Сфера пустоты

Пробуждение

Мир, в котором пробудилось мое сознание, был чем-то похож на прошлый. Воспоминания и части монады прошлого всплывали фрагментарно, и за пять лет моя сущность интегрировалась в воплощение, потеснив человеческую личность. Этот процесс сопровождался проблемами со здоровьем. Когда распаковка матрицы моей сути произошла, я стал нарабатывать базу местных знаний, так как мир, куда перенеслась моя анима, был словно параллельная вселенная. Цель была — выбраться за пределы вселенной в миры, где достаточно энергий, так как только там можно развивать аниму, источник и силу. В таких мирах часто упор на ментальные души и специфический дух. Приходится работать с тем мистицизмом, который имеется в этой реальности. К тому же, копия матрицы личности была взята с прошлой аватара как образец, с поправками, какие смог внести.В эту мерность происходила утечка энергий из иных измерений.

Так что были еще проблемы прошлого, но они для меня привычны и терпимы эти кармические флэшбэки. Избежать тхармы прошлого пока что не вышло, именно поэтому я и сделал вывод, что не покинул вселенную, а попал в параллельную. По сути, параллельные вселенные — это одна и та же вселенная, просто ее устройство позволяет создавать квантовую множественность. Это как один компьютер может иметь в игре множество разных сохранений, но игра же та же, с теми же базовыми вводными, просто разные сценарии и персонажи. Так что подозрения у меня были, но были и отличия в этой мерности.Реальность тут была словно покрыта налетом плесени который разъедал барьер.

Тут во снах выкидывало периодически в подобие астрала. Что тут творится с изнанкой планеты, мне непонятно. Зато есть место для исследования. Все же, в той реальности мой образ другой и не такой слабый, как мое воплощение. Да и при удачных находках и охоте на тех обитателей можно зарядиться энергией. Так что есть чем себя занять. В проявленном мире успехи скромнее, судьбу пока выправить не вышло. Опять безработный, и только изредка есть подработки. Без жилья, и живу в церкви — как раз присматриваю за домом. Хотя с водою там туго, да и в ремонте нуждается дом. Забор пришлось веревками подвязывать, а то бывает, ветер положит, а доски там старые. Социализироваться и тут не вышло, так что я, как и в прошлом воплощении, погрузился в мистицизм и практики. Интернет тут есть, так что информацию можно находить, дабы ментально разум нагружать, все же, когда один и не загружаешь мозг, может начать крыша протекать.

Так как мир похож по большей части на прошлый, то он был мне малоинтересен и я погрузился в исследовании странных снов. Хотя население планеты уже двадцать миллионов, и мир постепенно идет в роботизацию,но это в развитых странах. Благо, еще есть бумажные деньги, так что, проводя практики, можно находить потерянные деньги, но в основном нахожу копейки да мелкие купюры. Тестировал магию влияния на погоду и увидел, что работает, пусть и энергозатратно. Так я проверял, что в этом мире работает, а что — нет.

Мир нестабилен и идет постепенно к изоляции и тотальному контролю. Вера в людях охладела, и эгоизм стал у них главным, хотя и говорят много лжи про человечность и духовность. Ярослав, знакомый, часто возмущался по поводу лицемерия и двуличности людей. Подрабатывал у него вместо психолога по телефону, хотя это выносило мозг и тратило энергию, что спал потом днями.Он занимался хакерством и фрилансом в интернете.

Дом, который служил местом собрания, был не столько храмом, сколько приютом для немногих, кто еще помнил о боге. Расположенный на самой окраине городка, он граничил с лесом, словно пытаясь слиться с природой, забывая о суете людской. Снаружи он производил удручающее впечатление: ветхие, потускневшие от времени стены, полуразрушенный забор, где кое-где виднелись следы жести, но преобладали трухлявые доски, грозившие рассыпаться от малейшего порыва ветра. Где-то умельцы, видимо, в попытке улучшить его, установили стеклопакеты, но они смотрелись чужеродно на фоне общего запустения. Крыша, покрытая треснутым шифером, казалась готовой обрушиться под тяжестью дождей и снегов, а редкие заплатки лишь подчеркивали ее немощность.Я был сродни сторожа в этом доме.

Внутри дом был еще более невыразителен. Одно помещение, служившее залом для собраний, освещалось тусклым светом, проникающим сквозь грязные окна. Холодные сквозняки гуляли по полу, поднимая пыль и мелкий мусор. Мебели практически не было – пара покосившихся лавок, один старый диван, на котором одиноко лежала старая, потрепанная книга. В углу стоял небольшой, обшарпанный столик, на котором иногда появлялись свечи, отбрасывая дрожащие тени на стены. Воздух был спертый, пропитанный запахом сырости и запустения, а редкие посетители, число которых можно было пересчитать по пальцам одной руки, сидели в благоговейной тишине, словно боясь нарушить хрупкое равновесие угасающей веры.

Этот дом, забытый всеми, кроме пары искренне верующих душ, напоминал о чем-то большем, чем просто строение. Он был символом уходящей эпохи, местом, где время, казалось, остановилось, где мистицизм и уединение переплелись в тугую, непроницаемую завесу. Несмотря на свое ветхое состояние, он обладал особой атмосферой, притягивающей тех, кто искал уединения от мира, полного лицемерия и суеты. Каждую субботу было собрание на два часа.Священник приезжал на своей старой машине с женою и подходили люди к назначенному времени.

Это было место, где можно было на время забыть о безработице, безденежье и одиночестве, погрузившись в изучение мистицизма и наработку психических сил. Слабость воплощения отступала перед внутренней силой, пусть и невидимой глазу. Здесь, среди праха и забвения, закладывался фундамент для будущих исканий, для попыток понять устройство этого мира и найти путь к мирам, полным энергии, где анима могла бы свободно развиваться.В доме была кухня,две комнаты,погреб,чердак,туалет.Когда то видимо церковь знала лучшие времена,но то время прошло.

Этот ветхий дом, с его треснувшим шифером и разваливающимся забором, был не просто церковью, а порталом. Порталом из проявленного мира в мир внутренний, где возможно было обрести понимание того, что скрывается за гранью обыденности. Здесь, в тишине и запустении, я начинал свой путь, черпая силу из мистицизма, который был так знакома мне по прошлой жизни, и надеясь, что этот новый, параллельный мир, несмотря на все свои отличия, предоставит ему шанс развить свою сущность и достичь запредельных миров.Пришлось заново практиковать технику феникса дабы иметь страховку при перерождении.Все же эта техника помогла мне переродится в этом мире.

Мой друг подкидывал мне интересные новости про то как ученые зафиксировали рост числа пробужденных.Это было связано с измерением кошмаров в которые по началу попадали пси активные души. Проводятся исследования пси-полей и сознания человека. Власти настоятельно рекомендуют, если будут замечены странные сны, важно обратиться к врачу, дабы были выписаны специальные таблетки. Они пропагандировали что это это новая инфекция, которая поражает мозг, можно даже не проснуться: банально остановится сердце или произойдут кровоизлияния. Ученые всех стран ищут способ лечения этой болезни, но пока что есть только таблетки, которые глушат сны. Я понимал, что что-то тут нечисто: такие сны похожи на измерение кошмаров и поначалу просто забирают силы, а потом от снов могут переходить травмы на тело. Благо, я стал раскрывать наработки своей сущности из прошлого воплощения. Это дает свои плюсы в плане энергии, но также и минусы в плане связи с реальностью. Ну, я один живу, так что на такие жертвы можно пойти.Тем более пребывание в тех глубинах кошмара усиливается пси в реальности.Словно некая энергия пропитывает сущность сновидца.

Более того, мне повезло, что мои мистические наработки работают, и иногда я могу, если нет магнитных явлений от Солнца или чего-то еще на планете, перенестись во сне в домен своей анимы, тем самым не участвуя в астральном сновидении. Все же, из интернета я узнал, что некоторые просыпаются психически неадекватными, а перестраховка не бывает лишней. С таблетками я связываться , не хочу, да и стоять где-нибудь на учете нет уж: лучше я тихо буду незаметно жить. Так вот, мой домен анимы, пусть я и могу свободно перемещаться до четвертого слоя и изредка попадать на пятый и шестой слои своей анимы, все же дает мне передышку.Это очень важно так как попадаются такие жуткие твари что мне силенок не хватает их затащить. Жаль, пока недоступны седьмой, восьмой и девятый слои, да и шестой с пятым очень редко доступны. Пока я на стадии поглощения и укрепления домена анимы сути, да и, по сути, домен — это трансформированный внутренний мир души. Обычно это пространство состоит из одного уровня, но у меня в процессе развития их стало девять, и я стараюсь их заякорить. Итак, я в прошлом мире откусил больше, чем смог бы переварить, так что теперь приоритет в сохранении и развитии той системы, которую создал. Пока об прорыве на более высокие уровни лучше забыть для моей же безопасности.

