Сферотехник-4. Свет в конце

Часть 1. Там, где сердце

Часть 1. Там, где сердце

Глава 1. Цветы и надежды

Вылазка в Дикие земли обернулась постельным режимом. Ещё никогда в жизни Тео не чувствовал себя так плохо, и уж лучше бы ему снова сломали нос – но за время, прошедшее с последней встречи, противник выучил пару новых приёмов и впечатлил даже Магистра. Отразить удар Лейро сумел – но чувствовать себя букашкой между сталкивающимися лоб в лоб поездами Тео совсем не понравилось.

Змеевы колдуны… Как было бы славно, если б один прибил другого ещё зимой! И ещё лучше – если б сдохли оба.

Сфера в коммуникаторе воздействия не пережила, лопнула, впилась в кожу десятком крошечных кристаллических игл, оставив на запястье ожог. В некотором смысле вышло удачно – семейный доктор счёл повреждения в ауре последствиями поломки, и туда же отнесли приступ, так напугавший Карису. Выписанные лекарства и стабилизирующие амулеты действительно немного помогали, как и снотворное. Впрочем, кошмары о Катастрофе и так с позором отступили перед злобной рожей со светящимися глазами, а ещё страшнее было дикое чувство, что нечто чуждое и враждебное вламывается в сознание с намерением рвать и убивать – изнутри.

Первые пару дней после гибели агента Тео и сам был готов сдохнуть. Когда в голове слегка прояснилось, он набросился на Магистра с обвинениями, угрозами и однажды даже скатился в безобразную истерику. Лейро, впрочем, был исключительно терпелив – выслушивал, утешал, уговаривал, успокаивал головную боль. А ещё обещал, и обещаниям его хотелось верить как никогда.

Пусть только этот выродок вернётся в Ксантар, агенты Ордена будут ждать с распростёртыми объятиями. А если ещё удастся вытащить из монастыря его девчонку… После зимних событий резиденция бело-синих охранялась не хуже императорского дворца, но ведь не сможет она сидеть там вечно!..

Увы, пока что он самого себя вытаскивал из дома с некоторым трудом. Доктор рекомендовал укрепляющие капли и прогулки, и первое время приходилось терпеть компанию матушки или слуг. Тео предпочёл бы компанию сестры – впечатления от Диких земель потихоньку побледнели, желание дать сдачи, напротив, стало ярче, и помощь провидицы очень пригодилась бы. Дворцовый парк был огромен, и найти Карису, которой её доктор тоже советовал почаще гулять, удавалось не всегда, к тому же девчонка-тренер таскалась за ней, как приклеенная. Но сложности добавляли в унылую оздоровительную процедуру элемент охоты.

Во всяком случае, это интереснее, чем пялиться в коммуникатор. Птички поют, цветочки распускаются, травка зеленеет, охрана наконец отвязалась, и матушка не охает над ухом, что скоро пойдёт дождь, ветер холодный и нужно надеть шарфик, а фляжка с коньяком во внутреннем кармане куртки и так замечательно согревает…

Сегодня ему повезло отыскать сестру в одном из её любимых мест – дорожка здесь разделялась на две и кольцом обнимала круглую лужайку с птичьей кормушкой в центре. Серые пичуги с синими грудками и алыми хвостами перепархивали с места на место, оглушительно чирикали и бесстрашно садились на руку девушки, склёвывая зёрнышки прямо с ладони. Вокруг цвели яблони, газон и плитки дорожки были усыпаны бело-розовыми лепестками – на таком нежном фоне чёрный костюм Карисы казался вызовом. Платья в её гардероб так и не вернулись, но узкие брючки в сочетании с приталенным пальто неплохо подчёркивали фигуру – Тео сперва залюбовался, потом сердито себя одёрнул. В присутствии посторонних ему удавалось следить за мыслями, но кто знает, какие идеи придут Магистру наедине…

Кариса взмахнула рукой, и птички разлетелись. Она отряхнула ладони и, стоило Тео подойти ближе, без приветствия сказала:

– Хорошо, что ты тут. Я послезавтра уезжаю, хотела попрощаться заранее.

– То есть как – уезжаешь?

Она раскрыла зонт – большой, серо-прозрачный, в чёрных завитках. Покрутила, положила на плечо, придерживая кончиками пальцев, и двинулась в сторону выхода из парка.

– Поездом. Можно, конечно, полететь…

Из-за края купола Тео был виден лишь её подбородок и край щеки. Он с досадой глянул на затянутое облаками небо, потом снова на сестру.

– Дождя нет. И я не об этом.

Порыв ветра дёрнул зонт, потянул её в сторону. Кариса ойкнула и встала на цыпочки – словно действительно готовилась улететь, прямо отсюда.

– Здесь скучно. Мрачно. И слишком много воспоминаний. Доктор говорит, что новые впечатления пойдут мне на пользу. – Она оглядела парк, словно впервые его видела. – И яблони цветут… И снились мне сегодня яблони. Цветущие. И дом снился.

Зонт с хлопком сложился. Тео хотел сказать, что если её не устраивают яблони, то всего через неделю они осыплются. Но сны провидицы могли содержать крупицы полезного смысла, и если уж она реагирует…

– Что за дом?

– Ты не знаешь.

От Лейро пришёл образ – заснеженный сад, мелкие красные яблочки на земле, перепаханный газон. Смысла Тео не уловил, но эмоции Магистра говорили о нетерпении и интересе.

– Так расскажи. Это ведь просто сон, так?

– Не просто… – Кариса прикусилу губу, взглянула на него исподлобья и искривила губы в подобии улыбки. – Ничего я тебе не скажу. Ты в прошлый раз грохнулся в обморок, а потом ещё неделю валялся в постели.

– Пять дней. И коммуникатор у меня новый, не сломается.

Она фыркнула и пошла вперёд. Даже в мрачных тряпках и с уродской стрижкой она умудрялась выглядеть привлекательной, изящной…

Недоступной – во всех смыслах слова.

Тео облизал губы, в три шага догнал сестру и поймал её ладонь. Кариса поморщилась, но вырываться не стала, хотя пальцы её напряглись.

– Если это было видение – тем более расскажи.

Она фыркнула и всё-таки отобрала руку.

– Не понимаю, откуда такой интерес. Что, этот нехороший человек и тебя приворожил? Могу посоветовать таблетки. А лучше… – Она сощурилась, насмешливо и зло. – Найди уже себе бабу и прекрати за мной таскаться.

Скулы свело – не то от злости, не то от попытки её сдержать. Тео медленно потёр подбородок, принуждая мышцы расслабиться.

– Эта тренерша дурно влияет на твои манеры. И я бы с удовольствием воспользовался этим замечательным советом, но бабы, как ты выражаешься, на деревьях не растут. Или ты, как провидица, подскажешь, в каком направлении искать? Хотя ты ведь специализируешься на мужиках. Вернее, на одном конкретном.

Кариса скривилась и отвернулась. От Магистра пришло укоризненное неодобрение, и Тео сделал глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться.

– Извини.

Она передёрнула плечами, не оборачиваясь, и на сей раз даже не позволила коснуться руки. Несколько минут они шли молча, но если дать ей выйти из парка и вернуться в дом, о разговоре наедине можно будет забыть…

– Ты ничего не рассказывала доктору. А он уверял, что такие вещи надо проговаривать. Сказал, что я мог бы тебе помочь, выслушать там, обсудить. Но я…

– Эгоист и мудак.

Прозвучало почему-то не обидно – и, пожалуй, вопросительно.

– Ну… Да. Но я правда хочу помочь.

В этом он точно не врал. Она хмыкнула, потом вздохнула и всё-таки повернула голову.

– Когда ты хотел помочь мне в прошлый раз, это закончилось похищением людей. Не надо.

Пришла очередь Тео отводить взгляд. Можно было бы сказать, что он сделал это из любви к сестре, а то и свалить всю вину на Магистра. Но тут можно было сказать и правду – вряд ли она осудила бы.

– Он сам напросился. А она… Ты же видела, как она смотрела и как улыбалась, да я сам жениться был готов! Между прочим, я и сейчас…

Кариса медленно покачала головой и закрыла ему рот ладонью – раньше, кажется, в прошлой жизни, этот жест означал «заткнись, братец». Она почти сразу спохватилась и отдёрнула руку, но он действительно умолк – прикосновение тонких пальчиков к губам вызвало слишком сильные чувства.

– Он ведь чуть не погиб. Из-за меня.

Зонт выскользнул из руки и упал на дорожку. Кариса остановилась, но поднимать его не стала, расфокусированным взглядом уставилась на макушки деревьев. Порыв ветра качнул яблони, лепестки посыпались в траву.

– Я не хочу снова устраивать ему проблемы. И буду молчать. И ты… не говори никому.

Тео наклонился и подобрал зонт. Не говорить было легко – тот, от кого Кариса хотела уберечь тайну, и так всё прекрасно слышал. А вот проблемы он устроил бы с удовольствием…

– Ты ни в чём не виновата. Магистр ведь дал тебе тот перстень, и не предупредил про последствия приворота. – Изнутри пришло ощущение насмешливого согласия, и Тео мстительно добавил: – Он вообще ненормальный… Был. Манипулировать умел хорошо, и противиться ему сложно. Но он ведь умер. В новостях говорили, что в Ксантаре нашли тело. Бояться нечего.

Кариса сдвинула брови, забрала зонт и улыбнулась – улыбка эта показалась Тео неприятной.

– А я не боюсь. И очень хочу ему воспротивиться. Отомстить, если угодно.

– Мертвецу?

– Нашли ведь только тело.

Она быстро улыбнулась и пошла вперёд, помахивая зонтом. Тео нахмурился, пытаясь сообразить, о чём речь, а потом…

Не отпускать контроль над телом. Ни за что. Держать, держаться!

«Не смей!»

Мышцы свело, в позвоночнике плеснуло болью. Слов не было – только чужая ярость, только образы и ощущения. Она знает – её завербовали – если Тайная канцелярия поймёт…

«Не трогай её! Тебе нужно добровольное согласие, так?! Я против! Против!»

Боль ударила в затылок, перед глазами замелькали точки. Ноги почти не держали, Тео медленно опустился на колени, стиснул в ладони невесть откуда взявшийся артефакт Магистра – в крошечных песочных часах плескалось голодное синее пламя, и он уже видел, как работает Ловец душ. Просто подойти – просто коснуться – просто сердечный приступ – ей не будет больно – никто ничего не узнает…

«Я сказал – нет!!!»

Чужая злоба обожгла изнутри, он отключился буквально на пару мгновений – а осознал себя уже бегущим, и на сей раз Магистр не обратил внимания на его жалкие трепыхания. Кариса идёт впереди, она совсем рядом, осталось протянуть руку…

«НЕТ!!!»

Он бросил всего себя в последний отчаянный рывок – в груди лопнуло что-то горячее, обдало брызгами. В глазах на миг потемнело, а потом каменная плитка вдруг оказалась очень близко, воздух вышибло из лёгких и во рту стало солоно.

– Эй, ты чего?

Он кое-как повернул голову и зашипел – вся левая половина лица горела. Кариса охнула, что-то сказала, ей ответили, кажется, это её подруга, тренер, как там её зовут, ему же говорили имя…

Неважно. Главное, что при свидетелях он не посмеет её тронуть.

В этот раз он не сумел даже заорать. Девушки помогли подняться, и кто-то другой говорил его голосом, шутил о собственной неуклюжести и уверял, что не стоит беспокоиться – а Тео чувствовал, как в горле полыхает злое пламя, выжигая глотку.

«Змеёныш, – почти ласково произнёс Магистр. Боль слегка утихла – и тут же «вспыхнула» левая ладонь – артефакт впитался прямо под кожу. – Мелкая бесполезная дрянь с раздутым самомнением. Характер решил показать? Вот тебе твой характер».

Обжигающая волна прокатилась от макушки до пяток. Он заскулил бы, но тело уверенно двигалось вперёд, поднималось по дворцовым ступеням, о чём-то говорило – понимать смысл уже не удавалось. Страшно, дико, больно – мысль о том, что вот так он проведёт оставшуюся жизнь, лишала воли и возможности сопротивляться, хотелось выть, умолять, упрашивать…

Но сдаваться нельзя, нельзя соглашаться, иначе…

Магистр протянул руку к Карисе, будто бы прощаясь – и Тео хватило сил на ещё один удар.

Вспышка перед глазами.

Боль.

Темнота.

В себя он пришёл уже вечером. Закатное солнце золотилось на занавесках, в приоткрытое окно врывался запах свежей зелени – похоже, дождь всё-таки прошёл. Всё тело ныло, от света болели глаза и ломило виски – но дышать и двигаться он всё же мог. Сам.

Некоторое время он лежал молча, наслаждаясь тишиной. Внутри тоже было тихо, но не чувствовать напряжённое внимание соседа по телу он не мог.

– Что?

Голос прозвучал хрипло и еле слышно.

«Я был неправ».

С губ сорвался смешок, изнутри пришло ощущение раскаяния.

– Врёшь.

«Нет. Мне не стоило активно действовать без твоего согласия. Ты вовремя потерял сознание, ещё немного – и я не смог бы обратить повреждения».

– Ты!..

Тео закашлялся и попытался перейти на мысленную речь. В первый миг в виски будто впились иглы, потом стало немного легче.

«Ты хотел убить мою сестру!»

«Хотел, – не стал отрицать Лейро. – Подумай головой и поймёшь, что это был бы наилучший вариант. Если Тайная канцелярия узнает о нас – кого, как ты думаешь, позовут разбираться с этой проблемой? И что он сделает – после всего, что сделали мы?»

Перед глазами снова встало перекошенное яростью лицо Дьери, швыряющего в щит пучки магических морозных игл. Изнутри плеснуло знакомым ужасом, Тео зажмурился и попытался помотать головой, боль переместилась из висков в затылок.

«Это всё ты...»

«Ну конечно. Драку на балу затеял тоже я? А кто, скажи пожалуйста, лапал его невесту? К тому же, вряд ли он будет разбираться, кто насолил ему больше. А если у него всё-таки есть доступ к памяти моего брата... Знаешь, древние маги умели делать много неприятных вещей».

Воображать неприятные вещи не хотелось – к тому же, один древний маг имелся прямо здесь и сейчас.

«Если ты посмеешь её тронуть... – От собеседника плеснуло нехорошим, угрожающим ожиданием, и он изменил тон. – Слушай, она всё равно ничего не видит, кроме него. А если увидит меня... Ну, решит, что скучает по любимому брату. Или вспомнит, что... Она не расскажет, ничего ведь не рассказывала!»

Магистр молчал. Тео закусил губу, пытаясь сформулировать новые возражения, но в этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли.

Она всегда так делала – говорила, что уж ему-то нечего её стесняться…

– Ты как?

Тео слегка повернул голову. Кариса подошла к кровати, присела на край и взяла его за руку – взгляд её казался серьёзным и встревоженным.

– Вроде… не сдох…

Она сердито покачала головой.

– Доктор сказал, что твоя аура не восстановилась с прошлой травмы. Нужно полное обследование, мало ли…

Он попытался пожать плечами, но на такие активные действия тело было не способно. Удалось лишь шевельнуть пальцами – Кариса тут же поймала его ладонь обеими руками.

– В Ксантарской больнице лучшие в Империи специалисты по магическим травмам, – проговорила она. – Я сейчас еду туда, доктор дал направление… В общем, ладно. Считай, что я тебе верю. У нас билеты на послезавтра, папа сказал, что может достать ещё один. Мы могли бы поехать вместе.

– В Ксантар?

Она кивнула и начала объяснять – что-то про про Орден Исцеляющей длани, который издавна работает с интуитами, про специальные курсы и индивидуальные экспериментальные программы, про кучу денег, которую выложил отец…

Ксантар.

Это хорошо.

Он попытался сосредоточиться на словах сестры, одновременно прокручивая в голове новые планы. Она собиралась работать с целителями бело-синих, и, возможно, посещать их резиденцию. А может, и общаться с Кеарой – они ведь вместе были в плену у Магистра, наверняка найдётся общая тема для разговора. Сейчас он об этом не скажет, но потом, когда он придёт в себя и сочинит правдоподобную сказку про несчастного влюблённого…

Но прежде надо прояснить другой вопрос.

– А ты когда-нибудь видела… Меня?

Кариса умолкла, нахмурилась – а потом вдруг смутилась.

– Ну… Пару раз.

Он почти услышал шипение Лейро и с трудом заставил себя говорить спокойно.

– И… что ты видела?

Она прикусила губу, потом подняла голову и усмехнулась.

– Что мой совет про бабу запоздал. Та, рыжая, сразу после того, как я тебе врезала. Вспоминаешь?

Тео кашлянул и отвёл взгляд, представляя, что именно она могла увидеть. Не то чтобы он стеснялся, и всё было по обоюдному согласию. Но мысль о невольной свидетельнице немедленно потянула за собой другие, и оказалось, что не всё тело отказывается шевелиться.

Кариса снова усмехнулась и покачала головой, по-своему расценив его смущение.

– Не бойся, я никому не скажу. И то том, что ты пьёшь – слишком много. В Ксантаре придётся за тобой присматривать. Ты ведь согласен?..

Конечно, он был согласен.

Когда за Карисой закрылась дверь, Магистр отчётливо вздохнул.

«Удачное стечение обстоятельств. Здесь за нами слишком активно следят, в Ксантаре будет проще. И твоя мысль про монастырь... Пожалуй, если ей удастся разузнать что-то интересное, будет хорошо. Но всё же – что если она догадается?»

Тео закусил губу, пытаясь болью прогнать поднимающийся изнутри страх. Мысль о том, чтобы убить сестру собственными руками, пугала – но ведь у Лейро есть и другие руки. Именно в Ксантаре осталась Изменённая охрана, именно там пряталась последняя лаборатория…

– Пожалуйста, – проговорил он с усилием. – Не трогай её. Я больше не буду… Возражать. Обещаю.

Повисла пауза. Тео прикрыл глаза, пытаясь скрыть страх и точно зная, что виден весь, целиком и полностью, со всеми эмоциями, со всеми желаниями, с каждой самой крошечной мыслью. А ещё он знал, что Лейро молчит нарочно, именно потому, что этот страх чувствует и наслаждается – и страхом, и своей властью.

«Хорошо, – проговорил он наконец. – Я её не трону. Я тебе не враг, чего бы ты себе не думал. Хочешь ту девчонку? Мы до неё доберёмся. Хочешь мести? Получишь. Хочешь пить, гулять и заниматься прочими интересными излишествами – всегда пожалуйста, я ведь не ограничиваю тебя, правда? Хочешь спасти любимую сестрёнку – что же, будь по-твоему. Но если она нас сдаст... Ты не доживёшь до Подвалов Тайной канцелярии, будь уверен. А теперь спи. Нам нужно как можно быстрее восстановить ауру».

Перед тем, как заснуть, Тео вспомнил, что так и не расспросил сестру о яблонях. Это почему-то казалось очень важным, и Лейро с этой мыслью соглашался – как и с той, что у них ещё будет на это время.

Обязательно.

***

Кеара щёлкнула секатором, срезая у самой земли бархатистый стебель, и потревоженные белые лепестки посыпались на дорожку – края уже начали подсыхать и скручиваться. Махровые тюльпаны готовились уступить место колокольчикам, незабудки только-только распустились, а если тёплая погода продержится ещё неделю, можно будет заняться рассадой петуний…

В резиденции Исцеляющей длани для клумб традиционно выбирали Орденские цвета, но на кладбище не было места даже голубому и синему – только белый. Осыпавшиеся лепестки отправились в корзину с сорняками, туда же после недолгой борьбы полетел возмутительно жёлтый одуванчик, которому не хватило ума распуститься сразу пушистым. Мысль об одуванчиках потянула за собой ассоциацию с ёжиками, Кеара хихикнула, вспомнив бирюзовую рубашку, но почти сразу помрачнела.

Спустя пару дней после отъезда Ильнара из резиденции Алтина передала ей открытку, листок плотной бумаги чуть шире ладони с небрежно выведенной тополиной веточкой – крошечные листочки, пушистые красно-зелёные сережки, две буквы подписи в уголке. Через полторы недели снова пришёл рисунок – в мешанине серых карандашных линий угадывались очертания леса и озера. От бумаги пахло дымом и листьями, а буро-зелёные пятна теней выглядели так, будто художник в отсутствие акварели эти самые листья и использовал. Затем принесли сразу три открытки с первоцветами – и опять ни строчки, ни слова, только подпись.

Эл уверял, что экспедиция займёт недели три – вернулись раньше? Почему? И почему нет никаких новостей? Наставница в ответ на осторожные расспросы отмалчивалась, почты не было уже пять дней…

Кеара с чувством воткнула садовый нож с широким лезвием под очередной корень, металл неодобрительно скрежетнул о гранит. Все плиты в ряду уже были очищены от сорняков, оставалась последняя – та, из-за которой она и попросила сегодня назначение на кладбище. Одуванчик полетел в корзину, тёмные влажные крошки разлетелись в стороны. Она аккуратно провела ладонью по гранитной плите, смахивая грязь, потом, не удержавшись, коснулась кончиками пальцев выбитых дат – первая, за вычетом года, совпадала с сегодняшней.

Джания заявила, что майор Муэрро десять лет не поздравлял жену с днём рождения, и ждать глупо. Однако других способов получить ответы на свои вопросы у них всё равно не было. Вновь избранная глава Исцеляющей длани, узнавшая о местонахождении духа от Алтины – орденская клятва оказалась сильнее чар, – мягко и очень деликатно напомнила, что у девочки было почти полгода на то, чтобы принять решение, а раз оно не принято, и речи быть не может о том, чтобы впутывать её в дела Ордена. Конечно, Кеару в резиденции давно и хорошо знают и были бы рады принять, но разве правильно принуждать такую юную девушку к выбору, который может сделать её несчастной? Она прекрасно учится, её работа по змеиной болезни заслуживает самых высоких оценок, и если она посвятит свою жизнь медицине, то сможет принести много пользы. К тому же нельзя не учитывать мнение того милого молодого человека, за которого просила Тайная канцелярия – и мнение самой канцелярии, разумеется, тоже, и Император просил за него лично…

Выгонять Кеару из резиденции никто не собирался – о том, что тайну Джании нужно хранить, говорилось в древнем договоре, заключённом с духом двести лет назад. Однако если бы самой Джании захотелось, к примеру, работать с артефактом Дайлона в Тайной канцелярии, или вовсе отдохнуть от забот, Совет Ордена никоим образом не препятствовал бы её желанию. Она ведь и так отдала Исцеляющей длани столько лет, сил и труда – разве можно требовать большего теперь, когда у неё появилась возможность идти дальше?..

Направление, в котором следовало идти, Мать-Настоятельница не озвучила, но по реакции ведьмы Кеара поняла, что не только ей послышался намёк на то, что кто-то живёт чересчур долго. За двести лет Джания принесла Ордену всю пользу, какую могла принести, и стала ненужной – а может быть, и опасной.

В конце концов, не зря же Исцеляющей длани запретили заниматься магией.

Мысль о Тайной канцелярии Кеаре нравилась, но сперва стоило дождаться возвращения «милого молодого человека». Отрабатывать проживание никто не требовал, но ей хотелось занять руки и, по возможности, голову. Учебный год закончился, проверять теоретические выкладки по змеиной болезни стало не на ком, работа в больнице означала выход в город – Тео там, кажется, не было, но наверняка были агенты чёрно-красных. Оставались орденские теплицы и сады – весной здесь всегда было много работы.

Например, одуванчики.

Кеара подобрала с земли последний зубчатый листок, нехотя поднялась, потянулась, разминая затёкшую спину. Клумбы выглядели образцово – пышные кусты незабудок, горделивые головки тюльпанов, редкие нарциссы. В кронах боярышника мельтешили и оглушительно чирикали воробьи, ветви уже зазеленели, выпустили грозди бутонов, а кое-где распустились и белые цветочки, и их резковатый аромат мешался с запахом травы – утром по газону прошлись мотокосой.

Что ж, порядок она навела – осталось дождаться гостя.

«Он не придёт, – мурлыкнула Джания, не спеша показываться на глаза. – Не факт, что он вообще жив».

С момента разговора с Матерью-Настоятельницей прошло десять дней, но ведьма до сих пор злилась, и спорить с нею было бесполезно. Они точно знали, что жив Ильнар – а вот в отношении прочих участников экспедиции такой уверенности не было. Кеара поджала губы, попыталась отряхнуть с рабочего комбинезона налипшие травинки и грязь, потом стянула нитяные перчатки и подхватила корзину – сорняки следовало отправить в кучу к скошенной траве.

«Если ты пропустишь обед, будешь ходить голодной до ужина».

Это замечание вызвало смешок. Термос с чаем и несколько крекеров лежали в сумке как раз на такой случай – не самая сытная еда, но умереть с голоду ей точно не грозит.

«А если он всё-таки придёт, то совершенно не будет обязан с тобой разговаривать, потому что, как мы помним, для майора Муэрро приказы и мнение начальства...»

Кеара отмахнулась и замерла, вглядываясь в движение за боярышником. На расстоянии понять, кто именно идёт, она пока не могла, но дыхание сбилось, а сердце застучало быстрее. Пожалуйста, пусть это будет именно он, а не наставница, не старшая по саду, не…

Фин?!

Пальцы задрожали, корзину пришлось опустить на землю. Кеара закусила губу, готовая сорваться с места и бежать навстречу, но вторым всё-таки шёл майор. Она нервно хихикнула – как же просто было вообразить, что за Фином появится Ильнар, и как же хотелось в это поверить!

Она коснулась ладонью нагрудного кармана комбинезона, где лежали открытки. Возможно, со стороны это выглядело, будто она на нервах схватилась за сердце, потому что Фин ещё издали успокаивающе поднял руки:

– Только не паникуй, все живы!

Хотелось сказать, что паниковать она вовсе не собиралась, но уголки губ сами собой поползли вверх, в глазах защипало, а в горле набух комок – удалось лишь кивнуть. Фин бесцеремонно сгрёб её в объятия, и чтобы не разрыдаться, пришлось до боли закусить губу.

– Ты как? Всё хорошо? Вот и умница. Погоди, не реви, сейчас…

Он отстранился и полез во внутренний карман тёмно-серой форменной куртки. Кеара зажмурилась, поморгала, пытаясь спрятать слёзы, и украдкой вытерла каплю со щеки.

– Во-о-от, держи. Там, конечно, больше рисунков, его на пинках не заставишь более-менее связный текст изобразить…

На свет показался толстый конверт из плотной сероватой бумаги. С левого края остались отпечатки чьих-то пальцев, справа уголок был чуть надорван. Кеара взяла его в руки – тёплым он был потому, что прятался под курткой, а пульсация ей совершенно точно почудилась, но она целую секунду готова была поверить, что письмо живое. Хотелось открыть его немедленно, но правила вежливости требовали хотя бы поздороваться. К тому же, конверт останется, а люди уйдут – а ведь нужно успеть с ними поговорить!

– Д-добрый день.

Майор Муэрро даже с букетом роз выглядел суровым и, пожалуй, страшным – хотя верить всему, что рассказала о нём Джания, Кеара не собиралась. Строгий взгляд странно светлых глаз, казалось, просканировал её от макушки до пяток, а потом плотно сжатые губы дрогнули, выпуская улыбку, вежливую и будто бы усталую.

– Добрый день, дана Кеара. Вы позволите?..

Он кивнул на что-то за её спиной. Обернуться Кеара не успела – Фин поймал её за локоть и аккуратно отодвинул с прохода.

– Не будем мешать. Кир, мы вон там, ладно?

Не дожидаясь ответа, он подхватил корзину с сорняками и поволок Кеару по тропе. Она сунула конверт в карман и обернулась на ходу – майор стоял над плитой, опустив голову, и в пришедших от Джании эмоциях раздражение мешалось с сочувствием.

Фин, не останавливаясь, продрался сквозь узенький проход между кустами боярышника к небольшой полянке с единственной скамейкой. Кеара едва успевала прикрывать лицо от веток, одна всё же вцепилась в косу и больно дёрнула.

– Эй! Да стой ты уже!

– Стою, – Фин действительно остановился, развернулся и уронил корзину. – Но ты не представляешь, какой у Кира слух. Вот если бы дана ведьма пожелала, чтобы мы могли говорить свободно…

Джания серебристо рассмеялась – судя по тому, как Фин скривился, он тоже её слышал. Кеара передёрнула плечами, села на край скамьи и принялась выпутывать из волос обломок ветки.

– Змей с ней. Рассказывай.

– Вообще-то, я хотел сперва узнать, как тут у тебя дела. Мне же, как ты понимаешь, по возвращении отчитываться, и если я не предоставлю достаточно полной информации, меня и побить могут…

– Хочешь, побью прямо сейчас?

Он хмыкнул, огляделся и сел рядом.

– Ладно. Государственный тайны я выдавать не уполномочен, это Кир расскажет, но если коротко…

Даже в кратком изложении история экспедиции выглядела жутковато. Монстры, призраки, останки айринга, дикая магия… Воспоминания о зимнем путешествии ожили с новой яркостью, а при упоминании Магистра Кеара поймала себя на том, что дрожит и безостановочно перебирает порядком растрепавшуюся косу. Собственные страхи отражались в эмоциях Джании – раздражение, злость и тоже страх…

– Он всё-таки жив.

– Похоже на то. Кира он хорошо так потрепал, его вообще чудом сюда отпустили, нас такая охрана на выходе ждёт… – Фин поджал губы, вздохнул и признался: – Ильнар хотел приехать, правда. Но его скорее всего не выпустили бы оттуда – или, что вероятнее, не отпустили бы потом туда. Заперли бы снова и дело с концом. Император вроде как одобрил эту его затею, но те, кто предпочёл бы под шумок избавиться от проблем, всегда найдутся.

– Затею? Какую?

Фин ухмыльнулся и прихватил её за плечи.

– Тебе понравится. Но с этим, пожалуй, тоже к Киру, а то наболтаю лишнего. К тебе-то вопросов нет, а вот дана ведьма…

– Дана ведьма, разумеется, самое злостное зло в этом мире, – усмехнулась Джания, проявляясь в проходе между кустами. – В этом почему-то уверены даже те, кому ведьма спасла жизнь, причём три раза. – Она в одно мгновение переместилась ближе, наклонилась, нажала Фину на нос кончиком пальца. – Не нарывайся, мальчик.

Тот не отшатнулся, но Кеара ощутила, как дрогнула лежащая на плече рука. Фин прижал её к себе чуть крепче, поймал взгляд, быстро улыбнулся, замер, продолжая вглядываться ей в глаза…

…У него глаза цвета крепкого чая, радужка вспыхивает янтарными искрами в глубине и темнеет к краю, а ресницы короткие и густые, чёрные-чёрные, и губы чуть приоткрыты, и почему-то ужасно сложно отвести от них взгляд, и они всё ближе…

Она первой сообразила, в чём дело, и с силой отпихнула Фина от себя. На его лице сперва отразилось недоумение, потом – понимание. Он поспешно вскочил, запнулся о корзину, едва не полетев на землю, Кеара вцепилась обеими ладонями в край скамейки и уставилась в землю, пытаясь выровнять дыхание. Щеки горели, губы вздрагивали, хотелось не то материться, не то визжать без слов.

Змеева ведьма, ну зачем такое делать?!

– Это… – Фин глубоко вздохнул, дрожаще выдохнул, – было подло. Я уже говорил, дана ведьма, что я не предатель. Оно, конечно, за двести лет можно и склерозом обзавестись, но уж вам-то должно быть стыдно пытаться сводить девушку с человеком, которого она не любит.

Джания снова засмеялась, по полянке прошла волна холода.

– Так-таки не любит? Знаешь, Таро тоже говорил, что Лейро интереснее и моложе, – голос ведьмы звучал певуче, игриво, но Кеаре стало страшно. – Говорил, что любит брата и желает ему счастья. Говорил, что делить одну женщину на двоих нечестно и неправильно, что он готов уступить и отойти… А целовал он меня молча. И не только целовал. И не надо врать, будто она тебе совсем не нравится – иначе никакое воздействие не сработало бы.

Кеара глянула на ведьму исподлобья – Фин успел отвернуться, но поймать выражение досады и растерянности на его лице она успела.

