Сферум

Пролог

Ме́галин

Система Идэ́и, 5 световых лет от Солнца.

Планета Луа́рис, станция Луа́рум.

Когда я вспоминаю, с чего все началось, на ум приходит два слова: темнота и одиночество.

Я очнулась внутри капсулы и долго пыталась понять, где нахожусь. Мне было очень неудобно. Все – от платформы, на которой я лежала, до стенок, впившихся в ребра, кричало, что я вернулась в мир, где нет места даже минимальному комфорту.

Руки и ноги не слушались. Язык будто прилип к небу, и из-за этого я не могла позвать на помощь. Зато все еще видела чей-то смутный образ и чувствовала руку, сжимающую мою ладонь.

В голове раздался мужской голос с легкой хрипотцой.

– Мы найдем друг друга на Земле, Мэг.

Я сразу узнала его, хотя и не могла вспомнить имени. Мне стало так страшно от нашей разлуки, что дыхание перехватило, а датчики начали отчаянно вопить.

В этот миг он отпустил меня, и видение исчезло: я смогла сделать полноценный вдох, сердце перестало колотиться, а отчаяние сменилось тяжестью в груди.

– Добро пожаловать домой, Мегалин, – произнес женский голос. Звук шел сразу отовсюду, будто мне в ухо вставили крохотный наушник. – Меня зовут Эйре́л. Я искусственный интеллект, управляющий станцией Луарум.

Я вернулась и должна была радоваться. Но отчего-то ни один нерв не откликнулся в ответ.

По краю платформы загорелся бледный свет и быстро заполнил все пространство капсулы. Я прищурилась, заслонив лицо ладонью, и только после этого осознала, что тело, наконец, подчиняется мне.

Крышка с грохотом раскрылась. В лицо пахнул теплый воздух с легким запахом тления, и платформа, покачиваясь, начала медленно поднимать меня.

Я схватилась за одну из стенок, чтобы встать, и рухнула, потому что после долгого лежания не смогла удержаться на ногах.

– Не спеши. Телу нужно время, – предупредила Эйрел.

– Что со мной случилось?

– Тебя только что привезли со Сферума.

Сферум, – задумалась я.

Благодаря информации, которую Эйрел внедрила в мой мозг, я узнала, что это одна из пяти планет системы Идэя.

– Память о жизни там была отключена и архивирована. Вместо нее я имплантировала тебе необходимые знания для жизни здесь.

Я приподняла голову и осмотрелась.

Вокруг были серые металлические стены и такой же пол.

По ним бежали тонкие светящиеся нити, которые, собравшись, создали голограмму хвойного леса. Ели в нем были такими большими, что, казалось, их макушки царапали ночное небо. С краю виднелось поселение с маленькими домиками и цепи парников.

Из-за широких стволов вышли сильные мужчины с ножами и топорами в руках. Все были одинаково одеты: в темно-зеленые куртки и походные штаны. Они несли туши лесных животных и птиц.

В поселении слышался смех – несколько жителей собрались у костра и громко обсуждали итоги прошлого дня. Кто-то спорил, но остальные просто делились впечатлениями.

– Узнаешь кого-то? – спросила Эйрел.

– Нет… Но у меня чувство, будто я их уже видела.

– Хорошо.

Последним из леса вышел высокий темноволосый мужчина. Он посмотрел в мою сторону, и я невольно задержала дыхание.

Отчего-то мне захотелось подбежать к нему и кинуться в объятия, а мысли снова наполнились беспросветной тоской.

Это его голос я слышала, как только открыла глаза! Он держал меня за руку и обещал, что мы встретимся на Земле!

– Мегалин, не вмешивайся, – скомандовал искусственный интеллект. – Дай воспоминаниям покинуть тебя. Это необходимо.

– Нет-нет, – в панике сказала я и подняла руку, чтобы дотянуться до его силуэта.

– До повторной архивации три секунды, две, одна…

Вдруг в голове что-то щелкнуло, и зрение на миг покинуло меня, а когда вернулось, перед глазами снова были серые стены и тусклый свет, исходящий от сенсорных полос.

– Кто это был? – равнодушно спросила я.

– Это остатки воспоминаний. Я хотела убедиться, что все заблокировала. Теперь можно продолжать.

Я уставилась в потолок.

Маленькие лампочки напоминали о чем-то. Возможно, о звездном небе, но я не могла понять, почему продолжала смотреть на них.

– Зачем вы стираете память? Там произошло что-то страшное?

– Если я не сделаю этого, ты захочешь вернуться туда, где для тебя больше нет места, Мегалин, – честно ответила Эйрел. – А теперь сосредоточься. Что ты знаешь о Луарисе?

– Все: устройство станции, расположение отсеков, порядок смен, – перечислила я, будто жила здесь много лет.

– Кто ты?

– Мегалин. Генный инженер.

– Что еще?

– Мы роузенты и сто лет назад прибыли сюда. Но наша звезда умирает, поэтому мы ждем отправки в Солнечную систему.

– Верно. Идэя медленно гаснет, поэтому запас энергии ограничен. Береги силы, двигайся плавно, дыши – медленно.

– Разговаривать тоже нельзя?

– Только в рамках рабочей инструкции. Никаких сборов после работы и общения на посторонние темы. Так мы сможем продержаться чуть дольше.