Помню, когда шел путями мага, первый раз, когда смог попасть в это пространство, там шли дожди, а потом все заледенело. Как пробовал начальные практики по типу "храм души" или "цитадель", и как, когда слил душу и дух воедино, возродив суть из небытия, пространство стало разрушаться, пока не стало черным с пещинками энергии. Затем процесс создания слоев. Вначале один, потом четыре, и, наконец, девять слоев анимы смог создать, когда заложил основу системе мифической сути. Все же, на этом этапе я накопил достаточную монаду, хроники, структуру, сигилы и законы, тем самым создав многомерность, которая будет приемлема моему источнику – запредельному пламени. Так я создал защитный слой, фильтрующий, слой для малых атрибутов, слой для души, слой для духа, слой для ядра системы сути, слой для божественности дарованной, слой для источника и глубинный слой для силы самой сути. На последнем я ничего не создавал, кроме самого этого пространства. Эта система была важна, так как мой источник нестабилен, и когда я его создал, то начали разрушаться энерготела, но мне повезло. К тому же, в этой мерности, реальности у меня одиннадцать энергосфер, и это хорошо.

В поисках ответов на свои недуги, я, как и прежде, погрузился в просторы интернета. YouTube, этот вечный источник информации и развлечений, пестрел новостями о загадочной болезни, поразившей население. Заголовки кричали о "сновидческой лихорадке", "кошмарной чуме" и "инфекции сознания". Эксперты, одетые в белые халаты, с серьёзными лицами рассуждали о природе этого феномена. Одни выдвигали теории о неизвестном вирусе, поражающем центры сна и бодрствования в мозге. Другие склонялись к версии о воздействии инопланетных технологий или космических излучений, пробуждающих скрытые, опасные способности.Государства несмотря на кризис и военную истерию старалось контролировать исследования в области кошмаров и пробужденных.

Особое внимание уделялось "пробужденным" – людям, обладающим паранормальными способностями, которые, по мнению учёных, были связаны с этой болезнью. Государственные институты, вооружённые новейшими технологиями, начали активно исследовать этих индивидов. В новостных репортажах показывали кадры, где люди с непостижимой силой мысли двигали спичечные коробки, предметы мебели, а некоторые, прищурившись, точно угадывали числа, якобы "считывая" мысли своих оппонентов. Эти феномены, при всей их фантастичности, становились всё более частыми, порождая волну страха и любопытства.Странно было то что магические знания государство убирала из интернета оставляя только психоэзотерические направления.

Власти, столкнувшись с этой эпидемией, ввели драконовские меры. Любой, кто сообщал о странных, навязчивых снах, подлежал обязательному медицинскому обследованию. Были разработаны специальные таблетки, призванные "глушить" сны, подавлять активность мозга в ночное время. И хотя эти средства помогали купировать симптомы, они лишали человека той самой связи с иными мирами, которая так важна для меня. Я же, помня о прошлых ошибках и опасностях, избегал любых вмешательств, полагаясь на собственные силы и наработки.

Мои собственные опыты подтверждали слова экспертов. Сны действительно становились всё более яркими и опасными. Они не просто выматывали, но оставляли после себя реальные физические травмы, боли в теле, ощущение полной опустошенности. Это было свидетельством того, что я, как и другие "пробужденные", находился на грани между реальностью и чем-то иным, чем-то, что требовало от меня максимальной концентрации и осторожности.Так как я был сущностью иной то выглядел в том пространстве по другому.Как мой друг шутил ты там за местных сойдешь,но по факту местные чуяли энергетическое различие,да и были подобны хищникам или паразитам.

В этот период я особенно остро ощущал ценность своего "домена анимы" – внутреннего мира, созданного мною в прошлом. Он стал моим убежищем, моей крепостью, где я мог укрыться от кошмаров этого мира и от опасностей, поджидающих в астрале. Возможность погружаться туда, укреплять его, разбираться в сложной иерархии его уровней – всё это давало мне надежду на выживание и дальнейшее развитие.

Пальцы сами собой наводили курсор мыши на очередной видеоролик. На экране мелькали кадры, снятые, судя по всему, на любительскую камеру. Вот мужчина, застывший посреди комнаты, напряженно смотрит на стакан, стоящий на столе. И вот, медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, стакан начинает скользить к нему. Зрители в комментариях ликовали, обмениваясь смайликами и патетическими восклицаниями. Другой ролик – женщина, сидящая напротив испытуемого. Секунда – и она с уверенностью называет число, которое тот загадал. "Телепатия в действии!" – гласил заголовок. Аналитики, как платные, так и подпольные, вторили увиденному, разбавляя эфир научными терминами и спекулятивными теориями. "Это не просто совпадения, – вещал один популярный блогер, – это проявление скрытого потенциала человеческого разума, пробужденного неведомой силой".

Другой, специализирующийся на конспирологии, с горящими глазами рассуждал о квантовом поле. "Обратите внимание, – говорил он, – как быстро правительства реагируют на эти явления. Столько ресурсов брошено на изучение. Не кажется ли вам, что они не столько борются с болезнью, сколько пытаются поставить пробужденных под контроль, возможно, даже проводят эксперименты, воздействуя на само квантовое поле, чтобы контролировать проявление этих способностей". Его слова находили отклик в моей душе, ведь именно на этом уровне, на уровне неосязаемых вибраций и полей, я ощущал наибольшее сходство с происходящим.

Аналитики, в отличие от блогеров, были более сдержанны. Они склонялись к более прозаичным объяснениям, хотя и признавали беспрецедентность ситуации. "Вирус, поражающий нервную систему", "массовая истерия, подпитываемая информационным шумом", "неизвестное психоактивное вещество" – версии сыпались одна за другой. Но даже они не могли отрицать очевидного: феномены, демонстрируемые "пробужденными", выходили за рамки привычных научных представлений. Их способность влиять на материю силой мысли, предсказывать события – всё это заставляло ученых пересматривать фундаментальные законы физики.

Тем временем, в сети продолжали появляться очередные "доказательства" и "разоблачения". Были и те, кто с сарказмом высмеивал "пробужденных", называя их мошенниками и шарлатанами. Но я чувствовал, что за этим цинизмом скрывается страх. Страх перед неизведанным, страх перед тем, что привычный мир может оказаться далеко не таким, каким мы его себе представляли. Власти, же, казалось, лишь усиливали свою активность, привлекая к исследованиям всё больше специалистов, создавая закрытые лаборатории, где, возможно, и протекали те самые эксперименты с квантовым полем, о которых я так много читал.

Все это лишь подстегивало мой интерес и укрепляло решимость. Мои собственные занятия, мои медитации, моя работа с "доменом анимы" – всё это готовило меня к тому, что, возможно, скоро выплеснется наружу. И я должен был быть готов. Готов встретить не только кошмары, но и раскрыть истинный потенциал, скрытый в глубинах моего сознания.

Я прогнал лишние мысли и пошел на кухню, дабы заварить себе зеленого чая. Сегодня был неудачный сон: я блуждал по зданию, где была многомерность. Туда я попал во сне через разрыв. Как я понял, астральное пространство в последнее время начало трескаться, словно разрывы в реальности астрала стали происходить. Также я видел красный мох, от которого ощущал хаотическую энергию. В тех местах пространство и время были аномальны. Иногда я находил странные черные кубы, которые парили, и мне удавалось их поглотить. Занятно, что когда просыпался, замечал, как сбоила некоторое время электроника и время локально, но это усиливало мою сущность.

