

Получив желаемое, Король Демонов жестом отпустил слугу. Подошел ближе к девушке и коротко приказал:

— Встань.

Несмело, будто боясь неожиданного удара, рабыня поднялась на ноги. Она мелко дрожала, отчаянно стараясь сделать вид, что это от желания, а не страха. Едва уловимый розовый аромат выдавал её истинную сущность: Фея-Роза из Клана Цветов.

Кажется, именно из старшей ветви, не из прислуги.

— Прижмись ко мне, — приказал Мао Ичэнь, — Крепче.

Разумеется, она поняла это так, как её приучили. Прильнув всем телом к «повелителю», она мягко положила ладони ему на пояс. Казалось, она даже не задумывалась о том, что делает: рабы Царства Яростных Духов не приучены были думать и колебаться, прежде чем выполнять свои обязанности.

Мао Ичэнь, однако, к прелестям рабыни-розы остался равнодушен. Он приобнял её за талию, — но лишь для того, чтобы удержать в пределах заклятья.

Девять лисьих хвостов полыхнули алым, призывая величайшую из доступных ему сил — силу путешествий и дорог, движения, что не отследить.

Качнулось пространство вокруг, сворачиваясь в спираль. Несколько мгновений весь мир сливался в размытое марево, где девятый хвост Демона-Лиса направлял движение, как рулевое весло корабля.

А затем, когда марево развеялось, багряный свет кристаллов, освещавших Дворец Тысячи Бедствий, сменился светом солнца и звезд, что лишь в одном из Шести Царств могли гореть на небе одновременно.

Король Демонов и рабыня-роза стояли на самом краю платформы среди лиловых облаков. Здесь, во владениях Клана Цветов, повсюду цвели пышные сады; даже жилые дома были вписаны в природный пейзаж с гармонией и изяществом, непредставимыми для мира смертных.

Поселение цветочных фей располагалось в отдалении. Здесь, вдали от границы Царств, не было ни армии, ни укреплений. Если бы Ичэнь пришел с войной, ему не составило бы труда перебить здесь всех в одиночку.

— Повелитель? — спросила рабыня-роза, удивленно оглядываясь по сторонам.

Как будто не до конца осознавая, где находится и что это значит.

— Надень это, — приказал ей Мао Ичэнь, протянув девушке немаркий серый халат.

Не то чтобы не получал он чисто эстетического удовольствия, глядя на соблазнительные изгибы её тела.

— Сейчас ты пойдешь в деревню, — сказал Король Демонов, — И попросишь помощи у местных. Это земли твоего клана, должны откликнуться. Чем ты будешь заниматься дальше — мне плевать. Это уже не моя проблема. Ах, да, и прежде.

Обеими руками взявшись за эбонитовый ошейник не шее рабыни, одним движением он разломил его на две половинки. С несвойственным ему обычно аккуратизмом спрятал за пояс остатки демонического артефакта и развернул Фею-Розу в сторону поселения.

— Иди, — приказал он.

И скорее как напоминание себе о своей природе, придал ей ускорение шлепком пониже спины.

Он смотрел ей вслед, наблюдая, как Фея-Роза, чьего имени он так и не узнал, подходит к окраине деревни. С такого расстояния даже его чуткий лисий слух не мог различить деталей разговоров, но видел он, как к пришедшей девушке сбегается толпа любопытствующих. Видел он и то, как какая-то женщина из числа фей-насекомых крепко прижимает её к груди. Повезло ли Фее-Розе наткнуться на старых знакомых, или эта женщина просто прониклась её страданиями?

Мао Ичэнь не знал ответа и не задавался этим вопросом.

Он наблюдал — и думал. Сейчас так легко было бы напасть. Клан Цветов. Тот самый клан, которым правил предавший его Цзи Чжаньлао. Интересно, что бы сказал патриарх Цветов, если бы узнал о разрушении этой деревни? Какую боль испытал бы, узнай он, через что пришлось пройти рабыне-розе?

С силой своего девятого хвоста Мао Ичэнь мог провезти человек шесть в обход границы Царств. Мог бы захватить в этой деревни шесть таких рабынь-красавиц. Разумеется, лишь меньшая часть из них пережили бы тяжелые условия в Царстве Яростных Духов: немногие из фей способны выжить в неволе.

Мао Ичэнь смотрел на счастливое воссоединение в поселении цветочных фей — и вспоминал Земное Царство. Он вспоминал Жунь Ли и её семью. Он вспоминал, как ученый Лоу защищал свою дочь. Он вспоминал слезы, что выступили на глазах старой госпожи Жу, когда он доставил останки её внука. Он вспоминал странное чувство, когда Аосянь впервые вытянула его в гости к соседке Хуа. Он вспоминал глупый и шумный праздник Драконьих Лодок.

И вспоминал, какое облегчение испытывал он сам, когда отыскал Фею-Бабочку в поместье Цзюй.

— Изменился ты, хвостатый, — мрачно сказал он сам себе, — Размяк.

Король Демонов отвернулся. Нужно было уходить отсюда.

Пока кто-то его не увидел.

Глава 4. Бог Войны скрывает тайны

Хотя до сих пор ни одна из сторон не предпринимала попыток перейти границу двух Царств и начать боевые действия, в этот день Инь Аосянь чувствовала себя совершенно вымотанной. Причиной тому была встреча, состоявшаяся с утра.

Несмотря на то, что Бог Войны и глава Клана Птиц делили между собой пятьсот лет войны с демонами, прежде Аосянь не доводилось видеть Ху Цзиньпьена вблизи. Будучи духом насекомого, в Клане Цветов она имела фактически статус служанки и не могла на равных говорить с небесными придворными. Впоследствии титул Бога Войны помог ей резко подняться в иерархии Небесного Царства, — но к тому времени её уж ничего не интересовало, кроме сражений и побед над демонами.

Она знакома была лишь теми, кто непосредственно сражался с ней бок о бок.

Глава Клана Птиц в своей человеческой форме выглядел как высокий и мускулистый мужчина с острыми, резкими чертами лица и носом, загнутым вниз, как клюв. Смертный дал бы ему на вид около тридцати, Аосянь же знала, что на самом деле ему три тысячи. Как это было свойственно традициям его клана, свои длинные волосы он носил собранными в высокий хвост, а лицо его украшали усы и аккуратно выстриженная бородка.

— Ваше поведение здесь… довольно дерзко, Бог Войны, — говорил он.

Инь Аосянь и Ху Цзиньпьен беседовали на краю одной из дозорных башен, откуда прекрасно просматривалась граница. Глава Клана Птиц держался вежливо, — но недовольство его ощущалось, как неуловимое предчувствие скорой грозы.

— Господин Ху, — возражала Инь Аосянь, — Я действую в соответствии со своими полномочиями. Не более того.

Дух Сокола искоса посмотрел на неё:

— Вы командуете моими войсками. Даже если формально ваш титул дает вам такое право, вы полагаете, что ваши действия оправданы?

Фея-Бабочка твердо кивнула:

— Вы вправе сомневаться во мне, господин Ху. В конце концов, в сравнении с вами я молода и неопытна. Однако я уверена в своем суждении. Тот, кто первым перейдет границу Царств, будет повинен в начале кровавой бойни. Я не возьму на себя такой ответственности. А вы? Вы хотите этого?

Какое-то время Ху Цзиньпьен молчал. Вдалеке, в Царстве Яростных Духов, озаряли темное небо багряные сполохи зарниц.

Здесь, на границе, черты двух миров перемешивались самым причудливым образом. Пугающим, противоестественным…

Но по-своему прекрасным.

— Вы помните Лянь Хуэйфэн? — спросил вдруг дух сокола.

— Она была моей госпожой с моих самых юных лет, — ответила Инь Аосянь, постаравшись сохранить бесстрастный вид, — Я служила ей десятилетиями, и она умерла у меня на глазах. Естественно, я помню её. Но вот для чего вам напоминать мне о ней, — этого я не вполне понимаю.

— Её смерть — невосполнимая утрата для всего Небесного Царства, — сказал Ху Цзиньпьен, — Фею-Лотос любили все. Для Цзи Чжаньлао она была почти как родная дочь. И я… Мне тоже она была дорога.

— Я тоже любила её, господин Ху, — откликнулась Фея-Бабочка, — Лянь Хуэйфэн была доброй госпожой, никогда не была высокомерна и относилась ко мне как к подруге, а не служанке. Но я все еще не понимаю, к чему вы клоните.

Здесь она слегка кривила душой. Все она прекрасно понимала.

И это понимание злило её до крайности.

— Смерть Лянь Хуэйфэн была потерей для всех нас, — повторил Ху Цзиньпьен, — И она не должна остаться без ответа.

— Господин Ху, — серьезно ответила Инь Аосянь, — Её убийца уже понес свое наказание. Ирония в том, что покарал его…

Она слегка запнулась, удержавшись от роковых слов.

«Он проверяет меня!» — поняла вдруг девушка, — «Он хочет понять, знаю ли я, что Король Демонов Мао Ичэнь — это Цю Ичэнь, Третий Бог Войны!»

— …его покарал ваш старший, — поправилась она, — Третий Бог Войны. Герой, когда-то вдохновивший меня на этот путь. Вы хотите обесценить его заслуги, объявив их недостаточными? Но я должна предупредить вас, господин Ху: я считаю Третьего Бога Войны своим наставником и потому обязана заступиться за его доброе имя.

— Наставником? — переспросил дух Сокола, — Насколько мне известно, у брата Цю не было учеников. Вы ступили на свой путь уже после его смерти и искали знания и мастерства собственными путями.

«Вообще, кое-чему он меня научил», — мысленно хихикнула девушка, и уши ее слегка порозовели.

Но на лице ее сохранялась подобающая торжественность.

— Господин Ху, быть наставником — это не только обучать магии и боевым искусствам. В первую очередь наставник — это тот, кто передает вам свой идеал, свои принципы, свое сердце. Вспомните Четырехцветного Цилиня Охраняющего Дворцы. Разве можете вы сказать, что вашим наставником его делает лишь мастерство, которому он обучил вас?

— Отчасти вы правы, — ответил Ху Цзиньпьен, — Но лишь отчасти. Наставник — не поводырь для слепого, Бог Войны. Иногда лучшее, что может он сделать, чтобы помочь нашему развитию, — это противостоять нам.

— Звучит довольно по-демонически, — не удержалась девушка.

Глава Клана Птиц замер, став неуловимо похожим на статую из кованого железа.

— Бог Войны, — сказал он, — Я глубоко уважаю вашу отвагу и мужество. Я признаю ваш подвиг в битве с Королем Демонов и сочувствую тем страданиям, что вам пришлось пережить в плену. Однако никогда. Не смейте говорить при мне подобных вещей. Это первое и последнее предупреждение.

— В таком случае могу лишь ответить вам той же просьбой, — холодно ответила Инь Аосянь, — Следите за словами в моем присутствии. Я не просто мелкий дух насекомого. Я Бог Войны. Нравится вам это или нет.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза.

Ху Цзиньпьен отвел взгляд первым.

— Я не имею ничего против вашей персоны. И признаю вашу силу и мастерство. На самом деле, вы немного похожи на моего наставника. Он верил, что обнажать меч следует лишь тогда, когда это служит защите жизни.

Он вновь посмотрел на девушку, и глаза его сверкнули.

— Вот только он смотрел на вещи… слишком узко. Защититься от стрелы — это не только поймать её в воздухе. Иногда лучший способ сделать это — убить лучника.

— А может быть, есть способ еще лучше, господин Ху? — резковато спросила Аосянь, — Убейте человека, который может взять в руки лук. Впрочем… Ведь это тоже полумера. Лучше пресечь ситуацию заранее. Убейте ребенка, что может вырасти и взять в руки лук. И это тоже будет защитой жизни.

Ху Цзиньпьен нахмурился.

— Вы доводите мои слова до абсурда, Бог Войны, — сказал он.

— Я довожу их до логического завершения, — поправила Инь Аосянь, — Но я еще не сказала главного. Поставьте себя теперь на другое место. Допустим, вы отец. У вас есть лук и стрелы. И вашего ребенка только что убили. Так скажите мне, господин Ху. Вы выстрелите?..

— Вы ушли слишком глубоко в допущения, Бог Войны, — мотнул головой дух Сокола, — И из-за этого потерялся главный вопрос. Что сами вы собираетесь делать?..

Какое-то время Инь Аосянь молчала. Молчала и смотрела, как багряные отсветы дальних зарниц озаряют вражескую армию на горизонте.

— Я убью того, кто придет стрелять в мой народ, господин Ху, — ответила она, — И этим я ограничусь.

Оставшись в одиночестве на дозорной башне, Ху Цзиньпьен какое-то время предавался своим мыслям. Инь Аосянь… Она была так молода и наивна. Когда-то давно и он был таким.

Очень, очень давно.

Нелепый каприз мироздания приводил к тому, что судьба Небесного Царства зависела от юной барышни на выдание. Когда глава Клана Птиц думал об этом, его охватывал бессильный, безадресный гнев. Когда-то он нехотя признал право Цю Ичэня на титул Третьего Бога Войны. Хотя тот обошел его не превзойдя в мастерстве, а лишь не возражая Учителю в его концепции «меча, дарующего жизнь», но все-таки, сложно было не признать заслуги небесного лиса в постижении боевых искусств.

Но бабочка — это другое дело. Она была слишком молода. Слишком наивна.

И её наивность могла погубить их всех, если позволить ей принимать решения.

С тех самых пор, как Небесный Император принял парадоксальное решение доверить силу Бога Войны служанке, Ху Цзиньпьен стремился сделать из своего клана настоящую силу. Силу, что способна защитить Небесное Царство даже без богов. Силу, что рождалась из стали и когтей, из древней магии и боевого мастерства, а не из титулов и регалий.

И вот теперь, труд всей его жизни зависел от решений этой девчонки. Ху Цзиньпьен покачал головой.

Он не мог позволить ей все разрушить.

Дух голубя появился по первому зову. Посланник, что умел находить скрытые пути через все Шесть Царств, поклонился, ожидая приказов главы.

— Передай мое сообщение, — сказал дух сокола, — Время действовать.

Вернувшись в свои покои, Бог Войны уселась на кровать, приобняв подушку в форме ежика, и просто сидела в прострации, уставившись в одну точку. Сегодняшний день совершенно вымотал её психологически.

Как же легко было сражаться с демонами. Как легко, когда враг явный. В нем легко опознать врага.

А опознав, можно его убить.

И совсем другое — когда врагом становится сородич, соратник, а подчас даже и друг. Друг? Может ли быть другом тот, кто пытался тебя убить? Может ли быть соратником тот, чье видение будущего несовместимо с твоим? Может ли быть сородичем тот, кто готов поставить твой народ на кон?

Но вместе с тем — может ли быть врагом тот, кто вместе с тобой защищает Небесное Царство?

Вопросы, вопросы, — вопросы, на которые не было удобоваримого ответа. Не потому ли народы всех Царств так тяготеют к войне, что она позволяет о них не думать?

Не потому ли, что она делает мир простым?

Когда-то не думала о них и Аосянь, — до испытаний в Земном Царстве. Сейчас же Фея-Бабочка ловила себя на мысли, что чувствует себя маленькой девочкой, вдруг резко вступившей во взрослую жизнь, — и обнаружившей, что совершенно к ней не готова. Что не знает она без родителей, как ей вести каждодневные дела и как организовать свой быт. А родителей нет. Спросить не у кого.

Нужно как-то справляться самой.

В одиночку.

— Госпожа желает, чтобы ей сделали расслабляющий массаж?..

Инь Аосянь вздрогнула, услышав неожиданно голос слуги-бекаса. Она не слышала, как он подошел.

И торопливо спрятав подушку в ауру, Бог Войны решительно вскочила, разворачиваясь к слуге.

— Я велела тебе не заходить в мои покои, когда я тебя не звала! По какому праву ты здесь находишься?!

Мелкий дух птицы сделал шаг навстречу.

— Вы позвали меня, госпожа. Пусть даже не словами и неосознанно. Но я уверен, что вам сейчас нужен массаж.

— Что?! — возмутилась Бог Войны, — Ты издеваешься надо мной?!

Вопрос был риторический. Однако слуга-бекас задумался.

— Вообще, да, — изрек он, — Просто ты такая милая, когда злишься.

Еще секунду подумав, он поправился:

— Хотя, я слегка лукавлю. Вообще-то ты милая всегда.

И тут она поняла.

— И-эр?!

Улыбнулся Демон-Лис, развеивая ненужную более личину слуги-бекаса.

— Инь Аосянь. Я соскучился по тебе.

И в следующее мгновение Аосянь вдруг обнаружила себя прижатой к стене. Руки её упирались в грудь мужчины, то ли пытаясь сдержать его напор, то ли убедиться в том, что он настоящий.

А губы уже приоткрылись в безмолвном приглашении.

Мао Ичэнь целовал её со всей страстью своей натуры. Он не сдерживал себя. Казалось, что пала плотина, имя которой разлука, и неостановимый поток устремился наполнить пересохшее русло.

Аосянь почувствовала, как ладонь мужчины легла ей на талию, — и как постепенно спускалась ниже. Девушка сама не заметила, как присползло розовое платье с её плеч.

Но не собиралась поправлять его.

Ощутив податливость её тела, Демон-Лис спустился ниже. Проведя дорожку поцелуев через шею и ключицы, он зарылся лицом в ложбинку между её грудей. Запрокинув голову к потолку, Инь Аосянь почувствовала, что еще немного, и она привлечет внимание стражи в коридоре.

— Зажми мне рот, — попросила она, — Пожалуйста.

Но отстранившись от неё на мгновение, Мао Ичэнь улыбнулся:

— У меня есть идея получше.

И вспыхнули алым девять лисьих хвостов.

Когда же марево искривления пространства развеялось, Инь Аосянь вдруг обнаружила, что лежит на расстеленном полотнище черного бархата. Взглянув в темное небо над головой, увидела она багряные сполохи молний. А больше ничего увидеть она не успела.

Потому что Мао Ичэнь не собирался терять времени. С новой энергией прильнув к ее телу, он целовал чувствительную кожу между грудей. Инь Аосянь не уловила момента, когда его ладонь скользнула к ней под подол, — но чем дальше он забирался, тем больше охватывала её сладкая истома.

И когда он взял её, Инь Аосянь кричала. Кричала так, будто только обрела голос. Тело её выгибалось дугой, ногти впивались в его спину, а ноги обвивали его бедра, — как будто изо всех сил старалась она не отпустить его.

Даже если это всего лишь сон.

Когда спустя время лежали они в обнимку на темном бархате, Инь Аосянь слегка повернула голову, чтобы посмотреть на Мао Ичэня.

— Я знала, что лисам нельзя доверять, — отметила она, — Обещал массаж, а что в итоге? Соблазнил и совратил.

— Еще скажи, что ты этим недовольна, — усмехнулся в ответ Ичэнь.

Она игриво отвернулась, и поцелуй пришелся в скулу.

— Где мы? — спросила девушка, только сейчас оглядывая окрестности.

Тонкие пики черных скал напоминали гигантскую руку с загнутыми звериными когтями. С пяти сторон укрывали они горную долину, будто лежавшую на ладони окаменевшего гиганта. Ичэнь и Аосянь расположились на склоне, укрытые от любопытных глаз камнями и валунами.

Выглянув же наружу, Фея-Бабочка увидела раскинувшуюся ниже по склону деревню. Приземистые темные строения врастали в скалы, хищно изогнутые крыши отбрасывали на улицы густые тени.

Но вместе с тем, суетившиеся на улицах прохожие на удивление напоминали обыкновенных зевак мира смертных.

— В Царстве Яростных Духов скрытые поселения не имеют своих имен, — пояснял Мао Ичэнь, подавая руку девушке при спуске с горы, — Тут живут те, кто еще недостаточно силен, чтобы претендовать на достойное место в кланах. В этой деревне я провел несколько лет после того, как выбрался из Голодной Бездны. Здесь меня научили жить как демон… Но и я местных кое-чему научил.

— Чему же? — полюбопытствовала Инь Аосянь.

Ответом ей стали зазывания местных трактирщиков, — пары крупных енотовидных собак:

— Пироги! Уникальные пироги по особым рецептам Хэ!

— Попробуй, — отметил лис, — Я уверен, тебе понравится.

Пироги действительно оказались крайне необычными. Они напоминали привычную ей еду Небесного Царства, — но в то же время сильно отличались от неё. Как будто бы являли они собой странную смесь рецептов Небесного Царства, — и чего-то глубоко ему чуждого.

Но только была эта смесь на удивление органична.

Устроившись на верхней террасе местной таверны, Мао Ичэнь и Инь Аосянь лакомились пирогами с персиками, сверху вниз глядя на улицы демонической деревни. Первое время Бог Войны опасалась, что её узнают, — но почти сразу же Король Демонов успокоил её. Его иллюзия фонила его собственной ци, — потому для не слишком присматривающегося наблюдателя Фея-Бабочка сейчас воспринималась как слабая двухвостая лиса.

Какие были вовсе не редкостью для этих мест.

Вообще же в деревне жили демоны самых разных обличий, — и кажется, никто до поры не обращал на это слишком много внимания. Вон играют на улице дети — девочка, Демон-Аконит, и мальчик, чьей истинной формой была ядовитая многоножка. Для Аосянь такая картина была непривычна: в Клане Цветов феи-насекомые всегда были ниже рангом, чем основная ветвь. Она могла любить Лянь Хуэйфэн как близкую подругу, но ни на секунду не забывала, что они госпожа и служанка.

Воспоминания о Фее-Лотосе вернули её мысли к тяжелым беседам этого дня, и Инь Аосянь почувствовала, как только начавшая приходить расслабленность улетучивается на глазах.

— Скажи, — нарушила молчание она, — Тогда, на Фестивале Драконьих Лодок. Как тебе удавалось расслабиться? Как тебе удавалось не думать о том, что в скором времени дом Цзюй нанесет удар?

Мао Ичэнь пожал плечами:

— Я знал, что Кан Вэйдун еще не прибыл в Лицзян. Я сделал тогда все, что от меня зависело на тот момент; так зачем же переживать, когда время решающего боя еще не настало?

Бог Войны кивнула в задумчивости.

— Я понимаю. Но я так не могу. Все это… давит на меня.

Ничего не ответил тогда Король Демонов.

Лишь молча приобнял её за плечи.

— Ху Цзиньпьен и глава Цзи действуют в союзе, — выпалила Аосянь, — Небесный двор считает, что они соперничают за власть, но это не так. Глава Цзи первым узнал о том, что я жива, — и Ху Цзиньпьен подослал ко мне братьев Болао.

Ичэнь молча кивнул, принимая к сведению информацию.

И как за ним это водилось, задал неожиданный вопрос:

— Ты видела своего патриарха голым?

Фея-Бабочка удивленно воззрилась на него:

— Что? Нет… Подожди, ты что, ревнуешь? Он меня, если что, в двадцать раз старше.

— Ну, у нас с тобой, положим, тоже есть кое-какая разница в возрасте, — не удержался от комментария Мао Ичэнь, — Но нет, я спрашивал по другой причине. Если тебе представится такая возможность, посмотри. Я понимаю, конечно, что в телесной красоте ему со мной не тягаться…

— В скромности тоже, — фыркнула Аосянь.

— …но тут другой момент. Меня интересует, есть ли на его теле метка. Она похожа на клеймо выцветшего алого цвета; слегка пульсирует, и ци от неё чувствуется… неестественная.

— Ты говоришь о метке Пустоты, — сделала вывод Бог Войны, враз ставшая серьезнее.

Мао Ичэнь кивнул:

— Я получил такую метку после того, как сбросил в Голодную Бездну прежнего Короля Демонов. Спустя время Цзи Чжаньлао сбросил туда уже меня; возможно, в этом есть закономерность. И в любом случае, несомненный факт, что кто-то в Небесном Царстве использует метку Пустоты, чтобы черпать силы из Голодной Бездны. Если это Цзи Чжаньлао, то не исключено, что даже Ху Цзиньпьен лишь разменная пешка в его планах.

Какое-то время Инь Аосянь молчала, укладывая новое знание в свою картину ситуации.

— Ты не собираешься нападать на Небесное Царство? — уточнила она.

Мао Ичэнь покачал головой:

— Не собираюсь. А ты собираешься сдерживать Ху Цзиньпьена.

Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Столько, сколько смогу, — твердо пообещала Инь Аосянь.

В молчании доедали они пирог, глядя сверху вниз на нехитрую жизнь деревни. И если бы не мелькавшие то тут, то там рога, хвосты и вспышки демонической ци, — легко бы было поверить, что там, внизу, обычная деревня Земного Царства.

Живущая своей нехитрой деревенской жизнью.

— Мне пора возвращаться, — сказала девушка, — Я бы хотела, чтобы ты когда-нибудь показал мне, где жил в те годы. Но меня могут хватиться. Если Ху Цзиньпьен узнает о моем отсутствии, объясниться будет сложно.

Король Демонов вздохнул, но все-таки не мог не согласиться.

— Дай мне руку, — попросил он.

Во время их пребывания в Земном Царстве Мао Ичэнь обожал дарить своей наложнице украшения, и Аосянь всегда поражала, насколько интимный, чувственный характер приобретает в его исполнении привычный вроде бы жест помещения в волосы очередной шпильки или застегивания браслета на запястье. Отметила она это и на этот раз, когда Король Демонов надел массивное кольцо на её безымянный палец.

Но вот само кольцо было довольно необычным. Не было на нем драгоценного камня, вместо этого — золотая сфера, скрывавшая в себе полость.

— Что внутри? — спросила Фея-Бабочка, — Яд?

Король Демонов покачал головой:

— Моя кровь. Помнится, в прошлый раз тебе пришлось пойти на рискованный план, чтобы добыть немного. В этот раз я её тебе дарю. Раскрыв кольцо… вот так… ты сможешь зачаровать меня. Неважно, на что: главное, что я это почувствую. И явлюсь к тебе. Где бы ты ни была.

Глава 5. Цветок запутывает дело

Мэй Синьяо.

Это имя выплыло из глубин памяти, пробившись сквозь пелену кошмаров Царства Яростных Духов, — как упрямый цветок пробивается сквозь камни мощеной улицы.

Вот уже два дня Фея-Роза жила в Деревне Тысячи Листов, одном из поселений на краю территории Клана Цветов. Это не были ее родные места: смутно припоминала она, что до своего похищения жила где-то западнее, в глубине владений клана. Но здесь о ней заботились. Наверное, ей это было нужно.

Наверное.

Она не была уверена.

Время от времени Мэй Синьяо неосознанно касалась шеи, где больше не было эбонитового ошейника. Зачем… Зачем его сняли? Она точно знала, что ошейник нельзя даже пытаться снять; сама мысль о том вызывала парализующий ужас. За это наказывают. Жестоко наказывают.

Но это сделал господин. Господина нельзя наказать.

— Сестрица Синьяо!

Оклик близняшек-стрекоз вырвал её из размышлений. Две юные феечки взяли её в оборот с самого её появления в деревне, часто звали на какие-нибудь каверзы, не давая зачахнуть в тоске и непонимании, как жить дальше.

Какой вообще может быть жизнь у той, чей разум и душу сломали и пересобрали заново.

— Сестрица Синьяо, полетели сегодня на озеро?

Фея-Роза всерьез задумалась. Хотела ли она искупаться в озере? Чего она вообще хотела?

После «обучения» в клане Скорпиона она совершенно разучилась задавать себе этот вопрос.

Что бы ответила она в итоге? Как прошла бы эта прогулка? Что еще бы выдумали две шебутные стрекозы?

К сожалению, все это так и осталось неизвестным.

— Смотрите, Золотое Перо!

Народ Клана Цветов высыпал на улицы, глядя в небо и указывая пальцами на диковинку. Сквозь пелену тяжелых образов рабства пробилось воспоминание о давнем прошлом. Когда-то Фея-Роза знала, что такое Золотое Перо. Символ удачи, что несут небесные птицы, хранящие пути через Небесное Царство. Когда-то она даже видела его: еще тогда, когда была не беглой рабыней Царства Яростных Духов, а дочерью старшей ветви Клана Цветов.

Но что-то примешивалось к исходящей от пера божественной ци. Что-то… знакомое.

Слишком знакомое.

— Улетайте! — отчаянно закричала Фея-Роза близняшкам-стрекозам, — Улетайте немедленно! Пожалуйста!

Но было уже слишком поздно.

Алая волна демонической ци сбила её с ног, заставив покатиться кубарем. Когда же Мэй Синьяо немного пришла в себя…

Резня была в самом разгаре.

Ожидавший благословения народ Клана Цветов не был готов к нападению, — да и если бы был, что смогла бы противопоставить горстка цветочных фей закаленной в боях армии демонов? Обрушившись в самую гущу толпы, те рвали их своими жвалами и щупальцами. Пылали подожженные дома, и выбегавшие оттуда феи становились легкой добычей.

На глазах у Мэй Синьяо одна из близняшек-стрекоз попалась в лапы огромного демона, — и голыми руками тот выдавил из неё жизнь. Вторая почти что успела улететь.

Почти что.

Глядя на то, как сгорает заживо её подруга, Фея-Роза безмолвно кричала себе, что должна что-то сделать. Как-то помочь. Но ужас перед хозяевами сковал её тело. Нельзя идти против хозяев, что бы они не делали, — это было вбито в неё глубже, чем любые доводы разума.

Поэтому она могла лишь беспомощно наблюдать. Наблюдать, как хозяева уничтожают приютившую её деревню, как пожирают цветочных фей.

Наблюдать, как командует что-то грузный, тяжеловесный демон в черном и зеленом. Мэй Синьяо не знала, кто это такой. Но силу его она чувствовала.

Она знала, что это кто-то из Великих.

Демон в черном и зеленом высматривал что-то на пепелище. В какой-то момент взгляд его упал на Мэй Синьяо, — и Фея-Роза замерла, поняв, что сейчас будет.

— Подведите её сюда.

В тот вечер Король Демонов принимал придворную даму Лу в своих покоях. Не сомневался он в том, что пятихвостая лиса постарается выставить этот факт перед двором как знак его благосклонности, — но не собирался целенаправленно опровергать слухи. Их разговор был исключительно рабочим.

Хотя как будто бы невзначай Лу Минчжу склонилась над его столом так, чтобы лиловое одеяние облепило её впечатляющий бюст.

— Ваше Величество, — с придыханием вещала она, — На мой призыв откликнулись шестнадцать младших, готовых следовать за мной в исполнении вашей воли. К сожалению, только девять из них уже обладают тремя хвостами. Поэтому крысиная сеть пока что развернута только в шести провинциях; на то, чтобы развернуть её в желаемом вами масштабе, уйдет не один месяц.

Мао Ичэнь задумчиво кивнул.

— Пока что действуйте в нынешнем темпе, — ответил он, — Позже я подумаю, как углубить доверие Клана Лис к твоим действиям. Сейчас главное — чтобы сеть охватила кланы Слизня и Скорпиона.

— Не Тигра? — переспросила Лу Минчжу.

Король Демонов поднял взгляд на неё и ничего не сказал.

Но пятихвостая лиса поняла и так.

— Простите меня, Ваше Величество. Я сказала не подумав.

И снова Мао Ичэнь промолчал.

— Позвольте задать вам вопрос из праздного любопытства, — решилась девушка, — Вы создаете альтернативную шпионскую сеть. В память о своих делах в Земном Царстве, или у вас есть основания опасаться, что Князь Теней будет замалчивать важные сведения?

— И то, и другое, — невозмутимо ответил Мао Ичэнь, — Но прежде всего, я не хочу ставить все на одну опору. Тени будут собирать информацию по одним каналам. Крысы по другим. И даже если кто-то из кланов найдет способ обмануть один из них, по другому информация дойдет до нас.

Пятихвостая лиса задумчиво кивнула.

— В таком случае, я немедленно передам ваши указания, Ваше Величество.

Однако уже сделав шаг к дверям покоев, придворная дама Лу ненадолго задержалась.

— Ваше Величество. От ваших волос ощущается отголосок вишневого аромата. Прошу вас не наказывать меня за то, что обратила на это внимание. Я не собираюсь распускать о вас сплетни. Но прошу вас быть осторожнее с этим, чтобы их не начал распускать кто-то другой.

— Сомневаюсь, что кому-то кроме тебя здесь хватит наглости обнюхивать мои волосы, — проворчал в ответ Король Демонов.

Но к сведению принял.

О том, что один из патрулей обнаружил нечто требующее особого внимания, Инь Аосянь узнала почти случайно. Проходя коридором приграничной крепости, Фея-Бабочка услышала обрывок разговора, не предназначавшегося до её ушей.

А услышав, немедленно поспешила в Круглый Зал в самом сердце крепости.

— Почему меня не позвали?! — с порога вопросила она.

Ху Цзиньпьен обернулся и досадливо поморщился:

— Бог Войны, неприлично врываться так на военный совет Клана Птиц. Это могут не так понять. Хоть мы и действуем совместно ради защиты Небесного Царства, между нами все же нет безграничного доверия, которое оправдало бы подобное поведение.

Ответные слова пришли ей на ум сразу же, стоило оглядеть зал и увидеть израненную, поникшую, одетую в изорванное платье фею из старшей ветви.

— Эта женщина из моего клана, — обличающе заявила Инь Аосянь, — И вы утверждаете, что произошедшее с ней является внутренним делом Клана Птиц? Вы переходите границы, господин Ху!

Ни один мускул не дрогнул на лице сокола.

— Я ни разу не называл это внутренним делом, — указал он, — Однако сейчас мы находимся в моей крепости, и заниматься этим делом будут мои солдаты. Поэтому прошу вас не вносить неразбериху.

— Это не вам решать, господин Ху, — вздернула нос Фея-Бабочка, — Я пока что не нахожусь под вашим командованием, и вы не вправе запретить мне вмешаться в дело, где пострадала моя сестра по клану. Ваш выбор в том, станете ли вы мне содействовать, или же я немедленно заберу её из Круглого Зала.

Ху Цзиньпьен поморщился, будто услышал непристойность от ребенка, но махнул рукой в разрешающем жесте.

И молодой дух орла поклонился:

— Докладываю Богу Войны. Патруль, отправленный из приграничной крепости для контроля дорог, ведущих к территории Клана Цветов, обнаружил дым, исходящий от близлежащей Деревни Тысячи Листов, и приблизился, чтобы проверить обстановку. Там мы нашли эту женщину. Сама деревня…

Он сглотнул.

— Сама деревня сожжена дотла.

Аосянь показалось, что она ослышалась. Не могло. Этого просто не могло быть.

Она ослышалась. Наверняка она ослышалась.

Целая деревня…

— Кто-нибудь выжил? — осипшим голосом спросила она.

И всего через пару мгновений повторила:

— Я спрашиваю, кто-нибудь еще выжил?!

— Только эта женщина, — ответил Ху Цзиньпьен, — Она единственная из живых была там и видела, что произошло. То, что она выжила, иначе как чудом не назовешь.

Он повел ладонью, и вперед выступил главный лекарь.

— Госпожа, юная Мэй Синьяо получила тяжелые раны и многократно подверглась сексуальному насилию. К счастью, наш патруль нашел её до того, как она истекла кровью; ей оказали необходимую медицинскую помощь, но её духовные силы практически полностью истощены. На то, чтобы полностью исцелить её раны, уйдут недели, а то и месяцы.

— Когда вы ворвались на совет, — продолжил глава Птиц, — Мы как раз собирались спросить её о произошедшем. И с вашего позволения, сейчас мы вернемся к этому.

Не дожидаясь ответа, он обратился к Фее-Розе:

— Мэй Синьяо. Расскажи нам. Кто это сделал? Кто уничтожил Деревню Тысячи Листов?

— Это были…

Мэй Синьяо опустила глаза в пол, и тело её сотрясала крупная дрожь. Не могла она выговорить того, что собиралась сказать, — а может быть, и сама уж не знала, что скажет.

Инь Аосянь уже видела подобное — там, в «Аромате Лилии».

Где те, кому не удавалось вовремя найти спасение, рано или поздно обнаруживали, что не принадлежат уже сами себе.

— Это были духи Подземного Царства.

Фея-Роза подняла взгляд, горевший лихорадочной решимостью.

— Это были они. Я уверена.

Ху Цзиньпьен, уже, казалось, заготовивший ответ, запнулся, и его глаза удивленно расширились:

— Что?..

— Это были духи Подземного Царства, — повторила Фея-Роза, — Я до сих пор чувствую на себе могильный холод их леденящих прикосновений.

Дух сокола прищурился, и крылья его изогнулись с неприкрытой угрозой.

— Это абсурд! Ты смеешь лгать в присутствии военного совета Клана Птиц?..

— Господин Ху!

Одним движением Инь Аосянь оказалась рядом с сестрой по клану, закрывая её собой от грозного взора главнокомандующего.

— Думайте, что и кому вы говорите! — продолжала Фея-Бабочка, — Старшая пережила немыслимые ужасы, — лишь чтобы вместо сострадания получить от вас обвинения во лжи? Это, по-вашему, достойно Небесного Царства?

— Это достойно, если обвинения истинны, — парировал дух сокола.

— У вас есть какие-либо доказательства? — спросила немедленно Инь Аосянь, — Или, быть может, вы знаете о произошедшем что-то, чего не знаем мы? Тогда, быть может, вы поделитесь с нами сведениями, чтобы мы не чувствовали себя так, будто нас вводят в заблуждение?

Ху Цзиньпьен остался спокоен.

— Нет, я ничего не знаю сверх того, что услышал. Я говорю лишь о том, что версия, о которой рассказывает эта женщина, звучит абсурдно. Я хочу добиться истины. Прошу вас не препятствовать мне.

И в этот момент Инь Аосянь поняла, что нужно делать.

— Господин Ху, — сказала она, — При всем моем к вам уважении, ваш опыт установления истины больше препятствует в этой ситуации, чем помогает.

Зароптали птицы, возмущенные дерзкими словами, но сам Ху Цзиньпьен лишь приподнял бровь:

— Вот как? И почему же?

— Потому что вы мужчина, — твердо ответила Аосянь, — Потому что вы солдат. Потому что вы можете допросить пленного, но общаясь с запуганной, измученной… оскверненной женщиной, лишь пугаете её.

Не отрывая взгляда от главы Птиц, она уложила руку на дрожащее плечо Феи-Розы.

— Вы знаете, через что ей пришлось пройти? Вы знаете, что чувствует женщина на её месте? Вы знаете, что такое подлинный страх и беспомощность? Вас когда-нибудь продавали, господин Ху? Вас когда-нибудь насиловали?!

Последние слова она почти выкрикнула, и бесстрашный дух сокола в неосознанности подался назад. Внутренне Инь Аосянь усмехнулась. Кое-в чем два лучших ученика Второго Бога Войны были одинаковы.

Они были оба бессильны перед напором женских эмоций.

— Меня никогда не насиловали, Бог Войны, — ответил дух сокола, — И я в равной степени соболезную и вам из-за того, что с вами сделал Король Демонов, и юной Мэй Синьяо из-за того, что сотворили с ней в Деревне Тысячи Листов. Вы это хотели услышать?

Фея-Роза оглянулась на свою защитницу с каким-то странным, болезненным любопытством. Аосянь же смотрела только на Ху Цзиньпьена. Мгновение растерянности в его голосе было трещиной в его броне, — трещиной, по которой нужно было нанести удар.

— Ваши соболезнования бесполезны, господин Ху, — холодно ответила Фея-Бабочка, — От них не становится легче никому. Давайте начистоту. Вы не в силах облегчить ни мою боль, ни боль моей сестры по несчастью. Все, что вы можете, это не усугублять ситуацию там, где вы не можете помочь. Искусство войны учит сражаться там, где ты силен. Вы не сильны в утешении жертв насилия, господин Ху, поэтому дайте мне поговорить с Мэй Синьяо наедине. Обещаю. Я выясню правду.

— Король Демонов действительно надругался над тобой?

Именно таков был первый вопрос Феи-Розы, когда Фея-Бабочка отвела её в свои покои. На протяжении всей дороги бросала она короткие взгляды на свою защитницу и сестру по несчастью. Она уже не дрожала, но голос её звучал тихо и тускло.

И на секунды Инь Аосянь замешкалась, не будучи уверенной, что ей ответить. Официальная версия была именно такова. Лишенную сил, он держал её в рабстве и неоднократно насиловал.

Такова была официальная версия.

— Это неправда, — решилась она сказать, — Король Демонов спас меня. Выкупил из дома удовольствий. И я делила с ним ложе добровольно.

Мэй Синьяо задумчиво кивнула. Какое-то время она молчала.

— Он не тронул меня, — сказала вдруг она, — Хозяева отдали меня ему для развлечения. А он отвез меня в Деревню Тысячи Листов и освободил.

«Ичэнь, когда ты уже начнешь рассказывать о таких вещах?» — ворчливо подумала Фея-Бабочка.

Но вслух сказала другое:

— Поэтому ты не сказала Ху Цзиньпьену, что нападение на деревню совершили демоны?

— Наверное…

Мэй Синьяо отвернулась:

— Я хочу думать, что поэтому. Но может быть и потому что я просто не смогла заставить себя… свидетельствовать против хозяев. Я не знаю. Я надеюсь, что это благодарность. Но может быть и страх. Я не знаю… Я просто почувствовала, что должна соврать. И придумала эту чушь про Подземное Царство.

Инь Аосянь успокаивающе коснулась её руки.

— Тогда расскажи мне, что случилось на самом деле. Не Клану Птиц, а мне. Я друг. И я хочу помочь.

Несколько раз Фея-Роза задумчиво кивнула.

— Это были демоны, — заявила она наконец, — Не хозяева и не господин. Но демоны.

— Кого именно ты имеешь в виду под хозяевами и господином? — педантично уточнила Фея-Бабочка.

— Короля Демонов и Клан Скорпиона, — пояснила Мэй Синьяо, — Я не видела там никого из них. Сначала… Сначала я увидела Золотое Перо в небе. Вся деревня высыпала тогда на улицы. Они ждали благословения… Но вместо благословения на нас набросились демоны. Я была одной из последних, кто выжил; меня схватили и подвели к предводителю. Затем… Он изнасиловал меня первым. Затем отдал солдатам. Когда они… наигрались, то просто бросили меня умирать. Добивать не стали.

— Потому что думали, что ты умрешь от ран, — тихо сказала Инь Аосянь, — Или потому что знали, что тебя вовремя найдут?

В тот момент, когда Фея-Роза упомянула Золотое Перо, ужасная догадка пронзила её разум. Это было немыслимо. Невероятно. Невозможно. Наверняка коварным демонам каким-то образом удалось украсть одно из Золотых Перьев Клана Птиц и использовать его, чтобы открыть путь вглубь Небесного Царства. Абсурдно думать иначе.

Да только слишком уж много абсурдного случилось с ней в последнее время.

— Их предводитель, — нарушила молчание Фея-Бабочка, — Ты знала его прежде? Он знал тебя? Ты видела его в то время, когда… Когда находилась в Царстве Яростных Духов?

Мэй Синьяо покачала головой.

— Когда меня обратили в рабство, Клан Скорпиона держал меня в заточении. А после того, как меня… подарили, я видела лишь троих. Господина и служивших ему Демона-Мандрила и пятихвостую лису. Ни один из них не был похож на того, кто командовал нападением.

— Можешь описать его? — спросила Инь Аосянь.

И тут же поправилась:

— Нет, подожди!

Несколько секунд ушло на то, чтобы достать спрятанные в ауре холст и краски, — холст и краски, с которыми Фея-Бабочка не расставалась после жизни в поместье Короля Демонов.

— Вот теперь попробуй описать его. Отдельно нос, лицо, тип телосложения… Все остальное. Ты описывай, а я буду рисовать. Если непохоже, поправь.

И глянув на испуганное лицо Феи-Розы, Бог Войны добавила:

— Я обещаю тебе, Синьяо. Он свое получит.

Глава 6. Бог Войны бросает вызов

Здесь, на границе двух Царств, день смешивался с ночью, а небесная высь перетекала в вулканическую лаву. Получавшийся пейзаж смертный едва ли смог бы даже представить, — да и бессмертным его восприятие давалось нелегко.

Инь Аосянь не задумывалась об этом. Не отрывала она взгляда от темной громады приграничного аванпоста. Похожие на обгорелые кости темные стены демонической крепости возвышались над выстроившейся армией Клана Птиц, как безмолвный символ могущества и угрозы Царства Яростных Духов. Аосянь знала, что в случае реальных боевых действий эти стены не станут серьезным препятствием: крылатые воины легко ударят с воздуха. Но сейчас все они твердо стояли на земле.

Не боевым было их построение, но ритуальным.

Повинуясь жесту Бога Войны, герольды Небесного Царства вострубили, и высокий чистый медный глас огласил приграничье. Засуетились на стенах демоны, реагируя на пришедших.

А Инь Аосянь уже сделала шесть шагов вперед.

— Король Демонов! Король Демонов! Король Демонов! Я вызываю тебя!

Несколько минут, наверное, ничего не происходило. А затем ворота крепости отворились. Навстречу армии Небесного Царства вышли войска пяти демонических кланов. Быстро оглядела Инь Аосянь делегацию, но к сожалению своему не узнала среди них демона с портрета.

Единственным, кого она узнала, был Байху Сяо.

— Бог Войны! — воскликнул Демон-Тигр, — Не так много времени прошло с нашего поединка в Лицзяне. Я с радостью сражусь с тобой снова, и будь уверена: в этот раз тебя ничто не спасет.

Инь Аосянь окинула его взглядом и покачала головой:

— Не с тобой моя вражда, генерал Байху. Я отказываюсь от поединка с тобой. Король Демонов! Я вызываю тебя!

Возмущенный ропот поднялся в рядах демонического воинства. Байху Сяо зарычал от гнева:

— Бог Войны! Ты переходишь границы! Ты полагаешь, что никто кроме Короля недостоин скрестить с тобой клинки, но ты ведь помнишь, что в нашу прошлую встречу я едва не убил тебя!

— Не будь мое дело серьезным, я проверила бы, — отвечала Аосянь, — Будешь ли ты столь же уверен в себе теперь, когда я полностью восстановила духовные силы. Но я здесь не чтобы меряться удалью. Я здесь для защиты Небесного Царства. Тот поединок, что нужен мне, ты не вправе мне дать. Это вне твоей ответственности.

И отвернувшись от белого тигра, она вновь провозгласила:

— Король Демонов! Я вызываю тебя!

Мао Ичэнь перенесся к приграничной крепости сразу же, как только весть о вызове прошла по цепочке от крысиной сети, через летучую мышь-связную, треххвостого Демона-Лиса и Лу Минчжу. К тому моменту прошло больше часа, и Байху Сяо готов был потерять терпение.

Свое появление Король Демонов постарался обставить с подобающей торжественностью. Сгустились, удлинились, заплясали тени. Неясные шепоты послышались в завываниях ветра. Трижды ударила алая молния, заставляя даже привычные глаза зажмуриться от яркой вспышки, — а стоило им отвориться вновь, и Мао Ичэнь стоял перед войском, а алый плащ его развевался на ветру.

— Смело с твоей стороны вновь бросать мне вызов, Бог Войны, — величаво провозгласил он, — Помня о том, к чему привело это в прошлый раз.

Инь Аосянь гордо вздернула подбородок.

— Я здесь во имя Небесного Царства, Король Демонов! Я здесь, чтобы передать тебе волю Небес. Распусти армию пяти кланов и отведи свои войска от наших границ!

Король Демонов расхохотался.

— Дерзкие рабы всегда забавляли меня. Но не думай, что мое веселье спасает от наказания.

Фея-Бабочка неплохо сыграла, будто напоминание отразилось в ней болью незажившей раны.

— Я пришла сюда не как рабыня, — медленно сказала она, — Я пришла сюда как Бог Войны. Ты не можешь отказать мне в вызове.

Посох Исполнения Желаний, древнее оружие Небесного Царства, указал на него.

— Я вызываю тебя на поединок — здесь, перед нашими армиями. И если в этой схватке я одержу победу, ты отведешь войска пяти кланов от границы и дашь клятву, что не созовешь их вновь до следующего новолуния.

Мао Ичэнь белозубо улыбнулся:

— Да будет так. Если же победу одержу я, то этим вечером ты будешь подносить мне вино на пиру в Крепости Сожалений.

Лисий коготь отворил рану на ладони, — и пролившись в пространство, королевская кровь сформировала Дюжину Багряных Клинков. Повинуясь изящному жесту лиса, Багряные Клинки взмыли в воздух над его головой, обращаясь в сторону Бога Войны.

— Назад! — повелел Мао Ичэнь, — Дайте место для боя! Кто вмешается в поединок, примет смерть от тысячи порезов.

Клинки устремились вперед, но Инь Аосянь была к тому готова. Завертела она перед собой Посох Исполнения Желаний, разбивая лезвия из сжатой демонской крови, что разрезала любую броню. Пикируя, как хищная птица, Фея-Бабочка устремилась вперед, — почти что мгновенно сокращая дистанцию.

Подхватив последний Багряный Клинок, Мао Ичэнь встретил атаку. Священная реликвия и демоническое оружие столкнулись, — и лица их владельцев на секунды оказались едва в локте друг от друга.

— Отряд демонов сжег деревню Клана Цветов, — прошептала тогда Аосянь.

Мао Ичэнь не боялся смерти. Он не боялся ни клинка войны, ни стилета интриги.

Но услышав эти слова от неё, он испугался.

— Я не приказывал этого, — заявил он.

Рассыпался брызгами крови Багряный Клинок, и лишившись противовеса, Посох Исполнения Желаний ударил в землю. Пользуясь его известным свойством изменять размер, Инь Аосянь превратила свое оружие в дубинку, — но удар её Мао Ичэнь принял на скрещенные предплечья.

— Я верю тебе, — шепнула девушка, — И я думаю, что это провокация Ху Цзиньпьена. Мне нужна безопасность на границе, чтобы отправиться в Небесный Дворец.

Вновь увеличив посох, она обрушила на противника град быстрых ударов. Но к тому моменту новая Дюжина Багряных Клинков уже сформировалась из лисьей крови. Двумя короткими мечами парировал он атаки девушки, — пока остальные окружали её кольцом.

— Сейчас пригнись, — тихо сказал Король Демонов.

Десять Багряных Клинков, заряженных энергией разноцветных лисьих огней, столкнулись в воздухе над головой Бога Войны. Столкнувшиеся энергии породили яркую вспышку — и ударную волну, оттолкнувшую обоих бойцов.

Готовый к тому, что произойдет, Мао Ичэнь среагировал первым. Немыслимым для человека образом извернувшись, он оказался прямо на пути девушки, — и используя её движение против неё самой, завернул руку в иммобилизующий захват.

— Я нарисовала портрет предводителя нападавших, — шепнула Фея-Бабочка, — За пазухой.

Без малейшего стеснения запустив руку за отворот халата, Мао Ичэнь спрятал в рукав свернутый холст. Нашел он там, однако, и кое-что еще — может быть, не настолько полезное в расследовании, но ничуть не менее приятное.

— Ты держишь меня слишком долго.

Дыхание Аосянь сбилось, когда его рука поглаживающим круговым движением скользнула по разгоряченной битвой коже. Мягкая грудь девушки так и просилась в ладонь, а сосок ее затвердел практически мгновенно.

— Не беспокойся, — шепнул Ичэнь, с удовольствием отмечая, как пробегают мурашки по её шее от его дыхания, — Я прикрыл нас иллюзией. Для них для всех мы уже вновь сражаемся, повторяя уже использованные приемы в случайном порядке. Так что у нас есть немного времени, прежде чем кто-то что-нибудь заподозрит…

Инь Аосянь рванулась, но не столько сопротивляясь, сколько обозначая сопротивление.

— Никогда бы не подумала, что тебе хватит дерзости ТАК извратить традицию священного поединка, — заявила она.

— Врушка, — ласково ответил Ичэнь, мягко оглаживая её тело под розовой тканью, — Если бы не подумала, то почему бы спрятала портрет за пазуху, а не в рукав?..

— Мне было интересно, как далеко ты зайдешь, если тебя немного поддразнить, — тут же нашлась Аосянь.

И запнулась, когда его губы слегка коснулись чувствительной кожи за ушком.

— Аккуратнее, моя милая феечка, — прошептал Король Демонов, — Если слишком дразнить меня… ты можешь не справиться с последствиями.

Сказав это, он слегка наклонил её тело, вынуждая выгнуть спину. Инь Аосянь предусмотрительно оперлась на воткнутый в землю Посох Исполнения Желаний, — но когда Ичэнь поднял подол её платья, все-таки засмущалась.

— Подожди, — попросила она, — Я так не могу. Не могу заниматься этим, когда на нас смотрят армии двух Царств.

Пауза.

— Истинные Боги, это даже звучит абсурдно.

— Они ведь не видят нас, — напомнил Мао Ичэнь, массируя её ягодицы и стараясь расслабить их.

— Они видят лишь то, что я им показываю. Иллюзию.

— Но я-то их вижу, — указала Инь Аосянь.

Не пытаясь, однако, одернуть подол или сбросить с себя его руки.

Демон-Лис раздумывал недолго. Он не отступал перед трудностями.

Он находил решение.

— В таком случае, как насчет такого варианта?..

И он завязал ей глаза алой шелковой лентой.

В глубочайшей почтительности армии двух Царств наблюдали за поединком двух фундаментальных сил мироздания. Вот уже почти что полчаса продолжалось сражение, и не удавалось никак определить в нем победителя.

Силы были почти что равны.

Король Демонов отправлял в атаку Дюжину Багряных Клинков, — Бог Войны отражала атаку Посохом Исполнения Желаний.

Он использовал Лисьи Огни, — она заслонялась Лазурным Щитом.

Он отрывался от земли, — она настигала его в воздухе.

Он бил — она парировала. Она контратаковала — он уклонялся. Он бросал в бой демонскую ци, — она отвечала божественной.

Он отступал, — она преследовала, — и наоборот.

Байху Сяо все больше недоумевал. Поединки с участием Мао Ичэня никогда не длились так долго. Девятихвостый лис всегда полагался на хитрость, — если хитрость срабатывала, бой заканчивался почти сразу.

Могло ли быть так, что против Бога Войны у него не нашлось своего приема?

Или же прием просто был чересчур изощренным?

Два войска уже роптали, наблюдая за эпическим, торжественным, напряженным, — но каким-то однообразным поединком. Постепенно расслаблялись зрители, теряя боеготовность, и несколько раз приходилось Байху Сяо порыкивать на ленившихся караульных, что должны были следить, не ищет ли Небесное Царство возможности незаметно проникнуть им в тыл.

Ситуация на поле боя изменилась резко, — настолько резко, что из-за дыма от Лисьих Огней никто даже не смог рассмотреть толком, что произошло. Пропустив мимо себя лезвие Багряного Клинка, Инь Аосянь вдруг извернулась, — и навершие Посоха Исполнения Желаний ударило Короля Демонов в лицо.

Перевернувшись в воздухе несколько раз, Мао Ичэнь отлетел назад на полторы дюжины шагов, — и лишь идеальный контроль над телом, что давался силой седьмого хвоста, позволил ему приземлиться на три опоры. Бог Войны могла бы атаковать немедленно, но предпочла состорожничать.

А быть может, давала противнику шанс.

Неторопливо выпрямившись, Король Демонов отряхнулся. Затем задумчиво коснулся пальцем разбитой губы, — и с любопытством оглядел оставшийся алый след.

И неожиданно широко улыбнулся:

— Ты дала мне отличный бой, Бог Войны, — заявил он, — Могу поклясться, ни с кем до сих пор у меня не было столь… интересного поединка. Я получил искреннее удовольствие, Бог Войны, и я отдаю должное тому, сколь многому ты научилась за последнее время.

Развеяв Багряный Клинок, он без малейшего опасения развернулся спиной к противнику.

— Наш поединок окончен, — согласился он, — Но я с удовольствием устрою новый — когда настанет время.

— У меня были условия, Король Демонов! — бросила ему вслед Инь Аосянь.

Впрочем, уменьшая посох до размеров шпильки и пряча в волосы.

— Я помню, — согласился Мао Ичэнь, — И так как тебе удалось достать меня, я соблюду их. Армия кланов отступит от границы. Я даю слово.

— Ваше Величество! — возмутился Байху Сяо.

Но замолчал под алым взглядом Короля Демонов.

— Организуйте отступление, генерал, — приказал Мао Ичэнь, — И расквартируйте армии кланов по крепостям второго рубежа. Мне понадобится сводка, кого и куда направили. Ты! Сообщи придворной даме Лу, что я жду её в своих покоях. Немедленно.

Ху Цзиньпьен был хмур и вовсе не казался вдохновленным победой Небесного Царства.

— Демонам нельзя доверять, — мрачно вещал он в Круглом Зале приграничной крепости, — И их слову тоже. Граница Небесного Царства не в безопасности.

— Господин Ху, — отвечала ему Аосянь, — За то время, что я была наложницей Короля Демонов, я успела изучить его ближе, чем когда-либо удастся вам. Я могу определить, когда он врет, а когда говорит правду. Для женщины во власти мужчины это вопрос выживания.