Вот значит как… А впрочем, неважно.

– Если тебе не повезло с мужиками, – пробормотала она, – это не значит, что все такие.

– Я подозреваю, что не повезло как раз мужикам, – в тон отозвался Фин. – И даже начинаю немного сочувствовать Лейро – это как же она должна была его достать… Так, ладно, что там было, сначала цвета, потом звуки… Запахи…

– Тактильные ощущения, – машинально подсказала Кеара, вспомнив порядок выполнения упражнения на энергетический баланс. Фин фыркнул.

– Тактильные ощущения – это да, важно… Но всё равно подло. И нет, дана ведьма, она мне совсем не нравится. У неё веснушки. И косметикой она пользоваться не умеет, и одеваться тоже. И коса растрепалась. И дура она, раз связывается со всякими стервами, сразу ведь было ясно, чем всё это закончится.

– Сам дурак, – огрызнулась Кеара, старательно воображая голубых и белых бабочек. Пальцы снова взялись за косу – не переплести, так распустить окончательно. Дура, конечно – но ведь именно Джания их спасла зимой. Фин без неё не добрался бы до усадьбы мага, а Ильнар… Нет, не думать. – И шуточки у тебя дурацкие, и побриться как следует не мешало бы, и длинные волосы у мужчин мне не нравятся.

– Значит, буду отращивать дальше. И бороду. Чтоб с гарантией отпугнуть.

Он опустился на корточки, заглянул в лицо снизу вверх, поймал за руки – Кеара вздрогнула и попыталась вырваться, но Фин держал крепко.

– Забей, – велел он. – Ильнар тебя любит, ты любишь его. Ему, чтоб ты знала, привезли кучу документов по клятвам и аурам, он работает едва ли не круглыми сутками. Он решит эту проблему, будь уверена. Нужно только подождать. Хорошо?

Кеара только молча кивнула. Его руки казались горячими, и цвет глаз действительно красивый, и причёска, если уж честно, ему шла – но хотя игнорировать воздействие ведьмы теперь было проще и лишние эмоции быстро сошли на нет, сам факт того, что Джании удалось так легко заворожить обоих, пугал почти до дрожи.

А что если ей захочется вызвать чувства к Тео?..

– Скажи ему, – непослушными губами проговорила Кеара, – что если он знает способ усилить эту самую магическую связь, я согласна. Даже, пожалуй, согласна на приворот. Чтоб понадёжнее.

Фин рассмеялся, встал и потянул её за собой.

– Сейчас я тебя обниму, – предупредил он. – По-дружески. И не вздумай от меня шарахаться. Вот так, замри, можешь голову мне на плечо положить. Три, два, один – всё. Сейчас мы идём к Киру, и он расскажет всякого интересного, а привороты, между прочим, незаконны… Хотя, знаешь что? Открой письмо.

Кеара вытянула из конверта сперва стопку рисунков, потом сложенный вчетверо листок, исписанный знакомым почерком. Взгляд выхватил из текста «соскучился страшно», в груди стало тепло-тепло, и она даже не успела возразить, когда Фин нетерпеливо отобрал у неё рисунки и быстро пролистал стопку.

– Он не хотел рисовать, я его заставлял улыбаться в зеркало и не выпускал из-за стола. Похож, правда?

С небрежного карандашного наброска смотрел Ильнар. Действительно весьма узнаваемый – настолько, что теплота в груди запульсировала, и дыхание перехватило.

– Спасибо. Ты… правда хороший друг.

Фин ухмыльнулся и поддел пальцем её подбородок.

– Я идеальный друг. А если кто-то будет утверждать обратное – не верь.

Ответить Кеара не успела – на тропе за кустами неслышно возник майор. Фин обернулся и нахмурился.

– Что, нам уже пора?

– Пока нет. Ваша наставница, дана Кеара, уже должна нас ждать, но я рад, что встретил вас здесь. Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы специально пришли сюда сегодня?

Он едва заметно улыбался, и Кеара несмело улыбнулась в ответ. Майор кивнул и взглянул на коммуникатор.

– Дана Алтина упоминала в отчёте, что вас интересует работа с Тайной канцелярией. Не удивляйтесь, вы слишком ценны для нашего проекта, чтобы оставлять вас без присмотра… Так вот, к вам есть небольшая просьба – если угодно, задание.

Кеара на миг задержала дыхание. Она знала, что за ней следят – присматривают, да, – и была уверена, что дело в связи с Ильнаром. В конце концов, должен ведь кто-то наблюдать, чтобы императорский маг не зачах от тоски, если с ней что-то случится. Но майор сказал «для проекта». Какого ещё проекта?

– Ваша работа с Ильнаром, – проговорил тем временем Кир, – принесла отличные результаты. Не смущайтесь, ваш вклад в его становление как мага достаточно велик, я две недели работал с ним и могу оценить прогресс. Многого он добился сам, и готов передавать опыт. Однако в той ситуации, о которой идёт речь, использовать в качестве наставника именно его невозможно. Тайная канцелярия в моём лице выражает надежду…

– Командир, – скорбно вздохнул Фин, – ты кошмарный зануда. Кеа, он хочет сказать, что нужно обучить вашим методам одну тётку. Тащить её в Дикие земли пока нельзя, и тебя нельзя, мы там ещё толком не обустроились… Не надо на меня так смотреть, Кир, это было в планах, ты обещал ей рассказать. Так вот, раз уж вы обе тут, тебя хотели попросить с нею позаниматься. Там вроде интуит десятого уровня, её обещали скоро привезти, и если ты не согласишься, то ею займётся твоя наставница, но она сказала…

– Фин. Заткнись.

Майор почти не повысил голос, но замолчали, кажется, даже воробьи. Выждав воспитательную паузу, Кир взглянул на Кеару, и та попыталась улыбнуться.

– Ну… После боевого мага интуит десятого уровня – это не так уж страшно, правда? Я готова попробовать.

Во всяком случае, это будет поинтереснее сорняков. А оговорка насчёт Диких земель очень интересна, выходит, Ильнар остался там? Но что там можно делать? Хотя Фин сказал про передачу опыта… неужели они собрались учить других магов?!

– Вы не поинтересовались её именем.

Тон майора был ровным. Кеара сперва хотела пошутить, что после целого монастыря она не боится вообще никаких тёток – жаль, что нельзя упомянуть Джанию, вышло бы выразительнее. Но Фин вдруг перестал улыбаться и шёпотом выругался, а потом и сама она вспомнила женщину-интуита десятого уровня, которой совершенно точно нельзя общаться с Ильнаром.

– Кариса, – проговорила она внезапно охрипшим голосом. – Вы хотите, чтобы я учила Карису.

Майор медленно кивнул. Фин выругался громче.

«Зато у неё бывают видения про Ильнара, – жёстко усмехнулась Джания. – Сможешь узнавать новости быстрее – правда, удобно?»

Видимо, лицо её изменилось слишком резко. Майор слегка нахмурился и глянул в сторону.

– Я понимаю, что это не самое приятное задание, и вы вольны отказаться…

«И если здесь бедную девочку совсем некому будет учить, её всё-таки отправят к Ильнару».

Кеара зло тряхнула растрёпанной косой – некстати подумалось, что переодеться и привести себя в порядок перед встречей с дочерью наместника она вряд ли успеет. И, конечно, можно отказаться. Но она ведь действительно хотела продолжать работу – и с магами, и с интуитами. Хотела приносить пользу. Хотела, хотя и сама себе до конца в этом не признавалась, быть с Ильнаром.

И если для этого придётся ехать в Дикие земли или выполнять неприятные задания…

Она глубоко вздохнула, посмотрела майору в глаза и повторила:

– Я готова.

Глава 2. Никогда больше

Переодеться она так и не успела, только расчесаться и возблагодарить небеса, что работала в перчатках, спасших ногти от грязи. Фин, правда, пытался ворчать на тему злобного и нечуткого начальства, которое не хочет понимать, что девушке нужно время на приведение себя в порядок. В другое время Кеара не обратила бы внимания, но прямо сейчас все его слова про причёску, веснушки и косметику казались особенно обидными.

Да, он говорил это для Джании.

Да, ведьма пыталась на него воздействовать, и он растерялся.

Да, совершенно не факт, что он действительно считает её такой уж некрасивой – и какая вообще разница, что считает конкретно он, если стопка акварельных портретов говорит сама за себя?

Но когда Кир в приказном тоне велел ему умолкнуть, Кеара была искренне благодарна.

Кладбище занимало небольшой остров в северо-восточной части озера. Кеаре позволили приходить сюда через короткий подземный ход, пользуясь перстнем Джании для открывания тайных дверей, но сегодня она была рада, что гостей полагалось вести долгой дорогой через мосты и галереи. Надолго оттянуть встречу с Карисой не удалось бы, зато получилось немного собраться с мыслями, и она ещё раз похвалила себя за идею встретить майора на кладбище.

По дороге ей кратко объяснили суть задания. Десятый уровень – это почти магия, и интуиты, замершие на грани, иногда получали дополнительные способности помимо эмпатии и Истинного зрения. Предыдущий провидец Магистра почувствовал в Карисе схожий дар, он же пытался обучить её основам предвидения. Уровень ей поднимали амулетом, резко и грубо, а приворот усилил дар, сконцентрировав его на конкретном человеке. Но приворот сняли – и Тайная канцелярия хотела знать, возможно ли использование способностей провидицы в поисках кое-кого другого.

– Вам предоставят книги о провидцах, для общей информации. Но насколько я понял из отчётов, обучали её недолго и весьма хаотично, а проявления дара завязаны на спонтанные эмоциональные всплески.

Кеара перевела взгляд с сурового профиля майора на озеро – на воде лежала тень от моста, а дальше по поверхности скакали солнечные блики, заставившие её зажмуриться. Как выглядел упомянутый «всплеск» в Диких землях, она помнила прекрасно, как и то, сколько времени ушло на попытку хотя бы немного успокоить Карису. Захотелось ругаться – как тогда.

– И вы думаете, – медленно проговорила она, глядя мимо собеседника на макушки деревьев с едва распустившимися листочками, – что с этим можно что-то сделать?

– Как минимум, упорядочить. И подчинить управляющей воле. Проще говоря…

– Она должна видеть то, что вы хотите, тогда, когда хотите. Не так уж сильно отличается от желаний Магистра.

Боковым зрением она уловила движение – идущий рядом майор повернул голову. Но первым отреагировал Фин:

– Только не говори, что ты ей сочувствуешь.

Кеара поморщилась, но оборачиваться не стала.

– Да, сочувствую. Ей и так досталось. И Магистра она смертельно боится – а вы хотите, чтобы она нарочно его искала.

– Так, я не понял, что за образец женской логики? – Фин протиснулся между майором и перилами моста, развернулся и пошёл спиной вперёд, чтобы глядеть ей в лицо. – Из-за этой дряни Ильнар едва не погиб! Змеевы потроха, да мы все могли там сдохнуть, и ты тоже!

Она пожала плечами. Желание защищать Карису со стороны наверняка выглядело странно, но при воспоминании о рыдающей в снегу девушке внутри снова поднималась жалость. И как бы ни хотелось вслед за Фином говорить, что с магическим перстнем игрался вовсе не Лейро, а избалованная девица сама была виновата в своих проблемах, злиться на неё Кеара не могла.

– Не сдохли же. И потом, она ведь тоже была пленницей, как и мы. Только у нас забрали свободу – а у неё ещё и право выбора. Не думаю, что она действительно хотела того, что случилось.

Фин взмахнул руками, споткнулся и ухватился за перила моста, вынужденно пропустив майора вперёд.

– Вы отказываетесь?

– Нет. Просто объясняю, почему я ей сочувствую – и не хочу ненавидеть.

Майор немного помолчал. Повернув голову, Кеара увидела, что он тоже смотрит на деревья.

– Если бы вы её ненавидели, – проговорил он наконец, – работа не имела бы никакого смысла. Я рад, что вы не держите зла, и уверен, что Тайная канцелярия не ошиблась, поручив это дело именно вам.

Он взглянул на неё прямо – в уголках губ притаилась улыбка. Фин за его спиной шумно вздохнул.

– Спорим, Ильнар будет против? И Эл тоже.

Мысль о том, что ей снова могут попытаться что-то запретить, была неприятна, и на неё тут же отреагировала Джания.

«Не хмурься, от этого появляются морщины. И не позволяй этому милому мальчику тобой манипулировать, он сам не знает, чего хочет».

Чего хотела ведьма, было ясно без слов – идея работы с провидицей её заинтересовала. Кеара подумала, что было бы очень хорошо передать перстень Карисе – две обиженные ведьмы наверняка нашли бы общий язык. Джания отреагировала эмоциональной волной, в которой было что-то о наивных мечтах, но прямо не отказалась, задумалась. А если работа с аурой пойдёт хорошо – вдруг получится?..

– В данном вопросе меня в первую очередь интересует согласие даны Кеары, а не Ильнара и Эла, – уверенно произнёс майор. И, не дав Фину возразить, припечатал: – А тебя вообще никто не спрашивал. Уймись.

Мост перешёл в выложенную белой плиткой дорожку. Оба её спутника молчали – один обиженно, второй задумчиво, – и Кеара разрешила себе несколько минут не думать о проблемах и просто любоваться весенним садом. Незабудки здесь росли голубые, за ними тянулись к небу листья ирисов, пока ещё плотно сомкнутые лепестки потихоньку наливались синим. Вишнёвые деревья тоже демонстрировали грозди бутонов, и на маленьком острове с белым домом сейчас тоже всё цветёт…

Жаль, что Ильнар этого не видит.

Перед крыльцом главного здания резиденции майор замедлил шаг.

– Перед тем, как мы войдём, мне хотелось бы отметить ещё один момент. Вы не считаете врагом дану Альмеро, и это похвально. Однако не стоит забывать о событиях, которые привели к сегодняшней беседе – и о человеке, на котором лежит вина за эти события.

Кеара на миг прикрыла глаза, вызывая в памяти образ Магистра.

– Лейро.

– Да. Как вы понимаете, найти его жизненно важно. Мы побывали в Диких землях и сумели оттуда вернуться – то, что он тоже вернулся, не вызывает никаких сомнений. Я не призываю мстить, но и не хочу, чтобы жалость повлияла на вашу способность рассуждать трезво и разумно. Его необходимо найти, и мы будем его искать – и я, и Ильнар, и вот этот оболтус, – он кивнул на Фина, – и ещё десятки и сотни людей по всей стране. Он не сдастся добровольно, и вы знаете, на что он способен. Помощь провидицы нужна нам, чтобы минимизировать жертвы.

Кеара тряхнула головой, убирая упавшие на лицо пряди, и отвела взгляд. Конечно, он был прав – но она помнила взгляд Карисы в Диких землях. Да, её вроде бы лечили, но…

– Это мы – суровые и крутые мужики, – проворчал Фин. – Нам важно взять обидчика за горло, набить морду, оторвать яйца и в это самое горло запихнуть. А они – девчонки.

– Что же, вы считаете, что девчонки не способны отрывать яйца?

Кеара обернулась на голос. Алтина как раз вышла из-за угла с компанией новых гостей – незнакомым мужчиной в форме Тайной канцелярии и двумя девушками. Говорила та, что постарше, спортивного вида блондинка с дорожной сумкой через плечо. Почти белые волосы казались нарочно осветлёнными, но вблизи светлыми оказались и брови, и даже ресницы. А вот веснушки, напротив, были яркими и нахальными – как и улыбка.

Фин тоже ухмыльнулся, а потом перевёл взгляд на спутницу блондинки и его лицо неуловимо изменилось.

– Зависит от того, – медленно проговорил он, – в чём провинился их обладатель. Однако редкие девочки способны на прямой ответ. Некоторые предпочтут пакостить исподтишка, сломать человеку жизнь в ответ на выдуманную обиду, а потом прикинуться несчастной жертвой обстоятельств.

Строгий чёрный костюм, короткая стрижка, взгляд в землю – тем, кто привык к образу яркой светской красавицы, узнать во второй девушке Карису было непросто. Но Фин узнал и смотрел так, словно с прошлой встречи и не прошло почти полгода. Она, впрочем, на его слова не отреагировала, а вот блондинка шагнула вперёд, и Кеаре показалось, будто она нарочно заслоняет подругу.

– Если вы замените девочек на людей вообще, я с вами соглашусь. Или мужчины в вашем представлении не грешат подобным?

Фин глянул на неё – сверху вниз.

– Среди моих знакомых, во всяком случае, таких нет.

– То есть вас в жизни обижали только девочки? Бедняжка. Дана Алтина, нам сюда?..

Проходя мимо Кеары она подмигнула, и та с трудом удержалась от ответной улыбки. Кир придержал Фина за плечо, пропуская вновь прибывших, и негромко, но с явственным неудовольствием произнёс:

– Болтай поменьше.

– Так точно, – буркнул тот. – Личное время вышло, начинается работа, опасная, трудная, местами – грязная… Ильнар был прав – уж лучше монстры, чем бабы.

– Старший лейтенант Котара.

Тон майора почти не изменился, но Фин поджал губы, вскинул кулак к плечу в классическом воинском приветствии, чётко развернулся к двери и замер, пропуская Кеару. Та скользнула мимо, не поднимая головы, но чувствуя на себе взгляд.

«Бедняжка, – проговорила Джания, копируя сочувственно-насмешливую интонацию блондинки. – Всё-то ему злые бабы жизнь портят... А может, просто не дают?»

Кеара сперва тихонько фыркнула – а потом по сердитому сопению за спиной поняла, что ведьму слышала не только она. Тема была не самой подходящей для приличной девушки из древнего рода, но…

«Лейро тоже не давали бабы – и он устроил Катастрофу. Ещё разобраться надо, кто тут виноват, а кто, как там Фин сказал, несчастная жертва обстоятельств».

Ведьма оскорблённо умолкла – Кеара не сомневалась, что эти слова ей непременно припомнят.

Но иногда даже приличной девушке хочется побыть злой бабой.

***

Желание сочувствовать Карисе испарилось буквально через полчаса.

Для беседы Алтина выбрала небольшую светлую комнату с овальным столом в центре, вокруг которого стояло ровно семь стульев с высокими спинками. Кеара порадовалась, что зеркал в переговорной нет, и пока все рассаживались, потратила полминутки на стабилизацию эмоционального баланса. Если уж внешне её сложно принять за серьёзного специалиста, которому поручают важную работу, то нужно хотя бы попытаться себя таковым почувствовать.

Сперва встреча шла чинно и вежливо. Майор повторил всё то, что сказал по дороге, добавив несколько фраз насчёт государственной тайны и общей секретности. Далее на столе появились официальные бланки расписок о неразглашении этих самых тайн и секретов, прозвучало уточнение, что рассказывать о ходе работы нельзя даже близким родственникам, и на лице Карисы впервые проявились эмоции – глухое раздражение, даже обида. Подписанный бланк она отпихнула от себя так резко, что едва не разорвала, и подруга тут же поймала её за руку и успокаивающе сжала.

Блондинку звали Ярсана Ваори. Майор, представляя её, употребил слова «компаньон» и «тренер», и, судя по всему, она оставалась в резиденции вместе с Карисой. Бланки она подписала не глядя, а вот по сторонам смотрела с живым любопытством, и улыбка с лица не сходила ни на минуту – Кеаре она показалась насмешливой, но доброжелательной. В целом девушка вызывала симпатию, но первое впечатление могло оказаться и обманчивым.

Фина майор представил как своего помощника, и тот едва заметно поморщился. Алтина была отрекомендована как куратор новой образовательной программы для специалистов, планирующих работу с интуитами и инициироваными – Кеара знала, что наставница работает в том числе над изменением учебной программы колледжа и Ксантарского медицинского института, а с группой будущих врачей занимается лично.

Саму её представляли последней. Майор упомянул о работе с инициированными, не называя, впрочем, имён, о перспективной методике и её блестящих результатах, о дипломе колледжа – с отличием! – и об успешной учёбе в институте…

– …И именно дана Кеара будет вашей наставницей в работе с аурой.

До сего момента Кариса слушала равнодушно, разглядывая стол перед собой, но в ответ на слова майора подняла голову.

– Студентка? Я думала, со мной будет работать профильный специалист, – она искоса взглянула на Алтину. Голос её звучал хрипловато.

– Дипломированных специалистов по вашей проблеме в стране, к сожалению, нет, – невозмутимо отозвался майор. – Разумеется, дана Алтина станет отслеживать промежуточные результаты и давать рекомендации в рамках своей компетенции, однако работать с вами будет именно дана Кеара.

– Нет, не будет. – Кариса встала и отмахнулась от подруги, пытавшейся её удержать. – Тайная канцелярия обещала оказать мне помощь в работе с даром – исключительно важным для Империи, заметьте. Мой отец заплатил кучу денег, чтобы мне позволили участвовать в этой, с позволения сказать, программе. Вы велели мне подписать кучу бумажек про секретность и запретили разговаривать обо всём этом, – она нервным жестом обвела комнату, – даже с матерью и братом. Мне запрещено даже выходить из этого змеева монастыря! А теперь оказывается, что за мной будет присматривать девчонка без диплома, младше меня! Ей что, не нашлось другой подработки на каникулах?! Вы серьёзно?!

Щекам стало жарко – и обиднее всего было знать, что слова Карисы в чём-то справедливы. Да, диплома у неё нет. Да, она младше. Да, все слова майора о блестящих результатах звучат солидно, только если не знать, что с Ильнаром она занималась всего-то чуть больше месяца – а до этого он работал самостоятельно и как раз под руководством Алтины…

С другой стороны гарантировать результат никто не может – никогда ещё перед имперскими врачами не стоял вопрос развития дара у подопечных, все методики были направлены на снижение вероятности инициации и, по возможности, продление жизни инициированных. Кеара уже на шаг впереди многих – она работала с магом! Она видела, как меняется его аура, как реагирует на ментальное воздействие, что даёт внутренняя работа. Она понимает пользу каждого из опробованных упражнений. Она, змеевы потроха, годится для этой работы, и может это доказать!

Если только не даст волю эмоциям – а вот это, увы, маловероятно.

– Вы не совсем правы, дан майор, – проговорила она негромко. – Нужные дане Альмеро специалисты имеются – в Ордене Карающего пламени. С одним она даже работала – он, конечно, был ненормальный, но, возможно, ей такое нравится?

Кариса покачнулась, оперлась о стол обеими ладонями и уставилась на Кеару – блестящие глаза на фарфорово-бледном лице казались совсем тёмными. Под взглядом этих глаз особенно остро вспомнились и едва расчёсанные волосы, и рабочий комбинезон в пятнах, и обгоревший нос – одного солнечного дня хватило…

– Ты помогла мне там, – прошипела провидица, – но не думай, будто я тебе что-то должна. Тебе или этим, – она вскинула подбородок, указывая на майора. – Да, я могу видеть то, что вам всем нужно! И имею право требовать…

– Личный айринг, магические украшения и жениха впридачу, – вполголоса продолжил Фин. Кариса метнула на него ненавидящий взгляд, но ответить не успела.

– Тихо.

Майор тоже встал, и под его взглядом Кеаре захотелось пригнуться. Фин шумно вздохнул и откинулся на спинку стула, Кариса, наоборот, выпрямилась – на ней грозный взгляд задержался чуть дольше, но подруга понятливо потянула её за руку, вынуждая сесть. Убедившись во внимании аудитории, Кир опёрся кулаками на стол.

– Две недели назад, – тяжело проговорил он, – мы потеряли в Диких землях шесть человек. Их убил Лейро. Он же спровоцировал разрыв в линии щитов и едва не устроил новую Катастрофу. Были и другие трупы, и опасные артефакты, и следы запрещённых ритуалов. Пока вы, девочки, меряетесь страданиями и обидами, эта тварь продолжает убивать – его уж точно обидели больше всех. У него забрали почти всё, и он не обременён ни благородством, велящим прощать врагов, ни моральными принципами. Вы думаете, что вас он не тронет, потому что вы ничего ему не сделали? Ошибаетесь. Вы прямо сейчас не с ним – а значит, против.

Повисла тишина – звонкая, почти осязаемая. Кеара закусила губу, не решаясь поднять взгляд, и зная откуда-то, что даже Алтина, даже оставшийся безымянным агент Тайной канцелярии не решатся нарушить эту тишину.

– Тайная канцелярия, – продолжил майор тоном ниже, – не просит ничего сверхъестественного. Сидите в безопасности, рисуйте картинки, любуйтесь цветочками, читайте книжки, медитируйте, в конце концов. Вас будут охранять и выполнять все желания в рамках разумного. От вас требуется одно – дать нам зацепку. Чтобы мы сумели его найти. Чтобы он никому – никому, слышите? – не мог больше навредить. Потом можете ссориться, обижаться и делить жениха – но чтобы вам было кого делить, нужно как следует поработать. Все меня поняли?

Кеара шевельнула губами, но голос отказался повиноваться, и она молча кивнула.

– Я за ними присмотрю, дан майор, – подала голос Ярсана. – Меня заверили, что спортивные упражнения не только не запрещены, а категорически рекомендованы, а это отличный способ избавиться от, – она усмехнулась и попыталась изобразить официальный тон, – чрезмерного эмоционального напряжения, мешающего работе. Бег, гимнастика, отжимания, упражнения с грушей… Вы, дана Кеара, никогда не занимались боксом? Отлично, у вас есть замечательный повод начать!

Кеара покосилась на наставницу, но та с улыбкой кивнула. Кариса снова уставилась на стол, Фин пробормотал что-то неразборчивое, но повышать голос остерёгся.

– Надеюсь, на вас можно положиться в этом вопросе, дана Ваори. – Майор говорил почти спокойно, но в голосе ещё угадывались недавние рычащие интонации. – Если этот вопрос закрыт, предлагаю перейти к программе и целям занятий. Прошу вас, дана Алтина.

О методах работы Кеара слушала вполуха – то, что говорила наставница, она прекрасно могла повторить сама. Вместо этого она просматривала составленный Тайной канцелярией договор: права, обязанности, вознаграждение – она и не подумала, что ей будут платить… Блондинка слушала с интересом и даже задавала уточняющие вопросы. Фин, как и Кариса, молча смотрел прямо перед собой, и то, что он не улыбался, казалось неправильным – но недавние намёки ведьмы отбивали всякое желание думать на эту тему. Хотелось поскорее прочесть письмо, а ещё – написать ответ, и беспокойство на тему того, что она не успеет до ухода гостей, свело к минимуму переживания о предстоящей работе.

Майор, как оказалось, тоже об этом подумал и, едва Алтина вывела из комнаты Карису и Ярсану, повернулся к Кеаре.

– Мы уезжаем через пятнадцать минут. У вас не так много времени, но, – он неожиданно тепло улыбнулся, – Ильнар очень просил привезти ответ.

– Да-да, если мы вернёмся ни с чем, он не пустит нас в дом, – хмыкнул Фин. – Серьёзно, он может! И останемся мы под дождём, голодные и замёрзшие… Я тебя разжалобил? Вот и ладушки, с тебя три страницы минимум!

– И я надеюсь, что это будет романтическое письмо, а не разглашение государственных тайн, – добавил Кир. Кеара подняла взгляд – майор был серьёзен. – Ему не нужно знать, во всяком случае, пока. И напоминать не нужно. Там сейчас хватает болезненных тем и без даны Альмеро.

Она нахмурилась.

– Я не хочу ему врать.

– И не надо. Просто не называйте имён – это ведь не будет ложью.

Она ещё колебалась – но тут Фин хлопнул ладонью по столу и наклонился, заглядывая ей в глаза.

– Кеа, – проникновенно проговорил он. – Вот ты останешься тут, а мы уедем. В Дикие, на минуточку, земли. И нам нужен маг спокойный, адекватный и, по возможности, счастливый. А если нам вдруг понадобится неадекватный психопат, мы сами знаем, как это устроить. Так что сделай доброе дело – напиши ему что-нибудь такое, что будет приятно перечитывать долгими тоскливыми вечерами. А пожаловаться можешь мне, я привычный, Кир вон всё время меня негативом грузит. Ну что, сделаешь хорошо одному неплохому парню, как бы пошло это ни звучало?..

От таких формулировок немедленно захотелось сделать одному парню очень плохо. Но майор выразительно взглянул на часы – и спорить стало некогда. Она поспешно вынула из конверта листок и попыталась сосредоточиться на тексте. Знакомый почерк, крупные, угловатые буквы, осознание, что он совсем недавно держал этот листок в руках…

«Я живой. Можешь выдохнуть и не волноваться.

Написал – а дальше слова закончились, сижу над листком, как дурак, и не знаю, что добавить. Это ведь самое важное, что ты хотела знать. А ещё я тебя люблю и соскучился страшно, но это ты и так знаешь.

Не плачь, ну что ты сразу. Я хотел бы быть сейчас рядом, и обнять тебя, и дать выплакаться за всё, целовать твои слёзы и твою улыбку. От мысли, что ты там, а я здесь, хочется просто пойти и убить кого-нибудь, и я ведь обещал вернуться. Но сомнительно, чтобы меня выпустили – а работы слишком много и она слишком важна, чтобы бросать на половине. Кир велел не раскрывать много секретов, поэтому скажу лишь, что могу спасти мир. Нет, правда. Спасти и перестроить так, чтобы больше ничто не могло помешать нам быть вместе.

Ты ведь тоже этого хочешь?

А знаешь, лучше напиши, как там гиацинты. О важном нужно наедине, глаза в глаза. Ты мне снишься почти каждую ночь, но это ведь совсем не то.

Помнишь усадьбу Дайлона? Не самые приятные воспоминания, знаю, но мы сейчас здесь. Яблони цветут – кажется, они даже в Баоне ещё не распустились, а тут все деревья бело-розовые. Ориен говорит, что так пышно они ещё не цвели ни разу, местная защитная система тормозила рост. Эл смеётся, что к концу лета я заброшу магию и буду варить яблочное варенье. Змей знает, с чего он это взял, но теперь мне хочется попробовать. Надеюсь, никого не отравлю.

При повышенном фоне упражнения работают лучше. Передай дане Алтине, что я научился вводить в резонанс группу. Парни ходят после него ошалелые, говорят, пробирает не хуже хорошей пьянки, но без похмелья. То ли я делаю что-то не так, то ли не знаю что. Но никто не жалуется, даже Эл.

Я нарисовал для тебя всё это – и яблони, и дом, и мелкие белые цветочки, которые распустились вдоль ограды, и дикие ирисы у озера. Эл отказывается позировать, но привет передаёт. Я хотел бы, чтобы ты приехала сюда, но есть очень много причин, по которым я не могу себе позволить такое счастье. Все они выглядят в равной степени серьёзно и глупо, когда речь идёт о тебе, но я стал очень осторожным, серьёзным и дисциплинированным. Сам себя не узнаю.

Я зверски, нечеловечески соскучился.

Я люблю тебя.

Я изъясняюсь, как герой дебильных любовных романов, и чувствую себя идиотом.

Я вернусь, как только можно будет, и заберу тебя. Если захочешь, конечно.

Не плачь, слышишь?

Не надо».

Не плакать не получалось. Слёзы текли по щекам и капали на бумагу, размывая буквы – сперва те, что написал он, затем – её попытки ответить. Первый листок Фин бесцеремонно отобрал, велел вытереть глаза и попробовать заново, и очень хотелось его стукнуть, но на это совсем-совсем нет времени, так что пришлось просто сбежать в свою комнату, три раза повторив просьбу дождаться непременно.

…Гиацинты всё ещё цветут, хотя нижние цветочки уже отвалились и песенка выходит странной. Яблони расцветут только через пару недель, но варенье она любит, и ирисы тоже. Элу привет, а резонанс – это действительно достижение, в Ордене едва ли десяток человек наберётся, которые умеют это делать, хотя в мастерстве ведения церемонии Утренней Благодарности с Дареей пока никто не сравнится. Она работает, учится, читает, и снова работает, дел много, скучать некогда… Ну ладно, скучает. А спасение мира – это важно, конечно, и она готова ждать, но очень желательно спасти его как-нибудь быстренько…

«Возвращайся, пожалуйста. Я тебя жду. А Фину дай по шее, он знает, за что».