Хотя нервничать мне противопоказано теперь, так как психическое поле становится нестабильным и начинает создавать ауру искажения, которая странно влияет на материю.Техника барахлит и может покрыться инеем. Хотя это истощает, потом в сон клонит, а во сне меня выбрасывает в это кошмарное измерение. Часто попадались аномальные заброшенные здания, где можно было по лестнице бесконечно идти вверх, а войдя в них и посмотрев в окно, увидишь как бы такое же здание. Странный конструктор абстракта. Почему-то от таких вывертов болит голова, особенно когда такое пространство перестраивается. Сегодня видел мужчину в желтой форме ученого с логотипом НИИ-99 на спине. Тот погиб, когда взял трубку телефона, и в него что-то вселилось, словно. Глаза его почернели и лицо побелело, а затем он иссох, и опала его одежда с прахом. Ощущение во сне шло неправильное от этого человека, словно он не должен быть тут. Ладно, мне попадались другие, которые через сон сюда попадали, от них можно было при желании энергию цапнуть. Тех тогда из сна выбивало, в отличие от того, если они погибали, то происходили схожие эффекты. Некоторых ситуаций вообще странные: я видел мужчину в майке и трусах, который не понимал, как тут оказался. Ощущение было, словно он лег спать, и его вместе с телом закинуло сюда, да и такие индивиды были более плотные, что ли, как местные стены.

Так вот, ощущение от этого индивидуума было странным – словно тот нашел где-то разрыв в реальности и по приказу начальства зашел с группой исследовать аномалию. Странно, все это неужели кошмарное измерение начало просачиваться в мир? Непонятно, но неудивительно: мировые правительства не допустят распространения паники, и пока не настанет полный капут, тревогу не будут поднимать. Надеюсь, что это не так, так как тогда начнут тщательнее искать пробужденных, да и такие катаклизмы – предвестник второй волны пробужденных, более сильных, но это мое интуитивное мнение.

Из плюсов: в охоте на местных тварей можно прокачаться, хоть это и небезопасно. Артефакты аномальные проще искать, но и они в половине случаев опасны. Да и если уж на то пошло, я один раз видел блогершу одну, гуру, которая медитировала в этом жутком месте. Она по эзотерике вела группу, но от нее я ощутил ментальные эманации, что-то с контролем, да и если потратить достаточно концентрации и энергии, можно проснуться. В этом пространстве мое зрение работало по-другому, но ощущалось лучше, чем мое родное. Правда, когда я медленно стал подходить, она ощутила и, увидев меня, испуганно вышла. Ну, в этом пространстве я могу сойти за местных тварей. Да и тут, как я думаю, показывает истинное обличие души или что-то типа того. Просто мне нужно было подойти, дабы отщепнуть кусочек ауры, дабы понять, что у нее за способности, а так предположил, что она помогает этой блогерше влиять на сознание, тем самым продвигает свои идеи, но это не мое дело.

С кружкой чая я вышел на улицу, во дворик, дабы подумать. Да, многие в сети говорили про квантовый переход, но на деле это ничего хорошего не принесет. Готов ли я – не знаю. Останется возможность попадать в то пространство через сны? Думаю, маловероятно, или когда настанет третья фаза, пропадет. Иногда у меня случались инсайты и озарения, так как я не прекращал попытки сформировать трансцендентное сознание, которое вне разума и чувств. Все же чувствами можно манипулировать, как и разумом, а человеком руководит подсознание, а это та еще машина, от которой зачастую много хлопот. Думаю, когда начнется вторая фаза, то энергию и внимание придется тратить для погружения. Это, наверное, по принципу: хочешь – плати, и тут ищи, но думаю, тогда там станет опаснее, и просто медитируя, эффект будет минимальным. Вот когда начнется третья фаза, я ощущаю какое-то беспокойство, но не могу понять причину. Это связано с воплощением. Да быть того не может, – сказал я тихо, немного подвиснув, так как уловил видения будущего. Все же атрибут моего духа – Хронос, а души – пламя Инь. Пусть я могу в жаркий день сделать себе льда из воды, но когда я ее размораживаю, по ощущению словно она прокипячена и отфильтрована – странный вкус.

По градации местных знатоков меня бы отнесли к провидцам или пирокинетикам, но я ощущал, что эта сила шла не от разума, а от души. Вот когда я сущностей побеждал, от них мой малый атрибут темного пси и малый атрибут эфира усилились очень хорошо. Если с эфиром только сенсорику улучшило, и он уходил на мой домен, то темное пси давило на разум. Хотя одна польза от этой силы была: собака, помню, дикая лаяла и кидалась. Обычно я, если меня не трогают, иду своей дорогой, а тут это событие вызвало всплеск этой силы. В начале я посмотрел на собаку и стал замечать, как от меня стала исходить черная дымка, которую, наверное, только я видел, но это не точно. А потом я протянул руку инстинктивно, и собака заскулила, и можно было остановиться на этом и уйти, так как собака напугана, но сила взяла контроль надо мною, и я стал давить темным пси на разум собаки так, что она умерла. Когда жертва была повержена, я ощутил прилив жизненной энергии, и словно малый атрибут темного пси поел. Странные ощущения, и по этому мне нужно еще больше держаться от всех на расстоянии. Да и темное пси требовало, дабы я не испытывал страхов, так как начинало меня кусать тогда, но ритуалы из прошлого меня в этом случае спасали. При перегрузке я испытывал холод и усыпал.

Мыслями я вернулся к видению, как я просыпаюсь, и из меня начинает течь черная жижа – на деле это фиолетовая кровь, просто очень густая. Затем из этой жижи формируются словно паутинки, которые оплетают мое тело, парящее по середине комнаты к тому времени. Эти нити белеют, и по ним проходит изморозь и электричество, а потом формируется кокон. Пространство вне дома гнет и искривляет. Где-то пропадают краски, словно выцветают, а где-то все сохнет, словно стареет, и местами начинают расти кристаллы прозрачные. Над городом формируется туча, и идет снег, а звуки пропадают. Неужели слияние тела души, которым гуляю по снам, с реальным? Это не очень для меня, хотя надо поискать мимиков и попробовать поесть эту гадость, а не поглощать частицы энергии при победе тех кошмарных тварей.

Ладно, нужно встретиться будет с другом. Он мне билет на ЖД оплатил, хорошо научился пользоваться электронным приложением на телефоне. Так что билет покупать не нужно, а деньги – редкие гости у меня. Да и заметил: погружение удачное в сны уменьшают потребность в пище. Как, наверное, сказали бы ученые, изменения на клеточном уровне, вызванные работой мозга, впрочем, что-нибудь втирали, так как непознанное им проще объяснять своими словами.

Я допив чай стал вспоминать тот сон. Это было не просто здание, а скорее лабиринт бесконечных коридоров, переходящих один в другой, где стены были бетонные,они словно живые передвигались. Я шел по полу, который казался то стеклянным, то черным, как смола. Где-то вдалеке слышался гул, низкий и пульсирующий, временами переходящий в резкие, высокочастотные звуки. В воздухе витал запах пыли и чего-то похожего на озон.

В одном из таких коридоров, где пол был покрыт лохмотьями красного мха, я и увидел его. Он стоял спиной ко мне, склонившись над каким-то прибором. Мужчина был одет в комбинезон желтого цвета. На спине ярко выделялся логотип, вышитый золотой нитью: "НИИ-99". Его волосы были коротко стрижены, седеющие на висках. От него исходила аура какой-то отстраненности, словно он был погружен в работу настолько, что реальность вокруг перестала для него существовать.Я старался не потревожить его помня как на меня реагируют люди тут.

Прибор в его руках был сложной конструкции. Металл тускло блестел, местами покрытый мелкими царапинами. Поверхность его была испещрена циферблатами и кнопками, от которых исходило слабое свечение. Он держал его обеими руками, пальцы ловко перебирали какие-то переключатели, а из прибора доносилось тихое жужжание, похожее на стрекот насекомых. Время от времени он издавал тихие, бормочущие звуки, будто комментировал показания прибора или что-то себе под нос. Голос его был тихим, лишенным каких-либо эмоций, монотонный, как скрип старой двери.

Внезапно рядом с ним послышался звонок. Он вздрогнул, опустил прибор и, не глядя, поднял лежащую рядом телефонную трубку. В момент, когда губы коснулись пластика, его тело начало меняться. Глаза, до этого внимательно следившие за показаниями прибора, мгновенно потемнели, стали похожи на два черных провала. Лицо потеряло цвет, став мертвенно-белым. Он начал иссыхать на глазах, словно кожа и плоть превращались в прах. Одежда, казалось, потеряла свою насыщенность цветом.Она стала опадать в кучу пепла которое когда то было человеком.

Я ощутил ничего не ощутил кроме удивления и странного чувства чужеродности. Этот человек, этот ученый, не должен был быть здесь. Его присутствие было неестественным, неправильным. Словно я заглянул в момент, когда реальность исказилась, пропустив что-то, что не принадлежало этому миру. Глядя на его исчезновение, я почувствовал, как мое собственное психическое поле дрожит, предчувствуя грядущие перемены.Эти аномалии уже происходят семь лет и скоро будет восемь,но такое я увидел впервые.Видимо достигает какаета критическая масса энергии.