Среди информации, которую в меня внедрил Светлый разум, или Светлейшая, как мы ее называли, я не обнаружила ответа на самый главный вопрос: почему мы не можем улететь на Землю прямо сейчас?

– И чего мы ждем? – спросила я.

– Разрешения покинуть систему.

– От кого?

– От наших Создателей.

Свет на стенах изменился, и посреди комнаты появился огромный человекообразный осьминог. Его длинные щупальца быстро обхватили капсулу, а страшная голова с красными глазами и шипами на черепе заглянула внутрь.

– Кто это, Мегалин?

Сосредоточившись на уродливом лице осьминога, я произнесла:

– Это блэкорды – паразиты, которые кочуют от одной системы к другой и пожирают все на своем пути. Много лет назад они напали на нас и уничтожили жизнь на остальных планетах. Мы еле уцелели.

Существо склонилось ко мне.

Из отверстий, которые заменяли ему нос, в лицо пахнул смрад, а его взгляд с такой ненавистью блуждал по мне, будто враг хотел испепелить меня им.

Не знаю, видела ли его раньше, но мне стало так страшно, что я бездумно вцепилась в край платформы и зажмурилась.

Блэкорд приподнял меня щупальцем и злобно прошипел, а потом исчез, но я решилась открыть глаза только после приказа Эйрел.

Мы должны были выполнять их, потому что однажды отдали ей управление всем: государством, станцией и… нашими жизнями.

Луарис – мой дом. Блэкорды – враги.

Но почему же мне кажется, что все не так просто?

1

МЕГАЛИН

5 часов спустя.

Капсула вздрагивает, и я с криком покидаю сон.

Из-под спины уходит опора и меня стаскивает к краю. Я пытаюсь ухватиться за что-нибудь, но пальцы скользят по пластику, и я зависаю над полом, соображая, на что именно сейчас упаду.

– Мегалин, осторожнее, – невозмутимо говорит Эйрел. – Не опирайся о платформу.

Это хороший совет, но уж очень запоздалый.

Я вцепляюсь в кромку обеими руками и медленно стукаюсь на пол.

Над головой нависает тяжелая крышка. Лампа в ней нервно мигает, а из щели в потолке тянется тонкая струйка пара.

– Что это было? – выдыхаю я.

– Сбой. Оставайся на месте. Я проведу диагностику отсека.

Мне повезло, что я кубарем не вылетела из капсулы. Но от этого не легче.

Левый локоть горит, ноги мелко трясутся, а в голове нет ничего, кроме странной тоски по человеку, чье лицо исчезло за секунду до пробуждения.

Почему я до сих пор вижу его и так хочу вернуться на Сферум?

– Я очнулась раньше времени?

– Если тебе некомфортно, я могу говорить тише, Мегалин, – внезапно выдает Эйрел.

Конечно же. Она знает все о нас, поэтому нет смысла притворяться.

– Самую малость.

– Так лучше? – успокаивающим голосом спрашивает она.

– Да, спасибо.

– Теперь отвечаю на твой вопрос. Нет, Мегалин, пробуждение штатное. Сейчас 6:30. В отсеке есть небольшие неполадки, но системы жизнеобеспечения работают нормально.

Делаю глубокий вдох и щурюсь от запаха тления в воздухе.

– Я бы так не сказала… Что-то сгорело. Проверь еще раз. Я не хочу задохнуться во сне.

– Сделаю. А пока приведи себя в порядок. Вскоре я отведу тебя в лабораторию.

Я несмело встаю и озираюсь. Вокруг нет ничего, что могло бы показать мне мое отражение.

Поняв, что я ищу зеркало, Эйрел приводит в движение ближайшую стену и подсвечивает ее изнутри.

Теперь я могу лучше рассмотреть себя.

Удивительно, но я выгляжу очень свежо для роузента, пролежавшего в капсуле много часов.

Кожа гладкая и без единого признака недосыпа, розовые волосы аккуратно струятся по плечам. На мне гладкий защитный комбинезон такого же цвета. Он укрывает мои руки и ноги.

Пол станции хорошо удерживает тепло и делает шаги бесшумными, поэтому нам не нужна обувь.

Во всяком случае, такую информацию в меня внедрила Эйрел.

Если я в порядке, что она имела в виду под «привести в порядок?».

– Я о твоем состоянии, Мегалин, – внезапно произносит Эйрел.

– Но ты все же сделала зеркало для меня?

– Я подумала, что ты захочешь познакомится с собой.

Рядом с отражением открывается ниша. В ней стоит высокая колба с лианой, обвивающей опору. На стебле висят плоды фиолетового цвета. Они похожи на гранат с разноцветными вкраплениями.

Я касаюсь поверхности колбы, чтобы достать его. Стекло превращается в вязкую субстанцию и обволакивает мою ладонь.

Так Эйрел защищает растение от микробов и повреждения.

Образовав перчатку вокруг моей руки, система позволяет мне проникнуть внутрь и сорвать плод.

На вкус он оказывается кисловатым и терпким, но я сразу ощущаю прилив сил.

Эйрел знает потребности нашего организма и выращивает фрукты под каждого из жителей Луариса.

Вернее, пытается, потому что вкус у них не подстраивается под наши предпочтения.