— Вы так полагаете? — приподнял брови глава Клана Птиц, — Вы думаете, что раскусили и изучили существо, сама природа которого — коварство и обман? Я нахожу ваши слова чрезмерно самоуверенными.

Инь Аосянь проглотила рвущийся наружу ответ.

— Вы отказываетесь от своих слов, господин Ху?

— А вы пытаетесь превратить стратегию защиты Небесного Царства в предмет сделки? — тут же парировал Ху Цзиньпьен.

Несколько часов прошло с того момента, как в прошлый раз они беседовали в этом самом зале. Сговорившись с Феей-Розой, Бог Войны заверила в абсолютной честности её слов. Тем не менее, соглашалась она и с тем, что дело выглядит странно. И прежде чем бросать обвинения в вероломстве Владыке Подземного Царства, необходимо провести тщательное расследование и изучить возможные пути, с помощью которых неведомые злодеи могли замаскироваться под его подданных.

И Инь Аосянь, и Ху Цзиньпьен были согласны в том, что назначить ответственных за то, чтобы разобраться в ситуации, должен был не кто иной как сам Небесный Император. Глава Клана Птиц готов был выделить нескольких провожатых для Феи-Розы, что отвели бы её во дворец. Тогда как Бог Войны настаивала на том, чтобы сопроводить её лично.

Разумеется, Ху Цзиньпьен не мог согласиться с этой идеей. Переходя на крик, утверждал он, что стоит главному защитнику Небесного Царства покинуть приграничье, и Царство Яростных Духов воспользуется моментом, чтобы нанести удар. Именно тогда, когда спор достиг критической точки, Инь Аосянь предложила пойти к воротам демонской цитадели и просто вызвать на поединок Короля Демонов.

Никто не верил, что этот план увенчается успехом.

Но он увенчался.

И теперь, когда вся крепость обсуждала победу Инь Аосянь в публичном поединке с Королем Демонов, она напоминала об их разговоре.

— Это не сделка, господин Ху. Скорее можно назвать это состязанием. Я наглядно показала, — и вам, и всем остальным, — что знаю, о чем говорю. Я вынесла уроки из своих испытаний, — но вы слишком ослеплены гордыней, чтобы понять это. Вы считаете меня наивной маленькой девочкой, играющей в героя, — но это давно не так.

— Это давно не так, — эхом откликнулся Ху Цзиньпьен, — Я признаю, что недооценил вас, Бог Войны. Но это не значит, что ваше суждение безупречно. Что, если Король Демонов предусмотрел это? Что, если он воспользуется вашим отсутствием, чтобы нанести удар?

— Я с тем же успехом могу спросить «что, если» про любой возможный расклад, — ответила Инь Аосянь, — Но это не поможет нам спланировать стратегию. Если мы хотим изменить ситуацию, мы должны действовать, — действовать, опираясь на то, что нам известно. И в первую очередь — действовать, опираясь на МОЙ опыт.

Слово «мой» она выделила интонацией, и на какое-то время Круглый Зал погрузился в молчание.

— Если ваш опыт обманет вас, Бог Войны, — медленно сказал Ху Цзиньпьен, — Вы возьмете на себя ответственность?

Ответом ему был холодный взгляд.

— Господин Ху, — ответила Инь Аосянь, — Вы до сих пор не поняли? Я уже несу её. За каждого, кто погибает, я несу ответственность. В этом и заключается сама суть пути Бога Войны.

Глава 7. Бог Войны общается с семьей

Официальное появление Феи-Бабочки и Феи-Розы при дворе Небесного Императора должно было состояться завтра в полдень, но статус Бога Войны позволил ей добиться частного визита накануне этого. Молодая служанка из небесных зверей, — кажется, ласка или горностай, — провела её в покои правителя и удалилась, повинуясь его безмолвному знаку.

И как только дверь закрылась, Инь Аосянь отвесила церемонный поклон:

— Приветствую, деверь.

Правитель Небесного Царства замер, подавившись заготовленной репликой. Глаза его удивленно расширились.

— КАК вы меня назвали?..

— Деверь, — послушно повторила девушка, как будто не понимая риторичность вопроса, — В Земном Царстве я стала наложницей Мао Ичэня. По понятиям смертных, наложница — это наполовину жена, поэтому я полагаю, что с натяжкой, но имею основания обращаться к вам таким образом. Но если вы полагаете иначе, вам достаточно приказать, и я немедленно поправлюсь, Ваше Величество.

Небесный Император несколько раз моргнул, переваривая услышанное. Затем как-то отстраненно отметил:

— Значит, Ичэнь рассказал тебе.

— Он рассказал мне историю двух братьев, — подтвердила Аосянь, — Двух сыновей Леди Изящества Благословенной Лисицы Цю Цзин, чью смерть от рук демонов Небесное Царство оплакивает до сих пор. Им обоим была уготована великая судьба. Младший стал Небесным Императором. Старший — Третьим Богом Войны.

— А впоследствии — Королем Демонов, — закончил за неё Цю Синчэнь.

Инь Аосянь не стала подтверждать этих слов.

Какой смысл говорить то, что и так понятно обоим?

— Ичэнь доверяет тебе, — отметил он, — Раз рассказал об этом.

— Деверь, — слегка смутилась девушка, — Я неловко себя чувствую, когда мой непосредственный сюзерен обращается ко мне на «ты».

Вечно невозмутимое, как камень, лицо правителя вдруг отразило знакомую лисью улыбочку.

— А когда ты обращаешься к Небесному Императору «деверь», — спросил он, — Ты не чувствуешь себя неловко?

Инь Аосянь промолчала. Какое-то время оба обдумывали ситуацию.

И первым нарушил молчание Цю Синчэнь:

— Деревню Тысячи Листов разрушило не Подземное Царство. Ведь так?

Бог Войны кивнула:

— Это так. Но это сделал и не Король Демонов. Ичэнь расследует это дело. И я тоже. Все, что нам нужно, это время и свобода действий.

— У вас есть подозреваемый, — сказал Небесный Император.

Без малейших следов вопросительной интонации.

— Да, — ответила Аосянь, — Есть.

— Доказательства?.. — коротко спросил он.

— Только показания свидетеля.

— Этого будет недостаточно.

Небесный Император опустил глаза на документ, который читал к моменту её прихода.

— Ваш свидетель может находиться под демоническим влиянием: месяца рабства достаточно было, чтобы исказить её волю любым желаемым ими образом. Что еще важнее, ты сама можешь находиться под демоническим влиянием. Если ты бросишь обвинение бездоказательно, боюсь, именно такой станет доминирующая версия.

— Но вы сами так не считаете?.. — уточнила девушка.

В ответ на это Небесный Император снова по-лисьему усмехнулся:

— Я много раз видел тех, кто был сломлен рабством и пытками в Царстве Яростных Духов. Но я ни разу не видел, чтобы при упоминании своих хозяев они краснели.

Две молодых феи из младшей ветви Клана Цветов, чьей истинной формой были медоносные пчелы, ожидали её прямо на выходе из императорских покоев. Увидев Аосянь, они поклонились, — почтительно, но несколько холодно.

С тех пор, как она стала Богом Войны, она была частью клана лишь наполовину.

А, после пережитого в Земном Царстве, как полагала сама Аосянь, — максимум на четверть.

— Приветствуем старшую сестру, — сказала одна из них, — Господин Цзи просит прощения за то, что не смог поприветствовать вас в Небесном Дворце и выразить почтение, как подобает. Сейчас он тяжело болен и настоятельно просит вас нанести ему визит как можно скорее.

— Болен? — нахмурилась Инь Аосянь, — Какая болезнь могла сразить того, кто достиг столь высокой ступени самосовершенствования?

Фея-Пчела грустно улыбнулась:

— Старые раны дают о себе знать, старшая сестра. Раны на теле и на душе.

Ответ ничего не прояснил. В последний раз Бог Войны видела патриарха Клана Цветов еще до своего падения в Земное Царство. Тогда, несмотря на свои десять тысяч лет, он казался крепким, сильным и здоровым мужчиной средних лет.

Что могло измениться за прошедшее время?

— Тогда отведите меня к нему прямо сейчас, — попросила Фея-Бабочка, — Я надеюсь, господин Цзи сможет принять меня в это время?..

Глядя со стороны на хрустальные шпили Небесного Дворца, можно было подумать, что там нет совершенно никакого места для растительности. Однако знающий проводник мог указать места, где пейзаж отличался разительно.

Дух хризантемы возлежал на ложе из гигантских тропических листьев в небольшой рощице позади дворца. Деревья укрывали его пологом, не пропускавшим свет ни Солнца, ни Луны, — как будто бы и тот, и другой раздражали его глаза. Лишь холодное сияние голубоватого духовного камня разгоняло неприятный полумрак.

— Фея-Бабочка приветствует главу, — поклонилась Инь Аосянь.

Кое-как разлепив осенне-оранжевые глаза, патриарх Цветов оглядел вошедшую и чуть улыбнулся.

— Аосянь… Маленькая Аосянь.

Не без труда приподнявшись на ложе, он склонил голову в церемонном поклоне.

— Прости, что не могу оказать почестей, подобающих Богу Войны и герою клана. В укрепляющих практиках… приходится делать перерывы. Мне жаль, что твое прибытие выпало как раз на один из них.

— Укрепляющих практиках? — переспросила девушка.

Дух хризантемы кивнул.

— Меня научила им сама Гуаньинь. И долгое время они помогали мне поддерживать в себе жизнь. К сожалению, в последнее время их действие все слабее, и скоро Клан Цветов должен будет обходиться без меня, — хоть мысли об этом и наполняют мое сердце беспокойством отца, чьи дети остаются без его поддержки и наставления.

«Но для чего тебе эти практики?» — подумала Бог Войны, — «Не для того ли, чтобы держать под контролем метку Пустоты?»

Вслух, однако, сказала другое:

— Господин Цзи, в своих странствиях я обучалась у самых разных учителей. В числе того, чему я училась, были и редкие методики исцеления. Быть может, если вы позволите мне осмотреть вас, я смогу…

Ответом ей был хриплый смех-кашель:

— Я давно уже не в том возрасте, чтобы хвататься за соломинку, Аосянь. Я знаю, что моя болезнь неизлечима, — даже с твоими умениями. Посему давай не будем больше о моем здоровье и поговорим о по-настоящему важных вещах. Я слышал, ты пришла в Небесный Дворец из-за резни в Деревне Тысячи Листов.

— Да, — согласилась Инь Аосянь, — Но в этом деле многое неясно. Я не готова представить подробный отчет, пока не разберусь во всем скрупулезно.

— Ты всегда была скрупулезной, — рассеянно отметил Цзи Чжаньлао, — Возможно, даже чересчур.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась девушка.

«Помимо того, что мне нужно обвинить в резне Царство Яростных Духов», — мысленно добавила она.

— Всего лишь то, что иногда истина бывает прямо у нас под носом. Но именно поэтому мы не замечаем её, пока не станет слишком поздно.

— Вы говорите загадками, глава Цзи, — отметила Инь Аосянь.

Дух хризантемы прикрыл оранжевые глаза.

— Мои мысли уже не столь ясны, как прежде, — пожаловался он, — И то, что кажется кристально ясным мне, может показаться путанным юной барышне вроде тебя. Ты напоминаешь мне Хуэйфэн, Аосянь. Я помню, что вы прекрасно ладили, когда были детьми.

— Мы ладили, — холодно ответила Бог Войны, — И именно поэтому у меня вызывают глубокое отвращение всеобщие попытки натянуть её поминальную табличку на свой штандарт.

Цзи Чжаньлао вздрогнул от этих слов. Искренняя боль отразилась на его лице, но он быстро взял себя в руки.

— Вы говорили об этом с Ху Цзиньпьеном, — констатировал патриарх Цветов, — Он горит местью. С самой её смерти он ею горит. И я… не могу его осуждать, Аосянь. Не могу. Ведь я знаю, что Ху Цзиньпьен искренне любил А-Фэн.

— Как и вы, — сказала Бог Войны.

И за этими словами крылось нечто большее, чем простая констатация.

Однако Цзи Чжаньлао покачал головой:

— Я понимаю, на что ты намекаешь, Аосянь. Ты думаешь, что я поддерживаю его точку зрения. Уверяю тебя, это не так. Я понимаю его жажду мести, но не разделяю её. Хотя я не буду возражать, если Ху Цзиньпьен добьется своей цели, для меня это имеет мало значения. Месть не вернет Хуэйфэн.

— Ничто не вернет, — указала Инь Аосянь, — Ничто. Вам пора отпустить её, глава Цзи. Отпустить свою горечь. Поклонитесь её памятной табличке и пожелайте вновь встретиться с нею в следующей жизни.

Что-то в её словах попало в точку. По изможденному лицу патриарха Цветов скатилась одинокая слеза.

— Прости, Аосянь. Но я не могу этого сделать.

Инь Аосянь напомнила себе, что от него она слышит эту фразу впервые, и что Цзи Чжаньлао не имеет отношения к причинам ее раздражения. К тому же он больной старик и глава её клана.

— Почему? — коротко спросила девушка.

Оранжевые глаза духа хризантемы распахнулись, и она вздрогнула, увидев поселившееся в их глубине отчаяние.

— Потому что Лянь Хуэйфэн не переродилась.

Фея-Бабочка пыталась еще допытаться, что это значит, — но патриарх Цветов поднял руку в запрещающем жесте.

И двое слуг из младшей ветви немедленно встали между нею и главой Цзи.

— Простите, госпожа, — поклонился один из них, — Господин устал и нуждается в отдыхе. Вам придется продолжить этот разговор позже.

На следующий день весь Небесный Двор собрался в Золотом Зале. Император восседал на троне величественной статуей, и невозможно было, не зная заранее, догадаться, что он всего лишь небесный зверь. Хен Чанмин держался по правую руку от него, а Цзи Чжаньлао, ныне поддерживаемый божественной энергией, стоял чуть поодаль.

Принадлежавшая к старшей ветви, Мэй Синьяо с детства приучена была к поведению в высшем обществе, и кажется, это воспоминание помогало ей держаться: как будто благородная дама вытесняла собой презренную рабыню.

Пусть даже на короткий срок.

Рассказ Феи-Розы, повторявший уже прозвучавшее в Круглом Зале, поднял настоящую волну. Одни возмущались вероломством Владыки Подземного Царства, другие же неприкрыто обвиняли свидетельницу во лжи. Находились и те, кто даже не останавливаясь на сути дела, призывали немедленно начать войну с Царством Яростных Духов.

Какое-то время Цю Синчэнь слушал, не вмешиваясь. Затем, когда начальный поток схлынул, еле заметно подал знак Хен Чанмину, и наследник Светил сделал шаг вперед.

— Тихо!

Несколько раз ему пришлось повторить приказ, прежде чем в Золотом Зале установился относительный порядок.

Благодарно кивнув верному стороннику, Небесный Император перевел взгляд на Инь Аосянь.

— Бог Войны. Я все еще не услышал твоего мнения.

Изящно поклонившись, Фея-Бабочка ответила:

— Ваше Величество, я нахожу ситуацию странной. Четыре столетия я защищала Небесное Царство, и все это время Владыка Подземного Мира был нейтральной стороной. Между нашими мирами бывали конфликты, но никогда не доходили они до насилия. Трудно представить, что могло изменить ситуацию.

Она перевела взгляд на Мэй Синьяо и положила руку ей на плечо.

— Однако я верю своей сестре. Если Клан Цветов перестанет верить друг другу на слово, то о каком доверии внутри Небесного Царства вообще можно будет говорить? Это был бы полный крах всех заветов предков. Я верно говорю, глава Цзи?

Она перевела взгляд на патриарха Цветов, и тот склонил голову:

— Этот недостойный цветок горд тем, как юная Фея-Бабочка усвоила ценности нашего клана. Действительно, Ваше Величество, Клан Цветов хорошо воспитал всех своих дочерей. Фея-Роза не стала бы лгать в вашем присутствии. Она или говорит правду, или честно заблуждается, третьего не дано.

Эти слова вызвали шепотки в зале.

— Какая дерзость! — возмутился дух белого голубя, говоривший от имени Клана Птиц в отсутствие Ху Цзиньпьена, — Вы пытаетесь объявить свой клан хранителями моральных ценностей Небесного Царства? После того, как вы пытались скрыть провал своего Бога Войны, чтобы стяжать незаслуженные почести, вы смеете даже заговаривать о честности!

Многие из Клана Цветов заворчали, но Цзи Чжаньлао остался невозмутим:

— Этот недостойный цветок просит прощения, если я был неверно понят. Я вовсе не желал принизить остальные кланы. Я говорил лишь о ценностях, в которых воспитаны наши дети; лезть в дела других кланов я нахожу неприемлемым.

Почтительно поклонившись побледневшему от гнева белому голубю, он вновь обратился к Небесному Императору:

— Ваше Величество, если окажется, что юная Мэй Синьяо нарушила заветы клана, я лично накажу её и всех виновных. Но до тех пор я прошу вас поверить ей.

— Советник Цзи, — не оборачиваясь в его сторону, сказал Цю Синчэнь, — Не заходите слишком далеко. Я не нуждаюсь в непрошенных советах.

Патриарх Цветов низко поклонился и отступил назад. И не зная о его болезни, легко было не заметить, как тяжело он оперся на трость.

А Небесный Император уже напряженно думал, — хотя Аосянь не сомневалась, что решение он уже принял заранее.

— Дело действительно подозрительно, — изрек он наконец, — И я запрещаю кому-либо из своих подданных предпринимать решительные действия без приказа до тех пор, пока мы не выясним все детали. Мы должны быть осторожны.

Клан Птиц и некоторые из небесных зверей заворчали, но Кланы Цветов и Светил встретили эти слова решительной поддержкой. Лицо Цзи Чжаньлао оставалось нечитаемым, и даже при всех своих подозрениях не могла Аосянь сказать, рушит это решение его планы или же совсем наоборот.

— Хен Чанмин! — коротко позвал Небесный Император.

Наследник Светил развернулся к нему и склонился в поклоне.

— Ты сегодня же отправишься в Подземное Царство, — приказал Цю Синчэнь, — Ты прибудешь официально ко двору Владыки Подземного Мира и затребуешь от него объяснений. Даже если он будет все отрицать, ты должен будешь задержаться в его дворце и изучить царящие там настроения. Обо всем, что может указывать на подготовку к войне или скрытые мотивы, ты должен будешь рассказать лично мне.

— Этот подданный принимает приказ, — объявил Хен Чанмин.

— Бог Войны! — продолжил Небесный Император, — До тех пор, пока мы не определимся, кто наш враг, ты не должна возвращаться в приграничье. Твоя задача — защитить сердце Небесного Царства, не позволив врагу снова проникнуть тайными путями. Ты должна выяснить, как они это сделали, и позаботиться, чтобы это никогда не повторилось.

— Инь Аосянь принимает приказ!

После окончания собрания Инь Аосянь и Хен Чанмин вместе покидали Золотой Зал. Фея-Роза следовала за ними в небольшом отдалении, давая возможность старым друзьям поговорить без помех.

— Хен Чанмин, у меня будет к тебе небольшая просьба, — говорила Фея-Бабочка, когда поднимались они на хрустальные шпили Небесного Дворца.

— Я сделаю все, чего ты захочешь, А-эр, — заверил в ответ наследник Светил.

Инь Аосянь отнеслась к его словам скептически, но не стала заострять на этом внимания.

— Когда ты будешь в Подземном Царстве, — сказала она, не глядя на юношу, — Я хочу, чтобы ты выяснил кое-что для меня. Я хочу, чтобы ты разузнал о посмертии Лянь Хуэйфэн.

Какое-то время Хен Чанмин напряженно размышлял.

— Это будет непросто, — сказал он наконец, — Владыка Подземного Мира практически никогда не рассказывает чужакам о судьбах душ.

— Возможно, в столь щекотливой дипломатической ситуации он сможет пойти наперекор своим принципам, — предположила Инь Аосянь.

Но мысленно согласилась, что надежды немного.

— Если таково твое желание, — отвечал наследник Светил, — То я выясню все, что смогу.

И Фея-Бабочка кивнула ему с молчаливой благодарностью.

По ажурным мостам, соединявшим шпили Небесного Дворца, Чанмин и Аосянь шли молча. Вообще-то и бабочка, и светило могли бы сократить путь, просто перелетев через них, но Мэй Синьяо единственная из присутствующих не обладала такой способностью.

К тому же, ажурные мосты слыли лучшим местом для уединенного разговора.

— После того, как вернусь из Подземного Царства, — сказал Хен Чанмин, — Я намерен просить Его Величество дозволить наш брак.

Фея-Бабочка удивленно воззрилась на него:

— Что?..

На большее в тот момент её не хватило.

— Мы с детства знали, что Клан Светил никогда не позволит своему наследнику жениться на женщине из младшей ветви, — отвечал Хен Чанмин, — Но сейчас ситуация изменилась. Его Величество ценит нас, А-эр, он ценит нас обоих. Я уверен, что он дарует нам этот брак.

Он смотрел ей в глаза, — но кажется, не видел, что за ними скрывалось.

А Аосянь не могла сказать ему. Не сейчас.

Не когда столь многое поставлено на карту.

— Тебе не следовало этого делать, — только и смогла ответить она.

Наследник Светил понял её неправильно.

— Я готов рискнуть немилостью Императора. А-эр. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

И вздрогнула она, вспомнив о том, где и когда он говорил об этом в прошлый раз.

Глава 8. Король Демонов спускается под землю

Из всех четырех Царств, где Хен Чанмин бывал когда-либо, Подземное Царство было, пожалуй, самым тяжелым для пребывания духа звезды.

Здесь не было неба.

Даже на условных улицах подземных городов наследник Светил не мог поднять голову и увидеть успокаивающий свет Прародителей. Точно такие же улицы, точно такая же земля, как под ногами, располагались и над головой.

И даже линия горизонта была здесь выгнута под противоположным углом.

Поэтому, несмотря на все беспокойство по поводу миссии, Хен Чанмин вздохнул с облегчением, войдя под мрачные своды Замогильного Дворца. Потолок терялся в темной дымке, — но оставляя надежду, что где-то там, выше, все-таки есть небеса.

Безмолвны и неподвижны стражи загробного мира, почетным караулом встречавшие гостя из Небесного Царства. Со стороны могли они показаться похожими на статуи, — но знал Хен Чанмин, что если придется сражаться, они могут двигаться с невероятной быстротой.

И что возможно, именно они устроили резню в Деревне Тысячи Листов.

Не было ни музыкантов, ни герольдов. Не было даже тихих шепотков придворных, наблюдающих появление высокого гостя. В абсолютной тишине прошел Хен Чанмин через весь зал — и преклонил колено перед троном Владыки Подземного Мира.

Сам Владыка, хотя по своему реальному возрасту не уступал патриархам кланов, на вид казался почти что мальчишкой. Невысокий и тонкокостный, в полный рост он был бы Чанмину едва ли по грудь. Тяжелая, изукрашенная золотом мантия черного бархата выглядела на нем, как вычурные доспехи; темные волосы были обильно тронуты сединой, а белые глаза казались слепыми, — хотя наследник Светил знал, что Владыка прекрасно видит. Дополнял образ наперстник в форме длинного железного когтя.

— Вам отмерен долгий век, наследник Хен.

Голос Владыки Подземного Мира звучал вкрадчиво и вальяжно.

— Не стоит так спешить в мое Царство. Рано или поздно мы вас здесь непременно дождемся.

Лишь на секунду задумался Хен Чанмин, стоит ли воспринимать эти слова как иронию — или как неприкрытую угрозу.

— Ваше Величество, — начал наследник Светил, — Я никогда не пришел бы сюда до срока. Если бы дело не касалось будущего всех Шести Царств.

— Мои дела всегда касаются вашего будущего, — хмыкнул Владыка, — Но обычно вы боитесь заглядывать в него. Причем бессмертные боятся даже больше, чем смертные. Так скажи мне, Хен Чанмин. Ты боишься? Боишься, что однажды предстанешь передо мной уже не как гость, а как моя собственность?

Наследник Светил перевел дух и ответил, постаравшись, чтобы голос его звучал твердо:

— Я приму любую судьбу, какая мне предначертана.

Владыка Подземного Мира скривился в раздражении:

— Какой ужасно скучный ответ! Ужасно скучный и ужасно высокомерный. Абстракции, наследник Хен, это лишь маска для невежества. Хочешь, я развею его? Скажи мне. Ты хотел бы знать, как ты умрешь? Знать, как умрут все, кого ты любишь? Скажи мне, наследник Хен. Если я предложу раскрыть тебе это, ты согласишься?

Против своей воли Хен Чанмин заколебался. Хотел он заверить, что согласен на все, но холодная волна неожиданного страха пробежала по его спине. Не сорвалось с его губ заготовленных слов, и в белых глазах Владыки Подземного Мира отразилось надменное торжество.

Меньше всего ожидал в тот момент наследник Светил, что кто-то придет ему на помощь.

Однако за спиной его послышался низкий, чуть насмешливый голос:

— Всегда лучше знать, чем не знать: это дает пространство для маневра. Люблю играть с клубочком из нитей Судьбы.

Беловолосая фигура девятихвостого лиса прошествовала мимо безмолвных стражей и остановилась рядом с Хен Чанмином. Король Демонов не стал опускаться на колени, но поклонился почтительно:

— Приветствую, царственный собрат.

— Мао Ичэнь, — протянул Владыка Подземного Мира, — Ты уже дважды заставил моих писцов выполнять двойную работу. Сейчас они уже даже боятся вписывать в хронику твою дату смерти.

Хотя Хен Чанмин не нарушал подобающего этикета, внутренне он напрягся. Сейчас самое опасное создание в Шести Мирах, заклятый враг Небесного Царства, находился прямо рядом с ним. Если сейчас бросить ему вызов — что тогда? Будет ли это разрубанием узла, в который переплелись судьбы Царств, и спасением от грядущей беды? Или позорным провалом дипломатической миссии?

А может быть, всего лишь бесславной смертью от рук того, кто заведомо не по зубам простому духу звезды?

Мао Ичэнь же продолжал зубоскалить, как будто не питал ни малейшего почтения к работе переписчиков судеб.

— Зато им не скучно. Знаешь, поработав в земной бюрократии, я могу со всей ответственностью сказать, что рутина и однообразие даже любимую работу превратят в каторгу. Так что им стоит поблагодарить меня, что вношу определенный… интерес.

Владыка Подземного Мира хмыкнул.

— Я непременно передам им твои слова, король Мао. И если к тому времени ты не покинешь мой дворец, сообщу тебе их ответ.

— Да, кстати! — спохватился вдруг Король Демонов, — У тебя ведь где-то был автор «Пионовой беседки»? С одной замечательной дамой мы ходили на её постановку в Земном Царстве. И задались тогда вопросом, что ты сказал её автору при встрече после того, как он изобразил Подземное Царство в своей пьесе?..

Никогда не думал Хен Чанмин, что ему доведется увидеть Владыку Подземного Мира растерянным.

Он как будто бы на мгновение стал чуть больше человеком.

— Ты думаешь, я помню каждого, кто проходит через мое Царство? Причем не только по имени, но и по их творчеству?

Глаза Короля Демонов удивленно округлились.

— Подожди… Ты не смотрел «Пионовую беседку»? Даже со своей супругой?

Хен Чанмину показалось, что он сходит с ума, настолько абсурдно выглядело происходящее. Переводя взгляд с одного из повелителей миров на другого, наследник Светил не мог понять, почему вместо судеб мира они обсуждают театр.

А между тем, Король Демонов прищелкнул пальцами:

— Посмотри, не переродился ли он. Если он все еще у тебя, то может быть, напряжешь его прямо тут, в Подземном Мире, организовать постановку? На натуре, так сказать. Тан Сяньцзу его звали. Умер лет сто назад.

Владыка Подземного Мира промедлил. Но все же подал знак слугам принести ему Книгу Перерождений.

И в этот самый момент Хен Чанмин услышал шепот над самым ухом:

«Владыка Подземного Мира не раскрывает пути перерождения. Ему это просто не позволено. Но все они записаны в его книге. Если ты не хочешь СНОВА подвести наложницу Инь, отследи, куда её отнесут, когда в ней отпадет нужда»

Слова «наложница Инь» заставили духа звезды содрогнуться от ярости. Не сдержавшись, он поднял взгляд и уставился в бесстыдные алые глаза демона.

А тот сохранял невинно-невозмутимый вид.

— А, господин Хен, — «удивился» Мао Ичэнь, — Простите, что не поприветствовал вас как подобает. И сейчас, и в прошлую нашу встречу.

— Король Демонов!

Хен Чанмин бросил эти слова, как ругательство.

— На этот раз у тебя нет заложника, за спиной которого можно спрятаться!

— Разве? — склонил голову набок девятихвостый лис, — А мне казалось, я сейчас держу в заложниках отношения Небесного Царства и Подземного. Если вы пустите в ход свой Меч Семи Звезд, это будет жестокое нарушение законов гостеприимства, и вас, скорее всего, с позором выставят отсюда. Мне не хотелось бы этого.

Наследник Светил почувствовал, как внутри у него все закипает от гнева.

— Держишь в заложниках?! Нет, Король Демонов! Ты не держишь их в заложниках, ты открыто на них нападаешь!

Без разрешения он поднялся на ноги.

— Ваше Величество…

— Которое?.. — перебил его Мао Ичэнь, но Хен Чанмин продолжал говорить:

— …вы должны знать, что отношения между Небесным и Подземным Царствами находятся под ударом. Было объявлено о том, что духи Подземного Мира устроили резню в Деревне Тысячи Листов. Посему я спрашиваю вас: вам известно что-нибудь об этом?

— Нет, — отрешенно ответил Владыка Подземного Мира, все еще листая Книгу, — Я ничего об этом не знаю. Мне не требуется увеличивать приток душ из других Царств. Вы прекрасно справляетесь с этим сами.

В мире, где не светит Солнце, понятия «день» и «ночь» довольно-таки условны. Земля над головой и на горизонте оставалась неизменной в любое время суток, — но все же даже жизнь Подземного Царства подчинялась законам цикла, что взяли его обитатели из родных миров. Огромные песочные часы отмеряли время, когда подобало бодрствовать, — а когда даже мертвым полагалось отдыхать.

В напряжении сидя в гостевых покоях, Хен Чанмин дождался условной ночи. На каждый подозрительный шорох наследник Светил подкидывался, думая, что вот сейчас ворвется безмолвная стража, которой проклятый лис рассказал об огоньке, что он отправил следить за слугой.

За слугой, что унес из тронного зала Книгу Перерождений.

Он ждал, но так и не напустил на него стражу проклятый лис. И вот, наконец, решив, что дальше откладывать действия смысла нет, наследник Светил прошептал заклинание Звездного Тумана, отводящее глаза. Облако волшебства сверкало серебром в подземной тьме, — но только сверкание это ускользало от восприятия, даже если смотреть на него в упор.

Под защитой фамильного заклятья Хен Чанмин вышел в мрачные коридоры Замогильного Дворца. Прокравшись мимо безмолвной стражи, он вышел на след своего же собственного огонька-следопыта. Шагая по пути привычного слуги, наследник Светил с легкостью находил дорогу среди лабиринтов загробной тьмы, — а Звездный Туман укрывал его от редких патрулей безмолвной стражи.

Постепенно жилые помещения (насколько уместно это понятие для загробного мира) сменялись природными, необработанными пещерами. Здесь уже не было источников света, и поколебавшись, Хен Чанмин зажег белый огонек над плечом. Хотя этот огонек легко мог демаскировать его, это было меньшим злом по сравнению с риском сорваться в бездонную пропасть или со всего размаха врезаться в какое-нибудь сторожевое чудовище.

Дорога уходила все глубже в толщу скалы, и Хен Чанмин всерьез задумался, что будет, если он пройдет насквозь? Что по ту сторону?

Что под землей Подземного Мира?

Он как раз размышлял об этом, когда коридор сменился просторным залом, — и тут же острый слух его приметил нечто странное. Как будто эхом отдавались его шаги, — неправильным эхом. Это не был гулкий отзвук каменной пещеры.

Кто-то следовал за ним.

— Кто ты?! — резко обернулся Чанмин, — Я знаю, что ты там! Покажись!

Ответом ему был саркастичный, язвительный смех.

— Интересно, — отметил Король Демонов, выходя в круг света, — А если бы это был хозяин этого места, как бы ты с ним объяснялся?

Глаза Хен Чанмина сузились от ярости.

— Ты!..

— Я, — легко согласился Мао Ичэнь, — Здравствуй, наследник Светил. Тебе тоже не спится в эту безлунную ночь?..

Ни слова не прозвучало в ответ, — лишь Меч Семи Звезд рассек воздух перед самым его лицом. Демон-Лис отклонился назад, а Хен Чанмин уже развивал наступление. Сделав шаг вперед, наследник Светил обрушил на Короля Демонов град ударов, — но тот ловко подставлял под них серебряную флейту, укрепленную демонической ци.

— Раз, два, три, — и ты устал!

Лишь на секунду сбавил небожитель частоту своих атак, — а в следующее мгновение удар раскрытой ладонью выбил воздух из его груди. Отлетев назад, Хен Чанмин впечатался спиной в необработанный камень стены, — и рухнув на колени, закашлялся кровью.

— Посвящение в герои, — с какой-то ностальгической улыбкой сказал Король Демонов.

Зарычав от ярости и унижения, Хен Чанмин торопливо вскочил.

— Еще ничего не кончено, демон!

Направил он мощный поток божественной ци в свой клинок, и воздух задрожал от переполнявшей его мощи. Отступил могильный мрак подземного царства, когда нестерпимо яркий серебряный свет озарил каменный зал.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас привлечешь внимание? — спросил Король Демонов, но дрожь в голосе выдавала его беспокойство.

Хен Чанмин не ответил ему: наследник Светил был полностью сосредоточен на том, чтобы удержать под контролем призванные силы. Казалось, меч в его руках превратился в столп божественного света, — света, что только и жаждал, когда хозяин спустит его с цепи.

Демон-Лис слегка сместил вес, готовясь уклоняться. Считанные секунды оставались до того, как древнее заклятье нанесет сокрушительный удар…

И тут из-за пределов круга света послышался недовольный рык.

— Ну вот, я же говорил, — вздохнул Мао Ичэнь.

Ступившее в круг света из глубин зала создание походило контурами на мастифа, — если, конечно, существовали мастифы размером с доброго слона. Шерсть его была черной, — чернее, чем уголь, она как будто бы поглощала весь свет без остатка. Три головы, одну из которых венчали четыре витых бараньих рога, скалили стальные зубы, и тихо шипела, разъедая камни, вытекавшая из пастей слюна. На срединной шее красовался массивный железный ошейник, и цепь от него уходила в темноту.

— Знаешь, — доверительно заметил Король Демонов, — Я никогда не любил собак. Я лис, в конце концов.

И исчез на глазах.

Высказать свое отношение к этому у наследника Светил не было ни времени, ни возможности. Увидев, что количество жертв вдруг сократилось, Пес Охраняющий Могилы бросился в атаку. Понимая, что у него есть считанные мгновения на реакцию, Хен Чанмин сделал единственное, что мог: выпустил божественную ци, накопленную для уничтожения Короля Демонов, в виде снопа ярких серебристых молний.

Пахнуло паленой шерстью, и содрогнулся черный пес, — но не остановился. Всем своим весом обрушился он на добычу, и лишь защитные чары небесных одеяний уберегли Хен Чанмина от неминуемой гибели. Попала на кожу разъедающая слюна, и наследник Светил закричал от боли.

Почти сомкнулась на его шее звериная пасть, когда Хен Чанмин выбросил сноп серебристых искр. Не было это заклятье и на сотую долю столь сильно, как-то, что не смогло остановить пса, — но искры попали прямо в глаза, и Пес Охраняющий Могилы негодующе взревел.

Воспользовавшись тем, что хватка чудовища на мгновение ослабла, наследник Светил выскользнул — и одним прыжком разорвал дистанцию. Пес Охраняющий Могилы бросился в погоню, — но натянулась железная цепь, не позволив достигнуть порога зала.

Хен Чанмин остановился, тяжело дыша и торопливо исцеляясь. Сейчас черный зверь не мог достигнуть его, — что, впрочем, не значило, что он не пытался. Однако и сам наследник Светил не мог пройти в хранилище Владыки Подземного Мира, минуя стража.

А между тем, время поджимало. Ходят бесшумно тени Подземного Царства, но не сомневался Чанмин, что дворцовая гвардия уже поднята по тревоге.

Скоро капкан захлопнется.

От лихорадочного обдумывания ситуации его оторвал звук, которого не должно было звучать в загробном мире. Текучая, размеренная, меланхоличная мелодия флейты. За тушей стража Хен Чанмин не видел её источника, но музыка эта будто обволакивала, навевая дрему.

Слышал её и не только он. Пес Охраняющий Могилы замер, будто пораженный новым, незнакомым доселе ощущением. Буквально на глазах его движения стали более ленивыми, более праздными. Как будто враз превратился он из жуткого чудовища в домашнего пса, развалившегося на коврике у ног хозяина.

Улегшись на каменный пол, Пес Охраняющий Могилы положил три головы на сложенные лапы. Под убаюкивающую мелодию он прикрыл глаза.

И вскоре тихо засопел.

Лишь после этого Король Демонов вышел на свет. Он все еще играл на флейте, и тонкий флер магии иллюзий окутывал стража Подземного Мира.

И наконец, когда оковы сна стали достаточно крепкими, Мао Ичэнь сказал:

— Спасибо, что отвлек его. Пойдем. Времени мало.

— Ты!.. — начал было наследник Светил, но Демон-Лис приложил палец к губам:

— Тише. Собака спит. Имей совесть.

И не дожидаясь ответа, он направился вглубь зала, не оставляя Чанмину иного выбора, кроме как последовать за собой.

Однако нагнав Короля Демонов, небожитель все-таки спросил:

— Что ты сделал?

Мао Ичэнь хмыкнул:

— Помимо того, что спас тебе жизнь? Я просто дал песику почувствовать ту жизнь, которой у стража хранилища никогда не было. Это, кстати, не только с собаками так работает.

Хен Чанмин не понял, что он имел в виду.

Но заподозрил, что что-то оскорбительное.

Множество бесценных реликвий всех Шести Царств украшали собой хранилище Владыки Подземного Мира, — но и Короля Демонов, и наследника Светил сейчас интересовало только одно.

— Это здесь, — сказал Хен Чанмин, по следу огонька подходя к массивному сундуку.

Не без труда откинув тяжелую крышку, он извлек Книгу Перерождений.

Король Демонов хмыкнул:

— Отлично. Ищи то, о чем тебя просила Аосянь, а я выиграю время.

Неясная тень подозрения мелькнула на грани восприятия.

— Подожди… А откуда ты знаешь, что меня просила искать что-то Аосянь?

Однако Мао Ичэнь не стал отвечать. Вышел он за порог хранилища — навстречу безмолвной страже.

И вскоре услышал Хен Чанмин колдовскую мелодию флейты.

Наследник Светил мотнул головой, отгоняя наваждение, и раскрыв книгу на середине, принялся продираться через миллиарды имен. Каждый, кто когда-либо умирал в любом из Шести Царств, оставлял о себе запись в Книге Перерождений. О ком-то все, что говорилось, это два имени — в прежней жизни и в следующей. Другим была назначена особая судьба, — как обет, проклятие, воздаяние или урок. Тем, кто прожил достойную жизнь, давалось даже право самим пожелать, какой должна стать следующая, — хотя не всегда Владыка Подземного Мира давал на это свое согласие.

Чанмин не знал, сколько времени заняли поиски: скрупулезная работа по вычитыванию нужного имени полностью поглотила его. Там, за порогом хранилища, к пению флейты присоединились звон стали и рычание чудовищ, — но не было крика, что свидетельствовал бы, что девятихвостый лис все-таки доигрался.

К сожалению или к счастью.

В первый момент Хен Чанмин едва не пропустил искомое имя, — настолько сложно было поверить, что он все-таки его нашел. Всего одна строчка в Книге Перерождений. Одна строчка — о том, что даже спустя четыреста лет терзает болью сердца всего Небесного Царства!

«Лянь Хуэйфэн» — «Сие Цзяи». И маленькая приписка: «Я буду счастлива в любой жизни».

— Я нашел её! — воскликнул Хен Чанмин, забыв на радостях, что Король Демонов не должен даже знать, кого он ищет.

— Я нашел!..

Долго ждать реакции не пришлось. Вихрем ворвался Мао Ичэнь в хранилище.

— Книгу оставь, — приказал он, хватая наследника Светил за отворот халата.

Хен Чанмин успел еще заметить бесшумно возникающих на пороге безмолвных призраков.

А затем шевельнулись девять лисьих хвостов, и окружающий мир пошел рябью.

Когда же реальность стабилизировалась, наследник Светил понял, что место, где он оказался, ему хорошо знакомо. Золотая платформа в облаках на самой границе Клана Светил, — отсюда рукой было подать до Небесного Дворца.

От мысли о том, что Король Демонов мог легко оказаться здесь, ему стало дурно.

— Ну что ж, — отметил девятихвостый лис, — Приятно было познакомиться.

Спохватившись, наследник Светил вырвался из его хватки и подался назад.

— Не могу сказать того же самого тебе, демон, — холодно ответил он.

Мао Ичэнь хмыкнул, но не стал ввязываться в спор. Вместо этого он сказал:

— Передай сведения, что ты собрал, как можно быстрее. Небесному Императору можешь сказать просто, что ни я, ни Владыка Подземного Мира не имеем отношения к резне в деревне. Его этот ответ устроит. И еще…

Если бы речь шла о ком-то другом, Хен Чанмин готов был бы поклясться, что он смутился.

— Бог Войны забыла кое-что у меня. Передай это ей.

И он протянул кинжал в ножнах, — давний подарок Третьего Бога Войны спасенной фее.

Сколько помнил Хен Чанмин, Инь Аосянь не расставалась с ним никогда.

Глава 9. Бог Войны играет на опережение

Одоспешенное войско ворвалось в Деревню Шести Ветров затемно. Врываясь в дома, солдаты в темных плащах вытаскивали из постелей сонных, ничего не понимающих цветочных фей, криком и тычками сгоняя их на главную площадь.

— Сюда, быстрее!

— Следи, чтобы никто не спрятался!

— Обыщите здесь!

Кто-то пытался возмущаться и даже сопротивляться, но дошедший уже слух о судьбе Деревни Тысячи Листов приводил жителей в панику.

Мало кто желал привлечь к себе внимание — и поплатиться жизнью.

— Первый десяток — обеспечить сопровождение! Следите, чтобы никто не сбежал. Остальные — займитесь расквартировкой войск.

Толпой, как скот, уводили плачущих жителей солдаты в темных плащах. Оглядываясь назад, цветочные феи наблюдали, как незнакомцы заселяются в их дома.

Смотрела на все это сверху Инь Аосянь, и хотелось ей спуститься, объясниться, успокоить.

Но вместо этого она парила в вышине под покровом Звездного Тумана.

— Ты мог бы хотя бы проинструктировать солдат, чтобы не молчали, — укорила она, — Прояснить ситуацию на ходу времени много не нужно. Они говорят только по делу — естественно, что жители боятся!

Хен Чанмин поджал губы. Теплая, сердечная поддержка, внимание к чужим чувствам, — все это никогда не было ни его сильной, стороной, ни сильной стороной всего Клана Светил.

Звезды всегда сияют в вышине и кажутся безразличными.

— Возможно, это к лучшему, — не вполне уверенно возразил он, — Если жители боятся. То будут делать все, что им скажут. А если бы поняли, что мы не враги, кто-то, чего доброго, стал бы выяснять, какое право мы имеем выселять их из домов… и это тоже тратило бы время.

Инь Аосянь промолчала.

Она понимала, что логика в словах друга детства есть.

Но когда он рассуждал так… холодно, то казался ей похожим на демона.

— Ты уверена в своем… источнике? — вновь нарушил молчание Хен Чанмин.

— Мой источник полностью надежен, — отрезала Инь Аосянь.

— Но ты не можешь рассказать мне о нем.

Она не могла. Наследник Светил не понял бы её, — да и, пожалуй, никто во всем Небесном Царстве.

Никто из них не поверил бы ее словам, если бы сказала она, что в ножнах кинжала, что он ей передал, она нашла свернутую записку.

Деревня Шести Ветров.

Через четыре дня.

На рассвете.

В глубокой тайне Хен Чанмин собрал небольшой отряд из воинов Клана Светил. Под покровом Звездного Тумана перейдя границу территорий кланов, они расселились по опустевшим домам.

Ожидая сигнала.

— Что это? — удивленно спросил Хен Чанмин, — Это… Золотое Перо?

Об этой детали рассказа сестры Инь Аосянь не говорила ему раньше времени.

Она решила, что он должен увидеть все сам.

— Приготовиться, — шепотом приказала Бог Войны, жадно вглядываясь в небо над деревней и ловя момент.

Перо опустилось над главной площадью — и вспыхнуло золотистым светом. В то же самое мгновение пространство вокруг него пошло рябью, и один за другим демоны ступили на небесную платформу. Облаченные в хитин демоны-насекомые шли впереди, — огромные, устрашающие, но как прекрасно знала Бог Войны — уступавшие в своей колдовской мощи тем, кто носил человеческий облик.

— Ждите, — так же шепотом приказала Аосянь.

Предводитель нападавших, чьей истинной формой был Бесформенный Рогатый Слизень, ступил на платформу последним. Медленно опустилось в его четырехпалую руку Золотое Перо, и коротким жестом он отдал приказ.

Был это крупный, грузный мужчина с неестественного цвета кожей. Уши его были слегка заострены, а лицо украшала жесткая клинообразная бородка. Глубоко посаженными красными глазами предводитель демонов оглядывал окрестности, — инстинкты явно лишали его доверия к тишине.

Между тем, его солдаты уже бросились к домам цветочных фей. Кто-то порывался устроить пожар, но другие удерживали их. Не потому что собирались пощадить деревню.

А лишь потому что хотели сперва вдоволь пограбить и понасиловать.

Повинуясь демонам в людских обличьях, хитиновая пехота выбивала двери домов. В поисках поживы демоны врывались туда, где ждали встретить беззащитных цветочных фей.

И не были готовы к тому, что ждет их вместо этого.

Когда вместо криков беспомощных жертв из ближайших домов послышались звуки сражения, Бесформенный Рогатый Слизень заметно обеспокоился, — но преступно промедлил с решительными действиями.

— Что там происходит?! — вопросил он.

— В атаку!

Этот приказ Инь Аосянь отдала уже во весь голос. Развеялся полог Звездного Тумана, и столпы обжигающе-яркого белого света накрыли проемы выбитых дверей, замыкая ловушки. Крики боли и страха смешались с командами, что торопливо отдавали офицеры, оставшиеся снаружи домов.

Инь Аосянь этого уже не видела. Сложив крылья, Фея-Бабочка обрушилась на предводителя. Разумеется, не могла она сравняться в скорости пикирования с Ху Цзиньпьеном и иными лучшими воинами Клана Птиц; но в этот момент на её стороне был эффект неожиданности.

Лишь в последний момент Демон-Слизень успел подставить под удар её посоха мясистое предплечье, — и четырехпалая рука его разжалась, выпуская Золотое Перо. Реликвия Клана Птиц отлетела в сторону и ударилась в стену одного из домов.

Сбив с ног противника, Фея-Бабочка устремилась за ней. Уничтожение демонов не было первоочередной задачей.

Гораздо важнее было добыть доказательство.

Уже успела она потянуться к реликвии, когда омерзительная склизкая лента обвилась вокруг её руки. Длинный и цепкий язык Рогатого Слизня ухватил её за запястье — и с нечеловеческой силой потянул к нему.

Удлинился Посох Исполнения Желаний, острым концом поражая противника прямо в грудь, — но хоть и помешало это сократить дистанцию, самого удара Демон-Слизень, казалось, не заметил вовсе.

— Хен Чанмин! — крикнула Фея-Бабочка, надеясь, что друг детства без уточнений поймет, что ей нужна не помощь в бою, а страховка с пером.

Сама же она принялась за освобождение. Сложились пальцы в простейший магический знак, — и разряд молнии пробежал по языку демона. Рогатый Слизень замычал от боли, когда изо рта у него пошел дым, — и хватка его ослабла.

— Ты мерзок, почти как Цзюй Юань, — заявила Аосянь, брезгливо сбрасывая демонской язык с запястья.

— Почти.

И бросила импульс божественной ци в виде ударной волны.

Бог Войны обернулась, — и как раз вовремя. Хен Чанмин действительно понял, что от него требовалось; приземлившись за её спиной, он ухватил Золотое Перо.

А в следующий момент сгусток голубоватой слизи прилетел прямо ему в лицо, залепляя глаза, рот и нос. Вслепую пытался наследник Светил отмахиваться Мечом Семи Звезд, но молодая демоница в гиацинтовом халате легко избегала его ударов.

Сделав ловкую подсечку, она перехватила реликвию Клана Птиц.

— Эй, ты! — крикнула Аосянь, привлекая к себе внимание.

Демоница ловко увернулась от удара посоха, но это был лишь отвлекающий маневр. Молниеносно сократив дистанцию, Фея-Бабочка вонзила кинжал прямиком в духовное ядро внизу живота.

И повернула, добивая противницу.

Уменьшив посох до размеров шпильки, Инь Аосянь почти ухватилась за Золотое Перо, — но в следующий миг волна демонической ци сбила её с ног. Перекувырнувшись в воздухе, Фея-Бабочка приземлилась на три точки, — и подняла взгляд на противника.

Бесформенный Рогатый Слизень до сих пор дымился, а язык его безвольно свисал изо рта, но багровые глаза пылали яростным огнем. Он сделал шаг вперед, и казалось, вся платформа содрогнулась от этого.

— Последнее Видение — Вихрь Розовых Лепестков!

Боевая техника Клана Цветов обрушилась на демона, и казалось в тот момент, что где-то за спиной Инь Аосянь незримо стоит Мэй Синьяо, вливающая свою боль и горечь в её заклятье. Острые, как кинжалы, лепестки роз резали и рвали демоническую плоть. Странно, но крови почти что не было: жир вперемешку со слизью вытекал из множества ран.

И он продолжал идти. С искаженным лицом Демон-Слизень упрямо продвигался вперед. Черно-зеленый халат его был весь изорван; тысячи порезов пересекали аморфное тело, но казалось, что даже острейшие лезвия не могли проникнуть сквозь нечеловечески плотный жир и добраться до внутренних органов.

Золотое Перо лежало посередине между Феей-Бабочкой и Демоном-Слизнем. Медленно продвигался демон вперед, — и Аосянь не могла двинуться ему навстречу, не нарушив концентрации на заклинании.

Лишь продолжала она направлять Вихрь Розовых Лепестков. Видя, что удары в корпус не приносят должного результата, сместила она фокус на лицо монстра, — и тот замычал от боли, когда первый лепесток попал ему прямо в глаз.

Бесформенный Рогатый Слизень был феноменально живуч. В своей способности держать удар он далеко превосходил даже Байху Сяо. Неглубокие по его меркам раны он мог не залечивать, а просто терпеть. Но вот чего он не мог, так это сражаться без зрения. Каждый раз, когда Вихрь Розовых Лепестков вырывал ему глаза, демону приходилось тратить ци, чтобы в кратчайшие сроки отрастить новые.

И тогда Инь Аосянь вырывала их вновь.

— А-эр, я иду на помощь!

Голос Хен Чанмина звучал сдавленно и тяжело: только освободившись от залеплявшей лицо голубоватой слизи, наследник Светил жадно хватал ртом воздух. Однако, не тратя зря времени, он потянулся своей ци к Золотому Перу, — и реликвия прыгнула ему в руку.

Постепенно сражение вокруг подходило к концу. Хитиновая пехота была уничтожена практически полностью. Последние оставшиеся офицеры держались спиной к спине, отбиваясь от окруживших их воинов Клана Светил.

Постепенно обступали они и предводителя.

— Еще ничего не кончено, — прошипел он, в очередной раз восстанавливая глаза, — Ничего… не кончено!

Розовый лепесток угодил ему прямо в рот, и кровь брызнула на золотую платформу. Демон-Слизень покачнулся и рухнул на колени, — но не собирался сдаваться.

Обратившись в огромной комок желтоватой слизи, он уже не имел ни глаз, ни рта, ни других уязвимых мест. Розовые лепестки обрушивались на него — и просто вязли в его бесформенном теле.

— Осторожно!

Вслепую ударили темные щупальца, вынуждая воинов Клана Светил отступить назад. Хен Чанмин взмахнул Мечом Семи Звезд, защищая Аосянь, пока сама Фея-Бабочка все пыталась пробить защиту Демона-Слизня.

А темные щупальца уже наливались демонической ци, заряжаясь для нового страшного удара, — удара, что пришелся не в обступивших его солдат.

Удара, что расколол платформу.

— Таким образом, деревня была разрушена нападением Клана Слизня, но благодаря провидческой мудрости Бога Войны никто из жителей не пострадал, — тем же днем докладывал Хен Чанмин перед троном Небесного Императора.

Придворные в Золотом Зале перешептывались, обсуждая новость. Клан Светил только что не светился от гордости, в то время как цветочные феи казались скорее обеспокоенными.

Что до Клана Птиц, то они пока что не знали самого главного.

— Это подвиг, заслуживающий награды, — отметил Небесный Император, — Скажи мне, Бог Войны, чего ты желаешь.

Инь Аосянь сделала шаг вперед и поклонилась.

— Ваше Величество, сейчас у меня нет желаний. Я прошу вас об отсрочке, чтобы я могла обратиться к вашей милости с мудростью и осмотрительностью.

— Дерзость! — крикнул кто-то из птиц, — Клан Цветов хочет держать Его Величество в должниках?!

Однако Цю Синчэнь поднял руку в успокаивающем жесте.

— Я ни в коем случае не желаю давить на героя, что спас нас от новой трагедии. Разумеется, у вас будет время подумать, чего попросить у меня. Но сейчас я хочу услышать детали произошедшего. Хен Чанмин. Что по поводу потерь среди твоих воинов?

— Погибших нет, Ваше Величество, — покачал головой наследник Светил, — Но двадцать шесть раненых. Пятеро в бою и двадцать один — при обрушении платформы.

— Цзи Чжаньлао, — приказал Цю Синчэнь, — Пусть твои лучшие целители займутся ими. Чем скорее Клан Светил восстановит свою силу, тем лучше будет для нас всех.

— Вы мудры, Ваше Величество, — откликнулся патриарх Цветов.

Никак не прокомментировав эти слова, Небесный Император молчаливым жестом велел продолжать. Хен Чанмин перевел взгляд на Инь Аосянь, и она заговорила:

— Ваше Величество, мы нашли это у предводителя нападавших. С помощью этой вещи демоны перебрасывали войска в Небесное Царство в обход приграничных крепостей. Мы просим о вашей мудрости.

Служанка из небесных зверей приняла из ее рук Золотое Перо и с поклоном передала правителю, — после чего в зале поднялся ропот.

— Золотое Перо…

— Небесная реликвия…

— Клан Птиц…

— Провокация…

— Демоны…

— Тихо! — приказал Хен Чанмин, — К порядку!

Когда же суматоха слегка улеглась, представители Клана Птиц выступили единым строем.

— Ваше Величество, это ошибка или обман. Золотое Перо не могло попасть к демонам. Просим вас разобраться в этом деле.

Смотрел на них со своего трона Небесный Император и не говорил ни слова. Отрешенный лик правителя не выражал эмоций, и не было понятно, испытывал ли он гнев на клан, сговорившийся с врагом, или страх из-за возможной конфронтации с сильнейшим войском Небесного Царства.

— Отправьте приказ в приграничную крепость, — сказал он, — Глава Ху Цзиньпьен должен немедленно сложить с себя полномочия командующего, передав их Болао Цао, и явиться ко двору без оружия и свиты для дачи объяснений. Хен Чанмин. Я возлагаю это обязательство на тебя.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — поклонился наследник Светил.

— Что по поводу лидера нападавших? — сменил тему Цю Синчэнь, — Его удалось схватить?

Наследник Светил покачал головой:

— Во время обрушения платформы Тунши Квайюн, Бесформенный Рогатый Слизень, рухнул в бесконечную небесную высь. Тела его так и не нашли. Скорее всего…

— Я почти уверена, что он выжил, — прервала его Аосянь, — Этот демон — не из тех, кто жертвует собой; он устроил суматоху лишь потому, что у него был заготовлен план отхода. Скорее всего, он уже пробрался через границу миров в Царство Яростных Духов.

Она рассмеялась, с удовольствием отметив, что смех ее вызвал нервозную реакцию небесных придворных.

— Только вот если он рад тому, то он очень наивен.

В это самое время в Зале Крови собирался Темный Совет. Король Демонов Мао Ичэнь в этот раз не сидел на троне.

В задумчивости он расхаживал вокруг главы Клана Слизня, коего в весьма жалком виде перехватили у границы подчиненные Князя Теней. Тунши Квайюн стоял на коленях на желобках для оттока крови; одежды его были изорваны, и многие раны до сих пор жироточили.