-Место неизвестно,секретное совещание протокол первый.

В глубинах подземного комплекса НИИ-99, где бетонные стены надежно скрывали от внешнего мира тревожные открытия, проходило экстренное совещание. Профессора, чьи лица освещались лишь тусклым светом ламп, склонились над столом, усеянным схемами и отчетами. Воздух был пропитан напряжением, каждая пауза звенела невысказанными страхами. Они пытались понять природу всё более частых и необъяснимых искажений реальности, квантовых аномалий, которые вторгались в привычный ход событий.

«Это уже не случайные выбросы, – проговорил профессор Аверин, его голос дрожал от усталости и тревоги. – Пространственно-временной континуум истончается. Мы наблюдаем просачивание… чего-то. Сущностей, артефактов, которые не подчиняются нашим законам физики». Он указал на один из графиков, где пульсирующие линии отражали хаотичные скачки измерений. «Контакт с ними неизбежно приводит либо к гибели, либо к полной потере рассудка».

Профессор Соколова, известная своими исследованиями темной материи, добавила: «Мы засекли усиление гравитационных аномалий в секторе Гамма. Неизвестный источник облучения, не входящий ни в один известный спектр. Приборы сходят с ума, когда мы пытаемся его локализовать». Ее пальцы нервно пробежали по краю измятого листа бумаги, на котором был изображен странный, не поддающийся симметрии узор.

«Возможно, это связано с нашим последним экспериментом, – осторожно произнес молодой ученый, доктор Волков. – Мы пытались стабилизировать локальный вакуум, но что-то пошло не так. В результате мы получили… резонанс». Он колебался, подбирая слова. «Отголоски из другого измерения. И теперь они просачиваются сюда».

Профессора переглянулись. Семь лет они боролись с этими вторжениями, пытаясь понять и сдержать их. Но теперь, когда само течение времени могло дать сбой, а реальность распадалась на части, они чувствовали, что приближается что-то неотвратимое. восьмое, возможно, последнее, измерение тишины, где эти аномалии достигнут своего пика.

Исследования этих аномалий напоминали попытки разглядеть мир сквозь призму искажающего стекла. Каждая попытка приблизиться заканчивалась отступлением, когда привычные законы гравитации и времени начинали вести себя подобно капризному ребенку. Многомерные здания, как их стали называть, возникали спонтанно, их геометрически невозможные формы, казалось, бросали вызов самому пространству. Некоторые из них были массивными, словно вырезанными из тьмы, другие – эфемерными, мерцающими, как миражи.

Первым артефактом, который удалось извлечь, стал так называемый «Сломанный компас». Этот предмет, похожий на обычный компас, всегда указывал на нечто, что исследователи назвали «центром аномалии», но его стрелка никогда не останавливалась, дергаясь в хаотичном танце. Однако, при контакте с ним, аппаратные часы начинали отставать на неуловимые доли секунды, а магнитные поля вокруг него искривлялись самым непредсказуемым образом.

Потери среди сотрудников были ужасающими. Во время одной из экспедиций в зону появления «живого» многомерного здания, группа под руководством доктора Петрова, пытавшаяся взять образцы, просто… исчезла. Их следы оборвались на границе аномалии, а звукозаписывающие устройства зафиксировали лишь искаженный, нечеловеческий вой, переходящий в полный спектр ультразвука.

Другой артефакт, «Зеркало Пустоты», был обнаружен внутри полупрозрачного, мерцающего образования. Оно не отражало ничего, но если смотреть в него достаточно долго, начинало казаться, что видишь не свое отражение, а отголоски других реальностей, искаженные и наполненные жуткими образами. Два члена команды, подвергшиеся длительному воздействию, потеряли способность воспринимать трехмерное пространство, видя мир в виде бесконечных, накладывающихся друг на друга плоскостей.

Самым пугающим был опыт с «Скрижалью Эха». Этот прямоугольный кристалл, пульсирующий мягким, внутренним светом, поглощал звуки. Оказавшись рядом с ним, человек начинал слышать свои собственные мысли, эхом отражающиеся от всех поверхностей, при этом каждый звук, произнесенный вблизи, становился многократно искаженным и многоголосым. После нескольких часов работы с ним, профессор Иванов начал говорить одновременно на нескольких языках, совершенно не осознавая этого, его сознание, казалось, было разорвано на осколки.

Именно тогда, на одном из самых глубоких уровней комплекса, приборостроение зафиксировало аномальное скопление энергии. Оно исходило из сектора, где раньше располагался обычный гаражный бокс, ныне запечатанный и обозначенный как зона биологической опасности. Местным жителям было объявлено об утечке химических веществ, а красная, неестественная поросль мха, появившаяся вокруг гаража, служила жутковатым напоминанием о приближающейся угрозе. Красный мох – первый достоверный индикатор разлома реальности.

Там, в гараже, скрывался источник хаоса. Черный, кубический артефакт. В неактивной фазе он был неподвижен, словно застывший в вечности, однако, когда его энергия активизировалась, куб начинал вращаться, создавая вокруг себя воронку, способную затянуть в себя все сущее. Ученые назвали его «Центром Аномалии».

Первая попытка извлечения привела к катастрофе. Группа доктора Петрова, проникнув в нестабильное пространство, которое сформировалось вокруг вращающегося куба, оказалась в мире бесконечных руин. С неба падали автомобили, кружились в беззвучном танце, словно памятники забытой цивилизации. Только одному из пяти исследователей, чудом, удалось выбраться обратно.

После долгих месяцев исследований, группа Соколовой разработала метод стабилизации объекта. Куб, наконец, был извлечен из подземного гаража. Его помещение, где когда-то стояли автомобили, теперь было осквернено красным мхом и искореженными пространственно-временными полями.

Мир не подозревал о том, какой монстр был вызволен из глубин. Черный куб, переносящий в своем хаотичном вращении бесчисленные разрушения, теперь находился под контролем НИИ-99.

«Ситуация критическая, – произнес главный научный руководитель, его голос был ровным, но в глазах читалось отчаяние. – Информация об этом просачивается. Мы не можем скрывать ее вечно. Общественность должна быть готова». Профессор Аверин стал говорить об том что у них пока что около сорока артефактов аномалий из них полезны только пятеро. «Мы уже видели фрагменты в интернете, слухи о странных явлениях. Если это получит широкое распространение, начнется паника, которую мы не сможем контролировать».

«Именно поэтому, – продолжил руководитель, – мы должны действовать с максимальной секретностью. Каждое упоминание об этих аномалиях должно быть стерто. Любой, кто попытается распространить информацию, будет считаться угрозой национальной безопасности.Те кто контактировали должны будут изолированы и объявлены преступниками. Подготовьте протоколы полной изоляции информационного пространства. Мы не можем допустить, чтобы мир узнал истинный масштаб того, с чем мы столкнулись».Пока не наступила третья фаза мы должны подготовится.

«Но этого недостаточно, – вмешалась Соколова, ее пальцы пробежали по схеме генератора, который они разрабатывали. – Мы стабилизировали куб, но сам континуум продолжает истончаться. Это лишь временная мера. Вторая фаза вторжения неизбежна. Мы наблюдаем увеличение числа зон нестабильности по всему миру. И эти зоны расширяются.Разрывы продолжают множится».

«Поэтому мы приступаем к разработке генераторов пространственно-временной стабилизации, – объявил руководитель.Параллельно будут выделены триллионы средств на проект ковчег. – На это выделяются колоссальные средства, миллиарды долларов. Дабы установки статали щитом, который мы возведем против грядущего хаоса. Пока мы сможем сдерживать эти разрывы, у нас есть шанс. Но когда они станут неконтролируемыми…» Он не закончил, но каждый в комнате понимал, что это будет означать — конец.

«Что касается тех, кто попадает в аномалии через сны, – начала Соколова, – мы выдвинули теорию о квантовом состоянии разделенности. Их сознание, или, скажем так, проекция сознания, оказывается в другом измерении, в то время как физическое тело спит. Это похоже на разделение на два состояния одновременно: одно – реальное, другое – искаженное, кошмарное. Проблема в том, что грань между этими состояниями становится все тоньше, и они рискуют остаться в кошмаре навсегда, либо их тело просто перестанет функционировать».