Теперь можно идти.

Прежде чем направиться к двери, я еще раз осматриваю себя и вдруг в отражении вижу его – мужчину с темными волосами и серыми глазами.

Он внимательно смотрит на меня, будто хочет запомнить каждую черту, и напряженно сдвигает брови.

В голове проносится: “Кей…”, а дальше я перестаю понимать, что происходит, и откуда знаю его имя.

Взмахиваю рукой, как бы разгоняя туман, и Эйрел тут же закрывает нишу и убирает зеркало.

Со мной остается только его взгляд и чувство, которое не объяснить угасающими воспоминаниями.

– Это остаточный эмоциональный след после блокировки памяти, – объясняет Светлейшая или Светлый разум, как мы называем ее. – Не сопротивляйся, и вскоре видения перестанут тебя беспокоить.

– Что… именно мне предстоит сегодня делать? – тяну я, приподняв голову.

– Ты будешь работать над изменением внешности роузентов. Ваши розовые волосы и ярко-голубые глаза могут стать проблемой для спокойной адаптации среди землян. Этот вид реагирует агрессией, если видит чужаков.

– Тогда зачем мы так стремимся туда? – спрашиваю, остановившись на пороге.

– Наш опыт и созидательная сила должны помочь землянам в их развитии.

***

Возле ног загорается световая полоса и добегает до порога. Другие линии так и остаются серыми.

На станции экономят даже на освещении, и все равно то тут, то там возникают сбои, вроде того, что произошел с моей капсулой.

Створки беззвучно разъезжаются, и за ними открывается длинный коридор. За порогом воздух заметно свежеет. Небольшой отрезок света убегает вперед и пропадает за поворотом, а потолочные лампы даже не горят, а просто мерцают в полутьме.

– Иди вперед, – говорит Эйрел. – Потом налево, прямо и снова налево.

Первый шаг откликается дрожью в коленях – местами пол становится таким холодным, что идти по нему без обуви, все равно что гулять по льду.

Это не тот Луарис, который Эйрел нарисовала у меня в голове.

По обеим стенам расположены одинаковые двери с сенсорными панелями.

Похоже, они давно выключены, а створки открываются механическим способом или только по команде Светлейшей.

Я знаю, что станция населена, но до сих пор не слышу голосов и даже признаков движения.

– Сколько нас тут?

– Сто пятьдесят, – мгновенно откликается Эйрел.

– А кто-то еще вернулся вместе со мной? – продолжаю, всматриваясь в полумрак впереди.

– Ты – единственная…

В динамике слышится треск, после чего Эйрел повторяет это несколько раз.

– Я знаю, что мы должны экономить энергию, но почему же здесь так тихо?

– Инженеры уже в лаборатории, технический персонал исследует станцию на предмет аномалий.

– Значит, все заняты делом, пока я просто хожу… Понятно.

Объяснение Эйрел кажется логичным и немного успокаивает меня.

Очередная полоса света поворачивает налево и замирает перед створкой с литерой «А». Панель подает сигнал, дверь отъезжает, и я оказываюсь в личном секторе лаборатории.

Здесь нет глухих стен. Только полупрозрачные перегородки, которые делят большой зал. Света здесь намного больше, чем в жилой зоне станции, потому что он льется буквально отовсюду.

В соседнем боксе уже кипит работа: девушка, склонившись над геномным манипулятором, пытается найти причину сбоя в клетке.

Я понимаю это по характерному писку аппарата, который выдает код ошибки.

Подхожу к сенсорному столу, который занимает большую часть сектора, и спрашиваю:

– Я могу начинать?

Стол окрашивается в приятный зеленый свет. Программа проводит тест на знание моей работы, запускает манипулятор и открывает отсек в основании, куда из хранилища поступают клетки.

Я должна сосредоточиться на них, но постоянно оборачиваюсь, чтобы поймать хотя бы один живой взгляд в свою сторону.

– Посторонние мысли снижают твою концентрацию, – констатирует Эйрел. – Снимаю прозрачность стен.

– Не стоит…

Я не успеваю договорить, как перегородка мутнеет, и роузенты скрываются за ней.

– Будь внимательнее, Мегалин. В твоих руках чья-то жизнь, – строго напоминает Светлейшая.

– Да.

Киваю и осторожно беру первый образец.

2

МЕГАЛИН

Я думала, что моя изоляция – временная мера, и после адаптации Эйрел вернет в лабораторию хотя бы тень чьего-то присутствия.

Но дни идут, и ничего не меняется: я все также не встречаю собратьев по пути и не вижу их за перегородками.

Это невыносимо – знать, что кто-то стоит по ту сторону и, возможно, видит меня, а я не могу даже обменяться с ним коротким взглядом.

Отчего-то одиночество давит на меня сильнее, чем угасающий мир, в который я вернулась.

За несколько дней я так осваиваюсь, что работаю на автомате: беру баночку с клеткой, провожу исследование и меняю нужный участок ДНК. Затем проверяю, все ли сделано точно по протоколу, и отправляю отчет с помощью сенсорного стола.

Через неделю Эйрел перестает интересоваться мной и заменяет короткий разговор перед сном на психологические тесты, которые проводит написанная ею программа.