— Генерал Байху, — отметил девятихвостый лис, — Помнится, я дал четкие приказы. Быть готовыми к обороне, если Небесное Царство перейдет границу. Не нападать.

Стоявший за левым плечом главы Слизней Демон-Тигр поклонился и прорычал:

— Я не смог уследить за одним из вверенных мне отрядов. Я заслуживаю наказания.

Мао Ичэнь хмыкнул и щелкнул пальцами.

И синий лисий огонь загорелся в воздухе.

— Полагаю, сейчас мы судим здесь не тебя. Глава Тунши действовал по собственной инициативе. Главы пяти кланов прекрасно слышали мой приказ, и он осознанно его нарушил.

— Ваше Величество, я… — попытался было оправдаться Демон-Слизень, но удар багряной плети заставил его вскрикнуть от боли.

— Я не давал вам слова, глава Тунши, — спокойно отметил Король Демонов, — И не позволял перебивать меня. В условиях напряженности между Царствами самовольное оставление крепости можно назвать дезертирством.

Оранжевый лисий огонь зажегся рядом с синим. Тунши Квайюн посмотрел на них и нервно сглотнул.

Дождавшись разрешающего жеста Короля, глава Слизней горячо заявил:

— Ваше Величество, я действовал только ради Царства Яростных Духов! После того, как Бог Войны открыто бросил вам вызов, и… после того, как мы оставили приграничные крепости, я не мог стерпеть унижения для всех нас! Я хотел лишь восстановить справедливость!

Зеленый огонь загорелся в воздухе.

— Я добавлю ложь Королю в число твоих обвинений, — буднично заметил Мао Ичэнь, — Ты думал, я не в курсе, что это не первый раз, когда ты тайно делаешь вылазки в Небесное Царство? Ищешь поживы, как падальщик, среди слабых и беззащитных, — лишь чтобы проиграть и сбежать, столкнувшись с сопротивлением.

Фиолетовый огонь загорелся рядом с зеленым.

— В этом твое самое большое прегрешение, Тунши Квайюн. Не в твоей жестокости к цветочным феям. А в том, что против достойного врага твоя жестокость оборачивается слабостью и трусостью. В Царстве Яростных Духов нет места слабакам.

Слова прозвучали как раскат грома. Собравшийся Темный Совет погрузился в похоронное молчание.

А Мао Ичэнь уже зажигал желтый лисий огонь.

— Пятое твое преступление, — продолжал он, — Ты привел демонов прямо в ловушку. В ловушку, в которой не выжил никто, — кроме главного труса. Клан Слизня потерял тридцать аристократов за одну ночь. И это твоя вина.

Пять огней кружились вокруг измотанного боем и бегством Демона-Слизня, пока девятихвостый лис, чуть улыбаясь, смотрел на него сверху вниз.

— Ваше Величество, — подала голос Юй Янь, — По древнему закону, чтобы казнить главу клана по приговору без права на поединок, необходимо шесть обвинений. Вы назвали лишь пять.

— Благодарю, что напомнили мне, оракул, — кивнул Мао Ичэнь, — Шестое обвинение…

Красный огонь загорелся, замкнув кольцо.

— Ты прикоснулся к моей женщине. Языком. Очень некультурно.

И шесть лисьих огней обрушились на Тунши Квайюна со всех сторон. Бесформенный Рогатый Слизень закричал от боли — и кричал еще долго, пока разноцветное пламя вытапливало из него жир.

Мао Ичэнь смотрел не отрываясь, пока кости его не догорели.

— Пусть смерть этого слизня станет примером каждому, кто вздумал нарушать мой приказ, — и каждому, кто забыл, что значит быть демоном.

Провозгласив это, он обвел глазами Темный Совет. Взгляд его упал на главу Клана Скорпиона.

— Сие Ясуэй! Остатки Клана Слизня я вручаю под твою руку. Наведи там порядок.

Высокий и жилистый черноглазый мужчина в черном и красном сделал шаг вперед и поклонился:

— Милость ваша безгранична, Ваше Величество.

Король Демонов усмехнулся. И тут же подпортил ему настроение:

— Первым делом составь перечень добычи, захваченной Кланом Слизня в Деревне Тысячи Листов. Реликвии, ценности и духовные камни переходят в распоряжение Клана Скорпиона. А вот рабов отпусти на нейтральной территории, — скажем, в Земном Царстве.

Он пожал плечами и пояснил:

— Я не желаю, чтобы Царство Яростных Духов выглядело как те, кто могут охотиться лишь на слабых.

Глава 10. Крылья предвещают бурю

Как велела традиция, просителей было трое.

Двое из пришедших на поклон к Небесному Императору были персонами вполне ожидаемыми. Цзи Чжаньлао, патриарх Цветов, держался скромно, — но у Цю Синчэня ни на мгновение не возникало сомнений, что именно он — главный вдохновитель происходящего. Хен Ваньян, глава Клана Светил, напротив, держался в центре троицы, сиял и подавлял, — но при этом больше молчал и не брал инициативы.

Третьим же, заменившим отсутствующего главу Клана Птиц, оказался Золотой Цилинь Возвещающий Благоденствие. Хоть и принадлежавший к аморфному, рассеянному и не имевшему единого представительства роду небесных зверей, он пользовался большим авторитетом при Небесном Дворе, не в последнюю очередь благодаря своему дальнему родству с Четырехцветным Цилинем Охраняющим Дворцы.

Со Вторым Богом Войны.

Именно Золотой Цилинь нес в руках прошение, написанное на белоснежной бумаге, сотканной из голосов, что надеялись быть услышанными. Три сверкающих отпечатка трех блистательных сановников украшали лист вверху, — и еще две дюжины печатей небожителей рангом поменьше шли ровным рядом внизу текста.

— Ваше Величество, мы просим вас беспристрастно разобраться в сложившейся ситуации и не действовать необдуманно.

Небесный Император остался недвижим, но то, как глаза его обежали приемную, выдало его нервозность.

То, что три блистательных сановника пришли сюда, вместо того чтобы представить свое прошение публично в Золотом Зале, вызывало самые безрадостные предчувствия.

— Вы просите о милосердии к Ху Цзиньпьену? — прямо спросил он.

Просители переглянулись.

— Ваше Величество, — подал голос дух хризантемы, — Никто из присутствующих ни на мгновение не помрачится рассудком настолько, чтобы усомниться, что приговор, который вы вынесете, будет беспристрастным и справедливым. Однако с тяжелым сердцем этот недостойный цветок должен поделиться с Вашим Величеством своими опасениями.

— Если тебе есть что сказать, Цзи Чжаньлао, говори прямо, — откликнулся Небесный Император.

Патриарх Клана Цветов лишь склонился ниже:

— Ваше Величество, позвольте мне принять наказание, ибо это моя вина. Я был самоуверен и высокомерен, я недооценивал опасность. Но трагическая судьба Мэй Синьяо открыла мне глаза, и сейчас я прошу вас прислушаться к сердцу, что болит за каждую из дочерей моего клана.

— Ближе к делу, — потребовал Цю Синчэнь.

— Наши лекари полностью исцелили тело Феи-Розы, — пояснил дух хризантемы, — Но раны на её душе исцелить гораздо труднее. До сих пор от одной мысли о том, чтобы хотя бы высказаться дурно о демонах из Клана Скорпиона её охватывает неконтролируемый ужас. Её рабство — не ошейник и не цепи. Оно внутри неё, в глубинах разума и сердца. Может быть, со временем, не встречаясь и не сталкиваясь с демонами, дочь моего клана исцелится. Но произойдет это нескоро, и до той поры рассудок её в постоянной опасности.

— Я сочувствую страданиям Феи-Розы, — откликнулся Небесный Император, — Но все еще не понимаю, к чему вы клоните. Какой помощи желаете для неё, что не могут ей дать лекари Клана Цветов.

— Мэй Синьяо сломили за месяц рабства, — подал голос Хен Ваньян, — А сколько времени пробыла рабыней Инь Аосянь? Сколько месяцев было на то, чтобы сломать её, не у какого-то скорпиона, а у самого Короля Демонов?

— Вы сравниваете хрупкий цветок и Бога Войны? — приподнял бровь Цю Синчэнь.

Цзи Чжаньлао тяжело вздохнул:

— Инь Аосянь росла на моих глазах, Ваше Величество. После смерти Лянь Хуэйфэн я заботился о ней и знаю её лучше, чем кто бы то ни было. Она может казаться несокрушимой. Но я знаю, что в глубине своей она всего лишь хрупкая и прекрасная бабочка. Она не смогла бы выдержать пыток и насилия. Я знаю это. Она могла спрятаться, подавить воспоминания. Но влияние Короля Демонов все равно проникло бы в самые глубины ее разума.

— Возможно, вы недооцениваете ее волю, — предположил Небесный Император.

На старческом лице блеснула одинокая слеза.

— Ваше Величество, вы слишком милосердны к недостойному придворному! Даже сейчас, в такую минуту, вы даете мне надежду. Но к сожалению, я не смею бросаться в оазис, — зная, что скорее всего это лишь мираж.

Голос его сбился, и патриарх Цветов взял небольшую паузу, позволив своим спутникам говорить вместо него.

— Существует вероятность, что воля Бога Войны настолько сильна, что смогла превозмочь рабство у Короля Демонов, — хмуро заметил Хен Ваньян, — Но вероятность эта совсем невелика.

— Однако мы не можем спешить с выводами, — подхватил Золотой Цилинь, — Посему мы — трое блистательных сановников Небесного Царства — просим Ваше Величество о том, чтобы вы открыли Нефритовый Омут доверенному кругу Небесного Двора.

Нефритовый Омут был одной из величайших реликвий Небесного Дворца. Созданный самой матушкой Доу-Му, Владычицей Судеб, он позволял наблюдать за любыми, даже самыми отдаленными местами Небесного Царства. Как правило, заглядывал туда лишь сам Император, и именно тем ограничивались возможности могущественной реликвии: в скором времени использование силы Истинных Богов истощало его, и он вынужден был отступить.

Сейчас же три блистательных сановника предлагали по сути установить дежурство у Омута.

— Ты хочешь следить за дочерью своего клана? — спросил Цю Синчэнь, безошибочно обратившись к Цзи Чжаньлао, — Следить за ней день и ночь, даже в те моменты, когда она хочет остаться одной? По-твоему, это то, как подобает вести себя главе?

— Ваше Величество, этот недостойный цветок думал о том же, о чем и вы, — заверил дух хризантемы, — И пришел к предложению доверить наблюдение за Нефритовым Омутом Ницю Хуэйджонг, бывшей наставницей Инь Аосянь. Говорят, что наставник подобен родителю; так разве не пристало матери присматривать за своим чадом?

Небесный Император заколебался, не находя сходу достойных аргументов.

А Цзи Чжаньлао тем временем продолжал:

— Госпожа Ницю известна своей добродетелью и не станет злоупотреблять своим положением. Также она известна честностью, что не позволит ей утаить важные сведения из симпатий к своей ученице. Она — идеальная кандидатура. Ваше Величество, прошу вас отдать приказ.

— Просим отдать приказ! — хором откликнулись все трое.

И почему-то показалось тогда Цю Синчэну, что белоснежная бумага жжет его ладони.

Глава Клана Птиц исподлобья поглядывал на небожителя, принесшего в его крепость императорскую волю.

— Вот как, значит… — задумчиво протянул он.

Хен Чанмин изящно кивнул. Сидя за низким столиком в приемной главнокомандующего, он не боялся.

Нефритовая табличка, данная ему Небесным Императором, защищала его здесь лучше любых доспехов.

— Именно так. Я прошу вас не усложнять жизнь ни мне, ни себе, ни всем вокруг. Выполните волю Его Величества и явитесь со мной в Небесный Дворец.

Но Ху Цзиньпьен, казалось, не слушал его. Погруженный в какие-то свои мысли, дух сокола тяжело вздохнул:

— Полторы тысячи лет… Полторы тысячи лет я проливал кровь ради Небесного Царства. Я защищал его жителей, не щадя ни тела своего, ни души. И теперь вы хотите сказать, что мой собственный народ видит во мне преступника, которого необходимо привезти с позором?!

— Господин Ху, — мягко ответил Хен Чанмин, — Я всего лишь вестник чужой воли. Я не хочу ничего сказать, я лишь передаю указ Небесного Императора. От себя же добавлю, что если вы невиновны в том, в чем вас обвиняют, то на суде истина неизбежно откроется. Если вы невиновны, предоставьте необходимые объяснения, и ваше имя будет очищено перед всем двором.

Какое-то время Ху Цзиньпьен молчал, как будто взвешивая его слова.

— А что, если я откажусь? — спросил дух сокола.

Брови наследника Светил удивленно приподнялись.

— Это указ самого Небесного Императора, — напомнил он очевидные вещи, — Вы не можете ослушаться его!

Глава Клана Птиц молчал. Молчал — и изучающе смотрел на гостя, как будто принимал какое-то важное и ответственное решение.

А затем он вдруг спросил:

— Скажите мне, наследник Хен, а кто такой Небесный Император?

Вопрос этот был до того внезапен, до того немыслим, до того кощунственен, что Хен Чанмин не нашелся даже что на него ответить.

А Ху Цзиньпьен тем временем продолжал, не пытаясь уже играть роль вежливого и радушного хозяина:

— Для вас он верховный правитель. Духовный сын Доу-Му. Живой мост между Небесным Царством и Царством Истинных Богов. Но я помню, что на самом деле это всего лишь небесный зверь. Что это мой младший соученик, уступавший мне, никогда не имевший ни твердости и решимости в исполнении своего долга, ни истинной внутренней силы. И теперь я должен поставить его видение защиты Небесного Царства — выше своего?!

— То, что вы говорите, — медленно ответил Хен Чанмин, — Это звучит как ересь!

Ху Цзиньпьен расхохотался:

— Ересь? О, да! Это ересь! Потому что мои соколиные глаза видят дальше и яснее, чем ваши. Мир меняется, наследник Хен, меняется само мироздание! Нам больше не нужен ни Бог Войны, ни Небесный Император. Мы, мы сами, простые воины, тысячелетиями проливавшие кровь за Небесное Царство, — мы ныне возьмем в свои руки его судьбу и свою собственную!

Несколько мгновений наследник Светил переваривал сказанное.

А затем медленно поднялся из-за стола.

— Я слышал достаточно. Ху Цзиньпьен! Ты предатель!

Смех главы Клана Птиц стал слегка надрывным, как будто все сложнее ему было контролировать себя.

— Предатель?! Я предпочитаю термин «патриот»! Единственный в этом мире, кто действительно понимает, что на самом деле будет благом для Небесного Царства.

— А когда вы устроили резню в Деревне Тысячи Листов, — парировал Хен Чанмин, — Это тоже было благо Небесного Царства?!

— Это была необходимая жертва, — откликнулся Ху Цзиньпьен, — Жертва, которую каждый из нас должен быть готов принести ради общего блага! Небесное Царство должно было увидеть угрозу, исходящую от демонов, оно должно было расстаться с иллюзией! Увидеть единственный истинный путь! Оставить распри и лживый мир и объединиться против Зла!

Хен Чанмин покачал головой, и искренняя боль прозвучала в его голосе:

— Единственное Зло, что я вижу здесь и сейчас, это ты сам.

Достав из-за пазухи нефритовую табличку, он поднял её над головой, демонстрируя птицам.

— Солдаты! Властью, данной мне Его Величеством, я приказываю: арестуйте предателя Ху Цзиньпьена!

Дюжина крылатых воинов обступила их с четырех сторон. Они обнажили клинки, — но не спешили они исполнять приказ.

Не подчинялись безусловному символу власти в Небесном Царстве.

И глядя на растерянное лицо гостя, глава Клана Птиц широко улыбнулся:

— Удивлены, наследник Хен? Мне кажется, вы немного недооценили такую вещь, как боевое братство. Каждый здесь сражался с демонами под моим началом. А пролитая вместе кровь сияет ярче нефрита и держит крепче железных цепей.

— Солдаты, — повторил наследник Светил, — Это воля Небесного Императора!

— Небесный Император… тут больше не правит. Братья! Арестуйте предателя Хен Чанмина!

Хен Чанмин отреагировал на мгновение раньше, чем крылатые воины принялись исполнять приказ. Яркая белоснежная вспышка ослепила чувствительные птичьи глаза, — и оторвавшись от пола, наследник Светил прыгнул на потолок.

Меч Семи Звезд уже пылал яростным светом в его руках. Воины Клана Птиц наступали слаженно, — но мощь священной реликвии уравнивала силы. Подобно дервишу вертелся наследник Светил, отражая сыпавшиеся на него со всех сторон удары, — и время от времени волны божественной ци срывались с его клинка, сметая и отбрасывая нападавших.

— Лучники! — приказал Ху Цзиньпьен.

Хен Чанмин отбивал летящие в него стрелы, — но постепенно подкрепление, приходившее к главе Клана Птиц, становилось слишком многочисленным. Наследник Светил понимал, что не сможет обороняться вечно: рано или поздно его просто сомнут числом.

Белые одеяния его уже обильно окрасились кровью из многочисленных ран. Чувствуя, как подступает кровавый кашель, обильно и без всякой меры вливал он свою божественную силу в Меч Семи Звезд, и только это помогало ему хоть как-то держать оборону.

Пока что.

Вот, улучив момент, по-змеиному быстрым движением Хен Чанмин поразил одного из воинов-птиц, — и рухнув на потолок, тот развеялся золотой пылью.

Первая в этой войне смерть небожителя от руки сородича.

— Братья! — закричал Ху Цзиньпьен, — Слуги Цю Синчэня убивают свой же собственный народ! Не простим! Отомстим!

— Отомстим! — грянули в ответ десятки крылатых воинов.

Не дожидаясь, когда праведный гнев придаст им сил и решимости, Хен Чанмин направил божественную энергию в Меч Семи Звезд — и всю её обрушил на своды крепости. Треснул потолок, впуская в приемную пурпурный свет Небес. Смятые ударной волной, разлетелись во все стороны обступившие наследника Светил крылатые воины.

Хен Чанмин бросился к открывшемуся проему, силясь успеть покинуть мятежную крепость, пока солдаты не пришли в себя от магического удара.

Он почти успел.

Ху Цзиньпьен оказался на его пути, будто возникнув из ниоткуда. Столкнулись Меч Семи Звезд и сабля Клана Птиц, носившая имя Коготь Четырех Ураганов. Две колдовских энергии встретились — поглотили друг друга.

Дух сокола среагировал первым. Крутанув саблю в своих руках, он заставил противника на мгновение потерять равновесие. В немыслимом пируэте увернулся наследник Светил от смертоносного клинка, — но так и не смог завоевать инициативу. Вновь и вновь сыпались стремительные удары сабли на его оборону, — и все, что мог теперь сделать Хен Чанмин, это держаться. Ху Цзиньпьен метался вокруг него, атакуя то сбоку, то вовсе со спины, и заливающая лицо кровь мешала даже отслеживать его движения.

И вот, наконец, ослабевший от множества кровоточащих ран, в какой-то момент Хен Чанмин не смог уже даже поднять клинок. Выбив оружие из его руки, Ху Цзиньпьен закончил бой мощным ударом ногой в грудь.

— Схватить его, братья, — приказал глава Клана Птиц.

Наследник Светил уже не смог сопротивляться. Все, на что его хватило, это не закричать, когда руки крылатых воинов грубо надавили на свежие раны.

— Убей меня, если хочешь, — из последних сил проговорил Хен Чанмин, — Но это ничего не изменит. Ты проиграешь. Ты пошел против небесной гармонии, и это не останется безнаказанным. Помяни мое слово, Ху Цзиньпьен.

— Я не собираюсь убивать вас, наследник Хен, — покачал головой глава Клана Птиц, — Пока что не собираюсь. Вам уготовано место в первых рядах. Вы станете свидетелем нашего триумфа, нашего отмщения. В знак уважения к вашему происхождению и былым заслугам.

Хен Чанмин сплюнул кровью на подол его халата.

— Отмщения? За Деревню Тысячи Листов?

— За все деревни, сожженные демонами, — бесстрастно парировал Ху Цзиньпьен, — За всех фей и смертных, что ими пожраны, замучены, уведены в рабство! За Лянь Хуэйфэн! За всех жертв этой бесконечной войны! Вы увидите, наследник Хен, вы увидите, что не Бог Войны и не Небесный Император, а Я принесу мир и процветание Небесному Царству!

— Тот мир, что вы несете, — произнес Хен Чанмин, силясь через слабость и боль удержать ускользающее сознание, — Ничем не отличается… от мира демонов!

Лицо Ху Цзиньпьена исказилось бешеной яростью, и бронированный кулак врезался под дых, — заставляя наследника Светил вновь закашляться кровью.

— Отрубите ему пальцы, — приказал глава Клана Птиц, — И бросьте в темницу. Но проследите, чтобы он не умер от ран. Я навещу его немного позже.

И оглянулся на трещину в потолке, за которой открывалась бескрайняя небесная высь.

Небесное Царство, судьба которого вскоре должна решиться на поле боя.

Глава 11. Бог Войны идет на отчаянные меры

Никогда в жизни, даже в самом безумном сне Инь Аосянь не могла представить себе, что придется ей осаждать укрепления Небесного Царства. Это было нелепо, немыслимо, несовместимо с самой сущностью Бога Войны.

Но это случилось.

Едва распространилась весть о мятеже приграничных крепостей, объединенное войско под ее началом выступило в поход. Зоркие глаза холодных звезд наблюдали за путями между крепостями, отслеживая любое сообщение; позволяя изолировать их, нарушать цепочки снабжения и командования. Прославленные лекари Клана Цветов обеспечивали лоялистам надежный тыл.

Но вот только в непосредственной военной мощи ни Светила, ни тем более цветочные феи не могли тягаться с Кланом Птиц. Определенный перевес создавали могучие небесные звери, но их было слишком мало, и не было у них ни единства, ни организации.

Основной ударной силой объединенной армии оставалась сама Аосянь.

— Мне жаль, что все так обернулось, — сказал ей Болао Гао, с небольшим отрядом перехваченный на перевале между центральной и южной крепостями.

Молчала Инь Аосянь, занимая позицию напротив, пока воины Клана Светил обходили птичий отряд сверху, а небесные звери — с флангов.

Ловушка была выстроена грамотно, и командующий прекрасно понимал, что из неё не уйдет никто.

— Ты должна понять, — начал он, — У меня…

— У тебя был выбор, — жестко оборвала его Фея-Бабочка, — Всегда был. У всех у нас всегда был выбор. Хотя бы выбор, взять на себя ответственность или нет.

— Я солдат, Аосянь, — печально ответил Гао, — А солдаты должны подчиняться приказам. Даже если приказы им не нравятся.

— Подчиняться приказам… — повторила Бог Войны.

Тряхнув волосами, она отвернулась:

— Когда я была в Земном Царстве, я слышала такую историю. В один голодный год толпа жителей южного Ханьяна пришла к поместью местного магистрата, чтобы просить его открыть для жителей амбары с запасами зерна. Узнав об этом, магистрат отдал приказ своей домашней страже «перебить мерзавцев». Командующий стражи тогда вышел за ворота во главе вооруженного отряда. И сказал: «У меня есть приказ перебить мерзавцев, поэтому я прошу добрых людей разойтись и не мешать».

Искоса посмотрев на бывшего друга, Инь Аосянь спросила:

— Как ты думаешь, командующий стражи был хорошим солдатом? Или он был предателем, что заслуживал смерти?

Молчал Болао Гао, переваривая историю. В этом был он весь, понимала теперь Фея-Бабочка.

Не зная правильного ответа, предпочитал он не дать никакого.

— Магистрат тогда склонился ко второму варианту, — отметила Аосянь, — По его приказу командующий стражей был забит до смерти. Но когда весть об этом дошла до столицы, Император Вэй страшно разгневался. Магистрат был казнен в тот же год; его поминальную табличку даже не поместили в Зал Предков; командующего же по сей день почитают в Ханьяне как духа-хранителя этих мест. Так кто же из них был прав в этой истории? Тот, кто считал, что солдаты должны подчиняться приказам? Или тот, кто понимал, что есть вещи превыше прямого приказа? Ответь мне, командующий Болао. Или хотя бы самому себе.

Она перевела взгляд на отряд Клана Птиц.

— Что до вас, господа. У меня есть приказ уничтожить тех, кто помогает предателю, устроившему резню в Деревне Тысячи Листов и взбунтовавшемуся против Небесного Императора. Если вы не из их числа… самое время сложить оружие.

Болао Гао бросил меч последним.

— Мне нужна полная информация, — тем же днем настаивала Инь Аосянь, — Что случилось с Хен Чанмином?!

Плененный Болао Гао старался сохранить спокойствие, — но судя по тому, как избегал он гневного взгляда аметистовых глаз, сорокопут всерьез подозревал, что в командирский шатер его привели для расправы без свидетелей.

— Он жив, — заверил командующий, — Клянусь Небесами, он жив. По приказу главы Ху ему нанесли раны, которые потребуют много времени для исцеления; однако глава не хочет убивать его. Он надеется, что когда Клан Птиц одержит победу, Клан Светил поймет свою ошибку и пойдет на примирение…

— Иными словами, трусливо перебежит к более сильному хозяину, — бросила Фея-Бабочка.

Болао Гао внимательно и как-то печально посмотрел на неё. В светлых глазах его отразилась боль.

— После испытаний в Земном Царстве… ты изменилась. Стала своенравнее. Резче. Злее. Иногда… Иногда ты сама бываешь похожа на демона.

Против своей воли Бог Войны слегка дрогнула. И губы духа-сорокопута тронула горькая усмешка:

— Прежняя Аосянь нравилась мне больше.

— Прежнюю Аосянь, — парировала девушка, — Ты собственноручно казнил на пороге ее собственного дома.

— Твой дом здесь, Аосянь, — мягко поправил мужчина, — По-моему, иногда ты начинаешь забывать об этом.

— Возможно. А возможно, он был здесь когда-то.

Перебранку их прервало появление на пороге шатра молодого порученца из числа Фей-Водомерок.

— Бог Войны! Госпожа Инь! Сестра Аосянь!

Он слегка запнулся, кажется, неспособный выбрать между тремя обращениями.

Но уже через пару мгновений важность новостей перевесила церемониал.

— Клан Светил предпринимает наступление на центральную крепость. Они начали штурм.

— ЧТО?!

Забыв про командующего Болао, Бог Войны обернулась к вошедшему:

— Кто отдал приказ?!

— Они действуют по собственной инициативе, — развел руками порученец, — Их разведка обнаружила… Она обнаружила наследника Хена.

На мгновение он оглянулся на пленника, но решил более не удерживать информацию:

— Наследник Хен пытается сбежать!

Это была ловушка.

Поднимаясь над крепостью Клана Птиц, Фея-Бабочка понимала это со всей отчетливостью. Ху Цзиньпьен был отнюдь не глуп, а Хен Чанмин при всех своих достоинствах не отличался изощренной хитростью. Если наследник Светил, израненный и плененный, смог улучить момент и сбежать, то лишь потому что дух сокола знал, что его сородичи не смогут остаться в стороне.

Это была ловушка.

Ловушка, в которую нельзя было не попасться.

Глядя с высоты на кольца стен, Инь Аосянь видела, как врывается в ряды защитников клин одетых в серебристые доспехи воинов-Светил. Божественный свет, окутывавший их клинки, давал решающее преимущество, — и в строю Клана Птиц образовалась брешь.

Брешь, которую планировал Ху Цзиньпьен. Увязнув в сражении, клин нападавших замедлился, — и многочисленные птицы зажали их в двойные клещи. Сверху, снизу, с обоих флангов сыпались на него стрелы и боевые заклятья. Каждый из воинов-Светил был могущественен сам по себе: в поединках один на один многие из них превосходили птиц.

Но птицы действовали как армия.

Десять отбитых стрел — одна достигшая цели. Десять стойких воинов — один рассыпавшийся золотой пылью. Отряд нес потери, но упрямо прорывался к своей цели.

К Хен Чанмину, что, израненный, уже едва полз навстречу краю стены.

— Последнее Видение — Вихрь Розовых Лепестков!

Боевая техника Клана Цветов ударила по верхней группе Клана Птиц. Несколько фей-насекомых, державшихся рядом с Аосянь, поддержали её атаку, — но мало их было, слишком мало.

Слишком мало, чтобы встретить лицом к лицу армию птиц, что немедленно ослабили натиск на звезды, чтобы обезглавить лоялистов раз и навсегда.

— Отступаем! — приказала Инь Аосянь, тратя еще несколько секунд на поддержание обстрела лепестками.

Мало кто из фей-насекомых мог тягаться в скорости с воинами Клана Птиц, и потому погоня не могла продлиться долго. На прямом пути считанные секунды ушли бы у орлов и ястребов, чтобы настигнуть добычу.

— За мной! — приказала Инь Аосянь.

Россыпь скал, парящих в вышине, лишила птиц одного из преимуществ — скорости. Лавируя в узких проходов, вынуждены были они замедляться — почти упуская фей-насекомых.

Почти.

Потому что вторым преимуществом была численность. Численность — и организация. Прошло, наверное, несколько минут погони, прежде чем с трех сторон окружили духи птиц отступавших фей-насекомых.

Как и планировала Аосянь.

— В атаку!

Скрывавшиеся до поры до времени небесные звери дали о себе знать. Первыми показались барсуки, кроты и землеройки, открывая сокрытые норы. За ними последовали волки, тигры и медведи — главная ударная сила. Были тут и несколько лис, что взялись за оружие после смерти Леди Изящества, и даже юный Лев-Единорог Хэтэ, чей рык заставил парящие скалы содрогнуться.

Смешались, разрушились выверенные построения Клана Птиц. Увлекшись преследованием, отряд, что замыкал недавно ловушку для звезд, сам угодил в западню. У узком каньоне между парящих скал сталкивались крылатые воины, сбиваясь в кучу и мешая друг другу. А между тем, феи-насекомые, что недавно казались добычей, вновь переходили уже в наступление.

— Последнее Видение — Вихрь Розовых Лепестков!

Несмотря на то, что первым, чем занялась Инь Аосянь по возвращении в лагерь, были подсчет потерь и выволочка командирам воинов-Светил, выдохнуть и немного расслабиться она смогла, только когда лекарь из Клана Цветов доложил о состоянии Хен Чанмина.

— Он тяжело ранен, — рассказывал лекарь, — Но сейчас стабилен. Ходить самостоятельно сможет дня через три. Но руки его восстановятся не раньше чем через месяц.

Инь Аосянь серьезно кивнула.

— Благодарю. Передайте ему, пусть отдыхает. Я встречусь с ним чуть позже, когда он окрепнет.

Она развернулась было, чтобы пойти дальше по своим делам, но лекарь остановил её:

— Бог Войны, господин Хен просил передать, что вам нужно навестить его как можно скорее. У него есть срочные сведения. Сведения, которые он передаст только вам.

Никогда не относилась Инь Аосянь несерьезно к таким вещам, — и любой, кто знал её хоть немного, не стал бы ими шутить. Поэтому в лекарский павильон она направилась сразу же после этого разговора.

Хоть и опасалась она увидеть уродующие тело друга чудовищные раны, на деле они оказались надежно скрыты. Покрытый бинтами в несколько слоев, Хен Чанмин больше всего походил на мумию.

Только глаза моргали.

— А-эр…

Речь наследника Светил звучала довольно невнятно.

— Когда думал, что не выберусь, я вспоминал о тебе… Я…

— У нас будет время поговорить, когда ты поправишься, — прервала его Аосянь, — Расскажи сейчас то, что не терпит отлагательств.

Хен Чанмин кивнул, и по перебинтованному лицу невозможно было прочитать его чувства.

— То, что я был в плену… Помогло мне кое-что узнать. Ху Цзиньпьен… Он сошел с ума. Окончательно сошел с ума.

Инь Аосянь приподняла брови, но воздержалась от комментария.

Сейчас наследника Светил было лучше не сбивать с мысли: благодаря лечебным снадобьям он не чувствовал боли, но ясности сознания они ему определенно не прибавляли.

— Я видел в его крепости… Реликвии. Неправильные реликвии.

— Неправильные? — переспросила все же девушка, — В смысле? Что ты имеешь в виду? Что представляют собой эти реликвии?

Однако Хен Чанмин покачал головой.

— Я не могу описать их. Я не могу сказать… на что они похожи… Потому что они непохожи ни на что.

На несколько мгновений он замолчал, стараясь отдышаться.

— Ни на что в этом мире. Нет названия… для формы, которую они имеют. Нет имени… для их сущности. Даже для их цвета. Это не реликвии Небесного Царства, А-эр. Не реликвии Истинных Богов. Не вещи смертных. Даже не демонические.

— Ты имеешь в виду, что он использует реликвии, извлеченные из Голодной Бездны, — сделала вывод Аосянь.

Наследник Светил перевел на неё мутный взгляд.

— Ты знаешь?.. Откуда… Впрочем, неважно. Я слышал разговор… Слышал, что пик их силы придется на закат этого дня. Ху Цзиньпьен сказал… Он сказал, что в это время сможет… нанести удар. Он сказал… Что сила, что не должна существовать… сможет нацелиться на то… что не имеет имени. Не знаю, что это значит.

А вот Инь Аосянь знала. Знала — и окаменела от осознания.

«В Царстве Яростных Духов скрытые поселения не имеют своих имен»

— Я не знаю, что это значит, — повторил Хен Чанмин, — Но я уверен… что добра от его планов… не следует ждать. Что его нужно остановить.

— Его нужно остановить, — повторила Аосянь, пытаясь отделаться от образов перед своим внутренним взором.

Она вспоминала деревню, куда Ичэнь водил её отдохнуть от условностей крепости птиц, — могла ли когда-либо Бог Войны представить, что будет отдыхать от Небесного Царства в демоническом?! Она вспоминала прохожих, — простых мирных жителей, чья демоническая природа отражалась в их внешности, ауре, в силе, — но не меняла их сущности.

Она вспоминала беззаботно игравших под террасой таверны девочку-Аконит и мальчика-Ядовитую Многоножку.

Что могли сделать со всем этим реликвии, извлеченные из Голодной Бездны? Она не знала ответа. Сила Голодной Бездны не то что была неизучена, — её невозможно было изучить. Но перед мысленным взором Инь Аосянь немедленно встала картина сожженной деревни Тысячи Листов. И с удивлением поняла Бог Войны, что одно ничем не отличается от другого.

Небесное Царство?

Царство Яростных Духов?

Смерть уравнивает всех.

— Мы должны его остановить, — повторила она.

Не тратя времени на слова прощания, она покинула лекарский павильон. Всего десять минут ушло на то, чтобы созвать командующих войск кланов и сильнейших воинов небесных зверей, — но к сожалению, военный совет не обрадовал перспективами. Слишком мало было войск для прямого штурма, слишком многие пострадали в первом бою.

У Инь Аосянь были силы для того, чтобы вести осаду, но не для того, чтобы пробиться в крепость сегодня же.

— Клану Светил занять позиции для обстрела, — приказала она, — Небесные звери, будьте наготове, на случай, если нам удастся выманить часть их сил. Клан Цветов в резерве. А сейчас — все вон!

Десятки глаз уставились на неё. Обычно все военные советы Бог Войны проводила в ледяном спокойствии, и видеть её на грани потери самоконтроля для многих было крайне непривычно.

— Я сказала — вон! — в раздражении повторила Инь Аосянь, — Оставьте меня одну. Входить в мой шатер не позволяется никому. Даже если у кого-то из вас будут срочные донесения, вы должны будете ждать у порога, пока я прямым текстом не разрешу войти. Выполнять!

Кланы Цветов и Светил разошлись почти сразу. Менее дисциплинированные небесные звери с выполнением приказа слегка промедлили, но в конечном счете Инь Аосянь осталась одна в шатре.

Со свойственным ей тщанием проверила она, что никто не подслушивает под стенкой. И лишь после этого достала свой самый большой секрет.

Раскрылся резервуар в массивном золотом кольце на её безымянном пальце, и зашипела демоническая кровь, испаряясь под связующим заклятьем.

— Мао Ичэнь. Мао Ичэнь. Мао Ичэнь. Король Демонов, явись на мой зов!

Всего несколько секунд пришлось ей ждать, но в напряжении и нервозности Инь Аосянь готова была уже начать ругаться на преступно долгое промедление.

Судя по мокрой коже и волосам, по окружавшим его облакам горячего пара и полному отсутствию одежды, Король Демонов откликнулся на призыв прямиком из бани. Он не считал нужным чем-то прикрыться, но могучее тело его было напряжено, а черные когти на правой руке не меньше готовы к бою, чем девять белых лисьих хвостов.

Оглядевшись и не обнаружив непосредственной угрозы, Мао Ичэнь слегка расслабился. Он шагнул к Инь Аосянь, и на мгновение их губы соприкоснулись.

Лишь на короткий миг.

— У нас мало времени, — прошептала девушка, и страх перед будущим окончательно изгнал из ее тела невольное сладкое томление, — Точнее, у нас его практически нет. Я призвала тебя, потому что сейчас только вместе мы сможем справиться с ситуацией. У меня срочные сведения от Хен Чанмина.

Мао Ичэнь отстранился назад, разрывая контакт, и алые глаза его загорелись охотничьим азартом.

— Расскажи мне, что случилось.

Глава 12. Цилинь принимает последний экзамен

Убить.

Сокрушить.

Р-р-разорвать!

Наконец-то, после долгого ожидания у границ, Байху Сяо получил приказ наступать. Одна-единственная крепость ненавистного Небесного Царства была его целью; одна-единственная крепость удостоилась гнева Короля Демонов.

Но этого было достаточно, чтобы почувствовать себя живым.

— За мной! — рычал Демон-Тигр, — Кто отстанет, тому не достанется добычи!

И с этими словами, одним прыжком оторвавшись от земли, он первым вскочил на стену птичьей крепости. Сразу трое крылатых воинов обступили его, — но неподъемный для смертного клинок-дадао плясал в его руках, как бамбуковая трость. Каждый удар сопровождала алая волна демонической ци, сметавшая с ног даже тех, кто успевал увернуться от острой стали.

Два колдовских вихря прикрыли ему фланги, — то были демоны штормов и песчаных бурь. Ошеломленные натиском, воины-птицы дрогнули, — а на стены уже вывалила хитиновая пехота Клана Скорпиона.

— Сомкнуть ряды! — командовал Байху Сяо, — Удерживать плацдарм!

Клан Птиц был силен своей дисциплиной, но лишившись строя, не мог совладать с демонической яростью. Пытались какое-то время сражаться его воины, — но объединенная армия пяти кланов уверенно держала захваченные позиции.

— Лучники!

Вместо рукопашной Клан Птиц решил испробовать иную тактику. Заняв позицию на соседней стене, крылатые осыпали нападавших зачарованными стрелами. Воющие ветра, призванные Кланом Песков, отводили их в стороны, — но божественная ци слой за слоем разрушала защитные чары.

— Р-р-р! Ср-р-ражайтесь, тр-р-русы! — ревел Байху Сяо, отбивая стрелу клинком — и тут же посылая в ответ сгусток адского пламени.

Не смог он пробить накрывавший лучников купол щита, — но демоны Клана Морей призвали дождь, что встретившись с пламенем, обращался в завесу пара. Прикрытая от взглядов стрелков, хитиновая пехота устремилась в бой.

Где-то там, скрытая дымом, сражалась и Мяогуй. Она не принимала бой лицом к лицу, — она возникала из пустоты за спиною врага, сея хаос в его рядах.

Снова и снова кошачьи когти хватали добычу-птицу.

Небожителей становилось все больше, и начальное преимущество натиска постепенно сходило на нет. Все больше войск перебрасывал Ху Цзиньпьен на атакованную стену. Байху Сяо прекрасно знал, что сил, которые он привел с собой, в конечном счете не хватит. Рано или поздно, но армия пяти кланов вынуждена будет оставить завоеванный плацдарм.

Но к тому моменту он собирался вдоволь напиться небесной крови.

— Госпожа! Демоны перешли границу Царств!

Прибывший с этой вестью порученец из Фей-Водомерок несомненно ожидал, что сейчас Бог Войны отдаст приказ о защите от внешнего вторжения.

Но Инь Аосянь лишь сказала:

— Продолжайте вести обстрел!

Формация, выстроенная Кланом Светил на парящих скалах, походила на сложную конструкцию из зеркал и линз. Обжигающе-яркий белоснежный свет отражался от них, преломлялся, — и концентрировался в лучи, под которыми плавились даже камни. Четыре дюжины таких лучей вновь и вновь проходились по укреплениям Клана Птиц, разрушая стены и десятками убивая солдат.

Разумеется, Ху Цзиньпьен не мог оставить этот удар без ответа. Снова и снова атакующий клин крылатых воинов покидал осажденную крепость, чтобы обрушиться на духов звезд и заставить их отступить и нарушить формацию.

И снова и снова откатывался назад, столкнувшись с отчаянным сопротивлением небесных зверей.

Инь Аосянь парила над полем боя, обозревая ситуацию с высоты. С рук её срывались молнии и колдовские стрелы: не успевшая восстановить силы после недавнего боя, она не могла пока вновь призвать Вихрь Розовых Лепестков. Несколько раз приходилось ей и браться за Посох Исполнения Желаний: в те моменты, когда Клану Птиц почти удавалось прорваться.

Почти удавалось добраться до Клана Светил.

— Продолжайте вести обстрел, — повторила девушка, — Наша цель — мятежники. Это наибольший приоритет. Демоны подождут.

Вновь отступили крылатые воины, понеся потери от молний и клинков. Формация Клана Светил продолжала держаться, и испепеляющие лучи по-прежнему плавили внешние стены крепости Клана Птиц.

И непрошенная передышка потребовала от Аосянь ответов на неудобные вопросы.

— Но госпожа! — удивился порученец, — Как вы можете говорить такое?

— Бог Войны! — вторил ему Тысячелетний Лазурный Медведь, — Демоны — главная угроза. Мы не можем позволить себе междоусобицы перед лицом демонического вторжения. Мы должны…

— Мы должны действовать по плану! — оборвала его Аосянь, — Мы должны покончить с мятежом — сейчас или никогда! Сегодня я добьюсь справедливости для всех, кто погиб в Деревне Тысячи Листов, — с вами или без вас!

Её призыв отозвался одобрительными голосами из рядов солдат, — но неуверенность в них звучала. Оставить без внимания угрозу демонов, чтобы сражаться за власть в Небесном Царстве, — мало кто мог такое одобрить.

Она сама не одобрила бы, — если бы не знала весь план.

— Продолжайте вести обстрел! Нацельте лучи на северную башню!

Просто продолжать действовать. Когда ты действуешь — тебе не до размышлений, правильно или нет то, что ты делаешь.

Сейчас это самое главное.

А между тем Лазурный Медведь продолжал хмуриться:

— Это наша крепость, Бог Войны. Наша крепость, на которую нападают демоны, — а мы помогаем им!

Но Инь Аосянь покачала головой:

— Сейчас это крепость мятежников. Крепость, где пытали наследника Светил.

Она прекрасно понимала, что аргументы эти были весьма шаткими. Она знала, что сама легко нашлась бы что на них возразить.

Но к счастью, от необходимости продолжать спор её спас оклик порученца:

— Клан Птиц снова атакует!

— Сомкнуть ряды! — откликнулась Бог Войны, — Готовьтесь! Биться до последнего!

Продолжать бой.

И не задавать вопросов.

Ху Цзиньпьен сидел спиной к дверям Круглого Зала, но несмотря на это, незваного гостя он почувствовал сразу же.

— Приветствую старшего, — бесстрастным голосом сказал глава Клана Птиц, — Я ждал тебя.

— Приветствую младшего, — в тон ему ответил Мао Ичэнь.

Драконий рев из коридора на мгновение прервал их разговор. Шесть Демонов-Драконов, что проникли с девятихвостым лисом в самое сердце крепости, приняли свое истинное обличье, схлестнувшись с внутренней стражей и сея хаос и разрушение.

Но главный свой спор два лучших ученика Четырехцветного Цилиня должны были решить между собой.

— Пять сотен лет прошло с нашей прошлой встречи, — отметил Ху Цзиньпьен, неторопливо поднимаясь.

Подойдя к краю возвышения, выстроенного специально для реликвий Голодной Бездны, он взглянул на собеседника сверху вниз.

— Тогда ты был героем, а я — недостойным учеником, отвергнутым своим учителем. Но что в итоге? Ты превратился в то, с чем клялся бороться. Второй Бог Войны ошибся в тебе, Ичэнь.

Однако демон не дрогнул.

— Полагаю, что с тех пор ситуация… несильно изменилась, — хмыкнул он.

Глава Клана Птиц расхохотался.

— Вот как? Даже теперь? Даже правя демоническими тварями, ты все еще считаешь себя героем?

Мао Ичэнь наставительно поднял палец.

— Пару месяцев назад я кашлял кровью. Это маркер статуса!

Ху Цзиньпьен не понял его. И не особенно желал понять.

Глава Клана Птиц никогда не терпел шуток в серьезных делах.

— Учитель верил, что ты наследуешь его идеал, — сказал он, — Он отверг меня, потому что не мог примириться с моей решимостью…

— Ты сделал несколько ошибок в слове «фанатизм», — поправил Мао Ичэнь.

— …но ты казался тем, что он искал, — твердо продолжал Ху Цзиньпьен, — Так скажи мне, старший. Как ты полагаешь, если бы он узнал, что ты, именно ТЫ превратился в демона, стенал бы его дух в Подземном Царстве и в новых перерождениях? Признал бы он тогда, что с самого начала ошибался в отношении нас обоих? Признал бы он свою ошибку, если бы увидел, как недостойный его ученик стоит на защите Небесного Царства от того, кого он назвал своим преемником? Посмеялся бы он над собой — или просто проклял бы твое имя?

Сперва хотел Король Демонов вновь сострить и сыронизировать.

Но к своему же удивлению ответил неожиданно серьезно:

— Я думаю, он понял бы. Понял бы, что именно здесь, на своем странном пути я нашел способ добиться того, о чем он на самом деле мечтал. Ты обучался у Четырехцветного Цилиня тысячу лет, Ху Цзиньпьен. Но за всю эту тысячу лет ты так его и не понял. Поэтому он отверг тебя. Не по наивности. А потому что видел яснее всех.

— Я обучался тысячу лет, — задумчиво повторил глава Клана Птиц, — Ты прав. Я обучался тысячу лет. И хоть Учитель и отказался отдать мне силу Бога Войны, я был достоин её более, чем кто бы то ни было. Я был его лучшим учеником, не ты. И даже без силы Бога Войны мне достанет собственных сил, чтобы исполнить его Предназначение.

Он извлек из ножен Коготь Четырех Ураганов, — и изогнутое лезвие божественной реликвии окуталось синим колдовским огнем.

— Для того ведь я и использовал силы Голодной Бездны. Для того я и позволил тебе узнать о них. Ты думаешь, для меня важны твои скрытые деревни? Нет, старший. Они лишь средство, чтобы устроить наш решающий поединок. Чтобы исполнить Предназначение.

— О, да, — хмыкнул Король Демонов, — Я уже понял, что деревни тебе не важны. Ни мои, ни Небесного Царства.

Лицо главы Птиц исказилось от гнева.

— Настало время последнего экзамена, Цю Ичэнь!

— Моя фамилия Мао.

И в следующий момент оба ученика Четырехцветного Цилиня сорвались с места. Сложив крылья, дух сокола спикировал на врага, — но девятихвостый лис отпрыгнул в сторону, уходя из-под удара. Взметнулось лезвие Когтя Четырех Ураганов — и столкнулось с Багряным Клинком, что рассекал даже сталь.

— Обычный меч ты перерубил бы, — отметил Ху Цзиньпьен, — Но не этот.

Крутанув в ладони священную реликвию, он высвободил её силу, — и демонской клинок разлетелся брызгами крови. От второго удара Мао Ичэнь увернулся, отпрыгнув назад.

К третьему его Багряный Клинок сформировался вновь.

Вновь столкнулись небесная сабля с демоническим мечом. Ху Цзиньпьен отнюдь не льстил себе, говоря о своем превосходстве в технике боя: до того, как быть отвергнутым Учителем, он обучался гораздо дольше.

Но в Царстве Яростных Духов каждый год шел за три.

Пользуясь преимуществом полета, глава Клана Птиц неуклонно теснил Короля Демонов. Несколько раз разбивал он Багряный Клинок, — но каждый раз Мао Ичэнь сотворял его вновь.

— Сколько еще тебя хватит, Мао Ичэнь? — спросил Ху Цзиньпьен, выделив голосом фамилию Короля Демонов.

В ответ на это Ичэнь усмехнулся:

— Отвечать на этот вопрос А-эр было гораздо приятнее.

Изменился Багряный Клинок, обращаясь в плеть. Глава Клана Птиц успел подставить Коготь Четырех Ураганов под удар, — и плеть обмоталась вокруг лезвия. Она все еще не могла разрушить колдовской металл, — но стоило Королю Демонов с силой дернуть за неё, и Ху Цзиньпьен не смог сохранить равновесие.

Сторонний наблюдатель не смог бы даже рассмотреть, как на встречном движении обменялись ударами два лучших ученика Второго Бога Войны. Однако к моменту, когда они вновь обернулись друг к другу, кинжал Ичэня окрасился кровью, а Ху Цзиньпьен уже твердо стоял на ногах.

Раненное крыло конвульсивно дергалось.

— За пятьсот лет твои навыки улучшились, — признал Ху Цзиньпьен, — Тогда, в Долине Рек и Озер, ты бы не успел достать меня.

— Тогда, в Долине Рек и Озер, — парировал Мао Ичэнь, — Ты бы не пожертвовал мирной деревней ради своей мести.

Глаза духа сокола сузились в гневе.

— Демон будет учить меня ценить жизни?!

Лишившись Когтя Четырех Ураганов, он, однако, сотворил две сабли из голубоватой божественной ци. Мао Ичэнь уже создал новый Багряный Клинок взамен использованного для обезоруживания.

Два лучших ученика Четырехцветного Цилиня сошлись снова. Сабли Ху Цзиньпьена хранили единую форму, — он всегда предпочитал обычное оружие сотворенному и имел соответствующий боевой стиль. Багряный Клинок, напротив, снова и снова менялся, становясь то мечом, то плетью, то посохом, то парой кинжалов.

Порядок Клана Птиц схлестнулся с хаосом Царства Яростных Духов.

— Когда твои демоны убивают, ты вспоминаешь её лицо? — почти прорычал глава Клана Птиц, когда клинки в очередной раз сцепились, — Или тебе все равно?!

Он крутанул свои сабли в руках, и Мао Ичэнь отточенным прыжком на ступени ушел от удара в живот.

— Чье именно? — спросил он невозмутимо, — Лянь Хуэйфэн? Или Мэй Синьяо? Любой феи из Деревни Тысячи Листов? Или даже демоницы из сокрытых деревень?

Не дожидаясь реакции противника, он взмахнул рукой, — и Дюжина Багряных Клинков устремилась вперед. Такая атака не была рассчитана на столь опытного противника: крутанув сабли перед собой, Ху Цзиньпьен отразил все двенадцать ударов.

Но это был лишь отвлекающий маневр.

Всем своим весом девятихвостый лис врезался в противника, — и легкий, подвижный дух сокола не сумел устоять на ногах. Сцепившись в борьбе, два лучших ученика Четырехцветного Цилиня покатились по полу Круглого Зала. Оттолкнувшись от земли уцелевшим крылом, Ху Цзиньпьен занял позицию сверху. Сверкнуло в его ладони лезвие кинжала, и лишь в последний момент успел Ичэнь заслониться предплечьем от удара в горло.

И лишь заметив лисью улыбочку, понял Ху Цзиньпьен, что сделал слишком предсказуемый ход. Что он допустил ошибку, которую уже не успеет исправить.

А затем лисьи когти прорвали его плоть.

Ощущение заполненности. Знакомое любому, кто хоть раз получал стрелу в битве.

И ощущение пустоты. Незнакомое, но очень понятное.

Понятное любому, кто способен хотя бы представить, как вырывают часть его.

Почувствовав, как в глазах темнеет, а силы покидают его, Ху Цзиньпьен уже не пытался бороться. Он знал, что проиграл. Он знал, что умирает.

Он принимал поражение от старшего соученика.

— Скажи мне, старший, — попросил он напоследок, — Чего я не понял? Что ты нашел на своем странном пути? О чем на самом деле мечтал Второй Бог Войны?

Мао Ичэнь слабо улыбнулся. Не было в той улыбке печали по прошлому, не было и победного торжества.

Лишь усталость.

— О мире, младший, — откликнулся он, — О мире.

И на глазах у умирающего врага откусил кусок его печени.

Очередная волна крылатых воинов почти что смогла сломить строй небесных зверей. Клан Светил еще поддерживал формацию, но недалек был тот момент, когда им тоже настанет пора вступить в рукопашную.

Инь Аосянь пока что могла встречать противника вспышками молний, но постепенно и она начинала уставать. Редко когда в бою с демонами приходилось ей тратить столько ци: как правило, сражения бессмертных заканчивались гораздо раньше.

Или чьей-то победой, или чьим-то отступлением.

— Держать строй, — командовала она, вновь хватаясь за Посох Исполнения Желаний, — Продолжать сражаться!

Очередное заклинание заставило её согнуться в приступе кровавого кашля: силы её были на исходе.

«Посвящение в герои», — вспомнился насмешливый комментарий Ичэня.

— Смотрите! Что это?

Увиденное заставило отвлечься от сражения и её сторонников, и воинов Клана Птиц. Из окон Круглого Зала вырывалось шестицветное пламя.

Лисье пламя.

Их с Ичэнем заранее оговоренный сигнал.

— Отступаем! — приказала Инь Аосянь, — Отряд резерва, прикройте нас!

Ошеломленные произошедшим в самом их тылу, крылатые воины не могли организовать по-настоящему энергичное преследование. Никогда не бывшие грозной силой на поле боя, цветочные феи смогли отбросить их, позволив Светилам и небесным зверям без помех возвратиться в лагерь.

И едва это произошло, как Инь Аосянь потребовала:

— Отправьте депешу в Небесный Дворец. Передайте, что глава мятежников уничтожен.

Тысячелетний Лазурный Медведь нахмурился:

— Вы уверены, Бог Войны? Вы не видели его тела. Вы не знаете в точности, что там произошло.

Инь Аосянь лишь устало улыбнулась. Она не стала говорить, что все прекрасно знает.

Знает, что Мао Ичэнь одержал победу, — а как иначе могло быть?

Её же там не было.

Знает, что смерть главнокомандующего от рук Короля и обнаружившиеся в тылу шесть Демонов-Драконов окончательно повергнут армию Клана Птиц в хаос. Лишившись своего главного преимущества, небожители уже не смогут противостоять войску Байху Сяо. Очень скоро укрепления Небесного Царства падут.

И Мао Ичэнь прикажет:

— У вас есть три дня на разграбление. Затем возвращаемся в Царство Яростных Духов.

Глава 13. Бабочка заканчивает свой танец

После гибели Ху Цзиньпьена окончательное подавление мятежа не заставило себя долго ждать. Обезглавленная армия птиц не знала, как — и самое главное, за что ей бороться. До какого-то предела поддерживало их единство присутствие армии демонов, — но как только Мао Ичэнь увел войска обратно в свое царство, распад мятежного войска стал неизбежным.

Кто-то еще пытался продолжать сражаться, но в основном солдаты Клана Птиц сдавались без боя. Одни просили о милосердии и справедливом суде. Другие спешили заверить, что никогда не были искренними сторонниками мятежа. Одни толковали о том, что шли за достойным лидером Ху Цзиньпьеном, другие же спешили полить его имя грязью, — и Инь Аосянь не знала, кто вызывал у неё большее отвращение.

Те, кто искал выгоды, или те, кто искренне верил в благую цель ценой невинной крови.

Триумфальное возвращение Инь Аосянь и Хен Чанмина из приграничья вызвало всеобщий ажиотаж. Толпа на подлете к Небесному Дворцу приветствовала их, крики о справедливости для Деревни Тысячи Листов раздавались тут и там. Но где-то на самой грани восприятия чувствовала Аосянь, что что-то не так. Что-то она упустила.

Нехорошие предчувствия терзали её, когда она входила в Небесный Дворец.

— Ваше Величество.

Опустившись на колени, Фея-Бабочка и наследник Светил церемонно склонились.

— Этот Бог Войны докладывает вам о полной победе над мятежом. Предатель Ху Цзиньпьен мертв, и контроль над приграничьем восстановлен. Армия демонов, что грабила нейтральные земли, отступила прежде, чем крепость перешла в наши руки.

Эти слова вызвали ропот в рядах придворных и не особенно нравились самой Аосянь. Однако сказать их было необходимо, чтобы не дать козыря в руки разжигателям войны, каковых осталось немало даже без Ху Цзиньпьена. Сделав акцент на «нейтральности» земель, захваченных мятежниками, Инь Аосянь играла на опережение, превентивным ударом уничтожая аргумент «демоны вторглись в наши земли, разграбили нашу крепость, увели наших жителей в рабство, и мы не можем им этого простить».