«Мы наблюдали случаи, когда люди умирали во сне, их тела дома переставали подавать признаки жизни, а они сами оказывались погребенными в искаженных реальностях, – добавил Волков. – Другие же, наоборот, просыпались в аномалии, их тела оставались спать, и ничто не могло их разбудить. Мы не понимаем, какой именно механизм запускает этот процесс, но кажется, что чем больше человек подвержен стрессу или переживает сильные эмоции, тем выше вероятность такого «квантового перехода».

«Это чрезвычайно опасно, – заключил руководитель. – Мы не можем позволить этому распространяться. Принято решение о полном контроле над населением. Всем будет предписано обязательное принятие таблеток-блокаторов сна. Это временная мера, но она даст нам время. Одновременно мы ускоряем разработку вакцины, которая будет блокировать сны как минимум на год. Мы должны уменьшить точки входа аномалий в наш мир».

«Мы должны быть готовы к третьей фазе, – продолжил он, обводя взглядом присутствующих. – Аномалии будут усиливаться, и защитные генераторы не смогут сдержать их бесконечно. Нам необходимо максимально обезопасить себя, пока мы не найдем долгосрочное решение. Проект «Ковчег» – это наш последний шанс».

«Именно так, – подтвердила Соколова. – Пока мы стабилизировали куб, но разрывы в континууме продолжаются. Это битва за каждую миллисекунду, за каждый метр стабильного пространства. Наша задача – выиграть время, любой ценой».

Начало

Привет, друг! В субботу все в силе, я доберусь, как обычно, первым рейсом. Как у тебя дела на работе? — спросил я, ставя телефон на громкую связь, так как не любил обычный режим работы телефона: то тихо, то уши потом болят или голова. Так что это был оптимальный вариант, если, конечно, не в городе. — Да, все нормально, только проверки часто стали ходить к нам, но я лишь дворник, так что к нам меньше придираются. Больше к сторожам, все же с этой точки развозят продукты. Она неудобна тем, что на окраине города, другие точки фирмы в городе находятся, да и добираться сюда приходится маршруткой, которая в Барровке останавливается около ж/д остановки. Хотя можно с Лупалавы сесть на ж/д и на следующей выйти, но мне ближе к остановке на километр топать, дальше пока не хочу, — сказал Шатиков Евангелий. Он был физически покрепче меня и тоже бродил временами по изнанке, хоть его туда и не часто забрасывало. У него были хорошие целительские способности: мне с коленом помогал, да и мог заряжать артефакты и сканировать. С ним я познакомился еще когда работал дворником, но потом, когда уже не работал, все равно поддерживаем общение. Иногда у него брал материалы для своих ритуальных практик мистицизма.

— А что у вас там в Могилеве новенького? — спросил я, ожидая услышать, как всегда, что-нибудь любопытное, ведь Евангелий хоть и дворник, но информации к нему стекалось много. Он ведь, помимо личных способностей, еще и в целом примечательным человеком был, знал, кому и что сказать.

— Да ничего особенного, разве что полицейских больше стало. Держатся толпами, за всеми ходят, присматривают. Говорят, что-то готовится, но никто толком ничего не знает. Новые порядки вводят, например, комендантский час. С двух ночи до четырех утра на улицу выходить нельзя. Штрафуют, если поймают. Это, конечно, неудобно, особенно когда на смену поздно едешь или рано с нее возвращаешься.

— Звучит как-то слишком уж, — усмехнулся я. — Будто у вас там какой-то особый режим, а не просто город.

— Не знаю, — Евангелий опять пожал плечами. — Может, и правда что-то серьезное намечается. Но мне, как дворнику, в общем-то, все равно. Я в свое время, когда еще на стройке работал, и не такое видел. Главное, чтобы тебе самому не попало.

— Да я как-нибудь разберусь, — ответил я, хотя и с небольшой тревогой. — Всегда удавалось выкрутиться. Главное, чтобы ты сам был в порядке. Насчет материалов — ты как, сможешь что-нибудь достать? Мне тут для одного ритуала кое-что нужно.

— Думаю, да. Посмотрю, что есть. Ты говори, что именно тебе нужно, я постараюсь найти. Главное, будь осторожен, мало ли что там у вас в последнее время творится.

— Насчет материалов, — ответил я, — мне нужны небольшие свечи, желательно фиолетовые. Если найдешь, прихвати. Думаю, они тебе не помешают. Еще интересуюсь, где у вас можно найти сувенирные деньги? Знаешь, такие, которые похожи на настоящие, но с другими надписями. Хочу использовать их в практике. И, конечно, если получится, поищи благовония с ароматом корицы. Это очень важно для ритуала.

— Сувенирные деньги? — Евангелий задумался. — Наверное, в каких-то лавках или у коллекционеров можно найти, но я не уверен. Если увижу что-то похожее, обязательно обращу внимание. А свечи и благовония — это я постараюсь. Я же говорю, у нас тут многое стекается, может, и найдутся нужные ингредиенты.Можешь заодно начертить на листе печать защиты,так как мне нужно для дела.

— Хорошо сделаю.Что там творится еще нового у вас в городе? — спросил я, стараясь перевести разговор. — Не привлекаешь внимание?

— Да я стараюсь держаться в тени, — ответил он. — Мне эта суета ни к чему. Только хлопоты одни. Ты сам будь осторожен. Если что, звони, я чем смогу — помогу.

— Договорились. Я тоже постараюсь быть осторожнее. Держи меня в курсе, если что-то новое узнаешь. И спасибо за помощь с материалами.

— Кстати, Евангелий, — я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я хотел спросить тебя ещё кое-что. Про эти… сны. Или как их там… кошмары, куда нас иногда заносит. Ты замечал что-нибудь странное в последнее время?

Евангелий на мгновение замолчал, и мне показалось, что я слышу шорох листвы за окном. Потом он ответил:

— Да, есть такое. На форумах, знаешь, где мы раньше общались… стали писать, что люди стали чаще туда попадать. И не только попадать, а будто бы там теперь и остаются. Усыпают дома, а потом пропадают. В нашем мире, я имею в виду. И много таких случаев стало, говорят. Словно что-то грядет, и лучше бы нам готовиться.

Это подтверждало мои худшие опасения. Мои собственные ощущения от последних походов в "кошмар" были не из приятных. Мир становился более… плотным, что ли. И эти новые, незнакомые существа, которые там появились…

— Ты думаешь, это как-то связано с тем, что ты говорил про полицейских и комендантский час? — спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Не знаю наверняка, — вздохнул Шатиков. — Но когда всё так странно совпадает, трудно не задуматься. Что-то не так, это точно. И от нас уже мало что зависит.

— Понятно, — пробормотал я. — Спасибо, что рассказал. Буду осторожен.

— И ты тоже, — прозвучал его голос, и я почувствовал, что он видел мои мысли. — Держи себя в руках. Если что, знаем, где искать друг друга.

Телефонный разговор закончился, а я, вздохнув, поставил трубку. Утреннее солнце уже поднималось над горизонтом, освещая лужайку перед домом. Работа ждала. Схватив триммер, я отправился косить траву вокруг церкви. Зеленая, густая, она росла так быстро, что казалось, будто сама стремится поглотить старинные камни. Работая, я думал о словах Евангелия. Комендантский час, участившиеся проверки, странные люди в толпах… Все это складывалось в тревожную картину. Может, стоит взять другу часть вещей в стирку? Всё же, здесь, в этой отдаленной обители, я особо ничего не отстираю, кроме как прополощу. Соберу ему что-нибудь необходимое, чтобы облегчить путь, когда он приедет.

Когда я выбирался в город то собирал с собою вещи на случай если придется заночевать на улице. Начал собирать рюкзак, стараясь предусмотреть все, что может понадобиться: немного еды, воду, таблетки первой необходимости,записную книжку с ручками,зонтик складно,два эластичных бинта. В голове прокручивал список материалов, которые просил у Евангелия. Свечи, благовония, сувенирные деньги… Надеюсь, он сможет что-нибудь найти. Мистицизм требует не только знаний, но и правильных инструментов, а его способности к добыче редких вещей всегда меня выручали.

Затем я затопил печку решив протопить старый дом.Параллельно делал простую практику с огнем.Я сел в медитативную позу перед огнем и стал притягивать незримую энергию от огня в свою ауру дабы очистить ее от загрязнения.Представлял как сгорает негатив внутри и на ауре.Достаточно очистив ауру переключился на следующую практику внутреннего пламени.Сконцентрировался на внутреннем мире разжег источник словом пылай.Потом уже похожую технику стал делать представлял как образ пламени наполнял ауру и энергоканалы огненным эфиром.