В такие моменты меня посещает странная мысль, что Светлейшая давно не занимается Луарумом и присутствует здесь лишь наполовину.

Прождав еще несколько дней, я решаюсь нарушить привычный распорядок и после работы начинаю бродить по станции в поиске хотя бы одной живой души. Однако Луарум оказывается таким же пустым, как коридоры между жилой зоной и лабораторией.

В большинстве помещений отсутствует свет, и лишь в одном зале на окраине станции мне удается найти иллюминатор.

Светлейшая не говорила нам, что происходит снаружи, поэтому я бросаюсь к нему и жадно рассматриваю открывшийся пейзаж.

Станцию окружает бескрайняя пустыня с серым песком. Ветер гонит пыль по поверхности и, поднимая ее, образует карусели. В желтом небе, окутанном дымкой, виднеется синяя дуга – соседняя планета Сферум, но я больше ничего не знаю о ней.

Прижимаю ладонь к стеклу и обреченно говорю:

– Эйрел, почему Создатели допускают все это? Неужели они не видят, что нам пора улетать?

Я несколько раз повторяю вопрос, но Светлейшая не отвечает.

Мы погибнем, если останемся здесь…

Но надежды на спасение с каждым днем все меньше.

Вдруг тишину разрывает громкий писк датчиков. На стенах вспыхивают красные индикаторы тревоги – из строя вышла система подачи кислорода.

Грудь сдавливает от нехватки воздуха. Я бегу к выходу, пытаясь нащупать обшивку коридора, но перед глазами плывет туман, ноги подкашиваются, и я оседаю на пол.

Сквозь пелену сознания я слышу чьи-то быстрые шаги и чувствую, как мою ладонь сжимает сильная рука спасителя.

– Кейден? – спрашиваю видение.

Или не видение вовсе?

Его красивые серые глаза пристально смотрят на меня, а губы едва заметно колышутся.

Сквозь дикий стук в висках я различаю последние три слова: «Я с тобой, Мэг». Затем пол подо мной исчезает, а коридор наполняется гулом десятков голосов.

Вскоре я обнаруживаю себя в том же зале.

Вдоль стен стоят роузенты, и их лица обращены к возвышению в центре. На нем чего-то ждет высокая женщина с длинными розовыми волосами. Она одета в такой же защитный комбинезон, как на мне, только с ее плеч струится серебристая мантия.

Сперва я думаю, что женщина настоящая, но вскоре вижу отблеск голограммы у основания трибуны и слышу благоговейный шепот из толпы: “Эйрел”.

Это Светлейшая? Она умеет принимать человеческий облик?

Сверху раздается строгий мужской голос. Разговоры сразу же стихают, а Эйрел вскидывает голову.

– Совету Создателей стало известно о преступлении, совершенном вашим народом. Вы признаете вину?

– О каком преступлении идет речь? – гордо спрашивает Светлейшая.

– Десять лет назад вы направили боевой флот в систему, где обитали блэкорды, что привело к уничтожению их планеты Вектус.

– Признаю, – без дрожи в голосе отвечает Светлейшая. Роузенты с ужасом переглядываются. – Я должна была пресечь будущие войны. Рано или поздно они напали бы на нас, потому что не умеют жить иначе. Блэкорды – паразиты, и должны быть уничтожены во благо других рас!

– Вам не позволено вмешиваться в наш замысел, Эйрел! – вскрикивает Создатель, из-за чего пол вздрагивает, а системы управления предупреждают о сбое в электроснабжении станции.

Светлейшая взглядом отключает их.

– И в чем же он? Вы хотите спасти расу, которая уничтожает другие, лишь потому что они ваши создания?

Все замирают, боясь вдохнуть.

– Сейчас Совет рассматривает только ваши действия, – не слыша вопроса Светлейшей, говорит невидимый судья.

В такт его последнему слову пространство зала размывается, уступая место темноте.

Я вижу наш флот, идущий к чужой планете, и бой, который длится несколько дней.

Чтобы выжить и одержать победу, нам приходится применить страшное оружие. Вспыхивает яркий свет. Вектус накрывает песчаная буря и сметает все на своем пути.

На несколько секунд картинка замирает. Разрушенная планета останавливается, корабли блэкордов прекращают сопротивление, и, кажется, что это конец войны. Но одному крейсеру с Советом, управляющим осьминогами, удается скрыться, накопить силы и добраться до Идэи, чтобы отомстить.

Вот что случилось с нами!

Блэкорды напали, потому что мы… первые попытались уничтожить их!

– За это преступление роузенты будут наказаны! – продолжает Создатель. – Вы примите корабль Галахириума и разделите с ними Сферум. Мы даем вам тридцать лет, чтобы восстановить генофонд каждый на своей части планеты, а затем покинуть ее.

– И куда мы отправимся? – спрашивает Светлое сознание.

– В Солнечную систему.

– А блэкорды?

– Мы найдем им новый дом, – строго отвечает судья. – А чтобы поторопить вас, будем медленно гасить свет Идэи.

От услышанного я сползаю на пол.

– Когда это случилось?

Сбоку раздается до боли знакомый голос:

– Двадцать пять лет назад.

Мне тридцать. Значит, у нас осталось… всего… пять лет…

Я поворачиваю голову и вижу рядом с собой Кейдена. Он сидит, опершись затылком о стену, и с грустью смотрит мне в глаза.