Они не вторглись «в наши земли».

Они вторглись «в нейтральные земли, захваченные мятежниками».

Когда Фея-Бабочка стала вообще просчитывать подобные политические нюансы?!

— Преступление Ху Цзиньпьена, — поддержал её Хен Чанмин, — Не только в том, что он попытался захватить власть в Небесном Царстве. Своими действиями он лишил Небесное Царство единства. Он говорил о его защите, — но в результате сам отдал доверившихся ему небожителей в когти демонов.

Толпа отозвалась на это возмущенным гулом. Крики ненависти в адрес главы Клана Птиц начисто заглушили всю память о том, что еще недавно та же самая толпа славила его как героя. То тут, то там раздавались призывы предать его имя посмертному проклятью.

Небесный Император дождался, пока шум стихнет, и выдал свое решение:

— В знак признания его тысячелетней службы поминальная табличка Ху Цзиньпьена будет установлена в Зале Предков. Однако так как служба эта закончилась мятежом, его родня не будет иметь прав на его наследие. Новым главой, что возьмет под свою руку остатки Клана Птиц, станет Гуци Джидао, Белый Голубь Мира.

Незнакомый Богу Войны молодой небожитель поклонился, прежде чем занять место рядом с Хен Ваньяном:

— Милость ваша безгранична, Ваше Величество.

— И первой твоей задачей на посту главы, — продолжил Небесный Император, — Станет придумать, как вернуть своих сородичей, захваченных демонами в мятежной крепости. Не действуй опрометчиво; составь план и приступай к исполнению только после его одобрения.

В тот момент Инь Аосянь подумала, что после того, как Цю Синчень распустит совет, ей следует побеседовать с новым главой. Возможно, если он придумает мирный план, — в противовес военным планам Ху Цзиньпьена, — то она сумеет послужить посредником между ним и Мао Ичэнем. Повлиять на Короля Демонов.

И освободить из рабства захваченных птиц.

— Что касается наших героев, — продолжал Небесный Император, — Хен Чанмин! Выйди вперед.

Наследник Светил поднялся с колен.

— В плену у предателя ты проявил достойное восхищения мужество и отвагу. Пытки и увечья не смогли сломить твой дух и поколебать твою решимость.

— Это мой долг верноподданного, — скромно ответил наследник Светил.

Цю Синчень кивнул:

— Мне известно о том, какой награды ты для себя желаешь. Кроме того, я знаю также, что в период, когда твои руки восстанавливаются после пыток Ху Цзиньпьена, ты будешь особенно нуждаться в помощи и заботе. И посему, пусть весь Небесный Двор слышит мою волю. В награду за мужество, проявленное в деле мятежников, пожаловать наследнику Клана Светил Хен Чанмину брак с прекрасной дочерью Клана Цветов…

Инь Аосянь оглянулась на друга детства. Он серьезно?! Он не оставил этой идеи?

— …Мэй Синьяо!

Глаза Хен Чанмина удивленно расширились.

— Что?! Но… Ваше Величество… Я же…

Он запнулся, не решаясь указать Небесному Императору на ошибку. Кажется, наследник Светил ждал, что тот сам поймет её, — но синие глаза правителя смотрели прямо и твердо.

С легкой лисьей хитринкой.

— Подданный принимает приказ, — поклонился Хен Чанмин.

Он бросил на Инь Аосянь несчастный и извиняющийся взгляд, и Фея-Бабочка постаралась не допустить на свое лицо выражения, что несомненно добило бы друга детства.

Выражения радости и облегчения.

Ибо не понял бы Хен Чанмин, что брак с ним вовсе не был бы для неё наградой.

— Однажды ты поймешь, что мое решение было верным, — пообещал Небесный Император.

Повинуясь его знаку, к представшим перед ним героям вышла Мэй Синьяо — и изящно поклонившись, остановилась бок о бок с будущим мужем.

— Этот недостойный цветок благодарит Ваше Величество за милость, — негромко произнесла она.

— Не стоит, — ответил Небесный Император, — Вы оба через многое прошли. По вине мятежников вы оба перенесли страшные испытания, — и вы оба встретили их с мужеством и достоинством. Я убежден, что вы станете лучшими целителями душ и тел друг для друга. С вами мое благословение, а в вашем союзе — единство Клана Светил и Клана Цветов. Поздравляю с будущей свадьбой.

— Поздравляем с будущей свадьбой! — грянула толпа.

Скованными казались новоявленные жених и невеста и явно неуютно себя чувствовали под взглядами всего Небесного Двора. И, не иначе почувствовав это, Небесный Император перевел взгляд на Бога Войны.

— Инь Аосянь. Прошло лишь немного времени, и ты снова предстаешь передо мной. Ты вновь заслуживаешь награды. Прошу тебя, на этот раз выскажи сразу, чего ты желаешь, дабы не пошла обо мне молва как о скупце, что прячется за обещаниями на будущее и пренебрегает награждением героев в настоящем.

Задумалась тогда Фея-Бабочка. Она практически не думала о том, чего может пожелать для себя; все мысли её крутились вокруг того, чтобы предотвратить войну Царств и вывести на чистую воду Цзи Чжаньлао.

Но какое желание могло бы тому помочь?

— Ваше Величество, — начала Аосянь, — Я ни в коем случае не хочу пренебречь вашей благосклонностью или поставить вас в неудобное положение. Однако я не могу не признать, что пребываю в немалой растерянности. Я защищала Небесное Царство не ради награды, и я…

— Ваше Величество! — оборвал её голос Цзи Чжаньлао от дверей Золотого Зала.

Он не присутствовал на церемонии, объяснив это обострением своей болезни. И действительно, был он бледен, сосуды его вздулись и потемнели, и он тяжело опирался на палку.

Однако он решительно шел вперед, и свита из Клана Цветов следовала за ним.

— Советник Цзи! — возмутился Хен Ваньян, — Как смеешь ты прерывать разговор Его Величества с Богом Войны?!

Однако по легкой заминке поняла Инь Аосянь. Он знает, как.

Он знает, почему.

Он знает, зачем.

— Прошу прощения у двора и у Его Величества, — поклонился патриарх Цветов, — Но этот недостойный цветок понимает, что больше не может молчать. Три дня я колебался, следует ли рассказывать, три дня боролись во мне долг верноподданного и моя любовь к дочерям своего клана. Но сейчас, когда я слышу, что мое молчание может привести к обману Его Величества, сердце мое обливается кровью.

Небесный Император не удержался от того, чтобы помассировать висок.

— Ты обвиняешь кого-то в обмане, Цзи Чжаньлао? — спросил он, — И кого же именно?

В ответ патриарх Цветов лишь ниже поклонился — и приказал:

— Надзирающая За Моралью И Нравственностью. Прошу тебя, расскажи Его Величеству то, что рассказала мне.

Против воли задрожала Инь Аосянь, когда Фея-Вьюнок выступила из свиты цветочных духов. Ницю Хуэйджонг была строгой наставницей; многие из фей-насекомых Клана Цветов с самого детства обучались под её началом. И даже тогда, когда Инь Аосянь улетела на поиски наставников, что обучат её путям Бога Войны…

Первый наставник остается навсегда.

— Ваше Величество, — начала наставница Ницю, — По вашему приказу последние шесть дней я заглядывала в Нефритовый Омут. Тяжело мне говорить о том, что я узнала. Но я обязана сделать это. Ради порядка и гармонии в Небесном Царстве.

Нефритовый Омут, Нефритовый Омут… Полминуты, наверное, ушло у Аосянь на то, чтобы вспомнить, что это. Считалось, что туда заглядывает лишь сам Небесный Император, помазанный на царствование Истинными Богами.

Никто не слышал о том, чтобы позволял он заглянуть туда другим.

— На что вы смотрели через Нефритовый Омут, наставница Ницю? — не удержалась от вопроса Фея-Бабочка.

Она уже догадывалась, на что.

Но до последнего надеялась ошибиться.

— На тебя, моя непутевая ученица, — прямо ответила ей Ницю Хуэйджонг, — На тебя.

И вновь обернувшись к Небесному Императору, поклонилась:

— Ваше Величество, на мне лежит ответственность наставницы. Возможно, я дурно воспитала свою ученицу. Или же не разглядела вовремя грозящей ей опасности. Но в обоих случаях вина на мне, и единственное, что я могу сделать, чтобы её облегчить — это рассказать правду перед всем Небесным Двором. Во время осады укреплений Клана Птиц моя ученица Инь Аосянь… призвала в свой шатер Короля Демонов.

Ошеломленное молчание повисло над Золотым Залом. Кажется, не то что как реагировать никто не знал: даже повторить услышанное не решались небесные придворные.

Бог Войны призвала Короля Демонов? Казалось, что сами эти слова могут повергнуть мироустройство и весь порядок Небес.

— С помощью кольца с его кровью, — продолжила Фея-Вьюнок, — Инь Аосянь призвала Короля Демонов. Поцеловавшись с ним, она выдала ему планы Ху Цзиньпьена и скоординировала атаку, приведшую к разграблению приграничной крепости.

— Это абсурд! — закричал Хен Чанмин, — Госпожа Ницю, я был о вас лучшего мнения! Клеветать на Бога Войны — это…

— Молчи, Чанмин! — оборвал его Хен Ваньян, — Молчи. Сейчас ты не знаешь достаточно, чтобы высказываться.

— Но отец! Это же…

Однако наследник Светил покорно замолчал, повинуясь запрещающему жесту главы клана.

Хен Ваньян же сказал:

— Я давно подозревал неладное. Слишком уж легко отпустил её Король Демонов в Земном Царстве. Теперь понятно, почему. Его влияние превратило Бога Войны в безвольную рабыню. Вернувшись в Небесное Царство, она способствовала его планам.

— Вы можете чем-то подтвердить столь уверенные слова? — спрашивал тогда Золотой Цилинь, что представлял при дворе небесных зверей.

— Кольцо, — отвечала Ницю Хуэйджонг, — Кольцо с кровью Короля Демонов все еще при ней. Прошу вас, Ваше Величество, прикажите обыскать её одежду и её ауру, чтобы найти его.

Инь Аосянь бросила отчаянный взгляд на Хен Чанмина. Ей нужно было всего несколько мгновений отвлечения внимания. Несколько мгновений, чтобы попытаться хотя бы спрятать кольцо, избавиться от него, сжечь во вспышке божественной ци.

Но Хен Чанмин так и не понял, чего безмолвно требовали её глаза.

— Вот, Ваше Величество, — поклонился небесный стражник сразу же после обыска, — Кольцо с демонической кровью. Госпожа Ницю говорит правду.

Первым на эти слова отреагировал Цзи Чжаньлао.

Опустившись на колени, патриарх Цветов возопил:

— Ваше Величество, прошу вас о милосердии к дочери моего клана! Она допустила оплошность, но в этой ситуации она не злодейка, а жертва! Жертва насилия и жестокости Короля Демонов! Она нуждается в помощи, лечении и очищении от злого влияния!

Инь Аосянь посмотрела на него. Затем на наставницу Ницю. Затем на Небесного Императора.

И сказала:

— Я не прошу вас о милосердии, Ваше Величество. Я признаю. Я действительно связывалась с Королем Демонов с помощью этого кольца. Но не потому что мой разум помутился или искажен. Не потому что я сломлена пытками и насилием, не потому что я его рабыня. А лишь потому что он был единственным, кто мог помочь остановить безумие Ху Цзиньпьена. Потому что в ту ночь Ху Цзиньпьен собирался выпустить силы Голодной Бездны, и чтобы остановить его, мне нужна была любая помощь, какую я могла получить. Я обратилась к Королю Демонов, — но лишь ради защиты Небесного Царства.

Наследник Светил попытался было высказаться в её поддержку, — но несказанные слова умерли, не родившись, под властным жестом главы клана.

— Сговориться с демонами ради защиты Небесного Царства? — повторил Хен Ваньян, — Чем вы тогда отличаетесь от Ху Цзиньпьена?

— Вы видите, что дочь нашего клана не в себе! — отчаянно закричал Цзи Чжаньлао, — Прошу вас, Ваше Величество, будьте милосердны!

— Ваше Величество, мы не можем допустить, чтобы возможный слуга Короля Демонов свободно бродил по Небесному Царству, — откликнулся Хен Ваньян, — Прошу вас, отдайте приказ!

— Просим вас отдать приказ!

Небесный Император оглядел склонившихся перед ним придворных. Лицо его оставалось невозмутимым, но в глубине синих глазах читалось невысказанное проклятье в адрес своей власти и своей жизни.

— Жертва Инь Аосянь или преступница, рано судить, — сказал он после минуты молчания, — Однако в одном глава Хен прав: мы не можем позволить себе ненужный риск. Посему приказываю поселить Бога Войны в дальнем дворце и не выпускать до специального дозволения. Стража. Сопроводите барышню Инь.

Инь Аосянь оглянулась на обступивших её небесных солдат в серебристой броне. Сейчас, когда основные силы пребывали в приграничных крепостях, мало кто из них мог создать ей проблемы один на один. Она могла бы сразиться с ними. Возможно, она смогла бы если и не победить, то уж по крайней мере пробиться с боем.

И тем самым дать обвинению лучшее подтверждение, какое только возможно.

— Инь Аосянь принимает приказ Вашего Величества, — твердо сказала она, — Я готова следовать за небесной стражей. Но перед этим я должна кое-что сделать.

Неотрывно смотрела она на небесный трон. И лишь договорив, слегка перевела взгляд, фиксируя цель и направляя потоки ци.

— Последнее Видение — Вихрь Розовых Лепестков!

Ошеломленные происходящим, солдаты, однако, проявили завидную выучку и отменную скорость реакции.

— Защищайте Императора!

Надежной стеной выстроились стражи в серебристой броне, своими телами заслоняя правителя от боевой техники Клана Цветов. Инь Аосянь, однако, целилась не в него.

Вскрикнул от боли небесный страж, когда первый острый лепесток порезал его руку. Рефлекторно разжались раненые пальцы, в которых он до сих пор держал кольцо с демонической кровью. Второй лепесток попал прямо в кольцо, сметая его с ладони, и закружил его в воздухе розовый вихрь.

Лишь для того, чтобы секунды спустя вспышка божественной ци расплавила золото, испаряя кровь без остатка.

Инь Аосянь не желала, чтобы подарок Короля Демонов, его главная слабость и знак его доверия к ней, — угодил не в те руки.

— А теперь, господа, сопроводите меня в дальний дворец, — приказала она.

Глава 14. Король Демонов не посылает войско

Дальний дворец вовсе не походил на темницу. Просторные, светлые помещения, отделанные белым металлом. Лиловое небо за просторными окнами, прикрытыми ажурными ставнями. Покои, по меркам Земного Царства вполне достойные благородной барышни.

Но он был пуст — и он был изолирован. Небесная стража дежурила за воротами, — и открыть эти ворота можно было только снаружи. Ажурные ставни не казались серьезной преградой для того, чтобы улететь в окно, — но пробить их не удавалось, даже усилив удары божественной ци.

Инь Аосянь попробовала из чистого любопытства.

И даже приняв свой истинный облик маленькой бабочки, не могла она пролететь сквозь щели в ставнях: не позволяли защитные обереги, созданные лучшими мастерами Клана Светил.

Это была удобная клетка, но это была все еще клетка.

Посох Исполнения Желаний и другие реликвии Бога Войны пришлось отдать; тем не менее, небесная стража позволила ей оставить не только подушку-ёжика, но и кинжал Третьего Бога Войны.

Ницю Хуэйджонг пришла буквально через два часа, едва лишь Инь Аосянь успела обжиться на новом месте. Одетая в простой серый халат, сплетенный из скромности и смирения, Фея-Вьюнок держалась прямо и не отводила глаз.

— Я не прошу у тебя прощения, — сходу сказала она.

И Инь Аосянь не удержалась от сарказма:

— Это как глоток свежего воздуха, наставница Ницю. А если вы еще и не скажете, что у вас не было выбора, я и вовсе буду счастлива.

Фея-Вьюнок слегка поморщилась.

— У меня был выбор, — ответила она, — Следовать долгу наставницы или личным чувствам. Ты должна понимать, что я не враг тебе. Я действую не только ради блага Небесного Царства, но и для твоего собственного.

— И поэтому вы решили следить за мной через Нефритовый Омут, — хмыкнула Инь Аосянь, — Наблюдать. В самые постыдные, самые личные моменты. Скажите мне, наставница Ницю. Вы хоть получили удовольствие от того, что видели?

— Удовольствие? — нахмурилась Фея-Вьюнок, — Я делала это только из долга наставницы, Аосянь. При чем тут удовольствие?

Инь Аосянь рассмеялась, — но смех это был скорее нервный, чем веселый.

— Я просто слышала в Земном Царстве, что барышни часто собираются девичьей компанией и обсуждают по секрету своих мужчин. А у меня такого не было ни разу за все шестьсот лет жизни. Очень обидно. А тут как раз вы видели моего мужчину голым; чем не повод для женской беседы?..

— Твоего мужчину, — задумчиво повторила Ницю Хуэйджонг, — Ты имеешь в виду Короля Демонов?

— Я имею в виду Мао Ичэня, — настойчиво заявила Инь Аосянь, — У него есть имя. Я знаю, сейчас все Небесное Царство говорит о связи Бога Войны с Королем Демонов. Так проще. Проще сказать «Бог Войны и Король Демонов», чем «Инь Аосянь и Мао Ичэнь».

Она пожала плечами.

— И сказать «мы скоро казним Бога Войны» тоже проще, чем «мы казним мою ученицу Инь Аосянь». Разве не так, наставница Ницю?

И Фея-Вьюнок дрогнула.

— Твоя казнь еще не предопределена, — ответила она, — У тебя еще есть шанс, Аосянь. Покайся. Отрекись от Короля Демонов. И позволь лекарям Клана Цветов вылечить тебя.

— Мне не нужно лечение, — твердо ответила девушка, — Мне не нужно лечение, потому что я не больна. Мой разум не помутнен. Я знаю, почему я сделала то, что сделала. И если бы у меня была возможность вернуться в прошлое… я поступила бы точно так же.

Секунды длилась дуэль взглядов, а затем Ницю Хуэйджонг отвернулась.

— В таком случае вариантов не остается, — сказала она, — Его Величество отправит тебя на Площадку Небесных Наказаний, где тебе придется принять девяносто девять ударов молний.

Она вновь посмотрела на ученицу, и на этот раз её голос звучал почти умоляюще:

— Прошу тебя, Аосянь. Отступись. Образумься. Покайся. Я не хочу, чтобы твое упрямство стоило тебе жизни. Я не хочу снова… снова тебя потерять.

Такое человечное признание наставницы на мгновение выбило из колеи. Но затем Инь Аосянь нахмурилась:

— Вы думаете, что я не выдержу?

Фея-Вьюнок печально улыбнулась:

— Безгрешных нет, Аосянь. Ты можешь выдержать десять ударов. Двадцать. Может, даже пятьдесят. Но не все.

В теории Площадка Небесных Наказаний служила не для казни, а для очищения. Считалось, что каждый удар молнии нанесет тем больший ущерб, чем больше в жертве зла и тьмы, греха и искажения. Демону или темному заклинателю достаточно было одного или двух ударов, чтобы сгореть дотла. Легенда гласила, что небожитель, являвший собой истинный эталон добродетели, сможет пропустить молнию через себя, не пострадав вовсе.

Но на деле подобного не случалось за всю историю.

— И все-таки я попытаюсь, — сказала Инь Аосянь.

— Упрямица, — вздохнула Ницю Хуэйджонг, — Это смерть, понимаешь?! Верная смерть! Ради чего ты идешь на это? Ради Короля Демонов?

Инь Аосянь покачала головой.

— Не ради него. Ради себя. Вы ведь сами учили меня, наставница. Истинная добродетель — в том, чтобы стоять за правое дело, брать ответственность и никогда не сожалеть о принятых решениях.

— Когда я учила тебя этому, — парировала Фея-Вьюнок, — Мне и в голову не могло прийти, что однажды ты назовешь правым делом защиту демонов.

И дрогнула, наткнувшись на горящий взгляд аметистовых глаз.

— А какая разница? — спросила Аосянь, — Какая разница, наставница? Вы знаете… Я была в одной из сокрытых деревень. И я не увидела там демонов.

Ницю Хуэйджонг посмотрела на неё с недоумением, и Фея-Бабочка пояснила:

— Понятное дело, что все её жители — демоны. Но глядя на них, я видела крестьян, занятых своим каждодневным трудом; я видела трактирщика, подающего вкусные пироги с персиками; я видела детей, играющих на улице. Вот что я видела, наставница Ницю.

Она покачала головой:

— И если бы Клан Птиц разрушил все это… Если бы Ху Цзиньпьен убил их… Для меня это ничем не отличалось бы от той резни, что устроил Клан Слизня в Деревне Тысячи Листов.

Фея-Вьюнок пыталась говорить наставительно, но голос её слегка дрогнул:

— То, о чем ты говоришь… Это ересь, Аосянь.

Инь Аосянь безразлично дернула плечом:

— Ну, значит, на Площадке Небесных Наказаний я умру как ересиарх. Но раз уж до этого дошло… я не предам своих убеждений, наставница. И у меня будет к вам последняя просьба.

— Какая же? — спросила Фея-Вьюнок.

— Я хочу… Я хочу, чтобы все Небесное Царство видело мою смерть.

Будущие муж и жена, Хен Чанмин и Мэй Синьяо навестили её вместе.

— А-эр! — с порога воскликнул наследник Светил, — Я пытался просить за тебя Небесного Императора. Но он…

— Он ничего не может сделать, — закончила за него Фея-Бабочка, — Глава Цзи продумал все грамотно. Публичность — его оружие. Публичность и доказательства.

Хен Чанмин выдохнул.

— Должен быть способ доказать твою невиновность.

Но Инь Аосянь лишь грустно покачала головой:

— Это невозможно. Потому что это не так. Обвинения в мой адрес — не ложь, Хен Чанмин. Всего лишь удобно поданная правда.

— Сестра Аосянь! — вмешалась в разговор Мэй Синьяо, — У тебя ведь есть благодарность Императора! Ты можешь просить награды за спасение Деревни Шести Ветров. Так используй это, чтобы просить помиловать тебя.

— Я не стану этого делать, — твердо ответила Инь Аосянь, — Может быть, он согласится меня помиловать. Но просить о помиловании — значит признать преступление. Признать его перед всем Небесным Царством. Признать, что вся моя борьба за мир между Царствами была демонским наваждением.

— А-эр, — протянул Хен Чанмин, — Ты всегда была сильной. Упорной. Но сейчас тебе нужно отступить. Уступить. Они намерены отправить тебя на Площадку Небесных Наказаний. Ты не выдержишь этого. Даже с силой Бога Войны ты всего лишь Фея-Бабочка, которой нет еще и тысячи лет.

— Ты думаешь, я не знаю этого? — возмутилась Аосянь, — Я все понимаю не хуже тебя. Но если ты считаешь, что я пожертвовала бы всем, за что боролась, чтобы спасти свою жизнь… То ты никогда меня не знал.

Наследник Светил дернулся, как от удара.

— Я просто беспокоюсь за тебя, — ответил он, — Я уже не смог защитить тебя от Короля Демонов, и теперь…

Но Инь Аосянь прервала его:

— Меня не требовалось защищать от Короля Демонов! Хен Чанмин, давай уж теперь, когда я, возможно, скоро умру, теперь, когда мои тайны раскрыты, я скажу тебе прямо и четко. Первое, я не была его пленницей. Он спас меня, когда ты меня предал.

Хен Чанмин попытался возразить на жесткое обвинение, но она жестом велела ему молчать.

— Второе, он не насиловал меня. Я отдалась ему добровольно. Третье, я никогда не вышла бы за тебя замуж, даже если бы Небесный Император даровал тебе этот брак; потому что мой любимый — Мао Ичэнь.

Наследник Светил ошеломленно молчал, и Инь Аосянь слегка перевела дух.

— И наконец, самое главное. Цзи Чжаньлао и Ху Цзиньпьен действовали в тайном союзе. Пока Ху Цзиньпьен разжигал войну, Цзи Чжаньлао опутывал своими щупальцами императорский двор. В Земном Царстве братья Болао пытались убить меня по приказу Ху Цзиньпьена, — тогда, когда о том, что я жива, знали только ты и Цзи Чжаньлао. В приграничной крепости Ху Цзиньпьен позволил тебе сбежать и передать мне информацию о его планах, — потому что знал, что у меня не будет выбора, кроме как позвать на помощь Мао Ичэня. А в это самое время Цзи Чжаньлао уже убедил Небесного Императора поручить наставнице Ницю наблюдать за Нефритовым Омутом.

Хен Чанмин и Мэй Синьяо ошеломленно переваривали услышанное.

— Если это так, — сказал наследник Светил, — То мы должны уличить главу Цзи перед двором.

Фея-Роза покачала головой:

— У нас нет доказательств.

Инь Аосянь кивнула:

— У нас нет доказательств. И к тому же я под обвинением, и любая попытка обвинить его в ответ будет выглядеть как снятие с себя ответственности. Запомни главное, Хен Чанмин… И ты, сестра Синьяо, тоже. Вам нужно выждать. Не идите против него. Делайте вид, будто не знаете о его делах, собирайте информацию и выжидайте подходящего момента. На его теле есть метка Пустоты. Но если вы попробуете заставить его показать её, у него наверняка найдется план противодействия.

— Метка Пустоты? — нахмурился Хен Чанмин, — В древних книгах сказано, что она появляется лишь у тех, кто принес жертву Голодной Бездне. Откуда она у Цзи Чжаньлао?

— Спроси у Мао Ичэня, — ответила Аосянь.

Затем, поняв, как это прозвучало, пояснила:

— Я серьезно. Если я умру на Площадке Небесных Наказаний, Мао Ичэнь останется вашим основным союзником против Цзи Чжаньлао. Переступи через свои предубеждения и попробуй поговорить с ним.

Наследник Светил побледнел и сжал кулаки.

— Никогда. А-эр, неужели ты не видишь, до чего тебя саму довело общение с демонами? Ты можешь держаться за свои решения, но…

— Я сделаю это, — перебила его Мэй Синьяо, — Король Демонов был ко мне добр. Он… отличается от демонов Клана Скорпиона.

Инь Аосянь кивнула. Она старалась держать лицо. Не допускать слез.

Оставаться холодной и деловитой.

Оставаться Богом Войны.

Но все-таки не удержалась она от одной последней просьбы:

— Сестра Синьяо… Если ты свяжешься ним после моей смерти… Скажи ему, что я его люблю.

Площадка Небесных Наказаний представляла собой идеально круглую золотую платформу, парившую в вышине, в самых высях Небесного Царства. Даже дворец Небесного Императора располагался ниже: перегнувшись через край платформы, можно было взглянуть на него сверху.

На него — и на толпу, собравшуюся в ожидании казни.

Наверное, для Земного Царства, привыкшего смаковать телесные детали, такое расположение могло показаться странным. Что можно было увидеть снизу, через золотую платформу? Но сейчас, глядя на тех, кто пришел увидеть её смерть, Инь Аосянь находила это символичным.

Они пришли засвидетельствовать торжество правосудия.

Но не желали видеть страданий жертвы.

Лишь небольшая группа небожителей во главе с Цзи Чжаньлао расположилась на одном уровне с Площадкой — на собственных крыльях или парящих кольцах-фэйчжонах. За их спинами парил и трон Небесного Императора — слишком далеко, чтобы командовать казнью, слишком далеко, чтобы остановить её.

Как наблюдатель, а не участник.

И не спаситель.

Когда стражи в серебряной броне вывели её на Площадку Небесных Наказаний, Инь Аосянь не сопротивлялась. Держа спину прямо, позволила она заковать себя в золотые цепи. Сейчас на ней было розовое платье куртизанки из «Аромата Лилии», — когда-то символ её позора, сейчас она носила его как знак почета.

Она не стыдилась своей истории.

— Надзирающая За Моралью И Нравственностью, — приказал патриарх Цветов, — Наказание заблудшей ученицы поручается вам.

Ницю Хуэйджонг подлетела ближе к платформе, жестом отпуская стражу. В последний раз попросила она:

— Аосянь. Пожалуйста. Хватит упрямиться.

Но Бог Войны лишь покачала головой.

А грозовые тучи уже закручивались спиралью над её головой. Разноцветные молнии формировали кольцо, очерчивали границу Площадки Наказаний.

И вот, наконец, первый удар обрушился на девушку, и все её тело содрогнулось от резкой боли. Мгновенно задымилось розовое платье, и ей пришлось стиснуть зубы, чтобы удержаться от крика.

А за первым ударом уже следовал второй.

«Десять ударов по ступням», — вдруг мелькнуло на грани восприятия воспоминание о голосе госпожи Фенфанг.

Могла ли когда-нибудь представить Бог Войны, что в самых высях Небесного Царства она вдруг вспомнит бордель?

Тогда, в «Аромате Лилии», Аосянь смогла вынести и десять ударов, и двадцать, не проронив ни звука. Но боль от небесных молний была сильнее стократ, и уже на седьмом ударе она не выдержала и вскрикнула.

Заколебалась на мгновение наставница Ницю, но патриарх Цветов скомандовал:

— Продолжайте.

И новый удар молнии последовал лишь после краткой заминки.

Все тело её конвульсивно подрагивало, неспособное уже прийти в себя после нового удара. После шестнадцатой молнии Инь Аосянь почувствовала, что ноги уже не держат её, и рухнула на колени. Дымящиеся обрывки платья не давали ей уже даже формальной защиты.

Двадцать восьмой раз ударила небесная молния, и девушка согнулась в три погибели, зайдясь в приступе кровавого кашля.

«Посвящение в герои», — вспомнила она давнюю шутку Ичэня.

«Кара предателя», — безмолвно отвечала толпа.

А небесные молнии били снова. Тихо звякнули золотые цепи, когда Инь Аосянь неосознанно дернула за них, — но не было у неё уже сил разорвать их.

Команды Цзи Чжаньлао, просьбы Ницю Хуэйджонг — все сливалось в единый неразличимый гул. В глазах темнело от боли; лиловые облака Небесного Царства расплывались перед глазами.

И лишь устоявшаяся за шесть сотен лет привычка к аккуратности и точности помогала ей продолжать считать небесные молнии.

Тридцать девять.

Сорок четыре.

Шестьдесят.

На восемьдесят четвертой молнии Инь Аосянь поняла, что что-то не так. Нового удара не следовало слишком долго. Кое-как сфокусировав взгляд, Бог Войны увидела, как один из стражей в серебряной броне с поклоном протягивает что-то патриарху Цветов.

Еще через несколько секунд её измученный разум смог опознать и переданный предмет.

Это был небесный фонарик.

Фонарик, что по легенде, запущенный в день праздника, может однажды доставить на Небеса записанное на нем желание.

Фонарик, что запустила она сама на Празднике Драконьих Лодок.

Где когда-то написала она: «Я хочу вернуться домой».

С пару минут, наверное, осматривали находку небожители, прежде чем патриарх Цветов повелел:

— Вернемся к казни.

— Мы нанесли… — начала было Ницю Хуэйджонг, но он оборвал её:

— Начните заново.

Слова прозвучали, как еще один раскат грома. Даже наставница Ницю, всегда свято чтившая иерархию, промедлила, прежде чем выполнить этот приказ.

— Цзи Чжаньлао! — подал голос Хен Чанмин, паривший у трона Небесного Императора, — В тебе совсем не осталось милосердия?

— Я скорблю по дочери моего клана, — отвечал патриарх Цветов, — И каждый удар отзывается болью в моем сердце. Но правила нерушимы. Наказание Небес нельзя прерывать. Если оно не будет доведено до конца… Это ничего не докажет.

— Хен Чанмин! — окликнул Хен Ваньян, — Не вмешивайся.

Цзи Чжаньлао благодарно кивнул. И приказал:

— Начинайте.

Инь Аосянь криво усмехнулась, и струйка крови стекала с уголка её губ:

— Вот твоя маска… и дала трещину.

А затем она закричала от боли, когда новый разряд небесной молнии пронзил её позвоночник. Слезы брызнули из её глаз, и тело её конвульсивно забилось в цепях. А новая молния обрушилась уже следом.

Формально — вторая.

Инь Аосянь свернулась клубком в инстинктивной попытке защититься, уберечься, — но это не помогало. Каждая новая молния проходила через неё насквозь.

Три удара.

Пять.

Восемь.

Фея-Бабочка сбилась со счета. Даже её аккуратности не хватало, чтобы продолжать считать. Все, о чем могла она думать, это о том, чтобы все поскорее закончилось.

И из последних сил не просить о пощаде.

Когда удары небесных молний вдруг прекратились, в первый момент решила она, что выдержала испытание. Все девяносто девять ударов.

Затем пришла на удивление ясная мысль: их должно быть не девяносто девять, а сто восемьдесят три. Столько пройти никак не могло.

А потом гул в ушах слегка поутих, и Инь Аосянь услышала разговоры:

— Что это значит?! Почему вы остановились?

Цзи Чжаньлао уже даже не пытался скрывать раздражения.

— Я… не знаю, глава, — отвечал ей растерянный голос наставницы Ницю, — Что-то вмешивается в работу Площадки. Нарушает её. Искажает.

Искажает…

Инь Аосянь поняла, что это значит, за мгновение до того, как небо потемнело. Багряная луна затмила свет, — точно как тогда, в Лицзяне, когда генерал Байху Сяо переступил границы.

Когда демоны вторглись в Земное Царство.

Небесные молнии, образуя кольцо, все еще очерчивали границу. Но не обрушивались они более вниз, на платформу, не били ни по самой Аосянь…

Ни по тем, кто вышел из портала за её спиной.

— Демоны атакуют!

— Защищайте Императора!

— Назад! — попытался было Цю Синчэнь остановить свою стражу в серебряной броне.

Но было уже поздно.

Небесные стражники бросились на Площадку, — и Мао Ичэнь встретил их отточенными взмахами Багряного Клинка. Лезвие его крови рубило доспехи, — и волны демонической ци отбрасывали противников прочь.

А свита его уже присоединялась к сражению. Сильнейшие воины Царства Яростных Духов прикрывали спину своему Королю, — и простые солдаты не могли им противостоять.

Минута боя — и Площадка Небесных Наказаний оказалась в руках нападавших.

— Приветствую царственного солдата, — провозгласил Король Демонов.

Опешили на мгновение небожители, — но Небесный Император пришел в себя первым. Пока личная гвардия и воины кланов поднимались к месту стычки, он заговорил:

— Мао Ичэнь! Ты дерзнул привести войско в сердце Небесного Царства?!

Мао Ичэнь оглянулся на свою свиту. Чуть улыбнулся.

И возразил:

— Это не войско, мой царственный собрат. Это сваты.

Демон-Тигр подтверждающе рыкнул. Исполинский черный дракон испустил клубы дыма.

— Сваты?..

Небесный Император явно не ожидал такого ответа. Оглядел он три дюжины демонов, что могли устроить чудовищную резню, — и кажется, вид до полусмерти перепуганного гуся в руках Мяогуй добил его окончательно.

А Мао Ичэнь сделал шаг вперед, к краю платформы, и оглядел небесное воинство, что не спешило атаковать без приказа.

— Я пришел к Небесному Двору, — продолжил он, — С единственной целью. Взять в жены дочь Клана Цветов, прекрасную Инь Аосянь. Байху Сяо, передай моему царственному собрату свадебные дары.

Свирепый Демон-Тигр был последним, кого Аосянь могла представить себе за этим занятием. Подойдя к краю платформы, Байху Сяо сгрузил первую из коробок, перевязанных алой лентой, на руки стражу в серебряной броне, и тот согнулся под её тяжестью.

И в тот же самый момент, когда первый дар был принят, Мао Ичэнь уверенно повернулся спиной к Небесному Императору и шагнул в сторону девушки.

— Это возмутительно! — воскликнул Цзи Чжаньлао, — Ваше Величество, Клан Цветов, никогда…

— Глава Цзи, — перебил его Король Демонов, — Боюсь, что вы неправильно меня поняли. Я не спрашиваю, отдаст ли мне Клан Цветов свою дочь. Я лишь ставлю вас в известность. Из вежливости.

Сказав это, он подошел к Аосянь. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы золотые цепи опали на пол. И вместе с ними — дымящиеся остатки одежды.

В традициях Царства Яростных Духов невеста входила в дом жениха обнаженной.

Склонившись к девушке, Король Демонов уложил руки ей на плечи, — и Аосянь почувствовала, как его трансформированная ци вливается в её тело, поддерживая и укрепляя. Никуда не делись раны от небесных молний, но в тот момент переносить боль стало немного легче.

— Все закончилось, — прошептал Король Демонов, — Теперь все будет хорошо.

— Ичэнь… — прошептала Инь Аосянь, — Я ждала тебя. Я верила, что ты придешь.

И в тот момент, когда он поднял её на руки, она прижалась к его груди. Подрагивало её тело в могучих объятиях, и все возмущенные голоса Небесного Царства вдруг превратились в нелепый шум на самой грани слышимости.

Инь Аосянь сама не заметила, как провалилась в сон.

Глава 15. Бог Войны становится Королевой Демонов

Одним рывком Фея-Бабочка пришла в сознание и, не открывая глаз, прислушалась к ощущениям.

Все тело болело.

Измученные сотней пропущенных насквозь разрядов небесных молний мышцы слушались с большим трудом; они как будто безмолвно говорили: нет, госпожа, мы свой лимит напряжения выработали на сто лет вперед. Их сотрясала мелкая дрожь, и против своей воли Инь Аосянь плотнее закуталась в одеяло. Кости её ломило, как будто еще недавно она несла на себе многие тонны камней.

Это ни с чем несравнимое чувство яснее всего говорило о том, что вчерашняя казнь вовсе не была кошмарным сном.

Но вот до какого момента?

Помимо боли от ран, почувствовала Инь Аосянь и следы лечения. Тончайшие иглы были воткнуты в её акупунктурные точки, стимулируя движение энергии ци по телу. Энергии этой у неё сейчас было, пожалуй, даже в избытке: прислушавшись к своему Золотому Ядру, Аосянь почувствовала, что оно до краев наполнено трансформированной энергией.

Столь хорошо ей знакомой.

Приоткрыв глаза, Инь Аосянь огляделась, и увиденное изрядно её удивило. Покои, в которых она спала, были точной копией её комнаты в поместье Цзянь. До мельчайших деталей кто-то воссоздал всю обстановку, — но при этом обнаженной кожей девушка чувствовала, что постель, на которой она лежит, мягче, одеяло теплее, да и поставленная близко к кровати жаровня совершенно не создавала дыма.

Вещи Царства Яростных Духов, прикрытые иллюзией Царства Земного.

— Госпожа Инь, вы проснулись.

Почувствовав внимание к своей иллюзии, Лу Минчжу отворила входные двери и вошла в комнату. Судя по тому, как обошла она ширмы, что Аосянь когда-то расположила в соответствии со своим вкусом и видением порядка, они не были чистой иллюзией: скорее визуальный образ наложили на физическую основу.

И будто в ответ на её мысли, пятихвостая лиса подтверждающе кивнула:

— Его Величество велел передать, что эта иллюзия — временная мера: из-за спешки он не смог по-настоящему обставить комнату комфортным для вас образом. Если вы пожелаете, чуть позже он велит декораторам внести необходимые изменения; однако сам он будет рад куда больше, если после свадьбы вы переселитесь в его покои. Отдельно он велел упомянуть, что его королевское ложе прочнее всех кроватей Земного Царства.

Инь Аосянь рассмеялась, — рассмеялась, пожалуй, сильнее, чем немудреная шутка того заслуживала. Напряжение последних дней, ужас неизбежной смерти, — все, казалось, смыла чистая, незамутненная радость.

Она жива.

Она свободна.

Она с тем, кто заботится о ней.

Как же это было прекрасно.

В тот момент казалось Инь Аосянь, что она бесконечно любит все Шесть Миров.

— Сестра Минчжу, — сказала она, — Я так по тебе скучала!

Никогда не думала Бог Войны, что скажет такое демонице.

Но она совершенно не кривила душой.

— Я тоже скучала по… тебе, сестра Аосянь.

Пятихвостая лиса запнулась, но кажется, быстро сориентировалась в обращении.

— Его Величество велел позаботиться о тебе. Лекарь Фуци тебя осматривала и использовала тайные техники своего клана, чтобы ускорить твое выздоровление. К вечеру твое тело должно уже окрепнуть.

— Хорошо…

Инь Аосянь промедлила, прежде чем задать волновавший её вопрос:

— Скажи… Это все правда? Мой разум не играет со мной дурных шуток? Мао Ичэнь действительно…

— Объявил тебя своей невестой в присутствии знати двух Царств? — закончила за неё Лу Минчжу, — Это правда, сестра Аосянь. Свадьба состоится сразу же, как только ты выздоровеешь после ранений. Лекарь Фуци свое дело знает, так что скоро я буду обращаться к тебе «Ваше Величество».

Фея-Бабочка мысленно повторила эти слова.

Ваше Величество.

Королева Демонов.

— Это странно, — вслух констатировала она.

— Ты привыкнешь, — заверила Лу Минчжу.

А куда ей было еще деваться…

— Однако я хочу, чтобы наедине ты все еще обращалась ко мне «сестра», — попросила Инь Аосянь, — После того, как… После всего, что случилось, мне очень нужны те, с кем можно просто поговорить.

— Договорились, — согласилась пятихвостая лиса, — Можем перед свадьбой позвать еще Мяогуй и устроить девичник.

— Девичник? — растерялась Бог Войны, — Я… не очень представляю себе, как это работает. И к тому же, я хотела бы встретиться с Мао Ичэнем. Сразу же, как только он освободится от государственных дел.

— Господин, ваш план приносит результаты.

Три слабых демона из младших кланов ядовитых растений предстали сегодня в приемной Короля Демонов — и склонившись в поклоне, держали доклад.

— Выращивание красных духовных камней в сокрытых деревнях уже сейчас позволяет полностью обеспечить их развитие без потребности как в охоте, так и в подключении к общему потоку. В двух деревнях к концу сезона скопился даже небольшой излишек для ведения торговли.

Мао Ичэнь внимательно изучил доклад, не глядя на собеседников.

— К следующему сезону хоть пронумеруйте их, — приказал он, — Тем, которые имели излишек в этом сезоне, присвойте первый и второй номер.

Отсутствие собственных имен у деревень Царства Яростных Духов начинало его раздражать. Оно имело смысл, когда деревни были лишь убежищами для молодых и слабых демонов: не зная имени, найти её гораздо сложнее, не говоря уж о том, чтобы навести чары.

Но вот при попытке развивать там экономику отсутствие имен делало отчеты до крайности запутанными.

— С торговлей пока не спешите, — сказал Мао Ичэнь, — Подождем, пока не стабилизируется ситуация с границей Небесного Царства, чтобы быть уверенными в возможности обезопасить торговые пути.

— Вы мудры, Ваше Величество.

Абсурдное, казалось бы, заявление на Площадке Небесных Наказаний позволило ему не дать повода для войны, столь желанного Цзи Чжаньлао. Если бы демоническая армия вторглась в сердце Небесного Царства, война была бы неизбежна.

Но напасть на сватов — тяжелое бесчестие; вдвойне тяжелое после того, как растерянный небесный страж принял из рук Байху Сяо свадебные дары. Ни в одном законе не было сказано, что неприкосновенен только сват из своего мира: это неписанное правило казалось самоочевидным.

Мао Ичэнь обожал нарушать самоочевидные правила.

Как результат, сейчас война уже не нависала над двумя Царствами столь отчетливо: отсутствие формального повода, мятеж и гибель Ху Цзиньпьена, — все это играло на руку сторонникам мира. Но вместе с тем, они лишились главного своего идеолога — Инь Аосянь; Хен Чанмин же, при всех своих достоинствах, не обладал ни гибкостью, ни энергичностью продолжать её дело. В свою очередь, Цзи Чжаньлао продолжал плести свои интриги.

Что у него выйдет, еще только предстояло увидеть.

— Что по поводу взращивания камней? — спросил пока Король Демонов, сосредоточившись на делах более насущных.

Три демона из младших кланов ядовитых растений переглянулись — и в едином порыве опустились на колени.

— Казните нас, Ваше Величество!

— Кого казнить, я решу сам, — припечатал Мао Ичэнь, — А сейчас я хочу услышать ответ на свой вопрос.

Ядовитые демоны переглянулись. А затем дух аконита Фуци Чансин решился взять на себя ответственность:

— Ваша теория не работает, Ваше Величество. Цветы Греха служат эффективным катализатором, но их одних недостаточно для зарождения красного духовного камня. Наилучший результат дает смесь жертвенной крови с эссенцией Цветка Греха в соотношении один к трем.

Против их опасения, Король Демонов не разгневался. Лишь задумчиво кивнул:

— Я подумаю, что можно сделать. Продолжайте развивать выращивание красных духовных камней в пяти экспериментальных деревнях. И не трогайте излишек Цветов Греха: не используйте его и не продавайте, отложите для дальнейшего этапа. Управляющий Чень!

— Я здесь, Ваше Величество!

Демон-Мандрил вырос за его плечом как будто из-под земли.

— Найди мне младшие кланы, на территории которых есть сокрытые деревни, пути к которым от Дворца Тысячи Бедствий не пересекаются с путями к пяти экспериментальным деревням. Отбрось тех, кто явно не сможет вникнуть в наши наработки.

Идеи «альтернативных житниц», которые он в свое время предлагал в своем эссе на дворцовом экзамене в Империи Вэй, Мао Ичэнь вовсе не забыл.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

И сразу после этого разговор прервало появление двухвостого мальчишки-лиса.

— Ваше Величество! Придворная дама Лу послала меня передать вам, что… госпожа Инь пришла в себя.

Судя по легкой заминке, лисенку сложно было понять, как следует называть ту, кто одновременно была Богом Войны Небесного Царства, бывшей наложницей и будущей Королевой Демонов. Само существование Инь Аосянь вносило такой хаос в устоявшиеся в Царстве Яростных Духов правила и шаблоны… Что ему было даже немножко завидно.

— Благодарю, — кивнул Мао Ичэнь, изо всех сил стараясь сохранять сдержанность и достоинство, не демонстрируя нетерпения.

— Господа, я вас оставлю. Управляющий Чень, проследи, чтобы их достойно наградили.

— Прощаемся с Вашим Величеством!

Эти слова донеслись ему в спину. Первую половину пути Мао Ичэнь еще шел.

Вторую — почти бежал.

Благо, покои для почетной гостьи он приказал выделить рядом с собственными. Собственноручно он выстроил иллюзию, которая должна была сделать мрачные комнаты Дворца Тысячи Бедствий более приятными для измученной девушки, и наказал Лу Минчжу поддерживать её, ничего не меняя.

А еще — всячески помочь и поддержать Инь Аосянь.

В окутанные иллюзией гостевые покои Мао Ичэнь ворвался как ураган. Все еще закутанная в одеяло, подняла на него взгляд Фея-Бабочка, и в аметистовых глазах, казалось, отразились звезды.

Пятихвостая лиса с поклоном отступила в сторону, предпочитая не становиться на пути у Короля Демонов.

Подскочив к невесте, Мао Ичэнь хотел было заключить её в объятия, но вовремя вспомнил про иглы из лунного серебра, которые лекарь Фуци, демоница из Клана Аконита, поместила в акупунктурные точки на её теле. Лекарь говорила, что для лучшего заживления ран от небесных молний их не следует тревожить хотя бы до полудня, — а лучше на несколько часов дольше.

Поэтому присев на кровать рядом с девушкой, Демон-Лис ограничился тем, что осторожно взял её за руку.

— Инь Аосянь, — сказал он, заглядывая ей в глаза, — Я волновался за тебя.

Фея-Бабочка слабо улыбнулась:

— Я вижу. Ты весь седой.

— Не седой, а серебряный!

И они рассмеялись старой шутке. Смеялись они долго, давая выход усталости и напряжению последних дней, как будто каждая минута смеха стала платой за день разлуки.

— Если я пока не нужна вам, то с вашего позволения я вас оставлю, Ваши Величества, — поклонилась Лу Минчжу.

Мао Ичэнь лишь шевельнул ухом, давая свое дозволение. Сейчас все его внимание было сосредоточено совсем на другом.

Склонившись к Инь Аосянь, он осторожно поцеловал её. Он не пытался зайти слишком далеко, — не хотел потревожить серебряные иглы. Но сейчас он хотел ощутить всю нежность её губ, их сладкий вкус с легчайшим оттенком вишни. Прикрыв глаза, Фея-Бабочка отвечала на поцелуй. И будто не было недавних пыток и предательств, будто не ожидал за дверями чуждый, враждебный мир, которым ей отныне предстояло править.

Целуя свою невесту, Король Демонов ощущал её покой и безграничное доверие.

— Не спеши так, — попросила она, когда поцелуй прервался, — Я больше никуда не денусь.

Мао Ичэнь кивнул:

— Я больше никогда тебя не отпущу.

Несколько секунд лишь гулкое биение двух сердец разгоняло тишину гостевых покоев.

Самая любимая им музыка.

— Мой жених, — произнесла Инь Аосянь, будто пробуя эти слова на вкус.

— Моя невеста, — в тон ей отвечал Мао Ичэнь.

После чего слегка улыбнулся, мягко массируя её ладонь:

— Но кстати, ты кое-чего так и не сказала. Тогда, на Площадке Небесных Наказаний, тебе было немного… не до того. Но сейчас самое время сказать недостающую фразу.

Недолго думала Инь Аосянь над тем, что он имел в виду. Наконец, тихо, почти что шепотом она ответила:

— Я согласна.

В вулканической долине, под тенью Дворца Тысячи Бедствий, Великие Кланы собирались на ритуал.

Были здесь тигры и лисы, духи засухи, зимы и морского шторма, пауки и змеи, был и загадочный Князь Теней. Высшая знать Царства Яростных Духов выстраивалась почетным караулом, пока демоны младших кланов собирались за их спинами.

Против обыкновения, была здесь и крошечная делегация Небесного Царства во главе с Хен Чанмином. В таком окружении небожители явно чувствовали себя не в своей тарелке, и в любой другой день Мао Ичэнь посмеялся бы над их нервозностью.

Сегодня все его внимание было сосредоточено на ином.

По традиции Царства Яростных Духов, жених пришел с востока, а невеста с запада. В торжественной тишине, обернутые в черную и алую ткань, они шагали мимо демонов к алтарю из черного камня, где ожидала их девятихвостая Юй Янь, Оракул Клана Лис.

Они остановились у алтаря, и слуги Дворца Тысячи Бедствий потянули за ткань, стягивая её на землю. Смешалась, смутилась в первое мгновение Инь Аосянь, непривычная к тому, чтобы стоять обнаженной пред толпой собравшихся придворных.

Но уже через секунды аметистовые глаза невесты встретились с алыми глазами жениха, — и плечи её гордо расправились.

Будущая Королева Демонов принимала обычаи своего народа.

— Первый поклон, — провозгласила девятихвостая Юй Янь, — Закону Предначального и Хаосу Неизбежного!

Смертные в таких случаях кланялись Небу и Земле. Но высшие Царства… смотрели дальше и глубже. Столп вишнево-красного пламени, что загорелся в ладонях Оракула Клана Лис, символизировал неизбежность дороги, по которой движется Мироздание, неумолимое течение Реки Судеб, — и тот хаос, ту неопределенность, что вносит в размеренность судеб всякий выбор каждой живой души.

Мао Ичэнь и Инь Аосянь поклонились столпу пламени у алтаря, — после чего обернулись к собравшимся.

— Второй поклон, — продолжала Оракул Клана Лис, — Родителям и предкам!

По сигналу Мао Ичэня четверо гостей выступили из общего ряда, неся в руках поминальные таблички. По правую руку шли Байху Сяо и Князь Теней, неся таблички с именами Цю Цзин и Чэнь Цзеди. По левую, к ропоту придворных, выступили небожители: Хен Чанмин нес табличку с именем Инь Джигана, а Тысячелетний Лазурный Медведь — табличку с именем Бохе Линь.

В первый раз за всю историю поминальные таблички простых слуг из младшей ветви Клана Цветов оказались в Царстве Яростных Духов.

В первый раз они удостоились поклона от Короля Демонов.

— Третий поклон — друг другу!

Мао Ичэнь повернулся к своей невесте — и уже не мог смотреть ни на что иное. Не отрывала взгляд от него и Инь Аосянь, когда в синхронности, не требовавшей от них репетиций, Король Демонов и Бог Войны поклонились друг другу.

— Ваш путь объединяет Жизнь и Смерть, — провозгласила Оракул Клана Лис, что знаменовало переход к следующему этапу церемонии, уникальному для Царства Яростных Духов.

Не оборачиваясь, Мао Ичэнь протянул руку, — и слуга вложил в неё багряную плеть из разрушенных надежд.

— Это оружие, — сказал Король Демонов, — Когда-то вкусило твою кровь. Его удары однажды поставили тебя на колени. Ныне же я вручаю его тебе, как знак, что отныне не причиню тебе боли.

Он протянул волшебное оружие невесте, и та приняла его. В отличие от него, Инь Аосянь свой знак не получила из рук слуги.

Прямо из ауры она достала кинжал Небесного Царства.

— Этот клинок, — сказала девушка, — Однажды вонзился в твою плоть, оставив незаживающий шрам. Всю жизнь я хранила его при себе, — ибо тот, кто вручил его мне, сказал, что он будет вечно защищать меня. Но ныне я вручаю его тебе, — чтобы он исполнял эту клятву уже в твоих руках.

Она протянула кинжал Ичэню, — и он принял его.

— Внесите свадебное вино! — повелела девятихвостая Юй Янь.

Обычай свадебного вина в Царстве Яростных Духов также имел свои уникальные особенности. Полоснул когтем Мао Ичэнь по своей ладони. Затем осторожно, бережно надрезал нежную кожу на руке Инь Аосянь.

И кровь их смешалась в чаше с вином.

Слуга-виночерпий осторожно разлил его по двум бокалам — черного оникса для жениха и белого оникса для невесты. Переплелись их руки, когда одновременно пригубили Мао Ичэнь и Инь Аосянь ритуальный напиток.

И девушка первой произнесла положенные слова:

— Твоя кровь во мне. Я твоя.

— Твоя кровь во мне, — эхом вторил ей Король Демонов, — Я твой.

И тогда тонкая багряная нить обернулась вокруг их запястий, соединяя их. Мао Ичэнь не верил в ту нить любви, что соединяет судьбы с самого рождения.

Но он верил в ту нить, что выплетается собственным выбором.

Король Демонов носил черную корону в виде рогов, — но для Королевы по его приказу была выкована изящная корона из лунного серебра. Лу Минчжу возложила её на голову Инь Аосянь, — и показалось в тот момент, что это украшение заняло свое место, как звезда на ночном небе.

— Для моей прекрасной супруги, — проговорил Мао Ичэнь, — У меня есть свадебный дар. Управляющий Чэнь, зачитайте указ.

Поклонившись, Демон-Мандрил развернул свитой черной бумаги.

— Указом Короля Демонов провозглашается. Инь Аосянь, Королева Демонов, имеет особое право взять в свою свиту любых рабов Царства Яростных Духов, с повышением их статуса до статуса слуги и с дозволением заслужить право на возвращение в свое Царство. В случае, если приглянувшийся ей раб принадлежит одному из вассальных кланов, его стоимость оплатит казна Его Величества. В случае, если нынешний хозяин не пожелает расставаться с рабом или останется недоволен предложенной ценой, ему дозволяется общим порядком отстоять свое право в поединке — лично с Королем Демонов. Указ вступает в силу с момента коронации Королевы Демонов.

Ничего не ответила Инь Аосянь. Но в аметистовых глазах как будто отразились отблески звезд.

От которых, вдруг понял он, она стала еще красивее.

Когда закончилась церемония, и новобрачные садились в свадебный паланкин, Король Демонов не отрываясь смотрел на свою молодую жену. И заметив это, Инь Аосянь не удержалась от лукавой улыбки:

— Мао Ичэнь. Неужели ты видишь что-то, чего до сих пор не видел?

И тем не менее, она не пыталась прикрыться; напротив, она слегка изменила позу, открывая ему более удобный обзор.

— Нет, — согласился Мао Ичэнь, — Но лунный свет я тоже видел не раз. И тем не менее, лунный свет прекрасен.

Паланкин двинулся, и Демон-Лис немедленно взял руку девушки. Приблизив её к себе, он слегка поцеловал её ладонь, а затем зашевелил языком, зализывая ранку. Слегка покраснела Инь Аосянь.

Но не отстранилась.

— Помнится, однажды ты сказала, что это отвратительно, — заметил Мао Ичэнь.

Фея-Бабочка улыбнулась, вспоминая их вражду.

— Я уже давно так не считаю, — сообщила она, — Но знаешь, муж мой? У меня есть много мест, что не ранены. Но нуждаются в твоем внимании не меньше.

Улыбнулся в ответ Король Демонов. И коротким жестом приказал нести паланкин быстрее.