Бывало я когда попадалась звездная ночь делал уже практику со звездным эфиром.Это усиливало мою связь с атрибутами стихией времени и пространства.Правда там уже суть была на считывание хронопотоков.Усилял я поглощение эфира с помощью заряженного серебряного амулета феникса.Пришлось заказывать выплавку подходящего амулета и долго заряжать его.Благо в то время удача была на моей стороне.

Завершив практику, я произнес молитву, усиливающую суть. "Я – суть пламени запредельного, соткан из анимы пламени потустороннего и духа Хроноса. Скреплен эфиром, темным пси, удачей. Благословляю силу и имена: Ману, Мануфис, Мануфироэль, Миффироэль. Великая трансцендентность. Мифический путь. Благословение сфер. Воля, желание, суть – закон". Сказал я в ясном сознании.Данные слова силы я произносил концентрируя энергию на пятом энергоцентре.

Я остановился, разглядывая свое отражение в тусклом зеркале. В последнее время мои сны стали особенно яркими и тревожными. И реальность, казалось, тоже подражает им, наполняясь необъяснимыми явлениями. Слова Евангелия про тех, кто "остается" там, в кошмарах, заставили меня задуматься об том что в этом мире происходит. Это не просто плохие сны, это что-то более глубокое и опасное.

Решил, что пока времени достаточно, займусь стиркой которая мне не очень нравилась.Так как после порошка руки немного чешутся. Развесил вещи на веревке, наблюдая, как капает с них вода. Мысль о том, что нас всех затягивает в какой-то неведомый водоворот, не давала покоя. Нужно быть сильным, как говорил Евангелий. И, конечно, осторожным.

Когда солнце начало клониться к закату, я закончил с рюкзаком. Все было готово к субботе. Огляделся по сторонам, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. Что бы ни происходило, я знал, что мы с Евангелием всегда найдем способ связаться. И, если понадобится, будем готовы действовать .

Вспомнив про дрова, я вышел во двор.Нужно было опять занести в дом охапки две. Лес, начинающийся совсем близко, словно нависал над домом, придавая ему некую обособленность, уединенность. Взгляд мой упал на старый гараж без ворот, сложенный из пеноблока. Зимой там хранились дрова — запас на холодные месяцы. Сейчас на его стенах буйно разросся плющ, оплетая каждый блок диким, юрким виноградом. Осенью придется потратить немало сил, чтобы оборвать его, иначе эта зелень начнет вредить материалу, разрушая его.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь густую листву, рисовал на земле причудливые узоры. Казалось, сам лес дышит, шепчет что-то обо всем, что происходит. Я прикоснулся к холодной стене гаража, ощущая под пальцами шершавую поверхность плюща. Этот дом, эта местность — всё это было частью мира, который, похоже, стремительно меняется. И в этих переменах было что-то зловещее, предвещающее.

Я вернулся в дом, чувствуя, как в воздухе витает предвкушение чего-то неизбежного. Суббота приближалась, а вместе с ней — и встреча с Евангелием. Надеюсь, он сможет найти то, что мне нужно. Эти ритуальные практики — не просто увлечение, это попытки стать сильнее. Мысли крутились вокруг слов Евангелия, вокруг новостей из Могилева, вокруг странных снов. Все это складывалось в мозаику, но полной картины пока не получалось. Оставалось ждать, быть готовым и, конечно, надеяться на лучшее.

Понимая, что время не ждет, и ждать субботней встречи с Евангелием, чтобы узнать о вакансиях, равносильно ожиданию весны в феврале, я устремился к ноутбуку. Интернет, этот бездонный океан информации, манил своими возможностями. Я нырнул в его бездны, судорожно просматривая вакансии нашего, казалось бы, застывшего во времени городка. Увы, лишь знакомые, как старые песни, предложения – грузчик, дворник, позиции, требующие редких, как алмазы, специальностей.Я лишь вздохнул и отбросил этот порыв найти что нибудь нормальное.

Мое внимание обратилось к расписанию поездов, словно надеясь, что цифры магическим образом изменятся. 5:37 – посмотрев время по привычке я пошел на улицу. Медитативная практика важна была для контроля потоков энергии,сознания и эмоций.Интуитивно я старался погрузится в практики дабы отгородится от бессмыслицы мира.

Закрыв глаза, я погрузился в тишину, в транс, где время и пространство перестали существовать. Мое тело, словно древний сосуд, наполнялось чистой энергией, которая текла по венам, как молодая кровь. Я чувствовал, как каждая клеточка просыпается, как внутренний огонь разгорается ярче. Потоки энергии, словно невидимые реки, наполняли мою суть, даруя мне силу и спокойствие.

Слух мой, словно настроенный на таинственные вибрации, улавливал шепот ветра, шелест листвы, далекий крик ночной птицы. Все это сплеталось в единую симфонию, в песнь природы, к которой я был примешан. Я чувствовал, как моя анима растворяется в этой музыке, как она наполняется покоем и гармонией. Это было состояние чистого отстраненного сознания.

Чувствуя, как наполняюсь живительной силой, я открыл глаза. Солнце уже поднялось выше, рассыпая по земле золотые искры. Ощущение легкости и свежести наполняло меня, словно я родился заново. Медитация, этот древний ритуал, даровала мне не только силы, но и ясность ума. Теперь я был готов встретить все, что принесет с собой день, и субботнюю встречу с Евангелием, и нежданные повороты судьбы.

Неизвестное место.Совещание на другом континенте.

В темном зале, ослепительном от сверкающих хромом и стеклом, собрались представители высших эшелонов власти и финансовой элиты. Американский генерал, суровый и невозмутимый, открыл совещание: «Господа, ситуация с НИИ-99 вышла из-под контроля. Наши российские коллеги не справляются, а это ставит под угрозу национальную безопасность США. Мы должны действовать».

«Мы уже выделили триллионы на проект «Ковчег», – вмешался сенатор, его голос звенел от авторитетности, – но эти деньги должны идти на наше выживание, а не на поддержание чужих, устаревших институтов». Около него расположились магнаты, их лица отражали холодную расчетливость, свойственную людям, привыкшим управлять рынками, а теперь – и судьбами мира. «Нам нужна информация. И нам нужна технология. Сейчас».

«Мы получаем от них скудные данные, – ответил представитель корпорации, специализирующейся на новейших энергетических разработках. – Они говорят о 'смещении разрывов'. Это звучит как фантастика, но если это возможно… представьте, что мы сможем направлять эти аномалии туда, где они причинят максимальный вред нашим противникам. Или, наоборот, уводить их от наших стратегических объектов».

«Это рискованно, – произнес генерал, – но допустимо. Мы можем финансировать независимые исследования, параллельно с сотрудничеством с НИИ-99. Важно, чтобы мы первыми получили контроль над этой технологией. Если Россия создаст «щит», а мы останемся без него, мы будем уязвимы, как никогда раньше».

«Именно поэтому, – настаивал магнат, – наши военные и ученые должны работать над собственной версией генераторов. И, господин генерал, нам потребуется ваша помощь в… убеждении некоторых элементов в других странах. Информация о российских успехах не должна получить широкого распространения. Нам нужно, чтобы мир думал, что мы на грани катастрофы, в то время как мы будем готовиться к ее использованию в своих целях».

Генерал кивнул, его взгляд стал еще более напряженным. «Я понимаю. Мы позаботимся о том, чтобы поток информации был строго дозирован, а любые утечки информации о настоящем положении вещей в НИИ-99 пресекались на корню. Но что насчет собственной разработки? Как быстро мы можем получить работающий прототип?»

«Мы можем ускорить процесс, – вмешался другой сенатор, – если привлечем лучших специалистов, независимо от их нынешней лояльности. Предложим им золотые горы, доступ к самым передовым технологиям, которых у них нет. Главное – создать правильную мотивацию. И, конечно, обеспечить их безопасность. Мы не можем позволить себе провалиться».

«А что, если Россия уже на финишной прямой? – задал вопрос один из магнатов, его тон был резгим. – Что, если они используют эту технологию раньше, чем мы успеем ее осмыслить? Нам нужен план Б. План, который гарантирует, что даже если они получат преимущество, мы сможем его нейтрализовать».

«План Б уже разрабатывается, – ответил представитель корпорации. – Мы изучаем возможность создания контрмеханизмов, способных блокировать или перенаправлять эффект «смещения разрывов». Это потребует колоссальных ресурсов, но, как вы верно заметили, господа, ставки слишком высоки, чтобы рисковать. Мы должны просчитать все возможные варианты развития событий».