Пятнадцать минут закончились очень быстро. К письму хотелось добавить что-то ещё, но рисунков у неё не было, и пришлось довольствоваться тремя открытками с видами монастыря и сувенирной ленточкой, которая, как считалось, исполняла желания. Выбежав на крыльцо, она в первый миг перепугалась страшно – перед домом скучал лишь молчаливый агент Канцелярии, который привёз Карису. Увидев Кеару, он молча кивнул, указал рукой на дорожку, ведущую к пристани, и, когда она бегом рванула к берегу, неспешно двинулся следом.

На воде покачивались сразу две лодки – слава небесам, обе у берега. Алтина беседовала с Киром, Фин стоял чуть поодаль, облокотившись на ограждение, и со скучающим видом разглядывал пейзаж. Кажется, никто никуда не спешил, Кеара перешла на шаг, пытаясь успокоить дыхание. Наставница заметила её, улыбнулась, но прерывать разговор не стала.

– …Ну расскажите, как там мои мальчики.

– Хорошие мальчики, – усмехнулся Кир. Он тоже оглянулся на Кеару и специально для неё, пояснил: – Дана Алтина любезно помогла нам с подбором персонала, среди выпускников колледжа нашлось несколько парней. Мало кто готов работать в Диких землях, но эти тщательно делают вид, что не боятся.

Наставница поймала Кеару за руку и, притянув к себе, обняла за плечи.

– Я предлагала вам девочек – весьма отважных.

Майор покачал головой.

– Никаких девочек. У нас полтора десятка инициированных в нестабильном состоянии, это опасно само по себе. А девочки, даже самые разумные, создадут мощный дестабилизирующий фактор – Ильнар уверяет, что проверил это на собственном опыте, и не собирается рисковать. Мы согласились бы разве что на бабушек.

Алтина рассмеялась и погрозила пальцем.

– Не надейтесь, я с вами не поеду. И с вашей стороны, дан майор, некрасиво напоминать женщине о возрасте.

– Увы, – Кир приложил руку к груди и покаянно наклонил голову, – я плохо умею общаться с женщинами. С парнями как-то проще…

– Что, совесть не позволяет давать девочкам подзатыльники и заставлять отжиматься? – хмыкнул подошедший Фин. – Некоторым помогло бы.

– А некоторым – никак не помогает, – вздохнул майор. – Дана Алтина, возможно, вы примете на воспитание ещё одного балбеса? Совершенно отбился от рук.

Говорил он всё так же спокойно и насмешливо, но Фин вопреки ожиданиям не начал радоваться перспективе остаться в женском монастыре, а когда Алтина потянулась потрепать его по кудрям, почти сразу отстранился.

– Я боюсь, что этот мальчик тоже будет создавать дестабилизирующий фактор – для моих девочек. И вам, пожалуй, пора, верно?

– Да, – майор взглянул на Кеару. – Ещё несколько слов с вашей подопечной, пожалуйста.

Алтина кивнула и отошла. Фин дождался, пока она дойдёт до Карисы и начнёт разговор, и всё-таки улыбнулся.

– Ну что, страстное послание готово? Всё как положено, бумага надушена, в конверт вложен засушенный цветочек и кружевной… Кхм, ну пусть будет платочек, платочку он тоже порадуется. Нет платочка? Ну как так, а? Ладно, давай я хотя бы материал для новых портретов ему обеспечу… – Он вскинул руку с коммуникатором и прежде, чем кто-то успел возразить, сделал снимок. – Гляди, отлично вышло!

О, да. Веснушки, нос картошкой и волосы в разные стороны – идеальный вариант для портрета.

– Змеевы потроха, – выдохнула Кеара. – Я тебя убью. Вот честно.

– Что, не нравится? – Фин с кристально искренним удивлением перевёл взгляд с голографического портрета на оригинал. – Да брось, ты отлично выглядишь. А если посмотреть на то, какие тут имеются альтернативы, – он выразительно покосился в сторону Карисы и Ярсаны, – то только в тебя влюбляться и можно.

Кир негромко кашлянул. Джания тихонько рассмеялась. Кеара снова почувствовала, как теплеют щеки, и выразительно поджала губы.

– Несмешно вышло, – констатировал Фин после паузы. – Ладно, каюсь, дурак. Кир, сними её сам, чтоб безо всяких лишних глупостей.

Он отвернулся и снова опёрся на перила. Майор поймал взгляд Кеары и с виноватой улыбкой пожал плечами.

– Снимки тоже просил Ильнар. Он ведь объяснял вам про магическую связь?

Кеара пожала плечами и попыталась собрать волосы хотя бы в жгут. Снимки – ерунда, но то, с какой серьёзностью друзья Ильнара об этом говорили, заставляло её чувствовать себя неловко. Одно дело – написать любимому человеку письмо и прислать голографию, и совсем другое – когда с тебя едва ли не в приказном порядке требуют и того, и другого, и кружевной платочек в придачу.

Майор попросил её отойти к деревьям и быстро сделал несколько кадров. Показывать не стал, да она и сама не хотела знать, что там вышло. Главное, чтобы императорский маг, чтоб его, остался доволен.

– Вы его в следующий раз тоже поснимайте, – хмуро попросила она. – Чтоб честно было. А то у меня только один портрет.

– Да запросто, – вновь повеселевший Фин широко улыбнулся. – Ракурсы принципиальны? В одежде или без? Хотя он же тогда пожелает, чтоб и тебя сняли без одежды, а ты меня за одно предложение убьёшь…

Кеара устало вздохнула. Желание убивать куда-то испарилось, а от мысли, что вот сейчас они уедут и неизвестно, когда вернутся, а в Диких землях нет связи, стало совсем паршиво.

– Всё, – проговорила она, – хватит. Не смешно. Идите уже, вас ждут.

Агент Канцелярии действительно уже сидел в лодке. Когда к нему обернулись, он поднял руку, демонстрируя часы, и Кир кивнул.

– До свидания, дана Кеара. Я не знаю, когда снова буду в городе, и не могу ничего обещать, но постараюсь, чтобы доходили хотя бы письма. Успехов в работе.

Он кивнул на прощание и ушёл к лодке. Фин проводил его взглядом и неуверенно улыбнулся.

– Ну хотя бы обнять себя на прощание дашь? Без глупостей, просто по-дружески.

Кеара, не удержавшись, шмыгнула носом, и когда он шагнул ближе, положила ладони ему на грудь, не давая подойти ближе.

– Ты же идеальный друг, правда? И не предатель.

– Ну?

– В следующий раз оставь свои глупости где-нибудь в Диких землях. Не сможешь – лучше не приезжай. А я… Я уже выбрала.

Фин смотрел ей в глаза долго-долго, а потом наклонил голову – но стоило убрать руки, как он всё-таки её обнял.

– Прости, – шепнул он на ухо. – В последний раз – и никогда больше.

Кеара зажмурилась и прижалась щекой к его плечу.

В последний раз.

Никогда больше.

«Не хочется прерывать такой трогательный момент, – подала голос Джания, – но за вами наблюдают пять человек, не считая лодочников. И заметьте, что на сей раз я не имею к этому никакого отношения».

Кеара поспешно шагнула назад, и Фин не стал её удерживать.

– Ладно, – весело сказал он. – Не получается любить девушку – будем любить Родину со страшной силой. Вон Кир меня научит, у него хорошо получается. До встречи, дана Чеддра, было весьма приятно с вами увидеться.

Он церемонно поклонился, а потом, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к лодке.

«Позёр, – фыркнула Джания. – Но обаятельный. Я знаю, что тебе плевать на мои советы – но, может быть, подумаешь ещё раз?»

Кеара молча прижала ладонь к нагрудному карману – письмо и рисунки всё ещё лежали там.

– Никогда больше, – прошептала она, следя за отходящей лодкой. – Никогда больше, слышишь?! Даже не намекай.

Ведьма тихонько засмеялась, замурлыкала знакомую мелодию, и Кеара поймала себя на том, что шевелит губами, повторяя слова.

Бьётся сердце на дне Белого озера, бьётся, а не болит. Обращается сердце в камень, обрастает речной травой, укрывается песком…

И пусть достанет его лишь один человек.

Глава 3. Пусть другой

«Меня сослали в монастырь».

Фраза сама по себе звучала диким отголоском давних времён, когда Орден Карающего пламени внимательно следил за тем, чтобы в крови выживших после Катастрофы не возродилась магия. Юных девушек запирали в обителях до самой свадьбы с одобренным женихом, исключая малейшую возможность неверного выбора или случайной влюблённости. Воспитывали, учили, забивали голову дрянью про долг перед родом. Туда же отправляли неверных жён или тех, кто не сумел родить супругу наследника – а может, и просто надоевших, кто же проверял. Некоторые особо осторожные отцы отправляли в монастырь не только дочерей, но и сыновей – впрочем, таких было меньшинство. Мужчинам даже сейчас позволяется куда больше – что же говорить о Тёмных временах.

Сослали. В монастырь.

Кариса зябко обхватила ладонями чашку с чаем. Позитивная тётушка, всю дорогу вещавшая, как Исцеляющая длань рада гостям, испарилась, едва они перешагнули порог дома – крошечного домика на крошечном острове, полностью изолированном от окружающего мира. Зато рыжая девица, которую упорно не хотелось называть по имени, осталась. Пояснила, что наставнице нужно отдать распоряжения насчёт второй кровати и питания, показала дом и сад, приготовила этот треклятый чай – можно было бы его даже выпить, если б не брошенное вскользь замечание об успокаивающих травах. Вот и пила бы его сама, раз такая понимающая, и дружков своих напоила, ещё перед встречей!..

Хотелось плакать.

Плакать было нельзя.

Счастье, что Ярсане тоже позволили поехать, и сейчас она успешно занимала новую знакомую какой-то болтовнёй – сама Кариса была не в состоянии изображать светскую беседу. А ведь агент Канцелярии, явившийся утром в гостиницу, сперва сопротивлялся – у него, мол, приказ привезти в резиденцию дану Альмеро, никаких посторонних, сферокар уже ждёт и вещи нужно собрать в течение пятнадцати минут.

Остаться одной, с незнакомыми людьми, на неизвестно какой срок…

Повышать голос не хотелось, и уж тем более не хотелось допускать этих мещанских визгливых ноток – но они так и рвались наружу сквозь едва сдерживаемый страх. Фраза «я никуда без неё не поеду!» прозвучала откровенно жалко, впрочем, это оказалось к лучшему – удалось разозлиться. И уже более резко добавить: она, конечно, согласна, что пускать Тео в женский монастырь всё равно, что козла в огород, но если Тайная канцелярия подозревает в подобном поведении дану Ваори, то они обе возвращаются в Баону и немедленно. «И оправдываться перед начальством за скандал с провидицей придётся именно вам, дан-плевать-я-хотела-на-ваше-звание!»

Агент соображал быстро. После короткого звонка он объявил, что дана Ваори может сопровождать дану Альмеро – «разумеется, если у неё есть такое желание». Ярсана кивнула, Кариса выдохнула и даже почти успела извиниться…

Но тут угораздило явиться Тео – и скандал вспыхнул с новой силой.

Горячий чай плеснул на пальцы. Захотелось вскочить и разораться, удержало лишь понимание, что она сама, задумавшись, неловко наклонила чашку. Пришлось терпеть, и благодарить сквозь зубы за поданные салфетки, и соглашаться на вторую чашку, чтобы не выглядеть совсем уж неадекватной. На сей раз рыжая соизволила уточнить, какого бы чаю гостье хотелось – и Кариса поспешно согласилась на первый названный, лишь потом вспомнив, что жасмин не любит. Но какая уж разница, какой именно чай не пить…

А ведь Тео наверняка знал, что эта девица здесь, не из одной же братской любви он так сюда рвался. Нет, сперва он вёл себя пристойно – выслушал, покивал, поинтересовался, точно ли отъезд необходим. Агент пояснил про реабилитационную программу Исцеляющей длани, секретные разработки Канцелярии и специалистов, имеющихся лишь в монастыре. «Женском монастыре», – подчеркнул он, и хотя фраза про огород и козла озвучена не была, Кариса ощутила лёгкое раскаяние. Она попыталась заверить брата, что они всё равно будут часто встречаться («До конца программы вам не позволено покидать резиденцию», – уточнил агент), или созваниваться («В монастыре запрещены личные средства связи»), ну хотя бы переписываться («При условии проверки почты специалистом, отвечающим за сохранность государственной тайны»).

Тео пытался уговаривать, возражать, спорить. В конце концов он даже предложил агенту взятку, на что тот наконец проявил эмоции и довольно резко заявил, что им давно пора ехать, а о стремлении дана Альмеро подкупить государственного служащего он непременно доложит куда следует. Тео повысил голос – агент молча подхватил сумку Карисы и распахнул дверь, кивком предложив девушкам выходить…

Когда Кариса проходила мимо брата, тот схватил её за руку, притянул к себе и рявкнул, что никуда она не поедет. Агент схватился за парализатор, Ярсана шёпотом выругалась и шагнула вперёд – а потом Кариса самостоятельно впечатала локоть Тео под рёбра и, развернувшись, закатила оплеуху.

Рука до сих пор ныла. В ушах звучала брань – она и представить не могла, что за связь с Канцелярией брат посмеет назвать её такими словами. Перед глазами то и дело вставало его лицо – побелевшее, перекошенное бешенством, за миг до того, как у него закатились глаза и он рухнул на пол в очередном припадке…

Кариса стиснула зубы и попыталась спрятаться за чашкой. Вкус у чая, как она и ожидала, оказался мерзким, и добавление местной сосны его не спасло. Зато он был горячим ровно настолько, чтобы можно было пить, не обжигаясь – после прогулки по холодному озеру ей до сих пор было зябко…

Хотя, возможно, озеро и не виновато.

Странные приступы Тео беспокоили её всерьёз. Он не врал, не симулировал – она чувствовала и боль, и страх. Поломки коммуникатора было маловато, чтобы вызвать такие последствия. Доктор ничего не нашёл, но…

Что если Магистр как-то воздействовал и на него тоже? Что если приступы – реакция на работу ещё одного ментального артефакта, а лопнувшая сфера лишь запустила процесс?

Бросить беспомощного, потерявшего сознание брата она не смогла, и отъезд задержался ещё на полчаса. Едва очнувшись, он принялся извиняться, просил не держать зла и едва ли не умолял остаться и никуда не ехать. Слабый, срывающийся шёпот звучал так жалобно, что она была готова согласиться, и хорошо, что приехавший врач прервал разговор. Агент снова напомнил про время, и она лишь успела ещё раз пообещать Тео, что делиться видениями о нём ни с кем не станет. В конце концов, Канцелярию же интересовал Магистр, а не её бестолковый братец. Хотят следить за ним – пусть используют традиционные методы, в конце концов, его-то не нужно искать по всей Империи…

И запирать в монастыре его тоже не нужно – ему-то не приходят в видениях сведения, составляющие государственную тайну.

Да, её уже предупреждали, что дан Дьери якобы выполняет правительственное задание и непосвящённые не должны знать подробности – что ему стоило заняться чем-то попроще!.. Конечно, она не собиралась никому ничего говорить. Святое небо, да ей и разговаривать толком не с кем – мать, отец, брат, врачи… Родители вообще мало что знали о её видениях, доктор, как она подозревала, всё равно работал на Канцелярию – иначе откуда бы им знать, что дар снова проснулся? А что касается Тео – она прямо сказала ему, что будет молчать, как бы он ни интересовался.

Хотя она даже немного жалела о невозможности обсудить свои проблемы с братом. Он был в курсе всего, что происходило полгода назад по воле Магистра, она и тогда делилась с ним секретами – новые способности, новые возможности. С ним можно было не притворяться, не подбирать слова, не вспоминать, о чём именно можно говорить с конкретно этим человеком. С ним можно было расслабиться – в известных пределах, конечно, чтобы не повторять предыдущих ошибок. Да, у Тео были недостатки, и немало, но он был её братом, и, несмотря на вставшие между ними сложные воспоминания, она его всё-таки любила.

И он её тоже – интуиту десятого уровня не соврёшь. А что касается его романтических надежд касательно несостоявшейся невесты…

Кариса глянула на занятую беседой рыжую поверх чашки и неслышно вздохнула. Нет, пускать Тео в монастырь нельзя – ну его к Змею с его якобы любовью. Никаких добрых чувств к девчонке Кариса не питала, и всё же…

Это из-за неё Магистр вломился зимой в резиденцию Исцеляющей длани. Из-за неё погибла Мать-Настоятельница. Из-за неё на айринг попали пленники. Из-за неё, возможно, расстроилась чья-то свадьба – не то чтобы её это огорчало, но всё же помогать Тео она не могла. Пусть треплет нервы кому-то другому, тут он уже и так испортил всё, что мог.

От принятого решения ей неожиданно стало чуть легче. Настолько, что удалось оторвать взгляд от чашки и вникнуть в тему разговора – что-то о рисовании и традиционных орденских узорах. Кариса машинально провела пальцем по вышитой скатерти, но связи узоров с её лечением не уловила. Зато Ярсана слушала с большим интересом – нужно будет её расспросить, когда мысли в голове придут в порядок…

А ведь Канцелярия наверняка подозревала, что они поедут вдвоём – именно доктор, заметив положительную динамику, рекомендовал им чаще общаться, и если он докладывал о видениях, мог упомянуть и о подруге, благотворно влияющей на строптивую провидицу. Не зря же агент вёл себя так спокойно! Дали ей поскандалить, а потом снисходительно согласились выполнить просьбу, чтобы она чувствовала себя обязанной…

Ярсана что-то сказала и сама же рассмеялась. Рыжая, кажется, смутилась, но всё-таки улыбнулась. Кариса улыбнулась тоже – едва заметно, уголками губ. Шутила подруга грубовато, а то и вовсе неприлично, но после трёх месяцев, заполненных больницами, врачами, лекарствами, печальным вздохами и сочувственными взглядами даже такой непритязательный юмор казался чем-то свежим и живым. На то, чтобы начать получать удовольствие от общения, не говоря уж о том, чтобы смеяться, ушло какое-то время – но доктор оказался прав, улучшения действительно были.

Отец выслушал рекомендации и, не вникая, нанял тренера дочери заодно на должность телохранителя – ведь не будет же она торчать во дворце ради болтовни бесплатно! Карисе порою казалась резкой манера наместника решать личные вопросы деньгами – разве дружбу можно купить? Но Ярсана согласилась легко, а на осторожный намек пожала плечами. Ей, мол, нисколько не обидно получать деньги за то, что и так нравится, а Кариса, как интуит, тем более не должна переживать – разве она не способна распознать фальшивую подружку?

Про подружек она попала в точку. Карисе нравилось общаться и подруг у неё всегда было немало – тем больнее оказалось осознание, что большинство забыло о ней, стоило пару месяцев полежать в больнице. Несколько человек пытались поддерживать отношения, но вдали от светской жизни Кариса быстро отстала от модных тем, и, видимо, стала неинтересной. Нет, её не бросали – навещали, утешали, говорили, что всё будет хорошо и она непременно поправится. Так же говорила мама, и потому жалость, звучащая в их словах, звучала не так обидно. Однако проскакивающую фальшь прощать было сложнее – и в конце концов Кариса сама оборвала лишние отношения к обоюдному облегчению.

А вот Ярсана её не жалела. Подбадривала, мотивировала, порою шутливо бранила за лень и пессимизм. Но на нее не хотелось обижаться – а вот верить, что все получится, и слушаться, чтобы действительно получилось, хотелось. И в Ксантар они поехали в том числе по настоянию подруги, подробно расспросившей доктора обо всех назначениях и рекомендациях, а то, что путешествие оказалось запланированным Тайной канцелярией…

Если в итоге она действительно сможет отплатить Магистру, можно потерпеть.

– Эта ваша программа, – проговорила она, подняв взгляд от чашки, – сколько человек по ней занималось?

Рыжая слегка сдвинула брови – будто ей самой заранее не нравился ответ. Ауры её Кариса не видела и не чувствовала, но выражение лица девчонка контролировала слабо, да и пальцы снова принялись нервно перебирать и без того растрёпанные волосы.

– В группе у наставницы сейчас обучается девятнадцать человек. Они, насколько мне известно, ведут занятия с пациентами Ксантарской спецбольницы, но при существующих методах лечения внедрить методику сразу сложно…

– Я не о том. Майор говорил, что ты работала с инициированными – сколько их было?

Собеседница коротко вздохнула и слегка порозовела, но взгляда не отвела.

– Один.

– Один, – повторила Кариса, чувствуя, как внутри растёт раздражение. – Я подозреваю, что этого одного я тоже знаю – но ладно, пусть без имён. Один человек получил результат – это ведь даже не статистика. Что будет, если у меня не выйдет?

– Будешь работать – выйдет. В боксе ведь тоже так, – она коротко глянула на Ярсану, будто ожидала поддержки, – получается только у тех, кто готов тренироваться?

Тренер усмехнулась, но кивнула.

– Я думаю, дана Кеара, что у вас получится.

– Благодарю. Ильнар, – она подчеркнула имя интонацией, и Кариса невольно вздрогнула, – работал три месяца, и ещё месяц с небольшим ушёл на оформление его навыков в понятную программу. В Диких землях он занимался с другими инициированными, с интуитами, с неодарёнными – подробности засекречены, но, как мне сказали, упражнения работают.

– Значит, мне придётся торчать тут три или четыре месяца.

Кариса встала из-за стола, прошлась вдоль кухонных шкафчиков до окна. Развернулась.

– Твоя ситуация проще, – спокойно отозвалась рыжая. – Ни чешуи, ни энергетического дисбаланса…

– Да что ты знаешь о моей ситуации!..

Она стиснула кулаки и уставилась в пол. Снова хотелось кричать – или забраться под одеяло и свернуться там калачиком, и чтобы никто-никто не трогал.

– К сожалению, мне только сегодня сообщили об этом задании, и я ещё не смотрела медкарту. Сегодня занятий не будет, а завтра я принесу план работы и примерный распорядок.

Никакого сожаления в голосе рыжей не было, лишь профессиональная вежливость, холодная и равнодушная. Это было лучше жалости, но попытка девчонки притвориться настоящим врачом тоже вызывала раздражение. Кариса, не отвечая, прошла в гостиную сквозь широкую арку – из кухни её прекрасно было видно, но Ярсана немедленно поднялась и двинулась следом, и рыжая тоже не пожелала оставаться в одиночестве.

– Три или четыре месяца. – Кариса распахнула дверцу книжного шкафа – жития святых, история Ордена, сборники молитв… – А может, и больше, потому что ничего гарантировать ты не можешь. Ни коммуникатора, ни видео, ни нормальных книг… Если я повешусь с тоски в этом вашем монастыре, это будет на совести Тайной канцелярии – и твоей тоже.

– Это будет в первую очередь на твоей совести, – бросила рыжая. – И майор достаточно подробно объяснил, что мы здесь не для того, чтобы развлекаться. А что касается книг – в них есть буквы, слова и картинки, и читать их вполне можно. Даже полезно.

Она вытянула с полки толстый тёмно-серый том, хмыкнула и развернула книгу обложкой от себя. «Смирение как истинная добродетель», – гласило название, и Кариса поджала губы.

Смирение? Не дождётесь.

Она провела кончиком пальца по корешкам. Полка на первый взгляд была чистой, но шкаф пах, как целая библиотека, и даже жаль, что у неё нет аллергии на бумажную пыль – вот бы все переполошились…

Книга, которую она достала, оказалась альбомом с изображениями храмов Исцеляющей длани. Обложка была собрана из фотографий, действительно красивых, Кариса, невольно заинтересовавшись, открыла альбом на первом попавшемся месте. Между страницами в качестве закладки лежали открытки… нет, рисунки.

Наброски.

Карандашные линии, акварельные пятна…

Девушки.

Кариса перехватила альбом левой рукой, правой поворошила листки. Пожалуй, девушка на них была изображена всего одна, но в разных ракурсах, и одеждой художник не заморачивался, уделяя максимум внимания объёмам и изгибам. Лицо тоже было проработано не везде, но волна рыжевато-русых волос придавала портретам узнаваемости.

– Кажется, кое-кто сумел найти себе интересное занятие даже тут. Ты ему позировала?

Она подняла голову и встретилась взглядом с музой пылкого творца. Та вспыхнула и прикусила губу, но голос звучал твёрдо:

– Тебя это не касается. Дай сюда.

Протянутую руку Кариса проигнорировала и двумя пальцами подняла за уголок набросок с изображением поцелуя. Девушка была всё та же, а мужчину было видно лишь со спины, но в ширине плеч художник себе определённо польстил.

– Думаю, ты бы не решилась. Знаешь, мне всегда было жалко парней, которые связываются с правильными, хорошими девочками, а потом, бедолаги, терпят до свадьбы. Или вот… Сублимируют. – Она разжала пальцы, и листок спланировал на пол.

– Риса, уймись, пожалуйста.

Ярсана подобрала рисунок, протянула рыжей. Губы задрожали, и Кариса поспешно отвернулась, пытаясь сосредоточиться на мысли, что это лишь простая вежливость, а не предательство лучшей и единственной подруги. Ощущение одиночества, отрезанности от мира накрыло так резко и полно, что она едва не разрыдалась – спасение пришлось искать в злости.

– Вы хотя бы целовались? Хотя о чём я спрашиваю, мы же в святой обители, здесь грешно даже думать о таком…

А может, и целовались. А может, и больше – если он жил в этом доме, а она приходила с ним заниматься, и у них было сколько угодно времени наедине, и почему, змеевы потроха, почему он всё-таки выбрал именно её?!

– Правда, обниматься с его приятелем тебе это не мешало. Странно, что с одним – майор не в твоём вкусе?

Горячие пальцы вцепились в запястье, рисунки разлетелись по комнате. Кариса вскрикнула и попыталась высвободиться, изо всех сил подавляя желание вцепиться тоже, в волосы, в горло, в это личико, которое – подумать только! – сочли достойным нарисовать…

Видение обрушилось на неё темнотой и тишиной, и она замерла, изо всех сил пытаясь не поддаться страху. Потом в сумраке проявились солнечные лучи, падающие сверху и справа, очертания книг, столешница из тёмного дерева, какие-то бумаги. Мужские руки перелистнули страницу, другую, и Кариса откуда-то знала, что он, этот мужчина, до смерти устал возиться с документами, но начальство требует результатов. На миг снова стало темно – он зажмурился, растёр лицо ладонями, и темнота ему нравилась, потому что там, в темноте он мог быть не один…

А потом руки решительно сдвинули все документы на край стола, в поле зрения появились блокнот и карандаш, и Кариса, сообразив, кого видит, попыталась сопротивляться, не смотреть, отстраниться…

Не смогла.

Движения – точные, быстрые, изящные. Линии – лёгкие, едва заметные, складывающиеся вдруг в знакомое лицо. Прикосновения к бумаге – столько нежности в них, что на глаза наворачиваются слёзы. Разгорающееся в груди тепло – и она плавится в этом тепле, и как же больно от того, что тепло это – чужое, и нежность чужая, и улыбка, которую она не видит, но ощущает как свою, предназначена другой…

Она пришла в себя на полу. В горле набух ком, слёзы застилали глаза, и она не видела, кто обнимает её за плечи, а кто придерживает стакан с водой и ласково уговаривает выпить. Первый глоток удалось сделать с трудом, дальше пошло легче, и всхлипы потихоньку сошли на нет. Поднимать голову не хотелось, и не хотелось смотреть в глаза – никому. Лечь, отключиться, забыться…

– Это было видение, так?

При звуке этого голоса внутри вновь колыхнулась чужая нежность, и Кариса до боли закусила губу, пытаясь выровнять дыхание. Змеев сын, ну почему, почему он вот такой?! Как ему удаётся так чувствовать – и зачем, за что ей об этом знать?!

– Тебе велено вести дневник, – напомнила Ярсана. – Хочешь, я буду записывать?

Кариса неловко дёрнула головой, пытаясь кивнуть, и медленно, осторожно подняла взгляд. Кеара смотрела на неё сквозь сенс-очки, внимательно и серьёзно, и сквозь нерассеявшееся чужое восприятие казалась такой красивой, что не рисовать её было бы просто преступлением.

– Представь бабочку, – велела она. – Закрой глаза, вот так, и представь – летит белая бабочка…

Сопротивляться не было сил. Белая бабочка, голубая бабочка, лимонная бабочка, зелёная бабочка – они мельтешили перед глазами, никак не желая выстраиваться в нужный узор, а рыжая держала её за обе ладони и медленно, монотонно проговаривала инструкции, раз за разом, и её руки казались мягкими и тёплыми. Тепло это расходилось от пальцев, успокаивая и утешая, и бабочки выписывали круги и восьмёрки, и как это прекрасно – чувствовать себя собой, а не каким-то влюблённым идиотом…

– Чрезмерная чувствительность в плане эмпатии, – деловито сказала Кеара, и её имя уже не вызывало прежней злости. – Это мы поправим. Так что ты видела?

Кариса подняла голову, всматриваясь в её лицо, и не ощутила ничего – ни чужой нежности, ни собственного раздражения.

Хорошо.

– Его, конечно.

– И… – рыжая помедлила, явно разрываясь между врачебным долгом и собственным любопытством. – Что он делал?

– Работал… Кажется. С бумагами. – Кариса с лёгкой долей злорадства поймала разочарование в глазах собеседницы и всё-таки призналась: – И рисовал. Тебя. На сей раз соизволил вспомнить про платье. Знаешь, если б меня парень рисовал в таких количествах, я бы решила, что он маньяк.

Кеара фыркнула и демонстративно придвинула к себе стопку рисунков.

– Значит, хорошо, что он рисует не тебя. И ты ещё не видела количества.

Она вынула из кармана комбинезона помятый конверт и принялась впихивать в него сложенные наброски. Из конверта торчали уголки других листков, несколько мгновений Кариса смотрела на них, пытаясь удержать внутри рвущуюся наружу тоску – и не справилась.

– Я… На самом деле… Меня в жизни никто и никогда не рисовал.

Она всхлипнула и прижала ладонь к дрожащим губам. Не рисовал – и, пожалуй, не любил. Так, чтобы тепло изнутри, чтобы переполняющая нежность, чтобы ждать писем, чтобы быть так далеко – и всё равно рядом…

Рыжая помедлила – и вынула из конверта пачку открыток.

– Показать?

На этих рисунках людей почти не было – лишь крошечные силуэты на границе пейзажей. Был дом, который она видела во сне – вот, значит, почему! – и цветущие яблони. Были цветы и листья. Был лес и озеро…

И лицо – одно-единственное.

Кариса смотрела на него, пока не ощутила исходящее с двух сторон беспокойство. Портрет пришлось отдать – и хорошо, и славно, зачем он ей тут сдался, и так никакого от него покоя.

И всё же…

Как же хотелось, чтобы он… Нет, пусть не он, пусть другой. Пусть бы рисовал, обнимал, смотрел вот так же, и улыбался – только для неё. Чтобы чувствовать себя не просто желанной и восхитительной – нужной, любимой, единственно возможной.

Она ведь так устала быть одна…

Пусть он будет.

Глава 4. Ни слова о святых

Дверь в библиотеку еле слышно скрипнула, потом хлопнула. Стоило бы глянуть, кто пришёл, но голова казалась неподъёмной, и шансов оторвать её от столешницы не было. К тому же, существовал лишь один человек, к которому Дом проникся таким расположением, что игнорировал хозяйский приказ «не беспокоить».

– Я тебя убью, – буднично сообщил Эл, со стуком ставя на стол что-то металлическое. – Ты хотя бы ел сегодня?

Ильнар попытался пожать плечами, но было ужасно лень шевелиться. Может, и ел. Может, даже сегодня. А который час, интересно?..

– Полдень уже.

Нет, пожалуй, не сегодня.

Послышалось звяканье. Спустя пару мгновений нос защекотали запахи, в которых преобладал жареный лук и незнакомые пряные травы. Похоже, на кухне снова дежурит Ориен.

Эл весьма невежливо тряхнул его за плечо, и Ильнар со стоном выпрямился – мышцы успели затечь, шея ныла нещадно. Он откинулся на спинку стула, открыл один глаз и почти сразу сощурился – хотя большая часть библиотеки оставалась в тени, но хитрая система зеркал и отражателей перенаправляла льющийся из окон солнечный свет так, чтобы рабочее место хозяина в любое время суток было хорошо освещено. Мягкое, рассеянное сияние окутывало заваленный книгами стол, кое-где сумрак прошивали острые тонкие лучи – в них танцевали пылинки и проявлялись углы массивных тёмных стеллажей.