Глава 16. Королева Демонов знакомится со своим Царством

Проснувшись ближе к полудню, Мао Ичэнь лежал без движения, — чтобы не потревожить по неосторожности девушку, уютно устроившуюся у него на груди. В первый раз с самой их поездки в Хунань они могли спокойно спать вместе без необходимости куда-то спешить и от кого-то скрываться. В первый раз за последние месяцы они обрели покой.

Он любовался умиротворенным лицом Инь Аосянь, и будто в неосознанности его ладонь скользнула по нежному шелку её кожи, — мягко, осторожно, чтобы не разбудить. Сквозь утреннюю дремоту Фея-Бабочка довольно улыбнулась: тепло объятий и ненавязчивая ласка навевали ей приятные сны.

— Мое сокровище, — тихо прошептал Король Демонов, вдыхая опьяняющий вишневый аромат её волос.

Алые занавеси над кроватью укрывали их от мира вокруг. Открывавшиеся за окном вулканические пейзажи и вечно темное штормовое небо Царства Яростных Духов контрастировали со светлым убранством спальни и уютным теплом очага. Это место Мао Ичэнь выстроил ради неё, — в безнадежной тогда мечте о том, что однажды он сможет привести её сюда.

Что однажды эти покои станут её домом.

И вот, мечта сбылась. Инь Аосянь спала в его объятиях, — и казалось, что невозможно узнать в её расслабленном теле вечно готового к битве Бога Войны; узнать в её светлой улыбке вечно напряженного и сосредоточенного Бога Войны.

Она не была Богом Войны.

Она была его королевой.

Инь Аосянь приоткрыла глаза, — и, наверное, в первый раз за полтысячи лет мышцы её не напряглись по пробуждении, готовые встречать любой удар. Зажмурившись в неге, девушка широко зевнула и спросила:

— Как спалось?

— Прекрасно, — искренне ответил Мао Ичэнь, — А тебе?

Фея-Бабочка лукаво улыбнулась:

— Я выспалась.

Приподнявшись на кровати, она сладко потянулась, и одеяло сползло с её обнаженного тела. Несомненно, она чувствовала тот жадный взгляд, которым ласкал супруг каждый её изгиб.

Несомненно, она наслаждалась этим.

— Ичэнь, — капризно надув губки, сказала вдруг Аосянь, — У меня проблема.

— Что случилось?..

Демон-Лис подобрался, как будто готов был прямо сейчас бросаться в погоню.

Однако Фея-Бабочка лукаво улыбнулась:

— После небесных молний мое тело еще не до конца восстановило гибкость. Мне неудобно завести руки за спину. И я просто умираю от того, сильно у меня чешется под левой лопаткой.

Засмеявшись, Мао Ичэнь скользнул ей за спину. Инь Аосянь предусмотрительно перекинула свои длинные темные волосы вперед, и демонические когти, что с легкостью разрывали людскую плоть, слегка коснулись её спины.

— Чуть пониже, — попросила девушка.

Одной рукой придерживая её под самой грудью, другой он чесал ей спинку, и прикрыв глаза, Бог Войны Небесного Царства тихо мурлыкала, как довольная кошка.

Повинуясь указаниям девушки, Король Демонов плавно спускался вдоль позвоночника. Аромат её тела сводил с ума, и с каждым новым вздохом жгучее желание охватывало все сильнее.

Почувствовала это и Аосянь. Повернув слегка голову, она заглянула в глаза мужа и улыбнулась:

— Спасибо. Ты почти что спас меня.

И безмолвным напоминанием об их разговоре в поместье Цзянь она поцеловала его в губы, — слегка.

Скорее дразня и разжигая его желание.

— Я обещала целовать тебя за каждый раз, как ты меня спасаешь, — напомнила девушка, — Но думаю, сегодня… я могу слегка поиграться с формулировкой.

И всем телом повернувшись к мужу, Аосянь поцеловала его в грудь. Слегка уперлись в него её нежные руки, и Мао Ичэнь откинулся на спину, в отчаянном предвкушении того, что будет дальше.

Проводя дорожку поцелуев по его животу, Аосянь постепенно спускалась вниз. Очень скоро нежные губы феи нащупали то, что в трактатах по Дао Любви звали смешным, нелепо-вычурным именем «нефритовый стебель».

Но как бы это ни звучало, — разве отменит название тот жар страсти, что передавался ей с каждым прикосновением? Разве станет ли чем-то другим причудливая смесь дерзости и смущения, что отразилась в аметистовых глазах феи, когда она несмело обхватила его губами?

Аосянь осторожно коснулась его языком и слегка вздрогнула от неожиданности, когда Мао Ичэнь неприкрыто застонал от удовольствия. Тем не менее, его реакция воодушевила её, и в скором времени её ласки стали куда увереннее.

Мягким движением Король Демонов убрал волосы с её лица, и казалось, что этот простой жест заботы подстегнул её еще сильнее. Благодарная за все, за все спасения, будь то от Демона-Спрута, казни небесными молниями или чешущейся спины, Аосянь желала доставить наслаждение своему мужу.

Но с того получала наслаждение и сама.

Постепенно темп убыстрялся. Язычок небесной феи выписывал все более сложные узоры, — двигаясь с азартом и любознательностью, каких едва ли предположил бы за нею тот, кто знал её хуже, чем её знал Ичэнь.

Откинувшись на кровать, Король Демонов наслаждался ощущениями. Чувствуя приближение кульминации, он, однако, счел за благо предупредить:

— Ты можешь отступить… если не хочешь идти до конца.

Одними глазами Инь Аосянь лукаво улыбнулась.

А губы её лишь сжались плотнее.

Она приняла его полностью. Его удовольствие. Его силу. Его семя. Фея-Бабочка пробовала незнакомый вкус, — и на лице её отражался интерес, какой в Небесном Царстве непременно назвали бы постыдным.

Для Мао Ичэня этот интерес был скорее милым.

— Моя королева, — ласково проговорил он, поглаживая её по щеке.

И все-таки лисья натура на мгновение взяла верх, и он не удержался от неосторожной шутки:

— Представляешь себе, как отреагировала бы Надзирающая За Моралью И Нравственностью, доведись ей увидеть свою ученицу за таким занятием?

Против его опасения, Инь Аосянь не расстроилась от напоминания о Небесном Царстве. Напротив, она хитро улыбнулась:

— А ведь выходит, что я по-своему выполняю свой долг Бога Войны. Очень по-своему.

— Вот как?

Мао Ичэнь склонил голову набок.

— И при чем же тут этот долг?

— Если Король Демонов в хорошем настроении, — торжествующе заявила девушка, — То он будет более милосерден и к подданным, и к врагам. А значит, таким образом я спасаю жизни. Вот так!

Закончив эту тираду, она показала язык, — и Мао Ичэнь тут же перехватил инициативу, неожиданно поцеловав её.

— У меня же… все еще твой вкус, — напомнила девушка, все еще не открывая глаз, когда поцелуй прервался.

— У тебя наш общий вкус, — поправил Мао Ичэнь.

А ладонь его уже скользила между её бедер.

— Что ты делаешь? — прошептала Инь Аосянь.

Вопрос был риторический. И Король Демонов ограничился улыбкой:

— Неужели ты думала, что я отпущу тебя так просто?..

Привыкшая к правилам и размеренности Небесного Царства, Инь Аосянь была немного удивлена.

— Разве нам не следует спуститься в трапезную к… обеду? — спросила она, слегка запнувшись.

И с запозданием поняв, что завтрак они уже безнадежно пропустили.

— Как правило, да, — согласился Мао Ичэнь, — Но если я пожелаю, мне подадут завтрак хоть в покои, хоть в библиотеку, хоть в сад, хоть на крышу.

— Завтрак? — переспросила девушка, — Перед самым Часом Обезьяны?

— Мы с тобой еще не встали с кровати, — убежденно ответил Король Демонов, — Значит, это завтрак.

Фея-Бабочка хмыкнула, но не стала спорить с логикой тирана. Несмотря на то, что вчера во время свадьбы она без стеснения стояла обнаженной перед знатью демонских кланов, сейчас, когда слуги принесли еду, девушка предпочла спрятаться за занавеску.

— Нам не стоит сперва одеться? — спросила она мужа, когда слуги ушли.

— Мне кажется, лучше сделать это уже перед тем, как идти по делам, — ответил Ичэнь, — Чтобы если что, не раздеваться снова.

— «Если что»? — рассмеялась Аосянь, — Хочешь сказать, ты еще не насытился на сегодня?

И от того взгляда, что бросил муж на её тело, она почувствовала, как сердце начинает биться чаще, а к коже приливает румянец.

— Это невозможно, — уверенно заявил Король Демонов.

И Инь Аосянь поспешила перебраться за столик.

— То есть, ты собрался вновь совратить меня? — продолжала допытываться она, — До или после трапезы? Или прямо во время?

— Кто знает? — пожал плечами демон, — Я ведь существо Хаоса и необузданных темных страстей. Даже я сам не уверен, что мне взбредет в голову в следующий момент.

Бог Войны хмыкнула и принялась за еду.

— Скажи, — поинтересовалась она, отдавая должное деликатесным сырам, — Ты хотел бы, чтобы я сама для тебя готовила?

Король Демонов задумался ненадолго, подбирая ответ.

— Только если ты этого хочешь, — сказал он наконец, — Уверяю тебя, во Дворце Тысячи Бедствий достаточно хороших поваров, чтобы готовить для нас с тобой.

Ему не требовалось озвучивать другую сторону вопроса. Инь Аосянь и так прекрасно помнила, какую слабость он испытывал к её блюдам и как на заре их отношений он эту слабость пытался скрыть. Не потому что рисовая каша или репа с бараниной так уж сильно превосходили то, что готовили для него здесь.

А потому что готовила их она.

— Я не против делать это… время от времени, — ответила Аосянь, — Когда не занята другими вещами. Скажи, что мне следует знать? О Царстве Яростных Духов.

Мао Ичэнь прекрасно умел сочетать три совершенно разных занятия — утреннюю трапезу, деловой разговор и всякого рода неподобающие действия свободной рукой.

— По первости не ходи по дворцу без меня или придворной дамы Лу, — дал он первый совет, — Я не смогу быть всегда рядом, но я приказал ей подсказывать тебе и советовать через иллюзию шепота. Это поможет тебе избежать ошибок по незнанию. Но и сама будь осторожна. Тщательно следи, что ешь и пьешь. Ты ведь знаешь заговор на определение ядов?

Инь Аосянь кивнула. Во всем Небесном Царстве никто лучше Клана Цветов не владел этой техникой.

— Оружие носи на виду, — продолжил Ичэнь, — Здесь не Земное Царство, никто не считает вооруженную женщину чем-то странным.

Её скорее удивило бы, если бы хоть одна демоница рискнула показаться на людях безоружной.

— С чего мне следует начать? — задала она следующий вопрос.

— С Дворца Тысячи Бедствий, — уверенно ответил Ичэнь, — Ты — моя королева. Хозяйка моего дворца. Мой дворец — это твоя территория, и прежде чем браться за глобальные дела Царства, тебе следует укрепить тылы. Управляющий Чень поступает в твое полное распоряжение; сегодня он проведет тебе небольшую экскурсию, познакомит с хозяйственными помещениями и ответственными за прислугу.

— Ему можно доверять? — уточнила Инь Аосянь.

Король Демонов покачал головой:

— Доверять здесь нельзя никому. Но он осторожен. Нейтрален. Делает свою работу и предпочитает не ввязываться ни в какие авантюры.

Хотя Инь Аосянь всерьез опасалась, что теперь, став Королевой Демонов, должна будет вечно носить одежды темных и агрессивных тонов, вроде тех, что предпочитал её муж, но платье, приготовленное слугами для её первого выхода, являло собой резкий контраст с мрачными образами демонов. Зная о её любви к розовому цвету, Ичэнь приказал сшить ей наряд из нарушенных обетов чистоты и целомудрия.

А на её вопрос об уместности такой цветовой гаммы просто ответил:

— Ты моя королева. Любой, кто вздумает диктовать, как тебе одеваться, тем самым бросит вызов моей власти.

Именно дворцовая швейная мастерская стала первым местом, куда Инь Аосянь приказала Демону-Мандрилу отвести её. Слабые демоны из сокрытых деревень или младших кланов носили одежду из обычных человеческих тканей, но ткань, из которой была сплетена одежда демонических придворных, была гораздо тоньше. Темные страсти людей, их грехи, их искушения, — все это шло на одежду и повседневные вещи для Царства Яростных Духов. Сам принцип этого был ей уже знаком: знать Небесного Царства точно так же одевалась в добродетели и высокие устремления.

Но сам механизм Фея-Бабочка видела впервые.

Слуги из числа низших демонов поклонились в ноги своей королеве, но поднялись по её приказу. Хотя голоса их дрожали, а взгляды периодически возвращались к багряной плети на её поясе — овеянному дурной славой оружию Короля Демонов.

— Продолжайте, прошу вас, — сказала тогда Инь Аосянь, — Я здесь, чтобы увидеть вашу работу, а не чтобы искать повода для наказаний.

Тем не менее, она все-таки дала указание в ближайшие дни сшить ей еще несколько одеяний различных цветов и фасонов. Мысль о том, что здесь, во Дворце Тысячи Бедствий, любое её желание будет законом, постепенно укоренялась, — и Фея-Бабочка ловила себя на удовольствии, которое во времена жизни в Небесном Царстве назвала бы постыдным.

«В конце концов, я Королева Демонов», — напомнила она себе.

За швейной мастерской последовали визит в дворцовую лекарню, где лекарю Фуци из Клана Аконита был устроен обстоятельный расспрос на тему демонической медицины. Затем — кухни, прачечная и оружейные залы.

Дольше всего Инь Аосянь задержалась в хранилищах и кладовых. Заведовал ими улыбчивый, хитрого вида Демон-Хомяк. За пятьсот лет в качестве Бога Войны Инь Аосянь ни разу не видела демонических хомяков, но интересовал её не он сам, а его дела.

Со свойственной ей дотошностью и аккуратностью Королева Демонов сверяла ведомости и проводила ревизию всех дворцовых ресурсов, иногда спотыкаясь на непривычных наименованиях. Сперва смотревший на неё снисходительно, после третьего указания на несовершенство Демон-Хомяк откровенно струхнул.

Наказывать его, впрочем, без по-настоящему серьезных прегрешений Инь Аосянь не собиралась.

Не в этот раз.

Инь Аосянь все еще занималась инспекцией дворцовых кладовых, когда Лу Минчжу предупредила её о госте. Молоденькая, лет четырнадцати, худенькая рабыня из числа смертных подошла, неся на подносе большую бутыль из темного оникса.

— Госпожа, — присела она в поклоне, — Мой господин шлет вам этот дар: тысячелетнее вино из клановых погребов. Оно не только изумительно на вкус, но и способствует самосовершенствованию.

Лу Минчжу приняла поднос из рук рабыни, после чего, дождавшись заговора на проверку ядов и разрешающего жеста королевы, первой налила себе чашу. Неторопливо, изящно пригубила.

— Изумительное вино, — вынесла вердикт пятихвостая лиса.

«Не отравлено», — услышала в тот же момент Аосянь её шепот над ухом, — «И оно действительно может ускорить развитие духовного ядра. Но лучше не злоупотреблять, чтобы не впасть в зависимость»

Придворная дама налила вторую чашу и с поклоном протянула её своей королеве.

Инь Аосянь почти пригубила.

За мгновения до того, как пряный напиток коснулся бы её губ, она вдохнула его аромат, — и аромат этот показался ей знакомым. Она уже слышала его — там, в Земном Царстве, когда они с Ичэнем расследовали дело Ночного Жнеца и несколько иных, менее крупных.

Она отставила чашу.

— Скажи мне, придворная дама Лу. Какой ингредиент дает вину столь удивительные свойства?

— Эссенция цветов… Ох.

Лицо пятихвостой лисы посветлело в осознании, и глаза её испуганно расширились.

— Цветов Греха, — закончила за неё Инь Аосянь, — Несущих опасную силу для демонов, пробуждающих темные искушения для смертных… и грозящих мучительной смертью небожителям.

На мгновения воцарилось молчание, — прерванное стуком коленей рабыни об пол.

— Помилуйте меня, Ваше Величество! — заголосила она, кланяясь в ноги и ударяясь лбом об пол, — Я не знала! Я ничего не знала о свойствах цветов! Я просто преподнесла вино, как велел господин!

— Молчать! — прикрикнула на неё Лу Минчжу, — Ты пыталась отравить Её Величество и теперь смеешь оправдываться?!

На кончиках пальцев пятихвостой лисы зажглось разноцветное пламя, но Инь Аосянь жестом остановила придворную даму.

— Подожди.

Подойдя к коленопреклоненной рабыне, Королева Демонов протянула руку и осторожно взяла её за подбородок.

— Посмотри на меня, — приказала она, отметив кровь на лбу смертной.

Слишком уж старательно та выражала свое раскаяние.

— Мао Ичэнь сказал, что я вправе взять в свои слуги любого раба Царства Яростных Духов, какого захочу, — медленно сказала Инь Аосянь.

— Да, Ваше Величество, — подтвердила Лу Минчжу.

— Я хочу её.

— Но Ваше Величество…

Пятихвостая лиса промедлила.

— Это ведь простая смертная.

Королева Демонов кивнула:

— Это простая смертная. Так что стоить должна недорого, и оттого, что я возьму её к себе, казна не обеднеет. Проследи, чтобы мое решение довели до её бывшего хозяина.

И лишь когда пятихвостая лиса с поклоном приняла распоряжение, она обратилась к новой служанке:

— Теперь он над тобой больше не властен. И ты можешь ответить мне без боязни. Расскажи мне. Кто приказал тебе поднести мне это вино.

Глава 17. Бог Войны демонстрирует свою силу

Толпа демонических придворных, собравшаяся перед воротами Дворца Тысячи Бедствий, едва ли могла бы сойти за засаду. Они стояли открыто, незыблемо, и всем своим видом демонстрировали силу, угрозу… и единство.

Демоны из пятнадцати разных кланов были едины в своей враждебности к Богу Войны Небесного Царства.

Оставив свою королеву позади, Лу Минчжу сделала шаг вперед и решительно заявила:

— Господа, Её Величество направляется на поиски редких растений в излучине лавовой реки. Извольте освободить дорогу.

Повод выйти за дворцовые ворота, предложенный пятихвостой лисой, Инь Аосянь находила весьма натянутым. Как будто стала бы она заниматься сбором растений до того, как закончить знакомство с дворцом. Однако если заговорщики так хотели встретиться с ней, — нужно было дать им поверить, что это произошло по их воле.

— Господин Сие, прошу вас, не создавайте трудностей, — поддержал её управляющий Чень.

Однако демоны пятнадцати кланов не расступились. Нападать они, впрочем, тоже не спешили. Здесь и сейчас они не были армией.

Они были свидетелями.

Неторопливо, с какой-то ленцой глава Клана Скорпиона вышел вперед. Его бледная, пепельного оттенка кожа резко контрастировала с угольно-черными волосами до пояса и глазами, в которых плескалась непроглядная тьма. Ростом он не уступал Ичэню, и каждый его жест практически кричал об опасности.

Инь Аосянь уже доводилось сталкиваться с Сие Ясуэем на поле боя. Присмотревшись, она могла даже разглядеть на его горле тонкую белую полоску — след хорошо леченного шрама от лепестка Последнего Видения.

Помнил ли Сие Ясуэй ту схватку, или же ему, как и многим, достаточно было многовековой ненависти демонов к Небесному Царству, — но черные глаза горели злобой, которую он даже не пытался скрывать.

— Трудностей, управляющий Чень? — переспросил он, — Тому, кто боится трудностей, нет места в Царстве Яростных Духов. Как, впрочем, и тому, кто примет, не противореча, то, что чужак, пятьсот лет убивавший наших собратьев, появляется среди нас и начинает с того, что наносит нам оскорбление!

Толпа согласно зашумела, — хотя и едва ли многие из присутствующих знали толком, о чем он говорит. А над самым своим ухом Инь Аосянь услышала шепот Лу Минчжу:

«Сестра Аосянь, он пытается спровоцировать тебя. Глава Клана Скорпиона — один из опаснейших дуэлянтов во всем Царстве Яростных Духов. На его счету не один десяток убийств в поединках, а ты еще не до конца восстановилась после небесных молний. Будь крайне осторожна и не давай ему никакого повода.»

Жестом отстранив придворную даму, Королева Демонов вышла навстречу.

— Вот как? — спросила она, — И какое же оскорбление я нанесла вам, господин Сие?

Сие Ясуэй окинул взглядом толпу, безмолвно призывая её поддержку. И выпалил:

— Ваше решение вмешаться в дела моего клана, освободив его рабыню!..

— Выкупить её, вы хотели сказать? — педантично уточнила Аосянь, — Такое право даровано мне Королем Демонов. Надеюсь, вы не хотите сказать, что его указы для вас пустой звук?

В толпе придворных послышался ропот. Демон-Скорпион же весь потемнел от злости:

— Ты смеешь прятаться за волей Его Величества, Бог Войны Небесного Царства? Ты смеешь называть свою оскорбительную подачку «выкупом»?

— Вас не устраивает сумма? — невинно осведомилась девушка, — Тогда скажите мне, сколько вы хотели бы за эту смертную?

Темные глаза полыхнули багряным.

— Ты не хуже меня знаешь, Бог Войны, что дело не в деньгах! Удар по чести не отменить поднятием суммы! На удар отвечают лишь ударом!

Демоны согласно загомонили, поддерживая своего вожака.

— Вы правы, — задумчиво протянула Инь Аосянь, — На удар отвечают лишь ударом.

И глаза её сузились:

— Например, за покушение на жизнь Королевы Демонов забрать рабыню-смертную — это даже мягкий ответ. Вы не находите?

— Покушение на жизнь? — переспросил Сие Ясуэй, — В этом нет смысла! Клан Скорпиона отправил вам драгоценный дар, готовый ради Его Величества даже на то, чтобы прекратить давнюю вражду, — вы же отвергли его, отдав пятихвостой лисе! Теперь же вы и вовсе пытаетесь выдать это за покушение на вашу жизнь? Ложь и лицемерие в крови у Небесного Царства!

«Сестра Аосянь, будь осторожна», — послышался торопливый шепот Лу Минчжу, — «Если ты заявишь без доказательств, что он действовал умышленно, то по обычаю он будет иметь право бросить тебе вызов!»

Инь Аосянь кивнула.

И заявила:

— Вы прекрасно знали, как вино из Цветов Греха подействует на родившихся в Небесном Царстве. Вы отправили его мне умышленно, чтобы моя кровь сгорела прямо в моих жилах.

— Что за чушь! — возмутился глава Клана Скорпиона, — Как смеет Бог Войны обвинять меня в подобном! Вино из Цветов Греха — достойный подарок для Королевы Демонов. Не моя вина, что место Королевы Демонов занимает женщина из Небесного Царства.

— Что занимает — не ваша вина, — хмыкнула Инь Аосянь, — Но ваша вина в том, каким образом вы попытались освободить его. Вы построили заговор против королевской семьи, и здесь, в присутствии двора, я обвиняю вас в этом. Вы признаете вину?!

— Вину?!.

Ладонь Демона-Скорпиона легла на рукоять меча, и в ответ на это Королева Демонов коснулась багряной плети.

— Ты много берешь на себя, Бог Войны! Здесь не Небесное Царство! Здесь за слова отвечают клинком! За бездоказательное обвинение я бросаю вызов на поединок. Рискнешь принять его?!

— Господин Сие!

На этот раз Лу Минчжу заговорила вслух, не пользуясь иллюзией шепота.

— Её Величество еще не оправилась от ран, нанесенных небесными молниями. Победа над раненым не сделает вам чести!

— Тот, кто слаб, не имеет голоса, — парировал Демон-Скорпион, — Царство Яростных Духов не приемлет тех, кто прячется за ранами, как за щитом!

— Но…

— Придворная дама Лу! — окликнула Инь Аосянь, — Я в состоянии говорить за себя сама.

Фея-Бабочка сделала шаг навстречу противнику, украдкой бросив взгляд на интересовавшее её дворцовое окно и убеждаясь, что оно открыто.

— Значит, вы желаете разрешить наш конфликт в поединке? — уточнила она.

— Да, — подтвердил Сие Ясуэй, — Ты надеешься победить меня сейчас, Бог Войны Небесного Царства?

Говоря это, он неторопливо извлек из ножен хищный клинок из азарта охоты.

— Я не надеюсь, глава Сие, — поправила девушка, — Я не сомневаюсь в своей победе.

Глава Клана Скорпиона удивленно приподнял брови. Опытный воин, он прекрасно умел отличать настоящую уверенность от пустой бравады.

— Ты не в своей силе, Бог Войны, — напомнил он.

В ответ на это Инь Аосянь улыбнулась:

— У женщины есть своя, особая сила.

Она коснулась изящными пальчиками отворота халата, как будто собиралась распахнуть его…

И вдруг во весь голос закричала:

— ИЧЭЭЭНЬ!

Собравшиеся придворные ошеломленно застыли. Растерялся и Сие Ясуэй: такого приема в поединках за главенство обычно не демонстрировали.

Но кто бы посмел запретить его королеве?

Темное небо Царства Яростных Духов, казалось, стало еще темнее. Багряные сполохи вечных зарниц будто кровью окрасили внутренний двор. Могучая беловолосая фигура в черном и красном выросла между участниками несостоявшегося поединка. И обведя испуганную толпу пылающим взором, Король Демонов провозгласил:

— Милая, я вообще-то на совещании.

Впрочем, в его голосе не было настоящего укора. Безошибочно остановив взгляд на главе Клана Скорпиона, Мао Ичэнь сотворил Багряный Клинок.

— Это насекомое досаждает тебе, моя королева? — спросил он.

— Скорпионы не насекомые, — педантично поправила Инь Аосянь, — Но да, досаждает.

К чести Сие Ясуэя, он хоть и дрогнул, но не отшатнулся, когда кровавое лезвие, режущее сталь, остановилось в считанных хао от его горла. Нервно сглотнув, Демон-Скорпион посмотрел в глаза своему королю и сказал:

— Ваше Величество, я прошу вас не вмешиваться. Это дело между мной и Богом Войны.

Мао Ичэнь хмыкнул и согласно кивнул:

— Между тобой и моей женщиной. А значит — между тобой и мной. Ты обнажил свой меч, глава Сие. Готов скрестить его с моим? Готов бросить мне вызов в поединке за власть?

И в безмолвной поддержке его слов Инь Аосянь подошла и прильнула к его спине, всем телом прижавшись и уложив голову на плечо мужчины. Разумеется, если дело и вправду дойдет до поединка, она собиралась тут же отступить и не мешаться под ногами, — но сейчас вся её поза демонстрировала придворным её несомненную уверенность в защите любимого мужа.

Испуганно притихла толпа, боясь издать лишний звук. Сглотнул Демон-Скорпион, понимая прекрасно, что его поддержка тает на глазах.

И неохотно вложил меч в ножны.

— Ваше Величество, я сражаюсь не за власть, а за будущее Царства Яростных Духов, — твердо сказал он, — Вы можете казнить меня за это, если такова ваша воля.

Король Демонов зловеще улыбнулся:

— Не беспокойся. В преддверие угроз из Голодной Бездны я не оставлю один из кланов без сильнейшего военачальника. Но вот что касается ваших мотивов, я нахожу ваши слова не вполне искренними. Возможно, что они нуждаются в определенном… исправлении.

— Исправлении?.. — Сие Ясуэй не понял, но несомненно обеспокоился.

Мао Ичэнь кивнул:

— Вы говорите о будущем Царства Яростных Духов. Вы пытаетесь выставить мой выбор Королевы Демонов ошибочным. Но были бы вы в этом так уверены, если бы не было у вас иной кандидатуры?

И он отдал приказ в толпу:

— Приведите сюда Сие Цзяи. Немедленно.

В первый момент Инь Аосянь даже не поняла, почему это имя показалось ей знакомым.

Сие Цзяи, Сие Цзяи, Сие Цзяи…

Сие Цзяи!

— Ваше Величество, она не имеет к этому отношения! — вот теперь в голосе Демона-Скорпиона послышался страх.

— Вот как? — приподнял бровь Мао Ичэнь, — А я вижу ситуацию иначе. Вас так беспокоит личность моей королевы, потому что вы желаете видеть на её месте свою дочь. Полагаю, что лучшее, что я могу сделать, чтобы принести вам покой, это избавить вас от невозможных желаний.

А между тем, в задних рядах толпы послышалась возня, и придворные торопливо расступились, — а скорее даже шарахнулись в стороны.

— Уберите руки, мерзкие отродья!

Два дюжих гвардейца из Клана Тигра приволокли девушку в роскошном черном платье из полуночных грез и силой поставили её на колени перед Королем. Сейчас, зная, на что смотреть, Инь Аосянь замечала за ней легкое сходство с Лянь Хуэйфэн. Округлое лицо, более приличествующее подростку, чем барышне на выдание. Послушные, шелковистые темные волосы. Пухлые алые губы, у Феи-Лотоса создававшие впечатление наивности, а у дочери Клана Скорпиона — избалованности. Разве что глаза, в её прежней жизни бывшие древесно-карими, ныне горели карминово-красным огнем.

Очень яростным огнем.

— Вам этого так не спустят, коты облезлые! — грозила она тащившим её гвардейцам.

Но запнулась и осеклась, взглянув снизу вверх на Короля Демонов.

— Замечательно, — отметил Мао Ичэнь, — Итак, глава Сие, подведем итоги. Ты полагал, что ради твоего видения того, кто должен быть Королевой Демонов, ты вправе забрать жизнь той, кто в это видение не вписывается. Я, как Король, как супруг, обладаю этим правом даже в большей мере. Ты не находишь?

Несколько раз глава Клана Скорпиона открывал и закрывал рот.

— Отец? — спросила Сие Цзяи, — Ты… Ты ведь защитишь меня?

Кажется, только сейчас она начала осознавать серьезность своего положения.

— Вы обладаете этим правом, Ваше Величество, — глухо ответил Сие Ясуэй, — И все же, я прошу вас о милосердии.

Инь Аосянь поняла, что действовать нужно быстро. Отлепившись от мужниной спины, она неожиданно встала рядом с главой Клана Скорпиона и поклонилась:

— Ваше Величество, я тоже прошу вас о милосердии.

— Ты? — удивленно поднял брови Мао Ичэнь, — Зачем тебе просить о милосердии? Я не собираюсь наказывать тебя; твои действия абсолютно правильны, и ты моя любимая жена.

Последнее он явно сказал для собравшихся придворных.

— Я прошу милосердия не для себя, — пояснила Инь Аосянь, — Я прошу милосердия для юной барышни Сие. Я прошу сохранить ей жизнь.

Глава Клана Скорпиона смотрел на неё искоса, едва ли способный проникнуть в её мотивы. Мао Ичэнь же не спешил объявлять о своем решении.

— Вот как, — задумчиво протянул он.

Подойдя к Аосянь, он развеял Багряный Клинок и коснулся обеими руками её плеч.

— Выпрямись, дорогая. Королеве не пристало унижаться.

После чего, переведя взгляд на Сие Ясуэя, добавил:

— Ты обязан Королеве Демонов жизнью своей дочери, глава Сие. Помни об этом. Однако Клан Скорпиона не останется без наказания. Слушайте мой приказ. С этого дня барышня Сие Цзяи вступает в свиту Королевы Демонов Инь Аосянь в статусе личной служанки… с перспективой повышения до придворной дамы в случае верной службы. Вступление в брак для неё отныне возможно лишь с дозволения её госпожи. И самое главное. Если Инь Аосянь погибнет, — неважно, по вине Клана Скорпиона или с его попустительства, — служанка Сие Цзяи будет похоронена вместе с ней. Я сказал.

Медленно, будто через силу, Сие Ясуэй склонился в глубоком поклоне.

— Милость ваша безгранична, Ваше Величество.

— Очень ограничена, — поправил Король Демонов, — Помни об этом.

— Ты ведь знал, что я вмешаюсь, — уличила его в тот же вечер Инь Аосянь.

Укрывшись от мира за дверями покоев, Король и Королева расслаблялись после тяжелого дня. Фея-Бабочка лежала на животе, и руки Ичэня умелым массажем снимали напряжение с ее тела.

— Знал, — легко согласился Демон-Лис, — Ты бы не стала стоять и смотреть, как юную девушку казнят за чужие грехи. Я хочу дать тебе монополию на милосердие, А-эр. А себе оставить тиранию.

Инь Аосянь задумчиво кивнула. Что-то такое она и предполагала.

— Теперь нужно закрепить эффект? — предположила она.

Мао Ичэнь кивнул:

— В ночь новолуния по традиции состоится публичный королевский суд, открытый для прошений подданных любых рангов. Я буду выносить решения максимально строго и безжалостно. А там, где подсудимый заслуживает снисхождения, ты будешь за него вступаться.

— Буду, — легко согласилась Фея-Бабочка, — Но только если буду считать, что он действительно его заслуживает.

— Разумеется.

Вспомнив забавную новость, Демон-Лис поспешил поделиться:

— Кстати, в Небесном Царстве, скорее всего с подачи Клана Светил, некоторые потихоньку начинают говорить, что ты принесла себя в жертву, отдавшись мне в жены ради защиты своего народа.

Инь Аосянь улыбнулась и попросила:

— Помассируй чуть ниже.

Какое-то время ни единым словом не нарушали они интимного молчания в полумраке покоев. А затем Фея-Бабочка все-таки сказала:

— Дело не в милосердии, точнее, не только в милосердии. Сие Цзяи. Я слышала это имя раньше.

— Вот как? От кого? — поинтересовался Мао Ичэнь.

— От Хен Чанмина. Он нашел это имя в книге Владыки Подземного Мира. Помнишь, я просила тебе помочь с этим?

Демон-Лис кивнул:

— Помню, конечно. Тебя интересовало посмертие Лянь Хуэйфэн.

— Цзи Чжаньлао уверен, что она не переродилась, — ответила Инь Аосянь, — Не просто предполагал это. Уверен в этом.

— Думаешь, он врал? — предположил Мао Ичэнь.

Но Фея-Бабочка искоса посмотрела на него:

— Глава Цзи никогда не стал бы врать об этом. О чем угодно другом. Но не об этом. Такие вещи… Представь, что со мной бы что-то случилось.

Она осеклась, когда Король Демонов приложил палец к её губам.

— Не говори таких вещей, — тихо, но твердо сказал он, — Никогда их не говори.

Инь Аосянь улыбнулась. Несмотря на приказную форму, ей понравилось то, что скрывалось за его словами.

Ей нравилось слышать подтверждение, что в Шести Мирах нашелся тот, кому она дорога по-настоящему.

— Если ты так хочешь заткнуть мне рот, мой властный супруг, — ехидно заметила девушка, — То используй для этого более приятные способы.

Глава 18. Светила тянутся к цветам

— Я вам сочувствую, наследник Хен.

Именно таковы были первые слова, которыми Цзи Чжаньлао приветствовал Хен Чанмина, возвратившегося из Царства Яростных Духов. Наследник Светил не желал спешить с визитами, но патриарх Цветов отловил его в коридоре Небесного Дворца.

— Я вам сочувствую. Я знаю, что дочь нашего клана была очень дорога вам. Мне больно даже представлять, что вы могли чувствовать, воочию наблюдая её судьбу. Если бы только мы могли знать заранее, что все так сложится…

— Господин Цзи, — не выдержал Хен Чанмин.

Он постарался напомнить себе, что знания, полученные от Аосянь, нужно держать в тайне, но скрыть свое негодование не мог — и не хотел.

— Вы ведь сами подтолкнули её в руки Короля Демонов. Ваши действия на Площадке Небесных Наказаний…

— …были жестоки? — закончил за него дух хризантемы, — Я понимаю ваши чувства, наследник Хен. Я понимаю, как это все могло выглядеть. Во время испытания небесными молниями Инь Аосянь испытывала ужасную боль. Мое сердце разрывалось, глядя на неё. Но если бы мне позволили довести дело до конца, она бы очистилась от влияния скверны. Её воля, опутанная темными сетями Короля Демонов, вновь принадлежала бы ей. Она бы освободилась от демонов и вернулась к вам.

— Если бы она приняла СТО ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРИ удара молний?! — возмутился Хен Чанмин, — Она просто погибла бы! Никто не может вынести такого! Даже вам самим это не удалось бы.

Патриарх Цветов дрогнул и отвернулся, пристыженный.

— Вы правы, — признал он, — Это моя вина. Я не смог найти выхода из положения. Король Демонов коварен, наследник Хен. И вы, и я — лишь камни на его доске.

— При чем тут он? — нахмурился юноша.

— А разве вы не поняли? Это он заставил Инь Аосянь отправить тот небесный фонарик, из-за которого испытание прервали в первый раз. Еще тогда, в Земном Царстве, когда она была рабыней в его доме. Вы можете проверить и узнать, что в Праздник Драконьих Лодок они были вместе. И вот, теперь… он победил. Он манипулировал нами, использовал нас — и в итоге получил все, что хотел. Унижение Небесного Царства, безопасность своих границ — и вашу возлюбленную.

Наследник Светил постарался скрыть, как задели его эти слова, и поспешил свернуть тему.

— Господин Цзи, — сказал он, — Я скоро женюсь на барышне Мэй. Прошу вас быть осторожнее в высказываниях — теперь. Какие бы чувства ни связывали нас с Инь Аосянь в прошлом, сейчас она — жена другого мужчины, а я — жених другой женщины. Как бы мы к этому ни относились, это факты.

Цзи Чжаньлао внимательно посмотрел на него, и в осенне-оранжевых старческих глазах отразилась горечь.

— Я восхищаюсь вашей стойкостью, наследник Хен, — сказал он, — Но все-таки сочувствую вашей боли.

Хен Чанмин понял, что ход беседы необходимо радикально переломить. Уж насколько не был наследник Светил мастером интриг, но он прекрасно понимал: его безответная любовь к Инь Аосянь — это брешь в его стенах, — брешь, по которой осаждающие будут бить из всех орудий, пока стена не рухнет.

Нужно было аккуратно изменить тему.

И он решился.

— Я сочувствую и вашей боли, господин Цзи.

Осенне-оранжевые глаза патриарха Цветов удивленно расширились:

— Моей боли? Что вы имеете в виду, наследник Хен?

— Лянь Хуэйфэн, — твердо ответил наследник Светил, — Вы ведь до сих пор скорбите о ней. Этот шрам до сих пор болит.

В самой глубине осенне-оранжевых глаз мелькнула горечь, яснее всех слов подтвердившая его правоту. Но внешне дух хризантемы остался спокойным и чуть снисходительным.

— Есть раны, что не заживают, наследник Хен, — печально ответил Цзи Чжаньлао, — А-Фэн была моей воспитанницей. В Клане Цветов считается, что наставник подобен родителю, и хотя по крови мы состояли лишь в дальнем родстве, я относился к Лянь Хуэйфэн как к родной дочери. Чудовищно, когда отцы хоронят своих детей. Так не должно быть. Это против самой природы Мироздания.

— Но это в природе войны, — отметил Хен Чанмин, — Скажите мне, господин Цзи, ведь именно поэтому вы так ненавидите Короля Демонов? Вы полагаете, что он причастен к смерти вашей воспитанницы?

Цзи Чжаньлао покачал головой, и он понял, что ошибка стоила всего завоеванного преимущества.

— Нет, наследник Хен. Здесь вы полностью ошиблись. Мне прекрасно известно, что в то время, когда произошло нападение на Лянь Хуэйфэн и Инь Аосянь, Король Демонов еще не начал свое восхождение и не имел власти в Царстве Яростных Духов. Это был период затишья: всего несколько лет как закончилась война. Третий Бог Войны сразил в поединке предыдущего Короля Демонов, и главы Великих Кланов запросили мира. Война закончилась… но природу демонов это не могло изменить. Смерть Хуэйфэн — горький урок для всех нас. Я жалею, что он стоил ей так дорого.

— Прошло пятьсот лет, глава Цзи, — указал Хен Чанмин, — Не пора ли вам отпустить свою боль? Посетите поминальную табличку Лянь Хуэйфэн. Скажите ей все то, что не сказали при жизни. И живите дальше, в надежде на новую встречу с её новым воплощением.

Патриарх Цветов уставился на него, и болезненное подозрение отразилось в осенне-оранжевых глазах духа хризантемы.

— Скажите мне, наследник Хен, — Цзи Чжаньлао заговорил, и куда-то пропала из его тона привычная мягкость и вкрадчивость, — Королева Демонов рассказывала вам о нашей беседе во время расследования резни в Деревне Тысячи Листов?

— Королева Демонов? — переспросил Хен Чанмин, — Я в первый раз слышу, чтобы вы назвали Инь Аосянь именно так. Неужели теперь именно это — то, как вы её воспринимаете?

— Не уходите от ответа.

Цзи Чжаньлао не сделал ни одного угрожающего жеста, но почему-то Чанмину стало страшно. Как будто враз стали осязаемыми разделявшие их двоих девять тысячелетий самосовершенствования и боевого опыта.

Как будто невероятные силы патриарха Цветов готовы были обрушиться на него прямо в сердце Небесного Дворца.

— Инь Аосянь из Клана Цветов рассказала мне, — медленно ответил Хен Чанмин, — Что когда она навещала вас во время болезни, вы сказали ей, что Лянь Хуэйфэн не переродилась. Но только я выяснил, что это неправда.

Казалось, в коридоре похолодело. Цзи Чжаньлао замер, и рука его сжала трость, как будто это была рукоять меча. Как никогда почувствовал наследник Светил, что не смог бы справиться с ним, даже будь он в своей силе, даже если бы руки, едва восстановившиеся после пыток Ху Цзиньпьена, слушались его в полной мере.

— Неправда? — с тихой угрозой в голосе переспросил патриарх Цветов, — Вы полагаете. Что я стал бы лгать. О посмертной судьбе Лянь Хуэйфэн?

Почему-то подумалось Хен Чанмину, что если он скажет «да», то это будет последнее, что он скажет в этом воплощении.

— Я не обвиняю вас во лжи, господин Цзи, — как мог спокойно заверил он, — Но возможно, вы были недостаточно информированы…

Его прервал возглас Цзи Чжаньлао:

— Чушь! Я искал её. Искал её днями, годами напролет. Я всматривался в Алую Реку и спускался в Подземное Царство…

Услышав это, Хен Чанмин дрогнул: слишком явственно встали перед его глазами картины того, как он сам искал душу Инь Аосянь.

А оказалось, что все это время она была жива.

— …я всматривался в каждый росток, в каждую куколку, — продолжал Цзи Чжаньлао, — Я смотрел на зарождавшиеся звезды и на новорожденных детенышей небесных зверей в надежде увидеть знакомый взгляд Лянь Хуэйфэн. Я даже спускался в Земное Царство, в безумной мысли, что возможно, Владыка Подземного Мира в своей несправедливости отправил её на воплощение в нижних мирах. Но все впустую. И вывод из этого может быть только один.

Патриарх Цветов слегка ослабил хватку на трости, постепенно вновь превращаясь из грозного воина в больного старика.

— Она в Голодной Бездне. Это единственное объяснение. Слуги Владыки Подземного Мира не смогли выловить её душу из Алой Реки. Я не знаю, понесли ли они наказание за свою ошибку, — и это уже неважно. Как бы то ни было, её душа потеряна навсегда. Из Голодной Бездны не возвращаются. Наверное, это мое наказание… Но если так, то Истинные Боги в жестокости своей превосходят даже демонов.

— Наказание… — задумчиво повторил Хен Чанмин, — Оно связано с силами Бездны? Я имею в виду…

Ответом ему был проницательный взгляд осенне-оранжевых глаз.

— Вы пытаетесь спросить, нет ли у меня метки Пустоты? — криво усмехнулся Цзи Чжаньлао, — Есть. С тех самых пор, как я принес жертву Голодной Бездне ради спасения Небесного Царства. Я не раскаиваюсь в этом. Я поступил как должно. Но я… не знаю, хватило бы мне сил поступить так же, знай я заранее, что мой поступок будет стоить посмертия Лянь Хуэйфэн.

— Его Величество знает? — хмуро спросил Хен Чанмин.

Прекрасно понимая, что не признался бы в этом патриарх Цветов, если бы не имел возможности представить ситуацию в выгодном для себя свете.

А тот позволил себе тонкую улыбку:

— Вы еще очень молоды, наследник Хен. Вы пока не поняли главного. Сановники существуют именно для того, чтобы Император мог не принимать тяжелых решений. Небесный Император — честь Небесного Царства. Его совесть. Его душа. А душа небожителя должна оставаться незапятнанной, даже если запятнаны руки. Иначе рано или поздно он превратится в демона. Как это уже происходит с Богом Войны.

— Вы не можете этого знать! — не сдержался Хен Чанмин.

Уже понимая, что патриарх Цветов снова ударил по его больному месту.

— Может быть, я ошибаюсь, — пожал плечами Цзи Чжаньлао, — Возможно, что Инь Аосянь окажется настолько чиста и непорочна, что даже все Царство Яростных Духов не сможет развратить её. Но я не верю в это. Природа демонов такова, что они искажают, извращают и уничтожают все, что попадает под их влияние. Раньше или позже.

— Инь Аосянь никогда не станет демоном, — убежденно ответил Хен Чанмин, — Никогда. Скорее уж она превратит Царство Яростных Духов в цветочные луга своего клана.

— Как скажете, — откликнулся патриарх Цветов.

Но несложно было понять, что сказал он это только из вежливости.

Дух хризантемы отвернулся, чтобы уйти. Он сделал уже было шаг, когда наследник Светил бросил ему в спину:

— Сие Цзяи.

Цзи Чжаньлао остановился на полушаге.

— Что это значит? — спросил он, не оборачиваясь.

— Это имя, что я прочитал в Книге Перерождений Подземного Мира, — пояснил Хен Чанмин, — Имя, под котором родилась в новом воплощении Лянь Хуэйфэн. Там также было написано то пожелание, что она сделала по праву достойной. Там было написано «Я буду счастлива в любой жизни».

Медлил дух хризантемы, и не видя его лица, не мог наследник Светил сказать, верит он ему или нет.

— Вы хотите сказать, что Владыка Подземного Мира позволил вам заглянуть в Книгу Перерождений? Это запрещено. Запрещено самим Законом Предначального. Читать Книгу имеют право лишь Владыка — и Истинные Боги.

— Я не спрашивал его разрешения, — признался наследник Светил, — Я заглянул туда втайне от него.

Вот теперь патриарх Цветов обернулся, и осенне-оранжевые глаза смотрели с неприкрытым любопытством.

— Как вам это удалось, наследник Хен? Как вам удалось обмануть самого Владыку Подземного Мира?

И понял Хен Чанмин, что не может сказать всей правды.

Не может позволить, чтобы и его уличили в связях с врагом.

— Я использовал Звездный Туман, чтобы обойти стражу, — сказал он, надеясь, что этого будет достаточно.

Какое-то время Цзи Чжаньлао не отрываясь смотрел на него.

А затем отвернулся:

— Я ценю ваше желание утешить старика, — сказал он, — Но будьте осторожнее, наследник Хен. Ложь во благо — первый шаг небожителя на пути к падению. После всех жертв, на которые я пошел, я уже не смогу спасти свою душу. Но могу попытаться уберечь вашу. Поэтому я вас предупреждаю. Не надо.

И не говоря больше ни слова, он направился прочь.

Направляясь в тронный зал, наследник Светил напряженно раздумывал, следует ли ему рассказать Небесному Императору об этом разговоре, — или же патриарх Цветов только этого от него и ждал. Он не знал, каким образом тот мог использовать в своих интересах подтверждение существования метки Пустоты, — и именно поэтому беспокоился, что у Цзи Чжаньлао мог быть козырь, о котором он не подозревал.

Вскоре, однако, обнаружилось, что все раздумья были совершенно бесполезны. Еще до того, как наследник Светил покинул Царство Яростных Духов, Небесный Император отбыл вверх по течению Алой Реки, чтобы просить совета у Истинных Богов. Это происходило уже второй раз за последний год, — тогда как в более мирное время Император обращался к высшим силам не чаще чем раз в столетие.

Заседание Небесного Двора было окрашено тонами тихой паники. Почти одновременная потеря Бога Войны и армии Ху Цзиньпьена сделала Небесное Царство уязвимым перед демоническим вторжением. Хотя Король Демонов заверил, что не станет начинать войну во время своего медового месяца, — можно ли было доверять лису?

К собственному удивлению, Хен Чанмин решил, что можно.

В свои покои наследник Светил вернулся поздним вечером, совершенно обессилевший от долгих и напряженных разговоров в тронном зале и с раздражающим чувством совершенно бессмысленно потраченных нескольких часов жизни.

Хен Чанмин сидел без движения, уставившись в книгу из императорского архива, — но текст не лез ему в голову. Казалось, что все его сознание заполнила Пустота, — но не та, в которой обретаешь ясность, а та, в которой не видно даже просвета.

Наследник Светил слегка вздрогнул, почувствовав мягкое, осторожное прикосновение на своем плече. Обернувшись, он встретился взглядом с фиолетовыми глазами Феи-Розы.

— Барышня Мэй? — сказал он, — Простите, я не слышал, как вы подошли. Что-то случилось?

Ладонь девушки на секунду застыла, — но она не убрала руку.

— Хен Чанмин. Мы почти супруги. Ни к чему обращаться столь официально.

Наследник Светил посмотрел на неё, пытаясь понять, как она относится к тому, что говорит, но уставший мозг обрабатывал информацию с большим трудом.

— Это… странно.

— Странно, — подтвердила Мэй Синьяо, — Но не неприятно.

Посмотрев на его непонимающее лицо, она тихо хихикнула:

— Хен Чанмин, неужели ты до сих пор считаешь, что этот брак для меня — приказ, которому я должна подчиняться? Ошейник, что надел на меня Его Величество? Нет. Я хочу этой свадьбы. В первый раз с тех пор, как меня отпустили из рабства, я действительно чего-то хочу.

Чанмин почувствовал, как его пульс убыстряется, — и память тут же отозвалась на это стыдом.

Как будто этой своей низменной реакцией он предал свою любовь, что хранил в сердце половину тысячелетия.

— Инь Аосянь сочла это именно что ошейником.

Сказав это, он подумал, что упоминание другой женщины — самое бестактное, что мог он допустить в такой момент.

Но Мэй Синьяо лишь улыбнулась:

— Я не Инь Аосянь. И никогда ей не была. Знаешь, когда-то я даже ненавидела её. Из-за тебя.

— Из-за меня? — удивился Хен Чанмин.

Фея-Роза кивнула:

— Это было еще до того, как… меня захватил Клан Скорпиона. Ты ведь не помнишь меня, правда? Вокруг тебя, блистательного наследника Светил, тогда крутился целый цветник барышень из старшей ветви. Но ты… ты смотрел лишь на простую служанку. На Инь Аосянь. И не видел никого вокруг.

Она пожала плечами.

— Но правда в том, что ты никогда не был нужен ей. Я имею в виду, как мужчина, не как друг. Не потому что ты недостоин.

— Как Светило, я не могу объяснить все не соединившими нас звездами, — не удержался от сарказма Хен Чанмин.

Он знал, что именно его клану смертные приписывали соединение судеб людей.

И обвиняли его в каждом разбитом сердце.

— Дело не в звездах, — серьезно ответила Мэй Синьяо, — Дело в путях. Ты пытался ковылять за ней по её пути. Но в глубине души — разве не надеялся ты, что она обернется — и сойдет со своего пути ради тебя?

Наследник Светил молчал. Надеялся? Он мало на что надеялся. С того самого момента, как Инь Аосянь ступила на путь Бога Войны, все крепло в нем ощущение, что рано или поздно этот путь её сожжет. Но он никогда не просил её отступиться.

Тогда ему казалось, что это уважение к её выбору.

— Ей нужен был не ты, — продолжала Мэй Синьяо, — Ей нужен был такой мужчина, как Король Демонов. Тот, кто не будет идти за ней на её пути, — а вместо этого сольет их пути воедино.

— Абсурдно, — по привычке сказал Хен Чанмин.

Но истинной силы, настоящего негодования в этом слове уже не было.

Потому и не стала никак комментировать его Фея-Роза. Мягко проведя ладонью по его руке, она сменила тему:

— Твои пальцы еще не до конца тебя слушаются. Так почему же ты сам перелистываешь страницы? Почему не позвал меня?

— Разве я калека, который нуждается в помощи, даже чтобы читать книгу? — поморщился наследник Светил.

Ответом ему стал серьезный взгляд фиолетовых глаз.

Не такой, как у Аосянь.

Неуловимо отличавшийся.

— Мы оба нуждаемся в помощи, Хен Чанмин, — ответила Мэй Синьяо, — И именно это и объединяет нас.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил мужчина.

Чувствуя, как руки Феи-Розы уверенно развязывают его пояс.

— Демоны многому научили меня, Хен Чанмин, — ответила девушка, — И теперь я… хочу понять, смогу ли я использовать их науку не по приказу. По своему желанию.

— Это неприлично, — сказал наследник Светил.

Но возражения его прозвучали слабо даже для него самого. И не диво, что Фея-Роза склонилась ближе к нему:

— Мы почти супруги.

Глава 19. Королевская чета наносит визит

Императрица Западной Вэй всегда любила животных, и они любили её. С того самого дня, как её супруг унаследовал императорский титул, она потихоньку намекала ему на то, чтобы пересмотреть правила дворца в сторону смягчения в вопросах содержания питомцев.

И несмотря на это, увидев у себя в покоях облезлую черную кошку, Жунь Ли испугалась. Не столько даже потому что кошка была совершенно посторонней и непонятно как попала во дворец.

Взгляд её красных глаз навевал пугающие воспоминания. Воспоминания о той ночи, когда императорский дворец оказался в осаде демонского воинства. Пожалуй, в личном списке самых страшных воспоминаний Жунь Ли этот случай занимал почетное третье место.

— П-привет, — пролепетала императрица, — Ты заблудилась? Ты голодная?

Не выдержав взгляда кошачьих глаз, Жунь Ли отвернулась — и увидела красивую фиолетовую бабочку, порхавшую прямо посреди комнаты. На мгновение залюбовалась девушка причудливым узором крыльев.

А затем бабочка молвила человеческим голосом:

— Мяогуй, не пугай Ли-эр.

Этот голос…

Жунь Ли узнала его.

— Сестрица Аосянь?!

Одетая в роскошное сиреневое платье, наложница Инь ступила на пол покоев императрицы. Совершенно не заботясь о протоколе и правилах приличия, девушки обнялись.

— Подожди минутку, я сейчас кликну слуг, принесут чаю, — вспомнив об обязанностях хозяйки, сказала Жунь Ли.

Однако Инь Аосянь жестом остановила её.

— Еще увидит кто-нибудь посторонних во дворце. Не беспокойся, я все подготовила. Цзяи!

Молодая, какого-то капризного вида служанка в черном платье с белым передником появилась в углу комнаты, — Жунь Ли не успела рассмотреть, как она выглядела до того, как принять человеческое обличье, но кажется, это было какое-то членистоногое вроде рака или скорпиона. В белых изнеженных руках незнакомка несла поднос с чаем и закусками. На столик в покоях она его поставила аккуратно, — но с таким видом, будто делает одолжение.

— Я вижу, ты тоже неплохо поднялась в статусе, — отметила императрица, — За поместьем Цзянь ты присматривала в одиночку, а сейчас тебе благородные барышни прислуживают.

Инь Аосянь бросила короткий взгляд на служанку и ответила:

— Поднялась, пожалуй. Ты только не пугайся… Я теперь Королева Демонов.

Именно этот момент выбрала красноглазая кошка, чтобы принять человеческий облик, — и Жунь Ли слегка вздрогнула, узнав в ней убийцу, что атаковала Даомина в ту ночь. Ту, что едва её не убила.

Но несмотря на это, она улыбнулась:

— Сестрица Аосянь, ты невозможна! Мало того, что ты не осталась на мою свадьбу, так еще и не пригласила меня на свою.

Упрек её был, впрочем, скорее шутливый. Императрица Западной Вэй не держала зла, напротив, она была искренне рада видеть названную сестру.

Когда царственные дамы расселись за столиком, Демон-Кошка присоединилась к ним без вопросов и церемоний. А вот служанка в черном и белом осталась стоять до тех пор, пока госпожа не указала ей на место рядом с собой непосредственно.

И даже тогда сохраняла вид настолько надменный, что Жунь Ли он вдруг показался хорошо знакомым.

— Она случайно не влюблена в братца Вэйана? — склонившись к подруге, шепотом спросила императрица, — В смысле, я хочу сказать, в… Ичэня. В Короля Демонов. Короче, в Бао-Бао, — махнула рукой она.

По сдавленному смешку Демона-Кошки она поняла, что как минимум от неё скрыть сказанное не удалось. Цзяи же то ли не слышала, то ли делала вид.

— Она хотела за него замуж, — поделилась Инь Аосянь не скрываясь, — Все знатные барышни Царства Яростных Духов хотели. Но он выбрал меня и никогда не сомневался в выборе. Как и я не сомневалась в нем.

Служанка на секунду склонила голову, и за мгновения в ее алом взгляде промелькнула сложная гамма чувств от бессильной злобы до какого-то своеобразного уважения.