– Ты здесь?

Тянусь к нему, но его образ растворяется. Стены зала тают и переносят меня к реке. Холодная вода с грохотом бьется о камни у моих ног, а над макушками деревьев начинает расти прозрачная преграда.

Она медленно смыкается, преломляя свет, и за ней поднимается второй купол, отсекая противоположный берег.

Река по-прежнему несется между ними, но теперь ее делит мерцающая граница, которую видно даже из космоса.

Наш враг совсем близко…

Но что он делает там: восстанавливается или строит планы новой войны?

3

МЕГАЛИН

Я не помню, как вернулась.

В голове всплывают только ощущение невесомости, чей-то плавный скользящий шаг и холод у щеки.

Кто-то вносит меня в отсек и аккуратно укладывает в капсулу, а потом ждет, что я усну, отстукивая по стенке спокойную мелодию.

Я быстро погружаюсь в сон и сразу же ощущаю тепло, исходящее от сильной мужской груди. Губы Кейдена касаются шеи и горячо целуют меня. Его прерывистое дыхание обжигает ключицы, ладони скользят вдоль позвоночника, и я невольно выгибаюсь навстречу, боясь, что он остановится.

Мое тело отзывается на каждое его движение. Я не могу думать ни о чем, кроме нашей близости.

Кейден хрипло выдыхает мое имя, темп нарастает, а наслаждение накатывает горячими волнами и подбрасывает нас обоих к небесам.

С губ срывается: “Я хочу остаться с тобой”, а потом все исчезает. Лицо любимого стирает темнота, у уха слышится предупреждение системы: “Капсула открыта”, и это заставляет меня покинуть сон.

Я распахиваю глаза.

Грудь все еще вздымается от частого дыхания, а на коже остывает жар от знакомых сильных рук.

Держась за бортик, я выглядываю и выбираюсь наружу. В отсеке царит полумрак, и только вдоль стен тускло горят сенсорные полосы.

Мой голос срывается от сухости в горле:

– Эйрел?

– Да, Мегалин? – отзывается она.

Я провожу ладонью по щеке, пытаясь отделить ночное наваждение от того, что случилось в обзорном зале.

– Кто принес меня сюда?

– Тебя нашли роузенты, – монотонно говорит Светлейшая. – Они услышали сигнал тревоги.

– Не может быть. – Вскидываю голову. – Пока я ходила по станции, то не встретила ни одного из них. Даже технический персонал исчез. Ты точно знаешь, что случилось, но не говоришь мне! Ответь, наконец, почему ты до сих пор держишь меня отдельно ото всех?

– Твое пребывание здесь проходит согласно протоколу. Я не выпущу тебя, пока ты окончательно не избавишься от реакций, не свойственных собратьям.

– Ты не можешь меня контролировать. – Сканирую потолок взглядом исподлобья. – В этом все дело?

Эйрел молчит.

Я приближаюсь к переборке, пытаясь найти место, куда мне прокричать, чтобы Светлейшая нормально поговорила со мной. Но в ушах все еще звучит приговор Создателей, а перед глазами стоит образ разделенного Сферума, которые не дают мне сосредоточиться.

– Я видела кое-что, – говорю, опустив голову. – Это ты спровоцировала нападение на нас? – Раздается тихий щелчок, будто система переключает канал связи. – Даже не пытайся убедить меня, что это была галлюцинация от нехватки кислорода.

– Да, – наконец, признается Светлейшая. – Я рассчитала вероятность конфликта с блэкордами: они вторглись бы в нашу систему в течение пятнадцати лет, если бы я не остановила их. И тогда наш враг был бы гораздо сильнее.

Я медленно оборачиваюсь к раскрытой капсуле.

– Но Создатели защитили их… Вот где я была все это время. Меня вырастили под тем куполом, обучили, стерли память и вернули сюда.

– Верно.

– Тогда где Кейден? Он был там со мной. Я знаю!

– Тебе пора в Центр репродукции, Мегалин, – резко сообщает Эйрел.

– Сперва ответь: где он? – строго повторяю я.

– Ты обязана пройти процедуру и приступить к работе, – настаивает Светлейшая.

Прижимаюсь лбом к холодному металлу.

– Я все равно найду его… Слышишь? Между нами было что-то… чему даже ты не можешь помешать.

Спустя паузу, Эйрел отвечает:

– На Луаруме нет никакого Кейдена, Мегалин. Ты зря потратишь время на его поиски.

– Тогда он остался на Сферуме и должен вернуться, как и я?

Мне очень хочется услышать, что мы скоро увидимся, но световые полосы гаснут, а на полу вспыхивает узкая дорожка, ведущая к выходу.

– Тебе нужно сдать яйцеклетки для последующего воспроизводства, Мегалин. Похоже, мы нашли способ изменения фенотипа будущих роузентов. Несколько образцов после изменения части ДНК выросли в детей, неотличимых от землян.

– А что будет со взрослыми? – с горечью спрашиваю я.

– Я ищу решение этой проблемы.

Для тебя это всего лишь проблема, но для нас жизнь…

Хорошо.

Раз ты не собираешься отвечать мне, я сама узнаю правду.