– Не вернулись ещё?..

– Нет. И если ты демонстративно сдохнешь в ожидании, лучше никому не станет. Ешь. Или с ложечки накормить?

Пришлось открывать и второй глаз тоже. Эл был прав, конечно – от них не зависела ни скорость айринга, ни вероятность, что Киру вообще позволят вернуться, ни тем более козни невесть где затаившегося Магистра. Спас ли старший лейтенант Дьери экспедицию или отказался подчиняться приказам, тоже будут решать далеко отсюда, и вряд ли на решение повлияет его попытка за несколько дней изучить местную библиотеку и составить список наиболее интересных томов. В лучшем случае книги заберут вместе с мятежными магами – только отряд соберут побольше…

Но он, по крайней мере, мог отвлечься.

Спасательная группа Тайной канцелярии прилетела на следующее утро после того, как остатки экспедиции вломились в древнюю усадьбу. Кира, разумеется, забрали сразу, как и Гэлхана, и большую часть пограничников. Ильнар ожидал споров и возражений, но командир группы, помявшись, сообщил, что задание было сформулировано как «обеспечить эвакуацию людям, которым необходима срочная помощь». Полномочий тащить в Ксантар силой тех, кому помощь не требовалась, у него не было, зато было указание «разбираться по ситуации» и звание капитана – против прямого приказа майора.

Кир обещал взять всю ответственность и переговоры на себя. Но ему уже многое прощалось – хватит ли императорского доверия на такое безумное предложение?

В итоге в усадьбе остались оба мага, доктор, трое пограничников из экспедиции и ещё три человека из спасательной группы, на всякий случай и для охраны. Фина Кир забрал с собой – тот попытался сопротивляться, но аргументов, позволяющих человеку с проклятием в ауре и дальше оставаться в Диких землях, не нашёл. В отчёте, который должны были передать Императору, Ильнар просил прислать документы – по клятвам, по «Изменению», по методам реконструкции сложных непроявленных проклятий, о которых говорила Кеара. Соблазн попросить привезти и её саму был велик, но здравый смысл уверенно говорил, что девушке в Диких землях не место.

Пока ещё.

В итоге в Ксантар отправился лишь листок с пейзажем – писать о произошедшем Кир настрого запретил, но пообещал дать Кеаре знать, что они хотя бы живы. Ожидание ответа – от неё или Тайной канцелярии, – было совершенно невыносимым, и Ильнар старательно заполнял дни и мысли попытками заняться делом.

Библиотека с сотнями древних томов, не имеющая ничего похожего на каталог, для дела подходила отлично.

Кроме того, нужно было выполнить обещание, данное стражу портала, и отыскать его останки. Фин упоминал о бое Магистра с синеглазой тенью и о последовавшем за ним ритуале, но верить в то, что Каэр окончательно мёртв, не хотелось. Увы, разыскать удалось лишь древние кости – и ни капли энергии в них.

А ещё у арки лежал труп – судя по форме, последний из охранников Лейро. Фин успел до отлёта осмотреть оставленные чёрно-красными вещи, и уверенно заявил, что рюкзаков было больше. По всему выходило, что умирающий Магистр всё же прошёл портал – а потом выпил жизненную силу спасшего его подручного, собрал вещи и ушёл. Счастье, что сил на создание нового некроголема у него не хватило, и хищная грибница, формирующая призраков, в усадьбу тоже не пробралась. Тело охранника забрали в Ксантар вместе с брошенными рюкзаками, а останки стража Ильнар лично похоронил в дальнем углу сада, под самой старой яблоней.

Ориен уговаривал его посетить лабораторию Дайлона. Эл ругался и возражал – мол, совершенно непонятно, что там сейчас происходит, не говоря о том, как оттуда выбираться, если случится сбой портала. Некоторое время Ильнар сомневался, но логика советовала встать на сторону доктора. Сама лаборатория закрылась после ухода целителя, но даже каон не смог бы угадать, какие следы оставили магическая битва и пролитая кровь возле дикого накопителя. Лезть туда вдвоём и даже с драконами было попросту опасно, и как бы ни хотелось добраться до записей мага, с этим приходилось ждать.

Ещё одной необходимой вещью было исследование Дома. В древних методах строительства разобраться пока удалось не до конца, но здание оказалось слишком живым для того, чтобы считать его обычной недвижимостью. Обращаться к чему-то (кому-то?) имеющему сознание просто «эй, ты» Ильнару было некомфортно, но все попытки придумать имя и этому питомцу разбились о стену осторожного непонимания. Дом чувствовал, что хозяин чего-то от него хочет, но такие абстрактные понятия магическому псевдоразуму были не по зубам. Ориен, всё ещё рассерженный за отказ посетить лабораторию, в ответ на жалобу саркастически хмыкнул – мол, если тебя не устраивает просто дом, пусть будет Дом с большой буквы!

Это решило дело.

Инструкции к Дому не прилагалось, но его внутренняя логика было заточена под идею обеспечить хозяина, даже такого бестолкового, комфортом – и слава предкам, которые научили своё жилище сперва выяснять, что именно хозяин таковым считает! Первые пару дней оба учились задавать вопросы и понимать ответы – голосовые команды Дом воспринимал только на староимперском, а Ильнар, хотя и наловчился переводить текст, произнести его правильно с первого раза способен не был. Простейшую просьбу типа открывания или закрывания двери Дом улавливал без слов, но мысленным общением злоупотреблять не стоило – огонь в камине, вспыхнувший в ответ на пожелание немного подогреть воду в умывальнике, надолго отбил настроение экспериментировать.

Хорошо ещё, что на мысли всех прочих обитателей Дом не реагировал вовсе, притворяясь самым обычным домом. Исключение делалось разве что для Эла – команды доктора, произнесённые вслух и на староимперском, выполнялись вполне аккуратно.

Ещё Дом безо всяких просьб впитывал прямо в пол грязные следы от ботинок, пролитый чай и просыпанные крошки, мгновенно убирал с зеркал и дверных ручек отпечатки пальцев и поддерживал внутри комфортную температуру…

А вот готовить не умел.

Ильнар осторожно ковырнул кончиком ложки дымящееся варево – между серых комков уваренной до неузнаваемости крупы проглядывали грубо нарезанные рыжие кубики моркови, коричневатые кольца пережаренного лука и вовсе незнакомые серо-жёлтые куски, бесформенные и ноздреватые.

– Грибы, – опередил его вопрос Эл. – Не знаю, где он их набрал и как они правильно называются, но через анализатор я это безобразие прогнал. Съедобно. Местами даже вкусно… Но это очень редкие места.

Доктор переложил с ближайшего стула на тёмный паркет стопку книг, развернул его задом наперёд и уселся, поставив на спинку локти и подперев кулаками щеки, поросшие светло-рыжей щетиной. Ильнар невольно потёр собственную щёку, вздохнул – отъезд командира сказался на дисциплине и внешнем виде самым печальным образом. Гладко выбритым выглядел только Ориен, да и тот хитрил, пользуясь магией крови так, что ни на щеках, ни на голове, ни на покрытых шрамами руках волос не было вовсе.

С канализацией Дома разобраться пока не удалось. Зато спасательная команда частью разогнала, а частью расстреляла ящериц, и стало возможно выбираться за пределы усадьбы. Далеко отходить не рисковал никто, но протянуть шланг к озеру получилось, так что вода у них была, а продукты…

Пока были тоже.

Он быстро доел кашу – вкусных мест не попалось, – и залпом выпил чай, кисловато-горький, пахнущий лесом. В вопросах местных трав Ориену можно было доверять, и хотя запас лекарств тоже имелся, против травяных добавок «для общей пользы» не возражал даже Эл. Сам доктор готовить не умел вовсе и на кухне в основном следил за тем, чтобы вода проходила надлежащую очистку, неизвестные грибы и травы в первую очередь попадали в анализатор, а не в кастрюлю, а повар мыл руки с мылом. Сам каон привык есть в Диких землях всё подряд и как попало, но обычные люди от его стряпни могли на весь день поселиться в ближайших кустах.

Ложка брякнула о донышко миски особенно громко, и Эл поднял взгляд.

– Не начинай, – быстро сказал Ильнар. – Мы всё обсудили сто раз, только поругаемся.

Доктор хмыкнул, но заводить очередной разговор о целесообразности организации базы в Диких землях не стал. Однако все его аргументы невольно всплыли в памяти, и хотя отказываться от своих слов Ильнар не собирался, с каждым днём ожидания идея выглядела всё более сюрреалистичной.

Обучать магов. Не просто помогать справляться с приступами и блокировать спонтанные всплески – учить использовать энергию, создавать заклинания, работать с плетениями. Если капля информации просочится к чёрно-красным – их перебьют, всех до единого.

Касаться древних щитов. Принцип «работает — не трогай» был понятен и близок не только сферотехникам. Да, они всего-то пытались закрыть наметившуюся трещину, и им это даже удалось, но если заплатка сорвётся и Империю накроет новая Катастрофа, найти виноватого будет очень просто – вряд ли в этом качестве выступит якобы покойный Магистр.

Закрывать разрыв у накопителя. Да, на первый взгляд, идея логичная и правильная, вот только что будет дальше? Как отреагирует на это ткань реальности? Будут ли открываться новые разрывы, как они открываются сейчас? Оперативники СМБ вряд ли сильно огорчатся, если уменьшится количество монстров – но что, если с ликвидацией основного разрыва увеличится количество колдунов?

Что будет с миром, в который вернётся магия?

Документы, записи и отчёты отправились в Ксантар. Там их изучат специалисты и привезут ответы хотя бы на часть вопросов. Хотелось надеяться, что ответы эти не будут содержать варианта «пристрелить инициативного мага, пока не поздно».

– Лейро тоже хотел изменить мир, – задумчиво проговорил Эл. – Мы знаем, чем это закончилось.

Одного имени хватило, чтобы внутри плеснула злость.

– Да плевать мне на мир! Я просто хочу, чтобы…

– Чтобы что?

Ильнар стиснул кулаки и прикрыл глаза, стараясь привести в порядок эмоциональный фон.

– Если тебе это всё так не нравится, ты мог бы улететь с Киром.

– Ага, а Ориен тем временем потравил бы всех оставшихся, – раздражённо отмахнулся доктор. – Начал говорить – заканчивай. Зачем всё это лично тебе? Ты жив, практически здоров, и стремления к власти или славе я в тебе никогда не замечал, не говоря о желании лечить инициированных. В чём мотивация?

Мотивация была – проще некуда, но говорить о ней Элу… А впрочем, ему уже пора смириться.

Кеара.

Только она.

Да, можно было попросить привезти её на базу. Можно было изначально взять её с собой в экспедицию – и Тавис был бы жив, и все прочие жертвы Лейро тоже. В Диких землях Тео до неё не добрался бы, они могли бы и дальше изучать змеиную болезнь, высылая Алтине результаты, а та уже внедряла бы их наработки в практику спецбольниц. Инициированные жили бы дольше и без приступов, возможно, кому-то удалось бы избавиться от чешуи. Вряд ли им позволили бы выходить на улицу, но в сеть – запросто, и они могли бы обучаться на видеокурсах, может, даже работать.

А они с Кеарой жили бы вдвоём, в этом доме. Сажали цветы на клумбах, гуляли вокруг озера, пили чай с местными травами, и он рисовал бы её под цветущими яблонями…

И боялся лишний раз прикоснуться, чтобы не спровоцировать клятву.

Ильнар покачал головой и снова уткнулся лбом в сложенные руки.

– Ты сам говорил, что инициированные не являются полноценными членами общества, – глухо проговорил он. – Нужно очень многое изменить и доказать, чтобы мне позволили жить в городе, работать с людьми, изучать эти змеевы клятвы и…

– Жениться, – закончил Эл. Немного помолчал, потом фыркнул. – Вечная тема, да. Мужчины вершат великие дела, просто чтобы обратить на себя внимание женщин.

Ильнар повернул голову, чтобы смотреть на друга хотя бы одним глазом, и с некоторым возмущением увидел, что тот улыбается.

– Я бы с огромным удовольствием посмотрел на тебя на моём месте, – огрызнулся он. – Почему из всей нашей компании только я один влюбляюсь, как дурак?

– Сомневаюсь, что смогу доставить тебе это удовольствие, – в голосе доктора прорезалось снисхождение. Он встал, аккуратно отодвинул на место стул и вернул на него книги. – Во-первых, у нас тут одна девушка, и та дракон, причём даже у неё уже есть парень – для меня просто нет вариантов. А во-вторых – чтобы влюбиться, как дурак, надо им и быть. Прости, но…

Он усмехнулся и развёл руками. Выглядел он при этом таким довольным, что Ильнар не стал возражать даже на предложение отнести посуду на кухню и собственноручно вымыть.

В конце концов, если ему приходится мыть посуду – значит, у него есть еда и он достаточно здоров, раз сумел поесть самостоятельно. А это, в свою очередь, открывает много интересных перспектив…

И ещё надо будет посмотреть, кто в итоге окажется дураком.

***

Гости появились ближе к вечеру – лягушки на озере уже начали свой привычный концерт, живший где-то среди яблонь соловей пока молчал. Айринг приземлился на дальнем берегу, полностью чёрный, словно впитывающий свет, и мгновенно укутался мерцающим силовым полем. Так делали все айринги Империи – поле позволяло защитить корпус от капризов погоды и особенно ветра. Но Ильнару упорно казалось, что новоприбывшие опасаются выходить.

Ждали первого шага – или удобного случая для атаки?

Две сотни метров от ограды до места встречи он шёл с ощущением не то что недоброго взгляда – снайперского прицела. Но воображение перестаралось – выстрела так и не последовало, и сквозь щиты он прошёл беспрепятственно. Действительно, просто антипогодные.

У трапа его ждал только один человек – незнакомый, в серой форме без знаков различия.

– Капитан Дьери?

Ильнар машинально кивнул на вторую часть вопроса и недоумённо сдвинул брови на первую.

– Он ещё не в курсе, – насмешливо отозвались с трапа. – Вы погодите пока, мы с документами разберёмся…

В дверном проёме возник Фин, бодрый и позитивный до отвращения, и Ильнар впервые за несколько дней вздохнул свободно и заставил себя расправить плечи.

– Паршиво выглядишь, – вместо приветствия заявил напарник. – Такое чувство, будто ты нашёл там прадедушкин погреб и плотно занялся дегустацией. Нет, серьёзно…

– Если серьёзно – заканчивай кривляться. Где Кир?

Фин соскочил с трапа, приподнял чёрный кейс с металлическими уголками и многозначительно пошевелил бровями.

– Я за него. И за всю Тайную канцелярию тоже я… Пойдём, присядем куда-нибудь, ребята пока подождут. Подождёте ведь? Мне надо ввести дана капитана в курс дела, потом он примет груз. Готовьтесь там пока.

Незнакомец глянул на него с долей неодобрения, но кивнул и скрылся внутри. Ильнар шумно вздохнул, жалея о невозможности отвесить другу затрещину. С другой стороны, если он здесь, в новой форме и с довольной до крайности рожей, а зажигательную бомбу на усадьбу не сбросили, значит, Император одобрил хотя бы часть идей.

И что за путаница со званиями, интересно знать?..

– …Никакой путаницы, – заявил Фин. Кейс звучно плюхнулся на стол в библиотеке, силуэт ладони на крышке сердито мигнул красным, но в ответ на прикосновение благосклонно посинел. Внутри обнаружились документы – и небольшая тёмно-синяя коробочка. – Ага, это тебе, но сперва приказ.

Ильнар осторожно взял в руки гербовый, алый с серебром бланк. Голова отказывалась воспринимать канцелярит, и два коротких абзаца он перечитал три раза, цепляясь за фразы: «за особые успехи», «в соответствии с занимаемой должностью», «назначить оклад»...

– Подписывай, подписывай, – поторопил Фин. – Кир сказал, что лейтенантов, даже старших, на такие места назначать не положено, так что отныне ты бессовестно старше меня по званию. Рад?

– Безумно, – пробормотал Ильнар. Фин вытряхнул содержимое коробочки ему на ладонь – нашивки, планки, имперское солнце в двух экземплярах… Он и не помнил, когда в последний раз надевал парадную форму. Неужели кто-то думает, что в Диких землях вся эта бижутерия пригодится? – Ладно, а с должностью что?..

Фин ухмыльнулся и жестом фокусника вынул из кейса следующий приказ.

– Начальником всего и всех назначили дана майора, конечно, – прокомментировал он, пока Ильнар пытался продраться сквозь официальные формулировки. – Ты как бы заместитель. Эл как бы… как там написано? Ай, короче. Кир руководит всем дурдомом сразу, ты отвечаешь за учебную программу, дан доктор – за здравый смысл.

Эл, сидевший на краю стола, негромко хмыкнул, забрал у Ильнара бланк, быстро просмотрел и поставил подпись.

– Здравого смысла здесь как раз и не наблюдается. Я удивлён, что Император решился всё это одобрить.

– Тебе вообще грех жаловаться, – Фин выхватил у него подписанный документ и выдал взамен новый. – Персональная больница, подопытные, которым некуда свалить, и право ставить эксперименты на людях – разве ты не об этом всегда мечтал?..

На то, чтобы разобраться со всеми привезёнными документами, ушло не меньше часа. С каждой поставленной подписью внутри что-то вздрагивало – впрочем, варианта «не подписывать» не существовало. Безумная идея об обучении отряда магов, ещё вчера казавшаяся почти нереализуемой, наполнялась списками людей, должностными регламентами, целями и задачами. Официальные формулировки врастали в реальность энергетическими плетениями, размашистый росчерк императорской подписи давал импульс, оставалось лишь нажать кнопку – и мир изменится…

– Отлично, – заявил Фин, аккуратно защёлкнув замок кейса. – Теперь грузы…

– Погоди, – Ильнар поймал его за локоть и внимательно посмотрел в глаза. Ответом была безмятежная улыбка – впрочем, ауру всё ещё закрывал амулет. – Теперь объясни мне, какого Змея всем этим занимаешься ты и почему твоя фамилия имеется в списке персонала. Медосмотр был?..

Улыбка трансформировалась в ухмылку – весьма вызывающую.

– Разумеется, дан капитан. Полный медосмотр, тщательное сканирование ауры, анализы по списку… Здоров, к государственной службе, в том числе при условиях повышенного фона, годен. Справку, к сожалению, оставил в городе, но начальство с нею ознакомилось, вы не переживайте.

– Шею сверну.

– Запросто свернёшь, – с готовностью кивнул друг. – Поэтому за тобой кто-то должен присматривать. Киру будет некогда, у Эла тоже забот хватит…

– Я ведь не об этом.

– А о чём?

Лицо друга прямо-таки лучилось незамутнённой наивностью, аж кулаки зачесались. Ильнар с некоторым раскаянием вспомнил, что включить в доклад пункт про мёртвую клятву он забыл – и если Кир не объяснил врачам прямо, что следует искать, то напарник с лёгкостью мог вывернуться из любого медосмотра.

Эл в ответ на вопросительный взгляд только пожал плечами. В любом случае обсуждать эту тему в присутствии Фина было невозможно – чем тот с полным осознанием пользовался.

– Это ведь опасно.

– Да ты что? Серьёзно?!

Ещё полминуты они сверлили друг друга взглядами, потом Ильнар прикрыл глаза, борясь с ощущением, что смотрит в зеркало. Да, отражение выглядело совсем не так, но…

Он бы тоже не остался в городе.

Из-под стола раздался приветственный свист. Бурундук в одно мгновение взобрался по ноге Ильнара на стол, смешно чихнул и встал на задние лапки, недвусмысленно протянув к Фину передние.

– Ну хоть кто-то рад моему присутствию, – прокомментировал тот, подхватывая зверька. Посадил на плечо, пощекотал кончиком пальца белую грудку и, не глядя на Ильнара, добавил: – Там в грузовом отделении три ящика документов. По Изменённым, по клятвам… Кстати, в списке потенциальных подопытных моя фамилия тоже есть. И согласие на медицинское вмешательство, в том числе ментальное и магическое.

– Скотина ты, – вздохнул Ильнар, осознав масштабы проблемы. Он-то, запрашивая информацию, надеялся, что работа будет сугубо теоретической, по крайней мере, до тех пор, пока не удастся отловить Магистра и что-то выяснить о тексте клятвы. Но если Император счёл Фина подходящим материалом для экспериментов… Да ладно, этот гад наверняка сам же подал идею – и сам напросился!

Убить лучшего друга своими руками – прекрасная перспектива.

– Я тебя тоже люблю и уважаю, – хмыкнул Фин. – И искренне верю в твои аналитические, магические и прочие полезные способности. Ладно, с бумажками закончили – пошли разбираться с более материальными вопросами.

Материальные вопросы оказались куда объёмнее кейса, и их решение благополучно перетянуло на себя всеобщее внимание. Строительные материалы, продукты, топливо, мебель, лекарства и приборы – чтобы перевезти весь груз айринга, пришлось использовать вездеход. Кир прислал письмо с подробным объяснением, что, куда и для чего нужно, но Ильнар всё равно чувствовал, как закипает мозг. От мысли, что он здесь старший по званию и вообще заместитель командира базы, хотелось немедленно сбежать подальше, останавливало лишь понимание, что Дом чужаков не впустит – да и заварил всю эту кашу именно он.

Зыбкое подобие порядка удалось навести к закату. Меньшую часть груза сложили в холле, большую – в саду под яблонями. Ильнар гнал от себя ассоциацию с грудами хлама вокруг брошенного айринга, и по лицу Ориена было видно, что не только его донимают неуютные воспоминания. Впрочем, если каону и не нравились перемены, недовольство своё он держал при себе, помогал с разгрузкой и распределением ящиков, и лишь когда трюм айринга опустел, отпросился «погулять с драконами».

– Он опасается, что его снова заберут в город, – негромко проговорил Эл, провожая взглядом два крылатых силуэта над озером. Ветер совсем утих, золотые и розовые облака отражались в зеркальной глади воды, а лес на другом берегу казался чёрным – как и айринг. – В прошлый раз ему там… не понравилось.

– Как я его понимаю, – ухмыльнулся Фин. – Эх, я бы тоже полетал… Но дела. Кира отпустят из медблока не раньше, чем через неделю, вот и ношусь туда-сюда. Через пару дней к вам прилетит вторая часть груза, постарайтесь прикинуть, что может быть нужно ещё и составить список, лады? Так, и последнее.

Он помедлил, подбирая слова. Ильнар с некоторым удивлением понял, что друг смущён – но в следующий миг тот поднял взгляд, и на лицо его снова вернулась хулиганская улыбка.

– Будем решать вопрос с твоей личной жизнью! Раз ты сам не шевелишься, Кир велел тебя пошевелить – двадцать второго мы едем в монастырь. И я заранее знаю ответ, но всё-таки спрошу… Привезти?

Лягушки притихли, будто тоже хотели знать ответ, и в тишине стало слышно соловья. Ильнар полминуты вслушивался в доносящиеся из сада трели, потом скривился и отвернулся, стараясь скрыть собственное смущение и прилагающуюся к нему бурю эмоций.

– Нет.

Потому что Дикие земли, фон, монстры, клятва, а теперь ещё и полтора десятка инициированных – пока он просмотрел только список фамилий, но в одном из привезённых ящиков лежали анкеты, с которыми только предстоит ознакомиться…

– Ну и дурак, – легко согласился Фин. – Тогда Кир разрешил письмо. Повезу лично я, так что можешь писать что угодно – но гостайны желательно всё же не раскрывать. Давай-давай, живее, нам отправляться скоро, а девочка там скучает!

Письмо…

Мысленно Ильнар сочинил уже с десяток посланий и успел пострадать о невозможности их отправить. Но стоило Фину высказаться на тему, как захотелось дать ему в глаз, а все нежные обороты вылетели из головы, уступив место совершенно нецензурным конструкциям.

– Пиши, – опередил его Эл. – И передавай привет.

– А как же «отвали от моей сестры, подлый колдун»? – хмуро уточнил Ильнар.

– Я этого и в прошлый раз не говорил, – парировал доктор. – И про «влюбился как дурак» сказал тоже ты. Я всего лишь смиряюсь с неизбежным – и не хочу, чтобы она огорчалась.

– Это да, – Фин почесал нос, потом хлопнул себя по шее и с неудовольствием потёр друг о друга измазанные пальцы – инициированного комары есть не желали, а вот свежий человек их заинтересовал. – Пейзаж твой мы отправили, так что она могла сделать вывод, что ты жив, однако…

– Ладно-ладно, – Ильнар вскинул руки, сдаваясь. – Напишу. Прямо сейчас.

– И рисунков тоже добавь, – Фин наставил на него указательный палец, секунду подумал и поднял палец вверх. – О! А с рисунков-то мы, пожалуй, и начнём. Где тут у вас зеркало?..

***

За неделю айринг прилетал ещё два раза, уже без Фина, зато со специалистами по ремонту и строительству. Посадочную площадку для айринга залили бетоном, дорожку от неё к дому засыпали щебенкой. В саду появились два жилых модуля для персонала и охраны, мощный электрогенератор и стационарные генераторы силового поля. Дом любезно указал удобное место для бурения скважины – откуда он сам брал воду, Ильнар так и не понял, но против водопровода усадьба не имела возражений.

Затевать ремонт внутри было боязно – мало ли, как отреагирует живое здание на попытку сверлить стены или менять двери! Однако Дом проявлял всё больше интереса к человеческой деятельности, и Ильнар предложил попробовать обустроить комнаты для будущих магов в левом крыле, где двести лет назад были помещения для слуг – регулировать фон в Доме он уже научился, и держать подопечных под присмотром так было бы удобнее.

Помещать инициированных рекомендовалось в одиночные палаты, для этого десяток комнат по обе стороны от коридора планировалось разделить пополам. Перегородки рабочие успели поставить, а ночью Дом вырастил на них мох и придал ему вид обоев – тёмно-зелёных в серую полоску. Иллюзия была полной – даже на ощупь отличить подделку от настоящей фактурной бумаги было нереально. Дополнительные дверные проёмы в стенах тоже появились сами собой, оставалось лишь повесить двери. Строители в тот день работали вдвое быстрее, и с такими перекошенными лицами, что Ильнар наблюдал за ними лично, опасаясь не столько неадекватных поступков от специалистов Тайной канцелярии, сколько страхуя оных от непрошенной магической помощи – парней было попросту жалко.

Дом он, конечно, поблагодарил – и тот ответил настолько радостно-восторженной волной эмоций, что читать нотации было невероятно сложно. Они с Элом честно попытались составить правильные фразы на староимперском, но в том, что Дом всё же осознаёт необходимость ничего не делать без приказа, полной уверенности не было.

В последней свободной комнате левого крыла обустроили медблок. Библиотеку оставили библиотекой, лишь добавили пару стеллажей и столов, гостиную назначили комнатой для занятий, бывший хозяйский кабинет разделили ещё одной перегородкой – вышел кабинет командира и крошечная приёмная. Правое крыло с кухней и прачечной трогать не стали, чтобы не лезть сразу в сложные магические технологии. Подвал тоже оставили неприкосновенным. Ориен делал страшные глаза и рассказывал байки про монстров, живущих в заброшенных зданиях, Ильнар отмахивался – ничего подобного он не ощущал, но лезть ещё и туда не было ни времени, ни сил.

Хозяйскую спальню пришлось занять одному и целиком – на попытку перегородить её Дом почти обиделся. Гостевых комнат на втором этаже хватало, чтобы поселить администрацию новой базы, а армейские жилые модули с лёгкостью вмещали до двадцати человек каждый. Ильнар предоставил Киру решать вопрос, сколько людей им нужно, и на бумаге количество охраны и персонала смотрелось вполне логично. Но стоило представить, какая толпа народу получится, как ему становилось не по себе.

Документы готовы, помещения готовы, люди готовы…

Осталось немногое – привезти инициированных.

За неделю Ильнар успел изучить анкеты от корки до корки. Ни одного специалиста по щитам – и всего трое из СМБ. Эл оценивал будущих пациентов по своим параметрам и недовольно качал головой, однако во всей Империи вряд ли нашлись бы варианты получше. Требования к будущим магам были невелики, но…

Мужчины от двадцати одного до сорока пяти, не имевшие проблем со здоровьем до инициации. Первая-вторая стадия змеиной болезни. Предпочтительна работа в силовых структурах и техническое образование.

Добровольное согласие, подтверждённое документально.

Увы, желающих тащиться за чудесным исцелением к Змею на рога было не так много, как хотелось бы. Ориен ехидно рассуждал о страхе перед магией, Эл хмуро возражал, что в спецбольницах содержат тяжело больных людей, которые не всегда в состоянии сами поесть. Ильнар крутил в голове слова Алтины о единицах, готовых работать и учиться, и пытался угадать, сколько человек из обещанных полутора десятков действительно сумеют справиться с болезнью.

Когда они наконец прибыли, он почти разуверился в своей затее.

Четырнадцать человек в мешковатой светло-серой одежде – не то спортивные костюмы, не то пижамы. Четырнадцать инвалидных кресел, без антиграва, на обычных колёсах – потому что ну какой антиграв в Диких землях. Трое парней в медицинской форме, методично скатывающих эти кресла по трапу айринга, чтобы выстроить в аккуратную шеренгу.

Щебёнка на дороге.

Двести метров до ограды, двадцать метров дорожки, и, пожалуй, можно попросить Дом сделать пандус вместо лестницы на входе во флигель, но…

– Змеевы потроха, – негромко проговорил Ильнар, разглядывая подопечных – под слепящим полуденным солнцем люди выглядели особенно хрупкими и болезненными. – Вы что, не могли предупредить? Там хоть кто-нибудь ходить вообще может?

Подошедший к нему Кир пожал плечами. Выглядел он самую малость недовольным и, пожалуй, уставшим – но, в отличие от инициированных, стоял на своих двоих. Ильнар осторожно снял блок, вслушиваясь в отклик дара. Амулеты, защищающие ауру от высокого фона, его будущим ученикам, разумеется, выдали. Наверняка и блокиратором напоили, перестраховщики…

Энергетическое истощение. Физическое истощение. Бледная кожа, круги под глазами, ощущение усталости на уровне «да скорей бы уже сдохнуть»...

И двести, чтоб их, метров щебёнки.

– Ты зимой выглядел не лучше, – заметил Эл. – Ладно, отправь кого-нибудь за носилками, перетаскаем вручную. А с дорогой надо что-то делать, по этим камням даже просто ходить неудобно, не говоря о…

Дальше Ильнар не слушал. Размашистым шагом он подошёл к шеренге, встал напротив, заложил руки за спину – пальцы слегка дрожали. Речь для первой встречи с пациентами он продумывал неоднократно, но прямо сейчас все умные, красивые и, чего греха таить, пафосные слова вылетели из головы.

– Добрый день.

Несколько человек подняли головы – даже не половина. Остальные не шевельнулись – ссутуленные спины, пальцы, вцепившиеся в подлокотники, прикрытые глаза…

Как паршиво-то.

Ильнар нашёл взглядом медиков.

– Защитные амулеты снять. Со всех. Немедленно.

Парни попытались переглянуться, но рядом вдруг возник Гэлхан Сорро с его вечной улыбкой.

– Дан капитан отдал приказ, не так ли?

Удивляться появлению жреца Ильнар был не в состоянии, эмпатия и собственные воспоминания били по нервам – тяжесть в затылке, острые иглы в висках, режущий глаза свет, бессильное отчаяние, магический жар, выедающий изнутри… Он стащил китель новой формы – со всеми нашивками, вырядился ради встречи! – и уронил на бетон, оставшись в чёрной рубашке с коротким рукавом. Полосы чешуи от запястья до локтя вызывающе блеснули на солнце – медики сперва распахнули глаза вдвое шире нормы, потом кинулись выполнять.

Отсутствие защиты дало результаты почти сразу – инициированные зашевелились, начали поднимать головы, находить взглядом возмутителя спокойствия. Ильнар скрипнул зубами, заставляя себя стоять на месте и не оборачиваться, хотя очень хотелось сказать кое-кому пару ласковых. Ещё наверняка и в каютах фон снижен…

Спасибо, что привезли не трупы.