Обстановка в зале нагнеталась. Холод блестящих поверхностей, казалось, проникал в самую сущность присутствующих. Генерал, с лицом, высеченным из гранита, уже собирался дать слово следующему докладчику, когда на огромном экране, до этого показывавшем лишь логотип некой сверхсекретной организации, появилось изображение.

Перед собравшимися предстали два силуэта. Бледные, изможденные лица, покрытые испариной, отражали крайнюю степень усталости и напряжения. Одетые в какие-то серые, бесформенные комбинезоны, они сидели в полумраке, освещенные лишь мерцанием многочисленных мониторов, на которых мелькали сложные графики и диаграммы. Один из них, седой мужчина с глубокими морщинами вокруг глаз, заговорил дрожащим голосом: «Господа… наши последние расчеты… они неутешительны. Скопление… вот этих кубических артефактов… из аномальных разломов… оно не просто нестабильно. Оно… оно привлекает их».

Присутствующие в зале замерли. Магнаты, чьи лица обычно оставались непроницаемыми, подались вперед, их глаза расширились. Сенаторы, минуту назад уверенно отстаивавшие свои позиции, замолчали, прислушиваясь. Генерал, казалось, окаменел, сжимая кулаки. «Их» – прошептал кто-то из задних рядов.

«Мы… мы не можем предсказать точное время, – продолжал второй ученый, молодой человек с нервно подергивающимся веком. – Но вероятность колоссальна. Если эти артефакты продолжат концентрироваться… произойдет новый разлом. Гораздо более… масштабный. И это… это не все. Наши модели показывают высокую вероятность… заражения. Огромных территорий». Экран на мгновение замерцал, показывая карту, на которой красным были отмечены сплошные зоны. «Именно так, господа. Не просто разрушение, а… трансформация. Неизвестная нам».

В зале повисла гнетущая тишина. Блеск хрома и стекла внезапно показался зловещим. По лицам магнатов скользнула тень чего-то, похожего на страх, или, возможно, разочарование от осознания, что даже деньги не могут купить абсолютную безопасность. Глядя на изможденные лица ученых, они, привыкшие видеть мир в черно-белых тонах прибыли и убытков, столкнулись с перспективой, которую трудно было оценить в привычных категориях.

Зал погрузился в тишину, давящую и зловещую. Слова о "заражении" и "трансформации" повисли в воздухе, словно ядовитый газ. Лица, еще недавно полные решимости и уверенности, теперь отражали растерянность. Генерал, наконец, нарушил молчание, его голос звучал глухо: «Значит, русские не просто не справляются. Они открыли ящик Пандоры, и теперь из него лезет нечто, чего мы не понимаем».

Сенатор, что ранее говорил о своем проекте «Ковчег», резко поднялся. «Если так, господа, наши приоритеты должны измениться. Информация о российских успехах – это одна сторона медали. Но если они сами не контролируют то, что создают, значит, мы на пороге глобальной угрозы. Мы должны действовать вместе. Союзничество с Россией, даже в таком формате, становится единственным выходом».

«Я согласен, – подхватил один из магнатов, – но не на их условиях. Мы не можем позволить себе отдавать артефакты без гарантий. Нам нужны не просто технологии, нам нужен полный контроль над ними. Предложим им сотрудничество: мы предоставим им ресурсы и специалистов для стабилизации аномалий, а они – доступ к своим разработкам и, возможно, право на изучение артефактов. Мы должны отправить наших лучших ученых, под прикрытием, конечно, в их лаборатории».

«Именно так, – добавил другой сенатор, – привлечем наших патриотов, гениев, способных понять и использовать эти квантовые артефакты. Да, это опасно. Но, как показал этот экран, опасность наступает в любом случае. И уж лучше она будет изучена и контролируема нами, чем станет причиной апокалипсиса. Государство получит невиданный технологический скачок, а мы – гарантии безопасности».

Генерал кивнул, в его глазах появился новый блеск. «План ясен. Мы предложим им сделку: помощь в сдерживании хаоса в обмен на доступ к щитам и технологиям стабилизации реальности. Параллельно наши лучшие умы будут работать над изучением артефактов. Это рискованно, но это наш шанс не только выжить, но и стать вровень, а может, и превзойти тех, кто некогда казался нам соперниками. Мир изменился. И мы изменимся вместе с ним».

Вскоре после этих решений, когда агенты и специалисты уже готовились к отправке, по сети ЦРУ и Интерпола начала просачиваться информация. Не через обычные каналы, а через диверсии и анонимные сообщения, которые быстро анализировались, но источнику которых не могли найти. Из разных уголков мира, где, как стало известно, появлялись те самые "разломы", поступали всё более тревожные сводки. Не только Россия, но и Мексика, Китай, даже отдаленные уголки Африки стали очагами странных аномалий. Вблизи этих разломов, обычно окруженных специфическим красным мхом, появлялись существа. Не просто животные, мутировавшие под воздействием излучения, а нечто иное, враждебное и чужеродное.

Первые попытки противостоять этим существам были катастрофическими. Обычное оружие было почти бесполезно, пули проходили сквозь них, оставляя лишь слабые следы. Лишь специально модифицированные газовые баллоны, чьи компоненты прошли через квантовое излучение, способные производить пламя определенной частоты, давали некоторый эффект. Но даже это было временным решением. Существа, уничтоженные таким образом, оставляли за собой невидимое, но смертоносное поле. Черная, вязкая слизь, которая после распада обращалась в пыль, оказалась крайне токсичной. Анализы на молекулярном уровне выявили, что излучение, исходящее от нее, сравнимое с сильнейшей радиацией, меняло структуру живых тканей, приводя к быстрой и мучительной трансформации.

Ситуация стала критической. "Американский генерал" уже не мог держать оборону, когда его лучшие солдаты гибли от "радиации" неизвестного происхождения. Магнаты, привыкшие контролировать любой процесс, начинали паниковать. Их богатство и влияние оказались бессильны против этой новой, невидимой угрозы. Проект "Ковчег" казался теперь не спасением, а пустым звуком. Если Земля сама начала превращаться в рассадник мутаций, куда бежать?

Сенаторы, которые только что спорили о контроле над технологиями, теперь столкнулись с первобытным страхом. Их амбиции отошли на второй план перед лицом угрозы, которая могла уничтожить всё. Неизвестное место, где проходило совещание, внезапно утратило свою значимость. Важнее стало понять, что происходит в этих "разломах", что они порождают, и как остановить этот процесс.

Генерал, глядя на карту, где красные зоны оккупации красного мха и заражения черной слизью неуклонно росли, понял, что его план больше не годится. Теперь речь шла не о гонке вооружений, а о выживании. Союз с Россией, как бы цинично это ни звучало, стал единственным шансом. Но даже в нем не было уверенности, что их ученые смогут понять и обуздать то, что породили русские, и что не менее важно, что смогли породить сами эти разломы.

По затемненной комнате, где собрались руководители разведывательных служб и ведущие ученые, разнеслись тихие щелчки проектора. На экране появилось изображение, далекое от идеала – дрожащее, размытое, словно снятое сквозь плотную пелену шумов. Но даже сквозь эти искажения можно было различить нечто чужеродное: силуэт, не похожий ни на одно известное земное создание, с неестественными изгибами тела и явными признаками агрессии. Это было одно из первых "проявлений", зафиксированных камерами, разработанными специально для работы в условиях аномальных полей. Обычные фотоаппараты, как объяснил седобородый профессор-физик, были практически бессильны, их матрицы попросту не улавливали тонких энергетических колебаний, сопровождавших появление существ.

С каждым новым слайдом эффект искажения уменьшался. На последних фотографиях, сделанных уже через неделю, существа становились четче, детали их анатомии – пугающими. Наблюдался явный прогресс: обычная аппаратура, изначально неспособная зафиксировать аномалию, начала проявлять нечто, похожее на контуры, а затем и узнаваемые образы. Ученые выдвинули смелую гипотезу: эти существа, по сути, находились в промежуточном, квантовом состоянии, лишь частично «проявляясь» в нашем трехмерном мире. С течением времени, возможно, по мере стабилизации «разломов», их материализация становилась более полной, доступной для фиксации даже стандартными средствами.

«Они словно выходят из квантовой пены, – проговорил доктор Адамс, ведущий специалист по внеземным формам жизни, – их существование здесь – это переход из неопределенности в реальность. Мы можем наблюдать этот процесс, как ребенок наблюдает, как проявляется фотография в темной комнате, но вместо химических реакций – законы квантовой механики». Появление существ было не просто вторжением, а, скорее, «сдвигом» реальности, когда иные измерения начинали накладываться на наше.