***

Полосы приводят меня к большой двери голубого цвета.

Вокруг, как всегда, никого.

Внутри по обе стороны стоят боксы с белыми кушетками и встроенным манипулятором, а между ними проходит длинный освещенный коридор.

Я осматриваю это место и невольно вздрагиваю.

– Это больно? – спрашиваю поежившись.

– Возможен кратковременный дискомфорт. Я буду предупреждать о каждом этапе, Мегалин.

Медленно иду вперед.

– И как часто нужно сдавать материал?

– Каждый месяц. Сегодня ты первая.

– Ну, естественно… Я же изгой, – бурчу себе под нос. – Почему именно я не могу все забыть?

Эйрел молчит.

Неподалеку открывается дверь бокса, и полосы направляют меня к нему.

Я отсчитываю каждый шаг, потому что невероятно боюсь того, чего не понимаю.

Это странно, ведь я знаю все о ДНК и строении яйцеклетки, но при этом понятия не имею, откуда ее берут и что происходит дальше, будто… информация об этом специально заблокирована.

Останавливаюсь.

– Эйрел. Наши клетки должны пройти этап… оплодотворения, так?

– Верно.

– А… как оно происходит?

– Роузенты мужского пола так же, как и вы, сдают свое семя…

Вспоминаю ощущение наполненности, которое я испытала во сне с Кейденом, и автоматическим смыкаю ноги.

– Но на Земле это происходит не так? – предполагаю я.

– Наша цель – не услаждение плоти, а качественное воспроизводство, – монотонно говорит Эйрел, будто читает лекцию. – Прямая доставка семени до клетки исключает большинство дефектов. Земляне вырождаются из-за многочисленных мутаций, потому что давно разучились использовать процесс, как способ размножения. Их культура извращена и вращается вокруг похоти, а не созидания. Поэтому Создатели выбрали нас. Они хотят помочь жителям Солнечной системы возродиться.

Вхожу в свой бокс и осторожно ложусь на кушетку.

Напряжение сковывает мышцы, и мне никак не удается расслабиться, будто тело знает больше меня.

– Что произойдет дальше? – спрашиваю, настороженно глядя на манипулятор с имплантом в форме руки и длинным щупальцем.

– Автоматическая система медицинского контроля обнаружит яйцеклетку и бережно достанет ее из тебя. Твоя задача не мешать ей.

В этот момент мои руки и ноги обхватывает лента и надежно фиксирует на кушетке.

Я пытаюсь пошевелиться, но не могу.

– Сделай глубокий вдох, Мегалин, – требует Светлейшая. – Процедура пройдет быстро.

– Быстро, – повторяю я, тяжело дыша и прислушиваясь к жужжанию аппарата.

Сначала щупальце расстегивает комбинезон, затем внизу живота появляется легкое давление, но через секунду его сменяет резкий, выворачивающий спазм.

Я с силой впиваюсь пальцами в обивку подлокотников. Боль отступает и тут же накатывает снова, а дыхание сбивается.

– Расслабься, Мегалин, – просит Эйрел. – Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее дискомфорт и выше вероятность повреждения клетки.

Отвожу взгляд от мелькающих на экране графиков, пытаясь сосредоточиться на вдохе, но вместо этого молю:

– Кейден… Помоги мне…

4

МЕГАЛИН

После процедуры я долго не могу подняться. Мне кажется, что из меня вытащили жизнь и оставили пустую оболочку.

Манипулятор, закончив работу, замирает. Белый свет ламп сменяет тусклый отблеск индикаторных полос, гул стихает, и в этой тишине вдруг слышатся чьи-то громкие шаги.

Кто-то приближается к моему боксу. Стук учащается, и вскоре дверь распахивается, а за ней возникает знакомое лицо женщины с длинными розовыми волосами.

Ее голограмма выглядит пугающе плотной, будто она существует на самом деле.

Приподнимаю голову.

– Эйрел?

– Да, Мегалин. – Она входит в бокс. Ее рост намного больше нашего, и если бы не типичные черты роузентов, то я бы решила, что Светлейшая – представительница другой расы. – Как ты себя чувствуешь?

Эйрел склоняется и осматривает меня с ног до головы.

– Мне было больно, – откинувшись на подголовник, говорю я.

– Прости. Это необходимо.

Лицо Светлейшей выражает такое сожаление, что я верю ей, но вместе с тем вижу в ее глазах страх.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Параллельно с твоей процедурой я провела испытание сыворотки с нанитами, которая должна помочь взрослым роузентам изменить свой фенотип. К сожалению, неудачно. После двадцати пяти лет ваши гены становятся невосприимчивыми к изменениям.

– И ты пришла сказать мне, что я, как и остальные, останусь умирать здесь?

– Нет. Я заметила, что твои психические показатели в красной зоне. Я здесь, чтобы поддержать тебя.

Она берет меня за руку, но я отстраняюсь.

– Чем я могу навредить остальным? Я всего лишь хочу видеть кого-то рядом… Это нормально.

– Да, Мегалин. Для человека с Земли, но не для роузента. И это наш шанс.

– Для чего?

– Чтобы выжить, – мягко отвечает Эйрел. – А теперь отдыхай.