– Добрый день ещё раз, – проговорил он, стараясь унять клокочущий в горле гнев. – Меня зовут Ильнар Дьери. Я буду заниматься вашим обучением.

– Лечением? – уточнил кто-то с левого края шеренги.

Фраза Алтины «а лечить вы себя будете сами» вертелась на языке – но, пожалуй, сейчас она прозвучала бы издевательством.

– И им тоже. С ментальными практиками кто-нибудь раньше работал?..

Две поднятые руки с дрожащими пальцами. Что ж, он тоже не пытался работать с аурой до паука – а мотивация «делай или сдохнешь» доказала свою эффективность на практике. Другой вопрос, что сейчас, судя по ощущениям, большинство предпочло бы сдохнуть…

Но теперь у них есть он.

Ильнар растёр ладони и очень медленно снял ментальный блок. Чужие ауры отозвались бледным сиянием – светло-лиловый, лимонный, пара всплесков розового и оранжевого. Может, эти парни и подписали согласие на работу в Диких землях добровольно, но прямо сейчас большинству было плевать на всё – а у троих, судя по всему, совсем недавно был приступ, возможно, что и в дороге…

Неправильное настроение. Не рабочее.

Но менять настроение он уже наловчился.

Выстроить кресла полукругом – парни-медики молча подчиняются, Гэлхан подобрал китель, стоит рядом и глядит с каким-то умилением. Поставить лёгкий щит – не хватало зацепить резонансом всех любопытных, его же тогда самого придётся нести. Прикрыть глаза, ловя нужное настроение в себе самом – всё будет хорошо, всё получится, он знает, что делать, и они тоже скоро будут знать. Пройти вдоль ряда озадаченных новичков, коснуться – запястья, ладони, плеча, чувствуя, как каждое прикосновение отзывается болезненной дрожью внутри. Говорить – об основах ментальных практик, об эмоциональном резонансе, о балансе энергий внутри. Говорить и знать, что половина вообще не понимает и не слушает, но себя ведь тоже надо настроить…

Резонанс.

Он уже вёл пару раз групповую медитацию после возвращения от накопителя – нужно было как-то успокоить нервы сразу всем. Войти в правильное состояние удалось почти сразу, касаться чужих аур в настолько плачевном состоянии было страшновато, но ведь резонанс – не перекачка энергии, ему всего лишь нужно помочь им стабилизироваться, физически они почти здоровы и способны, чтоб их, ходить…

А если что – одного человека нести куда проще, чем четырнадцать.

В голове сама собой всплыла молитва об исцелении – на староимперском, но так было даже лучше. Повторять за Имарским жрецом было несложно, слова слетали с губ и, казалось, поднимались вверх лёгкими облачками. Собственная аура наливалась золотом и перламутром, энергетические касания снова отзывались дрожью, но у него хватало и сил, и решимости. Будущие ученики отзывались медленно, нотками удивления и любопытства – зеленые искры, голубые искры. Аура Гэлхана первой наполнилась золотом и зарезонировала, Ильнар почувствовал, как жрец вместе с ним повторяет слова молитвы, и запоздало пожалел, что не взял в резонанс Эла – с двумя интуитами было бы проще. Но вслед за жрецом почти сразу начали отзываться другие ауры, легче и быстрее, чем это получалось у неодарённых, и теперь нужно лишь удержаться самому на гребне эмоциональной волны…

«Всё будет хорошо. Всё получится. Добро пожаловать».

Завершить ритуал оказалось сложнее, чем начать. Вплетённые в резонанс люди начисто отключились от реальности – но и тут на помощь пришёл Гэлхан. Ильнар видел, как жрец медленно идёт вдоль ряда – касается рук, что-то говорит, – и чувствовал, как медленно, нехотя будущие маги выходят из медитации, один за другим…

Не упасть бы. Только бы не упасть.

Последним вышел из резонанса сам жрец. Встал напротив, заглянул в глаза:

– Всё хорошо?

Ильнар медленно наклонил голову, и машинально принял отданный китель, перекинул через руку. В голове слегка шумело, людей перед собой он почти не видел – только ауры, отливающие зелёным и голубым. Хватило бы сил поставить ментальный блок…

Хватило.

Щит отключился сам, но близко пока никто не подходил. Ильнар сделал несколько вдохов и выдохов, и окинул подопечных взглядом. Те, почувствовав внимание, уставились в ответ – на сей раз действительно все, на лицах – интерес и недоверие, и первые улыбки…

Ильнар тоже улыбнулся.

– Живы? Отлично. А теперь встаём – и на базу, ребята вон помогут.

Он кивнул осторожно приблизившимся медикам – пожалуй, стоило взять в резонанс и их тоже, вон как недовольно глядят…

– То есть как – встаём? – недоверчиво уточнил долговязый парень справа. – А приступ же…

Он умолк. Ильнар встал напротив и протянул руку. Парень недоверчиво глянул на него, на собственные ладони – из-под рукавов толстовки выглянула чешуя, зеленовато-бурая. Потом пригладил обеими руками взлохмаченные русые волосы – и решился.

Пожатие, сперва слабое, почти сразу окрепло. Ильнар отголоском резонанса ощутил напряжение отвыкших от работы мышц, потянул будущего мага на себя…

На ногах тот удержался. Стоял, пошатываясь, вцепившись в ладонь Ильнара обеими руками, и улыбался такой бестолково-счастливой улыбкой, что хотелось непременно улыбаться в ответ.

– Ну как?

Парень помотал головой, качнулся, но выровнялся сам.

– Дан капитан… – Он закашлялся, облизал губы и глянул прямо в глаза. – Я… Я почти месяц не вставал!

Ответить Ильнар не успел – Гэлхан мягко перехватил будущего мага за руку.

– Ну вот видите, а вы не верили, что всё наладится. Давайте, дорогие мои, поднимайтесь потихоньку, приказ касается всех…

Под его воркование медики и охрана аккуратно помогали пациентам встать и неспешно вели в сторону Дома. Эл, сориентировавшись, взял в помощь Фина и Ориена и обогнал колонну, показывая дорогу. Кир поймал взгляд Ильнара, молча кивнул и принялся раздавать указания оставшимся.

Гэлхан снова оказался рядом.

– Может, вам присесть?

Ильнар мотнул головой – из сидений поблизости были только инвалидные кресла. Он снова глубоко вздохнул, пытаясь припомнить хоть одно упражнение для баланса, но голова работать не желала.

– Спасибо за помощь.

– Не за что. Это выглядело, знаете ли, весьма эффектно – люди, даже сидящие с трудом, вдруг поднимаются и идут. Я даже думаю…

– Не надо.

Жрец вопросительно поднял брови. Ильнар поморгал, пытаясь сфокусировать зрение и сознание, выходило не очень, но мысль почему-то очень важно было высказать.

– Ни слова о святых. Даже не пытайтесь. Поссоримся.

Гэлхан легко рассмеялся.

– Как скажете. Я позову Кириана. Кресло и носилки вам, может, и не нужны, а вот дружеская помощь пригодится.

Он ушёл. Ильнар запоздало кивнул ему в спину, встряхнул китель, попытался вспомнить, как тот надевается, но не смог. Он поднял голову – колонна будущих магов уже достигла Дома. Это хорошо – парням после дороги и резонанса очень нужен отдых.

Им ведь ещё спасать мир.

Хорошо, что не сегодня.

Глава 5. Очень много магии

Лёгкую форму для магов сделали камуфляжной, только шлемы и бронежилеты оставили чёрными, и на них ярко белели порядковые номера. Попытка замаскировать магов зелёными пятнами с точки зрения Ильнара выглядела забавной – местные твари больше полагались на тепловое или магическое чутье, чем на зрение, а ставить щиты выучились все. Можно было пойти на дело хоть в розовых пижамках с единорогами – на эффективности это никак не сказалось бы.

Хотя вот на камуфляже меньше видна грязь.

Дожди шли уже три дня. Кир смотрел на такую погоду одобрительно – в середине лета начиналось массовое цветение сразу нескольких опасных растений, пыльца смешивалась, висела в воздухе плотными облаками и вызывала целый спектр неприятных последствий, от сыпи и лихорадки до серьёзных повреждений ауры. Две недели обитатели усадьбы безвылазно сидели за оградой, благо, фильтровать вредные примеси Дом умел и запираться в помещениях не пришлось. В таких условиях даже ливень с грозой показался бы прекрасной погодой для прогулки – а уж мелкая морось, зарядившая с утра, и вовсе не заслуживала упоминания.

Ильнар пошевелил пальцами – в новой форме перчатка защищала только тыльную часть кисти, для удобства работы с энергией, – и рукавом стёр одинокую капельку со щитка шлема. Истинное зрение давало более чёткую картинку, чем экраны, и в новой форме щитки сделали из обычного, чуть затемнённого пластика с водоотталкивающим покрытием. Без магии окружающий мир выглядел зелёным и немного коричневым, под ногами сочно чавкало, легкая водяная дымка скрадывала очертания предметов.

– Если кто-то потеряется в лесу, – проговорил он вполголоса, – вы нас не найдёте.

Стоявший рядом Кир пожал плечами. Страхующий отряд был одет в чёрно-серую защитную форму с нашивками магобезопасности и вооружён до зубов – огнемёты, ружья, парализаторы, гранаты. Магам же полагалось поработать руками и продемонстрировать, чему они научились за два месяца.

Это было их первое серьёзное задание. Начальству не нравилась идея гонять айринг в Дикие земли, вопрос об альтернативных вариантах поднимался всё чаще. Портал между базой пограничников и базой магов на первый взгляд казался самой подходящей идеей, вот только разыскать рабочую платформу в окрестностях усадьбы оказалось непросто.

Ильнар целую неделю перекапывал память Таро и пометил на карте три наиболее перспективные точки. Одну Ориен забраковал сразу – на платформу рухнул летающий остров. Ко второй слетали на драконах и после долгих блужданий по лесу всё-таки нашли – на дне заполненного водой котлована. До третьего портала от усадьбы было целых пятьдесят километров, и к нему даже вела дорога – разбитая и заросшая, но теоретически проходимая на вездеходе. Вот только упиралась эта дорога в полуразрушенный посёлок, и что за твари обитали среди руин, не мог точно сказать даже каон.

Полтора десятка магов и два десятка стрелков должны были прояснить этот вопрос.

За два месяца интенсивных занятий с симптомами змеиной болезни справились все. Труднее оказалось с теорией плетений. Ильнар честно пытался адаптировать университетский курс для непрофильных специалистов, и очень хорошо понимал Таро, который отказывался учить его боевым проклятиям. Вроде бы всё просто – показать форму плетений и основные узлы, научить плести матрицы, перейти к работе с энергией… А потом кто-нибудь задаёт вопрос – и хочется биться об стенку головой и посылать читать конспекты по сферофизике.

Конспекты. Учебники. Книги из библиотеки Дайлона. Документы по «Изменению», документы по магическим клятвам, документы по щитам Старого круга – в архивах Ордена Серебряного древа нашлись дневники очевидцев, весьма интересные. От обилия информации пухла голова, даже во сне приходили бесконечные таблицы, схемы и перечни. Он попытался спихнуть часть теории на Фина, но тот к преподавательской деятельности оказался не приспособлен, и вместо того, чтобы объяснять формулы и уравнения, травил байки: то из университетской жизни, то из будней опергруппы. После пары замечаний Ильнар не выдержал и высказал другу честное мнение по поводу некоторых, которые обещали помочь, а занимаются ерундой. Фин в ответ заметил, что обучить полноценного специалиста по щитам за два месяца нереально в принципе, и некоторые зря гоняют подопечных так, что те едва на ногах держатся. Нужно же и отдыхать иногда!

Доля правды в его словах была, расписание будущих магов вышло плотным: и упражнения с энергетическим балансом, и магия крови, и теория плетений, будь она неладна, и обязательная физнагрузка, часа два в день, и практика по работе со щитами. А ведь занятия нужно подготовить, составить план, структурировать информацию – плюс два-три часа в библиотеке ежедневно, и хоть бы одна зараза помогла нормально!..

Обвинения стали последней каплей, подточившей самоконтроль. Обошлось без магии, разрушений и повышенного голоса – Ильнар всего лишь очень спокойно уточнил, какого Змея дан старший лейтенант позволяет себе критиковать методы старшего по званию. Приём был из запрещённых, на какой-то миг ему показалось, что нарушение субординации выльется в рукоприкладство – он даже успел ехидно порадоваться поводу всё-таки отправить Фина в Ксантар. Но до крайностей не дошло.

«Виноват, дан капитан. Исправлюсь. Разрешите идти?»

Он разрешил. И уже три дня маялся размышлениями, кто именно виноват, кому следует исправляться, а главное – кто первый должен извиняться?

Змеевы потроха, десять лет не ссорились всерьёз…

Ильнар поморщился и прикрыл глаза, выравнивая эмоциональный баланс. Знакомая чёрно-серая форма на стрелках вызывала мысли о боевых выездах – и отсутствие напарника ощущалось неожиданно остро. Но Фин сидел в кабине вездехода, ожидая команды на движение, и прямо сейчас задушевные разговоры были неуместны.

Вернуться и первым делом помириться. А то Змей знает что такое.

А пока – сосредоточиться.

Короткий жест для активации динамического щита – выстроившийся напротив отряд повторил движение с секундным замедлением, вышло практически синхронно. Силовые нити вплелись в плотную ткань, зацепились за тончайшие серебряные проволочки в швах, и в Истинном зрении поверх камуфляжа проявилось перламутровое сияние защиты.

– Первый на связи. Доложить о готовности.

«Второй готов... Третий готов... Пятый готов...» – зашелестел динамик шлема. Ильнар поймал взгляд Кира и вместе с ним ощущение неправильности – первым номером всегда был именно майор. Формально операцией и сейчас командовал он, но по плану страхующий отряд должен был идти позади.

Экзамен для магов – и для их командира.

Не облажаться бы.

– Вперёд.

При разведке сверху было видно, что посёлок изначально был вписан в окружность, но за двести лет её границы потеряли чёткость. Северо-восточная окраина, на которой остановились вездеходы, заросла лесом, но среди стволов и травы, если хорошенько приглядеться, ещё можно было различить останки стен. Противоположная сторона выглядела более целой, но определить сохранность самого портала при разведке не удалось – чем ниже опускались к земле драконы, тем гуще становился незаметный с высоты туман.

Оставалось полагаться на воспоминания Таро – здесь жил один из его приятелей, и примерный путь до цели Ильнар представлял. Самая короткая дорога вела по радиальной улице к центральной площади, оттуда нужно было повернуть налево. В памяти мага остались образы плывущих над тротуарами золотисто-зелёных огней, иллюзорных огненных птиц, гуляющих по ухоженным лужайкам, магического фонтана – живущие в нём серебристые рыбки казались разноцветными из-за меняющей цвет воды. Проходящая под посёлком жила позволяла его обитателям расходовать энергию с размахом, но за двести лет защитные периметры и декоративные иллюзии могли сильно измениться, а целую жилу, как справедливо заметил старый маг ещё зимой, паразитам не выпить при всём желании даже за двести лет.

Вряд ли местные обитатели будут рады гостям – но кто б их спрашивал?

Улица была достаточно широкой, чтобы два вездехода могли разминуться без особых проблем. Лес, захвативший крайние участки, по мере приближения к центру поредел, болезненного вида берёзки жались друг к другу посреди дороги, словно не желали приближаться к оградам. Листья из зелёного постепенно перекрашивались в оттенки алого и бордового, и после пересечения первой кольцевой улицы посёлок, чьё название Ильнар так и не откопал в памяти, начал напоминать Алем: красные листья, стеклянно-серое от магической иллюзии небо, разбитые стёкла и надрывно скрипящие на ветру двери, туман между домами, и внутри домов тоже туман – где молочно-белый, где красноватый, где чёрный с искрами.

Увы, пройти опасную территорию так же просто, как зимой, не удалось.

Обочечник слева – парализовать плетением, оставить на зачистку стрелкам. Стая пепельных бабочек, маскирующихся под берёзовые листья – выпустить волну мороза, покрыв инеем и ветви, и кровососущих паразитов. Другая волна, в десять пар рук – огненный вал прокатывается до конца улицы, выжигая заросли фиолетово-красной травы, похожей на крапиву. Короткий перерыв – заживить случайные ожоги, утешить тех, кому разжигание огня так и не далось, объявить выговор Ориену, который снова путается в плетениях, выслушать от него лекцию о свойствах хищных семян, цепляющихся за одежду раздвоенными крючочками и вбуравливающихся под кожу, чтобы пустить побеги в тепле и уюте…

Высоких заборов в посёлке не строили, разве что считать таковыми разросшиеся живые изгороди, и особенной разницы между бытом древних магов и владельцев современных усадеб не наблюдалось. Дальние от центра участки были просторнее, а дома на них, хотя и полуразрушенные, сохраняли остатки былой роскоши – обломки колонн и статуй, останки беседок и мостиков, пышные заросли декоративных кустов и выбравшиеся за пределы клумб одичавшие цветы. Чем более заброшенным казался участок, тем менее опасным он выглядел в Истинном зрении – редкие искорки энергии выдавали скорее мутировавших животных, чем опасные артефакты или ловушки.

Ближе к центру дома стояли теснее, выглядели более целыми и ухоженными, но и реагировали на появление чужаков острее. Сперва из-под мирной с виду кирпичной ограды потянулись плети чёрного тумана. Пришлось разгонять их ветром и стрелять в калитку нейтрализатором из пушки вездехода – только после трёх выстрелов туман втянулся внутрь и сжался в плотное облако вокруг дома. Потом из-за ажурной кованой решётки вылетели безобразные воющие тени с горящими глазами – пока разобрались, что это всего лишь иллюзия, один из магов умудрился споткнуться и рассадить о камень ладонь. Третий дом взял и совсем исчез, вместе с садом, дорожками и газоном, и невысокий беленький заборчик вокруг квадрата перепаханной земли навевал мысли о кладбище.

Ободранную ладонь обработали и заклеили пластырем, но, видимо, недостаточно быстро. На запах крови потянулись призраки – не те полупрозрачные существа с железной дороги, а активные хищники, ненамного уступающие в плотности обитателям орденского айринга. Ментальная защита и амулеты надёжно оберегали отряд от зачарованного сна, но призраки налетали со всех сторон, визжали, пытались хватать за руки и разлетелись лишь после того, как отряд перебил половину стаи – штук пять удалось подстрелить серебряными пулями, ещё десяток окружили щитами и лишили энергии. Не приходилось сомневаться, что твари отсидятся в укромных уголках, восстановятся и при следующем визите нападут снова.

Пожалуй, перед тем, как пользоваться местным порталом, придётся сносить всё вообще – а то и выжигать.

Последним препятствием на пути к цели был тот самый фонтан на центральной площади, с серебристыми рыбками и разноцветной водой. Благодаря щитам и встроенным в шлемы стрелков фильтрам опасность обнаружили, лишь когда Ориен заглянул в оставшийся от фонтана бассейн, присвистнул и выругался. Ильнар, припомнив найденный в памяти мага образ, тоже подошёл ближе – и тут же пожалел о своём любопытстве.

Круглый бассейн метров десяти в диаметре был завален костями и гниющими тушками мелких зверьков до середины. Мутная вода прикрывала их едва ли на ладонь, и в ней плавали дохлые мухи, соблазнившиеся халявным пиршеством. Щит, настроенный на улавливание мельчайших молекул, не пропускал запахи, но воображение сработало так хорошо, что Ильнара едва не вырвало. Он поспешно отвернулся, заставляя себя дышать спокойно, и замахал руками на подчинённых, веля оставаться на местах.

– Что это за дрянь?

У Ориена воображение было попроще – или нервы покрепче.

– Хищные цветы знаешь? Не те, которые поют, а обычные. Скажем, росянка или что-то вроде.

Ильнар краем глаза уловил движение – каон пошурудил в воде подобранной палкой, а потом легко вскочил на облупленный бортик. В подошвы ботинок ударила волна дрожи, с со стенок брызнули осколки мелкой плитки, но края бассейна вопреки опасениям не попытались сомкнуться, чтобы сожрать назойливую добычу.

– Похоже, приманивает на воду, травит и высасывает энергию, – как ни в чём не бывало заключил каон, соскакивая на землю. – Шлемы не снимаем, фильтры не отключаем, – напомнил он в микрофон на общей частоте. Подумал секунду, насмешливо глянул на Ильнара и добавил: – Внутрь смотреть только самым стойким, есть риск блевануть.

Большей части отряда хватило краткого словесного описания, на стойких и любопытных Кир цыкнул лично. Сам майор в фонтан всё-таки заглянул, хмыкнул и велел долить в бассейн нейтрализатора. Вода забурлила, будто кипяток в кастрюле, и помутнела ещё больше, но особенной разницы в энергетической структуре ловушки Ильнар не уловил – слишком глубоко прятались управляющие плетения.

Как тут не вздохнуть ностальгически о боевых выездах СМБ, после которых уборкой занимались не сами оперативники, а специально обученные люди…

Портальная площадь оказалась длинным неправильным треугольником, воткнувшимся в улицу острой вершиной. Её окружала сплошная стена двух-трёх этажных домов, бежевых с розоватым отливом. Когда-то первые этажи занимали магазинчики, но прозрачные витрины за двести лет стали мутно-серыми, и по вспыхивающим внутри огням было ясно, что здешний ассортимент вряд ли придётся по вкусу случайным туристам. Впрочем, пока товар не делал попыток добраться до потенциальных покупателей самостоятельно – а значит, можно спокойно заняться осмотром достопримечательностей.

Светлая плитка выглядела совсем новой, вновь вызывая воспоминания об Алеме. Дополняли картину вьющийся по стенам красный плющ, пустые каменные клумбы, полосы и квадраты высохших газонов и голые чёрные деревья, зябко жмущиеся к домам. На противоположной стороне высилось странное сооружение – из гранитного постамента тянулись к небу три заострённые металлические колонны, словно лезвия исполинских ножей. У подножия бился и мерцал, разбрасывая искры, колючий зеленоватый огонь, яркостью неприятно напоминающий сварочный аппарат.

Отряд остановился у края площади, настороженно оглядываясь по сторонам. За монументом было не разглядеть, но Ильнар отчего-то знал, что других выходов отсюда нет, только портал. Однако вряд ли кому-то захочется выходить туда, куда он ведёт…

– Тут единиц восемь, да?

Кир повернул голову, по щитку прокатился искрящийся зеленоватый блик.

– Семь и девять.

Ильнар помедлил, анализируя ощущения. Портал выступал из стены зданий справа и казался почти вдвое больше монастырского – широкие каменные ступени, спускавшиеся к площади, зрительно увеличивали основание, а выстроенные полукругом колонны добавляли массивности. Когда-то они поддерживали крышу, и её обломки всё ещё лежали рядом, однако сами колонны выглядели вполне целыми, мешая разглядеть происходящее на платформе.

Есть там зелёная дымка – или мерещится?

– Если бы мы были в Баоне, – медленно проговорил Ильнар, – я бы сказал, что с минуты на минуту откроется разрыв. Но какой, к Змею, разрыв в Диких землях?

Майор коснулся щитка, меняя настройки.

– Следов потустороннего нет.

Это Ильнар видел и сам, площадь выглядела абсолютно чистой – ни пятен засохшей слизи, ни останков вездесущих медуз. Разве что где-то всё-таки прячется отряд уборщиц с тряпками и швабрами – но куда вероятнее, что дар реагирует не на разрыв, а на работающий портал.

– Пошли посмотрим. В крайнем случае – у нас же есть необходимое оборудование?

Гранаты, сети, силовые ловушки, поглотители, генераторы щитов – и ещё куча разных полезных штук, которые приходилось таскать с собой оперативникам в Баоне. Что именно пригодится в разрушенном посёлке, никто не знал, поэтому решили брать всё. Вездеход увеличил грузоподъёмность отряда, и взятого оборудования хватило бы, чтобы закрыть не один, а пять разрывов, одновременно отстреливаясь от полчищ монстров.

Маги и стрелки двумя шеренгами выстроились напротив портала. Зрение не подвело, дымка над возвышением действительно колыхалась – не местные колдовские туманы, а натуральный хларин. Было его не слишком много, но растворяться в воздухе газ не спешил. По металлическому орнаменту медленно перекатывались голубоватые блики, над фиолетовыми кристаллами пульсировало неяркое свечение.

Проход закрыт – но в любой момент готов открыться.

По плану отряд должен был расчистить путь до портала, проверить его готовность к работе и, при благоприятных условиях, попытаться установить связь с порталом в окрестностях Ксантара, которым пользовались пограничники. До контрольного времени оставалось минут сорок, открытия прохода на базе будут ждать в течение часа, и если постараться, ещё можно было успеть. Ильнар наскоро проинструктировал подопечных – магию без приказа не применять, приборы руками не хватать, внимательно смотреть, слушать и запоминать, – и занялся делом.

Энергии порталу хватало – его нарочно выстроили на крупном узле жилы. При пониженном фоне «дверь» регулярно хлопала бы, как от сквозняка, но в Диких землях предохранителям удавалось держать систему в равновесии. С Той стороны сквозь микроскопические трещинки в реальности просачивался лишь хларин, да и того было слишком мало, чтобы устроить большие проблемы – дымка уже была видна невооружённым глазом, но для того, чтобы газ загорелся, не хватало концентрации.

Присутствие мага портал уловил. Ментальный отклик напомнил общение с Домом, и Ильнар, секунду поколебавшись, попытался вступить в контакт. Таро пару раз пришлось быть оператором портала, нужные воспоминания он отыскал заранее, и добиться от системы понимания удалось довольно быстро. Кристаллы разгорелись ярче, демонстрируя готовность к работе, в голове вспыхнул сложный образ, при хорошем воображении похожий на карту, в сознание ткнулось ощущение-вопрос, предлагая выбрать…

Стоп.

Ильнар открыл глаза и с некоторым усилием оторвал ладони от камня. Поморгал, привыкая к свету и реальности, оглянулся – кристаллы послушно приглушили свечение, подчинённые, следуя приказу, внимательно разглядывали металлические узоры и энергетические потоки. Увы, передавать ощущения и полученные от портала образы пришлось словами.

– У нас ещё пятнадцать минут, – кивнул Кир, выслушав отчёт. – Можно пока отдохнуть.

– Я бы глянул ещё вон на ту штуку.

Ильнар махнул рукой в сторону монумента, попытался соскочить с основания портала и едва не полетел носом в землю, хорошо, Кир успел поймать и помог усесться на ступеньки.

– Ты чего?

– Голова кружится… – Он поморгал, пытаясь заново сфокусировать зрение. Память Таро уверенно говорила, что координация после подключения к системе порталов у мага-оператора восстанавливалась минут через пять-десять – жаль, что эта информация всплыла в голове только что. – Ладно, посижу немного и нормально. Пусть там, – он указал подбородком на гигантские лезвия, – хотя бы фон замерят и просканируют энергетическую схему. У портала с этой штукой связи вроде бы нет, но так, на всякий случай.

Кир кивнул и отошёл раздавать указания, заодно отогнав магов, чтобы не мешали командиру отдыхать. Ильнар расправил плечи и опёрся ладонями на ступеньку, привычно уходя в настройку. Вот фиолетовые кристаллы, они пахнут вишней и морозом, а звучат треском электрических разрядов и низкими нотами виолончели. Вот холодный гладкий мрамор под пальцами, и ассоциируется эта гладкость с красным и ледяным, а звучит звоном разбивающегося стекла. Вот негромкие разговоры подопечных – слов не разобрать, но отчего-то становится тревожно, голоса отдаются в ушах змеиной трещоткой, и в слюне чудится привкус ржавчины и хлорки…

Он успел отскочить в сторону, прижаться спиной к колонне и увидеть, как разбегаются слишком близко подошедшие к газону стрелки, прикрывая головы от летящих в стороны комьев земли. Обочечник, запертый под прямоугольником пожухлой травы, похоже спал, иначе сканеры обнаружили бы его быстрее. Впрочем, стрелки сориентировались быстро, в основание воронки влепилось сразу несколько зарядов нейтрализатора – и одинокий огненный шар.

В следующий миг по нервам резануло эхо магического удара, в голове всплыли все нецензурные слова одновременно, а пространство искривилось и задрожало, словно по площади пробежала стая зеркальных бурундуков. До слуха донеслись испуганные и возмущённые крики – а потом портал всё-таки открылся.

На Другую сторону.

Хларин потёк с возвышения тяжёлой клубящейся волной, в считанные мгновения затопив половину площади. Следом рванули медузы, но прорвалось не более пары десятков – на то, чтобы выплести простейший щит-паутинку и накинуть на клубящуюся чернотой и зеленью дыру, Ильнару хватило трёх секунд. Напор газа ослаб, застрявшие медузы возмущённо завизжали, тут же послышались хлопки выстрелов – стрелки легко переключились на новую, более серьёзную проблему. А вот маги растерялись – все, кроме одного особо умного идиота, который вскинул руки, пытаясь добить обочечника.

– Шестой, отставить! Пошли вон отсюда, бегом!

Приказ запоздал. Второй огненный шар ударил в энергетический узел, и Ильнар на миг перестал дышать, представив вспыхнувшую площадь. Третий номер, оказавшийся ближе всех к инциденту, тоже об этом подумал, между газоном и площадью вырос силовой щит. Пламя расплескалось по сухой траве и почти сразу угасло, по ушам ударил угасающий вой, мутно-зелёное облако ткнулось в прозрачную стену и недовольно заколыхалось, закрутилось вихрем, захлестнув задержавшихся магов до пояса…

А потом хларин взвился вверх, сложился в подобие человеческой фигуры и бросился на того, кто больше фонил магией – и упустил личный щит, пока швырялся огнём.

Туманник. Тупая злобная тварь, в которую при повышенном фоне самоорганизуется обычный с виду газ. Дымное тело, которое в любой момент может обрести массу и силу медведя – а потом растаять в воздухе, чтобы через миг сконцентрироваться за спиной жертвы…

Когти, до которых медвежьим было далеко, легко разодрали форму, на щит брызнуло красным. Крик раненного резанул по ушам, Ильнар едва не взвыл от невозможности броситься на помощь – разрыв ворочался под пальцами, пытаясь порвать плетение. Но он ведь показывал, объяснял, они должны помнить…

– Третий, силовая волна и щит-купол, живо!

В наушнике сквозь помехи прошуршало «тк... чно... да... тан». В плетение с Той стороны влепилась ещё одна медуза, Ильнар зашипел, пытаясь одной рукой добавить в щит новых узлов, но когда он снова обернулся, посреди клубящегося зелёного озера уже стоял прозрачный купол. Отброшенный туманник попытался вернуться, расплескался по защитному полю, распался на клубы дыма – и начал искать новую жертву.

На площади осталось несколько человек. Трое стрелков, потревоживших обочечника, вскочили на постамент под «лезвиями» и отстреливали медуз оттуда, ещё один оказался возле портала – Ильнар не видел его за колоннами, но выстрелы слышал. Самые медленные из магов бежали к выходу с площади, несколько стрелков стояли на краю по колено в зелёном тумане, стараясь не выпустить медуз на улицу. Вездеход заглушил двигатель, чтобы случайная искра не вызвала пожар, водитель открыл дверь и что-то заорал…

Туманник мог броситься на кого угодно. Или два туманника. Или три, потому что при повышенном фоне и таком количестве газа их может стать очень много – и очень быстро.

А вот огня они не любят.

Ильнар улучил момент, вскинул левую руку и ударил по колышущемуся газу силовой волной. Бурлящий зелёный вал прокатился по площади, плеснул на монумент, и сердитый огонёк у подножия металлических колонн полыхнул вдвое ярче. Назад покатилась волна пламени – и хорошо, что форма магобезопасности огнеупорная и рассчитана на такие форс-мажоры. Что же касается магов…

– Кто умудрится потерять щиты и получить ожог, – очень спокойно проговорил Ильнар в микрофон, – будет бежать марш-бросок. Пятьдесят километров. Третий, как вы там?

Ответом был нервный всхлип и невнятное бормотание. Ильнар повторил приказ держать щит и ни в коем случае его не ронять, но в ответе уверен не был. Впрочем, купол стоял – а значит, третий номер был жив.