Но комментировать слова своей госпожи она не стала.

— Так у вас тоже было что-то вроде отбора? — уточнила Жунь Ли, подавшись вперед от любопытства.

Инь Аосянь засмеялась:

— Совсем нет. Но мне тоже есть что рассказать. Перед тем, как Ичэнь сделал мне предложение, меня пытали и едва не казнили.

— В первый раз слышу, чтобы кто-то рассказывал об этом так вдохновенно… — как-то сконфуженно отметила императрица.

— Меня спас Ичэнь, — пояснила Аосянь, и обеим девушкам мигом стало все понятно.

— Он пришел со сватами прямо на казнь, — продолжала рассказывать Фея-Бабочка, — Вон, Мяогуй подтвердит: она там была.

Демон-Кошка подтверждающе кивнула. Сперва она хотела этим ограничиться, но потом все-таки пожаловалась:

— Почему смертные выбрали официальным атрибутом сватов гуся? Почему нельзя было найти что-то, что хотя бы не гадит?

— Гуся можно было отравить дурманом, — неожиданно подала голос Цзяи, — По традиции достаточно, чтобы он был живым. В каком состоянии — неважно.

— Между прочим, твой папенька там тоже был, — сузила глаза Демон-Кошка, — Неужели он такой идеи предложить не мог?..

— Девочки, не ссоримся! — поспешила вмешаться Королева Демонов, — Я пришла пообщаться со старой подругой, и если мне кто-то испортит встречу, пусть не винит меня за строгость.

— Пожалуетесь мужу, госпожа? — невинно осведомилась Цзяи.

— Нет, сама накажу, — невозмутимо ответила Аосянь.

И по тому, как коснулась она при этом плети на поясе, Жунь Ли поняла, что это не пустая угроза.

— Так вы давно поженились? — вновь перехватила инициативу императрица.

— Не очень, — призналась Аосянь, — Мы сначала думали, что навсегда расстаемся. Собственно, у нас только-только закончился медовый месяц.

Она покосилась на служанку Цзяи, не подававшую голоса, но лицом выражавшую скепсис, и поправилась:

— Точнее, три месяца. Мы немного потеряли счет времени.

— Так, а где сам братец Вэйан? — спросила Жунь Ли, — Он не с тобой? Боишься, что отобью?..

Она хитро прищурилась, и Инь Аосянь заливисто рассмеялась:

— Да нет, он тоже во дворце. К нам присоединится чуть позже. Он сейчас с твоим мужем. Дела обсуждают.

Император Западной Вэй часто засиживался за своими делами допоздна, и это давно уж никого не удивляло. Документы, что поступали к нему на стол, он мог решить прочесть в любое время, не разделяя личное и рабочее. Работа секретаря при его персоне была почетна, — но вместе с тем, она была адским трудом.

Поэтому прислуга вокруг него сменялась часто, и Император давно уж не обращал внимания на лица.

Да и если бы обратил — смог бы человеческий глаз различить истинный облик под лисьими чарами?

— Я полагаю, мне следует принести тебе соболезнования, царственный собрат, — отметил насмешливый голос, — Или же поздравить? Твоя болезнь делает некоторые вещи до крайности запутанными.

Император поднял глаза от отчета с границы, и облик слуги-евнуха не обманул его.

Он прекрасно знал, что лишь одно существо на целом свете зовет его неспособность чувствовать не уродством, а болезнью.

— Приветствую Короля Демонов, — ответил он, — Или вы предпочитаете обращение «чиновник Цзянь»?

Девятихвостый лис широко улыбнулся, и личина его развеялась дымом.

— Пожалуй, это звучит приятно. По старой памяти.

Не дожидаясь официального приглашения, Мао Ичэнь присел напротив собеседника.

— В таком случае, полагаю, ты не оскорбишься, если я буду обращаться к тебе «принц Даомин»? По старой памяти.

Вэй Даомин пожал плечами в полном безразличии. Шутку демона, отсылавшую к их былым разговорам, он проигнорировал.

— Надеюсь, ваше появление не означает, что в моем дворце скоро вновь объявится Демон-Тигр? — спокойно поинтересовался Император.

Мао Ичэнь слегка смутился.

— Вообще, он здесь, неподалеку, — признался он, — Но на этот раз он не причинит вреда. Я пришел, чтобы обсудить пару дипломатических вопросов. Думаю, они будут выгодны обеим сторонам.

Император Западной Вэй поднял на него изучающий взгляд.

— Сын Неба заключает сделки с Королем Демонов, — хмыкнул он, — Большинство моих подданных сочли бы саму мысль о подобном святотатственной.

— Большинство твоих подданных никогда бы не посмели сказать, что ты похож на лошадь, — парировал Король Демонов.

Вэй Даомин извлек из ящика стола бронзовое зеркало и придирчиво оглядел себя.

— А что, правда похож? — полюбопытствовал он.

— Да, — кивнул Мао Ичэнь, — У тебя лицо немного вытянуто в длину. Это придает сходство с лошадью.

Император Западной Вэй задумчиво кивнул.

И без видимого перехода сказал:

— Я слушаю.

На стол перед ним лег свиток черной бумаги, сплетенной из амбиций тех, кто срезал дорогу и искал простые пути.

— Я знаю, что Ведомство Исполнения Наказаний все еще нагружено работой, — заметил Мао Ичэнь, — Они там без меня совершенно не справляются с потоком дел. Приговоры поступают сплошным потоком, и все палачи сбились с ног.

— Это естественная черта неспокойного времени, — заметил Вэй Даомин.

Король Демонов кивнул.

— Я предлагаю слегка облегчить им дело. Мои подданные построят несколько стабильных переходов между Царствами в глуши, — один близко к столице, другие в крупных провинциях. Объяви эти места — местами ссылки. Предложи преступникам, обреченным на смерть, альтернативу в виде ссылки без права на возвращение. Дальнейшее — уже не твоя забота.

Император Вэй внимательно посмотрел на него и сделал вывод:

— Они умрут.

— Умрут, — спокойно подтвердил Мао Ичэнь, — Поэтому я и прошу только смертников. Для людей они — отработанный материал. Для демонов — источник ценного ресурса. Ты разгружаешь Ведомство Исполнения Наказаний. Я поднимаю сельское хозяйство у себя в Царстве. В выигрыше оба.

— Технически, это повысит нагрузку на Ведомство Внутренних Перевозок, — отметил Вэй Даомин.

— Повысит, — согласился Мао Ичэнь, — Но не так уж сильно. Я выбирал подходящие места исходя из сведений, которые узнал, работая при дворе. Коммуникации максимально сокращены, насколько это возможно с сохранением секретности. Можешь сам ознакомиться.

— Ознакомлюсь, — пообещал Вэй Даомин, — Какой второй вопрос?

Несколько секунд Король Демонов молчал. Кажется, в отличие от первого вопроса, о втором ему говорить было немного неловко.

Наконец, он спросил:

— Сколько войск ты можешь мне дать? Сколько мастеров цзяньху и сколько простых солдат?

Вот теперь невозмутимый Император приподнял бровь в крайнем изумлении:

— Вам, чиновник Цзянь? Вам нужны войска? Это повергает меня в недоумение, стоит лишь вспомнить о том, как небольшой отряд ваших подданных едва не разрушил Лицзян. Зачем вам может понадобится моя армия?

Король Демонов подумал, но все же счел за благо пояснить:

— Я намерен выстроить гарнизон. Гарнизон на своей территории. В области, где не действует никакая магия. Для демонов и небожителей длительное пребывание там мучительно. Мне не просто нужны те, кто способен сражаться без магии: мне нужны те, кто способен жить без неё.

Вэй Даомин кивнул, принимая ответ.

Но все-таки возразил:

— Я не могу ослабить восточные границы. Война с Восточной Вэй перешла в период затишья. Но она еще не закончена. Наша уязвимость спровоцирует их на новый удар.

— Если проблема только в этом, — ответил Мао Ичэнь, — То я с удовольствием помогу тебе, принц Даомин. У меня есть горячие головы, которые я только рад буду удалить от двора на чужую войну, чтобы не накаляли обстановку дома. Если мы договоримся, ты дашь мне своих воинов, а я дам тебе своих.

Предугадывая возражение, он уточнил:

— Разумеется, я отберу тех, кто сможет играть по правилам и будет притворяться людьми. Представите их как малоизвестную секту заклинателей; назовем её, скажем, Маоинь.

— Секта Тайань обвинит их в ереси, — указал Вэй Даомин.

— Обвинит. Но к тому времени, как весть дойдет до неё, война будет уже закончена.

На какое-то время кабинет погрузился в молчание. Лишь стрекот ночных сверчков за окном хоть как-то разгонял тишину.

— Мне нужно обдумать ваше предложение, чиновник Цзянь, — сказал наконец Император, — Вы можете навестить меня, скажем, дня через три?

Король Демонов кивнул:

— С превеликим удовольствием, принц Даомин. Я с радостью приду сюда снова… И не только я.

Тень подозрения отразилась на лице Вэй Даомина:

— Что вы имеете в виду?..

— Прямо сейчас моя супруга также наносит визит. Жунь Ли давно не видела её… И меня тоже. Так что думаю, сейчас, когда деловая часть закончена, самое время нам присоединиться к ним и выпить за встречу.

Император Вэй посмотрел на протянутую руку, затем перевел взгляд на лицо ночного гостя.

— Вы полагаете, наше присутствие будет уместно? — спросил он.

Однако Король Демонов лишь улыбнулся, нахально сделав вид, что не понял подтекста:

— Полагаю, у наших женщин было достаточно времени, чтобы обменяться своими женскими секретами.

После того, как к дамам присоединились мужчины, посиделки переместились из покоев императрицы в новое место.

Развеялось лисье марево, и собравшиеся огляделись. В волшебном свете разноцветных огней ночной сад выглядел непривычно, но несмотря на это, Инь Аосянь опознала его почти сразу.

— Поместье Цзянь? — улыбнулась она.

Мао Ичэнь развел руками, широко ухмыляясь:

— Оно сейчас пустует… Но еще помнит твою руку. Господа… Будьте у меня в гостях. Располагайтесь.

Байху Сяо проворчал что-то неодобрительное и диковинной горой устроился у низкого столика. Впрочем, если Демон-Тигр полагал, что возвышаясь над всеми, будет смотреться грозно, то он не учел одного важного фактора.

С обоих боков, зарывшись в мягкий белый мех, на него облокотились Мяогуй и Жунь Ли.

Вэй Даомин держался более сдержанно. Усевшись по другую сторону от супруги, он сохранял прямую спину и каменное лицо, — но руку Жунь Ли все-таки взял в свою. Инь Аосянь отметила это как хороший знак, — перед тем, как отправиться на кухню за посудой для гостей.

Мао Ичэнь занимался расположением лисьих огней над садом, и компанию ей составила Сие Цзяи. Отойдя от остальной компании, Демон-Скорпион не удержалась от вопроса:

— Ваше Величество, зачем вам идти сюда лично?

В ответ Аосянь засмеялась:

— Сегодня я не Мое Величество. Я просто барышня Инь, хозяйка поместья Цзянь. А вы все — мои гости. Так что сегодня ты не прислуживаешь мне, а просто помогаешь.

— Я не понимаю, — нахмурилась демоница.

А Королева продолжала смеяться:

— Такая карма у этого места! Я когда сюда попала, тоже не могла понять, что происходит.

— Вы находите это смешным… госпожа Цзянь? — спросила Сие Цзяи, все больше недоумевая.

— Нахожу, — легко призналась Инь Аосянь, — Кстати, садись сразу с нами без страха. Ичэнь тебя не съест. Я не дам.

Несмотря на то, что служанка учла этот разговор и села за стол без специального приглашения, она все же устроилась немного в стороне от остальных, с опасением поглядывая на Короля и генерала. Что до Аосянь, то Фея-Бабочка сразу же устроилась под боком у мужа, и он не стесняясь приобнял её за плечи.

А тем временем Император Вэй рассказывал об общих знакомых:

— …после битвы за Лицзян Цзянь Вэйану, — я имею в виду того, другого Цзянь Вэйана, — был посмертно присвоен ранг заклинателя Бессмертной секты Тайань. Его тело увезли на гору Тянь Динь, где похоронили со всеми подобающими почестями. А на его поминальной табличке написали «Был достоин один раз».

— Муж, — подала голос Жунь Ли, — А-эр может быть неприятно слушать об этом человеке.

Вэй Даомин перевел вопросительный взгляд на Королеву Демонов, однако та лишь покачала головой:

— Нет. Это не задевает меня. Что было, то прошло. Я не воюю с мертвецами.

— Это был просто слабый смертный, — проворчал Байху Сяо, — Но умер он хорошо. Выпьем за то, чтобы все мы могли умереть, не посрамив свою жизнь.

— Довольно мрачный тост, — хмыкнул Мао Ичэнь, — Учитывая, что как минимум мы с Аосянь собираемся жить вечно. Давайте лучше выпьем за то, чтобы каждый из нас мог сам выбрать, как ему умереть… и умирать ли вообще.

Демон-Тигр выпустил струйку дыма из ноздрей, но спорить не стал. Приняв у супруга бутыль с вином из императорских погребов, Жунь Ли начала было разливать его по чашам, но Инь Аосянь прикрыла свою ладонью.

— Я буду чай, — сказала она.

Императрица Западной Вэй была изрядно удивлена:

— Сестрица Аосянь, ты не выпьешь даже за встречу? Разве ты полностью сторонишься вина? У тебя аскеза или…

Глаза Жунь Ли сузились в подозрении, — которое Аосянь подтвердила отстраненной, нездешней какой-то улыбкой.

Улыбкой — и нежным поглаживанием живота.

— Сестрица Аосянь, ты невозможна! — воскликнула Жунь Ли, — Как ты могла не сказать мне об этом в первую очередь!

Подал голос и Вэй Даомин:

— Чиновник Цзянь, вы дозволяете своей супруге путешествовать и наносить визиты в то время, как она носит под сердцем вашего наследника?

Мао Ичэнь негромко рассмеялся:

— Принц Даомин, если ты все еще употребляешь в одной фразе имя моей супруги и слово «дозволяете»… То твои успехи в понимании людских сердец гораздо скромнее, чем я предполагал.

И уложил свою руку поверх её.

Глава 20. Четыре Царства ожидают знамений

Под темным небом Царства Яростных Духов Сие Ясуэй наблюдал чувственный танец невольниц, попивал вино из Цветов Греха и отрешенно размышлял.

По мере того, как позиции Королевы Демонов при дворе укреплялись, его влияние ослабевало. После же того, как было официально объявлено о её беременности наследным принцем, Демон-Скорпион и вовсе предпочел на время удалиться из дворца во владения своего клана.

Теперь Сие Цзяи оставалась одна в свите Королевы Демонов. На удивление, девочка справлялась вполне неплохо. С детства баловавший дочь, глава Клана Скорпиона не заметил, как ей исполнилось пятьдесят. Она выросла и могла идти своим путем, — путем совершенно непохожим на тот, которым шел её отец. Уважение он, глава довольно малочисленного клана, завоевывал собственным мечом и собственными навыками боевых искусств. Цзяи же предстояло добиваться своего милой улыбкой и умением бороться за благосклонность господ, — качествами, которые никогда не были её сильной стороной. Ясуэй беспокоился за дочь; пожалуй, его дети были единственными, чья судьба могла тронуть страхом его сердце. Но нехотя он признал, что продолжая борьбу, больше навредит своей дочери, чем поможет ей.

Удалившись в земли клана, он оставил её одну.

Было ли это ошибкой? Он не знал ответа. Сие Ясуэй прекрасно помнил многих демонов, погибших от рук Небесного Царства, от рук Бога Войны. Крови, пролитой на войне, не было прощения. Но вместе с тем, он не мог не признать, что Инь Аосянь многократно заслужила и многократно отстояла свое место рядом с Его Величеством.

Неспособный выбрать между местью и признанием, он предпочел выжидать — пока что.

Рано или поздно весы поколеблются — в ту или иную сторону.

— Что говорят в сокрытых деревнях? — не поворачивая головы, спросил он.

Стоявший над его плечом Демон-Сколопендра низко поклонился:

— Господин, среди жителей сокрытых деревень зреет раскол. Те, кто потерял кого-то в войнах с Небесным Царством, не могут смириться с тем, что Бог Войны оказался на троне. Однако все больше тех, кто называет Инь Аосянь прекрасной и справедливой королевой, а её восхождение на престол — благословением для Царства Яростных Духов. В основном об этом рассказывают слабые внеклановые демоны. Кроме того, распространяется слух о том, что ныне покойный Ху Цзиньпьен планировал уничтожить сокрытые деревни с помощью реликвий Голодной Бездны. И что именно за противостояние этому плану Инь Аосянь была приговорена к казни Небесным Царством.

— Слух распространяется Его Величеством? — уточнил Сие Ясуэй.

— Кланом Теней. Но скорее всего, по приказу Его Величества.

Глава Клана Скорпиона молчал. Он наблюдал прекрасный танец своих невольниц, но не видел их отточенных движений. Снова и снова мысли его возвращались к последнему письму от дочери.

Письму, где Сие Цзяи просила дать ей время и не вмешиваться пока что в её судьбу.

— Сейчас нам остается только ждать, — вслух сказал Сие Ясуэй, — Что будет дальше… Это покажет лишь Бессмертие.

Здесь, в этом месте, в этом… в этом мире?

Здесь, в этом мире, никогда не светило солнце.

День и ночь багряные сполохи бесконечных зарниц окрашивали небо в кровавые тона. Зрелище было пугающим, — но по-своему прекрасным.

И Кан Вэйдун любил под вечер, когда завершалась его работа по муштре войск, засесть на стене эбенового форта с чашей вина и любоваться пейзажем, какой люди Земного Царства едва ли могли себе даже представить.

Находя красоту в этом пугающем мире.

Сперва, когда люди Сломанного Принца, — а точнее, теперь уже Императора Западной Вэй, — пришли за ним в его темницу, он думал, что это все. Покойный Император не спешил казнить участников заговора, вполне довольный тем, как кара от Короля Демонов выставила единственным виновником Цзюй Юаня. Но заняв место отца, как полагал Кан Вэйдун, Вэй Даомин непременно поступит с ними сообразно своей природной безжалостности, — своей природе того, кто даже в детстве был полностью равнодушен к страданиям как животных, так и людей.

Реальность не оправдала его ожиданий. Его и его людей выслали прочь из столицы, — но к удивлению Кан Вэйдуна, место, куда их доставили, вовсе не было обычной пустыней или степью, где смертники должны бы были тихо умереть с голоду.

По ту сторону врат из багряного камня обнаружился военный форт, — как очень скоро понял мастер цзяньху, действующий военный форт.

Военный форт, охранявший единственный мост через бурную реку, чьи воды имели насыщенно-алый цвет.

Часть его гарнизона была, как и сам Кан Вэйдун, заключенными, которым службу в неведомых землях предложили как альтернативу смертной казни. Другая — напротив, верными людьми Сломанного Принца, готовыми по его приказу спуститься хоть на нижние слои Подземного Царства. Третья же…

Это были демоны. Они посещали форт лишь ненадолго: кажется, находиться здесь им было тяжело и неприятно. Они обучали солдат. Тренировали их. Наказывали, если кто-то попадался на нарушениях дисциплины. Поили зельями, обострявшими зрение и слух, придававшими выносливости и скорости реакции, помогавшими подолгу обходиться без сна и отдыха.

Готовили к встрече с неведомой угрозой.

Кан Вэйдун смотрел на причудливый танец багряных молний — и вспоминал былое. Как покинул он отчий дом, чтобы отправиться на поиски приключений. Как обучался у старого мастера цзяньху. Как в своих странствиях повстречал Цзюй Байдзе — тогда еще не министра, а просто чиновника шестого ранга, что отправляясь по поручению Императора, попал в засаду разбойников.

Именно тогда Цзюй Байдзе нанял его на службу и вскоре сделал своим доверенным лицом. На восточных границах Кан Вэйдун совершил немало подвигов — и покрыл свое имя славой.

И именно с ним министр Цзюй рискнул поделиться своими опасениями. Именно ему рассказал о том, что принц Вэй Даомин — человек лишь внешне. Что если не вмешаться, то после смерти Императора Империя окажется в руках чудовища.

Не сказать чтобы ему нравился план, созданный военным министром. Скорее напротив, когда мастер цзяньху услышал, что ему и его отборным воинам предстоит стать участниками похищения благородной барышни, его откровенно перекосило. Но долг есть долг.

Солдаты должны подчиняться приказам.

Они сражались — и они проиграли. Женщина, оказавшаяся единственной защитницей барышни Жунь Ли… Теперь, оглядываясь назад, Кан Вэйдун понимал: она не была человеком. Её мастерство боевых искусств превосходило мастерство учителя и вообще, пожалуй, любого из смертных.

Если теперь, в этом странном мире, ему предстояло сражаться с такими, как она, — приказ Императора был лишь иной формой смертной казни.

Мастер цзяньху вновь пригубил вино. Он принимал смерть. И не боялся.

Когда воин проигрывает, ему всегда приходится расплачиваться своей жизнью.

Тот, кто не готов этому, не должен становиться на Путь Меча.

Но что же задумал Император Вэй? Зачем привел их в этот странный мир? Действительно ли желал он лишь избавиться от опальных воинов? Или был у него другой план?

Возможно, то, что говорили демоны о важности гарнизона на мосту через Алую Реку, все-таки не было ложью.

Допив вино, мастер цзяньху досадливо поморщился. Много вопросов и никаких ответов. Впрочем, это неважно. Рано или поздно их судьба решится.

Оставалось только ждать.

Хоть глаза его цвета осенней листвы и не были уже столь остры, как в юности, десятитысячелетний дух хризантемы все еще видел дальше и четче, чем люди Земного Царства. Оставаясь вне досягаемости лучников, он наблюдал за гарнизоном, что преграждал дорогу по Алой Реке.

Гарнизон на Алой Реке. Это даже звучало нелепо. Алая Река была священна. Сакральна. Неприкосновенна. Она несла в себе поток душ, проходящих свой вечный путь через круг перерождений от сотворения к забвению…

А Мао Ичэнь построил на ней гарнизон!

Как бы то ни было… Это было проблемой. Похоже, что в прошлый раз Цзи Чжаньлао оказался слишком неосторожен. Небесная ладья, что прошла через четыре Царства до самой границы Голодной Бездны, не осталась незамеченной, и проклятый Демон-Лис принял меры.

В тот раз Цзи Чжаньлао мало чего смог добиться. Используя метку Пустоты, он заставил врата Голодной Бездны отвориться на доли мгновения. Он заглянул по ту сторону и увидел множество вещей, существ, явлений, от которых в пяти верхних Царствах не осталось ни слова для языка, ни образа для памяти. Картины слишком невероятные, чтобы осознать и тем более описать их, открылись ему, — перед тем, как обострившаяся боль от метки Пустоты стала непереносимой.

Он так и не нашел тогда того, что искал, — не успел найти в Голодной Бездне душу Лянь Хуэйфэн. Все, что осталось доказательством того, что увиденное им не было лишь миражом или дурманом, — это три предмета неописуемой формы; оружие, от которого человечество когда-то отказалось, посчитав его слишком жестоким, — жестоким даже в сравнении с тем, что смертные продолжали использовать в своих бесконечных войнах за власть и ресурсы.

Ху Цзиньпьену такое подспорье пришлось как раз ко двору.

Даже нескольких долей мгновения хватило, чтобы Цзи Чжаньлао надолго слег. Здоровье его резко ухудшилось, и метка Пустоты стала болеть сильнее в десятки раз. Порой целые дни проводил он, прикованный к кровати, — а в остальное время держался лишь благодаря укрепляющим техникам Гуаньинь.

Болезнь его длилась почти что год, но едва выздоровев, патриарх Клана Цветов поспешил вернуться к своему великому проекту. Он должен был открыть врата Голодной Бездны, — открыть их на срок, достаточный, чтобы вернуть оттуда душу Лянь Хуэйфэн.

Даже если это будет значить, что ему придется остаться там вместо неё.

И вот, преисполненный решимости, патриарх Клана Цветов повел свою небесную ладью вниз по Алой Реке…

Только чтобы наткнуться на гарнизон. В любом другом месте десятитысячелетний дух из старшей ветви, даже ослабленный после болезни, легко уничтожил бы смертную армию любого размера. Но здесь, у Алой Реки, где ему приходилось обходиться без духовных сил, это могло создать… проблемы.

Даже если в итоге он и одержал бы победу, — что тоже отнюдь не гарантировано, — солдаты на стенах форта успели бы зажечь сигнальные огни, — и очень скоро демоны со всей округи сбежались бы к месту битвы.

Этим тварям дай только повод растерзать небожителя.

На всякий случай, оставив ладью у берега, Цзи Чжаньлао попробовал найти обходной путь, но довольно быстро понял, что это бесполезно. Подчиненные Князя Теней патрулировали дороги, и даже птицы в этих местах шпионили для Короля Демонов. Он мог избегать патрулей какую-то часть пути, но не мог рассчитывать, что пройдет его весь.

Разочарованный, Цзи Чжаньлао вернулся в Небесное Царство. Как бы ни подстегивало его чувство вины, не собирался патриарх Клана Цветов торопиться и совершать ошибки. Он найдет обходной пути. Рано или поздно у него появится возможность пройти через Царство Яростных Духов открыто, — нужно лишь не упустить её.

Пока же оставалось только ждать.

— Извини, мама. Я не смог посетить свадьбу брата.

Цю Синчэнь, синий девятихвостый лис, стоял на коленях перед поминальной табличкой Леди Изящества в Зале Предков Небесного Дворца. Пожалуй, это было единственное место, где Небесный Император оставался в полном одиночестве, куда не могли ворваться в любой момент сановники с очередным важным делом.

Где он мог просто побыть собой.

— Но знаешь, я думаю, его молодая жена… Она бы тебе понравилась. Когда-то ты говорила, что хотела бы, чтобы границы между Царствами исчезли навсегда. Кто знает, может быть, союз Короля Демонов с Феей-Бабочкой — маленький шажок к твоей мечте.

Высеченный в белом камне лик Благословенной Лисицы смотрел с легкой лукавой усмешкой, — той усмешкой, какую только и могла себя позволить себе та, кто всю свою жизнь испытывала пределы — и знала получше других, что на самом деле их сильно меньше, чем думают все вокруг.

Та, кто родила двух сыновей от простого смертного, — после чего один стал править Небесным Царством, другой Царством Яростных Духов.

— Я боюсь, — признался наконец Цю Синчэнь, — Я боюсь, что я не справлюсь. Я… не понимаю, что мне делать. Что я могу. Шесть Царств на пороге перемен. И это недаром звали проклятьем.

Он перевел дух.

— За этот год я дважды обращался к матушке Доу-Му… Не ревнуй, мне положено звать её матушкой как Небесному Императору. В первый раз Богиня Судеб сказала мне, что будущее решается не на Небесах, а в Земном Царстве. И она была права. Пока я выдерживал удары молний у границы Царства Истинных Богов, мой брат там, внизу, вел девушку на свидание.

Небесный Император усмехнулся.

— Большая ирония, что это изменило будущее. Если бы не глупый праздник в мире смертных, уверен, сейчас Небесное Царство и Царство Яростных Духов уже вновь вели бы кровопролитную войну.

Помолчав, он добавил:

— А Голодная Бездна была бы открыта. Это самое страшное. Знаешь, во время своего «сватовства» старший брат связался со мной — ну, ты помнишь его любимый трюк с иллюзией шепота. Он сказал мне спросить матушку Доу-Му, не хочет ли она помочь уничтожить Голодную Бездну. На что он рассчитывал?..

Вопрос был риторический. Даже если и знала ответ душа Благословенной Лисицы там, куда ушла на следующее воплощение, каменный лик на поминальной табличке не мог передать это знание её сыну.

— Истинные Боги не спускались в нижние миры со времен первого Небесного Императора. На что он рассчитывал? Неужели мой брат настолько ослеплен гордыней, что поверил, что они спустятся по его зову? Или храня врата Бездны, он так отчаялся, что только на чудо ему надеяться и остается?

Цю Синчэнь выдохнул:

— Я думал, она просто откажется. Но она лишь добавила загадок. Истинные Боги — это не существа. Это вера. Что это значит? Верь в себя, и все пройдет успешно? Хотелось бы, чтобы это было так. Но верится слабо. Скажи, матушка. Что мне делать?

Разумеется, каменный лик не ответил.

Окончив свою молитву, Цю Синчэнь вновь отправился в свою приемную. Нужно было побеседовать с Хен Чанмином, который, будучи другом новой Королевы Демонов, отныне станет постоянным послом между двумя Царствами. Выйдет ли что-то из этой инициативы? Небесный Император не мог сказать.

Ему оставалось только ждать.

Это было так странно.

Странно знать, что всего один шаг — и ты будешь одновременно жива, мертва и снова жива. Объяснения Владыки Подземного Мира не укладывались в голове, ровным гулом отдаваясь в голове барышни Нань.

Барышня Нань. Сейчас, в краткий промежуток между смертью и рождением, она предпочитала называть себя именно так.

А не псевдонимом Фенфанг, что принадлежал сперва самой популярной из столичных куртизанок, а затем — безжалостной хозяйке «Аромата Лилии».

Той, кто там, наверху, месяц назад умерла от чахотки.

Барышня Нань ожидала, что ей придется провести в Подземном Царстве не одну сотню лет. Но прошел всего месяц, и Владыка Подземного Мира лично потребовал её к себе.

Мелькнула даже на мгновение хулиганская мысль, что и в Подземном Царстве она сможет подняться привычными путями.

И вот, теперь она стояла на краю Омута Перерождений, держа в обеих руках чашу с Напитком Восьми Слез. Это было обязательно. Это было неизбежно.

Память прошлых жизней будет возвращаться во снах, но она не перекроет собой жизни новой.

— Кем я стану? — спросила Фенфанг, глядя на безликое имя в Книге Перерождений.

Вань Чжи.

— Ты догадываешься. В своей прошлой жизни ты слышала это не раз.

Владыка Подземного Мира говорил это без злорадства. Без обвинения.

Просто констатировал факт.

— Демон, — уверенно ответила барышня Нань.

Обернувшись к Владыке, она испытующе взглянула на него:

— Я возрожусь, чтобы она убила меня? Небесная фея. Она все-таки отомстит мне-новой за всю ту боль и унижение, что причинила ей я-прежняя?

Владыка Подземного Мира покачал головой:

— Нет. Все будет совсем иначе. Она станет твоей госпожой. И служа ей, ты сможешь отпустить свою боль, подняться над ней. В том ведь и смысл рождаться демоном.

— Я не понимаю.

Фенфанг вновь опустила взгляд в чашу.

— Но спрашивать не имеет смысла. Даже если вы ответите мне, я забуду ответ, едва выпью Напиток Восьми Слез.

Однако Владыка Подземного Мира возразил:

— Кое-что ты будешь помнить. Неосознанно. Оно будет возвращаться во снах, в смутных ассоциациях и неясных позывах. Запомни самое главное: это единственное, чем я могу помочь тебе и другим. Когда Клан Паука заберет тебя на обучение из сокрытой деревни, ты должна первым делом освоить технику Растворения в Крови. Это важно. Но ты не вспомнишь, почему это важно.

Фенфанг задумчиво кивнула. Что-то подсказывало ей, что техники, которые будет осваивать Демон-Паук, не имеют ничего общего с тем, чему обучалась куртизанка.

— Сколько времени уйдет на это? — зачем-то спросила она.

— Полвека, — отвечал ей Владыка Подземного Мира, — Поэтому тебе придется родиться за сто лет до своей смерти. Это несложно. Душа вне времени. Затем оракул Юй Янь выберет тебя для службы при королевском дворе. Остальное… Это уже зависит не от меня.

Он пожал плечами и впервые на её памяти улыбнулся:

— Мне остается только ждать.

Глава 21. Лис показывает клыки

С непривычки свежепредставленные ко двору демоны всегда замирали от удивления, впервые переступив порог приемной Короля. Мягкие пастельные тона создавали разительный контраст как с большей частью интерьеров Дворца Тысячи Бедствий, так и с ожиданиями от места обитания того, кто был средоточием зла и демонской силы.

В отличие от семерки губернаторов сокрытых деревень, что только что покинули приемную, получив от Короля Демонов патент на выращивание и продажу красных духовных камней из Цветов Греха и крови заключенных, Байху Сяо видел эту странную обстановку не раз и не два. Не уставал ворчать Демон-Тигр о том, что общение с Феей-Бабочкой делает Его Величество мягким и слабым, — но оба прекрасно понимали.

Если бы он действительно считал его слабым, то не ворчал бы, а бросил вызов.

— Этот слабак прилетел опять, — заявил генерал.

Несложно было догадаться, о чем идет речь.

— Ты о Хен Чанмине? Ничего удивительного. Подозреваю, что Небесный Император опять не принял мое предложение провести празднование в честь Года Мира в Царстве Яростных Духов.

Строго говоря, мир между двумя Царствами длился уже больше года: с момента возвращения Мао Ичэня из мира людей крупные сражения между Небесным Царством и Царством Яростных Духов ограничивались самовольными действиями мятежников — Ху Цзиньпьена и Тунши Квайюна. Однако официально Небесный Император и Король Демонов договорились отсчитывать мирное время от первого официального появления Инь Аосянь в качестве Королевы.

Так лучше запоминается.

И вот теперь, оба правителя были согласны в том, что столь знаменательную дату просто необходимо отметить пышным торжеством, на котором соберется цвет знати обоих Царств. Расходились они, однако, в том, где именно должно свершиться это торжество.

А бедному наследнику Светил приходилось мотаться между двумя мирами, передавая послания Небесного Императора Королю Демонов и наоборот.

— Если он вновь оскорбит нас предложением подняться куда-то на облака… — начал было Байху Сяо, но Мао Ичэнь перебил его:

— То ты промолчишь и дашь мне вести свою линию.

Демон-Тигр выпустил из ноздрей струйку дыма, но возражать Королю не посмел.

— Небесный Император упрям, — продолжил Мао Ичэнь, — Был таким с самого рождения. Можно сказать, это природная и наследственная черта. Но со мной в упрямстве ему не сравниться. Поверь мне, Сяо: я смогу заманить их в Долину Восьмидесяти Восьми Проклятий.

Он шевельнул ухом, прислушиваясь к чему-то. Прошелся из одного угла приемной в другой. И чуть помолчав, добавил:

— И если вся знать Небесного Царства соберется там, Долина Восьмидесяти Восьми Проклятий станет её могилой. В этом месте небожители будут уязвимы. Когда ловушка захлопнется, никто не уйдет. Ни цветочные феи. Ни духи Светил. Ни даже сам Небесный Император.

— Это будет бойня.

В устах любого другого существа в этих словах звучало бы осуждение или страх. Но голос Демона-Тигра практически дрожал от сдерживаемой жажды крови.

От предвкушения того, что случится на праздновании Года Мира.

— Да, — подтвердил Мао Ичэнь, — Это будет бойня. Бойня, какой Шесть Царств не видели уже тысячи лет. Бойня, которую запомнят навечно. Все, что нужно, это иметь терпение и вести переговоры, пока Небесное Царство не согласится доверить нам выбор места для празднества.

Он оглянулся, прислушиваясь к чему-то неслышимому.

— Когда Хен Чанмин и его свита явятся во дворец, я лично выйду встретить их. Думаю, у меня найдутся аргументы, которые Небесный Император сочтет… небезынтересными.

— Пойдете на уступки, Ваше Величество? — нахмурился Байху Сяо.

Демон-Лис лишь дернул плечом:

— Неважно, на какие уступки идти сейчас. Если в итоге они приводят к победному ходу. Кроме того…

— Подождите!

Взбудораженный подозрительным звуком, Демон-Тигр неслышно перетек к двери.

И дождавшись кивка Короля, рывком распахнул её.

В Земном Царстве принято было давать новорожденным детям молочные имена, какими они не пользовались после достижения трех лет, и зачастую такие имена имели значение намеренно непривлекательное, — чтобы отвратить от ребенка нежеланное внимание злых духов.

В демоническом царстве подобная традиция, разумеется, не имела бы никакого смысла. И потому с самого рождения наследный принц носил гордое имя Шэнхэ, — что записывалось иероглифами «мудрость» и «гармония».

О том, что к подобному имени должна была прилагаться степенность, солидность и достоинство, наследный принц ввиду юности пока не подозревал. И в данный момент под самым потолком белоснежный лисенок несся со скоростью стрелы из хорошего лука в переплетении сумрачных коридоров Дворца Тысячи Бедствий.

Серебристо-белую шерсть принц унаследовал от отца; от матери же ему достались изумительные аметистовые глаза, каковые были особой редкостью среди обитателей Царства Яростных Духов. Он пока что не умел принимать человеческий облик, но благодаря наследию духов-насекомых рос не по дням, а по часам, и будучи всего месяца от роду, уже не только имел роскошные сверкающие крылья, но и уверенно держался в воздухе.

Лихо завернув за угол, Шэнхэ затормозил в воздухе, повернув крошечную головку и дожидаясь матери, будто приглашая её оценить изящество его маневра.

Мать осталась недовольна.

— Мао Шэнхэ! — строго воскликнула она, — Я что тебе говорила? Не разгоняться, когда ты не на открытой местности! И не прикидывайся, будто не понимаешь речь; или уж прикидывайся постоянно!

К сожалению, грозный глас Бога Войны, что держал в страхе дворцовую челядь, на сына не действовал совершенно. Не сомневался крылатый лисенок, что не поднимется у матери рука наказать его за простое непослушание.

Наследный принц демонического царства заложил лихой вираж, и не видя в какой-то момент направления полета, неизбежно ударился бы об стену, если бы Инь Аосянь, мгновенно сократив дистанцию, не поймала его на лету.

Бог Войны могла отстать, чтобы дать лисенку поиграться, но когда тому грозила реальная опасность, действовала даже быстрее, чем некогда в битвах с демонами.

— Фыр! — гордо провозгласил наследный принц.

Не пытаясь вырваться из материнских рук, он развалился в них, делая вид, будто именно такую цель и преследовал своим маневром. Фиолетовые глаза его, однако, косились на дверь отцовской приемной.

Почему-то особенно сильно тянуло его туда именно в те моменты, когда Король Демонов принимал у себя глав Великих Кланов.

— Папа занят, — сообщила ему Инь Аосянь, — Папа на работе. Папа управляет миром.

Крылатый лисенок лишь вздохнул. Говорить он пока не умел.

Прежде чем унести наследного принца, Фея-Бабочка задержалась у двери, — и чуткий слух её уловил обрывок разговора.

— …поверь мне, Сяо: я смогу заманить их в Долину Восьмидесяти Восьми Проклятий.

Инь Аосянь когда-то была в этом месте. Там было по-своему красиво, этого было не отнять: расположенная в кратере гигантского вулкана, Долина могла похвастаться прихотливым узором из лавовых рек, напоминающим паутину. Но имя свое она носила не просто так: когда они с мужем спускались туда, Ичэнь постоянно предупреждал, куда можно ступать, куда нельзя, а куда — только с защитной формацией.

Даже с её силой Бога Войны проклятья, пропитавшие эту землю, могли представлять угрозу.

— И если вся знать Небесного Царства соберется там, — продолжал вещать голос мужа, — Долина Восьмидесяти Восьми Проклятий станет её могилой. В этом месте небожители будут уязвимы. Когда ловушка захлопнется, никто не уйдет. Ни цветочные феи. Ни духи Светил. Ни даже сам Небесный Император.

Королева Демонов торопливо закрыла сыну уши.

Сама же она продолжала слушать.

— Это будет бойня, — довольно пророкотал Байху Сяо.

— Да. Это будет бойня. Бойня, какой Шесть Царств не видели уже тысячи лет. Бойня, которую запомнят навечно. Все, что нужно, это иметь терпение и вести переговоры, пока Небесное Царство не согласится доверить нам выбор места для празднества. Когда Хен Чанмин и его свита явятся во дворец, я лично выйду встретить их. Думаю, у меня найдутся аргументы, которые Небесный Император сочтет… небезынтересными.

Шаг Феи-Бабочки был легок и осторожен, — но все же недостаточно. И пока Король Демонов излагал свою философию, Байху Сяо вдруг воскликнул:

— Подождите!

Ждать Бог Войны определенно не собиралась. Прижав к груди сына, она распахнула крылья.

И в тот момент, когда Байху Сяо распахнул дверь, она бросилась прочь.

Две дюжины небожителей во главе с Хен Чанмином ожидали во внутреннем дворе, когда Король Демонов выйдет им навстречу. Как и при каждом своем визите, они сохраняли строй, держась геометрически правильным ромбом, — хотя в последние месяцы, кажется, слегка расслабились и уже не ожидали нападения каждую минуту.

Мао Ичэнь задерживался, и свита наследника Светил начинала нервничать. Стоя на вершине дворцовой стены, Инь Аосянь наблюдала за ними с высоты. В последние несколько визитов ей не давали возможности встретиться наедине со старым другом. Придворные дамы шептались о том, что это из-за того, что ранее Хен Чанмин предлагал ей выйти за него замуж.

Но Королева Демонов знала, что на самом деле их изоляция — часть замыслов Мао Ичэня.

В любом случае, времени было в обрез. Действовать необходимо было сейчас же. Приняв истинное обличье, Фея-Бабочка переместилась в закоулок между двумя внутренними строениями Дворца Тысячи Бедствий. Теперь просто подойти в ряду демонических придворных.

Подойти достаточно близко, чтобы сообщить им о ловушке.

Она почти достигла цели. Недостаточно близко, чтобы Хен Чанмин увидел её, — но достаточно, чтобы при желании можно было привлечь его внимание криком.

Его и всех собравшихся демонов.

Инь Аосянь медлила со следующим ходом, — и тут сильные пальцы Короля Демонов сомкнулись на её запястье.

— Куда собралась? — поинтересовался Мао Ичэнь, будто соткавшийся из теней рядом с ней.

— Отпусти!

Фея-Бабочка повысила голос, и её слова привлекли внимание нескольких демонов. Все больше косились собравшиеся придворные на закуток возле внутреннего двора.

Все больше привлекали они внимание, — но Инь Аосянь не собиралась молчать.

— Я знаю, что ты задумал!

— Ты всегда была проницательна, — улыбался в ответ Мао Ичэнь.

— Это все ловушка! Ловушка для небожителей!

Король Демонов не стал спорить. Надменным взглядом окинув прислушивающихся зевак, он легко согласился:

— Это так. И что?

— «И что»?!

Несколько раз Инь Аосянь открывала и закрывала рот. Слова, что она собиралась сказать, давались ей тяжело.

— Значит, я ошибалась в тебе, Мао Ичэнь! Значит, я никогда тебя не знала.

Демон-Лис склонил голову набок:

— И что же ты собираешься делать с этой информацией, Бог Войны?

Вырвав руку, Инь Аосянь сделала шаг назад.

— Я была готова к этому. Но мне нужно было убедиться.

И из своей ауры она вытащила свиток с печатью.

— Что это такое? — полюбопытствовал Мао Ичэнь.

— Письмо о разводе.

Глаза Короля Демонов опасно сузились. Сверкнули алым светом пять лисьих хвостов.

И письмо в руках Аосянь вспыхнуло зеленым пламенем.

— Я не принимаю развод, — припечатал он.

Однако Бог Войны упрямо мотнула головой:

— У меня есть второй экземпляр.

Вновь потянулась она к своей ауре.

И спустя секунды второй документ загорелся фиолетовым пламенем.

— Здесь мое Царство, моя милая феечка, — сказал Король Демонов, — И единственный закон здесь — Моя воля.

Шагнув ближе к женщине, он коснулся пальцами её шеи. Инь Аосянь замерла, не сопротивляясь, но в аметистовых глазах её горел огонь непокорности.

— Ты не смеешь удерживать меня силой, — прошипела она.

— Я Король, — отвечал ей Мао Ичэнь, — Я смею все, что пожелаю.

Алые глаза встретились с фиолетовыми. Перед замершими придворными Король и Королева Демонов будто схлестнулись в невидимом поединке.

А затем вмешался третий участник.

— Отпусти её!

Забыв о достоинстве наследника Светил, Хен Чанмин подбежал к королевской чете. В ладонях его уже сверкал обнаженный Меч Семи Звезд.

— Не вмешивайся во внутренние дела моей семьи, посол Небесного Царства, — почти прошипел Мао Ичэнь, поворачиваясь к нему.

— Это не внутренние дела семьи, Король Демонов, — возразил небожитель, — Ты не посмеешь тронуть Аосянь, пока я здесь!

— Смеешь посягать на мою женщину? — спросил в ответ Мао Ичэнь, — Не боишься последствий, посол Небесного Царства? Не боишься не выполнить свою миссию?

— Не боюсь, — решительно заявил Хен Чанмин, — Если даже из-за этого Небесный Император отправит меня на Площадку Небесных Наказаний, я приму это не ропща!

Не дожидаясь ответа, он атаковал. Меч Семи Звезд рассек воздух перед самым носом девятихвостого лиса. Отклонившись назад, Мао Ичэнь отпустил супругу, и та поспешила отступить, не становясь между сражавшимися мужчинами.

— Не вмешивайтесь! — предупредила она демонических придворных, — Это поединок!

И жестом Мао Ичэнь подтвердил её приказ.

Хен Чанмин продолжал наступать, и меч в его руках сверкал яростным серебристым пламенем. Демон-Лис уклонялся от ударов, крутясь и изворачиваясь под немыслимыми углами для воинов из мира смертных.

И не переставал ухмыляться.

— Ты многому научился с нашей битвы в Подземном Царстве… Но недостаточно!

И Багряный Клинок его собственной крови обрушился на небожителя. В мгновение ока Король Демонов перехватил инициативу. Теперь уже Хен Чанмин вынужден был отступать, пока Мао Ичэнь неустанно атаковал.

Наследник Светил был хорошим воином.

Но был бессилен перед бывшим учеником самого Второго Бога Войны.

Три удара.

Три парирования.

Обманное движение.

И Багряный Клинок из демонической крови по самую рукоять входит в бок небожителя.

Не в силах стоять на ногах, Хен Чанмин рухнул на колени. С бессильной яростью смотрел он снизу вверх на своего врага.

А Мао Ичэнь ухмылялся:

— Ты посягнул на мою женщину, посол Небесного Царства. Такого я не прощаю.

На его ладони зажглось разноцветное лисье пламя, готовое испепелить поверженного противника. Свита посла стояла, не вмешиваясь: не решаясь вступить в бой с демоническими придворными, что обступили сражавшихся бойцов.

Единственной, кто рискнула вмешаться, стала Инь Аосянь.

— Муж мой! — воскликнула она, — Я прошу тебя о милосердии!

Лисье пламя не исчезло, — но остановилось, не достигая тела наследника Светил.

— Ты просишь меня за бывшего жениха? — спросил Мао Ичэнь, обернувшись к ней.

Инь Аосянь покачала головой:

— Я прошу за друга детства. Муж мой, я знаю, что в Царстве Яростных Духов твоя власть непререкаема. Я давно уже часть твоего мира, — и я в твоей власти. Но если ты хоть немного любишь меня, — прошу тебя, сохрани жизнь Хен Чанмину.

Не обращая более внимания на поверженного противника, Мао Ичэнь шагнул к супруге. Пальцы его скользнули по её лицу, и Бог Войны не отстранилась.

— Мое милосердие никогда не дается даром, моя милая феечка, — предупредил он.

Инь Аосянь смотрела прямо.

— Я готова заплатить любую цену. И понести любое наказание.

— Не стоит давать обещаний, которые можешь не выполнить.

— Я выполняю свои обещания, — откликнулась Бог Войны, — Всегда.

Какое-то время Король и Королева Демонов испытующе смотрели друг другу в глаза.

А затем Мао Ичэнь отвернулся:

— Пусть будет так. Слушайте мой приказ. Делегация Небесного Царства в полном составе должна покинуть Царство Яростных Духов. Вновь явиться сюда вы сможете не раньше, чем через десять дней. И к тому времени я ожидаю от вас конкретных предложений по нашему вопросу. Если вы снова повторите то, что я уже отверг, то я велю казнить вас в полном составе. Я сказал.

Если бы тем вечером кто-то проник за завесу звуковой иллюзии, ограждавшей королевские покои, то с удивлением услышал бы там веселый смех.

— Я готова заплатить любую цену, — передразнивал Король Демонов торжественный голос Бога Войны, — И понести любое наказание. Интересно, и как же мне следует наказать тебя, моя милая феечка?

— Мао Ичэнь, — осадила его Аосянь, — Не при ребенке.

Тем не менее, от ласковых прикосновений к обнаженному плечу отстраняться не стала.

Что до возлежавшего между ними принца Шэнхэ, то оглядев королевскую черту, он просто ткнулся мордочкой в ладонь повелителя демонов, мол, маму гладишь, а меня? Намеков про «наказание» он не понимал.

Он просто был рад, что сегодня вечером они все вместе.

— И все-таки с письмом о разводе перебор вышел, — отметил Мао Ичэнь, — Точнее, со вторым экземпляром.

— Я всегда любой важный документ делаю в двух экземплярах, — возразила Инь Аосянь, — Эта привычка хорошо известна при дворе.

— Да, но зачем тебе демонстрировать второй экземпляр после того, как я сжег первый?

Неохотно, но Королева Демонов признала, что у нее нет ответа.

— А сам? — парировала она, — Ты меня так драматично схватил за горло… А синяков не оставил. Этого не заметят?

— Заметят, но не удивятся, — ответил Мао Ичэнь, — Я ведь не только тиран, но и эстет. Синяки подпортили бы твою красоту. Так что ничего удивительного, что я их не оставил.

Инь Аосянь промолчала, уложив голову на плечо мужу и вслушиваясь в симфонию двух сердец. Король Демонов тоже не спешил говорить что-либо и лишь рассеянно поглаживал плечо жены и голову сына.

Первой нарушила молчание Аосянь:

— Ты уверен, что Цзи Чжаньлао заглотит наживку?

Мао Ичэнь кивнул:

— В свите Хен Чанмина минимум трое его шпионов. Сегодняшнее происшествие ему опишут во всех подробностях. И со своей ненавистью к демонам он поверит во все, что мы решили ему показать.

Девятихвостый лис хмыкнул:

— Главное, чтобы теперь Хен Чанмин смог выполнить свою часть.

— Он тебе не нравится, — отметила Инь Аосянь.

Приподняв голову, она лукаво заглянула в глаза мужа:

— Уж не ревнуешь ли ты и вправду?

Король Демонов усмехнулся, но немного не весело:

— Да нет… Это не ревность. Скорее раздражение. После «Аромата Лилии»… Я бы не стал давать ему второй шанс.

— С тех пор он сильно вырос над собой, — заступилась за друга детства Инь Аосянь, — К тому же, он не один: Мэй Синьяо его страхует. Так что не сомневайся: он справится.

— Надеюсь, — кивнул Мао Ичэнь, — Хотя на «страховку» от Мэй Синьяо не слишком рассчитываю: она сейчас… в уязвимом положении.

Что за уязвимое положение, Инь Аосянь поняла почти сразу.

— Надо будет ее поздравить, — заметила она, — Сразу же после праздника в честь Года Мира.

— Более того, — добавил Демон-Лис, — Есть сведения, что ее ребенок может родиться под Королевской Звездой. Но мы немного отвлеклись.

— Сам виноват, — уличила его Бог Войны, — Отвлек меня, и я теперь вместо следующего хода думаю о том, чтобы после того, как разберемся с Голодной Бездной, заняться следующим. Девочкой на этот раз.

Мао Ичэнь довольно улыбнулся и обратился к Шэнхэ:

— Что скажете, Ваше Высочество? Будете заботиться о младшей сестренке?

— Фыр! — ответил наследный принц.

— Я думаю, это значит «да», — «перевел» девятихвостый лис.

А между тем, Инь Аосянь смогла-таки вновь сосредоточиться на деле:

— А что по твоей части? Ты ведь не поменял ничего без моего ведома? А то я вроде видела Кровавого Паука среди зрителей поединка…

— Кровавый Паук не подходит для нашего плана, — ответствовал Мао Ичэнь, — Он публичная персона, его исчезновение привлекло бы внимание. И Цзи Чжаньлао мог бы что-то заподозрить. Кровавый Паук посоветовал мне свою младшую ученицу. Я испытал её; она должна справиться со своей ролью.

— Испытал? Как именно?

Инь Аосянь прищурилась в шутливом подозрении:

— Быть может, уже мне пора начинать ревновать?

— Ты можешь попробовать…

Говоря это, Мао Ичэнь склонился ближе к ней, и от его горячего дыхания по коже феи пробежали мурашки.

— Хотя я никогда бы не подумал, что женился на такой ревнивой и сварливой женщине.

— Жалеешь об этом? — лукаво улыбнулась Инь Аосянь.

— Никогда.

— Фыр, — прокомментировал Мао Шэнхэ поцелуй родителей.

Глава 22. Небесный Император ищет компромиссы

Несмотря на то, что в последние месяцы здоровье патриарха Цветов заметно улучшилось и окрепло, и даже без практик Гуаньинь он мог ежедневно посещать собрания Небесного Двора, но покои его все так же были погружены в полумрак, разгоняемый лишь голубоватым светом духовного камня. Иногда, в отдельные моменты, Хен Чанмину казалось, что хозяин этих покоев давно уж не часть Небесного Царства.

По крайней мере, не в полной мере.

— Этот недостойный цветок приветствует наследника Клана Светил.

Цзи Чжаньлао сидел в кресле из древесной лозы и слегка раскачивался. Его осенне-оранжевые глаза мерцали в полумраке, и в какой-то момент Хен Чанмин поймал себя на странной мысли, что в таком освещении они поразительно похожи на алые глаза демона.

— Я не буду врать, что мне приятна эта встреча, глава Цзи, — сказал он холодно.

Патриарх Цветов не обиделся.

— Я сам учил вас честности в речах, молодой господин Хен, — согласился он, — И я рад, что вы принимаете мои уроки, даже если не питаете ко мне симпатии. Это свидетельство истинной мудрости.

— Я бы не пришел к вам, если бы у меня был выбор, — продолжал Хен Чанмин, силясь не дать ему заморочить голову.

— И все-таки, вы пришли. Я полагаю, это должно значить, что вы находитесь в полном отчаянии, молодой господин Хен. Я прав?..

Несколько секунд наследник Светил молчал. Он старался дышать ровно и сохранить невозмутимость.

И вот, наконец, он сказал:

— Вы правы. И именно поэтому раздражаете еще сильнее.

Десятитысячелетний дух хризантемы слегка улыбнулся:

— В таком случае, расскажите мне, что же занимает мысли наследника Светил.

— Вы прекрасно знаете ответ, — холодно заметил Хен Чанмин, — Вы сами хвалились в нашу первую встречу своим пониманием того, как распространяются слухи.

— Наследник Светил льстит недостойному цветку, — откликнулся Цзи Чжаньлао, — Мне известно, что вы лишь сегодня вернулись из Царства Яростных Духов. И что ваша дипломатическая миссия окончилась неудачей.

Хен Чанмин согласно кивнул, но пока что не спешил что-либо говорить.

И Цзи Чжаньлао хмыкнул:

— Вы не показались мне тем, кто впадет в отчаяние из-за утраты благосклонности Его Величества. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, господин Цзи, — процедил наследник Светил, — Вы просто очень хотите, чтобы я сказал это вслух. Что ж, будь по-вашему. Я хочу, чтобы вы помогли мне спасти Инь Аосянь.

Десятитысячелетний дух хризантемы не изменился в лице. Но то, как он слегка подался вперед, с головой выдало его интерес к разговору.

— Я видел изнанку её брака, господин Цзи, — продолжал Хен Чанмин, — Я видел, как она живет во Дворце Тысячи Бедствий. Мы все, все Небесное Царство, совершаем ту же ошибку, что допустил я тогда, в мире смертных. Мы видим, что она одевается в шелка и драгоценности, мы видим, как кланяются ей слуги и как воспевают её поэты. Но мы не видим, что за всей этой ширмой она — точно такая же рабыня, какой была в доме удовольствий. Мы не видим, что Король Демонов использует её как игрушку. Мы не видим, что за любые попытки пойти против его воли она подвергается наказанию. Мы не видим, что она живет в страдании и унижении.

Наследник Светил перевел дух.

— Я уже оставил её в беде, господин Цзи: тогда, в доме удовольствий. Я не хочу… Не хочу, чтобы это становилось моей истинной природой. Если не ради меня, то ради собственного клана, я умоляю вас: спасите Инь Аосянь.

Звездный огонь его глаз, казалось, разгонял сумрак покоев. Какое-то время Цзи Чжаньлао молчал, и Хен Чанмин успел задуматься даже, не следует ли ему опуститься на колени.

А затем дух хризантемы отметил:

— Инь Аосянь сама приняла решение. Она сговорилась с Королем Демонов, — хотя любой предупредил бы её, что ему нельзя доверять.

— Она приняла решение, — тихо ответил Хен Чанмин, — Так же, как вы приняли решение связаться с силой Голодной Бездны.