Генерал, рассматривая очередной снимок – зловещий контур, медленно обретающий плоть, – ощутил новый виток холода. Если их появление было процессом, а не единичным явным вторжением, то остановить его было куда сложнее. Это требовало понимания самой природы этих «разломов», механизмов «проявления» существ. Ответы, казалось, лежали не в области военной стратегии, а в самых глубинах фундаментальной физики.

«Мы должны понять, как они переходят из состояния «небытия» в «бытие», – заключил профессор, – только тогда мы сможем не просто отбить их, но и, возможно, предотвратить их появление в будущем. Это битва не на поле боя, а на переднем крае науки».

Но самым тревожным, что всплыло на поверхность в ходе обсуждения "разломов", стали свидетельства о людях. Не о тех, кого поглотили мутации или слизь, а о тех, кто, пройдя через аномалию, вернулся. Вернулся другим. Эти "пробужденные", как их окрестили, были немногочисленны, но каждый случай был отмечен радикальными изменениями. Не просто физическими, а осязаемыми, сверхъестественными способностями. Телекинез, предвидение, контроль над стихиями – список был коротким, но каждой записью можно было бы похвастаться в любом фантастическом романе.

Ученые, оправившись от шока, быстро переключили внимание. "Вот где ключ!" – воскликнул доктор Адамс, указывая на отчет об одном из "пробужденных". – "Если эти аномалии "проявляют" враждебных существ, возможно, они способны и "пробуждать" человеческий потенциал!" Перспектива была головокружительной. Представьте армию, состоящую из людей, способных управлять энергией "разломов", или разведчиков, чье восприятие выходит за пределы обычного. Это могло стать настоящим прорывом, способным переломить ход битвы.

Однако, вставал вопрос о развитии. Как тренировать "пробужденных"? Как направлять их силы, не допуская хаоса? Были предложены различные методики: от медитативных практик, направленных на ментальную связь с аномалиями, до физических упражнений, призванных усилить контроль над новообретенными способностями. Идея создания специализированных "казарм" или "академий" для "пробужденных" начала набирать обороты, как потенциальный, хоть и рискованный, путь усиления обороны.

Риски, конечно, были колоссальны. Никто не знал, насколько стабильны эти способности, как долго они продлятся, и не окажутся ли "пробужденные" сами по себе новой, более изощренной формой угрозы. Но в сложившейся ситуации, когда все традиционные методы оказывались бесполезны, ставка на этот непредсказуемый, почти мистический ресурс, казалась отчаянно необходимой. "Мы должны исследовать это", – твердо произнес генерал, – "даже если это приведет нас в самую темную бездну неизведанного".

В свете этих открытий, команда доктора Адамса приступила к самому амбициозному проекту – изучению генома "пробужденных". Используя передовые технологии секвенирования, они попытались выявить генетические маркеры, которые могли бы объяснить природу их сверхъестественных способностей. Параллельно проводились глубокие психологические исследования, призванные понять, как аномалии трансформировали сознание, почему одни "пробужденные" сохраняли здравый рассудок, а другие становились непредсказуемыми.

Помимо генетического и психологического анализа, ученые исследовали влияние различных химических веществ и биостимуляторов. Целью было не столько понять, сколько усилить уже существующие, пусть и слабые, способности. В отличие от раннего периода, когда "разломы" проявлялись лишь в снах выживших, теперь сон мог стать роковым. Уснув рядом с аномалией, человек рисковал либо умереть во сне, либо, что еще более пугающе, переместиться вместе со своим телом в это чуждое измерение.

Прогнозы неутешительны: вторая волна "пробужденных" неизбежна. Хотя их будет меньше, ожидается, что они будут значительно сильнее тех, кто обладает лишь ограниченными способностями, вроде зажигания пламени или перемещения небольших предметов. Это предвещает новый виток гонки вооружений – как в плане понимания природы "пробуждения", так и в попытках контроля над новоприбывшими.

Изучение генома "пробужденных" выявило аномальные участки ДНК, активизирующиеся под воздействием неизвестных факторов, вероятно, связанных с "разломами". Психологические тесты показали, что у "пробужденных" обострены определенные зоны мозга, отвечающие за интуицию и эмпатию, но при этом снижен контроль над импульсами.

Ученые также обнаружили, что некоторые нейромедиаторы у "пробужденных" вырабатываются в аномальных количествах, что может объяснять как усиление способностей, так и нестабильность их психики. Эксперименты с мелкими дозами сывороток, имитирующих эти вещества, давали неоднозначные результаты: иногда наблюдалось кратковременное усиление способностей, иногда – неконтролируемые вспышки агрессии.

Русский ученый, доктор Иван Петров, исчез при загадочных обстоятельствах, оставив после себя лишь разрозненные записи. В них он говорил о надвигающейся третьей фазе – финальной волне "пробужденных", которая станет самой опасной. Причина тому, – их растущая пси-неустойчивость: чем сильнее способности, тем хрупче ментальная оболочка. Петров утверждал, что происходит "слияние реальностей", но призывал не воспринимать его слова буквально, намекая на существование альтернативных, секретных проектов, таких как "Марс" и "Луна".

Тем не менее, последние записи ученого содержат ценные сведения. Он зафиксировал, что нахождение вблизи аномалий, и особенно в центре, где располагается таинственный "куб", вызывает слабое, но ощутимое усиление "пробужденных" способностей. Второй, крайне рискованный метод, — охота на местных существ, обитающих в аномальных зонах. Этот способ, судя по записям, может нанести серьезный ущерб психике, но тем не менее, может привести к значительному росту силы.

Третьим путем к усилению "пробужденных" Петров назвал поиск и использование особых артефактов, а также предположительно алхимические практики, связанные с ними. Эти предметы, окутанные тайной, могли содержать в себе ключи к новым уровням силы или стабилизации уже имеющихся.

Исходя из этих предварительных наработок, команда доктора Адамса сконцентрировалась на двух основных направлениях. Во-первых, генетические модификации и разработка препаратов, способных усиливать "пробужденные" способности. Цель — не столько понять механизм, сколько добиться ощутимого, хотя и контролируемого, прироста силы.

Во-вторых, дальнейшее изучение артефактов и алхимических методов. Этот путь был куда более загадочным и непредсказуемым, но потенциально мог открыть совершенно новые горизонты в борьбе с аномалиями и их порождениями.

Так закончилось совещание американских корпоратов, богачей в тайном месте – бункере, высеченном глубоко под землей, под одним из самых неприметных ранчо в Неваде. Стены из армированного бетона, покрытые слоем звукоизолирующего материала, поглощали даже шепот, а воздух, очищенный многоступенчатыми фильтрами, был стерилен и безвкусен. На огромном овальном столе из черного оникса, вокруг которого сидели двенадцать человек, мерцали голографические проекции карт мира, графиков рисков и досье на "пробужденных".

В центре стола, под тусклым светом, исходящим от скрытых источников, лежала папка с грифом "Абсолютно секретно. Только для внутреннего пользования". В ней были собраны данные о первых успешных операциях по "нейтрализации" особо опасных пробужденных. Отчеты были сухи и лаконичны, но за каждой строчкой скрывались жизни, решения, которые изменили судьбу мира.

Глава корпорации "Феникс", седовласый мужчина с пронзительным взглядом, медленно обвел взглядом присутствующих. Его голос, низкий и уверенный, нарушил тишину: "Мы приняли трудные, но необходимые решения. Мир не может позволить себе еще один катаклизм. Мы – его последняя линия обороны. И мы не дрогнем."

На экране за его спиной появилась новая голограмма – схема глобальной сети мониторинга, охватывающей каждый уголок планеты. Красные точки обозначали потенциальные угрозы, зеленые – объекты для вербовки. Система была живой, постоянно обновляющейся, реагирующей на малейшие изменения.

"Следующий этап," продолжил он, "это создание специализированных отрядов. Не только для устранения, но и для контроля, для интеграции. Мы должны быть готовы к любому сценарию. И помните, джентльмены, в этой игре нет места эмоциям. Только холодный расчет и эффективность."

На лицах присутствующих не было ни тени сомнения, ни сожаления. Только решимость. Они были архитекторами нового мирового порядка, и они были готовы заплатить любую цену за его стабильность. За окнами бункера, глубоко под землей, мир продолжал жить своей обычной жизнью, не подозревая о том, что его судьба уже была решена в этой тайной комнате.