За спиной басовито грохнуло орудие, струя нейтрализатора прибила пламя и оставшиеся маги спешно выбрались из пожара, зато выскочили стрелки с поглотителями и огнетушителями, щедро заливая площадь пеной. Озерцо негорящего хларина осталось лишь вокруг портала – из разрыва газ всё ещё вытекал.

– Ты цел? – строго вопросил в динамике шлема голос Кира.

Ильнар кивнул, потом, спохватившись, отозвался:

– В норме. Я придержу разрыв, всё равно открывать, но мне тут нужен поглотитель, потому что…

Вездеход вдруг взревел и рванул сквозь остатки пламени, с места набрав скорость. Ильнар поперхнулся словами, Кир рявкнул в сторону какой-то приказ, а потом на ступенях портала выросли сразу четыре туманника, и когти-то динамический щит не пробьют, но если навалятся все сразу, отбросить могут, задавят массой, а руки, как назло, заняты, и ведь настраивать портал, кроме него, больше некому…

В следующий миг совсем рядом грохнуло так, что заложило уши, а потом в плечо ударила волна нейтрализатора, отбросив его в колонну – спасибо, не в разрыв. Паутинка мгновенно растаяла, медузы радостно рванули наружу, выстрелы зазвучали чаще. Возникшая рядом фигура против света показалась чёрной, но за протянутую руку Ильнар схватился без колебаний.

– Шлем закрой!

– Ну ты ещё поучи меня!

Фин на миг отвлёкся, отгоняя медуз выстрелами парализатора. Ильнар спешно вытер ладони о штаны и со второго раза сплёл новую паутинку.

– Седьмая матрица, балда, зачем тебе пятая?!

– Тебя забыл спросить! Кир, где поглотитель?! Что со временем?!

Ответом на первый вопрос стало ровное гудение. Газ заколыхался и послушно потёк в сторону прибора.

– Минус десять минут, – очень спокойным голосом оповестил взбежавший по ступенькам майор. – Маяк готов. Уверен, что потянешь сейчас?

Вопрос был своевременный. Ильнар вывернул голову, ища взглядом щит-купол, и Кир понимающе кивнул:

– Твоих парней вытащили, живы оба. Сам потом посмотришь.

Ильнар выдохнул и на миг прикрыл глаза. Из памяти Имарского жреца всплыла благодарственная молитва, и он позволил себе повторить финальные строчки. Трилистник пришлось представить мысленно – руки всё ещё были заняты.

– Запускай.

Сквозь два полупрозрачных щитка взгляд майора выглядел скептическим, но спорить он не стал. Маяк мигнул красным огоньком, оповещая дежурных у ксантарского портала о начале сеанса связи, таймер отсчитал положенную минуту…

Начали.

Вспыхнувший перед глазами образ трёхмерной карты с бумажным аналогом ассоциировался слабо. Ильнар стоял на коленях в центре портальной платформы, прижимая правую ладонь к нагревшемуся камню, а левой удерживая паутинку на краю разрыва, и одновременно плыл в золотистом тумане, чувствуя себя солнцем, вокруг которого вращаются металлические кольца орбит с нанизанными на них шариками планет – пунктами назначения. В какой-то момент он понял, что его утягивает в сиреневое сияние возле накопителя и едва не упустил энергетический поток, потом совсем рядом плеснуло холодом и покоем – Кир снял защиту, помогая сосредоточиться. Алем выглядел на карте целым скоплением шариков, красно-белых и мерцающих, поодаль обнаружились другие шарики – одни тёмные и явно нерабочие, другие слегка светящиеся фиолетовым, розовым или белым, а совсем далеко мерцали золотые и зелёные огни. Ксантарский портал наконец заработал и призывно засветился ярко-синим. А потом рядом с ним вспыхнула светлая голубая искорка, и мысль о портале в монастыре едва не испортила всё дело – спасло лишь осознание, что там-то никто не ждёт внезапного разрыва.

Когда связь всё-таки установилась, он чувствовал себя так, будто бежал бегом – если не до Ксантара, то до усадьбы точно. Дышать было тяжело, во рту пересохло, в левом боку кололо, и от воспоминаний Таро, что для первого раза такая реакция нормальна, легче не становилось. К счастью, официальное общение взял на себя Кир, да и надолго открывать портал не планировалось. Десять минут по таймеру, щит-паутинка, Змей бы с ней, пусть седьмая, ещё полторы минуты на закрытие разрыва…

Ильнар, не удержавшись, улёгся на нагретый камень и уставился в серое небо.

– Что-то вы совсем расклеились, дан капитан, – устроившийся рядом Фин неодобрительно поцокал языком, стащил с головы шлем и тряхнул кудрями. – Прикажешь на ручках тебя нести? Дан майор, а у нас есть носилки?

Кир появился в поле зрения, окинул бренное тело заместителя внимательным взглядом, понимающе кивнул и без слов ушёл к остальным. Ильнар полежал ещё немного, потом повернул голову.

– Спасибо. И… – Он набрал побольше воздуха, выдохнул и решился: – Извини. Я зря тогда сорвался.

Фин пригладил волосы, надел шлем, опустил щиток – и только потом ухмыльнулся.

– Хорошо, что ты это сказал первым. Я уже три дня не могу сформулировать – а так вроде бы и не я виноват…

Ильнар рассмеялся и протянул руку. Друг ответил на пожатие, потом потянул на себя, и пришлось принимать вертикальное положение. Кристаллы портала отчётливо потускнели, огонёк у монумента тоже притих и съёжился – нужно всё-таки выяснить, что это за штука. Вокруг развороченного обочечником газона валялись комья земли, некогда чистая плитка была щедро заляпана нейтрализатором, пожарной пеной и копотью. Снова всплыла мысль об уборке, но сейчас, пожалуй, они могли убрать с площади только самих себя.

Сегодня они победили.

Об остальном можно подумать позже.

Глава 6. Грибы и муравьи

Главная резиденция Ордена Карающего пламени в Баоне размером почти не уступала дворцу наместника. Девять квадратных башен, в самой высокой из которых насчитывалось двадцать этажей, а в самой маленькой, занятой спецбольницей, пять, песочная с перламутровым отливом плитка, бронзовые венки и стрельчатые окна, геометрически правильные линии разбитого вокруг резиденции парка… Раньше Тео подозревал, что архитектор вдохновлялся волшебными замками из детских сказок – в том, чтобы населить такой замок не могучими рыцарями и славными королями, а самыми настоящими колдунами, виделась некоторая ирония.

А потом главный колдун в приступе ностальгии рассказал, что именно так выглядел двести лет назад дворец Совета магов, разрушенный до основания по его приказу. Приятные воспоминания для Великого Магистра – и пара ночей кошмаров для его носителя.

Тео зябко передёрнул плечами и плотнее закутался в тёплый плащ. Ксантарская резиденция ему нравилась ещё меньше – её построили в первые годы после основания Ордена, и уж она-то была полноценной маленькой крепостью с толстыми каменными стенами, узкими окнами и вечными сквозняками. Тайный подземный ход здесь тоже имелся, сырой, глубокий и мрачный, и если б не современные фонари в руках охранников, иллюзия погружения во времена Первой Инквизиции была бы полной. От мысли, что Лейро ходил по этим же плитам двести лет назад, становилось не по себе – а ощущение узнавания места, в котором он никогда не был, вызывало желание проснуться.

Коридор свернул вправо и упёрся в тяжёлую деревянную дверь, за которой обнаружилась винтовая лестница. Отсветы фонарей плясали по металлическим перилам и голым каменным стенам, где-то наверху Тео почудились голоса, но провожатые вывели его в очередной коридор, и грохнувшая за спиной дверь отрезала все звуки. В нос ударил запах какой-то химии – не то чистящие средства, не то лекарства, не то всё сразу.

«Спецбольница», – шепнул Лейро, не дожидаясь вопроса.

Ксантарских инициированных перевели под опеку Исцеляющей длани одними из первых, и, судя по всему, нового применения опустевшим палатам пока не придумали. Стеклянные полусферы на потолке светились едва-едва, позволяя выключить фонари и разглядеть тянущиеся вдоль стены металлические двери с маленькими запертыми окошками. Звуки шагов изменились – теперь под ногами была звонкая кафельная плитка. Магистр ностальгически вздохнул и прибавил:

«Раньше тут была тюрьма, а в конце коридора – пыточные. Здешний Старший Магистр большой любитель этого дела, разумеется, в теории. Он организовал музей Инквизиции в другом крыле, собрал внушительную коллекцию инструментов и приспособлений. Весьма поучительное зрелище, скажу тебе. Думаю, он не откажется провести для тебя экскурсию после собрания».

Тео не ответил. После памятной попытки отравления ему довелось побывать в так называемом «отделе особого дознания Ордена» ещё несколько раз – от воспоминаний о последнем до сих пор пробирала нервная дрожь. Магистр уверял, что подобные зрелища его совершенно не радуют, однако обязанности есть обязанности, и, судя по отголоскам эмоций, которые удавалось поймать, подследственные Лейро действительно не интересовали.

Его интересовала реакция носителя.

Когда-то Тео попался фильм о живущих в тропических лесах грибах-паразитах. Попав в тело подходящего насекомого, обычно муравья, споры гриба начинали размножаться и выделять особые химические вещества, подчиняющие поведение носителя хозяину. Заражённое насекомое покидало колонию и отправлялось на поиски наилучшего места для прорастания гриба, с идеальной влажностью, светом и температурой. После того, как жертва устраивалась на подходящем листочке, из спор вырастали новые грибы, прямо сквозь голову дохлого муравья.

Раньше это казалось забавным – но не сейчас, когда его самого жрал изнутри вечно голодный паразит.

Реакция. Эмоции. Маятник, медленно качающийся от эйфории к боли через страх и ощущение собственной беспомощности. Тео пытался гнать от себя подобные мысли, но ощущение, что Магистр нарочно посещает в пыточную, чтобы полюбоваться страхом подопечного и насладиться собственной властью, никуда не исчезало. Тон Магистра всегда оставался сочувственным и даже чуточку виноватым, и безумно, до дрожи хотелось ему верить, заталкивать страх глубже, топить его в алкоголе, растворять в ароматном дыме кальяна, чувствовать, как он тает в объятиях женщин – стоило лишь пожелать, и охрана приводила их, то страстных и игривых, то послушных и робких, то яростно сопротивляющихся. И всякий раз на пике эйфории, когда сдерживать эмоции было уже невозможно, страх прорывался наружу – и чётче становился образ древнего паука, медленно и методично выпивающего все соки из глупой мухи.

Жалкая муха с оборванными крылышками. Зомби-муравей с грибом в голове. Каким же он был идиотом, если решил, что…

– Мы прибыли, Магистр Теоллен.

Охранники остановились перед очередной дверью и склонились в почтительных поклонах. Тео заставил себя встряхнуться и сосредоточиться. Там, за дверью, его ждал Зал Совета, восемь Старших Магистров Ордена Карающего пламени прибыли в Ксантар, чтобы обсудить с Великим Магистром вопросы безопасности. Агенты Тайной канцелярии умерили активность, но некоторая попавшая к ним информация заставляла подозревать, что в Ордене завелась крыса – или провидица не сдержала слово.

Нет, она промолчала бы, точно промолчала. К тому же если бы Кариса узнала, что он снова связался с чёрно-красными, то никакая охрана не остановила бы её в стремлении доломать бестолковому брату нос – и даже Лейро пришлось согласиться, что она уж точно она не стала бы писать писем. А ведь письма приходили, и были в них и рассказы о её занятиях, и искреннее беспокойство о его самочувствии, и предложение помощи – ей стало намного лучше, может быть, и ему сможет помочь Исцеляющая длань?..

Если бы только тамошние монахини знали, от чего его нужно лечить – вернее, от кого…

Идея с Ксантарской больницей в итоге оказалась весьма удачной. Физическим состоянием тела Магистр управлял виртуозно, приступы неизвестной болезни повторялись, лекарства то помогали – а то вдруг совсем переставали действовать, и врачам оставалось лишь сочувственно качать головами. И кто заподозрит в преступной деятельности несчастного больного, который полдня лежит в постели, и лишь раз в день выходит на прогулку с нянечкой? Зачаровать пару охранников и медсестёр, чтобы беспрепятственно покидать больницу по ночам, оказалось несложно, а что касается самих приступов, то для дела ведь можно и потерпеть, правда же?

Стоп. Сосредоточиться.

Повинуясь едва заметному жесту, охрана распахнула дверь. Тео шагнул вперёд, отодвигая одну за другой чёрные бархатные портьеры. От ткани пахло пылью и какой-то приторной сладостью – Великий Магистр уже пару раз срывался на подчинённых, требуя перестирать змеевы тряпки, и их действительно стирали, но избавиться не удавалось ни от запаха, ни от ощущения, что портьеры с каждым шагом отодвигаются всё неохотнее, хватают за руки, касаются лица, примериваясь, как бы задушить самозванца…

Он мог бы и вовсе не являться на Советы. Отлаженный за двести лет механизм продолжал работать, и письменных инструкций вполне хватало, чтобы все шестерёнки продолжали вращаться. Одно время Лейро даже подумывал о том, чтобы передать руководство Орденом кому-то из Старших Магистров, оставшись на должности консультанта – это дало бы больше времени и свободы. Но хотя избавиться от него больше не пытались, оттеснить от информации и рычагов влияния могли вполне, а это бы сильно помешало в осуществлении мести.

И Кариса. Совет не должен даже думать о том, чтобы её тронуть. Если ради этого придётся посещать собрания и слушать занудных старикашек, воображающих себя мудрыми и хитрыми, значит, так тому и быть.

Это означало, что портьеры придётся потерпеть. Дела, которые обсуждали высшие члены Ордена, не должны были стать известными простым смертным, и традиция требовала исключить малейшую возможность, что кто-то сумеет заглянуть в Зал Совета из коридора. По той же причине на Совет никогда не допускались посторонние.

До сегодняшнего дня.

Чёрный бархат облепил лицо, заглушая возмущённый возглас, руки заломили за спину – аккуратно, можно сказать, бережно. Чужие ладони быстро скользнули по телу, ощупывая карманы, швы и складки, с пальцев стянули перстни – серебряный с изумрудами, что едва налезал на правый мизинец, ободрали едва ли не с кожей. Тео зашипел от боли, но в висок тут же ткнулся холодный металл, и незнакомый голос вежливо, но твёрдо проговорил:

– Прошу вас, Великий Магистр.

– Бывший Великий Магистр, смею заметить.

Второй голос Тео узнал без подсказок, ещё до того, как его выволокли из-под портьер. Старший Магистр Баниро, болезненно худой мужчина лет пятидесяти с запавшими щеками и острым тонким носом, встретил его взгляд, сложил руки на груди и вздёрнул подбородок – полумрак придавал его лицу непривычно торжественное выражение. Голографический костёр, окружённый столешницей в форме незамкнутого кольца, почти не давал света, как и свободно плавающие вокруг свечи в прозрачных гравишарах, и чёрные драпировки на стенах создавали иллюзию бесконечной темноты, живой и дышащей.

Все прочие члены Совета замерли по другую сторону стола – единственного предмета мебели в круглом помещении. Ни поддерживать, ни опровергать позицию бунтовщика они не спешили, амулеты и блоки наглухо закрывали ауры, но было похоже, что внезапная акция Баниро оказалась для них неожиданностью. Не говоря уже о парализующем диске, приветливо поблёскивающем сферами на краю столешницы.

Что ж, крысу вычислили, можно выдохнуть и закрыть заседание Совета.

Внутри плеснула злость. Тео дёрнул плечами, пытаясь высвободиться, но держали его крепко и сразу двое. Ещё троих он разглядел в тенях между драпировками – чёрная одежда, чёрные маски, лучевые пистолеты смотрят в пол. Последний из бунтовщиков шагнул к столу и выложил на него горсть блестящих побрякушек – помимо перстней в распоряжении Великого Магистра была пара магических жезлов и пяток амулетов. Перед заседанием всё равно пришлось бы сдавать, члены Совета должны были договариваться с открытыми аурами…

Ещё одна бестолковая и бесполезная традиция.

Баниро окинул помещение взглядом, убедился во внимании аудитории и принялся вещать: красиво, с цитатами из священных книг, явно играя на публику. Сперва он говорил про работу Лейро на благо Карающего пламени и Империи, уважение к традициям и вечный долг перед основателем, потом про магию, которая всё же является порождением Великого Змея и должна быть искоренена, а в финале нашлось место проблемам, которые навлекла на Орден зимняя выходка Великого Магистра и последовавшее за нею разбирательство. Пожалуй, аргументы звучали бы убедительно – если бы уважаемый Старший Магистр не дёргал поминутно подбородком и не шевелил непрестанно длинными тонкими пальцами, вызывающими неприятные ассоциации с паучьими лапками. Тео брезгливо следил за этими пальцами, и отстранённо размышлял о том, лежит ли в кармане мантии листок с текстом речи или нет, и станет ли Баниро в него подсматривать, если что-то забудет.

Страха не было.

«Скажи ему что-нибудь, – усмехнулся Лейро. – Человек старался, готовился, организовывал людей...»

– И вам тоже доброго вечера. А впрочем, идите к Змею в задницу со своим балаганом.

Баниро нервно дёрнулся, оглянулся – будто бы кого-то ждал. Но дверь в зал Совета была звуконепроницаемой, средства связи внутри не работали, и подать сигнал сообщникам не мог никто. А ведь Старшие Магистры по статусу обязаны таскать с собой охрану, которая не могла не проверить помещение перед заседанием. Да и не стал бы Баниро выступать так нагло, если бы не чувствовал поддержки хотя бы половины Совета…

– Вы ввязались в опасные игры, юноша, – проговорил Старший Магистр тоном, который, видимо, считал отеческим. – Прямо сейчас решается ваша судьба, и вам не следовало бы хамить. Позволю предположить, что знаю о вашем покровителе несколько больше, чем знаете вы, и, боюсь, его время всё-таки вышло.

– Да неужели? А откуда вам знать, кто именно хамит?

Тео набрал побольше воздуха, улыбнулся и медленно, смакуя каждое слово, произнёс длинную фразу на староимперском. Баниро в ответ тоже улыбнулся – весьма неприятно.

– Если Великий Магистр опускается до примитивных оскорблений, значит, мой поступок тем более верен. Мы уже потеряли спецбольницы – а можем потерять куда больше. – Он развернулся к членам Совета, следящим за разговором с напряжённым вниманием, и повысил голос. – Орденская политика последних лет привела к сильному уменьшению нашего влияния. Великий Магистр фактически поставил Карающее пламя в оппозицию Императору и занялся борьбой за власть, а потом и вовсе принялся сводить личные счёты, в то время как задачей Ордена во все времена была борьба с порождениями Великого Змея. Магия – вот наш враг, битва с потусторонним и сохранение реальности – вот та цель, ради которой когда-то объединились наши предшественники! Мне больно видеть, что сам основатель Ордена разменял величайшие цели на мелкую месть, но не мне его осуждать, ибо все мы смертны. Мудрость, приходящая с возрастом, приносит с собою также и слабость, и не зря по замыслу Всевышнего старое и дряхлое в свой час уступает место сильному и зрелому.

– Старость и дряхлость, говорите? Смею заметить, что лично вы вдвое старше лично меня. Склероз одолел?

Баниро вновь повернулся к Тео. Шагнул ближе, посмотрел в глаза с ухмылкой и медленно, с явным удовольствием проговорил:

– Поверьте, я не питаю личной неприязни ни к одному из вас. Однако считаю недопустимым тратить ресурсы Ордена на обиды бестолкового мальчишки и месть выжившего из ума старика.

Тео снова попытался вывернуться – скорее машинально, чем всерьёз желая набить Старшему Магистру наглую морду. Чужие ладони на предплечьях сжались сильнее, улыбка оппонента стала откровенно издевательской. Он обернулся к сообщнику, кивнул, и тот принялся шуршать чем-то на столе. Пауза затягивалась, Старший Магистр поморщился, облизал губы, потом вынул из-под мантии крошечную фляжку и сделал несколько жадных глотков, знакомый запах защекотал ноздри…

Губы расползлись в усмешке даже раньше, чем Тео поймал ощущение узнавания и осознал абсурдность ситуации. Фляжка с коньяком, беспомощный пленник, якобы надёжно удерживаемый сразу двумя охранниками – ах, как жаль, что Баниро не решится подойти настолько близко, чтобы можно было сломать ему нос! И коньяком тоже не поделится, а было бы кстати…

Он до последнего пытался сдержаться, но нервный смешок всё же прорвался наружу. Старший Магистр как-то неловко дёрнул подбородком и плечом, шагнул к столу, отпихнул помощника и сам взялся за отобранные у пленника вещи, ощупывая и внимательно осматривая каждый предмет. Перебрал артефакты, щёлкнул складным ножом, покрутил перед глазами полупустую упаковку мятной жвачки…

В какой-то момент Тео понял, что смеётся не один. А потом в правой ладони плеснуло холодом, и охранники без звука разжали руки, осели на пол. Старший Магистр резко обернулся, и рассыпавшиеся мятные шарики весело застучали по каменным плитам.

– Вот это ищешь?

Лейро продемонстрировал зажатые между большим и указательным пальцев крошечные песочные часы, заполненные синим сиянием, и небрежно взмахнул рукой, заставив длинную цепочку обернуться вокруг запястья. Грохнул первый выстрел, от стола донесся слитный вздох не то ужаса, не то облегчения, ещё двое стрелков вспомнили об оружии…

Поздно.

Синее сияние полыхнуло вдвое ярче, и тут же тоненько, надрывно зазвенели по всей комнате лопающиеся сферы в артефактах. Спустя мгновение на пол посыпались летучие свечи, один шар саданул Баниро по лицу и разбился. От брови вниз потекла струйка крови, но Старший Магистр даже не шелохнулся.

Лейро протянул руку и снисходительно потрепал оппонента по щеке.

– Частичная парализация, – пояснил он. – Удобная вещь, рекомендую – пленник всё видит, слышит и чувствует, а вот дёргаться и орать уже не может.

Он подцепил кончиками пальцев блеснувшую на шее Старшего Магистра цепочку, полюбовался игрой синего света на тонких звеньях и с силой дёрнул. Баниро мешком повалился на пол, амулет остался в руке Лейро и спустя мгновение хрустнул в сжатом кулаке. Из-под пальцев потекла кровь, но боли Тео не ощутил.

Зато вернулся страх.

«Что ты собираешься делать?!»

– Придётся поучить кое-кого уму-разуму, – вслух отозвался Лейро. – Я уже двести лет повторяю, что все Старшие Магистры обязаны носить мои амулеты, – укоризненно обратился он к поверженному противнику. – Да, я могу их разрушить вместе с ментальным блоком – но ведь и от парализации они защищают, а? Впрочем, зачем бы нам защищать предателей…

Он поднял взгляд, сощурился, вглядываясь в лица оставшихся членов Совета. Те зашевелились, самый нервный рухнул на колени, все прочие поспешно склонили головы. Сообщники предателя остались лежать на полу.

– Разрешите проверить остальную охрану, Магистр, – невыразительно прошелестел лысый толстяк, управляющий Ксантарской резиденцией. – Если этот подлец был в сговоре с Тайной канцелярией…

– Стоять.

Толстяк съёжился, кивнул и закусил губы. Сквозь восприятие Магистра Тео ощущал его эмоции: растерянность, страх, злость на предателя и подчинённых, стыд и вину – это ведь его город, его резиденция, не обеспечил, не позаботился, не проследил!..

– Сговор с Тайной канцелярией, – медленно, смакуя каждое слово проговорил Лейро.

Он пихнул ногой слабо застонавшее тело, улыбнулся и шагнул вперёд, встав в центре голографического костра. Огонь вспыхнул ярче, разбросал по лицам острые чёрные тени – не то ритуальные маски, не то пятна сажи. Тео успел подумать о примитивных обрядах пещерных дикарей и о том, как не хватает членам Совета перьев, бусин и юбок из пальмовых листьев. Лейро охотно откликнулся на шутку, рассмеялся, послал эмоциональную волну – будто по плечу похлопал…

А потом управление телом неожиданно вернулось – а огонь стал настоящим.

В первый миг Тео не сумел даже закричать от боли – дыхание перехватило, запах палёных волос ударил в нос, обжёг горло. Он попытался выскочить из костра, но ноги не слушались, и стряхнуть с себя иллюзорное пламя тоже не удавалось. Часть сознания понимала, что никакого огня в комнате нет, и запахов нет, и боли тоже не должно быть, но обманутое Магистром тело выло и корчилось, а голос, который прежде был слышен ему одному, грохотал со всех сторон, с лёгкостью перекрывая крики.

– Тайная канцелярия, говорите? Это ведь смешно, дорогие мои, вы сами это знаете. Каждый из вас приносил магическую клятву, каждый из вас связан со мной. Хотите сдать этого мальчишку? Что же, забирайте – он будет только рад, если я остановлю ему сердце. Но думали ли вы, кто будет следующим? Кто из вас готов отдать мне тело – в полное, абсолютное распоряжение? Кто из вас хочет послужить своему Магистру?..

Голос говорил ещё что-то, но смысл уже не доходил. Магистр наконец-то позволил упасть, и Тео скорчился на полу, подтянув обхватив колени руками и спрятав лицо. Боль таяла, пламя плескалось под сомкнутыми веками, нестерпимо жгло сорванное горло, и одна-единственная мысль металась в голове, прорываясь сквозь колотящийся в ушах пульс.

Что чувствует муравей, когда сквозь него прорастает гриб?

Чувствует ли он хоть что-то?

Он пришёл в себя уже на ногах. Охранники почтительно поддерживали под локти с обеих сторон, не давая завалиться, тело била крупная дрожь. С губ сорвался протяжный, жалобный всхлип, и тут же свистящий шёпот у самого уха что-то сбивчиво заговорил об охране, предателях и дознании. Кое-как открыв глаза, Тео обнаружил, что тел на полу уже нет.

– Он расскажет всё, что знал, можете не сомневаться…

Тео дёрнул запястьем, резко и неловко, но говоривший тут же умолк. Собственный язык, казалось, распух вдвое и ворочался во рту еле-еле, но сказать было важно, просто необходимо…

– Я… не б-буду… на это… см… см-мотреть…

«Не будешь, – тихо согласился Лейро. – Тебе нужен отдых».

Магистр вновь перехватил управление – ненадолго, лишь чтобы отдать несколько коротких приказов, смысла которых Тео не уловил. Его бережно вывели в коридор, ноги еле слушались, но почему-то казалось важным идти самому, хотя охранники предлагали носилки. Мышцы дёргало, отголоски фантомной боли метались по телу, и тем важнее было снова заставить это тело работать, убедить сознание, что мышцы целы, и кости тоже целы, и на коже нет ни единого ожога, и нечему болеть, нечему, нечему!

У мёртвого муравья ведь ничего не болит. А у гриба?

Ванная в покоях Великого Магистра была огромной, с современной сантехникой и небольшим квадратным бассейном. Тео, отмахнувшись от охраны, вломился в душевую кабину, скорчился в углу и непослушными пальцами повернул рукоятку. Упоительно холодная вода потекла за шиворот, мокрые волосы облепили лицо, и, наверное, стоило снять хотя бы ботинки и плащ…

«Замёрзнешь и простудишься».

Тео хотел бы ответить, что ему насрать – и на простуду, и на непрошенные советы, но хватило одной мысли, чтобы голос снова перестал подчиняться. На это тоже было насрать, и он лишь молча следил, как расползаются по рукавам и штанинам мокрые пятна и как суетятся охранники – заполняют бассейн, прикатывают столик с бутылками, бокалами и фруктовой нарезкой, расстилают пушистые даже на вид полотенца…

– Не хочу, – пробормотал он, утыкаясь лбом в колени. Его снова трясло – но это была правильная дрожь от правильного холода, и как было бы хорошо замёрзнуть тут насмерть, и пусть дальше уроды из Совета корячатся, выполняя прихоти этого…

«Чего не хочешь?» – участливо уточнил Магистр.

Он лишь мотнул головой. После всего случившегося он ничего не мог хотеть, но сил на сопротивление не было тоже. Его вытащили из кабинки, принялись раздевать, и каждое прикосновение, даже самое осторожное и ласковое, причиняло боль, теплая вода одновременно казалась обжигающе горячей, ароматы благовоний мешались с запахом гари, голоса, не то мужские, не то женские, отдавались в голове звоном без смысла. Хотелось выгнать всех, лечь на дно, перестать дышать, но чужие ладони снова обжигали кожу, разминали, гладили, растирали каким-то маслом…

– Оставь меня… в покое… Зачем… тебе…

«Интересный вопрос, – в тоне Магистра по-прежнему звучало сочувствие, но сквозь него прорывались нотки любопытства, нетерпения... Жадности? – Во-первых, тебе действительно нужен отдых и привычные положительные эмоции, а я хочу загладить произошедшее. Тебе ведь всегда нравилось такое – бассейн, девочки, выпивка, а? Извиняться не стану, но компенсировать...»

Тео попытался смахнуть с плеча чужую ладонь, но та скользнула по груди ниже, вызвав не то всхлип, не то стон.

– Не… надо… ком-пен-си-ро-вать…

«А во-вторых, – продолжил Лейро, не обращая внимания на возражения, – с некоторых пор мне это тоже нравится».

Он говорил дальше, но Тео воспринимал в лучшем случае половину из сказанного. Сам Магистр за двести с лишним лет успел разочароваться во многом, даже получив молодое тело, он обычно просто регулировал уровень гормонов, чтобы те не мешали работе разума. Разумеется, он следил за здоровьем и обеспечивал удовлетворение всех физиологических потребностей, но это было…

Не то.

Первая личность, которую оказалось неожиданно интересно не уничтожать сразу. Настоящие эмоции, живые реакции, простые радости. Маятник, который раскачивается всё сильнее, чувства и впечатления, которые можно получить, не напрягаясь самостоятельно – и власть, абсолютная, идеальная, невозможная ни в каком ином случае…

«Тело всё ещё твоё, и ощущения твои, но я чувствую себя как никогда живым. Потрясающе, – задумчиво говорил Лейро, пока три полуобнажённые массажистки, болтая и хихикая, разминали спину, то и дело игриво прихватывая пониже. Тео уже не сопротивлялся, тело снова реагировало на прикосновения, как и полагается здоровому мужскому телу, хотя сознание скулило от ужаса, и образ паука, нежно обнимающего оцепеневшую муху, становился всё ярче. – Расслабься, тебе будет очень хорошо, девочки об этом позаботятся. Пожалуй, стоит увеличить чувствительность кожи, да?»

Тео попытался возразить, но смог лишь застонать и перекатиться на бок. Девушки услужливо помогли ему улечься на спину, заахали, снова захихикали…

Он запомнил, что кричал, а перед тем, как потерять сознание, был счастлив – и изо всех сил надеялся, что сегодня-то гриб наконец прорастёт, а муравей сдохнет и освободится, и от этой надежды становился ещё счастливее.

Вот сейчас…

Ещё немного…

Нет.

***

Кеара проснулась от холода. Пожалуй, стоит закрыть окно, взять одеяло потеплее…

Вскинуть руки, удерживая равновесие на скользких камнях.

Замереть, растерянно глядя на отражение звёзд в тёмной озёрной глади.

Попытаться расправить мокрый подол ночной рубашки, бесстыдно облепивший бёдра – ниже колена светлая ткань свободно колыхалась в воде.

Разозлиться до рабочего состояния и проснуться окончательно.

– Ты что творишь?!

Джания проявилась перед ней, растерянная, будто сама только что проснулась. По воде заплясали голубые блики.

– Я не… Мне не спалось.

Перстень под рубашкой казался горячим и тяжело, болезненно пульсировал. Змеева магия…

– А ты умеешь спать?!

Ведьма передёрнула плечами и растворилась в возхдухе. Кеара осторожно развернулась, чувствуя, как скользит под босыми ступнями плёнка облепивших камень водорослей. До берега, к счастью, рукой подать, и здесь неглубоко, и если стиснуть зубы покрепче и двигаться очень медленно, есть шанс, что она не поскользнётся и не разобьёт голову о камни.

Змеева ведьма, что стоило хотя бы обуться…

И одеться потеплее.

И вообще остаться в спальне, ну что за блажь – среди ночи лезть в озеро?!