На мгновение маска невозмутимости дала трещину. Невнимательный свидетель даже не заметил бы этого: все-таки дух хризантемы прекрасно владел собой.

Но Хен Чанмин уже знал, что своими жестокими словами попал в точку.

— Мы — мы все — должны помочь друг другу, — продолжал он, — Дочь вашего клана расплачивается за свою ошибку рабством у Короля Демонов. Вы расплачиваетесь за свою жертву потерей Лянь Хуэйфэн. И я — я хочу помочь вам обоим. Я хочу, чтобы каждый мог получить то, что хочет.

— Даже если это потребует от вас обратиться к силе Голодной Бездны? — невесело усмехнулся Цзи Чжаньлао, — Скажите мне, молодой господин Хен: если ради спасения Инь Аосянь вам придется самому принять метку Пустоты, вы сделаете это?

— Без сомнений.

Эту фразу наследник Светил выпалил без раздумий. Сердце его бешено колотилось, но на патриарха Цветов он смотрел прямо.

— Я клянусь и этой жизнью, и тысячей будущих, господин Цзи. Я сделаю то, что необходимо ради будущего Инь Аосянь. И я не отступлюсь.

В Небесном Царстве клятвы не были пустым звуком. Патриарх Цветов прекрасно понимал, что Хен Чанмин и вправду поставил свое посмертие на кон.

Что он не врал.

— Ваша верность любимой прекрасна, молодой господин Хен, — сказал наконец дух хризантемы, — Я склоняю голову перед ней. И раз вы столь со мной откровенны, не могу сделать ничего, кроме как ответить вам тем же. Я знаю, как уничтожить Короля Демонов. Не просто убить его: я знаю способ стереть из реальности само его существование. К сожалению, он также понимает, чего ему следует опасаться. Я связан по рукам и ногам: хотя моя метка Пустоты тянется к вратам Голодной Бездны, пути туда тщательно охраняются. Необходимо преодолеть три мира — Царство Яростных Духов, Земное Царство и Подземное. И первое из них — самое опасное. Прежде я избегал демонических банд, сплавляясь по Алой Реке. Но Король Демонов оказался хитер. Он перекрыл проход по реке через свое Царство, использовав для этого силы смертных, и я не могу пробиться, не привлекая внимания.

— Я спускался в Земное Царство, используя Формацию Легкой Дороги, — отметил Хен Чанмин, — Я могу использовать её, чтобы провести вас мимо демонов.

Патриарх Цветов печально улыбнулся.

— То, что вы в столь юном возрасте сумели её освоить, делает вам честь. Это действительно сложная и редкая техника. Но вы должны понимать: вам удавалось перемещаться с её помощью незамеченным лишь потому что вы… уж простите мне, если это прозвучит грубо, наследник Хен, но вы никого не интересовали. Король Демонов сам проходил испытания в Земном Царстве, а Великие Кланы были слишком заняты переделом власти. Им было не до вас. Но если сейчас вы попытаетесь провести меня тайными тропами, Оракулы Кланов непременно обнаружат вас, — и тогда все, чего мы добьемся, это раскроем им наш союз.

— Так что же, у нас нет никакой надежды?!

Плечи наследника Светил опустились, а звездное сияние глаз потускнело. Цзи Чжаньлао же снисходительно улыбнулся:

— Я этого не говорил. Король Демонов хитер и коварен, но мы можем переиграть его… если будем действовать продуманно. И если вы сделаете все, что я вам скажу, не колеблясь и не задавая вопросов.

Хен Чанмин сделал шаг назад.

И низко поклонился.

— В таком случае, наставьте меня, Учитель Цзи.

Тем же днем посол, вернувшийся из Царства Яростных Духов, предстал перед Небесным Двором. Перешептывались между собой высокие сановники, до которых уже дошел слух о его неудаче, — в больших подробностях или в меньших, в правдивых деталях или в додуманных.

Однако Император оставался невозмутим:

— Юный наследник Хен. Поведай мне о том, чем обернулось твое путешествие ко двору моего царственного собрата.

Одетый в покаянные белые одежды, Хен Чанмин низко поклонился, — а потом опустился на колени.

— Ваше Величество, я заслуживаю смерти! Все то, что случилось во Дворце Тысячи Бедствий — целиком и полностью моя вина, и я готов понести за это всю ответственность!

Придворные загомонили громче, однако Небесный Император поднял руку, жестом приказывая им замолчать.

— Поведай мне, наследник Хен, — повторил он, — В чем твоя вина?

Наследник Светил выдохнул:

— Ваше Величество, я виноват. Я… Услышав о страданиях Инь Аосянь, пожертвовавшей своей свободой и своим сердцем ради мира между нашими Царствами, я почувствовал, как ревность и гнев обуяли меня. Я нанес оскорбление Королю Демонов и по местному обычаю получил вызов на поединок. На поединок, в котором я потерпел сокрушительное поражение.

Новой порцией ропота откликнулся на эти слова Небесный Двор.

— Это не твоя вина, сын, — ободрил его Хен Ваньян, глава Клана Светил, — Тебе не по силам было сражаться на равных со столь могущественным врагом.

— Его вина в том, что он поддался на провокацию, — возразил Голубь Мира, — Позволил личным мотивам встать выше долга перед Небесным Царством.

— Однако Король Демонов не убил вас, — указал Золотой Цилинь Возвещающий Благоденствие, — Хотя по законам и обычаям Царства Яростных Духов он имел на то несравненное право.

Хен Чанмин скрипнул зубами от унижения, но все же проглотил обиду.

— За меня просила Инь Аосянь, — признался он, — Даже сейчас, став Королевой Демонов, Бог Войны продолжает защищать Небесное Царство. Теми способами, что ей еще доступны.

— Вернемся к делу, — потребовал Небесный Император.

И тут же прекратились споры, а Хен Чанмин почувствовал себя так, будто только что избежал кровопролитного сражения.

Сражения, что он сам затеял бы, стоило лишь кому-то задержаться на теме «способов».

— Значит, Король Демонов вновь не принял нашего приглашения в Долину Рек и Озер. В очередной раз.

Наследник Светил покачал головой:

— Он настаивает на Долине Восьмидесяти Восьми Проклятий. И говорит, что если я еще раз приду с подобным предложением, он прикажет казнить меня.

— Этого не потребуется, — покачал головой Небесный Император, — Король Демонов упрям, и мне его упрямство не преодолеть. Полагаю, теперь, после произошедшего скандала, самое время свернуть переговоры и признать их неудачу.

Однако интонация его прозвучала скорее вопросительно. Это не был окончательный указ.

Это было ожидание реакции.

И Хен Чанмин поднялся с колен:

— Ваше Величество, этот недостойный подданный просит дать ему еще один шанс исправить положение.

— Еще один шанс?

Небесный Император приподнял брови.

— Ты отправлялся во Дворец Тысячи Бедствий не один десяток раз. И каждый раз возвращался с неудачей. Что заставляет тебя думать, что в следующий раз ты вернешься с триумфом?..

Чуть помедлив, он добавил:

— И что заставляет тебя думать, что ты вернешься вообще?

Наследник Светил выдохнул.

Наступало самое сложное.

— Ваше Величество, этот недостойный подданный полагает, что мы с самого начала не видели нужного пути. Мы видели опасность и мы видели мечту. Но мы не виднли того, что между ними.

— Объяснись.

Голос Небесного Императора звучал безэмоционально, и Хен Чанмин, не мог понять, перешел он черту или еще нет. Собравшиеся придворные слушали его — и безмолвствовали.

— Царство Яростных Духов настаивает, чтобы празднество в честь Года Мира было проведено в Долине Восьмидесяти Восьми Проклятий. Мы не можем на это пойти: если они замыслили недоброе, эта долина станет для нас идеальной ловушкой, где преимущество демонов будет наибольшим. Мы все это время настаивали на Долине Рек и Озер. Но для них это — точно такая же ловушка: это место некогда принадлежало Четырехцветному Цилиню Охраняющему Дворцы, и в ту пору ни один демон не мог проникнуть туда.

— Большинство защитных заклятий второго троюродного дяди были завязаны на него самого, — подал голос Золотой Цилинь Возвещающий Благоденствие, — Они утратили силу с его гибелью от рук Короля Демонов.

— Да, но демоны не знают об этом, — возразил Хен Чанмин, — Они боятся нас; они боятся нас так же, как мы боимся их. И если мы хотим, чтобы эти страхи не заглушали голос рассудка, мы должны искать компромисс.

Среди собравшихся сановников поднялся ропот. Одни высказывались о мудрости Клана Светил, другие — о его дерзости и даже безумии. Наследник скосил глаза на отца, но Хен Ваньян единственный казался совершенно безразличным к творящемуся вокруг хаосу.

А тем временем Цзи Чжаньлао вышел вперед и встав рядом с Чанмином, низко поклонился:

— Ваше Величество, это недопустимо! Компромисс с демонами, уступки им, — после всего, что они совершили?! После смерти Лянь Хуэйфэн, после резни в Деревне Тысячи Листов и унижения на Площадке Небесных Наказаний? После всего этого — пусть они считают милостью с нашей стороны уже то, что мы говорим с ними, а не идем на них войной!

Хен Чанмин отреагировал немедленно:

— Милостью? Милостью, господин императорский советник? Не вам говорить о подобном! Не после того, как по вашей вине Небесное Царство лишилось главного своего защитника! Инь Аосянь стала Королевой Демонов — из-за ваших обвинений! Из-за вашей подозрительности и жестокости! Теперь, когда Бога Войны больше нет с нами, — кто может противостоять Королю Демонов?!

Отвернувшись от патриарха Цветов, наследник Светил снова поклонился:

— Ваше Величество, казните меня за дерзость, если потребуется, но я не могу молчать. Мы говорим о величии, но наше положение гораздо хуже, чем мы делаем вид. Если демоны развяжут новую войну, мы или проиграем, или по крайней мере понесем непоправимые потери. Укрепление мира нужно нам больше, чем им, и продолжая настаивать на доминировании, мы приближаем момент, когда они поймут это. Лучшим выходом сейчас будет показать свою добрую волю и дать им равноценный компромисс, — тогда мы превратим слабость в силу, а страх станет великодушием.

Не разгибая спину, наследник Светил опустил взгляд в пол.

— Я готов принять наказание за дерзость.

Тронный зал погрузился в тишину. Некоторые из придворных сановников перешептывались, но никто не торопился высказываться открыто, — пока не выскажется Император.

— Поднимись, Хен Чанмин.

Наследник Светил разогнулся и перевел взгляд на Небесного Императора.

И почему-то показалось ему, что тот уже понял, что он задумал.

— Твое суждение свежо и смело. Я ценю это в сановниках. Расскажи мне, Хен Чанмин. В чем, по-твоему, должен заключаться этот компромисс, о котором ты говоришь?

И Хен Чанмин почувствовал, как ноша на его плечах становится легче.

— Мы не можем позволить им заманить нас на празднество в Царство Яростных Духов, — ответил он, — Они не рискнут прийти на празднество в Небесном Царстве. Однако есть еще два мира, нейтральных по отношению к нашему конфликту. Тех, где хотя бы формально мы с ними будем на одном уровне.

Предчувствуя, что эти слова вызовут волнения среди сановников, он поспешил продолжить:

— В ограниченности моих знаний мне известно два подходящих места для празднований. Это Замогильный Дворец в Подземном Царстве и вершина Тянь Динь — в Царстве Земном.

Воцарилось недолгое молчание.

— В последний раз, когда наш посланник посещал Замогильный Дворец, — задумчиво отметил Голубь Мира, — Дело окончилось тем, что Повелитель Подземного Мира обвинил нас в том, что мы проникли в его сокровищницу, погрузив её стража в магический сон.

— Это сделал не я, — возразил Хен Чанмин, — Это сделал Король Демонов из каких-то своих запутанных планов. И в любом случае, мне известно, что несмотря на этот… инцидент, нам обоим Повелитель Подземного Мира впоследствии присылал приглашения насладиться постановкой «Пионовой беседки».

Эти слова вызвали нервные смешки среди собравшихся сановников. Король Демонов и наследник Светил спускаются в Подземный Мир, чтобы посетить там классическую оперу — это даже звучало нелепо.

Однако Цзи Чжаньлао счел, что это его шанс.

— Ваше Величество, если позволите этому недостойному цветку выразить свое несовершенное мнение… Приглашение Повелителя Подземного Мира — это благой знак. Возможно, воспользовавшись им, мы сможем укрепить как мир между двумя Царствами, так и отношения с подземными духами…

— Как быстро вы изменили свой взгляд на мир между Царствами, глава Цзи! — резковато высказался Тысячелетний Лазурный Медведь, — Буквально считанные минуты назад вы ратовали за продолжение войны, а теперь говорите об укреплении мира?!

— Моя позиция не изменилась, — спокойно ответствовал патриарх Цветов, — Я по-прежнему считаю, что всего, что случилось, нельзя простить. Я по-прежнему полагаю, что Царство Яростных Духов должно быть разрушено. Но я повинуюсь воле Небесного Императора, и если Его Величество желает, чтобы мир укреплялся, мой долг верноподданного — способствовать этому любыми возможными способами. В первую очередь я служу Небесному Царству, и уже во вторую — высказываю собственные взгляды.

Не сказал ничего Лазурный Медведь на эту отповедь. А Цзи Чжаньлао не стал дожидаться ответа.

Поклонившись перед троном, он провозгласил:

— Ваше Величество, просим вас отдать приказ отправить посла в Замогильный Дворец, чтобы согласовать с Владыкой Подземного Мира проведение празднований на его территории.

— Просим вас отдать приказ! — грянула толпа.

Небесный Император молчал. Лицо его оставалось невозмутимым, но во взгляде, что бросил он на Цзи Чжаньлао, Хен Чанмин разглядел проблеск подозрительности.

Советник не пользовался таким доверием, как могло показаться непосвященному.

— Слушайте мою волю, — медленно заговорил Небесный Император, — Хен Чанмин. Ты сегодня же отправишься… в Земное Царство. Поднимешься на гору Тянь Динь и встретишься с заклинателем Яо Лунем, нынешним главой Бессмертной секты Тайань. Попросишь его предоставить павильон для встречи двух Царств на нейтральной территории. Главы всех кланов обязаны будут принять участие во встрече. Голубь Мира! На тебя возлагается обязанность не допустить никаких провокаций ни на празднике, ни в период подготовки. Используй Нефритовый Омут, если потребуется. Но все должно пройти гладко.

— Воля ваша исполнится, Ваше Величество!

Глава 23. Дороги сходятся в Земном Царстве

Как правило, спускаясь в нижние миры, демонические войска пользовались прикрытием Багряной Луны, скрывавшей их от бдительного ока Неба. Некоторые могущественные демоны, в основном девятихвостые лисы с их силой Путешествия Не Оставляющего Следов, могли перемещаться и своими потайными путями, — но с собой они могли взять лишь небольшую свиту.

Сегодняшний день отличался от остальных. Сегодня Царству Яростных Духов предстояло отправить в Земное Царство не армию, не охотников и даже не сватов, а официальную делегацию, которая должна будет явиться на гору Тянь Динь открыто, публично. Во внутреннем дворе Дворца Тысячи Бедствий слуги в последний раз проверяли перед отбытием десять больших парящих дисков-фэйчжонов — по одному для каждого из Великих Кланов и еще по одному для Короля и Королевы Демонов.

Каждый из них должен был прибыть с собственной свитой.

Стоя на балконе, выходящем на внутренний двор, Мао Ичэнь наблюдал за погрузкой на фэйчжоны. Такое средство передвижения было более популярно в Небесном Царстве, чем в Царстве Яростных Духов: слишком заметно оно было для ночных хищников.

Но сейчас это было именно то, что нужно.

Инь Аосянь с ним не было: Королева Демонов должна была прибыть на празднество в сопровождении собственной свиты; и будучи аккуратисткой, она многократно проверяла придворных дам перед выходом. Мао Ичэнь о таких вещах не беспокоился: на свою свиту он внимания практически не обращал.

В сполохе разноцветного адского пламени исчез первый фэйчжон, унося с собой Князя Теней и его тринадцать безликих призраков. Следующими к отправке готовились одетые в белое демоны из Клана Снегов, для которых высокогорье было столь же естественной средой, как для самого Ичэня — сцена театра, что именуется политикой.

Король Демонов решил, что пора уже спускаться к остальным, когда почувствовал, как необычная тяжесть оттягивает край расшитого золотом халата. Скосив глаза вниз, он встретился взглядом с фиолетовыми глазами крылатого лисенка, крепко вцепившегося лапками в его ногу.

— Нет, Шэн-эр, я тебя с собой не возьму, — сообщил Король Демонов, — Рано тебе еще.

Лисенок пискнул и вцепился крепче.

Присев на корточки, Мао Ичэнь погладил сына по голове.

— Отпусти. Мне сейчас нужно уехать. Но не беспокойся, я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Мао Шэнхэ снова пискнул, и почему-то подумалось девятихвостому лису, что он кажется испуганным.

— Все будет в порядке. Я обещаю тебе. Я тебя не оставлю.

И лишь препоручив наследного принца заботам кормилицы, Мао Ичэнь тихо добавил:

— А если не я, то мама.

Чиновник Кун Сонгчи любил командировки.

Ну, то есть, если точнее, он любил, когда в командировки отправлялся кто-то другой. После возвращения коллеги всегда делились интересными историями об отдаленных провинциях, но самому трястись в седле или терпеть качку казенного корабля? Променять мягкие перины родового поместья на казарменную обстановку провинциального ичжаня? Нет уж, спасибо. Пусть этим кто-нибудь другой занимается, а он, Кун Сонгчи, лучше будет тихо выполнять свою работу в столице.

Тем не менее, бывают такие случаи, когда что ты предпочитаешь, а что нет, совершенно никому не интересно.

Например, когда до простого чиновника шестого ранга вдруг снисходит лично Император Западной Вэй.

И вот, минуло несколько дней, и Кун Сонгчи вместе с группой императорских слуг прибыл в обитель Бессмертной секты Тайань. Для подготовки праздника.

Какое вообще отношение Ведомство Исполнения Наказаний имеет к организации праздников?..

Чиновник Кун готов был поклясться, что задал этот вопрос не вслух. И вздрогнул, услышав неожиданный ответ:

— Это я попросил, чтобы от императорского двора участвовали именно вы. А когда я о чем-то прошу… обычно это лучше выполнить, чем пытаться понять, зачем это нужно.

— Братец Вэйан! В смысле… Ваше Величество…

Кун Сонгчи растерялся; перед его мысленным взором пронеслись все те моменты, когда он подтрунивал над младшим коллегой и обращался с ним панибратски.

А следом — те кары, каким мог подвергнуть Король Демонов смертного, проявившего неуважение.

И не диво, что следующий его вопрос продуманностью не отличался:

— Вы не съедите мою печень?

Король Демонов тонко улыбнулся:

— Ну что ты, братец Сонгчи. Хоть Бессмертная секта Тайань и практикует аскетизм, я не сомневаюсь, что слуги Вэй Даомина позаботятся, чтобы гостей на празднестве кормили достойно.

Чиновник сглотнул, но подумал, что этот ответ должен был его обнадежить. Когда он узнал в одном из почетных гостей празднества «чиновника Цзянь Вэйана», что когда-то оказался Королем Демонов в изгнании…

В первый раз беззаботный чиновник Кун по-настоящему испугался за свою жизнь.

— Тогда позвольте вас спросить… Ваше Величество… Почему вы желали моего присутствия на этом банкете?

Братец Вэйан беззаботно пожал плечами:

— Немного ностальгии. Немного иронии судьбы. Я ведь заглядывал в твой семейный реестр; еще тогда, когда мы вместе работали. Я обнаружил там имя Чэнь Цзеди. Знаешь такого?

— Почему Ваше Величество интересует оборвавшаяся ветвь моего рода? — нахмурился чиновник.

Король Демонов загадочно улыбнулся:

— Потому что она вовсе не оборвалась. Напротив, это родство, которого не стоит стыдиться. И кстати, не зови меня «Ваше Величество». Зови тридцатипятиюродным прадедом. Ну, или для краткости просто дядей Мао.

Кун Сонгчи застыл, не зная, как реагировать на это заявление. К счастью, от необходимости отвечать его избавил подошедший старик в зелено-золотом халате; насколько помнил чиновник, императорский слуга представил его как Цзи Чжаньлао, патриарха Цветов.

— Я вижу, Король Демонов даже на праздновании мира запугивает смертных, — отметил он.

«Дядя Мао» обернулся, и в его улыбке было что-то от хищного зверя.

— Глава Цзи! Вы, как обычно, за спиной. Право же, от этой вашей привычки у меня появляется фантомная чесотка. Чуть ниже левой лопатки. И как назло, моя очаровательная супруга еще не прибыла, и я не могу попросить её помочь мне с этой проблемой.

Патриарх Цветов чуть нахмурился:

— Господин Мао, я нахожу ваше поведение весьма вульгарным. Не забывайте, что сейчас вы не в окружении лишь своих подданных. Здесь присутствуют представители трех разных Царств, и вам следует учитывать это. Ведь, полагаю, вы не больше моего желаете… недоразумений.

— Глава Цзи, — хмыкнул Король Демонов, — Вам ли не знать, что недоразумения — мой конек. Хорошее недоразумение может украсить собой даже самый унылый праздник.

— Вы находите праздник Года Мира унылым? — приподнял бровь Цзи Чжаньлао.

— Напротив. Я почти уверен, что скоро он станет необычайно захватывающим. Вы ведь, полагаю, тоже так считаете, глава Цзи?

Патриарх Цветов улыбнулся, — и хоть и казалась эта улыбка благостной на первый взгляд, почему-то Кун Сонгчи невольно подумал, что сейчас рядом с ним уже два хищника, готовых сжевать его печень.

— О, вы даже не представляете себе, насколько.

Странный разговор преврал возглас слуги, отвечавшего за списки гостей:

— Прибыла Её Величество Инь Аосянь, Королева Демонов Царства Яростных Духов и Бог Войны Небесного Царства!

— Одновременно?.. — не удержался от недоумения Кун Сонгчи, невольно залюбовавшись красавицей в розовом платье и серебряной короне, почти что плывшей через трапезный зал в сопровождении еще трех дам.

Наложницу Инь он узнал с первого взгляда, и вспоминая, как говорил, что мог бы завоевать её благосклонность, с ужасом думал о том, как отреагировал бы тогда Король Демонов, вздумай он и вправду попытаться.

Пожалуй, тогда его «мужская солидарность» по отношению к «братцу Вэйану» спасла его от мучительной смерти.

— Одновременно, — подтвердил «тридцатипятиюродный прадед», — Инь Аосянь — дама поистине уникальная. Печально, что Небесное Царство не ценит сокровищ, которыми обладает, пока не потеряет их.

Он кинул выразительный взгляд на Цзи Чжаньлао и тот слегка поклонился:

— Я отдаю должное вашему ходу со сватами, господин Мао. И с запозданием поздравляю вас со свадьбой. А сейчас прошу меня простить: скоро прибудет мой господин. Нужно быть готовыми.

Войдя в трапезный зал обители Бессмертной секты Тайань, Инь Аосянь огляделась. На её взыскательный вкус, слишком очевидно было, что шелковые украшения, роскошные ковры, курильницы с ароматными благовониями и расписные ширмы разместили здесь лишь в последние несколько дней. В обычное время трапезная представляла собой довольно мрачное помещение с некрашенными деревянными стенами, — однако достаточно просторное, чтобы вместить всю секту даже на пике её могущества.

Чуть справа от ковровой дорожки Аосянь увидела беседовавших Цзи Чжаньлао, Мао Ичэня и смутно знакомого чиновника от Ведомства Исполнения Наказаний. Увидела — и прошла мимо, демонстративно проигнорировав их. Сценарий представления был давно утвержден.

И она собиралась следовать ему до конца.

Проигнорировала она и наставницу, что по правилам Небесного Царства было даже более вопиюще, чем пройти мимо мужа. Ницю Хуэйджонг несомненно заметила это и даже сделала шаг ей навстречу, но в следующий момент Фею-Вьюнок отвлек вопросом один из слуг-смертных, присланных Даомином и Жунь Ли.

А Инь Аосянь уже высматривала искомую цель. Когда они с Ичэнем еще только начинали набрасывать план, предполагалось, что вместе с Хен Чанмином в составе делегации Небесного Царства прибудет Мэй Синьяо. Весть о её беременности слегка спутала карты: женщину, носящую под сердцем ребенка, никто не взял бы на такое мероприятие, и без стабильной связи они не могли обговорить заранее, кто станет заменой.

Наконец, она нашла то, что искала.

— Это неприемлемо! — воскликнула она, привлекая к себе внимание, — На саше Хуань Ма такая же вышивка, как на моем!

Лу Минчжу немедленно сделала шаг назад и поклонилась:

— Ваше Величество, прошу вас, не гневайтесь. Я не сомневаюсь в том, что дерзость феи Клан Светил ненамеренна и не имеет целью вас оскорбить.

— Какое это имеет значение? — парировала Инь Аосянь, — Намерение неважно, важен результат! Если станут говорить, что Королева Демонов подражает фее Клана Светил, разве не станет это ударом не только по моему престижу, но и по престижу моего супруга? Если это разгневает его, ты возьмешь на себя ответственность?

Пятихвостая лиса не ответила, лишь поклонилась ниже. А вот Дух Жертвенной Кошки подала голос:

— Госпожа, если таково будет ваше желание, я немедленно подкараулю Хуань Ма за ближайшим углом и…

Она явно хотела сказать «убью её», но вовремя вспомнила, с кем говорит.

— …изорву на части её саше, чтобы ваше осталось единственным в своем роде.

— Нельзя, — покачала головой Инь Аосянь, — Мир между Царствами слишком важен. Нельзя дать никакого повода для провокаций. И без того…

Она оглянулась в сторону мужа и не договорила. Вместо этого перевела взгляд на оставшуюся девушку.

— Цзяи. Возьми мою подвеску и немедленно лети на мече к гарнизону Синь-Хон. Предъявишь эту подвеску Кан Вэйдуну и потребуешь от него доставить мне новое саше.

Демоница-Скорпион гордо вздернула нос.

— Я последовала за вами в Земное Царство, и вы тут же отправляете меня обратно в Царство Яростных Духов! Госпожа, по-моему, вам доставляет удовольствие гонять меня туда-сюда.

Королева Демонов не разгневалась. Склонившись ближе к служанке, она заверила:

— Я отправляю тебя не просто так, а с важным заданием. Царство Яростных Духов не должно ударить в грязь лицом перед Небесным Царством. От этого зависит престиж всех нас!

И на мгновение приникнув совсем близко, быстро шепнула:

— В подвеске потайное отделение.

Отстранившись назад, Инь Аосянь взмахнула рукой:

— Служанка Цзяи, я приказываю тебе доставить мне новое саше прежде, чем Хуань Ма устроит провокацию. Выполняй!

Оставшись в обществе двух придворных дам, Королева Демонов огляделась — и направилась к хозяину этого места.

— Поздравляю вас со статусом наставника, заклинатель Яо, — присела она в поклоне.

— Благодарю вас, Бог Войны, — склонил голову в ответ Яо Лунь, — И за поздравления, и за то, что было раньше. У меня ведь не было возможности высказать вам свое почтение за спасение нашей секты во время битвы за Лицзян.

— Это мой долг, — скромно прикрыла глаза Инь Аосянь, — Тогда был мой долг.

— А теперь?..

— Яо Лунь! — воскликнула Дух Жертвенной Кошки, что прижала уши к голове еще на моменте, когда он обратился к Аосянь по старому титулу.

— Тебе не кажется, что твои расспросы сейчас неуместны?..

— Мяогуй! — одернула её Королева Демонов, — Все в порядке.

Вновь обернувшись к заклинателю, она примирительно добавила:

— Простите Мяогуй. В той битве она сражалась по другую сторону, и раны на сердце заживают гораздо дольше, чем раны на теле.

— Понимаю вас.

Яо Лунь кивнул, но довольно холодно.

— Теперь мой долг, — продолжила Инь Аосянь, — Не в том, чтобы сражаться за одно Царство против другого. А в том, чтобы в сражениях между Царствами вовсе не было нужды.

— Да помогут вам в этом Истинные Боги, — ответил Яо Лунь, но звучало это довольно холодно и формально.

Присутствие Духа Жертвенной Кошки привнесло в разговор неуловимый оттенок напряжения.

— Когда битва закончена, наступает время примирения, — добавила Инь Аосянь, — Даже если это может быть тяжело. Вечно держась за старые обиды, мы позволяем прошлому отравлять наше будущее.

— Бог Войны мудр, — поклонился Яо Лунь.

— И в знак подтверждения этих слов, — продолжила она, — Я хотела бы посетить могилу Цзянь Вэйана. Вы знаете, что ваш младший соученик несет передо мной тяжелый груз вины. После битвы за Лицзян у меня не было возможности примириться с ним и отпустить обиды. Но сейчас сама Судьба привела меня к месту, где он захоронен. Поэтому, я бы хотела завершить круг и провести по нему поминальный обряд.

— Сейчас?.. — растерялся на секунду наставник секты, оглянувшись на все прибывающих высоких гостей.

— А почему бы и нет? — пожала плечами девушка, — Я не прошу вас отправляться со мной, заклинатель Яо. Просто выделите мне провожатого, чтобы я не блуждала по горе Тянь Динь, и можете заниматься своими делами.

И в этот самый момент послышался зычный голос слуги:

— Прибыл Небесный Император!

В первый раз за многие века Небесный Император и Король Демонов встретились лицом к лицу. Похожие чертами, один одетый в белое и синее, другой в черное и красное — сейчас, стоя рядом, они казались зеркальными отражениями друг друга. Главы небесных и демонических кланов напряженно ожидали, какими словами поприветствуют друг друга правители миров. «Царственный собрат»? Или же «чудовище» и «лжец»?

Того, что услышат на деле, большинство из них определенно не ожидали.

— Старший брат приветствует младшего, — склонил голову Король Демонов.

— Младший брат приветствует старшего, — в тон ему отвечал Небесный Император.

Недолгое молчание. Короткий взгляд вокруг.

И саркастичная усмешка:

— Похоже, что после нашего разговора твои подданные потребуют от тебя объяснений, — отметил Мао Ичэнь.

— Твои не потребуют? — поинтересовался Цю Синчэнь.

Мао Ичэнь негромко рассмеялся:

— Те, кому приходит в голову требовать чего-то от Короля Демонов, не живут долго, братец. И умирают обычно не быстро.

Два правителя отошли прочь, освобождая место для последних прибывающих гостей, — и не давая придворным официального повода дальше прислушиваться к их разговору.

— То послание от Истинных Богов, — негромко спросил Небесный Император, — Ты понял, что это значит?

— Я — нет, — признался Мао Ичэнь, — Но А-эр поняла. Не бойся, братец. Фигура для финального хода уже на своем месте. Осталось вывести на позиции остальные.

Цю Синчэнь вздохнул:

— И мне ты, разумеется, не скажешь ничего.

— Сам виноват, — фыркнул Король Демонов, — Ты знаешь, что с тех пор, как ты допустил Надзирающую За Моралью И Нравственностью к Нефритовому Омуту, многие стали осторожничать в словах куда сильнее, чем это было бы разумно?

Синий Небесный Лис слегка покраснел:

— Ницю Хуэйджонг здесь, в зале, — возразил он, — Она не может сейчас пользоваться омутом.

— Она не может, — согласился Мао Ичэнь, — Но это не значит, что нет других способов услышать слишком много.

Он проводил взглядом покидающую зал фигурку Инь Аосянь и чуть улыбнулся:

— Думаю, братец, ты сейчас будешь занят объяснением с Небесными придворными. Так что мое общество тебе не требуется.

Король Демонов сделал шаг следом за супругой, но Небесный Император бросил ему в спину:

— Брат. Официальная церемония начнется через десять минут. Ты не успеешь.

Мао Ичэнь обернулся к нему — и хитро улыбнулся:

— Время, дорогой братец, вещь относительная. Очень и очень относительная.

Легко ли поступать правильно?

Когда она еще была юна, Ницю Хуэйджонг знала ответ на этот вопрос. Она в ту пору любила говорить, что если путь тернист, то значит, совесть нечиста. Тем же, кто следует добродетели, и дорога сама под ноги ложится. На темных и кривых дорожках ломаешь ноги, но светлый путь не подводит никогда.

Сейчас, оглядываясь назад, Фея-Вьюнок понимала, что была крайне наивна.

Что порой поступить правильно оказывается тяжелее всего.

Каково это — смотреть в глаза собственной ученице и понимать, что ничем не можешь ей помочь? Слушать её обвинения — и понимать, что они правдивы?

Наставник ближе, чем родитель, — так считалось в Небесном Царстве. Но это также значило и что для наставника его ученик — ближе, чем собственное дитя. И когда Нефритовый Омут показал, как Инь Аосянь встречается с Королем Демонов…

В тот момент Ницю Хуэйджонг чувствовала себя так, будто её предала собственная дочь.

Когда она узнала об этом, во второй раз в жизни тысячелетняя Фея-Вьюнок испытала желание нарушить порядок, нарушить свой долг — и просто промолчать. Сделать вид, будто не знает об опасных связях своей ученицы. Но так поступать нельзя было.

Попустительство уничтожило бы все.

И Небесное Царство.

И Инь Аосянь.

Сперва Ницю Хуэйджонг надеялась, что заблудшая ученица поймет свою ошибку. Если бы это случилось, Надзирающая За Моралью И Нравственностью готова была броситься в ноги Небесному Императору и умолять его о снисхождении. Все, что должна была сделать Инь Аосянь, это сказать простые слова.

«Я раскаиваюсь в своих грехах».

Когда ученица проявила норов, впервые в жизни Ницю Хуэйджонг почувствовала настоящее отчаяние. Она не могла помочь Инь Аосянь. Нельзя помочь тому, кто не желает помощи.

Тогда Инь Аосянь направили на Площадку Небесных Наказаний. Это был способ очистить её душу, — но слишком часто подобное очищение происходило лишь посмертно. Не могла Фея-Бабочка, не достигшая и тысячи лет, выдержать девяносто девять ударов молний.

А это значило, что Ницю Хуэйджонг предстояло своими руками казнить свою собственную ученицу.

И в тот момент, когда Фея-Вьюнок подумала, что худшего испытания ей Небеса уже не преподнесут, Судьба нанесла последний роковой удар. Даже в праве на достойную смерть, в непреложном праве Бога Войны, — даже в этом Инь Аосянь оказалось отказано. Падение. Рабство. Демонизм. Вот какую цену заплатила беспокойная Фея-Бабочка, что слишком любила танцевать на краю — и однажды дотанцевалась.

Это был её выбор.

Её ответственность.

Но предательский червячок сомнения снова и снова вгрызался в сердце, безмолвно шепча:

«Если бы ты не выдала её, ничего бы этого не случилось»

Весь этот год тень бывшей ученицы преследовала её во снах. Снова и снова Надзирающая За Моралью И Нравственностью пыталась оправдаться, — и снова и снова терпела поражение. Она верила в порядок. В иерархию.

Но ни порядок, ни иерархия не могли заглушить криков боли Инь Аосянь.

На нынешнем празднике в честь Года Мира Ницю Хуэйджонг надеялась хоть как-то облегчить свои муки. Она надеялась, что удастся ей поговорить с бывшей ученицей — и понять, как много осталось в Королеве Демонов от прежней Инь Аосянь.

Как много смог разрушить Король Демонов из-за её поступка.

Будто назло её планам, стоило Королеве Демонов со своей свитой войти в зал, как к Ницю Хуэйджонг подошел слуга-смертный, расспрашивая её об организационных вопросах. Не могло быть и мысли о том, чтобы из личных чувств пренебречь своим долгом перед всеми, — и потому на все разъяснения по порядку проведения праздника ушло несколько драгоценных минут. Стоило Надзирающей За Моралью И Нравственностью освободиться, — и Хен Чанмин перехватил её.

Так и вышло, что встретиться с ученицей в трапезном зале Фея-Вьюнок так и не смогла. К счастью, несколько вопросов главе Бессмертной секты Тайань позволили узнать, куда направилась Королева Демонов.

И Ницю Хуэйджонг решила, что переговорить с нею с глазу на глаз будет даже лучше.

Зал Предков горы Тянь Динь был выстроен позади обители секты. Склепы, где покоились останки мертвых заклинателей, скрывались в недрах горы, тогда как поминальные таблички, перед которыми проводились все ритуалы почитания, были выставлены ближе ко входу. В сравнении с наполненным демонами и небожителями трапезным залом здесь было гораздо тише, хотя обрывки особенно громких разговоров все равно доносились.

— Тебе нельзя сюда, небожительница.

Две демоницы, кошка и лиса, заступили ей путь на пороге Зала Предков. В первый момент Надзирающая За Моралью И Нравственностью опешила от такой наглости.

А во второй, заглянув за их спины, возмутилась еще сильнее.

Мальчишка-смертный в одеждах младшего ученика секты Тайань лежал без движения под поминальной табличкой заклинателя Цзянь Вэйана. С первого взгляда Ницю Хуэйджонг подумала было, что он мертв, но через секунды все-таки различила слабое дыхание.

Он был жив, просто лишен сознания техничным ударом мастера боевых искусств.

Однако даже будь он мертв, Надзирающую За Моралью И Нравственностью куда больше возмутило бы другое. Прямо над его бесчувственным телом Король Демонов прижимал к стене под самой поминальной табличкой её слабо упирающуюся ученицу. Инь Аосянь была полураздета, и проклятый лис жадно целовал её обнаженные плечи.

— Как вы смеете! — подала голос Ницю Хуэйджонг.

И осеклась, практически окаменев под испепеляющим взглядом алых демонских глаз.

— Не вмешивайся в мои дела, феечка, — презрительно бросил Король Демонов, — Если не хочешь к ней присоединиться.

Ницю Хуэйджонг посмотрела на него. Затем перевела взгляд на исполненные отчаянной надежды аметистовые глаза бывшей ученицы. Затем на двух демониц, одна из которых угрожающе выпустила когти, а другая не менее угрожающе шевелила пятью хвостами.

Она не могла сделать вид, будто ничего не видит.

Она не смела сражаться против трех демонов в одиночку.

И тогда она сделала единственное, что могла.

Во весь голос Фея-Вьюнок закричала:

— На помощь!

В первый момент, услышав крик о помощи, Хен Чанмин инстинктивно шагнул в сторону Зала Предков. Однако неслышно оказавшийся рядом Цзи Чжаньлао удержал его за локоть.

— На нас сейчас никто не смотрит, — шепнул патриарх Цветов, — Это наш шанс!

Наследник Светил огляделся. Демоны, небожители, заклинатели, — все спешили на шум, и многие, еще не зная, что случилось, тянулись уже за оружием. Обитель Бессмертной секты Тайань враз стала похожа на бочонок с алхимическим огнем, только и ждущий, когда кто-то зажжет фитиль.

И как-то неприятно было думать, что сегодня эта роль предназначена ему.

— Вы ждали этого? — прямо спросил Хен Чанмин.

— Я знал, что что-то рано или поздно случится, — признался Цзи Чжаньлао, — Но не знал, что именно. Да это сейчас и не важно. Идите за мной, пока все отвлечены!

Под прикрытием суматохи наследник Светил и дух хризантемы выбрались из трапезной через боковую дверь. На улице присоединились к ним Восемь Терновых Шипов — элитные воины Клана Цветов; они были не столь известны, как воины Светил, Птиц или Небесных Зверей, но отточенные движения выдавали их недюжинные знания боевых искусств.

— Сюда. За мной.

Уже даже для видимости не пытаясь поддерживать образ немощного старца, патриарх Цветов одним прыжком перемахнул на вершину соседней горы. Секундами позже его примеру последовали Хен Чанмин и Восемь Терновых Шипов. Когда приземлились они на склон, Цзи Чжаньлао, не сдержавшись, рассмеялся:

— Отлично! Все идет по плану! Помните свое обещание, молодой господин Хен: вы делаете все, что я скажу. Не рассуждая и не задавая вопросов.

— Я помню, что и кому я обещал, учитель Цзи, — холодновато ответил наследник Светил.

Но тем не менее, не стал отстраняться, когда Цзи Чжаньлао положил пальцы на его лоб.

Энергия Голодной Бездны казалась… безвкусной. Пустой. Никакой. В ней не было ни жара демонической ци, ни тепла божественной, ни леденящего холода ци Подземного Мира.

Только чистая сила.

— Отлично, — повторил дух хризантемы, — Этого должно хватить. На всю вершину.

Убрав руку, какое-то время патриарх Цветов тяжело дышал, держась за грудь — там, где под одеждами Клана Цветов скрывалась метка Пустоты.

— Теперь пора. Хен Чанмин! Активируй формацию Запечатывания Времени!

Глава 24. Советник теряет лицо

Если первоначально и задался наследник Светил вопросом, как удалось Цзи Чжаньлао столь быстро зафрахтовать судно в мире смертных, то стоило взглянуть в пустые глаза моряков, и все вопросы отпали. Запретная магия подчинения воли. Против демонов или небожителей она была практически бесполезна, но простые люди оказались для неё легкой добычей.

Одурманенные чарами, они даже не почувствовали момента, когда их корабль оказался в Алой Реке.

— Посмотрите на них, — сказал вдруг Цзи Чжаньлао, — Их жизнь мимолетна. Исполнена болезней. Войн. Страданий. Тяжелого труда. А ведь в прошлой жизни любой из них мог быть таким, как мы. Небожителем.

— Почему вы говорите мне это, глава Цзи? — спросил в ответ Хен Чанмин.

«Почетные гости» сидели на корме человеческого судна, — хотя видят Истинные Боги, будь его воля, наследник Светил предпочел бы скрыться в трюме и не заговаривать с «учителем».

— Я просто хочу, чтобы вы задались вопросом, молодой господин Хен, — ответил патриарх Цветов, — Если Истинные Боги создали мироздание, где идеальный мир неизбежно сменяется миром страданий. Если они создали путь, что в конечном счете приводит в Голодную Бездну. То можем ли мы назвать такое устройство справедливым?

Хен Чанмин не ответил. Отведя взгляд в сторону, наследник Светил наблюдал, как зеленые холмы Земного Царства постепенно сменяются мрачными гротами Царства Подземного.

А потом он вдруг спросил:

— Какова цена?

Цзи Чжаньлао перевел на него осенне-оранжевые глаза, и наследник Светил вдруг поразился, насколько отчетливо горит в них сегодня огонь безумия.

— Цена?

Хен Чанмин сглотнул. Ему вдруг стало страшно.

Но он постарался, чтобы голос его звучал твердо:

— Вы говорите, что хотите найти в Голодной Бездне душу Лянь Хуэйфэн. И уничтожить Короля Демонов. Но ведь все это — лишь часть картины. Ничто не дается даром. И я спрашиваю вас, учитель, чего потребует за это Голодная Бездна? Не от вас. Не от меня. От Шести Царств.

Какое-то время патриарх Цветов молчал.

Когда же он заговорил, то хорошо было заметно, как осторожно он подбирает слова.

— Голодная Бездна — это не живое существо со своим разумом, молодой господин Хен. Это оборотная сторона Истинных Богов. Как и они, она лишь воплощает веру и желание.

— Желание? — нахмурился Хен Чанмин.

Цзи Чжаньлао кивнул:

— Желание, чтобы все наконец закончилось. Желание уйти из круга перерождений. Прекратить наконец страдания. Поэтому все, что спускается в нижние миры, все, что начинает страдать, — рано или поздно стремится туда. Лянь Хуэйфэн не смогла выдержать жизни смертной, — поэтому её душа отправилась в Голодную Бездну. Поэтому из Голодной Бездны не возвращается никто и ничто. Обычно.

Услышав последнюю ремарку, Хен Чанмин приподнял брови, и патриарх Цветов продолжил без уточняющих вопросов:

— Король Демонов создал прецедент. В этом вся суть демонической природы, наследник Хен: демоны вносят хаос; их темные страсти нарушают естественный ход от падения к небытию. Когда Король Демонов смог вырваться из Голодной Бездны, куда заточил его Третий Бог Войны, он создал прецедент. После этого граница Голодной Бездны перестала быть стабильной, в ней появились трещины. Но по-настоящему опасной ситуация стала, когда Четвертый Бог Войны обрушила туда двадцать шесть миллиардов Цветов Греха. Цветы Греха внесли Хаос в царящий там покой и вечное забвение. Познав темные страсти, сила Пустоты стала беспокойной. С тех пор она стремится вырваться наружу. Когда врата наконец падут… Пустота выплеснется наружу, как из раскрытого гнойника. Энергии и создания, что не должны существовать, хлынут вверх по Алой Реке.

— Это может уничтожить все Шесть Царств, — указал Хен Чанмин.

Цзи Чжаньлао покачал головой:

— Мне понадобится время, чтобы найти душу Лянь Хуэйфэн. Когда она переродится, я запечатаю Голодную Бездну изнутри. За то время, что врата будут открыты…

Он задумался.

— Земное и Подземное Царства погибнут. Демоны будут сопротивляться. Возможно, Царство Яростных Духов будет уничтожено. Возможно, оно выстоит — но будет ослаблено и не сможет противостоять нашей армии. И это не цена, молодой господин Хен. Это переустройство мироздания. Пустота поглотит нижние миры — поглотит миры, где души страдают.

Патриарх Цветов отвернулся.

— Это будет идеальный мир, наследник Хен. Для неё. Для Лянь Хуэйфэн. Она вновь родится в Небесном Царстве. И будет жить счастливо. Её не разорвут демоны. Над ней не надругаются смертные. Когда в мире не будет страданий… Нужды в Голодной Бездне больше не будет. Не будет нужды даже в смерти. Вечная жизнь. Вечное счастье.

— Это безумие, — не сдержался Хен Чанмин.

Цзи Чжаньлао печально улыбнулся:

— Я знаю. И это и есть цена.

К удивлению Хен Чанмина, почти достигнув границы Пустоты, Цзи Чжаньлао повелел сойти на темные берега Подземного Мира. Отойдя немного от Алой Реки, наследник Светил вздохнул свободнее, когда его сила вернулась к нему.

— Разве мы не должны доплыть до самой границы? — не удержался от вопроса он.

Патриарх Цветов покачал головой:

— До границы доплывет корабль. А я проведу ритуал на рассчитанном месте. Ваша задача будет защищать меня: формация Запечатывания Времени будет запирать вершину Тянь Динь еще около часа, но нас еще могут обнаружить духи Подземного Мира.

Хен Чанмин склонил голову. В то, чтобы запечатать вершину, он вложил всю переданную ему силу Пустоты. В какой-то момент приходила ему в голову идея сотворить формацию Запечатывания Времени с изъяном, дабы делегации Небесного Царства и Царства Яростных Духов освободились быстрее…, но он не посмел этого сделать.

Слишком отчетливо он понимал, что старый интриган заметил бы любую хитрость и двойную игру.

Под мрачными сводами Подземного Мира десять небожителей удалялись от Алой Реки. Наследник Светил пытался определить идеальное «рассчитанное место» для ритуала, отслеживая структуру лей-линий в толще земли; однако очень скоро запутался в них.

Хотя для тысячелетнего духа звезды Хен Чанмин считался высоко образованным, с десятитысячелетним Цзи Чжаньлао ему было не тягаться.

Место, избранное патриархом Цветов, больше всего походило на поросшие белесым мхом руины округлой каменной крепости. Эта крепость никогда не была цельной: с самого начала она лежала в руинах.

Таков был парадокс Подземного Царства.

Выйдя в центр внутреннего двора, Цзи Чжаньлао начертал концентрационный круг вокруг узла пересечения лей-линий.

— Охраняйте подходы, — приказал он Восьми Терновым Шипам, и Барабан Небесных Течений в его руках развеялся без следа, — Никто не должен вмешаться в ритуал.

Метка Пустоты на его груди горела мертвенным бледно-зеленым, которое прорывалось даже сквозь ткань придворного халата. Гримаса боли искажала строгое лицо патриарха Цветов, но он упрямо удерживал концентрацию.

Направляя силы, что не должны были существовать.

Казалось, что безмолвный крик огласил пространство Подземного Мира — в тот момент, когда корабль с одурманенными матросами преодолел границу Пустоты. В то же самое мгновение бледное пламя вспыхнуло ярче; Цзи Чжаньлао согнулся пополам и крепче вцепился в воткнутый в землю посох, чтобы не упасть.

И Хен Чанмин решил, что это его шанс. Быстро оглянувшись по сторонам и убедившись, что Восемь Терновых Шипов стоят далеко, наследник Светил шагнул в магический круг. Меч Семи Звезд появился в его руках, — наливаясь божественной ци для единственного смертельного удара.

Он почти успел. Гневный серебряный огонь как будто разгонял удушливый подземный мрак. Столь стремительно, что смертный даже не различил бы момент движения, старинный клинок опустился на спину духа хризантемы.

Он почти успел. Но в последнюю десятитысячную долю мгновения Цзи Чжаньлао вдруг развернулся, голыми руками перехватывая лезвие.

— Наследник Хен, — произнес патриарх Цветов, — Я в вас разочарован.

Мощный удар вышиб воздух из груди Чанмина. Отлетев назад, наследник Светил впечатался спиной в каменную стену — и рухнув на колено, закашлялся кровью. Меч Семи Звезд оставался в его руках, — но подняв взгляд на Чжаньлао, он понял, что момент упущен.

Восемь Терновых Шипов уже смыкали ряды.

— Я не позволю тебе уничтожить Три Царства! — как мог твердо заявил Хен Чанмин, поднимаясь на ноги.

— Неужели вы так ничего и не поняли, молодой господин Хен? — спросил патриарх Цветов, — Три Царства ЖЕЛАЮТ уничтожения!

Ближайшие два воина клана атаковали, но крутанув в руке Меч Семи Звезд, Хен Чанмин отшвырнул обоих волной божественной ци. Клан Цветов не славился своими мастерами боевых искусств, и один на один каждый из Восьми Терновых Шипов уступал ему в навыках.

Но их было восемь против одного.

— Ты обманул меня, Цзи Чжаньлао! — воскликнул Чанмин, когда Восемь Терновых Шипов на мгновение отступили.

— Ты сказал мне, что спасешь Инь Аосянь! Но она там, на горе Тянь Динь! В Земном Царстве! Когда Пустота хлынет вверх по реке, она погибнет!

— Я не обещал, что спасу её, наследник Хен, — мягко поправил патриарх Цветов, — Я спросил вас о вашем желании. Но сам обещал лишь уничтожение Короля Демонов.

Ответить на это Хен Чанмин не успел.

Восемь Терновых Шипов атаковали вновь.

— Подобный способ передвижения ранит мою мужскую гордость, — ворчал белый девятихвостый лис.

Крылатая дева, что несла его на руках, улыбнулась, но слабо, едва заметно; аметистовые глаза её оставались серьезными и сосредоточенными.

Инь Аосянь не привыкла шутить перед ответственным делом.

Встретившись в Зале Предков обители секты Тайань, Король и Королева Демонов не стали зря тратить время. Используя силу восьмого лисьего хвоста, Мао Ичэнь проделал небольшое отверстие в стене, — достаточное для того, чтобы он мог пробраться через него в своем зверином обличье.

И уж точно ничто не мешало пролететь через него маленькой бабочке.

Лу Минчжу и Дух Жертвенной Кошки остались у поминальной таблички Цзянь Вэйана, — чтобы разыграть спектакль для Ницю Хуэйджонг, которой сегодня намеренно препятствовали в попытках встретиться с ученицей раньше положенного времени. Не удалось им встретиться и на этот раз: к тому моменту, как она пришла в Зал Предков, Инь Аосянь уже ушла.

Лишь напоследок попросив подругу быть понежнее к её иллюзии.

Выбравшись на открытое пространство, Фея-Бабочка сменила форму: она сохранила крылья, во всем остальном приняв человеческое обличье. Мао Ичэнь остался в облике лиса: в этом теле он был почти в десять раз легче, чем в человеческом, и Аосянь могла нести его на руках.

Хоть и ворчал он, что должно быть наоборот.

Взлетев над обителью Бессмертной секты Тайань, Демон-Лис и Фея-Бабочка наблюдали за суматохой, вызванной криком Ницю Хуэйджонг. Как и планировалось, столь вопиющий скандал, как попытка изнасилования в столь священном месте, как Зал Предков, не могло не привлечь всеобщее внимание.

Как и планировалось, Цзи Чжаньлао воспользовался случаем, чтобы улизнуть.

Формация Запечатывания Времени, которой владел Хен Чанмин, погрузила вершину Тянь Динь в неподвижность. Все те, кто оставались в зоне поражения, застыли — и не смогли бы в ближайшие часы преследовать беглецов, даже если бы обнаружили их отсутствие.

Приземлилась Фея-Бабочка на склон горы за пределами формации, и Демон-Лис поспешил принять человеческий облик. Вспыхнули золотом девять лисьих хвостов, перенося их в Подземный Мир.

В черную башню, где был расквартирован малочисленный гарнизон Безмолвной Стражи.

— Приказ Владыки, — поспешил Ичэнь продемонстрировать костяную бирку, — Вы все поступаете под мое командование.

Секунды ушли на то, чтобы убедиться в подлинности знака власти, — а затем тринадцать безликих теней склонились в поклоне.

— Приказывайте, господин, — пророкотал один из них, — Что нам требуется делать?

— Ждать, — коротко ответил Король Демонов.

Ждать пришлось не слишком долго. Безликий призрак, вглядывавшийся в подземный мрак, в скором времени доложил об умелом бойце, длинными прыжками передвигающемся по пустошам.

Еще несколько минут — и Вань Чжи, столетняя Демоница-Паук, опустилась на колени перед Королем.

— Этот козел меня выхаркал! — пожаловалась она, капризно надув губки.

Техника Растворения в Крови была уникальным изобретением Клана Паука, — и даже среди его членов она оставалась редкостью. Официально единственным, кто постиг её на высоком уровне мастерства, считался глава клана, Кровавый Паук; однако в частной беседе с Королем он хвалебно отозвался о своей юной ученице. Огранить немного этот бриллиант, и…

…и в поединке с послом Небесного Царства из-за «унижаемой» Инь Аосянь Мао Ичэнь поразил своего противника Багряным Клинком в грудь. Именно тогда кровь, составлявшая Багряный Клинок, смешалась с кровью небожителя.

И с того самого момента, куда бы ни пошел Хен Чанмин, с ним всюду была Вань Чжи.

— Ты запомнила место? — коротко спросил Мао Ичэнь.

— Разумеется! — заверила демоница, откровенно наслаждаясь своей незаменимостью.

— Тогда веди. Безмолвная стража! Следуйте за нами. Нам предстоит охота.

Отвлеченные битвой с Хен Чанмином, Восемь Терновых Шипов не могли с должной внимательностью обозревать окрестности, и потому появление стремительной, как искра, Феи-Бабочки явилось для них неприятным сюрпризом.

Свистнула в воздухе плеть из разбитых надежд, и приземляясь между раненым другом и нападавшими, Инь Аосянь поразила сразу троих.

— Бог Войны! — воскликнул неверяще один из Шипов.

— Как ты смеешь нападать на братьев по клану! — вторил ему второй.

Бог Войны не собиралась тратить время на полемику: она прекрасно понимала, что каждую секунду её промедления Цзи Чжаньлао может использовать, чтобы расширить трещины в барьере Голодной Бездны.

Этот бой необходимо было закончить побыстрее.

— Последнее Видение…

— Прервите её!

Однако на пути воинов клана вдруг вырос Мао Ичэнь. Багряный Клинок в его руке рассекал оружие фей, — а маленький кинжал стремительно жалил их плоть.

— …Вихрь Розовых Лепестков!

Пожалуй, что впервые в истории величайшая боевая техника Клана Цветов оказалась обращена против Восьми Терновых Шипов. Возможно, в этом была ирония. А может быть, это было чудовищно.

Инь Аосянь знала только, что это необходимо.

Разрушив строй Клана Цветов, Бог Войны и Король Демонов перешли в наступление. С другой стороны в этом время уже наступали Безмолвная Стража и Демон-Паучиха.

Восемь Терновых Шипов оказались в окружении.

Понимая, что ситуация складывается не в его пользу, Цзи Чжаньлао одним прыжком взметнулся на крепостную стену. Хоть и покинул он волшебный круг, но явно не собирался прекращать ритуал.

— Вы чувствуете?! — кричал патриарх Цветов, и сила Пустоты струилась сквозь его тело, — Голодная Бездна открыта! Это не остановить!

Мао Ичэнь не стал отвечать ему. Без лишних слов Король Демонов прыгнул следом. Хен Чанмин попытался было последовать его примеру, но Аосянь удержала его:

— Ты ранен, в ближнем бою будешь помехой. Используй Серебряный Лук с Золотыми Стрелами!

И не дожидаясь ответа, она вспорхнула в воздух. Сейчас Фея-Бабочка не собиралась ввязываться в ближний бой: облетев противника сбоку, она сотворила стрелы из божественной ци.