Она погружает меня в забытье одним касанием ко лбу. Но сквозь пелену сознания я все же успеваю прочесть по ее губам три слова: “Скоро все изменится, Мегалин”, а затем увидеть за ее спиной прозрачный силуэт Кейдена и потянуться к нему рукой.

Мои пальцы гладят его щеку и… беззвучно опускаются на кушетку.

Свет гаснет. Наступает тишина, а вместе с ней – безысходность.

***

Вот уже две недели я изучаю станцию и замечаю странность: Эйрел не останавливает меня и не пытается вернуть на прежний маршрут.

Конечно, есть вероятность, что Светлейшая не видит моих передвижений из-за сбоев или других более важных дел, но мне почему-то кажется, что она просто не мешает мне.

Накануне я обнаружила другой вход в лабораторию и сегодня решила воспользоваться им. Он находится дальше и, чтобы добраться до литеры “А”, мне придется пройти мимо чужих секторов.

Я делаю это специально.

Во-первых, чтобы попытаться подсмотреть, кто скрывается за бесконечными перегородками, а во-вторых, убедиться, что за одной из них нет Кейдена.

Когда в нарушение инструкции я сворачиваю вправо вместо того, чтобы занять свое рабочее место, световые полосы перестраиваются и ведут меня дальше.

В лаборатории на редкость тихо.

Я подхожу к одной матовой перегородке, затем к другой, но не слышу ни шагов, ни писка геномного манипулятора. Даже блики света и тени, которые обычно плавно передвигались по стеклу, не появляются, будто там никого нет.

– Мегалин? – вдруг доносится из-за спины.

Сперва я замираю, ведь не привыкла, что кто-то говорит со мной, а потом настороженно присматриваюсь к улыбчивой девушке с вьющимися розовыми волосами.

– Да, – тяну я. – А ты кто?

– Риэль. Эйрел назначила меня твоей помощницей. Я недавно прибыла со Сферума и еще не все знаю. Ты расскажешь мне об этом месте?

– Светлейшая не вживила тебе необходимые знания о Луарисе? – удивляюсь, продолжая рассматривать ее.

– Нет. – Девушка жмет плечами. – Она сказала, что у нее нет времени учить меня…

– Времени? – шокированно переспрашиваю. Эйрел – робот, и у нее много времени! Она точно сделала это, чтобы я перестала скитаться по станции и жаловаться на одиночество. Или забыла о Кейдене… – Хорошо. Я объясню тебе суть работы и расскажу о правилах жизни здесь, но… сначала хочу спросить…

Риэль приближается ко мне и вскидывает брови в ожидании вопроса.

– Что?

– Ты… – Опускаю взгляд. – Помнишь что-то о Сферуме?

– Только то, что это планета, где меня вырастили… – задумчиво тянет девушка.

– И больше ничего?

– Ничего. – Помощница машет головой и осматривается. – А это важно?

– Нет, – быстро отвечаю я. – Простая проверка…

– Тогда… с чего начнем мое обучение?

– С… лаборатории. – Оборачиваюсь и киваю в сторону двери в мой сектор. – Тебе хотя бы известно, что ты должна делать… здесь?

– Да, – радостно произносит Риэль. – Быть твоей помощницей.

Закрываю глаза, пряча разочарование, и увлекаю ее за собой.

Главное, чтобы это была не единственная твоя роль.

***

Через пару дней после знакомства с Риэль я перестаю замечать, что воздух на станции густеет, и стихает шум. За весь день не доносится ни стука двери, ни гула вентиляции, будто системы жизнеобеспечения замерли, а Луарис – обезлюдел.

Станция пустеет. Я точно знаю это. Но не задаю вопросов, потому что боюсь получить на них честный ответ: мои собратья умирают и лишь по какой-то причине Эйрел продолжает поддерживать нашу с Риэль жизнь.

Помощница хорошо справляется с поручениями, но изоляция так давит на нее, что каждую минуту тишины она старается заполнить разговором.

– О чем ты думаешь? – спрашивает Риэль, пока я внимательно рассматриваю ДНК, глядя в сенсорный микроскоп.

– О работе, – сухо отвечаю я.

– Ты всегда думаешь о работе, – ворчит помощница. – Но ведь, кроме нее, есть еще что-то. Правда… я не помню, что именно. – Она заглядывает мне через плечо. – А тебе никогда не хотелось заняться чем-то другим?

– Хотелось. – Осекаюсь. – Но не здесь…

– А где? – хитро переспрашивает помощница.

Задумываюсь и возвращаюсь к работе.

– На Земле… Наверное.

– И что бы ты делала?

Отодвигаю микроскоп и смотрю на нее.

– Почему ты спрашиваешь?

– Я как будто сижу в банке и ищу выход, но не нахожу его. А вдруг… мы не улетим? – Она уставляется на меня. – Что тогда?

– Нам неизвестно, что будет. – Риэль начала подозревать то же, что я, и меня это пугает. – А даже если и так, тебе стало бы легче? – Опускаю взгляд и тихо продолжаю: – Тогда наша жизнь потеряет смысл…

– Его уже нет, Мэг, – вздыхает она, но делает это слишком наигранно. – Просто мы обе пока не признаемся в этом.