На последнем камне она всё-таки не удержалась, но на всплеске адреналина сумела превратить падение в кривой прыжок, отделавшись ушибленным бедром и ободранными ладонями. С минуту она сидела на земле, успокаивая дыхание и пытаясь не стучать зубами, потом рядом тоненько заныл не верящий своему счастью комар, и она заставила себя подняться.

Итак, ночь, комары, мокрая ночнушка, полное отсутствие обуви – и не меньше десяти минут ходьбы по лесу до крыльца резиденции. Объяснения с охранником можно пропустить, если ведьма как-то вышла, то и войти удастся, но вот что делать с темнотой…

– Посвети хотя бы, – с досадой проговорила Кеара, оглядываясь и обнимая плечи ладонями. – Споткнусь, расшибу голову, сдохну от потери крови – и ты со мной сдохнешь, сама же говорила!

Джания послушно проявилась рядом, тоже обняла себя за плечи и ссутулилась. Умом Кеара понимала, что стоило заставить себя злиться, иначе был риск перепугаться до смерти и не добраться до постели. Она решительно двинулась по тропе вверх, отмахиваясь от насекомых и шипя всякий раз, когда под ногу попадался камешек или иголка, но голубое свечение быстро осталось позади.

З-з-з-змеева ведьма…

– Ну что ещё?!

Она развернулась и скрестила руки на груди. Джания не двинулась с места, лишь медленно подняла голову – тёмные глаза на светящемся лице казались провалами.

– Мне… страшно.

Злость испарилась в единый миг. Кеара до боли закусила губу, стараясь не поддаваться собственному страху. Всё хорошо, всё в порядке, она совсем скоро будет в своей комнате, а вопрос, как эта паршивка вообще может занимать тело без позволения, да ещё и тащить его купаться, оставим на утро, пожалуйста, не надо думать об этом сейчас…

– Почему?

Ведьма всхлипнула – очень натурально. Раздражение на очередную манипуляцию удачно подогрело злость, но прежде чем Кеара успела ответить, Джания снова исчезла, а потом появилась совсем рядом – и на лице её действительно были слёзы.

Может ли дух плакать?

Может ли, Змей её забери, плакать и бояться двухсотлетняя ведьма?

– Кажется, я умираю.

Кеара сглотнула и сжала кулаки, особенно остро чувствуя, как забирается под рубашку ночной холод, как покрывается мурашками кожа и как противно липнет к ногам мокрый подол.

– Ты… – Она облизала губы и кашлянула. – Ты ведь не можешь умереть. Ты ведь и не живёшь толком.

Она сказала это нарочно, надеясь разозлить собеседницу – это было хотя бы привычно и безопасно. Но та лишь жалко искривила губы.

– Заклинание разрушается. Я чувствую. У перстня совсем мало силы, и у тебя мало силы, и я могла бы взять больше – но тогда ты тоже умрёшь.

– А… Ильнар?

Ведьма засмеялась. Она стояла, закрыв глаза и ссутулившись ещё сильнее, словно пыталась завернуться сама в себя, и хохотала, и текли по призрачному лицу призрачные слёзы…

– Ты сумасшедшая, понимаешь? Какая тебе будет разница, если ты умрёшь?! И я тоже сумасшедшая, заклинание разрушается, я разрушаюсь, мы сдохнем, обе сдохнем и с этим… ничего… нельзя…

Она опустилась на землю и разрыдалась уже всерьёз. Кеара осталась на ногах, с трудом удерживая ментальный блок. Чужая боль, чужое горе, чужой страх захлестывали, рвались сквозь защиту, словно вода, прорывающая ветхую плотину, и собственные эмоции норовили влиться в этот поток, но если сидеть и рыдать вдвоём, ничего ведь не изменится!..

– Тайная канцелярия, – прохрипела она, преодолевая стиснувший горло спазм. Всхлипнула и повторила: – Тайная канцелярия. Они работают с артефактом Дайлона, они…

– Им наплевать!

Ведьма взвилась на ноги, перекошенное яростью лицо оказалось совсем близко, перстень плеснул жаром. Кеара прижала его ладонью, едва слышно выругалась и повысила голос:

– Ему – нет.

Джания зашипела и откинулась назад.

– Он не знает, и не может знать! А ты… Ты даже не можешь с ним поговорить! Он убьёт тебя одним прикосновением, ты этого хочешь?! А хочешь, я сама тебя убью?! Сейчас, прямо сейчас, утоплю в озере, задушу, остановлю сердце… Бьётся на дне и не болит… Ни один человек не достанет… ни один…

Бормотание ведьмы слилось с плеском волн, иллюзия поднявшейся до подбородка воды вернулась так резко, что Кеара невольно запрокинула голову.

– Не убьёшь, – с усилием проговорила она. – Ты не похожа на убийцу. Не похожа на Лейро.

Ведьма долго-долго смотрела ей в глаза, потом бессильно уронила руки. Иллюзорная вода схлынула, и Кеару с новой силой затрясло от холода.

– Я напишу ему утром, – пробормотала она, растирая ладонями плечи. – Ты объяснишь про заклинание, и я напишу. Он всё поймёт, договорится с Тайной канцелярией, нам помогут… Он справится.

– Лейро тоже многое понимал, – бесцветно откликнулась ведьма. – И Таро. И они меня убили. Я двести лет не просила помощи, не хочу, не могу…

Кеара знала, что соседка по телу и без зрительного контакта считывает эмоции, но всё равно постаралась выглядеть уверенно – насколько это возможно в мокрой ночнушке.

– Я в него верю.

Джания прерывисто вздохнула, помедлила – и всё-таки кивнула.

– Хорошо. Я тоже… Буду верить. Напиши.

– Утром. – Кеара зябко потёрла ладони друг о друга и обернулась на лес. – Пошли спать, а? А то ещё немного и нас сожрут комары. Или мы сдохнем от воспаления лёгких, безо всякой магии.

Джания снова рассмеялась, коротко и почти весело, и скользнула вперёд по тропе. Кеара двинулась следом, аккуратно обходя веточки и камушки, но то и дело болезненно морщась.

Надо будет сказать этой дуре, чтобы в следующий раз брала хотя бы тапочки.

Надо будет сказать наставнице, что эта дура ходит во сне, пусть запирает дверь снаружи.

Надо взять себя в руки и не паниковать.

Надо перечитать договор и выяснить, что делать, если дух берёт контроль над телом без согласия носителя.

Надо…

На полу у кровати в лунном свете белели обрывки бумаги. Кеара подобрала один клочок, расправила на ладони – почти целый глаз, кусочек уха, коротко стриженные волосы на виске… Она сгребла оставшиеся куски портрета в горсть, стиснула в кулаке, изо всех сил стараясь не закричать.

– Нет. Он тоже не похож.

Ведьма не ответила. Кеара сунула обрывки под подушку, стянула мокрую ночнушку и свернулась клубком под одеялом.

– А наутро приехал прекрасный принц, – прошелестела Джания. – Он явился, чтобы всех спасти – и принцессу, и злую ведьму, и целый мир в придачу. Но от башни остались одни развалины, и мёртвое сердце на дне озера давно перестало биться. И лишь обрывки писем с его обещаниями качались на волнах… Я не знаю, сколько мы ещё продержимся. А ты?

Кеара упрямо фыркнула и демонстративно накрыла ухо подушкой.

Она тоже не знала – но предпочитала верить в лучшее.

Иначе выйдет очень неправильная сказка.

***

День выдался жарким. Занятия по общему согласию перенесли в сад, на уютную тенистую полянку, и сейчас над цветущими розовыми кустами плыла мелодия арфы, тихая, спокойная – и ужасно мешающая сосредоточиться.

Кеара искоса глянула на провидицу, в полутрансе перебирающую струны. Она наконец-то перестала носить чёрное и наглухо закрытое: воздушные рукава свободной голубой блузы спадали до локтей, обнажая руки, из-под широких тёмно-синих штанин выглядывали тонкие щиколотки, а белые босоножки валялись в траве рядом. Весь образ арфистки дышал покоем – впечатление портила лишь прикушенная губа.

Изначально методика строилась на рисовании, цветах и узорах – но в случае Карисы музыка помогала лучше. Добиться устойчивых видений на нужную тему пока не удавалось, однако получилось избавиться от, как выразился майор, спонтанных эмоциональных всплесков. Пациентка нормализовала сон, научилась стабилизировать настроение, стала спокойнее и намного приятнее в общении, а о редких видениях, в которых попадался Ильнар, рассказывала насмешливо, но не зло. Мол, радуйся, я специально для тебя подсмотрела, чем занимается твой парень в твоё отсутствие – посторонних баб не было, и это же кошмар какой-то, бедные мальчики с их физиологическими потребностями, три месяца Змей знает где, никакой личной жизни…

Опыта в личной жизни и удовлетворении потребностей у Карисы, безусловно, было больше, да и найденные в шкафу рисунки не позволяли игнорировать тему. Кеара предпочла бы задать вопрос лично, но мысль об агентах Тайной канцелярии, изучающих переписку, убивала всю романтику. А обсуждать с условными подругами то, чего ещё не было…

Нет уж, к Змею. А мальчики пусть займутся боксом – девочкам вон помогает.

Ярсана сдержала слово и каждое утро проводила тренировку, и мышцы уже почти не болели от нагрузок, а лишние эмоции действительно удачно сбрасывались. Идея молотить грушу, представляя на её месте кого-то неприятного, Кеаре не слишком нравилась, а вот Кариса выкладывалась по полной. Кого она представляла, спрашивать не хотелось.

Кеара обеими ладонять разгладила на коленях подол расшитого ромашками сарафана и снова уткнулась в блокнот с черновиком письма. Со слов Джании выходило, что перстень привязывал дух к себе и одновременно питал необходимой для существования энергией, которую брал у связанного договором носителя. Артефакт Дайлона был связан с древом сфер и обладал мощным энергетическим ресурсом – но более мелкие артефакты на долгую автономную работу рассчитаны не были. А разрушение связей разрушало и сам дух, медленно, но неотвратимо.

Хорошей новостью было то, что для Лейро отключение основного артефакта тоже должно было стать проблемой. Плохую новость Джания озвучила ещё ночью – до проблем Лейро они обе могли и не дожить.

Особенно если ведьма всерьёз сойдёт с ума.

Как объяснить всё это Ильнару, не сообщая о собственной одержимости? Может быть, действительно проще написать Фину? Но что он может сделать?

Кеара прикусила губу и помотала головой. Нет, только не Фин. Пусть держится подальше и не провоцирует ведьму на очередную глупость. Она и без того к утру почти передумала договариваться с Ильнаром – ах, он так похож на Лейро, ах, я ему не доверяю! Как можно прожить двести лет и остаться большей дурой, чем в двадцать?!

Стоит ли в двадцать лет считать себя умнее тех, кому двести?..

Она со вздохом захлопнула блокнот и выпрямилась. Лежащая на покрывале Ярсана подняла взгляд от книги и сощурилась.

– От душевных метаний, – сообщила она, – отлично помогает физическая нагрузка. Что скажете, девочки?

Музыка смолкла. Кариса уронила руки и сдула с лица отросшую за два месяца чёлку.

– Не получается, – бросила она в пространство. – Опять не получается! Позвонить бы, да толку…

– Кому? – уточнила Кеара, разглядывая кончик собственной косы. Взять, что ли, и тоже подстричься, будет не так жарко…

Кариса помедлила, вздохнула, но всё-таки призналась:

– Тео. Он мне снился сегодня, и я… – Она пошевелила в воздухе пальцами, подбирая слова, и рукав снова сполз к локтю. – Я его вижу. Не там, где он должен быть. И не могу понять – полноценное это видение, или воспоминания о сне, или сон тоже был видением…

Она сердито покачала головой и отвернулась. Кеара нахмурилась. Майор отдельно упоминал, что о видениях провидицу стоило расспрашивать подробно, но говорить о Тео…

– А что с ним такое? – с любопытством поинтересовалась Ярсана. – Он ведь всё ещё в Ксантарской больнице, так?

Блокнот выскользнул из рук и упал в траву. Кеара спешно наклонилась, чувствуя, как ползёт по спине холодок.

Тео – в Ксантаре?!

Кариса поймала её взгляд, поморщилась, с неудовольствием глянула на подругу, но призналась:

– Да. В последнем письме жаловался, что его боятся из палаты выпускать, и условия почти как у инициированных… А чем лечить – до сих пор не знают.

Кеара молча листала блокнот, впитывая информацию. Неизвестная болезнь с некоторых пор ассоциировалась у неё именно с инициацией, но вряд ли мага стали бы держать в общей больнице. Кариса перечисляла симптомы и методы лечения, она так явно переживала за брата, и вряд ли он смог бы врать интуиту десятого уровня в глаза…

А вот в письмах – легко.

– Я точно знаю, что ему плохо, – проговорила провидица, словно прочтя её мысли. – Но то, что мне снилось, больше было похоже на вечеринку. Не с медсёстрами же он там развлекается!

– Это ведь мог быть просто сон, – заметила Ярсана. Она встала, потянулась, с неудовольствием глянула на небо, потерла ярко-красный, под цвет спортивного костюма, нос – на дневном солнцепёке её кожа обгорала мгновенно, не помогали никакие кремы. – Я в дом. Сделать вам чай?

Кеара поспешно кивнула, Кариса пожала плечами и уткнулась лбом в арфу.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – тихо сказала она, стоило Ярсане скрыться из виду. – Он к тебе не полезет, я с ним поговорю. Когда меня отсюда выпустят, конечно… И его ведь тоже не выпускают.

– Кроме как на вечеринку к медсёстрам?

Кариса слабо улыбнулась.

– Это ведь правда мог быть просто сон.

– Но ты в это не веришь.

Провидица отвернулась и принялась теребить тесёмку на рукаве.

– Я не знаю, во что мне верить, – призналась она. – Я могу заблокировать видения, совсем, и они не станут мне мешать. Я могу попытаться увидеть – но никогда не знаю наверняка, что это будет. Я видела маму, отца, подруг… Ильнара, в конце концов. Теперь вот Тео… Но всякий раз, когда я выхожу в транс, боюсь, что в самом деле увижу… Его.

– Лейро?

Кариса поёжилась.

– Я знаю, что должна его найти. Ради себя, ради брата – я уверена, что Тео сейчас тоже страдает из-за него и его артефактов. Но… Мне страшно. И одновременно стыдно. И…

Она шумно вздохнула, умолкла, медленно подняла руки и кончиками пальцев провела по струнам – звук вышел тихий и жалобный. Кеара повела плечами, распугивая мурашки, и подхватила с травы сумку, в которой носила тетради с записями

– Как минимум ты не помогаешь ему, – заметила она, запихивая блокнот внутрь. – Тоже польза.

– Да, не помогаю. Но этого ведь мало.

Она снова ударила по струнам, резко и зло, потом отстранилась – и вдруг вскинула голову, словно лань, почуявшая охотника.

Спустя мгновение Кеара тоже услышала шаги.

– Добрый день.

Агент Тайной канцелярии шагнул на полянку и вежливо поклонился. Даже в жаркий летний день он умудрялся носить глухой серый костюм и шляпу, и не было заметно, что погода доставляет ему какие-то неудобства. Кеара сперва расслабилась, увидев знакомое лицо, но по взгляду провидицы поняла, что на сей раз дело не в привезённых письмах. Кариса медленно поднялась, и невесть откуда взявшаяся Ярсана тут же загородила её плечом.

– В чём дело?

Агент молча вынул из портфеля лист бумаги – мелькнули печати и гербы. Ярсана бегло проглядела текст, вчиталась внимательнее, растерянно обернулась на подругу. Кариса тоже заглянула в листок, и её брови поползли вверх.

– Дикие земли? Мы должны ехать в Дикие земли? Серьёзно?!

– Более чем. Сферокар уже ждёт, вам стоит поторопиться… Нет, дана Чеддра, касательно вас распоряжений пока не было. Вы желаете передать письмо?

Совсем рядом переливчато рассмеялась Джания, и Кеара вздрогнула.

– А…

– И корреспонденции в ваш адрес тоже нет, к сожалению. У меня есть буквально четверть часа, время не терпит…

Кеара прикрыла глаза. Кариса и Ярсана исчезли в доме, зато присутствие ведьмы ощущалось как никогда чётко, и чужое злорадство переплеталось со страхом, мешая думать. Ильнар не раз повторял, что в Диких землях девушкам делать пока нечего: нестабильные маги, опасные монстры, и вообще – нечего провоцировать мужской коллектив…

«А может, он просто не хочет видеть тебя?»

Нет, неправда, быть этого не может. В каждом письме он говорил, что скучает, что очень хочет встретиться, но…

«И всякий раз находится это самое «но». Три месяца, заметь. А вот против Карисы он не возражает. И действительно – она красивее, и дар тоже есть, ещё немного – и инициация...»

Кеара сердито мотнула головой и полезла в сумку, но блокнот как будто провалился сквозь подкладку. Нужно написать ему, спросить, выяснить… И ведь есть магическая связь, и все эти письма, и ревновать просто глупо!..

«Слепо доверять мужчине – тоже глупо. Это Кир тебе сказал, что Ильнар ничего не знает о провидице – а вдруг?»

Сумка опрокинулась, тетради и карандаши рассыпались по траве. Из отдельного кармашка высунулся уголок потрёпанного конверта, в котором хранились рисунки – после ночной диверсии ведьмы Кеаре хотелось держать их при себе. Она бездумно подняла конверт, потом блокнот, но мысли скакали в голове, как ненормальные, и она сомневалась, что сможет выразить письменно все накопившиеся эмоции.

А впрочем…

Она упала на колени и вытряхнула содержимое конверта в траву. Пейзажи, цветочки… Ага, вот они, те самые рисунки из шкафа, вот и красный карандаш, и, пожалуй, хватит всего одной фразы, зато поперёк листа – дрожащими руками вряд ли выйдет написать больше, но пусть только попробует не отреагировать!

Она кое-как поднялась на ноги и сунула листки в руки агенту.

– Вот. Передайте.

Тот опустил взгляд и несколько секунд рассматривал верхний листок.

– Вы уверены? – уточнил он наконец. – Это же…

– Уверена.

Рисунок был узнаваемым и весьма впечатляющим – в жизни она ни за что не приняла бы такую позу, откуда только взял. Зато и надпись смотрелась особенно выразительно.

«Ты точно не хочешь меня видеть?!»

Агент пожевал губами, потом аккуратно свернул рисунки и убрал в добытый из портфеля чистый конверт.

– Как скажете.

***

Прощание вышло коротким и скомканным. Лодочник высадил Кеару на причале возле основного здания резиденции, она хотела уйти молча – злость и растерянность всё ещё плескались внутри, подогреваемые комментариями ведьмы. Но Кариса окликнула её и тоже вышла на берег, раздражённо отмахнувшись от агента.

– Спасибо тебе.

– За что? – хмуро уточнила Кеара. – Ты выполняла упражнения, работала над собой. Всё сделала сама, я лишь слегка присматривала.

Провидица поджала губы. Кажется, она ждала другой реакции, но прямо сейчас Кеаре хотелось сбежать, запереться в спальне, сочинить новое письмо, десяток новых писем, если понадобится…

– Мне… Что-нибудь передать ему?

Кеара пожала одним плечом. Ремень соскользнул, и она едва успела подхватить сумку. В ушах всё ещё звенел смех Джании.

– Передай, что Тео в городе. И ещё привет. Большой. Горячий.

– Я понимаю, что ты злишься, но…

– Поверь, не понимаешь. Иди, тебя ждут.

– Слушай…

– Иди, ладно?! Пожалуйста.

Кариса передёрнула плечами и всё-таки вернулась в лодку. Кеара отстранённо подумала, что обижать провидицу не следовало, она совсем не виновата в том, что в императорском приказе были лишь две фамилии. И Ильнар, возможно, не был в этом виноват. И Кир. И…

«Никто не виноват, как обычно, – мурлыкнула ведьма. – Но твоя соперница уже завтра увидится с твоим женихом... Ах, прости, бывшим женихом. Знаешь, ведь Лейро никакая магическая связь не помешала меня убить. А она права насчет бедных мальчиков и их физиологии, и это даже не будет считаться изменой...»

– Замолчи.

Ведьма снова рассмеялась. Кеара сжала виски ладонями, следя за уходящей лодкой, слова о магической связи и физиологии крутились в голове, оформляясь в опасную, но странно притягательную мысль…

«Кажется, раньше ты осуждала привороты?»

– Это не приворот, – пробормотала Кеара, закрывая глаза. – Просто небольшое напоминание… Скажем, сон. Ты смогла воздействовать на Фина, а с ним ведь будет ещё проще, так?

«Сон, – повторила Джания. Кеара уже чувствовала её интерес – почти так же остро, как свой. – Сон, пожалуй, получится... Но я ведь не смогу контролировать, что именно он увидит. Не боишься, что не тебя?»

– Пока он рисует меня – бояться нечего.

Ведьма снова рассмеялась – и было в её смехе и согласие, и сомнение, и предвкушение, и воспоминания, и уже совсем не хотелось противиться чужим эмоциям…

Если они и сойдут с ума, то вместе.

Жаль, если это произойдёт так скоро – ей хотелось бы с ним увидеться.

Напоследок.

Глава 7. Когда идёт снег

В палатке царила духота – солнце нагревало тент даже сквозь щит и магическую иллюзию, безжалостно выгнав наружу всех, кроме командира. Ильнар расстегнул спальник, повернулся на бок и упрямо закрыл глаза – до официального подъёма оставалось ещё пятнадцать минут. За тонкой стенкой разговаривали, смеялись и звенели посудой, но можно же, в конце концов, сделать зарядку и приготовить завтрак самостоятельно, дав усталому начальству нормально выспаться!..

Хотя бы попытаться.

Ночью он просыпался раз пять. Лежал, глядел в темноту, успокаивал дыхание, чувствуя, как липнет к коже футболка, как бешено колотится сердце и отдаётся эхом по всему телу тяжелая, горячая пульсация. Кошмаров не было, совсем наоборот, но желание попросить у Эла снотворное было даже сильнее чем осенью, когда из подсознания всплывали обрывки пугающих воспоминаний Таро.

Снилась Кеара.

Щиты вокруг лагеря стояли, но сверхвысокий фон вокруг накопителя всё равно умудрялся действовать на нервы, усиливая реакцию дара. Сны вызывали эмоции, эмоции провоцировали тревожность, энергетические меридианы в ауре натягивались и звенели – слишком сильно, слишком опасно, проснуться, проснуться! И вместо того, чтобы наслаждаться обществом любимой девушки хотя бы во сне, приходилось лежать и раз за разом усмирять гормональный фон.

Да пусть лучше снятся монстры и Катастрофа, чем такое издевательство!..

От духоты начали ныть виски. Ильнар перекатился на спину, раскинул руки в стороны – ещё пять минут, и надо вставать, руководить, наставлять, раздавать мотивирующие пинки. Кир хитрый, Кир остался в Доме – он, мол, отвечает за всю базу целиком и командует стрелками, а раз магов на накопитель едет больше, чем обычных людей, то и командовать ими тоже должен маг…

Молния на входе раскрылась с резким, пронзительным звуком, заставившим его поморщиться.

– Дан капитан, разрешите доложить – до завтрака десять минут! – Фин сделал паузу, реакции не дождался и сменил тон: – Слушай, хорош валяться! У меня тут толпа агрессивных медиков под боком, если они тебя найдут лежащим после подъёма, страшно обрадуются и станут лечить!

Угроза была весомая. Эл приволок к накопителю всю свою команду, чтобы продемонстрировать влияние сверхвысокого фона на инициированных – однако те возмутительным образом отказывались участвовать в экспериментах, справляясь с оным влиянием самостоятельно. Единственным человеком, который с радостью демонстрировал свои успехи, был Нат, третий номер – после портала и туманника у парня внезапно открылся целительский дар. Но щитовое плетение, в теории способное закрыть разрыв у накопителя, было рассчитано на пятнадцать человек, заменить Ната было некем, и медикам оставалось лишь ругаться и ждать своей очереди.

– Пусть лечат, – буркнул Ильнар, не открывая глаз. – Я злой и невыспавшийся, это очень опасно для здоровья, надо срочно принять меры-ы-а-у…

Он потянулся и рывком сел.

– Не зевай на меня, – усмехнулся Фин. – Вдруг это заразно? Будем тут лежать и дрыхнуть лет сто, как в той сказке. А потом приедет прекрасная принцесса и поцелует… – Он запнулся и развёл руками: – Кого-нибудь.

Ильнар помотал головой, выкидывая из неё обрывки сна. Про принцессу там тоже что-то было, да…

– Да ну. Вот прикинь – лежишь ты сто лет, немытый, бородой оброс, носки воня-а-а-ают… – Он снова зевнул в ладонь. – Приличная принцесса на километр сюда не подойдёт. Разве что с Той стороны явится какая-нибудь… Красавица.

– Со щупальцами! – радостно подхватил друг.

– Ага. И с во-о-от такой…

– Грудью?

– Пастью! А ещё с тремя глазами и хвостом.

Фин оценил масштабы красоты, хрюкнул и категорически заявил:

– Тогда она поцелует тебя. А меня сожрёт.

– Это ещё почему?

– Потому что я буду лежать ближе ко входу, – очень серьёзно пояснил друг. – А уже потом, на сытый желудок…

Ильнар представил сцену, фыркнул и принялся выбираться из спальника. Если смотреть с этой точки зрения, то не такие уж неудобные сны ему снились.

После завтрака маги ещё раз обошли накопитель, проверяя состояние укреплённых щитов. Практика показывала, что при необходимости команда может выстроить защиту с нуля, но здравый смысл советовал такого не допускать – слишком много сил, ресурсов и времени на это уйдёт. Лучше уж потратить лишние пару часов на проверку, чем совершать никому не нужный подвиг.

Глядя на успехи подопечных, Ильнар всё чаще возвращался к идее разломать щиты до конца и таки закрыть разрыв – вот только пятнадцати магов для этого хватало едва-едва, плетение нужного размера выходило насыщенным, но не стабильным, и удержать его дольше минуты пока не удавалось. К тому же для зачистки закрытой территории требовалось не два десятка стрелков, а как минимум две сотни, и нельзя забывать про высочайшее разрешение на операцию, которое только предстоит получить…

Императорский Совет по безопасности должен был собраться в конце лета. Что скажут генералы и чиновники на творящийся в Диких землях магический беспредел, Ильнар не представлял, но всякий раз, отправляя отчёт об успехах подопечных, невольно задумывался, не станут ли его слова строками в приговоре.

Магия в Империи всё ещё была под запретом.

Перед самым отъездом он навестил могилу Тависа и убитых Лейро пограничников. После трапезы ящериц разобрать, где чьи кости, оказалось сложно – твари непостижимым образом высосали из останков всю энергию до капли, не оставив отпечатков аур. Одна могила, четыре фамилии на обглоданном ветрами белом камне, голубые, нежно звенящие колокольчики, высаженные им лично…

Команде он велел готовиться к отъезду и не мешать – но когда это Гэлхан Сорро делал так, как ему говорили.

– Вы всё ещё чувствуете свою вину.

Ильнар пожал одним плечом. Спорить с интуитом высокого уровня по поводу чувств было бы глупо, тот считывал настроение сквозь все щиты. Можно, конечно, укрепить блок и снизить эмоции в ноль – но разве за этим он сюда пришёл?..

– Есть вещи, которые нельзя исправить при всём желании, – продолжил жрец, не дождавшись ответа. – Мы можем лишь извлечь урок – и молиться. О лучшем перерождении для ушедших, о вразумлении и наставничестве на пути… Всевышний всегда готов оказать духовную поддержку, нужно лишь попросить.

– Я не умею молиться.

Можно было взять книжку или повторять тексты за Имарским жрецом, но это выглядело бы слишком фальшиво. А просить чего-то у высших сил своими словами казалось стыдным – выходило, будто он признавал свою слабость и передавал ответственность кому-то ещё. Часть вины можно было спокойно свалить на Лейро, но сомнительно, чтобы Магистр мучился угрызениями совести и молился…

– Можно желать счастья.

– Кому? – рассеянно уточнил Ильнар, глядя вдаль. Покрытые цветущим вереском холмы походили на волны застывшего лилово-розового моря. Вечером над ними сгущался туман, и поверить в скитающихся по пустоши бесплотных духов было проще, чем в слова Гэлхана о перерождении.

Именно поэтому к могиле он пришёл утром.

– Всем. По-настоящему счастливый человек не станет нарушать законов, не подумает обижать ближнего – вы ведь понимаете, что я говорю не о банальном удовлетворении потребностей? Если бы Великий Магистр Ордена Карающего пламени был счастлив…

– Пусть лучше сдохнет окончательно. Этим он осчастливит многих.

Жрец благостно улыбнулся и принялся вещать что-то о концепции счастья, отсутствии желаний, гармонии с собой и точке, в которой человек приближается к Богу. Ильнар слушал вполуха и злился – на жреца с его проповедями, на себя за то, что стоит и притворяется заинтересованным, и на дурацкое желание поверить в мир, населённый исключительно счастливыми людьми.

А Тавису уже не помогут ни молитвы, ни колокольчики, ни тем более скорбящие посетители.

Подкравшийся со спины Фин прихватил его за плечи, мученически вздохнул и без выражения продекламировал:

– Ты не знал, не мог знать, и вообще ни в чём не виноват. В который раз я это повторяю?

– Змей тебя знает, – вздохнул Ильнар, отворачиваясь от надгробия и жреца. – Но спасибо. Приятно, что хоть кто-то обо мне хорошо думает.

– Ты бы очень удивился, если б знал, сколько всего я о тебе думаю, – проворчал напарник. – И не только о тебе. Что там в твоей библиотеке, нет инструкции по чтению мыслей?

– Мне думается, ему не нужна инструкция.

Фин закатил глаза, скривил рожу и только потом обернулся – с самым вежливым выражением на лице. Гэлхан тонко улыбнулся в ответ.

– Ментальная магия, насколько я знаю, по большей части интуитивна, и склонность к ней либо есть, либо нет.

– Хотите сказать, чтение мыслей всё-таки реально? – скептически уточнил Ильнар.

– Вы уже их читаете, – огорошил его жрец. – Вы и до инициации мысленно разговаривали с Таро, работали с его воспоминаниями, так ведь? Потом вы воспринимали память тех несчастных с айринга. А теперь общаетесь с живым домом… И поправьте меня, если я ошибаюсь, но косвенной причиной смерти этого мальчика, – он кивнул на камень, – стала ваша попытка считать образы с его сознания. Успешная попытка.

Колокольчики зазвенели громче, и Ильнар опустился на корточки, посылая им успокоительный импульс. Звук был лишь побочным эффектом – основной задачей цветов было снижать магический фон. Теплицу, в которой когда-то погибла супруга Дайлона, Дом открыл в начале лета, и экспериментировать там с рассадой оказалось очень удобно. В усадьбе и вокруг неё полезные цветочки заполонили все клумбы, снизив фон до компромиссных четырёх с половиной единиц – и магам хорошо, и обычным людям спокойно.

Работать с цветами ему нравилось. Они не спорили, не выпендривались, не говорили ерунды и не пытались рассказать ему, что он должен делать. А в случае ошибки они просто дохли – но и это делали молча.

– Если б эта попытка была успешной, – проговорил он, проводя ладонью над колокольчиками, – Тавис был бы жив.

Сочувственный взгляд жреца Ильнар чувствовал затылком. Оборачиваться не хотелось. Цветы ласково касались пальцев – и тоже будто бы сочувствовали…

– Вы сами знаете, что нет. Но то, что способность к чтению сознания у вас есть, не подлежит сомнению. Думаю, вам стоит попрактиковаться с людьми.

Ильнар поперхнулся и закашлялся. Фин от души хлопнул его между лопаток, а потом подхватил под локоть, помогая подняться.

– Отличная мысль! Я в деле. Буду думать про тебя гадости, а ты мне ничего не сделаешь, потому что я же ничего не говорил!

– Иди ты, – прохрипел Ильнар, снимая с пояса фляжку. – Даже пробовать не стану.

Три глотка воды смягчили горло, но при взгляде на лица собеседников захотелось взять в руки сразу ведро – и вылить обоим на головы.