Мао Ичэнь наступал, непрерывно нанося удары. Багряный Клинок плясал в его руках, разрубая и камни, и даже свет. Однако Цзи Чжаньлао был не так прост. Обычный на вид деревянный посох в его руках выдерживал то, что не мог вынести даже металл. Патриарх Цветов отступал под градом ударов, — но вовсе не уступал инициативу.

— Несносный щенок! — кричал Цзи Чжаньлао, отбивая в сторону клинок и тут же контратакуя, — Ты был там! В Голодной Бездне! Скажи мне: ты видел её?! Ты искал её?! Или тебе было все равно?!

— Её там просто нет! — крикнула в ответ Инь Аосянь.

И одна за другой семь энергетических стрел сорвались с её пальцев. Цзи Чжаньлао выставил щит из собственной ци, — но это заставило его разделить внимание между двумя противниками.

И пущенная третьим золотая стрела отворила его кровь.

Патриарх Цветов рухнул на одно колено и лишь в последний момент успел подставить посох под удар Багряного Клинка. Какие-то мгновения Демон-Лис и дух хризантемы пытались передавить друг друга.

А затем энергия Пустоты пришла на помощь своему адепту. Не было слов, чтобы описать её форму и цвет, и не знал никто, что случится, если позволить ей себя коснуться.

Мао Ичэнь предпочел не проверять.

Отступив назад, Демон-Лис направил алую демоническую ци навстречу неописуемой силе Цзи Чжаньлао. Энергия темных страстей столкнулась с энергией вечного забвения.

Вот только дух хризантемы не стал дожидаться результата.

— Узнаете это? — спросил он, доставая из ауры второй посох.

Мгновение ушло у Инь Аосянь на то, чтобы опознать оружие, которым в Небесном Царстве владела она сама, Посох Исполнения Желаний легендарного Сунь Укуна. Еще одно — чтобы понять, что это значит.

А третьего ей не дали. Сокрушительный удар посоха сбил её прямо на лету. Кое-как успела Фея-Бабочка сгруппироваться, защищая голову, но болезненно хрустнуло сломанное крыло, и она почувствовала, что падает.

— А-эр!

Голоса двух мужчин слились воедино. Полыхнули золотом девять лисьих хвостов, и Аосянь почувствовала, как Ичэнь ловит её на лету, своим телом гася падение. Уже рассправившаяся с Восемью Терновыми Шипами, Безмолвная Стража обступила их с боков.

Но Цзи Чжаньлао это не останавливало. Нестерпимо ярко сияла метка через прорехи в порванном халате. Патриарх Цветов взмахнул обеими руками, призывая еще больше энергии Пустоты.

— Держитесь за мной, — быстро приказал Мао Ичэнь, — ВСЕ!

Выпустив еще одну стрелу из серебряного лука, Хен Чанмин поспешил подбежать к остальным. И как раз вовремя, ибо в следующий момент энергия Пустоты перешла в атаку, облепив и осветив алый купол демонической ци.

— Ближе! — приказал Король Демонов.

Но несмотря на его приказ, более половины безликих стражей не смогли укрыться под его щитом. Облепленные энергией Голодной Бездны, они просто истаивали, как дым.

А наступление все не прекращалось.

Невольно вскрикнула от боли Инь Аосянь, трансформируя свою ци, прежде чем влить её в защитный купол. Секундами позже её примеру последовал и Хен Чанмин; впервые, пожалуй, наследник Светил направил свои силы на поддержку демонских чар. Вань Чжи — та подпитывала господина с самого начала, но в этой битве титанов её вклад был лишь крошечной песчинкой в пустынном бархане.

Размеренно, как кузнечный молот, энергия Пустоты билась об купол демонической ци. Из уголка губ Короля Демонов стекала струйка крови, но он упрямо удерживал концентрацию.

Купол держался.

Шагнув с крепостной стены, Цзи Чжаньлао плавно спланировал во внутренний двор. Вновь и вновь обрушивал он на демонический щит удары магии Пустоты. Совместными усилиями Король Демонов, Бог Войны и наследник Светил продолжали держать оборону.

А затем издалека послышался трубный сигнал приграничных войск Западной Вэй. Кан Вэйдун привел гарнизон форта Синь-Хон, и очень скоро Цзи Чжаньлао предстояло сражаться в одиночку против тысяч воинов.

Вот только это были тысячи смертных.

— Ты думаешь, ты привел подкрепление, Король Демонов?

Патриарх Цветов промедлил с ударом, чтобы сказать это, но уже вновь собирал в кулак энергию Пустоты.

— Ты привел лишь новых жертв! Новых жертв для Голодной Бездны!

— Остановись!

Демоница-Скорпион в одеждах служанки приняла человеческий облик, вырастая рядом с Цзи Чжаньлао. Патриарх Цветов оглянулся — и не задумываясь направил следующую атаку на неё. Слишком молодая и слишком слабая, она не смогла бы продержаться против него и нескольких секунд.

Она и не пыталась.

— Сие Цзяи приветствует учителя.

И что-то было в её церемонном поклоне, отчего у Инь Аосянь защипало в глазах. Слишком явственно Фея-Бабочка вспомнила покойную госпожу; вспомнила ту, кого обожало все Небесное Царство.

Вспомнила Лянь Хуэйфэн.

Вихрь энергии Пустоты остановился, лишь чуть-чуть не достигнув девушки. Против воли дрожала Демоница-Скорпион.

Но все же встречала взгляд патриарха Цветов, что смотрел на неё, как смертный, увидевший призрака.

— Я помню тебя, учитель, — сказала она, — Я видела тебя в своих снах. В снах о прошлых жизнях. И я помню… Я помню, что я знала тебя другим. Мудрым наставником. Заботливым отцом. Не убийцей. Не чудовищем.

— Сие Цзяи… — повторил дух хризантемы, будто не веря ни ушам своим, ни глазам.

И видя, что он не спешит атаковать снова, Хен Чанмин рискнул высунуться из-за спины Мао Ичэня.

— Я пытался сказать вам, глава Цзи, — заметил наследник Светил, — Вы не поверили мне, но я не врал ни единым словом. Я прочитал это имя в Книге Перерождений, — в книге, ради которой мы с Королем Демонов вместе проникли в Замогильный Дворец. Новое воплощение Лянь Хуэйфэн зовут Сие Цзяи. И она…

— Демон?! — воскликнул Цзи Чжаньлао, — А-Фэн — демон?! В этом нет никакого смысла! Этого не может быть! Этого просто не может быть! Вы обманываете меня! Это ложь! Морок! Иллюзия!

— Это не морок и не иллюзия, глава Цзи, — подал голос Мао Ичэнь, — Аосянь узнала её. И вы узнали, хоть и не признаете этого.

— Это заговор!

Патриарх Цветов оглядел Инь Аосянь, затем Хен Чанмина.

— Вы все сговорились! Сговорились, чтобы обмануть меня! Чтобы сломать! Уничтожить!

Только голос его слишком сильно дрожал.

— Вы искали её по всему Небесному и Земному Царству, — сказал Хен Чанмин, — Но все это время она была там, где вам в голову не приходило её искать.

— Потому что она НЕ МОГЛА быть там! — закричал Цзи Чжаньлао, — Не могла! Это несправедливо! Так НЕ ДОЛЖНО было быть! Истинные Боги… Если они могли допустить такое, то они хуже демонов! Хуже Голодной Бездны!

Он выдохнул, и плечи его бессильно опали.

— А-Фэн… Она была чистой душой. Она была добрее всех в Шести Царствах. И вы говорите, что она… что её… Что после смерти она переродилась демоном? За что?! За какие грехи?!

Дух хризантемы уставился на Демоницу-Скорпиона, как будто надеялся, что под его взглядом морок развеется.

— Почему это случилось?!

В ответ Сие Цзяи лишь улыбнулась — знакомой, светлой улыбкой Лянь Хуэйфэн.

— Почему? Потому что я люблю свой мир, учитель. Я люблю Царство Яростных Духов. Я люблю своего отца в этой жизни, — главу Клана Скорпиона, которого вы знаете как чудовище, а я знаю как отца. Я люблю свою маму, люблю своих братьев, которых вы однажды назовете врагами. Я люблю демонов, с которыми я росла. Я люблю свою Королеву, которая приняла меня в услужение и была добра ко мне… как в прошлой жизни я была добра к ней. Понимаете, учитель? Я люблю Царство Яростных Духов. Я счастлива здесь.

И Цзи Чжаньлао дрогнул. Слабо, будто пытаясь убедить самого себя, он сказал:

— Этого не может быть. Царство Яростных Духов — царство ненависти. Как такая чистая душа, как ты, может быть счастлива там?..

— Может, глава Цзи, — серьезно сказала Инь Аосянь, — В любом Царстве. Поверьте мне: мне есть с чем сравнить. Ведь пока вы смотрели с Небес, я прожила три жизни. Как Фея-Бабочка и Бог Войны Небесного Царства. Как наложница Инь из поместья Цзянь. И как Королева Демонов.

Патриарх Цветов переводил взгляд с одного собеседника на другого, как будто надеялся, что кто-то из них выдаст обман.

И наконец остановился на Мао Ичэне.

— Покажи мне! Покажи мне правду!

Демон-Лис осторожно вышел за пределы защитного купола, но энергия Пустоты не обрушилась на него. Достав из рукава серебряную флейту, Демон-Лис заиграл размеренную мелодию.

И лисьи хвосты плясали под неё, передавая образы внутреннему взору десятитысячелетнего духа хризантемы.

Сокрытая деревня в Царстве Яростных Духов.

Строгий в делах, но тающий при своих детях Сие Ясуэй.

«Моя маленькая принцесса…»

Дети-демоны разных видов, играющие друг с другом.

«Ты войдешь во Дворец Тысячи Бедствий. Я горжусь тобой»

«Сегодня я не Мое Величество. Я просто барышня Инь, хозяйка поместья Цзянь. А вы все — мои гости. Так что сегодня ты не прислуживаешь мне, а просто помогаешь.»

«Я не понимаю…»

Тысячи воспоминаний струились потоком в ритме колдовской мелодии. Казалось, сцена за сценой проживал Цзи Чжаньлао жизнь своей потерянной ученицы.

Юной барышни по имени Сие Цзяи.

Когда мелодия закончилась, впервые за тысячи лет из осенне-оранжевых глаз патриарха Цветов струились слезы. Осторожно подойдя, служанка-Скорпион взяла его за руку.

— Пожалуйста, учитель Цзи, — прошептала она, — Мне дорог мой мир. Мне дорога моя семья. Помогите мне спасти их.

— Слишком поздно, — глухо отозвался Цзи Чжаньлао, — Барьер Голодной Бездны разрушен. Процесс уже начат. И его не остановить.

Глава 25. Бог Войны обращается к Четырем Царствам

Солдаты, присланные Западной Вэй по договору о взаимопомощи, занимали позиции на руинах моста и на обоих берегах Алой Реки. Разрушенный барьер Голодной Бездны для смертного глаза походил на пятно абсолютной черноты.

Как будто даже свет, проникнув за черту, не мог больше вырваться назад.

Но даже не видя ничего за завесой, можно было почувствовать там неясное шевеление. То, что скрывалось в Шестом Царстве, было голодно. Оно жаждало.

И сейчас готово было выйти наружу.

Мао Ичэнь стоял в нескольких шагах от берега, — на таком расстоянии, на каком еще не должен был оставить свою духовную силу. Он знал, что рано или поздно ему придется ступить в самую реку: нельзя было позволить созданиям Бездны прорваться дальше порога Подземного Мира. Но до того… предстояло еще кое-что сделать.

Существа, что вышли из разрушенных врат, имели облик совершенно неописуемый. Тела их были цветов, не существовавших в палитре; они состояли из веществ, которых не было ни в одной химической таблице; их форма не подчинялась законам геометрии, а названий частям их тела не найти было ни в одном медицинском атласе. Одного взгляда на них хватало, чтобы посеять панику в рядах солдат, и потому стоило первому существу переступить границу, как Мао Ичэнь поспешил взять дело в свои руки.

Приложив к губам серебряную флейту, он затянул размеренную мелодию, и лисий хвост, наводящий мороки, отозвался на неё. И вот, уже орда темных тварей наступала через границу Бездны. Покрытые чешуей, извивающиеся как змеи, — они выглядели мерзко и устрашающе.

Но они выглядели понятно.

«Это враг», — пела флейта, — «Страшный, опасный враг. Но это враг, которого можно уничтожить!»

«Танцуйте, мои дурачки, танцуйте. Танцуйте танец на краю, что может стать последним. Танцуйте, потому что если танец остановится…»

«Мы все умрем»

— Господа, — сказал Мао Ичэнь, убедившись, что заклинание держится крепко и обновляется по мере появления врагов, — Нам нужно просто выиграть время. Я не буду врать, что будет легко. Перед нами враг более страшный и более жестокий, чем все, с чем вы имели дело когда-либо. Но мы должны защитить наши миры и наших близких. Если же кто-то струсит… Ни на Небесах, ни даже в Аду ему не будет места. Слово Короля Демонов.

Он оглянулся. Преодолев границу Голодной Бездны, создания Пустоты в обличьях темных тварей наступали.

— Лучники… Огонь!

Зачарованные стрелы с наконечниками из темной стали дождем обрушились на наступавших тварей, скашивая первые ряды. Но за каждым убитым чудовищем вставало новое. Те, что покрупнее, шли по руслу реки. Другие — карабкались по телам мертвецов. Первую волну почти полностью уничтожил залп стрел, но уже вторая подошла к берегам, где сдерживали её копьеносцы.

Мао Ичэнь наблюдал. Он не мог использовать боевую магию: слишком много ци ушло на иллюзию, чтобы позволить солдатам не сойти с ума.

Он наблюдал — и выжидал, дожидаясь момента, когда трупы убитых тварей усеют русло реки.

Когда на них можно будет стоять.

— В атаку!

Подавая пример мастерам цзяньху, Король Демонов первым прыгнул в самую гущу. Приземлившись на труп чудовища, которому его иллюзия придавала облик гигантской прямоходящей рыбы, Мао Ичэнь атаковал. Без духовных сил он не обладал привычной скоростью и гибкостью, но боевые навыки оставались при нем, и стальной клинок разил врагов лишь немногим хуже, чем прежде Багряный.

Кан Вэйдун и другие мастера присоединились к сражению лишь секундами позже. Не ожидавшие напора создания Пустоты растерялись — и в первый момент дрогнули. Ставка на контратаку позволила оттеснить их за границу Голодной Бездны.

На какие-то мгновения.

— Не отступать! — командовал Мао Ичэнь, встречая новую волну. В левой руке его сверкнул кинжал Небесного Царства, свадебный дар Аосянь.

Два клинка — чтобы хватило на всех.

— Не отступать! Держать строй! Биться до последнего! Нам нужно лишь продержаться!

Всего лишь выиграть время.

Не имея привычки ставить все деньги на одну лошадь, Мао Ичэнь предусмотрел в своем плане возможную замену. Той технике, что сейчас должна была сыграть ключевую роль, он обучил двух демониц, и теперь Вань Чжи откровенно дулась, что в итоге ключевая роль досталась Сие Цзяи как более опытной.

Инь Аосянь не обращала внимания на соперничество среди прислужниц: сейчас изо всех сил Фея-Бабочка старалась не думать о том, что происходит сейчас там, у границы.

О том, что сейчас её муж сражается и рискует жизнью.

Все её естество Бога Войны буквально кричало о том, что сейчас она должна быть с ним. Прикрывать ему спину. Сражаться вместе с ним. Что вместе они непобедимы, а отпустив его одного, она может видеть его в последний раз. Что возможно, именно её клинок станет тем, что отделяет его жизнь от смерти.

Но нельзя было. Нельзя.

Есть звенья, которые заменить невозможно.

— Вы двое, сюда! Занимайте позиции строго в указанных местах и старайтесь не двигаться.

Подземный дух из Безмолвной Стражи оставался невозмутим. Молодой солдат из гарнизона Синь-Хон, напротив, заметно нервничал. Хоть и хотел супруг дать ей кого-то поопытнее и позакаленнее в боях, но Королева Демонов осталась непреклонна.

Все опытные воины нужны были ему у границы.

А между тем, наблюдавшие за приготовлениями Цзи Чжаньлао и Хен Чанмин переглянулись, и глаза их расширились. И если патриарх Цветов нашел в себе силы промолчать, то наследник Светил не удержался:

— Это же…

Он смотрел на Инь Аосянь, будто ждал, что та опровергнет невысказанную догадку.

Но она лишь кивнула:

— Да. Для того, чтобы избавиться от угрозы Голодной Бездны, Ичэнь раскрыл секрет Формации Раскалывания Небес. Он знал, что ему придется сдерживать создания Пустоты, поэтому заблаговременно обучил тех двух демониц, что должны были быть с нами в момент падения границы.

— Вы все продумали, — с легким уважением в голосе отметил Цзи Чжаньлао, — И даже то, что узнав правду, я буду готов помогать вам.

— Да, — кивнула Инь Аосянь, — Простите, если это прозвучит цинично, глава Цзи, но вы до сих пор живы только потому что нам нужна ваша помощь. Ваша метка Пустоты.

— Я понимаю, — величаво ответил патриарх Цветов.

И без указаний занял позицию Голодной Бездны в Формации Раскалывания Небес.

— Хен Чанмин, — распорядилась Инь Аосянь, — Позицию Небесного Царства займешь ты.

Наследник Светил удивленно приподнял брови.

— Я думал, это сделаешь ты сама, — заметил он, ступая, однако, в указанное место.

Фея-Бабочка лишь покачала головой.

— У меня своя роль.

Между тем, Сие Цзяи направила свою энергию, — и затейливый узор разноцветных энергетических линий проявился, став видимым невооруженным глазом. Задрожал молодой солдат из мира смертных, когда поток энергии прошел сквозь его тело, — но не отстранился. Подземный дух из Безмолвной Стражи и Хен Чанмин, наследник Светил, включились в процесс, подстраиваясь под действия Демоницы-Скорпиона и помогая перенаправлять энергию.

Хуже всего приходилось Цзи Чжаньлао. Когда энергетические линии Формации Раскалывания Небес коснулись его, метка Пустоты вспыхнула ярче, прожигая халат на его теле. Едкий дым, разъедавший глаза, наполнил воздух, когда энергия Голодной Бездны начала буквально пожирать его плоть, и десятитысячелетний дух хризантемы вцепился в посох, чтобы не упасть.

— Учитель!

Сие Цзяи инстинктивно подалась вперед, будто готова была броситься к патриарху Цветов, но тот жестом остановил её:

— Сохраняй концентрацию! Нельзя позволить Формации рухнуть! Я смогу. Я выдержу. Считай это моим искуплением.

После чего перевел исполненные муки осенне-оранжевые глаза на Инь Аосянь:

— Однако Формация все еще не замкнута. Пятерых недостаточно, чтобы изменить мироздание.

Фея-Бабочка кивнула:

— Я знаю. Пятерых недостаточно. И шестерых тоже. Потому что Истинные Боги — это не личности. Они не могут участвовать в формации так, как это делаем мы. Исполняйте свою роль, глава Цзи. А я исполню свою.

И с этими словами Инь Аосянь потянулась к хранилищу в своей ауре.

— Я знаю эту вещь… — растерянно произнесла Вань Чжи, — Я видела её… Видела её в своих снах.

Инь Аосянь удивленно посмотрела на неё, но не стала давать волю праздному любопытству.

— Это просто цинь, — пояснила она, — Цинь, который мне когда-то подарила барышня Нань.

Очередная волна созданий Пустоты откатилась за границу Голодной Бездны, и несколько мгновений Мао Ичэнь переводил дух, не в силах подняться с колена. Кровь заливала глаза, мешая толком видеть поле боя. Его меч давно уж сломался, и сейчас лишь кинжал Аосянь защищал его жизнь.

Кинжал Аосянь — и собственные демонские когти.

Раненная нога подламывалась при попытке на неё опереться. Обрубки трех потерянных хвостов конвульсивно подрагивали, и как-то отстраненно Демон-Лис подумал, что на то, чтобы восстановить их силу, уйдет немало лет совершенствования.

Если они у него будут, конечно.

Если он сегодня останется в живых.

В водах Алой Реки тела созданий Пустоты плавали в перемешку с телами воинов цзяньху. Любой разумный полководец, потеряв тысячи воинов за час сражения, предпочел бы отступить и изменить тактику. Но у Голодной Бездны не было разумных полководцев.

Лишь неудержимый голод, что влек её тварей в верхние миры.

Чернота границы Пустоты постепенно приближалась, неуклонно смещаясь к устью реки. Все чаще пересекали берега Подземного Мира непроницаемо-черные трещины. Все явственнее можно было услышать шепот за гранью — шепот, не складывавшийся ни в слова, ни даже в звуки привычных миров. Впитав Цветы Греха, Пустота обрела желание жить, — но «жить» для неё значило «пожирать».

Когда новая волна чудовищ пересекла границу, Мао Ичэнь заставил себя подняться. Все более скупыми и скованными становились его движения, все больше приходилось ему осторожничать, чтобы не потревожить многочисленные раны. Но несмотря на это, кинжал Небесного Царства в его руке вновь и вновь разил наступавших врагов.

У которых даже не было печени, чтобы её сожрать.

Все меньше среди смертных оставалось тех, кто еще сохранял силы сражаться. Время от времени спасал Короля Демонов меткий выстрел лучника со стрелами темной стали. Иногда отдельная тварь, прорвавшаяся через линию обороны, находила свою смерть на копьях простых солдат.

Но в основном ему уже приходилось сражаться в одиночку.

Еще одна волна откатилась прочь, но на этот раз перерыв не стал передышкой. Видно, были среди созданий Пустоты и те, кто мог атаковать на расстоянии. Иллюзия, что все еще охраняла разум солдат, придала их атаке вид серых стрел. Что же это было на самом деле? Ичэнь не знал.

Он знал лишь то, что когда они прошили насквозь его грудь, это было больно.

Сквозь багряную пелену, застилавшую взор, кое-как различил Король Демонов, как Голодная Бездна снова наступает. Из последних сил он взмахнул кинжалом — и скорее почувствовал, чем увидел, как сталь Небесного Царства рассекает чужую плоть.

А за убитой тварью уже встает новая.

Странно смешавшиеся боевые кличи Небесного Царства и Царства Яростных Духов послышались за спиной, — а затем могучий удар боевого молота почти что смел нависшее над ним создание Пустоты, которому его магия придала облик четырехрукого тощего гиганта.

— Как в старые времена, учитель! — пророкотал по правую руку Тысячелетний Лазурный Медведь, и вспомнил Мао Ичэнь медвежонка, что когда-то желал стать Четвертым Богом Войны.

И которого он так и не смог обучить до конца и обречь на смерть.

— Р-р-р! — зарычал Байху Сяо по левую руку, — Пр-р-риказывайте, Кор-р-роль!

Воины кланов обоих Царств, что собрались на празднество в честь Года Мира, наконец-то добрались до границ Пустоты. Вливались они в поредевший строй гарнизона Синь-Хон, принимая на себя часть удара.

Постепенно смещая равновесие битвы.

— Брат!

Совершенно забыв о подобающем достоинстве, Небесный Император спешил к передовой, и хоть и защищали его стражи в серебристой броне, впервые за многие века Цю Синчэню пришлось вспомнить навыки, что преподал ему Второй Бог Войны.

— Тебе нужно отступить назад! — решительно заявил он.

— Нельзя, — мотнул головой Мао Ичэнь, — Твари прорвутся. Ни шагу назад. Просто дай укрепляющую пилюлю!

— Упрямый осел, — проворчал младший брат.

Но все-таки сделал, как сказано.

Он знал, что старшего брата ему не переупрямить.

Ценная укрепляющая пилюля из тысячелетнего женьшеня, секретом создания которых владел лишь Клан Цветов, заставила боль на время отступить. Она не исцелила его ран, но теперь Мао Ичэнь мог сражаться на равных с товарищами.

С демонами и с небожителями.

И новая волна не прорвалась дальше границы. Сотни созданий Пустоты находили свою смерть от его кинжала, от меча Небесного Императора, от молота Тысячелетнего Лазурного Медведя, от чудовищного клинка-дадао Байху Сяо. То тут, то там выныривала из теней Мяогуй, и каждый раз ее клинки находили новую жертву.

— Теперь назад! — предупредил Король Демонов, — Сейчас граница снова сместится!

Создания Пустоты продолжали наступать, силясь связать защитников боем и разбить их строй. Уже не удавалось стоять на запрудивших реке телах, и демонам и небожителям пришлось отступить на берега Подземного Мира.

Мира, что Пустота отвоевывала пядь за пядью.

А затем Голодная Бездна вдруг конвульсивно дернулась. Как будто из последних сил стремилась она поглотить, пожрать как можно больше от верхних миров. Протуберанцы непроглядной черноты подобно щупальцам хватали все, что не успевало уклониться, силясь утянуть это в прожорливую пасть. Раскололись, рассыпались обломками камней скалистые берега Подземного Мира. Назад отступили воины трех Царств.

И Мао Ичэнь почувствовал, как раненная нога подломилась.

Мэй Синьяо привычно воспользовалась помощью служанки, чтобы перебраться в кресло. В последние месяцы передвигаться без дополнительной опоры ей было довольно тяжело. Лекари двух кланов не раз осматривали её, но в один голос заверяли, что все нормально. Просто росток звездноцвета, что прорастал в её чреве, будет сильным и крепким, а свет Королевской Звезды укрепит его еще больше.

Волновалась она перед будущим, но это было приятное волнение. Она ждала, когда прорастет этот росток.

Ждала, когда сможет увидеть новую жизнь.

Ждала, когда ребенок, которому решено было дать имя Хен Сяньхуа, научится принимать человеческую форму. Ждала, когда сможет посмотреть на себя его глазами. Какими они будут? Фиолетовыми, как у всей её родни? Серебристыми, как у супруга?

Она отдала бы все сокровища старшей ветви, чтобы только увидеть их поскорее.

А пока она отдыхала. Уложив руку на живот, Фея-Роза рассказывала своему нерожденному ребенку о его отважном отце. О том, как Хен Чанмин помог ей вернуться к жизни после пережитых трагедий. Как заботился о ней и оберегал. Как медленно прорастала из пепла их любовь.

И о том, как сейчас, в этот самый момент, он сражался ради того, чтобы защитить их будущее.

Чтобы защитить их мир.

Мэй Синьяо оглянулась в сторону Алой Реки, и неясная тревога кольнула её сердце. Что, если он не вернется? Сгинет там, под землей, у границы Бездны? Что, если однажды спросит подросший Сяньхуа: «Где мой папа? Кем он был?».

И будто в ответ на её тревоги где-то вдали послышался мелодичный перебор циня. И в этой тихой музыке Фея-Роза услышала нотки надежды. Нет. Он вернется. Он обязательно вернется.

Хен Чанмин должен взять на руки своего сына. Обязательно.

Ради этого стоит жить.

— Мама, а почему сестрица Цзяи так долго не возвращается?

Повелительница Скорпионов улыбнулась и погладила младшего сына по голове.

— Твоя сестра сейчас служит при дворе Её Величества. Ты должен гордиться ею. Мы все должны ею гордиться.

Десятилетний мальчик, лишь недавно научившийся принимать человеческую форму, насупился.

— Я скучаю по ней. И по папе. Он сегодня тоже уехал.

Против своей воли Повелительница Скорпионов оглянулась. Формально Сие Ясуэй отправился на праздник. Да только знала она: задумал что-то Король Демонов. На празднике будет опасно. Вернется ли её муж?

И будто в ответ на её тревоги где-то вдали послышался мелодичный перебор циня. Музыка, столь чуждая Царству Яростных Духов, странным образом успокаивала сердце. Он вернется. Он обязательно вернется.

— Если ты по ней скучаешь, то должен хорошо учиться. Тогда, когда ты подрастешь, тебя тоже примут ко двору, и вы сможете встречаться часто. И твой папа будет гордиться.

Да. Сие Ясуэй обязательно будет гордиться. Он должен увидеть, чего достигнет его сын.

Ради этого стоит жить.

Юный принц Мао Шэнхэ беспокойно ерзал на руках кормилицы.

Он чувствовал. Каким-то звериным чутьем крылатый лисенок чувствовал, что его отец, уходя сегодня, ожидал беды. Звери всегда предчувствуют её загодя.

Это инстинкт.

Он молился бы сейчас, если бы знал уже, как это делается. Поэтому он просто надеялся. Надеялся, что мама с папой вернутся. Что мама возьмет его на ручки, а отец почешет за ухом.

И будто в ответ на эти мысли такая знакомая музыка послышалась где-то вдали. Это играла его мама.

Он не сомневался.

А если она играет, значит, она вернется.

Ради этого стоит жить.

— Пироги! Пироги с персиками! По рецепту Небесного Царства!

Демон-трактирщик, чьей истинной формой была енотовидная собака, не уставал зазывать клиентов. Хотя его сил давно уже хватало, чтобы претендовать на место даже в одном из Великих Кланов, он не собирался этого делать.

Ему нравилась эта сокрытая деревня.

Нравилась тихая жизнь со своею женой — тоже енотовидной собакой.

И хоть не было у них своих детей, всегда знала местная детвора, — демоны-насекомые и ядовитые растения, — что на его постоялом дворе всегда найдется что-нибудь вкусное, и что никогда не прогонит их старый трактирщик.

— Что это за музыка? — спросил мальчишка-многоножка, жадно вгрызаясь в персиковый пирог.

— Говорят, это наша королева играет, — авторитетно заявила девочка-аконит, — Играет для всего Царства.

— Чтобы мы росли счастливо.

Ради этого стоит жить.

Сегодня Император Вэй, как это водилось за ним, засиделся за документами допоздна. Всегда внимательный к делам, он порой относился пренебрежительно к собственному благополучию и даже пропускал ужин.

Потому и пришла сегодня Жунь Ли в его кабинет. Не говоря ни слова, Императрица поставила перед мужем чашку с горячим чаем. Он не сказал ничего. Он даже не улыбнулся.

С самого рождения его сердце было сковано льдом. Иногда Жунь Ли думала, значит ли это, что ей судьбою назначено в этом холоде сгинуть?

И будто в ответ на её тревоги где-то вдалеке послышался мелодичный перебор циня. Столь знакомая манера игры; лишь её наставница в музыке, небесная фея Инь Аосянь играла именно так.

И взглянув в глаза мужа, Жунь Ли ощутила, как отступают тревоги, сменяясь надеждой.

Он не сказал ни слова благодарности.

Он не улыбнулся.

Но взгляд синих глаз потеплел.

А значит, даже тот лед, что сковывал его сердце с рождения, можно растопить.

И ради этого стоит жить.

— Тебе не кажется, что А-Синь нравится А-Тао?..

Си Кванъян тихонько спросил это у Ли Хуа во время одного из вечерних чаепитий, на какие повадился захаживать ученый Лоу с семьей.

Забавно. Еще пару лет назад никто и представить не мог, что ученый второй ступени будет наносить визиты не дворянам (что могло бы помочь его карьере), а простым ремесленникам из пригорода. Однако совместное участие в протесте против казни чиновника Цзянь сплотило семьи Лоу и Си, а поручение Императрицы присматривать за поместьем Цзянь неофициально повысило их статус.

И если первоначально юная Лоу Синь испытывала неловкость, боясь, что над ней будут смеяться из-за её шрамов, оставленных Ночным Жнецом, то теперь, глядя, как живо общается с нею старший сын, Ли Хуа слегка улыбалась.

— Ты прав. Она ему нравится. Возможно, он сам этого не понимает, но через пару лет они оба войдут в брачный возраст.

— Разве это правильно? — спросил Си Кванъян, — Что сыну ремесленника нравится дочь ученого? Разве это не даст обоим… ложных надежд?

И будто в ответ на его слова издалека послышался мелодичный перебор циня.

Тихая музыка, что когда-то уже слышала Ли Хуа от своей странной соседки.

— Это все неважно, — с уверенностью ответила женщина, — Главное, что они любят друг друга. Ученый Лоу — хороший человек. Понимающий. И многим обязан чете Цзянь. Он обязательно поймет. Так что готовь выкуп, Си Кванъян: у нас есть три года до свадьбы. А там, глядишь, и внуков успеем понянчить.

Да.

Ради этого стоит жить.

Устроившись у очага в окружении внуков, старая госпожа Жу рассказывала им истории. И казалось ей в тот момент, что незримо сидит рядом с ними еще один человек.

Она рассказывал об их старшем брате, Жу Юе. О том, каким достойным человеком был тот при жизни. Жу Юй не успел сделать карьеру, не успел сдать экзамены, не успел жениться.

Но он умер так, как подобало мужчине.

Защищая любимую до конца.

— Когда я вырасту, я буду как Жу Юй! — уверенно заявил младший внук.

И будто в ответ на эти слова услышала старая госпожа мелодичный перебор далекого циня.

И казалось ей, что это играют в память о её внуке.

— Будь собой, мой мальчик, — поправила старая госпожа Жу, — Но будь достоин его памяти. Пусть глядя на тебя с Небес, Жу Юй гордится вашим родством.

Ради этого стоит жить.

Живший на отшибе Лицзяна, Ай Ренши слыл затворником, одиночкой и бирюком. В его сорок лет у него не было ни жены, ни детей, ни близких родственников. Соседи за глаза высказывались о нем — кто с жалостью, а кто и с насмешкой.

Сам Ренши себя заслуживающим жалости не считал. Он вовсе не считал себя одиноким. Да, в его доме не было никого из людей.

Зато с ним была Мими.

— Помнишь, как ты год назад потерялась? — спросил он, — Я тогда чуть с ума не сошел. Даже к чиновнику от Ведомства Исполнения Наказаний за помощью обратиться рискнул. Вспомнить — самому стыдно. А тебе?..

Возлежавшая у него на руках трехцветная кошка внимательно посмотрела на него и замурчала громче. Что такое «стыдно», она не знала.

Зато знала, что когда гладят по животику, это приятно.

Мими мурлыкала, и казалось, что вторит её голосу отзвук далекого циня. Что обещает эта мелодия: Ай Ренши, одиночка и бирюк, не будет по-настоящему одинок.

Ради этого стоит жить.

Инь Аосянь играла на цине, и музыка её разносилась по всем мирам. Миллиарды сердце слушали её — и не могли не откликнуться.

Не могло не откликнуться Небесное Царство на музыку Феи-Бабочки.

Не могло не откликнуться Царство Земное на музыку наложницы Инь.

Не могло не откликнуться Царство Яростных Духов на музыку Королевы Демонов.

И чистое золотое сияние разгоралась все сильнее. Все надежды людей, все их маленькие радости и горести, — в том ведь и была чистая энергия Творения. То и позволяло им снова и снова и снова творить из ничего завтрашний день.

Надежда, что будет он чуть лучше, чем день вчерашний.

Черные щупальца Пустоты уже достигли развалин Подземного Мира, когда золотое сияние завершило узор. Не было здесь Истинного Бога, что мог бы сойти в нижние миры и занять свое место в формации; не явилась на музыку циня матушка Доуму или Всеблагая Гуаньинь.

Лишь общее обещание миллиардов сердец:

«Нам не нужно Небытие. Потому что со всеми его горестями, со всем его несовершенством… Мы любим свой мир»

«И он стоит того, чтобы жить»

— Формация замкнулась, — выдохнул Цзи Чжаньлао, и тело его, изъеденное Пустотой, болезненно содрогалось от боли, — А-Фэн, заверши ритуал!

И шесть энергий Шести Царств слились воедино. Отчаянно устремились щупальца Голодной Бездны, силясь дотянуться до тех, кто уничтожал её в этот самый момент…

Но было уже слишком поздно.

Когда трещины непроглядной черноты вдруг пропали, на секунды повисла тишина.

И первым, что нарушило её, стал глухой звук падения.

— Учитель!

Сие Цзяи бросилась к Цзи Чжаньлао, подхватывая его. Метка Пустоты на его теле исчезла, но оставленные ей язвы пронзали его тело насквозь.

И оно уже распадалось золотой пылью.

— А-Фэн… — впервые за сотни лет патриарх Цветов улыбнулся, — Может быть, мы встретимся… В следующей жизни…

А Хен Чанмин в это время уже подбегал к Инь Аосянь.

— А-эр! Ты в порядке?

Фея-Бабочка не ответила. Во все глаза смотрела она на свои пальцы, стертые до ран стальными струнами циня.

На то, как истаивает кольцо с кровью Мао Ичэня.

Глава 26. Лис зажигает огни

Инь Аосянь не помнила, как оказалась у берега Алой Реки. Кажется, в какие-то моменты она даже летела, не обращая внимания на сломанное крыло, — но Фея-Бабочка не могла поручиться за точность своих воспоминаний.

Она лишь рвалась вперед, как будто лишняя секунда могла еще что-то изменить. Она бежала и мысленно молилась, чтобы страхи её оказались пусты.

Чтобы добравшись до поля боя, она увидела Мао Ичэня раздающего указания.

Или лежащего в беспамятстве — раненого, но живого.

Алый цвет воды в реке маскировал изобилие вылившейся в неё крови, — но ничего не мог поделать с множеством мертвых тел, образовывавших целые запруды. Скалистые берега Подземного Царства резко обрывались, как будто откушенные, и воды Алой Реки срывались в бездонную пустоту.

Инь Аосянь оглянулась, ища своего супруга, и будто мимоходом отмечала она знакомые лица. Вот Сие Ясуэй раздает указания своему клану. Вот Хен Ваньян, отец Чанмина, с видимым усилием позволяет лекарю Фуци, Демонице-Аконит, обработать свою рану. Вот Байху Сяо и Мяогуй совместными усилиями вытаскивают из реки израненного Кан Вэйдуна.

Много здесь было знакомых из обоих Царств, и наверное, ей следовало радоваться, видя каждого из них живым. Но Инь Аосянь не могла радоваться.

Единственной мыслью её было: «Это не он!»

— Деверь! — воскликнула она.

Уже не заботилась она о том, что подумают окружающие, услышав, как она обращается к Небесному Императору.

— Деверь! — повторила она, подбегая, — Где Мао Ичэнь?!

И по мрачному лицу обернувшегося Императора почувствовала недоброе еще до того, как он успел сказать слово.

— Прости, Аосянь. Ичэнь… Стоял слишком близко к краю. Когда…

Небесный Император бросил беспомощный взгляд на обрывавшиеся камни там, где еще недавно была граница Голодной Бездны.

И показалось Фее-Бабочке, что точно так же оборвалось что-то внутри неё.

— Нет… — прошептала она, — Этого не может быть. Это невозможно! Невозможно!

— Аосянь, — негромко произнес Хен Чанмин, подходя, — Не надо… Будь сильной…

— Мне не нужна сила! — резко ответила девушка, — Не нужна! Мне нужен только он… Только он…

— Он умер как герой, Бог Войны, — сказал Тысячелетний Лазурный Медведь, — Мы все будем чтить его подвиг.

— Почет не вернет мне мужа! — пуще прежнего закричала Инь Аосянь, — Почет не вернет Шэн-эру отца!

Из глаз её полились слезы, и, пожалуй, впервые в жизни её не смущало, что плачет она при всех. Сейчас не была она ни Богом Войны, ни Королевой Демонов.

Лишь женщиной, потерявшей любимого.

«Это несправедливо!» — стучала мысль в голове, — «Несправедливо! В тот самый момент, когда я взывала к надеждам Четырех Царств, судьба отбирала надежду у меня самой! Так не должно быть! Просто не должно!»

— Сестра Аосянь…

Протолкавшаяся через толпу Лу Минчжу приобняла свою госпожу за плечи, и Инь Аосянь расплакалась на её плече.

— Должен быть выход, — бормотала сквозь слезы Фея-Бабочка, — Должен быть хоть какой-нибудь выход!

— Его нет, — отвечал Небесный Император, — Даже если его дух не был уничтожен Формацией Раскалывания Небес, — теперь его уже нет с нами. Я не знаю, куда впадает Алая Река теперь, когда Голодной Бездны больше нет. Но нельзя заставить реку течь вспять.

Неожиданно Инь Аосянь подняла голову, и в аметистовых глазах небесной феи зажегся огонь одержимости.

— Вы хотите сказать, что он МОГ избежать уничтожения Формацией? Он может где-то еще существовать?

Небесный Император тяжело вздохнул:

— Я не знаю ответа. И никто не знает. Но Ичэнь уже однажды пережил Формацию Развеивания Духа. Так что ему не впервой. Но… где бы он ни был, для нас он потерян. Потому лучшее, что мы можем сделать, это верить в то, что он продолжает жить — где-то далеко. Там, где мы никогда с ним не встретимся.

Однако Королева Демонов решительно замотала головой:

— Если он жив, то он придет ко мне. Он всегда приходит. Он вырвался из Голодной Бездны. Он прорвался на Площадку Небесных Наказаний. В конце концов, он умеет перемещаться между мирами. Так почему он до сих пор не вернулся?!

— Путешествие Не Оставляющее Следов — способность девятихвостых лис, — тихо и серьезно отвечал Небесный Император, — Во время битвы я видел, что он лишился трех хвостов, — а с ними и трети своей колдовской силы. Даже если Путешествие Не Оставляющее Следов и может быть использовано, чтобы вернуться, — оно недоступно ему.

— Так найдите эти хвосты! — воскликнула Инь Аосянь, — У меня больше нет кольца с его кровью: оно истаяло, когда… Когда это произошло. Но если у меня будут его хвосты, я возможно смогу использовать магическую связь, чтобы вытянуть его сюда!

— Он лишился их до того, как граница Пустоты сдвинулась глубже, — вздохнул Тысячелетний Лазурный Медведь, — Скорее всего, их также поглотила Бездна.

Но все же отправил солдат на поиски.

Пустота. Бескрайняя, бесконечная Пустота.

Здесь не было света.

Здесь не было тьмы.

Здесь не было воздуха, но здесь нельзя было задохнуться.

Так ведь уже было. Когда-то. Мао Ичэнь чувствовал это, но не мог вспомнить. Как давно это было? Он не мог сказать.

Потому что времени здесь тоже не было.

Зато ничего не болело. Мао Ичэнь помнил, что должен сейчас страдать от боли. Две сквозные раны в груди. Разорванная икроножная мышца. Три оторванных хвоста. И мелочи вроде резаной раны на лбу.

Свое положение Король Демонов описать не мог. Он не стоял, не лежал, не висел. Он просто был.

Почему он был здесь? Его здесь не должно было быть. Ведь они уничтожили Голодную Бездну. Он видел, как когда формация замкнулась, сила, что стремилась пожрать все Шесть Миров, погибла в агонии. Неужели этого было недостаточно, чтобы уничтожить Пустоту?

Неужели все было зря?

«Пустоту нельзя уничтожить»

Кто ответил ему на безмолвный вопрос? Мао Ичэнь не знал. Здесь, в Пустоте, говорить было некому. Собеседник не мог быть далеко, — потому что здесь не было расстояния. Он не мог скрываться за преградой, — потому что здесь не было преград.

Здесь было лишь Ничто.

Сквозь пустоту Небытия Король Демонов вдруг различил знакомый запах. Маленькая красная искорка опустилась на его ладонь. Лепесток Цветка Греха, чудом уцелевший при разрушении Голодной Бездны. Одного из тех двадцати шести миллиардов цветов, что рухнув в Пустоту, заварили всю эту кашу, придав Голодной Бездне устремление пожирать миры.

Ведь не Тьмой и не Злом были Цветы Греха. Они были желанием. Миллиардами желаний, что приводят мир в движение.

В этом была сама их суть.

В этом была суть Царства Яростных Духов.

Именно поэтому существование Царства, существование демонов, существование их Короля… оно никогда не было ошибкой.

Ведь без желаний мир застынет.

Растворится в Пустоте.

«Пустоту нельзя уничтожить»

Мао Ичэнь оглянулся. Пустота. Бездна. Сейчас она не казалась Голодной. Она казалась никакой. Пустой.

Разве не пустой должна быть Пустота?

Нет.

Ичэнь вдруг понял это.

Пустота — это не конец.

Пустота — это начало.

«Пустоту нельзя уничтожить… Её можно только заполнить!»

Цветок Греха, росток желания, благоухал в его руках. Золотая искра Творения, отголосок Надежды, что использовала Инь Аосянь, чтобы защитить верхние миры, сверкнул на рукояти кинжала Небесного Царства, — и Мао Ичэнь не задумался о том, откуда он взялся здесь.

«Лучше зажечь одну маленькую свечу, чем вечно проклинать темноту»

— Иногда, старик Кон, ты тоже скажешь что-нибудь умное, — усмехнулся Демон-Лис.

Шесть оставшихся у него хвостов шевельнулись, высвобождая накопленную в них силу.

Пятую силу Демонов-Лис.

Лисье пламя.

— Да будет свет!

И закружились в его пальцах сущности Надежды и Желания. Перемешались энергии, рождая нечто новое — нечто новое в Пустоте.

Зародыш нового мира.

Мира, у которого будут свои радости и горести. Свои надежды и печали. Своя музыка, что однажды объединит людей.

Где будут свои войны и примирения. Свои интриги и любовь. Свои Небеса и свое Царство Яростных Духов.

Где будут короли и слуги. Воины и поэты. Злодеи и герои.

Мир, где, возможно, через тысячи или миллионы лет родятся свои собственные Мао Ичэнь и Инь Аосянь. Те, кто однажды протянут руку вместо того, чтобы сжать кулак. Те, чья любовь станет алхимическим пламенем, превращающим мироздание в нечто новое.

И даст однажды рождение новому миру.

А может быть, их будут звать и по-другому.

Возможно, Ингвар и Линетта.

Или Килиан и Иоланта.

Или даже Александр и Юлия.

Это неважно.

Это все неважно.

Имена неважны.

Важна лишь любовь. Лишь любовь меняет мир. Лишь любовь объединяет то, что разделила война. И лишь любовь порождает новое.

Чтобы цикл мог начаться вновь.

Плеснуло остатком силы колдовское серебро. Частичка времени. Частичка жизни. Частичка надежды.

Частичка всего, что ляжет в основу нового мира.

И когда погасло сияние лисьих хвостов, Мао Ичэнь почувствовал, как алые глаза его закрываются.

Он так устал…

Вновь и вновь повторяли солдаты, что поиски не имеют смысла. Что оторванные хвосты поглотила Голодная Бездна. Но Королева Демонов не позволяла им ни прекратить поиски, ни даже взять передышку. Как будто что-то внутри подгоняло её продолжать.

Твердило, что если она остановится, то признает, что все безнадежно.

Нескольких демонов во главе с девятихвостой Юй Янь отправила Инь Аосянь и во Дворец Тысячи Бедствий. Она надеялась, что в своем доме, в своих покоях Мао Ичэнь мог оставить что-либо, что поможет установить связь. Но все впустую.

В Царстве Яростных Духов нельзя было оставлять в доступном месте то, что могут использовать против тебя.

— Сестра Аосянь, — тихо и серьезно сказала Лу Минчжу, не обращая уже внимание на этикет, — Смирись. Это бесполезно.

— Ваше Величество, — сказала Сие Цзяи, — Дама Лу права. Мы пытались. Мы все сделали правильно. Но иногда этого недостаточно.

— Я не сдамся, — упрямо повторила Инь Аосянь, — Надежда есть всегда. Надежда ДОЛЖНА быть.

Она обернулась к Юй Янь:

— Оракул! Ты знаешь о лисьих силах больше, чем кто бы то ни было! Ты ведаешь пути перерождений. Пожалуйста, скажи мне: что мне делать?! Как мне вернуть Ичэня?

Однако девятихвостая лиса лишь покачала головой:

— Простите, Ваше Величество. Здесь даже я не могу вам помочь. Просто… помните его. Помните, каким он был. Помните моменты, что были в вашем прошлом.

— Но я хочу вернуть его в будущем!

Бессильно осев на камни, Инь Аосянь заплакала.

— Должен быть способ его вернуть! Должен!

— Способ никому ничего не должен, — жестковато ответила Оракул Клана Лис, — И в первую очередь он не должен быть.

Наверное, в любой другой день Королева Демонов не оставила бы столь дерзкие слова без наказания. Сейчас… У неё не было сил думать об этом.

Все, что она могла, это плакать.

— Сестра Аосянь, — приговаривала Лу Минчжу, гладя её по плечу, — Он всегда будет жить… в твоем сердце.

— Когда я осталась одна в «Аромате Лилии», — вдруг к собственному удивлению заговорила Инь Аосянь, — Я считала, что это конец. Без сил, без надежды, без достоинства, — я была уверена, что рано или поздно превращусь в игрушку для мужчин. Я верила, что надежды нет. Но тогда пришел он.

Она слабо улыбнулась сквозь слезы.

— Мао Ичэнь никогда не верил, что надежды нет. И мне не позволил тогда. Ни тогда. Ни потом, на Площадке Небесных Наказаний. Что бы ни случилось, он всегда дарил мне надежду.

Инь Аосянь перевела взгляд на каменный свод, что в Подземном Царстве заменял небо.

— Мао Ичэнь! Сейчас я нуждаюсь в ней больше, чем когда-либо! Пожалуйста! Приди и подари мне надежду!

Тишина была ей ответом. Тишина Подземного Мира, нарушаемая лишь тихим ропотом небесных и демонических солдат.

Но главный ответ Инь Аосянь услышала внутри себя. Вспомнив Площадку Небесных Наказаний, она вспомнила и то, что было после. Будто в неосознанности ладонь её легла на багряную плеть из разбитых надежд.

Она поняла, что делать.

— Хен Чанмин! — позвала она, — Иди сюда! Ты должен использовать призывающие чары вместо меня!

Брови наследника Светил удивленно взметнулись:

— Но как это поможет? У нас ведь так и нет якоря. Хвосты поглотила Голодная Бездна, и кольцо с кровью…

— У нас есть якорь! — прервала его Инь Аосянь, — Есть. Этот якорь… Это Я!

Под удивленными взглядами демонов и небожителей она поднялась на ноги. По лицу её все еще струились слезы, но в аметистовых глазах пылала лихорадочная решимость.

— Ты помнишь, как выкупил меня, Мао Ичэнь? — вслух сказала она, — Ты тогда взял на себя обязательства. И я не позволю тебе забыть их. Ты помнишь нашу свадьбу? Ты обещал, что всегда будешь заботиться обо мне. И ТВОИ УШИ НЕ ШЕВЕЛИЛИСЬ!

Последние слова она почти выкрикнула. Выдохнув, Фея-Бабочка заставила себя сосредоточиться на главном.

Во всех деталях воскресить в памяти их свадебный обряд.

— Моя кровь в тебе, Мао Ичэнь, — сказала она, — Ты мой.

Небольшая пауза.

И вторая часть ритуальных слов.

— Твоя кровь во мне. Я твоя.

И показалось ей, что в улыбке Юй Янь отразилось одобрение.

Фея-Бабочка перевела взгляд на Хен Чанмина.

— У нас есть его кровь. Призови его. Призови Короля Демонов.

Эпилог

Власть Небесного Императора не наследовалась по родству, как это было принято у Императоров земных. Не было в Небесном Царстве и поединков за титул, что столь распространены среди демонов: небожители уважали не власть силы, а власть порядка, иерархии, освященной велением Истинных Богов.

Именно поэтому, когда рождался будущий преемник Небесного Императора, над всеми Шестью Мирами восходила Королевская Звезда. После этого обычно годы уходили на то, чтобы из всех детей, родившихся в тот день, отобрать одного Избранного. Когда-то таким был Цю Синчэнь, сын Леди Изящества Благословенной Лисицы Цю Цзин.

В этот раз Избранным оказался юный дух звездноцвета — Хен Сяньхуа.

Указом нынешнего Небесного Императора церемонию назначения наследника было решено совместить с празднованием его двенадцатилетия. Это был самый пышный праздник в Небесном Царстве за последние тысячи лет, — а также первый в истории, на который были допущены и смертные, и духи Подземного Мира, и даже демоны Царства Яростных Духов.

Многое изменилось в последние годы.

Инь Аосянь не могла не видеть этого, наблюдая, как Хен Ваньян, глава Клана Светил, с холодным высокомерием, но и безукоризненной вежливостью принимает поздравления с успехом внука от Сие Ясуэя, главы Клана Скорпиона. Там же, рядом, вертелась и придворная дама Сие Цзяи: демоница лишь недавно получила эту должность и отчаянно жаждала отцовской похвалы.

А еще периодически осмеливалась намекать Королеве Демонов, что только она имеет право устроить ей брак.

Да уж, многое изменилось.

Краем глаза Инь Аосянь отметила, как скучает Мяогуй, ожидая окончания оживленной беседы мужа с Кан Вэйдуном. На удивление, старый и хромой воин цзяньху стал близким другом генерала Байху Сяо — Демона-Тигра, что всегда презирал слабых и ненавидел смертных.

— К счастью, мы пришли не последними, — негромко заметила Инь Аосянь, — Владыка Подземного Мира со своей супругой еще не явились.

Мао Ичэнь широко улыбнулся:

— Не хмурься так, моя милая феечка, — примирительно заметил он, — Подумаешь, промахнулись пару раз. Мы не так много времени потеряли.

— Мы бы не потеряли его вообще, если бы ты позволил Оракулу отвезти нас, — все еще сердито сказала фея, но против ее воли губы тронула улыбка.

Обращение, когда-то бывшее издевательским, теперь пробуждало все больше теплых воспоминаний.

— Да, но Царству Яростных Духов нужно показать, что Король Демонов снова в своей полной силе, — возразил Ичэнь, — Я надеялся восстановить девятый хвост хотя бы за месяц до церемонии и успеть немного потренироваться. Но кое-кто меня постоянно отвлекал.

Инь Аосянь обиженно поджала губки и демонстративно отстранилась.

— Прости. Не буду тебя больше отвлекать.

Однако приобняв супругу за талию, Мао Ичэнь притянул её ближе к себе.

— Напротив, — отметил он, — В наказание тебе придется отвлекать меня еще больше.

И не стесняясь присутствия знати Четырех Царств, Король Демонов поцеловал жену в губы. И хоть в первый момент и пыталась Инь Аосянь изобразить радение за приличия, достойное ученицы Надзирающей За Моралью И Нравственностью, но очень скоро растворилась в мужниных объятиях.

Но когда поцелуй закончился, не удержалась и захихикала:

— Какой скандал! И куда только смотрит наставница Ницю?..

Демон-Лис оглянулся по сторонам и склонившись прямо к ней, прошептал на ухо:

— Прямо на нас.

Оглядев толпу зрителей, Инь Аосянь поймала серый взгляд Ницю Хуэйджонг. Тысячелетняя Фея-Вьюнок коротко кивнула ей в знак приветствия.

Но подходить и заговаривать не стала.

— Папа, а где сестричка Ланьинь? — напомнил о себе наследный принц Шэнхэ.

Будто в противовес своей непоседливости в обычной форме, принимая человеческое обличье, крылатый лисенок становился серьезным и сдержанным, предпочитая слушать и наблюдать, чем говорить.

— С ней ведь все в порядке? — обеспокоилась Аосянь.

В следующий же момент к королевской чете подбежали не менее встревоженные Хен Чанмин и Мэй Синьяо.

— Сестрица Аосянь, ты не видела Сянь-эра? — пропуская фазу приветствий, выпалила Фея-Роза, — Он куда-то исчез перед самой церемонией…

Мао Ичэнь перевел взгляд с одной феи на другую и неожиданно засмеялся:

— Знаете, господа, мой опыт розыскной работы подсказывает мне… что одно исчезновение связано с другим!

Опыт работы в Ведомстве Исполнения Наказаний не подвел Короля Демонов. В то самое время, когда в тронном зале Небесного Императора повелитель Царства Яростных Духов силился погасить в зародыше зарождающуюся панику, в дворцовом саду виновник торжества церемонно опускался на одно колено.

Одетая в красное с золотом принцесса Мао Ланьинь стояла, уперев руки в бока, и надменно смотрела на него с высоты своих трех с половиной чи роста.

— А теперь клянись! — потребовала крылатая лисица.

— В чем клясться-то? — растерялся Хен Сяньхуа.

— Повторяй за мной. Клянусь, что буду верен тебе до гроба в этой жизни и в следующей…

— …в этой жизни и в следующей… — послушно повторял будущий Небесный Император.

— Клянусь, что когда вырасту, женюсь на тебе!

— …женюсь на тебе.

— …и сделаю тебя Небесной Императрицей!

— …Небесной Императрицей, — повторил Хен Сяньхуа, — Все? Теперь ты меня простишь?

— Прощу, — легко согласилась Мао Ланьинь, и он понял, что на самом деле его оплошность она простила еще до этих трех клятв.

И тут, спохватившись, крылатая лисица всплеснула руками:

— А, и еще одно! Последняя клятва!

— Какая же? — подозрительно осведомился будущий Небесный Император.

— Поклянись, что когда я покажу язык принцу Шэнхэ, ты тут же подойдешь и обнимешь меня вот так.

Подскочив к Сяньхуа, она показала, как именно. Крякнув от неожиданности, дух звездноцвета спросил:

— Но зачем это?

Крылатая лисица наставительно подняла палец и авторитетно сообщила:

— Так папа маму обнимает, когда на нее придворные ворчат.