Дальше помощница переключается на рассказ о том, что видела по дороге в лабораторию, как перед ней не открылись двери в личный отсек, что плод в колбе не дозрел, а капсула едва не вышвырнула ее посреди ночи.

Я молчу, ведь любой мой ответ может стать началом череды расспросов, от которых я устала больше, чем от тишины.

Так проходит около месяца: сон, еда, работа, возвращение в капсулу.

Риэль все реже спрашивает меня о чем-то постороннем, пытаясь сосредоточиться на обучении. Кейден больше не является в мои сны, а Эйрел не говорит со мной.

Но все меняется одним утром.

Я, как обычно, первой занимаю место возле манипулятора и прошу Риэль принести мне чашку с клеткой, но она вдруг меняется в лице.

Прежде открытый взгляд приобретает хищный прищур, а улыбка становится острой.

– Мы захватили вашу часть Сферума, – рычащим голосом заявляет она.

Я осматриваю лабораторию, не веря, что слышу Риэль.

– Что, прости?

Помощница вскидывает голову и обращается к кому-то:

– Разблокируй ее… Она должна рассказать все девчонке.

Над головой раздается треск. За ним следует ложный сигнал датчиков о разгерметизации. Воздух начинает остывать, а по полу – плыть туман.

Я медленно отхожу к выходу, но голос Эйрел, который с трудом пробивается через помехи, вынуждает меня замедлить шаг.

– Мегалин…

– Светлейшая? – Быстро осматриваю потолок. – Что происходит?

– Луарис захвачен, как и Сферум.

Я не дожидаюсь объяснений.

Для неконтролируемой реакции вполне хватает двух слов: “Луарис захвачен”.

Ноги сами устремляются к двери, но Риэль оказывается быстрее. Она хватает меня за плечо и с такой силой сжимает его, что я морщусь от боли.

– Как это случилось? – вскрикиваю я, извиваясь, словно меня ударило током.

– Блэкорды нашли способ уничтожить часть границы между куполами, – металлическим голосом отвечает Эйрел.

Помощница швыряет меня к столу. Я бьюсь коленом о пол и медленно сканирую Риэль взглядом.

– Ты – блэкорд? Но как…

– Мы добыли вашу ДНК и смогли изменить внешность разведчиков, – усмехается она. – Теперь Идэя принадлежит нам. А тебе придется подчиниться, ведь игра продолжается.

– Игра? – шепчу я. – Какие могут быть игры, когда Создатели все уже решили? Мы отправляемся на Землю, и вам тоже был обещан новый дом! Эйрел, скажи ей!

Светлейшая молчит.

– Какая игра? – ехидно смеется Риэль. – Та, что идет уже несколько месяцев. Или ты не заметила, что роузентов становится все меньше?

– И где они? – спрашиваю еле дыша.

– Часть на Сферуме, а другая – ждет своей участи в капсулах.

Вот почему станция опустела!

Риэль проводит ногтем по поверхности стола.

В месте, где обычно появлялась голограмма системы управления, возникает дождь из пикселей.

– И что должна решить эта игра? – обреченно цежу я.

Обманщица резко поднимает взгляд.

– Кто переселится на Землю, а кого ждет смерть в этой пустыне. Ты же не думаешь, что мы согласимся улететь на другой конец галактики, где наверняка нет ресурсов?

Машу головой, не веря ей.

– Вам не позволят.

– Это решение устраивает всех, – обрывает Риэль.

– Всех? – тяну, пытаясь найти в ее глазах хотя бы один ответ на сотню вопросов, возникших в голове. – Нет… Этого не может быть!

– Думай, что хочешь. Нам плевать! – ухмыляется Риэль. – Создатели хотят узнать, чья раса окажется сильнее и быстрее приспособится к земным условиям.

– А что будет с тем… – Нервно сглатываю. – Кто проиграет?

– Он останется здесь!

Пытаюсь нащупать кресло.

– Создатели не оставят нас! Не могут! Мы же… не сделали ничего плохого! Роузенты честно соблюдали правила и восстанавливали генофонд, пока вы…

– Это становится скучно, – вздыхает Риэль. С видом хозяйки Луариса она делает круг по лаборатории и громко продолжает: – Итак, Светлейшая, – кривляется обманщица, – ты уверена, что именно она должна стать последней, кто вступится за роузентов? Помни: это твой последний шанс.

– Уверена, – сквозь помехи отвечает Эйрел.

– Чего вы хотите от меня? – спрашиваю я.

Мне кажется, что пол превратился в зыбучий песок и медленно засасывает меня в трясину.

Обманщица склоняется ко мне и рычит, глядя в глаза:

– Твой аватар вернется на Сферум. Там, среди жителей отдельного поселения тебе предстоит найти своих собратьев. Они выглядят, как обычные земляне, но среди них живут и блэкорды. У тебя будет один день, чтобы понять, кто есть кто. Вечером придется выбирать. Ошибешься – получишь еще две попытки. Израсходуешь их все и погибнешь, а игра будет окончена.

– А если я найду роузента? – спрашиваю, потупив взгляд.

– Продолжишь, пока не вытащишь всех, но без чьей-либо помощи. Спасенные улетят на Землю вместе с нами. Мы готовы пойти на эту жертву. Таково условие Создателей. Но… сомневаюсь, что ты справишься… иначе давно поняла бы, кто я.