Клятвы, наложенные на сотрудников лаборатории Лейро, он сумел разложил на формулы и схемы, прикинул алгоритмы, по которым можно было расплетать чары, и даже подобрал подходящие амулеты. О результатах ему пока не сообщали, но стандартные магические клятвы хотя бы укладывались в рамки логики – и в случае чего убивали только одного человека. Фин мог сколько угодно храбриться, но ставить эксперименты, зная, что под угрозой окажется и Кеара…

Они неоднократно спорили на эту тему, и с каждым разом друг становился мрачнее. Ильнар глубоко вздохнул, готовясь повторять аргументы, но Гэлхан успел раньше.

– Не вы, – спокойно проговорил он. – Вас он убьёт.

От зрачков к краям снова расползались нити черноты – возражать человеку с такими глазами было жутковато. Гэлхан несколько мгновений смотрел на растерянного Фина, закрепляя эффект, потом с усилием моргнул, восстанавливая серый цвет в радужке, и как ни в чём не бывало продолжил:

– Я бы предложил свою кандидатуру. Во-первых, мне, как интуиту, будет проще выйти из транса, если что-то пойдёт не так.

Ильнар выдохнул сквозь стиснутые зубы и и сложил руки на груди.

– Тавису это не помогло.

– Во-вторых, – продолжил жрец, игнорируя возражение, – для меня здесь нет опасности, уж это я могу определить точно.

– Вы и возле айринга так говорили. А если я случайно убью вас…

Гэлхан покачал головой с таким видом, словно услышал хорошую шутку, а потом доверительно понизил голос:

– Не нужно бояться. У вас всё получится. А вы, – он развернулся и ткнул пальцем, – не провоцируйте. Убийство лучшего друга станет тяжелейшей травмой и скажется на его психике непредсказуемым образом, вы этого хотите?

– Если я умру… – начал было Фин, но жрец жёстко перебил:

– Умрёте. И после этого вам, разумеется, будет наплевать на всё, но это уже чистейшей воды эгоизм.

Фин отвёл взгляд и поджал губы, а потом резко и зло ударил кулаком по ладони.

– Эгоизм, значит. Ну ладно. Мне тут вдруг домой захотелось со страшной силой, а Ориен предлагал вернуться на драконах. Разрешите, дан капитан?

Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами. Обиду друга Ильнар чувствовал сквозь все щиты, а ведь он даже не сказал ничего…

– Хорошо. За рулём Эрис тебя заменит.

– Меня вообще очень легко заменить, я смотрю.

– Перестань.

– Как скажете, дан капитан. Всё, я свалил.

Он вскинул кулак к плечу, развернулся и быстро ушёл. Даже с учётом того, что дорогу расчистили и выровняли, вездеходы должны были добраться до усадьбы только к вечеру – драконы точно долетят быстрее.

Если Фин, конечно, под «домой» подразумевал усадьбу.

Мысль о том, что он может вернуться в Баону, неожиданно неприятно кольнула – несмотря на опасность и связанные с нею ссоры, Ильнару не хотелось терять друга. В который раз мелькнула мысль, что Фин может быть прав, и, возможно, действительно стоит попробовать разобраться со змеевым заклинанием…

Он зажмурился и глубоко вздохнул.

– Правда убью?

Тишина длилась так долго, что хотелось поверить, что второй собеседник тоже ушёл и не слышал вопроса, и с каждой секундой всё меньше хотелось знать ответ. А потом жрец легко коснулся его ладони – и под сапогами зашуршал вереск.

Когда стало совсем тихо, Ильнар открыл глаза.

По светлому камню надгробия расползались пушистые узоры инея.

Колокольчики молчали.

***

Подремать в машине на обратном пути не удалось.

Кондиционер барахлил, врывающийся в открытое окно горячий воздух не приносил облегчения. Набившиеся в кабину маги бурно обсуждали тонкости плетений, то и дело требуя капитанского мнения – приходилось открывать глаза, разворачиваться, объяснять и рявкать на водителя, чтобы смотрел на дорогу, а не на голограмму. В конце концов он категорически заявил, что будет спать, а кто попробует разбудить, побежит десятикилометровый кросс. Подопечные притихли, и он даже сумел отключиться – а потом проснулся и оставшиеся три часа дороги тупо смотрел перед собой, стараясь даже не моргать, потому что вернулись сны, и захотелось плюнуть на осторожность, забрать Кеару из монастыря и…

Ильнар покосился на сидящего рядом жреца и всё-таки закрыл глаза.

Нельзя поддаваться эмоциям.

Он давно не подросток, он взрослый, серьёзный маг и способен справиться с гормонами.

Он…

Соскучился.

Вдруг стало так тоскливо, что перехватило дыхание. Ильнар тряхнул головой, глянул в окно – озеро было уже совсем рядом, и крыша Дома виднелась над яблонями, совсем скоро можно будет с чистой совестью сдать командование Киру, всё-таки взять у Эла снотворное, запереться в комнате…

– Дан капитан!

Он запрокинул голову и встретился глазами с Натом. Парень смущённо улыбнулся, привычным жестом пригладил обеими руками встрёпанные русые волосы.

– А можно… искупаться?

Первым желанием было сказать «нет» – воду из озера приходилость прогонять через фильтры, чтобы снизить фон. Магам-то, конечно, ничего не будет, а вот пример всем остальным они подадут неправильный, и мало ли, кто ещё захочет искупаться. Ильнар глубоко вздохнул, обвёл взглядом лица подопечных – а потом в окно повеяло свежим ветерком, и ужасно захотелось выбраться наконец из раскаленного вездехода.

– А плавки кто-нибудь взял?..

В итоге общим голосованием двенадцать против троих решили, что своих можно не стесняться – а ворчащего по поводу антисанитарии открытых водоёмов Эла не слушать. Дно оказалось песчаным, вода – упоительно прохладной, вдоль берегов цвели крошечные, с монетку, белые и розовые лилии, и можно заплыть подальше, лечь на спину, закрыть глаза, выкинуть из головы все проблемы…

А потом едва не утонуть, потому что просто купаться парням быстро наскучило, и они затеяли поднимать волны. Победитель соревнования опрокинул на потерявшего бдительность капитана объём пары десятков вёдер – совершенно случайно, разумеется, – и в ответ получил снежком в лоб. Затея привела остальных в восторг, с четверть часа маги учились лепить из озёрной воды снег нужной плотности и рыхлости, потом стало холодно, потом кто-то предложил забить на снег и взяться за огонь, но его успели поймать до того, как гений получил целое озеро супа…

Почти все маги в группе оказались моложе своего капитана – самому старшему недавно исполнилось тридцать. Пока шла работа с симптомами змеиной болезни, Ильнар об этом не задумывался, и лишь когда маги начали тренироваться с плетениями, мысленно поблагодарил психологов Тайной канцелярии. И дело было не только в том, что люди более старшего возраста с трудом воспринимали идею об обучении магии.

Смог бы он командовать, к примеру, группой опытных пограничников? Стали бы его слушаться?

Пример Ориена говорил об обратном. Впрочем, этот идею субординации вообще воспринимал с большим трудом.

– Не нравишься ты мне, – категорически заявил каон. Он стоял по колено в воде, скрестив руки на груди, и яркие бусины и перья браслетов резко контрастировали с колышущимися у его ног лилиями.

– Какое счастье, – буркнул Ильнар, выходя на берег и подбирая с травы штаны. Натягивать их на мокрое тело ужасно не хотелось, но реши он не одеваться, команда непременно последовала бы примеру командира, а толпа голых магов на почти военной базе – всё-таки перебор. – Я всё равно не ответил бы тебе взаимностью, у меня девушка есть.

За спиной послышались смешки. Ориен проигнорировал весельчаков, дождался, пока штаны будут надеты, шагнул ближе и цапнул Ильнара за запястье.

– Фин говорит, ты плохо спал.

Сказано это было таким тоном, каким мог бы говорить Императорский прокурор на суде. Ильнар попытался вырвать руку, но каон сжал пальцы сильнее и строго посмотрел в глаза.

– Ну?

– Ну плохо, – нехотя признался Ильнар. – Там было жарко и фон высокий, да ещё снилась всякая ерунда, попробуй поспи в таких условиях…

– Какая именно?

Пересказывать «ерунду» в присутствии полутора десятков слушателей не хотелось, но пара особо ярких моментов всплыла в памяти, пульс ускорился, щеки потеплели, и хорошо, что штаны уже надеты…

– Ага, – проговорил Ориен, не меняя ни тона, ни выражения лица. – Бабы, значит. Опять приворот?

Ильнар дёрнул рукой, освобождаясь из захвата.

– Иди ты к Змею. Тебя не касается.

За спиной снова послышались смешки – а потом возмущённые возгласы. Ильнар коротко глянул через плечо и обнаружил, что над озером идёт снег, а замёрзшие маги спешно выбираются из воды, прячась под силовыми щитами. Обвиняли в стихийном бедствии Эриса, которому заморозка тоже давалась лучше, чем огонь, а тот огрызался, но результатом был явно впечатлён.

Ориен безразличным взглядом окинул озеро и отряхнул ладони.

– Ошибаешься. Твоё психическое состояние касается вообще всех. На.

Он вынул из кармана очередной амулет на длинном шнурке – венок из тоненьких прутиков, увешанный перьями. В центре конструкции покачивался длинный, с мизинец, клык.

– Надевай. Дополнительная защита от ментальных воздействий. И от приворотов тоже. Предупредит точно.

– Нет никакого приворота.

– Надевай, кому говорю.

Зеркала рядом не было, но Ильнар и так понимал, что смотрится нелепо – в одних штанах и босиком, зато с перьями на шее. Никаких перемен в собственном состоянии он не заметил, а на один-единственный смешок обернулся так резко, что подопечные тут же отвели взгляды и принялись выяснять, где чьи штаны валяются и кто у кого уволок ботинки.

Ориен, впрочем, заметно расслабился и привычно ухмыльнулся.

– Кстати, о бабах. Там у Кира в кабинете сидят какие-то, и он вообще-то велел тебя позвать. Срочно.

Какие-то бабы.

У Кира в кабинете.

Неужели всё-таки…

Ухмылка каона стала шире. Оборачиваться к команде Ильнар побоялся – выражение собственного лица контролировать прямо сейчас не получалось, а парням незачем знать, насколько счастливая и глупая рожа может быть у начальства.

– Давай уже, беги, – хмыкнул Ориен. – Я тут присмотрю.

Ильнар колебался целую секунду, потом огляделся в поисках ботинок и рубашки…

А потом побежал.

Сердце колотится где-то в глотке – но выравнивать пульс на бегу неудобно, да и некогда. Скошенная трава вокруг усадьбы колет ступни, ворота, дорожка, жёсткая плитка под ногами, удивлённое внимание Дома, порог, о который непременно нужно приложиться мизинцем, ругательство, на которое едва хватает дыхания, холл, Фин что-то кричит со второго этажа, приёмная, незапертая дверь, ожидание, предвкушение счастья, мурашки по спине…

Взгляд обернувшейся на шум девушки – растерянный, удивлённый, недовольный.

Кариса.

Змеевы потроха, Кариса!

Он ощутил, как сползает с лица улыбка – а потом стиснул зубы так, что заныла челюсть.

Обнулить эмоции.

Наглухо закрыть ауру.

Уставиться в стену чуть выше сидящего за столом Кира – и у майора, и у портрета Императора над ним были совершенно бесстрастные лица, но Ильнар не мог отделаться от ощущения, что над ним смеются. Оба.

И эти змеевы перья на амулете…

– Дан майор, разрешите выйти?

Кир выждал воспитательную паузу и милостиво кивнул.

– Десять минут.

Ильнар молча наклонил голову, резко развернулся, вышел в приёмную и, аккуратно закрыв дверь, привалился к ней спиной. Догнавший его Фин встал напротив, хмыкнул и развёл руками: в левой ботинки, в правой – вешалка с формой.

– Я пытался тебя предупредить.

– Недостаточно настойчиво, – вздохнул Ильнар, отлипая от двери. – Какого Змея она тут делает?

Фин скривился, уронил ботинки на пол и сдёрнул с вешалки рубашку.

– Все вопросы – вон туда, – он ткнул пальцем в дверь кабинета. – Но если очень коротко – она провидица и должна найти Лейро, а я, если что, подписывал документы о неразглашении, не вздумай предъявлять претензии. Пуговицы поправь, перепутались.

Застёгивать рубашку дрожащими пальцами выходило плохо, и Ильнар на миг прикрыл глаза, выравнивая эмоциональный баланс. Сунуть ноги в ботинки – про носки Фин не подумал, а жаль, – набросить китель, порадоваться, что штаны не камуфляжные, а просто чёрные, можно не переодевать. Коротко глянуть в зеркало, пригладить мокрые волосы, сделать морду кирпичом…

– Спасибо.

– Пока не за что, – друг откатил от секретарского стола офисное кресло на колёсиках и удобно в нём устроился. – Благодарить будешь потом, когда выйдешь, захочешь выговориться – а тут я, весь такой понимающий. И да, я уже заранее очень хорошо тебя понимаю…

В кабинете за десять минут ничего не поменялось. Кир перебирал какие-то документы – стоило Ильнару открыть дверь, как бумаги переместились на край стола. Кариса на звук открывшейся двери не обернулась, только глянула искоса. Она сидела на краешке кресла с очень прямой спиной, словно готовая вскочить при первой же необходимости, и в строгой чёрной рубашке с высоким воротником казалась особенно бледной и странно хрупкой. Её спутница представляла собой полную противоположность – небрежно распущенные светлые волосы, ярко-розовая блузка, ярко-розовые пятна солнечных ожогов на улыбающимся круглом лице, в глазах – живое любопытство.

– Дана Альмеро, дана Ваори, – произнёс Кир безукоризненно вежливым тоном, – позвольте представить моего заместителя, капитана Дьери. Он отвечает за лечение и подготовку инициированных, а также руководит боевой группой.

Ильнар молча кивнул и, уловив небрежный жест майора, устроился в свободном кресле – справа от стола, подальше от девушек.

– Настоящий маг? Правда? – Блондинка с интересом подалась вперёд. Голос у неё оказался низким и чуть хрипловатым, но вполне приятным.

Приличным девушкам при упоминании магии полагалось пугаться и нервничать – Кариса, к примеру, скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла, как будто пыталась оказаться подальше. Но её подруге, судя по всему, приличия были куда менее интересны, чем живой маг.

– А покажите что-нибудь!

Ужасно захотелось сказать что-то нравоучительное, мол, магия – не развлечение, а реальная опасность. Но блондинка добавила «пожалуйста», и тон её вдруг напомнил Ильнару сестёр. Огненная бабочка сорвалась с пальцев, сделала круг по кабинету, девушка восторженно округлила глаза…

Дверь без стука распахнулась, и бабочка рассыпалась искрами. Эл выглядел так, будто хотел устроить кому-то разнос, но наткнулся взглядом на новоприбывших и сдержался.

– Добрый день.

Тон его был вежливым, а вот взгляд, брошенный на Кира – не очень. Майор жестом предложил ему сесть и произнёс в сторону девушек:

– Доктор Чеддра. Мой второй заместитель.

– Мы знакомы, – негромко проговорила Кариса, глядя в пол.

– И это замечательно, потому что именно доктор Чеддра будет заниматься вашей проблемой.

Кир поставил локти на стол, сложил пальцы домиком, глянул поверх них. А потом заговорил, спокойно и монотонно, и с каждым словом крепло ощущение, что лишь один человек в кабинете вообще ничего не знает об упомянутой проблеме.

Провидица. Её видения. Договор с Тайной канцелярией и Исцеляющей дланью. Поиск беглого Магистра, до сих пор безуспешный. Места, связанные с магистром, библиотека, в которой наверняка есть информация по провидцам, доктор, специализирующийся на инициированных…

– И единственный человек в Империи, который может воспроизвести уровень магии, который был до Катастрофы. Руководство, – Кир поднял взгляд на портрет, – надеется, что в таких условиях больше шансов добиться результатов.

– Я изучил отчёты Исцеляющей длани и литературу по провидцам, представленную Серебряным древом, – подал голос Эл. – Из вашей медицинской карты следует, что этап стабилизации дара пройден успешно. Думаю, у нас всё получится.

Он неожиданно тепло улыбнулся. Ответная улыбка Карисы выглядела вымученной, ауры её Ильнар не видел, но чувства представить мог – портал, час пути по Диким землям в неудобном вездеходе, высокий фон, неприятные воспоминания…

Ну и он сам, разумеется. Вряд ли она может быть рада его видеть.

– В чём заключается моя задача? – негромко уточнил он.

Кариса вздрогнула и уставилась в пол. Кир задержал на ней взгляд, покачал головой и вынул из папки лист бумаги.

Требовалось на первый взгляд не так много. Первым делом нужно было открыть две комнаты на втором этаже – поселять девушек в крыле с магами или в модуле со стрелками было бы неразумно. Он выбрал самые дальние от своей и тут же отдал Дому приказ. На то, чтобы всё проветрить и очистить от остаточных магических эманаций, нужно было некоторое время, но сейчас, когда была открыта большая часть помещений, контролировать процесс не требовалось – лишь выдать новое постельное бельё.

Вторым пунктом в плане майора была библиотека. Выдавать книги на нужную тему хозяину Дом уже наловчился и почти не ошибался, а вот прочие обитатели освоили в лучшем случае пяток простых команд типа открывания дверей и зажигания света. Кира Дом не слушался вовсе – аура Изменённого казалась магическому псевдоразуму чем-то странным и пугающим. То, что друзей хозяина нельзя обижать, он знал, но на контакт с майором не шёл категорически.

На третьем задании план по возможности избегать Карису провалился с треском. Очередной листок из папки содержал список ключевых точек – провидицу предлагалось со всем уважением провести по маршруту, которым Великий Магистр вёл свой отряд зимой. Идея была идиотской, и Ильнар честно попытался донести до начальства всю бредовость приказа. Таскать интуита десятого уровня по Диким землям вообще было сомнительной идеей, и ладно Гэлхан, таких как он вообще ничто не берёт, но везти девушек в Алем? К айрингу? В лабораторию, распечатать которую у магов всё-таки дошли руки, и там даже не завелось почти ничего страшного, но в любой момент могло завестись?

Начальство внимательно выслушало, покивало и сказало два слова:

– Приказ Императора.

Ильнар шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Эл, к его досаде, тоже проигнорировал все высказанные аргументы и начал говорить что-то о программе тренировок и списке медикаментов. Кир изредка вставлял короткие реплики, Кариса в основном молчала, её подруга – нет, и за дурацкие шуточки хотелось выставить её за дверь к Фину.

Ладно, не всё так плохо. Может, ей самой усадьбы хватит для вдохновения, а Эл сумеет настроить её на нужный лад, и не придётся никуда тащиться. Или пусть Кир со своей командой её провожает – но нет, без магов за пределами усадьбы точно нечего делать…

С другой стороны, экспериментировать с приворотами она точно больше не станет. А неприятное общение можно и потерпеть.

Просто работа. Ничего личного.

Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда Кир встал.

– Сегодня вам в любом случае стоит отдохнуть, – проговорил майор, обращаясь к Карисе. – Доктор покажет вам Дом и ваши комнаты. Располагайтесь, обустраивайтесь…

Он лично прошёл к двери, чтобы распахнуть её перед девушками. Те спорить не стали, и Элу пришлось отправиться с ними. Ильнар успел поймать любопытный взгляд Фина, но тут дверь закрылась, а Кир тяжело вздохнул и прислонился к ней спиной.

– Да, идиотизм, – прокомментировал он, поймав взгляд Ильнара. – Но одобрен свыше, так что мнение своё можешь держать при себе. Я уже высказал все возможные аргументы, и меня проигнорировали.

Он вернулся за стол и помассировал переносицу.

– Три дня назад умер Старший Магистр Ордена Карающего пламени Димир Баниро. Единственный, кто открыто проявлял лояльность к политике Императора и сотрудничал с Тайной канцелярией. Сотрудничал очень аккуратно, больше намёками…

Старшие Магистры приносили жёсткие клятвы верности Ордену. Рассказать он ничего не мог, но по некоторым намёкам агенты Тайной канцелярии поняли, что информация о Лейро у Баниро есть. Его вызвали на разговор, озвучили описание личного артефакта Магистра, намекнули, что без этой штуки Лейро лишится части своих способностей…

Судя во всему, с применением полученной информации на практике Старший Магистр поторопился.

– Тела они не выдали, даже не разрешили осмотреть толком – в отношении трупов Старших Магистров у них почти столько же прав, как с Великим. Начальство, – Кир покосился на портрет, – в бешенстве. Поэтому к нам командировали этих милых девочек – и если результата не будет, виноваты окажемся тоже мы. Особенно некоторые, которые хвастались лично перед Императором своими потенциальными умениями.

Ильнар тоже глянул на портрет. Подробности того разговора он помнил плохо – нёс какую-то пафосную чушь, выданную не соображающим после приступа мозгом. Но Император ему поверил – и ответственность за всё сказанное нести придётся тоже ему.

– Я же ничего не знаю о провидцах. Одного так вообще убил, но вряд ли такой вариант всех устроит.

Кир развёл руками.

– Эл с тобой ещё поговорит. Он, если тебя это утешит, ещё более зол – все её врачи хором утверждают, что общаться с тобой ей нежелательно.

– Не больно-то и хотелось. А кто с ней занимался в Исцеляющей длани?

Майор помедлил, побарабанил пальцами по столу и всё-таки признался:

– Кеара.

Амулет под рубашкой неожиданно царапнул кожу. Ильнар машинально прижал его ладонью и получил ещё один укол, но сейчас ему было не до разборок с прутиками и перьями.

Кеара упоминала в письмах, что занималась с интуитом высокого уровня по созданной ими методике, без имён – но вот на моменте, где рисование заменили арфой и получили хорошие результаты, он мог бы и сам догадаться. Нет, она умница, и он чувствовал гордость за неё, и радовался, но…

Кариса. Она работала с Карисой. Как вообще из этого могло что-то получиться?!

– Сейчас ты скажешь, – тяжело проговорил он, – что я был сильно занят и меня не хотели отвлекать и нервировать. Так? – Кир молча кивнул, и Ильнар кивнул тоже, пытаясь успокоить раздражение. – Ладно, допустим. Почему её тогда не прислали сюда, раз результаты хороши? Нет, я сам говорил, что женщинам тут пока не место, но Кариса-то теперь здесь, да ещё с подружкой!

– Ярсана Ваори – агент Тайной канцелярии, нарочно приставленный к провидице на случай, если она не всеми видениями захочет делиться официально. – Кир покосился на дверь. – Единственный человек, которому Кариса более-менее доверяет. Кстати, из её отчётов следует, что Кеара поладила с обеими, так что вспышек ревности можешь не опасаться. Как и попыток соблазнения.

Ильнар скрипнул зубами и снова поправил под рубашкой колючий амулет. Опасался ли он? Ну вот ещё. Накрыть щитом – и пусть с ней Эл разбирается…

Но если начальство решило, что девушек всё-таки можно привезти в усадьбу… Змей с ней, с клятвой, в конце концов, с Фином он прекрасно общался. При мысли о потенциальной опасности защипало кончики пальцев, но ведь никто, кроме мага, всё равно не сможет снять чары, а если Кеара будет здесь, то и мотивация выйдет сильнее!..

– Ну хорошо. Нам ведь нужны ещё медики, так? Напиши официальный запрос, или я напишу…

– Я уже писал, – перебил Кир.

Он подтолкнул по столу ещё один листок. Ильнар взял его за уголок двумя пальцами, взгляд выхватил из текста несколько фраз: «присутствие нецелесообразно», «эмоциональный дисбаланс», «проверка лояльности»...

Спрашивать, в чьей именно лояльности сомневается высокое начальство, не хотелось. И вообще не хотелось говорить – разве что орать матом. Ильнар осторожно отложил документ, потёр ладони – пальцам стало холодно и по спине побежали мурашки.

Майор поймал его взгляд, встал и подошёл к окну.

– Рычаг давления, – проговорил он без выражения. – Из твоих же отчётов следует, что пока Кеара в монастыре, ты сделаешь всё, что прикажут. Обучишь армию магов. Выстроишь щиты вокруг накопителя. Настроишь порталы. И будешь работать с Карисой. В семидесяти процентах случаев она видит тебя, а в её карте есть отметка о том, что видения появляются из-за сильных эмоций. Выводы делай сам.

Ильнар стиснул в кулаке амулет вместе с тканью рубашки – в ладонь впился электрический импульс, пробив руку до локтя. Надо было уточнить у Ориена, как работает эта штука…

– И что я, по их мнению, должен сделать?!

– Найти Лейро. Любыми способами. Вообще любыми. – Кир обернулся и развёл руками. – Извини. Единственное, чего я добился – размытое обещание расширить штат медиков, когда привезут вторую группу инициированных. Но чтобы нам пошли навстречу, нужно добиться результата.

Красавица с хвостом и пастью, нафантазированная утром, вдруг стала казаться далеко не худшим вариантом. Ильнар прикрыл глаза, выравнивая эмоции.

– Книжки я ей найду, – негромко проговорил он, растирая ладонями лицо и шею. – И по лесам, раз уж так надо, потаскаю. Но на этом всё.

– Будем надеяться, что этого хватит.

Надеяться…

Ильнар вспомнил, с какой надеждой летел к кабинету от озера, и с трудом подавил желание швыряться мебелью. Вместо этого он поднял ладонь, медленно аккуратно направил в неё энергию, стараясь не выходить за воображаемые границы…

На командирский стол легла тонкая витая сосулька. Кир подошёл ближе, взял «подарочек», покрутил в руках, вернул на место, отряхнул руки. Со стола закапало.

– Успокоился?

– Нет.

– Жаль. Тебе тут ещё письмо.

Протянутый майором конверт был непривычно толстым и привычно незаклеенным – зачем усложнять работу агентов, проверяющих, нет ли в переписке секретной информации…

В этот раз была.

Амулет под рубашкой плеснул жаром и искрами – часть сознания отметила, что он, похоже, реагировал на сильные эмоции, и да, пожалуй, о привороте предупредил бы. Ильнар стащил шнурок через голову, бросил на пол, не отрывая взгляда от вытащенного из конверта листка. Змеевы потроха, он и забыл, что когда-то это рисовал – просто вечер выдался очень уж тоскливый, захотелось хоть чего-то позитивного. И он вообще собирался выбросить эти рисунки, или даже сжечь, но потом спрятал и забыл, и уж точно не ждал, то их кто-то найдёт, и уж тем более – что найдёт она.

А уж то, что она решится отправить вот такое в письме, зная, что всю корреспонденцию просматривают…

– Ты тоже это видел?

– Заглянул краем глаза. Мне не нравится, когда над моим столом идёт снег.

Ильнар не глядя махнул рукой, но отключить снег не вышло. По кабинету прошёл сквозняк, срывая с мест документы, снежинки испуганно заметались и закружились. Кир шумно вздохнул, спустя мгновение плеснуло настоящим холодом. По полу и стенам прошла дрожь, но на разлитую в воздухе магию аура Изменённого повлияла положительно, снегопад успокоился, а лежащий на полу амулет перестал возмущённо шевелить перьями.

– Я постараюсь решить этот вопрос, – устало проговорил майор. – Честное слово. И ты… тоже постарайся. Хотя бы держать себя в руках.

Ильнар молча кивнул, не отрывая взгляда от рисунка.

«Ты точно не хочешь меня видеть?!»

Он хотел.

Видеть. Слышать. Ощущать присутствие. Чтобы не было между ними этих безумных километров, а были взгляды, вздохи, прикосновения – кончиками пальцев по лицу, и нежные поцелуи в уголок губ, и другие – настолько горячие, что кожа под ними готова расплавиться, и долгие настолько, что дыхания не хватает… Воспоминания о ночных видениях вспыхнули в памяти невозможно ярко, внутри полыхнуло жаром, в горле пересохло, и знать, что её прямо сейчас нет рядом, просто не-вы-но-си-мо…

– Передай им, – тяжело проговорил Ильнар, закрывая глаза, – что я очень лоялен. Но если меня довести, я открою портал в монастырь прямо отсюда. Не факт, что я при этом выживу, и не факт, с этого места не начнётся новая Катастрофа.

– Это угроза?

– Нет. Объективная оценка рисков.

Он впихнул рисунки обратно в конверт, встал, поднял с пола колючий амулет, и тот радостно впился в пальцы десятком электрических иголок. Как ни странно, стало чуть легче.

– Отчёт по накопителю будет завтра. И по библиотеке. И пусть кто-нибудь выгонит парней из озера. А я – спать.

Кир молча кивнул и посторонился, пропуская его к двери. В спину плеснуло холодом, но на сей раз ауры одного Изменённого было маловато, чтобы усмирить бушующую в крови магию.

Нужно держать себя в руках.

Нужна глубокая медитация.

Нужно попросить у Эла снотворное.

«Ты точно не хочешь меня видеть?!»

«Хочу. Очень».

***

– Тут определённо есть с чего сойти с ума, – проговорила Ярсана, усаживаясь прямо на пол, покрытый пушистым ковром – бежевые и шоколадные завитки на нём вызывали мысли о мороженом. – Весьма хорош, но конкуренция слишком уж велика.

За окном шелестели яблони – казалось, что деревья заглядывают в комнату мелкими зелёными яблочками, словно любопытными глазами. Закатный свет проходил сквозь занавески из гранёных бусин, по обоям в мелкий цветочек прыгали радуги и солнечные зайчики. Кариса провела ладонью по плюшевому покрывалу на кровати, но садиться не стала.

– Я ни с кем не конкурирую, – бросила она. – У меня есть задание, остальное неважно.

– Но привет ты так и не передала.

– Обойдётся. Ему наверняка передали письмо – вот и пусть радуется.

– Пусть, – согласилась Ярсана, укладываясь на ковёр и поглаживая ворс ладонью. – Хотя судя по выражению лица, он-то хотел радоваться не письму.

Кариса зябко обхватила себя ладонями за плечи. Она ужасно устала и тоже хотела бы лечь, но ощущение чужого настороженного внимания не давало расслабиться. Может быть, за ней действительно следят? Не яблони, она не настолько сошла с ума, но где-то в комнате наверняка стоит камера…

– Плевать мне на его радость.

Она несколько мгновений разглядывала кресло, мягкое и уютное даже на вид, потом всё-таки села. Ей совершенно точно было не плевать, и хотя внешне удавалось выглядеть почти спокойной, внутри её почти трясло. Когда Ильнар ворвался в кабинет, полуголый, с этой счастливой улыбкой, и целую секунду смотрел на неё… Змеевы потроха, как можно вот так брать и одним взглядом разрушать результаты восьми месяцев терапии?!

Когда он осознал, кто именно перед ним, и перестал улыбаться, стало только хуже.

Он хотел видеть не её. Радовался не ей. Любил, Змей его забери, не её – она так долго училась смиряться и жить с этим, она почти успокоилась, почти вылечилась от этого безумия!..

Ярсана поднялась, обошла кресло и положила ладони ей на плечи.

– Всё будет хорошо. Ты просто устала, а этот вломился, как дурак. Майор настучит ему по шее, и больше такое не повторится. И он ведь сказал, что заниматься тобой будет доктор, значит, с этим общаться не обязательно. Вспоминай лучше бабочек.

Кариса прикрыла глаза и наклонила голову, позволяя подруге разминать мышцы. Массаж отлично спасал от начинающейся головной боли, а выученные за два месяца упражнения приглушили эмоции. Под веками порхали бабочки, сильные пальцы зарывались в волосы, и так хотелось верить, что она справится с собой, сможет победить страхи, оказаться нужной и полезной…

– Думаешь, у меня получится?

Вместо ответа Ярсана присела на подлокотник и обняла её, прижавшись щекой к макушке. Ментальный блок она сняла, и волны сочувствия, принятия, дружеской поддержки захлестнули обеих. Кариса тоже прижалась к подруге, тихонько всхлипнула и почему-то подумала о Кеаре, которая осталась в монастыре одна. У неё, конечно, есть наставница, и вообще в резиденции полно народу…

А вот подруг нет. И парня рядом нет, торчит Змей знает где, бегает без рубашки перед посторонними девушками…

Хорош, конечно. Но дурак. И вообще колдун. И не интересен ей совершенно.

Совсем.

Не.

Интересен.

Хотелось плакать.